Тёмный рассвет

Глава 1. Предатель.

– Предатель!

Одно слово. Всего одно слово. Которое бьёт словно плеть.

Я молчу. Наверное, впервые в жизни мне нечего сказать в ответ.

Фиолетовые, горящие ненавистью глаза, пронзают меня насквозь, проникают в самую душу. Возможно, если приглядеться, то можно заметить в них смятение. И простой вопрос: – «Почему? За что?»

Почему я так поступил? Я не знаю.

Я опускаю взгляд. Один из стражников с насмешкой хлопает меня по плечу.

– Отличная работа, парень, – пожалуй, последнее слово он произносит с издёвкой.

Я ничего не говорю. Сейчас больше всего на свете я ненавижу самого себя. Я оправдываюсь тем, что по-другому было нельзя. Но от этого не становится легче. Иоки стоит, закованная в цепи. Специальные. Для таких, как она. Руки вывернуты едва ли не наизнанку, локти упираются в живот, запястья переплетены между собой и прикованы короткой цепью к ногам. Стоять она может только полусогнувшись.

Сколько раз она спасала мою жизнь? Четыре? Пять?

И вот, чем я отплатил.

Правая рука непроизвольно сжимается в кулак. Мне больно, наверное.

Что я мог поделать? Мне дали выбор: либо она умрёт, либо я помогу её взять. А сомневаться в том, что её убили бы – не приходилось. Мне всё хорошо разъяснили. Возможно, даже слишком хорошо. Я поморщился, кажется, когда-то давно я уже слышал эти слова: «Порой обстоятельства сильнее нас, парень. Остаётся только смотреть»[1]. – Вот и сейчас, мне оставалось только смотреть. Но даже это было выше моих сил. Я отвернулся от Иоки и также, не поднимая взгляда, направился куда-то в сторону порта. Кто-то из стражников окликнул меня, но мне было без разницы. А останавливать меня не стали.

Я шёл, спрятав голову в плечи. Пустота, какая-то безразличность, кажется, начал накрапывать дождь.

№ 1[Смерть гимнастки в цирке. Она сорвалась с большой высоты.]

Я ничего не могу поделать. По крайней мере сейчас.

Десяток стражников. И двое Синих в придачу, вместе с бойцами из серой гвардии.

Ноги вели меня куда-то к воде. Чуть солоноватый воздух, усилившийся ветер и редкие, но от того не менее надоедливые крики чаек известили, что до городских причалов осталось всего ничего.

Подойдя к самой воде, я вгляделся в шедшую по ней рябь. Яркая, жёлтая луна дробилась и покачивалась на одном месте.

Яркая. Жёлтая. Целая.

Как и тогда…

***

…Жёлтый круг отчётливо выделялся посреди ночного неба. Луна была яркая. Возможно, даже чересчур яркая. Быть может от того, что сегодня было полнолуние? Или от того, что последний бокал красного лиартского был явно лишним?

Никогда не любил полнолуние. Отчасти из-за того, что истории, которые мне рассказывали в цирке, обычно, не слишком хорошо заканчивались. А отчасти из-за того, что в данный момент я лежал в какой-то луже с чем-то железным в области живота. Боли я не чувствовал, только холод.

Один из напавших на меня парней рылся в моем же кошельке, второй пялился по сторонам, готовый в любой момент забить тревогу. Я лежал, стараясь не двигаться. Сейчас, главное не потерять слишком много крови до того момента, как меня оставят в покое. А там я уже что-нибудь придумаю.

Глупо, конечно, получилось. Решил срезать дорогу до дома. И, как оказалось, свернул не в тот переулок. В портовом квартале ночью и по главной дороге ходить опасно, а тут узкая улочка, никакого освещения. Кроме трижды проклятой луны, конечно же. И двух любителей лёгкой наживы в придачу.

– Ну что там, Рэк? Долго ещё?! Кончай его!

Я едва не встал после этих слов. Что-что, а вот кончать меня было рановато. По крайней мере, в моих планах этого явно не было.

– Десяток серебряных и пара медяков.

Что-что, а умом эти ребята явно не отличались. А может потайной карман с ирритинскими золотыми был слишком хорошо спрятан. Хотя, думать мне сейчас стоило точно не об этом. Жизнь уходила с каждой каплей крови, что стекала на грязную каменную кладку.

Тот, что стоял и озирался по сторонам, грязно выругался:

– Тикаем отсюдова, Рэк! Меченная идёт.

Не прошло и секунды, как их будто ветром сдуло. Я не стал разбираться, что к чему и просто попытался выдернуть нож из своего живота. Вот только результат меня не обрадовал. Руки не желали слушаться. Глупо, как глупо. Умирать в грязной подворотне, не в силах шевельнуть даже рукой. Явно не об этом я думал несколько минут назад.

Жёлтая луна. На удивление жёлтая. Чьи-то шаги, едва слышные шаги.

Наступила темнота. Теперь я не видел даже луны. На мгновение я подумал, что ослеп. Как оказалось зря. Лучше бы ослеп. Надо мной склонилось женское лицо. Симметричные разводы-татуировки под глазами, спускающиеся слёзами вниз по скулам. Отчего и без того красивое лицо становилось ещё более привлекательным. Вот только, к своему несчастью я знал, кто носит такие татуировки на коже.

Живот пронзила острая боль. Наверное, я закричал бы, если смог. А затем мне показалось, что меня окунули в расплавленный металл и почти сразу же бросили в тысячелетний ледник. Внутри было нестерпимо горячо, снаружи – сковал холод.

– А ты думал, всё будет так просто? Ты ведь хочешь жить, не правда ли? – раздался голос над самым ухом. Переливающийся и резкий одновременно.

Сильный рывок, от которого я едва не заорал на всю улицу и вот, я уже стою, наполовину опираясь на девушку, наполовину привалившись к стене.

– Я Иоки. – проговорил всё тот же голос…

***

… Дождь начал усиливаться. Отражение луны в воде под постоянной капелью начало нарушаться. Вода стекала по волосам. Я с запозданием заметил, что они совсем мокрые. Да и не только они. Одежду уже можно было выжимать. Я осмотрелся по сторонам, ища укрытие от непогоды.

Вереница пирсов с пришвартованными к ним кораблями. Огромный, высоченный маяк, свет от которого разрезал ночное полотно до самого горизонта. Множество одноэтажных домиков, жмущихся друг к другу на берегу. И пристройки к ним. Старые, хлипкие, того и гляди, готовые развалиться.

Я, приметив полуобвалившийся сарай с самодельным навесом и небольшой бочкой у самой стены, направился к нему. Доски под ногами противно скрипели, словно желали, чтобы незваный гость побыстрее убрался с причала. Что же, тут я был с ними согласен. Ненавижу море. Хотя бы за то, что никогда нельзя быть уверенным, какую гадость оно выкинет на этот раз. Огромную волну, способную в секунду разрушить борт даже самого крепкого судна или безжалостный шторм, сметающий все на своём пути. В котором и такие громадины, как пришвартованные сейчас корабли, кажутся жалкими игрушками.

Как оказалось, кораблей, стоящих в гавани было очень много: парочка галер, несколько бригов, принадлежащих, вне всякого сомнения, городскому правлению. Три иола, которые, можно было биться об заклад, пропахли рыбой от борта до борта. И, конечно же, фрегаты. Отчего-то именно эти корабли пользовались популярностью у корсаров. Мелони говорила, что это из-за большой скорости, которую они могут развивать. Опытные капитаны, старались всячески улучшать ходовые качества своих кораблей и постоянно модернизировали отдельные части судна, для чего нанимали инженеров.

Мелони, вообще много чего рассказывала. Пока не упала с трапеции.

Я залез с ногами на бочку и оперевшись о стену, принялся смотреть вдаль. Портовый район ночью, конечно, не самое лучшее место для таких вот посиделок. И шрам, идущий вдоль одного из рёбер, лучшее напоминание об этом. Но сейчас мне было без разницы.

Забавное место я выбрал, чтобы поглазеть на непогоду. Ноги сами привели меня туда, где я обманул Иоки. Всего-то нужно слезть с бочки и пройти ещё с полверсты. На песчанный берег, где она всегда любила сидеть.

Дождь уже лил в полную силу, вся мостовая шла пузырями, а корабли, находившиеся от меня всего в паре десятков саженей, уже едва можно было различить. Я сложил руки на коленях, между пальцами сама собой забегала серебряная монетка времён Гергальса IV, напоминающая о куда лучших временах. «Пальцы, парень. Главное пальцы», - кажется, так постоянно твердил старый Тримьян – держатель цирка в котором я вырос.

Меня подобрали где-то около гор Эрильского княжества. Мелони, тогда ещё маленькая девчушка, услышала плач ребёнка из придорожных кустов. Можно сказать, что мне повезло. Тракт, по которому проезжал цирк не пользовался особой популярностью и, бывало, пустовал по нескольку дней, а то и недель. Так что если бы не мимоезжие артисты, сейчас я вряд ли бы здесь сидел.

Всё моё детство прошло среди разноцветных фургонов, долгих ночных костров, удивительных рассказов и, конечно же, среди представлений. Акробаты, фокусники, метатели ножей, силачи, дрессировщики, мимы. Я видел каждого из них на сцене. Извечно весёлых, улыбающихся, отыгрывающих свои роли. И видел их потом. Хмурых, усталых, с пустыми глазами. Они словно снимали маски с не сходящими с них улыбками и надевали другие. Нет, конечно же, далеко не все так резко менялись, были и те, у кого всегда светились глаза, а с лиц не сходила приветливая улыбка, например Мелони. Но таких было мало.

Я в который раз до боли стиснул кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу. Сколько уже прошло? Шесть лет? Или семь?

Акробатка всегда изворачивалась. Казалось, в любой ситуации она сможет найти опору для следующего прыжка. Помнится, я мог часами наблюдать, как она тренируется. Аэриалы, бланши и овербахи сменялись винтами, маховыми сальто. Еще кучей прыжков, названий которых я так и не удосужился выучить. Мелони всегда знала, где и сколько нужно довернуть, чтобы идеально приземлиться.

Для меня она была всем. Старшей сестрой, совестью, маяком, который указывает кораблям путь в тёмную ночь. Всем.

Всем…

Я сидел на бочке и прокручивал в голове тот вечер, когда она упала. Раз за разом.

***

Огромная арена цирка. Битком забитый народом зал. Ещё бы! Знаменитый цирк «Крылья ветра» даёт последнее представление. Сам король Логрид железный вместе с королевой Мирцеей пришли посмотреть на артистов, о которых говорили на каждом углу Ирлина.

Только что, под восторженные крики толпы, метательница ножей Кларнетт эффектно вогнала последний клинок в деревянную мишень, прямо около щеки её ассистентки, раскинувшей руки в стороны. Нож всё ещё ходит ходуном. Зрители рукоплескают. И только в глазах Иррнит – так зовут ассистентку Кларнетт – плещется страх. И я слишком хорошо её знаю, чтобы думать, что она просто испугалась. Что-то пошло не так. Возможно, у Кларнетт дрогнула рука в последний момент, возможно, что-то ещё. Но увидеть в глазах девушки, которая уже не раз становилась на место мишени, страх – было событием из ряда вон выходящим.

Я перевел взгляд на королевскую ложу. Кажется, там ничего не заметили. Король вёл беседу с каким-то высокопоставленным вельможей, одежда которого пестрила фиолетовыми и лиловыми знаками его дома. Королева, напротив, с интересом смотрела представление вместе с открывшими рот от восторга принцем и маленькой принцессой. Последней было лет семь не больше. Её глаза сияли. Также, как и у меня, когда я впервые увидел цирковой номер. Помнится, я потом неделю не мог прийти в себя и только и делал, что ходил и задавал тупые вопросы.

За спиной короля стояла тройка синих стражей. Одно только их присутствие отбивало всякое желание подходить ближе, чем на десяток метров, не то, что думать о покушении. Решиться на такое мог только умалишенный, ну или самоубийца. Синие стражи – это этакие ходячие живые легенды. Мало того, чтобы попасть на службу в отдел Синих, нужно было, как минимум, быть мастером меча, так их еще и тренировали так, будто готовили к очередной Тёмной войне.[2]

#2 [Тёмная война – период войны с Несущими смерть, закончился за пятьсот лет до описываемых событий.]

В общем, если коротко, то порой складывалось впечатление, что у этих ребят четыре руки вместо двух. А если прибавить ко всему этому магические доспехи, которые они, судя по всему, не снимали даже когда отправлялись спать, то любой здравомыслящий человек понимал, что связываться со стражами лишний раз не стоит.

Про доспехи, вообще, можно было написать целую энциклопедию. В народе говорили разное. Некоторые утверждали, что стрелы, выпущенные точно в цель, в самый последний момент пролетали мимо, мечи просто-напросто отскакивали от них. А любое присутствие носителей Дара пробуждало, скрытую в доспехах магию, отчего они начинали излучать небесно-голубой цвет. Поговаривали даже, что вампиры с их силой и скоростью не могли справиться с обладателями доспехов. Ну и, конечно же, находились «знающие» люди, которые собственными глазами видели, как парочка синих стражей разгоняла целое воинство или того лучше, разбиралась с гадскими некромантами и продавшими душу Бездне ходящими на раз и два.

Думаю, не стоит говорить, что поверить таким историям могли только вусмерть набравшиеся крестьяне, которые кроме пары, случайно заехавших к ним в деревеньку отрядов, в жизни ничего и не видели.

Если честно, то я никогда не задумывался о синих стражах, как о боевых единицах. Просто парни в волшебных доспехах, которые сопровождают членов королевской семьи, да патрулируют время от времени городские улицы. Созданные, скорее для красоты, чтобы простому люду было о чём поговорить.

Я стоял и разглядывал Синих стражей, силясь представить, что именно они смогут сделать в своих громоздких доспехах в случае чего. Стоял и разглядывал, пока пространство вокруг не взорвалось от единого вскрика, прозвучавшего со всех сторон одновременно. Кажется, время замедлилось в этот момент.

И я видел всё.

Королева с искажённым от ужаса и удивления лицом, закрывает своему сыну глаза рукой, прижимает к себе дочь.

Девушки из богатых семей, сидевшие в первых рядах, как одна повскакивали со своих мест, приложив ладони ко рту, пытаясь сдержать крик.

Король в недоумении ищущий причину всеобщего ужаса.

Кларнетт, забывшая, что она хотела сделать с одним из своих многочисленных метательных ножей, смотрящая куда-то в центр арены.

Я, медленно, словно во сне, перевожу взгляд в ту точку, куда смотрит метательница ножей и вижу причину людских криков. Мелони. Она парит между куполом и ареной цирка. Тело вытянуто в струну. Трапеция, всегда кажущаяся такой надёжной, сломана в нескольких местах сразу. В воздухе повисли красные капли крови. Я вижу их даже отсюда.

Затем время, словно наигравшись, убыстряется.

Тело Мелони несётся вниз с огромной скоростью. Обломки трапеции падают одна за другой, вслед за акробаткой. Я, уже понимая, что ничего нельзя сделать, просто смотрю. Не могу поверить. Понять. Что произошло? Как?

Где-то на краю сознания взгляд отмечает, что доспехи Синих стражей загораются аквамарином.

Истошно начинает вопить какая-то женщина. Затем ещё одна. И ещё.

И ещё…

Арена заполняется полным ужаса людским криком. Кто-то в панике соскакивает со своих мест, впопыхах направляется к выходу. Начинается давка, люди падают. Некоторые уже не встают.

Я просто стою на месте. Силясь осознать, что случилось.

Люди давят друг друга. Толкают. Кричат.

Мне без разницы.

***

Я очнулся от воспоминаний. Кулаки стиснуты так, что костяшки пальцев побелели. В глазах до сих пор стоит арена цирка. И аквамарин. Синие стражи – всего лишь люди. Пусть и хорошо обученные. Даже с заключённой в их доспехах магией они всего лишь обычные люди.

Тогда никто так и не смог объяснить, что же произошло на самом деле. Или не захотел. Но сомневаться, что была замешана магия не приходилось. Доспехи, горящие магическим огнём. Все знали отчего броня Синих загорается.

Я медленно перебирал пальцами, серебряная монетка перетекала между ними, ловя блики от фонаря, который ходил ходуном от так и старавшегося его сдуть ветра.

Мелони. Теперь Иоки. У меня и в самом деле не было выбора. Хотя лучше начать с самого начала...

Глава 2. Всё сначала. Лунный цветок

Жёлтая, круглая луна ярко светит в ночном небе. Я стою, вжавшись спиной в стену и молюсь всем богам Сааны, чтобы покойничек, решивший вылезти на ночную прогулку, не заметил меня. Несмотря на весь свой жалкий вид, бегают эти твари быстро. Порой от них трудно уйти даже на хорошей лошади, а уж на своих двоих — об этом не может быть и речи.

Я стоял, не двигаясь, боясь сделать лишний вдох. Стоит сейчас этому треклятому мертвяку повернуть голову в мою сторону и всё. Пиши пропало. Придётся разряжать один из амулетов. А, как известно, где есть один покойник — обязательно найдётся и второй, а за ним третий и четвёртый. Разумеется, амулетов у меня на всех не хватит и тогда лишь сами боги смогут мне помочь.

Проклятая страхолюдина остановилась, буквально, в паре шагов от меня и задрала свою башку куда-то вверх, я увидел остатки зубов, сквозь дырявые щеки и жидкие волосы, которые каким-то образом всё ещё держались на полусгнившем черепе.

Проклятье! Какой Бездны ему понадобилось?! Решил полюбоваться ночным небом? Тупая образина! Кто её разберёт?

Стараясь производить как можно меньше шума, я просунул руку в карман своей сумки, перекинутой через плечо, и нашёл внутри чуть тёплый, подрагивающий амулет. В случае чего магия огня, заключённая внутри волшебной побрякушки, устроит здесь такое представление, что ближайшие пару минут восставшему будет точно не до меня. Уж что-что, а когда нужно что-нибудь разрушить, можно смело идти к магам. Они это любят.

Я вытащил руку из сумки и приготовился действовать. Но, видимо, в этот раз боги решили смилостивиться надо мной. Мертвяк, наконец, опустил голову и отправился куда-то, по только ему одному известным делам.

Я перевёл дух, поблагодарил Джардиша, что на этот раз он не обделил меня удачей, и сполз по стене. После случившегося следовало немного посидеть и собраться с мыслями.

Сердце до сих пор билось так, словно я только что переплыл Красный залив [1] из одного конца в другой.

#1 [Красный залив – часть Шентарского моря, глубоко впадающая в страну пустынь. Считается одним из самых широких из существующих заливов.]

Всё-таки, давно я не выбирался за пределы города и уже успел позабыть это чувство, когда ты балансируешь на грани, и риск, что всё пойдёт не так, настолько велик, что сердце начинает биться, как заведённое, а глаза начинают ловить каждый момент, каждое движение.

Наконец, оправившись, я поднялся с земли и направился в сторону входа в склеп.

Говорят, местный князёк, похороненный здесь, всегда мог распознать ложь и ни один, даже самый отъявленный пройдоха не мог обмануть его.

Вообще, по миру ходит много историй. Некоторые из них - не более, чем просто выдумки, другие несут в себе частичку правды. Но если уметь слушать, то можно находить довольно неожиданные вещи в самых неожиданных местах. Так и теперь. В окрестных деревеньках только и делают, что говорят о чудесном даре почившего правителя. Я порасспрашивал местных, прочитал несколько книжек. И выходило, что у бывшего правителя этих земель был довольно занятный артефакт, позволявший чувствовать правду и ложь. А ещё у него на шее всегда красовалась безделушка с сапфиром внутри. Не надо было быть большим умником, чтобы сделать соответствующие выводы. И вот теперь я стою ночью, посреди полуразрушенного кладбища у фамильного склепа Фалтальков с одной только целью. Проверить свои догадки.

Любой мало-мальски уважающий себя расхититель знает – там, где внезапно случается чудо – следует искать артефакт. Именно поэтому я, словно какой-то мародёр, дождался темноты и отправился на место упокоения последнего Фалталька.

Я – расхититель. Не просто искатель сокровищ или вор, каких в нашем мире тысячи. Нет, я могу то, чего никогда не сможет обычный человек, даже если он с ног до головы увешается артефактами и оберегами. Я вижу то, что не подвластно людям. В какую сторону повернуть, на какой камень нажать, где стоит искать. Я чувствую близость магии, артефактов, холодное тепло амулетов, яростные вихри боевых жезлов. Я могу сказать, для чего предназначен предмет, просто взяв его в руки. К сожалению, большинство таких предметов находится под надёжной охраной или сокрыто в таких вот холодных склепах. Или входит в огромный список запрещённых артефактов. Надо ли говорить, что из-за этого мне приходится часто бегать. Либо от стражников, либо от покойничков, либо от толпы разъярённых крестьян и слушать обидные выкрики "вор" и "мародёр".

До волшебников и ходящих по теням мне, конечно, далеко. Никаких огненных шаров, или фокусов с молниями я показать не смогу. Приходится обходиться тем, что продают в магических лавках, но и этого мне хватает с головой. Были бы золотые.

Я подошёл к старой кованой решётке, за которой находилась столь же старая деревянная дверь. Складывалось впечатление, что эта дверь простояла здесь, по меньшей мере, несколько тысяч лет – так невзрачно она выглядела. Но я не спешил обманываться. Именно такой жалкий вид и вводит в заблуждение неопытных взломщиков. Опомниться не успеешь, как у тебя в горле застрянет, взявшийся из ниоткуда арбалетный болт или того хуже – надышишься какой-нибудь дряни, которая в считанные секунды превратит твои лёгкие в зелёную жижу. Такие случаи уже были. А я слишком хорошо усвоил уроки, которые мне преподавали в цирке. Один из них гласил: «учись на чужих ошибках». Возможно, поначалу я не воспринимал их всерьёз, но после того, как один из тигров чуть не откусил голову зазевавшемуся дрессировщику, навсегда усвоил, что поворачиваться к ним спиной нельзя, в особенности, когда к тебе ещё не привыкли.

Дверь, ведущая в склеп, оказалась сделана на заказ триссинскими мастерами: только у них можно было наблюдать витиеватую резьбу по всему периметру изделий. Я на миг остановился, стараясь вспомнить всё, что мне было известно о триссинцах.

Мастера ловушек. Виртуозы своего дела. Если неопытный вор начинал вскрывать замок одного из ремесленников южных островов, то его путь довольно быстро заканчивался. В лучшем случае неудачный вскрыватель отказывался от начатого, в худшем его находили мёртвым. Либо в шее торчал маленький арбалетный болт, либо все лицо было синим от какого-нибудь яда, а кожа покрыта ожогами.

Я, встав чуть сбоку от замочной скважины, принялся внимательно изучать дверь и всё к ней прилагающееся. За что я ненавидел князей, живших пару сотен лет назад, так это за чересчур сильное желание обезопасить себя. Даже после смерти. Они нанимали инженеров, мастеров, строителей и заставляли тех, придумывать различные ловушки в своих гробницах. Надо ли говорить, что инженеры-строители редко доживали до того момента, когда их старания оправдывались. Стоило им придумать мало-мальски приличную ловушку, как князья тут же придумывали какой-нибудь, не менее изощрённый несчастный случай, который случался буквально через несколько дней после выполнения мастером заказа. Бедняги тонули в лужах, спотыкались на лестницах, погибали в пьяной драке.

Ненавижу богачей. Вечно им что-то нужно от других. То услуга, то молчание, то что-нибудь ещё. Откажешь – у тебя будут проблемы, сделаешь всё, как нужно, проблем будет ещё больше.

Я достал из сумки отмычки, пару стеклянных бутыльков, купленных в магической лавке на улице Сияющей Сиэльты и склонился над замком. Прежде всего, следовало понять, насколько искусен был мастер и какой школы он придерживался. Об этом очень многое мог рассказать рисунок канвы, которая покрывала весь периметр двери – это была своеобразная подпись мастера.

Триссинцы были тщеславны.

Я внимательно вгляделся в резьбу, силясь заметить хоть что-то и тут же едва не присвистнул. В витиеватой мозаике были сокрыты маленькие, едва заметные человеческому глазу, отверстия. В случае неудачи мне не поздоровится. Да уж, быть проткнутым кучей отравленных ядом иголок, то ещё удовольствие.

Я криво ухмыльнулся, заметив едва видную щель, прямо поверх замочной скважины. Заденешь не ту пружину и на собственном опыте сможешь рассказать, с какой скоростью вылетает болт из активированного самострела.

Больше не мешкая, я достал свёрток с отмычками и нарочито резко вставил одну из них в замочную скважину. Почти сразу раздался резкий свист и мимо моего уха пролетел арбалетный болт, с глухим стуком ударившийся о памятник, изображающий Фалькона[2], следящего за покоем своих земель. Я усмехнулся и принялся ковыряться в замке. В этом ремесле, как любил говаривать старина Тримьян, главное слышать и чувствовать, что делают твои руки. Всё остальное - дело опыта. Я закрыл глаза. Что творится внутри скважины, я всё равно не увижу. А вот слышать. Когда закрываешь глаза - слух обостряется. Самую малость, но всё же. Порой даже самая мелочь может опустить чашу весов на твою сторону.

#2[ Фалькон Исфорца – один из правителей бывшей Ирлинской Империи.]

Я, едва двигая рукой, понемногу давил всё сильнее и сильнее, пока замок, наконец, не стал поддаваться. Слишком просто, всё слишком просто, даже немного скучно. Подцепить одну пружину, вторую, ещё одну, с усилием провернуть. Едва слышный щелчок. Я уже почти улыбнулся, предвкушая добычу, когда треклятая отмычка с треском сломалась. Я забыл, как дышать, за долю секунды, осознавая, что меня ждёт неминуемая смерть. Тысячи мыслей пронеслись в одно мгновение. Каково это, когда ты понимаешь, что уже ничего нельзя сделать. Когда тебе остаётся только осознавать.

В этот момент я ощутил это чувство в полной мере. Жалкая, бесполезная надежда. Досада. И глупая мысль о том, что всегда надо проверять отмычки, прежде чем начинаешь вскрывать замок.

Звук сломавшейся отмычки слился со звуком сотни, вылетевших из отверстий двери отравленных игл.

Я даже не успел закрыть глаза.

Во все стороны полетели голубые искры, и передо мной на мгновение появилась тут же пошедшая кругами сфера.

Стена! Мать её! Стена!

А я уже успел и позабыть о купленном когда-то защитном артефакте, который, слава Богам, так ни разу мне и не пригодился. До этого момента.

Я на миг прикрыл глаза, ощущая неземное облегчение от прошедшей совсем рядом смерти. Прикрыл и вздрогнул, когда серебряная застёжка от плаща звякнула о холодный камень. Магия, заключённая в ней, ушла в пустоту и теперь безделушка годилась лишь на то, чтобы таскать её в кармане. Ей теперь даже плащ не застегнёшь. Постоянно будет расстёгиваться. Так всегда случается с одноразовыми артефактами. Когда магия уходит – они становятся пустыми, ненужными.

Что же, в этот раз мне повезло, но на сегодня лимит удачи исчерпан, второй "стены" у меня нет, так что теперь придётся быть в три раза внимательнее, чем обычно.

Триссинцы любили многозарядные ловушки.

Я прокрутил в руке связку с отмычками и сосредоточенно посмотрел на замок. В этот раз всё нужно сделать с первого раза. Второго шанса не будет.

Я посмотрел на небо и на мгновение прикрыл глаза. Отмычка, дверной замок, скважина. Я делал это тысячу раз. Почему бы не сделать в тысячу первый?

Руки сами нашли отверстие в двери. Я стоял с всё также закрытыми глазами, слушая себя. Едва заметный скрип, первая пружина. Надавить чуть сильнее. Дальше, не сбавляя темпа, найти вторую пружину. Проделать тот же самый фокус, затем третью. Четвертую. Провернуть на пол-оборота. Победный щелчок поддавшегося замка и приглашающее поскрипывание незапертой теперь двери.

Я усмехнулся и взялся за ручку. И тут же замер.

Тупая, примитивная ловушка разрядила мне последнюю «стену». Теперь нужно отключить эмоции и действовать холодно. Самоуверенность порой полезная штука, но явно, не сегодня. Сегодня она может меня погубить.

Ещё один глубокий вдох. Задержать воздух на долгие мгновения. Ощутить окружающее пространство. Затхлость, сырость, позеленевшие от времени камни. Клочья паутины. И тёмная ниша прохода. Я прикрыл глаза.

Тишина. Пожалуй, сейчас она стала особенно давящей, когда у меня не осталось защиты. Стук сердца слышен, кажется, на всю округу. Я, не двигаясь, с всё также закрытыми глазами, стою на месте; постепенно сердцебиение замедляется, становится всё тише, приходит в норму. Я медленно, открыл глаза. Достал из сумки волшебный огонёк и чуть сдавил ладонью. Холодный прежде хрусталь почти мгновенно начал греть руку, излучая мягкий тёплый свет.

Я сосредоточено смотрю перед собой и делаю шаг в дверной проём. Дыхание медленное. Мозг улавливает абсолютно всё. Едва заметный сквозняк, теплота воздуха. И я в который раз ловлю это чувство хождения по грани. Страх исчезает. Остаётся лишь интерес, предвкушение. Я делаю шаг, затем ещё и ещё. И с каждым следующим моё сердце начинает биться все быстрее и быстрее. Мелони говорила, что это огонь Изнара течёт в каждом из нас. В ком-то больше, в ком-то меньше. Но я никогда особо не слушал, когда она начинала рассказывать о том, что происходит в человеческом теле. Тогда мне было не интересно. А сейчас… Сейчас оставалось только вспоминать.

На седьмой ступени сердце колотилось так, словно я пробежал, по меньшей мере, вокруг всего материка. Я, уже не осторожничая, просто зашагал вниз; взгляд улавливал любые изменения в пространстве, как и всегда в таких случаях, так что я доверился своим чувствам. Тридцать первая ступень оказалась последней. А потом передо мной предстал огромный каменный саркофаг, стоящий точно посередине комнатки. Хватило доли секунды, чтобы понять, что здесь не так.

Две кучки костей, лежащих по обе стороны от саркофага. Точнее даже не две, одна. Вторая скорее напоминала пыль вперемешку с прахом. Время, влага, сырость и тьма знает, что ещё сделали своё дело.

Я резко остановился. Если сюда приходил кто-то до меня. А, исходя из того, что лежало на полу – это было именно так. То сам собой возникал вопрос. Кто закрыл треклятую дверь наверху? Да ещё и заново зарядил самострелы? Что-что, а лежать вот также безжизненной грудой костей на полу, я точно не хотел.

Думать. Думать. Что здесь не так.

Или, наоборот, так.

Идеально квадратная комната. Саркофаг точно посередине. Тела, то, что было когда-то телами, лежат симметрично около правого и левого угла каменной махины. Скорее всего, разгадка кроется в этом.

Я закрыл глаза, вспоминая. Фалтальк. Князь, отстроивший за своё правление не один и не два замка. А также ещё множество всякой мелочи, навроде, кладбищ, часовен, огромных особняков, мельниц. В книгах было написано, что если он находил промашку в расчётах, то приходил в ярость, а неудавшегося инженера ждала нелёгкая судьба. Бывало, что разрушались почти достроенные дома, стоило ему только найти какую-нибудь неточность или несоответствие симметрии.

Я медленно открыл глаза. Симметрия. Везде. Готов отдать свою сумку вместе со всем содержимым, что стоит встать около любого из углов усыпальницы, как я заимею неплохую возможность познакомиться с ребятами, что были тут до меня.

Стоит ли говорить, что таких далеко идущих планов у меня пока не было. Поэтому я, не торопясь, переносил вес тела с одной ноги на другую и, наверное, за целую вечность, преодолел расстояние до изголовья каменного гроба.

Я стоял прямо напротив того места, где должна была находиться голова Фалталька, если снять крышку. Но с этим я пока не спешил. Следовало понять, каким образом приводилась в действие ловушка, что уже забрала две жизни. Я опустился на пол и положил руку на плиту, у самого угла. Холодный камень был точно таким же, как и другие плиты на полу. Он ничем не выделялся. Немного шероховатый, немного запылённый, немного холодный.

Что же, по крайней мере, здесь явно нет никакой магии. Механизм в чистом виде. Скорее всего, как и большинство подобных ловушек активируется после того, как приложится достаточный вес. Хотя по внешнему виду не скажешь. Камень был идеально подогнан. Как и всё в усыпальнице Фалталька.

В голове, словно вживую, проскрипел голос старого Тримьяна: «Если у тебя есть какая-то догадка, парень, то не стоит лезть на рожон и проверять её правильность, если в процессе ты можешь лишиться чего-нибудь ценного. Лучше представь, что так и есть».

Старик вообще не отличался многословностью. Наверное, поэтому его советы я и запоминал лучше всего. Старый хозяин цирка всегда ходил немой, словно рыба, а уж если открывал рот, то следовало слушать и мотать на ус. Где он только не побывал, из каких только передряг не вылазил.

Раз в голове поселилась мысль, что механизм работает от веса. Отлично, пусть и дальше работает, только вот вставать на каменную плиту я, пожалуй, не буду.

Теперь дело оставалось за малым – всего-то и нужно было - снять крышку надгробия весом с груженую телегу. Я достал из сумки несколько пузырьков, купленных на улице Сияющей Сиэльты[3]. Выбрал один с жидкостью тёмно-зелёного цвета и сделал глоток.

#3[Улица в Ирлине, на которой расположены магические лавки и все, что связано с волшебством.]

Терпкая жидкость, не слишком приятная, да что уж там говорить – отвратительная, на вкус, разлилась горячим теплом по всему телу. Первые мгновения, пока кровь разносит зелье по сосудам, всегда тепло. Уже потом мышцы начинают сворачиваться, словно завязанные в узел канаты, деревенеть, наливаться силой. И я смогу делать такие вещи, которые не под силу обычному человеку, пусть даже и очень сильному. Правда, действие отвара от глотка будет длиться недолго, всего несколько минут, но мне больше и не надо. Главное сдвинуть крышку с места и добраться до какой-нибудь деревеньки.

К моему превеликому сожалению все зелья, которые мне доводилось пить, а уж поверьте, их было не мало, обладали одним ма-а-аленьким недостатком. Как только они заканчивали своё действие то тело, видимо, пытаясь отыграться за то, что ему приходилось выполнять такие вещи, для которых оно не предназначено, начинало бунтовать. Мышцы болели от любого движения и плохо слушались, голова раскалывалась от боли, реакции становились замедленными. Поэтому я старался не пить жидкость из бутыльков без особой на то надобности.

К несчастью, надобность, в моём ремесле, шла рука об руку с опасностью. Всегда.

Почувствовав, как руки начали деревенеть, я, не мешкая, схватил крышку каменного гроба и сдвинул её наполовину, открыв голову и туловище почившего Фалталька. Голая черепушка князька скалилась жёлтозубой улыбкой, вся одежда давно истлела и превратилась в обвисшие на костях клочья. Лунный цветок – артефакт за которым я и пришёл, лежал на дне саркофага прямо в грудной клетке усопшего. Я победно улыбнулся и потянул было руку к заветному кулону, как аломит[4] на моей шее, завибрировал и изменил свой цвет с прозрачно-голубого до кроваво-красного.

#4[Изделия из аломита обостряют интуицию. Минерал хорошо справляется с ролью оберега. Заряженный на солнце, он изменяет свой цвет, если рядом оказывается вампир или злая душа, тем самым предупреждая и защищая хозяев от опасности.]

Я выругался. Что-что, а встречаться с душами усопших я точно не собирался. Впрочем, Джардиш, судя по всему, так не считал. Бог удачи в очередной раз подкинул мне синего стража к одиннадцати[5], выставляя меня дураком.

Из всей моей не слишком длинной, но всё же яркой на события жизни, я вынес много полезных уроков и один из них гласил, что не стоит злить души умерших. Особенно ночью. На кладбище. Особенно если вы собираетесь забрать что-то из их могилы

Надо ли говорить, что Фалтальк не слишком обрадовался, смотря на открытую крышку гроба и меня рядом. Душа зашипела, завизжала и кинулась ко мне. Когтистые, совсем нечеловеческие руки попытались полоснуть меня по горлу, но аломит, висящий на шее, слава всем богам, не дал обозлённой до одури душе отправить меня в Бездну[6]. Камень завибрировал куда как сильнее, чем обычно, цепочка, на которой он висел начала ходить ходуном. И вокруг засиял полупрозрачный бордовый щит, заключая меня в кокон. Душа взвыла так, что будь рядом старый матёрый волк и тот бы испугался. Когтистая «рука» или скорее лапища опять попыталась меня ударить, но обожглась о рубиновый огонь камня. Фалтальк или то, что раньше им было, прожигал меня ненавидящим взглядом своих горящих потусторонней синевой глаз. Судя по всему, разговаривать со мной явно не собирались.

Душа кружила из стороны в сторону, то и дело, замахиваясь своими страшными конечностями, силясь нанести мне страшную и, скорее всего, смертельную рану. Но минерал, купленный пару лет назад на городской ярмарке у какой-то умалишённой торговки, исправно отрабатывал каждый выложенный за него золотой.

Злобное создание визжало, словно свинья на скотобойне, чем нагоняло страху ничуть не меньше, чем огромный пёс, нависший над плачущим ребёнком. Страшная, полупрозрачная, искажённая в бесконечном крике маска с выпученными глазами – вот как теперь выглядел князь. И нужно заметить – одно с ним осталось и после смерти. Он также мог отправить в Бездну любого, кого захочет. Да вот только в этот раз ему, похоже, не повезло. Старая Бэлла, гадалка из цирка, в котором я вырос, любила рассказывать истории о душах и прочей нечисти. Поэтому, что нужно было делать, я знал.

#5[Джиен имеет ввиду карточную игру под названием «Королевский двор», цель которой собрать у себя в руке комбинацию из карт, сумма которых будет равняться двадцати одному или как можно более близкому числу, но никак не больше. Так Синий страж дает сразу одиннадцать очков.]

#6[По народным поверьям все те несчастные, кому не повезло умереть от злой души, отправляются в Бездну, даже не имея шанса попасть в Цветущие сады.]

Не обращая внимания, на орущую прямо над ухом душу, я подошёл к открытому гробу и с сомнением посмотрел на останки, если моя задумка не выгорит, то в мире станет на одного расхитителя меньше. А этого мне сейчас хотелось меньше всего.

Но выбирать не приходилось, рывком сорвав с шеи аломит, я со всего маха впечатал его в грудь Фалталька. Душа, уже почти ударившая меня, взвыла ещё сильнее и, напоследок, продемонстрировав свою страшную пасть с выпученными глазами, разлетелась рубиновой пылью. Я сел, опершись спиной на саркофаг, и перевёл дух.

Повиснувшая в воздухе, пыль не спешила оседать. Едва покачиваясь, она словно чего-то ждала. С запозданием я заметил, как стенка саркофага, на которую я опирался, завибрировала, а затем над головой ярко полыхнуло кроваво-алым. И, словно подчиняясь какой-то команде, пыль начала стягиваться внутрь теперешнего обитания моего оберега.

Это было, наверное, красиво. Завораживающе. Красные всполохи, какое-то умиротворение, спокойствие. Я закрыл глаза, хотелось заснуть и никогда не просыпаться. Больше не двигаться, не тратить силы. Просто отдохнуть. Я так устал.

Темнота была такой спокойной. Тёплой, почти, как руки матери, которую я никогда не помнил. Хотелось остаться в ней навсегда. В окружающей черноте постепенно стали появляться, поначалу, едва заметные, а затем всё более яркие искорки света. Они загорались одна за другой, делая окружающее пространство всё ярче и ярче. Холоднее и холоднее.

Я попытался сжаться в клубок, стараясь сохранить тепло, но неудачно махнул рукой, и она тут же разлетелась тысячами осколков. Оказывается, пока я спал, всё вокруг успело покрыться изморозью, а местами и льдом. Забавно, учитывая, что на дворе сейчас должен быть второй месяц весны, но никак не начало зимы. Я попытался улыбнуться, но губы не слушались, не желали напрягаться. В одно мгновение я осознал, что стало невыносимо холодно и попытался закричать. Но вместо крика изо рта сорвался лишь клочок пара.

Я дёрнулся вперёд, открывая глаза. Спину жгло холодом. Правая рука потеряла чувствительность, из-за того, что я слишком долго на неё опирался и теперь не желала слушаться. Было и вправду холодно. Да и вообще, устраивать отдых в склепе, не самая лучшая идея.

Шатаясь, я кое-как поднялся с пола и непонимающим взором окинул усыпальницу. Так, первое – забрать лунный цветок, за которым я пришёл, второе – не наступать на угловые плиты, а третье – в Бездну третье, вместе с одуревшими от ста лет одиночества душами.

На дорогу я выбирался, словно пьяный деревенский мужик, который решил дойти до своей избы соседскими огородами. Слава богам, на пути мне не встретилось ни одного мертвяка или ещё кого пострашнее. Судя по всему, мой разум сейчас был не в самом лучшем своём пребывании.

Глава 3. Всё сначала. Леса Маррэдит.

Огонь голодно потрескивал, пожирая очередную порцию валежника. Было очевидно, что того количество хвороста, которое я собрал, явно недостаточно для того, чтобы нормально поддерживать костёр. Но проклятая душа, будь она трижды неладна, умудрилась нагадить даже напоследок. Меня до сих пор знобило, а сил хватило лишь на то, чтобы уйти на мало-мальски приличное расстояние от кладбища.

Теперь, сидя где-то в лесной глуши, я безуспешно пытался согреться, чуть ли, не залезая в костёр. Но тщетно. Эхо душ, кажется, так называлась эта штука, успело порядком меня потрепать. Проспи я в этом склепе чуть дольше и уже никогда бы не проснулся. Старая Бэлла рассказывала и об этом, но в силу того, что история была, судя по всему, не слишком интересной, я как-то упустил тот момент, что нельзя засыпать рядом с останками души. В особенности, если она была злой. Хотя если вдуматься, то почему-то я никогда не слышал историй о добрых душах.

Пламя начало угасать и пришлось подкинуть ещё веток. Невообразимо сильно хотелось заснуть. Но нельзя. Леса близ реки Маррэдит не самое лучшее место для сна. Я опёрся спиной о дерево и полез в сумку, пытаясь найти льняной мешочек, что купил у одного торговца с улицы Сияющей Сиэльты. Холодное стекло зелий, закруглённые грани игральных костей, что всегда показывают шестёрки, мягкие, даже тёплые обрывки асилийских тканей. Такими можно согреться и в холодную зимнюю ночь. Жаль только, что сейчас от них проку нет. Холод, что я чувствую нельзя унять привычными способами. Потусторонний мир не любит, когда его тревожат.

Наконец, я нащупал плотный мешочек с сухими травами и бросил горсть прямо в огонь. Пламя на мгновение взвилось на добрые полметра в вышину, а затем загорелось фиолетовыми переливами. Сразу стало спокойнее. Сушёная пятилистная ойва отгоняла диких животных, на многие вёрсты вокруг распространяя свой запах.

Одно не давало мне покоя. Леса Сестры. Именно так в народе прозвали Маррэдит. Сестра смерти. Хозяйка кошмаров. Мать страха. Люди – жители окрестных земель и в дневное время не рисковали лишний раз заходить в неприветливое место, а уж, чтобы переночевать в страшном лесу – об этом не могло быть и речи. Слишком много историй ходило об этих местах, слишком много живых забрали эти чаща и вода. Но мне не повезло, меня угораздило заснуть в склепе. А сил на то, чтобы идти дальше просто не было. Эхо душ, остаточный эффект зелья – всё это наложилось одновременно вместе с обычной усталостью. Так что я сидел и смотрел на фиолетовые переливы пламени, ожидая, когда у меня появятся силы, чтобы идти дальше.

Пятилистная ойва. Не знаю, где продавцы с Сияющей Сиэльты берут эту траву, учитывая, что она не растёт уже несколько сотен лет. Но на улице самой яркой звезды неба можно найти буквально, что угодно. Люди покупают там и обычные побрякушки для веселья и такие штуки, от которых плохо станет даже дикому медведю.

Я взял свисающий с шеи лунный цветок и хмуро посмотрел на него. И угораздило же меня забраться в самую глушь ради побрякушки. Хотя с глушью я, возможно, поторопился. Кладбище было часах в пяти хода от ближайшей деревеньки. Уж не знаю, отчего пару сотен лет назад люди таскались хоронить своих родственников в такую даль. Но, судя по всему, спустя век им это надоело. Может от того, что, когда шли хоронить одного, а в итоге копали ямы для пятерых, но слава богам, нашёлся умный человек, который понял, что таскать тела умерших по тёмным лесам Маррэдит не самая лучшая затея. Жаль только, он не нашёлся ранее.

И хорошо, что никто не придумал сделать кладбище ещё глубже в лесу. Если хватит духу и храбрости, а на самом деле глупости и скудомыслия, то можно пройти дальше в чащу. Туда, где начинают происходить на самом деле страшные вещи. От которых кровь стынет в жилах. Один раз я, по своей натуре, из-за которой вечно попадал в различные передряги (и не вздумайте перепутать это с дуростью и безрассудством!), решил дойти до замка ходящих по теням. Истории рассказывали, что он спрятан глубоко в лесах Маррэдит. Мол стоит такой весь чёрный, скрытый в тенях, что даже под светом полуденного солнца его не увидишь.

Не знаю, кто подкинул мне в голову эту, без всякого сомнения, "великолепную" идею. Но стоило мне зайти в лес по глубже, конечно же в полной готовности, увешаным "стенами", с кучей загодя припасенных артефактов и бутыльков с волшебными отварами, как там начали твориться настолько несусветные вещи, что я дал такого дёру, что мне позавидовали бы лучшие чистокровные шентарские скакуны. Джардиш, наверное, хорошо посмеялся, наблюдая за мной тогда.

Лунный цветок светился, играясь со светом от костра. Я смотрел, как блики пламени отражаются в сапфире. Красиво, безумно красиво. Обычный камень никогда бы так не переливался, этот же – завораживает. К тому же позволяет чувствовать где ложь, а где правда. Осталось только донести его до города, да самому не сгинуть по дороге. Я на секунду прикрыл глаза, чувствуя, как озноб постепенно отступает, а когда открыл, то удивился, словно бедняк, обнаруживший у себя в погребе мешок с золотом.

Около самого огня, зажмурившись сидел огромный волк. Он вытянул голову вверх, явно получая удовольствие от исходящего от костра тепла. Я бы выругался, но уж очень сильно не хотелось привлекать внимание громадного зверя к себе. Тем более, учитывая, моё ослабленное состояние. Я бы сейчас и на дерево не смог залезть, не то что совладать с волком переростком.

К слову сказать, зверь, будто бы услышав мои мысли, открыл глаза и опустил голову набок, изучая меня. Очень медленно, чтобы ни в коем случае его не спровоцировать, я полез правой рукой в сумку, мысленно перебирая варианты того, что может мне помочь. Ладонь сама собой сжала тёплый, подрагивающий бутылёк с заключённой в нем яростью огненной стихии.

– Думаешь, это хорошая идея?

Голос раздался с противоположной части костра. Чуть насмешливый, чуть заинтересованный.

– Скажу по секрету: Корван[1] не любит, когда его пытаются обмануть.

Словно подтверждая слова человека за костром, огромная зверюга вся подобралась, а затем неторопливо встала и зевнула, показывая свои здоровенные зубы. И чтобы я, видимо, не пытался глупить, волк, проделывая все эти фокусы, не спускал с меня жёлтых, горящих глаз.

Да уж, такую махину лучше лишний раз не нервировать. Хуже будет. Я медленно, без резких движений вытащил правую руку из сумки, показывая волку, что в ней ничего нет.

– Правильный выбор. Хорошо, что ты сумел пересилить свой страх.

Я понемногу начал различать очертания человека, сидящего за костром.

Сказать по чести, так страх и не думал никуда уходить. Вероятность в любой момент быть разорванным пополам висела надо мной огромной зубастой пастью.

– Можешь, не беспокоиться. Корван не тронет тебя. Пока что, – голос человека был все так же насмешлив. Наконец, за всполохами пламени я разглядел капюшон и отражённые от глаз блики жёлтого и фиолетового. – Я Егерь, если тебе интересно.

Отчего-то сразу стало понятно, Чей это егерь. Маррэдит. В былые времена ходило много слухов о том, что сестра забрала ещё одного к себе на службу. В приграничье их называли егерями, а ближе к Ирлину, скорее можно было услышать простое – охотник. Почти бессмертные сущности, что несли в себе Её потустороннюю силу.

– Не думал, что вас можно вот так запросто встретить ночью около костра. – Попытался сострить я, но по хмурому взгляду огромного волка, стало понятно, что даже он не оценил мою шутку.

#1[Корван – имя волка – спутника Егеря Маррэдит]

Смотритель лесов Маррэдит чуть двинул рукой и огонь разделился на два языка, позволяя смотреть прямо сквозь него.

– Нас? Боюсь, что с этим ты опоздал на пару сотен лет.

Я слишком устал, чтобы думать. Наверное, поэтому сказанные охотником слова переваривались в моей голове целую минуту, а то и больше. Егеря Сестры. Они были, как жнецы в поле. Являлись человеку перед самой смертью. Так что, как понимаете рассказов о них было не очень много. Старая Бэлла, видимо, знала их все. Но мне никогда не приходилось слышать о том, что охотники умирают. Разве что…

Додумать я не успел. Внезапное прозрение мгновенно отрезвило меня, и рука сама собой полезла в сумку, хотя сам я ещё не успел понять, что происходит.

Наконец, до моей пустой головы дошло, что в этой ситуации не так. Но было уже поздно. Я стоял, откинув правую руку назад. В кулаке был зажат пузырёк с живым огнём. А глаза напряжённо следили за волком, что лишь лениво зевнул на все происходящее.

Охотник с укором посмотрел на меня и усталым спокойным голосом произнёс:

– Хватит. Если бы тебе было суждено сегодня умереть, ты бы не выбрался из того склепа. Уж поверь мне, Джиен.

Удивляться тому, что существо, что ведает смертью – знает моё имя, не приходилось.

– Сядь. В скором времени тебе понадобятся силы.

Егерь встал и я, наконец, смог разглядеть то, что так долго скрывал костёр. Узкая вертикальная бородка с белыми вкраплениями седины, широкий лоб, высокие, выступающие скулы и два горизонтальных шрама прямо под глазами. Пустыми, отрешёнными глазами.

Я, забыв об усталости и о том, кто стоит передо мной сел. Слишком уж разнились мои представления о тёмных охотниках Маррэдит и тем, кто сейчас находился у костра. Так, наверное, мог выглядеть человек, потерявший всё. Не видящий цели своего существования. Но никак не, внушающий страх всем живым, жнец смерти.

Видя моё недоумение, егерь горько усмехнулся.

– Я последний, – в его голосе прозвучали тени воспоминаний, которые я не мог прочувствовать при всем желании. – Уже триста лет, как последний.

Взгляд охотника из пустого превратился в непостижимо тяжёлый и меня словно придавило тяжестью проносящихся перед ним времён.

– Я видел, как умирали Великие, как строились ваши города и как начинались войны. Я вижу, как убивают в закутках Ирлина плотника, что выбрал не ту дорогу. Я вижу, как из гробницы Фалталька выходят вооружённые наёмники. Я вижу, как насилуют невинное дитя. И все это происходит прямо сейчас.

Волк выгнулся всей спиной, широко открыл пасть, зевая и словно стараясь успокоить своего сопутника, мягко толкнул его лбом под колени. Егерь потрепал зверюгу за холку и сел обратно, силясь найти в переливах пламени смысл бытия. Пожалуй, он был потерян, как те пропащие, которых можно встретить у храмов. Слоняющихся из угла в угол, с бессмысленным взглядом, неприкаянных, что проживают день за днём, сами не зная для чего.

Костёр на мгновение весь окрасился фиолетовым, обдавая округу удивительными отблесками, а затем стало невероятно тихо. Огонь будто бы прекратил пожирать ветки, склоняясь перед тяжёлой тоской, сидящего перед ним егеря.

Тишина была настолько полной, что даже огромный волк, казалось, дышит бесшумно. Не знаю, сколько прошло времени, но когда забирающий жизни снова начал говорить, вся усталость и боль, от которых можно было мучиться несколько дней подряд – ушли.

– Знаешь, что раньше, таких как ты сажали на цепь и использовали вместо ищеек. – В голосе охотника появились, едва уловимые насмешка и сожаление. Прищуренные глаза смотрели в блики пламени, а воспоминания блуждали где-то настолько далеко, что я об этом даже не читал. – Расхитители, - он, словно, пробуя на вкус, произнёс то слово, которое у многих ассоциировалось с мародёрством и воровством. – Там, давно, – егерь махнул рукой, будто бы я мог увидеть. – Вас держали, как символ богатства, элиты. Вас покупали и продавали, кичась от собственной важности. И знаешь, что самое интересное, – тут в речи слуги Маррэдит проступила сила, подобная внезапному грому на безоблачном небе. – Эти времена ещё не закончились.

Я нахмурился, осознавая, что сейчас рассказал мне охотник сестры Смерти. Стало быть, за расхитителями охотятся. Не так рьяно, как раньше, когда людей можно было продавать направо и налево. Сегодня это происходит тихо, скрытно. Без лишних глаз и ушей. Как и многое другое в мире. И если, до этих пор я даже не слышал о таком. То теперь придётся постоянно оглядываться, ища угрозу.

Сказать по правде, у меня никак не шли из головы слова моего нежданного собеседника о наёмниках, выходящих из гробницы Фалталька. Судя по всему, дело принимало довольно серьёзный оборот. Я готовился к мертвякам и ловушкам, а не к головорезам, которых за глаза хватает и в нашей великосветской столице.

Егерь с силой потёр руки и поднёс их к костру.

– Близится то, чего никто не ждёт, расхититель. Так что будь готов.

Сказав это, охотник встал и потрепал тут же оказавшегося у самой ноги волка.

–А пока что спи. Этой ночью опасаться нечего.

Костёр потух, глаза егеря сверкнули волчьим огнём во тьме, а затем я провалился в сон.

Глава 4. Предатель.

Дождь продолжал идти, капли все также искажали луну в водах гавани Ирлина, а серебряная монетка всё также перетекала по пальцам, то исчезая, то появляясь. Я сидел на бочке у стены и всматривался в пелену, искажавшую детали. Корабли были спрятаны от людского взора стеной, проливающейся с неба воды. И лишь непонятные, огромные образы виднелись у причалов. Мачты превратились в туманные башни, а корабли в загадочные замки.

Становилось холодно. Пальцы переставали слушаться и на миг, я сбился, отчего монета тут же полетела на деревянный настил. Поднимать её я не стал, хотя стоило бы – этот серебряный кругляшок – немногое, что осталось у меня от той жизни. Той беззаботной, в постоянных разъездах и выступлениях, шутках и дурачествах цирковой жизни.

Моя душа безмерно страдала о том, чего уже не вернуть. И каждый раз, когда я вспоминал о прошлом, меланхолия захватывала моё сознание на долгие дни. Больше нельзя увидеть счастливой улыбки Мелони или услышать беззлобного ворчания старого Тримьяна. Со смертью дочери он окончательно угас и ушёл в лучший мир меньше, чем за год. Та семья, что вырастила меня, научила всему – исчезла, распалась. Цирка «Крылья ветра» больше не существовало. И хотя звучное название пропало из людских уст всего около года назад. Самого цирка, его души не стало в то злополучное выступление, когда Мелони упала с трапеции, развороченной чем-то неведомым.

Хотя, кого я обманываю. Чем-то неведомым была магия. Вот только Синие стражи, серая гвардия, верхушка Сияющих шпилей Ирлина так и не смогли докопаться до истины. Кто это сделал? Зачем? Была ли это попытка покушения на короля, к счастью провалившаяся?

К счастью!

Я рывком слез с бочки и со всего маха зарядил по деревянной стене кулаком. И тут же возненавидел себя за глупость. Костяшки разбились в кровь, а в кисти, судя по ощущениям, застряла, по меньшей мере, дюжина заноз. Каким же кретином нужно быть, чтобы так ненавидеть своё тело!

Я постарался успокоиться, поднял с деревянных досок, монетку-напоминание и отправился по направлению к своей квартире, что была расположена в старом городе.

К счастью… Что это за слово такое – счастье? Почему умер человек, а люди вокруг начинают твердить о счастье? Упала Мелони, цирк, по сути, мой дом – ушёл в забвение. А люди только и делают, что судачат о небывалом везении его королевского величества.

Так я и шёл, думая о несправедливости, под проливным дождём. Лучшие маги Ирлина не смогли найти следов убийцы. Или сказали, что не смогли. Серые тоже молчат. Впрочем, для большей части населения нашего великолепного государства, их и не существует. У всех на слуху синие стражи с их магической броней. А вот невидимок, что распутывают заговоры и покушения, никто не замечает.

Зато серые, в случае чего, могут тебя из-под земли достать, закрадись только у них малейшие подозрения в твоей политической позиции. Так случилось и со мной. Я и не думал, что моя ничем не примечательная (кроме моего дара, конечно же) персона, сможет заинтересовать серую гвардию. Но всё же это произошло и теперь оставалось только ждать, какие карты выдаст мне Джардиш на этот раз.

Дождь ледяными каплями хлестал по лицу, заставляя вжимать голову в плечи и смотреть только в землю. Было нестерпимо холодно и не только от воды и промозглой погоды.

Иоки. То, каким был её взгляд, когда она поняла, что это я помог ей оказаться в кандалах. Фиалковые глаза асилийки ещё никогда, кажется, не прожигали такой ненавистью и желанием убить. Ещё бы, ведь, по её мнению, я предал доверие, которое она мне оказывала. Убийца, родом с Асилийских островов, спасла мне жизнь, стала другом, а в итоге по моей вине сейчас, наверное, уже в кандалах направляется в застенки Сирантии.

Но тут тоже все не так просто. Треклятые браслеты на руках, я взглянул на свой поводок – страховку, не позволяли мне хоть каким-то образом помочь асилийке. Старые, оставшиеся ещё с Тёмной войны, артефакты не давали скрыться от тех, кто надевал их на руки пленнику, а также я не мог нарушить слово, данное хозяину артефактов, как и снять их, иначе можно было просто остаться без рук – и это в лучшем случае.

Миледи Элиссандра оказалась весьма предусмотрительной женщиной. Впрочем, от одной из шишек серой гвардии ничего другого ждать и не приходилось. Осталось объяснить все это Иоки до того момента, как она меня убьёт. Что, кстати, может произойти в любой момент. Я, как-то не сильно верил, что на свете есть место, из которого асилийка не сможет освободиться. Даже, если это застенки Сиранти́и[1].

#1[Сирантия – тюрьма в Ирлине для особо опасных преступников.]

Но на всё требуется время. А пока следует пораздумать о том, кому понадобилось охотиться на расхитителей. Слова егеря Маррэдит тяжёлыми монолитами всплыли в памяти: «Знаешь, что раньше, таких как ты, сажали на цепь и использовали вместо ищеек». – И если сначала я принял их просто к сведению, то дальнейшие события, а затем и беседа с Элиссандрой заставляли неприятно задуматься о моей дальнейшей судьбе.

К слову о событиях после разговора с тёмным охотником. Не помню, каким образом оказалось, что я заснул посреди лесов Маррэдит. Но когда я проснулся у совсем потухшего костра, мне пришлось в быстром порядке продираться через чащу к ближайшему поселению, так как провести ещё одну ночь в данном лесу отважился бы только глупец. Ну, или бог. Но если первых в нашем мире в достатке, то со вторыми возникала явная проблема. А так, как ник тем, ни к другим я себя не относил, то пришлось убраться из опасного места до наступления темноты.

Не буду рассказывать, каким образом я дошёл до деревеньки со странным названием Солёные холмы. Но вот то, что произошло дальше, заставляло если не поверить словам Элиссандры и егеря, то хотя бы крепко призадуматься.

Я покрепче сжал в руке серебряную монетку времён Гергальса IV, вспоминая тот злополучный вечер.

Кажется, было шумно…

Глава 4. Всё сначала. Солёные холмы.

Я сидел за круглым деревянным столом, по старой привычке расположившись в самом углу зала – так я мог видеть всех, кто входил и выходил. На столе передо мной стояла кружка с все ещё горячим шентарским чаем и тарелка с картошкой и тушёной бараниной. Надо отдать должное, на вкус всё это оказалось куда лучше, чем я ожидал.

Деревенька, в которой я оказался была как раз по пути к Ирлину – столице нашего славного государства. И хоть она и стояла по соседству с главным трактом, особого впечатления не производила. Старые, кое-где покосившиеся дома, наполовину сломанные заборы и кривые крыши – вот, что первым делом бросалось в глаза. Постоялый двор не выбивался из общей картины и встречал гостей проржавевшей вывеской и косым, кое-как сработанным крыльцом. Так что я не ожидал особых кулинарных изысков от здешних поваров. Но, к моему вящему удивлению, ужин оказался вполне себе ничего.

Надо сказать, что я вообще бы не остановился в этой деревеньке, если бы не сгустившиеся сумерки. А путешествовать по безлюдной дороге посреди ночи, когда в любую секунду из темноты может вылететь стрела или арбалетный болт – то ещё занятие. Конечно, дорогу патрулировали солдаты и вздёргивали головорезов, если те попадались им на глаза. Но, как это обычно и бывает в нашем мире, всегда находились те, кому повезло спрятаться от рук правосудия. Так что я решил не рисковать и провести ночь под крышей постоялого двора.

Я сидел на лавке у самой стены, положив свою сумку рядом. Пожалуй, за содержимое этой сумки многие отдали бы целую гору золота. Причём совсем не обязательно, что мне. Нанять парочку крепких ребят в наше время легче, чем приготовить себе завтрак. Я сделал глоток чая и, чувствуя, как тепло постепенно разливается по всему телу, задумался.

Последний поход довольно ясно показал мне, что я расслабился. Привык, что все даётся слишком легко. Я трижды чуть не отдал душу богам. И если бы не защитные артефакты, то вряд ли я бы сейчас сидел в этой всеми забытой деревне. Я мысленно поставил себе галочку напротив «зайти в магическую лавку и скупить там всё, что есть».

Впрочем, теперь, благодаря моему небольшому путешествию у меня на шее красовался лунный цветок. Больше всего он походил на звезду с четырьмя лучами, в центре которой был вделан изумительно красивый сапфир с фиолетовым отливом. И теперь я, как и Фалтальк, живший пару сотен лет назад, обладал даром отделять правду ото лжи. Оставалась самая малость – разобраться, как это работает. Но тут уж я не отчаивался, что-что, а понимать то, как устроены различные безделушки – было одним из моих любимых занятий.

Хотя, я бы не называл свой Дар занятием. Куда вернее подходило слово «специализация». Меня тянуло к волшебным вещицам. И я не всегда мог это контролировать. Точнее мог. Но недолго. Это было, знаете, как поставить перед только что пересёкшим пустыню человеком стакан с водой. Рано или поздно он протянет к нему руку.

Мои раздумья прервали вошедшие в общий зал люди. Четверо были явно наёмниками. Хмурые, неприветливые, заросшие бородами рожи, все в шрамах, да и кожа привыкшая к дорожной пыли. Одеты в лёгкие кольчуги, с поясов свисают широкие мечи. Пятый с аккуратно подстриженной бородкой клином и тонкими витиеватыми усиками, судя по всему, был главным. Оружия при нём не было. Но вот наряд его явно был дороже, чем всё ценное, что было в этой деревне вместе взятое. Щегольские ярко-красные сапоги с острыми носами, тёмно-зелёные штаны с золотой вышивкой, плащ с капюшоном поверх белоснежной рубашки с серебряными запонками, ткань для которой, стоила на рынках Шентара, как несколько чистокровных скакунов, тяжёлая золотая цепь, свисающая с шеи. Его взгляд пробежался по таверне и остановился на мне.

Я, уже понимая, что попал в переплёт, подтянул к себе сумку и судорожно зашарил внутри, вспоминая всё её содержимое. Тем временем, разряженный господин в компании наёмников уже был у моего стола.

− Не советую делать глупости, − предупредил он, усаживаясь напротив.

Остальные посетители таверны во всю делали вид, что ничего не случилось. Они поопускали свои головы чуть ли не в самые тарелки и даже не смели поднять взгляда.

Я выругался не открывая рта, кляня себя за собственную осторожность. Если бы не она, то уже въезжал бы в родные стены Ирлина. Я старался избежать неприятностей, но как это обычно и бывает – они сами нашли меня.

− Что вам нужно господа, − как можно спокойнее спросил я, думая, как бы лучше всего выкрутиться из сложившейся ситуации.

Один из наёмников усмехнулся, отчего-то мой вопрос показался ему смешным.

− Твоя сумка – покажи её, − коротко приказал щеголь. Да-да, именно приказал, а не попросил.

Я, понимая, что без защитных артефактов меня просто-напросто порубят в капусту, если я вдруг решу сделать какую-нибудь глупость, медленно поднял сумку со скамьи и положил её на стол.

− Что вы надеетесь там найти? − стараясь, чтобы мой голос звучал, как можно более безразлично, спросил я.

Вместо ответа щеголь взглянул на одного из своих мордоворотов и тот, без зазрения совести, принялся трясти мою сумку над столом. Я с каменным лицом наблюдал, как её содержимое оказывается на потемневших от времени и грязи деревянных досках. Вот упали и сразу же покатились по столу несколько пузырьков с жидкостями различного цвета внутри. Выпьешь один такой и станешь лучше видеть в темноте, а попробуешь вон тот – ядовито-зеленого цвета и твоей реакции позавидует даже самый бывалый воин. А осушив тёмно-коричневый, на несколько минут потеряешь запах, а вместе с ним и возможность двигаться. Не знаю, зачем я купил его, но в тот момент мне показалось, что лишним он точно не будет.

Следом на стол вывалилась пара амулетов, перевязь с отмычками, небольшое зеркальце, несколько монет и ещё куча всякой мелочи о которой я уже и думать забыл.

Увидев зеркальце, один из наемников посмотрел на меня так, словно я, по меньшей мере, был выряжен в женский наряд. Затем криво усмехнулся и потянул свою лапу к столу, собираясь заграбастать зеркало себе.

− Надеюсь, тебе хватит ума не смотреться в него? По крайней мере, пока я рядом, − не сводя с меня глаз, произнёс разряженный хлыщ. Рука наёмника повисла над столом, а и без того туповатое лицо стало и вовсе ничего не понимающим.

− Почему, господин Альгер?

− А об этом тебе расскажет наш милый друг. – С этими словами господин, забери его Бездна, Альгер достал из под полы своего плаща миниатюрный арбалет и как бы невзначай навёл его на меня.

Я, кляня богов, тупоголовых наёмников и всех разодетых умников вместе взятых, спокойным голосом пояснил:

− Видите знак на ручке? Так в старину выглядел символ Бездны. А обычные предметы такими символами не помечают. Скорее, это прерогатива артефактов, несущих в себе что-то плохое. Например, точно такой же знак был выгравирован на мече короля Фердинанда[1]. Мне стоит напоминать, к чему это привело? – Я сделал паузу, с удовольствием наблюдая, как на тупых рожах наёмников проступает сложный мыслительный процесс. – Последний хозяин этого зеркала сошёл с ума и зарубил топором всю свою семью. Другой спрыгнул с крыши городского совета, а ещё один умер от внезапной остановки сердца. Ну так что, ты все ещё хочешь моё зеркало, наёмник?

Вояка бросил на меня недоверчивый взгляд, борясь с искушением врезать мне по морде. Затем посмотрел на своего господина. И, слава богам! Благоразумие все же победило. Он отступил на шаг, но теперь и взгляда с меня не спускал. Можно было не сомневаться – случись что, и он будет первым, кто постарается отправить меня в Цветущие сады.

− Так вы нашли то, что вас интересовало, господин Альгер? – обратился я к уже ненавистному мне хлыщу.

Если им нужно это треклятое зеркало – пусть забирают. Мне от него всё равно никакого прока. Я был даже готов оставить всё содержимое своей сумки, благо в ней не оказалось ничего ценного. Но этот, уже и так порядком доставший меня господин, кажется, собирался раздеть меня догола.

− Это все артефакты, что у тебя есть?

Я едва не выругался вслух. Судя по всему, моё небольшое путешествие в старый склеп, не осталось незамеченным. Егерь Маррэдит оказался прав (хотя было бы странно, если бы он ошибся). И теперь, какой-то ушлый богач хочет завладеть артефактом, что висит на моей шее. Правильно. Зачем лезть в полную опасностей гробницу Фалталька, когда куда проще дождаться, пока какой-нибудь дурак, навроде меня, сделает всю грязную работу, а уж после прийти к нему и сделать предложение, от которого он не сможет отказаться. Жизнь или лунный цветок? Думаю, любой, у кого есть хоть толика разума, выберет первое. Но я всё же решил рискнуть.

#1[Фердинанд − Печально известный король Ровалии, убивший своего новорожденного сына. Сошёл с ума после этого.]

− Нет, не все. Есть ещё вот это. – С этими словами я немного приподнялся с лавки и одновременно, отцепив от кожаного браслета на правой руке один из металлических шариков, сдавил чуть сильнее, чем нужно и положил его на стол.

Один.

Арбалет всё так же нацелен на меня.

Два.

Я незаметно перенёс вес всего тела на правую ногу.

Три.

− Что это? – в глазах господина Альгера промелькнул искренний интерес.

Четыре.

Я взглядом приметил два пузырька из своей сумки. Тёмно-синий и идеально, словно чернила, чёрный.

На пять, одновременно с яркой вспышкой я закрыл глаза и резко рванул в сторону, уходя от арбалетного болта. Вокруг послышались проклятия, крики. Я, не мешкая, сорвал с браслета на руке ещё один шарик и что есть сил, кинул его оземь. Тут же всё пространство таверны начало заволакивать тьмой. Ориентируясь по памяти, я провёл рукой по столу, схватил два нужных мне пузырька и, наталкиваясь на людей, стулья и Бездна знает, что ещё направился прямиком к выходу.

Надо сказать, что за пару секунд дымом (или что там маги засунули в магические шарики на браслете) заволокло всю таверну. Пьянчуги вопили не жалея глоток и, судя по их крикам, по меньшей мере, открылись врата в Бездну и наступил конец света. Я кое-как добрался до выхода. Открыл дверь и вывалился на улицу. Уже, спускаясь по крыльцу, я услышал рык Альгера.

− Убить ублюдка!!!

Что же, видимо, сегодня мне не придётся отдохнуть. Я направился к конюшне, на ходу осушив один из пузырьков.

Зрение постепенно становилось чётче и ночь наливалась красками. Вместо привычной темноты, едва разбавленной светом звёзд, я увидел, как начали проступать очертания домов, стен, даже отдельных досок. Конечно, всё выглядело не так, как днём. Слишком много серых и тёмно-синих тонов. Но всё равно – это было лучше, чем шляться в темноте.

Как назло, конюшня оказалась закрыта. А возиться с замком времени не было, да и все мои принадлежности остались на том злополучном столе в углу зала. Да и с лошадьми у меня были не самые хорошие отношения. А если они ещё и краденные... Я, больше не мешкая ни секунды, выпил второй пузырёк и со всех ног направился в сторону леса.

Ненавижу бегать. Слишком уж часто мне приходится это делать, при моей-то работе. Но выбирать не приходится. Порой жизнь зависит от банального умения быстро перебирать ногами. В чём я без ложной скромности могу назвать себя мастером. Когда то и дело, приходится удирать от незнающих усталости покойничков, убежать от вооружённых до зубов наёмников обычно не составляет труда. Эти ребята привыкли драться, а не бегать. А я как-то не горю желанием скрестить клинки с опытными убийцами. Посмотрим, как они смогут отыскать меня ночью в лесу.

Мимо сплошной стеной проносились деревья, так и норовя зацепить меня особо низко свесившимися ветками. То с одной, то с другой стороны раздавались уханье филина, какой-то треск, ночные крики птиц. Пару раз у меня из под ног выпрыгнул заяц. То тут, то там я видел жёлтые зрачки обитателей леса.

Я старался не обращать на всё это внимания и просто продолжал бежать. Сейчас главное – сохранять темп. Наёмники, даже если они, всё-таки, решили меня преследовать, долго бежать с такой скоростью не смогут. Никто не сможет. Тем более, ночью, в лесу. Я сам бы уже давно выдохся, если бы не зелье, что я купил в портовом районе Ирлина.

Конечно, большинство жителей города туда и мешком золота не заманишь. Слишком уж дурная слава ходит об одном из самых бедных районов нашей столицы. Но знающие люди всегда идут только туда. Нужно какое-то зелье или контрабандный товар, который больше негде достать? Нужно нанять парочку отчаянных ребят? Узнать время патрулей? Тогда добро пожаловать в портовый район. Несколько правильных вопросов и немного золота и вот у тебя уже есть всё, что нужно.

Деревья мелькали одно за другим. Всё окружающее пространство слилось в один сплошной узкий коридор с проносящимися мимо ветвистыми силуэтами и причудливыми звуками ночного леса. Можно, конечно, было выбежать на тракт, но если эти умники решат устроить скачки на лошадях, то тут никакие зелья мне не помогут. Как бы ни старались мастера настоек и трав, но выше головы не прыгнешь. Человек просто-напросто не может, вдруг, начать бегать быстрее лошади. Тут уже нужна магия. Причём не самая слабая, а если тебя поймают за не совсем законным делом, да ещё и найдут остатки довольно сильного заклинания, то тогда просто так уже не отделаешься. Причём тобой дело не ограничится. Если будет нужно, то найдут и того, кто создавал заклинание. Уж не знаю, как работают королевские ищейки, но когда надо, до сути они докапываются быстро. Была пара случаев, когда нескольких недоволшебников взяли, чуть ли не в первую же неделю, после продажи амулета с запрещённым заклинанием не тому человеку.

Ну, так о чём это я? Как бы вы не хотели, но быстрее определённого уровня без помощи магии, бегать вы не станете. Нет, конечно, сейчас я был намного быстрее обычного взятого наугад человека, но лошадь, тем не менее, обогнать не мог. Так что приходилось рассекать лесную чащу, словно бывалому воину в гуще битвы.

Я бежал по прямой, даже и не думая путать следы. Что толку? Наёмники все равно не смогут долго бежать с моей скоростью, тем более, ночью. А я не почувствую усталости ещё несколько часов. Конечно, потом я буду несколько дней кряду валяться на кровати без сил, кляня весь белый свет. Но это потом. Да и к тому же, уж лучше лежать в кровати и чувствовать, как ноет каждая частичка твоего тела, чем валяться в придорожной канаве с перерезанным горлом и не чувствовать совсем ничего.

Сейчас меня интересовало одно. Кому понадобился артефакт из склепа Фалталька. И кто за мной следил. И на кого, в конце концов, работает этой разряженный хлыщ.

Если немного пораскинуть мозгами, то выходит, что в округе не так уж и много людей на которых он может работать. Человек носит на себе целое состояние, а значит тот, кто стоит над ним, имеет такое богатство, что о нём не слышал только глухой. Ну, или, например, я. Что-что, но к своему вящему сожалению, я никак не мог назвать ни одной подходящей кандидатуры на роль хозяина разряженного господина, побери его Бездна, Альгера.

Последние несколько дней на мою голову только и делают, что падают различные неприятности. То ловушка триссинских мастеров, на которой я так глупо попался, то душа Фалталька, которая никак не могла отойти в мир иной, пока я ей не помог. А этот разговор с охотником Маррэдит, слава богам, ничем плохим для меня не закончившийся. И конечно, всё это яйца выеденного не стоило, если бы в тот момент, когда я уже расслабился и не ожидал никаких сюрпризов, в таверну не заявился господин «смотрите, какие у меня дорогие одежды».

Теперь, вместо заслуженного сна в тёплой постели мне приходится перебирать ногами по Королевскому лесу. Кстати, я уже говорил, что ненавижу бегать? Ну, так вот – я ненавижу бегать! В особенности ночью, в особенности по лесу, когда тебе то и дело приходится уворачиваться от особенно, побери их Бездна, длинных веток.

Одна из них, кстати, не более, чем минуту назад довольно ощутимо оцарапала мне лицо, едва не задев глаз. Что-что, а слепнуть я точно не собирался, пришлось немного сбавить скорость и осмотрительнее выбирать дорогу сквозь целый, как бы глупо это не звучало, лес веток.

Дело оставалось за малым. Успеть зайти в Ирлин до того момента, когда действие зелий закончится. Думается, что городская стража не сильно обрадуется парню, который едва может передвигаться, хотя выглядит, вроде как, нормально. Да уж, я едва успел отойти от побочных действий тех зелий, что выпил в склепе (спасибо егерю Маррэдит за это), а теперь ещё и эта, совершенно не нужная беготня.

Я в очередной раз проклял Альгера вместе с его головорезами и сосредоточился на беге. По моим расчётам бежать нужно было ещё часа три-четыре. Не самое приятное времяпровождение, но ничего не поделаешь. Самое главное, что лунный цветок сейчас у меня на шее, а то, что осталось в Солёных холмах всегда можно купить.

Серые, словно вымощенные из огромных кусков скалы, напичканные по самое не хочу магией, стены нашей столицы встретили меня на рассвете. Небольшая река совсем недалеко от главных ворот с маленьким каменным мостиком, чтобы крестьяне и торговцы могли перевозить через него свои повозки, груженные товаром. И уже сейчас, не смотря на раннее утро, у моста стоял торговый обоз из пяти больших закрытых телег. Судя по суете вокруг одной из них, кому-то придётся раскошеливаться на новое колесо.

Внимательно оглядев все прилегающие окрестности и убедившись, что вокруг нет никого, кто, хотя бы издали, напоминал вчерашних наёмников, я вышел из-за деревьев. До главных ворот города было около пятиста шагов. Почти пустое, открытое пространство, чтобы в случае чего с крепостных стен можно было держать оборону. Река была расположена примерно посередине между лесом и городом и должна была тормозить тех, кто решился осадить столицу нашего государства. А как вы понимаете, пересекать реку под градом стрел не самое лучшее занятие, в особенности, если ты хочешь захватить город. И более того – захватить успешно, не потеряв при этом большую часть своей армии.

Подойдя чуть ближе, я увидел, что не ошибся в своих наблюдениях. Вокруг первой телеги обоза сновали пара торговцев в длинных цветастых плащах и несколько нанятых охранников, судя по перевязям с мечами. Заднее правое колесо треснуло и раскололось пополам, отчего телега накренилась. Видимо ребята пожадничали и загрузили товара больше, чем следовало.

Я вспомнил, как однажды, у нас по пути в Лиарту также повредилось колесо и не было возможности заменить его. Тогда наш цирковой силач Греххем тащил всю заднюю часть повозки около полутора лиг, и чтобы вы понимали, её, с горем пополам поднимали трое взрослых мужчин, а чтобы ещё и идти с ней – об этом не могло быть и речи.

Трава, на удивление зелёная, росла от самого леса до стен города. Я, уже чувствуя, как действие зелий заканчивается, торопился к главным воротам и даже не обратил внимания на торговцев с их злополучной повозкой, когда проходил мимо.

Стражники на входе окинули меня подозрительным взглядом, но стоило мне только положить медную монету в специальный ящик, как про меня забыли. Ещё бы, за день таких, как я проходит несколько сотен, если не больше. Куда важнее для стражи осматривать обозы с товарами на наличие опасных предметов. Я же, растрёпанный после ночного забега по лесу, был налегке и даже столько пережившая со мной сумка осталась в Солёных холмах. Так что, скорее я выглядел жалко, чем вызывающим опасения. И поэтому не боялся лишних вопросов. А вот ребятам, что возились со сломанной повозкой, я не завидовал, у торговцев были все шансы проторчать у ворот до середины дня, а то и до вечера. Пока починят колесо, пока пройдут проверку на ввоз.

Я порадовался, что до так нужного мне сна оставалось совсем немного и прошёл под аркой, ведущей в город.

Ирлин встретил меня почти пустынными улицами. Что было неудивительно – солнце едва взошло над горизонтом и многие ещё даже не собирались просыпаться. Хотя, можно было биться об заклад – в квартале ремесленников сейчас жизнь кипела, как в пчелином гнезде. В отличие от аристократии, которая только и делает, что рассуждает о высоком, да тратит нажитое их предками богатство, рабочий люд каждый день занимается делом и довольно часто совсем нелюбимым. Но тут уж ничего не попишешь. Кому-то повезло родиться богатым, а другим приходиться выживать.

С этими не совсем радужными мыслями я прошагал почти всю дорогу до своей небольшой квартирки, находившейся в старом городе.

Чтобы вы понимали, о чем я талдычу, когда говорю портовый район, торговый квартал и старый город, пожалуй, придётся рассказать вам о великой и славной столице нашего королевства побольше.

Ирлин расположился в широкой бухте Плачущих, где его омывает Забытое море. Отчего бухту назвали так странно – не спрашивайте, я так и не смог добиться внятного ответа ни от одного из мало-мальски разумных людей. Остальные, лишь махали рукой и начинали давать советы, куда мне стоит пойти с такими вопросами и насколько. Ну, так вот, портовый район находится в противоположной от главных ворот стороне, прямо рядом с бухтой Плачущих. Да, представьте себе, почему-то портовый район решили расположить у самой воды. Вот умора!

Ладно, пожалуй хватит с шутками. Следом за портом располагается торговый квартал с множеством ремесленных лавок, кузниц, столярных, мастерских по изготовлению изделий из кожи – от сапог и до плащей с шапками. Чуть дальше начинается, можно сказать, центр города с его базарной площадью, собором Святого Ремаха, которая разделяет торговый квартал и старый город, расположенный ближе всего к городским главным воротам. От которых через базарную площадь в высокий город тянется дорога Королей. Самая широкая, длинная и красивая, выложенная большими прямоугольными ровными плитами, каменная дорогая в Ирлине. Если пройти по ней до высокого города, то можно попасть к Сияющим шпилям – это школа волшебников, она находится совсем рядом с королевским дворцом, который некоторые слои нашего общества именуют не иначе, как замок. По сути, дворец короля – это маленький город внутри большого, с огромным садом в придачу. Он построен на холме, который заканчивается острыми и высокими скалами, отчего жилище нашего правителя видно почти из любой точки города.

Раньше старый город и был Ирлином, это уже потом, появился торговый квартал, крепостные стены, порт и высокий город. А пару сотен лет назад на месте великой сейчас столицы, стоял небольшой городок с замком во главе. Рыбаки ловили рыбу, а крестьяне вспахивали землю даже и не представляя, что в скором времени на том месте, где они сейчас сидят, будет выситься башня или чей-то особняк.

Внезапно, едва не споткнувшись на ровном месте, я понял, что действие зелий закончилось. В глазах потемнело, а голова закружилась. Пришлось схватиться рукой за стену, чтобы не упасть. Вот только это не сильно помогло. Ноги подкашивались, а руки поднимались только непосильным трудом. Благо, нужный мне дом был всего в пятидесяти шагах. Люди, надо сказать, к этому времени уже начали выходить из своих жилищ и лениво прогуливаться, щурясь от яркого солнца. На меня они смотрели, как на жалкого пьяницу, который явно перебрал с выпивкой и теперь не в состоянии дойти до дома.

Не обращая внимания на презрительные взгляды, я медленно продвигался к своему жилищу, стараясь не упасть. Постепенно взгляд стал затуманиваться и я перестал замечать детали вещей, остались лишь общие очертания. Дом, телега, человек, дверь, лошадь. Моё измождённое тело хотело только одного, лечь прямо здесь и сейчас. Разум, кстати, был полностью согласен и мешало опуститься на мостовую мне только одно.

«Надо! Вставай, парень!» - голос старого Тримьяна даже сейчас, сквозь время и расстояние до сих пор звучал в моей голове. «Вставай или ползи! В этом мире ты никому не сдался! Даже своим родителям!» - смотритель цирка знал, как надавить на маленького паренька, знал за какие струны души дёргать, чтобы вызвать ярость, что заменит волю, когда последней уже не останется. Меня оставляли без еды на несколько дней и заставляли идти пешком за повозками до тех пор, пока я в бессознательном состоянии не падал на землю. Вы, верно, думаете, что старик не шибко меня любил? Да, так могло показаться со стороны. Но на самом деле эти лишения в детстве дали мне то, чего не купишь ни за какие деньги.

Со временем ярость на замечания ушла и осталось только одно. «Надо! Вставай, парень!»

Я дополз до своей квартиры на втором этаже и неимоверными усилиями провернул ручку, открывая дверь. Ключа не было. А чтобы зайти внутрь, нужно было знать секрет, ну или выломать дверь.

Ковёр на входе был невероятно мягким и удобным. На нём я и уснул мёртвым сном, провалившись в царство сновидений.

Глава 5. Предатель.

Ирлин, как и всегда, весной поглощали дожди. Люди сидели по домам поближе к каминам и теплу. А на улице можно было встретить только редких стражников, жмущихся к навесам и крышам в поисках укрытия от непогоды. Небо без устали обрушивало на землю потоки воды. Пузыри на мостовой только и успевали, что лопаться. И мало того, что было невообразимо холодно, так и вдобавок к этому ничего не было видно. Одно радовало, сейчас даже собаки не изъявляют какого-либо желания высунуть свой нос на улицу. Так что можно было не опасаться, что за ближайшим углом мне встретится парочка ребят с желанием срубить лёгких деньжат.

Я плотнее закутался в плащ, стараясь побороть начавшуюся дрожь. Сейчас следовало дойти до дома и уже там все хорошенько обдумать. Но прежде нужно решить одну проблему, которая доставала меня уже несколько недель. А если быть точным – то кареглазая бестия, на побегушках у Элиссандры. Признаться честно, серая гвардия, о которой пару недель назад я вообще ничего не знал, за последнее время довольно сильно влезла в мою жизнь и мне это не нравилось. Да что там не нравилось! Меня заставили предать самого дорогого мне человека... Асилийку. Смотреть ей в глаза после этого.

Иоки едва не умерла. Они добились своего. Заковали её в кандалы. Отправили в Сирантию. Наверное, вдоволь посмеялись надо мной. Нацепили свои поводки, чтобы я и шагу не мог ступить без их ведома.

Злость просыпалась во мне.

Отчаяние уходило.

Я был уверен. Даже сейчас в этот ужасный дождь за мной следили. Несмотря на то, что я помог взять Иоки. Несмотря на то, что на мне были браслеты и я никуда не мог сбежать.

Они следили за мной.

Я криво и нехорошо улыбнулся, представляя скрывающуюся в тени под проливным дождём фигуру, которая, скорее всего, сейчас желала воткнуть в меня что-нибудь острое, чтобы не приходилось торчать под ливнем. Элиссандра даже бровью не повела, когда я уходил с улицы Судей. А из этого можно было сделать только один вывод: я под присмотром. Даже сейчас, в эту непогоду. И дело тут даже не в кольце, которое она носит, чтобы контролировать меня.

Внезапная мысль посетила меня. Ударила в голову, словно я семь раз подряд выбросил шестёрки на костях, играя с самим Джардишем, богом обмана и удачи.

Кольцо Элиссандры!

Насколько и если вообще я хоть что-то понимал в артефактах, а уж поверьте, я понимал – у них всегда есть радиус действия. По крайней мере у поводков. Как на мне. А Элиссандра скорее всего отправилась на корабле в Сирантию, что означало – что у меня либо скоро начнутся проблемы из-за того, что кольцо будет слишком далеко от браслетов, либо она передала его одному из своих подручных и тогда у меня появился шанс. Чтобы удостовериться в этом наверняка, я прибавил шагу, торопясь, как можно скорее оказаться у своего дома.

"Пусть пока побудет у тебя" – слова Элиссандры сказанные несколько часов назад Трисс, прозвучали в голове, заглушённые барабанящим по мостовой дождём.

Внутри начала разгораться слабая надежда.

Я чувствовал что выход из всей этой ситуации где-то рядом. Нужно только ухватить за хвост то, что всё-таки после долгих раздумий подарил мне Джардиш. Удачу. Главное, чтобы мои предположения оказались верны.

Я прибавил шагу.

Ночь, ненастье и плохая видимость должны были сыграть мне на руку. Что будет делать человек, который должен следить за тобой, когда увидит, что ты внезапно пропал из поля зрения? Правильно. Он попытается, как можно скорее найти тебя вновь.

На это и был расчёт. Я быстро вошёл внутрь дома, скинул плащ в самый тёмный угол у лестницы и, упираясь ногами и руками в стены, взобрался над дверным проёмом. Теперь я, можно сказать, лежал над входом, распластавшись, словно небольшой деревянный мостик над рекой. Благо расстояние между стенами это позволяло.

Ждать пришлось недолго. Я почувствовал, как едва заметно нагрелись браслеты, реагируя на кольцо. Улыбнулся. Выход был близко. Я почти справился. Ещё немного удачи и благосклонности бога обмана мне сейчас точно не помешают. Главное, чтобы он в последний момент не решил, что старина Джиен прекрасно обойдется и без него. Я почувствовал, как у меня меня начали трястись руки от возбуждения. Спустя примерно полминуты дверь, наконец, отворилась, впуская шум дождя, холод и тёмную худую фигуру.

Я дождался, пока она окажется прямо подо мной и резко упал вниз. Надо отдать должное, девушка услышала шум над головой и даже начала уклоняться в сторону. Но было уже поздно. Удар пришёлся точно по макушке, отчего Трисс ничком повалилась на пол, а я с внутренним злорадством и каким-то странным чувством удовлетворения потащил бесчувственное тело в свою квартиру на втором этаже. Не забыв при этом забрать свой скинутый впопыхах плащ.

Вы спросите, кто такая Трисс, Элиссандра и серая гвардия? И откуда на моих руках взялись браслеты? Что же…

Глава 5. Всё сначала. Серая гвардия.

Я уже говорил, что ненавижу бегать? Ну так вот, я ненавижу бегать! Особенно в городе, в полдень, в треклятую жару. И ладно бы за мной гнались так привычные мне покойнички – я бы что-нибудь придумал. Так нет же! В этот раз мне повезло нарваться на синих стражей. Не знаю, как так получилось, но парни как раз осматривали трактир на присутствие запрещённых артефактов, когда меня угораздило туда заявиться. Надо ли говорить, что поисковая сфера, разве что не взорвалась, стоило мне только переступить порог. Среагировали ребята быстро. Я и глазом не успел моргнуть, как в меня полетела Паучья сеть, и только старого Тримьяна я мог благодарить за то, что мне удалось отскочить в сторону в самый последний момент. Старик любил внезапно бросать в меня всякие предметы, проверяя реакцию. Мне всегда казалось это дуростью. До этого самого момента.

Не теряя времени, я рванул на улицу, на ходу успев заметить, что нищая, сидевшая почти у самого входа в трактир, оказалась ряженой, как и пекарь, торговавший через дорогу. Судя по всему, мне повезло вдвойне. Наряжаться в костюмы обычно любили ребята из серой гвардии, что тайно приглядывала за порядком в Ирритии. Точнее не тайно, а, скорее, скрытно. И если синие стражи были у всех на слуху, то о серой гвардии знали единицы. И я был одним из тех счастливчиков, которые, мало того, что были в курсе текущих дел, так ещё и удостаивались чести лицезреть их воочию. Я вот, к примеру, удостаивался этой чести прямо сейчас. В данный момент, забери его Бездна!

Нищенка засунула руку за подол платья и я, не дожидаясь, пока она достанет от туда какую-нибудь опасную штуку резко свернул вправо, забегая в проулок, сорвал с шеи золотистый кулон и бросил его оземь. Теперь, если преследователи не догадаются задержать дыхание, то ближайшие пару часов проведут в волшебном царстве сновидений.

Проулок закончился довольно быстро и я оказался на соседней улице. Навстречу мне как-то подозрительно быстро шёл мальчишка, лет пятнадцати от роду. Я, не желая лишний раз рисковать, повернул в очередной закуток. Прыжок, зацепиться руками за торчащую из стены трубу, чуть подтянуться. И вот я уже на крыше. Совсем рядом с ногой звякнула сталь. Я успел заметить отскочивший от ската крыши арбалетный болт и тут же бросился прочь. Паршивец едва не попал в меня.

Да уж, что тут говорить? Взялись за меня крепко. Придётся постараться, чтобы уйти.

Разогнаться как можно сильнее, толчок, пара мгновений полёта и приземление на следующей крыше. Благо, расстояние между домами в этом районе города было не шибко большим. Как-никак бедные кварталы нашей славной столицы. Дома тут были понапичканы, как можно ближе друг к другу.

Ускориться, прыгнуть, приземлиться, ускориться. И так раз за разом.

К моему вящему сожалению, дома рано или поздно закончатся. И вот тогда придётся проявить все своё мастерство, чтобы меня не поймали. К слову сказать, погоня и не думала отставать. Справа от меня, прямо посреди улицы верхом на вороном коне скакала недавняя нищенка. Она как раз вытянула в мою сторону руку и, слава богам, я успел разглядеть, зажатый в ней миниатюрный арбалет. Следующий мой прыжок превратился в замысловатый кульбит и арбалетный болт прошёлся точно подо мной.

Меткая зараза. Если бы не кувырок в воздухе, лежал бы я сейчас с болтом в ноге вот на этой самой крыше. Вскоре стало понятно, что так просто меня не отпустят. Всадников стало уже трое, а от трёх болтов сразу увернуться я не смогу. Поэтому вместо того, чтобы бежать дальше, после очередного прыжка я отстегнул с пояса сумку и подвесил внутри кирпичной трубы. Оставалось надеяться, что никто её здесь не найдёт. На все про все у меня ушло секунд десять, не больше. Далее я свесился с карниза, спрыгнул вниз и оказался на соседней улице. Пройти проулками дальше и выйти на базарную площадь, а там уже и вся серая гвардия вместе взятая меня не найдёт.

Конечно, проулками я не прошёл, а пробежал. Лёгкие работали, как кузнечные мехи, хотелось упасть прямо на месте и будь, что будет. Но я продолжал бежать. Сейчас – главное выйти на базарную площадь, смешаться с толпой. А отдохнуть я успею. Только чуть-чуть попозже. Да и отдыхать в «Синей звезде» куда лучше, чем в темнице.

Наконец, я услышал шум тысячи голосов. Люди спорили, ругались, орали, стараясь выторговать товар на лучших условиях. Базарная площадь Ирлина во всей красе. Я опустил голову и направился в самую гущу скопления прилавков и людей. По дороге, не удержавшись, я купил пару яблок из Лиарты и с жадностью вгрызся в сладкую мякоть.

Теперь следовало пару часов побродить между прилавками, дабы случайно не нарваться на своих преследователей. Что-что, а своё дело эти ребята знают. Если будет нужно, они проторчат на ведущих сюда улицах и до следующих праздников зимы.

А ведь, день начинался так хорошо. Никаких синих стражей, серой гвардии, переодетых, забери их Бездна, стрелков! Я прогулялся по торговому кварталу и заодно успел выяснить, как работает лунный цветок. Для этого мне всего-то лишь понадобилось поговорить с парой попрошаек, задать им несколько вопросов об их жизни. Да выслушать одного пьянчугу в таверне. Стоило им только сказать неправду, как артефакт начинал нагреваться.

Ради забавы, я даже спросил одного из них, что он знает про синих стражей. Так оказалось, что бедняга сам когда-то был синим стражем и не один раз спасал наш город, пока мы били баклуши. А мы, свиньи неблагодарные, теперь не можем ему даже на кружку пива наскрести.

Надо ли говорить, что пока я слушал эту историю, лунный цветок едва ли не раскалился, и я в самом деле опасался, что у меня появится ожог на груди.

Но следует вернуться к делам насущным. О чём я там говорил? Синие стражи и серая гвардия? Ну так вот: синие стражи никогда не наряжаются в костюмы, а вот тайная гвардия его величества любит надевать на себя всё, что не попадя. Туда берут только лучших. И не важно, кто ты – солдат, преступник или дворянин. У каждого найдётся то, ради чего служить родине. Идея, любовь, предательство, срок в Сирантии. Или что-то ещё. Они всегда найдут, чем привлечь или надавить. Поэтому, наугад ткнув в любого из представителей серой гвардии, ты мог попасть либо в высокоморального патриота, либо в изворотливого и лживого ублюдка, тут уж как повезёт. Никто, кроме самого короля не знал, где располагалась их штаб-квартира и кто всем этим заведовал.

Немного, не правда ли? И это было всё, что удалось достать. Я выложил не один десяток золотых за эти крохи информации. Больше никто ничего не знал. И сколько я не ходил, не расспрашивал разных людей – ничего нового мне так и не рассказали.

Зато теперь, мне посчастливилось увидеть их вживую. Слава богам, что беседа в застенках Сирантии пока отложилась на неопределённое время.

И тут же, как это обычно и бывает – внезапно, мне в спину упёрлось что-то острое.

– Следует говорить, что будет, если попытаешься выкинуть какой-нибудь фокус? – Раздался прямо над ухом недовольный женский голос. – Кстати, я удивлена, что ты их не украл. – С этими словами девушка взяла у меня из руки яблоко и, почти незамедлительно, за моей спиной послышался хруст.

– Чего тебе нужно? – Процедил я, пытаясь понять, как же мне выйти из сложившейся ситуации, причём выйти без дырок в спине.

– Иди прямо, а там решим, – девушка в очередной раз хрумкнула яблоком и чуть сильнее надавила на нож. – Так почему ты их не украл?

– Я не вор.

Лезвие дёрнулось и я чуть не взвыл. Можно было не сомневаться, бестия проткнула мне кожу.

- Не лги мне, расхититель!

Твою мать! Теперь надежда на то, что это обычная воровка угасла полностью. Откуда иначе ей знать, что я расхититель? Теперь даже и мысли не может быть, чтобы пытаться бежать. Чуть что и буду валяться между прилавками с выделкой Шентара и платьями из Ровалии, хотя они, на мой взгляд, не дотягивали до лоска и изысканности Лиартских, уж слишком грубые и скучные.

– Я не ворую у бедных. – Такой ответ тебя устроит?

– О да-а, – протянула девушка и тут же добавила. – После прилавка с овощами – направо.

Да, тут не нужно быть гением, чтобы догадаться, что я попал в переплёт. Последнюю "стену" мне разрядила примитивная ловушка у склепа Фалталька, иначе бы я, конечно, попытал счастья и немного потрепал нервы, а заодно и одёжку этой самоуверенной девчонке.

– Куда мы идем?

– Узнаешь, – коротко ответила девушка и усмехнулась, – Даже не попытаешься сбежать?

– Зачем? – спросил я. – В лучшем случае, пробегу до ближайшей улицы, в худшем – узнаю, какой длины у тебя кинжал.

– А ты не дурак, – с издёвкой произнесла девушка.

Она насмехалась надо мной. Что ж, это хорошо, насмехается, значит, чувствует себя хозяйкой ситуации. А это означает, что бдительность ослаблена. Теперь нужен лишь подходящий момент. Иначе, скоро у меня вообще не будет никаких шансов.

Я дождался, пока передо мной никого не будет и задал вопрос, скорее для отвлечения внимания, чем для интереса.

– И как получилось, что ты стала на них работать?

Не знаю на кого на них. Мне было без разницы. Главное – ввести в ступор, хотя бы на мгновение.

Теперь у меня было около секунды, пока она переваривала мой вопрос. Резкий прыжок-кувырок вперёд, приземлиться на руки и продолжить движение с поворотом. Рондат, не совсем идеальный, но всё же. Почти сразу пришлось упасть на спину, пропуская над собой нож. Затем очередной кувырок, на этот раз через спину. Стойка с рук. Блокировать удар, отскочить.

Что-что, а драться с тем, кого в течение долгого времени учили убивать, как оружием, так и голыми руками я не собирался. Поэтому просто побежал. Приходилось проявлять чудеса ловкости, чтобы не столкнуться со снующими кругом людьми. Ряды с овощами и фруктами сменились стойками с рыбой. Запах, надо сказать, был просто ужасающим и мне было искренне жаль продавцов, что стояли за прилавками. Вот только к моему вящему разочарованию им, похоже, было плевать, что за мной гналась девка с ножом. Нет, конечно, они смотрели вслед и показывали пальцами, но на этом их участие заканчивалось. Я резко свернул вправо, дёрнув рукой стойку с рыбинами. Послышались проклятия, окрики.

Ещё пара минут бешеной гонки и вот уже показался выход с базарной площади. Я прибавил ходу, не обращая внимания на усталость и, наконец, выбежал на улицу Кровельщиков. Как оказалось, лучше бы не выбегал. Семеро всадников в форме городской стражи целились в меня из арбалетов. Ещё трое, без формы стояли рядом. Просто на всякий случай. И можно было не сомневаться – эти трое не рядовые исполнители приказов.

– Шустрый гадёныш, – раздался позади голос моей преследовательницы.

Я не стал оборачиваться. Мало ли, вдруг кто из всадников решит, что я собираюсь бежать.

– Ты чуть его не упустила, Трисс! – сказал один из троицы.

По тяжёлому выдоху позади себя я начал опасаться не только за свою жизнь, но и за жизнь парня, сказавшего, явно не лучший вариант похвалы.

Только я собрался вставить своё веское слово, как затылок взорвался от острой боли и перед глазами все потемнело.

Когда я очнулся, то обнаружил себя сидящим в небольшой комнате за прямоугольным деревянным столом. Руки были прикованы к длинной цепи, которая просто свисала со стола ни к чему конкретному не прикреплённая. В общем, передвигаться я мог. Но не думаю, что люди оценят постоянное позвякивание и полутораметровую цепь, тянущуюся за мной.

Напротив меня сидело трое. Девушка с золотистыми глазами, которую я смутно успел рассмотреть прежде, чем меня ударили по голове. Тот самый парень, после чьего комментария Трисс не нашла ничего лучше, кроме как вырубить меня. И, судя по всему, сама Трисс собственной персоной.

– Могу я поинтересоваться, чем обязан столь пристальному вниманию? – спросил я, приподняв руки над столом и наблюдая, как звенья цепи со звоном перекатываются по столешнице.

– Ты расхититель, – скорее констатировала факт, чем задала вопрос, златоглазая

– Это преступление? – тут же попытался съехать я

– Это нет, а вот ношение запрещённых артефактов, да! – Влез в разговор парень. Молодой, кстати, парень. Примерно моего возраста. Или чуть младше. Вот уж не знаю, какими заслугами он обладал, но то, что он сейчас сидел передо мной, говорило, что в каком-то деле он точно мастер. Осталось выяснить в каком. Тёмные короткие волосы, аристократичные утончённые черты лица, гладкая чисто выбритая кожа. Пара дорогих колец. Судя по его внешности и холеным рукам - явно не каменщик. Я усмехнулся своим мыслям и посмотрел на своих пленителей:

– Запрещённых? Бросьте, милейшие. Я бы никогда не стал нарушать законов нашего славного города.

Надо было видеть, как поменялись их лица. Одно только это стоило сегодняшнего забега через весь город. Обыскивать они меня, видимо, не стали. Ну и зря.

Златоглазая, надо отдать ей должное, даже не шелохнулась. Вместо этого она коротко бросила:

– Мэт, сферу!

Парня, как ветром сдуло. Я же сидел с кривой улыбкой. Со сферой или без, ничего найти они не смогут. Первое правило любого контрабандиста – если чувствуешь, что дела плохи – избавься от товара. Что я и сделал. Спасибо Джузеппе, за мудрость - контрабандист с которым меня когда-то свёл наш цирковой силач Греххем, любил травить истории из своей жизни, в которых не раз и не два указывал на осторожность и давал советы не лезть на рожон. Так что мой мешок с артефактами из запрещённого списка висел сейчас внутри печной трубы одного из домов, по крышам которых я сегодня бегал. Но откуда им знать, когда именно я сбросил то, что могло утянуть меня на дно. Наконец, дверь распахнулась и в комнату ворвался запыхавшийся Мэт. В руках у него был хрустальный шар размером с яблоко.

– Вот, миледи Элиссандра.

Хм, значит миледи.

Женщина взяла шар и тот загорелся мягким жёлтым светом, реагируя на простейшие артефакты, можно было не сомневаться, не только мои.

– Кажется вы взяли не того. Приношу свои соболезнования, – сказал я, впрочем, не ожидая, что меня отпустят.

Похоже, Трисс не оценила моё остроумие. Потому, как у неё в руке оказался кинжал, а карие глаза нехорошо заблестели, я понял, что сейчас на меня будут орать. В лучшем случае.

– У тебя десять секунд, чтобы сказать, где ты скинул артефакты, вор! После этого я начну отрезать тебе пальцы!

С этими словами она с размаху вогнала кинжал в стол, едва не задев мою правую руку.

И, судя по всему, девчонка не врала. Ох, не врала. Лунный цветок на шее оставался таким же холодным, как и всегда. И это внушало опасение. Что-что, а мои пальцы мне еще понадобятся.

– Время, вор!

Она вырвала кинжал из столешницы и замахнулась. Я уже проигрывал в голове возможные выходы из сложившейся ситуации. Говорить, где я спрятал артефакты нельзя. Иначе потом буду до конца жизни возить тележки на рудниках близ Ровальских гор.

Но и без пальцев оставаться я тоже не собирался. За мгновение до того, как кинжал опустился прямо на мой мизинец, я резко подался назад, падая с лавки на пол. Перекувыркнуться через спину, быстро вскочить на ноги и почти сразу же махнуть руками, стараясь, чтобы цепи попали вздорной девке по голове.

В последний момент она отскочила, ненавистно на меня взглянула и подбросила кинжал в воздухе, поймав его за острие. И я слишком хорошо знал этот хват, чтобы не догадываться, что будет дальше. Кларнетт всегда держала свои ножи именно так, перед тем, как они оказывались воткнуты в мишень по самую середину.

- Трисс, сядь! – раздался голос, не терпящий возражений.

Миледи Элиссандра, наконец, соизволила вмешаться. Она, кстати, кроме золотых глаз, выделялась коричневым платьем и уложенными волосами. Едва заметные морщинки говорили о возрасте, но если не присматриваться, я бы не дал больше тридцати пяти лет. Лицо красивое, прямоугольное с чётко очерченными скулами и губами.

Трисс взяла свой кинжал обычным хватом, видимо, передумав меня убивать. Слава богам. Или скорее миледи Элиссандре.

– Ты тоже сядь, – обратилась она ко мне, бархатным, с едва заметной хрипотцой голосом, почти незаметно растягивая слова.

Я сел и положил руки на стол. Всё-таки, таких глаз у обычного человека быть не может. Золотистый цвет, зрачки миндалевидной формы. Кажется, я где-то читал об этом. Вот только где?

– А теперь, расхититель, слушай внимательно. – Голос поменялся: красивый, звенящий, чеканный. Отчего-то мне хотелось слушать и слушать его звучание. – На таких, как ты ведётся охота. За последние пять лет четверо пропавших без вести. Это из тех, что я знаю. Да ты и сам в курсе. Представление, что ты устроил в Солёных холмах, – меня чуть не передёрнуло, когда я услышал название той злополучной деревни, – до сих пор обсуждают в окружных поселениях. Кто-то даже клянётся, что видел демонов.

Я усмехнулся. Помнится, в ту ночь я едва не попал в переплёт. Разряженный хлыщ Альгер со своими мордоворотами хотели забрать лунный цветок, что я вынес из гробницы Фалталька. Не думаю, что у них была цель похитить меня. Убить после того, как заполучат артефакт? Быть может. Но эти ребята явно играли не за ту команду, о которой говорила Элиссандра.

Кто-то убивает расхитителей. Если быть честным, то я никогда особо не задумывался, сколько таких, как я. Сто, десять, тысяча. Мне было как-то без разницы. Пока меня никто не трогал. Так что я даже понятия не имел, охотится кто-то на нас или нет.

– Из-за чего ведётся охота и что нужно именно вам? – задал я единственно верный вопрос.

– О-о-о, пока мне ничего не нужно, улыбнулась миледи Элиссандра, снова начав растягивать слова. – Но если кто-то убивает расхитителей, то я хочу, чтобы один из них был у меня под рукой. Просто на всякий случай.

Я молчал, обдумывая сказанное. Что же, поездка на рудники явно отменяется. И это хорошо. Но как расценивать выражение «быть под рукой». В моих планах не было такого пункта, как погостить на задворках у серой гвардии. Да и полного ответа на вопрос я не получил.

– Может у вас есть какие-нибудь предположения, из-за чего ведётся охота?

Элиссандра закусила губу.

– Не знаю , расхититель, не знаю. – Наконец, сказала она после длительного молчания. – Что ты слышал о Несущих смерть?

По тому, как затаили дыхание Мэт и Трисс, я понял, что сейчас будет что-то интересное. Не только для меня.

– Тоже, что и все. Кучка спятивших вампиров, решивших уничтожить мир.

Вообще-то, эта кучка «свихнувшихся» вампиров наворотила таких дел, что их потом разгребали не одну сотню лет. В некоторых местах имена Отрёкшихся до сих пор произносят только шёпотом. Хотя прошло уже, без малого, пять сотен лет. Любой житель Сааны знает историю о том, как появились Ровальские горы. Или о том, как горели города Илирии вместе с горожанами. Хотя, там тогда и гореть было нечему, если верить старой Бэлле. Или, как едва не пересохло Холодное море. В общем, если коротко, то несущие смерть были ещё теми ублюдками. И никто не знает, чтобы вышло, не уничтожь их лучшие маги того времени.

– В том-то и проблема, расхититель, все думают, что их уничтожили, – словно читая мои мысли, произнесла миледи Элиссандра. – Но на самом деле их просто заперли в Бездне. Многие скажут, что это равносильно смерти. Ведь из Бездны не возвращаются. Но, как ты помнишь - это не обычные маги недоучки. Они даже не люди. Вампиры. Так что никто наверняка не знает, что будет, когда врата откроются.

– Врата? – тупо спросил я, осмысливая то, что сейчас сказала Элиссандра. Впрочем. По лицам её подчинённых, было видно, что не я один впал в ступор.

– А ты думал, их перенесли в Бездну щелчком пальцев? Нет, тут все гораздо сложнее. В нашем мире есть, как минимум два прохода в бездну. Точнее было. Один из них сейчас находится в проклятых землях, а второй... - Она замолчала, подбирая слова. - А на месте второго сейчас находится пламя Изнара.

Пламя Изнара. Я чуть напрягся, вспоминая рассказы старой Бэллы о боге, повелевающим огнём. Так что немудрено, что когда на юге Шентара проснулся доселе спящий вулкан и уничтожил город близ которого стоял, люди нарекли его в честь древнего бога огня.

– Полагаю, вы рассказываете мне это не просто так, – спросил я, пытаясь понять, где я уже видел такие глаза. Золото и миндаль. Хищные и пронизывающие глаза.

– Не просто, – вздохнула Элиссандра. – Всё в этом мире делается не просто так. По рассказам одного, – она опять задумалась, подбирая слово. – Знающего человека, в прошлый раз, чтобы закрыть врата, понадобился расхититель. А учитывая, что расхитители начали исчезать один за другим, я сделала соответствующие выводы. Что-то мне подсказывает, что то, что смог запереть один расхититель, сможет открыть другой.

Я сидел, пытаясь осмыслить, что случится, если у кого-то хватит мозгов открыть врата в Бездну. Вместе с несущими смерть, от туда может выбраться, что похуже, по сравнению с чем, Отрёкшиеся будут казаться нашкодившими детьми.

– Так что вы хотите от меня, – наконец, спросил я.

– О-о, пока мне ничего не нужно. – Улыбнулась Элиссандра. – Можешь отправляться на все четыре стороны. Походишь под присмотром Трисс.

Не скажу, что мне понравилась данная перспектива, но это было явно лучше, чем сидеть в местной камере и ожидать пока тебя соизволят выпустить.

– Под присмотром, Трисс, ты услышала? Отвечаешь головой. – По глазам своей будущей личной охраны я видел, что мне, по меньшей мере, хотят отрезать пальцы. Но ответ меня удивил.

– Хорошо, госпожа, я присмотрю за ним.

– Вот и славно. А теперь, Джиен, дай руки, я сниму цепи.

Я даже не стал удивляться тому факту, что ей было известно моё имя. Можно было быть уверенным, обо мне знали не только это. Не подозревая ничего плохого, я протянул через стол свои руки, мечтая только об одном – избавиться от цепей. Элиссандра достала небольшой ключ, провернула его в кандалах, на секунду посмотрела мне в глаза, а затем я почувствовал, как запястья обожгло холодом. Почти сразу раздался глухой сдвоенный щелчок закрывшихся механизмов. Меня избавили от цепей, но взамен нацепили на руки какие-то браслеты. И я даже знал для чего они.

– Это на тот случай, если тебя похитят или с тобой что-нибудь случится, – раздался ядовитый голос Трисс. И судя по интонациям, под похитят она подразумевала, что в мою голову придёт мысль сбежать. Сказать честно, она и так пришла в мою голову, но, видимо, ей не суждено было воплотиться, что-что, а своё дело серая гвардия знала, дураков здесь не держали. – Ах да, забыла сказать, попытаешься их снять и останешься без рук. – И опять же, по тому, как она это сказала, буквально слышалась надежда, что я попробую снять злополучные браслеты.

– Ты можешь быть свободен, Джиен. Помни, Трисс присматривает за тобой. – С этими словами Элиссандра встала из-за стола и в сопровождении Мэта вышла из комнаты.

Я посидел минуту в молчании, осознавая своё теперешнее положение, и повернулся к Трисс. Черноволосая, глаза карие, можно даже сказать, что красива. Наверняка красива, если распустить хвост на затылке и переодеть её в платье. Простая, без излишних сложностей одежда тайной гвардии явно не предназначалась для свиданий. Когда главное свобода движений и любое промедление может стоить тебе жизни – о красоте как-то забываешь.

Хм, тогда почему Элиссандра сидела в платье? Потому что ей незачем бегать по заданиям и она их сама раздаёт?

Я перевел взгляд на браслеты. Обычные, тёмные, на первый взгляд ничем не примечательные куски железа. На такие не позарится даже самый последний воришка. Пока, конечно, не узнает их цену. На чёрном рынке за такие безделушки можно было выручить немалые деньги. Стоит только найти покупателя. Лет двести назад такие можно было встретить на каждом шагу. Теперь же их осталось слишком мало, а секрет изобретения утерялся где-то в Шентаре вместе с последним кузнецом, владевшим знанием.

Так что получалось, что у меня на руках красовалось целое состояние, служившее мне одновременно страховкой и поводком. Снять их сам я не смогу. Да и пытаться не буду. Случаи. Когда какой-нибудь умник решал, что ничего не случится, уже были и я о них читал. Ничем хорошим это обычно не заканчивалось.

– Как только решишь их снять, позови меня. Я тебе помогу. – Едва ли не прошипела Трисс. Вот уж не знаю, что именно такого я сделал, но мне было намного спокойнее, если бы Элиссандра поставила приглядывать за мной парочку людоедов. По крайней мере, с этими ребятами я бы не так сильно опасался за свою жизнь.

– Ты не будешь столь любезна показать, где здесь выход, – загодя зная ответ, спросил я.

Трисс сделала вид, что не слышит меня и принялась читать незамеченную мной ранее книгу. Что же, судя по всему, выбираться из обители серых мне придётся самому. Не знаю, на что рассчитывала Трисс, но она явно не учла того факта, что любой лабиринт для меня был лишь делом времени. Очень небольшого времени.

Поэтому я не стал мешкать и просто-напросто встал и направился к выходу. Благодаря своему дару я всегда знал, где нужно поворачивать или на какой камень нажать, чтобы открылась потайная дверь, или как лучше всего обезвредить хитрую ловушку. Помнится, в цирке все пытались разгадать, что за фокус я использую, но для всех, кроме Мелони это так и осталось секретом.

– Ты и вправду думаешь, что сможешь вот так просто выйти отсюда? – Трисс, наконец, перестала валять дурака. – Мне нужно взять кое-какие вещи. Постарайся не совать свой нос куда не следует.

С этими словами девушка пошла вперёд, а я за ней.

Тёмные со сквозняками коридоры, постоянные повороты и лестницы. Складывалось впечатление, что я попал в специально построенный лабиринт из треклятых ступенек и углов на каждом шагу. Факелы на стенах трепетали от гуляющего, как король у себя в замке, ветра.

Трисс остановилась напротив одной из дверей.

– Жди здесь.

Что-что, а упускать возможность посмотреть, куда это собралась моя новоиспечённая телохранительница я не собирался. Поэтому в ту же секунду проскользнул в комнату, стоило только девушке сделать шаг внутрь помещения.

Да уж, по-моему такое разочарование может испытать только вор, который пробрался в сокровищницу и обнаружил, что в ней уже побывал кто-то до него.

Небольшая комнатка, кровать в углу, деревянный стол, книжная полка и стул. Вот и всё, что предстало перед моими глазами.

– Вы здесь ещё и живёте? Неужели, желание принести пользу королю и нашему славному королевству настолько велико? Теперь понятно, почему ты норовишь покалечить меня при каждом удобном случае.

Трисс ничего не ответила, но по тому, как напряглась её спина я понял, что хожу по очень тонкому льду. Девушка сдвинула подушку и достала из под неё какой-то свёрток. Затем молча направилась к выходу, даже не удосужившись проверить, последую ли я за ней.

Опять бесконечное переплетение маленьких и узких коридорчиков, широченных зал, парочка тайных дверей. И вот мы стоим у поста охраны. Небольшая, плохо освещённая зала с парой ребят в непримечательных одеждах у деревянной двери.

Парни сидели на лавке и резались в карты. На меня, как и на Трисс они даже внимания не обратили. Впрочем, в комнате мог находиться ещё с десяток головорезов, которых я просто не мог увидеть. Зная о том, на что способна серая гвардия – удивляться не приходилось.

Я подошёл к двери, уже собираясь её открыть, как один из картёжников бросил мне связку ключей, не отрываясь от игры. С запозданием заметив летящий предмет, я поймал тройку ключей уже у самого пола.

– А ты думал, у нас тут день открытых дверей? – с ухмылкой произнёс тот, что кинул мне ключи. – Чёрный должен подойти, – сказал он, скидывая на лавку одновременно пять карт.

Кажется, играли в Тёмную войну. Что-что, а играть в такое отваживались далеко не все. Ходили слухи, что за одно только упоминание об этой игре могли отправить работать на рудники или в застенки Сирантии кормить тамошних клопов.

Я не стал проявлять интерес и уточнять во что же играют доблестные хранители нашего королевства и просто открыл дверь, раз уж мне дали ключи от неё.

– Смотри не убей его, Трисс. – Бросил нам напоследок Мэт. Оказывается всё это время он сидел спиной ко мне. Отчего я и не узнал его.

Трисс, всё это время стоявшая рядом, даже ухом не повела. Очевидно, что задание Элиссандры ей не слишком нравилось. Приглядывать за мной вместо того, чтобы распутывать очередной заговор. По лицу моей невольной и, конечно же недовольной, спутницы все было видно яснее слов.

За дверью оказалась улица. Обычная ничем не примечательная улица Кровельщиков в торговом квартале. И, признаться честно, я не ожидал, что одна из самых секретных структур нашей столицы находится здесь, так далеко от королевского замка. Хотя, возможно, это была всего лишь одна из штаб квартир серых. И такие расположены в каждом квартале нашего города.

На улице было темно. Ночь вступила в свои владения и не собиралась делить небо ни с луной, ни даже со звёздами. Тёмная гладь над головой была затянута тучами и не сулила ничего хорошего, но пока, слава богам, кроме отсутствия света опасаться было нечего. Прогуляться через полгорода до своей квартиры под проливным дождём – меньшее из того, что я сейчас хотел. А соседство с морем обладало одним большим минусом – погода могла поменяться в мгновение ока. Так что я прибавил шагу, торопясь оказаться дома.

Трисс шла рядом, в паре саженей за мной. Разговаривать она не спешила. А я расслабился, ощущая себя в какой-никакой, но безопасности. Когда за тобой приглядывает кто-то из серой гвардии, начинаешь чувствовать себя, как у Сиаранта за пазухой. Ну почти. Надеюсь, она не решит отправить меня в Счастливые сады, вопреки приказу Элиссандры.

Пока мы шли в направлении моего дома, я размышлял о том, что мне делать с браслетами. Снять просто так я их не смогу. Шентарцы славились своим искусством придумывать отвратительные магические предметы, связанные с рабством или отниманием жизни.

Одних браслетов мало. Чтобы ими управлять у человека должно было быть специальное кольцо. Поэтому первое, что я сделал - проверил его наличие у Трисс. Для этого пришлось поднапрячься и потянуться к ней даром. Конечно же у неё ничего не оказалось. Ни капли магии. Только треклятые железяки, которые она, судя по всему, обожала до беспамятства.

Я надеялся, что завладев кольцом, смогу понять, как снять с себя артефакты, которые перестали ковать ещё во времена Тёмной войны. В отличие от обычных людей, у меня было преимущество. Я был расхитителем и чувствовал внутреннюю суть вещей. Но пока не будет кольца, об этом можно даже и не думать.

Пару раз я пытался завязать разговор с Трисс, но она одаривала меня спесивым взглядом и продолжала молча идти, не открывая рта.

Когда мы дошли до дома в котором я жил, она поднялась до второго этажа, зашла в комнату и только убедившись, что меня не поджидает отряд до зубов вооружённых охотников на расхитителей, убралась восвояси. Ну или где там она собиралась околачиваться, охраняя меня.

Я же, умывшись и выпив воды, лёг на кровать и принялся гадать. Кто-то убивает таких, как я. Или просто похищает. Тут как повезёт. Сначала егерь Маррэдит предупреждает меня об этом, а заодно рассказывает немного о прошлом. А теперь и шишки из серой гвардии твердят тоже самое. Тут было о чём задуматься.

И почему Трисс так трясёт от меня?

Я перевернулся на другой бок и закрыл глаза. Перед тем, как окончательно заснуть, в голову пришла мысль, что не плохо бы спросить про Мелони у Элиссандры. Вдруг, хотя бы она знает о том, что произошло тогда?

Мне снился цирк. Тримьян объявлял номера. Кларнетт бросала ножи. Бэлла рассказывала людям, что их ждёт в будущем. Греххем поднимал тяжести. Джошуа показывал фокусы.

А Мелони в небесно-синем обтягивающем трико бесконечно долго парила между трапециями.

Живая.

Глава 6. Предатель.

Я задумчиво сидел, перекатывая снятое с Трисс кольцо.

Небольшой, тусклый огонёк от свечи подрагивал и то и дело озарял комнату причудливыми тенями и образами. Ветер, проникающий с улицы сквозь старые оконные рамы и щели в стенах, не желал просто так оставлять маленькое пламя и задувал порывами, словно желая застать огонь врасплох. Трисс сидела посреди комнаты, привязанная к старому полустулу-полукреслу. И, кажется, начинала приходить в себя. Верёвки были на запястьях, ногах, даже её туловище я решил закрепить. Так на всякий случай. С дикими животными намного, знаете ли, безопаснее общаться, когда они в клетке.

По яростно блеснувшим в полумраке карим глазам, я окончательно понял, что Трисс пришла в себя и готова к разговору.

– Извини, что пришлось тебя связать.

– Я убью тебя, гадёныш! – Несмотря на то, что девушка была связана, мне стало страшно. Если судить по небольшому опыту общения с ней, вполне возможно, что убивать людей было её любимым занятием.

– Я развяжу тебя, как только ты ответишь на несколько вопросов.

Трисс яростно дёрнулась вместе со стулом. Старое дерево жалобно заскрипело, грозясь сломаться прямо в этот не слишком благоприятный для меня момент. Но, слава богам, выдержало.

– Можешь не тратить зря силы. Внутри металлический каркас, – будничным тоном, словно покупая, буханку хлеба, произнёс я.

Конечно же никакого каркаса в треклятом старом кресле не было. Но если бестия подёргается так ещё с минуту – мне несдобровать.

Трисс для надёжности сделала ещё пару рывков от чего бедное иссохшее дерево заплакало, словно скрипка.

– Отпусти меня сейчас и тебе не будет больно! – По тому, как горели глаза подручной миледи Элиссандры становилось понятно, что развязывать девушку сейчас точно нельзя. Если честно, я уже начинал жалеть, что вообще выдумал эту авантюру. Но ничего другого не оставалось. Не знаю, что затеяла глава серой гвардии, но после того, как взяли Иоки – мне нужны были ответы. А просто так, разумеется, отвечать мне никто не будет.

Трисс в очередной раз пронзила меня яростным взглядом, но дёргаться в этот раз не стала. Выжидала.

– Почему вы просто не убили асилийку? Зачем было рисковать? – сейчас этот вопрос интересовал меня больше всего. И, хотя, где-то глубоко внутри я догадывался, что серым нужно от Иоки, хотелось услышать подтверждение.

Элиссандра, конечно, рассказала мне свою версию. И она была донельзя логичной. Но после того, как Иоки заковали прямо на моих глазах и отправили в Сирантию, в голову начали лезть совсем нехорошие мысли.

Трисс смерила меня сомнительным взглядом, словно сомневалась в моих способностях надеть перчатки на руки.

– А сам ты, конечно же, догадаться не можешь, недоумок?!

– Как вы собираетесь с ней договориться? Не думаю, что она просто так согласится стать одной из серых.

Подручная Элиссандры с ненавистью посмотрела мне прямо в глаза.

– Так же, как и с тобой, тупица!

Словно в подтверждение её слов, браслеты обожгли холодом. Я непроизвольно тряхнул руками, стараясь избавиться от неприятного чувства. Трисс злорадно посмотрела на мои руки, а на её лице расцвела мстительная улыбка.

– Они уже жгут, да? Ещё немного и тебе начнёт казаться, что твоя кожа сгорает прямо на тебе. Это будет происходить до тех пор, пока ты не отрежешь себе руки. Либо не отпустишь меня, чтобы я могла тебе помочь. Если захочу, конечно же. – Она замолчала, давая, мне обдумать своё незавидное, с её точки зрения, конечно же, положение и продолжила. – Или я сама отдам приказ. Помнишь что сделала с тобой Элиссандра?

Я бросил короткий, но внимательный взгляд на серую, а затем улыбнулся где-то глубоко в душе. Если все, что сказала девушка – правда, то у меня был неплохой шанс совладать с браслетами.

Все дело в том, что эти треклятые штуки мало того, что служили, как поводок и снять их мог только тот, кто надел. Так ещё, спустя какое-то время, начинали доставлять определённые неудобства, и специально для них у нужного человека носилось кольцо на пальце, с помощью которого можно было развеивать магию Бездны, заключённую в проклятом металле. А заодно и следить за местоположением узника.

Я молча подошёл к Трисс. Девчонка, как это обычно и бывает, думала, что она умнее всех. Когда я затащил её в комнату, на её руках красовалось два кольца. Одно серебряное, с вкрапленным алмазом, а второе чёрное, безвкусное и грубое. Именно его я и снял, заменив на скрученную проволоку, чтобы она не сразу заметила подмену.

Наклонившись, чтобы можно было смотреть ей в глаза, я максимально близко приблизился к её лицу, едва не касаясь носом: "Ну давай Трисс, примени кольцо, заставь меня страдать" – Мои слова ввели серую в недоумение. Глаза девушки широко раскрылись, а затем она, разве что не взвыла от досады, когда поняла, что с указательного пальца пропал чёрный кусок металла.

– Я не вижу на твоём лице улыбки, Трисс. Кажется, ты не способна справиться даже с такой простой задачей, как держать меня под присмотром. Знаешь какой последний приказ был отдан через это кольцо? Я должен был помочь вам совладать с Иоки. А знаешь, как устроены эти штуки? – Я поднял руку с кольцом повыше, чтобы рукава рубашки опустились и оголили браслеты. – Я не могу перечить тому, кто надел это на меня и не могу мешать прямому приказу. Но вот незадача – надела их на меня Элиссандра. А ты не успела сказать или приказать ровным счётом ничего.

Девушка извилась дугой и закричала, словно дикая кошка. Стул-кресло начал предательски скрипеть. И я, справедливо опасаясь за своё благополучие, чуть замахнувшись, саданул ей по затылку. Так, как меня учила Иоки.

Голова Трисс безвольно опустилась на грудь. Стул, наконец, оставил свои попытки развалиться прямо на этом самом месте, и я смог спокойно вздохнуть.

Правда, когда я в следующий раз встречусь с серой – мне придётся не сладко. Но если выбирать между ней и Иоки, то, конечно же, лучше иметь за спиной разъярённую кошку, чем убийцу, способную пройти через весь королевский дворец и остаться незамеченной.

Я сел на кровать и надел на указательный палец кольцо из чёрного металла. Некоторые артефакты, к моему вящему сожалению, не показывают свою силу, пока к ним не прикоснёшься. Мой дар не безграничен. Так было и с кольцом. Почти сразу я ощутил холодное касание, отдающее пламенем Бездны. Вот уж не знаю, как это объяснить. Но жути эта вещь нагоняла достаточно.

Я закрыл глаза, улавливая, едва заметную связь между браслетами и кольцом. Магия ждала, пока её разбудят, высвободят. Оставалось только понять, как это сделать.

Моё сознание блуждало внутри древних артефактов в поисках правильного пути. Браслеты отзывались глухим гулом, чувствуя близость кольца. Запястья то обжигало холодом, то охватывало ледяным пламенем. И, признаться честно, ощущения были не из приятных. Следовало разобраться с поводком серых до того, как он на самом деле начнёт сжигать мне руки.

Время тянулось бесконечно долго. Искать ключи внутри тёмных реликтов прошлого всегда тяжело. Подвох сокрыт на подвохе и стоит потянуть не за ту нить, как можно неприятно удивить окружающих своей внезапной смертью. Поэтому делать все приходилось мучительно медленно. Тёмные артефакты на то и тёмные, что нельзя просто так взять и начать пользоваться ими, как душе взблагорассудится.

К тому времени, когда я справился, Трисс начала приходить в себя. Мои запястья, наконец, перестали ощущать холодный металл браслетов. Со стороны кресла донёсся тихий стон. Я поморщился, разговаривать с бестией не хотелось. Сейчас она будет только сыпать жёлчью и разбрасываться угрозами. Отключать её второй раз, тоже не слишком разумно, можно переусердствовать и тогда не отвяжешься от миледи Элиссандры и её верных собак в лице всей серой гвардии.

– Я отрежу тебе руки!

Она все-таки очнулась, но урок, по-видимому, не усвоила. Не желая больше вдаваться в пустые разговоры, я положил ненавистные браслеты на стол и, не смотря на Трисс, направился к двери, по дороге захватив заранее подготовленную сумку с остатками моих запасов зелий. Следовало отыскать Иоки, пока она не выбралась из заточения и не пришла за мной.

Уже закрывая дверь, я услышал приглушённое:

- Не смей уходить! Я найду тебя и отрежу тебе руки! Слышишь, Джиен?!

Глава 6. Всё сначала. Взять Иоки.

В комнате было тепло. Огонь в камине потрескивал, нетерпеливо поедая дерево. Я держал в руках кружку с горячим чаем. Но несмотря на всё это, меня пробирала дрожь.

Утро началось с того, что я услышал голос Элиссандры, дающей кому-то указания. Не знаю, какой Бездны им понадобилось в моей квартире. Но серые явно считали любое здание в Ирлине своей собственностью. А спорить с ними - себе дороже.

– Решила организовать здесь штаб квартиру? – Крикнул я через всю комнату, Элиссандре. Что-что, а выкать или заискивать перед шишкой из серых я не собирался. Это, пожалуй, оставлю для её подчинённых.

– Всё таки решил проснуться, Джиен? С добрым утром. – Элиссандра подошла к моей кровати, держа в руках одну из моих кружек с эмблемой "Крыльев ветра". – Говорят, цирк был, что надо. – Сказала она, смотря на изображение метательницы ножей, выгравированное на дереве. – Лучшие представления. Никто таких не давал.

От кружки валил пар. Интересно, она знала, что я вырос в этом цирке? Или просто решила поддержать разговор? Я вгляделся в золотистые миндалевидные глаза. Да, где-нибудь на границе у людей возникла бы к ней пара-другая вопросов. Но сейчас мы были в Ирлине. А вопросы привыкла задавать она.

Зачем она решила прийти? Что ей нужно?

Я уже собирался было спросить, как с кухни пришёл Мэт. Да, представьте себе, у меня была небольшая, огороженная тонкой стеной "кухня", сразу после входа, где я и хранил свои нехитрые съестные припасы. Изредка даже что-то готовил, подвешивая котелок над огнём в комнатном камине. В руках серогвардеец держал две кружки с горячим чаем, одну из которых протянул мне. С запозданием я заметил, разожжённый камин. Сколько же они пробыли здесь, пока я не проснулся?

– У меня к тебе разговор.

С этими словами Элиссандра устроилась в кресле напротив моей кровати. И почему все неприятности начинаются именно с этой фразы? Я сделал глоток и опёрся спиной о стену.

С того памятного разговора, когда Трисс едва не лишила меня пары пальцев на руках, прошло уже около недели. Тогда Элиссандра только навела страху, сказав, что на меня охотятся. В этот же раз, мне, видимо, всё же решили рассказать для чего.

– Постарайся не перебивать. – Элиссандра сделала глоток, я усмехнулся, вспоминая, сколько слов успел произнести со времени своего пробуждения. А златоглазая помедлила ещё пару секунд и начала рассказ:

– Помнишь, я говорила, что за расхитителями охотятся? Если верить старым книгам, то раньше таких, как ты держал при себе любой, обладающий хоть какой-то властью феодал. Вас использовали, чтобы искать сокровища, обезвреживать ловушки в подземельях и находить правильную дорогу. - Глава серой гвардии прервалась, сделала ещё один глоток чая, закрыла глаза, наслаждаясь вкусом, а затем продолжила. - Но пятьсот лет назад, когда мы победили в Тёмной войне. Об этом как-то позабылось. Выжившим было не до поиска сокровищ и тайн. Правители были заняты тем, что восстанавливали свои владения. Люди старались не умереть от голода. А многие знания и те кто ими обладал, ушли в небытие. О расхитителях позабыли. Орден магов, раньше проверяющий каждого новорожденного на присутствие дара, влачил жалкое существование, оставшись без магистров. Тогда, в эпоху расцвета магии, умерли тысячи носителей дара. А те, что остались, были лишь тенью былого величия. – Элиссандра сжимала в руках кружку и смотрела куда-то вдаль. – Именно поэтому Несущих смерть не убили, а просто заперли в Бездне. Никто на тот момент уже не обладал достаточной силой для схватки с ними. Поэтому их просто заперли. Заманили в ловушку. Именно тогда появились Проклятые земли. Выжженные леса, где не работает магия и происходят странные вещи. Всё дело в том, что там был открыт проход в Бездну и часть её дыхания попала в наш мир, навсегда изменив его. – Элиссандра запнулась на миг, подбирая слова. – Проход вместе с Несущими запечатали. Никто не был там уже несколько сотен лет. Поначалу находились смельчаки или глупцы, которые решались дойти до центра Проклятых земель, в надежде найти несметные богатства. Но со временем они как-то перевелись. Никто не возвращался, а если и возвращались, то о таких я не знаю. В общем, сам понимаешь, до людей, наконец дошло, что не стоит туда соваться без лишней надобности.

Я сделал ещё один глоток горячего чая и потянулся за рубашкой, несмотря на камин, становилось холодно.

– Но сейчас... Сейчас есть основания полагать, что время пришло. Маги Сияющих шпилей считают, что печать, которой закрыли проход, нужно проверить и при надобности обновить. Иначе может начаться ещё одна Тёмная война. А так, как магия там не работает, туда отправимся мы.

Я едва не расхохотался, услышав, последнюю фразу.

– А может я просто возьму и поубиваю всех Несущих смерть, чтобы не нужно было бояться за сломанные печати?

Элиссандра натянуто улыбнулась и многозначительно посмотрела на чёрные браслеты на моих руках

– Это не обсуждается, Джиен. Ты идёшь, хочешь ты этого или нет. А вот зачем я тебе всё это рассказываю. Мне известно, что ты знаком с асилийской наёмной убийцей. Она тоже должна пойти с нами.

Я решил немного поиграть в дурака и, сделав глоток из кружки, сказал:

– Не припоминаю такого. – Трисс, едва не подавилась чаем, услышав мой ответ.

– Хочешь сказать, что ты не в курсе, что восемь месяцев назад кто-то вырезал половину семьи Лиевичелле? – Спрашивая это, Элиссандра слегка крутанула чёрное кольцо на указательном пальце

– Как раз об этом я в курсе. Слухи в городе до сих пор гуляют, как в первый день. Поговаривают, убито двадцать пять человек из личной охраны «виноделов». И то, что старик лишился всех отпрысков мужского пола, включая младшего. Сколько ему было? Десять, одиннадцать?

Я говорил это таким тоном, будто мне было интересно узнать всё, что там происходило. Хотя я до мельчайших деталей помнил события той ночи. Ублюдки получили по заслугам.

***

– Мне нужна твоя помощь, Джиен.

Я изогнул бровь и с сомнением посмотрел на Иоки. Она сидела в массивном чёрном кресле чуть слева от окна и держала в руках деревянную чашку с каким-то отваром из трав. На столе горела свеча, отбрасывая на и без того красивое лицо асилийки тени и блики, делая его ещё красивее.

– Тебе нужна помощь? Я не ослышался? И чем же я могу тебе помочь? Хочешь научу секретному приёму с помощью которого всегда можно выиграть бой на мечах? - С иронией спросил я.

Иоки пропустила все мои выпады мимо ушей.

– Лиевичелле. Мне нужно попасть в их дом.

– Ну так в чём проблема? Не думаю, что пара охранников на входе смогут тебя остановить.

Иоки поморщилась и чуть мотнула головой.

– Тут другое. Мне нужно пройти мимо охранных заклятий, ловушек и не разбудить весь дом сразу.

А вот тут мне стало очень интересно. С чего вдруг «виноделам» обвешивать свои владения такой кучей охранных артефактов, или что там у них висит на каждом углу, раз даже Иоки не решилась идти туда в одиночку.

– Я тебя слушаю. – Сказал я, поудобнее устраиваясь в кресле.

Асилийка сделала глоток из своей чашки со странного цвета смесью и на секунду прикрыла глаза.

– Кому-то нужна смерть Александра Лиевичелле. У меня заказ. Но тебе ведь не это интересно. – Девушка на мгновение подалась вперёд и разводы татуировки на её лице засверкали под светом луны. – До меня заказ получали ещё трое. Больше их никто не видел. И поверь, это были не самые последние люди в нашем ремесле. Такие просто так не пропадают.

– А не проще не лезть на рожон, если не знаешь, что там происходит? Откажись от заказа.

– Я не могу!

Я вопросительно изогнул бровь.

– Ты и не можешь?

Иоки положила на стол небольшой, едва ли размером с монету, медальон.

Я выругался, увидев отчеканенный рисунок слепого старца с весами в руке. Око Сиаранта[1].

– А зачем ты вообще взяла заказ?

– Потому что он должен умереть.

Я молча смотрел на Иоки, ожидая продолжения.

– Совсем недавно он насмерть забил мальчишку-слугу. Ещё месяц назад его младший сын бросил на растерзание собакам дочурку одной из служанок. Всё выставили, как несчастный случай. И это не первый такой «несчастный случай».

#1[Око Сиаранта - небольшая монетка с изображением слепого старца ( Сиаранта), держащего весы. Если двое людей заключали между собой договор, то заказчик мог отдать такой медальон исполнителю. И тогда только смерть последнего, могла помешать ему исполнить условия, либо добровольный отказ заказчика. Также происходило и с оплатой. Если одна из сторон договора обманывала другую, то гнев богов настигал её везде, где бы она не была.]

Я молча сидел, обдумывая ситуацию. В конечном итоге, я бы всё равно помог Иоки. Она была единственным человеком, кто хоть немного знал меня. А насчёт того, что творилось в доме виноделов – где-то в глубине души я подозревал подобное. Все богачи одинаковы. Власть и деньги развращают. И все они рано или поздно встают на эту дорожку жестокости. Обычно об этом стараешься не думать. Но потом кто-то навроде Иоки рассказывает тебе то, о чём ты старался не задумываться и тебя словно прорывает.

Вампиры, злые духи, несущие смерть. В детстве нам рассказывают истории именно о них. Выставляя, как неизменное зло. Но когда вырастаешь – понимаешь, что люди, порой, ничуть не лучше тех же самых вампиров. Последними хотя бы движет жажда крови. А люди...

Люди становятся рабами своих страстей и желаний. Одним только богам известно скольких за свою жизнь запытал и замучил Александр Лиевичелле. И если от того, что я открою нужную дверь, мир станет чуточку лучше – что же. Так тому и быть.

– Хорошо, я помогу тебе. Но пообещай, что не наделаешь трупов, без лишней необходимости.

Иоки потянулась за своей чашкой, что стояла на столешнице.

– Не наделаю. Не волнуйся. Главное, не подними на уши весь дом.

Высокая каменная стена, массивные дубовые створы ворот. Несмотря на то, что поместье Лиевичелле стояло в черте города, отстроено оно было ничуть не хуже крепости, способной выдержать долгую осаду. На десятки метров вокруг ни мало-мальски приличного деревца, ни захудалого домишки. Не хватало разве, что рва. Зато кое-где росли густые кустарники. И в одном из них сидели сейчас мы с Иоки, ожидая благоприятного момента для того, чтобы попасть на стену.

По стене, кстати, неся патруль, прогуливался стражник. Делал он это из рук вон плохо. При желании я мог пройти за ним весь его маршрут и, бьюсь об заклад, парень бы даже не заметил меня. Можно было не сомневаться, у Иоки на этот счёт были совсем другие мысли. И метательная звезда, которую она то и дело норовила достать из-за пояса, как нельзя точно выражала всё, что она думает по поводу стражника на стене. Но здесь у неё были связаны руки. Я поставил ей условие, что пока мы не попадём внутрь дома – главный я. Естественно ей ничего не оставалось, кроме как согласиться.

– Третий за полчаса. У нас десять минут. – С этими словами я выбрался из кустарника и направился к стене, находу доставая изобретение триссинских мастеров. Перчатки с невероятно острыми лезвиями на кончиках пальцев, которые ещё и нагревались при контакте с камнем. Позволяя едва ли не плавить его. Всё, что было нужно – держать пальцы под определённым углом. Щепотка магии и куча золота, выложенного за сие чудо, и вот я уже счастливый обладатель волшебных перчаток.

Иоки подобные приспособления были не нужны. Она находила мельчайшие трещины в камне, цеплялась за них пальцами и поднималась наверх. Я, конечно, знал, что асилийцы немного сильнее и быстрее обычного человека, да и живут несравненно дольше. Но чтобы вот так карабкаться по ровной на первый взгляд стене, используя для этого только пальцы. Такое я видел впервые.

Стена, к слову сказать, была метров шесть в высоту. Не слишком много, но и не мало. Оказавшись наверху, я первым делом прижался спиной к одному из оборонительных зубцов. Что-то, а быть замеченным в самом начале я точно не собирался. Дай волю Иоки и она оставит после себя дорогу из трупов. Пришлось один раз видеть её в деле. Больше не хотелось.

Тогда пятеро любителей лёгкой наживы напавших на нас в закоулках портового района едва ли успели понять, что произошло. Даже я, привыкший наблюдать за тем, как Кларнетт метает свои ножи в цирке, не успел уловить тот момент, когда смертоносные звёзды отделились от рук асилийки и оказались в телах неудавшихся грабителей.

В темноте Иоки видела лучше меня, поэтому я дал ей волю, понаблюдать за внутренним двором. Сам же я вбил в основание одного из зубцов триссинский якорь. Выглядела эта штука, как наконечник стрелы, который при попытке выдернуть его, начинал раскрываться в обратном направлении.

Наконец, Иоки подала знак, что можно спускаться.

– Ты уверен, что внизу нас не будет поджидать никаких сюрпризов?

– Если там что-нибудь будет – я почувствую. – С этими словами я спрыгнул со стены, крепко сжимая верёвку в правой руке. Секунда полёта, затем ладонь рвануло вверх и если бы не перчатки, я бы содрал кожу. Зато ощущения от этого недолгого полёта были прекрасные.

Я чуть разжал верёвку и, неторопясь, начал спускаться во внутренний двор, весь увитый виноградными лозами.

Спелые ягоды, которые уже давно нужно было собрать, отчего-то висели никем не тронутые. Я усилием воли подавил в себе желание сорвать и тут же съесть горсть знаменитых на весь Ирлин красных ягод. Слева от меня раздался едва слышный шум, а затем рядом появилась Иоки.

Молчаливая, как и всегда.

Я же думал о несобранных вовремя ягодах.

Виноделы, которые забывают о винограде. Это, как военачальник, пришедший на войну без войска. Такого просто-напросто не бывает. В особенности, зная скупость Лиевичелле. Старик скорее остался бы без своей правой руки, чем позволил хотя бы одной ягоде перезреть.

Я молча смотрел перед собой, пытаясь понять, что ускользнуло от моего внимания.

Иоки залезла на высоченную стену, не используя никаких приспособлений. Я бы, скорее всего, смог бы провернуть такой фокус только выпив одно из специальных зелий, дающих большую силу на небольшой отрезок времени. Но потом бы валялся в кровати два или три дня, проклиная всё на свете. Она же, как ни в чём не бывало стоит и срывает виноград.

И тут меня словно поразило. Виноград! Его было много. Чересчур много. В поместье, которое охранял не один десяток солдат и обитало не меньшее количество прислуги, просто не могло быть настолько полных гроздей винограда. Его бы обдирали, ели пока никто не видит. Понемногу, по чуть-чуть. Но это было бы заметно. Здесь же...

Я не думая, ударил асилийку по руке. Виноградные ягоды, уже почти коснувшиеся её губ, упали на землю и лопнули, брызнув соком.

Иоки смотрела на меня долгие секунды, а затем, без лишних слов разжала пальцы другой руки, позволив и другим плодам упасть на землю.

– Думаешь, они отравлены?

– Не знаю, но проверять не хочу.

Я взглянул на показавшуюся из-за облаков луну и накинул капюшон.

– И я не чувствую магии. В ближайшей округе нет ни одной ловушки или артефакта. – Иоки, было, недоверчиво сощурила глаза, но я достал из-за пояса пузырёк и вылил несколько капель на землю. – Масло пихты. После манипуляций волшебников оно начинает светиться, если рядом есть источники магического излучения. Как видишь, ничего. Получается, что те, кто были здесь до нас, скорее всего съели то, чего есть не стоило.

Я сорвал гроздь ягод и взвесил их на руке.

– Не находишь, что это гениально? Любой вор, забравшийся в дом, будет искать ловушки, но вряд ли откажет себе в удовольствии полакомиться ягодами.

По лицу Иоки было видно, что ей хочется побыстрее навестить Александра Лиевичелле. Поэтому я не стал говорить ничего более и перевернул ладонь. Отравленные плоды винограда попадали на землю, брызнув во все стороны отравленным же соком.

Девушка провела рукой по лицу, надевая маску и теперь я видел только фиалковые глаза и начало татуировок тёмно-небесного цвета, хотя сейчас, ночью, они казались, скорее чёрными.

Прямая, вытоптанная не одной сотней ног дорожка сада вела к огромному особняку Лиевичелле. Он чем-то смахивал на замок. Почти. Серой, каменной постройке не хватало величия. Величия и башен.

Сложенный из массивных блоков дом, имел четыре этажа в центральной своей части и по три в правом и левом крыле. Широкая лестница, ведущая к главной двери в центре, доходила до второго этажа. Вот уж не знаю, кто проектировал особняк виноделов, но по чьей-то причуде вход в дом находился на втором этаже.

Мы стояли в тени старого вяза, не спеша выходить на всеобщее обозрение. Через каждые десять шагов по периметру дома горели фонари. Чёрные железные столбы были вбиты в землю и светили всем доступным треклятым светом из под стеклянных колпаков.

– В какое нам нужно крыло?..

…Я помню, как задал ей этот вопрос.

Позже, после того, как мы будем уходить из злополучного поместья забрав с собой более тридцати душ, я брошу прихваченный из дома факел, чтобы сжечь виноградники. И люди ещё несколько месяцев будут обсуждать нападение на одну из самых влиятельных семей Ирлина. А всё из-за того, что Иоки взяла этот, ненавистный заказ. Да ещё и умудрилась принять его над Оком Сиаранта.

Девушка посмотрела на меня. В её глазах цвета фиалки отразились огни фонарей. А затем она ответила:

- Левое.

***

Элиссандра усмехнулась и крутанула кольцо ещё раз.

– Ты уверен, что ничего не знаешь о той ночи? И даже пожара не видел?

– Нет!

– Пока стража тушила пожар и разбиралась, что произошло, огонь перекинулся на дом для слуг. Убежать успели не все. Знаешь, как люди сгорают заживо?

Элиссандра почти в упор взглянула на меня своими золотыми глазами, а затем коснулась кольца.

Я тут же взвыл, когда руки взорвались от нестерпимого жара. Кружка с горячим чаем перевернулась, обдавая меня кипятком, но я не почуствовал этой боли. Браслеты жгли куда сильнее.

– Ты уверен, что не знаешь никого по имени Иоки?!

Голос одной из глав серой гвардии доносился до меня сквозь звуки пламени. Огонь жёг мои руки, превращая их в чёрные угли, съедал деревянные полы, кровать.

Я упал на пол и сжался, крича.

– Сейчас я дам тебе время подумать. – Элиссандра ослабила хватку и боль начала уходить.

– Зачем она вам? – Сдался я.

– Я уже сказала, в Проклятых землях нельзя пользоваться даром! Ни один волшебник не сможет нам помочь! А она получит шанс искупить свои грехи перед короной!

– Как вы себе это представляете? Она должна согласиться под предлогом спасения мира? Да после того, как её народ был почти полностью уничтожен, я думаю им всем наплевать на остатки того, что осталось от Сааны. Особенно, после правления Гергальса XVII. Он же пальцем о палец не ударил, когда начались погромы!

– Джиен! – Кажется, она хотела что-то сказать. Но я не слушал.

– Искупить грехи перед короной? Это какие? Те самые, когда асилийцев убивали по всем углам нашего города?! Когда их резали наши же стражники, не жалея ни женщин, ни детей?!

Я вспомнил рассказы Иоки о том страшном времени. Сорок лет назад.

Но, кажется, в серой гвардии служили только полностью бездушные люди.

– Джиен, ты, кажется, не совсем понимаешь, чего я хочу. – Элиссандра пронзительно смотрела на меня золотом своих глаз. – Ни у тебя, ни у неё нет никакого выбора. Либо она идёт с нами, либо отправляется в Сирантию.

– В Сирантию? Серьёзно? Чтобы её взять, понадобится целая армия.

Златоглазая явно не понимала по сколь тонкому льду она ступала. Я видел пару раз Иоки в деле и имел представление, на что она способна. Асилийка обладала скоростью, силой, выносливостью и реакцией превышающими человеческую. Если бы я не знал, кто она, то принял бы за вампира.

Иоки была мастером своего дела. Но, в отличие от многих других наёмных убийц, она не убивала кого ни попадя, лишь бы платили. Люди, которые должны были умереть, всегда сначала тщательно изучались, и если Иоки считала, что человек не заслуживает жизни, то она соглашалась взять заказ. Если же нет - в этом случае заказчику приходилось искать другого исполнителя. А если она вдруг узнавала, что человек был причастен к убийству асилийцев в Ночь слёз, то она вообще могла действовать без заказа. У неё словно срабатывал переключатель. Оставалась только слепая ненависть и неуклонное исполнение приговора, который Иоки сама же и выносила.

– Именно поэтому ты поможешь нам. Иначе, она умрёт. Я не собираюсь рисковать своими людьми понапрасну, и устраивать бесполезные ловушки.

В один миг утро перестало быть добрым.

– Чтобы посадить её в Сирантию, нужны веские основания. А никто и никогда не видел, чтобы она кого-то убивала!

Я огляделся вокруг. Мэт стоял, опершись на стол, держа кружку в обеих руках и с интересом посматривал на меня.

Трисс, безучастно откинулась в кресле и смотрела в потолок. Ничего удивительного. На её лице не хватало разве что идиотской улыбки!

Элиссандра всё также сидела в кресле не сводя с меня взгляда. Она уже всё решила, спорить бесполезно.

– Нет! Так нельзя!

– Нельзя?! – В голосе главы серых послышался треск ледника. – Она наемная убийца, Джиен! Наёмная убийца! А ты здесь решил поиграть в заботливого друга?! Ты сделаешь всё, как я скажу! – Элиссандра замолчала на миг, крутанула чёрное кольцо, а затем, словно в доказательство её слов мои руки обожгло огнём. Я согнулся пополам, закричав. Боль была такой, будто их по локоть засунули в кузнечную печь. Перед глазами всё потемнело. Я упал на пол, прижимая обрубки к животу. Но боль все не утихала. Мир вокруг сократился до одной точки. Я катался из стороны в сторону крича от боли, но это не помогало.

– Хватит!

Кажется это голос Мэта.

– Прекрати!

Он всё кричал и кричал. Вместе со мной, в один голос.

– Перестань!

Затем, к нашим двум голосам прибавился ещё один. А потом ещё и ещё. И все они кричали от боли. Умирая в дикой агонии.

Не знаю, сколько это продолжалось, но постепенно боль начала стихать. Руками по прежнему было больно шевелить. А Элиссандра все также сидела в кресле, смотря на меня. Голоса, которые кричали вместе со мной и Мэтом, были только в моей голове. Кроме нас четверых в комнате больше никого не было. Сомневаюсь, что Трисс испытывала ко мне хоть каплю сочуствия. А Элиссандре это было незачем.

– Ты поможешь мне, Джиен. Иначе твоя подружка умрёт, а сам ты отправишься в Сирантию изучать свойства браслетов.

Я с ненавистью посмотрел на златоглазую бестию. Будь моя воля, убил бы её прямо сейчас. Но к несчастью, сейчас я могу только скулить и стараться поменьше шевелить руками. Проклятые браслеты делали меня собачкой на побегушках у серых и я даже сказать ничего не могу.

– Подсыпешь ей в вино, или что она там пьёт. – Элиссандра положила передо мной маленький льняной мешочек.

– Не поможет. – Сказал я хриплым голосом. – Она по запаху распознает любую отраву.

Златоглазая дрянь смерила меня долгим задумчивым взглядом и потянулась к карману куртки.

– Тогда вот, деньги за заказ. Это аванс. – Элиссандра бросила на стол тяжело звякнувший мешочек. – Цель, городской судья Вальтер. Как раз из тех, что она обычно берет. Продажный, любит маленьких детей. Также ходят слухи, что он приложил руку к убийству нескольких асилийцев. Этого хватит, или нужны ещё какие-нибудь грехи, чтобы она взялась? - Я молчал. Интересно откуда Элиссандре было известно о том, какие заказы берет Иоки? - В твоих и её интересах, чтобы она согласилась. Скажешь, что заказчик захотел остаться неизвестным. У тебя пять дней. И вот ещё что, - златоглазая глава тайной гвардии короля бросила на стол око Сиаранта. - Проследи, чтобы она приняла Заказ.

Я бы выругался, будь у меня силы. Но утро явно не задалось.

Элиссандра собралась уходить, когда я, вспомнив про кольцо, схватился за последнюю соломинку надежды.

- Это можно считать приказом? Помочь вам взять Иоки?

Златоглазая женщина смерила меня уничижительным взглядом, очевидно считая, что я испытываю её терпение и коротко, словно, разговаривая с недоумком, ответила:

- Да, ты можешь считать это приказом.

Серые ушли, а я остался сидеть на полу. Лунный цветок за все время разговора, так и остался холодным, а это значило, что Элиссандра говорила правду. И если я не выполню то, о чем меня попросили, Иоки убьют, а меня отправят в Сирантию. А я ведь даже сбежать не могу! Браслеты служили лучше любой тюрьмы и стражи.

Оставалось только надеяться, что рано или поздно Элиссандра допустит ошибку и передаст кольцо кому-нибудь другому.

Я сидел, глядя в пустоту, когда дверь открылась, на пороге показался Мэт и виновато улыбнулся.

- Забыл забрать, - Парень взял со стола небольшой кинжал с зелёной рукояткой. С сочусвтием посмотрел на меня. - Она не так плоха, как тебе кажется.

- Может и так. - Я поморщился, руки жгло, будто их облили раскаленным металлом. - Я даже могу понять, почему она так поступает. Но Трисс я чем не угодил?

Мэт усмехнулся и задумался на долгую минуту.

- Её семью когда-то обманули не совсем честные люди. Она тогда была слишком маленькой. Их оставили без средств к существованию. И в первую же зиму погибла её старшая сестра и младший брат. Денег не было ни на лекаря, ни на еду. - Мэт помолчал, глядя на меня печальными глазами. - А после этого от горя умерла и мать. Отец спился. Так что Трисс, считай, повезло. Только настроение меняется быстрее чем ветер на море.

- Но я то здесь причём?

Серогвардеец повесил клинок за пояс.

- Для неё любой, кто за чертой закона - убийца её семьи.

На этом он и вышел, оставив меня сидеть на полу.

Вечерело. Руки продолжали гореть, хотя с ухода серых прошло уже много часов. К слову сказать, боль постепенно утихала. Я накинул плащ, взял со стола плату за заказ и отправился в город. Следовало разыскать Иоки И передать ей заказ. Ну и постараться, чтобы она ничего не заподозрила. Иначе асилийка умрёт.

Потяжелевшая сумка тянула плечо. Та, с которой я ходил в склеп Фалталька осталась в Солёных холмах. А эта была последней из того, что осталось. Её мне подарила Мелони на моё двадцатилетие. На задней части гордо красовалась вышивка гимнастки изогнувшейся в полете и тянущейся к трапеции. Мелони сказала, что потратила не один вечер, пытаясь сделать фигуру хоть немного похожей на человеческую. И, хотя из нас с ней были те ещё художники, уж не знаю, что ей не нравилось, но как по мне - задумка удалась на славу. Я на миг закрыл глаза, вспоминая лицо гимнастки. Извечная улыбка,веселые огоньки в голубых глазах, веснушки.

Кто-то убил её. Специально или чтобы напугать короля. Не знаю. Но когда я докопаюсь до истины – сделаю так, чтобы убийца пожалел об этом!

Я мысленно поставил себе заметку спросить при первой возможности Элиссандру о том злополучном покушении. Уж она-то должна знать.

А сейчас нужно было заняться поисками Иоки. Всё свободное время асилийка любила проводить у моря, словно оно могло заменить ей утерянный дом. Если пройти чуть дальше городских причалов можно выйти на песчаный берег, где она иногда любила посидеть в одиночестве.

Я прошёл порт с кучей пришвартованных кораблей и неизменным запахом рыбы, который шёл от небольших судёнышек, ожидающих, пока их разгрузят. Моряки ходили вразвалочку и залихватски свистели стоило им увидеть абсолютно любую особу женского пола. Никогда не понимал таких людей. Сначала они неделями рисковали жизнями, плавая в деревянной посудине посреди моря, стремясь заработать лишний медяк, а потом готовы были спустить все на первую попавшуюся девку.

На меня подозрительно косились, чувствуя, что я не свой. Пару раз норовили задеть плечом, но я ловко уворачивался. Начинать драку в таком месте – последнее, что я сейчас хотел. Лезть на рожон, лишний раз не стоило. Ещё в цирке меня научили смотреть на людей, выдёргивать их привычки, повадки, отмечать черты поведения.

Морякам, после месяца плавания совершенно без разницы: напиться, подраться, найти себе девку на вечер или вообще всё сразу. Лишь бы было развлечение, чтобы отвлечься от морской пучины и команд боцмана. А потом всё по новой.

У меня же были дела поважнее.

Деревянные причалы, наконец, начали идти на убыль. Я ступил на песок. Странно, но здесь почти всегда было пусто. Песок и море явно проигрывали опасности быть ограбленным посреди дня. И поэтому люди не спешили на этот островок спокойствия.

В отличие от Иоки.

Я угадал. Асилийка сидела на песке, любуясь заходящим солнцем. Нужно было хорошенько постараться, чтобы найти идиота, который будучи в здравом уме и рассудке решил бы на неё напасть. Хотя, поначалу таких хватало. Люди видели асилийку и у них сразу отключалась голова. Уже потом, со временем, слухи об убийце с голубоватой кожей и татуировками вокруг фиалковых глаз, расползлись по Ирлину. Иоки стали бояться и избегали лишний раз находиться рядом.

Предзакатное море всегда прекрасное зрелище, но когда видишь его слишком часто – начинаешь привыкать. Я смотрел за девушкой, любующейся переливами волн. Она могла сидеть так часами. Мелони говорила, что асилийцы по другому устроены. И вещи, которые нам кажутся неважными, для них, наоборот, могут представлять огромную ценность. Уже наполовину скрывшееся за горизонтом, солнце отражалось в воде. Фиолетовый, красный, голубой, оранжевый – цвета смешались, создав невероятную палитру. Я стоял, заворожено наблюдая, как огненный шар медленно скрывается в волнах.

Постепенно становилось всё темнее, цвета более глубокими, а ветер более холодным. Наконец, когда солнце почти скрылось в морской глади, Иоки обернулась, приветствуя меня. Фиалковые глаза довольно блестели. Я ненароком отметил, как они были похожи на прошедший закат.

– Пришёл проводить закат вместе со мной, Дьиар'ле? – Она всегда меня так называла. Тот, кто видит означало это на почти забытом языке её народа.

Я на секунду замешкался, вспоминая приказ Элиссандры.

– Можно сказать и так.

Я сел рядом с асилийкой и снял с шеи Лунный цветок.

– Нашёл недавно в одном из захоронений. Помогает узнать, когда тебя обманывают.

Иоки улыбнулась и взяла артефакт из моей руки.

– Не слышала о таких.

– И не услышишь, это единственный в своём роде. Его сделали ещё до Тёмной войны. Так что секрет утрачен примерно тогда же.

– И как он работает?

Я усмехнулся и посмотрел прямо в её фиалковые глаза.

– Сегодня я попросил руку дочери короля, но мне отказали.

Иоки раскатилась заливистым смехом.

– Он потеплел, так и должно быть?

– Да. Если тебе говорят правду, то он остаётся холодным, а если пытаются солгать, то он начинает нагреваться. Любой политик или правитель, отдал бы душу за возможность носить такую штуку на шее.

– Хорошо. Наверное, было трудно? Такой редкий артефакт, должно быть, надёжно охранялся?

– Да нет, – я поёжился, вспоминая душу Фалталька. – Мне всего-то пришлось поговорить ночью с егерем, посреди лесов Маррэдит.

Иоки было рассмеялась, но спустя секунду посмотрела на меня серьезно.

– Он остался холодным, Джиен. Ты в самом деле разговаривал с егерем, и остался жив? Они же приходят только перед смертью.

– В этот раз мне, видимо, повезло. Насколько я понял, он последний из егерей. А ещё он сказал, что за такими, как я ведётся охота.

Иоки встревоженно взяла мою ладонь.

– Охота? Но зачем?

Я задумался, вспоминая свои размышления по этому поводу.

– Оказывается, раньше расхитителей держали вместо домашних собачек. Цепляли на руки браслеты, которые причиняли неимоверные страдания, если ты посмел ослушаться и говорили, что тебе делать.

Я рассказывал это, смотря в пустоту. Ведь сейчас именно такие браслеты были на моих руках и я ничего не мог сделать.

– Ещё до Тёмной войны у многих правителей и князей такие, как я сидели на привязи. Мы доставали артефакты, помогали вскрывать старые гробницы, проводили убийц до королевских покоев, если было нужно пробраться в замок, чужого правителя. Представляешь, каждого новорождённого маги проверяли на наличие дара и если тебе не повезло родиться с даром расхитителя, то почти с самого рождения тебя ждала жалкая судьба раба.

Я на миг, замолчал, вспоминая Альгера.

– Когда я возвращался из склепа, я решил остановиться в Солёных холмах, переждать ночь. Ну так вот. В таверну завалился разряженный хлыщ с целым состоянием вместо одежды и начал меня трясти по поводу артефактов. Так, что я думаю, времена изменились. За расхитителями опять ведётся охота.

Иоки чуть сильнее сжала мою руку и положила в неё лунный цветок.

– Может, стоит на время залечь на дно?

– Не думаю, что это поможет. К тому же, не буду ведь я вечно прятаться.

Асилийка, вздохнула, с тревогой смотря на меня.

– Я волнуюсь за тебя Дьиар‘ле.

– Я знаю Иоки. И я тоже за тебя волнуюсь. Каждый раз, – и это было абсолютной правдой. От чего сделалось невероятно гадко.

– А ты не пробовал вернуться в цирк? – Она, как и всегда обволакивала взглядом. Знал бы кто, какая она на самом деле – кто сокрыт за маской убийцы, к которой боятся лезть даже гильдейские мастеровые. Знали бы они сколько тепла и заботы спрятано за вечно ищущей отмщения женщиной.

Я на это только горько усмехнулся.

– Его больше нет, Иоки. После того, как Мелони сорвалась... – я надолго замолчал, всматриваясь в тёмные волны. – Всё ещё, кое-как держалось, пока Тримьян был жив. Но после его смерти... Кто-то ушёл в другие труппы, кто-то нарвался на пьяную драку и поймал нож. Другие, просто спились. Крылья ветра – был семьёй для них, домом. Но его не стало. Поэтому бежать мне некуда.

Я рассказывал ей про цирк, про семью, а сам думал, что сейчас – она единственная, кто у меня есть. Та, с кем я мог вот так вот посидеть на берегу моря и проводить закат. Наверное, в силу своего происхождения, она была другой. Способной помочь, в отличие от многих.

И мне нужно было её предать.

Холодным вихрем налетел ветер, осыпая песком. Прикрыв глаза, я с запозданием отвернулся. Песчинки острыми покалываниями прошлись по коже. Воздух, с отсутствием солнца похолодел. В одну секунду сделалось неуютно.

– Пойдём? – Предложил я, на самом деле желая уйти от неприятных мыслей.

Асилийка с легкостью поднялась с песка и посмотрела на меня сверху вниз:

– Ты пришёл по какому-то делу? – Фиалковые глаза внимательно изучали меня. Как всегда, Иоки чувствовала моё настроение. Так что следовало сосредоточиться. О дальнейшем буду думать потом.

Я встал и, отряхиваясь от песка заговорил, следя за каждым своим словом:

– Меня попросили передать тебе заказ на городского судью Вальтера. Я не видел их лиц, но поверь, ребята были крайне убедительны.

Иоки нахмурилась.

– Тебе угрожали?

– Можно и так сказать. – Я медленно шагал вдоль берега, смотря, в основном, под ноги. Мои слова были не так уж далеки от правды. Мне на самом деле угрожали. – Они сказали, что этот судья, как раз твой типаж, любит маленьких детей, а также, что он приложил руку к смерти нескольких асилийцев.

Иоки резко остановилась и развернула меня к себе. Фиалковые глаза загорелись гневом.

– Я слышала о нём! Но не думала, что это правда. Ты уверен, что твоим заказчикам можно доверять?

– Не знаю, Иоки, – пожал я плечами. – Скорее следует задуматься откуда они так много знают. Про тебя и меня, про судью Вальтера, про то, какие заказы ты обычно берёшь. К тому же мне дали вот это. – Я достал из кармана око Сиаранта. Оставалось только удивляться, насколько метко целила Элиссандра. Стоило только Иоки услышать про своих соплеменников, как от её благоразумности не осталось и следа.

– Я принимаю заказ. – Речь Иоки неуловимо изменилась. Стала короткой и отрывистой. – Три дня и я приду за оплатой. – Девушка взяла у меня из руки медальон-монетку и положила в карман своей куртки.

Сколько бы я не знал асилийку, она была другой. Не совсем человеком. Обычные, так привычные мне реакции, которые я привык считывать, играя с другими в карты и показывая ярмарочные фокусы, у Иоки следовали совершенно без логики. Я будто бы ступал, по весеннему льду. Он ещё до конца не растаял, но уже ненадёжен и никогда не знаешь, где ты провалишься под воду. Так и тут. Едва услышав про свой народ, она больше ни о чем не желала думать. Быть может, сказывалось то, что их осталось очень мало и к каждому своему соплеменнику она относится, как я относился к Мелони? И от того готова мстить каждому, кто когда-то приложил руку к истреблению её народа. Но факт оставался фактом. Всегда холодная и расчётливая, сейчас, Иоки не могла мыслить ясно.

Мне было неприятно от того, что я обманывал её. А от того, что это происходило так легко, было ещё неприятнее.

– Как ты это сделаешь? – Стараясь, чтобы голос был безразличным, спросил я.

– Пока не знаю.

Иоки шла, смотря прямо перед собой. И, несмотря на её ответ, я был уверен, что она уже все придумала. Ночью, когда все будут спать, она проберётся в дом Вальтера и перед тем, как его убить, задаст ему вопрос: "Знает ли он, за что его убьют?" – Ей всегда было интересно, почему люди поступают плохо. Она каждый раз спрашивала, и каждый раз оставалась без ответа.

Глава 7. Всё сначала. Предатель.

Портовый квартал постепенно превратился в торговый. И можно было хоть немного расслабиться, прекратив шарахаться от каждой тени. Я шёл, погруженный в свои мысли. Слишком легко. Иоки даже не допустила мысли, что я могу её предать. Просто взяла это треклятое око Сиаранта! Знаменитые асилийские доверие и преданность!

Я горько усмехнулся. Преданность. Какое слово! Быть преданным.

Асилийцы славились своей преданностью. Поэтому, если вы заключали с ними сделку, можно было быть уверенным, что вас не обманут. Не поднимут цену в последний момент. Не скажут, что товар закончился, а сами продадут его конкуренту, подороже. Не воткнут нож в спину.

Именно они приняли на себя основной удар в Тёмной войне. Их земли оказались уничтожены. А остатки народа разбрелись по восточному материку.

Мы же отплатили им тем, что стали презирать, бояться и ненавидеть. Во время правления предыдущего короля, отца нынешнего Логрида, им сначала запретили носить оружие. А потом, лет через десять, люди осмелели настолько, что пришли в асилийский квартал, устроили поджоги, погромы. Дошло до самосуда. А городская стража просто решила не вмешиваться. Это те, которые обладали хоть толикой совести. Остальные же повеселились на славу.

Ходили слухи, что это был прямой приказ Гергальса. Уж не знаю, насколько правдивые. Но с тех пор в Ирритии асилийцев стало кратно меньше. И теперь, большая часть их народа живёт в Илирии и Лиарте. Где к ним проявляют большее терпение и дружелюбие.

Вот такая "забавная" штука вышла. Самый преданный народ оказался предан теми, за кого они принесли огромную жертву.

– Что она тебе сказала, вор? – голос прозвучал прямо на ухом. Трисс, будь она не ладна, подошла ко мне сзади, а я, погруженный в свои мысли, даже не заметил! Серогвардейка взяла меня за руку и потянула в сторону.

– Ты с ума сошла?! А если она нас увидит?

Девушка, раздражённо толкнула меня в подворотню.

– Я похожа на идиотку?! – огрызнулась мой поводырь. — Она ушла ещё в порту.

Я не стал отвечать. Мои слова, скорее всего, не понравились бы Трисс и она могла решить, что десять пальцев для меня слишком много.

Беспомощность! Больше всего меня раздражало, что если вдруг что-то случится – я ничего не смогу сделать. Только бежать и молиться, чтобы Трисс, которая меня ненавидит была рядом. Треклятые браслеты и ищейка серой гвардии, следующая за мной по пятам не давали даже шанса приобрести хоть что-то полезное у торговцев. И если на улицу сияющей Сиэльты я ещё мог сунуться, то к Карен с её лавкой полной запрещённых артефактов идти было нельзя. Вряд ли она обрадуется моим новым друзьям.

Трисс, тем временем, открыла какую-то дверь и многозначительно посмотрела на меня. Я проклял вездесущих ищеек Элиссандры и вошёл внутрь.

– Надеюсь ты не решила по тихому меня убить? – попытался пошутить я. Но вышло не очень. Трисс только сильнее толкнула меня в спину, поторапливая.

– Ещё раз здравствуй, Джиен. – В комнате сидел Мэт, нарезая своим кинжалом с зелёной ручкой какую-то шентарскую сладость.

– Надеюсь, ты здесь для того, чтобы охранять мои пальцы. Для всего остального есть Трисс.

Мэт криво улыбнулся, с шутками у меня сегодня не шло.

– Садись, – резко бросила серая. – И будь так добр заткнуться!

– Вы знали, что я пойду в порт? – я на свой страх и риск решил проигнорировать "дружеский" совет. – Почему сразу не попытались схватить её?

– Потому что, не такие безмозглые, как ты! – Трисс закончила с закрыванием двери и подошла к столу, – по твоему, нам нужно было устроить побоище в порту?!

– Потише Трисс, – Мэт аккуратно налил из глиняного чайника в кружку напиток, придвинул девушке и повернулся ко мне. Даже это он сделал, как благородный, можно было переносить на холст каждое движение. – Мы точно не знали, где будет Иоки. А расхаживающая по портовому району армия из серой гвардии вызовет много вопросов. – Он налил тёплого чая и мне. – Мы ставим капкан, понимаешь? Зачем лишние жертвы, если всё можно сделать тихо, заранее подготовившись.

– Он даже не горячий! – Трисс раздраженно поставила кружку на стол, с какой-то злобой посмотрела на меня. – Он может только воровать. Толку рассказывать слепому, чем красный отличается от жёлтого.

У Трисс, явно, были какие-то проблемы.

– Что она тебе сказала, Джиен? – Мэт, в отличие от своей напарницы мог разговаривать нормально.

– Что принимает заказ.

– Она что-нибудь заподозрила?

– Не думаю.

– А ты попробуй! – бесцеремонно вмешалась Трисс.

– Чем я тебе не нравлюсь? А?! – вспылил я. Серая начинала меня выводить, но сделать я не мог абсолютно ничего. – Лучше ты попробуй в следующий раз быстрее бегать! – очевидно, что её до сих пор бесила та ситуация на рынке, когда я чуть не ушёл от неё.

– Вот про это я и говорю. – Мэт был островком спокойствия. – Тебя ждали на всех выходах с базарной площади. Ты мог выбрать любой путь, убежать от Трисс, она могла тебя не найти, но всё равно, в конечном итоге, – Мэт накрыл ладонью один из нарезанных сладких ореховых квадратиков, – капкан захлопнулся.

– Так что с заказом? – Трисс не собиралась подолгу разговаривать и хотела побыстрее закончить с делами.

– Она приняла его над оком Сиаранта, – Я произнёс это каким-то бесцветным голосом, чувствуя пустоту. – Три дня и дело будет сделано.

– Даже так? – Трисс усмехнулась, – Знаешь, Мэт, а твой чай не так уж и плох!

– Что будет дальше? – задал я вопрос, хотя прекрасно знал ответ.

Мэт отрезал себе небольшой кусочек ореховой сладости, с каким-то недосягаемым для меня изяществом поднял его на острие.

– Дальше? Из того, что о ней известно: днём опасаться нечего. Она не любит лишних жертв, значит всё сделает ночью. В его доме. А там уже будем мы.

– А как угадать с ночью? Какая из трёх? – я спрашивал, выжимая из себя слова, а в душе просыпалась ненависть к себе, Трисс, Элиссандре, к проклятым несущим смерть, которые и так уже принесли в этот мир слишком много бед.

Мэт же говорил так спокойно, будто дело уже сделано.

– Сегодня точно опасаться нечего. На завтра его вызовут во дворец. И об этом будет известно в кругах преступного мира. Так что остаётся только одна ночь. Третья, – Мэт улыбнулся так, словно спас целый мир, налил из глиняного чайника ещё немного, – Остаётся только ждать.

– Что чувствуешь, Джиен? Как тебе, быть предателем? – голос Трисс был наполнен ядом и насмешкой.

Я стиснул кулаки. Но почти сразу разжал, глубоко вдыхая. "Всему своё время, парень. Время раскидывать камни и время их собирать", – Тримьян, как и всегда, заговорил со мной сквозь года.

Он сказал эту фразу после заставшей нас в пути грозы. Когда мы на несколько дней застряли под дождём посреди королевского тракта. Телеги до основания утонули в грязи и я, тогда ещё мальчишка, даже не представлял, как мы выберемся.

– Не нужно, Трисс, – Мэт говорил спокойно. Взял её за плечо, словно стараясь образумить. Он давно привык к своей неуравновешенной напарнице.

Я молча сидел за столом, двумя руками держа перед собой кружку.

Какого это – быть предателем?

***

Живот горел огнём. Я лежал на узкой кровати, укрытый тяжёлым одеялом. Надо мной склонилось красивое женское лицо. Небесно-голубая кожа, тёмные разводы в виде текущих по скулам слёз, фиалковые глаза.

Тусклый свет фонаря. Пахло горькой травой, анисом, полынью, календулой. В воздухе витал дымок.

– Пей.

Чарующий, бархатный голос. Асилийка склонилась надо мной и поднесла ко рту глиняную чашку. Горячая жидкость обожгла горло. Растеклась по телу. Лицо перекосило от горечи. Захотелось запить это чем-нибудь, я закашлялся.

Асилийка лишь крепче прижала чашку к моим губам.

– Пей. Если хочешь жить.

Я слышал её, но горечь была просто ужасной, нестерпимой. Тело противилось, не хотело принимать. Я кашлял, но девушка крепко держала чашку, не давая мне отстраниться.

Когда отвратительно горькая жидкость закончилась, на язык, наконец, попали капли воды. Я жадно пил, пока и безвкусный, но после горечи невероятно сладкий нектар полностью не исчез.

– Теперь спи, – асилийка поднесла к моему лицу дымящуюся глиняную тарелку с какими-то ветками. Дохнула на меня. Дым попал в глаза, нос. Я снова закашлялся.

И провалился в темноту.

Там было холодно. Жарко. Мокро. Больно. Громко. И тихо.

Я просыпался, видел разлитый по комнате дым, вдыхал его и снова падал во тьму.

Живот пронзало кинжальными вспышками боли. А потом по телу разливался мороз.

– Спи. Пей. Спокойно. Спи. Не двигайся. Всё хорошо. Если хочешь жить. Дыши.

Жар.

Озноб.

Я весь мокрый.

Снова жар.

Дым по комнате.

Шёпот над головой.

Горечь трав.

Боль.

Я открыл глаза.

Светило солнце. Тяжёлое одеяло укрывало меня по шею, мешая дышать. Слишком тяжёлое.

– Воды? – асилийка сидела рядом, смотрела на моё лицо.

Я сделал несколько жадных глотков, чувствуя слабость по всему телу.

– Тебе нужно поесть.

Девушка встала с кровати, взяла со стола тарелку с нарезанными овощами, посыпала зеленью, щедро залила душистым маслом и села рядом.

– Это тебе поможет.

Асилийка передала мне тарелку, помогла приподняться и залезла с ногами на кровать. Я жевал овощи, даже вилка в руках казалась тяжёлой. Время тянулось неимоверно медленно. Хотелось всё выплюнуть. Но под тяжёлым взглядом Иоки, кажется, так её звали, пришлось есть до конца.

– Я помню тебя, там в цирке. Когда произошло покушение на короля, – асилийка говорила чистым голосом. Смотрела прямо в глаза, пробуждая воспоминания. – Твоя сестра?

Мой взгляд остекленел. Рука привычно потянулась в сторону, в поисках винной бутылки. Её, разумеется, здесь не было.

– Клинок был отравлен. Сок триссинского стрихноса. Ты бы не вышел из того переулка. Что ты там делал?

– Шёл домой, – говорить было тяжело. Голова гудела.

– Я видела, как ты шёл, – с укоризной посмотрела девушка. – Что праздновал?

– Невероятное везение короля.

Иоки приблизила ко мне свои фиолетовые глаза.

– Прошло полтора года с того покушения.

– И что? – я пытался вспомнить лицо Мелони и не смог.

– Сорвавшаяся гимнастка, кем она была тебе?

– Она не сорвалась! Её убили, – я сказал это и на глазах сами собой начали появляться слёзы.

Асилийка с фиолетовыми глазами за несколько минут смогла вытащить наружу то, что я полтора года пытался спрятать, упиваясь каждый вечер вином.

– Кем она была тебе?

– Всем.

Я сказал это тихо, едва открыв пересохшие губы. Слёзы текли уже по щекам.

Иоки обняла меня, баюкая. И запела.

Так, как могли петь только асилийцы. Песнь без слов. Мелодия вне времени. О горечи и надежде. О том, что мы потеряли и что ждёт нас в будущем. О тех временах, когда боги ходили по землям Сааны. Она пела и её голос был, как ласковый ветер в весеннем лесу, потом начиналась гроза, рокот грома, и я слышал, как с ужасающим треском ломаются деревья. прекрасные звуки лились дождем с неба и вместе с ним я переживал расцвет и падение Асилийских островов. Песнь словно река несла вперёд, давая надежду и одновременно вызывая тоску по утраченному. Слышался свет луны и тепло солнца.

Иоки пела о невыразимой красоте мира. И обнимала меня, снимая непосильно тяжёлый груз скорби и сожаления.

Она вызывала слёзы и осушала их.

Её песнь длилась вечность. И один миг. Я слушал её невероятно долго. И она закончилась быстрее, чем я смог заметить.

Просто всё смолкло и остались только мы вдвоём. Я, подобранный, где-то у Эрильских гор, выросший в цирке и потерявший его. И она, даже не знавшая родины, вынужденная вечно вспоминать о том, чего никогда не знала. Иоки обнимала меня, а я её. Мы долго сидели, проживая боль друг друга без слов. Чувствуя дыхание. Горечь трав. И облегчение.

Асилийка и человек.

Две сломленные души, ищущие спасение.

Она исцелила меня тогда.

А я…

***

– Мэт, пора.

Элиссандра, сказала всего два слова, а парень уже вылетел из дома. Мы расположились недалеко от улицы Судей. Ещё одна штаб квартира серых, которых, как оказалось, в Ирлине было в избытке.

Тёмная комната, горящие тусклые свечи, куча скамеек и столов. И очень много оружия. Впрочем, учитывая количество людей, его было, скорее, в достатке. Кажется, тут собралась, добрая половина серой гвардии, да и военачальник Аргрим прислал десяток алых плащей. Элиссандра сидела, погруженная в свои мысли. Несколько раз поднимала на меня взгляд, долго изучала. Словно опасаясь, что несмотря на браслеты я смог обмануть её. Трисс, на удивление молчаливая, осматривала свои клинок. И что самое невероятное – за вечер она ни разу не попыталась задеть меня

– Куда это он? – я наблюдал за закрывающейся дверью.

– Без синих стражей Иоки не оставит моим людям ни шанса, – глава серой гвардии чуть прищурила свои золотистые глаза. – Я наслышана о её способностях. А мы ведь хотим взять её живой, верно, Джиен?

Я кивнул, медленно осознавая, что дело начинает принимать серьёзный оборот.

– Думаете, нам этого хватит? – Трисс с необычайно уважительным тоном. Не припомню такого. При разговоре со мной она обычно либо шипела, либо делала максимально спесивое лицо.

Может быть, сейчас всё дело было в том, что она разговаривала с Элиссандрой?

– Я попросила Сияющие шпили одолжить нам парочку волшебников на вечер, – Элиссандра сказала это так, будто мы обсуждали какой наряд выбрать на бал.

Одолжила парочку волшебников! Вы только посмотрите на неё! Не будь у меня на руках треклятых браслетов, я бы что-нибудь обязательно придумал. Но к сожалению, бог удачи в который раз решил, что мне вполне хватит и игральных костей, когда все вокруг играют в карты.

Мне оставалось только смотреть. Ну и ещё удивляться, насколько быстро работала серая гвардия.

Стоило только Элиссандре узнать, что Иоки взяла заказ. Как события закрутились с невероятной скоростью. Она отослала несколько записок и в доме начала собираться маленькая армия. Провела инструктаж для рядовых исполнителей. Где велела им ни в коем случае не лезть на рожон. Только арбалеты и периметр. Не подпускать Иоки близко. Я слушал и понимал, почему меня схватили тогда на базарной площади. В цирке Тримьян также объяснял каждому его роль. Где кто должен находиться, что делать если случиться это, или что предпринять, если произойдет другое. Элиссандра каждому до малейших деталей вбивала в голову, казалось бы, все возможные варианты предстоящих событий.

Спустя, примерно, тридцать минут после того как Мэт убежал за синими стражами, дверь, наконец, отворилась и я увидел их.

Всё внимание сразу же обратилось на двух вошедших служителей Сиаранта. Они были закованы в броню, от чего казались раза в полтора больше обычного человека. Лица без возраста, волевые и суровые. Доспехи пока не светятся. Но и магии поблизости нет. От синих стражей разливалось спокойствие, которое передавалось всем вокруг.

Вполне возможно, что если бы они простояли рядом достаточно долго, я бы прекратил вызывать у Трисс желание меня убить.

– Выдвигаемся, – Элиссандра встала, оправила плащ. И направилась к погребу. А за ней всё пришло в движение

В дом судьи Вальтера мы попали, пройдя подземным проходом. Оказывается, в паре улиц от места жительства продажного судьи находился дом из которого можно было попасть под землю. Я, например, за всё время жизни в Ирлине такого не встречал. Но я и не особо совался под землю. По крайней мере в городе. Что тут можно найти? Всё давно прибрано к рукам разношерстными шайками и бродягами.

– Когда-то давно здесь проходило рукотворное подземное течение, – Элиссандра почти дружелюбно рассказывала мне про старые времена. И если бы не браслеты и ещё целый отряд из вооружённых человек, можно было бы подумать, что мы лучшие друзья. – После тёмной войны река пересохла. Но зато остались переходы.

Я вдруг заметил, что её золотистые глаза почти светятся в темноте, а зрачки из круглых стали почти вертикальными.

Свет факелов плясал, освещая дорогу. Мы шли не пригибаясь. Можно было даже поднять руку и не достать до свода. Старая кладка с почерневшими от времени камнями держалась превосходно и оставалось гадать, каким мастерством обладали каменщики того времени.

Было душно, воздуха не хватало, пахло плесенью, сыростью и землёй. Не будь рядом синих стражей и Элиссандры с её небольшим воинством и я бы подумал, что гуляю по очередному подземелью или могильнику, каких было в достатке в нашем мире. В особенности после Тёмной войны.

Слава богам, дорога была недолгой. Один за другим мы поднялись из подземного хода и очутились в старом погребе.

– А где сам судья, он разве не вернулся? – задал я так интересующий меня вопрос.

Трисс громко фыркнула. Мэт не стал ничего говорить, видимо, не желая лезть в мои отношения с Элиссандрой.

Глава серой гвардии же просто ответила:

– Из Сирантии просто так не возвращаются.

Из Сирантии? Похоже Элиссандра решила вычистить весь высший свет Ирлина, раз взялась даже за городского судью.

– Надеюсь, об этом никому неизвестно. Иначе она не придёт.

– Уж будь уверен, - усмехнулась глава серой гвардии. – Человек, похожий на Вальтера в сопровождении королевского эскорта вошёл сегодня днём в этот самый дом. Несколько минут назад стража отправилась обратно во дворец.

Тёмная комната, на третьем этаже особняка судьи Вальтера была битком набита народом. Зотоглазая глава серой гвардии раздавала приказы направо и налево. Люди проверяли заточку клинков, осматривали арбалеты, Мэт крутил в руках несколько магических жезлов. Я погрузился в свои мысли, силясь осознать, что всё. Сегодня Иоки схватят. Из-за меня!

Я не смог в нужный момент убежать от погони, а теперь всё сложилось вот так!

Браслеты на руках отозвались преддверием боли от нестерпимых ожогов, стоило мне только подумать о помощи Иоки.

– Постараться взять живой! И не покалечить!

До меня донёсся только конец фразы Элиссандры. Алые плащи и рядовые исполнители серых начали покидать комнату, уходя на свои места. У каждого из них в руках был заряженный арбалет.

– Джиен, отойди от окна! Если вдруг Иоки каким-то волшебным образом заметит тебя, то те ощущения, что ты испытал у себя дома, покажутся тебе детским праздником, по сравнению с тем ,что я с тобой сделаю. Ты понял меня?! –Голос Элиссандры был таким доброжелательным, что сперва я ненароком подумал, что ослышался.

Но вот взгляд золотых глаз обещал все муки мира. Так что я благоразумно сделал шаг в сторону, отходя от оконного проёма.

Прошло где-то полчаса. В комнате царило напряжение. Мы все ждали и гадали, что будет дальше. Ни волшебники, ни синие стражи, казалось не могли уравнять чашу весов. И одним только богам было известно, чем обернётся сегодняшняя ночь.

Элиссандра расположилась в одном из кресел. Трисс заняла место неподалёку, изредка поглядывая в окно.

Я стоял чуть сбоку от оконного проёма, так, чтобы со двора меня не было видно.

За одним из столов сидело сразу двое синих стражей. С ними о чем-то разговаривал Мэт. В одном из углов расположился мужчина с длинными светлыми волосами, собранными в хвост. Он не вышел со всеми остальными и я гадал - кто это?

Он был чересчур спокоен для того, что ожидало нас в ближайшее время.

На Ирлин постепенно опускалась ночь

Наконец, я увидел, как во двор перемахнула тёмная фигура.

Иоки.

Она просто спрыгнула с семиметрового укрепления с зубьями и уже у самой земли оттолкнулась от каменной стены, резко ударив по ней ногами, уходя в кувырок.

Быстрые, размашистые движения.

Такое могла себе позволить только она.

Её никто не должен был увидеть, если бы не я.

Предательство.

Горькое сожаление и ненависть к себе пробрали меня до дрожи.

Я сжал кулаки.

Иоки этого не заслуживала.

Слишком много она для меня сделала.

Заменила семью. Мелони. Спасла жизнь и не один раз. Научила, как жить, потеряв всё.

А теперь я просто смотрю, как она заходит в ловушку и ничего не могу с этим сделать.

Ярость заволокла моё сознание и я рванулся вперёд, надеясь разбить окно и тем самым привлечь внимание асилийки. Я даже не успел подумать об этом. Просто сделал.

И тут же упал. Браслеты обожгли холодом, лишив возможности двигаться ещё до того, как я двинулся.

Проклятые шентарские поводки!

– Джиен-Джиен, – Элиссандра тронула меня за плечо. – Ты и вправду думал, что у тебя что-то получится? Пойдём. Но учти в следующий раз уже будет больно.

Оковы спали с меня и я снова смог двигаться. Перед окном стояла Трисс и по её злому взгляду было прекрасно понятно о чём она думает. Поэтому я, опустив голову, молча последовал за Элиссандрой.

Пара коридоров, три поворота и мы оказались наверху огромной залы. По всему этажу, прижавшись к стенам, стояли арбалетчики.

Снизу, тем временем, происходило основное действо сегодняшнего вечера.

Тёмное пустое пространство, нереальная тишина. Такая, что слышно только своё дыхание. Она внезапно навалилась со всех сторон. Дышать получалось только приложив усилие. И в этой тишине с протяжным скрипом отворилась дверь. Будто кто-то вёл гвоздём по ровалийскому поющему стеклу. Мне захотелось зажать уши. Но тут в проёме показался знакомый стройный силуэт.

Стоило только Иоки войти в дом судьи Вальтера, как дверь за ней с грохотом захлопнулась. Одновременно с этим свечи по периметру залы начали одна за другой зажигаться, словно по мановению руки.

Девушка резко, едва только раздался первый же звук, не раздумывая, отскочила чуть в сторону, вытаскивая один из клинков.

– Иоки! Я знаю, зачем ты пришла сегодня в этот дом, – голос Элиссандры был негромким, но каждое её слово отпечатывалось в моём сознании, словно боги хотели, чтобы я запомнил каждый момент этой ночи. – Судьи Вальтера здесь нет.

Асилийка подняла голову, её взгляд фиалковых глаз скользнул по верхнему этажу, на секунду задержался на мне. А затем остановился на Элиссандре.

Иоки ничего не говорила. Молчала, обдумывая ситуацию.

– У тебя два варианта. Первый и самый простой: ты складываешь оружие и мы мило беседуем. Второй и неприятный: ты пытаешься оказать сопротивление. Ничего хорошего из этого не получится! – на этих словах я увидел, как по лестнице начали спускаться два синих стража.

Весь верхний этаж пришёл в движение: арбалетчики будто по команде, одним шагом вполоборота навели на асилийку своё оружие, отступая от стены и показываясь над перилами. Я насчитал больше тридцати. И все целились в одинокую фигурку Иоки, которая сейчас была, как на ладони.

Высокие арочные окна, гобелены, висящие красные портьеры. И широкая лестница по которой,как раз закончили спускаться двое синих.

Иоки чуть склонила голову набок. Взглянула на меня. А затем крутанулась волчком.

Далее всё слилось в один бесконечно долгий номер. Который прошёл за несколько секунд не более.

Примерно так я в первый раз наблюдал, как Мелони отпускает трапецию и зависает над ареной цирка, чтобы через мгновение схватить руки другого акробата, который удержит её над пустотой. И вот эти моменты, пока она находилась в воздухе, растягивались на долгие удары сердца. Время словно останавливалось.

Так и теперь. Я услышал звук бьющегося стекла, щелчки арбалетов, крики Элиссандры и сдвоенный хлопок разряжающихся жезлов.

Иоки, как и всегда двигалась с нечеловеческой скоростью. Осколки стекла, разбитого одной из её метательных звёзд, ещё не успели коснуться пола, как она уже сгруппировавшись в прыжке, едва ли не касаясь острых краёв, казалось, вылетела через окно.

Арбалетные болты с глухим стуком ударялись об каменный пол, безнадёжно опаздывая.

Разминувшись с Иоки буквально на жалкие мгновения бесполезно раскрылась сеть. И лишь странная зелёная пыль успела коснуться асилийки.

Оказалось, это Мэт стрелял на упреждение. И он почти успел. Бесполезные теперь жезлы он просто выкинул на пол, без раздумий спрыгивая вниз, цепляясь кинжалами за портьеру.

Синие стражи, облачённые в полный доспех, стальными перчатками избавили оконный проём от остатков стекла и поспешили на улицу.

Элиссандра выругалась и быстрым шагом начала спускаться по лестнице. Я последовал за ней.

С улицы доносились звуки боя.

Мы как раз успели, чтобы увидеть, как Иоки с трёх сторон окружили двое синих стражей и светловолосый парень, что сидел с нами в одной комнате.

Она успевала отбиваться ото всех сразу. Её движения были настолько быстрыми, что виднелись только размытые росчерки.

Я было задумался, почему она просто не убежала. Но ответ нашёлся сам собой. У стены осел один из волшебников Сияющих шпилей. Видимо, он не видел в Иоки угрозу. За что и поплатился. Оставалось надеяться, что она просто оглушила его. Иначе проблем не оберёшься.

Но самое важное он сделать успел. Я увидел, что одна из её ног едва волочится, мешая двигаться. Волшебник, видимо, применил одно из морозных заклинаний

Но даже при таком раскладе асилийка оставалась грозным противником.

Чуть справа от нас я заметил, как Мэт достал очередной жезл.

Я начал раздумывать, как могу помочь Иоки. Но почти сразу, в ответ на мои мысли, браслеты ожгли меня холодом. Словно говоря, что не стоит действовать за спиной Элиссандры. Я снова почувствовал, что не могу двигаться.

– А девчонка молодец! – оказывается, Трисс всё время стояла за моей спиной, очевидно, наблюдая, чтобы я не наделал глупостей. – Как думаешь, сколько ещё она продержится?

Я ничего не ответил. Мне не нравилось всё, что происходило. Но и поделать ничего не мог. Только сжимать кулаки в бессильной злости и ненависти к себе!

Иоки после очередной атаки, нашла время, чтобы сорвать с пояса один из своих мэ-диш ( то, что ослепляет глаза) и бросила оземь.

Яркая вспышка, клубы дыма. И ни капли магии.

Я перестал что-либо различать. Бойцов заволокло густым облаком. Остались только едва заметные человеческому глазу силуэты и тени. Но при этом изнутри не было видно вообще ничего.

А затем я увидел, как из клубящегося марева буквально вылетел спиной вперёд синий страж. Оставалось только удивляться, какой силы был удар, чтобы не просто сдвинуть синего стража с места, а сделать так, чтобы он пролетел несколько метров. Но Иоки не дала времени и на это.

Из тёмного облака один за другим стали вылетать и взрываться мэ-диш.

Арбалетчики, которые все это время держали центр двора на прицеле, но не стреляли, боясь попасть в своих же - теперь стали абсолютно бесполезны.

– Изобретательная сука! - С каким-то диким восторгом, воскликнула Трисс.

Весь двор превратился в сплошное дымное облако. Я не видел даже собственных рук.

В пору было думать, что кто-то прогневил Калатрис. Но всё было намного хуже.

Я вспомнил, как сам не более месяца назад устроил в Солёных холмах нечто похожее. Но там я использовал магические металлические шарики. Они выбрасывали тьму на небольшой площади, вводя врагов в ступор. Но помещение таверны было не особо большим. В основном заполненное обычными людьми. Здесь же, Иоки обвела вокруг пальца всю серую гвардию, синих стражей и волшебника впридачу.

Стоило мне об этом подумать, как взгляд стал улавливать сначала очертания рук, затем силуэты других людей.

Доспехи синих стражей засветились аквамарином. В центре двора кружились завихрения воздуха, создавая воронки и стягивая весь дым.

У ворот стоял ещё один волшебник и водил руками, управляя вихрями.

Светловолосый парень, что до этого плечом к плечу сражался с синими стражами, стоял на одном колене, потирая голову. Ему крепко досталось – он был весь в порезах, а его оружие лежало в нескольких метрах.

Второй синий страж пытался что-то оттереть с лица и не видел ничего вокруг.

Элиссандра кричала, раздавая команды.

Я увидел Иоки, она лезла по стене и уже почти успела добраться до зубьев, когда волшебник, заметив её, взмахнул рукой, и одновременно что-то прокричал. Но слова потонули в шуме.

Девушку отбросило со стены, словно невидимый великан схватил её и небрежно махнув рукой, разжал свои пальцы.

Я увидел, как она, словно игрушечная кукла, надоевшая капризному ребёнку, летит вниз с семиметровой стены. И ничто уже не может спасти её. Упасть с такой высоты, спиной на камень. Я слишком хорошо знал, что будет.

Перед глазами пролетела картинка с Мелони. Тогда я тоже не смог ничего сделать.

Я закричал в бессильной ярости и злобе.

Проклятая Элиссандра, её браслеты и Несущие смерть, про которых я даже и не думал, пока не попал на побегушки к серой гвардии!

Я дёрнулся и побежал, понимая, что успею разве что сделать пару шагов, прежде чем Иоки разобьётся.

Сзади что-то крикнула Трисс. Но я не разобрал слов. Я бежал так быстро, как только мог.

Иоки всё падала и падала. А я бежал

Со временем будто что-то произошло.

Падение Иоки замедлилось.

Я сделал уже шагов двадцать. А она все ещё не коснулась земли.

Но я всё равно не успел.

Девушка упала.

Я закричал.

Подбежал прямо к ней.

Сорвал маску.

Схватил за руки.

Склонился над лицом.

Иоки тяжело дышала.

Глаза цвета фиалки, так похожие оттенком на лунный цветок были открыты.

– Прости меня, Иоки. Слышишь?! Прости!

Я держал её руки и смотрел в безумно красивое лицо с татуировками-разводами вокруг глаз.

– Она не умрёт, если тебе интересно.

Голос Элиссандры раздался откуда-то сзади. Через стену отчаяния, ненависти и сожаления, он пробился сквозь воспоминание о падении Мелони, перенёсшее меня на семь лет назад.

С запозданием я заметил, что зрачки Иоки двигаются. Она смотрела на меня. Я почувствовал, как она сжала мою руку.

– По другому было нельзя, – прошептал я, склонившись над девушкой.

– Волшебник замедлил её падение. Но слишком поздно спохватился, – Элиссандра почти без эмоций говорила то, чего не заметил я.

– Далее её ждёт Сирантия, – глава серой гвардии говорила уже не со мной.

Я смотрел в фиалковые глаза. Иоки приходила в себя. Постепенно. Вспоминая, что произошло.

– Пусть пока побудет у тебя. Мне нужно будет сопроводить её до места.

Я обернулся и заметил, как Элиссандра что-то передаёт Трисс. В голове пронеслась какая-то мысль, тень надежды. Но я не придал ей значения. Сейчас я был занят другим.

К нам подошёл Мэт и положил на Иоки тёмно-голубую сферу размером с яблоко. Спустя, примерно минуту он удовлетворенно кивнул:

– Беспокоиться не о чем.

Элиссандра дала знак страже.

Почти сразу же девушку заковали цепями, связав ноги и руки единым механизмом. Руки сильно вывернуты, локти упираются в живот, запястья переплетены меж собой. Короткая цепь связывает руки и ноги вместе, лишая возможности нормально двигаться.

Мы вышли со двора на улицу Судей. Там уже ждала карета, запряжённая четвёркой гнедых лошадей.

Синие стражи поддерживали девушку за руки, помогая ей дойти до кареты.

Меня за локоть держал Мэт, опасаясь, что я наделаю глупостей.

– Иоки! Я не мог по другому! – Крикнул я ей в спину.

Асилийка обернулась, даже цепи с синими стражами не смогли ей помешать, пронзила меня взглядом. Фиолетовая ненависть и беззвучные движения губ, в которых я разобрал одно единственное слово

– Предатель!

Я опускаю взгляд, больше не в силах смотреть.

Один из арбалетчиков подходит чуть ближе и хлопает меня по плечу:

– Отличная работа, парень.

Глава 8. Бесплатный совет. Бесценный цветок.

Я бежал, перекинув сумку через плечо. За то время, что я провёл пытаясь избавиться от браслетов, дождь закончился и осталась только мокрая мостовая, да промозглый ветер.

В голове всё крутилось не пойми как. У меня не было никакого плана. Единственное, что я понимал – нужно попасть в Сирантию. Я должен спасти Иоки. Никто в здравом уме не будет соваться в тюрьму, которой с детства пугают каждого жителя Ирлина. Поэтому ждать меня там не будут. Оставалось только найти место, где я смогу переждать несколько дней, пока не обновлю свои запасы артефактов и зелий.

Можно было не сомневаться, как только Элиссандра вернётся с тюрьмы-острова и поймёт, что я сбежал. Первым делом серые заявятся в моё жилище и найдут Трисс. Если только, она не освободится раньше. После этого ищейки серой гвардии засунут свои носы в каждую щель, перевернут каждый постоялый двор в поисках меня.

Следовало очень хорошо спрятаться.

Ноги сами вывели меня к торговому кварталу. Наконец, избавившись от браслетов, я мог забрать остатки своих зелий и артефактов, что, надеюсь, до сих пор хранились подвешенные внутри печной трубы.

Я вспомнил дом и зашёл в узкий проулок, уходя с центральной улицы. После дождя всё было мокрым и от того забраться на крышу у меня получилось только с третьего раза. Руки постоянно соскальзывали. И я ругаясь и кляня нерадивых королевских ищеек из-за которых у меня появилось столько проблем, всё же справился с этой нелёгкой задачей.

Слава богам, мой мешок, весь в золе и пыли никому не понадобился. А ещё только сейчас в мою светлую голову пришла мысль, что могло бы случиться, разожги, живущие в доме люди камин или очаг. Мои вещички бы сгорели. А люди могли задохнуться. Но в пылу погони я об этом не подумал.

Я развязал мешок и тут же на крыше переложил всё содержимое в сумку.

Зелья, что с таким трудом я находил и покупал, буквально выторговывая каждое, сейчас для меня стоили слишком дорого, чтобы я мог просто разбрасываться ими.

Теперь следовало найти укрытие на ближайшие пару дней, пока я буду обдумывать, как мне лучше всего попасть в Сирантию.

Я посмотрел на небо. Луны почти не было видно. А вот звёзды исправно делали свою работу и давали немного света, показывая как плоские крыши домов обычных жителей Ирлина, так и возвышающиеся башни королевского дворца. Я перевёл взгляд на порт в поисках ответа. Два, стоящих по разным краям причалов маяка. Один из них, разрушенный ещё во времена Тёмной войны, не работал, а вот второй, высокий, с помощью линз, зеркал и огня подавал на воду мощный, видимый издалека луч, показывая кораблям путь. Был ещё один маяк. В Сирантии. Так уж получилось, что тюрьма остров находилась в заливе прямо перед городом и прежде, чем добраться до порта, кораблям приходилось проплывать между скалами материка и ощерившейся катапультами тюрьмы.Пожалуй, что в этой части города мне делать нечего.

Я отвернулся от порта Ирлина и увидел невероятно большую, уходящую почти в самое небо колокольницу собора святого Ремаха.

И меня словно громом поразило.

Я тут же воздал хвалу богам и не мешкая, едва ли не спрыгнув с крыши, со всех ног поспешил к старому святилищу.

Собор святого Ремаха был огромным. Он возвышался неподалёку от пустой сейчас базарной площади, занимая всё пространство, куда ни кинь взгляд. Мелони рассказывала, что его помогали строить волшебники прошлого. И каждый камень здесь пропитан магией. Поэтому тяжеленные створки главного входа, в четыре человеческих роста высотой, открываются от лёгкого нажатия ладонью. Но работает это только для нуждающегося человека, который пришёл с добрыми намерениями и которому нужна помощь.

Проверять я это, конечно же, не стал опасаясь, что если посреди ночи зайти через главную дверь, то можно встретить особо ретивых служителей, у которых появятся вопросы, мол что это старина Джиен забыл тут в столь поздний час? Поэтому я вскрыл одну из боковых дверей и, никем незамеченный, оказался внутри храма.

Тишина, душный воздух и ни одной живой души. Была ночь и большая часть служителей уже спали. Очень медленно я пробрался в центральный зал. Сводчатый потолок тонул где-то в высоте. Сверху на массивных цепях свисали гигантские люстры. Пахло ладаном, воском и благовониями.

Мраморный пол и такие же стены. Огромные в три обхвата колонны скрывались в темноте, стоило только поднять взгляд. Я крался у стены, прячась во мраке, справедливо полагая, что так меня, в случае чего, будет меньше видно. Крался и жалел, что не обладаю способностью сливаться с тенью, как ходящие.

Свет выхватил из темноты мозаику на витражном стекле. Слепой старец в сияющем плаще выставил вперёд руку, словно останавливая смотрящую на него молодую девушку с тёмными волосами. За ней раскинулась беззвёздная ночь.

Я узнал Сиаранта и Калатрис.

Свет и тьма.

Созидание и разрушение.

Мудрость и коварство.

Боги смотрели друг на друга и не обращали на меня никакого внимания, чему я был неслыханно рад. Мне хватало и серой гвардии.

На другой фреске Изнар дарил людям огонь, держа его в раскрытой ладони. Отчего-то он даже и не думал обжигаться.

Я шёл, рассматривая открывающиеся передо мной события из жизни Сааны. Вот уж не знаю, происходили они когда-нибудь на самом деле или это были всего лишь выдумки жрецов.

Гестир поднял руки, останавливая огромную волну, грозящую упасть на город.

Тирефт играет на лютне, окружённый тиграми, волками, медведями и львами. Его мелодия настолько красива, что хищные звери забыли о том, чтобы нападать.

Алантра и множество фигур вокруг, у всех тени изображены так, будто тесселарий (мастер мозаики) даже понятия не имел, как свет должен падать на людей. Но на самом деле в большинстве храмов Алантру - богиню теней изображали именно так. Тени тянулись к ней, искажая перспективу, создавая непонятные глазу иллюзии, неуловимо меняя восприятие.

Самым последним мне попался Джардиш. Его неизменно показывали бросающим кости. Взгляд напряжён, руки сжимают край стола. Меня всегда интересовало, на что и с кем играет бог обмана и удачи. Часть картины, там, где должен был быть изображён второй игрок никогда не выкладывалась полностью. Виден только нечёткий силуэт. Каждый должен был сам для себя решить.

Старая Бэлла говорила, что это аллегория и Джардиш поставил на кон судьбу Сааны, а его противник Бездна. Тримьян, наоборот любил сказать, что Джардиш всего лишь олицетворяет наши потаённые желания и играет сам с собой. Точнее борется. Тот, кто он есть сейчас и каким может стать. Хуже или лучше. Злее или добрее.

Я засмотрелся на того, кто в последнее время будто насмехался надо мной. Интересно, он вообще знает о моём существовании?

Я осторожно двинулся дальше. В одном из углов показалась неприметна закрученная лестница ведущая наверх. Идти больше было некуда, потому я начал подниматься, напряжённо вслушиваясь, боясь напороться на невесть зачем шатающегося посреди ночи чересчур рьяного служителя храма. Но таких, слава всем богам Сааны, не оказалось.

Когда миновало четыре долгих пролёта, в нос ударил запах пыли. Очевидно, что жилые этажи были ниже. Здесь же бывали редко. Я медленно, стараясь услышать каждый звук сошёл в коридор. Узкие стены, потолок почти над самой головой. Какая-то приоткрытая, явно знававшая лучшие времена, дверь. Внутри оказалось навалена целая куча ненужного барахла.

Судя по всему, комнатка использовалась для хранения всякой соборной утвари. Старые столы и стулья, куча тряпья, какие-то доски, ящики со свечами. Всё это было свалено в одну большую кучу, забыто на самых разных местах и разбросано по углам. Я, не мешкая, подпёр дверь каморки одним из столов, чтобы в случае чего у меня было время на побег и начал обустраивать место для сна.

Если честно, получилось так себе. Жёстко и не слишком комфортно. Но куда лучше, чем на рудниках. Поначалу дышать пылью было тяжело, но через минут десять я привык. И начал смотреть в потолок. Вспомнилась сумка в трубе. Могли умереть люди по моей беспечности.

"Огонь перекинулся на дом для слуг. Убежать успели не все. Знаешь, как люди сгорают заживо?" – Слова Элиссандры всплыли в памяти, заставляя ужаснуться. Что я наделал? Из-за меня погибли люди. Я ведь просто хотел как можно сильнее навредить Лиевичелле. Я не знал, что будет так!

Я снова чуть не погубил людей.

Я предал Иоки.

Из-за меня она в Сирантии!

"Что чувствуешь, Джиен? Как тебе, быть предателем?" – Трисс смеялась надо мной даже здесь, оставленная привязанной к стулу в моём доме. Исходила ядом, появляясь перед глазами.

Я несколько раз в бессилии ударил руками об пол и затрясся.

Почему всегда так? Я никому не желал зла. Не хотел плохого.

– За что мне это?! – крикнул я куда-то в потолок. Надеясь, что меня кто-то услышит.

И тут же испугался, что меня могут услышать.

Следовало успокоиться. Всему своё время. Время разбрасывать камни и время их собирать.

Я положил сумку под голову и закрыл глаза. Мне нужно было отдохнуть. Успокоиться и отдохнуть. Но сон всё не приходил. Я раз за разом переживал падение Мелони, Иоки, брошенный в виноградники факел. Перед глазами возникал образ, закованной в цепи асилийки: "Предатель". – Всё время повторяла она, смотря фиалковыми глазами сквозь меня.

Я стал пустым местом.

Я ворочался, пытаясь устроиться поудобнее. Но никак не мог заснуть. Наверное, только спустя несколько часов я начал проваливаться и засыпать. Наверное, я надеялся, что мне будет спокойно. Но боги или кто там у них главный, видимо, решили по-другому.

Мне приснился сон:

***

Деревянная мишень на стене в очередной раз задрожала, когда ещё один метательный нож оказался в самом её центре.

Женщина, бросившая его неподвижно стояла в другом конце комнаты, любуясь своей работой. Чёрные наплечники, наколенники и браслеты, темно-бордовый жилет, неяркий, короткий зелёный плащ, а к поясу был прикреплён шлейф того же цвета, сзади это выглядело как длинная юбка почти до пола, а спереди ноги оставались открытыми. Вот и весь её костюм, отличавшийся от одежды других, находящихся в комнате, примерно также, как день отличается от ночи. Впрочем, тут каждый был одет, кто во что горазд.

Сантра, а именно так звали богиню войны, замахнулась пустой рукой. Никто не успел заметить, как нож исчез из мишени и снова оказался в ладони женщины в момент броска.

Деревянная мишень в очередной раз задрожала.

Нож снова исчез из её центра и с неуловимой скоростью опять пронзил цель.

– Может быть, хватит?

Человек лет тридцати с чуть взъерошенными волосами. Небрежная небритость и хитрый насмешливый взгляд. Одет он в коричневую кожаную куртку с пристёгивающимся капюшоном и такого же цвета штаны. В любом городе Сааны таких можно встретить в изрядном количестве. Обычно люди, одетые в такие одежды, показывают карточные фокусы или предлагают вам сыграть в азартную игру. Разумеется играть они будут честно. А вы уйдёте домой без денег.

Джардиш, бог удачи и обмана.

Он одной рукой перемешивал колоду карт. Какими-то невообразимыми движениями, разделяя её на три, а иногда и на четыре части, зажимая между пальцами.

Сантра, не обратила на него ни толики внимания и опять замахнулась.

Нож исчез из мишени. Но не полетел в неё вновь. Вместо этого из руки ошарашенной богини войны вылетела игральная карта.

Маленькая девочка с длинными чёрными волосами рассмеялась звонким заливистым смехом и подобрала упавшую карту. На картинке была изображена она. Большие синие глаза, смуглая кожа и забавное детское платьице. В одной руке девочка держала карту, другой прижимала к себе мягкую игрушку в виде зайца с длинными свисающими ушами.

Юдифь рассмеялась ещё сильнее и требовательно посмотрела на Джардиша, словно спрашивая: "А где же заяц?!"

Маленькая девочка, которая никогда не разговаривала, была богиней счастья, жизни и радости.

Сантра вскинула руку и очередной нож застрял в стене у самой головы бога обмана.

– Мы оба знаем, что ты бы никогда в меня не попала, поэтому оставь свои фокусы для уличных зевак, – Джардиш насмешливо щёлкнул пальцами и колода в его руках разлетелась разноцветными бабочками.

– Ты уверен, что хочешь это проверить, Майя'ль? [1]

Нож исчез из стены, а в руках богини войны их оказалось сразу два.

#1 [Майя'ль – здесь означает обманывающий. Так первые асилийцы называли Джардиша]

– Он прав, Сантра. Не стоит пытаться. Только зря потупишь свою сталь.

Медленный и спокойный, кажется, что всё знающий голос. В одном из кресел сидел старик с завязанными глазами.

Сиарант, бог света и хранитель душ. Именно к нему обращался простой люд, желая узнать грядущее.

Старик пригубил чашу вина, но на стол положил уже книгу. Его одежда из воздушной туники превратилась в тёмное одеяние с плащом. А когда он встал с кресла на нем был уже тёплый охотничий свитер.

Сантра нахмурилась.

– Ты знаешь все сущее, но очевидное увидеть не можешь, Гал'арве? [2]

#2 [Гал'арве – здесь означает всезнающий. Так первые асилийцы называли Сиаранта]

Она говорила о том, что кто, если не богиня войны, может кого-то здесь убить.

Сиарант тепло улыбнулся и направил руку, указывая за спину богине войны.

– Обман всегда скрывается там, где ты этого не ждёшь.

Джардиш, сидящий за столом, развеялся туманом. Сантра обернулась и увидела бога удачи, удобно расположившегося на подоконнике. Он играл в карты сам с собой.

– Забавно, что единственный, кто видит все мои уловки и фокусы – слепец. Не находишь? – Не отрываясь от игры спросил Джардиш.

– На твоём месте я бы давно его убила. – Это сказала красивая женщина, в чёрном облегающем платье. Её тёмные прямые волосы ниспадали до середины спины, они блестели, поглощая свет.

Именно так. Блестели, поглощая свет.

Калатрис. Та, которой поклонялись, как богине тьмы.

– А что дальше? – Джардиш сбросил с руки две карты и взял из большой колоды сразу три. – Мы бессмертны. Ну убьёт она меня и что? Пройдёт пару лет и я перерожусь в каком-нибудь счастливчике. Скорее всего, ещё более красивом, чем я есть сейчас. Хотя-я-я. – Бог удачи посмотрел на своё отражение в стекле. – дальше уже некуда. Согласны?

Алантра рассмеялась и тени в комнате пришли в беспокойство. Они всегда подчинялись ей.

Эта богиня была странной. Никто не помнил, как она появилась. Даже Сиарант затруднялся ответить. Просто в один из таких вечеров, когда боги были вынуждены терпеть друг друга, она оказалась в общей компании со всеми.

И ни у кого в воспоминаниях не отложилось, когда же это произошло на самом деле. Может быть, совсем недавно, в одну из прошлых встреч, а может и тысячи лет назад. Никто точно не знал. Даже Сиарант.

Бог грядущего оглядел всех собравшихся невидящим взглядом, способным разглядеть судьбу мира, заключённую в капле воды.

– Мы снова собрались все вместе. Как и всегда.

Джардиш ухмыльнулся:

– Может, ради разнообразия, в этот раз назначим ответственной Смерть?

Фигура в балахоне медленно повернулась в сторону бога обмана. Очередная шутка замерла на его устах. Джардиш очень явственно увидел, как его голова отделяется от тела, а бессмертная сущность исчезает в небытие.

Смерть, как и Юдифь никогда не разговаривала. Вместо этого её собеседники видели образы. И образы эти были чересчур настоящими.

Джардиш поёжился и решил сменить цель своих шуток.

– Тогда давайте её сестру? Маррэдит, как ты на это смотришь? Представляете, как людишки обрадуются? – Джардиш в предвкушении потирал руки, предвосхищая ещё не произошедшее.

Маррэдит – называли богиню страха, младшую сестру Смерти.

Сиарант поднял руку, призывая к тишине. Его одеяние в очередной раз сменилось. В этот раз он выглядел величественно и грозно, весь облаченный в сияющую от солнца броню. Хотя, можно было все глаза высмотреть в поисках солнца, но так и не найти его. На дворе царила ночь.

– Каждую эпоху мы собираемся здесь, чтобы определить под чьим началом она пройдёт. – Сиарант указал на Калатрис. – Твоё время подходит к концу. И не буду скрывать, я рад этому. Твоя сущность почти уничтожила мир.

– Разве? Если бы они не противились неотвратимому, то я бы давно навела порядок. Но нет же! Постоянно находится какой-то шибко умный смертный, начитавшийся того, что не должно было попадать ему в руки! Знаешь, Сиарант, иногда мне кажется, что ты играешь в обход правил и вмешиваешься в судьбу людей, хотя не имеешь на это права!

Богиня тьмы была в ярости. Её время в мире смертных подходило к концу. Но то, что она задумывала, постоянно ускользало от неё, время и возможности уходили, как мелкий песок, сквозь пальцы!

Бог грядущего повернул голову к темноволосой красивой женщине. И если бы не красная повязка из грубой ткани на глазах, то можно было бы подумать, что он смотрит на неё.

– Тебе не о чем волноваться, моя дорогая сестра. Моё время ушло ещё до тебя. А затем меня сменила Сантра, после настала твоя очередь. Мы все следуем, своему предназначению. Мы бессмертны и всесильны. Но мы ограничены нашей сущностью. Джардиш и минуты не проведёт, чтобы не разыграть кого-либо. Юдифь всегда принесёт с собой радость. Сантра найдёт соперника.

Сиарант обвёл взглядом, который не мог видеть, всех присутствующих.

– Мы должны выбрать следующего.

Хранитель душ подошёл к Калатрис и она вручила ему тёмный шар с фиолетовой дымкой вокруг. Бог грядущего взял у Калатрис символ её назначения и в его руках сфера превратилась в книгу в золотом переплёте. Он положил её на стол.

Сантра рассмеялась.

– Бедняжка Калатрис. Никак не можешь догадаться, почему все твои планы разрушились, едва успев претвориться в жизнь?

Сиарант отошёл от книги и сел в появившееся за его спиной кресло. Теперь его слепые глаза скрывались за капюшоном фиолетовой туники, а руки сжимали деревянный скипетр с сияющей сферой наверху. Бог света явно устал от происходящего.

– Он же видит наперёд всё, что произойдёт. Я тоже поначалу удивлялась, как это так: собрались воевать, а в итоге заключили перемирие. Хотели захватить более слабый народ, а вместо этого научили их селекции и облагораживанию почвы.

Сантра взмахнула рукой и деревянная мишень на стене раскололась пополам. Настолько сильно нож вошёл в неё на этот раз.

Калатрис недоуменно взглянула на Сантру:

– Но он же не вмешивался, верно?

– Конечно же, нет! – богиня войны в ярости повернулась к слепому старцу. – Он, всего лишь, заранее каждому народу дал знания, заповеди, школы. Он, как сорняк, который невозможно выкорчевать, пока не сожжёшь весь урожай.

Её следующий нож воткнулся точно в рукоятку застрявшего в стене близнеца.

– Каким-то образом у власти оказывались правители, которым было важно будущее народа через двести-пятьсот-тысячу лет!!! Они не хотели властвовать. Они правили! Постоянно находились какие-то учителя, рассказывающие о мире и процветании. Я не знаю, как у него это получилось. Но один человек научил другого, а тот ещё одного. И через пятьсот лет оказалось так, что какой-то королевский советник вещает точь-в-точь, будто он сам Сиарант.

Калатрис сжала губы в тонкую линию.

– Значит, наш всезнайка смотрел наперёд?

Богиня тьмы подошла к книге и положила на неё руку.

– Моё время заканчивается, мой дорогой брат. Но у меня его в достатке. Что одни строят годы, другие разрушают за одну ночь!

Сиарант сидел, не двигаясь. Он устал.

Он уже видел это когда-то давно. Одно из бесконечных развитий будущего.

Он знал, что будет дальше. Боги, в отличие от людей, всегда были заложниками своей сущности. И количество вариантов будущего с их участием всегда было ограничено. И почти все варианты указывали на одно.

Бог грядущего повернулся, безошибочно находя невидящим взглядом бога удачи и обмана. Джардиш, как и все, уже притронувшиеся к книге, теперь ждал, что будет дальше.

Боги один за другим подходили к книге и клали на неё руку. Изнар прикоснулся пламенеющей ладонью к фолианту и тот загорелся лепестками огня, отзываясь. Тирефт, бог красоты и искусства протянул изящную кисть и на обложке рассыпались картины волшебных существ и сцены природных явлений. Когда, последний из богов убрал ладонь с переплёта, страницы книги начали перелистываться сами собой, словно чья-то невидимая рука переворачивала их раз за разом.

Сиарант подошёл к столу в тот момент, когда книга обратилась в игральные кости; жестом руки подозвал Джардиша.

– Скоро время Калатрис закончится и настанет твоё. Пока что, ты будешь гостем в её мире. Очень медленно, твоё влияние будет увеличиваться в ту пору, как её уменьшаться. Пусть все присутствующие станут свидетелями. Отныне Джардиш назначается хранителем Сааны.

Молчание встретило речь Сиаранта. Они всегда молчали. Но слышали.

– Напомню тебе, что ты не можешь напрямую влиять на то, что происходит в мире. Ты не можешь вмешиваться в дела людей и как-то помогать им. Ты можешь давать советы страждущим. Ты в праве создать артефакт связанный с твоей сущностью. Но никогда тебе нельзя применять свою силу для помощи или вреда жителей Сааны.

– Услышано!

Джардиш взял из рук старика в остроконечной шляпе игральные кости и они засветились так, словно луч света прошёл через призму, распавшись на семь основных цветов.

– Услышано!

– Услышано!

– Услышано!

Боги один за другим подтверждали своё свидетельство и уходили, ведомые своими делами.

– Услышано!

После этих слов стало неожиданно тихо.

На мгновение.

Раздались звуки битвы, звон мечей, трубящий рог, крики воодушевления. А затем всё стихло уже окончательно.

Сантра была последней, кто покинул сие место.

Джардиш хмуро смотрел на игральные кости в руке. Кажется, впервые в жизни он был не рад держать в руке принадлежность для азартной игры.

– И что мне там делать?

Сиарант усмехнулся.

– Сказать по правде, я не знаю, – И пока Джардиш изумлённо смотрел на бога света, тот продолжил. – Люди, в отличие от нас, не ограничены своей сущностью, предназначением. Они могут стать кем угодно и сделать, что угодно. Как бы ты не старался слепить нужного тебе человека или будущее – всё может обернуться против тебя. Никогда наперёд не известно, кем станет нелюбимый сын когда-то великого рода, выживет ли королевский первенец, мирно спящий на мягких перинах, сможет ли ходящий, который не умеет скрываться в тени, которому суждено потерять всё, найти свой путь? И спасёт ли мир, оставленный на поросшей дороге, младенец, которого случайно подобрала цирковая труппа? Всего времени мира не хватит, чтобы рассказать тебе все варианты будущего, которое мне открывается каждую секунду.

Сиарант закурил большую резную трубку и выпустил облачко дыма, его одежда превратилась в расшитое золотым орнаментом белое одеяние.

– Тебе там понравится, Майя'ль. Через какое-то время ты поймёшь, что это, как одна из игр, в которые ты постоянно играешь. Главное – делай всё по правилам. Играй честно. Хотя тебя и будет съедать изнутри желание обернуть всё в свою сторону. Иначе проиграешь.

Джардиш очень внимательно слушал хранителя душ. Если он всегда делал вид, что всё знает, то бог света – просто знал. Его не интересовали игры других. На самом деле, Джардишу всегда казалось, что Сиаранту неинтересны их споры только потому, что они все давно играют в его игру. Даже Смерть.

– Не пытайся достигнуть своих целей. Мы все так давно живём, что забыли для чего создавались изначально. Мы – хранители мира, Джардиш. Хранители. Все что от нас требуется – это чтобы Саана процветала и развивалась. Но об этом уже никто не помнит. Собственные сущности поглотили все наши Я. Калатрис думает только о том, как бы погрузить мир во тьму. Сантра идёт путём уничтожения, выискивая лучшего воина. Гестир чуть не залил всю сушу водой, желая показать людям, что в океанах и морях жить лучше. Изнар едва не сжёг половину мира в ответ.

Сиарант встал с кресла и подошёл к окну, будто бы мог увидеть, что скрывается за стеклом.

– Не повторяй их ошибок, Джардиш.

– Но что мне тогда делать?

– Быть собой и помнить о правилах. Калатрис подстроит тебе каверзу перед своим уходом. К сожалению её будущее для меня всегда затянуто тьмой. Но для того, чтобы понять, её – не нужно иметь дара к предсказанию. Будь осторожен.

***

Я проснулся ранним утром. Всё тело ломило. Возможно, что колени и локти теперь будут в синяках. Всё таки спать на кровати куда удобнее!

Людской шум и гомон с базарной площади доходили даже сюда. Пыль летала в воздухе, в углах виднелись серебряные нити паутины, старая и ненужная мебель (в основном лавки, да стулья) была накидана друг на друга, лучи солнца, проникающие в маленькое окошко под потолком осторожно выхватывали «убранство» комнаты. Поначалу я лежал, вспоминая увиденное ночью. Боги и предназначение... Подумать только! Расскажи кому и тебя поднимут на смех. Видимо я настолько устал от предыдущих дней, что моё воображение, стоило мне только увидеть мозаики с богами, подсунуло мне историю, чтобы лучше засыпалось.

Главное, никому об этом не рассказывать. Старая Бэлла, частенько приводила примеры, где люди начинали говорить, что во сне к ним являлись боги. Ничем хорошим эти истории не заканчивались.

Я выбрался из своей каморки и по уже знакомой лестнице забрался на колокольную башню. Потратив на это минут десять, не меньше. Дышалось после такого подъёма тяжело. Ноги гудели и не хотели сдвигаться. Главное, чтобы снова не пришлось бегать. Вот будет забавно, если на лестнице меня будет ожидать Трисс с ножом для отрезания пальцев. Или хлыщ Альгер решить поинтересоваться, какие у меня есть при себе артефакты.

Снизу почти ничего не было видно. Людишки сновали маленькими точками. И если я рассчитывал найти подтверждение тому, что Элиссандра и её подручные во всю переворачивают город в поисках меня, то отсюда я этого увидеть не мог, как бы не пытался.

Я спустился вниз, уже не таясь. Как оказалось, путь с колокольной башни оказался не таким уж и лёгким. Здесь работали какие-то другие мышцы. И под самый конец ноги уже не хотели сгибаться и разгибаться. Колени разболелись, а голова начала кружиться от постоянного поворота в одну сторону. Я трижды проклял умников, сделавших такую высокую башню. И не забыл обругать себя за, несомненно, гениальную идею, поглазеть на город с высоты.

Днём в соборе всегда было много людей. Но стоило только сойти с лестницы, как меня окликнул какой-то нищий.

– Добрый горожанин, не пройди мимо. Помоги божьему человеку!

Я остановился, взглянул на попрошайку и усмехнулся. Он сидел под мозаикой с Джардишем. И его почему-то никто не выгонял.

– Божий человек? Ты уверен, что не ошибся с богом? Этот явно обделил тебя удачей.

Короткие, грязные, чёрные немытые волосы, высокий лоб, загорелое лицо с резкими скулами, щетина, прямой, немного костлявый нос, старая одежда. Ему было лет тридцать пять. Немногим старше меня. От него разве что не пахло и это было немного странно. Но вот, что в нём выделялось – это седые виски. Интересно, из-за чего они появились?

– Не ошибся! – голос у него был на удивление твёрдый, даже глубокий. Обычно нищие спиваются, курят всё, что попадается под руку, не моются неделями и буквально за пару месяцев превращаются в жалкое подобие человека с хриплым и противным голосом. Этот же выглядел неплохо. А голос... Если бы я закрыл глаза, то никогда бы не догадался с кем разговариваю.

– Так что, накинешь пару монет? – в его глазах была какая-то насмешка. – А я дам тебе бесплатный совет.

– Бесплатный совет? Ты уверен, что за бесплатный совет нужно платить? – Я почему-то вспомнил смутное словно сон, видение. Будто бы когда-то это уже происходило. Где-то в другом месте. С кем-то другим. А я был лишь наблюдателем. А может это было в одной из историй старой Бэллы?

– Не хочешь – не плати. Но и бесплатного совета тоже не получишь.

Я усмехнулся. От пары монет не обеднею. Кинул на расстеленную тряпку пару серебряных – это обеспечит его едой минимум на месяц.

Нищий цокнул языком.

– Боюсь, что за серебро я дам не слишком полезный совет.

– Валяй уже!

Странный попрошайка посмотрел насмешливыми глазами и сказал сущую ерунду.

– Когда ветер пустыни встретится с лучшим мечом Ирритии – помни, что песок обманчив.

Я нахмурился. Нищий сказал явную чепуху. Тот, словно почувствовав, что я недоволен, всё также насмешливо продолжил:

– А что ты хотел получить за серебро, Джиен? Если не веришь мне, спроси у своего камня, уж его то не обманешь, верно?

В этом городе, кажется, все знали моё треклятое имя! Может надо мной висит табличка с надписью, а я не замечаю? Я нахмурился ещё сильнее. Допустим, имя он мог узнать ранее. Но вот про камень не знал никто!

– Не спрашивай про камень. Лучше кинь золотой. Поверь, мой совет пригодится!

Я изучающе смотрел на странного «нищего». Лунный цветок остался холодным. А значит парень с седыми висками не обманывал. Только бесконечно насмехался глазами. Серебряные монеты, кстати, успели исчезнуть с серой тряпки расстеленной на полу, а я даже и не заметил.

– Ты издеваешься?! – хотелось обругать его последними словами. Он раздражал и одновременно вызывал любопытство.

– Нет. Просто повторяю давнюю шутку, – как-то странно усмехнулся он.

– Будь по-твоему, – скрепя сердце, я бросил золотой, который тут же пропал где-то в складках серо-чёрной одежды.

– Когда будешь поворачивать ключ – голова должна смотреть наверх.

В этот раз пройдоха сказал явную несусветицу. Я рассердился и хотел отнять золотой обратно. Когда меня окликнули.

– Эй! С кем это ты разговариваешь? Тоже проиграл всё и решил спросить с Джардиша?

Я обернулся и увидел, недовольного служителя. А когда снова посмотрел на нищего, его уже не было. Как и разложенной на полу тряпки. Я выругался. Чтобы провернуть такое, нужно было обладать даром ходящего по теням. А у них точно были дела поважнее, чем дурачить старину Джиена.

Из собора я вышел в дурном расположении духа. Но не забывал поглядывать по сторонам. Натолкнуться на кого-то из серой гвардии сейчас было бы некстати.

Мне нужно было попасть в Сирантию. Но без должного снаряжения я туда не пойду даже за мешок с золотом. Из тех запасов, что остались в моей сумке, для такого дела пригодится едва ли один-два бутылька. Да и новая «стена» не помешает. На улицу Сияющей Сиэльты я идти не мог. Слишком велик риск попасться на глаза нерадивому стражнику, что запомнил меня в лицо. Из всех вариантов у меня оставался только один. Карен. Поэтому я направился в так нелюбимый мной портовый район города. Не забыв при этом, по широкой дуге обойти известную мне штаб квартиру серых.

Я внимательно вглядывался в каждого прохожего, выискивая малейший намёк на опасность. Смотрел едва ли не за горизонт, ожидая в любой момент встретить кого-нибудь, кто мог меня знать. Но либо Трисс ещё не нашли, либо пока выясняли, что делать, разрабатывая очередной капкан для меня.

Что-что, а бегать мне сейчас хотелось меньше всего. После ночи на каменном полу, подъёму на колокольную башню и спуска с неё, мои ноги были такими, будто вместо сна я целую неделю ходил по пояс в воде, нацепив вместо ботинок булыжники.

Но да ладно.

Вы спросите, кто такая Карен? Рыжеволосая торговка артефактами родом из Эрильского княжества, что живёт по законам Ровалии и, хотя формально является отдельным государством, скорее находится под полным контролем последнего. Именно от туда и перебралась в Ирлин девушка, решив, что здесь ей повезёт больше, чем на родине. Она знала очень много об артефактах, чем я и пользовался, иногда наведываясь к ней.

У нас с Карен были довольно странные отношения. Каждый раз при виде меня она настораживалась и глаз не спускала с моих рук. Наверное, именно поэтому, чтобы лишний раз доказать, что могу – я при первой же возможности что-нибудь да отправлял в свой карман, но потом неизменно показывал украденную вещь, чем вызывал негодование и ругань. При всём при этом рыжеволосая девушка относилась ко мне с теплотой и заботой, но при этом считала меня тем ещё пройдохой. Не знаю, как эти две стороны одной медали сочетались в её определении меня. Но всё было так, как было.

Ну, возможно, я немного приврал про теплоту и заботу. Скорее она терпеть меня не могла. Но золотые, что я исправно ей приносил каждый раз, когда переступал порог её дома, делали своё дело.

Постепенно воздух стал отдавать солью, рыбой и ещё Бездна знает, чем! А это означало, что пристань и причалы уже очень близко.

Ненавижу здесь появляться. Стоит чуть-чуть зазеваться и у тебя в спине может оказаться несколько сантиметров стали. Но ничего не поделаешь. Это единственное место, где можно достать запрещённые артефакты. А без парочки из них я не рискну отправляться в Сирантию, даже если мне заплатят сотню тысяч золотых и вдобавок пообещают надеть треклятые браслеты на Элиссандру. Мертвецам золото без надобности, знаете ли.

Наконец, я дошел до старой одноэтажной постройки. Вместо двери была повешена какая-то тряпка. А сам дом того и гляди мог развалиться при малейшем дуновении ветерка. Стёкла в окнах были выбиты, стены косились и норовили упасть. Но ощущение ненадёжности, которое вызывал дом – было обманчиво. В таком виде эта постройка простояла тут не один десяток лет. И, можно не сомневаться, простоит ещё столько же.

Я подошёл к тому месту, где должна была быть дверь и на секунду застыл. Помнится, в прошлый раз хозяйка этого дома была не слишком рада меня видеть. Может это от того, что я попытался её обмануть, а может от того, что чуть не утащил одну из её драгоценных безделушек. Разумеется, тому, что её вещь оказалась в моём кармане случайно – она верить не пожелала и я едва успел унести ноги прежде, чем она всадила в меня арбалетный болт.

Что же, остаётся надеяться, что она не слишком злопамятна.

Я тяжело вздохнул и сделал шаг.

Оберег на входе, как и всегда, едва заметно прошёлся по мне, проверяя. Воздух стал чуть плотнее. Это было почти незаметно. Но я расхититель и потому почувствовал

Внутри оказалось сумрачно, почти темно. Что, впрочем, не помешало мне заметить хозяйку, сидящую у дальней стены с наставленным прямо на меня арбалетом.

– Назови мне хотя бы одну причину, по которой я не должна в тебя стрелять, Джиен?!

– Ну, прежде всего, я смог войти в твой дом, Карен.

Хозяйка дома – красивая с яркими огненно-рыжими волосами уроженка Эрильского княжества. Она живёт тем, что покупает и продаёт артефакты. И её дом – это настоящая сокровищница. Порой здесь можно найти такие штучки, что у любого держателя лавки с улицы Сияющей Сиэльты глаза на лоб полезут. А уж если об этом месте узнают в серой гвардии, то рыжеволосую ровалийку упекут куда подальше, где она больше никогда не увидит солнца.

У Карен в достатке имелись артефакты, за владение которыми могут отправить на виселицу. Конечно же, об этом месте знают далеко не все. А те, кто знают – стараются помалкивать. И, разумеется, находятся умники, которые хотят быстро заработать деньжат. Именно от таких и защищён дом Карэн. Любой, кто с дурными помыслами попытается проникнуть внутрь – не обрадуется тому, что с ним произойдёт. Некоторые падают с резью в животе, других валит с ног внезапно проявившаяся болезнь, а третьи на всю жизнь остаются недоумками. Всё зависит от того, насколько плохи были твои мысли, и как сильно ты хотел навредить хозяйке. Не знаю где Карен достала такой оберег, но артефакт был явно из тех, что под запретом.

– В первую нашу встречу ты попытался продать мне пустышку. Во вторую – украсть тёмную слезу. И заметь, оба раза дом впускал тебя. Что ты натворишь в этот раз – известно одним богам, Джиен. Так что я дам тебе десять секунд, чтобы ты убрался из моего дома. – Её голос был напряжённым, низким. Я слышал грудной тембр, насыщенный, с резкими и властными нотками.

Она вся подобралась, как кошка, на территорию к которой зашёл незваный гость.

Вместо ответа я снял с шеи лунный цветок и положил перед Карен.

– И что это?

– Забрался недавно в склеп Фалталька. Слышала о таком?

Карен смерила меня изумрудно зелёными глазами и покачала головой:

– Мне это ни о чём не говорит.

– Перед тобой лунный цветок.

– Я должна восторженно порадоваться? – Карен с подозрением следила за каждым моим действием, ожидая подвоха.

– Если ты возьмёшь его в руки, то всегда сможешь отличить правду ото лжи. Он нагреется, если я солгу.

Рыжая, с зелёными глазами девушка взяла артефакт, что я добыл с таким трудом и сжала в руке.

– Ты хочешь меня обмануть?

– Нет

– Ты испытываешь сожаление о том, что пытался меня обмануть?

– Да. – Я ответил и тут же пожалел об этом, когда увидел, что Карен сощурила глаза.

– Он нагрелся, Джиен!

– Послуш...

Карен не дала мне договорить.

– Этот артефакт настоящий? Или очередная блестящая безделушка?

– Настоящий. Послушай!

Но рыжей торговке с Ровалийских гор, было не до моих вопросов.

– Как ты в прошлый раз зашёл в мой дом?

– Я не замышлял ничего плохого.

Девушка победно улыбнулась.

– Он не нагрелся, а значит ты мне соврал. И опять принёс бесполезную блестяшку!

Я сжал губы, думая, как объяснить девушке, что я и вправду, не желал ей зла, а просто подшучивал. И именно поэтому лунный цветок оставался холодным не реагируя на правду.

– Карен! Твой охранный артефакт! Он впустил меня в твой дом! Я никогда не замышлял против тебя зла!

Её глаза расширились. Она совершенно точно, была уверена, что кроме неё, про оберег никому не известно. Все думали, что дело в самом доме, что место такое. И никто даже не пытался применить голову для объяснения.

– Зачем тогда ты меня обманывал?! Зачем крал?!

– Ради забавы.

Очевидно, что лунный цветок не нагрелся и, увидев, как лицо моей последней надежды наливается красным, я поспешил добавить:

– Я знал, что ты раскусишь обман. И я не пытался украсть у тебя тёмную слезу. Я сделал вид, что попытался.

Карен смотрела на меня, как на идиота, силясь понять, где я был, когда боги раздавали всем мозги.

– То есть, ты хочешь сказать, что просто, чтобы позлить меня прикидывался хитрым пройдохой?

– Ты очень красивая, когда злишься.

Да, признаю, шутка неудачная. Но мне нужно было хоть что-нибудь сказать ей. Да и на самом деле, она была невероятно красива. Так что я даже не лгал.

Карен молчала, изучая меня взглядом.

Я знал, что лунный цветок был холодным.

– Ты дурак, Джиен.

Затем она смерила меня своими зелёными-зелёными, как густая трава глазами и попросила:

– Солги мне.

– Я синий страж, – сказал я первое, что пришло на ум.

– Он нагрелся. – Голос Карен, наконец, стал спокойным

Она начинала понемногу доверять мне, держа при этом в руках лунный цветок. Да уж, я знатно постарался, чтобы едва не отвернуть от себя единственного человека, который мог мне сейчас помочь.

– Сколько ты за него хочешь? Я заплачу. Но деньги будут только через неделю.

– Смеёшься? Я думаю, он бесценен.

Карен подняла брови.

– Тогда зачем ты пришёл?

– Не знаю, Карен. У меня проблемы. – Я поднял руки и оттянул рукава рубашки. – Вчера я снял отсюда браслеты времён Тёмной войны. Те самые, что раньше ковали шентарские кузнецы.

Девушка выругалась и разве, что не отшатнулась от меня, когда поняла, что лунный цветок остался холодным. Она какое-то время молчала, не зная, что сказать, а затем,спросила:

– Но как? Их невозможно снять!

– Я расхититель, Карен. Я чувствую большую часть артефактов просто находясь рядом с ними. А к остальным мне нужно прикоснуться и я скажу тебе для чего они предназначены.

Несмотря на лунный цветок, который она сжимала, девушка не верила мне. Я видел это по её глазам.

– Твой артефакт. Оберег, что зарыт под порогом дома. Я чувствую его, каждый раз когда захожу. Он считывает меня. Спрашивает, замышляю ли я зло против тебя. И каждый раз он меня впускает. Твои кольца, например то, что на левой руке. От него веет холодом. Думаю при желании ты можешь превратить меня в ледяную статую. Верно?

Карен удивлённо посмотрела на меня так, будто видела в первый раз.

– Кто надел на тебя браслеты?

– Серая гвардия.

По лицу Карен пробежала гримаса неприязни и мгновенного страха. Она, как и все, кто жил на грани закона, справедливо не любила королевских ищеек.

– Зачем?

– Чтобы я помог схватить Иоки.

– Как ты можешь помочь схватить асилийскую убийцу?

Слава о моей драгоценной подруге слишком глубоко разнеслась по Ирлину, раз даже Карен, которая старалась лишний раз не отсвечивать, знала, о ком я говорю.

– Всё дело в том, что мы слишком сблизились и серая гвардия об этом прознала.

– Даже так? – Карен продолжала сжимать в руках лунный цветок, справедливо опасаясь, что я попытаюсь её обмануть. Как и раньше.

– А ещё, я всё таки помог её взять. И теперь она сидит в одной из камер Сирантии.

– Ты предал асилийку? Она доверилась тебе, а теперь в тюрьме? Почему я не удивлена?

Я тяжело вздохнул

– На мне были браслеты, Карен! Кому, как не тебе знать, что будет с человеком, который попытается нарушить волю держателя кольца.

Девушка не стала со мной спорить.

– Чего ты теперь хочешь? Зачем ты пришёл?

– Я должен вытащить её от туда.

Карен, стоило мне только закончить фразу, расхохоталась.

– Правильно ли я понимаю, что ты собрался пролезть в Сирантию?! У тебя совсем закончились последние мозги? Или ты их растерял, пока избавлялся от браслетов?

Я не спешил отвечать и просто молча смотрел на рыжеволосую ровалийку. Она была единственной, кто мог мне помочь.

– Мне больше некуда идти. Я должен попасть Сирантию!

– Чего ты хочешь от меня, Джиен?

– Я отдам тебе лунный цветок. Но мне нужен хотя бы примерный план тюрьмы. И все артефакты, которые ты можешь мне дать. У меня осталось слишком мало денег, чтобы я смог на них что-то купить у тебя. Но я готов поменять его, – я указал на кулон с фиолетовым топазом, в руках девушки, – на всё, что ты посчитаешь нужным мне дать.

Карен немного опешила от такого заявления. А потом молча начала доставать артефакты и складывать их на полку. Её лицо ничего не выражало.

Тёмная слеза, целых две «стены», куча оберегов, сделанных в виде браслетов, колец, ожерелий, небесно-голубой аломит. Затем передо мной появилась горсть маленьких железных шариков. Почти точных копий тех ,что висели у меня на браслете в Солёных холмах. Я взял один из них и закрыл глаза, стремясь почувствовать их Силу. В голове тут же вспыхнул огонь. Много огня. Стоило кинуть один из этих маленьких шариков, как в том месте, куда он попал, происходил ужасный по силе взрыв. Я усмехнулся, уже представляя, как буду использовать их, а затем открыл глаза.

И наткнулся на пустой, безразличный взгляд Карен.

– Забирай, Джиен.

Я молча начал сгребать всё с полки, понимая, что стоимость тех артефактов, что она мне дала, тянет на многие сотни золотых, которых у меня нет.

– Спасибо, Карен.

Она отмахнулась.

– И вот ещё.

Ровалийка ушла куда-то за занавеску. А когда вышла, в руках у неё находилась странная склянка. Тёмная жидкость в ней не желала существовать по обычным законам мироздания. Она перетекала снизу вверх и при этом мерцала синевой. Было такое чувство, что тени превратились в дым и кто-то заключил их внутрь стекла.

Карен протянула мне бутылёк:

- Выпьешь это, когда покажется, что ты в ловушке и тебе уже ничего не поможет.

– Надеюсь, это не яд? – Усмехнулся я.

– Хуже. Но когда не останется выбора. Выпей. – Ответила она низким, слегка надломленным голосом. И снова скрылась за шторкой.

Когда Карен вернулась, на прилавок легла брошь в виде волчьей головы. Я ничего не чувствовал, а потому взял её в руки и закрыл глаза.

Тёмный зеркальный щит отразил огненный шар обратно в волшебника. Серебристая стрела завязла в тёмных разводах и точно такая же проткнула колдуна, что её выпустил. Стражник ударил меня мечом, разрубая ключицу. И я, почувствовав вполне настоящую боль, отпустил брошь и потирая плечо, взглянул на Карен:

– Отражает магические удары обратно во врага? Но бесполезна против обычного оружия?

Девушка изогнула левую бровь в удивлении.

– Верно. Но в отличии от обычной "стены", эта не сработает сама по себе. Ты должен отдать мысленный приказ для активации. – Она помялась несколько секунд и осторожно добавила. – Не знаю, правда ли это, но носители Дара не могут почувствовать артефакт на тебе. Так мне сказали.

Я кивнул. Учитывая, что даже мне пришлось взять брошь в руки – девушку не обманули. А с учётом того, что я собрался в Сирантию. Такая вещица мне точно пригодится. Кто знает кого я там встречу?

– Спасибо, Карен!

Девушка покачала головой.

–Примерный план тюрьмы я скажу тебе завтра. Если смогу что-нибудь узнать.

Когда я вышел от Карен, на улице вовсю светило солнце. Чему я несказанно обрадовался. Гулять по портовому району ночью и при свете дня - две совершенно разные вещи.

Глава 9. Сады Сантры.

Было раннее утро, я провёл ещё одну не слишком приятную ночь в соборе и теперь шёл навстречу с Джузеппе. Точнее, я шёл его увидеть. Старый пройдоха ещё даже не подозревал какое на него скоро свалиться счастье. Он, по старой привычке, начинал почти каждый свой день с того, что опрокидывал пару кружек пива в "Телеге и лошади", одной из таверн ремесленного квартала. О чём я, конечно же, знал.

Хотелось есть. Пришлось остановиться напротив небольшой пекарни и стать невольным свидетелем разговора.

– В прошлом году Карел занял первое место.

– И что? А до этого был Биргрем. А до него Джаред обманщик.

– Тогда не было Карела; многие считают, что он первый меч Ирритии.

Лавочник спорил с одним из покупателей, по виду преподавателем университета. Увидев меня, продавец махнул рукой.

– Хлеба или плетенки? Только из печи достали. Самые лучшие в городе, уж поверьте!

Я взглянул на прилавок. И вправду! от выпечки шло приятное, а самое главное, вкусное тепло.

– Пожалуй, я возьму с вишней.

Пекарь, улыбнулся, отсчитал мне сдачу, протянул горячую булочку и спросил:

– А как вы считаете, любезный, кто в этом году станет избранником Сантры?

– Я как-то не особо за этим слежу, – пожал я плечами.

– Ну как же?! Разве вы не в курсе? Надежда Ирлина – Карел, каждый, кто хоть раз видел его с мечом, даже сомневаться не будет в его победе! – учёный человек в доказательство своих слов достал карточку, – Вот! Я поставил на его победу в турнире. Всего через три дня буду пить лучшие вина Лиарты и носить тончайшие шелка Шентара!

– Он то, конечно, хорош, кто же спорит. Но и в алые плащи всякий сброд не берут! Джоан де Вер - вот один из претендентов на победу! – лавочник решил не оставаться в стороне.

Преподаватель возмущённо подался вперёд:

– Ха! Алые плащи! Напомнить тебе, как заканчивались все стычки с шентарцами? Южная школа даст сто очков нашей.

– Это всего лишь принц. Ему позволили дойти так далеко только из-за политики, чтобы не позорить! А то ты не знаешь?!

– Думаешь, его зря прозвали золотым песком пустыни? Это тебе не Ровалия, где звания дают всем с рождения. Южане хитры! А мечи их учат держать с малых лет.

А вот тут я навострил уши.

Сам собой вспомнился совет странного нищего про песок пустыни и лучший меч Ирритии.

– А когда, говорите, будут эти бои?

Оба спорщика посмотрели на меня, как на прокажённого. А я почувствовал себя Герисвитом, проспавшим затопление материка и проснувшимся только спустя сто лет.

– Они, считай, что уже закончились. – преподаватель укоризненно, будто я был отстающим студентом принялся объяснять мне нынешнее положение дел. – Сегодня из восьми мечников останется только четыре. А завтра и послезавтра решится судьба всего турнира! Карел станет избранником Сантры. А ты, – он указал на лавочника. – Так и будешь до конца жизни печь свои булки и ходить весь в муке.

Пекарь беззлобно рассмеялся.

– Всё же, я бы предложил присмотреться к алому плащу. Дисциплина и выучка ещё никому не вредили!

И они снова принялись спорить. Не став больше слушать их ругань и подшучивания друг над другом, я отправился дальше. Не забывая при этом жевать свою булку. Она была чудо, как хороша.

– Нет! Даже не начинай! – Джузеппе замахал руками и отчаянно замотал головой.

– Ты должен мне!

– Проси всё, что хочешь, только не это.

Старый контрабандист дрожащими руками взял кружку с пивом и сделал внушительный глоток. У него, как и у всех, кто большую часть жизни посвятил морю, была грубая кожа, смуглое от загара лицо и сетка морщин вокруг прищуренных глаз. На шее он носил когда-то красную, а теперь выцветшую от солнца повязку, скрывающую шрам.

С Джузеппе меня познакомил Греххем, наш цирковой силач. Именно у него он брал забористый ром, по цене в два раза дешевле, чем у лавочников.

Пару лет назад я помог выкрасть из порта Ирлина, конфискованный у него товар. Без которого у старика появилось бы много ненужных проблем. Вообще, на самом деле, учитывая, каким людям принадлежали свёртки, что мы с ним всю ночь перетаскивали из деревянного здания обратно в его посудину, скорее всего, Джузеппе нашли бы где-нибудь в куче мусора с перерезанным горлом. Ну или вообще бы не нашли. Помог я ему тогда исключительно из-за его маленькой дочери. Не хотелось, чтобы ребёнок рос вообще без родителей, знаете ли.

Сейчас же, я просил его доставить меня до стен Сирантии. Одно только это слово вызывало животный страх у всех, кто так или иначе нарушал закон.

Я ничего не говорил старику, раздумывая. Сейчас он был моей единственной надеждой попасть в тюрьму на острове. Он же счёл, что я недоволен. И начал сыпать доводами дальше:

– Море сейчас неспокойно. И моя дочь, Джиен. Что будет, если нас поймают?

– Не поймают. Никто в здравом уме даже не подумает приближаться к тюрьме.

– Вот именно, – старикан наставительно поднял вверх руку.

– Да, подожди ты! – одёрнул я его. И выложил на стол десять золотых сложенных в башенку. Его заработок за год. Такую гору денег за раз он и за всю жизнь не видел. Глаза контрабандиста загорелись от жадности. Он даже убрал руки от пивной кружки. Я накрыл монетки платком, пока любопытные за соседними столами не увидели лишнего. Не дав старику подумать об отказе, я продолжил. – Получишь ещё пятьдесят когда мы ступим на берег Ирлина.

– Ты сошёл с ума, Джиен, – обречённо проскрипел Джузеппе. – Откуда у тебя вообще такие деньги? – старикан отхлебнул пива и продолжил – Ладно подплыть к… – тут он понизил голос до едва слышного шёпота, – Сирантии один раз. Но вернуться к этим стенам дважды... Это самоубийство!

– Тебе и твоей дочери хватит на всю жизнь, если сможешь правильно распорядиться деньгами, – я пододвинул, накрытые платком монеты к нему. – И не забывай, если бы я не вскрыл тогда тот склад – мы бы с тобой сейчас не разговаривали. Сбросили бы тебя недалеко от берега с камнем на цепи. Ты должен мне!

Старик неуверенно почесал голову, сделал ещё глоток пива, поморщился.

– Только ради моей дочери, Джиен. Сто монет и я согласен.

Я нахмурился,

– Семьдесят, Джузеппе. Больше у меня нет.

Старик важно кивнул головой и заулыбался щербатой улыбкой.

Я, получив то, что хотел, встал.

– Тогда через три дня. У старых причалов, сразу после полуночи.

Контрабандист кивнул, забрал деньги со стола и до дна осушил кружку.

С ней я его и оставил.

Теперь дело оставалось за малым. Семидесяти золотых у меня, конечно же, не было. Со всеми проблемами, что устроила мне серая гвардия, разряженный хлыщ Альгер, утеря сумок полных артефактов и монет и плюс то, что я отдал Джузеппе. Двадцать золотых, вот и всё, что сейчас осталось.

У меня был рискованный план. Не уверен, что мне повезёт, но ничего другого не оставалось.

Я направился к Большой кузнечной улице. Именно там, около последних домов были расположены сады Сантры. Так в народе прозвали арену, где в бою между собой сходились мечники на радость публике. Наследие от тех времён, когда Ирлин ещё был небольшим городом. Уже два дня, как наступила середина весны, а значит сейчас в самом разгаре бои. О чём мне, так кстати, напомнили добрые горожане у булочной. Народу собирается столько, что впору думать, что им пообещали вечную жизнь, если они придут. На деле, всё, конечно, куда проще. Рабочий люд, как и благородных всегда привлекали зрелища. Будь то, цирковые представления, соревнования по стрельбе из лука, театральные постановки или бои на мечах.

С одной стороны Садов, той, что находилась ближе всего к королевскому дворцу, высадили целый лес. Хотя, правильнее было назвать это парком. До настоящего густого, непроходимого, с повсюду торчащими корнями леса было далеко. Но для города неплохо: ели, можжевельник и кипарисы. Думается, для того, чтобы благородным было приятнее добираться до арены, неспеша прогуливаясь под сенью деревьев.

Мы с Иоки несколько раз ночью пробирались мимо стражи, уходили подальше от протоптанных дорожек и подолгу смотрели на звёзды, лёжа на иголках и корнях. Она рассказывала о своём народе, а я просто слушал.

Асилийцы верили, что когда один из них уходит из этого мира, то на небе загорается новая звезда. Я же был иного мнения. Отчего тогда моряки и астрономы не обнаружили ни одной новой за столько-то лет? Когда я спрашивал об этом Иоки, она лишь улыбалась, а свет звёзд отражался в её фиалковых глазах.

К садам Сантры я вышел с противоположной от парка стороны, с Большой кузнечной. Перед ареной было небольшое открытое пространство, как раз для того, чтобы люди не поубивали друг друга, если вдруг начнётся давка.

Не спрашивайте, кто первый придумал называть огромный амфитеатр садами. Я не знаю. Но глядя на монументальный памятник прошлого, было чему удивляться.

Стены под сорок метров в высоту, ощеривались каменными пиками и копьями. Их держали колонны-воины искусно вытесанные из камня. Остроконечные шлемы, скрывали лица, оставляя только точёные скулы и волевые подбородки. Старая Бэлла рассказывала, что в древние времена в особенно тёмные ночи у воинов загорались глаза, а копья и пики приходили в движение. Когда-то давно сама Сантра, в дар первому правителю Ирритии, вдохнула жизнь в каменные изваяния воинов. И что в час великой нужды исполины оживут и встанут на защиту города. Греххем, как и всегда после представления, основательно набравшись рома, начинал высмеивать Бэллу и её "выдумки", Тримьян предпочитал ничего не говорить, а Мелони загадочно улыбалась. Я же, считал это не более, чем красивой сказкой. Кто знает. Может быть, когда-то боги и вправду ходили по землям Сааны и творили чудеса направо и налево.

Но, пожалуй, я немного отвлёкся .

Воины-статуи были расположены через каждые десять метров. Скрытые наполовину в камне, словно вплавленные в него. Если у вас найдётся уйма свободного времени, то можно потратить несколько часов, чтобы обойти сады Сантры кругом. Удостовериться, что все лица разные. И дойти до центрального входа для простолюдинов, который находился как раз напротив большой Кузнечной. Там, на огромной потемневшей от времени, замшелой стене, мозаикой была выложена сама Сантра.

Пронзительные льдисто-синие глаза из сотен идеально подобранных маленьких пластин. Они переливаются в лучах солнца, отражая свет. Тёмно-красная кожаная куртка, орлиный шлем, крылатые сандалии и неизменное копьё, которым Сантра сражает своих врагов. Её всегда изображали с ним. Несмотря на то, что мозаика была сложена из множества маленьких кусочков камня, складывалось впечатление, что это рисунок написанный кистью художника. Который, несомненно, продал душу Бездне, чтобы так передать её взгляд, вечно ищущий достойного соперника. Казалось, что он следит за тобой, везде. С какой стороны, ты бы не подошёл - Сантра смотрела на тебя.

Под её взором я и приблизился к основному входу. Крики изнутри слышались уже отсюда. Радость, разочарование, удивление, топот ног об трибуны - всё это сливалось в один неутихающий шум.

Я прошёл через низкую арку, ведущую в тоннель, освещённый магическими огоньками. Старые, истрескавшиеся стены, непонятные надписи, оставшиеся ещё с прошлых столетий. Здесь шум был глухим, он ощущался, как далёкий рокот. Только сквозняк чувствовал себя свободно, пройдя весь путь рука об руку со мной, растрепав волосы и подталкивая в спину.

Я вышел из подтрибунных помещений и почти сразу оглох от обрушившихся со всех сторон криков. Люди орали, не в силах сдержать эмоции, перекрывали звон клинков на арене. Топали ногами, хлопали в ладоши от радости, в сердцах били об поручни кулаками. Сейчас я не мог видеть происходящее на арене. Первый ярус был огорожен стеной в два человеческих роста. Но, судя по всему, бой был интересным. У лестниц, ведущих наверх, стояли стражники, следящие за порядком. Я, опустив голову вниз, украдкой взглянул на них, ища лица тех, кто мог меня узнать. К счастью, таковых не оказалось.

– Куда ты бьёшь?! – В ярости заорали с ближайшей трибуны. А после по арене пронесся один общий вскрик. Он был похож на долгий затянувшийся вдох. Затем наступила недолгая тишина, взорвавшаяся криками радости тех, кто смог удвоить свои деньги, сделав правильную ставку.

Кто-то из бойцов проиграл. Кто-то из зрителей поймал удачу. Кому-то Джардиш улыбнулся, а у кого-то забрал последнее. С богом удачи так было всегда. Если у тебя наступали хорошие деньки, значит на другой стороне мира, какому-то бедняге очень сильно не везёт.

Тримьян старался вбить мне в голову эту мысль, но я исправно пропускал её мимо своих ушей. Из раза в раз обыгрывая доверчивых простаков в придорожных трактирах.

И только, когда старого держателя цирка свела в могилу смерть дочери, я, наконец, понял то, что он так и не смог донести до меня при жизни.

Чтобы костёр горел, нужно, чтобы поленья поело пламя. Чтобы наполнить бутыль водой, нужно откуда-то её забрать. Счастье одних людей, всегда достигается за счёт других, пусть счастливые об этом и не догадываются.

С тех пор я перестал играть.

И до момента, пока Иоки не оказалась в Сирантии, я думал, что так и будет.

Лестница, вела к многоярусным трибунам, поднимающимся ввысь. Каждый ярус был битком набит народом. Я двинулся вверх, ища свободное место. Проход был довольно узкий: справа огромная стена, слева трибуна, кишащая народом так, что негде и яблоку упасть. Наконец, где-то у последних ярусов я заметил просвет. Свободное место.

– Нет, ну ты видел?! – обратился ко мне один из зрителей. – Ну как так можно управляться с мечом?! – тщедушный мужчина с разочарованием взмахнул руками. Меня обдало запахом дешёвого вина, чеснока, застарелого пота.

– Так может выйдешь сам и покажешь, как надо, Ринго? – с хохотом предложил его сосед. Грузный и крепко сбитый здоровяк с кудлатой бородой, некоторые волосы были подпалены, а руки , судя по всему, могли гнуть подковы. Обычно так выглядели кузнецы, которых я изрядно повидал за годы путешествий с цирком.

– Руки уже не те, да и возраст берёт своё, ты же знаешь, Утрих, – начал отнекиваться мужичок.

– Да-да, именно возраст, а не два кувшина вина каждый вечер, – кузнец ударил своего приятеля по спине, отчего тот, чуть не улетел на ярус ниже.

Я усмехнулся. Пара была колоритная.

– Сейчас будет выступать Карел, – доверительно сообщил мне любитель вина. Я рассеянно кивнул, смотря на арену.

И забыл, как дышать, когда из тени коридора на песок вышел светловолосый парень. Тот самый, что помогал брать Иоки в доме судьи Вальтера. Тот самый, что бок о бок с синими стражами сражался с ней и остался жив.

На миг меня захватил страх. Вот сейчас он поднимет голову и узнает. И тогда все стражники, что сегодня несут службу на арене, бросятся ко мне, чтобы схватить.

Усилием воли я отогнал глупые мысли. На такой высоте, в толпе лиц узнать меня, всё равно, что поднять гору одной рукой – невозможно.

Люди закричали, приветствуя мечника. Очевидно, здесь, он пользовался популярностью. Его соперник, высокий с огромным двуручником, темноволосый северянин, был выше, почти на две головы. Он вышел на арену безмолвной статуей, чем-то напоминая каменных воинов снаружи.

Жизнь на грани выживания, близость извечных снегов и железная дисциплина, прививаемая мальчикам буквально с рождения. До зрелого возраста доживала едва ли треть. Но зато какая! Жители снежных пустынь славились своим умением сутками преследовать добычу, читать следы. Их сила и стойкость не знали равных. Там, где бы давно сгинул отряд хорошо обученных воинов – дети льдов могли месяцами выживать в одиночку.

Их закономерно боялись и уважали. Группа из трёх следопытов северян могла вырезать небольшую армию, окажись та в лесу, а солдаты бы так ничего и не поняли. Поэтому ценились наёмники с севера очень хорошо. Среди купцов, давно ходила пословица: хочешь сохранить песок – купи немного снега.[1]

#1 [Имеется ввиду: песок - специи и пряности, которые в основном производятся в Шентаре. Снег – дети севера, воины наёмники.]

Я сам не понял, как схватился руками за бортик перед собой, когда северянин одним медленным, даже ленивым движением сместился сразу в центр арены, взметнув песок. Огромный двуручный меч сияющим росчерком пронёсся мимо того места, где какую-то долю секунды назад находился Карел.

Следующие несколько минут я, как и тысячи людей на трибунах, в полнейшем безмолвии наблюдал за боем двух мечников.

Только звон клинков прерывал тишину, разлившуюся по арене.

Северянин атаковал, Карел смещался, изредка подставляя меч, блокируя удары. Он больше уходил с линии атак и не вступал в контакт, выжидая. Для тех, кто думает, что наука несложная: мол, просто возьми меч побольше, да бей посильнее, я объясню.

С непривычки устаёшь настолько быстро, что уже секунд через тридцать руки отказываются держать эту оглоблю.

Северянин же постоянно, пугающе быстро, двигался. Он не останавливался. Не было рубящих ударов, отведения меча, отшагов, пауз.

Иоки иногда рассказывала про особенности разного оружия.

При правильном использовании ты не столько размахиваешь двуручным мечом, сколько выступаешь в роли точки опоры и центра равновесия, пока он вращается вокруг тебя. Тут главное не останавливаться. Ты стоишь посреди этого распределенного веса и двигаешься как смертоносная ожившая ветряная мельница. Двуручник должен оставаться в почти постоянном движении, как и ты. Иначе устанешь слишком быстро и сам не заметишь, как руки начнут тяжелеть, словно налитые чугуном.

Карел держал перед собой полуторник. Осторожно подставляя его под удары, когда было нужно. Светловолосый мечник не рисковал лишний раз меряться с северянином силой. Знал, что это бесполезно. Поэтому выжидал.

– Давай, родненький. Ещё немного, – напряжённый шёпот Ринго, раздался справа от меня. Мужчина сжимал в руках мятый кусок бумаги и во все глаза таращился на песок.

– Опять поставил последнее, - доверительно сообщил мне Утрих, и подмигнул.

Ринго, тем временем, весь подался вперёд. Его глаза расширились, на лбу выступили морщины, руки тряслись. Он вздрагивал, каждый раз, когда меч сына льдов проносился рядом со светловолосым. Складывалось впечатление, что это он, а не Карел, один за другим отражает тяжёлые удары северянина.

Я, намётанным глазом, увидел, что северянин начал замедляться. Это было почти незаметно. Но годы общения с Иоки подсказывали куда нужно смотреть.

Карел же, наоборот, только и ждал этого.

Спустя четыре минуты после начала боя, он, наконец, атаковал. Сбивая привычный темп. Светловолосый мечник начал кружиться вокруг северянина, не давая ему времени на отдых и раздумья.

Карел двигался почти на грани возможного, вызывая восхищенные крики. Каждый его удар наносился так, чтобы двуручник северянина не мог разогнаться. Сын вечной зимы был вынужден только защищаться. Время брало своё и уже не только мне стало ясно, что темноволосый великан начал уставать.

Ринго вскрикнул. Это северянин, отбив очередной удар, сделал неимоверно быстрый шаг вперёд и саданул Карела плечом в голову. После чего широко взмахнул рукой с двуручником, заставляя выставить того меч. И сразу же, шагнув почти в упор, ударил свободным локтем по скуле, пользуясь тем, что Карел был вынужден держать клинок двумя руками, чтобы отразить тяжёлый удар северянина.

Даже мне, находящемуся на трибуне, стало больно.

Карел упал на песок и, я почти был уверен, что вслепую, откатился от размашистого удара огромным мечом, который должен был завершить бой.

Пока северянин возвращал меч для следующего замаха, Карел успел подняться и начал пятиться, было видно, что светловолосого мечника шатает и он до сих пор не оправился от ударов по голове. И я не был уверен, что он продержится ещё хотя бы минуту.

Северянин сделал шаг, замахиваясь. Рука светловолосого Карела рванулась вперёд, снизу вверх. В воздухе между мечниками появилось множество маленьких точек, отчего высокий сын севера отступил, зажмурился, яростно потряс головой и начал тереть глаза. Это Карел бросил в глаза своему противнику песок и неуклюже шатаясь, разорвал дистанцию ещё на пару шагов.

Толпа взревела.

Пока Карел переводил дух, северянин избавлялся от песка в глазах. Они кружили друг напротив друга, не решаясь напасть.

Я и сам не понял, как полностью погрузился в бой. Проживая его вместе с мечниками.

Первым опять начал северянин. Широкие шаги для сближения. Размашистые, страшные удары, от которых Карел уходил, держа дистанцию, не желая ещё раз получить плечом по голове.

Удар. Отход. Удар. Отвод по касательной. Удар. Отшаг.

Так продолжалось довольно долго.

Пока, как и в прошлый раз Карел не решил сменить ритм боя.

Вместо очередного отшага, он сблизился, переходя в нападение. Его меч запорхал, как бабочка. Ударяя со всех сторон сразу.

Северянин отражал удары.

Вот только на этот раз, Карел знал, чего ожидать от высокого сына севера. И не подходил слишком близко, чтобы не получить удар тяжёлой рукой.

В какой-то момент, меч Карела нашёл брешь и резанул северянина по правой ноге.

Посыпались голубые искры, а "раненая" нога превратилась в ледяной столп, который теперь мешал северянину нормально двигаться.

Видимо, Джардиш, сегодня был благосклонен к Ринго. И если тот сможет унять азарт и больше не ставить, то уйдёт домой не с пустыми карманами.

Волшебники не зря следили за боями, не давая бойцам поранить друг друга.

В отличие от Шентара, где больше половины боев заканчивалось смертью. У нас не было принято калечить и уж тем более отправлять в Счастливые сады отличных мечников.

Ринго, сжал свою и так порядком мятую бумажку еще сильнее. В отличии от меня, он всё ещё не верил, что Карел выйдет из схватки победителем. Он всё ждал какого-то подвоха. Тщедушный мужчина был напряжён настолько, что всё остальное потеряло для него всякий смысл. Он смотрел только на центр арены. Где Карел умело уже почти заканчивал бой. Левая рука северянина висела бесполезной плетью, скованная магией холода.

Наконец, под оглушительный крик тысяч зрителей и почти бесшумный долгий вдох Ринго, всё ещё не верящего в свою удачу, Карел нанёс "смертельный" удар, прекращая поединок.

Пока те, кто сделал верную ставку, кричали от радости. Утрих воспользовался моментом и вырвал из рук своего друга порядком помятый бумажный корешок.

– Отдам твоей жене! Иначе опять будете голодать, как в прошлый раз.

– Утрих, ну ты же видишь, мне везёт! Послезавтра финальный бой! Поставлю всё на Карела и смогу расплатиться со всеми долгами! Лучший меч Ирритии!

Ринго потянул руки к своей карточке, желая забрать её обратно. Но Утрих только покачал головой.

– Марта тебе голову оторвёт. Да и дети не особо будут рады голодной зиме.

Понимая, что отобрать у медведеподобного кузнеца свою карточку на выигрыш он не сможет, Ринго насупился, махнул рукой и даже не посмотрев на меня, с опущенной головой направился к выходу.

– Он и так угадал уже пять подряд. Такого никогда не было. Обычно он проигрывает всё до копейки, а потом побирается по добрым людям. – Громыхнул Утрих. – Пусть уж лучше имеет хоть, что-то.

– Сколько он должен забрать при обмене? – Спросил я, уже понимая, что разговор с нищим у церкви, явно был не просто разговором.

Такие карточки работали очень интересно. Вначале турнира ты покупал у организатора ставок карточку и выбирал трёх предполагаемых победителей первых схваток. Затем, при удачном исходе, в зависимости от котировок - каждый золотой превращался в примерно восемь.

Ты мог обменять карточку на деньги, либо на другую карточку с двумя, тремя, даже четырьмя бойцами второго круга и попытаться приумножить свои деньги. Чем больше бойцов угадал, тем больше выигрыш. Вся штука была в том, что, при обмене на деньги - ты забирал не восемь, а, скажем, шесть. Организаторы заставляли тебя рисковать ещё. Играли на твоей жадности.

Но зато следующая карточка множила твой выигрыш ещё в несколько раз. Так, если бы с первой карточки, твой доход составил всего золотой, то со второго раза ты выигрывал с того же золотого уже не восемь, а двенадцать. Поэтому находились люди, готовые покупать карточки дороже, чем организаторы.

Утрих смерил меня понимающим и укоризненным взглядом одновременно.

– Так ты чтоли из этих... – кузнец, неопределённо махнул рукой в сторону. – Был у меня мальчишка подмастерье. Смышлёный парень. Мог стать хорошим кузнецом. Да тоже начал ставить...

Утрих замолчал.

– Как-то заявился в рубашке шентарской выделки. Потом у него кольца появились с драгоценными камнями. Работать стал хуже. А в один из дней нет его совсем, – кузнец посмурнел, почесал кудлатую бороду, смотря куда-то вдаль. – Нашёлся через месяц. Проиграл всё, занял у людей, у которых лучше не занимать. И опять проиграл... Сидел у собора святого Ремаха. Ему раздробили руки и одно колено. Двадцать лет парню было, – Утрих тяжело вздохнул и, наконец, посмотрел на меня. – Пятнадцать золотых.

– Я дам двадцать. Два тебе за старания и остальное для семьи Ринго.

Кузнец изумлённо изогнул брови. Не ожидал, что я так сходу предложу хорошую цену. Обычно люди жадничают и дают сверху золотой или два. А порой и вообще торгуются серебряными монетками.

– По тебе не скажешь, что ты таскаешь столько денег с собой. Наверное, у тебя какая-то особенная работа?

– Ага, – улыбнулся я. – Угадываю, кто станет избранником Сантры в каждом бою.

Утрих нахмурился, смерил меня подозрительным взглядом, но, видимо, всё же решил, что двадцать золотых – это двадцать золотых.

– По рукам, парень. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. И, да поможет тебе Джардиш, – пророкотал здоровяк. Подождал пока я достану кошель, отсчитаю нужное количество монет и только потом передал мне карточку. Напоследок ощутимо саданув по плечу, желая удачи. Я потирая место удара, отправился вниз узнавать, что да как.

Подошёл к стойке, за которой сидело двое мужчин среднего возраста. Худые, непримечательные, небритые лица, скучающий взгляд.

– Чего вам любезный?

– Я бы хотел обменять карточку, – ответил я, протягивая смятый листок.

Двое стражников, стоящих по бокам, подобрались, внезапно я стал объектом их пристального внимания.

Один из мужчин кивнул, разгладил бумагу, проверил на свет. Потом положил на неё синюю сферу. Выявляя подделка это или нет. А случаи уже бывали.

Сферу в народе прозвали оком Сиаранта (вы только представьте себе!). Хотя создали её волшебники. А работала эта штука довольно просто. Организаторы боёв использовали специальные чернила на карточках. Точно такими же капали на артефакт. И даже если ты в идеале подделал цвет, надпись и всё остальное – чернила выдавали тебя. Сферу нельзя было обмануть. Стоило только магический побрякушке засветиться не тем светом, как тобой довольно быстро начинала интересоваться стража. Конечно, были случаи, когда какой-нибудь бедолага покупал поддельную карточку с рук, а потом пытался её обменять. Но это уже выяснялось в тёмных комнатах для допросов.

Наконец, спустя долгих полминуты, мужчина кивнул, поднял на меня взгляд.

– Желаете получить выигрыш или обменять?

Я заметил, как почти сразу расслабились два суровых стражника по бокам.

– Обменять.

Мужчина увидел сумму выигрыша, посмотрел на меня внимательнее. Я был слишком спокоен и уж точно не производил впечатление человека, готового рискнуть пятнадцатью золотыми.

Лет пять назад, да. Слишком много порывистости, волнения и вечно бегающий взгляд. Но Иоки излечила меня. Подарила спокойствие.

Да и на самом деле, иногда встречались такие типы, руку которых направлял сам Сиарант. Человек приходил с серебряной монетой, а уходил с целой горой золотых. Но такие случаи были слишком редкими. И, как правило, горе игроки выигрывали деньги только для того, чтобы в конечном итоге их проиграть, как и свои честно заработанные.

Тримьян всегда говорил: "Всё, что принёс ветер, он потом отберёт с лихвой".

А деньги и вправду делались буквально из воздуха. Но и спускались они тоже – на ветер...

Мелони же говорила, что самое лучшее, что может произойти с начинающим игроком – крупный проигрыш прямо вначале карьеры. Чтобы на всю жизнь запомнить какого-то это. Пока ты молод и полон сил подняться после тяжёлого удара намного легче, чем когда тебе далеко за пятьдесят.

– Будь по вашему. Хартман Балк, рыцарь Илирии, финалист прошлого года против Карела, мечника школы жаворонка. Многие считают его лучшим мечом Ирритии.

Я усмехнулся, вспоминая недавний разговор с попрошайкой с седыми висками.

– Карел.

Мужчина написал, что-то на карточке и продолжил.

– Аэрид, золотой песок пустыни, наследник императорского дворца Шентара против Джоана де Вера, мечника алых плащей.

Я, уже зная, следующий вопрос, ответил сразу на оба:

– Аэрид и Аэрид.

Мужчина изогнул бровь. Но заполнил карточку и протянул мне, предварительно капнув чернилами на сферу.

– Так сильно верите в принца пустыни?

Я улыбнулся.

– Я? Нет. Но кое-кто наверху, – я поднял взгляд к небу. – Считает, что у него все шансы на победу.

Распорядитель приёма ставок ничуть не изменился в лице. За годы работы привык и не к такому. Но в глазах я заметил хорошо замаскированное презрение и усталую снисходительность. Он видел сотни таких, как я.

И лишь мне было известно, что он ошибается.

Солнце светило, отдавая тепло в землю. Время едва перевалило за полдень. Я беспечно шёл по Малой кузнечной, стараясь держаться ближе к краю, раздумывая о том, с кем же я всё таки говорил в соборе святого Ремаха? Уж точно не с попрошайкой! И я почти повернул было на Плотницкую, когда заметил, кто бы мог подумать?! Неброско одетых Трисс и Мэта. Они стояли спиной ко мне и о чём-то переговаривались. Я резко развернулся обратно и как можно быстрее поспешил убраться подальше. Как назло ближайший переулок был слишком далеко. Спустя три дома я открыл первую попавшуюся дверь и ввалился в мастерскую. Точнее вскрыл. Представьте себе! Какой-то умник, уходя из дома, решил запереть дверь на ключ. Но спасибо Джардишу, замок был так себе. Я управился меньше, чем за полминуты.

Внутри никого не было. Только свет с улицы немного попадал через бычий пузырь натянутый на оконный проём. Я огляделся. Это была кузница.

От горна шло приятное тепло. Он работал вхолостую. Неподалёку стояла наковальня, ёмкости с водой. Молоты разных размеров, клещи. На специальных полках у стен лежали формы для мечей, секир, наконечников.

С другой стороны выстроились ряды готовых изделий: дверные петли, косы, ножи и грабли. И шторка, закрывающая вход в следующее помещение.

Я сел на одну из деревянных лавок, решив переждать час или два. Было тепло.

Попадаться на глаза серой гвардии не хотелось. В особенности Трисс, которая сейчас, при виде меня, скорее всего, несмотря на приказ Элиссандры (интересно, действует ли он ещё?), просто оторвёт мне голову. И это в лучшем случае.

Я достал тёмную слезу на самый крайний случай и приготовился ждать. Времени было навалом.

Если со ставкой не выгорит и совет насмешливого попрошайки окажется ничем иным, как обманом, придётся пробраться в дом одного из богатеев. И одолжить немного золотых. Ну или дорогих камней. От них не убудет. А Джузеппе будет приятно. Я усмехнулся. При желании я мог вынести половину города, а никто бы даже и не понял, как это произошло. Но у меня не было денег... Забавно.

Давно я не воровал. Примерно с тех пор, как меня нашла Иоки. Но серая гвардия сама вынудила меня думать о том, чтобы снова переступить черту.

Я вспомнил, как давно-давно, казалось, что в прошлой жизни украл жезл волшебника. Мы тогда расположились в Лиарте. Приехали в Мариоссу давать выступления. Был праздник огня и цветов. И мы с тогда ещё молодой Мелони решили обчистить карманы двух простаков на базаре. Но я, к сожалению, взял не только кошелёк. Почувствовал тепло жезла под плащом и не смог противиться желанию обладать чудной вещичкой. Тогда я ещё не особо понимал свой дар.

Как оказалось, они только выглядели, как простаки. Волшебник и ходящий по теням.

Хотя волшебник был забавным. Без своего жезла, он оказался совсем беспомощным. А вот ходящий до ужаса напугал нашего фокусника Джошуа, от чего он выстрелил из арбалета. Сказать по чести, я тогда подумал, что чокнутый тенеплёт разнесет весь наш шатёр, а души скормит Бездне и здорово перепугался, когда он забрал все наши тени, полностью осветив пространство под куполом.

Да и двигался и смотрел он так, будто был не из нашего мира. Глаза затянуты чёрной пеленой, движения настолько быстрые, что их невозможно уловить. Даже голос как будто сотрясал воздух. А может мне просто от страха тогда показалось? Что с меня взять? Мне было двенадцать лет. Но от арбалетного болта то он увернулся! Кто ещё так сможет? Наверное Иоки...

Они твердили про каких-то вампиров. Хотелось покрутить пальцем у виска. Их никто не видел уже более пятнадцати лет. Я вот со своего рождения не встретил ни одного.

Но ночью произошло страшное. Половина Мариоссы оказалась разрушена. Кто-то вломился в Башню магов. Поговаривали, что в первые сутки ланрехсгиля Лиарта лишилась половины своих волшебников.

А на площади Изнара и Гестира, там где должны были сжигать чучело ушедшей зимы, было знатное побоище. Полегла целая тьма людей. В каждой таверне вплоть до самой Ровалии рассказывали, что сами несущие смерть выбрались на свободу. Там были и вампиры и колдуны, и волшебники. Тени странно вели себя. А кто-то даже видел некроманта, мол тела людей превратились в истлевшие скелеты всего за одну ночь. И всё горело зелёным светом.

Бэлла тогда назвала меня дурнем и посоветовала меньше верить всему тому, что говорят на улицах. Это она про несущих смерть: "Если бы они выбрались на свободу, то и мира бы уже давно не было. Сожгли бы его также, как и асилийские острова. Чтобы я больше не слышала от тебя такой ерунды!", – замахала она руками. Из города мы уехали в тот же день. Как и из страны. Направились в Ровалию. Мелони еще целую неделю на меня дулась, что я ничего не сказал ей про жезл и выставил её дурой, а Тримьян знатно высек и сказал, что если ещё хотя бы раз попытаюсь обмануть его – отправит меня на все четыре стороны.

Теперь оставалось только вспоминать...

Дверь заскрипела, открываясь. Я схватился за тёмную слезу, напряженно смотря на вошедшего. И удивился. Утрих. Кузнец с садов Сантры, друг Ринго. Надо сказать, что он удивился не меньше моего.

– Неужто карточка оказалась поддельной? – язвительно спросил он, подходя ближе к лежащему прямо на наковальне молоту.

– Нет, всё в порядке, – я намеренно поднял вверх раскрытые ладони, показывая, что у меня ничего нет. – Встретил на улице давних знакомых. Решил немного переждать.

– Кому-то должен, парень? – кузнец немного расслабился и стал более радушным.

– Я бы так не сказал. Скорее, они так думают, что далеко от правды.

Утрих расхохотался.

– А ты забавный малый. Сначала покупаешь за двадцать зотолых то, чему красная цена семнадцать. А потом я нахожу тебя в своей мастерской. Как ты сюда попал? Вскрыл дверь?

– Она была открыта, Утрих.

– Да? – кузнец растерянно почесал бороду. – Вроде бы запирал. Как это я так забыл. Ну да ладно! Есть хочешь?

Он отправился за шторку. Зазвенел посудой. Минут через пять вышел с чайником и двумя кружками, одна из которых была размером с маленькое ведро. Принёс хлеба, вяленого мяса, поставил передо мной.

Я встал и с нарочитой любезностью подошёл ближе:

– Давай помогу, будет сподручнее, – перехватил у него тарелку и как бы случайно задел плечом, одновременно положив в его карман серебрянную монетку с эмблемой цирка "Крылья ветра", когда-то давно Тримьян заказал несколько таких и раздал труппе, хотел, чтобы мы чувствовали себя частью чего-то большего. Утрих пробурчал что-то добродушное, пододвинул к столу табурет.

– Во что ты ввязался, парень?

Я посмотрел на бородатого, массивного и дружелюбного мужчину. Он производил впечатление человека, который не всё в мире измеряет деньгами и выгодой. Чем-то напоминая Тримьяна, только намного крепче и моложе.

– Боюсь, что ты не поверишь. Да я и сам бы себе не поверил пару недель назад.

– А ты попробуй, раз уж забрался в мою мастерскую, я с радостью послушаю твою историю, – Утрих хлебнул из своей огромной кружки горячего чая и с ожиданием уставился на меня.

Почему-то он вызывал доверие. Может, из-за того, что настроем напоминал Тримьяна. А может из-за того, что я чувствовал себя одиноким и хотелось с кем-то поговорить.

– Меня разыскивает серая гвардия.

– Да ну? Королевские ищейки? Значит они существуют?

– К сожалению, да.

– Всегда думал, что это обычные стражники с более широкими полномочиями, – кузнец отломил от круга хлеба внушительный ломоть, положил сверху мясо.

– Можно сказать и так. Оказалось, что они решили провести внеочередной набор в свои ряды.

Утрих опять рассмеялся.

– И на кой ты им сдался? Будешь делать верные ставки в садах Сантры?

– Не совсем. Они считают, что я могу помочь им в одном деле...

Дальше я рассказал радушному хозяину кузни историю про Проклятые земли, благоразумно опустив часть про Иоки и браслеты. Иногда он вставлял нехитрые фразы, навроде: "Ну, дела-а", "Ничего себе", и "Вот это да!"

Когда кузнец, дослушал мой рассказ, то с подозрением уставился на мои руки.

– Ты был прав. История и вправду из тех, которым трудно поверить. В целой Ирритии не сыскалось никого, кто может вскрыть пару дверей?

– Никто это не сделает также ловко, как я, – подмигнул я ему и достал серебряную монетку с эмблемой "крыльев ветра", точную копию первой, что уже лежала в его кармане. Показал на раскрытой ладони, сжал в кулак и поднёс поближе к его лицу.

– Подуй.

Утрих с сомнением посмотрел на меня, но всё же исполнил просьбу.

– А теперь смотри, – я провёл свободной рукой над кулаком, сделал вид, будто пытаюсь силой мысли заставить монетку исчезнуть. А когда открыл – она и вправду пропала

Кузнец рассмеялся.

– Ловко, но я вижу такие фокусы на каждой ярмарке.

– Да? – деланно расстроился я. – А видел ли ты такое? – я громко хлопнул в ладоши, развел руки в стороны и тряхнул пальцами, будто пытаюсь избавиться от воды. – В правом кармане.

– Что в правом кармане? – не понял кузнец

– Она у тебя в правом кармане. Посмотри.

Утрих вытащил монетку и с удивлением уставился на меня.

– Как ты это сделал?

Я только загадочно улыбнулся на это.

– Говорю же, никто кроме меня им не подходит.

Он добродушно расхохотался, взял меня за плечо, легко сжал, показывая одобрение и начал собирать тарелки со стола.

– И вправду, ты хорош. Вот только, кажется, мне приятель, что ты чего-то не договариваешь. Впрочем, это твоё дело, – кузнец встал и отнёс грязную посуду за шторку. – А теперь, извини, мне нужно работать. Думаю, твои "друзья" уже убрались подальше отсюда, – Утрих вернулся из-за шторки и начал обвязываться тяжелым фартуком. – Ты заходи, если что. Буду рад увидеться. И надеюсь, что твоя история, всё таки выдумка, пускай и интересная. Не хочется мне своими глазами снова видеть Тёмную войну.

Я кивнул, пожал кузнецу руку и вышел из мастерской под звук работающих мехов и разжигающихся углей.

Солнце уже давно прошло свой зенит. И теперь постепенно клонилось к закату. Я направился в портовый район. Следовало заглянуть к Карен, выяснить, что она узнала о Сирантии.

Глава 10. Сирантия.

Крепостные стены Сирантии неприветливо возвышались над пенящимися тёмными волнами. Я стоял, прижавшись к холодным камням и наблюдал за разошедшейся стихией. Лицо, то и дело, обдавало ледяными брызгами, а вода с силой ударялась о каменную кладку.

Тюрьма, наводящая ужас одним только своим названием, была расположена на острове в десяти тысячах шагах от берега. Не спрашивайте откуда я это знаю. Просто однажды, какой-то богатенький бездельник попытался выяснить точное расстояние от тюрьмы до берега. Для чего пришлось построить импровизированный мост из нескольких сотен кораблей и лодок, соединённых досками. Вот уж не знаю, для чего это было нужно, но зато теперь каждый в Ирлине знал, сколько шагов отделяет самых безжалостных убийц и преступников от свободы. Вот только вся проблема была в том, что эти десять тысяч шагов нужно было проплыть. А в тех условиях, в которых содержали заключённых... Даже, если удавалось сбежать, то плыть ты, как правило не мог. У тебя просто не было на это сил.

Скудный паёк, тяжёлая работа, истощавшая организм и отсутствие возможности нормально поспать делали своё дело. Даже сильные и молодые заключённые за короткий срок превращались в какую-то жалкую копию человека. Исхудавшие, с висящей кожей и торчащими рёбрами – они постепенно теряли волю к жизни и умирали.

Такая же судьба ждала и Иоки, если она не примкнёт к серым. И даже то, что девушка асилийка, навряд ли ей поможет. Асилийцев не зря называли звезднорожденными. Они могли не спать по нескольку дней, вместо сна погружаясь в воспоминания. Было только одно условие – чтобы свет солнца, луны или звёзд касался кожи.

Волны под ногами пенились и, то и дело, грозились смыть меня в море. Джузеппе, мой давний знакомый, лодочник, промышляющий мелкой контрабандой, за пару звонких монет согласился доставить меня прямиком к стенам тюрьмы. Ладно, буду честен, ни один человек в здравом уме и не подумает приближаться к Сирантии ближе, чем на версту, так что мне пришлось распрощаться с десятком золотых. Чем я обеспечил пройдоху на безбедное существование на несколько лет вперёд.

Я никогда раньше не бывал здесь, чему был неслыханно рад. Остров-тюрьма возвышался над водной гладью, словно великан. На миг мне стало страшно. Всё таки одно дело, когда ты вскрываешь какую-нибудь ловушку, а поблизости бродят мертвяки и совсем другое, когда хочешь пробраться в самую охраняемую тюрьму Ирлина. В отличие от стражи, мёртвые не умеют стрелять из арбалетов.

Я вспомнил разговор с Карен. К ней я попал уже под вечер. Рыжая ровалийка была встревожена и выглядела не очень. Всё лицо в сетке порезов, волосы всклокочены и к тому же она прихрамывала на одну ногу. А взгляд был потерянным и немного безумным.

Вы, наверное, гадаете, почему я называю её Ровалийкой, если родилась она в Эрильском княжестве? Всё дело в том, что несмотря на то, что формально - это два разных государства. Одно и головы повернуть не смеет, пока ему не скажут. Княжество со всех сторон окружено Ровалией. Даже выход к морю у них расположен среди скал. Да и тот под присмотром гарнизона короля Юзефа Матеуша. А с другой стороны, отгороженные полосой тёмного леса, их подпирают Проклятые земли. Как вы понимаете, жить там, то ещё удовольствие. И леса Маррэдит по сравнению с чащами Эрильского княжества, просто детская сказочка, рассказанная заботливой бабушкой, чтобы младенцы лучше засыпали.

– Тебе нужно будет спуститься в самый низ, Джиен, – девушка говорила со мной, но при этом было понятно, что думает она совсем о другом. Какой-то бегающий взгляд, сжатые в тонкую линию губы, напряжённое и исцарапанное лицо.

– Что у тебя случилось?

– А тебе есть до этого дело?! – Карен встала со своего места за прилавком, хотела что-то достать с закрытой полки, но передумала и как-то слишком поспешно и неуклюже села обратно. Её нога болела и мешала двигаться нормально.

– Может и есть. Только откуда мне знать, пока ты не расскажешь? – я знатно постарался со своими выходками. Зеленоглазая Карен воспринимала меня, скорее, как извечно насмешливого типа, которому наплевать на всех, кроме себя.

Девушка махнула рукой, словно посылая всё в Бездну, снова встала и достала из под прилавка грубую прямоугольную бутылку из чёрного стекла. Налила в два стакана. Один пододвинула мне.

– Огненная вода и кальвадос. Тебе не понравится, – сказала она. И тут же опрокинула напиток в себя, поморщилась, словно человек, впервые попавший в городские бани, когда от пара не видно дальше собственного носа, а вдыхаемый воздух обжигает ничуть не меньше, чем если сунуть голову в огромный костёр; затем почти истерично улыбнулась. Налила ещё. – Пей!

Не хотелось. Но иначе, Карен, может ничего не сказать. А мне было жуть, как интересно, что с ней. Я сделал быстрый глоток, стараясь, чтобы жидкость не задерживалась на языке дольше, чем нужно. Нутро обожгло огнём. Я закашлялся и приложил к лицу руку.

– Редкостная гадость.

– Как и всё, что сейчас происходит, Джиен, – хриплым и низким голосом пролаяла девушка и подалась вперёд. – А знаешь, что я сейчас поняла? – и, не дожидаясь, пока я ей отвечу, развела руками в стороны. – Всё это неважно! Я что-то кому-то продаю, – она встала, налила себе ещё. – А для чего?! Кому всё это нужно?! Я устала, Джиен! Даже сейчас! Я разговариваю с тобой, с жалким обманщиком и воришкой! Знаешь почему? Потому что мне не с кем больше разговаривать!

Карен закашлялась.

Очередная волна ударила меня по лицу остатками брызг, отрезвляя. Следовало собраться. Я достал из сумки пузырёк и залпом осушил. Горькая, тягучая жидкость обожгла горло и медленно, словно нехотя перетекла в желудок. Я поморщился. Надо сказать, что это были те ещё ощущения. Но это расплата за силу. Мне придется залезть на эту стену. А ни один человек этого сделать не в состоянии. Влажный и почти ровный камень не оставляет шансов. Иоки, возможно, смогла бы, но она и не совсем человек.

Мышцы вздулись, а внутри разгорелся костёр. Я, не мешкая, схватился за стену, находя мельчайшие неровности и рывком подтянул себя вверх. Пальцы потом, можно не сомневаться, будут болеть несколько недель. Зелье давало только силу, а вот кожа от чрезмерного впивания в камень, стиралась, как обычно.

Схватиться за очередную трещину, подтянуться, найти другую неровность. Повторить. Даже под действием зелья, мне казалось, что я устал. Уж слишком высокой была стена.

Наверху оказалось темно и пусто. Ещё бы! Попробуйте-ка отыскать полоумного, который по собственной воле решит залезть на стену Сирантии. Но, тем не менее, вставать я не спешил. Уж слишком хорошо будет видна моя фигура на фоне звёздного неба.

Внизу, о камни неприветливо билось Забытое море. Раньше оно называлось по другому, но лет триста назад какой-то особо умный и любящий красивые истории картограф, переименовал его в память о великой жертве асилийского народа. Так он решил подчеркнуть безразличие и постепенное забвение к тем, чьи острова погрузились под воды бушующей сейчас стихии.

И название прижилось. Сначала всем казалось это смешным и забавным. А потом, как-то привыклось.

Я снова вспомнил Карен.

Зеленоглазая ровалийка была в полном раздрае. После четвёртого стакана её понесло. Она начала бормотать, какую-то околесицу. Так я узнал, что, когда ей исполнилось десять, они с семьёй из Эрильского княжества перебрались в Ровалию. Мол многие люди умирали ни с того ни с сего. Земля нехорошая была и потому переехали на новое место. И название деревни такое смешное. Стежки. Там поначалу было неплохо. Пока как-то ночью к ним не заявились двое ходящих. Женщина и совсем молодой мальчишка. А дальше начался сущий гнев Изнара.

– Ты когда-нибудь видел вампиров? – Карен смотрела вроде бы на меня, а вроде бы куда-то сквозь. – В ту ночь их было около десяти сразу. Женщину ходящую подвесили за руки, а мальчишку сначала измучили, раздробили молотком руки, а после надели петлю на шею. А её заставляли смотреть, – голос девушки было каким-то пустым и отрешённым.

– Знаешь, почему я уехала от туда?

Я не отвечал. Это было не нужно, просто сделал ещё глоток кальвадоса с огненной водой, не забыв при этом скривить лицо, от чрезмерной крепости. Изобретение ровальских моряков. Только они могли додуматься смешать своё пойло с лиартским напитком и потом им бахвалиться на всю Саану.

– Всё выставили так, будто ходящие учинили в деревне бойню, а вампиры всех спасли.

– Что?! – я выкрикнул это, не в силах сдержаться. – Как такое возможно?!

Карен горько усмехнулась.

– Оказывается, что возможно! – в её взгляде проскользнула какая-то злость. – Если часто повторять ложь, рано или поздно в неё поверят. А когда этому потворствуют правители, то нет ничего легче. Обман. Он везде!

Она встала, её лицо дёрнулось от боли в израненной ноге. Какое-то время, девушка молча глядела на меня, изучала с каким-то неприязненным взглядом. Потом опёрлась руками о стойку и приблизилась ко мне, смотря почти в упор.

– Ты обманул меня, Джиен! Даже с этой побрякушкой, ты умудрился меня обмануть! – она схватилась за лунный цветок и натянула цепочку на шее, поднося его ближе ко мне,

– Обманул? Я сказал тебе чистую правду, Карен! – уже понимая, к чему она клонит, я попытался взять её за плечи, но девушку это не устроило. Она со злостью взмахнула рукой, пытаясь меня оттолкнуть, неловко двинулась, видимо, переместив вес тела на больную ногу, вскрикнула, почти упала и её кольцо засияло белыми и голубыми снежинками. Я едва успел отшатнуться. А старая полка позади меня с грохотом обвалилась на пол, рассыпавшись осколками льда.

– Что ты творишь, Карен?! Хватит! – Я всё таки схватил её за плечи и уже начал думать о броше с волчьей головой, когда девушка поникла и села обратно.

– Проклятые земли, Джиен. Я знаю, зачем серой гвардии ты и Иоки, – её голос ослаб и сделался безвольным, а на глазах появились блики – предвестники скорых слёз. – Ты снова обманул меня, – она обвиняюще указала на меня изящным пальцем с чуть не заморозившем меня кольцом и бессильно опустила голову на грудь.

– Я не хотел тебя впутывать, Карен, – ответил я спустя две долгих минуты молчания.

– Не хотел?! Именно поэтому ты пришёл ко мне, в поисках помощи? – горько спросила ровалийка и опять взмахнула руками, сбрасывая бокалы на пол. Зазвенело осколками стекло. – Мне пришлось убить человека из-за тебя!

– Как это вышло? – теперь уже я опустил голову.

Ещё один...

Недавно Элиссандра сказала, что из-за меня в доме Лиевичелле сгорело несколько человек. Теперь Карен пришлось...

– Мой контакт, – лицо девушки исказилось от воспоминаний. – Я рассказывала ему новости из Ровалии, а он в ответ закрывал глаза на мои дела. Иногда тоже делился информацией. Но стоило мне только спросить про Сирантию, – она замолчала, начала крутить кольцо на пальце. – Он вначале ответил. А потом понял, что сболтнул лишнего и с чего бы мне вообще лезть не в своё дело! – Карен внезапно схватила меня за руку. – Ты знал, что оказывается, ни одна живая душа не в курсе, что твою Иоки упекли в тюрьму на острове? А я откуда-то прознала... Он даже добавил что-то про врата к Бездне, и понял, что я тебе помогаю! И если бы не мои артефакты...

Я почувствовал, как мне стало больно. Настолько сильно девушка впилась в мою руку ногтями.

– Я хочу, чтобы ты рассказал мне правду!

– Хорошо, только отпусти руку. Мне вообще-то больно.

– А мне наплевать! – Карен уже перешла от стадии слёз к гневу. Но руку всё-таки отпустила. Всучила мне метёлку и совок. Кивнула на разбитые стаканы.

Я решил не тянуть тигра за хвост и начал подметать старый и почерневший пол от стекла. Половицы скрипели. А мне пришлось думать, с чего бы лучше начать.

– Я не обманывал тебя, Карен. Просто не сказал всей правды.

Она изогнула бровь и сделала такое лицо, на котором явственно читалось: "Снова оправдания, а чего ещё ожидать от воришки и обманщика?"

Я постарался не обращать на это внимания. И на этот раз рассказал ей полную и правдивую историю. Думая при этом, что вышло достаточно забавно, что Утрих услышал версию без браслетов и Иоки, а для Карен изначально была другая история с браслетами, Иоки, но без всего остального.

Рыжая ровалийка, слушая меня, не забывала крепче сжимать лунный цветок. Когда я закончил, она похрамывая вышла из-за своего прилавка и снова оказалась почти что рядом.

– То есть, ты хочешь сказать, что можешь помочь уберечь мир от новой Тёмной войны?

– Может могу, а может и не могу, – я смотрел прямо в её зелёные глаза. – Сейчас я должен думать об Иоки. А эти несущие смерть, вампиры, Тёмная война, – я махнул рукой в сторону. – Всё это где-то далеко. Да и неужели у короны не найдётся никого кроме меня? Я даже драться толком не умею.

– Ты должен помочь, Джиен! – Карен снова схватила меня за руки. – Я уехала из Ровалии только поэтому. Проклятые земли убивают всё вокруг! Их влияние растёт. Даже там, где их нет.

– Карен! Я обычный фокусник. Что ты от меня хочешь? Чтобы я спас мир? – я рассмеялся. – Ты права! Я не умею ничего, кроме как открывать двери, да обманывать доверчивых горожан.

– Человека, который снабжал меня артефактами – убили! Там в Ровалии! Колдуны и вампиры, о которых никто не слышал многие годы, снова поднимают головы, просто об этом никто ещё не знает – Карен раскраснелась. – Мою семью в ту ночь в Стежках тоже поубивали вампиры и односельчане! А всё свалили на ходящих. – На последнем предложении её голос снова свалился и стал едва слышен.

– Тем более, мне там делать нечего! – отрезал я. – А теперь извини, мне нужно спасать Иоки!

– Он не нагрелся Джиен... – рыжеволосая торговка артефактами с разочарованием отпустила мои руки и стараясь не наступать на больную ногу, ушла за прилавок. А после коротко и сухо рассказала всё, что я хотел знать.

Когда я выходил из её дома, она бросила мне в спину:

– Отворачиваясь от мира – ты отворачиваешься от его детей!

Я так не считал. Да и как я мог помочь? И чем? Асилийцы один раз уже помогли. И теперь, каждый житель Сааны мог в красках наблюдать, чем обычно оборачивается помощь, так любимому всеми миру.

Море в очередной раз ударило огромной волной об стену, заставив вздрогнуть и снова подумать о том, для чего я здесь. Разговор с Карен остался там. Далеко. Три дня назад. Уже, даже четыре. Но её слова до сих пор неприятно всплывали в памяти. Но ничего. Как-нибудь справятся и без меня. В прошлый раз же у них получилось. Да и до этого, Саана как-то не развалилась, хотя меня ещё даже на свете не было.

Я огляделся. Собрался с мыслями.

Нужно было обмотать верёвку через крепостной зубец. Назад я буду возвращаться не один, да и действие зелья может закончиться в самый неподходящий момент. Даже несмотря на то, что я осушил целый бутылёк, а не сделал совсем маленький глоток, как в склепе.

Просто так обхватить зубец не получится. Слишком большой и высокий, как назло. Придётся испытать удачу. Я свесил с одной стороны оборонительного сооружения примерно четверть кручёного шнура с петлей на конце. Сейчас нужно было начать спускаться с другой стороны зубца и между делом продеть в петлю верёвку. Я ухмыльнулся, вспомнив Мелони и легко, будто к моей спине был привязан страховочный трос, прыгнул вдоль стены, держа в одной руке тонкий шнур-верёвку. Секунда полёта, прохладный морской ветер, а затем неприятная, режущая боль от того, что я содрал кожу, сначала об стену, когда прошёлся по ней тыльной стороной ладони, а потом об грубый материал, что сейчас был моим единственным спасением от падения вниз. Теперь, я висел словно марионетка на представлении, держа в каждой руке по концу верёвки. Оставалось надеяться, что ни один стражник, сейчас его не наблюдает.

Я свёл руки над головой и начал вставлять один из концов в петлю. И если бы не выпитое мной зелье, то готов биться об заклад - ничего бы у меня не вышло. Как оказалось, висеть над пустотой, держать вес собственного тела и одновременно пытаться завязать узел - то ещё занятие.

Внизу тоже никого не оказалось. Конечно, какой идиот будет пытаться проникнуть в тюрьму? Поэтому стража, несмотря на предписания, оставляла пару дозорных на главных воротах и у маяка, чтобы те, в случае приближения корабля могли предупредить начальника караула. Остальные же, скорее всего, сейчас спали в казарме или резались в карты. Само здание Сирантии больше походило на небольшой замок. Три этажа с высокой башней посередине. Я, держась в тени подошёл к двери и взялся за ручку. Надо же, открыто. Хотя, от кого тут запирать двери? Заключённые в камерах. А через дозорных и восьмиметровую стену просто так не пройдёшь.

По тому, что рассказала мне Карен, выходило, что мне нужно было в самый низ. Асилийку держали в отдалении от других. И дорога туда, уже не будет такой лёгкой. Больше всего меня пугала даже не вероятность встретиться со стражей, благо зелье давало нечеловеческую силу, а то что придётся спускаться куда-то вглубь острова. Находиться под толщей камня и воды. Стоило только подумать об этом, как меня всего передёргивало.

Обычный коридор, картины на стенах, пара зеркал, гобелены. Так и не скажешь, что попал в тюрьму. Я дошел до винтовой лестницы. Было два пути. Наверх в башню и дальше по коридору, чтобы потом спуститься вниз, туда, где содержали особо опасных заключённых. В башне же отдыхали граждане из богатых семей, вина которых, была под вопросом. Знаете, иногда так бывает. Если ты обычный разбойник или бедолага, который оказался не в том месте и не в то время – то надеяться тебе не на что. А вот если у тебя есть богатые покровители, приближенные к верхушке власти. Или семья, которая тебя не бросит, то суды и слушания могут идти бесконечно. Постоянно будут находиться или пропадать свидетели, доказательства вины или наоборот невиновности.

Особенно если ты отпрыск знатного рода, который вполне может поспорить древностью происхождения с королевской семьёй. Таких в нашей стране была целая одна династия. Исфорца. Когда-то давно именно они правили Ирритией, да и не только ей. Но потом разыгралось несколько кровопролитных войн, пришёл голод, предательства и заговоры. Род ослабел и тогда несколько знатных семей объединились, выразив притязания на трон. Фитлинги, Грайлувуа и Маталеста.

Я вспомнил, как Тримьян вдалбливал в меня эти знания. Сам не знаю зачем. На кой мне нужно было знать, что чуть ли не тысячу лет назад какие-то там, возомнившие себя достаточно умными семейки решили погрузить когда-то большую страну в междоусобную войну.

В результате этого, границы здорово поменялись. Лиарте отошла часть наших южных земель. Куча людей полегла, залив кровью половину страны, а на чью-то голову надели корону. С тех пор Грайлувуа правили Ирритией, про Маталеста почти забыли, а Фитлинги и вовсе сгинули.

Остались только Исфорца. Они до сих пор были достаточно богаты и могущественны. Торговля, искусство, немного политики. Даже многие школы и университеты принадлежали им. Отчего-то Грайлувуа решили не добивать противника. А может, просто не смогли закончить начатое. Кто теперь узнает?

Но, пожалуй, вернёмся к богатым отпрыскам, загремевшим Сирантию. Я усмехнулся, представив себя судьёй. Вот уж работёнка у них. Выслушиваешь дела, принимаешь решения. Потом оказывается, что всплывают новые улики. А потом тебе ещё и угрожать начинают.

А если ещё и...

Я резко остановился. Вроде бы послышался какой-то шум. А может и нет. В любом случае стоило прекратить отвлекаться и задуматься о том, для чего я пришёл. Сейчас самым глупым было бы попасться охране на глаза, размышляя о трудностях чужой работы.

Я спускался, бесшумно ступая по ступеням. Чувства, как всегда бывало в таких ситуациях, обострились до предела. Я начал ощущать перепады воздуха, его влажность, спёртость, застоявшийся запах немытых тел. И всё это, ещё не доходя до камер.

Ступени вели всё ниже и ниже, погружая меня в страшный сон многих. Сверху сейчас находилась груда камня размером с гору, интересно, что будет, если вся эта махина решит упасть мне на голову?

Я поморщился, прогоняя плохие мысли и остановился перед поворотом, заслышав громкие голоса.

– Асилийская шлюха!

– А ты что хотел, Ган? Освальд же приказал никому к ней не подходить.

– Так она же того. Связанная была, как так вышло?

– Уж не знаю, Ган. Я не видел. Как раз отвлёкся на секунду, а потом Рин как заорёт. Поворачиваюсь, а у него рука пополам. Представляешь? А до этого хотела судью убить. Он, конечно, тоже не Сиарант. Но это же городской судья. Разве можно людей направо и налево убивать?

– Да кого. Я бы эту мразь собственными руками задушил. Говорят он и невиновного может посадить. Смотря сколько занесут. Эта тварь и мать родную продаст. Так что даже жалко, что эта шлюха не успела его прикончить!

Я стоял, вжавшись в стену. Судя по всему, их всего двое. Нападения они точно не ожидают. Оглушу одного, а второй пойдёт показывать дорогу. Осталось понять, кто из них Ган. Второй, по манере разговора, явно, помягче и играть в героя не будет. Герои мне сейчас нужны меньше всего.

Я, как ни в чем не бывало, вышел из-за поворота.

Стол, два стражника сидят друг напротив друга. Тот, что спиной ко мне, видимо, любитель хорошенько поесть и сдобрить всё это кружкой-другой пива. Второй, увидев меня, начал вставать, но времени я ему не дал. Быстрый удар по затылку тому, что сидел спиной, как учила Иоки. Но не слишком сильно, не стоит забывать про зелье. Затем со всей силы садануть ногой по столу, опрокидывая второго на пол. Спустя секунду я сидел на испуганном стражнике, приставив нож к горлу.

– Без глупостей! – почти прошипел я у него над ухом, не забыв при этом скорчить, как можно более злую рожу. – Камера, где держат асилийку, живо!

Я надеялся, что не переигрываю. Угрожать людям раньше, как-то не приходилось. Стражник, явно, не привык к такому обращению. Скорее всего начал работать недавно, ещё совсем зелёный. Не повезло ему. Убивать его, я, конечно, не собирался, но ему об этом знать было не обязательно.

Кажется, я немного перестарался. В глазах тюремщика плескался страх, губы дрожали, ещё немного и он наделает в штаны или отключится.

– Имя!

– Р-рик. – Заикаясь ответил бедняга.

Что же, мне повезло.

– Послушай, Рик. Мне нужно, чтобы ты отвёл меня к камере, в которой держат асилийку. Если будешь хорошим мальчиком, я тебя отпущу. Как тебе?

Власть над другим человеком, когда он ничего не может сделать. Интересные ощущения. Наверное, так чувствует себя Элиссандра, когда раздаёт указания. Вот только мне это не нравилось. И если бы не Иоки, то я бы послал всё это в Бездну.

– Давай, поднимайся! – я рывком поднял с пола перепуганного парня и подтолкнул в спину. Сейчас, под действием зелья я был в разы сильнее любого человека, наверное, именно поэтому Рик едва не вышиб собой дверь. Силу я не рассчитал. И, наверное, поэтому так бесстрашно кинулся в бой, не боясь последствий. Будь они, хоть трижды мастера меча, мне ничего не грозило. Зелье и внезапность сделали своё дело.

– Привяжи его! К столу! Живее!

Рик с покрасневшим лицом, дрожащими руками снял с крюка кандалы и заковал в них своего товарища. Я кивнул, взял с полки грязную тряпку и засунул Гану в рот. Ещё не хватало, чтобы очнувшись он поднял на уши всю округу.

Рик то и дело спотыкался, цепляясь за каждый угол и разве, что не выл. Но вперёд шёл исправно. Нож около спины делал своё дело и служил лучше любого компаса. Я шёл в шаге за стражником, мельком обращая внимание на камеры. Факел в правой руке освещал дорогу, подрагивая от постоянного сквозняка.

Заключённые спали, что было мне на руку. Иначе бы подняли крик. А там и до знакомства с остальным гарнизоном недалеко. Тёмные закутки, с соломой на полу. Даже без окон. Я представил себя на секунду в одной из этих камер и тут же чуть сильнее надавил на стражника, поторапливая.

Спустя, примерно пять минут, когда я уже начал подумывать о том, что меня водят за нос, Рик, наконец, остановился.

– П-п-пришли, – заикаясь, выдавил он из себя.

– Ну так открывай!

Отчего-то после моей фразы, стражник сжался, сразу сделавшись, будто бы раза в два меньше. Я изогнул бровь, вопросительно смотря на него.

– Т-только кк-лю-ючч-чи у Г-г-гана.

– Ты издеваешься?! – я выругался и точным быстрым ударом оглушил его.

Дверь. Старая, из толстых дубовых досок, очень большая. С таким же, сожги его Изнар, большим замком. Я понял, что эту дверь мне не вскрыть. Уж слишком огромными должны быть отмычки, чтобы попытать счастья с данным механизмом.

Не мешкая, я со всех ног бросился обратно. Некоторые заключённые, потревоженные шумом, недовольно ворчали в полусне. Не будь это тюремный замок, я бы вскрыл его отмычками. Но отчего-то в тюрьмах любили огромные механизмы, Так что от моих умений толку было немного.

Один раз пройдя дорогу, я навсегда запоминал путь. Этот раз не был исключением. Чутье вело меня, подсказывая куда повернуть. В одиночку я справился за две минуты.

Ган валялся на животе около стола. Я не медля, перевернул стражника, ища связку с ключами. Она висела на поясе. И как же я сразу не догадался спросить про ключи?! Надо же было так опростоволоситься! Каждая минута может стать роковой. Одно хорошо, никто не ожидает нападения в Сирантии.

– Так парень, тихо. Не двигайся, если не хочешь чтобы я выстрелил.

Проклятье! Какой Бездны он здесь забыл?!

Я медленно поднял руки вверх, сидя около Гана. От него, кстати, изрядно воняло.

– Что ты здесь делаешь? – Голос был ровный и спокойный. Если будет нужно, то выстрелит.

– Я искал ключи, – в подтверждение своих слов, я подёргал правой рукой, звеня связкой.

Поймать арбалетный болт я не боялся. На мне было две заряженных стены. Больше, к сожалению таскать нельзя. Не знаю, как это называется магическими терминами. Но то ли у них поля не сходятся, то ли случается диссонанс. Не знаю. В общем, две это максимум.

Одно меня печалило. Каждая стена стоила, целое состояние и достать их было не так уж и просто. Желающих, всегда было хоть отбавляй. А Карен после нашего с ней последнего разговора, скорее всего, не слишком будет рада меня видеть.

– Сколько вас? Зачем вы пришли?

Я усмехнулся. Ну конечно, штурмовать Сирантию в одиночку, об этом даже подумать нельзя.

– Я один.

– Не ври мне! Поднимайся! Медленно, иначе выстрелю! – голос не дрожал. Чётко и уверенно. Должно быть, капитан или чин повыше.

Я медленно, как мне и сказали, поднялся, а затем резко повернулся и рванул вперёд сокращая дистанцию. Перед глазами тут же во все стороны разлетелись голубоватые искры. Арбалетный болт, бесполезной деревяшкой отлетел в сторону. Меткий, зараза! Стрелял прямо в голову.

– Какого...

К такому стрелок, явно, оказался не готов. Я не мешкая, схватил его за горло, поднимая по стене вверх. Мужчина задёргался, хрипя. Попытался схватить меня за руки, разжать пальцы. Но тщетно. Слава богам, зелье все ещё работало. Продержал я его так почти полминуты. Тут главное не переусердствовать. Схватишь чуть не там и можно что-нибудь сломать бедолаге. А он просто выполнял свою работу.

Наконец, мой противник отключился. Пришлось повторить сцену с заковыванием стража в кандалы. Но теперь главная роль с поиском звенящих железяк на крюке, благо их там было изрядное количество, досталась мне. Я, не медля больше ни секунды, побежал обратно к Иоки. Драться со всем гарнизоном Сирантии в мои планы не входило. Стен на всех не хватит. А вот арбалетных болтов у них в достатке.

Рик лежал на полу, ровно там, где я его и оставил. Выбрав из связки ключей, как мне казалось, самый подходящий, я вставил его в замочную скважину. Конечно же, он не подошёл. Я выругался. Теперь время шло на секунды. Если вниз решил спуститься один стражник, то, возможно, могут прийти и другие. С третьего раза я угадал с ключом. Замок заскрежетал, открываясь. Я с силой потянул дверь на себя. С рубашки с глухим стуком упала оторвавшаяся пуговица, заставляя меня вздрогнуть. Напоминание об использованной стене. Отметив, что на этот раз, видимо, из-за ниток, одноразовый артефакт продержался довольно долго, я шагнул в проём.

Очередная комната для отдыха стражи и ещё две двери ведущие в разные стороны. Я открыл обе. И замер, прислушиваясь. К сожалению, фокус с поиском правильного пути срабатывает только, когда мне нужно добраться до выхода. Здесь же мне приходилось полагаться на чувства и удачу. Хотя, Джардиш в последнее время меня этим не баловал.

Спёртый, казалось, сжатый воздух был мне неприятен и мешал сосредоточиться. Над головой нависла чудовищная масса камня, огонь факела, то и дело подрагивал от сквозняка. Но я его не чувствовал. Мне было жарко и неуютно. И душно. Казалось, что воздуха постоянно не хватает, а стены и потолок слишком близко.

Справа донёсся едва слышный вскрик. Или завывание? Он пронёсся на самой грани слышимости. Но этого хватило. Я бросился в открытый проём, на ходу срывая с браслета на руке один из металлических шариков. Если что, магия огня, заключённая в предмете, сделает своё дело и облегчит мне работу.

Тёмный и узкий коридор петлял, от чего постоянно приходилось сбрасывать скорость. Через каждый поворот меня ожидала лестница на пару ступеней, уходящая вниз. Я старался не думать насколько глубоко уже спустился. И не вспоминать, что Сирантия расположена на острове и кроме камня, надо мной, вполне возможно, сейчас находилась и беспроглядная толща воды.

Крик полный боли раздался совсем близко. Сразу за ним ругательства и смешки.

– В следующий раз трижды подумаешь, сука!

Я сделал шаг и передо мной предстала страшная картина.

Иоки оказалась связана и прикована к двум скрещивающимся брёвнам в вертикальном положении. Под ногами у неё были разбросаны осколки от винных бутылок, со стоп стекала кровь. Недалеко в маленькой печке подрагивало пламя с раскалённой кочергой внутри. Всё было задымлено. Трое в форме стражи Сирантии стояли вокруг девушки. На одном из них оказался надет кожаный фартук, весь в тёмных потёках. В руках мужчина держал нож с длинным лезвием.

– Может не надо, Осмо? Я видел, как её сюда привезли какие-то богатые шишки.

– И что теперь? Мне ей жопу поцеловать? – резко ответил стражник в фартуке. – Они все должны были сдохнуть ещё тогда. Когда их треклятый остров полыхал. А теперь она сама виновата. Рин просто хотел посмотреть, что у неё там внутри. Асилийская тварь! – с этими словами он подошёл к Иоки собираясь приложить нож к её ноге.

Я больше не медля катнул шар по направлению к троице.

– Скажем, что она пыталась бежать...

– Думаете, вам поверят?

Мучители Иоки начали оборачиваться. Взрыв прогремел одновременно с последним словом. Я ворвался словно ураган. Мельком отмечая валяющихся на полу и кричащих от боли стражников с обгоревшими лицами, я взял ошарашенного и полуоглушённого Осмо за ворот и швырнул в стену. Затем, не дожидаясь, пока он придёт в себя, я схватил его голову и со всей силы ударил об каменный пол. Раздалось противное хлюпанье, стражник обмяк. Сила, которую давало зелье. Я его убил. Прихлопнул, как комара.

"С людьми потерявшими человеческий облик, нужно биться без всяких сожалений и сострадания". – Именно так поговаривал Тримьян, рассказывая очередную байку про разбойников с большой дороги.

Двое других неудавшихся палачей катались по полу и визжали, прикладывая руки к лицам.

– Это будет вам уроком! – громогласно произнёс я, очевидно чувствуя себя, едва ли не богом. Иногда волшебные зелья играют злые шутки с теми, кто ими злоупотребляет.

Стражники в ужасе, пытались увидеть хоть что-то. Но, кажется, взрыв повредил им глаза.

Я направился к Иоки. Следовало привести её в чувство и поскорее выбираться отсюда. Девушка застонала, когда я приложил зелье к её губам. Очевидно, что ей было больно. Ничего, через минуту у неё появятся силы. Тем временем, я отыскал ключ от кандалов, освобождая асилийку.

– Пойдём. У нас мало времени.

Мы направились к выходу из камеры, девушка опиралась на меня и тихо поскуливала при каждом шаге, оставляя за собой кровавые следы. Теперь, когда у меня появилась возможность рассмотреть ее поближе, я только сильнее сжал кулаки. Всё её тело было изуродовано и изрезано. Твари, что должны были охранять её, не знали жалости! Я остановился. Так дело не пойдёт. Вряд ли она дойдёт до верха, если при каждом шаге будет терять кровь. Ничего другого не оставалось, поэтому я взвали девушку на плечи и как можно быстрее направился к выходу.

До лестницы мы дошли в молчании.

– Ты предал меня, – едва слышно прошептала асилийка.

– Потом! Давай сначала выберемся.

Раз она заговорила, значит, зелье начинало действовать, что уже хорошо.

Дойдя до места, где лежал Рик, я спустил девушку на пол, перетащил стражника во внутреннее помещение и запер дверь. Теперь, когда он очнётся, не сможет поднять тревогу.

В караулке я подобрал арбалет и взвёл механизм, загнав болт в паз и приготовив его к стрельбе. Стопы Иоки пришлось перевязать тряпками. Уж слишком много крови она потеряла.

Капитан, или кем он там был, уже очнулся и смотрел на нас злым взглядом. Говорить он не мог, мешала тряпка во рту. Но по его глазам было понятно, что по меньшей мере, он желает, чтобы Бездна забрала наши души.

По лестнице Иоки уже поднималась сама, идя сразу за мной. На наше счастье, больше никаких желающих проведать нижний ярус не обнаружилось. Я чуть приоткрыл дверь, выглядывая на улицу. Пусто и темно, как и полчаса назад. Мы вышли и, прижимаясь к стене, дошли до свисающей верёвки. Иоки взглянула на меня фиалковыми глазами и начала подниматься вверх.

– Не вставай в полный рост на стене, – на всякий случай напомнил я девушке, хотя уж у неё-то опыта в таких делах было, явно, больше, чем у меня.

Оставив так и непонадобившийся арбалет, я взялся за шнур и полез вслед за Иоки. Руки болели. А еще я начал уставать, что было весьма некстати. Словить обратный эффект сейчас было никак нельзя. Пытаясь, не обращать внимания на боль, я карабкался вверх, стараясь преодолеть сложный участок, как можно быстрее.

Оказавшись на стене, мы перекинули верёвку и спустились с другой стороны.

– Как ты залазил наверх? – фиолетовые глаза приблизились слишком близко. Я знал, что при желании, она может сотворить всё, что угодно, а я даже не пойму. Но страха не было. Я просто делал то, что должен был.

Я молча, указал на свою сумку, всматриваясь в морскую гладь. Надеюсь, старик меня не обманул и не уплыл куда подальше. Хотя, учитывая, сколько золота я ему обещал, если он заберёт нас отсюда. Там хватит и его внукам, если сильно не тратиться.

– Как ты? – Я задал вопрос и тут же прикусил язык. Конечно, с тем, что я испытал неделю назад, когда Элиссандра решила продемонстрировать, какую боль могут причинить браслеты, если я не буду сговорчивее, ничто не сравнится. Но это длилось недолго. Иоки же, повезло меньше.

– А как ты думаешь?! – Резко ответила девушка. Она сидела у стены и пустым взглядом смотрела вдаль. На волны способные перемолоть самые прочные корабли, как жернова зерно в муку, на брызги, что долетали до наших лиц, оставляя вкус соли на губах и на тёмное, всё ещё ночное небо, которое совсем скоро начнёт загораться бирюзовым и красным, когда солнце будет восходить на небе. – Зачем ты это сделал?

– Мне жаль, что так получилось. Но по-другому было нельзя, – я замолчал, подбирая слова. – Серая гвардия взяла меня в оборот. На меня нацепили браслеты времён Тёмной войны. Я шага не мог ступить без их ведома. А тебя пообещали убить, если я не помогу тебя взять.

– Зачем им я? – Голос Иоки дрожал. Толи от холода, толи от обиды и боли.

Я никогда её такой не видел. Всегда уверенная, сильная и спокойная, сейчас она, скорее, была слабой, как беззащитный ребёнок брошенный в бушующий океан и сломленной, словно никому не нужная кукла, которой давно наигрались и скинули с крыши, не заботясь о последствиях.

Хотя с крыши её и в самом деле скинули. И это было ещё не самым плохим, что произошло...

– Не знаю, Ио. Прости меня, мне, правда, жаль, – я посмотрел на асилийку, но она все также изучала горизонт, её губы дрожали.

Где же носит старика? Он уже должен был подплыть на своей посудине. Я начинал нервничать. Доплыть до берега без лодки мы не сможем. Прятаться тоже бесполезно. Как только в тюрьме обнаружат, что кто-то оглушил стражников, на уши поднимут всю округу. И перевернут здесь всё.

– Они ненавидят меня, Джиен, – сказала она едва слышно. – Раньше я думала, что меня боятся из-за того, что я сильнее, быстрее, лучше. Из-за того, что они такие, – она опустила взгляд. – Но стоило мне оказаться в кандалах, как они начали издеваться надо мной. Просто потому, что я другая. Меня резали ради забавы! – её голос сорвался. – Меня подвесили над осколками от бутылок! Поднимали, а потом опускали, делая ставки, на сколько меня хватит! Мне не давали спать. Я закрывала глаза и меня окатывали холодной водой, а затем били плетьми.

Я, чувствуя себя по-дурацки, чуть приобнял её, баюкая, как ребёнка. Отчего она вздрогнула от боли. Всё её тело было испещрено ранами. У девушки были ледяные плечи, а сама она дрожала. Волны плескались внизу, донося остатки брызг. Я понимал, о чем она говорит. С тех пор, как Асилийские острова ушли под воду, вместе почти со всем населением, к выжившим стали относиться сначала с жалостью, потом с настороженностью, а когда сменилось пару поколений, то их стали открыто бояться и ненавидеть. Люди, как-то очень быстро забыли, что асилийцы приняли на себя основной удар в Тёмной войне. И сейчас остатки их расы влачили жалкое существование, повсюду получая одно только недоверие и нож в спину, при случае.

Наконец, мой слух уловил звуки, выпадающие из общей канонады волн. Старый контрабандист, всё-таки решил, что деньги, которые я ему посулил, стоят того, чтобы рискнуть и приблизиться к Сирантии ещё раз. Несмотря, на то, что я слышал, как он гребёт, самой лодки я не видел. Специальная ткань, накинутая поверх посудины, скрывала её от случайного взгляда. Днём такой фокус бы не прошёл. Но ночью, даже при свете звёзд и если знать, куда смотреть, нужно было обладать зрением самого Сиаранта, чтобы обнаружить лодку.

– Нам пора. – Осторожно толкнул я Иоки.

Девушка отрешённо кивнула и поднялась.

Глава 11. Подарок от Джардиша.

Всё тело ломило. В глаза светило солнце, я попытался отвернуться, но голова тут же взорвалась от боли. Солнце, забери его Бездна, было слишком ярким. И сияло так, будто соревновалось с Изнаром в том, кто быстрее сожжёт воришку и обманщика Джиена. Я, щурясь и прикрывая глаза рукой, медленно сел. Проснуться посреди дня после бессонной ночи и зелья. И почему меня не убили? Сейчас бы хоть голова не болела. Держась за стены и двигаясь, как заправский пьянчуга, я всё-таки добрался до окна и задёрнул занавески. Стёртые об стены Сирантии пальцы при этом, неприятно ожгло, вроде бы мягкой тканью.

Иоки спала, обняв ноги. Словно пытаясь спрятаться от этого мира. Я нечасто её такой видел. Спящей и тихой. Обычно она вызывала страх и повергала в трепет. Но стражники Сирантии постарались на славу. Я вспомнил подземелье, осколки на полу, насмехающихся мучителей и тут же схватился за стену, потеряв равновесие. Обратный эффект от зелья напомнил о себе. Следовало отлежаться.

Но, к сожалению, с этим придётся повременить.

Вся простыня была заляпана кровью. Вчера, когда мы пришли на этот постоялый двор, нужно было видеть лицо хозяина, когда я, шатающийся и едва стоящий на ногах, сунул ему золотой. А Иоки опиралась на меня, скрытая плащом и в капюшоне, чтобы никто не мог её опознать, если вдруг, что случится. Можно было не сомневаться, трактирщик сдал бы нас при первой возможности. Так что пусть лучше думает, что хочет, лишь бы это было подальше от правды.

Увы, я не был готов к тому, что сделали с Иоки в Сирантии. И не запасся бинтами и прочими лечебными побрякушками. А сил на то, чтобы бегать по ночному Ирлину в поисках лекаря, не осталось. Но свою роль сыграло то, что Иоки - асилийка. Они сильнее и выносливее обычных людей.

Девушка лежала на единственной кровати в комнате и спала. Наверное, это был её первый сон за неделю. Настолько плохо она выглядела, когда я её нашёл. Ублюдки поиздевались над ней в своё удовольствие! Я тихо сел рядом и вздрогнул, когда очередная вспышка боли пронзила затылок и виски. Сигнал, что нужно лечь и заснуть. Иначе голова будет болеть ещё целую неделю.

День был в самом разгаре. А это значило, что серая гвардия, синие стражи и вся королевская рать в данный момент рыщут по городу в поисках неизвестного расхитителя и асилийки. Шутка ли, из Сирантии сбежала заключённая. Надо думать, что полетят головы и лучше не попадаться на глаза начальнику тюрьмы. Иначе то, что сделали с Иоки, покажется мне детскими шалостями.

– Джиен, – раздался шёпот за спиной.

Я обернулся. Иоки смотрела на меня фиалковыми глазами. Разбитые губы, ссадины и кожа не привычно небесного цвета, а вся в затемнениях от синяков.

– Что дальше?

– Дальше? – я взглянул на когда-то белую простыню, сейчас она была местами чёрной от засохшей крови. Было время, когда такие вопросы задавал ей я. Теперь же... Как-то незаметно, я осознал, что вырос, и теперь мне придётся отвечать за последствия своих действий. Что дальше? И в самом деле, что я собирался делать дальше? Находиться в городе было опасно. Но, учитывая состояние Иоки, придётся переждать пару дней здесь, в таверне. – Дальше мы постараемся привести тебя в порядок. Чтобы ты смогла хотя бы нормально ходить. Я выберусь в город. Попробую достать бинты и лечебную мазь для твоих ран. Если ими не заняться, то могут начаться проблемы. А сейчас отдыхай.

Я встал и, стараясь идти нормально, направился к двери. Меня шатало. Мысли текли медленно, словно тягучий подмёрзший мёд. Иоки потеряла много крови, пока её пытали в Сирантии. Отсюда, скорее всего, смена в поведении. Тримьян всегда говорил, что кровь - это сила. И люди, которые потеряли слишком много крови - слабы. А если прибавить к этому плохое питание и отсутствие сна, то картина вырисовывалась совсем не радужная. Сложить всё вместе и получится то, что имеем: слабость, смена поведения, безразличие, сонность.

Портовый район Ирлина, как и всегда, был тем ещё местом. Попрошайки сидели чуть ли не на каждом углу. Кучи мусора валялись в проулках, источая зловоние. Местами в них валялись тела, что когда-то были людьми, а теперь были вынуждены существовать, рыская по таким вот местам в поисках пропитания. Я шел по самому краю улицы Фрегатов. До ближайшей аптечной лавки было минут десять ходьбы. Солнце светило, как проклятое, словно ему заплатили, чтобы оно вконец меня доконало. Голова раскалывалась, взрываясь болью от каждого движения. Сейчас, главное, не влипать в неприятности, ведь защититься я не смогу.

Мимо проехала телега, груженная мешками с щавелем и редисом. На одном из мешков восседал мальчуган лет семи, оглядываясь по сторонам. Видимо, отец взял его с собой, помогать на рынке. В памяти всплыли воспоминания. Когда-то я также восседал на телеге, только вместо зелени были сундуки с костюмами и реквизитом для выступлений. Джошуа, наш фокусник, учил меня трюкам с монетой. Он то заставлял её исчезать из раскрытой ладони, то доставал из-за моего уха или кармана, постоянно усмехаясь в витиеватые усы. Я так жаждал научиться этому, что приставал к нему днями и ночами, постоянно засыпая вопросами. В один из дней я так его достал, что он, наконец, махнув рукой, принялся меня обучать. Прежде всего с меня взяли клятву, что я в течение месяца буду выполнять всё, что он скажет и не перечить. На том и договорились. Вот только обучение мне не понравилось. Он заставлял часами растягивать пальцы, перебирать между ними монету, вязать узлы из ниток и ещё тысячу ненужных заданий, никак не связанных с исчезновениями и фокусами. Я раз сто хотел бросить, но Мелони всегда оказывалась рядом и не давала этого сделать, начиная объяснять о каких-то подводящих упражнениях и подготовке. Я, наслушавшись, продолжал занятия, но через несколько часов норовил опять всё бросить, считая, что Джошуа, как всегда насмехается на до мной. И я бросил бы. Если бы в один из дней Мелони не села напротив меня, не взяла за руки и не рассказала историю.

– Когда я была меньше, чем ты. Я хотела научиться прыгать, как все акробаты нашего цирка. Отец заставлял меня падать спиной в траву, кувыркаться, вставать на мостик, тянуть кончики пальцев к носкам ног, в общем всё, что угодно, но не прыгать. Я не понимала почему и хотела сразу прыгать. Но у меня не получалось. Оказалось, что любой прыжок состоит из составляющих элементов, – Мелони нарисовала на земле несколько фигурок. Первая из них просто стояла, вторая начинала прыгать, вытягиваясь, следующая уже была собрана в клубок, другая разгибалась, а последняя словно сидела, обняв колени. – Каждый из элементов, сначала отрабатывается по отдельности, чтобы тело могло привыкнуть к незнакомым положениям. И уже потом, когда ты повторишь каждое упражнение по сотне раз, ты можешь начинать прыгать. Также и здесь, – Мелони отобрала у меня монету, показала на ладони, а затем быстро провернув кисть, открыла пустую руку, улыбаясь. – Учись, Джиен. Когда-нибудь тебе это может понадобиться.

Солнечный луч ударил прямо по глазам. Я выругался, закрываясь рукой. На этот раз свет отразился от вывески с чашей и клевером – знаками врачевателей. Я дошёл. Хоть что-то хорошее за этот день.

Внутри было прохладно и пахло травами. Я огляделся, ища продавца. Тот стоял в углу и толок что-то с ступке. Седые волосы, очки и серое одеяние с красной окантовкой с одной стороны и зелёной с другой, выдавали в нём аптекаря с королевской грамотой. Только те, у кого была такая грамота - могли носить зелёно-красное.

– Чего изволите, молодой человек? – взглянул из под очков старец.

Я ещё раз огляделся, собираясь с силами. Голова до сих пор болела. Но здесь, возможно, из-за благовоний, возможно, из-за прохлады мне было легче.

– Нужны бинты, лечебная мазь от порезов и что-нибудь для восстановления сил после большой потери крови.

Аптекарь отложил ступку, смерил меня изучающим взглядом и прошёл к одному из многочисленных шкафов у стен. Я опёрся руками на прилавок и тут же, едва не взвыл, от того, что израненная кожа коснулась твёрдого дерева. Пальцы нещадно болели.

Легко качнулась ширма за стойкой. Всё это время меня изучали и, очевидно, сочли неопасным. Старец вёл дела в портовом районе и, конечно же, озаботился защитой. В соседней комнате, скорее всего, сидел вооружённый охранник, а то и два сразу. Проще каждый день платить немного за сохранность товара, чем потерять всё из-за беспечности, когда к тебе решат наведаться любители лёгких деньжат.

Кожа на пальцах горела огнём и протестовала против каждого движения. Поэтому, стараясь не слишком сильно кривить лицо, я достал из-за пазухи кошель, выудил из него пару серебряных монет. Лекарства слишком дорогое удовольствие. Так что обычный люд старается обходиться без аптекарей. А вот у меня выбора нет. И нужно признать – за последние пару недель я изрядно потратился. Настолько изрядно, что некоторые и за всю жизнь таких денег не видят.

Загремело стекло. На стойке появился маленький бутылек с какой-то дрянью похожей на грязь внутри. Я и не заметил, как старик подошёл ко мне.

– Втирать утром и вечером. А это поможет восстановить силы, – в другом бутыльке была какая-то прозрачная жидкость слегка зеленоватого цвета. – Настой трав. Объяснять не буду. Нужно просто выпить, а затем хорошенько поесть.

Старик забрал монеты и отсчитал семь медных на сдачу. Я спрятал кошель, и положив товары в сумку, направился к выходу.

Проклятое солнце встретило меня так, словно не видело уже тысячу лет, а мы были лучшими друзьями. Голова закружилась и я покачнулся. Пришлось опереться о стену. Такими темпами, мне скоро понадобится возничий чтобы я мог добраться до соседнего дома, побери его Бездна!

Опустив глаза к самой земле и стараясь держаться поближе к стене (просто на всякий случай), я медленно продвигался в нужном направлении. Дорога обратно показалась целой вечностью. Даже когда Тримьян заставлял тащиться за телегой, запрещая есть и пить, время шло быстрее. Я успел вспомнить все истории, что рассказывала старая Бэлла и все фокусы Джошуа, которые тот проделывал, дурача людей.

Когда перед глазами, наконец, предстала таверна, я воздал хвалу всем богам и, споткнувшись на первой же ступеньке, поднялся по крыльцу. Затем добрался нужной комнаты. Дверь сперва не хотела открываться, но затем я догадался повернуть ключ другой стороной и у меня неплохо получилось.

Иоки спала, сжавшись в комок. Вся её спина была покрыта засохшей коркой крови. Ей знатно досталось от тюремных стражников. Не знаю, в курсе ли была Элиссандра, но при первой же возможности я это выясню. Хотя, с этим я, пожалуй, погорячился. Лучше бы никаких встреч больше не было. Пусть серая гвардия отправляется в пучину Гестира, как и Проклятые земли.

Сейчас же, требовалось обработать раны и как-то выбраться из города. Оставаться здесь нельзя. Серые теперь не успокоятся, пока не найдут нас.

– Я пришёл.

Мой голос был хриплым и, словно не хотел слушаться. Внутренняя полость рта вся высохла, говорить было неприятно и больно. Как же я ненавижу, когда зелья начинают действовать обратным эффектом. Обычно в такие дни я сплю беспробудным сном, но сейчас, немного не те времена, чтобы я мог вот так вот спокойно закрыть глаза.

Иоки медленно повернулась в мою сторону и открыла глаза. Я отметил, насколько же красиво её лицо даже сейчас, все в кровоподтёках и синяках. Также мою голову посетила мысль, насколько жестоки порой бывают люди, особенно, когда у них появляется власть.

– Тебе нужно поесть, – с этими словами я, то и дело, постоянно пошатываясь начал раскладывать на столе вчерашний ужин, приобретённый здесь же в трактире.

Холодная толчёная картошка с мясным фаршем и томатами. Выглядело всё это так себе. На вкус, скорее всего, также. Я налил в деревянную кружку микстуру из бутылька, что дал мне аптекарь и протянул Иоки.

– Выпей, а потом заешь. Это поможет восстановить силы.

Ио не пришлось долго упрашивать. Вся еда пропала с тарелки в считанные секунды. После чего мы сели на кровать. Я взял полотенце и кастрюльку с тёплой водой. Местами кожа девушки уже успела зажить. Самые первые увечья, нанесенные ей стражниками. Но большая часть тела асилийки сейчас заставляла задуматься о том, что не следует попадать в Сирантию. Я чуть надавил на свёрнутое в валик полотенце, так, чтобы вода закапала на спину девушки и начал с осторожностью смывать засохшую кровь.

Иоки сидела с идеально ровной спиной и лишь едва заметные подрагивания, когда я касался мест с разорванной кожей, говорили о том, что ей больно. Спустя, наверное, минут десять, когда я сменил уже третье почерневшее полотенце, девушка повела плечами, показывая, что хватит. Тогда я взял мазь, что дал аптекарь и очень аккуратно растёр по телу, после чего обвязал девушку бинтами.

Когда я закончил, она обернулась. Фиолетовые глаза были уставшими. Её клонило в сон. Как и меня.

***

– Зачем ты сделал это?! – Иоки смотрела мне прямо в глаза.

Мы сидели друг напротив друга. Я на одном из стульев, она на кровати. Как оказалось, мы проспали больше суток.

Я не знал, что ей ещё сказать, кроме того, что и так уже говорил. Про браслеты, Проклятые земли, настойчивую просьбу Элиссандры, опасность новой Тёмной войны.

– Да пойми ты уже, что на тот момент у меня не было выбора! Я мог либо предать тебя, либо ничего не делать, зная, что тебя убьют!

Иоки опиралась спиной о стену, приставив к ней подушку. Я встал и начал ходить по всей комнате из одного угла в другой.

– Ты мог прийти ко мне. Мы бы что-нибудь придумали, – асилийка почти восстановила силы и теперь всё больше становилась похожей на себя.

– У меня на руках были браслеты времён Тёмной войны! Я ничего не мог! Понимаешь?! – резко обернулся я к девушке. – Думаешь, мне было за радость смотреть тебе в глаза, единственному человеку, который меня понимает и знать, что через несколько дней ты окажешься в цепях?!

Иоки молчала. Я видел, как внутри неё идёт борьба. Боль от предательства и я, стоящий рядом со своими объяснениями. Тот, кто обманул её доверие и тот, кто вытащил из Сирантии.

– Я нашёл выход! Единственно возможный! Слышишь?!

– Мне от этого не легче! По твоей вине я оказалась в таком положении! – девушка обвела себя рукой, показывая на увечья.

– Мне жаль, что ты не можешь прочитать мои мысли и понять, что я говорю правду, – я со злостью развёл руками.

– О-о-о, нет, я верю тебе. Ты всегда хочешь, как лучше! – фиолетовые глаза асилийки разве что не горели от ярости.

Внезапно в комнате стало будто темнее. Хотя солнце светило всё также. Иоки нахмурилась и подалась вперед, вставая с кровати. Я замер, пытаясь понять, что здесь не так.

Пока, наконец, не понял, что её тень осталась на стене, будто девушка все ещё сидела, смотря на меня.

– Проклятье! – я сорвал с браслета на правом предплечье один из металлических шариков и занёс руку для броска.

Тень на стене, я был уверен, улыбнулась, а затем начала подниматься, становясь объёмной. Спустя несколько секунд в комнате стояли Иоки и её точная копия, разве что полностью тёмная. Она повернулась ко мне и, словно в насмешку, занесла руку с появившимся в ней шариком для броска.

Уж не знаю, что это была за штука, но я готов был поставить на кон свою душу, что здесь не обошлось без златоглазой бестии. Элиссандра, Бездна бы ее побрала! Серая гвардия не собиралась нас просто так отпускать и стоящая перед нами живая тень, была прямым доказательством этому.

Я даже не смог уловить, когда Иоки ударила. Просто в один момент она оказалась у своей тени, её рука с сверкнувшим в ней кинжалом рванулась вперёд, не оставляя шанса увернуться. Но выпад прошёл сквозь. Асилийка, потеряв равновесие, провалилась вперёд и ушла в кувырок, гася падение. Тень развеялась, а следующую секунду оказалась за моей спиной и ударила по ногам. Удар оказался вполне материальным. Даже слишком. Я ничком повалился на пол, соображая, не сломала ли она мне лодыжку.

Иоки, вновь двигаясь с нечеловеческой скоростью, в точности повторила удар своей тени, неизвестно как оказавшись возле меня. Но её нога прошла насквозь. Я выругался, понимая, что ничего не смогу сделать для помощи. В лучшем случае просто угроблю нас с асилийкой, а в худшем... Даже и думать не хотелось. Я убрал шар с заключённым в нем огнём и попытался оценить ситуацию. Драться с бесплотным существом занятие для магов, а никак не для меня или Иоки. Как победить противника, которого невозможно ударить?

Кажется, боги услышали мои мольбы. Так как в комнате появился ещё один человек.

– Пожалуй, этого маленького представления хватит, чтобы вы меня выслушали и не пытались делать глупости, – ровный уверенный голос, за которым явно скрывалась сила, принадлежал мужчине с тёмными волосами до плеч. Он был одет в чёрный плащ с вышитой белыми нитками размытой человеческой тенью. Незнакомец вышел из угла и оставалось только догадываться, как он все это время стоял там незамеченным.

Не успел его голос смолкнуть, как в воздухе блеснул росчерк кинжала. Иоки слишком хорошо помнила застенки Сирантии и явно не собиралась обратно. Человек в чёрном, даже не моргнул глазом. Лезвие так и не достигло его лица, остановившись в жалких миллиметрах, словно наткнулось на стену. Перед мужчиной поплыли чёрные круги, как на воде. А затем позади Иоки, прямо из пола поднялись тёмные дымчатые цепи. Они опутали её, лишая возможности двигаться.

И тут до меня, наконец, дошло.

Я вспомнил Мариоссу. Шатёр цирка. Злого Тримьяна. Беспомощного волшебника. Злополучный жезл, из-за которого всё началось. И ходящего по теням, что до ужаса напугал Джошуа.

– Не стоит, звезднорожденная, я пришёл не за этим, – сказал ходящий, как ни в чём не бывало и обернулся ко мне, – Здравствуй, Джиен. – И, судя по всему, это был тот самый человек, которого я видел пятнадцать лет назад в Лиарте. Только немного изменилось лицо. Стало более грубым, не таким утончённым. Ходящие не старели. От того их и не любили. Считали, что тенеплёты отдают людские души Бездне взамен на годы жизни. – Не ожидал, что придётся встретиться с тобой вновь. Как твой цирк? И эта девушка, что так ловко тогда забрала на себя всё внимание? Мелони, кажется, её звали так, верно?

Я не ответил. По мне словно прошлись кузнечным молотом. Вся боль от зелий, истёршихся пальцев, удара тени ходящего - всё это исчезло куда-то далеко. Остался только человек в чёрном плаще с белыми нитками. И голос, что я давно забыл. Но помнил слова...

«Мы взяли только кошелёк, отец!» - акробатка смотрит на Тримьяна, уверенная в своей правоте...

«Из-за тебя чуть не убили человека! Где жезл?» – голос Мелони дрожит, она в ярости. Сейчас, больше всего, я страшусь её взгляда. Разочарованного. Я обманул её. Но самое главное – из-за меня она стала невольной участницей обмана отца.

«Сегодня лучше не выходить на улицу. Забудьте про праздник. Спрячьтесь в помещении, желательно с заряженным аломитом», – ходящему будто без разницы на всё, что произошло. Тени до сих пор тянутся к нему, искажая пространство.

Что он здесь делает?

– Меня зовут Кристиан, – видя, что я не тороплюсь вступать в диалог, он повернулся к Иоки. – Вижу, что у Элиссандры не получилось вас убедить. Поэтому попробую я.

– Убедить?! – от крика девушки, даже мне стало страшно. – Она бросила меня в Сирантию, на радость нелюдей стражников. Где с меня чуть заживо не содрали кожу!!! Это так она убеждает?!

Я вспомнил ночь, когда вытащил Иоки из Сирантии. Всю обескровленную и без сил. Приди я на пару минут позже и спасать было бы некого.

Ходящий нахмурился. На его лице мелькнула тень изумления. Было видно, что он слышит об этом впервые и порядком удивлён.

– Уверяю, я пришел не за этим. Но, насколько я знаю, ты покалечила стражника. Более того – ты убийца. – Кристиан поднял руки, показывая, что не намерен спорить, когда Иоки яростно задышала, пронзая, его взглядом. – Я не собираюсь вас никуда тащить, тем более силком. Я просто хочу поговорить.

Ходящий сел в одно из кресел и мановением руки развеял цепи на Иоки.

– Я здесь не для того, чтобы убедить вас в том, какая Серая гвардия хорошая, а все остальные плохие. Мне нет дела до того, чем ты занималась ранее. Я пришёл просить вашей помощи. В Проклятых землях вся моя сила превратится в пустышку. И от меня там не будет никакого прока. А вот вы. Вы останетесь при своём и в этом ваше преимущество.

– Ты останешься без Силы? Почему? – слова ходящего смогли заинтересовать Иоки.

Кристиан тяжело вздохнул, а затем повёл рукой. На стене появились маленькие точки: леса, горы, реки. Через мгновение я начал узнавать очертания городов.

– Издревле, в мире существовали волшебники, ходящие, некроманты и сахиры. И каждый из них обладал особым даром. Некроманты имели власть над мёртвыми и преображали силу смерти в свои заклятия. Волшебники направляли внутреннюю энергию посредством формул и заклинаний, концентрируя её через жезлы и кольца.

На стене начали оживать фигурки и я узнал магов в длинных рясах и мантиях, некромантов в окружении могильных оград и крестов.

– Ходящие повелевали тенями и могли ходить по изнанке мира, – одна из фигурок на стене развеялась и соткалась в другой её части. – Сахиры властвовали над песком и пустыней... А потом из-за алчности Калатрис появились колдуны. Они черпали силу прямо из Бездны и единственное, что могло их сдержать – это количество силы, которое они пропускали через себя за раз. Возьмёшь слишком много и... – на наших глазах одна из фигурок, вся увешанная артефактами вспыхнула ярким огнем и осела пылью. Не знаю, как ходящий смог передать цвет пламени лишь тенями, но у него получилось. – Первые из колдунов вышли с Асилийских островов, совращённые Калатрис, теперь мы знаем их под другим названием – Несущие смерть, – Кристиан не обратил внимания на потрясённую Иоки и продолжил. - А от них уже появились вампиры.

– Но несущие смерть – это же и есть вампиры! – выкрикнул я, поражённый.

– К счастью, нет, – прервался Кристиан. – Они несли в себе скверну Бездны. И не в силах справиться с ней, попытались передать её людям. Большая часть из одарённых несчастных умерли в муках, но некоторые переродились в нечто большее. Они были быстрее и сильнее обычных людей, а у тех из них, кто проживал более ста лет – загоралась искра дара.

По стене размытыми облачками начали проноситься быстрые вихри. Некроманты и волшебники падали, разорванные пополам, не успевая ничего понять. И лишь тёмные фигуры в плащах становились препятствием на пути убийц. Они неожиданно быстро начинали двигаться со скоростью смертельных размытых пятен, а потом и вовсе исчезали со своих мест, оставляя вместо себя теневых исполинов, которые начинали сражаться заместо них.

Ходящий повёл рукой и оживший рисунок на стене потёк, словно в воду капнули чернилами.

– Думаю, не мне тебе рассказывать о том, что произошло в конце Тёмной войны? – он посмотрел прямо в глаза Иоки. – Ты одна из немногих остатков своего народа. Асилийские острова... Когда-то эта территория считалась самым красивым местом на свете. А потом пришли они. Несущие смерть. И теперь ты живёшь воспоминаниями о том, чего никогда не знала. Скажи мне, асилийка, прав ли я?

По внезапно потухшему взгляду Иоки, я понял, что ходящий попал в самую точку. Девушка страдала мечтами по землям своего народа, по островам, которые ушли под воду за много лет до её рождения. Она видела их только на картинах в богатых домах и слышала в рассказах старцев о былых временах. За несколько лет я успел изучить свою подругу. И, конечно, пришел к точно такому же выводу. Но Кристиан сделал это буквально за пару минут. Отчего мне сделалось не по себе, казалось, что взгляд его иссиня чёрных глаз проникает в самое сердце, выискивая все твои желания, страхи и мысли. На миг я поддался общепринятым поверьям насчёт ходящих. Они продают душу Бездне и потому так долго живут. Они могут узнать все твои страхи. Они заключают с людьми сделки, чтобы продать и их души Бездне. Они создания тьмы.

Усилием воли я прервал поток ненужных мыслей. "Не будь, как все. Не мысли их понятиями. Крестьяне привыкли все объяснять Бездной и прочими богами. Они не хотят думать." – Именно так каждый раз твердил мне Тримьян, стоило мне повторить какую-нибудь "умную" мысль, услышанную на улице после представления.

– Сразу после того, как асилийские острова скрылись под водой, Несущих смерть заманили в ловушку. Место у самой границы Ровалии и Эрильского княжества. Асарийский предел. Раньше там росли огромные дубы и ели. Реки и озера были столь прозрачны, что можно было увидеть дно, даже ночью при свете луны. В округе было много садов и небольших поселений, жители которых следили за чистотой и порядком. И всё это принадлежало одному из рода Асариев. Когда-то они были сильны и благородны, но время не знает жалости ни к чему и ни к кому. Род постепенно затухал. Уж слишком красивые и богатые земли были у них. Многими веками ранее им принадлежала большая часть нашей Иритии, Ровалии и Лиарты. А к времени Тёмной войны осталась небольшая, но всё такая же богатая ископаемыми и красотой территория.

Кристиан прервался, чтобы налить себе воды, а затем продолжил:

– Маги из сияющих шпилей и один некромант предложили безумный план. Они месяцами пытались придумать, как остановить Несущих смерть. Потому что в открытом бою, на тот момент, победить их было нельзя. Слишком сильны оказались эти колдуны, веками копившие в себе силу. К тому же, слишком многих они обратили к себе на помощь. И те Великие маги, некроманты, ходящие, кто мог противопоставить хоть что-то – понимали, что на самом деле им не выстоять. Единственным шансом – стала ловушка в землях Асария.

Один из тех, кого большая часть людей сейчас знает, как великого предателя. Предложил способ. Превратить всю округу в необъятных размеров кладбище. Заманить армии Шентара поближе. Стравить с нашим войском и асилийскими отрядами, а потом пожинать плоды.

– Как смерти людей и асилийцев могли помочь?! – Иоки, влезла в рассказ, хриплым и резким голосом, перебив ходящего. Как и всегда, стоило ей только услышать про асилийцев, как гнев завладевал её разумом.

– Он был некромантом. А значит, каждая смерть делала его могущественнее, – не меняя тона объяснил ходящий, прекрасно понимая чувства девушки. – Говорят, что в какой-то момент, он даже стал равным Им по силе. Или сильнее. Но та жатва, что он собрал и высвободил, позволила нам выстоять тогда. Несущие смерть использовали столько магии, стараясь пробить завесу смерти, что в итоге разорвали материю нашего мира и открыли проход в Бездну. А дальше всё произошло слишком просто и неинтересно.

Кристиан чуть развёл руками, словно извиняясь.

– Несущих смерть засосало в этот проход, всю силу, что осталась после умерших носителей дара тоже заволокло в Бездну. Она пресытилась и у нас появилось время сделать «заплатку».

– Заплатку? – Спросил я, на самом деле не понимая вообще ничего.

Кристиан чуть повернулся ко мне.

– Вокруг замка начертили огромную руну, которая активировалась только в том случае, если выбрасывалось слишком много Силы одновременно. Руна позволила проломить проход на ту сторону. И держала его до тех пор, пока Силы вокруг было в достатке. После чего схлопывалась, позволяя закрыть место разрыва. Магам оставалось лишь запечатать всё в нужный момент.

Тогда много потусторонних тварей выбрались в наш мир. Но на них найти управу оказалось легче, чем на Несущих смерть. Вот только дыхание Бездны уничтожило всю жизнь в земле на многие века и лиги вокруг. Говорят, что вой и пламя, что были в тот день, можно было увидеть и услышать даже с края материка.

С тех пор там нельзя применять магию. Дар просто исчезает. Любой дар, кроме твоего, – Кристиан повернулся ко мне. – Бездна забрала своё. Асарийский предел – одно из немногих мест, в котором был возможен такой фокус с открытием пути. Но та сторона дохнула в наш мир и извратила его. Теперь ни один носитель дара не может использовать Силу в Проклятых землях. Но есть одна маленькая деталь.

Ходящий нехорошо улыбнулся.

– Заплатка. Она, скорее, как дверь с замком. И проблема в том, что он очень медленно открывается. Сам по себе. Под влиянием соприкосновения двух миров. Бездна понемногу тянет те остатки, что есть в печати. Чтобы этого не произошло, нужно каждые лет пятьсот-шестьсот подкручивать её специальным ключом. Заряжать магией, если хотите. Сделать это может только такой, как ты, Джиен. Сонорус. Тот, кто может чувствовать саму суть всех вещей и предметов, попадающих к нему в руки.

– Сонорус? Впервые слышу. Что это за слово такое? – я с сомнением уставился на ходящего.

– Тебе больше нравится – расхититель? – усмехнулся заумный тенеплёт. – Боюсь, что это немного не так. После Тёмной войны о вас как-то позабыли. Было не до того. Слишком многие погибли. Те, кто знал по-настоящему. Неужели ты думаешь, что боги наградили тебя даром чувствовать сокрытое, чтобы ты просто вскрывал старые гробницы? Да и сам вдумайся – расхититель? Всего-то?

– Хорошо, пусть будет сонорус, если тебе так удобно, – я не собирался спорить с повелителем теней. Учитывая, что за те пятнадцать лет, что мы не виделись, он даже и не подумал о такой вещи, как хотя бы немного постареть, да и жил он, скорее всего, много дольше меня, соответственно и знал куда больше, чем цирковой вор и фокусник. – Но почему Бездна их засосала? Откуда вам было знать?

Ходящий с печалью улыбнулся

– В их крови текла её сила. А Бездна всегда стремиться вернуть своё. Мы... Они не знали. Просто доверились своим предположениям и случаю.

Я едва не расхохотался, всем своим видом выражая отношение к этой истории. Подумать только! Мир висел на волоске, а они доверились случаю! Как и сейчас. Собираются отправить меня туда, куда бояться пойти сами. Хотят переложить всю ответственность на меня. Чтобы в случае чего просто развести руками, мол мы пытались, но ничего не вышло. Во всём виноват Джиен.

Кристиан, словно прочитав мои мысли, с укоризной посмотрел мне в глаза и, встав с кресла, подошёл к Иоки. А я, тем временем, заинтересованный оставшимися на стене тенями, приблизился и провёл рукой по размытому рисунку.

– Я не знаю, что его ждёт в Проклятых землях. Но только ты сможешь ему помочь, когда он окажется там, – голос Кристиана, глухой, будто он говорил из-за толстой дубовой двери, раздался где-то за спиной. А я словно перенёсся в другое место. Окружающее пространство поблекло и потеряло краски. Ходящий, видимо, утратил контроль над тенями, потому что они, словно чернила, начали растекаться.

Показывая...

Я видел себя со стороны.

Растрёпанный, уставший, в порванном плаще, через плечо перекинута сумка.

Темно. Тихо. Я стою посреди руин старого замка, сжимая в руках ключ. Рядом какая-то фигура. Мы спорим...

Тени перетекают.

Я стою у двери. На коленях. Мне больно. Всё тело дрожит. Я пытаюсь что-то сказать. Но фигура позади беззвучно кричит. Нависает сверху. Указывает перед собой.

Ключ проворачивается в скважине.

Вспышка. Поток чёрного света из открытой двери...

Тени перетекают.

Предо мной предстала удивительной красоты девушка, волосы на её голове были собраны в причёску с продетой через них спицей. Руки выписывали узоры, повисавшие замысловатой вязью прямо в воздухе. Её тёмные одеяния были разорваны в клочья, вокруг кружили размытые чудовища, то и дело, терзая красавицу, причиняя нестерпимую боль. А рядом, на полу лежали недвижные тела людей...

Тени снова перетекли

Теперь девушка сама лежала, бездыханная и сломанная. Над ней склонился человек. Его спина содрогалась от безудержных слез. Взгляд обращался куда-то вверх и можно было заметить, как на его лице застывает маска безмолвного крика по любимой.

И в этой маске я узнал Кристиана. В настоящем, в сейчас, он был спокоен и сдержан. А здесь... Здесь его взгляд был пустым и потерянным. У него словно отняли что-то важное. Часть его души. Или жизни.

– Джиен! – Резкий, как хлыст, окрик выдернул меня из видения. Заставил сконцентрироваться на настоящем и вернул обратно в комнату к ходящему и Иоки.

– Что ты сделал? – Кристиан, хмурил брови, пытаясь разобраться в том, что сейчас произошло.

Я замялся с ответом, сам не зная, как объяснить.

– Я думаю, что увидел то, чего ты боишься. Твоя возлюбленная. Как её зовут? – Отчего-то мне сразу стало ясно, что показали мне тени. – Если я пойду в Проклятые земли, то она умрёт.

Кристиан развеял остатки рисунка на стене и очень внимательно посмотрел в мои глаза.

– Я не знаю, что ты увидел. Но не стоит думать, что можешь играть со мной в игры!

– Тени показали мне это! Она умрёт!

В глазах ходящего пробежала тьма, а затем что-то схватило меня сзади и подбросив в воздух, со всей силы шмякнуло об пол. Я забыл, как дышать, настолько внезапно всё произошло. Из меня будто выбили дух и я безуспешно пытался вдохнуть хоть крупицу воздуха. Но не получалось. Ходящий окинул меня чужим озлобленным взглядом и подошёл к окну, его спина дрожала, словно он боролся с чем-то внутри себя. Одновременно с этим невидимые оковы, что не давали мне дышать исчезли и я, наконец, смог вдохнуть полной грудью.

Лучше бы не вдыхал! В голове потемнело от боли. И те неприятные ощущения, которые я чувствовал после зелий не шли ни в какое сравнение с тем, что я испытывал сейчас. Боль была такой, что я, разве что, не взвыл. Остановило меня только одно – осознание того, что после крика придётся опять вдыхать много воздуха.

– Ты сломал мне ребра! – С хрипом пролаял я с пола.

– Заживёт, – его голос тоже изменился, стал гудящим. Кристиан, словно отстранился от всего и ушёл в себя. Его трясло. Я знал, о чём он думает. Тени мне все рассказали. Это я и сказал:

– Тени мне всё рассказали! Ты боишься потерять её, если мы не обновим печать!

Ходящий вздрогнул и резко, как вихрь пронёсся от окна прямо ко мне. Он схватил меня за грудки, одним движением поднимая с пола. Его зрачки заволокло тьмой.

– Не смей! Больше! Говорить! Про неё!

Из спокойного, сдержанного и контролирующего, казалось, всё вокруг, Кристиан превратился в то существо, о которых рассказывали только шёпотом, предварительно убедившись, что не слушает никто посторонний. Неожиданно я осознал, что мне стало страшно. Даже боль ушла куда-то на второй план.

Фигура и лицо ходящего поплыли передо мной, отдавая все цвета в никуда. Кристиан рябил, будто вода от множества брызг. Вот только брызги были чёрными. Я смог разглядеть Иоки, которая решила помочь мне и медленно, подходила к нему сзади. Она замахнулась и я различил в её руке обитую железом деревянную кружку. Но это существо, то чем стал мастер теней, видело, казалось, со всех сторон сразу. Пространство вокруг него подрагивало тёмными ореолами, а воздух искрился завихрениями украденных у предметов теней. За мгновение до удара Кристиан развернулся и швырнул меня в девушку, а после нас сковало дымчатыми цепями.

Фигура ходящего возвышалась над нами. Одна из его рук горела тьмой. А само выражение лица стало безучастным и отрешённым. Словно он не был человеком.

Из спокойного и вдумчивого мастера теней, Кристиан превратился в того, о ком рассказывали крестьяне на городских ярмарках, набравшись предварительно храбрости от пары кружек крепкого пива. Весь обрамлённый тьмой, сейчас, ходящий напоминал слугу Бездны. Именно так его рисовал мой разум, когда старая Бэлла рассказывала очередную историю старого мира. Взгляд Кристиана не выражал никаких эмоций и желаний. Ничего. В нем отображался только мой страх. И беспроглядная тьма.

Позади себя, сквозь боль от каждой секунды своего существования, я чувствовал учащённое дыхание Иоки. Она, как и я ничего не могла поделать с силами, которые нам были неподвластны.

Ходящий был не в себе. Это было ясно. Его внезапная смена даже не настроения, а поведения. Изменённый, совсем нечеловеческий облик. Всё это говорило об одном: перед нами был совсем другой человек, нежели тот, что рассказывал о тёмной войне за пару минут до этого.

Так некстати в голове зазвучал голос старого Тримьяна: "Держись от магии подальше, мой мальчик. От неё не стоит ждать ничего хорошего!".

Его речи до сих пор находили отклик во мне. Голоса всех других участников труппы я давно позабыл. Даже Мелони со звонким, как горный ручей, смехом. Я помнил только смех, но не звучание её слов. А вот Тримьян, старый пройдоха, неведомым мне образом умудрился остаться в памяти со своими советами на каждый треклятый случай в моей жизни.

– Тебе страшно за нее, ходящий?! – Мой голос, несмотря на то, что я старался придать ему твёрдость, предательски дрожал на каждом слове, отзываясь болью и страданиями от сломанных костей. Только страх перед смертью держал меня в сознании.

Я не знал, что будет дальше и действовал по наитию. Именно с моего вопроса о его любимой, начались странные изменения в облике и поведении мастера теней. И теперь я старался его разозлить. Стена, заключённая в серебряную брошь в виде волчьей головы, подрагивала на моей груди, словно желая освободиться от сковавшего её предмета. Ожидала приказа. Этот артефакт был создан другим способом и действовал по иному. К примеру, если бы в меня выстрелили из арбалета, как недавно в Сирантии, в мире стало бы одним хорошим парнем меньше. А Эта брошь отражала именно магию, направленную с целью навредить, игнорируя всё остальное. И она не просто отражала, она переправляла удар в противника. Нужно было только отдать приказ.

Поэтому сейчас я старался, как следует разозлить ходящего. Или того, кем он стал. И ещё изо всех сил верил, что моя задумка сработает. Потому что в Проклятые земли мне было нельзя. Тени показали что случится, если я там окажусь.

– Твои страхи сбудутся! Я не собираюсь помогать ни тебе, ни..

Я хотел добавить что-нибудь ещё. Но не успел. Существо махнуло рукой. В нашу сторону полетела тёмная сфера. Иоки вскрикнула и дёрнулась, в надежде избежать удара. Но цепи держали крепко.

Я закрыл глаза, посылая мыслеприказ. До последнего я старался увидеть, что произойдёт дальше, но страх пересилил. Поэтому единственное что я почувствовал, был мягкий толчок, а за ним грохот разбитого деревянного столика и глиняной посуды.

Цепи исчезли. Я попытался встать, но тут же бросил эту затею, когда все тело вздрогнуло от боли. Похоже, что теперь у меня были сломаны не только рёбра. Иоки выбралась из под меня и шатаясь, прихрамывая на одну ногу, направилась к лежащему на обломках ходящему.

Наверное, она хотела его связать. Или добить. Мне было без разницы. Мне было больно.

Но она не успела доковылять. Дверь с грохотом слетела с петель и, в и так порядком разрушенную комнату, начали врываться люди.

– Никому не двигаться! – Громогласный крик, сопровождался свечением аквамарина и шумом других голосов.

День явно решил пойти совсем не так, как я рассчитывал. А Джардиш опять решил посмеяться надо мной и моими планами.

Синие стражи, будь они неладны, появились, как это всегда и бывает, в самый неподходящий момент. Живые легенды. Каждый ребёнок мечтал стать обладателем таких доспехов, когда вырастет и оберегать людей от напастей.

Я вспомнил, как сам, будучи ещё совсем мальчишкой, сооружал себе щит из деревянной крышки от бочки, находил подходящую железяку в качестве меча и отправлялся к ближайшему полю рубить крапиву, представляя, что сражаюсь с волнами нечисти, а за моей спиной стоит город, который некому защитить кроме меня. Могучего и храброго синего стража.

– Кажется, здесь ходящий. – Говоривший, явно, был озадачен. Ещё бы! Два беглых преступника, которые мало того, что сбежали из Сирантии, так ещё и совладали с мастером теней.

Иоки держала руки над головой, на шаг отступив от ходящего. Сейчас она ничего не могла противопоставить синим стражам и прекрасно это понимала.

Наверное, моё лицо не выражало ничего, кроме досады и боли. Я закрыл глаза, осознавая поражение. Было положено столько усилий и все насмарку. Серая гвардия, ходящий, теперь синие стражи. Очевидно, что я очень сильно насолил богу удачи, раз он решил подкинуть мне такую змею.

Глава 12. Эхо

Деревянный стол за который меня посадили, явно, был сделан ещё до времён войны с несущими смерть. Доски столешницы были настолько старыми и тёмными, что оставалось только гадать, сколько человек они успели повидать тут за все эти года.

В отличие от серой гвардии, здесь со мной решили обращаться по человечески и никто не грозился начать отрезать пальцы в первые же две минуты. Моё тело обмазали какой-то дрянно пахнущей мазью, а на торс нацепили некое подобие корсета. Так что, несмотря на сломанные ребра я мог сидеть, почти не испытывая боли. А возможно сказывалась горькая штука, которую меня заставили выпить.

Хотя, кого я обманываю. Корсет из грубой кожи, со стальными пластинами внутри – за неделю моего пребывания в "гостях" у синих успел порядком натереть кожу. И если бы он вдруг сгорел в огне Изнара – было бы только лучше. Я уже не ощущал никаких запахов, кроме густой, жирной и противной смеси, что на меня изводили, каждое утро обмазывая всё туловище.

Тенеплёт постарался на славу и едва не отправил нас с Иоки прямиком в Бездну, минуя Проклятые земли.

Но вернёмся к камере. Уже минут двадцать я сидел в кандалах, прицепленных к столу. Они были холодными и успели натереть запястья. В том месте, где звенья цепи соприкасались с досками, тысячами рук до меня были оставлены следы. Знаете, так бывает, когда кидаешь острый камень в реку, а потом достаёшь через несколько десятков лет. Камень уже не острый. Весь обточенный и закруглённый. Так и сейчас. Мои руки лежали в двух, сделанных временем и другими преступниками (я, кстати, себя таковым не считал) выемках.

Сумку с артефактами у меня забрали и, надо полагать, что в данный момент она лежала в каком-нибудь хранилище. Иоки я не видел с тех пор, как она стояла, подняв руки, в той злополучной комнате. Так что сейчас я был один на один со своими мыслями. И ничто в этом мире не могло мне помочь.

Посреди стола горела одинокая свечка, прикрытая стеклянным колпаком, защищавшим её от редких порывов сквозняка, порой, проносящихся по камере.

Такие же, как и доски, потемневшие от времени каменные стены. И маленькое оконце с решёткой у самого потолка. В него, разве что руку можно было высунуть, да и то с трудом.

Дверь позади меня заскрежетала, камера озарилась светом. За спиной раздались тяжёлые шаги.

Синий страж, имя которого было Салантир, сел на лавку напротив меня. Я помнил его. Ещё тогда, семь лет назад именно он охранял короля, когда под Мелони сломалась трапеция. Он был одним из тех, кто вёл то дело. И я с ним уже разговаривал.

Да и в комнату, когда ходящий решил отправить меня поближе к Калатрис, вломился именно он. И я был даже рад этому. Можно было не сомневаться, найди меня Трисс и сломанные рёбра её бы не остановили.

– Джиен, цирк "Крылья ветра", всё правильно? – синий страж тоже помнил меня. Ещё бы, я часами торчал у их резиденции и всеми правдами и неправдами пытался узнать хоть что-нибудь о том, как продвигалось дело. – Элиссандра сказала за тобой приглядывать. Она отчего-то думает, что ты способен удрать даже через это окно, – синий страж указал рукой на маленькую щель под самым потолком, что по ошибке назвали окном. – Проникновение в Сирантию, убийство одного из стражников, устройство побега, – Салантир посмотрел на меня своим пронзительным взглядом с оттенками аквамарина. – Это те деяния, которые караются смертной казнью. Ещё за тобой числятся более мелкие нарушения: ношение запрещённых артефактов, нанесение увечий слугам короля, нападение на ходящего.

Тут я не выдержал.

– Да кто в своём уме полезет на мастера теней?!

– Мне тоже интересно, друг мой. Именно об этом я и хочу поговорить.

Салантир достал стопку подшитых пергаментов, перо, окунул его в чернильницу и приготовился записывать.

– Давай начнём с самого начала. Иоки. Беглая асилийка, которая, если верить, Элиссандре, приложила руку к безвременной кончине многих высокопоставленных лиц нашего королевства. Что серой гвардии понадобилось от такой, как она?

Я пожал плечами.

– Тоже, что и от других. Навыки и служба на благо короны. Для чего ещё серая гвардия собирает весь этот сброд преступников по улицам и нацепляет на них свои поводки?

– Иногда, чтобы победить чудовище, нужно самому стать чудовищем? – Салантир процитировал старика Тримьяна, чем вывел меня из душевного равновесия.

Синий страж, заметив моё изумление, усмехнулся и разъяснил:

– Эти слова приписывают Гисперону. Слышал о нем? Говорят, он мог наравне сражаться с несущими смерть, ничуть не уступая им.

Я молчал. Раньше я как-то не задумывался откуда произошла вся мудрость Тримьяна и все его умные фразы на каждый случай. Приписывал богатому жизненному опыту и как-то совсем упустил из виду, что старик постоянно что-то читал. Всегда. Если он не работал над новым цирковым номером или не рассчитывал бюджет на следующий сезон - он открывал книгу и принимался поглощать её страница за страницей.

Я очень медленно и внимательно посмотрел на синеглазого стража.

– Я думаю, что рано или поздно найдётся тот, кому будет наплевать на свою жизнь или на браслет на руке. А находясь на службе в серой гвардии, человек, как правило, может войти в любое место. Например в тронный зал...

Салантир молчал, наверное, около минуты.

– Устроить покушение на короля может любой из нас. Даже синие стражи. И никто в королевстве не имеет такого доступа к Его Величеству как мы.

Я изогнул бровь.

– Вот только думается мне, что моральные качества синих стражей отличаются от тех же качеств уличных разбойников примерно, как не небо и земля.

– Значит, моральные качества? Как хорошо, что ты об этом заговорил, – Салантир отложил перо в сторону, и опёрся локтями о стол, подавшись вперёд. – Знаешь, почему каждый ребёнок хочет стать синим стражем, а не разбойником или вором. – Его голос был низким, спокойным и властным.

Я пожал плечами.

– Потому, что у вас доспехи светятся?

Салантир улыбнулся, оценив шутку.

– В детстве мы видим мир лишь чёрным и белым. Добро и зло. Хороший или плохой. И каждый ребёнок хочет быть добрым, сильным, способным защитить слабого. Но, чем старше мы становимся, тем меньше наивности остаётся. С возрастом люди приходят к тому, что в первую очередь нужно думать о себе. А вот думы о других уходят на второй, третий план. Как правило, большинство до него не доходят. А те, кто послабее духом, ступают на скользкую дорожку, когда начинают думать о себе за счёт других. И разбой, убийства и грабёж: одни из крайних проявлений такого выбора.

Синий страж сидел передо мной и размышлял о том, что двигает людьми. Я был в замешательстве. Никогда не думал, что допросы могут проходить так. Если бы не камера и цепи, то вся ситуация могла быть похожа на разговор двух старых друзей.

Вот только мне не нравилось, что его доспехи издавали едва заметное сияние. А я всё больше и больше ощущал к нему расположение.

– Синие стражи обладают таким качеством, как жертвенность. Знаешь, что это?

– Не самый умный способ расстаться с жизнью?

Салантир усмехнулся:

– Всё шутишь? Это означает, что мы способны умереть за другого человека или за дело, идею. Не имея жертвенности и ещё нескольких нужных качеств - ты просто не сможешь быть синим стражем. Доспехи не примут тебя.

А вот здесь я навострил уши. Не каждый день услышишь, секреты синих стражей.

– Те преступники, которых все же вербует Элиссандра – они, как правило, обладают толиками ума. Но я очень сильно сомневаюсь, что хоть у одного из них есть жертвенность. Они слишком ценят свою жизнь, чтобы покуситься на короля. К тому же, Элиссандра слишком умна, поэтому каждый её человек с браслетом – опасный человек, сам по себе. Она никогда не возьмёт под своё крыло того, кто не умеет думать. Насчёт сброда ты немного поторопился. Скажу тебе по секрету, я куда больше внимания обращаю на тех из них у кого на руке нет браслета. Эти люди сами пришли в серую гвардию, не по принуждению, а значит их мотивы могут быть абсолютно любыми. Браслет на руке гарантирует твою смерть, сразу после совершённого деяния. А без него, у тебя остаются шансы на побег.

Салантир говорил всё это и смотрел в пустоту, куда-то сквозь меня. Будто бы что-то вспоминая.

– Хотя, ты ведь не понаслышке знаешь, что тот кто носит браслеты, не может противиться чужой воле. Так что покушение на короля возможно только в том случае, если Элиссандра вдруг решит, что король предал сам себя. – Салантир улыбнулся, глядя мне в глаза. – А ещё от них невозможно избавиться... Верно? – вдруг, замолчал и переменил тему. – Так почему ты убил того стражника в Сирантии?

– Он собирался содрать с Иоки кожу.

Впервые за всё время мой собеседник нахмурился.

– Даже так? – Его голос не выражал эмоций, но я видел, что происходило внутри льдистых синих глаз.

– Когда я пришёл туда. Она была привязана к деревянной крестообразной конструкции. Под ноги ей накидали осколки стекла и периодически на них опускали, – я говорил это почти без эмоций, словно перенимая манеру Салантира. – В печи лежали раскалённые щипцы и кочерга. А один из стражников уже собирался начать сдирать с неё кожу, просто потому, что она из другого народа. Приди я на минуту позже – устраивать побег было бы не для кого.

Салантир с хмурым лицом поставил себе какие-то отметки в куче листов и снова обмакнул перо в чернильницу.

– Нападение на ходящего? – Было видно, что ему понадобилось усилие, чтобы задать следующий вопрос. Да-а, когда те, кто призваны защищать людей на благо короны, сами уподобляются преступникам... Тут было над чем задуматься.

– Я бы не назвал это нападением. Скорее наоборот. Мы защищались, – несмотря на лечение, отвары и мази тело отозвалось болью, стоило только вспомнить о Кристиане.

– Маги, колдуны, некроманты, ходящие. В схватке с ними не помогут даже мои доспехи. Соответственно, у меня возникают вопросы. И от того, как ты на них ответишь, я буду определять твою дальнейшую судьбу.

Сказано было чересчур громко и напыщенно. По крайней мере это прозвучало бы так от любого другого человека. Но не от Салантира. Все произнесённое им воспринималось, как само собой разумеющееся. У него был голос очень уверенного в себе человека, который знает, чем подкреплена эта самая уверенность.

– У меня при себе была "стена", – синий страж лишь приподнял одну бровь, явно, не поверив моему ответу. Так что я поспешил добавить. – Эта стена была не совсем обычной. Она отвечала только на магическую угрозу. И отражала её в нападающего. А ходящий... – я вспомнил, как меня швырнуло об пол. Снова стало больно дышать. – То существо, которым он стал, не ожидало такого, впрочем, как и я сам.

– То существо, которым он стал?

Кажется, синий страж, с каждым моим словом верил мне всё меньше и меньше.

– Знаешь, как крестьяне описывают выходцев из Бездны? – по взгляду Салантира становилось понятно, что ещё немного и он просто отправит меня в кандалах в ближайшую каменоломню. – Понимаю, что это звучит глупо и похоже на не самую умную выдумку, но он выглядел точь в точь, как персонаж из всех этих историй. У него на руке была какая-то метка. Вся чёрная. Горела таким же чёрным огнём. Я не встречал ходящих раньше (я благоразумно не стал упоминать досадный момент моей молодости). Но этот показался мне ненормальным. За неполные полчаса я будто увидел две сущности, скрытые в одном теле.

Синий страж что-то черкнул в своей пачке пергаментов и поднял на меня тяжёлый взгляд.

– Я тебе не верю. Точнее, мне не хочется тебе верить. Вся эта твоя "история" очень похожа на только что придуманное абы как объяснение, – Салантир не опускал взгляд и, говоря, каждое слово, смотрел прямо в мои глаза, ища малейшую деталь, которая могла указать на ложь. – Но за тысячи разговоров, проведённых за этим столом – только ты умудрился так нелепо все рассказать, что это похоже на правду.

Облегчение, словно с моих плеч сняли непосильную ношу, разошлось по всему телу, освобождая от неприятных мыслей о том, что ждёт меня дальше. Салантир, насколько, я запомнил ещё по прошлому разу, когда расспрашивал о Мелони, был очень справедливым человеком. Он никогда не стал бы играть в игры, преследуя свои цели. Для него на первом месте были честь и благополучие короны.

– И где ты приобрёл такую "стену"?

– Этого я не скажу ни под каким предлогом.

Чем грозило ношение, приобретение и использование запрещённых артефактов я знал слишком хорошо. Но Карен сдавать не собирался. Все равно мне от этого легче не станет, с моим-то списком нарушений.

– Твоё дело. Я не буду настаивать, – Салантир как-то по особенному поставил ударение, на себя, давая мне понять, что серая гвардия, у которой ко мне, можно не сомневаться, очень много вопросов, не удовлетворится таким ответом. – Следующий вопрос. Как получилось, что ты сначала помог скрутить эту асилийскую убийцу, а потом побежал её вытаскивать? И я сразу внесу ясность. У меня есть версия Элиссандры. Так что не стоит выдумывать лишнего. Мне хватает и того, что приходится разгадывать ребусы серой гвардии.

– Всё очень просто. Мне на руки надели браслеты, чтобы я не глупил. Затем вежливо попросили помочь предать человека, который несколько раз спасал мою жизнь. А если я этого не сделаю – её пообещали просто убить, – я прервался, наблюдая, как на бумаге появляются красивые с завитушками буквы в том месте, где проходило перо Салантира. Каждый символ, каждая линия были настолько выверенными и чёткими, что складывалось впечатление, что он просто обводит уже готовый шаблон. Идеально выведенные каллиграфические знаки складывались в удивительный рисунок. И даже мне, далёкому от искусства и понятия красоты было понятно, сколько сил было положено, чтобы научиться так писать.

– Насколько я понимаю, ты избавился от браслетов. Как это произошло? – синий страж обмакнул перо в чернильницу и приготовился записывать дальше.

– Мне просто известен принцип их работы. Есть кольцо, с помощью которого ими можно управлять, – я говорил, и вспоминал золотистые глаза Элиссандры. – Причинять неизмеримую боль, заставлять предавать, лгать. Может быть, убивать, – я чувствовал, как в душе снова просыпается ненависть. – А чтобы избавиться от браслетов... Всего-то и нужно, что заполучить кольцо.

Салантир писал, выводя витиеватую канву. Прерываясь лишь на то, чтобы обновить чернила.

– Насколько мне известно, кольцом может пользоваться лишь тот, кого привязали к нему особым ритуалом. И без помощи волшебника здесь не обойтись.

Синий страж выжидающе смотрел на меня, считывая ещё непроизнесенный ответ. Я не торопился. Вспоминал, как мне жгло руки в моём же доме, как ничком упал около окна в особняке Вальтера. Взгляд фиолетовых глаз Иоки, когда она поняла, что я сделал. Чёрные тени рассвирепевшего ходящего. Свет аквамарина в дверном проёме разрушенной комнаты.

Я смотрел в синеву его глаз и чувствовал, как успокаиваюсь. Доспехи едва заметно светились утренним небом.

– Что же, видимо, Элиссандра рассказала обо мне не все. Я расхититель. По крайней мере, именно так называют таких, как я. Почувствовать силу взятого в руки предмета или обхитрить искусную ловушку. Найти выход из самого сложного лабиринта. Понять предназначение любой вещи. Или, например, снять с рук браслеты времён Тёмной войны без помощи волшебника. Я могу сделать все это, пока ты будешь надевать свои доспехи. И у меня ещё останется время на бокал кальвадоса из Лиарты.

Отчего-то синий страж вызывал у меня доверие. Я давно усвоил, что не стоит на каждом шагу твердить людям о своих способностях. Но Салантиру хотелось рассказать всю правду. Словно мы были знакомы уже тысячу лет. Только потом, я пойму, что это его доспехи так действуют на людей. Ну и ещё горькая штука, которую тебя так заботливо заставляют выпить перед беседой. Но в тот момент, он казался мне давним знакомым, которому можно рассказать все, что угодно.

Салантир усмехнулся и сделал очередную пометку. Затем открыл свою пачку листов где-то посередине и своим красивым почерком написал там что-то ещё.

– Что Элиссандре понадобилось от такого, как ты? – Синий страж продолжал допрос так, будто ничего не произошло. Хотя, я был уверен, что внутри он был изрядно потрясен.

– Быть может, она рассказывала про печати в Проклятых землях, про скорый приход несущих смерть и ещё кучу всего связанного с Тёмной войной? Потому что, мастер теней, до того, как попытался меня убить, разве что не слово в слово повторил всё, что Элиссандра говорила мне, перед тем, как приказала помочь взять Иоки.

Салантир отложил перо и свёл руки перед собой.

– Значит, говоришь, печати в Проклятых землях?! – В его голосе послышался гнев.

Около минуты он сидел, не говоря ни слова. Только пронзительный взгляд синих глаз, направленный куда-то сквозь меня и сведённые в одну линию губы. Судя по всему, Салантир был очень зол.

***

Малый зал для заседаний в королевском дворце. Никогда не думал, что попаду сюда, тем более таким способом.

Тёмные, с красноватым отливом кирпичные стены, свечи, зажжённые по всему помещению, специальные толстые, способные гореть несколько дней. Портрет Гергальса VII, прославившегося гениальным сражением уже в самом конце Тёмной войны. Огромная люстра в виде корабельного штурвала над головой, с горящими волшебными огоньками. Овальный стол на двенадцать человек с обитыми тёмной кожей креслами.

И синий страж в полном облачении, восседающий в одном из них. Пока что мы были совершенно одни. Едва услышав про план Элиссандры, Салантир сразу же созвал военный совет. И между делом протащил на него и меня.

Ну как сразу. Понадобилось несколько дней. Но вот его злость за это время никуда не ушла. Судя по всему, серые и синие не особо дружили. Например, за те девять дней, что я провёл в заточении. Меня так ни разу и не посетили люди Элиссандры.

Так что сказать, что он был разъярён, значит ничего не сказать. Исходящий от его доспехов свет заставлял щуриться, словно от яркого солнца. Все движения синего стража были резкими и порывистыми. Когда он на пути в зал заседаний открывал толчком руки двери, мне казалось, что они вот-вот слетят с петель или навсегда останутся впечатанными в каменную кладку замка.

Любые люди, встреченные нам на пути даже и не думали преграждать дорогу. Просто спешили убраться куда подальше, стоило им только увидеть светящиеся синим светом доспехи.

Я расположился на мягкой, обитой бархатом, скамье у одной из стен. Мазь синих стражей работала исправно. Туловище постоянно чесалось, но это от того, что у меня срастались кости, как сказал знахарь. Странно было другое. Прошло всего несколько дней, а я уже мог ходить без корсета, который забирал всю нагрузку на себя. Хотя в первый день я не мог перевернуться без хрипа и дикой боли. Ходящий постарался на славу и едва не убил меня. Нужно не забыть сказать ему спасибо при первой возможности.

Раздался глухой стук. Это Салантир покончил с очередным бокалом красного Эрильского. Точнее не бокалом. Синий страж пил вино исключительно из огромной деревянной кружки, обитой железом. Он пил и всё не пьянел, хотя опустошил уже три бутылки, не меньше. Очевидно, магия, заключённая в доспехах держала его разум ясным, не давая погрязнуть в пучине гнева.

Слева раздались лёгкие шаги и шелест одежды. Красивая женщина с высокой сложной причёской на голове. Угольно-чёрные глаза. В волосы продета спица. Тёмный плащ с размытой человеческой тенью на плече. Я едва не выругался вслух. Ходящая. И, судя по всему, самого высокого ранга.

Она окинула меня мимолётным взглядом и я замер, узнав девушку из видения.

Не одарив меня больше ни единой крупицей своего драгоценного внимания, она села напротив Салантира и с молчаливой усмешкой уставилась на него, положив голову на сплетённые перед собой пальцы. Её тёмные глаза, казалось, говорили всё, что она хочет сказать. Но при этом она не произносила ни единого слова.

Она была очень красива.

Медленное, неторопливое пошаркивание заставило оторвать взгляд от ходящей. Вошедший был чересчур каноничным стариком-волшебником. Синяя мантия, остроконечная шляпа, посох с набалдашником в виде звезды, длинная, почти белая борода. Я какое-то время сидел чуть ли не открыв рот. На полминуты точно, мне показалось, что я попал в одну из сказок, что рассказывала старая Бэлла.

Волшебник окинул меня хитрым взглядом и подмигнул

– Чего ты там пьёшь, Салантир? Плесни и мне.

Кажется, из-за старости, глаза волшебника видели уже не так хорошо, как в былые времена. В малом зале для заседаний была ровно одна кружка. И сейчас она была в руках у синего стража.

Чародей подошёл к Салантиру и протянул пустую руку, при этом он держал её так, будто бы сжимал в ней кружку. Синий страж усмехнулся на это и начал наливать вино прямо в руку. Но к моему удивлению ни одна из рубиново-красных капель не упала на пол, как я ожидал. В руках старика с длинной белой бородой непонятно как появилась точно такая же, как и у Салантира кружка. Разве что выглядела поновее.

Волшебник пригубил вино и довольно поцокал языком, прикрыв глаза.

– Эрильское. Санджовезе. Ты, как я погляжу, решил открыть один из тех ящиков, что они подарили Гергальсу VII, в знак благодарности за победу в той памятной битве?

– Ты, как всегда прав, Сафирус. – Синий страж похлопал волшебника по плечу и налил ему ещё немного.

Я во все глаза смотрел на старика. Сафирус. Значит именно так выглядел знаменитый глава Сияющих шпилей, что лично участвовал в Тёмной войне.

– О-о-о, Калья, прошу простить мою невнимательность. Я теперь вижу не так хорошо, как раньше. Позволь поприветствовать тебя.

Ходящая улыбнулась. По её взгляду было видно, что она прекрасно понимает, что Сафирус всё видел и видит, куда лучше большинства живущих на свете.

– Здравствуй, Сафирус. Ты с каждым годом выглядишь все лучше и лучше, – она произнесла всего несколько слов. Но я заслушался. Чистый, словно горный ручей голос. Боль исчезла. А пространство вокруг наполнилось чем-то живым. Даже Иоки не звучала так, как эта ходящая

Старик слегка поморщился, закрыл глаза, потом дёрнул плечами, словно избавляясь от наваждения. Он тоже ощутил на себе волшебство её голоса. Глава сияющих шпилей перешёл от шутливых ноток на более серьёзный тон:

– К сожалению, в отличие от ходящих, наше физическое тело подвержено старению, моя дорогая Калья. Так что позволь вернуть твой комплимент обратно. Это ты с каждым годом выглядишь всё лучше и красивее.

Глава сияющих шпилей уселся в одно из кресел и задумчиво поставил перед собой широкий винный бокал. Да именно бокал. Я как-то упустил из виду момент, когда его кружка успела превратиться в изящную стеклянную посуду на ножке.

Старик сделал ещё один небольшой глоток и с наслаждением откинулся на спинку кресла.

Далее в зал вошли сразу три человека. Один из них, выше других на голову, в красном воинском плаще нёс в руках боевой шлем, украшенный жёлто-черными перьями. Его лицо было уже немолодо и обрамлено морщинами, но взгляд был остер и внимателен. И, можно было не сомневаться, его рука была твёрже и быстрее, чем у большинства более молодых воинов нашего великого и славного королевства.

Военачальник Аргрим. Я ещё был совсем юнцом, когда старая Бэлла уже рассказывала про него истории. Самой запоминающейся была та, в которой он спас ещё предыдущего короля от медведя во время охоты. Они ушли слишком далеко в лес, намного опередив основной отряд. И тут на них неожиданно вышел большой и озлобленный медведь. Аргрим, тогда лет на двадцать моложе, был очень сильным мужчиной. Он и сейчас производил впечатление силача. Широкая грудная клетка и плечи, высокий рост, жилистые руки с большими пальцами, привыкшие держать меч несколько часов кряду.

Бэлла говорила, что перед тем, как медведь успел выбить небольшой топорик из руки Аргрима размашистым ударом, тот успел садануть его в область шеи. А дальше пришлось сражаться голыми руками. Подоспевшие лорды, потом только охали и ахали, когда обнаружили оглушённого короля и задушенного медведя с Аргримом под ним.

Один из спутников прославленного военачальника был похож на Августо Трильяне. По крайней мере, именно так мне описывали его правую руку. бородка подстриженная в стиле якорь, немного длинноватые тонкие усы, шляпа-треуголка в руках, белоснежный платок, чуть выглядывающий из нагрудного кармана. Было даже немного странно, что именно этот человек был ближе всех к заведующему всей армией Иритии.

Второго из спутников Аргрима я не знал. Обычный мужчина средних лет, среднего роста, с тёмными волосами. Одет он был в форменный китель и высокие кожаные сапоги.

Следующие пять минут все провели в приветствиях и обсуждении последних новостей. Затем в зале появилась Элиссандра с каким-то северянином, одетым в меха. Её взгляд недобро скользнул по мне и надолго задержался на Салантире, открывавшем очередную бутылку.

Спустя ещё минут пять в зал вошёл Кристиан, от чего по всему моему телу пробежала волна боли. Он окинул меня изучающим, задумчивым взглядом. Сел на одну из скамей у стены. И периодически подолгу смотрел то на меня, то на Калью, женщину с удивительным голосом.

Спасибо Сиаранту, в этот раз он выглядел нормально и был спокоен. Второй броши с головой волка при мне не было.

Я уже начал гадать кого ещё мы ждём, как дверь, что всё остальное время казалась мне стеной, отворилась. Перед моими глазами предстал Логрид I со своим советником. Или как бы сказал герольд: Логрид первый, милостью богов король Ирритии, хранитель Ирлина и всех его жителей, Железный клинок дома Грайлувуа. Или Логрид Железный, как величали его в народе. В первые же годы своего правления, он жёстко прошёлся по врагам, что довольно сильно распоясались во время правления его отца Гергальса XVII. Говорят, что в последние годы своей жизни, старик стал совсем плох, чем пользовались варвары Севера и наёмники Ровалии, устраивая набеги на приграничные деревушки. Логрид же стянул на границы такие силы, что многие посчитали его свихнувшимся – Ирлин остался почти без армии. Все, как один твердили, что столицу захватят прознавшие о столь неразумном решении враги. Но несчастья обошли город стороной. А разбойников, мародёров и варваров ждал такой приём, что пару раз обломав зубы, они на долгие годы забыли что такое Иррития и где она находится.

Впервые в жизни я видел настоящего короля так близко. Все присутствующие тут же встали, приветствуя вошедшего правителя. Старше меня лет на двадцать. Уже появились морщинки в уголках глаз и губ. Лицо грубоватое, взгляд смелый и прямой, привыкший видеть повиновение. Поговаривали, что Гергальсу XVII окончательно опостылело имя его рода, что передавалось из поколения в поколение на протяжении более восьми веков и он решил забавы ради назвать своего старшего сына первым попавшимся именем.

Надо сказать, что этим решением он поднял большую шумиху. Люди потом несколько лет только и делали, что обсуждали имя первенца короля.

Я запоздало понял, что слишком много думаю и как-то совсем позабыл встать. Отчего все внимание вмиг стало обращено на меня. Я неуклюже привстал, сломанные ребра, несмотря на лечение, все ещё давали о себе знать, и поклонился.

Логрид кивнул и все сели на свои места.

– Начинай, Салантир, – король сразу же обратился к синему стражу.

Тот поставил свою большую кружку рядом с почти пустой бутылкой и встал.

– Недавно мне стало известно о некоторых вещах, в которые каким-то образом оказались посвящены только маги Сияющих шпилей и серая гвардия.

Элиссандра после этих слов нахмурилась, понимая к чему ведёт синий страж. Сафирус же просто задумчиво смотрел перед собой.

– Ваше величество, я боюсь, что мы стоим на пороге новой Тёмной войны.

После этих слов в зале повисла тишина.

Логрид свёл брови, его ноздри расширились, а взгляд был направлен на Элиссандру. Казалось, что сейчас начнётся буря, настолько тихо стало вокруг. Отчего физически начала ощущаться тяжесть прозвучавших слов.

– Повтори, что ты сейчас сказал?! – в голосе Логрида послышались раскаты грома.

Наверное, только после этого я осознал всю важность того, что пыталась донести до меня Элиссандра всё это время. И все её поступки и перешагивания через чужие желания.

Салантир бросил на меня мимолётный взгляд, в его голубых глазах, я готов был поклясться, промелькнула, похожая на молнию искра решимости.

– Сафирус и Элиссандра могут рассказать куда больше меня. Но то, что известно мне на данный момент, так это то, что печать в проклятых землях, сдерживающая несущих смерть и существ из Бездны скоро перестанет это делать.

В повисшей тишине раздался треск дерева. Это Аргрим слишком сильно сжал подлокотник кресла.

– Тёмная война?! – голос Логрида прогремел так, будто мимо меня прошла лавина из камней. – Несущие смерть собираются вырваться наружу, а я узнаю об этом только сейчас?! – король замолчал. По его напряженному лицу и сведённым бровям было видно, что он в гневе, но изо всех сил пытается его сдержать. – Значит так меня защищает серая гвардия, да Элиссандра?! Ты решила, что сможешь без шума сделать всё сама?!

– Мой повелитель, я не соби... – глава серой гвардии попыталась что-то сказать, но Логрид, явно, был не в том настроении, чтобы с ним можно было пререкаться

– Молчать! – взревел король.

Он так посмотрел на Элиссандру, что я невольно сжался, испытывая такой страх, какого не было, даже когда душа Фалталька размахивала своими когтями прямо перед моим лицом.

– Пятьсот лет назад лучшие маги, не чета нынешним, едва смогли загнать несущих смерть в ловушку. А ты, вдруг, решила, что сможешь в одиночку все остановить?!

Элиссандра молчала. Ее миндалевидные, золотистые глаза пылали яростью. Но она молчала.

– Мой король, – это решил вмешаться Сафирус. – Позвольте заметить, что наша мудрейшая глава серой гвардии, прежде всего, обратилась за помощью ко мне. К тому же мы уведомили орден ходящих. И Калья тоже была в курсе назревающей проблемы, – волшебник посмотрел на Калью, словно беззвучно говоря "извини", и добавил. – Но как оказалось, они уже подозревали некоторые вещи.

– То есть, в курсе были все, кроме короля?

Логрид не стал повышать голос, как не стал и прерывать мага из сияющих шпилей. Видимо, он испытывал определённую долю уважения. К его возрасту, к заслугам. Да и сказывалось воспитание. Можно было не сомневаться, несмотря, на свой грозный вид и импульсивный нрав, Логрид в идеале знал придворный этикет и его учителя, среди, которых скорее всего, был и Сафирус, смогли вложить в голову будущего короля правильные вещи, необходимые для справедливого правления.

– Мой король, на самом деле, ещё ничего не ясно. Печать может продержаться десятилетия, а может и год, а может мы ошиблись в расчётах и тогда нам вообще ничего не угрожает. Именно поэтому мы решили не тревожить вас лишний раз пустыми догадками.

Сафирус говорил все это настолько обыденным и спокойным голосом, что слушая его, складывалось впечатление, что нам и вправду ничего не угрожает и мы можем прямо сейчас беззаботно прогуляться до ближайшего рынка, прикупить пару-другую побрякушек, а потом ещё лет двести бить баклуши.

– Этим вопросом занимались лучшие умы нашего королевства. И решение не ставить вас в известность ни коим образом не связано с попыткой скрыть это от вас. Мы старались не занимать ваше время пустыми догадками. Только и всего.

– Пустыми догадками?! – по ярости, которую Логрид едва мог скрывать, по отдалённому звуку бьющихся друг об друга камней в нисходящей лавине в его голосе, можно было понять, как он относится к решению не посвящать его в дела первостепенной важности. – Я напомню, что какими бы вы не были великими волшебниками... Махинаторами, - он недобро посмотрел на Элиссандру, – или защитниками королевства – я всё ещё здесь король. И пока я жив, я больше не позволю оставлять меня в неведении. Тем более, когда это касается несущих смерть!

Логрид окинул всех яростным взглядом и протянул руку к Салантиру. Синий страж понял своего короля без слов и вложил в раскрытую ладонь новую уже откупоренную бутылку. Правитель сделал долгий, тягучий глоток.

– А теперь посвятите меня уже в курс дела!

Сафирус, будто бы проводя лекцию перед учениками, чуть отошёл от стола. Его мантия развеваясь от каждого взмаха руки, казалось, замерцала, зала наполнилась странной тяжёлой, давящей тишиной.

– Мы проигрывали. Южане прошлись по нашей армии, как раскалённый нож, сквозь мягкое масло. После того, как несущие смерть пустили Асилийские острова под воду, многие люди потеряли веру. Да и асилийцы тоже. Как вы можете помнить из учебников истории, элитные отряды нашего воинства состояли в основном из асилийских драэтье.

С каждым словом престарелого волшебника передо мной проносились его воспоминания, порядком померкшие за пятьсот лет, но всё же. Его воля пробуждала в моей голове образы усталых и окровавленных воинов, из последних сил обороняющихся от озлобленных южан. Без надежды в глазах, без веры во что бы то ни было.

Я ощутил тяжесть дождевых капель, стекающих по ресницам. Я почувствовал, что значит не есть четыре дня подряд, выкапывая защитные рвы под проливным дождём. Я из последних сил произносил нужную формулу, одним движением втыкая в землю с десяток обтёсанных кольев.

Я перенёсся на пять веков назад. Сафирус, ещё не такой старый без устали возводил преграды, которые должны будут дать людям немного времени в скором бою. Рядом сидела фигура в тёмном плаще с капюшоном. Люди старались не подходить к ней. Всячески избегали приближаться.

– Думаешь, это поможет против них?

– Может, лучше поможешь ты? – Голос волшебника был усталым, безэмоциональным, выцветшим.

– Для чего? – сидящий на земле человек в плаще, даже не шелохнулся. – Когда они придут – всё это, – он обвёл рукой защитные укрепления и людей постоянно проносящихся из стороны в сторону, – окажется неважным.

– Каждая секунда может сыграть в нашу сторону, – одёрнул наглеца, Сафирус.

Человек в плаще усмехнулся:

– Сейчас главное, чтобы наш план сработал. Как думаешь, парень справится? Начертить такую огромную руну не каждый сумеет. Будь это Гисперон, я бы не сомневался. А этот... – человек выпустил облачко пара в холодный воздух. – Слишком молод, как по мне.

– Справится, – Сафирус вытянул руку перед собой, вздымая землю. Его кожа давно потеряла весь цвет. Бледная, жёлтая и натянутая, словно переплёт одной из запрещённых книг. Наверное, именно поэтому кровь вытекшую из его носа, было видно, как маяк посреди ночи. – А если не справится – будет уже не важно.

Глаза под капюшоном собеседника великого волшебника полыхнули зеленью. А в его голосе послышалась горькая усмешка:

– На твоём месте, я бы тоже постарался себя убить до того, как они придут.

Сафирус в ответ посмотрел пустым взглядом. Он и вправду создавал заклинания уже на пределе своих возможностей. Каждый раз, после очередного колдовства, он думал, что выгорит. Вот прям сейчас. Весь его потенциал превратится в ничто. И вместе с его смертью у людей не останется и надежды.

Великий волшебник прошлого посмотрел на некроманта, сидящего перед ним:

– Мне противна твоя магия. Ты мой давний друг. Один из немногих. Но твоя сила. Я не могу переносить такое рядом с собой, – Сафирус перевёл взгляд куда-то вдаль. – Страшно осознавать, что наша жизнь будет зависеть от тебя. От падальщика. Как думаешь, это насмешка богов?

Человек в плаще поднялся и повёл рукой над землёй. Трава, на которой он сидел, пожухла и вся иссохла, несмотря на затяжной дождь. Тонкие изумрудные нити потекли к нему из земли.

– Ты неправильно относишься. Идеалист. Всегда им был. Да вы все такие! От того и не можете понять. Посмотри вокруг! Мы всего лишь сгустки энергии. Она переходит из одного к другому. Без смерти не будет жизни. Иначе жизнь себя изживёт, понимаешь?

Сафирус молчал. Где-то внутри он понимал, что слова человека в плаще недалеки от истины. Но сам он противился принятию противоестественного для него мировоззрения.

– Люди, животные, растения. Все умирают. И превращаются в удобрения для земли, которые помогают вырасти новому поколению. Уголь, минералы, драгоценные камни, урожаи пшеницы. Откуда по твоему все это берётся, мой старый друг?

Сафирус ничего не ответил. Его кожа иссохла ещё больше, когда он раскидал по земле спящие границы. На вид они были похожи на опавшие листья. Вот только ветер не в силах был сдвинуть их с места. А в нужный момент заклинание волшебника превратит их в разросшиеся непреодолимые стены из воздуха и магии.

К разговаривающим спешно подбежал асилиец в лёгком плаще и парными клинками за поясом. Его лицо обрамляли черные разводы слёз под глазами.

– Господин, разведчики передают, что армии юга будут здесь в течении часа. Они уже совсем близко.

- Спасибо, Аилир, – Волшебник из сияющих шпилей кивнул асилийскому драэтье и направил взгляд вдаль, сквозь проливной дождь.

В его мыслях я прочитал: "Пора, Калья".

– Наверное, ждёшь, когда все это превратится в одно большое кладбище а, Линнэрт?

Собеседник Сафируса, наконец, снял капюшон и в его лице я смог узнать одного из величайших некромантов прошлого. Когда-то давно я имел возможность наблюдать его портрет в одном из богатых домов Ирлина. Надо сказать, что у художника определённо был талант. Будто бы сам Сиарант направлял его руку, вырисовывая идеально похожие черты лица. Белые волосы, высокие скулы, бесстрастный прямой взгляд, бледная кожа, четкая линия челюсти.

Некромант перевёл изумрудную зелень своих глаз на волшебника и очень тихо ответил:

– На небольшое время, я стану равным им по силе. Я смогу им противостоять. Но для этого нужно, чтобы погибло, как можно больше людей. Да ты прав. Я жду не дождусь, когда всё это превратится в одно большое кладбище для живых и для мёртвых.

Тени вокруг начали стягиваться к говорящим. Повеяло холодом, даже не так. Ледяной ветер едва не сорвал с некроманта плащ, а Сафирус покачнулся, пытаясь справиться с разбушевавшейся стихией.

Рядом с Великими соткалась Калья. Странно, тогда, пятьсот лет назад, она выглядела точно также, как и сейчас. Такая же красивая и живая.

Вот только глаза были усталыми, выцветшими.

– Они все там. Вместе, – чистый, спокойный голос ходящей прервал бесконечную канонаду дождевых капель. – Какой план, Сафирус?

Волшебник горько посмотрел сначала на Калью, а потом на некроманта:

– Защищать его всеми силами, пока все вокруг не обратятся в прах. А потом надеяться, что магия смерти позволит нам выиграть время, для того, чтобы руны замкнулись.

– А люди вокруг знают об уготованной им судьбе? – голос ходящей прорезал бесконечный шум от дождя и словно остановил его.

Сафирус помедлил, прежде чем начал говорить.

– Каждый из них готов умереть ради победы. Они знают, что большинство из них не доживёт до рассвета.

Было видно, что эти слова даются волшебнику не просто.

– Не доживут?! А вы удосужились им рассказать, что их смерть послужит только ради того, чтобы некромант получил больше силы?! – Калья не кричала, но её слова, как плеть хлёстко били жестокой правдой.

– А если не послужит, то весь мир скатится в так любимую вами Бездну! – Линнэрт тоже не повышал голоса, но его горящие зеленью глаза говорили сами за себя. – У нас нет выбора, Калья! У нас его отобрали. Я наш единственный шанс. Я, тот, кого все презирают! Кроме меня никто не в силах сдержать их. Так что да! Людям придется умереть, чтобы я смог спасти остальных!

Глаза ходящей горели тьмой. Она была в ярости. Она всё понимала, как и Сафирус, но осознание того, что им придётся сделать, не делало этот выбор легче.

Линнэрт повёл руками над землёй. Изумрудные струйки тумана потянулись к нему, отдавая окружающую силу.

Ходящая больше ни слова не говоря, начала плести рисунки, её пальцы без устали двигались, вырисовывая только ей одной видимую картину.

Тени потянулись к ней, создавая непроницаемый купол.

В мыслях Сафируса я уловил отдельные названия того, что делала Калья. Зеркало тьмы, Туманная пелена, Облака теней, Вуаль Алантры. Только защитные заклинания. Калья использовала всю доступную ей силу, сплетая щиты.

Ходящая создала сферу Ринтрела и я услышал в воспоминании Сафируса изумление. Но не успел понять, что оно значит.

Сам волшебник пока не рисковал использовать магию, опасаясь выжигания. Земля под ними была вся увита его заклинаниями, которые начнут просыпаться, когда придёт время. За последние пару дней он и так сделал больше, чем мог. Даже его кольцо на пальце потускнело.

Стало слышно громкие голоса, раздающие солдатам команды.

В воздухе запели луки.

И это значило, что они пришли. Началось.

Капли дождя, попадая на людей, начали обжигать им кожу. Кто-то закричал не в силах перенести боль.

Калья сомкнула губы, поднимая руки вверх, словно держа небесный свод.

Зелёные струйки, тянущиеся к некроманту из земли стали почти осязаемы. Более яркие, более плотные. Это могло значить только одно – начали умирать первые люди.

Внезапно, земля вокруг задрожала. Вихревые щиты Кальи завыли и затрещали. Неведомая сила заставила её опуститься на одно колено.

– Я не-е могу-у-у! – её голос сорвался на крик.

Щиты начали сминаться. Из глаз ходящей потекли капельки крови. С хрустальным звоном разлетелась Сфера Ринтрела.

Сафирус поднял над головой руки. Из листьев, что он раскидал совсем недавно, вверх потекли прозрачные голубые стены, но всё было бесполезно. Его кольцо начало плавиться.

Все заклинания, которые он так старательно вплетал в землю четыре дня, исчезали одно за другим, будто чуждой этому миру силе было на них наплевать. Они лопались, как натянутые канаты. С громким треском и шумом. Шесть секунд. Вот и всё чего стоили бессонные ночи и все усилия волшебника.

Линнэрт изменился в лице и перенаправил часть силы в купол над ними.

В его глазах горела настоящая изумрудная буря. Но даже его помощи не хватало. Щиты неуклонно сминались, прижимая Калью к уже мёртвой траве. Сафирус, с обожжеными пальцами упал. Сам Линнэрт оказался по колено в земле и продолжал в неё погружаться, пытаясь сделать хоть что-то.

Всё было тщетно.

– Я помогу, – слова эхом разнеслись в воздухе, отражаясь будто бы друг от друга.

За спиной ходящей соткалась фигура из теней.

Чёрный балахон. Такая же чёрная коса в одной из рук.

Страж Диара. Одного из величайших повелителей теней. Того, кто вышел против несущих смерть в решающий момент.

И погиб.

Руки стража поднялись вверх вместе с косой и тем самым, словно сняли непосильную ношу с Кальи. Ходящая смогла спокойно вздохнуть. Рука, что держала орудие жнецов, скашивающих пшеницу на полях, горела тьмой, как и у чуть не отправившего меня на тот свет Кристиана.

– Нам нужно время! – Голос Линнэрта изменился, сила, которую он получал словно наполняла его объёмом.

– Я-я-я ззаадержууу ииххх, – тень говорила искажённым голосом, с повторяющимся эхом, за каждым её словом слышался потусторонний шёпот.

Тёмный силуэт, который продолжал держать неподъёмную для других тяжесть, медленно отвернулся от некроманта и начал глядеть на ходящую.

В глазах Кальи я успел увидеть безмолвный крик отчаяния. Она сжимала руками грязь и землю от бессилия, пыталась подползти ближе. Вместе с кровью из её глаз потекли и слезы. По человеку, которого она никогда больше не увидит.

Небеса заволокло непроглядной тьмой. Затем начались вспышки. Землю затрясло. Со всех сторон раздавался вой. Мороз начал сковывать всё вокруг. На миг, даже я, находящийся за пятьсот лет от места событий, ощутил дыхание Бездны.

Холод пробрал меня до костей.

Это продолжалось на протяжении минут семи.

Вой. Стужа. И тьма.

Никто не в силах был пошевелиться.

Кроме Кальи, которая со слезами и кровью на глазах тянулась к балахону с косой. Её лицо искривила маска отчаяния и бесконечного страдания

А потом тёмный силуэт наклонился ближе к ходящей: "Яяя... Ононн...", – тень не договорила и разлетелась разорванными клочьями во все стороны. Оставив после себя повторяющееся искажённым эхом "Он-он-он-н-н-он-н".

И тогда Калья закричала.

Последнее, что я увидел перед тем, как Сафирус оборвал воспоминание: глаза Линнэрта горящие изумрудным огнём и сухую безжизненную землю из которой он тянул всю доступную ему Силу.

Глава 13. Королевский совет.

Тёмная зала для общих собраний была заполнена холодом многовекового воспоминания. Калья, сидящая в одном из кресел, превратилась в живую статую. Её заставили пережить один из самых ужасных моментов жизни ещё раз. Тени рядом с ней искажались и таяли. Собирались в рисунки. Такие же, как создают художники, начиная беспорядочно разбрызгивать краску на полотно. Наверное, смерть Диара и вправду не оставила ей ничего. Как сгоревшие от сильного жара угли – они превращаются в пепел и развеиваются ветром. Оставляя после себя только золу. Серую и пустую.

Я чувствовал ужасный холод, руки казались ледяными, дышать было тяжело, воздуха не хватало. Рёбра болели так, будто это меня, а не Линнэрта вдавливали в землю все несущие смерть разом. Остальные выглядели не лучше. Ещё бы, собственными глазами узреть историю. Понять сколько людей умерло ради того, чтобы один некромант смог сделать то, на что у других не было ни сил, ни решимости. Пережить потерю ходящей. Услышать страшный шёпот тени. И пропустить через себя слепую даже не веру, а каплю надежды, отчаяния и чужой боли.

Я отметил, что Кристиан смотрит на Калью. С какой-то затаённой болью, сожалением.

И любовью.

Ничего удивительного, учитывая, что он чуть не убил меня, стоило мне только сказать о том, что я увидел в тенях.

Сафирус помолчал минуту, давая всем прийти в себя, а затем сказал:

– Это, чтобы вы понимали, как нам удалось их задержать, чтобы руны успели зарядиться и сработать. Чтобы понимали, какую цену пришлось заплатить.

Калья словно не слышала этого. Её взгляд блуждал где-то там. Сотни лет назад. Видел смерть любимого раз за разом. Запоминал навечно. Во второй раз.

– Диар, этот ходящий, – волшебник взглянул на и так отстраненную от всего Калью, словно извиняясь. – Он сошёлся со всеми несущими смерть одновременно. Я до сих пор не представляю, каким он обладал потенциалом. Но его сила была ужасающей. Именно из-за него мы сидим сейчас в креслах и обсуждаем, что нам делать, а не находимся в рабстве у наших южных соседей.

Король Логрид сделал внушительный глоток и с глухим стуком поставил бутылку на стол.

– Так если он обладал такой силой, для чего был нужен весь цирк с рунами? Почему вас было всего трое? – король поднял вверх руку и сжал в кулак. – Почему вы не собрались все вместе, не объединили силы?

Надо сказать, что король был прав. Я тоже не понимал этого. Волшебников в те времена было много больше, чем сейчас. А Асарийский предел пришли защищать только трое. Четверо, если считать погибшего Диара. Здесь было что-то не так.

Сафирус, опираясь на посох, прищурился, разгладил бороду и снова на секунду с сожалением посмотрел на Калью, затем перевел взгляд на Логрида.

– Любовь заставляет нас совершать удивительное поступки, – развёл руками волшебник. – Никто даже не подозревал что он обладал такой силой. Видите ли, мой король, он был носителем метки Алантры. Считается, что это её дар. Но такие ходящие не могут ходить в тень. Их считают скорее калеками. Однорукий мечник, если хотите.

Я увидел, как дёрнулся Кристиан на этих словах. Тени вокруг него тоже пришли в движение. Отзываясь на внутреннюю боль.

Вспомнилась его горящая чёрным огнём рука. Странное, страшное преображение. Богиня теней так отмечала некоторых ходящих? Это было интересно. Никогда не думал, что боги как-то помечают кого-то или влияют на мир. Ну если, конечно, не считать, того ловкого пройдоху в соборе святого Ремаха. Хотя, признаться, его совет оказался, как нельзя кстати. Шентарский принц и в самом деле победил. Чем обеспечил мне помощь Джузеппе и лодку до Сирантии.

– А что до остальных носителей дара, – Сафирус обвёл всех присутствующих взглядом. – Если один волшебник создаст щит. А потом ему решит помочь ещё сотня – он едва ли станет крепче.

– Почему? – это приподнялся со своего места Аргрим, зычным голосом привлекая внимание. – Разве от того, что каменная стена будет толще – она не станет крепче?

Старый волшебник усмехнулся, оправил шляпу, снова разгладил свою длинную бороду и чуть наклонился вперёд, словно пытаясь высмотреть собеседника. Выглядело это забавно. Военачальник, даже сидя в кресле был ростом почти с него.

– Так-то оно так, Аргрим. Но ты мыслишь человеческими понятиями. Здесь же всё сложнее. Мы не в состоянии оценить замысел их, – Сафирус приподнял свой посох, показывая всем и чуть повёл полукругом, навершие в виде звезды при этом загорелось тёплым светом. – Сила, магия, энергия, дар – как не назови – они разлиты в воздухе. Незримые для всех. И каждый, в ком течёт сущность тех, кто создал наш мир, может использовать немного этого дара. Преобразовывать в лёд и огонь, или – волшебник посмотрел на ходящих, а звезда на его посохе начала гаснуть и загораться, словно мимо неё проплывали тучи, мешая исходящему свету, создавая причудливые отблески, – управлять тенями. Превращаться в песок. Забирать жизнь и отдавать её мёртвым.

Доспехи Салантира, отзываясь на магию, едва заметно засветились аквамарином.

– Так и в чём проблема? – Аргриму надоело слушать то, в чём он ничего не понимал. И потому военачальник прервал волшебника, желая, поскорее перейти к сути. Я усмехнулся. С вояками всегда было так. Для них всё было просто. Есть враг, приказ, армия, командир. А больше ничего и не надо. Лишь бы платили, да было что выпить.

– Аргрим, Аргрим, мой дорогой друг, – волшебник укоризненно погрозил ему пальцем. – Годы идут, а ты всё такой же нетерпеливый. Но не будем об этом, – Сафирус поправил остроконечную шляпу, хитро подмигнул Салантиру, хотя тот не разделял его веселья. – Первоначальная сила, что разлита в воздухе – её количество ограничено. Потому, если даже мы соберём в одном месте всех-всех-всех носителей определенного дара – они не смогут взять больше, чем есть. Именно поэтому мы распределили остатки волшебников равномерно по всему Асарийскому пределу. Чтобы они могли защищать армию людей от колдунов и сахиров и при этом не мешать друг другу.

– Здесь понятно, – довольно стукнул бутылкой по столу уже немного захмелевший Логрид. – А что сейчас? Сможем мы противостоять несущим смерть, если они обретут свободу?

Сафирус не успел ответить. Калья чуть приподняла голову вверх. Её взгляд уже был здесь. А когда она заговорила, я вновь заслушался, как и все остальные. Хотя речь её была о вещах совсем неприятных.

– У нас нет ни единого шанса. Нас раздавили тогда. Мы превратили самое цветущее место в мире в выжженные и мёртвые земли, чтобы хоть на какое-то время задержать отрекшихся. Не победить. Задержать, – Калья сделала паузу, чтобы до сидящих людей дошло. Её взгляд на секунду скользнул по мне и я чуть не провалился в клубящийся омут. Но слава Джардишу, она не стала задерживать свой взор дольше, чем бы я мог перенести, без риска сойти с ума и по первому приказу выйти через окно самой высокой башни. – Сейчас я могу назвать себя одной из самых сильных обладательниц дара из ныне живущих. Но Диар, Гисперон, Адромедус, Линнэрт - они были по настоящему сильны. Мой потенциал рядом с ними - тусклый огонёк свечи рядом с пожаром. Даже они не смогли справиться с несущими смерть. Поэтому проблему следует решить так, чтобы нам не пришлось придумывать новый невозможный план. Самое лёгкое, что мы можем сделать – это отправиться в Проклятые земли и обновить печать с помощью соноруса или расхитителя, как их сейчас называют. Для этого нам нужен он, – Калья указала на меня и все внимание тут же оказалось приковано угадайте к кому? Естественно к королю.

Ладно шучу. Все присутствующие смотрели на меня.

Элиссандра была спокойной, золотые миндалевидные глаза ничего не выражали. Она просто смотрела. Логрид нахмурился и потянулся к бутылке, которая как раз закончилась. Аргрим только смерил презрительным взглядом – для него я был, наверное, как бесполезный доходяга муравей. Августо Трильяне кашлянул, привлекая к себе внимание.

– Это, тот самый человек, посмевший проникнуть в Сирантию и убивший одного из надзирателей?

Вот уж спасибо Калье! Только внимания всех шишек Ирлина мне сейчас и не хватало.

– Там как-то не было обозначения, что это Сирантия. Я просто заблудился. Заодно увидел, как несколько человек пытались убить привязанную девушку асилийку. И спас её.

– Молодой человек изволит шутить, – усмехнулся Сафирус.

А вот Августо покраснел и собрался что-то сказать сказать, Аргрим нахмурился и стиснул свои большие кулаки. Логриду тоже не понравилась моя тирада. Кристиан на это лишь улыбнулся, очевидно, вспомнив Мариоссу и своего друга волшебника у которого я случайно (конечно же) стащил жезл. Даже лицо Кальи тронула улыбка. Но Салантир вмешался. При этом его слова были обращены к королю.

– Это чистая правда, мой повелитель. Я проводил допрос этого человека и у меня нет оснований не доверять его словам. Он действительно не дал произойти самосуду.

Логрид сощурил глаза. Судя по всему, ему было известно, как доспехи синих стражей действуют на людей. Как и то, что сами воины не могут лгать. Салантир же откупорил ещё одну бутыль, протянул королю и продолжил:

– Думаю все знают, какие настроения гуляют среди людей в последние сто лет. Асилийцев ненавидят. А задержанная серой гвардией женщина, как раз была асилийских кровей. Все позабыли, что они ценой своего народа обеспечили нам процветание. За последние десять лет убийства асилийцев выросли в несколько раз в сравнении с предыдущими декадами. Полагаю, что некоторые стражники Сирантии придерживаются слишком радикальных настроений. В связи с чем прошу разрешения на специальное расследование и применение других мер для приведения людей в чувство.

– Если Салантир говорит, что надзирателям Сирантии не помешает немного уроков морали. Возможно, что так оно и есть, – это заговорила Калья, которой, я был уверен, было абсолютно без разницы, что там творится на острове в какой-то тюрьме для обычных людей. – Но мы здесь обсуждаем немного другое.

Логрид хохотнул и довольно ударил руками по столу.

– Вот и славно, – король скользнул по мне взглядом и обратился к волшебнику. – Сафирус, ты как самый мудрый из нас, скажи, какой план вы придумали с Элиссандрой и насколько он будет действенен.

Глава Сияющих шпилей немного помолчал, словно обдумывая варианты, а затем повторил почти тоже самое, что я уже раз десять слышал от Элиссандры. Но, в отличие от неё, он говорил так, что мне прямо сейчас захотелось встать и снарядить отряд в поход, чтобы ни одна печать не оказалась разрушенной. Вот только я знал, что будет, если мы отправимся в Проклятые земли.

Слушая волшебника, я погрузился в свои мысли, Тёмная война, о которой я до этого только читал, не выходила из головы. Совсем незаметно она оказалась намного ближе, чем я только мог себе представить. В былые времена, когда я ещё колесил с труппой Тримьяна по всему королевству, мы порой проезжали разрушенные набегами деревеньки, расположенные слишком близко к границе. Смотря на сгоревшие дома и пустые улицы, я понимал одно - я не хочу войны.

Из задумчивости меня вывел звук поставленной на стол бутылки из под вина. А Сафирус, тем временем, уже заканчивал говорить:

– Большой отряд может вызвать вопросы. Не думаю, что Ровальцы обрадуются, если к их границам внезапно подойдёт целая армия. Поэтому в Проклятые земли должно отправиться не больше пяти-семи человек. Скрытно! По донесениям серой гвардии и ходящих, на периферии королевства в последнее время повышена активность вампиров и враждебно настроенных людей.

– Вампиров? – Аргрим в который раз прервал волшебника, его шлем с жёлто–чёрными перьями лежал перед ним и военачальник постукивал по нему пальцами. Но после того, как он услышал о созданиях ночи, его руки сжали головной убор с такой силой, что я забеспокоился, как бы он ненароком его не смял. – Их разве не истребили ещё лет десять назад?

– Не везде так спокойно, как у нас, – размеренно ответил ему Сафирус. Он давно привык к пылкому и прямому нраву военачальника армии Ирритии. – Поэтому отряд будет сопровождать ходящий. Это обезопасит их от вампиров. Также, насколько всем известно, вблизи Проклятых земель носители дара теряют свои способности. Ходящий сможет довести отряд только до границы. Дальше придётся справляться своими силами. Тут я, пожалуй, передам слово, – он оглянулся на златоглазую женщину, что доставила мне так много проблем. – Элиссандра.

Глава серой гвардии встала. Она смотрела на короля, но казалось, что она обращается к каждому из находящихся в зале.

– Как уже было сказано, нам понадобится расхититель. Только он сможет обновить печать. Также, мы не знаем, что будет нас ожидать по ту сторону границы, поэтому в отряде должны быть люди, умеющие действовать максимально эффективно. Именно поэтому нам нужна асилийка. Её боевые навыки поражают.

– Та самая убийца, которую боится весь Ирлин? Насколько поражают? – военачальник Аргрим позволил себе прервать главу серой гвардии, явно считая, что его воины ничуть не хуже, какой-то там асилийки.

Глаза Элиссандры недобро блеснули, выражая недовольство, но когда она ответила Аргриму, её голос был ровным и спокойным.

– Быть может, уважаемый лорд Аргрим помнит недавний турнир мастеров клинка?

– Забудешь тут! – грохнул ладонью об стол военачальник. – Я лишился двухста золотых! Этот шентарский ублюдок явно играл нечестно!

Я тоже вспомнил тот бой. Карел, как и в схватке с северянином пытался тянуть время. Но когда прошло уже минут пятнадцать – он начал уставать. А шентарский принц выглядел так, будто только взял в руки меч. На его коже не было ни одной капельки пота, дыхание было спокойным, а движения быстрыми. Так что немудрено, что в какой-то момент Карел просто перестал успевать. Он хотел вымотать противника. Но всё случилось ровно наоборот.

– Лучший меч Ирритии, два синих стража, тридцать арбалетчиков. И только с помощью волшебников её удалось усмирить. – Элиссандра говорила короткими фразами, почти незаметно начиная растягивать слова к концу предложения.

Признаться честно, тогда, увидев, синих стражей, я подумал, что Иоки точно с ними не совладает. Но нет, она в очередной раз смогла удивить. И не только меня. Но Аргрим всё равно не хотел слушать Элиссандру. По его сжатым губам и сведенным бровям было видно, что он против.

Тогда Сафирус взглянул на Салантира, потом поймал взгляд короля, который, надо сказать, уже порядком захмелел:

– Возможно, это известно не всем, но раньше синие доспехи могли носить только асилийцы. Пока, в конце пятой эпохи, под влиянием Калатрис некоторые из них не пошли против собственного народа. С тех пор в доспех могут облачиться лишь воины Ирритии. А асилийцы больше неспособны надеть их. А тех, кто раньше служил Сиаранту, Сантра отметила слезами войны и назвала драэтье, – волшебник неторопливо, постоянно шаркая, начал подходить к Аргриму. – И это не просто обозначение отрядов, как наши алые плащи или лиловые повязки. Богиня войны даровала им неустрашимость и неустанность в бою. А также скорость и силу, – Сафирус под конец своей речи оказался рядом с военачальником. – Так что, лорд командующий, как вы сами понимаете, лучше, чем эта асилийка, нам никого не найти.

Аргрим угрюмо покачал головой. Он, как никто другой понимал, что тот, кто совладал с синими стражами, оставит его солдат далеко позади в воинском искусстве, пусть они и будут сто раз вымуштрованы. Но не мог принять, что кто-то лучше, чем обученные лично им воины.

– Последние драэтье остались на том самом поле, что мы недавно видели, Сафирус. В Асарийском пределе.

– Все да не все, – развёл руками волшебник. – Ты прав, никто не видел их уже более пяти веков. Но факты говорят за себя. Она в одиночку победила синих стражей. На её лице есть характерные отметины, а я, уж поверь, ни с чем их не спутаю.

– Хорошо, пусть будет так. Кто поведёт отряд?

– Юмир эл Дир, – без промедления ответила Элиссандра, указывая на северянина в мехах.

Одобрительные возгласы воинов и короля. Они, похоже, уже всё решили и без меня.

– Я, конечно, извиняюсь! Но никто не хочет спросить меня?

Стоило мне только сказать первые слова, как опять всё внимание оказалось направлено на меня. И многие взгляды выражали ничто иное как раздражение от чересчур надоедливого комара. Ещё бы! Какой-то вор и взломщик посмел прервать речь благородных!

– Это твой долг! – Аргрим, ударил кулаком по столу. – Отправишься либо туда, либо найдём тебе применение в Сирантии или каменоломнях! Ты убил королевского стражника! Проник в тюрьму! Устроил побег!

– И всё это меня вынудила сделать серая гвардия!

– Да ну?! – военачальник ещё раз громыхнул по столу кулаком. Так, что зазвенел его шлем и затряслась бутылка Логрида. – Послушать любого кто там сидит. Так вы все невиновные!

Здесь всё было ясно.

– Если я пойду в Проклятые земли. Несущие смерть вырвутся на свободу! Я это видел!

– Оставь свою ложь для других, вор! – Аргрим был в бешенстве.

А вот Кристиан нахмурился. Его взгляд метнулся к Калье, брови сошлись на переносице, руки сжались.

– Не злись Аргрим. Ему просто страшно, – Сафирус успокаивающе положил руку на плечо военачальника и укоризненно посмотрел на меня. – Боюсь, что это единственный способ, юноша. И вам придётся отправиться в это путешествие.

Звезда на его посохе чуть мигнула и я понял, что не могу пошевелиться. Как и говорить. Очевидно, что глава Сияюших шпилей устал от споров. Словно в подтверждение моих догадок доспехи Салантира едва заметно засветились.

Юноша... Наверное, для старого волшебника все вокруг были юношами или чересчур молодыми особами. Слушать меня никто не хотел. Хотя я говорил правду. Мне никогда не верили, если я пытался помочь. И всегда с радостью развешивали уши, как только я начинал выдумывать очередную ерунду. И от этого хотелось закричать. Наорать на всех этих напыщенных вершителей судьбы королевства. Да что там королевства! Целого мира!

Слепцы. Они забыли про меня также быстро, как и про то, что они ели вчера на обед. Просто сидящий у стены человек. Преступник. Инструмент для дела. Тот, кто повернёт ключ.

И только Кристиан и Калья смотрели на меня с задумчивостью и тревогой.

Голос Элиссандры вывел меня из размышлений.

– С ними пойдут ещё двое моих людей. Один мастер во владении луком и отличный следопыт. А вторая будет следить, чтобы наш расхититель двигался в нужном направлении.

– Почему бы не отправить волшебника? – Логрид, несмотря на то что уже изрядно выпил, говорил вполне разумные вещи.

Сафирус своей шаркающей походкой отошёл от Аргрима, смещаясь ближе к своему месту.

– Как я и говорил, в Ровалии в последнее время происходит Бездна знает что. На заставах стоят волшебники и проверяют всех на владение даром. Последние пятнадцать лет наши отношения только ухудшались. А после того, что устроила Элиссандра мы и так почти в состоянии войны. Так что никто из моих чародеев даже не будет пытаться пересекать границу.

– А этот ходящий, который отправится с отрядом? – король повернулся к Калье. – Вы там вне закона. Вам опасно и просто появляться рядом. Те убийства, помнишь?

– Они ничего не поймут, Логрид. Слишком утонули в своей лжи, – Калья говорила с королём, но в её чарующем голосе не было ни капли почтения. Впрочем, как и неуважения. Она просто говорила со смертным человеком, пусть и правителем. А в её черных глазах клубились тени.

Я захотел отвернуться, чувствуя, как падаю в них, погружаюсь в чёрные воды Арзомитового моря. Но заклятие волшебника держало меня слишком крепко.

Следопыт, мастер владения луком и та, кто будет за мной следить. Кажется, я знал одного из моих будущих спутников. Точнее спутницу.

Глава 14. Память и разговоры

– Я ждала этого момента, – голос Трисс был надменным, торжествующим, удовлетворённым.

На моих руках снова красовались браслеты времён Тёмной войны. Только в этот раз их надела не Элиссандра. Она ушла почти сразу, как только окончился совет. И с тех пор я не видел главу серой гвардии. Зато её верная собачка с карими озлобленными глазами была тут как тут. И если бы не находящийся рядом Салантир, я был уверен, боль в рёбрах, которая теперь напоминала о себе лишь изредка – стала бы моей меньшей проблемой. Так что я, как никогда был рад синему стражу, который не покидал комнату всё время, пока серая не ушла.

Вы спросите, что за комнату? Ту самую в которую меня отвели после совета. Салантир сказал, что пока не выступим в поход, жить придётся здесь. Трисс же съязвила, что если я попытаюсь снять браслеты, то может даже и идти никуда не придётся. Я даже почти придумал достойный ответ, но железяки нагрелись так сильно, что я решил обождать до следующего раза. Но вернёмся к комнате. Она была небольшой, с двухспальной кроватью, столом и узким оконцем. И находилась недалеко от тренировочной площадки королевской гвардии.

На меня надели браслеты. Позлорадствовали. Посоветовали не высовывать свой нос из гостевого крыла. Во избежание недоразумений, конечно же. И удалились восвояси.

Так что теперь я лежал на жёстком матрасе и смотрел в потолок. Оставалось радоваться, что тёмная и холодная камера с решёткой сменилась на тёплую комнату.

И цепи на поводок...

Снова.

Значит походу в Проклятые земли всё таки быть. Как бы я не старался от него убежать. С браслетами меня никто не станет даже слушать. Просто скажут, чтобы заткнулся и шёл куда надо. Делов то.

И это было самым страшным. Ну почему, когда мне больше всего на свете нужно, чтобы меня выслушали, мне никто не верит?!

Я закрыл глаза.

Просто дойти до места. Повернуть ключ в нужную сторону. И всё. А с другой стороны, с чего вообще я взял, что это ключ? Потому что мне это рассказал полоумный ходящий? Или из-за непонятного видения в тенях, которое я наблюдал всего лишь раз в жизни? А вдруг всё обойдётся? Не могут же ошибаться Калья и волшебник, которые, между прочим, отлично справились в прошлый раз. И на более, чем пять веков, избавили мир от напасти.

Запахло хвоей и малиной. Я открыл глаза. И тут же едва не выругался. На меня смотрели чёрные, как угли, с клубящимися тенями очи.

Вспомнить другого слова я не смог. Уж слишком красива была обладательница лица, которая непонятно как появилась прямо надо мной. Хотя тут, как раз всё было понятно. Ходящая просто прошла через тени, как они умеют. И теперь смотрела на меня, изучая.

– Кристиан говорит, что ты видел мою смерть.

Я забыл, как дышать. Не представляю, чего стоит однажды услышать этот голос и потом ждать прекрасного мгновения снова.

– Вполне возможно, что он солгал. Или испугался. Вот и сочинил «видение», чтобы никуда не идти. Но кто знает? – раздался мужской голос за её спиной.

И у меня непроизвольно заболели рёбра. Мой старый знакомый был здесь. А серебряной броши с волчьей головой больше нет. Признаться честно – мне стало страшно.

– Я сказал правду! – ответил я, c опаской усаживаясь на кровати. При этом я помог себе руками и опёрся спиной о стену. Салантир перед уходом подсобил мне с перевязкой плотными бинтами. Но я всё равно не мог сидеть долгое время без опоры. – Надеюсь в этот раз ты не будешь пытаться меня убить?

– Он и не пытался, – Калья не дала ходящему произнести больше ни слова. Взмахнула рукой, будто отдавая приказ о молчании. Сама села рядом, даже не подумав об изысканном платье. Протянула мне какую-то потрёпанную книгу. Серая, в грубом переплёте. Толстые страницы. И ни единого слова на обложке.

– Хотите, чтобы я почитал? – удивился я.

Но Калья не ответила. Лишь изогнула бровь, ожидая, пока я возьму книженцию.

Что же. Ходящих от серой гвардии отличало, видимо, только одно. Времени у них было хоть отбавляй. Они никуда не торопились. Очень спокойно могли созерцать, когда другие давно бы уже вышли из себя. Но своего они добиваться умели.

Я взял в руки книгу, впрочем, ничего не ожидая. Попытался открыть первую страницу.

И тут же почувствовал многовековую боль.

Чёрные осины. Целый лес. Очертания замка покачивались клочьями тумана. Силуэты в плащах ходили рядом. Источали эмоции. Надменность. Неверие. Разочарование. Сочувствующие взгляды. Даже от неё...

Чернила на воде.

Все плыло и размывалось, я едва мог удержать картинку.

Тень с косой стояла за спиной человека. Повторяла все его движения. Следовала по пятам. Следила. И охраняла.

Боль от потери пронзила меня. Заставила закричать.

Я ваял что-то из камня, вплетал в него тени, придавал форму. Садился на землю. Подолгу смотрел. И кричал.

Разбивал в ярости.

А тень с косой стояла за спиной. Разделяя боль.

Я ощущал, как она страдает вместе со мной.

Я снова создавал скульптуру. Её волосы развевались, взгляд согревал и обещал защиту, тепло. И вечность.

Он обманывал.

Кисть снова поднялась чтобы разбить статую, сплести рисунок, который превратит её в гранитные осколки. Но тень за спиной не дала это сделать. Обвила рукой. Остановила.

Взмахнула косой. И совершенное лицо превратилось в чёрный провал.

Остался лишь прекрасный стан и волосы на ветру.

И имя, что нельзя было забыть.

Серилия.

Я не смог передать её голос. И лицо.

Осталась только фигура, заключённая в камне.

Я шёл где-то в чащобе леса. Вся скорбь мира была здесь. Со мной. Время текло десятками лет. А я просто шёл. Ища место, где умереть. Но тень за спиной не давала. Мешала каждый раз. Направляла, ведя куда-то в безжизненные земли.

Илирия.

Слова всплывали в памяти сами собой. А я всё шёл.

Деревянная изба, дымящийся сарай, обгоревшее селение, карета с убитыми людьми вокруг. Тени прерывали видение, плыли, искажали восприятие, затягивали всё дымкой и поволокой.

Я смотрел из последних сил. Вглядываясь в крохи того, что мне позволяли разглядеть

Юная испуганная девушка. Я уже не могу различить лица́. Только голос, который я так и не смог передать статуе.

И угольно-черные глаза.

– Джиен!

Голос, что мог заставить спуститься и самих богов обратно на землю, вытащил меня из чужого воспоминания.

Я всматривался в чёрные удивительные глаза, видел её соболиные брови и чувствовал, как по моему лицу текут слезы. Было очень холодно. Калья держала горячими ладонями меня за руку и тоска от чужой потери уходила. Исчезала. Растворялась в её затянутом чёрным туманом взоре.

– Что ты увидел?

Я не знал, что сказать. Всё было будто бы понятно. Но никак не получалось уловить суть.

– Илирию. Только она была почти пустыней. Не такой, как сейчас, – я наблюдал, как Кристиан сидел на стуле и с затаённой тревогой и интересом переводил взгляд с книги на меня.

– Ещё?

– Тень с косой, как показывал Сафирус. И мужчину, он делал скульптуру. И горевал.

Лицо Кальи окаменело. На миг я подумал, что оно почти в точности похоже на то, что уничтожила тень, не дав мужчине разрушить саму статую.

– Что ты увидел тогда в таверне? – голос Кристиана был как никогда тревожным и серьёзным.

– В прошлый раз, когда я попытался сказать – это не очень хорошо закончилось, – перед глазами вновь появилась обрамлённая тьмой фигура, отдавшая все цвета в никуда. Я и в самом деле больше ни за что на свете не хотел увидеть ходящего в таком состоянии.

– А ты попробуй ещё раз! – Он уже стоял у кровати. Слишком близко. Можно даже сказать, что нависал надо мной.

Калья поднялась рядом. Взяла уже его за руки, будто пытаясь успокоить и требовательно повернулась ко мне. Сквозь наступивший страх, стало понятно, что мне лучше открыть рот и ответить.

– Я видел, что если отправлюсь в Проклятые земли, то они вырвутся на свободу, – уточнять, кто вырвется, было излишне. Все и так понимали.

– Дальше, – её голос, казалось, заполнил всё пространство вокруг. А противиться этому взгляду было невозможно.

– Я видел вас, – эта женщина, Калья, выглядела едва ли старше меня. Но я не знал, как себя с ней вести. От неё веяло уж слишком большим величием. – И видел, что произойдёт дальше.

Я не смог произнести это, вслух. Не смог заставить себя проговорить, что тени показали, как она лежит бездвижная. А Кристиан склоняется над ней и кричит.

Ходящий помрачнел, я заметил, как беспокойство охватило его лицо. Калья сильнее сжала его руки.

– Сонорусы никогда не видели будущего. Это доступно лишь Сиаранту, – она говорила спокойно, но скорее для Кристиана.

Хорошо если так. Вот только я успел уловить нотки тревоги на её лике.

– Вы сказали, что это не Кристиан пытался убить меня. Кто тогда? – я ничего не понимал в магии теней, и недалеко ушёл от тех, кто сравнивал их с выходцами из Бездны. Кто знает, что творится у тенеплётов в голове?

Калья заговорила. Медленно. Смотря прямо в глаза.

– Я рассказываю это только потому, что он пойдёт с тобой.

Вот уж спасибо! Только полоумного ходящего рядом мне не хватало по дороге до Проклятых земель.

– Ты уже слышал про метку Алантры на совете. Это дар. И... – она взглянула на Кристиана, – одновременно проклятие. Для кого-то. Пока жив один носитель метки. Не может родиться другой.

Я удивился. Оказывается, что у моего "приятеля" не просто так горела тьмой рука. Он был носителем метки. Значит, если бы, в попытке спасти весь мир, не умер Диар. Я бы никогда не разговаривал с Кристианом. Наверное.

Забавно.

Калья указала на потрёпанную книгу.

– Это дневник Диара. Он записывал сюда свои переживания, мысли, размышления о плетениях. – Мой взгляд последовал за Кальей. Обычная рукопись в потёртой обложке. На которую почему-то отозвался дар расхитителя, ну или соноруса, как они упорно продолжают меня называть. И этот дар богов, из-за которого и начались все мои несчастья с серой гвардией, решил показать страдания давно умершего человека.

– До сегодняшнего дня я считала, что это просто записи. В них не чувствовалось никакой магии. Но с Кристианом, после того, как он начал их читать, стали происходить некоторые... Вещи. О которых он решил умолчать, пока не произошло то, что произошло, – Калья продолжала держать своего ходящего за руки, очевидно, не давая ему опять погрязнуть в пучине безумия. – Каким-то образом Диар оставил в этом дневнике своё эхо. Часть личности. Может это стало возможно из-за метки Алантры. Может из-за чего ещё. Но убедилась я в своих догадках только сейчас, когда ты увидел его отпечаток.

Взгляд Кальи обволакивал чёрными клубьями тумана. Кристиан же будто забыл обо мне. Он закрыл глаза и слушал её голос, позволяя ходящей обнимать себя за руки. Выглядело это так будто она удерживает его в этом мире, не давая потеряться.

– Кажется, я не совсем понимаю.

– Часть сознания Диара оказалась внутри Кристиана. И порой реагирует на внешние раздражения или угрозы.

Ходящий открыл глаза и с болью посмотрел на меня. Я видел как напряжено его лицо. Он словно пытался что-то побороть внутри себя. – И, к сожалению, он не всегда успевает забрать контроль обратно, – Калья потянула ходящего чуть подальше от кровати. – Поэтому, если ты вдруг заметишь резкие изменения. Постарайся создать атмосферу безопасности и спокойствия. Не усугубляй конфликт. В следующий раз тебе может не повезти.

– Но почему тогда с нами пойдёт именно он?

Калья вздохнула.

– Потому что из-за этой метки его невозможно прочитать, в отличие от остальных. И только он сможет помочь в Ровалии. Она кишит вампирами и колдунами Бездны.

Колдуны Бездны? Только этого мне ещё не хватало. Будто мало ходящего с вселившейся в него безумной сущностью. Осталось взять в отряд ещё какого-нибудь одноногого нищего с самых низов портового квартала. Да чего уж мелочиться! Предложить первому попавшемуся солдату из Ровалии отправиться вместе с нами. Так будет намного веселее спасать мир.

В слух я, разумеется, говорить ничего не стал, но моё лицо, видимо, передало всё, о чём я думал.

Женщина покачала головой, взяла книгу с кровати. Сжала мою руку так, что я почувствовал жар.

И вместе с Кристианом развеялась чёрной дымкой.

Оставив меня наедине с целым ворохом новых мыслей.

Ходящие...

Насколько же странными они были. Отстранёнными. Погруженными в себя и мысли друг о друге. Они словно были не из этого мира.

Я так и остался сидеть у стены, размышляя о тех, чьё мыслепостроение было мне непонятно.

Калья сказала, что будущее неподвластно никому. Что его может узреть лишь Сиарант. Интересно, она знает это наверняка или проговорила просто для успокоения. Себя. Или Кристиана. А может и меня тоже. Кто может разобрать, что скрывается в её голове?

Но я буду рад, если она окажется права. Буду счастлив как никто другой, если всё останется на своих местах и мир не увидит несущих смерть ещё сто, двести, тысячу лет.

К сожалению, такое бывает только в сказках, что порой рассказывала мне Мелони. Где добро неизменно побеждало всех врагов. Переучивало их или на веки вечные заточало в какой-нибудь темнице, под охраной волшебных зверей, храбрых рыцарей или бессмертных сущностей.

А вот у старой Бэллы сказки были другие. Они не нравились мне. Уж слишком тягостно многие из них заканчивались. И знаете что? В последние годы мне всё чаще кажется, что я живу в одной из них.

За то время, что я провёл без цирка, а на самом деле и гораздо раньше, когда Мелони ещё была жива и мы давали представления по всему восточному материку, не раз и не два я видел случаи, где вместо сказки люди сталкивались с жестокой реальностью. Набеги разбойников, нападения диких зверей, пожары, выяснения отношений между феодалами, где крайними становились обычные крестьяне, просто желающие мирной и спокойной жизни. Болезни, моры, голод. Я вдоволь насмотрелся на всё это. И даже не представляю, что произойдёт, вырвись несущие смерть на свободу.

Заблудившись в своих мыслях, я не заметил, как сначала из сидячего положения оказался спиной на кровати, а потом и вовсе заснул.

А когда проснулся, оказалось, что наступил вечер. За окном было темно.

Я медленно, опираясь руками о матрас, встал с кровати. Хотелось есть и пить. Следовало найти кухню. Если она, конечно, была в этой части замка. Выйти из комнаты-темницы я не успел. Дверь открылась и на пороге показалась Иоки, одетая в серый свитер. В её руках красовалась деревянная доска с исходящими паром тарелками, хлебом, глиняным чайником.

Я не видел девушку уже почти две недели и всё гадал, что же с ней. Как оказалось за это время она успела оправиться от полученных ран и увечий. Но больше всего меня удивило то, что она разгуливала по замку, как у себя дома. А на ней не было браслетов. Но обо всём по порядку.

В первые несколько секунд, когда дверь только отворилась, я опешил. Уж точно не свою подругу я ожидал увидеть. И далеко не так представлял нашу встречу.

Наверное, я боялся злости, ожидал недоверия и предполагал затаённую обиду.

Иоки улыбнулась мне, поставила доску с едой на стол и осторожно заключила в объятия.

– Я волновалась за тебя.

Как же давно я не слышал её мелодичный, тягучий и такой родной голос.

– Я тоже, Ио. Я тоже. Прости меня, – я сильнее сжал девушку, пытаясь передать ей своё сожаление от всего произошедшего.

– Всё хорошо, – она тоже чуть сильнее обвила меня руками.

Сам того не замечая, я сравнил звучание её голоса с Кальей. Он был красивым и мелодичным. Но не таким.

Не таким объемным. Не таким глубоким. Не таким волшебным. Не таким пронзительным.

Но зато он был родным.

Тем самым голосом, который пел мне ночами. Рассказывал истории старого мира, заливался смехом, злился, спорил, дарил покой, окружал теплом.

И тем самым голосом, что позволил не утонуть.

– Тебе нужно поесть, – девушка потянула меня к столу. Налила из чайника горячего напитка. Взяла одну чашку себе и села на кровать. Запахло травами. Я посмотрел в её фиолетовые глаза. В них не было той ненависти, что я так боялся увидеть.

– Тебе разрешили разгуливать по замку и даже не надели браслеты?

Иоки улыбнулась.

– Оказывается, они не работают на таких, как я.

Я удивился

– Да ладно? В самом деле?

– Да. Твоя Элиссандра, Салантир и ещё ходящая с голосом Алантры попытались нацепить на меня эти хабнаджис, – девушка указала на браслеты на моих руках. – Но ничего не вышло.

– Как ты сказала? Ханбаджис? – я не расслышал незнакомое мне слово.

– Хабнаджис, – Иоки презрительно мотнула головой и дёрнула кончиком носа. – Так их называют в Шентаре. Осквернённые поводки.

Кто бы сомневался. Шентарцы всегда любили сначала выдумать какую-нибудь омерзительную штуку, а потом покрасивее назвать. Порой я думал, что нелюбовь к этому народу передалась мне от Тримьяна. Он любил при случае привести обычай или традицию, настолько отличные от наших, что волей-неволей ты начинал сравнивать и плеваться от чрезмерной жестокости или непонимания как так можно?

Например они закапывали людей в песок и заливали его водой, оставляя поверх только голову, заставляя умирать от жажды, за какие-то надуманные преступления. Брали в жёны совсем юных девушек, которые ещё только вчера закончили играть в куклы. Да и жён у них было две, три, а порой и пять и шесть.

Так что да, я не любил шентарцев.

– Но как тебе позволили просто так расхаживать по королевскому замку?

– Я им пообещала, что буду вести себя хорошо, – улыбнулась Иоки.

А это было забавно. Асилийцы всегда были искренни. Как и синие стражи, что получили в наследство их доспехи. И если кто-то из небесных детей пообещал тебе помощь или дал слово – ты всегда мог быть уверенным, что тебя не обманут. Жаль только, что это не работало в обратную сторону. Скольких асилийцев обманули жадные и корыстолюбивые купцы, феодалы, да и просто люди наделённые хоть какой-то властью. И ладно если бы просто обманули. Для некоторых деньги были куда важнее, чем чья-то жизнь. Тем более каких-то там асилийцев.

– Они пообещали, что если я не стану устраивать побег, то смогу спать в кровати, а с тобой будут хорошо обращаться, – девушка изучала меня своими фиолетовыми глазами. – Ходящий тогда чуть не убил тебя. Как ты себя чувствуешь?

– Почти хорошо, – усмехнулся я. – Примерно через неделю будет просто хорошо.

Я отпил уже порядком остывшего чая и принялся за еду. Хлеб и пряные овощи. Иоки была верна себе. Иногда мне казалось, что даже если в целом мире не останется еды, асилийка всё равно не позволит себе погубить жизнь животного, чтобы его съесть. Как-то раз я даже спросил её об этом. Но оказалось, что она просто не любит мясо. Только и всего. Нужно было только спросить... А я, как дурак, почти три года ходил, уверенный, что асилийцы какие-то странные, напридумывали себе не менее странных правил.

– Иоки, – я нерешительно поднял голову, хотел объяснить ещё раз про браслеты и что у меня не было выбора. Но она будто поняла о чём я хотел с ней заговорить.

– Всё хорошо. Не нужно, – девушка встала и подошла чуть ближе, протянула ко мне руки. – Пойдём, я покажу где здесь ванная комната.

– Ты и вправду увидел её смерть?

Мы с Иоки лежали в кровати и обнимались.

Была уже глубокая ночь.

Я рассказал ей про совет, про ожившее воспоминание Сафируса, споры Аргрима и Элиссандры, свои страхи. Про застывшую камнем Калью. Про поход. И про Кристиана с его почти одушевлённой книгой-дневником.

– Да. Но теперь не знаю, – я зарылся в её пепельные с голубым оттенком волосы. – Может мне просто привиделось или я всё выдумал. Калья сказала, что будущее видимо только для Сиаранта. Так что я не знаю, что я видел.

Мы проговорили с Иоки ещё половину ночи. Она рассказала, что уже пять дней тренируется с Салантиром и другими синими стражами. Пару раз даже приходил Карел и упросил её на несколько учебных боёв. К его сожалению, все они заканчивались слишком быстро. Я улыбнулся и снова вспомнил светловолосого мечника. Иоки была драэтье и он просто не успевал за ней.

Заснули мы, когда уже начало светать. От неё пахло сосной, мёдом и утренней росой.

Я обнимал девушку и даже не мог представить, что совсем скоро мы отправимся в Проклятые земли. И спать будем на земле, своих плащах или на чём придётся. А за стеной не будет ванной комнаты с горячей водой. Я осторожно водил руками по её коже, отмечая оставленные стражниками Сирантии шрамы. Награду за их будущее спасение от несущих смерть.

Солнце заглядывало в окно. И судя по тому, как нагрелась моя рука, делало оно это уже давно. Я зажмурился. Перевернулся. И понял, что Иоки нет.

Асилийка ушла ни свет ни заря. Интересно, она проспала хотя бы один час? Или просто дождалась, пока я усну?

Забавная вещь. Ей почти не требовался сон. Вместо этого она блуждала в воспоминаниях, отдыхая. И я довольно часто забывал об этом. Было только одно условие – чтобы свет звёзд или солнца касался кожи. Иначе будет, как в Сирантии.

Я вспомнил, что она мне вчера рассказывала об устройстве гостевого крыла, оделся и вышел за дверь.

Мне нужно было в самый низ. Три пролёта, круглая винтовая лестница, ноги спускались и я чувствовал свободу. С каждой ступенькой. Никого не нужно было обманывать. Никто не стоял за спиной и не говорил, что делать. Не причинял нестерпимую боль.

Всё уже было решено. Мы отправимся в Проклятые земли. Осталось только время до этого момента. Но сейчас, казалось, что его бесконечно много.

Только браслеты напоминали, что я под присмотром. А про них можно было не думать. Хотя бы сегодня.

Нога ступила на шероховатые плиты нижнего этажа. Лестница закончилась.

Голые каменные стены, тянулись и сменялись лепниной, подвешенным оружием, гобеленами со сценами охоты, присвоением титулов, сражений.

В железных скобах были закреплены факелы, но сейчас они не горели. Вместо них свет излучали магические огоньки под потолком. Он, кстати был не низким, но и не высоким.

Справа, сквозь стрельчатые окна проникали тусклые лучи. Им приходилось пробиваться через листву и ветви. Потому магические огоньки были как нельзя кстати.

В конце коридора, по левую руку, показалась приоткрытая дубовая дверь.

До меня донеслись звуки боя. Тренировочная площадка во внутреннем дворе замка.

Иоки отбивалась от двух синих стражей. Постоянно разрывала дистанцию и не давала себя окружить. Делала рывок в одну сторону и тут же отпрыгивала в другую. Воины были все мокрые. И едва успевали перемещаться за асилийкой. А она даже и не думала атаковать. Только намечала удары, заставляя осторожничать.

По периметру расположились алые плащи, ещё несколько синих стражей, просто мужчины в просторных одеждах, я заметил задумчивого Карела. Он отвлёкся от боя, увидев меня, чуть свёл брови и кивнул, узнавая.

Светловолосый мечник был с голым торсом. Я отметил несколько синяков и ссадин на его туловище, рассечённую бровь. Похоже, что спарринги с Иоки не прошли для него даром.

По углам двора, по одному на каждый, росли четыре дерева. Они давали тень и защищали от зноя. Я выбрал раскидистую липу, подошёл, сел на землю, прижавшись спиной к тёплому стволу. Пахло мёдом. А ещё зеленью, пылью земли, разгорячёнными телами, жарким днём, едва различимой солью, сеном. Но всё это перекрывал сладкий, медовый, густой аромат липы.

Её листья прекрасно отгораживали солнце и я мог не щуриться, наблюдая за Иоки.

Она двигалась непередаваемо быстро. Будто бы стояла на месте и просто перетекала в следующую стойку или в одно движение оказывалась в двух шагах от траектории атаки синего стража. Вдруг доспехи одного из них засветились аквамарином и воин рванулся вперёд. Я даже не успел ничего понять. Он только что возвращал меч после неудачного удара, а в следующую секунду превратился в размытый вихрь. Иоки просто крутанулась на месте, выставляя клинок.

Страж снова стал различим. Он уже лежал, распластанный на животе. И судя по его недовольному лицу, когда он поднимался и громкий смех остальных воинов, ему не повезло.

– Говорят, это та самая, – раздался бархатный с хрипотцой бас за спиной.

Я чуть повернул голову и увидел одетого в грубую светло-коричневую рубаху мужчину лет сорока. У него были тёмные с проседью волосы, чуть длинноватые, беспорядочно уложенные, короткая борода, смуглая обветренная кожа, чётко очерченные скулы, волевая линия челюсти, прямой нос с небольшой горбинкой, тонкие губы, тёмные, сдвинутые брови. Его лицо было уставшим, немного печальным. Но взгляд серых глаз смотрел очень цепко и внимательно.

– Та самая? – решил прикинуться дураком я.

Мужчина чуть усмехнулся.

– Асилийская убийца. Меченная. Ты разве не знаешь? – сероглазый человек отломал от дерева маленькую ветку размером с зубочистку, зажал во рту и сел рядом со мной. – Её ещё никто не смог победить. Ходят слухи, что она драэтье. Представляешь?

Я мотнул головой, что можно было расценить как да и нет одновременно.

Оставшийся на ногах синий страж продержался ещё около минуты. Но Иоки и не торопилась. Просто отбивалась, ожидая нужного момента. Пока её противник не рубанул сверху вниз. Она снова оказалось быстрее. Меч синего прошёл совсем рядом, а его доспех зазвенел от ударов кинжала.

Бой закончился. Девушка и страж чуть склонили головы, благодаря друг друга за поединок. На площадку вышло ещё двое. Эти уже были из алых плащей. Настала их очередь. Ио отошла в тень одного из деревьев (я пригляделся и, кажется, это был конский каштан), села рядом с Карелом. Сложила изогнутый меч и кинжал перед собой. Её взгляд скользнул по мне, но она и виду не подала, что заметила.

– Уделала двух синих стражей и даже дыхание не сбила, – мой незваный собеседник вроде бы восхищался, а вроде бы рассказывал, что он ел вчера на ужин. – Кстати, я Иоганн.

Я чуть повернул к нему голову, но ничего отвечать не стал. Только кивнул в знак того, что услышал.

– А ты? Как считаешь, можно её победить?

– Не знаю, я не особо понимаю в боях, – не хотелось рассказывать первому встречному о том, что я близко знаком с Иоки.

Сероглазый отчего-то усмехнулся.

– Может драться любым оружием. Но знаешь, если у неё вдруг не окажется оружия, она отправит тебя в Счастливые сады и голыми руками.

– Так уж сразу и в Счастливые сады? – ответил я, просто, чтобы не обижать чересчур восхищённого поклонника мастерства Иоки

– Ну или в Бездну, – снова усмехнулся мужчина. – Тут уж зависит от того, как ты жил.

Я искоса взглянул на непрошенного философа. Он держал во рту свою ветку-зубочистку и с интересом смотрел бой.

Алые плащи закончили довольно быстро. Им хватило четырёх минут. За это время один из них "умер" три раза, а второй всего два.

Иоки вышла с Карелом

– Никак не успокоится, – Иоганн вытянул руки перед собой, сжал кулаки и провернул сначала внутрь, потом наружу, разминая. – Если упадёт пять раз, то встанет шесть. Может, поэтому его считают лучшим мечом Ирритии, а? – сероглазый говорил вроде бы серьёзно, но я чувствовал скрытую насмешку. Он словно что-то знал. Вот только было непонятно – что?

Я не стал ничего отвечать. Наблюдал за поединком.

Иоки позволяла Карелу атаковать, быстро отклоняя удары и смещаясь.

Светловолосый мечник не был синим стражем и ему не могли помочь доспехи. Но и без них он двигался стремительно и смертоносно. Пришло понимание, что если бы на месте Иоки стоял я, то ничем хорошим для меня это бы не закончилось.

Остальные воины, расположившиеся во внутреннем дворе внимательно наблюдали за боем. Все уже давно уяснили, что тягаться с отмеченной слезами Сантры девушкой бесполезно. И только синие стражи могли противопоставить ей хоть что-то.

– Раньше они сражались на равных, – Иоганн вытянул одну ногу вперёд, а вторую согнул в колене и положил на него руку. – Синие стражи и драэтье.

– А что изменилось?

– Время, – сероглазый держал ветку в руке между мозолистых пальцев и с интересом следил за боем. – Драэтье никто не встречал почти пятьсот лет. А когда у тебя нет противника, который превосходит тебя – ты не знаешь к чему стремиться. Никто не ткнёт тебя носом в твою промашку. Как считаешь?

– Драэтье ведь созданы для войны. А я бы вообще не хотел никаких войн и людей, которые тыкают тебя, указывая, что делать.

– Многие бы так хотели, – усмехнулся Иоганн. – Но у каждой страны есть собственная армия и обученные отряды. Никто не любит войны и насилие, но в конечном итоге всё приходит именно к этому. Не находишь, что это сродни проклятию?

– Но зачем? – я и вправду не понимал, а насмешливый сероглазый непрошенный собеседник всё таки вывел меня из равновесия и заставил разговаривать. – Если ты не хочешь воевать, зачем делать армию?

– Раньше было такое королевство – Риадор. Слышал о нём?

Я попробовал вспомнить карту Сааны, все места и деревеньки, которые мы проезжали с цирком. Но название было мне незнакомым.

– Нет, – я покачал головой, наблюдая, как Карел обзаводится очередной ссадиной и морщится от боли.

– Вот про это я и говорю, – Иоганн сменил положение ног и продолжил. – Раньше это королевство граничило с Ровалией, а площадью было примерно с её половину. Они, как и ты, думали, что армия им не нужна, ведь они не собираются ни с кем воевать. С тех самых пор земли Ровалии стали больше, а про Риадор почти никто уже и не помнит.

Перед глазами появились пограничные селения после набегов, сожжённые дома, убитый скот, изрубленные и повешенные мужчины. Иоганн был прав. К сожалению.

Мы молчали почти три минуты и он спросил:

– Я вижу, ты не особо любишь сражения. Но пришёл на площадку. И раньше я тебя здесь не видел. Так чем же ты занимаешься?

Сероглазый как-то незаметно перевёл разговор в совсем ненужное мне русло.

– Чем я занимаюсь?

Трепать языком, что я делаю в королевском замке и куда скоро направлюсь было бы не слишком разумно. Сомневаюсь, что все окружающие знали, что рядом с ними ходит сонорус, а Элиссандра набирает отряд для похода в Проклятые земли. Я взглянул на воинов в волшебных доспехах и ответ пришёл сам собой. – Хочу стать синим стражем. Вот пришёл на смотрины.

Иоганн в который раз усмехнулся.

– А ты забавный парень, – он встал с земли, оправил рубаху и теперь смотрел на меня сверху вниз. – Впрочем, ты, наверное, и без меня знаешь, что синие стражи говорят только правду. Думаешь, доспехи примут тебя, Джиен?

Вот уж в самом деле, тут был виноват не Джардиш! Может, это Калатрис решила рассказать всему миру, как звучит моё имя. А меня уведомить об этом как-то забыла? Ирлин, самый больший город Ирритии! И все кого я не встречу, знают, как меня зовут! Да чем же я так провинился перед богами?!

Перед лицом появился ещё один силуэт. Я, будучи в своих мыслях, не сразу перевёл взгляд и от того женский чуть звенящий голос Элиссандры оказался для меня сюрпризом. И, надо сказать, он был не самым приятным в моей жизни.

– Я вижу, что ты уже познакомился с Иоганном? – на меня смотрели золотистые миндалевидные глаза с вертикальными зрачками. – Пойдём, нам нужно поговорить.

Я вздохнул. Бросил последний взгляд на Иоки и направился за Элиссандрой.

Асилийка видела, как мы уходим, но лишь едва заметно покачала головой, не отрываясь от боя.

Мы поднялись на второй этаж. Небольшая комната, квадратный стол, три стула, обитые красной тканью и мягкая софа у стены.

Иоганн расположился на ней. Как раз чуть сбоку, чуть за моей спиной. Он оказался на полголовы выше меня, широкоплечий с длинными и крепкими руками. С момента появления Элиссандры сероглазый не проронил больше ни слова, только держал во рту свою ветку-зубочистку.

Глава серой гвардии не стала ходить вокруг да около. Села напротив меня и развернула на столе карту.

– Лекарь говорит, что к концу фрюнрехсгиля – началу светня ты сможешь держаться в седле. Потому, через две недели вы отправитесь в путь. Пойдёте, разумеется, через Ровалию, – её тонкие пальцы начали следовать по нашему будущему маршруту.

Я поморщился. Мне не нравилось передвигаться на лошадях. Но меня, разумеется никто спрашивать не стал.

– Полагаю, что вариант добраться до Проклятых земель в карете, вы даже не рассматривали?

Элиссандра улыбнулась. По человечески по доброму. Вот только золотистые глаза даже не прищурились.

– Иоганн очень хорошо знает территорию Ровалии и Эрильского княжества. А также, чего стоит ожидать от жителей. Так что постарайся обойтись без своих фокусов, ладно?

Она решила проигнорировать моё предложение. Пусть и не совсем серьёзное.

Я оглянулся на сероглазого. При этом стул по до мной заскрипел. Иоганн облокотился на спинку софы, раскинув руки в стороны. Молчал. А по его глазам я ничего понять не мог. Так что повернулся обратно к Элиссандре.

– Значит тот самый следопыт и лучник?

– Верно. И я хочу, чтобы ты ему доверял. Доверял! Тебе ясно?

– А как же Трисс?

– Она пойдёт с вами. И сделает своё дело.

– Ей тоже я должен доверять? Как и она мне?

Элиссандра усмехнулась.

– Думается мне, что у вас не получится.

– Тогда почему вы позволили надеть браслеты именно ей?

– Ты её уже обманывал. Как правило, после ошибок мои люди делают выводы.

– А если она вдруг решит выместить на мне злость просто так?

Я и вправду не понимал на кой нам сдалась эта озлобленная бестия в отряде.

– Не решит, Джиен! А если вдруг, каким-то образом всё пойдёт не так, рядом будет Иоганн, твоя Иоки и ходящий.

Да уж, компания подобралась знатная. Тут ничего не скажешь.

Если Иоки я был только рад. Иоганн, вроде как, был вполне себе ничего. То Трисс и Кристиан явно были лишними. Один носил в голове сознание умершего пятьсот лет назад ходящего (или часть сознания, но какая разница). А вторая просто ненавидела меня за сам факт моего существования. Вот умора-то будет, если меня сначала прибьют, если я случайно ляпну что-нибудь не то тенеплёту, а потом мне ещё и пальцы отрежут за то, что никуда не иду. А не иду я потому, что Кристиан вдруг стал не Кристианом а этим... как его – Диаром. В общем сами понимаете, я был воодушевлён, как никогда. Компания – что надо!

И знаете, на ум мне как-то не приходил ни один здравомыслящий человек, который был бы рад оказаться в подобном обществе, следующем, к тому же, прямиком в Проклятые земли!

– То есть после того, как я оставил её привязанной к стулу, она не захочет всадить мне нож в спину при первом удобном случае?

– Не захочет, – Элиссандра тем временем достала из кармана небольшой предмет, замотанный в серый платок. – Она понимает, что без тебя ничего не получится. А ей очень важно сделать так, чтобы ваш поход увенчался успехом. Можешь считать это смыслом её жизни.

Я хотел было рассмеяться. Но серьёзные и уставшие глаза Элиссандры говорили мне, что это не шутка.

Она развернула ткань и положила на стол ключ с вырезанной головой лисицы.

– Вчера тебе должна была отдать его Калья. Но она сказала, что лучше подождать до сегодня. Не знаешь почему?

Я нахмурился. У меня даже не было догадок, что это за ключ. Нет, конечно, была одна. Но я пока решил её придержать. А вот по поводу Кальи мысли были. Если ключ обладает какой-то магией, то после видений от дневника Диара и в самом деле было не лучшее время. Я вспомнил пробравшие меня холод и тоску, разбитую статую, постоянно перетекающие тени. Если ключ – нечто подобное, то ходящая была права.

Хотя, он лежал передо мной, я ничего не чувствовал. Ни малейшей нотки. Обычный. Резной. Немного вычурный. Только и всего. Но браться за него я не спешил.

– Для чего он?

Элиссандра двинула ключ ко мне.

– Только ты и только с помощью него сможешь провернуть механизм.

– Механизм?

Глава серой гвардии развела руками.

– Я видела не больше тебя, Джиен. Хочешь узнать подробности, поговори с Сафирусом. А пока что: дверь, замок, ключ. Всё.

Брать в руки волшебную вещицу я всё равно не спешил.

– А если не сработает?

Златоглазая женщина нехорошо улыбнулась.

– Тогда ты будешь первым, кого увидят несущие смерть, когда они вырвутся на свободу.

Да уж. Перспектива была так себе.

– А откуда такая уверенность, что всё получится.

– Я верю Сафирусу и Калье. Такой ответ тебя устроит?

– Когда Кристиан чуть меня не убил, я увидел в тенях видение. То, что случится, если я пойду в Проклятые земли. Ну так вот. Они вырвутся на свободу. Я это видел!

– А ты что, сам Сиарант?

И эта туда же... Ну почему так трудно мне поверить? Хотя бы раз! Я же хочу, как лучше!

– А что я тогда видел?

Я обернулся ища поддержки. Но на меня смотрел только Иоганн, слегка наклонив голову. Безразличные серые глаза, по которым ничего не было понятно. Может он и верил мне. Вот только он, как и я, простой исполнитель.

– Ходящие веками работают с тенями. А ты прикоснулся один раз и что-то там увидел? – Элиссандра не была раздражена, не выглядела весёлой или грустной. Она просто говорила. – Я читала про сонорусов. И нигде подобное не упоминается, – она пододвинула ключ ещё чуть ближе ко мне. – И если тебе интересно, то я тебе верю. Но это просто видение, не более.

Я опустил голову. Я чувствовал, что всё идёт не так. Но сделать было ничего нельзя.

– Ключ. Храни его. Это наша надежда. Надежда на мир и будущее.

– А второго такого разве нет?

Элиссандра покачала головой.

– Чтобы его сделать, ещё тогда, понадобилось десять лет. Сейчас нам повезло, что осталась заготовка ещё с Тёмной войны. Так что да, второго такого нет. Потеряешь – и всё пропадёт. Ты понимаешь?

Я кивнул.

– А где его взяли? И кто сделал?

– Тот, кто его сделал умер много веков назад. И забыл рассказать как. Не успел. А где его взяли, – тут Элиссандра улыбнулась даже глазами, – спросишь у Кристиана.

Отлично! Просто замечательно! Ну уж нет! Мало ли кто там у него пробудится в голове на этот раз.

Я хотел спросить что-то ещё, но женщина уж слишком настойчиво двинула ключ ещё ближе.

– Бери.

Я всё таки последовал её совету (скорее приказу), протянул руку, сомкнул пальцы. И в это мгновение все окружающие звуки смолкли. Остался лишь ключ.

За одну секунду передо мной пронеслись тысячи образов.

Расплавленный металл. Сажа в небе. Вулкан, обжигающий всё вокруг. И человек с молотом. И опалённой бородой. Широкоплечий, кряжистый.

Удары по наковальне.

Фигурка в плаще с перекинутой через плечо сумкой.

Мужчина рисует что-то на земле. Огромный рисунок.

Смотрит на небо. Предмет в его руках загорается двумя жёлтыми точками-глазами.

Темень. Шершавая стена. Дверь с широкими досками. Кольцо с разинутой пастью вокруг замочной скважины.

Проворот ключа.

Щелчок закрывающегося замка.

Вой. Вспышки. Боль.

Тишина.

Трудноразличимый силуэт подбирает что-то с земли. Сжимает руку в кулак.

Человек в плаще бежит по крышам.

Чьи-то ловкие руки вскрывают замок.

Тёмная фигура прячется в тени от проходящей совсем рядом стражи.

Парень, явно воровской наружности с ухмылкой открывает резную шкатулку.

Красивая, стройная девушка выпрыгивает в окно, в одной руке у неё зажат ключ, в другой небольшой арбалет.

Так знакомое мне лицо Кристиана. Его руки сплетают что-то из теней.

Зелёный, изумрудный свет.

Образы проносились перед глазами и навсегда врезались в память. Я с усилием опустил ключ обратно на стол, моргнул несколько раз, избавляясь от наваждения и вопросительно уставился на Элиссандру.

Впервые я не смог понять, что делает предмет. Точнее не так. Я знал, что он делает. Элиссандра уже всё рассказала. Но видение показало совсем другое.

– Что он тебе показал?

– Не знаю. Я не понимаю.

– Это важно!

Будто без неё непонятно.

– Я думаю, что увидел, как его создали, как использовали. И как похищали раз за разом.

– Даже так? – Элиссандра выглядела удивлённой. – Что-то ещё?

– Нет, – покачал я головой. – Это всё.

– Вот и славно, – Элиссандра посмотрела на Иоганна, тихонько кивнула ему. Следопыт почти неслышно поднялся и вышел. Не знай я, что он сидел рядом, никогда бы не услышал.

– И для чего он был нужен? Чтобы мне было страшно и я нервничал?

– А тебе было страшно?

– Нет.

Элиссандра улыбнулась. Вроде бы, даже по-настоящему.

– Он просто наблюдал за тобой. Чтобы понять тебя.

Ясно. Даже с браслетами за мной нужно наблюдать. Вот тебе и все разговоры о доверии.

– Элиссандра, я хотел спросить. Вы знаете, что-нибудь о покушении на короля семь лет назад, когда выступал мой цирк?

Глава серой гвардии чуть сощурила свои золотистые глаза. Задумчиво изучила меня. Её лицо стало мрачным.

– Знаем.

Вот только продолжать она не спешила. А мне не терпелось узнать ответ.

– Его поймали? Того, кто это сделал?

Элиссандра покачала головой.

– Нет, Джиен, – слова давались ей тяжело, она либо не хотела рассказывать, либо очень аккуратно подбирала. – Мы никого не поймали. Когда паника рассеялась следов уже было не сыскать. Но одно из тел, тех несчастных, что тогда задавили в суматохе принадлежало расхитителю. У него был такой же дар, как и у тебя.

– Как вы узнали?

– А ты не знал? Когда вы умираете, на земле остаётся след.

Я сидел поражённый. Я не знал. Откуда я мог узнать? Я и смертей-то за свою жизнь особо не видел. А те, что произошли рядом со мной... Лучше бы я побывал на войне. А взамен Мелони, Тримьян, Бэлла и Греххем оказались живы.

– А ещё на нём были браслеты. Такие же, как и у тебя сейчас. Сафирус подозревает, что не обошлось без колдунов Бездны. Но всё это только догадки.

Я сидел за столом и смотрел на главу серой гвардии. Я тяжело дышал. Моё лицо напряглось, превратившись в маску ненависти.

Значит колдуны Бездны.

Я испытывал злость.

– Кто их надел?

– Не знаю.

Глава 15. Запрещённые артефакты

– Мне нужна моя сумка!

– А мне нужно, чтобы я могла спать спокойно, Джиен.

С того самого разговора с Элиссандрой, когда она вручила мне ключ, прошло уже четыре дня. И с тех пор я её не видел. Что удивительно, брызжущая ядом Трисс, тоже не появлялась. Так что мне пришлось улучить момент, когда во внутреннем дворе замка объявится Иоганн и упросить устроить мне встречу с главой серой гвардии. Следопыт меня выслушал и вроде бы согласился. Вроде бы – потому что по его серым глазам вообще ничего нельзя понять. Он сказал, что у Элиссандры появились внезапные дела. Хотя какие могут быть дела важнее Несущих смерть?

В общем, я маялся от безделья и места себе не находил. А всё потому, что мне нужны были мои артефакты. Я не собирался отправляться к темнице Несущих смерть, где они били баклуши уже пять сотен лет, налегке. Да и сидеть взаперти мне надоело. Гостевое крыло довольно быстро приелось, а больше ходить никуда было нельзя.

Ключ молчал, сколько бы я его не трогал. Словно, показав свою историю, решил превратиться в бесполезную безделушку. Мол посмотрели и хватит.

Иоки приходила только под вечер. Усталая, но довольная. Внезапно, оказалось, что многим она нравится и людям наплевать на цвет её кожи. Нет, конечно, пару раз я видел презрительные и чванливые взгляды. В основном это были благородные, которые по ошибке или от любопытства забредали к нам. В любом случае, они могли трусливо посмотреть издали и уйти, пока их не заметили. Уж слишком многие были наслышаны об асилийке с разводами слёз на глазах.

Хотя со словом "довольная" я немного поторопился. Так было в первые дни, а с каждым следующим она становилась всё менее разговорчивой и всё более мрачной. Словно её что-то тревожило. Но делиться она не спешила. Я же не настаивал, справедливо полагая, что она расскажет сама. Когда придёт время.

Наше "гостевое" крыло, как оказалось, было совсем не гостевым. Скорее тут располагались казармы. В основном для алых плащей. Я насчитал всего около сорока человек – не так уж и много для королевской гвардии. Зато, все как один, отчаяные и преданные рубаки. Насколько я знал, военачальник Аргрим лично набирал их по всей стране, объезжая воинские подразделения и беседуя с командирами.

За один раз в наряд выходило около десяти алых плащей. Они охраняли королеву и маленького принца. Они стояли у входа в тронный зал, у покоев короля и внутри помещений, где решал расположиться Логрид Железный. Они находились на достаточном расстоянии, чтобы не мешать венценосному хранителю Ирритии своими рожами и в тоже время на достаточно близком, чтобы среагировать, если какой-то умник решит слишком рьяно донести до короля, что он де, неправильно правит и пора бы и честь знать. Вот кстати и ножичек для такого случая припас.

А если вдруг десяти алых плащей денно и нощно, охраняющих покой нашего правителя вам покажется мало, то тогда стоит добавить, что двумя беззвучными (а наверное безбожно грохотающими) тенями за Логридом I всегда следуют синие стражи.

Так что сами понимаете. Пытаться совершить покушение на короля – то ещё гиблое дело. Примерно такое же, как сесть за один стол с Джардишем в надежде выиграть.

Всё это я узнал от алых плащей, наблюдая за их тренировками и слушая обрывки разговоров. Сначала на меня смотрели с подозрением, но после того, как обнаружили, что Иоки во мне души не чает (ну почти), а Элиссандра, Салантир и Иоганн ведут со мной светские беседы, парни расслабились. А уж стоило им показать пару фокусов, как вообще, мы стали чуть ли не лучшими друзьями.

Вояки хохотали до упаду, когда я доставал серебряные монетки у них из-за ушей и рассказывал различные истории из своей цирковой жизни. А как-то раз я решил им показать более весёлый фокус. Для этого пришлось выпросить у местных слуг чёрный мешок и такого же цвета ткань. Ну ещё пару иголок и катушку ниток. Почти целый день я потратил на то, чтобы сшить достойный мешок с потайными карманами; даже Джошуа был бы в восторге от получившегося реквизита.

Потом настал черёд представления. Я загодя стащил на кухне пяток варёных яиц и пошёл показывать всем пустой мешок из которого внезапно начинали появляться яйца. Я с удивлением доставал их и начинал жонглировать. Вояки улыбались, как дети и ржали, аки лошади.

На следующий день я, кроме яиц стащил ещё и живую курицу. Её пришлось немного отпоить вином, так как времени на дрессировку не было. Самый главный фокус был в том, чтобы не переборщить с количеством. Мне нужна была спящая курица, а не отбросившая лапы вместе с перьями.

Я надел штаны пошире и спрятал пернатую за пазуху. И, выждав, когда королевские гвардейцы навоюются, снова пошёл показывать всем свой мешок. На этот раз смеялись только те, кого не было в прошлый раз. Остальные же сидели со слегка недовольными рожами, мол чего это Джиен второй день подряд показывает одно и то же.

Я выбрал самого недовольного и постепенно придвигался к нему, не забывая демонстрировать всем пустой мешок, а затем доставать из него яйца и отдавать солдатам.

Когда я дошёл до Эдмона он с хмурым лицом протянул было руку за яйцом, но тут я с удивлением открыл мешок и сообщил ему, что всё закончилось. В подтверждение своих слов вывернул его наизнанку и рассыпался в извинениях, мол, видимо одно потерял по дороге, но клянусь Сиарантом – оно там было!

Алые плащи начали улыбаться, а Эдмон покраснел. Отчего-то все мои шутки, в большинстве своём нравятся только тем, кто наблюдает их со стороны.

Но тут я поменялся в лице, сделал вид, что мешок стал тяжелее, потряс его и снова вывернул на изнанку.

– Погоди Эдмон, кажется, всё-таки тебе повезло! Посмотрим, что у нас тут.

Я говорил это а сам делая вид, что залез рукой глубоко в мешок достал из-за пазухи уснувшую курицу, хорошенько её растряс и пока она не успела смекнуть что к чему с искренним удивлением и криком: " Ба-а-а, да это же самая настоящая курица!" – резко опустил мешок и вручил начавшую лениво кудахтать птицу солдату прямо в руки.

Первую секунду ничего не происходило, а потом тренировочная площадка взорвалась от хохота. Курица кудахтала и хлопала крыльями, алые плащи гоготали, а Эдмон в изумлении, держал в руках стащенную с кухни несушку.

И было бы не так смешно, если бы в этот момент на веселье не заглянул сетующий на пропажу яиц и курицы кухмейстер. Ему, как оказалось, не из чего варить суп.

Так что я от греха подальше, ретировался, оставив бравых вояк разбираться с главным придворным поваром.

– На мне браслеты. Чего ты боишься? Я иду в эти твои Проклятые земли. – В доказательство своих слов я поднял руки повыше, чтобы златоглазая вдоволь могла насладиться итогом своей "работы" по поимке бедняги Джиена.

– В прошлый раз на тебе тоже были браслеты, но это не помешало тебе устроить побег из Сирантии. К тому же я наслышана о твоих цирковых представлениях и пропавшей почти прямо из кастрюли курицы.

Элиссандра была раздражена, но справедливости ради, следует сказать, что она уже пришла такой. Так что вы не подумайте, моей вины здесь не было!

Я видел на её лице усталость, злость и отчаяние.

– Что у тебя случилось, Элиссандра?

Она скептически на меня посмотрела.

– Мне поделиться с тобой тем, что происходит в стране? Чтобы уже завтра об этом распевали на каждом углу? А глашатаи давали объявления?

– Ну как хочешь, – развёл я руками. – Но мне нужна моя сумка.

– Будет тебе сумка. Завтра Иоганн тебя отведёт. – Устало ответила глава серой гвардии.

– Она в хранилище с артефактами? – спросил я. Карен рассказывала, что все запрещённые и опасные артефакты изымаются и либо относятся в Сияющие шпили на изучение, либо оседают в подвалах серой гвардии. А где, как ни во дворце быть этому самому хранилищу? – Ведь так?

Златоглазая женщина смерила меня долгим взглядом, но отвечать не спешила. В этот раз она была одета в тёмно-коричневый костюм из сшитых в одно целое штанов и женской рубашки и подпоясана кожаным ремнём. Каштановые волосы были собраны в простой хвост. Выглядела она необычно. Но и только. А вот голос сегодня был тусклым.

Поняв, что ответа я так и не получу, я полез дальше.

– Ещё мне нужна библиотека.

– Зачем это? – тут же подобралась Элиссандра.

– Я отправляюсь в Проклятые земли. – С кривой улыбкой ответил я. – Хочу почитать что-нибудь, что поможет выжить.

– Поверь мне, там нечего читать. – Судя по всему, она явно беспокоилась за сохранность книг.

– Я скоро умру здесь со скуки! Ты же не хочешь, чтобы я начал придумывать новый способ избавления от ваших поводков? – Я сунул ей руки едва ли не в лицо. Отчего женщина недовольно отстранилась.

– Хорошо, Джиен. Но учти, если хотя бы с одной книгой случится неприятность. Любая! – Она очень нехорошо посмотрела на меня. – Я устрою так, что ты будешь жалеть об этом даже сильнее, чем от похода до печатей! Ты меня понял?!

Ба-а-а, сказки. Я начал было улыбаться на угрозу. Что она мне может устроить? Так, держит лицо.

Но потом посмотрел на её лицо и внезапно понял – может. И устроит, если понадобится.

Элиссандра явно была не в настроении.

– Так что всё-таки таки произошло? На тебе лица нет. – Я честно-честно смотрел ей в глаза, готовый выслушать. Мне жуть, как было интересно.

– Политика, игры знати... – устало начала Элиссандра, а потом резко замолчала. – Говорю же, не твоего ума дело, Джиен!

Она встала.

– Это всё, чем ты хотел меня отвлечь от важных дел?

– Почти, – кивнул я. – Ещё я хочу выбраться в парк, к пруду. Посмотреть на водну...

Элиссандра смерила меня испепеляющим взглядом и резко прервала.

– Ты издеваешься? Сумка и библиотека! На этом с тебя хватит!

Солнце уже зашло и я сидел на кровати, ожидая Иоки. Всё складывалось, как нельзя лучше. Мне разрешили взять мою сумку с артефактами. Ну разве это не отличная новость?

Только вот интересно, что на самом деле тревожит саму главу серой гвардии? Она выглядела нервной и усталой.

Подумать я не успел. Открылась дверь и в комнату вошла Иоки. Хмурая и недовольная. Да они сговорились, что-ли?! Молча сбросила с плеч накидку, стянула мокрую рубашку. Повернулась спиной ко мне.

– Помоги.

Я начал разматывать льняной бинт, стягивающий её грудь. Девушка покачнулась и мне пришлось обнять её, чтобы не дать упасть.

Я уложил Иоки на кровать и налил воды.

– У тебя ссадина на лице. Будет синяк.

– Я знаю, – огрызнулась она и тут же поморщилась от боли. – Голова болит. Он всё таки задел меня.

– Сейчас я тебе помогу.

Я поднёс к её губам оловянную кружку с выгравированным гербом Ирлина – корабль подгоняемый ветром и светящий ему маяк.

Когда Иоки выпила всю воду, я лёг рядом и обнял её. Кожа была холодной. Девушка лежала, закрыв глаза.

– Рано или поздно кто-то из синих стражей должен был тебя достать, – решил я немного успокоить её. – Они же не совсем увальни.

Увальни, это по сравнению с Иоки, конечно. Я не питал абсолютно никаких иллюзий в чью пользу и за сколько бы закончился мой бой с любым из синих. Если бы он случился, разумеется. Я же не такой дурак, в конце-то концов, чтобы ввязываться в схватку с жестяной банкой цвета аквамарина.

Но если бы. Повторяю, если бы это всё-таки произошло, не по моей вине, конечно же! В мире, скорее всего, просто стало бы на одного весёлого и хорошего парня меньше, а на королевской кухне перестали бы пропадать курицы.

– Это был не синий страж, Дьиар'ле. – Она открыла глаза и повернулась ко мне. – Это Карел. Я не увидела удара.

Мне оставалось только изумиться. Парень без магических доспехов, на одном только энтузиазме всё таки смог зацепить Иоки.

– Я слышал, что его называют лучшим мечом Ирритии. – Попробовал я поддержать девушку.

– А знаешь, как называют меня? – она с неожиданной злостью посмотрела мне прямо в глаза.

Потом, будто испугавшись своих же слов, опустила ресницы и прижалась к моей груди. Так что каждый её вздох ощущался мной тоже.

– Извини, Дьиар'ле. Со мной что-то происходит.

Я накрыл нас одеялом и крепко-крепко обнял её. Девушка была холодной.

– Тебе просто нужно отдохнуть Ио.

Она в ответ прижалась ко мне и мы лежали так, пока я не заснул.

Утром, когда я проснулся, её уже не было. Как и всегда. Видимо, асилийка всё же восстановила силы. И снова ушла на тренировочную площадку.

Я уже говорил, что они почти не спят? Ну так вот. Они почти не спят. Вместо этого блуждают в воспоминаниях о своей долгой жизни, заново проживая некоторые из них. Иоки говорила, что иногда она видит смутные образы чужих воспоминаний. Но они настолько туманны и неразличимы, что не удаётся ничего понять.

В любом случае, я даже представить не мог, что она имеет ввиду. Самое главное, что теперь она не в Сирантии и имеет доступ к солнечному свету. А большего пока и не нужно. Я оделся, схватил со стола невзрачный, одиноко лежащий, серебряник, спустился вниз и направился в сторону кухни. Следовало поесть, а потом найти Иоганна. Он должен будет отвести меня к хранилищу с артефактами.

Дорогу мне преградила кухарка.

– После того случая с курицей, Джером запретил тебе заходить даже на порог.

Я ухмыльнулся.

– Обещаю, что сегодня у вас ничего не исчезнет. Я просто хочу поесть, Марта. К тому же, Сиарант платит за доброту. – Я выудил из-за её уха серебрянную монетку, что захватил со стола.

Она заулыбалась, стоило мне только назвать её имя. Ещё бы, солдаты и благородные слишком заняты важными делами, чтобы тратить своё время на такую ерунду, как запоминать имя старой женщины, которая даже не готовит. А просто чистит овощи, да следит за чистотой на кухне.

– Садись вон там в углу. Джером ушёл куда-то наверх. Так что время есть. – Марта окинула быстрым взглядом задымлённую чадящую «парильню» (а как ещё назвать помещение, в котором глаза щиплет от густого пара и дыма, весь день идущего от котлов?) и проводила меня к грязному столу, доски которого за десятки лет впитали в себя все запахи, которые только могли существовать на кухне (и не только).

Дым, мясо, рыба, травы, сотни специй и овощей, перец, кориандр, зира. Я сел и стараясь не отсвечивать, наблюдал за работой поварят. Было целых три огромных камина. Один для жарки, на другом булькал огромный чан с супом, а на третьем тушили капусту.

Я смотрел, как два мальчишки медленно, с усилием крутили вертел с целой тушей кабана. Даже не представляю, насколько им было жарко, часами находиться рядом с пылающим огнём. Вдыхать едкий дым и сажу от горящих дров. Вспомнилось, как один раз у собора святого Ремаха мне встретился почти слепой тщедушный юнец. Он тоже когда-то служил вертельщиком. От мяса и поленьев из-за жара порой отскакивали искры и жир. Пару раз попадёт в глаза – и прощай зрение. Да и с лёгкими начинались проблемы. Дым стоял, едва ли не стеной.

Я даже несколько раз закашлялся с непривычки. Надо ли говорить, что как только Марта поставила передо мной тарелку с супом и ломоть хлеба, я почти сразу принялся за еду. Хотелось, как можно быстрее уйти из мира кухонных запахов. Он мне совсем не нравился. Отчего-то мне казалось, что теперь не меньше недели я буду отмываться от всех этих ароматов.

– Синекожая-то уже два дня не заходит, – посетовала женщина. – Случилось чего? Али заболела?

– Не знаю, – пожал я плечами, отламывая себе хлеба.

Значит Иоки не ела уже второй день. Странно.

На площадке её тоже не оказалось. Да и народу было почти в два раза меньше обычного. Иоганн сидел под вязом, согнув одну ногу и вытянув другую. Похоже это была его любимая поза. А ещё он опять держал маленькую ветку-соломинку между зубов.

Увидев меня, следопыт поднялся. Смерил внимательным взглядом серых глаз.

– Ты выглядишь встревоженным. – Голос у него был глубоким, уверенным.

Иоганн и сам был таким же, как и его голос. И отчего-то у меня были мысли, что несмотря на то, что я ещё ни разу не застал его в бою – следопыт почему-то просто смотрел схватки других воинов, сам не принимая участия – он, скорее всего, был очень грозным противником.

Я не стал ему ничего объяснять, вместо этого спросил.

– Ты не видел Иоки?

– Видел. Ушла минут десять назад. – Коротко ответил мне он.

– Куда? – видимо, я всё же переволновался за неё. У асилийки всё было в порядке, но вот почему она меня избегала – непонятно. В последние пару дней я видел её только глубокими вечерами. И ночью.

– Отплыла на корабле, – очень серьёзно ответил мне Иоганн. – В Шентар.

Несколько секунд я смотрел в его серые глаза, пытаясь понять шутит он или нет.

Иоки? В Шентар? Сейчас? Какой Бездны происходит?! Зачем?

А потом я увидел, как в уголках его глаз появились едва заметные морщинки.

Он смеялся надо мной.

– Это не смешно!

– Разве? – удивился Иоганн. – А по мне, так в самый раз. – И ударил меня по плечу. – Думаешь, твоя выдумка, про синего стража сорвала бы овации? – Он развернулся и направился к выходу с площадки. – Пойдём за твоей сумкой.

Едва выйдя на улицу и перекинувшись парой слов со следопытом, я снова оказался в каменных стенах дворца. Конечно, ни к какому донжону [1] мы и на десяток шагов не приблизились. Ограничились самым краем первого этажа. Прошли узкими коридорами, в полутьме замка. Эхо шагов всем возвещало о нашем продвижении. Но мы и не скрывались. Да и эхо, скорее, шло только от меня. Иоганн умудрялся ступать бесшумно. При этом я едва за ним поспевал. Пару раз нам встретились расторопные слуги, которые спешили по своим дворцовым делам. Увидев Иоганна, они вжимались в стены, ожидая пока мы пройдём.

Очевидно, что его здесь знали. Он разгуливал по замку, как у себя дома. В обычной одежде, всё та же светло-коричневая рубаха, ни намёка на цвета короля или того, что он серогвардеец. Хотя, учитывая, что они, вроде как, призраки для обычного люда – это не удивительно.

#1 [донжон – центральная башня замка. В ней, как правило располагались покои хозяина, так же могли жить другие обитатели замка. В этой башне также часто находился крупный парадный зал для приёмов].

Мы дошли до винтовой лестницы, спустились на один пролёт. Иоганн нажал на один из камней и стена начала почти бесшумно съезжать. Открылся тёмный проход. Следопыт взял со стены волшебный огонёк и мы вошли в святая-святых королевскогои дворца.

Он опять что-то нажал и за спиной гулко зашумели камни, заставив меня вздрогнуть. Здесь было душно, пахло затхлостью, мокрыми камнями.

– Забавное место, – проговорил я. Отчего-то мне казалось, что хранилище с артефактами должно быть где-то рядом со школой волшебников. Но у тех, кто тайно следил за порядком нашего королевства, очевидно, были совсем другие соображения на этот счёт.

Иоганн ничего не ответил.

Мы спускались вниз. Стены внезапно оказались очень узкими. Потолок нависал над самой головой. Вспомнилась Сирантия. Я старался следовать за Иоганном, не отставая. Потеряться в переплетениях тайных коридоров королевского замка мне не хотелось.

Нет. Конечно, в случае нужды, я найду выход. Но в Бездну эти блуждания в темноте. Мне и так предстоит поход в Проклятые земли. Неплохо было бы, чтобы Джардиш как-то уравновесил мои уже случившиеся и только предстоящие несчастья. При первой же встречи с богом обмана напомню ему об этом.

Я усмехнулся своим мыслям. Конечно же, никакой встречи не будет. У него есть более важные дела, чем беспокоиться о своём лучшем приятеле Джиене, ко всему прочему, встрявшему в непростую передрягу. Тем более он и так уже облапошил меня на целый золотой и одну серебряную монетку. Не спрашивайте меня почему, но я был уверен, что тот нищий в соборе святого Ремаха, был совсем не нищим.

С нищими, кстати, так почти всегда. Они только претворяются бедняками.

– Пришли.

Иоганн остановился и начал скрежетать ключом в замке. Мне, конечно же, ничего не было видно за его широкой спиной. Но я терпеливо ждал пока он откроет злосчастную дверь. Я не стал ему говорить, что у меня получилось бы куда быстрее и без ключа. Не хотелось нервировать рослого и широкоплечего следопыта в тёмном коридоре, где никто не услышит мои крики, знаете ли.

Наконец, Иоганн справился. Мы вошли внутрь. И я почувствовал тепло. Рассмотреть в полутьме ничего не получилось. Только каменные стены с полками. Вокруг было полно артефактов. Они тревожили меня. Просили взять каждый из них. Забрать с собой. Посмотреть на что они способны. Они спрашивали за что их заперли здесь. Почему забыли? Нужно было помочь им всем. Каждому из них. Они лежали, оставленные и никому не нужные.

– Не трогай!

Я вздрогнул, когда голос следопыта раздался прямо надо мной.

Как оказалось, моя рука тянулась к какой-то пустой стеклянной бутылке. И я почти взял её. И только окрик Иоганна вернул меня из бесконечного сонма голосов и желаний артефактов.

– Почему? Боишься, что случится непоправимое?

– Эти вещи не зря в запрещеюённом списке. И не зря хранятся именно здесь.

– Да? – Я усмехнулся и обвил пальцами зеленое стекло.

– Джиен! – он начал говорить одновременно с моим едва начавшимся движением и, оставалось только дивиться его реакции, он даже попытался остановить меня. Но я уже крепко держался за холодную бутылку.

– Элиссандра сказала, что я могу брать все артефакты, которые захочу. – Начал было я.

Но похоже Иоганн не зря был следопытом.

– Только твоя сумка, Джиен.

– Ты ошибаешься. А если не веришь мне, давай вернемся и спросим у неё.

– Не получится, – ответил он. – Верни бутылку на место!

– Почему это? – недоуменно спросил я.

– Её нет в Ирлине, – отрезал он. – Так что забирай сумку и пошли.

– Мы идём в Проклятые земли! – отступил от него на шаг я, сжимая холодное стекло. – Думаешь, от того, что они тут пылятся, нам будет легче?!

Он молчал, смотрел на меня, сузив глаза. Размышлял.

Я не стал дожидаться его ответа и начал говорить сам:

– Эта бутылка. Знаешь, что она делает. – По взгляду следопыта я понимал, что он, как и я на королевском приёме – ни на медяк не смыслит в артефактах, также, как и я в этикете. – Снимешь крышку и она поглотит окружающую магию. Откроешь в другом месте и выплеснет её наружу. – Я увидел тень сомнения на освещённом волшебным огоньком лице. – Мы идём, сами не знаем куда! Чёрный, мёртвый лес. Твари из Бездны! И никакие волшебники нам не помогут. Ты уверен, что мы справимся с помощью железа и твоих стрел?

Иоганн молчал. Взвешивал варианты. Элиссандры не было не то что рядом, а даже в городе и, судя по тому, как он ответил, она где-то далеко. Так что теперь следопыту оставалось решить насколько сильно я хочу его облапошить. И стоит ли ко мне прислушиваться?

– Ходящий дойдёт с нами до границы. Дальше он не полезет! – Я всё пытался донести до него выгоду от того, что мы возьмём из комнаты парочку лишних вещиц. – Брось Иоганн, я никуда не сбегу. На мне браслеты. Кольцо у Трисс. А магическая поддержка нам Там пригодится.

– Хорошо, – после долгого молчания кивнул следопыт. – Пять вещей.

– Может семь? В Илирии считают, что семь – это волшебное число. – Я знал, что скорее всего, Иоганн ответит нет. Но попытаться стоило.

– Пять. – Следопыт был непреклонен.

Я всё равно с воодушевлением развернулся. Пять больше чем ничего. Тем более, столько артефактов, собранных в одном месте, я видел впервые в жизни. Я смогу вытащить из тёмного подземелья целых пять вещей! Они снова увидят небо и солнце. Снова попадут в мир!

– Я хочу, чтобы ты говорил, что они делают, – голос Иоганна был таким, что было понятно, спорить бесполезно. – Будешь называть и показывать каждый из них!

– Вообще-то, я так и собирался, – с преувеличенной жизнерадостностью ответил я.

Значит пять вещей.

Наконец-то я оглядел хранилище. Сводчатый низкий потолок, кирпичные стены, местами крошенные, на узких деревянных полках у стены стояли и лежали артефакты. Кольца, ожерелья, книги, хрустальные шары, элементы одежды. Всё это тянулось куда-то во тьму. Крошечный огонёк Иоганна освещал совсем небольшое пространство.

Я сделал несколько шагов. Круг света сдвинулся. Иоганн бесшумно шагал за мной. Глаза разбегались от множества волшебных вещей. Предметы тянули меня, Каждый в свою сторону. Но выбор был небольшой. Потому я прикрыл веки, ощущая пространство вокруг.

Стандартные, уже ставшие привычными (для меня конечно) амулеты и кольца с помощью которых можно было выпустить огненную струю или морозный луч. Взрывающиеся металлические шарики, по самое не хочу накачанные магией, заключённые в камне и железе создания Бездны – я даже не хотел проверять для чего они. Обычно те, кто пытается совладать с демонами не очень хорошо заканчивает. Истории старой Бэллы были довольно убедительными.

Меня потянули. Осторожно дотронулись.

Я открыл глаза и сделал маленький шажок, чувствуя подрагивающее тепло. Небольшой стеклянный шар. Такой можно полностью сжать в ладони. Только он был не отполирован, а с дырками, словно кусок ровальского сыра. Рука сама сжала артефакт. Я снова закрыл глаза. Каменный пол превратился в густую смолу. Я пытался сделать шаг, оторвать ногу, но не получалось. Рядом стоял великан. Один только его палец был больше меня. Он тянулся ко мне, хотел схватить, но не мог сдвинуться с места. И чем больше усилий прилагал, тем сильнее его тянуло к земле.

– Бросаешь об землю и никто не может сдвинуться с места. Забираем, – сказал я, отправляя шар в карман.

– Уверен, что этот шар самое полезное, что здесь есть? – Спросил Иоганн, протягивая мне мою же сумку.

Вот же... Из-за зова артефактов вокруг я и забыл, зачем мы изначально пришли в хранилище. Волшебные вещи пели, чуть ли не в моей голове и просили обратить на них внимание.

– Они сами зовут меня. Ты сказал пять вещей. Человек не сможет выбрать то, что понадобится на самом деле. – Ответил я следопыту, перекладывая шар в сумку. – Поставь сюда любого воина и он наберёт мечей, да огненных побрякушек. А вот мой дар, скорее всего, подскажет то, что позволит нам не умереть.

– Как, по-твоему, этот шар нам поможет? – Серогвардеец не спорил, ему и в самом деле было интересно.

– Если наш ходящий свихнётся в неподходящий момент, этот шар обездвижит вампиров.

– Свихнётся? – нахмурился Иоганн.

– А ты не знал? У него в голове поселился убитый во время Тёмной войны, другой ходящий.

Теперь следопыт смотрел на меня долгим изучающим взглядом.

– А ты думаешь, почему меня постоянно мазали и лечили лекари синих стражей?

Как оказалось, это он всё-таки знал. Элиссандра или кто ещё, ввели его в курс дела.

– Надеюсь, что когда мы выйдем отсюда, не окажется так, что Трисс служит Бездне, я некромант-предатель, а Элиссандра сама Калатрис?

Иоганн явно насмехался надо мной, намекая на то, что я выдумываю про поселившегося в голове Кристиана ходящего.

– Не поверишь, – сказал я. – Некромант всех спас.

– Линнэрт? – недоверчиво прищурил глаза следопыт? – Знаешь, я лучше поговорю об этом с Элиссандрой.

Вот так всегда...

– Она же уехала из города, – хитро посмотрел я на него. – Не веришь мне? А как же все эти слова о доверии?

– Тебе повторить? – равнодушно отозвался Иоганн. – Она хотела, чтобы ты доверял мне. И, поверь, ты можешь мне доверять. А вот ты. – Следопыт шагнул ко мне, нависнув сверху, и ткнул ладонью в грудь. – Ты довольно скользкий тип. Я, пожалуй, пока повременю с доверием. Давай. Осталось ещё три вещи.

Я хмуро кивнул и повернулся обратно к артефактам.

Опять мне не верят, когда я говорю правду...

Не иначе, Джардиш постарался, за все мои былые выигрыши.

– Кольцо. Не знаю почему оно в списке запрещённых и оказалось здесь. – Я взял с полки золотое колечко, ни камней, ни гравировок. – Согреет даже в самый лютый мороз. Так что если собираешься в гости к северянам – лишним не будет. Берём.

– Занимательный ты человек, Джиен. – Усмехнулся Иоганн. – Согревающее кольцо?

– А чего, я слышал, что в Бездне холодно. А я как-никак собираюсь ошиваться совсем рядом. Вдруг случайно двери откроются или не успеем мы там. Или ещё чего?

Иоганн только покачал головой. И напомнил:

– Осталось два.

Я кивнул и мы прошли ещё немного вперёд. Потолок превратился в арку-переход, ведущую в следующий зал. И вот здесь мне уже не понравилось.

Меня всего передёрнуло от неприятного чувства. Здесь было разлито страдание, боль. И безумие от слишком долгого заточения.

– Тебе стало страшно? – Иоганн вроде бы шутил. Но я заметил в его голосе лёгкое беспокойство за меня.

– Посвети. – Я подошёл к одной из стен.

Следопыт молча оказался рядом, освещая пространство.

– Да, так и есть. – Сам для себя отметил я и уже направился было дальше, как вопрос Иоганна остановил меня.

– Что так и есть?

– Проклятые артефакты. Видишь ромб-звезду и завихрение внутри. Это знак Бездны. Так волшебники отмечали опасные артефакты.

– В чём их опасность?

– Я не всегда вот так сразу могу сказать. Довольно часто мне нужно взять предмет в руки а эти... – я поёжился, испытывая обычный страх перед тьмой. – Мне даже прикасаться к ним не хочется. Мало ли?

– Брось, Джиен, – усмехнулся мужчина. – Их ведь сюда как-то принесли. – Неожиданно я понял, что Иоганну самому стало очень интересно.

– Хорошо, надеюсь, что при этом не участвовали все волшебники Сияющих шпилей, вместе взятые. И мы с тобой не загремим в Счастливые сады преждевременно. – Я протянул руку к лежащей у самой стены застарелой, покрытой пылью сумке. И тут же отдёрнул, отскочив на целую сажень назад. На секунду мне показалось, что меня всасывает внутрь, а я не могу выбраться.

– Очередной цирковой номер? – настороженно спросил Иоганн. Очевидно, имея ввиду, что я дурачусь.

– Сумка из тех, что позволяют носить в себе что угодно. Можешь положить туда десяток мечей, кузнечную печь, бочку с вином – вес не изменится.

– Интересно было бы посмотреть, как ты собираешься засунуть туда печь, – протянул Иоганн.

– Это я так, для примера. – пояснил я. – Смысл в том, что для такого фокуса использовались порождения Бездны. А они не всегда горели желанием исполнять навязанную волю. Раньше таким промышляли чернокнижники. Заставляли маленьких демонов служить себе любимым. Иногда что-то шло не так.

– Так и что с этой сумкой не так? – Иоганн слушал очень внимательно. Я увидел, что он всерьёз принял мои слова об артефактах Бездны.

– Иногда она засасывает владельца внутрь. И от туда уже не выбраться. А в остальном довольно полезная вещица. – Я сказал это и сам содрогнулся. Даже не представляю, что происходило с человеком, попавшим внутрь сумки.

– А вот это? – Он указал на изогнутый нож с красным рубином на рукояти.

Я с опаской, готовый в любой момент отдёрнуть руку, коснулся клинка. И содрогнулся от омерзения.

– Любой порез, превращается в гниющую ничем не излечимую рану. Поцарапаешь таким кожу – и человек умрёт в агонии и страданиях.

Лицо следопыта ничего не выражало. Он слушал.

– Вот только он любит выпадать из рук. То внезапно рукоятка делается меньше, то скользкой, то камешек острым. – Я осторожно убрал руку от проклятого артефакта и двинулся к следующему. Передо мной висела кольчуга. – Дарует неустанность в бою. Можешь махать мечом хоть целый день.

– И в чём подвох?

– Крадёт годы жизни. Иногда медленно и по чуть-чуть, а иногда так, что после всего одного боя человек превращался в дряхлого старика, который даже руку не мог поднять. Пойдём дальше. Мне неспокойно здесь.

– Так может просто выйдем? – с усмешкой предложил Иоганн, зная, что я не соглашусь. Хотя, усмешка у него была какая-то нервная. Ему тоже становилось неуютно.

– Ну уж нет! Когда ещё мне предоставится возможность прогуляться по тайнику серой гвардии? – Как я мог от такого отказаться? Тоже самое, что предложить лисице не душить куриц и попросить вместо этого есть траву и свежеиспечённый хлеб, надеясь, что она согласится.

– Я так и думал. – всё так же усмехаясь, сказал следопыт. И мы направились дальше. В самую глубь дворцовых подземелий.

Мы шли, негромко ступая по каменной кладке. Воздух был спертым, пыльным. Огонёк в руках серогвардейца освещал небольшой круг света прямо рядом с нами. Так что я особо ничего не видел. Иногда свет отражался от стеклянных, осеребренных поверхностей, сверкал на огранённых камнях, иногда выхватывал из темноты старые книги и свитки, покрытые пылью. Мы шли мимо деревянных кружек, льняных мешочков, тусклых наконечников для стрел.

– Даже не спросишь для чего, – решил я поддеть Иоганна, останавливаясь.

Но он лишь покачал головой.

– Мне хватает и моего умения.

– Пробьют любую защиту. Не поможет даже магия. Любой щит всё равно, что тончайшее стекло супротив камня выброшенного катапультой.

Иоганн смотрел на меня сверху.

– Даже не хочется знать, каковы последствия.

Теперь настала моя очередь усмехаться.

– Всего лишь боль. Тебя прошьёт так, будто умелый мясник вырвал жилу из твоей спины.

– И только? – удивился следопыт.

– Боль будет такой, что ты не сможешь больше стрелять. Взвоешь, как собака, мучимая стаей волков.

– А ты не только фокусы показывать умеешь? Ещё и умелый сказочник, как я посмотрю? – голос Иоганна, низкий и гулкий, отразился от стен, словно усиленный одним из лежащих вокруг артефактов.

Я вспомнил старую Бэллу. Её истории всегда пробирали до самого нутра. В особенности, если были страшными.

– Совсем чуть-чуть.

– Значит, говоришь, что никакая магия не поможет? – Иоганн потянулся к наконечникам. – Пожалуй, я возьму несколько. Странно, что ты их даже не коснулся.

– Наконечники слишком долго здесь лежат. Можно сказать, что они попросили меня, обратить на них внимание, – ответил я следопыту. – И я рад, что не касался их. Ощущения, которые я испытываю во время контакта – чересчур настоящие.

– Ясно, – отзывался следопыт. – Странно, что цена всего лишь боль.

– То существо, что заключили в наконечник, с радостью разорвёт жертву, в которую вонзится стрела – ему вполне достаточно и чужой жизни. Почти, – уточнил я, вспомнив про ужасную боль стреляющего.

– Пойдём дальше. – Сказал Иоганн.

Я заметил, как он, после недолгого раздумья, взял третий наконечник.

Мы прошли ещё немного вперёд. Потолок начал становиться ниже. Проклятые артефакты, наконец, закончились. Я остановился, почувствовав подрагивание, едва заметное касание, осторожное, словно лёгкий летний ветерок и повернулся вправо.

Покрытая пылью, брошенная, можно сказать, скомканная ткань. Я протянул руку, расправляя тонкий плащ с капюшоном. И закрыл глаза, исчезая.

Звёздная ночь. Снежные сугробы. И устрашающее рычание. На меня смотрел огромный северный медведь. Подозрительно принюхивался, ходил вокруг. И не находил. Я слышал громкое дыхание хищника и боялся пошевелиться.

– Где он?! – какой-то мордоворот с квадратной челюстью злобно осматривал переулок, таращась прямо сквозь меня. Я стоял вжавшись в какой-то столб для сушки белья. И глядел на тесак, который здоровяк сжимал в руках. Шевелиться не хотелось. Звёзды и луна, словно в насмешку, превратившись в гиганты маяки, светили прямо на то место, где я стоял. Но рассерженный обладатель оружия не мог усмотреть меня в лучах света.

Я открыл глаза и увидел вопросительный взгляд Иоганна. Вспомнил, что должен рассказывать про приглянувшиеся предметы:

– Знаешь сказку про Белириада, который украл часть звёздного неба у асилийцев?

– Тот самый, который был заклинателем духов?

– Верно. Он поймал маленьких созданий в Илирии и велел им сшить плащ из куска ночного неба, что срезал, пока все спали. Он потерял свою возлюбленную Мировинью. То ли отравил её кто, то ли случайно попали стрелой. Мне рассказывали по разному, – начал вспоминать я. – Белириад отправился искать свою любовь на тот свет. Попытался выкрасть её душу у Смерти. Он надевал плащ сшитый волшебными существами и под светом звёзд становился невидимым. Он нашёл вход в запретное царство, где никогда не ступала нога смертных и, полагаясь на асилийский плащ, хотел проскользнуть у Смерти перед самым носом. Только одного не учёл Белириад – в том мире не светили звёзды. Смерть увидела его. Но не разгневилась. Она сказала, что за проявленную смекалку и дерзость позволит ему приходить под самый конец лета, чтобы влюблённые могли провести время друг с другом.

– Я же говорю, ты тот ещё сказочник, – Впервые за всё время добродушно улыбнулся Иоганн.

А я кивнул продолжая. Это была одна из тех историй, что рассказывала старая Бэлла. Одна из не особо радостных историй. После которой накатывала тоска и сожаление по чьей-то далёкой жизни, которую ты прожил, услышав сказание. И тебе остаётся только для самого себя решить сколько в нём было правды и сколько выдумки.

– Только это грустная сказка. Смерть сказала девушке, что на один месяц в году, тот самый, в который она умерла, будет отпускать её в мир смертных, чтобы она могла найти своего любимого. Мировинья так и осталась навсегда туманной девушкой, чей голос можно услышать ранним утром под самый конец цветня. Она ходит по землям Сааны и зовёт Белириада. А туман стелется за ней следом. Везде, где бы она не прошла. Именно поэтому третий месяц лета зовётся туманец. Она ходит и ищет Белириада, который поклялся прийти за ней. Он приходит в серые владения Смерти, а девушка ступает в наш мир. И ходит она так до начала умцвеля. Зовёт своего любимого. Постепенно замолкая к наступлению осени. И не могут они найти друг друга.

– И вправду грустная сказка. – Проговорил Иоганн – И чему она учит? Что обманывать плохо?

– Скорее, что не стоит пытаться надуть высшие сущности. Они этого не любят. – Ответил я и, ухмыльнувшись, добавил. – И что всегда следует знать, как работают твои артефакты.

– Было бы странно услышать от тебя что-нибудь другое, – будто бы вынося приговор, сказал следопыт.

Мы прошли ещё немного. Но ничего не отзывалось. А брать каждую из запылевших вещичек в руки мне не хотелось. Мало ли что там привидится в следующий раз.

Я стал спотыкаться. Голова кружилась. Сонм артефактов словно начал водить вокруг меня хороводы. Почти требуя забрать их отсюда. Вынести на свет.

Несколько раз Иоганн хватал меня у самой земли, спрашивал, что случилось. Но я не отвечал. Только передёргивал плечами и шёл дальше.

Я начал ощущать слабость в ногах. Пошаркивать.

Наконец, спустя ещё какое-то время нашего затянувшегося путешествия под землёй я услышал звуки капающей воды. Остановился, глянул на Иоганна и спросил:

– Ты слышишь?

– Что? Как ты ходишь? Только глухой не услышит.

– Да нет же! – Отмахнулся я. – Вода капает. Неужели не слышишь?

Иоганн покачал головой, очевидно думая, что я совсем свихнулся в этом подземелье.

– Пойдем ка обратно, Джиен. Слишком много артефактов. Возможно, они как-то на тебя влияют.

– Нет! – Я явственно слышал падающие капли воды. – Я слышу его!

Я сказал это и покачнулся, едва не упав.

– Мы уходим. Не хватало ещё, чтобы в тебе тоже заговорил умерший пять веков назад ходящий!

Он был настроен серьёзно. Схватил меня за плечо и потянул к выходу, но у меня откуда-то появились силы. Я извернулся и шагнул за круг света. На шум воды.

Звук стал громче.

– Джиен! Стой!

Ещё шаг. И я услышал горный ручей. Он бился о камни. Звонкое журчание. И успокаивающий плеск воды.

– Маленький прохвост!

Он снова схватил меня за руку, когда мои пальцы уже сомкнулись на прохладной серебрянной фляге.

– Это она. Она звучала! – Я поднял артефакт к самым глазам следопыта.

– Мы уходим!

– Да погоди ты! Неужели ты не видишь? – Я и вправду не понимал, как можно было не замечать такую красоту?! Гладкое идеально ровное серебро и прозрачное стекло в самом центре. Пальцы даже не чувствовали перехода. Внутри бушевали волны, словно кто-то в тысячи и тысячи раз уменьшил океан и запер его в бытылке. Невероятной красоты вязь бежала по кругу. Будто сам Тирефт направлял руки Изнара, когда он работал с металлом. – На ней даже пыли нет!

– Пойдём, Джиен. – Иоганн потянул меня за собой. – Я обязательно выслушаю твои восхищения, как только закрою дверь хранилища.

Кажется, он и вправду думал, что я начал сходить с ума от количества артефактов вокруг.

Моя голова закружилась.

– Хорошо, – с сожалением согласился я.

И мы пошли обратно. Потолок начал подниматься вверх. Всё те же ощущения от лежащих сотни лет без дела магических вещей. Иоганн крепко держал меня, не давая упасть, вёл за собой. Мимо потянулись полки с уже знакомыми мне, проклятыми артефактами.

Хотелось побыстрее выбраться отсюда. Они душили, едва ли не орали в самое ухо, дышали холодом Бездны и обещали все муки мира, если я их не возьму с собой.

Мы почти выбрались, когда на самом выходе из зала я уловил крик о помощи. Тихий, почти не слышный писк. Он тонкой и отчаянной мелодией сквозь грохот камней коснулся моего дара. И я замер как вкопанный.

Рука Иоганна до синяков впилась в плечо.

– Погоди. Одну секунду. – Я сделал вид, что хочу сесть. И неуклюже выронил кольцо. Оно со звоном покатилось к стене.

– Ты похож на перебравшего пьяницу, – укорил меня следопыт. – Сейчас я его найду. Посиди пока тут.

Стоило кругу света вслед за Иоганном отступить от меня, как я одним движением шагнул в противоположную сторону. Рука безошибочно нашла небольшой деревянный колышек – источник писка. Я сомкнул его в ладони.

– Джиен!

Иоганн, конечно же, услышал меня. Я, понимая, что не совладаю со следопытом, с грохотом растянулся на полу, усиленно изображая вусмерть набравшегося выпивоху.

Круг света вернулся. Серогвардеец стоял надо мной и недовольно смотрел сверху вниз.

– Яя боольше не моогууу. Давай уйдёём. Они зовууут. – Я прикрыл глаза и растягивал слова, как мог, стараясь, чтобы Иоганн даже и мысли не допустил о том, что я мог прихватить что-нибудь с полки.

Надо сказать, что мне не сильно пришлось стараться. Я на самом деле ощущал себя так, будто пил, не просыхая, целую неделю кряду. Так что следопыт склонился, обхватил меня, помог встать и мы поковыляли к выходу.

Подальше от, зовущих меня со всех сторон, артефактов.

Глава 16. Око Сиаранта

Иоганн тащил меня по тёмным коридорам. И мы шли совсем не в сторону секретного прохода в стене. Несмотря на неутихающий шум в голове, это я всё ещё мог понять.

– Куда ты меня ведёшь?

Слова давались с трудом. Я едва волочил ноги. В голове всё плыло, будто меня здорово саданули несколько раз по затылку и я перестал различать, что и где находится.

– Давай живее! – Прорычал он не сбавляя темпа. – Сейчас выйдем на воздух. Там будешь разговаривать!

В какой-то момент стало понятно, что пол, стены и потолок превратились в грубо стёсанный, прорубленный тоннель. Дорога пошла на подъём. Хотя, как по мне королевский дворец и так стоял высоко. Так что я даже не представлял, куда мы с такой спешностью, едва ли не бежали. Пару раз я чуть не упал. Но рука Иоганна держала крепко. Следопыт будто не замечал, что я не поспеваю за ним. Тащил вперёд, словно огромный медведь из моего недавнего видения, не обращая внимания на обузу.

– Куда мы так торопимся? – Успев набрать воздуха, выпалил я. Меня всё ещё шатало, хотя хранилище с артефактами серой гвардии осталось уже далеко позади.

– Говорю же! На воздух!

Я не успел сделать даже вдоха для ответа. Почувствовал, как в лицо задуло. Свежестью. И солью. Видимо, ещё один секретный ход. Вот только куда?

Спросить я тоже не успел – Иоганн, не предупредив, отпустил мой локоть. Я даже не успел схватиться за стену, упал на выщербленный каменный пол, и поцарапал руки, коленям тоже пришлось несладко. Следопыт не обернулся, не попытался помочь. Он ковырялся в стене.

– Иоганн, – кашляя позвал я.

Голова кружилась. Я попытался подняться, но завыл ветер, начал трепать волосы. И я бросил это гиблое дело. Откуда здесь вообще взялся ветер? Куда он меня притащил? Вопросы пришли слишком медленно, я будто бы слышал их где-то на краю своего сознания. Внутри всё гудело.

Следопыт ничего не ответил. Не отозвался, просто подхватил меня за туловище, поднимая с пола, почти одним движением стянул мой плащ и вытащил, можно сказать вытолкнул, наружу.

И я ужаснулся. Страх выгнал все другие чувства, отрезвляя.

Перед глазами предстало, отражённое от воды солнце, острые скалы и Забытое море далеко внизу и везде, куда мог дотянуться взгляд. Мы будто бы забрались на колокольную башню собора святого Ремаха – настолько высоко находилось место, куда привёл меня Иоганн. Ветер свистел, налетал порывами и колол глаза. Грозил сбросить вниз. И только крепкая рука следопыта не давала мне свалиться со скалы. Почти сразу в голове начало проясняться.

Удивительно, но зов артефактов, казалось, навсегда поселившийся в моих мыслях и ушах, выдуло вместе с оставшимися у меня крупицами храбрости.

Мы были очень высоко. Очень!

А ноги и так не держали меня.

– Ч... э... з... м... – в ужасе прокричал я. Но это не помогло. Я не слышал сам себя. Ветер не давал дышать и так и норовил подхватить, столкнуть вниз. На острые скалы.

Иоганн только смерил меня своим пристальным взглядом и потащил куда-то по узкому парапету. Мы обогнули скалу и оказались в вырубленной из камня нише. Ветер стих.

– Из замка есть ход к скалам. Люблю иногда здесь посидеть. – Сказал он, даже не посмотрев на меня.

Безумец! Ненормальный! Сумасшедший!

Именно так подумал бы любой человек, только услышав подобное заявление. Но стоило посмотреть на Иоганна, как все мысли о тронутости или помешанности сами собой исчезали из головы. Он не был таким. Слишком рациональный, привыкший полагаться на логику и наблюдения.

– Ты слышал, что я спросил? – подивился я.

– Нет, – усмехнулся он. – Но догадаться не трудно. Особенно по твоим глазам.

– А что с ними? – Я зажмурился, растёр лицо и потряс головой, всё ещё пытаясь уйти от наваждения. Даже не верилось, что всего в двух шагах от нас бушевал яростный ветер.

– Если бы в Ирлине проводили состязание – кто сможет шире всех открыть свои зенки – ты бы одержал безоговорочную победу.

И всё это он сказал даже без тени улыбки. Очень серьёзно.

Я буркнул что-то невразумительное, открыл удивительной красоты флягу, должно быть, когда-то принадлежащую одному из богов, а она выглядела именно так, и сделал долгий глоток. Вода была невероятно чистой и мягкой. Мне никогда не доводилось пробовать такую. Она была даже вкуснее, чем засахаренные лесные ягоды из которых сварили мурсу или морс (тут уж смотря в какой стране вы находитесь). В моей жизни было совсем немного вещей, за которые можно продать душу. Но эта вода...

Я закрыл глаза, забывшись.

– Эй! Ты что вытворяешь?!

Я почувствовал, как флягу вырвали у меня из рук.

– Пью, – недовольно ответил я, отмечая, как руки, сами собой тянутся к источнику напитка самих богов. Не меньше!

– С ума сошёл?!

Иоганн переживал за меня. Пожалуй, это было забавно.

– Ничего страшного, можешь не волноваться, – с не очень-то хорошо получившейся улыбкой, попытался я успокоить следопыта, желая только одного – ещё раз отпить этой воды.

– С чего бы это? Ты себя видел? Она пролежала там сотни лет! – Следопыт перевернул флягу и начал выливать, оставшуюся там воду прямо в пустоту под нами.

– Нет, – покачал я головой. – Но ты меня не дослушал.

– И не буду. Пустоглазые коптильщики выглядят куда приличнее тебя.

Я пытался вспомнить, кто такие коптильщики и только через долгих полминуты, до меня дошло, что так Тримьян называл некоторых из ровалийцев, забивающих в свои трубки сонную траву. В больших городах даже были специальные притоны. Он рассказывал, что в Ирритии такая напасть тоже была, но Логрид Железный (а тогда ещё просто Логрид) быстро вычистил город от слабовольных, любивших предаться грёзам.

Выглядели они, как изголодавшиеся, исхудавшие, будто не один десяток лет просидевшие в Сирантии, бедняги, которые заглядывали в глаза каждому прохожему и просили подкинуть медную монетку. Причём они уже не видели человека, у которого просили. Куда важнее было задать вопрос о монетке. Они не хотели ничего. Их интересовало только одно – где взять денег на новую порцию сонной пыли. Привыкание происходило не сразу. Это если верить Джошуа. Фокусник говорил, что за один-два раза ничего не случалось. Но вот те, кто пробовал пять или шесть раз, уже не могли с собой ничего поделать. Превращались в живые скелеты с пустыми глазами.

Вы спросите с какой стати и Тримьян и Джошуа решили рассказать мне это? А никто мне ничего и не рассказывал. И даже не собирался. Ещё мальцом, после одного из наших представлений в Береде, я залез в шатёр за какой-то забытой «ценностью» и ненароком услышал, как хозяин цирка кричит на фокусника. Что ещё раз у него появится хоть малейшее подозрение на сонную пыль и он выгонит Джошуа взашей! Тогда я, конечно, ничего не понял. Пока, спустя пару лет, Мелони не объяснила мне уже подросшему что это такое.

– Да брось, тебе ничего не кажется странным? – спросил я у следопыта?

Иоганн всё это время держал флягу перевёрнутой, ожидая, пока из неё вытечет вся вода. Он не отвечал мне.

– Всё еще не понимаешь? – Я сидел на холодном камне и смотрел снизу вверх. – Вода не закончится.

Следопыт всё-таки решил отвлечься от меня и теперь тряс флягу в руках, очевидно не понимая, как такое возможно. Отчего-то людям куда проще поверить в то, что волшебник может создать огненный шар, чем в волшебную флягу с водой, даже если они держат её прямо перед собой.

– Можешь трясти сколько угодно. Если продержишь достаточно долго – зальёшь Забытое море пресной водой. Она, кстати, очень вкусная!

Иоганн хмуро посмотрел на меня. Шутка ему не понравилась. Да она и мне не особо понравилась, если честно. Но у меня было оправдание – в хранилище артефактов меня здорово потрепало.

Спустя ещё минуту ему всё-таки надоело. Следопыт вернул мне артефакт и сел рядом.

– Если через десять минут с тобой ничего не случится, я, пожалуй, тоже глотну пару капель. – Поколебавшись, произнёс он. – Значит именно эта штука издавала звук воды?

– Ага, – согласился я. – В логике тебе не откажешь.

Он повернулся ко мне, окинул тяжёлым взглядом серых глаз и я как-то вспомнил, что мы находимся очень высоко, а Иоганн очень силён, а площадка очень узкая. И ещё очень много всяких очень, которые, знаете, приходят на ум уже после того, как слова произнесены.

Мы долгое время просидели в молчании, любуясь морем и пролетающими над ним альбатросами. Я смотрел на далёкие брызги воды, отражение солнца. И мне уже стало намного лучше, когда Иоганн с укором спросил.

– Та вещь, которую ты взял, когда разыграл свой цирковой номер с кольцом. Что она делает?

Да уж! Ему палец в рот не клади. Замечает всё. Каким-то неведомым мне образом. Словно читает мысли...

– Я не знаю.

– Тогда мы её вернём. – Легко принял мой ответ Иоганн. – Уговор был только на пять вещей.

Я почти заскрежетал зубами. Спорить с ним, что с северянином – бесполезно. Эти ежели вобьют себе чего в голову, то понадобится целая армия умников, умеющих чесать языками, чтобы их переубедить. Да и то, в большинстве случаев, предприятие не увенчается успехом. Северяне, одним словом. Хотя, на северянина он был не слишком похож. Скорее, на человека, знающего чего ожидать от других людей, верящего только себе, на раз и не два битого жизнью. Но вот что его так побило?

– Я и вправду не знаю, – поспешил сказать я. – Он лежал в секции с тёмными артефактами. Но это не тёмный артефакт. Он буквально умолял о помощи. – Я вытащил из кармана небольшой сосновый колышек. – Здесь заключено существо, но это не создание Бездны.

– Элиссандра рассказала мне, чего от тебя ожидать и на что ты способен. – Взгляд Иоганна упал на мои браслеты. – Ты, может, и хороший парень или считаешь себя таковым. Но в тебе есть то, чего нет в обычных людях. Знаешь, иногда лошадь хромает или корабль кренится. Не по своей воле. Просто так происходит. – Следопыт поднял на меня глаза. – Вот и ты также. Может и хочешь, как лучше, но появляются... Обстоятельства. И ты кренишься.

Иоганн замолчал и протянул руку. Я со вздохом вложил в неё колышек. Но он лишь покачал головой.

– Флягу. Давай флягу. Надеюсь, что вода в неё попадает не из лужи в хлеву и я не превращусь в зайца.

Я порадовался, что он не стал забирать артефакт, а потом удивился:

– Почему в зайца? Там было в козлёночка.

– А это уже смотря, где ты впервые услышал сказку.

Иоганн сделал пару глотков и с удивлением уставился на флягу.

– Не может быть!

Он приложился ещё. И пил, пил и пил. Мне даже стало казаться, что он лопнет. Настолько долго он это делал. Но следопыт закрыл флягу, ещё раз с удивлением взглянул на неё и вернул мне.

– Знаешь, в Шентаре, глубоко в пустыне можно встретить Шаан'э – духа песка. Говорят, что он приходит только к тем, кто потерялся в песках и барханах и уже три дня и три ночи не видел воды. Когда он появляется и начинает шептать человеку видения и грёзы, то несчастный, как правило начинает сходить с ума. Пьёт свою кровь и восхваляет её, словно напиток богов, ест свою кожаную обувь и прославляет поваров, которые приготовили столь изумительное блюдо. – Иоганн повернулся ко мне. – Эта вода очень похожа на кровь, когда рядом оказался дух песков.

– И после этого ты называешь сказочником меня? – с усмешкой вернул я колкость следопыту.

– Верно, – серьёзно кивнул он. – Ты и вправду очень хорошо рассказываешь истории. Этот колышек. – Внезапно вернулся к "незаметно" утащенному артефакту Иоганн. – Как по-твоему, для чего он?

Я напрягся. Возвращать артефакт не хотелось. Тоже самое, что угостить ребёнка конфетой, подождать пока он её откроет, а потом отобрать.

Он хотел услышать правду. Но я не знал, что сказать.

– Знаешь, как вообще делают артефакты? – Я дождался пока Иоганн мотнёт головой и сам же ответил. – Есть несколько способов. Первый и самый простой и, наверное, самый действенный – волшебник берёт предмет и вливает в него свою силу. Кольца, жезлы, браслеты – как правило, кожа, металл и дерево – лучше всего хранят в себе магию, не рассеивают. Такие артефакты способны на одноразовый выброс, они истрачивают всю силу, что была вложена и либо разрушаются, либо фокус можно повторить – понадобится только умелый волшебник.

Я открыл флягу и сделал пару глотков. Вода была такой же удивительно вкусной, как и в первый раз. Чтобы прекратить пить пришлось приложить усилие. А для этого перевести внимание. Я посмотрел вниз, там шумело море, билось о скалы, раскидывая белые брызги. Сделалось жутко от осознания, что ненароком можно свалиться.

– Второй способ – заключить сделку с изначальным созданием. Им в основном пользуются заклинатели Илирии. Северяне называют таких людей говорящие с духами. Они договариваются с волшебным существом, просят его наделить предмет силой. А в обмен дают угощение или нечто подобное. Иногда делятся своими снами, иногда сокровенным воспоминанием.

– Даже так? – удивился следопыт.

– Считается, что они могут существовать в нашем мире только поэтому. Берут силу из нашей памяти, переживаний и грёз. – Серьёзно ответил я.

Старая Бэлла, в своё время вложила в мою голову довольно много. И если Тримьян больше ратовал за человечное отношение к ближнему, рациональное и логичное объяснение мира, придерживаясь точки зрения, что все мы получаем по своим заслугам, то гадалка любила рассказать что-нибудь больше похожее на не слишком радостную сказку. А иногда и просто навести страху. И в её историях зло порой оставалось безнаказанным, а добро никак не вознаграждалось.

Старуха и хозяин цирка могли спорить до бесконечности. Они кричали друг на друга, доказывая свою точку зрения, отпускали шуточки, поддевали и приводили примеры, которые как правило, они брали из жизни друг друга же. После чего надолго обижались и неделями не раскрывали рта, отказываясь замечать недавнего оппонента. А мне оставалось только лавировать между ними, как если бы они были скалами, а я хрупким корабликом. И не дай все боги Сааны, в этот момент мне сморозить отличную от их понимания мысль (бездумную ерунду, брехню, как говорили они) или сказать, гадалке, что вот Тримьян считает по-другому. Или согласиться со старой Бэллой при старике. После такого заявления меня отправляли на самые ужасные для мальчишки работы – ухаживать за животными, мастерить порвавшиеся костюмы, драить реквизит и телеги. Так что, вместо того, чтобы шнырять по городу в поисках приключений, я был вынужден просиживать штаны в шатре и скукотище, под смешки порядком набравшегося Греххема: "В следующий раз будешь умнее, пацан". – Любил добавить он, припоминая любую мою оплошность.

И каждый из них был по-своему прав. И если вы спросите меня, что же я в итоге для себя вынес за все годы их споров и ругани, то я отвечу вам так: главное – не попадаться. Живи для себя, не докучай своей рожей всем подряд, ожидай неприятностей от наделённых властью и не попадайся им на глаза.

Если натворил какую-то ерунду – не попадайся.

Прихватил приглянувшуюся вещь – не попадайся.

Я вспомнил, как украл магический жезл в Мариоссе.

Ходящим лучше вообще просто не попадаться на глаза. Они будто знают о чём ты думаешь и чего хочешь. И найдут тебя даже в Бездне.

Я вспомнил, как Кристиан пришёл в таверну портового района. В ту самую комнату, где были мы с Иоки. Вот как он узнал?! Калатрис показала дорогу?

Меня аж чуть не передёрнуло от бессилия.

В общем, просто не попадайтесь. Ну и не делайте зла. Вроде всё просто. Но при этом невероятно трудно.

Мне, как видите, не повезло. Но я сделал всё что мог. Видят боги.

Вездесущие ходящие и их тени...

– Сказочник. Ты собираешься продолжать или как?

У Иоганна, несмотря на то, что я всё-таки стащил колышек, видимо, было хорошее настроение.

– Да, сейчас, – опомнившись, протараторил я, снова собираясь с мыслями. – Заклинатели духов и их артефакты. Артефакты... В отличие от зачарованных волшебниками, такие предметы, в большинстве своём не имеют мгновенной эффективности, способной убить. Духи обычно не желают никому зла. Их просят о здоровье, удаче, тепле, хорошем настроении, богатстве для почвы, защите.

– А иногда чтобы кости всегда падали шестёрками вверх. Верно? – С издёвкой спросил Иоганн.

Я пропустил это мимо ушей. Мне давно не нужны были такие кости.

– Верно. А иногда с помощью таких существ делают боевые артефакты, к примеру "стены". В каждый предмет заключается маленький дух – гал'ьяр, такие обитают только в Илирии. Они способны, как и Сиарант, предвидеть будущее. Их запечатывают с помощью маленькой руны. Когда "стена" срабатывает – рисунок разрушается и дух сбегает. Они не любят предметы.

– Они могут предвидеть будущее, а их используют только для того, чтобы отразить удар?

Иоганн, судя по его сошедшимся бровям, был порядком удивлён и немного обескуражен.

– Ну, есть одна особенность. Они способны видеть будущее только на полсекунды вперёд, – улыбнулся я. – Так что сам понимаешь, особо их нигде не применишь. Да и они не горят желанием помогать. Исходят из артефакта при первой возможности.

– Интересно, – сказал Иоганн. – Так что с колышком?

– Я почти дошёл до самого главного. Нужно только немного терпения, – снова улыбнулся я, сам думая, как лучше всего объяснить то, чего сам не понимаю. – За редкими исключениями, о которых я лично не слышал, заклинатели никогда не заключают духов внутрь предметов. Их артефакты почти не нужно перезаряжать. А если и нужно, то тут не понадобится даже помощи волшебника. Например кольцо, которое мы взяли. – Я достал из сумки кольцо, способное согреть даже в вечных снегах Севера. – Брось его в угли или костёр и оно снова обретёт силу. А вот третий спо...

– Подожди, – прервал меня следопыт. – Ты только что сказал, что духов почти не запирают. За редким исключением. Но "стены" довольно распространены.

– Это не считается, – отмахнулся я. – Это же "стены". Можешь считать это редким исключением, – ответил я на его скептический взгляд.

Иоганн только покачал головой и приготовился слушать дальше.

– А вот третий способ. Чернокнижники. Их дар сродни заклинателям духов. Но они используют другую его сторону. Они не готовы сговариваться с волшебными существами, отдавать грёзы, воспоминания и сны. Потому они обращаются к демонам Бездны, обманом заключают их в тюрьму и заставляют исполнять свою волю. Тот символ, что ты можешь встретить на любом проклятом артефакте – руна, связывающая потустороннее существо. Навязывающая свою волю и держащая его в узде. Нету руны – нету и демона.

– Странно, – задумчиво протянул Иоганн.

– Что именно?

– Зачем они создают артефакты, способные нанести вред им самим же?

– Ооо, тут такое дело, что для хорошего чернокнижника такие артефакты почти не страшны, – начал объяснять я. – Они знают, какой демон внутри и как от него защищаться. Проблема в том, что даже другие чернокнижники почти никогда не рискуют брать в свои руки чужую работу. От всего не защитишься.

– Понятно, – протянул Иоганн. – Но тогда непонятно другое.

– Что именно?

– Зачем эти артефакты хранят? Почему не уничтожают?

– Тут такое дело. – Я задумался, вспоминая одну из шентарских сказок, чтобы точнее объяснить следопыту на примере. – Знаешь сказание про волшебную лампу?

– Где вор, навроде тебя нашёл лампу, а из неё появился озлобленный дух?

– Ага, – кивнул я, опять игнорируя поддёвку. – Только не вор, а обычные разбойники, и не дух, а демон и не нашёл, а убили одинокого путника, пересекавшего пустыню. – С внутренней самодовольной ухмылкой исправил я следопыта. – В сказке говорится, что дух заточенный в лампе поклялся исполнить три желания тому, кто его освободит. Через тысячу лет он передумал и оставил только одно желание. А ещё через тысячу – озлобился настолько, что пообещал убить того несчастного, который посмеет его потревожить.

– Это и без тебя знает любой ребёнок. – Иоганн будто бы насмехался, очень серьёзно смотрел серыми глазами. Но при этом чувствовалось подначивание.

– В сказке говорится, что он потёр лампу и дух соткался перед ним из песка и тумана. – Я специально повторил то, что и так, видите ли, было известно каждому ребёнку. А потом сделал паузу. Засмотрелся на летящего у самой воды альбатроса. Отметил, что без моего плаща сидеть высоко на скале довольно холодно. Вспомнил духоту и чад кухни. Поразмышлял об Иоки и её странной усталости. И только потом продолжил. – На деле же, разбойники стали копаться в вещах убитого, нашли золотую масляную лампу и один из них поднял крышку, чтобы посмотреть, что находится внутри. А руна – знак Бездны, что пленила демона, была нанесена частично на лампе, частично на крышке. Какой-то весельчак, видимо, решил, что это будет просто умопомрачительной шуткой. И через пару сотен или тысяч лет, кто-то не особо умный нарушил печать. А может это убитый разбойниками чернокнижник только-только заточил создание кошмарного мира Калатрис в масляную лампу. Кто теперь знает? – Я снова взглянул на Иоганна. – Печать нарушили и выпустили взбешенного демона на волю. Перед тем, как его затянуло обратно в Бездну у него, скорее всего, произошла очень интересная и плодовитая дискуссия с неудавшимися разбойниками на тему того, почему не стоит убивать одиноких путников, трогать проклятые артефакты и нарушать контуры рун. Особенно, если ты не чернокнижник. Как понимаешь, благодарности за то, что его освободили, демон особо не испытывал.

Иоганн хохотнул.

– И вправду, занимательная история. А лампа, что делала лампа?

– Я не знаю, – развёл я руками. – Я её не трогал.

– Тогда к чему была эта история?

– Существует поверье, что демона Бездны можно убить только там. В Бездне. А если попытаться уничтожить артефакт, нарушить контур руны или попытаться придумать что-нибудь ещё, то перед тем, как демона затянет обратно в его мир – он успеет объяснить тебе, почему не стоило этого делать.

– А те демоны, что вырвались в наш мир после Тёмной войны? Как ты объяснишь, почему они разгуливают по нашему миру и даже не думают затягиваться обратно?

– Ну во-первых – я не знаю.

– А во-вторых?

– А во вторых – ты когда-нибудь встречал живого демона?

– Нет, – задумчиво сказал Иоганн.

– Вот и я нет. Откуда мне знать?

– Ясно. Ты знаешь только про артефакты. – Подытожил следопыт.

– Верно.

– Так и что тогда с колышком?

Надо же, никак не отвяжется! Хоть тысячу историй ему расскажи. Не сбивается.

– В нём заключено существо. И это не демон.

– С чего такая уверенность? – с подозрением глянул на меня Иоганн.

– На нём нет руны. – Протянул я ему артефакт, чтобы он убедился, что я не пытаюсь его обмануть.

– И что мешает этому существу сбежать?

– Ничего. Он просто не хочет. Или почему-то не может.

– Хочешь сказать, что ты – расхититель – не можешь понять, что делает артефакт? – По глазам Иоганна было видно, что он, как минимум, сомневается в искренности моих несомненно правдивых слов.

– Верно, – кивнул я. – Он молчит. Не хочет разговаривать.

– Зачем ты тогда его взял?

– Он просил о помощи.

– Джиен, Джиен, – задумчиво протянул следопыт, смотря в самый низ, на море. – Я начинаю понимать Элиссандру.

Диалог, наконец, сместился в другое русло. И я, вспомнив, усталый и раздражённый вид златоглазой женщины, поспешил бросить пару камушков в воду, пока представился такой шанс.

– Когда я с ней разговаривал, она выглядела очень обеспокоенной. Что случилось? Нам придётся выходить в поход раньше времени?

– Нет. – Иоганн всё также смотрел на разбивающиеся о скалы волны. – Иногда наша работа становится бесполезной.

– Бесполезной, почему?

– Потому что, у короля есть куча ртов, которые постоянно шепчут ему на уши, как править, – неожиданно озлобленно сказал мой собеседник. – У короля есть младший брат, которому постоянно что-то не нравится, есть советники, которые всё время твердят о политике, есть знатные дома, чьи интересы постоянно нарушаются.

Я молчал, боясь сбить Иоганна. Боясь, что он поймёт, что я совсем не тот человек, которому стоит всё это рассказывать.

– Везде одно и тоже. Ты находишь доказательства. Шпионишь. Отправляешь человека в Сирантию. А потом оказывается, что он для кого-то важен. И наплевать, что от него больше вреда, чем пользы.

Следопыт повернулся ко мне и начал вставать.

– Пойдём ка отсюда Джиен. Ты всё таки залез ко мне в голову.

Обратно мы шли едва ли не дольше, чем мне показалось, когда Иоганн тащил меня к скалам.

Был уже поздний вечер. Иоки всё не появлялась. И я гадал, куда она запропастилась. Во внутреннем дворе её тоже не было. Так что я начал волноваться. Иоганн успокоил меня, сказал, что поищет асилийку и ушёл.

Моя сумка. Та самая с вышитой гимнасткой, которая тянется к трапеции, лежала передо мной, полная артефактов. Тех, что дала Карен и тех, что я взял из хранилища серой гвардии. Сосновый колышек в руках молчал и делал вид, что он обычная деревяшка. Я промучился с ним какое-то время. А потом положил в сумку. Видимо, придётся дождаться подходящего времени. У меня его теперь в достатке.

Волшебный плащ, лёгкой, струящейся, почти невесомой тканью лежал на кровати. Я смотрел на него, представляя, как будет забавно надеть его и стащить с кухни все припасы. Вот будет умора, когда Джером будет рассказывать, как продукты исчезают в никуда. Или лучше стянуть с пальца Трисс кольцо. Хотя... Не поможет. Как только моя рука потянется в попытке её обокрасть, я упаду на землю в страшной агонии. Моя неудавшаяся "соглядатай" и "охрана" по совместительству очень чётко и ясно дала понять, что произойдет в случае, если я начну брыкаться. Девчонка училась на ошибках. И это было хорошо и плохо одновременно. Хорошо – для нашего похода. Плохо – для меня лично. Для старины Джиена, если вы вдруг ненароком забыли, как меня зовут.

Ещё эти шентарские браслеты. О которых, надо сказать, я почти забыл в последнее время. Наверное, от того, что Трисс не было рядом и на меня никто не злился за просто так. Расхититель, умерший семь лет назад под куполом цирка, когда всё произошло. На нём тоже были браслеты. Кто их надел и для чего? Чего хотели колдуны Бездны? Это если Сафирус не ошибается.

Я сидел и раздумывал о превратностях судьбы, когда в комнату задев плечом косяк, ввалилась Иоки. Она выглядела очень плохо.

– Ио, где ты была? Что с тобой случилось? – заволновался я.

– Ничего! – слабо огрызнулась она. Подошла к столу и начала пить прямо из кувшина.

Потом, не обращая внимания на мою сумку, плащ и всё остальное, молча легла на кровать и отвернулась к стене.

Я попытался её обнять, повернуть к себе. Но она каждый раз лишь дёргала плечом, отворачиваясь. Разговаривать она тоже не хотела. Потому я просто лёг рядом и смотрел на её спину.

Спать не получалось. Я не понимал, что с ней происходит.

А Спустя примерно час или два Иоки заговорила. Очень тихо и медленно.

– Я перестала спать и отдыхать. Вчера меня повело в сторону, когда я спускалась с лестницы, а сегодня я несколько раз оступилась.

Я крепко сжал девушку. Она повернулась ко мне.

– Карел думает, что я специально ему поддалась. Но со мной что-то происходит, Джиен. Я чувствую! – Я увидел в её фиалковых глазах затаённый страх.

Страх неизвестности.

– Всё будет хорошо Ио. Мы в королевском дворце. Вокруг нас полно волшебников и лекарей. Хочешь я схожу за кем-нибудь прямо сейчас?

Она лишь покачала головой.

– Они не помогут.

– Почему?

Я в замешательстве смотрел в фиолетовые глаза, которые, казалось, вбирали свет луны и звёзд. Весь что был доступен.

– Я не выполнила заказ. – Объяснила она

– Заказ? – спросил я. И тут же до меня дошло. – Вальтер? Ты думаешь он всё ещё работает?

– Элиссандра говорила, что освобождает меня от заказа? – мелодичный голос Иоки сейчас звучал прерывисто. – Мне нет.

Я закрыл глаза. Идиот! Круглый дурак! Ты же вчера разговаривал с Элиссандрой!

Ну почему? Почему я не спросил?!

Я начал вставать. Дело принимало серьёзный оборот. Пусть, я лично никогда и не сталкивался с теми, кто нарушал условия сделки. Но истории ходили. И были они совсем не радостные. Я вспомнил рассказы старой Бэллы.

На людей начинали обрушиваться несчастья. Например, как-то один Купец из Ровалии, Якоб Вержинек заключил с отрядом наёмников сделку над оком Сиаранта. Они должны были проследовать с ним весь путь из Лиарты до Вызирты. Охранники свою часть выполнили честно, как и договаривались, а вот купец, оказавшись в родном городе, решил, что оговоренная цена чересчур большая. И заплатил втрое меньше. Мол, он их кормил, да и неприятностей в дороге особо не было. Так что и так хватит. А в Вызирте кругом стража, там особо мечом не помашешь. Вот наёмники и взяли, что им перепало и с проклятиями отправились восвояси. Под смешки господина Вержинека.

Да только недолго купец радовался. Примерно через месяц прекратил он спать, да сны видеть. Спотыкаться стал на ровном месте. А в один из дней не повезло ему, не заметил порожек, али ногу не поднял вовремя. Расшибся виском о клин для перевязи лошадей, что из земли торчал.

Так-то оно Джиен. Коли перед богами уговор какой совершил – ты его выполни. Иначе не избежать тебе судьбы злой.

Бэлла рассказывала эту историю над своим хрустальным шаром. И всё время посматривала на меня. Я в очередной раз пообещал, что не буду ничего брать из карманов простолюдинов. И в очередной раз обманул. Тримьян не знал, что со мной делать и хотел выгнать куда подальше. Спрашивая Сиаранта на кой ляд он устроил так, что они подобрали в траве не маленького ребёнка, а несносного воришку и лгуна.

В десять лет я уже мог обчистить лопоухих обывателей так, что они и глазом не успевали повести. Поэтому иногда после представлений к нам приходили наши же недавние зрители вместе со стражей, и мне под стальным буравящим взглядом взбешенного Тримьяна приходилось доставать весь улов за вечер. Надо ли говорить, что отдавать свою добычу я не хотел и потому стал её частично прятать. И даже Мелони ничего не могла сделать.

В какой-то момент Тримьян стал настолько зол и разочарован, что и вправду был готов оставить маленького неисправимого хапугу и карманника в том же городе, где я и наворотил дел.

Но Бэлла взяла всё в свои руки. Рассказала мне историю про око Сиаранта. Нагнала страху. А потом вытащила откуда-то монету с отчеканенным на ней слепым старцем, держащем весы. И над этой самой монетой мы с ней заключили договор. Я пообещал, что больше никогда не буду воровать у зрителей на наших представлениях, а она пообещала каждые два дня в течение двух лет рассказывать мне новые истории.

– Иоки, я поищу Элиссандру. Я разговаривал с ней вчера.

Девушка лишь устало закрыла глаза.

– Она куда-то уехала. Сразу после разговора с тобой.

– Откуда ты знаешь?

– Услышала их разговор с Иоганном. Частично.

– И о чём они говорили? – Дело было плохо, но узнать, чем тревожилась Элиссандра, мне тоже хотелось.

– Кого-то отпустили. Младший брат короля постарался. И Исфорца. Это всё, что я смогла разобрать.

– Когда я разговаривал с Элиссандрой – она была очень встревожена.

– Я тоже заметила, – устало согласилась со мной Иоки.

– Почему его не забрали, когда тебя отправили в Сирантию?

– Забрали. А потом, уже в замке, когда нас поймали. Я увидела око на столе у себя в комнате.

– Тогда, почему Элиссандра не отменила Заказ?

– Я не знаю. Давай разыщем её завтра. А сейчас просто поспим.

Она прижалась ко мне всем телом. Я помог ей снять рубашку.

И мы заснули. Точнее я так подумал. По своей глупости.

Утром, когда я проснулся, я понял, что она сидит у стены. Волосы потускнели, а глаза стали блеклыми. Фиалка превратилась в лаванду. Иоки смотрела перед собой, обняв колени.

– Ио! – сразу же вскочил я.

Она медленно повернула ко мне голову и слабо улыбнулась.

– Чего тебе Дьиар’ле? Я думала, ты ещё поспишь.

– Ты не спала всю ночь!

– Забыл? Мы почти не спим, – ответила она мне, имея ввиду всех асилийцев.

– Почти. Сколько ты уже не спала? – Мне и в самом деле стало не по себе. Сколько мог человек обходиться совсем без сна? Три-четыре дня и, как правило, начинались галлюцинации. А ещё через пару дней наступала смерть

– Несколько дней. – Её глаза были совсем тусклыми.

– Иоки!

– Неделю.

Я ужаснулся и взял девушку за плечи. Она только-только оправилась от Сирантии, а теперь ещё и это. И как только она умудрялась побеждать в бою синих стражей?

– Всё хорошо, Джиен. Я могу долго не спать, ты же знаешь.

Говорила она одно, а вот я видел совсем другое. Её речь была замедленной. И отвечала она далеко не сразу. Я схватил её льняную рубашку и не обращая внимания на бинты, натянул сверху. Точно также надел штаны.

– Пойдём!

– Куда?

– Искать Иоганна, Трисс. Кристиана, в конце концов, будь он не ладен! Хотя нет, постой.

Я подбежал к столу, начал рыться в сумке, достал из неё бутылёк втягивающий магию.

– Где око?!

Иоки медленно потянулась к карману штанов и вытащила монетку-медальон. Я вырвал его из рук. Открутил крышку, направил горлышко на око Сиаранта и...

Ничего не произошло.

Асилийка непонимающе смотрела на меня тусклым взглядом. Я как идиот тряс и водил бутыльком над медальоном, переворачивал вверх дном, соединял. Бил по стеклу. Но ничего не происходило.

– Джиен, что ты делаешь? – Иоки говорила очень медленно.

– Ничего! Пошли! – я заткнул бесполезную бутылку, бросил обратно в сумку и помог подняться девушке.

– Мой кинжал, – потянулась она к лежащему на столе оружию.

Я зарычал, всучил ей клинок, перекинул сумку через плечо и почти вытолкнул Иоки из комнаты. Мы направились к лестнице. Асилийку приходилось поддерживать, чтобы она не упала. Уж не знаю, как меня тащил Иоганн, но я бы так точно не смог. Из нашего «гостевого», а на самом деле казармо-кухонного крыла во дворец мы могли попасть только пройдя через тренировочную площадку. На лестнице было мало света, так что приходилось глазеть в оба. Шаги отдавались эхом.

– Всё хорошо. Не надо меня держать. – Голос девушки был обрывистым и слабым.

– Я это уже слышал, – огрызнулся я, крепко держа её за локоть.

Когда мы вышли во двор и в глаза ударило солнце, первое, что я увидел, слава всем богам Сааны – это сидящего у той же самой липы, что и в первый раз следопыта. Он натягивал на лук тетиву

– Иоганн! – крикнул я ему, едва ли не с коридора.

Мужчина поднял голову, увидел меня и Иоки и плавно, словно большая кошка, поднялся с земли. Его серые глаза обеспокоенно и цепко изучали нас.

– Что случилось? – Глубокий с хрипотцой голос, звучал также обеспокоенно, как я сам себя сейчас ощущал.

– Око Сиаранта! Элиссандра забыла отменить Заказ! – я говорил, а сам гадал, знает ли он вообще про этот Заказ

– Где оно? – Иоганн говорил очень коротко, будто бы мгновенно реагируя на любое действие. – Что за Заказ?

Я потянулся к карману, вытаскивая злополучный медальон-монетку. В этот момент скрипнула дверь ведущая с тренировочной площадки, а Иоганн уже развернулся и напряг руки, готовый в любой момент выстрелить из лука. Он вроде бы ещё не поднял его, но уже было понятно, в случае чего, стрела окажется там, где должно.

Всё оказалось куда проще. Это был Карел. Он хотел поприветствовать нас. Но увидел ослабленную Иоки, напряжённого следопыта и улыбка сползла с его лица.

– Что происходит? – парень подбежал к нам в мгновение ока. Чуть моложе меня, в серой рубахе и свободных штанах. В руках у него была перевязь с мечом. Он пришёл тренироваться. Но, видимо, день стал складываться по-другому

– Нам нужна Элиссандра! Видел её? – Иоганн уже шёл вперёд, подхватив Иоки.

– Да, они с раннего утра собрались в малом тронном зале. Аргрим, король, твоя Элиссандра. – Ответил Карел.

Больше ничего не спрашивая Иоганн попёр вперёд. Каким-то образом он умудрялся держать свой лук, Иоки, и ещё открывать двери перед собой. Я торопливо перебирал ногами, следуя за светловолосым мечником и следопытом. Вот уж не знаю, кем был Карел. Но явно не обычным рубакой или стражником. Он был с нами, когда Элиссандра устроила облаву в доме судьи Вальтера. Он участвовал в боях на арене. Он, в конце концов, разгуливал по замку почти без формы и любой стражник, который встречался нам на пути, только начинал открывать рот, но стоило ему увидеть Карела, как все вопросы сразу же пропадали.

Пахло мокрой шерстью, старыми камнями, деревом. Мы неслись по коридорам замка, возвещая о себе гулом шагов и скрипом дверей. Я волновался за Иоки, Карел ничего не понимал, но просто следовал за Иоганном. А следопыт, кажется, единственный знал, что нужно делать.

***

– Джиен! Ты же обещал больше не воровать! Ты поклялся над оком Сиаранта! Неужели ты не понимаешь?! – Синие глаза Мелони пронзали насквозь. Она злилась и беспокоилась за меня одновременно.

Она застала меня, когда я, спрятавшись за телегой, пересчитывал свой дневной улов. Мне повезло и я смог стащить даже пару серебряников. Столько Тримьян платил мне за целый месяц работы. Хотя, платил, это громко сказано, учитывая, что он растил меня с малых лет.

– Ничего страшного, – махнул я рукой. Очередная история нашей старушки.

– Старушки?! – взвилась Мелони и её веснушки загорелись огнём. – Да только благодаря её доброму сердцу отец тебя не выпнул. Особенно после того случая с жезлом волшебника. Ты и вправду настолько глуп?!

– Ну хорошо-хорошо, не старушки, – согласился я. – Но я заработал куда больше, чем любой из вас.

– Ты украл, а не заработал!

– Ты сама меня научила, забыла?

Мелони была старше меня на семь лет. И я относился к ней, как к старшей сестре. Но порой она была несносна. Она будто не понимала, сколько вкусностей и игрушек можно купить на такие деньжищи.

– Да! И я жалею об этом! Воровать плохо!

– Ты просто испугалась ходящего.

– Нет, Джиен! Из-за нас чуть не убили человека! А если бы он разозлился? А если бы из-за тебя он бы убил моего отца? Или Греххема. А если меня?! Ты подумал об этом?!

Я сник под её пронзительным взором. Мелони была права. В тот раз я и вправду перегнул палку. Не стоило воровать у волшебника.

Гимнастка села рядом и взялась за голову.

– Я научила тебя плохому. Понимаешь? Воровать – это плохо.

– Почему? Вот же деньги, мы можем купить, что хотим.

– Это чужие деньги. Не наши! – Ответила Мелони, смотря на меня синими-синими глазами. – Может, человеку, у которого ты их украл, теперь нечего есть. Ты подумал над этим?

– Нет. Но ведь мне тоже хочется есть! И ещё хочется вишнёвых рогаликов. – Я вспомнил, какие вкусные булки пекли в Илирии.

– В Гридпорте, после твоих фокусов, нам чуть не подожгли фургоны, вместе со всем инвентарём. Теперь мы объезжаем город стороной и теряем деньги. Стоили твои пара серебряных, того?

Мелони сидела рядом и смотрела на меня сверху вниз. Она была очень стройной и гибкой. И красивой. Но мне тогда, особо не было до этого дела.

– Просто я попался. Вот и всё.

Девушка устало покачала головой.

– Ты не понимаешь. Вот смотри, если ты будешь каждое утро просыпаться и не находить свои вещи, потому что Джошуа или Греххем решат, что им они нужнее, тебе будет приятно?

– Нет, – признался я. – Это же мои вещи.

– Вот именно! – С надеждой посмотрела на меня Мелони. – Большинству людей вокруг нас, живётся не сладко. – Не стоит делать их жизнь ещё более тяжёлой, чем она и так есть.

– Ну хорошо, – кивнул я. – Я постараюсь. Но про богатеев не обещаю.

Её синие глаза поднялись к небу, словно она хотела спросить богов, которые, вроде как, должны были присматривать за нашим миром, за что ей такое счастье.

– Ну хоть так. А теперь скажи. Ты и вправду думаешь обмануть око Сиаранта? Или не веришь, что оно тебя не накажет за обман?

– Нет, – покачал я головой. – Я пообещал Бэлле, что не буду воровать у наших зрителей на представлениях. И я не ворую. Я ходил в город!

На лице Мелони, несмотря на то, что она меня отчитывала, появилась слабая улыбка, а глаза широко раскрылись.

– Знаешь, мне кажется, что когда-нибудь, ты сможешь обмануть даже Джардиша.

Я смотрел на её веснушки, каштановые волосы, пронзительные синие глаза и улыбался в ответ.

***

Двери с грохотом захлопнулись за спиной. Мы оказались в широком коридоре. В конце которого я увидел скамью на которой сидел сгорбленный человек, Рядом с ним стояли двое вояк в кожаных гамбезонах, короткие мечи, фиолетовые рукава одежды. Исфорца. Цвета Исфорца. Что они делают в замке, тем более около тронного зала?

Напротив них, на скамье у другой стены сидело ещё трое воинов с фиолетовыми рукавами. А у самой двери в малый тронный зал несли стражу двое алых плащей. Я увидел, как Карел едва заметно кивнул им, когда мы подошли на достаточно близкое расстояние.

Здесь, мы уже не гремели по полу – красные ковры с золотой вышивкой родового знака Грайлувуа в виде весов и колосьев пшеницы вокруг, заглушали наши шаги. Красные гобелены и портьеры с точно таким же знаком висели на стенах. Здесь вместо огоньков горели толстые свечи, отдавая запах ладана и воска. Знак дома Грайлувуа – Весы правосудия, как называли их в народе. Каждый получит по заслугам своим. Боги наградят и боги покарают.

В голове некстати всплыли все те разы, когда Тримьян спорил со старой Бэллой. И знаете, я всё же склонялся к мнению гадалки. Боги частенько оставляли зло безнаказанным.

– Что вы здесь делаете? Тем более с этой?

Один из мечников Исфорца с презрением кивнул на Иоки.

– Нам нужна Элиссандра. – Карел ответил, но его слова полагались для алых плащей.

– Она там. – Кивнул один из них, и по голосу я узнал вечно недовольного Эдмона. – Спорят так, что кажись скоро стены не выдержат.

– А ты что, хочешь присоединиться? – хохотнул второй. – Аргрим тебя, конечно, любит. Но не думаю, что если ты заявишься внутрь в такой одежде, он сильно обрадуется. Но мы можем и пропустить. Ради эксперимента, конечно.

– Мы подождём. – Ответил Карел и начал поворачиваться.

– Нам нужно внутрь! – слова Иоганна упали, как разбившееся в полной тишине зеркало.

– Не получится, друг, – тут же посерьезнел алый плащ.

– Она умирает! – Всего два слова. Но сказаны они были так, что даже сидящие на скамьях мечники Исфорца подорвались и встали.

– Иоганн! – это уже Эдмон попытался урезонить следопыта. – Ты сам понимаешь, что ничем хорошим это не закончится. В тронный зал никого не пускать. Приказ Аргрима. Или короля. Выбери, чей тебе нравится больше и успокойся, друг!

– Да и как король или Элиссандра, эта ведь она вам нужна, спасут её от смерти? – поддержал его второй алый плащ.

Иоганн тяжело смотрел на них, потом всё же смирился и осторожно посадил Иоки на скамью. Ну в самом деле, не устраивать же нам побоище. Да и двое против семерых. Это если Карел решит нам помочь. (себя и Иоки, я, разумеется за бойцов даже не считал). В общем, дурная затея.

Скамей в коридоре оказалось целых шесть. По три с каждой стороны. Мы расположились на средней, Карел напротив, через пять саженей от нас сидел закованный пленник. Уже не молодой, но ещё и не старый, с осунувшимся лицом. Он глядел исподлобья.

– А чего с этой синекожей? Нужно благословление короля? – усмехнулся один из фиолетовых.

– Дайрен, не стоит. Правда не стоит. – Заговорил один из алых плащей, имени которого я не запомнил.

Исфорца усмехнулся, Иоганн не отреагировал, Иоки тихонько стонала с полузакрытыми глазами. Карел сел на скамье напротив. А я рассуждал, что может случиться. Она асилийка, потому, должна держаться. Она сильнее обычного человека. К тому же драэтье. Хотя, я почти ничего не знал о них. Асилийские синие стражи, что сгинули ещё во времена Тёмной войны? Это знание не особо сильно мне помогало. Я перебирал в уме артефакты, что могли ей помочь и не находил ни одного нужного.

Время будто бы уходило, а треклятая дверь всё никак не открывалась. Элиссандра, которая может отменить Заказ, находилась совсем рядом и одновременно с этим к ней нельзя было пройти.

Проклятье!

Иоганн, наконец, пригляделся к пленнику. По его лицу я понял, что он как-то связан с тем, что я услышал на скалах. Иногда их отпускают в угоду политике.

– Значит Дайрен, – протянул следопыт. – И что вы тут делаете? Неужто Гергальс настолько спелся с Исфорца?

Я вспомнил, что после фурора с Логридом. Бывший король Ирритии всё-таки назвал своего второго сына Гергальсом, чтобы народ прекратил роптать.

– Ждём, пока свершится правосудие, – криво улыбнулся мечник в гамбезоне.

– Правосудие? А я слышал, что ваш заключённый, годится только на то, чтобы болтаться на виселице. – Слова следопыта презрительными обвинениями повисали в воздухе

– Это уж, как король решит, – влез в разговор Эдмон, пока слуга Исфорца не успел слишком резко ответить следопыту.

– Это верно. Король судит судью. Забавно, да? – Иоганн говорил с презрительной насмешкой, и отчего-то сейчас я был рад, что не вижу его взгляда.

Зато я видел, как напрягся Карел. Он словно находился меж двух жерновов. Переводя взгляд то на Иоганна, то в сторону малого тронного зала.

Иоки чуть приподняла голову, тихонько застонав.

– Не твоего ума дела. – всё равно влез Дайрен. Но всё же немного сгладил свои слова. – И не нашего. Как там решат, так и будет.

– Решат... – протянул Иоганн. – А давайте спросим судью, как бы он решил? – следопыт подался чуть вперёд и, повысив голос, задал вопрос. – Эй, Вальтер, как думаешь, где тебе самое место? На виселице или в клетке потемнее?

Мужчина начал поднимать голову, я увидел уставший взгляд на исхудалом лице.

Вальтер? Тот самый судья? Убийца асилийцев и продажный любитель детей?

Он почти начал говорить, когда я, наконец, понял, кто он. Он почти открыл рот, собираясь ответить. Иоганн, почувствовав движение сбоку, почти успел среагировать. Карел почти успел встать, его лицо поразительно быстро меняло выражение. По расширившимся глазам мечников Исфорца и попытке закрыться руками, я почти успел понять что сейчас произойдёт.

Кинжал Иоки вонзился в правую глазницу судьи.

Девушка. Асилийка. Драэтье, в одно движение вставшая с лавки и метнувшая оружие, тяжело покачивалась. Ей было сложно стоять.

– Забери тебя Изнар! – Один из Исфорца, наконец, среагировал.

– Бездна! – это выкрикнул Эдмон

– Твою мать!

– Асилийская дрянь! – Ещё один из Исфорца.

– Синекожая тварь! – Заорал Дайрен

– Боги... Они убили судью! Мечи к бою! Не стрелять! Сложить оружие! – Все крики и голоса слились в один. Налетали друг на друга, смешиваясь. Карел уже понял, что произошло. Раздался лязг железа, скрип деревянных скамей. Слуги Исфорца доставали мечи. Один из них уже направлял на нас арбалет. Иоганн стоял с натянутым луком, закрывая Иоки. Алые плащи, судя по напряжённым позам, не знали, чью сторону занимать. Они стояли прямо у дверей тронного зала, готовые вступить в бой.

– Надеюсь, что у тебя есть подходящий артефакт на такой случай. – Едва слышно прошипел Иоганн сквозь зубы. А потом уже громко, для фиолетовых рукавов, огласил, – Первого, кто попытается сделать шаг, пронзит стрела.

Глава 17. В таких случаях Тримьян объявлял перерыв

Я сжимал в ладони тёмную слезу. И это было странно. Потому что момент, когда артефакт перекочевал из сумки в руку, начисто стёрся из памяти. Мне казалось, что я не могу двинуться с места. Пять гвардейцев Исфорца и двое алых плащей ощерились оружием. И бежать было некуда. Иоки почти без сил завалилась на скамью. А без неё о побеге можно даже не думать. Не нужно было обладать даром предсказателя, чтобы понять, что дело плохо. И только Иоганн, стоящий рядом, внушал хоть какую-то уверенность. Серогвардеец оттянул тетиву на луке и не двигался с места. Замер, словно каменное изваяние, готовый в любой момент отправить стрелу в полёт.

Двери в малый тронный зал оказались открыты. На пороге, перекрывая пространство, возвышался военачальник Аргрим.

И он был в бешенстве.

– Я сказал, сложить оружие! Всем!

Его слова донеслись до меня будто бы сквозь толстую стену. Я понял, что военачальник уже говорил это. Но услышал только со второго раза. Внезапно оказалось, что мои ноги подрагивают и словно набиты соломой.

Иоганн не шевелился. Его лук был изогнут от напряжения, а наконечник стрелы направлен на одного из мечников Исфорца, того, что сжимал арбалет.

Но кажется, в этот раз боги решили смилостивиться. Под уничтожающим взглядом лорда командующего Ирлина, гвардейцы, наконец, нехотя попрятали своё оружие.

Все. Кроме Иоганна. Он лишь немного отпустил лук, в любой момент, готовый стрелять на разрыв.

– Элиссандра! Угомони своего пса! Пока я не приказал его повесить! – С остервенением прорычал Аргрим в пустоту.

Я увидел, как из-за спины военачальника показалась златоглазая женщина. Она едва заметно кивнула Иоганну и только после этого он опустил лук. Похоже, прославленного лорда командующего всей Ирритии он не особо то боялся.

В отличие от Карела. Тот стоял склонив голову. И даже не пытался вмешиваться. Хотя... Я вспомнил, как светловолосый владел мечом. Скорее не боялся, а уважал. Как своего командира.

Алые плащи расслабились, но не спешили отпускать протазаны. В случае чего металлические наконечники, достанут до любого, кто попытается противиться.

Исфорца же, судя по ненавистным взглядам, были не очень-то рады произошедшему. Убийство судьи, которого они охраняли, для них было словно пощёчина. Да и скорее всего, не просто так именно они были рядом. Думается мне, что их господа имели свои, далеко идущие планы.

– Что здесь происходит?!

Покрасневшее лицо Аргрима было в ярости. Он поочерёдно переводил взгляд на каждого, пока не увидел откинувшееся к стене тело судьи Вальтера. И тогда я понял, что до этого он был не так уж и разозлён.

– Кто это сделал?! Сучьи дети! – он брызгал слюной, и орал так, что в пору было затыкать уши. – Убийство! Судьи! У тронного зала!

– Асилийка, господин. – Коротко ответил один из алых плащей.

Аргрим скользнул взглядом по Иоки, перевёл взор на мёртвого судью, а затем, словно не поверив, уставился на девушку.

– Асилийка, Марих?! Она?! Едва стоящая на ногах? Изнар бы вас всех побрал! Бесполезные скоты!

Гвардейцы стояли, глядя прямо перед собой и боялись слово проронить. Да уж, не зря его за глаза прозвали медведем. Роста он был огромного. Ручищи такие, что поставь рядом с его кулаком мою голову и не знаю, что окажется больше. Даже Иоганн рядом с Аргримом не казался мне таким здоровяком. Наверное, военачальник больше напоминал Греххема. Только цирковой силач был пониже ростом. И не благородных кровей.

– Аргрим, – осторожно тронула его рукой Элиссандра.

– Что Аргрим?! – Взревел лорд командующий. – Этот судья, как кость в горле! Сначала мы чуть не повцеплялись в глотки друг другу из-за него. А теперь его убили! И где?! Под носом у наших отборных, бесполезных щенков!

Я очень тихо и осторожно спрятал тёмную слезу обратно в сумку. Ещё не хватало привлечь к себе внимание прославленного полководца. Думается мне, что даже Элиссандра не спасёт меня от его гнева. Кстати, о главе серой гвардии. Мне показалось или я заметил промелькнувший довольный блеск в золотых глазах Элиссандры?

– Пропусти ка меня, старый друг. – Услышал я знакомый чистый голос из тронного зала.

Аргрим чуть отступил в сторону. И в коридор вышел Салантир. Что удивительно, он был без доспехов. Только на голове голубой венец с асилийской вязью удерживал волосы. Синий страж одним взглядом оценил происходящее в коридоре. Задержался на мне укором утреннего неба. И замер на Иоки.

– Заковать её и в темницу. – Уже немного спокойнее бросил Аргрим. Но всё равно никто бы не посмел ему перечить.

Никто кроме Элиссандры.

– Это излишне, Аргрим. Боюсь, что здесь виновата только я. – Заговорила златоглазая. И пока лорд командующий не взорвался новой вспышкой гнева, с мольбой посмотрела на синего стража. – Салантир, не будешь ли ты так добр, отвести наших гостей обратно в их покои.

Удивительно, но синий страж не стал спорить, как и не пытались возражать гвардейцы Исфорца. Аргрим сейчас готов был разорвать любого. Не обращая внимания ни на кого Салантир подошёл к нам, молча взял Иоки на руки и направился обратно по коридору, в сторону откуда мы и пришли. Я уловил едва заметное удовлетворение, когда он мельком взглянул на мёртвого Вальтера. Мы последовали за ним.

Уже спиной я услышал намного более спокойные, но всё еще требовательные, нотки гнева гулкого голоса лорда командующего.

– Да, уж постарайся объяснить, что здесь происходит! И усмири своего волкодава!

Мы свернули за угол и всё стихло.

– Ну и? – зазвучал чистый голос Салантира, стоило нам только удалиться на достаточное расстояние. – Поделитесь, что вы устроили?

– У Иоки был заказ на судью Вальтера, – не стал отнекиваться я. – Она заснула?

– Да, – ответил синий страж, его венец едва заметно светился, словно узнавал ту, чей народ когда-то носил его.

– Как она его получила? И когда?

– Когда её брали в доме судьи Вальтера. – сказал я, раздумывая над тем, как всё странно вышло. По крайней мере, теперь Иоки может отдыхать. – Заказ ей передал я. Элиссандра заставила меня.

– Верю, – задумчиво проговорил Салантир. – Отменить заказ старая лиса, конечно же "забыла". Не буду скрывать, я рад его смерти. Но когда-нибудь Элиссандра заиграется.

– Мы вообще, не должны были быть у тронного зала, – заговорил идущий позади Карел, отчего я вздрогнул. Думал, что за спиной только Иоганн.

– Да? – удивился Салантир. Он нёс Иоки на руках, но даже не подавал виду, что устал или запыхался, хотя мы миновали уже несколько лестниц спускаясь и поднимаясь в лабиринте замка. – Где же вы должны были быть?

– Трисс попросила меня привести Иоки и Джиена в парк. Сказала, что циркач очень хотел посидеть у воды и Элиссандра разрешила.

Я вспомнил ответ Элиссандры на мою просьбу. И едва не расхохотался, услышав это.

Значит, посидеть у воды?!

Я судорожно пытался перебрать все варианты. Элиссандра не просто так не отменила заказ, вернула око. Я вспомнил довольную искорку, промелькнувшую в её золотых глазах, когда она увидела мёртвого Вальтера.

– Салантир, а если бы Вальтера отпустили. Скажи, куда бы он пошёл?

– Его бы доставили в его дом, – задумчиво сказал синий страж. – Исфорца проследили бы, чтобы он добрался в сохранности.

– А как бы они пошли от дворца?

– Как и всегда, через пруды к воротам.

– Карел, а куда ты должен был нас привести? – задал я последний вопрос, уже всё понимая.

– К прудам, почти у самых ворот. – ответил светловолосый мечник.

– Старая лиса, – с каким-то особым восхищением проговорил Салантир. – Она знала, что так будет. Предвидела разговор в тронном зале. Предусмотрела всё, кроме одного.

– Кроме чего? – задал вопрос Карел.

– Что Иоки будет слишком плохо к этому дню. И вы отправитесь прямиком к Элиссандре. В тронный зал.

– Плохо? Почему? Причём тут заказ? – Кажется, Карел ни капли не понимал про какой Заказ мы говорили.

– Она взяла заказ над оком Сиаранта, – своим глубоким и чистым голосом ответил Салантир. – А значит не могла спать и отдыхать, пока не выполнит его.

– Ну делаа, – произнёс мечник. – Я заметил, что в последнее время она стала слишком задумчивой и нервной. А ещё рассеяной. Теперь понятно как мне удалось её зацепить в бою, – с сожалением добавил он, потом немного подумал и уточнил. – И сколько она не спала?

– Не знаю, – синий страж ногой распахнул дверь, ведущую на тренировочную площадку и развернулся боком, чтобы протиснуться. – Проклятие невыполненного договора начинает действовать не сразу. Порой у людей появляется ложная надежда, иногда даже уверенность, что у них получилось обмануть богов.

Я вспомнил свою клятву над оком Сиаранта и договор с гадалкой. Иногда достаточно обмануть лишь человека.

– Иоганн, ты знал? – спросил синий страж, когда мы уже поднимались по лестнице, ведущей в нашу комнату.

– Нет, – после долгого раздумья, ответил следопыт. – Я не знал. Иначе никогда бы не потащил драэтье к Вальтеру и алым плащам. Нам повезло, что обошлось без кровопролития.

– Тогда бы судья остался жить. А ты, как я слышал, не очень привечаешь тех, кто потакает Ровалии. – Салантир словно подначивал следопыта, стремясь узнать, что думает по поводу продажного судьи Иоганн.

– Если бы его отпустили, значит он бы ушёл.

– Я наслышан о твоих заслугах, – с лёгкой иронией проговорил Салантир. – Как далеко бы он ушёл? Сколько бы прожил? И стоило ли так рисковать драэтье? Как думаешь, Элиссандра всё сделала правильно?

Серогвардеец не стал ничего отвечать. Сощурил глаза и молча, вслед за мной и синим стражем зашёл в нашу с Иоки комнату.

– Причём здесь вообще Вальтер и заказ. Для чего? – Карел и вправду выглядел озадаченным

– Я смотрю, что махать мечом у тебя получается лучше всего. – Улыбнулся Салантир, осторожно укладывая Иоки на кровать. – Иногда лучше не интересоваться политикой. Не будет болеть голова.

– Он был редкостным ублюдком, – ответил Иоганн. – Исфорца и Гергальс, которому они поют на уши, отчего-то изо всех сил, старались его вызволить. Мотивируя это полезными связями с Ровалией.

– Но разве для страны плохо, если мы наладим дела с соседом?

Отчего-то Иоганн усмехнулся.

– Поверь мне на слово, парень, лучше вообще не иметь друзей, чем такого соседа.

– Не любишь ровальцев? – заинтересовался Карел.

Я сел на кровать рядом с Иоки, осторожно провёл рукой по её щеке. Она была едва тёплая. Как и её дыхание – едва заметным. Девушка дышала очень тихо, но самое главное – ровно. Слава богам, что не случилось непоправимого! Элиссандра и её политические игры, забери её Бездна!

– Я сейчас приду, – сказал Салантир и вышел из комнаты.

– Я тоже, – выпалил я и второпях последовал за синим стражем.

Разговоры о политике это, конечно хорошо, но мне куда важнее было узнать, чего теперь ждать от Логрида и Аргрима.

Мы поднялись по лестнице на следующий этаж. В комнаты, где обосновались синие стражи. Здесь полы были уложены коврами с уже знакомыми Весами правосудия. На стенах висели картины прошлого, и везде горели магические огоньки, подсвечивая работы неизвестных мне художников.

– Салантир, что теперь будет? – спросил я, пока он возился с дверью, ведущей в его покои.

– Думаю, что ничего. Если Элиссандра признала свою ошибку – а на моей памяти это происходит впервые – значит она не допустит, чтобы с Иоки случилось что-то плохое. Тебя ведь это волнует?

– Да, – признался я. Шутка ли, убить судью прямо перед тронным залом в присутствии гвардейцев. Даже не так. Убить в королевском дворце. Каким бы этот судья не был.

Мы вошли внутрь и я ощутил едва заметное покалывание. Почти такое же, как и в доме Карен. Но здесь был другой принцип – любой непрошенный гость просто натыкался на стену, словно попадал в очень густую воду, через которую не мог пройти. Место, где жил синий страж, охранялось. Артефакт пропустил меня, видимо, поняв, что я приглашён.

Я с удивлением понял, что комната Салантира не шибко отличается от нашей с Иоки. Такая же небольшая, с таким же небольшим окном. Только более обжитая. Из забавного: одеяла, занавески и стяг с изображением чересчур вычурного меча были синего цвета. Доспехи служителя Сиаранта висели у изголовья постели, рядом был прикреплён меч, шлем лежал на странной полке, на которой же, стояла бутылка. А ещё весь стол был в бумагах. Вполне возможно, что в них когда-то записали много важных вещей, впрочем, для меня бесполезных. Масляная лампа, и волшебный огонёк в форме большого кристалла, излучавший синий свет.

Я скользнул взглядом по бумагам чуть пристальнее, разглядев зарисовки доспехов и оружия. Скупые линии в несколько штрихов передающие образ предмета, с завитками незнакомых мне букв, выгравированных на рукоятках и пластинах. Словно в этой комнате жил не синий страж, а художник из университета, преподающий древние языки и мастерство рисунка и чертежей. Угадаете, какой краской и чернилами всё было написано и нарисовано?

Пожалуй, это было занятно.

– И почему я не удивлён?

– Ты про синие цвета? – спросил Салантир, копаясь в сундуке за кроватью. – Не поверишь, но мне просто нравится.

Он повернулся и выставил на стол четыре большие бутылки вина. Похоже, что он собирался немного развеяться.

– А что будет, если у неё не получится? Что будет, если король скажет казнить Иоки? Или отправить в темницу?

Синий страж посмотрел на меня пронзительными, цвета голубого ледника, глазами.

– Тогда я встану у двери.

– Пойдёшь против короля? Ты же синий страж, опора и надежда короны.

– Она первая драэтье за пятьсот лет. Доспехи именно её народа я ношу. Если придётся – я буду стоять до последнего вздоха.

Синие стражи и их жертвенность. Я бы, может, и хотел сказать что-то скабрезное или весёлое, но смотря в чистые глаза Салантира, даже не представлял, как такое может сорваться с моего языка. Тем более сейчас. Когда Иоки без сил блуждает в грёзах и не может за себя постоять. И мужчина передо мной, поклявшийся в верности королю, единственный, кто сможет её защитить, переступив через свою клятву верности, разумеется.

Ещё, скорее всего, за Иоки вступится Иоганн, после того, что произошло у тронного зала я в нём не сомневался, но он всего лишь человек. Пусть и хорошо обученный.

– Асилийцы лишились доспехов, когда пошли против своих. Не боишься, что случится также? – собрал я воедино все обрывки разговор и мыслей, что посещали меня за всё моё время пребывания в замке.

– Будем надеяться, что до этого не дойдёт. – Очень серьёзно ответил Салантир, взял со стены меч, закрепил на поясе и, захватив бутылки, вышел из комнаты.

Сам удивившись тому, что мне даже не пришло в голову воспользоваться моментом и умыкнуть что-нибудь из комнаты синего стража я поспешил следом. Что поразительно, стоило только покинуть покои, обнаружилось, что дверь закрылась сама собой.

Но я не успел вдоволь повосхищаться волшебными шутками. Салантир уже шёл к лестнице. Прежде, чем мы спустились обратно, он остановился у одной из дверей и отворил её, вытянув руку в мою сторону, словно говоря, не совать нос не в своё дело.

Я, конечно же, не удержался, обогнул руку с тремя зажатыми винными бутылками четвёртую он держал в правой руке, и заглянул внутрь. Только для того, чтобы поджать губы. Отчего-то в моей голове очень крепко поселилась мысль, что остальные синие стражи тоже живут в отдельных комнатах. Как оказалось здесь было что-то навроде казармы. По пять кроватей с каждой стороны. Сундуки в изножье, доспехи на стенах и широкие два окна в дальней от двери части.

Синих стражей в комнате оказалось целых пять. Остальные, видимо, были рядом с королём или вышли на улицы Ирлина. Оставшиеся же, самые прославленные и лучшие воины королевства, имён которых, скорее всего не знал никто в Ирритии были заняты очень важным делом. Они играли в кости. Смеялись, смотрели на доску и подшучивали друг над другом.

Пока один из них не увидел стоящего на пороге Салантира.

Игра прекратилась сама собой. Будто и не было никаких костей. Они исчезли быстрее, чем я смог заметить. Думается мне, что если бы эти ребята решили посвятить свою жизнь фокусам и обжуливанию доверчивых горожан, то у них неплохо бы получилось. Прошло всего мгновение, а воины уже стояли с прямыми спинами, смотря на своего капитана. Хотя, признаться честно, я как-то не задумывался, какие у синих стражей звания и кто кому подчиняется. Наверное, будет вернее сказать предводитель, а не капитан.

Вопреки всеобщему ожиданию, Салантир не стал никого отчитывать или как-то ещё проявлять недовольство. Лишь сказал пару предложений, от которых мне стало не по себе:

– Финрандир, Алисто! Через три минуты у комнаты драэтье! Не впускать никого, кроме серогвардейцев. Даже если это будет сам король!

– Господин? – по голосу одного из синих стражей было понятно, что приказ вызвал явное замешательство. – Правильно ли я понимаю, что...

– Всё именно так, как ты услышал, Алисто! Никого.

Салантир закрыл дверь и мы направились вниз.

– Ты думаешь, что всё может обернуться настолько серьёзно? – спросил я.

– Не ты ли четыре минуты назад беспокоился за Иоки? – не оборачиваясь, ответил он.

– Просто я как-то не думал, что у наших дверей будут стоять синие стражи в полном облачении.

– Сиарант помогает всем. Но следует помнить, что тех, кому требуется его помощь, много. И иногда самое сложное – это дождаться её.

– Тримьян говорил, что мы должны сами уметь о себе заботиться. – согласился я. – У богов есть более важные дела, чтобы отвечать на все наши молитвы и мольбы.

– Тримьян? – задумался Салантир. – Знакомое имя. Какой-то мудрец прошлого?

Я с запозданием вспомнил, что он, скорее всего, даже и не помнит Тримьяна. Мелони погибла семь лет назад. Он слышал это имя всего несколько раз.

– Можно сказать и так. Теперь и вправду прошлого. Слишком далёкого. – С сожалением ответил я.

До нашей с Иоки комнаты мы дошли в молчании.

Внутри почти ничего не изменилось. Иоганн сидел на одном из стульев, Карэл на другом, через стол.

–... ложные убеждения и ценности власти, которые ведут страну в никуда.

Похоже, что они всё также, разговаривали о политике.

Первым делом я проведал Иоки, она спала. Чувствовалось едва заметное дыхание, её грудь тихонько поднималась и опускалась. Асилийка, наконец могла отдохнуть. Погрузиться в воспоминания и мир снов.

Кажется, буря миновала и теперь оставалось только дождаться, когда небо снова станет ясным и тучи развеются. Иоки больше не грозило проклятие невыполненного договора, но Логрид или Исфорца могли иметь на неё зуб.

– Это ты неплохо придумал, – с одобрением произнёс Иоганн, когда Салантир протянул ему с Карелом по бутылке. – Лиартское темпранильо. Не скажу, что я ценитель. Но говорят, что виноградники у них что надо.

Синий страж ничего не ответил. Сел на кровать, откупорил бутылку и сделал долгий глоток. Потом открыл ещё одну и протянул мне.

Я же, убедившись, что с Иоки всё хорошо, сел на пол, подложив подушку и, опёршись спиной о кровать, принялся внимать воинам. Они говорили о политике, о мироустройстве, государственности.

Время шло, вино в бутылках постепенно уменьшалось. И разговоры, капля за каплей уходили от несправедливости, подкупов и добродетелей в совершенно другие русла.

Я поначалу не особо прислушивался, всё больше думая об Иоки, хитром плане Элиссандры и том, что нас теперь ждёт. Что скажет Логрид, отправимся мы в Проклятые земли, как и планировалось или план претерпит изменения. Будут ли Исфорца строить козни, следует ли теперь держать уши востро или всё обойдется. Мысли роились, сменяли друг друга и я понимал, что ничего не получается. Я не мог предугадать того, что произойдёт. Это была игра совсем не в карты или кости. Здесь были другие правила. И более серьёзные противники.

– Ты когда-нибудь задумывался почему правит король, а не какой-нибудь волшебник, сахир или ходящий? – Задал Карелу вопрос Салантир. – Почему целой страной управляет обычный человек. У него нет долгой жизни, нет магии, Силы. Так почему же ему подчиняются?

– Потому что он король, – ответил светловолосый мечник. – Так повелось.

– Но почему ты ему подчиняешься? Почему его слушает военачальник всей армии Ирритии, почему волшебники Сияющих шпилей не противятся его воле, а крестьяне и ремесленники исполнят любой приказ?

– Потому что он король, – пожал плечами Карел. Для него был странным любой другой ответ.

– Хорошо. Он король. Для тебя. – Сдался Салантир. – Ты принёс клятву верности. Ты вырос, в его правление. И никогда не видел, как бывает иначе.

– А разве может быть иначе? – подивился Карел.

– Видимо, пока тебе едва стукнуло двадцать пять – нет. – Усмехнулся с другой стороны стола Иоганн. – Сейчас ты великолепно машешь мечом на турнирах. Мечтаешь о славе. О том, чтобы принести пользу королевству. Но больше о славе, верно?

– Нет, – поспешно ответил Карел. – То есть, не совсем. Мне важно, чтобы Иррития была сильным королевством. Я хочу принести пользу. – Мечник казался смущённым.

– Все мы хотим принести пользу. В этом нет ничего постыдного. Я видел, как ты обращаешься с мечом. – Иоганн, сидел, откинувшись на спинку стула и выглядел очень расслабленным. – Ты мастер своего дела. А все, кто хоть немного делают что-то лучше других, в тайне желают, чтобы о них говорили на каждом углу, прославляя. Я и сам был когда-то таким.

– А сейчас? – спросил Карел, подавшись вперёд.

И только я заметил понимающую и печальную усмешку Салантира. Он что-то знал об Иоганне. Что-то такое, что было тайной. Для меня и всех остальных. Но не для синего стража.

– А сейчас я просто стараюсь сделать мир лучше. – С кривой улыбкой, низким голосом ответил следопыт.

– Выполняя поручения Элиссандры, – не преминул добавить Салантир. – У серой гвардии своё, особое видение того, каким должен быть мир.

– У вас, синих стражей всё просто. Вы ведь только ходите рядом с королём, да сияете доспехами в высоком городе, реагируете на опасность, если она появляется – беззлобно ответил Иоганн. – А нам приходится обрубать грязь и зло на корню.

– Не измазавшись в земле, яму не выроешь? – с лёгкой насмешкой, спросил Салантир.

– Верно, – кивнул Иоганн и отпил из бутылки.

– Мы говорили о том, почему правит король, а не кто-нибудь другой. – Напомнил Карел, ему было интересно услышать ответ.

– Так повелось, – с ухмылкой начал Иоганн. – Потому что он король.

Но Салантир вдруг мотнул головой и взял беседу в свои руки.

– Когда-то давно, когда ещё был цел западный материк, править мог любой у кого было достаточно силы, коварства и хитрости, чтобы ему подчинялись. Как правило – это были волшебники, некроманты, иногда, более враждебные сущности, захватывающие разум человека.

– Откуда ты это знаешь? – Пораженно нахмурился Карел. – Когда это было?

– А ты не знал, что синие стражи живут втрое дольше обычных людей? – усмехнулся с другой части стола Иоганн. – Доспехи асилийцев дают им годы жизни. Так что у попечителей чести и справедливости достаточно времени для изучения старых хроник. И даже на привнесение в мир порядка и благородства.

Я ненароком улыбнулся. Салантир нравился Иоганну, иначе он бы над ним не подшучивал. Но делал он это так, что у непосвящённого могли возникнуть в точности обратные мысли.

– Всё равно. Три человеческие жизни – это лет двести пятьдесят максимум. – Принялся считать Карел. – А западный материк был разрушен сколько тысяч лет назад. Больше пяти. Как вообще можно что-то узнать, как там всё происходило? Если от него камня на камне не оставили?

– А ты там, стало быть, был. Да видел, как обстоят дела на самом деле? – поддел его Иоганн.

– Ладно, Иоганн, хватит путать парня. – Наконец, заговорил Салантир. – Далеко не все, кто жил на западном материке, умерли на нём же. Многие в тот момент были на нашем. Многие успели спастись на кораблях. Кому-то помогла магия. Так что некоторые истории сохранились. – Синий страж повернулся к Карелу. – Раньше в основном правили те, кто обладал, каким либо даром. Но, обычно, всё сводилось к тирании, голоду и праву сильного. Живи ты в то время, вполне возможно, что твой сосед просто убил бы тебя, чтобы забрать понравившийся стул в твоём доме.

– Ты описываешь подозрительно знакомую мне страну, – вдруг усмехнулся Иоганн. Но больше ничего добавлять не стал.

– Волшебникам некогда думать о земле, простых людях и пропитании. Их головы больше занимает сила, тайные знания и власть. В какой-то момент государств на западном материке стало слишком много. Некоторые из них размером были меньше Ирлина. И в каждом был свой правитель, которому было наплевать на своих людей. И уж тем более наплевать на людей по ту сторону границы. Их интересовала только сама граница. – Салантир говорил совсем не так, как я ожидал от синего стража. Очень простая речь. С лёгким оттенком сожаления. – Они воевали друг с другом также, как и боги в те времена. Стремились навязать свою волю другим, отхватить кусок земли побольше. Были, конечно, и те, кто пытался делать по совести. Но их жизнь очень быстро заканчивалась. Кинжал в спину, яд или более сильный сосед. Почти также, как и у нас. – Вдруг, с какой-то горечью, подытожил он. Потом сделал долгий глоток из бутылки. – Только там войны шли почти каждый день. У нас же, каждые полвека. Какой-никакой, а шаг вперёд..

– И как пришли к тому, что править стали люди без магических способностей? – Карел выглядел немного ошеломлённым. Он вроде бы слушал старую легенду. Но её ему рассказывал синий страж. А они никогда не лукавили. Всегда говорили правду.

Или то, что сами считали правдой.

– После разрушения западного материка боги ужаснулись тому, что сотворили. Не таким должен был стать мир, за которым их оставили просматривать.

– Главное, не говори это при служителях в храмах, – со смешком добавил Иоганн.

А вот мне стало интересно, когда-то давно старая Бэлла рассказывала нечто похожее. Но со временем часть воспоминаний забылась. И сейчас, со словами Салантира, оживала вновь.

– Они собрались все вместе и решили, что каждую эпоху будет править только один из них. Присматривать за миром так, как считает нужным. Вести к цели, которую выберет. – Синий страж прервался и обвёл всех взглядом. – А вот земным правителем отныне может стать только тот, кто не обладает волшебством. Любой, кто надевает корону – отрекается от своего дара и становится обычным человеком.

Собираются и решают, кто будет просматривать за миром? Я вспомнил подозрительно похожий на слова синего стража сон.

– Не может быть! – воскликнул Карел. – И что, были те, кто отказывался от магии?

– Были. Когда-то давно, – кивнул Салантир. Некоторые не верили, некоторые делали выбор осознанно. А кто-то пытался обмануть богов. Но ни к чему хорошему это не приводило. Неважно кто: волшебник, сахир или некромант, они медленно лишались дара. А на страну обрушивались несчастья.

– Несчастья?

– Да, несчастья, – подтвердил синий страж. – Шентар. Около двух тысяч лет назад один из сахиров высшей ступени, решил, что обычные законы не для него. Стал императором, вычистив весь правящий род своего предшественника. Слышал про город под названием Альхараб.

– Нет, – мотнул головой Карел.

Впрочем, как и я. И, судя, по всему, Иоганн. Уж слишком давно и в слишком далёкой стране это происходило. Иногда не все сказания своего-то королевства удаётся выучить или хотя бы услышать. Не то, что запоминать ещё и почти никому неизвестные с другой части света.

– Когда-то этот город был жемчужиной пустынной империи. Великолепные дворцы, беспримерные шедевры архитектуры и мысли изобретателей. Огромные библиотеки с тысячами древних свитков, сокровищницы таких размеров, что можно было внутри построить целый город. Вступая в Альхараб, человек ощущал себя песчинкой в пустыне. Настолько большим был город. Теперь можно увидеть только Столб Императоров. Он возвышается выше наших маяков. Уходит почти в самое небо, выщербленный песком дождями и временем.

– И что с ним случилось? – заинтересованно спросил Карел. Даже меня проняло, если честно.

– Пламя Изнара. – Ответил Салантир. – Вулкан, спящий несколько тысяч лет, решил проснуться. За тщеславие, гордость и самодовольство одного человека, боги покарали целый город. Многие изобретатели и учёные мужи в то время жили в Альхарабе. И многие знания хранились именно там.

Я вспомнил почти забытую историю. Когда старая Бэлла мне её рассказывала мне было слишком мало лет и я не мог понять того страха и величия, которые она вкладывала в рассказ. Не знаю, где она взяла слова, чтобы передать ужас и страдания людей от извержения вулкана. Смерть от удушья, настолько много пепла, что неба стало не видно, дома обрушивались под тяжестью. Люди превращались в тлеющие головешки. Мир исчезал слишком быстро. При этом заполненный чем-то чужеродным...

Я мотнул головой, избавляясь от воспоминания.

– Так может и хорошо, что пустынникам указали их место. – Вдруг заговорил Иоганн. – Они до сих пор держат рабов. А где они их берут, объяснять, надеюсь, никому не нужно?

– В слабых поселениях на границе, – согласился с ним Салантир.

– А представляете, что бы сделал Шентар с Лиартой и Илирией, если бы его не отбросили назад в развитии? Боги оказали всему миру услугу, наказав того сахира, захотевшего стать императором, – усмехнулся Иоганн. И поставил на стол пустую бутылку.

– А как стало об этом известно? – с иронией спросил я, решив немного поддержать разговор. – Сам Сиарант спустился к людям и сказал, что отныне вы будете делать так?

– Никто об этом уже не знает, – пожал плечами Салантир. – Может быть, кто-то из ходящих сможет тебе ответить. Но и они живут не настолько долго.

Я хотел сказать что-то ещё, но почувствовал, как браслеты на руках нагрелись. Мысль ещё не успела прийти, сожаление и неприятие ещё не сплелись вокруг меня в тугой клубок, как в дверь коротко постучали. На пороге появились Трисс и Элиссандра. И ещё были видны очертания массивных доспехов синих стражей.

Лицо Салантира превратилось в отлитую из чёрной стали маску. Иоганн нахмурился и обвинительным взглядом, немигая, уставился на златоглазую женщину, свою... Кого? Кем она была для него?

Я задумался, понимая, что не знаю. Не интересовался. Не было времени для таких нюансов. И в самом деле, кто?

Капитанша, оберстин, хозяйка, миледи, госпожа, первая среди серых, мастер над шёпотом, называющая имена? Или нет! Лучше – распорядительница заговоров?

Я едва не расхохотался, подумав, как это будет смешно, почти как распорядитель номеров в цирке: "А следующий заговор повергнет вас в шок. Смертельная придумка, только сегодня и только сейчас! Судья Вальтер, сядьте в первом ряду, будьте так добры! Нам нужно для нашего трижды хитроумного заговора".

– Я вижу, ты беспокоишься за драэтье, Салантир? – растягивая слова сказала глава серой гвардии, выдёргивая меня из мыслей о том, кем она приходится Иоганну. – Тесновато у вас здесь.

– Беспокоюсь, Элиссандра, – холодно согласился синий страж. – И именно поэтому никогда бы не стал играть с ней в твои игры.

– Игры?

По прищуренным золотым глазам женщины, я уловил, что она уже обо всём догадалась. Собрала наши реакции и слова воедино. Поняла, что мы знаем о её хитром плане с Заказом.

– Ты знаешь о чём я! – Он, вдруг, сделался холоден, а в голосе послышалась угроза. – И своими действиями ты поставила меня в очень неудобное положение.

– Ну ты уж извини. – Элиссандра с лёгкой насмешкой смотрела на синего стража так, как никогда бы не осмелился сделать это я. Даже будь он, как и сейчас, без доспехов.

И тут я подумал. А вправду ли она всё знала или так сложились обстоятельства. Правда ли предугадала, что в случае чего, синий страж не оставит Иоки. Чего бы ему это не стоило. Встанет стеной между ней и всем миром, даже если частью этого мира будет король, которому он дал клятву верности. А клятвы синих стражей чего-то да стоят. Уж поверьте мне!

Подумал. И понял, что знала. Синий страж и драэтье. Как преёмник волшебных доспехов звезднорожденного народа может оставить асилийку на растерзание?

– Я даже не удивлён, что ты пошла на это, – проговорил Салантир, поднимаясь с кровати. – Удивляюсь я только тому, что вы, серые, не просите покровительства Джардиша.

– На удачу надеются только глупцы и неумехи, – ответила она, очевидно, не желая, извиняться и отступать от своей точки зрения.

– Каждая лиса, рано или поздно, находит слишком умного волка, которого не в силах обмануть, – сказал Салантир, смотря ей прямо в глаза. – Как думаешь, когда ты встретишь своего?

– Мне не нравятся лисы, – протянула Элиссандра. – Люди сами куют свою судьбу.

– Ну конечно, – с горькой усмешкой согласился с ней синий страж. – Люди... – добавил он только одно слово. И вышел из комнаты.

Люди... Это явно был укор в сторону Элиссандры. Вот только, что он значил? Что значили её золотистые глаза, зрачки которых иногда становились вертикальными?

Наступила долгая тишина. Я не спешил вставать. Не хотелось, знаете ли, привлекать внимание раздражённой, а она, скорее всего, сейчас такой и была, Элиссандры. Тем более рядом с ней стояла, всегда готовая сбросить меня с ближайшей крыши, Трисс.

А вот Иоганн плевать хотел на Трисс и на свою... Кого? Ладно это мы уже проходили...

Следопыт встал и чересчур резко спросил:

– Что это было?!

– Всего лишь ничего не значащие слова, – ответила ему глава серой гвардии, как ни в чём не бывало.

– Я не о словах и тебе это известно! – Иоганн был очень зол. – Ты заигралась, Элиссандра!

– А ты забылся, Иоганн! – также резко одёрнула она его.

– Единственная причина, по которой я ещё не убил тебя за такое, тебе прекрасно известна! Не смей больше помыкать мной и утаивать планы! – Он не кричал. Но говорил так, что делалось понятно – убил бы, если бы не... Что? И снова я не знаю. Отчего делалось немного печально и грустно.

– Карел, будь так добр, выйди.

Элиссандра даже не смотрела на мечника. Вместо этого с насмешкой принимала уничижающий взгляд Иоганна, задрав голову вверх. Я уже говорил, что глава серой гвардии была совсем чуть-чуть ниже меня, примерно на полголовы? Ну так вот, говорю. А то, что Иоганн выше меня примерно на полголовы я говорил? Говорил. Вот и славно. А теперь представьте, как можно с высока смотреть на человека, который на целую голову выше тебя. Не можете? Вот, то-то и оно! А у Элиссандры это отлично получалось.

– Надеюсь, вы обратитесь к разуму, а не к злости, – сказал Карел, вставая.

Он едва заметно кивнул мне и протиснувшись между серогвардейцами, нашей с Иоки кроватью и моими ногами, вышел из комнаты.

Но никто из оставшихся в комнате ничего говорить не спешил. Напряжение нарастало.

– В таких случаях Тримьян объявлял перерыв между номерами. – Не преминул я напомнить о себе, желая поскорее прекратить затянувшиеся не слишком приятные события сегодняшнего дня.

– Заткнись, Джиен! – зло прошипела...

Угадаете кто это сказал?

Иоки.

Ладно шучу, Иоки сейчас спала. Конечно же голос подала моя "любимая" Трисс. Это была Трисс. Я не видел её чуть больше недели. И знаете, не видел бы ещё целую вечность.

Глава 18. Потерянное счастье

– Обычно после таких слов следует смертная казнь. – Весь задор пропал из голоса Элиссандры. Остались только холодность и отстранённость. – Твоя задача выполнять приказы и знать своё место!

– Приказ был пролить кровь у тронного зала? – Иоганн возвышался над златоглазой женщиной, но она, казалось, этого не замечала.

– Я напомню, если ты забыл. Ты должен охранять асилийку и его, – глава серой гвардии, не поворачивая в мою сторону головы, ткнула в меня пальцем, едва не попав в глаз.

– Я служу на благо Ирритии. И только по одной причине, Элиссандра!

– Тогда чем ты недоволен? – её глаза выглядели, как маленькие солнца. Точнее не так. Наверное, если бы солнце умело злиться, оно бы выглядело именно так, как глаза Элиссандры.

– Утаиванием. Я бы никогда не повёл драэтье к Вальтеру и тронному залу, если бы знал!

– Именно поэтому ты и не знал, Иоганн!

– Она могла умереть!

– А могла пройтись по воде или превратить воздух в огонь. Но всё случилось, как должно. Ты делаешь то, что я тебе говорю. А знаешь почему?

Иоганн молчал. По его разъярённому лицу, расширившемуся носу и напряжённым глазам было понятно, что он знает. Но не хочет отвечать.

– Потому что я нахожусь над лабиринтом и вижу картину целиком. А ты всего лишь фигура на доске. Пусть и ценная. Но всего лишь фигура. Ты понимаешь?

Она сделала маленький шажок вперёд. Взяла его за руку и молча продолжила смотреть ему в глаза. Элиссандре даже мысли не приходило, что следопыт в разы сильнее её и при желании легко свернёт ей шею так быстро, что ни я ни Трисс не успеем даже глазом моргнуть. Она словно опытный дрессировщик положила руку в пасть тигру или огромной собаке, зная, что та не укусит.

А я внезапно понял, что златоглазая женщина, из-за которой у меня появилось столько проблем, имеет ввиду. Она, как полководец, которому ты доверяешь вести войну. Как кузнец, который может тебе не нравиться, но ты придёшь к нему, потому что он лучше всех в округе знает своё дело.

А Иоганн это солдат, которому сказали идти на смерть, лечь под телегу, повесить невиновного, оставить за спиной город с женщинами и детьми на растерзание противника и отступить. Ему может не нравиться приказ, он может сколько угодно считать его неправильным. Но в итоге всё упирается в то, насколько сильно он доверяет полководцу. Выполнит ли он задание, каким бы абсурдным оно не было. Или сделает по своему и из-за этого армия проиграет войну.

Он был, как молот в руках опытного кузнеца, привыкший бить по поверхности заготовки, придавая нужную форму. А потом этот самый кузнец решил, что неплохо будет нанести на боёк узор, чтобы при ударе на изделии появлялся рисунок или определенная текстура. Или подпись мастера, выгравированная на видном месте. Этот узор поменяет молот, заставит быть его другим. Но этот же узор поможет стать изделию таким, каким его задумал мастер.

Молот не спрашивает что хочет получить тот, кто держит его в руке. Молот только бьёт по нужному месту.

Так и Иоганн должен был доверять Элиссандре. Да и я, наверное, тоже. Будущее Ирритии было её изделием. А мы инструментами. И слова, которые он произнёс, словно переступая через себя, дались ему нелегко:

– Я понимаю, лаимэ. Но впредь я хочу видеть картину целиком. – Следопыт двумя руками взял Элиссандру за плечи, долгим взглядом всмотрелся в её глаза. Серое и золотое. Спокойствие волка и хитрость человека. Серогвардеец и его лаимэ.

Кстати, что это значит? Название, будто бы смутно знакомое. Вот только где я его слышал?

Иоганн вышел из комнаты, оставив меня в компании Трисс и Элиссандры. Последняя, кстати, уже смотрела на меня.

– Ну а ты.

– А что я?

– Выскажи своё недовольство. По глазам вижу, что хочешь. Так что, будь добр, сделай это сейчас. Эти разговоры меня уже порядком утомили. – Голос Элиссандры был усталым, да и выглядела она не лучше. Стоило только всем причастным удалиться, как её плечи поникли, а глаза потухли. – Но давай покончим с этим сегодня, а не потом, когда ты решишь в самый неподходящий момент испортить мне настроение.

Я изучил почти пустую бутылку, что дал мне Салантир, подумал о браслетах и Трисс, о спящей сейчас Иоки, которая совсем недавно находилась на грани.

– А толку? Какая разница, что я думаю? Я должен пойти в Проклятые земли и повернуть ключ.

Элиссандра недоверчиво пронзала меня взглядом.

Лаимэ. Нечто знакомое. Я слышал когда-то. Вот только от кого? Слово вертелось в голове, а я всё никак не мог вспомнить его значение. Оно постоянно ускользало.

– Ты уверен? Мне не хочется потом смотреть на твою затаённую обиду. Рано или поздно ты сорвёшься. А мне не улыбается ловить твои осуждающие взгляды и выслушивать нытьё. – Глава серой гвардии не сводила с меня своих золотистых и подозрительных глаз. – Вы выступаете через пять дней. Постарайся за это время ничего не натворить.

– Конечно, Элиссандра. Выступим, как миленькие. – Я встал и ударил себя кулаком в грудь. – Я костьми лягу, но поверну ключ и не выпущу Несущих смерть в наш мир! Во славу Ирритии!

Для пущего эффекта мне не хватило разве что формы синего стража или облачения алых плащей.

По перекошенному лицу Трисс я понял, что представление удалось на славу. А когда в руки пришла боль, словно один из демонов, заточенный в наконечники для стрел, что взял себе Иоганн, решил проверить, как я поживаю. Я окончательно убедился, что меня поняли. Даже слишком хорошо.

– Я вижу, тебе весело, гадёныш?!

Трисс наконец-то сорвалась. Где-то в глубине души я этого ожидал. Рано или поздно это должно было случиться. Но знаете, от того, что я это знал, боль не становилась слабее.

Я взвыл, когда руки начало выворачивать и вырывать из суставов. Кровь вскипела внутри, кожа пошла пузырями. Огонь сжигал, обещая вечные муки. Я хотел закричать но не смог. Упал. Пламя сожгло мои связки. И моё тело извивалось на полу, волоча ногами по камню и стуча сгоревшими руками об деревянную кровать.

– Прекрати Трисс!

Голос слышался откуда-то издалека. Словно во сне. Кто это был? Элиссандра обычно тянула слова. Этот же был слишком уставшим.

– Пусть следит за языком.

– Я заберу у тебя кольцо и отдам Иоганну. Неужели, ты не понимаешь, что он напуган? Он не умеет по-другому!

– Он вор, обманщик и предатель!

– Этот вор и обманщик пойдет в Проклятые земли, чтобы мы могли жить!

На мгновение, сквозь пелену боли, мне удалось разглядеть золотистый отблеск.

– Только из-за браслетов.

– Этот вор и предатель пробрался в Сирантию, чтобы вытащить ту, кого ценит, Трисс. Ты бы смогла также? Он избавился от браслетов ради этого.

– Сначала он её предал. И обманул.

– А ты помнишь, что мы пообещали убить её, если он не предаст? Подумай об этом, Трисс.

Я в разговоре не участвовал. Я пытался не умереть.

***

– Забавный вышел мирок, не находишь?

Мужчина с трёхдневной щетиной и растрёпанными волосами стоял на скале и всматривался вниз.

Его собеседница, маленькая смуглая девочка с большими синими глазами, сидела рядом, разглядывая игровые карты, которые несколько минут назад достала из кармана кожаной коричневой куртки мужчины.

Разрешения она, конечно же, не спрашивала.

Но мужчина на это не обижался. Она никогда ничего не спрашивала. И он давно к этому привык.

– Могла бы и ответить что-нибудь для разнообразия. – повернул он к ней голову.

Девочка только улыбнулась на это и пожала плечами.

– Ну да. А чего я собственно ожидал, – разочарованно проговорил он. – А как вообще так вышло, что за целую тысячу лет, пока ты присматривала за смертными, мир не развалился? Кому из нас, вообще пришло в голову назначить тебя?

Девочка перебирала карты. Наконец, найдя нужные, она протянула мужчине две.

На одной был изображён Сиарант с повязкой на глазах, на другой книга с перелистывающимися страницами.

Мужчина с растрёпаными волосами насмешливо изогнул правую бровь.

– Ну да, кто бы сомневался. А вообще, знаешь, это был риторический вопрос. Могла не отвечать на него. На риторические вопросы не отвечают. Тебе известно?

Девочка посмотрела на своего собеседника и серьёзно кивнула. А мужчина тяжело вздохнул.

– Это тоже был риторический вопрос, Юдифь.

Богиня счастья в ответ лишь развела руками и помотала головой. Отвернулась. Разбросала неинтересные больше карты. Рядом с ней появилась мягкая игрушка – заяц с длинными свисающими ушами. Она обняла его двумя руками и принялась смотреть в даль.

– Где ты вообще взяла его? Тогда разве делали игрушки?

Но его вопрос остался без ответа.

– Это уже был обычный вопрос, Юдифь. На такие принято отвечать.

Мужчина хотел сказать что-то ещё, но внезапно налетевший ветер помешал ему. Что удивительно – игральные карты даже и не думали следовать за разъярившимся воздушными потоком. Лежали и даже не подрагивали.

Заиграла прекрасная музыка, переливы арфы и флейты. Казалось, что каждое касание струны невидимого музыканта заставляло воздух вокруг принимать причудливые образы.

На скале появился ещё один человек. Он был одет в длинное одеяние – тогу. Белое с фиолетовым. С золотым орнаментом изогнутых линий по краям одежды. Они напоминали о виноградных лозах. Изящный широкий вьющийся пояс из фиолетовых с золотом листьев. Золотой лавровый венец, похожий на корону. И на шее несколько золотых тонких цепей разной длины.

Он вообще, судя по всему, очень любил золото и изящество. Всё это великолепие почти граничило с безвкусицей, стоило добавить ещё только одну деталь и чрезмерная помпезность звучала бы слишком громко и не к месту. Белые, почти царственные одежды были настолько легки, что казалось, что они легче воздуха. Утончённые руки увивали тонкие сиреневые нити браслетов.

Он был молод, с чёрными кудрявыми волосами и благородными, правильными чертами лица. У него были тёмно-карие глаза. А в руках он держал лиру. Его пальцы неторопливо перебирали струны, а взгляд был печален.

Вместе с музыкой бога красоты и искусства запели лесные птицы, которых просто не могло быть на такой высоте.

– Ты снова обидел счастье, Майя'ль [1]. – В голосе Тирефта слышался упрёк.

– Ей не понравились твои карты, Аивалир [2]. Вот она и дуется. – Джардиш указал на разбросанную колоду. – Не веришь, спроси у неё. Только не забудь уточнить какой вопрос ты задаёшь: риторический или обычный. Она ещё путается.

#1 [Майя'ль – здесь означает обманывающий. Так первые асилийцы называли Джардиша]

#2 [Аивалир – вечно поющий]

Юдифь резко развернулась и большими синими глазами пронзила бога удачи и обмана.

– Он насмехается, сестра. – Переливающимся голосом успокоил её Тирефт. – Я понимаю.

Девочка приветливо и тепло улыбнулась ему. Сделала шаг и обняла своего брата. А Джардиш принялся собирать карты.

– Как ты обыграл меня тогда? – Спросил бог красоты и искусства, наблюдая за своим братом. – Сиарант заверил меня, что ты играл честно. Хотя мне до сих пор не верится. Как ты обманул Всевидящего?

Юдифь выпустила Тирефта из объятий и снова занялась своим зайцем, взбив его, как пуховую подушку.

– Всё очень просто, – усмехнулся бог удачи. – Пока ты был занят тем, чтобы разгадать, как я тебя обману, я был занят игрой.

– Майя'ль, Майя'ль, – с восхищением, едва ли не пропел Тирефт, всего двумя словами заставив Юдифь заслушаться.

А очень внимательный наблюдатель, скорее всего, смог бы заметить, как у мягкой игрушки – зайца дёрнулось длинное ухо, чтобы было лучше слышно.

– Кстати, ты помнишь, что должен мне? Мы договорились на два подарка. А ты сделал только один.

В подтверждение своих слов Джардиш веером раскрыл колоду. На каждой карте был изображён один из богов, а с обратной стороны, на рубашках, вязью изящных линий нарисованы артефакты, что боги принесли в мир Сааны.

– Хочешь получить его сейчас? – рассмеялся Тирефт. Потом задумался и тягучим голосом, одновременно играя что-то непередаваемо грустное, удерживая каждую ноту дольше, чем нужно, спросил. – Скажи мне, мой дорогой брат, а с нашей милой сестрой ты тоже играл?

Джардиш почувствовал как тонет в вязкой печали. Музыка заставляла испытывать его сожаление и тоску.

А по тому, как насупилась девочка, стало ясно, что бог красоты и искусства угадал.

– И что ты ему проиграла? – спросил Аивалир с укором глядя на брата. – Одна из струн лиры зазвучала слишком сильно, будто вот-вот лопнет.

Тирефт больше не касался своего прекрасного инструмента и последние звуки затухали, постепенно тая в тишине, погружая бога обмана и удачи в горестные размышления.

Смолкли лесные птицы. Успокоился ветер. Даже свет стал неярким и далёким.

Джардиш мотнул головой, прогоняя наваждение.

– Говорю же, она не понимает, когда надо отвечать. Куклу. Она проиграла мне связаную из ниток куклу, размером с мизинец, – бог увёрток, хитрости и лукавства спрятал ладонью свою руку и показал из-за неё самый последний палец. – Примерно такую. А самое забавное она научила её говорить.

Юдифь, услышав это, расстроилась и опустила большие синие глаза.

– Отчего же наша сестра грустит, Майя'ль? – тягучей пропел Тирефт.

– Я её потерял. Видимо выпала из кармана. Вот она и дуется.

Девочка ударила бога расчёта и обмана маленьким кулачком по туловищу и отвернулась.

– Давно ли это произошло, мой дорогой брат? – Слова Тирефта лились печальной мелодией.

– Перед тем, как пришла Сантра, – задумчиво ответил Джардиш, нахмурив брови.

– Значит, две тысячи лет назад? – Укоризненной музыкой зазвенел голос Бога красоты и искусства. – Ты потерял дар счастья.

– Значит надо было сделать дар побольше размером, – не остался в долгу Джардиш.

– Знаешь, что бывает, когда теряется счастье, Майя'ль?

– Оно находится где-нибудь в другом месте, – отмахнулся бог плутовства.

Тирефт не успел ему ответить. Небо над головой потемнело, словно где-то на невообразимой высоте огромная птица расправила крылья и покрыла своей тенью весь мир.

– Как думаешь это Калатрис что-то придумала или Алантра прошла мимо?

Бог удачи и обмана спрашивал с насмешкой. Но внимательный зритель мог бы заметить, как он забеспокоился, с опаской поглядывая на небо. А его руки сами собой начали перебирать карты.

– Это тени грядущего, брат мой. – Тирефт провёл рукой по струнам лиры, заиграв красивую и тревожную мелодию. – Сиарант сказал, что тебе стоит найти счастье, которое ты потерял.

Юдифь повернулась и с тревогой посмотрела на своего хитрого брата.

Её большие синие глаза были очень печальны.

***

Фиалка смотрела на меня. Прекрасное лицо цвета утреннего неба. Тёмные разводы, так похожие на слезы.

– Ио, ты проснулась, – с радостью начал я, и с неприятным удивлением понял, что руки до сих пор жгёт.

– Проснулась, – кивнула девушка. – А вот ты проспал два дня.

– Как ты себя чувствуешь?

– Лучше тебя. – Её голос лился ручьём. Не завораживающее звучание Кальи или переливы Тирефта. Но другое, не менее чистое. – Что с тобой случилось?

– Ответил не так, как от меня хотели, – уклончиво проговорил я, встряхивая руки и вспоминая боль.

– Опять браслеты? – Иоки взяла меня за запястья. И я почувствовал, как жар уходит. – Скажи, это сделала Трисс?

Я не стал отвечать, прекрасно понимая, что не смогу её обмануть. Да и не хотелось, если честно. Ио держала меня за руки и мне этого хватало. Сам не заметив, я начал вспоминать свою жизнь. Как остался один, как меня спасла Иоки, как я предал её, а теперь мы сидим рядом, как ни в чём не бывало.

Подумать только, если бы не случайно проезжавший по забытому тракту цирк и не чуткий слух Мелони, я бы сейчас здесь не сидел.

– Забавный вышел мирок. – Сам не зная зачем, сказал я.

– Что? Почему ты так думаешь? – Иоки была обеспокоена. И напряженно смотрела в мои глаза.

– Это сказал Джардиш, если верить моему сну. – Ответил я. – Мне снились боги, представляешь?

Я увидел, как зрачки Иоки чуть расширились, а она подалась вперёд.

– Моя аимэль[1] говорила, что боги никогда не снятся просто так. Что ты увидел?

#1 [аимэль – так асилийцы с уважением и почтением называли своих родителей. И мать и отца. Меняется только обращение: он или она; мой аимэль, моя аимэль].

– Если коротко, то Джардиш потерял счастье. И Юдифь грустила. А Тирефт передал им слова Сиаранта, что на мир надвигается тьма.

Иоки омрачилась и с тревогой приблизилась.

– Это очень плохо Джиен. Когда боги приходят во снах – мир меняется.

– А какая разница, Ио? Пусть меняется, хуже уж точно не станет. По-твоему наша жизнь была наполнена счастьем?

– А в твоём сне случайно не упоминалось, когда Джардиш потерял счастье? – переливающаяся вода горного ручья. Звук звёздного неба.

Её глаза завораживали, забирая боль. Заставляя вспоминать.

– Две тысячи лет назад. – Ответил я, успев уловить воспоминание, перед тем, как оно полностью пропало, спрятавшись глубинах прошедшего сна.

– Когда закончилась эпоха Сиаранта и пришла Сантра, – задумчиво почти пропела Иоки.

– Именно тогда и начались все несчастья?

– Да. Чуть раньше на самом деле. Но в целом – да, примерно тогда.

Мы молчали, думая, каждый о своём. Девушка не отпускала мои руки, продолжая забирать боль.

– Ио. – Позвал её я, когда в голову пришёл вопрос.

– Да, – откликнулась она, подняв на меня взгляд.

– Зачем ты спасла меня тогда?

Иоки задумалась, фиалковые глаза чуть потемнели.

– Там в цирке, когда Мелони упала. – Лицо асилийки замерло, а зрачки заволокло дымкой, она мысленно уже перенеслась в то время. – Ты страдал тогда. Один из немногих. Ты не боялся, не бежал. А испытывал боль.

– Хочешь сказать, что помогла мне только из-за того, что узнала меня полтора года спустя и запомнила, что я когда-то там страдал?

Иоки покачала головой.

– Когда случилась Ночь слёз, моих аимэль убили у меня на глазах. И меня тоже должны были убить.

Мы никогда не касались этой темы раньше. Иоки не горела желанием рассказывать, а я предпочитал не спрашивать, чтобы не будить её затаённую боль. Мне хватало знания, что она тогда была совсем ребёнком. Из урывков наших с ней разговоров.

– Мне помогла женщина со смуглой кожей. Шентарка. – Иоки говорила очень медленно. Вспоминала. Переживала заново. – Она спасла меня. Убила трёх мужчин, которые...

– Шентарка? – не дослушав, с удивлением прервал я девушку. – Ты уверена? Легче поверить, что они вонзят нож в спину, когда ты договорился с ними о деле.

– Нож в спину? – голос Иоки зазвенел, как раздражённая струна лиры Тирефта. – В отличие от ирритинцев, шентарцы не убивали нас после того, как веками прожили рядом! Не гнали в ночи! Не отбирали детей! Не забивали палками до смерти!

Я понял, что сморозил глупость и поспешно поднял руки.

– Извини. Я не это хотел сказать.

– Ну конечно не это! – Её голос звучал шумным прибоем, обрушившимся на камни. – Ты просто хотел поумничать. Как и всегда.

Я не стал ничего говорить, чтобы не злить и так порядком раздраженную асилийку. Когда дело касалось её народа, лучше было помалкивать.

– Не перебивай меня больше. – предупредила Иоки и продолжила, снова погрузившись в реку времени. – Я не знаю, как она справилась с тремя мужчинами. Но двигалась она очень быстро. Я тогда ещё не была такой. – Девушка отстранённо провела рукой по своим слезам-отметинам. – Она вывела меня из города и отдала знакомому старику. Его звали Гаэвон.

Гаэвон. Я вспомнил имя, которое она не раз и не два называла. Всегда думал, что он её отец. Вспоминала Иоки о нём исключительно с теплотой и заботой. И я как-то не догадывался, что родителей Иоки заменил кто-то другой.

– Раньше ты не рассказывала, – с обидой сказал я.

– Раньше ты не спрашивал.

Что же, справедливо. Раньше мы говорили только о том, что происходит сейчас. Иногда о будущем. Но почти никогда не касались темы прошлого. Точнее не так. Мы никогда касались темы трагичного прошлого. Для неё. Я то всегда вспоминал о цирке и Мелони. С теплотой и любовью. Иногда со стыдом рассказывая неудачную шутку над Греххемом или когда Тримьян в очередной раз порол меня за воровство. И куда чаще с печалью, понимая, что ничего уже не вернуть.

А вот Иоки говорила только о том своём детстве, когда её родители были живы и рассказывали ей сохранившиеся легенды асилийцев.

И оказалось, что Гаэвон был обычным человеком. Научившим её всему остальному.

– А эта шентарка. Как её звали?

– Она не назвалась. Сказала, что мне не стоит знать её имени.

– Странно. Думаешь, она боялась чего-то?

– Не знаю. Но Гаэвон тоже никогда не называл её имени. Она помогала ему. Иногда. Но так и не сказала, как её зовут.

– Ты сказала, что она двигалась быстро. Насколько?

– Тогда мне казалось, что невероятно быстро. Почти неуловимо для глаза. Но я была слишком маленькой. Было темно. А мне слишком страшно.

– Забавно получается. – задумчиво сказал я. – Думаешь она была необычным человеком?

– Теперь мы никогда не узнаем. Больше я её никогда не видела.

– То есть ты помогла мне потому что когда-то кто-то тебе помог? И ты решила отдать долг миру?

– Нет, – покачала головой Иоки. – Говорю же – ты страдал.

– И что? Остальным страдающим ты тоже помогаешь? Так у собора святого Ремаха таких в достатке. Стоит только прийти в дневное время.

– Они страдают не так. – Укоризненно посмотрела на меня девушка. – Когда шентарка спасла меня, а я спросила за что, она сказала, что мой народ страдает от невыносимой боли и её невозможно понять смертным. Ты страдал также, хоть и не понимал. И я тогда тоже не понимала, что она имеет ввиду. Была слишком маленькой

– Не понять смертным? А как, говоришь, она выглядела?

Иоки на секунду удивилась, свела брови, задумалась, её глаза снова заволокло дымкой, они стали тусклее, а взгляд устремился в одну точку. Она вспоминала.

– У неё были непослушные волосы. Кудрявые и объёмные. Она излучала тепло. Рядом с ней мне казалось, что мир вокруг перестал рушиться. А ещё лицо усыпано веснушками.

– Никогда не встречал. – С сожалением покачал я головой.

– И я больше тоже. – Иоки уже вернулась. И теперь с грустью смотрела на меня.

Глава 19. Немного правды, немного обмана

Я ходил по комнате. Держал в руках кружку с водой и вслух размышлял о том, кем могла быть таинственная спасительница Иоки.

– Вампир? Это же было ночью?

– Не думаю, – ответила девушка. – Она не выглядела кровожадной, не хотела ничьей крови, да и солнце она любила. Загорала, когда приходила к Гаэвону.

Я кивнул. Разумеется, всерьёз думать, что Иоки с полвека назад, когда она была совсем маленькой, помог вампир, было бы глупо. Так, одна из версий. Но кто ещё мог двигаться словно драэтье или синий страж?

– Может сахир? Она же шентарка. Ты когда-нибудь встречала сахиров?

– Нет, – покачала головой девушка.

Я остановился у окна, изучил лучи солнца, падающие на браслеты. Понял, что руки до сих пор жжёт и с досадой отошёл от подальше от света.

– Что мы знаем о сахирах?

– Ты мне скажи, – улыбнулась она. – Это ведь ты ходячий сборник сказок и сказаний всех народов Сааны.

– Ты просто не знала Бэллу, – отмахнулся я. – Итак, сахиры. Заклинатели песка. Живут в большинстве своём в пустыне, по понятным причинам. Имеют огромную власть над песком. Могут обратиться песчанным вихрем. Не знают усталости, если находятся на песчаной почве. Боятся воды. Могут создать...

– Серьезно? – удивилась девушка. – А как же они тогда пьют?

– Не в этом смысле, – снова отмахнулся я. – Вода мешает им создавать заклинания из песка. Он становится тяжёлым и не таким сыпучим. По крайней мере, мне так рассказывала Бэлла. Неужели ты никогда не слышала истории про хитрого разбойника Джарулла?

– Нет, – Иоки, одетая в длинную серую льняную рубашку сидела у стены и с благосклонным спокойствием и уже давно забытым теплом изучала меня фиолетовыми глазами. Пожалуй, ей нравилось, что как и раньше, я беззаботно рассказывал истории.

– В одной из них он повздорил со знатным сахиром. Украл у него чистокровного шентарского скакуна и попытался на нём сбежать. Но разумеется был пойман. И должен был быть казнён. Но тогда он воззвал к милости императора и суду богов. Он сказал, что купил скакуна у Джаззира, так звали сахира, и что это подлый песочный колдун обманом решил заполучить и лошадь и деньги, ложно обвинив его. Императору показалось интересным посмотреть, что придумает Джарулла. Потому что истории о его смекалке и хитрости ходили по всей пустыне, словно песок, подхваченный ветром.

Я остановился, чтобы сделать глоток воды. Потом передумал, потянулся к сумке, достал заветную флягу с целым океаном внутри и надолго приложился к ней. Прохладная, насыщенная вкусом горного родника, вода потекла по языку и горлу. С удивлением я понял, что руки перестало жечь. Судя по всему, вода была не совсем обычной, это даже если не учитывать её вкус. Я вышел поближе к солнечному свету, подставив руки под лучи. Но, как ни странно, они больше не откликались болью. Чему я несомненно был рад. На всякий случай подержав браслеты под светом ещё с десяток секунд, я для верности потряс руками, до конца убедился в отсутствии жжения и широко улыбнулся.

– Что с тобой? – чуть подавшись вперёд, спросила Ио. – Выглядишь так, будто обыграл самого Джардиша.

– Можно сказать и так, – улыбнулся я в ответ и протянул девушке флягу. – Это волшебная вода.

Иоки недоверчиво сделала глоток, а потом поражённо уставилась на меня.

– Где ты это взял?

– Сходил в хранилище серой гвардии, – ответил я ей и уже принялся было рассказывать про Джаруллу и сахира дальше, как она прервала меня.

– Я о таком только слышала. – Иоки вся подалась вперёд. – Ты вообще понимаешь, что это?

– Волшебная фляга с волшебной водой, – пожал я плечами.

Как по мне, не стоило слишком уж сильно восхищаться обычной (ну ладно, совсем необычной и редкой, а скорее всего и единственной во всём мире) безделушкой.

– Моя аимэль рассказывала, что раньше, в наших источниках текла вода, способная лечить самые страшные недуги. Одной её каплей можно было напиться на целый день. А вкус у неё был такой, что попробовав один раз, ты больше не хотел пить ничего другого.

– Ну не знаю, – с сомнением ответил я. – Этой, наоборот, невозможно напиться, постоянно хочется ещё. Может ты и права, но мы теперь не узнаем.

Иоки сделала ещё несколько глотков и закрыла флягу. Отдавать её мне она не спешила. А мне не терпелось дорассказать ей историю.

– Ну так вот, слушай, император милостиво согласился чтобы боги определили кто лжёт, а кто говорит правду. Собрали целую кучу людей. Всем было жуть, как интересно, что придумает Джарулла. Ну а если нет, то хотя бы посмотреть, что с ним сделает разъяренный сахир. Песочный колдун в гневе от того, что какой-то разбойник обвинил его во лжи, сказал, что готов убить его в любой день и час, когда тот пожелает. На том и порешили. Джарулле предоставили выбрать время, сахир же выбрал место – Горло Шаура. Одно из пересохших русел когда-то великой реки. – Я ещё раз выставил браслеты на солнце. Ещё раз убедился, что боли больше нет и с удовлетворением продолжил. – Что-то типа наших садов Сантры, только природного происхождения, огромная яма овальной формы с крутыми глиняными стенами. Всё дно заполнено песком, а сверху столько места, что наши сады Сантры по сравнению с Горлом Шаура – всё равно, что небольшой домишко рядом с королевским замком. Ну так вот, Джарулле оставалось только выбрать день и время, когда он, по мнению многих, должен будет отдать душу Бездне. Ведь проигравший на суде под взором богов никогда не будет достоин ступить в Счастливые сады.

– Даже не представляю, что он мог придумать, – заинтересованно и чарующе едва ли не пропела Иоки, стоило мне только замолчать, чтобы взять у неё волшебную флягу. От того, что я постоянно говорил, в горле пересыхало и хотелось пить. Фиолетовые глаза девушки разве что не сияли от интереса. Она словно забыла, что совсем недавно не могла спать из-за невыполненного заказа и что надсмотрщики Сирантии издевались над ней. Сейчас же, словно ребёнок, она ждала продолжения.

Я сделал один долгий глоток, с сожалением закрыл флягу, борясь с желанием отпить ещё волшебной водицы, а потом ещё и ещё, и продолжил:

– Не зря о Джарулле и его хитрости ходили легенды. Он, несмотря на то, что вырос разбойником, в детстве служил мудрецу. И тот научил его определять погоду и загодя знать о том, какой ветер и с какой стороны подует. И тогда Джарулла упросил великого императора отпустить его в пустыню на несколько дней, чтобы там мог он попросить Эсфира, бога ветра, быть к нему снисходительным в предстоящей битве и даровать ему стремительность и ловкость. Посмеялся над ним император, подумал, что хитрый разбойник хочет сбежать и велел привязать его веревкой к верблюду. И отправил с ним десять своих лучших воинов. И приказал отрубить ему левую ногу, если у хитреца хотя бы мысль возникнет бежать. Поклонились верные когти пустыни своему господину и отправились вместе с Джаруллой. Долго они шли в поисках места, где хитрец и разбойник смог бы воздать молитву Эсфиру. Да всё никак не находили. Почти пять дней скитались они по пескам и барханам, пока, наконец, пленённый поздно вечером, когда солнце уже клонилось к заката, не указал на одинокую скалу: "Здесь, – сказал он. – Я восхвалю Эсфира. На этих камнях, где живёт ветер, я попрошу великого бога о милости для себя и для ваших семей". Но не ответили ему когти пустыни, слуги императора бескрайнего Шентара. Им не было дела до несчастного, что решил победить сахира в пустыне. Они жили, чтобы служить своему правителю и исполнять его волю и нести желания его над песком. Хитрый же Джарулла давно приметил, что сухие пустынные кустарники перестали с лёгкостью ломаться, их ветки стали гибче. Верблюды стали беспокойнее, а птицы летать слишком низко. Муравьи стали заделывать свои проходы. А закат, который он встретил на скале, делая вид, что взывает к Эсфиру, оказался красным. Тогда начал изо всех сил кричать он своим надсмотрщикам, что им нужно как можно скорее отправляться к императору. Что завтра к полудню он будет биться с сахиром, который подло оболгал его. И тогда написал один из верных слуг записку и отправил с выносливым и быстрым соколом. Хитрый же Джарулла все эти дни водил когтей пустыни разными путями, рассказывал сотни историй, заговаривая зубы и отвлекая внимание, а сам ходил кругами, ожидая благоприятных условий. Долго брели они по великому Шентару, да недалеко ушли. Ибо знал разбойник Джарулла в пустыне все пути и где лучше поджидать одиноких путников и где прятаться. И как обманом создать ложное ощущение расстояния. А потому уже к раннему утру стояли они у Горла Шаура. А там к этому времени собралась целая тьма народу. Всем было интересно, как именно Джарулла обхитрит сахира. Или как изощрённо Джаззир будет убивать Джаруллу.

– Как же его тогда поймали, когда он украл скакуна – решила уточнить Иоки, – если он так хорошо знал пустыню?

– Так это же была лошадь сахира, – развёл я руками. – Может, песок ему показал, где искать вора, а может, не повезло ему просто. Кто же теперь знает? Но ты лучше слушай дальше, уже почти конец. В нужный час, ровно в полдень, встал император над пересохшим руслом реки и возгласил, что свершится суд богов. Что они наградят честного человека и накажут лгуна. И не достойна душа его будет Счастливых садов и отправится она в Бездну до самого скончания времён. И уже должен начаться был бой, как Джарулла сделал вид, что умирает от жажды и попросил воды. Кинули ему бурдюк и он, обливаясь, принялся пить. Но мало было ему и попросил он ещё. А потом ещё, и каждый раз обливался, изображая невообразимую жажду. Но на самом деле не пил он воду, а только делал вид. Да посматривал на небо.

"Почём зря воду переводить на этого лгуна и обманщика, о великий император?" – воззвал сахир к своему правителю. – "Разреши, я исполню волю богов".

И, посмеиваясь, император разрешил, как раз в тот момент, когда Джарулла хотел попросить четвертый бурдюк с водой. Но отказали ему. Тогда взял хитрый разбойник в одну руку меч, воздал хвалу Эсфиру, могучему богу ветра, а другой рукой схватил незакрытый бурдюк. Но не торопился он нападать, всё смотрел на небо, да ждал. И тысячи людей, что пришли смотреть на суд богов, со злостью кричали ему, чтобы он показал свою храбрость и не смел быть трусом. Но не двигался Джарулла с места. Тогда сахир обернулся песком и налетел на него песчаной бурей, царапая песчинками и мешая смотреть. И тогда Джарулла начал разбрызгивать вокруг себя воду из бурдюков, стараясь, как можно больше попасть по песчинкам в воздухе. И отяжелел песок. И не смог сахир больше превращаться в бурю. Но успел он во многих местах поранить хитрого Джаруллу. Не осталось у того боле воды. Но вот с мечом разбойник обращался куда лучше песочного колдуна. И должен был победить. И хоть был он весь изранен, выбил он оружие из рук своего противника. И уже должен был проткнуть его. Но каждый раз когда он пытался поранить сахира, тот превращался песок и клинок проходил мимо. И хоть не мог сахир перемещаться, как буря, не мог его и поранить Джарулла. Долго они так бились и песочный колдун уже и оружие своё поднял. И Джарулла устал. Да только жарко в пустыне. Начал сахир обсыхать, да снова песком оборачиваться. Но не стал он сразу убивать разбойника, решил преподать ему урок. Изранил он его всего и со спины, и руки, и ноги, и только смеялся да издевался над человеком, не спеша убивать. Но зароптали люди, не нравилось им такое издевательство. Не так должен вершиться суд богов. И тогда занёс он клинок для последнего удара и уже должен был умереть Джарулла, как начался невиданный никогда ранее ливень. В одно мгновение обрушился он с неба, словно целый океан перевернули. Испугался сахир и поскользнулся и не успел ударить разбойника. А ливень придал Джарулле сил и встал он с колен и выбил оружие из рук сахира во второй раз. Но не стал насмехаться над своим противником. Сил у него уже не было, да и сам он успел уверовать в свою смерть. А потому пронзил он сахира мечом и поднял свой взгляд вверх и восхвалил Эсфира хозяина каждого ветра в мире, принесшего тучи и дождь. И громко прокричал: "Узрите справедливость богов, верные жители Шентара! Да славься наш император великий, который не дал обмануть себя подлому сахиру!" – И упал Джарулла на колени без сил и склонил голову. А тысячи зрителей увидели, как свершился суд богов и как обычный человек победил песочного колдуна. И тогда слава о хитром Джарулле стала еще больше.

Я закашлялся и поскорее сделал из фляги пару глотков. Горло от долгой сказки пересохло почти полностью.

– Да, это была хорошая история, – Улыбнулась Иоки. – Очень хорошая. Я даже представила, что сижу на одном из ваших цирковых представлений.

– Да, там было дивно. Особенно, когда рассказывала старая Бэлла, – сожаление вновь нахлынуло на меня. – Тогда бы ты услышала и скрип песка и льющуюся с небес воду и крики тысяч людей и звон мечей. У неё был особенный голос, способный передать все звуки мира.

– Хотела бы я его услышать.

Я вспомнил тот единственный раз, когда Иоки пришла на представление "Крыльев ветра". Тогда я не знал, кто она, да и не видел её. А до выступления Бэллы тогда так и не добрались. Мелони сорвалась, когда программа не дошла даже до середины.

Не сорвалась. Убили. Тут же поправил я сам себя.

– И я тоже хотел бы его услышать, Ио. Их всех. – С грустью сказал я.

Я сел на кровать рядом с ней и она обняла меня. И тихонько запела. Что-то грустное и успокаивающее.

Спустя какое-то время. Когда прошел час. Или полчаса. Или пятнадцать минут. Я не мог понять сколько. Она спросила:

– Эта история. В ней же не объяснилось, что сахир двигался быстро. Только то, что он обращался песком.

– Да, – с всё тем же сожалением ответил я. – Но и не забывай, это всего лишь сказка. Не думаю, что заклинателя песка можно победить с помощью одной только воды. В сказках не рассказывается всё. А что-то просто упускается.

– А что для тебя эта сказка? – спросила Иоки.– Чему она учит?

Я пожал плечами.

– Просто интересная история. Бэлла говорила, что сказки не обязательно должны чему-то учить. Скорее развлекать. Но если тебе интересно, что я думаю, – я замолчал, придавая вороху мыслей форму. – Она учит тому, что не стоит недооценивать противника каким бы жалким и беспомощным он тебе не казался. Особенно если от этого зависит твоя жизнь.

Иоки улыбнулась и взяла меня за руки.

– Я думала, что ты ответишь, что всегда нужно иметь какой-нибудь план и заготовленную хитрость.

– Рад, что смог тебя разочаровать, – улыбнулся я в ответ.

И мы надолго замолчали. Прошла, наверное, как минимум половина часа, когда кто-то постучал в дверь. Девушка отпустила мои руки и встала с кровати, отодвинула щеколду.

На пороге стоял Мэт. И отчего-то я обрадовался ему. Наверное, давно не видел. Или потому что это была не бесконечно озлобленная на меня Трисс. Хотя, выглядел он обеспокоенным, как и все серогвардейцы в последнее время.

– Ну как ты? – спросил он, кивнув Иоки и переместив взгляд на меня.

– Скорее всего, я не дойду до Проклятых земель, если Трисс будет с нами, – ответил я, ненароком взявшись за браслеты.

Интересно, и почему стоит только подумать о ней, как руки сами тянутся к шентарским железякам?

– Я убью её, если она ещё раз попытается причинить ему боль, – резким и почти шипящим голосом произнесла Иоки. Вот уж не ожидал от неё такого звучания.

– Я передам ей, – серьёзно сказал Мэт, поправляя свой кинжал с зелёной рукоятью. Он не был ни удивлён, ни раздосадован, просто принял, как факт.

Серогвардеец был одет в однотонную коричневую одежду. Кожаные ботинки на мягкой подошве, ничем непримечательные льняные штаны и рубашку. Небольшая фибула в виде маленькой птички придерживала короткий плащ. На поясе в совершенно обычных ножнах прятался меч. Мэт, как и всегда, был чисто выбрит и аккуратно подстрижен. Переодень в дорогие одежды и герцог, не меньше. Вот только кольца у него куда-то пропали с рук.

А ещё у него при себе был артефакт. Я чувствовал искорки, пробегающих молний. Вспомнил, как ловко он управлялся с жезлами в доме Вальтера. Магический предмет, скорее всего, был спрятан где-то под плащом. И не имей я дар расхитителя, ну или соноруса, если послушать всяких зазнаек, то даже бы и не знал об этом.

– Ты хотел почитать о Проклятых землях, – озвучил Мэт цель своего визита. – Если ты готов, то мы можем отправляться прямо сейчас.

Будь это Трисс, я бы придумал тысячу и один способ не пойти, извернуться от её общества. Но глядя на этого высокородного, а сомнений у меня не было, хоть он и служил в серой гвардии, я не мог отказать. А я уже говорил, что у него были пронзительные голубые глаза? Почти, как у Салантира. Только очень живые.

– Можем идти хоть сейчас. – Почти дословно повторил я слова Мэта и обернулся к Иоки. – Ты с нами?

Она покачала головой и слабо улыбнулась.

– Нет. Мне пока не стоит лишний раз напрягаться. Так сказал Сафирус. Да и после случившегося выходить дальше тренировочной площадки мне запретили.

Я едва не остолбенел. Выходит, пока я валялся в забытье, наблюдая за богами, Элиссандра позвала даже самого Сафируса, чтобы великий волшебник проверил состояние Иоки. А она даже мне не сказала об этом. Ну дела!

Иоки решила отказалась. Так что в библиотеку мы отправились вдвоём. Я хотел было взять свою сумку, но Мэт уверил меня, что она мне не понадобится. Я немного расстроился, но спорить не стал. Не понадобится, так не понадобится. В конце концов, мы же идём не в полное опасностей подземелье, а в обычную библиотеку.

Но вот серогвардеец, как и Элиссандра несколько дней назад, выглядел нервным и тревожным, хоть и хорошо это скрывал.

– Мэт, что происходит?

– О чём ты, – почти беззаботно спросил он.

Почти.

– Ты сам не свой. Что-то случилось?

– Случилось, – кивнул он после недолгого раздумья. – Отряды Ровалии перешли наши границы, сожгли поселения.

– Не может быть! – воскликнул я. Замолчал, обдумывая новость. В голову закралась страшная мысль. – Это из-за убийства Вальтера?

Мэт горько усмехнулся.

– Судья слишком маленькая фигура, чтобы из-за него начинать войну. Да и это случилось почти в одно время.

– Но зачем?

Я был растерян и ошеломлён. Никогда раньше не видел войн. Привык жить в мирное время. За мою не самую длинную жизнь мне хватило того, что случилось в Мариоссе и вида разоренных налётчиками и разбойниками приграничных поселений. И, скажу я вам, виды были не из лучших. По ночам мне снились кошмары и Мелони приходилось меня успокаивать. Баюкать пятилетнего ребёнка, насмотревшегося на повешенных женщин с выколотыми глазами и на тела четвертованных мужчин. Я почему-то никогда не слушал, когда мне говорили не смотреть.

– А зачем один крадёт у другого? Зачем волк гонит зайца? Зачем брат ругается на брата? – С каким-то угрюмым раздражением ответил Мэт. – Причина – король сказал идти на войну. А что там было на самом деле, нам узнать не дано. Аргрим выдвинулся с расквартированными отрядами к границе с Ровалией. Логрид собирает под знамёна армию. Горняков пока сдерживает дом Лефартуа.

Я вспомнил не слишком-то знатную семью, чьи земли находились ближе всего к Ровалии.

– Они разве могут похвастаться большими силами?

– Не могут, – кивнул мне Мэт. – От того приграничный гарнизон и пал почти без боя.

– Что теперь будет? – задал я вопрос, когда мы вышли на улицу.

– Спроси чего полегче, – почти огрызнулся Мэт.

Да, всё-таки он был встревожен.

Солнце светило во всю, словно только и ждало, пока мы выйдем из каменной коробки, именуемой замком. Я следовал за Мэтом. Тот с прямой спиной, не оборачиваясь, вёл нас по парку, прямиком к высокому городу.

– Мэт, слушай, а ты уверен, что мы идём в нужном направлении? – засомневался я, ожидая, что он снова скажет что-нибудь резкое.

– В нужном, – вдруг усмехнулся серогвардеец. – Мы идём в Сияющие шпили.

– Куда?! – только и смог, что изумиться я.

– А где ты думал находится библиотека, в которой можно прочитать о Проклятых землях? В портовом районе?

Вообще, если подумать, то он был прав. Я, конечно, думал, что мы пойдём в какую-нибудь часть замка, но как всегда, всё оказалось немного иначе, чем я представлял. Мы отправлялись, наверное, в самое сокровенное место нашего города. Это же умереть можно, сколько разных знаний и артефактов там хранится!

Я, при всей своей любви к авантюрам и приключениям, никогда не рисковал лишний раз приближаться к стенам знаменитой школы волшебников. Точнее к стенам-то как раз я приближался, но чтобы попытаться пролезть дальше. Об этом не могло быть и речи. Волшебники славились своей вспыльчивостью и плохими шутками (да, представьте себе, даже хуже, чем у меня). И мне не улыбалось провести остаток жизни подопытной крысой или жабой. Хотя это всё дудки. Никто ни в кого никого никогда не превращал. Такое происходило только в сказках старой Бэллы. Волшебники же ограничивались хорошим пинком, злым словом и огненным шаром впридачу. Ну ещё иногда могли склеить рот, как Сафирус на совете.

Я ненароком провел рукой по лицу и несколько раз беззвучно открыл рот, будто рыба, сделав вид, что говорю, вспоминая своё дурацкое положение и состояние беспомощности. Как назло, в тот самый момент, когда я уже почти закончил, на меня обернулся Мэт и, судя по его взгляду, он начал сомневаться в моей разумности и самостоятельности.

– Что с тобой, Джиен? Так удивился месту, в которое мы идём?

– Нет, просто не люблю волшебников, – поморщился я.

В общем, как вы поняли, я не особо радовался происходящему и не стремился заводить новые знакомства с магами. В особенности после того случая в Мариоссе, когда совершенно случайно мне пришлось умыкнуть злосчастный жезл. Хотя и там страху навел этот вездесущий ходящий – Кристиан. Но, как по мне, тенеплёты не особо отличались от волшебников или некромантов. Какая разница что в тебя запустят? Огненный шар, тёмную сферу или визжащую черепушку? Одарённые, одним словом. Добра от них не жди.

Мы подошли к воротам, их охраняла пятёрка скучающих вояк. У всех были темно-зелёные плащи. Цвета стражи высокого города, остальным кварталам Ирлина достались темно-коричневые, почти чёрные. Надо сказать, что парни явно были не в восторге от своей службы. Погодка была что надо. И вместо того, чтобы наслаждаться уже почти летним солнцем, им приходилось торчать на посту, высматривая возможную опасность. Хотя мы и шли со стороны дворца, на нас неприветливо уставились. И уже начали говорить что-то не слишком приятное. Но Мэт вытащил какой-то жетон. Я успел заметить герб Ирлина выгравированный на треугольном с закруглёнными углами серебрянном значке. Подгоняемый ветром корабль, если вы вдруг забыли. Жетон Мэта крепился к красной кожаной подложке.

Стражники, увидев, видимо важную побрякушку, сразу же подтянулись. А скучающие и недовольные рожи сменились лёгким страхом и ожиданием выволочки. Нас пропустили без вопросов. Только пожелали милости Сантры. У вояк была такая странная традиция. Они всегда прощались друг с другом прося богиню войны проследить за твоим благополучием. Хотя, как по мне, традиция была так себе. Тоже самое, что оставить Калатрис нянчиться с детьми. Ничего хорошего из этого не получится. Но у городской стражи, гвардейцев и солдат был свой, понятный только им кодекс, которого они старались придерживаться.

– Чтобы Сантра держала щит перед тобой? Кто это придумал? – спросил я, имея ввиду, как раз это напутствие, которым воины всегда обменивались друг с другом. – Ей больше нечего делать, кроме как держать щиты перед каждым попросившим?

– Спроси чего полегче, – повторил свой ответ Мэт, проходя под аркой. – Это было слишком давно.

Надо отметить, что теперь он звучал куда как спокойнее.

Ступив за ворота парка в высокий город, мы оказались на улице Цветов. Надеюсь, объяснять почему её так назвали, не нужно?

В отличие от старого города, здесь улицы были широкими, а большая часть домов больше походила на разделённые коваными, в полтора человеческих роста, ограждениями участки с двух и трёхэтажными постройками. Чем богаче были жители, тем выше и шире было их жилище и больше территория. Там, где в торговом квартале или старом городе жила целая тысяча человек, здесь, на такой же площади, располагась семейка благородных лордов или просто богатеньких, вовремя подсуетившихся торговцев, окружённая десятком наёмников для охраны и примерно таким же количеством слуг.

Дороги здесь были вычищены от грязи и разве что не помыты. Везде висели фонари, которые зажигали к наступлению темноты. И нигде не было видно ни одного попрошайки. Таких стража сразу же отправляла восвояси. Чтобы не портили вид.

– Интересная вещица, – сказал я Мэту, когда мы почти вышли с улицы Цветов на дорогу Королей, на которой и располагались Сияющие шпили. – Не знаешь, где взять такую же?

– Думаю, что в ближайшие пару месяцев она тебе не понадобится, – усмехнулся серогвардеец. И тут же помрачнел ещё больше прежнего.

На встречу нам направлялся целый отряд лиловых рукавов. Целых семь человек. Целых семь Исфорца. Они сопровождали какого-то важного всадника на коне. Чёрный, как сама ночь, жеребец шентарской породы, его кожа лоснилась и блестела на солнце. Сам мужчина был одет в богатые одежды фиолетовых цветов, камзол с галунами из серебряных и золотых нитей, длинный ряд вышитых золотом пуговиц и окантовка желтого ириса вдоль бортов, рядом была нашита птица с чересчур широким клювом. Руки всадника закрывали бежевые шёлковые перчатки, а в довершение ко всему у мужчины был неимоверно спесивый вид. Посмотришь на такого и сразу станет понятно, что на троне по ошибке сидит совсем не тот человек.

А ещё у него было вытянутое, наклоненное вниз лицо и горбатый нос, который отнюдь не делал его красавцем.

Увидев нас, всадник натянул поводья, вся процессия замерла в один громкий шаг по мостовой. Я услышал как Мэт тяжело вздохнул, а на лице благородного и, без сомнения, важного господина промелькнула маска ненависти и презрения. Впрочем, учитывая бессрочно поселившееся на его лике высокомерие и ярко выраженное пренебрежение к окружающим, этого почти не было заметно.

Около десяти секунд я был занят тем, что пытался понять, что происходит. Мэт и благородный смотрели друг на друга не говоря ни слова. И хотя улица была довольно широкой, мне стало не по себе. Сумку с артефактами, как назло, по совету серогвардейца, я оставил в замке.

– Уступите дорогу его сиятельству Рэндольфу Исфорца! – вперёд вышел один из фиолетовых рукавов.

Его сиятельство. Значит целый граф. Сынок папаши герцога. Не то чтобы я был силён в дворянских титулах, но основные понятия Тримьян всё-таки смог вбить в мою пустую голову.

Если вы не понимаете, то я объясню попроще. Вот есть король. А есть герцог. Можно считать, что по знатности и величию – это вторая фигура в королевстве, сразу после короля, разумеется. А если у него вдруг оказались сыновья, а поверьте, их обычно в достатке, то пока не умрёт их высокородный отец, они носят гордое граф или маркиз. Но это старшие. Младшим достаётся нелёгкая доля остатков со стола. Простое – лорд, милорд и ваша милость.

Я шагнул в сторону, не желая ввязываться в конфликт. Как никак их было целых семеро. Жетон Мэта, вещь, конечно, хорошая. Но люди графа могут её не "рассмотреть". И вначале хорошенько нас отделать. Или чего доброго "случайно" зарубить нерадивых наглецов за то, что не освободили дорогу. Мэт серогвардеец, но не думаю, что даже он рискнёт связываться с вооруженными отрядом, не имея за спиной поддержки.

А там уже, пока обо всём прознает городская стража, пока прибудет на место, пока разберётся. В общем, вы поняли.

В отличие от Мэта.

Он не спешил уходить с дороги. Не мигая, смотрел на всадника. И, скажу я вам, его взгляд мне совсем не нравился. Впрочем, как и взгляд графа Исфорца. Он не спешил отдавать приказа порубить нас в капусту. Даже резко и недовольно поднял руку, останавливая своих чересчур расторопных людей, которые уже начали вытаскивать клинки.

Молчание затягивалось. Я пытался придумать, что делать в случае, если всё покатится прямиком в Бездну. Люди, как назло, спешили убраться куда подальше, не желая встревать в неприятности. В отличие, опять же, от Мэта, Изнар бы его побрал! Какая муха его укусила? Ничего путного мне в голову не приходило. Сумка с артефактами в замке. А недовольных мечников вряд-ли получится удивить внезапно появившейся из-за уха монетой.

– Старый китоглав всё-таки отпустил тебя на выгул? – сморозил явную чепуху мой сопроводитель, обращаясь к графу.

– Не трогать, Уильям. – Не отводя глаз от Мэта, зло бросил всадник, всё-таки обнажившему меч слуге. – Не стоит изводить сталь на падаль.

– Значит падаль? – насмешка, злость, сожаление. Мэт смотрел на всадника исподлобья. Одна из его рук сжимала тот самый жезл, который я почувствовал ещё в комнате. И когда только успел достать? – Как же так получилось? Дерево было одно.

– Боги сделали так, что иногда от суки появляются безродные щенки. – Граф Рэндольф Исфорца, чуть надавил ногами на круп скакуна, заставив его сделать несколько шагов вперёд. – А теперь с дороги!

– Или пауки, способные съесть свою мать.

Судя по всему, эти двое знали друг друга. Судя по взаимной ненависти, знали слишком хорошо. И, судя по тому, что нас до их пор не убили, они были чем-то связаны.

Чем?

Например, родством.

– Скабрезничай, королевская ищейка, осталось недолго. – Граф Исфорца направил коня вперёд, едва не опрокинув Мэта. А мечники последовали за ним.

Серогвардеец сейчас был олицетворением ненависти, его скулы играли, нос расширялся, а дыхание звучало тяжело, он даже направил в спину его сиятельства жезл.

Я схватил его за руку, останавливая. И понял, что он еле сдержался и отнюдь не благодаря мне. Как оказалось, за нашими спинами на приличном отдалении стоял синий страж. Неизвестно, как он там оказался. Провидение, не иначе. Но я был несказанно рад этому.

Только благодаря служителю Сиаранта Мэт не пробудил спящую в заряженном артефакте магию. Только благодаря служителю Сиаранта граф Рэндольф Исфорца и его свита не тронули нас.

Я ведь уже говорил, что тягаться с синими стражами могут позволить себе только умалишённые? Ну или Иоки.

– Какая муха тебя укусила, Мэт? А если бы не синий страж? – резко спросил я. По глупому умирать в высоком городе, да ещё и в сопровождении серогвардейца, можно сказать, представителя власти, не хотелось.

– Никакая. Пойдём! – также резко ответил он, всё ещё смотря вслед удаляющимся Исфорца.

– Вы чуть друг другу в глотки не вцепились. Родственники? – задал я ещё один вопрос.

Но серогвардеец не стал отвечать. Свёл брови, отвернулся и, чересчур опустив голову, смотря исподлобья, зашагал в сторону Сияющих шпилей. Я заметил, как у него сжались кулаки.

Хотя... Мэт – Исфорца? Вот уж дудки. Не похож он на надменного аристократа. Совсем не похож. А в моём понимании, они были именно надменные. Не только Исфорца, если вы вдруг не поняли.

Мы шли молча. Причём, мне периодически приходилось быстро-быстро перебирать ногами, чтобы поспевать. Серогвардеец не отвечал мне, а только хмурился и шёл вперёд, думая о чем-то нехорошем. На Мэта это было совсем не похоже. Я, может, и не особо много с ним общался, но такое поведение, скорее ожидалось от вечно всем недовольной Трисс, чем от спокойного парня к которому я успел привыкнуть.

Камни мостовой проносились перед глазами, по бокам проплывали вычурные дома благородных. У одного из постоялых дворов привязали целый табун лошадей под навесом. И если вам покажется, что я преувеличил. Их на самом деле было довольно много. Втрое больше обычного. Не то чтобы я завсегдатай высокого города, но это бросалось в глаза. Также было и у другого постоялого двора. И нам не встретился почти ни один отряд городской стражи. Что было странно.

Но обдумать это я не успевал. Мэт летел вперёд так, словно опаздывал на совственную женитьбу. А его женой должна была стать какая-нибудь королева, не меньше. Неужто наша встреча с графом Исфорца настолько разбередила его старые обиды? Интересно, какие?

Спросить я тоже не успел. Перед глазами предстали Сияющие шпили. Резные ворота под каменной аркой, фонтан со статуей одного из великих волшебников древности, туи, высаженные вроде бы в беспорядке, но создающие гармонию. Я смотрел на школу и дом магов и чародеев Ирлина. И понимал, что впервые в жизни окажусь внутри. Меня никто не выгонит. Наоборот, встретят и покажут библиотеку, а может и что другое.

Здание, даже дворец, поражало своим величием. В небо устремлялись шесть острых бежевых башен. Пять по периметру и одна, самая высокая, в центре. Я задрал голову, как в самый первый раз и просто смотрел на живой памятник могуществу столицы Ирритии. Волшебники Ирлина. Только из-за них никто не рисковал штурмовать стены города. Да и вообще нападать на наше королевство.

Точнее не рисковали до этого момента. Я вспомнил новости, что услышал менее часа назад. Попытался перестать об этом думать и снова взглянул наверх.

Шпили башен светились на солнце, отражая свет всеми цветами радуги, собирали его туманом вокруг и заставляли усомниться в реальности происходящего. Любой, кто видел школу волшебства в первый раз, потом неделю не мог ни о чём другом говорить и думать.

У меня закружилась голова и пришлось закрыть глаза и отступить на шаг. Слишком высоко. Слишком величественно. Слишком ярко. И, как бы это не звучало – слишком волшебно.

Из ворот вышел подозрительно знакомый мне волшебник лиартец. Бородка якорем, горящие энергией глаза, злополучный жезл, который я слишком хорошо помнил. Красный длинный плащ, длинные серьги и кольца на руках. Я ощутил, магическую силу, скрытую в них. Волшебник был увешан кучей артефактов.

Не желая, чтобы меня опознали и вспомнили я чуть отвернулся, делая вид, что восхищён открывшимся передо мной великолепием.

Греххем держит смешного лиартца за шиворот, не пускает к Тримьяну. "Волшебник" злится, пускает искры из пальцев. Отчего злится ещё сильнее.

"Хотите, я позову Джошуа? У него получится лучше" – пытаясь скрыть страх с издевкой говорю я. Считаю, что наш силач нам поможет.

А потом Джошуа, не выдержав напряжения, стреляет из арбалета...

Я вспомнил, что случилось пятнадцать лет назад в Мариоссе и меня передёрнуло. Кто же знал, что столица Лиарты подвергнется нападению, да ещё и изнутри. Тримьян в ту ночь был сам не свой. Собрал всю труппу в шатре. Целую ночь держался за аломит, да молился всем богам Сааны, чтобы ничего не произошло. На него это было совсем непохоже. Старик никогда не перекладывал ответственность на кого-то. Пусть это даже были те, кому принято молиться.

Волшебник прошёл мимо, даже не обратив внимания. Был занят своими, известными только ему мыслями. Я потряс головой, отгоняя воспоминания и вновь догнал Мэта, который уже ступил за ворота. Их, надо сказать, никто не охранял. Кованная решётка распахнулась перед нами, будто весь день только этого и ждала. Я ступил вслед за серогвардейцем, не веря, что всё так просто. Неужели, чтобы войти в великую и прославленную школу волшебства, нужно всего лишь шагнуть?

Внутри, вы не поверите, росли туи! Небольшие ёлки были расположены вдоль выложенной из камня тропинки, ведущей к центральному входу. Я не отставая семенил за Мэтом, не забывая глазеть по сторонам. Ещё бы! Когда ещё мне выпадет возможность посмотреть на Сияющие шпили изнутри.

Газон было ровно подстрижен. Туи почти сплошной стеной стояли по краям дорожки. Иногда каменные плиты узкими тропками уводили в стороны, но мы шли вперёд. К огромным дверям, которые, как и в соборе святого Ремаха, казались сделанными для великанов.

Но когда нам осталось пройти буквально несколько десятков метров, Мэт свернул на одну из боковых узких дорожек. К моему вящему сожалению, конечно же! Мне жуть, как хотелось побывать внутри центральной башни. Мало ли, что там могло найтись. Может эти волшебники разбрасывали артефакты в своих залах за ненадобностью, или на видном месте забывали какие-нибудь волшебные штуки от слишком большого количества знаний в голове. А может ничего такого и не было. Но кто их знает? Можно было бы и проверить. Вот только кто будет слушать старину Джиена, кроме него самого?

Мы дошли до вполне обычной двери, которую Мэт и открыл. Надо говорить, что я был разочарован?

Мы вошли в святая святых всего Ирлина и я тут же оказался удручён ещё сильнее. Узкая вытянутая тёмная комнатка. Перед глазами предстали каменные стены, лавки и закрытая дверь.

Нет не так.

Голые каменные стены. Жалкие, хлипкие, бесполезные лавки. И едва заметная в темноте дверца! Настолько убогая, что мне сделалось тошно. Уж точно не это я ожидал увидеть в хранилище самых сокровенных знаний. Никаких гобеленов с великими волшебниками, никаких картин с самыми красивыми местами западного материка, никаких артефактов, никакого легендарного оружия, знаменитых волшебных палочек, жезлов и колец, никаких чучел и голов страшнейших чудовищ Сааны. Вообще ничего!

Если вы до сих пор не поняли. Я объясню проще.

Голые стены и пустые скамейки! Вот и всё, что мне удалось увидеть. Забери вас всех Бездна!

Ну ладно, ещё был какой-то худощавый мальчишка лет семнадцати. Он, согнувшись, сидел на самой дальней от нас скамье, уперев локти в колени. Видимо, как и я размышлял, почему вход в библиотеку выглядит, как забытый всеми подвал.

Увидев нас, мальчишка сразу подобрался, чересчур резво и неуклюже встал с лавки.

– Магистр Сафирус сказал, что вы придёте и что я должен вам помочь.

– Здравствуй, Рональд. – серогвардеец, заговорив с мальчишкой, словно надел маску старого Мэта. Того самого, которого я знал. Спокойного и рассудительного. Только чересчур ровная спина выдавала его. – Это Джиен, он хочет почитать о Проклятых землях. Помоги ему, будь так добр, а я пока подожду здесь.

Рональд, услышав о Проклятых землях, поёжился. Неуверенно взглянул на меня, потом на Мэта, кивнул. Мальчишка оказался одет в коричневом мантию, на поясе висела небольшая сумка. А на руке красовалось обычное серебряное колечко.

Я почувствовал... Как бы это описать? Знаете, как линза, которая собирает свет в одну точку. Или направленные под определённым углом зеркала на маяке, чтобы светить кораблям ночью. Именно такие всполохи магии я ощутил тогда в Мариоссе, когда стащил жезл волшебника. И именно такие же сейчас шли от серебряного кольца мальчишки.

В Лиарте представители Башни (если что, так называлась их волшебная школа) пользовались жезлами или палочками, тут уж кому чем удобнее. А особенно старые, умудрённые жизнью чародеи, ходили с целыми посохами, увитыми цветами или резьбой, с каким-нибудь хрустальным шаром на набалдашнике или вырезанной птицей или зверьком вместо шара. У нас же, в Ирритии, волшебники пользовались кольцами. Именно они позволяли им стабилизировать разлитую вокруг магию и превращать витающую в воздухе Силу во вполне материальные вещи.

Откуда я это узнал? А после выволочки, которую мне устроили Мелони и Тримьян, когда я стащил этот трижды проклятый Бездной жезл, узнаешь и не такое. Я до смерти достал старую Бэллу, пока она не рассказала мне, для чего волшебникам кольца и жезлы. Она вообще много чего знала...

Я снова взглянул на волшебника.

Рональд оказался учеником. Молодой худой парнишка со светлыми волосами и блеклыми, почти прозрачными, глазами серо-синего цвета. В отличие от своих более нагловатых сверстников, уже успевших хлебнуть жизни. Тех самых, которых в достатке можно встретить на улицах любого города, он выглядел очень тихим и задумчивым. Если уличные только спят и видят, как бы получше обжулить зазевавшегося бедолагу, то уверен, Рональду даже мысли такой никогда не приходило. Уж слишком ссутулившимся и погруженным в себя, он выглядел. Настоящий книжный червь.

Мэт остался ждать на лавке, на которой до этого сидел юный волшебник. А я отправился за парнем.

– Значит, ученик? – Спросил я, стоило нам только пройти невзрачную дверь. За которой оказался непримечательный коридор.

– Да, меня обучает сам магистр Сафирус. – С гордостью проговорил Рональд. – Вместе с Ритой.

Он назвал второе имя так, будто оно должно было мне о чём-то сказать.

– Ритой?

– Аверитта Грайлувуа. – Каким-то очень назидательным тоном ответил мне юный волшебник. – Дочь нашего короля, Логрида первого, хранителя Ирритии, желез...

– Дальше можешь не продолжать, – прервал я длинное и скучное перечисление титулов. Вполне возможно, что парень лучше самого Логрида знал все-все-все названия и прозвища, которыми прославился наш железный король. – И что Аверитта? Я думал члены королевской семьи не обладают магией.

– Почему же, – подхватил мальчишка, стоило мне только "усомниться". – Просто она не сможет править. Но она и не хочет. Она так говорит.

Я усмехнулся. Править у неё бы и не получилось. У Логрида рос сын и ему, по моим подсчётам, было около шестнадцати лет. А вот про его дочь я как-то не особо слышал.

– А сколько ей лет?

– Четырнадцать, – с гордостью, будто он, как минимум, придумал, что солнце должно каждый день вставать и каждую ночь заходить, ответил Рональд. – Она очень способная. – Он замолчал, когда мы подошли к небольшой развилке из коридоров и повернул направо. – А зачем тебе читать про Проклятые земли?

– Да так, есть один интерес.

– Я должен знать, чем могу тебе помочь. – В его голосе проскользнули нотки будущего волшебника. Неожиданно твёрдо.

– Хочу знать, чего стоит там опасаться и к чему быть готовым.

– Ты же не собираешься отправляться туда? – С тревогой и сомнением спросил он.

Надо же. Даже парнишка недоучка понимает, что не стоит туда соваться! Надо будет познакомить с ним Элиссандру, вдруг у него получится её убедить.

– Конечно нет. Так, дела королевской гвардии. – Беспечно махнул я рукой.

– Ты не похож на помощника Элиссандры.

Ну дела, парнишка знал главу серой гвардии.

– Верно. – Ответил я. – А какие они, помощники Элиссандры?

– Ну-у, – протянул парень, – опасные, что-ли. Словно смотришь на больших кошек или медведей. Улыбаются, но глаза грустные, взгляд напряжённый. Ты не похож.

– Глаза весёлые? – усмехнувшись, спросил я. Хотя сам с этим был совсем не согласен.

– Нет, – сказал Рональд, открывая ещё одну дверь.

Я хотел было сказать что-нибудь развеселое, но решил заткнуться. Мы вошли в библиотеку. Огромный круглый зал со столами, книги и изучающие их люди. Ничего интересного, верно?

А теперь представьте это:

Бесконечные книжные шкафы терялись где-то под потолком. Тысячи и тысячи свитков, табличек и обернутые всеми возможными обложками, обитые железом и кожей, деревом и тканью книги, окружали со всех сторон. У меня захватило дух. Расположенные наиболее высоко, превращались в едва заметные точки в небе. Сколько же нужно времени, чтобы всё это прочитать? Наверное, мне бы не хватило и целой жизни, чтобы произнести в слух только названия.

И всё это огромадное скопление историй и знаний со всего мира взирало на нас сверху. Ещё две маленькие истории пришли посмотреть на уже законченные и переложенные на бумагу, дерево, камни, металл и кожу.

Слышались тихие шорохи. Мы были не одни здесь. Мужчины и женщины в мантиях сидели за столами, обложенные фолиантами. Переворачивали страницы, скрипели перьями, негромко покашливали.

– Как здесь вообще можно что-то найти? – удивился я шёпотом, снова задрав голову и смотря на дневное небо. Количество книг, да и само внутреннее пространство поражало настолько, что я даже вначале не понял, что вместо потолка или купола волшебники решили устроить самое настоящее небо. – Оно настоящее? – вслух спросил я.

– Смотря как рассуждать, – задумавшись сказал Рональд.

Я хотел было спросить, что это значит, но вспомнил про Проклятые земли и что времени у меня не очень-то много.

– А как вы их достаёте? Книги, я имею ввиду.

Рональд указал на идущую вдоль стены винтовую тоненькую лестницу с такими же тонюсенькими перилами. Она словно висела в воздухе и казалась игрушечной по сравнению с внутренним пространством. Но в несколько огромных кругов, опоясывала книжные шкафы, поднимаясь к самому потолку.

– Лестница, это конечно, хорошо, – с сомнением смотря на ненадёжную конструкцию, сказал я. – Но как мне найти то, что нужно?

– А, так это проще простого, смотри. – Рональд вытянул вверх руку. – Каждая эпоха это отдельная секция. В самом верху начало, а внизу конец. Получается, что Тёмная война – чуть выше середины.

Я осмотрелся ещё раз. И в самом деле, огромный круглый зал был поделён на девять вертикальных секций с толстыми деревянными стенами между. И на каждой стене было изображение. Почти на всех, кроме трёх.

Я посчитал в уме: война богов, Изнар и Гестир, Юдифь, Сиарант, Сантра, Калатрис.

– А почему секций девять? Ведь эпох было всего шесть. И седьмая только должна начаться?

– А это заранее, – пояснил мне Рональд. – На будущее. Магистр Сафирус говорит, что важно думать о будущем, чтобы оно настало.

Будущее... Я снова задумался о Проклятых землях и видении. Вполне возможно, что я послужу причиной того, что оно никогда не настанет. Но кого, кроме меня это интересует? Все вокруг слишком умные, чтобы слушать фокусника и обманщика Джиена.

– Ладно. Всё понятно. – Я с сомнением посмотрел на кажущуюся почти невесомой лестницу. – Знаешь, мне не нравится эта лестница, да и я сам слишком долго буду возиться. Не мог бы ты...

Мальчишка не дослушал меня. Шагнул на первую ступень. А потом, я даже не понял, что произошло. Он почти сразу оказался где-то высоко, примерно посередине между полом и волшебным небом (да, я предпочёл рассуждать так). Книжные шкафы-стены крутанулись. Я поразился. Остолбенел. А Рональд уже высоко-высоко одну за другой просматривал книги. Вытаскивал, пробегался по содержанию и ставил обратно. Некоторые оставлял на ступенях рядом с собой.

Прошло несколько минут. Ученик великого волшебника повернулся, собираясь спускаться вниз. Я почувствовал, как браслеты едва заметно нагрелись. В панике оглянулся, ища глазами Трисс. Но в библиотеке её не оказалось. Были только другие маги, за столами и другие, расположенные также высоко. Тоже искали какие-то знания для... Для чего? Я не знал, как обучали волшебников. Они сдавали экзамены, читали историю о мире, магических существах, артефактах? А что можно было делать ещё? Узнать, как лучше всего создать огненный шар?

– Вот, что мне удалось найти. – Рональд, всего за один шаг, оказавшийся внизу, протянул мне четыре фолианта и мы отправились за стол. – Кстати, ты не похож на того, кто умеет хорошо читать.

Не похож на помощника Элиссандры. Не похож на того, кто умеет читать. Интересно, на кого ещё я не похож?

Может на того, кто должен спасать мир?

– Неужто? – с подозрением сощурил глаза я.

– Ну да, выглядишь ты, скорее как любитель сыграть в карты.

– Да, ты прав. Я совсем не умею читать. Потому тебя и попросили помочь. – Согласился я с юным волшебником, одновременно поразившись его проницательности.

– Это как? – с подозрением уставился он на меня чуть приподняв подбородок. Лицо у него, конечно, было худющее.

– Ну что тут непонятного, – легонько ударил его по плечу я. – Будешь объяснять мне, что значат все эти закорючки. Будешь мне читать. Вслух.

– Но я так не умею, – испугался парнишка.

– Разве? А как ты тогда обучаешься?

Парень просто стеснялся. Я вспомнил, как Мелони заставляла меня читать ей сказки. Получалось у меня тогда только по слогам. И меня это очень сильно раздражало. Потому что звучало всё это дело слишком глупо.

– Просто я раньше не читал вслух, – немного покраснел Рональд.

– Да тут ничего сложного. – Сказал я усаживаясь за стол. – Начнём с "Хронологической истории Тёмной войны". – Я протянул ему самую верхнюю книгу. – Зачем она по-твоему нам сдалась? Тут рассказывается о Проклятых землях?

– Не знаю, – как-то неуверенно ответил Рональд. – Может в самом конце? – А вот здесь, – Я взял в руки следующую книгу. – "История предательства. Или почему некромантам нельзя доверять"? Кто это вообще написал? – Но здесь рассказывается о тот самом некроманте. Линнэрте, – Едва ли не шёпотом попытался доказать мне нужность данной книги волшебник. – Что он всех предал? – Да, всех-всех! – Горячо начал рассказывать Рональд. Я вспомнил ожившее воспоминание Сафируса, по колени вдавленного в землю некроманта, отражающего чуждую магию. Единственного, кто был способен защитить весь мир. И меня пробрала дрожь. – А книги под названием: "Как заключить с Бездной выгодный договор и почему ходящие по теням крадут души" случайно не нашлось? Или "Триста четыре способа разбогатеть. Чародеи и их секреты"? Рональд покраснел ещё больше. – Но ведь всем известно, что он предатель! – А ты там, стало быть, был и видел собственными глазами? – с усмешкой спросил я у него. – Ннет, – неуверенно ответил парень. – Погоди, а как ты узнал названия, если не умеешь читать? – с подозрением спросил он, нахмурив лоб. – Наконец-то догадался. – добродушно хлопнул его по плечу я. – Но мне всё равно потребуется твоя помощь. Ты давай, посмотри, что там было в конце Тёмной войны. А я займусь "Потерянным садом Асария". Название, благодаря рассказу Кристиана, было мне знакомым. А вот лживую, скорее всего, до последней строчки книгу про Линнэрта я сразу же отложил в сторону. Под неодобрительным взглядом Рональда, конечно же. Но мне было без разницы. Читать вымышленную кем-то историю времени не было. Я пролистывал по несколько страниц за раз. Сейчас меня не интересовали хвалебные описания высоких зелёных деревьев и прозрачных, как воздух вод в озёрах и реках. Почти сразу перешёл ко второй половине. Всё, что я читал было запутанными измышлениями автора, который занимался тем, что путешествовал по Ровалии и Эрильскому княжеству тех времён и собирал различные истории. Большую часть из которых можно услышать и сейчас. Мёртвая земля, страшные вещи, которые творились, стоило только перешагнуть за границу. Десятки историй о людях, что заблудились в облеске, умерли от жажды прямо у ручья, сошли с ума, напали друг на друга, внезапно встали без движения, смотря в пустоту, с криком дикого зверя поломились в самую чащу, где и пропали. Не знай я название книги, подумал бы, что читаю про леса Маррэдит. Сам собой вспомнился неудачный поход и пробравший до самых костей страх. Тогда я был лет на шесть моложе. Да и что уж там говорить, безбашеннее и безрассуднее. Не боялся умереть. Гибель Мелони, а потом и уход Тримьяна в лучший мир. В глубине души я надеялся, что сгину в этих лесах, пока буду искать замок тенеплётов. Да только встретившись с настоящей опасностью, я мигом понял, что хочу ещё немного пожить. Я с сожалением закрыл книгу. Поднял взгляд. – И давно ты так на меня смотришь? Рональд смутился. Он, справился куда быстрее меня и вместо того, чтобы браться за оставшуюся книгу, решил отлынить. – Не очень. Просто у тебя очень интересно двигались губы, пока ты читал. Словно ты проговаривал все слова, только без звука. Лучше бы с таким усердием он вычитал что-то дельное. – Нашёл что-нибудь интересное? В книге. Рональд поправил кольцо на пальце. – Нет. Тёмная война закончилась. Объединённые силы союзников разгромили шентарцев. Откинули их обратно. Волшебники при небольшой помощи ходящих ещё несколько веков уничтожали порождений Бездны. – Последнюю фразу он произнёс с гордостью. Ведь и он сам был волшебником, пусть и всего лишь учеником. – Знаешь, что я заметил Рональд? – задал я риторический вопрос, одновременно беря в руки последнюю книгу. – Ты ученик одного из самых великих волшебников, в одной из самых лучших школ, в столице самого процветающего королевства. – Я замолчал, давая ему время обдумать сказанное. И закончил. – Гордыня опасная вещь. Не стоит причислять себе заслуги других. Парень смутился. – Почему ты мне это говоришь? А это говорил не я. Просто немного поменял слова Тримьяна. Он тогда, как обычно, устраивал мне выволочку за воровство. И объяснял, что моя гордость от того, что я стащил последнее у бедной женщины так, что она даже не заметила, неуместна. Самым противным было знаете что? Идти возвращать. Хозяин цирка считал, что это важно. Смотреть в глаза тем, у кого ты забрал последнее. И понимать, что гордиться было нечем. В общем, надеюсь, что вы поняли. Главное, что я сумел передать суть. Одну из... – Чтобы у тебя не возникало ложных убеждений, что ты выше всего этого. – Я обвёл руками огромную залу библиотеки. – Я не выше этого, – попытался оправдаться парень. – Просто нас так учат. Мы стоим на страже мира. Ну да, конечно. На страже стоят они, а в Проклятые земли отправляют меня. Замечательно. Я взял последнюю книгу, что принёс Рональд. "Гитэрос. О Проклятых землях" гласило название. – Рональд, – обратился я к волшебнику. – Ты не знаешь, случаем, кто такой этот Гитэрос? – Чернокнижник. – Ответил мне волшебник. – Магистр Сафирус говорит, что не стоит им сильно доверять. Но полезно знать, как они думают. Поэтому не запрещает такие книги. – Ясно, – кивнул я, открывая первую страницу. – Тогда, если ты не против, я бы немного почитал. А пока можешь прогуляться, чтобы не скучать. – Хорошо, – просиял Рональд. – Тогда я навещу Аверитту. У неё через два дня именины. И её забирают в королевский дворец. Не увижу целую неделю. – Он встал со своего места, сразу оживший. – Вернусь через два часа. А мальчишка то был влюблен. И в кого? Ну пацан! Ну молодец! Рональд быстрым шагом, едва ли не подпрыгивая от свалившейся на него удачи, поспешил к выходу из библиотеки. К своему счастью, он, наверное, даже и не догадывается, что мы теперь находимся на пороге войны. Я проводил его взглядом и склонил голову, погрузившись в буквы. Гитэрос оказался довольно ироничным человеком. То, каким языком он описывал свои наблюдения и мысли, заслуживало бы отдельной книги. Ярко, с насмешкой над целым миром и каждым, кто читал его книгу в частности. Никогда бы не подумал, что он был чернокнижником. Да ещё и тем самым, никому не известным юнцом, нарисовавшим руну в Проклятых землях до того, как они стали Проклятыми. Ученик Гисперона... Это был единственный над кем он не насмехался. Я погрузился в историю давно минувших лет. Выпал из мира. Прожил жизнь давно умершего человека. Собрал её урывками и недоговорками, намёками. Проклятые земли оказались выжженной землёй. Заразой, что вдохнула в наш мир Бездна. Вода, животные, растения, воздух – всё было отравлено. Люди умирали в страшных муках, превращались в гниющие куски мяса. И только обладающие даром могли ступать на мёртвую землю. Они не опасались заболеть. Пока не решали испить воды или съесть яблоко. Да, спустя несколько лет, выяснилось, что мёртвые деревья, довольно быстро начали плодоносить смертельными же плодами. А узнали это, конечно же, через опыт тех, кому не повезло. Нельзя было брать вообще ничего. Ни артефакта, ни камешка, ни ветки. Иначе, каким бы даром магии ты не обладал – твоё тело начинало гнить. Я поёжился. Да уж! Перспектива была так себе. Потом оказалось, что из Бездны повыбиралось целое скопище разных тварей. И чернокнижники были заняты тем, что их вылавливали и уничтожали. А спустя ещё какое-то время Гитэрос выяснил, что заражённая земля потихоньку продвигается всё дальше и дальше. Заражает всё вокруг от самого центра, постепенно увеличиваясь в площади. И чтобы решить эту проблему он обратился к кому бы вы подумали? К Линнэрту. Да к тому самому предателю всех людей. Чьим именем никто не называл детей уже более пятисот лет. И от упоминания которого, все только и делали, что плевались. А надо сказать, что некромант был ещё тем нелюдимым сукиным сыном. Если что, это почти прямая цитата. Сколько месяцев Гитэрос искал Линнэрта и сколько недель потом пытался убедить помочь Саане ещё раз. Да об этом можно было написать ещё одну книгу, забери Бездна всех служителей Мораны, с их несносными характерами. Так они (некроманты) уважительно именуют Смерть, если вы вдруг не знали. И вы не поверите, как он уговорил беловолосого помочь. Оказывается, Линнэрт просто до смерти любил свою наставницу. Алисту. Самая сильная некромантка тех времён. Куда пальцем не ткни, то самый сильный некромант, то самый великий волшебник, то самый искусный ходящий. А расхлёбывать теперь всё это мне... Ну так вот. Она не придумала ничего лучше, чем исчезнуть с глаз лет эдак за сто до того самого момента, когда и появились Проклятые земли. То есть в тот самый момент, когда нужно было уничтожать несущих смерть, пока они не успели набраться сил, если вы вдруг не поняли. Просто в один момент пропала и всё. Никто не знал, что с ней случилось. Может умерла. Может проваливалась под землю. Отравилась скисшим вином. Или отправилась на западный материк. Известно одним богам. Не знаю, как Калья и Сафирус уговорили некроманта помочь в первый раз, но вот во второй, когда к нему обратился Гитэрос, Линнэрт его даже слушать не хотел. Горевал, как ребёнок, у которого отобрали любимую игрушку. Тогда чернокнижник сказал, что жизнь положит на поиски Алисты и выяснит, что ней случилось. Только тогда Линнэрт согласился. Забегая вперёд, скажу, что ничего, конечно же у него не получилось. Никого он не нашёл. Зато расшевелил некроманта и спас мир от осквернения. Пусть об этом почти никому не известно. В общем. Линнэрт предложил единственно возможный способ – умертвить всю землю вокруг заражённой территории. А на её границе высадить тополи и ещё какие-то деревья, которые оказались устойчивы к дыханию Бездны. У них было странное название – дерево девичьих волос. Никогда такого не встречал. А те деревья, что росли на заражённой территории, окрашивались в рыжий цвет и постепенно умирали. А потом начинали приносить смертельные плоды. Естественно выглядящие так, что их сейчас же хотелось съесть. Я прочитал про уничтожение всех живых существ, которых только могли найти на заражённой территории, чтобы они не разносили гадость по всему свету. Про тех, кто шёл за поисками сокровищ, и умирал прямо там. Некоторые возвращались, принося заразу с собой... В общем, главное было ничего там не брать, если вы до сих пор не поняли. Это была основная мысль. Я с сожалением закрыл книгу и откинулся на спинку стула. Спина затекла, шея тоже устала от долгого напряжения. Волшебников вокруг поубавилось. Мне в голову пришла гениальная мысль и я, воровато поглядев по сторонам, спрятал книгу про Линнэрта за пазуху. Ту самую книгу, где завистливый писака обвинял его в предательстве. Хотя нет. Так бы, наверное, написал бездарный автор этой самой книги. Я же сделал вид, что решил немного потянуть спину, откинулся назад ещё сильнее, чуть покрутился, убедился, что никто на меня не смотрит и изящными жестом заставил зря исписанную бумагу исчезнуть со стола. Нечего читать всякую ерунду молодому поколению. Кстати о молодом поколении. Где носит Рональда? Словно, только этого и дожидался, юный волшебник показался в дальней части зала. Он не слишком-то ловко пробирался между столами, приближаясь ко мне. – Ну как там твоя принцесса? – спросил я, подмигнув ему. Волшебник смутился. – Просила помощи. Магистр Сафирус дал ей артефакт, а она должна понять, что он делает. – И ты помог? – Магистр Сафирус запретил мне помогать. Он сказал, что ум должен сам понять, как делается то или иное действие, не пользуясь подсказками. Иначе не будет развития. – И ты прям совсем-совсем ей не помог? Даже чуть-чуть? – хитро спросил я. – Почти, – сдался Рональд. – Дал маленькую подсказку куда смотреть и как использовать дар. – То есть оказал ей медвежью услугу? – Почему медвежью? Я же ей не во вред. Она сама должна догадаться. – Начал защищаться юный волшебник. – Я только показал путь. А пройти его она должна сама. Я едва не присвистнул. Мне бы такую голову в его лета. Может и не отправлял бы меня никто в Проклятые земли. Парнишка был чудо, как умён. Или скорее разумен. Но пока ещё слишком доверчив. – А ты, стало быть, сразу догадался? – Нет, – снова смутился Рональд. – Просто я уже такое делал. – Аа, понятно. И что за артефакт такой, – скучающим голосом спросил я, хотя мне было очень интересно. А ещё немного завидно. Не только я мог определять скрытую магию в предметах. Точнее не так. Я определял почти сразу, а вот волшебникам требовалось много лет опыта и, не поверите, опытов, которые они иногда проводили, пытаясь уловить суть. И у них не всегда получалось. К моей радости, конечно же. – Магистр Сафирус называет его громоотвод. – И что он делает? Защищает от звука грома? – Ннет, – потрясённо замотал головой ученик великого волшебника. Было видно, что ему никогда не приходила в голову мысль, почему артефакт назвали именно так. – Он выпускает молнии. – И какой умник придумал его так назвать? – Нне знаю, – Рональд опешил окончательно. Видимо мне достаточно удалось загрузить его молодую голову, чтобы теперь было проще обмануть. – Его используют уже почти сто лет. И всегда так называли. – Ну ясно. – Лёгкий хлопок по плечу. – Кстати, я прочитал всё, что мне было нужно. – Я протянул ему книгу, написанную Гитэросом. – Советую ознакомиться. Тут много дельных вещей. И про Линнэрта в том числе. Мальчишка с сомнением посмотрел на меня, не веря, что я смог за пару часов прочитать целую книгу. – Я не похож на того, кто умеет читать, верно, приятель? – усмехнулся я, протягивая ему оставшиеся две книги. Он кивнул. Затем на пару секунд задумался, смешно наморщил лоб. – Постой, Джиен. Их же было четыре. – Да, – легко согласился я. – Пока тебя не было, ко мне подошла какая-то волшебница и попросила эту книгу. – Я руками показал, что ничего не мог сделать. – Сказала, что она нужна ей для какой-то то ли работы, то ли экзамена. Я не запомнил. Если тебе интересно, то она выглядела... – а дальше я в точности описал внешний вид Трисс. Будет знать! Рональд, сощурив свои блеклые глаза, выслушал меня. Потом тяжело кивнул, видимо, всё ещё думая, кто догадался назвать громоотвод громоотводом, забрал три книги и точно также, всего за один шаг оказавшись почти под самым небом, вернул их на положенное место. Мы медленно пошли обратно. Мои браслеты вдруг снова нагрелись. Неужели среагировали на имя ненавидящей меня бестии? Я заметил, что размышления Гитэроса, Рональд взял с собой. Из мальчишки определённо будет толк, нужно только время. Внезапно, одна из дверей открылась и к моему полному изумлению, впрочем, как и изумлению вышедших с той стороны, я увидел Трисс и Сафируса. Даже не знаю, кто удивился больше. – Что ты здесь делаешь? – каким-то очень непохожим на себя голосом спросила меня серогвардейка. – Как что, – удивился ещё раз я. – Что ещё можно делать в библиотеке? Я читал, разумеется. – Рональд, что этот человек здесь делал? - это уже спросил Сафирус. В этот раз при нём не было остроконечной шляпы. Только синяя мантия и витой посох со звездой на верхушке, на который он опирался. Я ощутил тоже самое, что и от кольца Рональда. И уже теперь, зная куда смотреть, нашёл оплавленный кружок металла на пальце старого волшебника. Колодец. Почти бездонный, с плещущей внутри силой. Кажется, самый сильный чародей Ирритии, а возможно и всего мира, использовал свой посох, как и маги Лиарты, а вот кольцо было, как запасной колчан, под завязку набитый стрелами. – Ч-чит-тал, – как-то поникше ответил ученик своему учителю. – Джиен пришёл с господином Мэтом. Сафирус размышлял не больше секунды. – Элиссандра... – сказал он понятную только ему мысль. Хотя, я тоже примерно понял, что она провернула. Сказала, что кто-то из отряда придёт почитать о Проклятых землях. Просто забыла уточнить кто. Как раз в её привычках "забывать" о важных вещах. – Если что, мы уже уходим. – Поспешил я успокоить великого волшебника и в первую очередь Трисс. Не хотелось снова испытывать боль от браслетов, знаете ли. Да и ходить немым, как рыба, мне тоже не улыбалось. Сафирус свёл кустистые брови, нахмурился, но ничего говорить не стал, только сильнее сжал свой посох морщинистыми пальцами. – Надеюсь, ты не догадался ничего стащить? – Не преминула очернить меня Трисс. Но я только развёл руками, показывая, что они пусты. Про треклятую никому не нужную книгу, я надеялся, они спрашивать не будут. Хотя откуда им знать. В отличие от Рональда, которому я, как назло, в красках описал нелюбимую мной серогвардейку. Но парнишка, испуганный тем, что сделал что-то не то, даже и не думал открывать рта. Его куда больше беспокоило то, что его любимый учитель недоволен. – Тогда проваливай в замок. Ещё не хватало, чтобы ты шастал сейчас по городу. Голос Трисс был резким. Но при этом я успел увидеть, что она чем-то смущена и обеспокоена. Серогвардейка явно не светилась от счастья, встретив меня. И будто пыталась что-то скрыть. Уж поверьте мне. Когда надо что-то скрыть – в этом я мастер. Да и что она могла делать с Сафирусом? Обсуждать как лучше всего толочь соляные кристаллы? Или как наилучшим образом наточить клинок? Я не стал спорить и поспешил ретироваться, потянув Рональда за рукав. – Это плохо? – проканючил он, когда мы уже шли по невзрачному коридору туда, где нас должен был дожидаться Мэт. И, кажется, теперь я понимал почему мы вошли в библиотеку Сияющих шпилей не через парадный вход. – Что именно? – Мне кажется, что магистр Сафирус был недоволен, когда увидел тебя. Миледи Элиссандра что, обманула его? – Думаю, они просто не поняли друг друга, – я дружелюбно хлопнул его по плечу. – Ты ещё очень много раз в жизни увидишь своего магистра недовольным, – успокоил я парня. – Но это ничего страшного. Учителя любят немного позлиться. Главное не забывай что именно в жизни главное. – А что в жизни главное? – зачем-то спросил он меня. Вот же книжный червь! Всё-то ему объясни. Знал бы я ещё ответ на этот вопрос. – А это уже, смотря как рассуждать. – Ответил я ему. Парнишка оторопел, услышав собственные слова. Но переспрашивать не стал. Мы как раз прошли последнюю дверь и оказались в невзрачной комнате со скамьями, на одной из которых лежал Мэт. Он согнул колени и смотрел в потолок. – Отдыхаешь, приятель? – Крикнул ему я, радуясь, что мы отправимся обратно. Он был куда более приятной компанией, в отличии от Трисс. – Не совсем, – ответил он, усаживаясь на скамье. Он выглядел усталым и задумчивым. – Ты нашёл то, что хотел? – Меньше чем хотелось бы. – Мотнул я головой. – Кстати, мы видели Трисс вместе с магистром Сафирусом. Не знаешь, что она могла здесь делать? – Даже не предполагаю, – нахмурился серогвардеец. Потом перевёл взгляд на волшебника. – Спасибо тебе, Рональд. Ты очень помог королевству. Он пожал ему руку, а я напоследок указал на книгу, написанную чернокнижником и сказал короткое: – Обязательно прочитай! Так мы и покинули Сияющие шпили. Под ничего не понимающим взглядом юного волшебника. Да, наверное, у Сафируса возникнет несколько вопросов к Элиссандре. Но сейчас мне на это было без разницы. Мы шли обратно к замку. Уже вечерело и сделалось темно. Но высокий город на то и высокий, что тут фонарщики не привыкли бить баклуши. Огни зажигались один за другим. Я осматривался по сторонам. Воздух отдавал прохладой, солью, скорым летом. И чем-то нехорошим. Это что-то витало рядом. Не давало себя разглядеть, но грозило несчастьями. Мне сделалось неуютно. – Оказывается у Аверитты скоро праздник. Ты знал? – решил немного разговорить своего провожатого я. Мэт хмуро взглянул на меня, но шага не сбавил. – Одной головной болью больше. Тем более сейчас. Наверное, он имел в виду войну с Ровалией. Мы как раз проходили постоялый двор с кучей, стоящих в стойлах, лошадей. Серогвардеец свернул к открытой конюшне и принялся рассматривать животин. Что-то ему не нравилось. Как в принципе и мне. Никогда так много их не было. – Я сейчас. С этими словами он пошёл к двери. А я остался снаружи. Ждать. Трёхэтажное здание с черепичной крышей, стены тёмно-серого цвета из тёсаного камня, широкие окна с мутными стёклами, угадывались только огни внутри. Когда Мэт входил, до меня донеслись звуки развесёлой музыки. Дохнуло теплом, жаренным мясом, розмарином и пивом. Я вспомнил, что ничего не ел с самого утра. В животе заурчало. Захотелось зайти. Но что-то мне подсказывало, что не стоит. Мэта не было минуты две Когда он вышел от него пахлом вином. – Мог бы взять и мне, – шутливо укорил я его. Но серогвардеец был совсем не весел. Не стал мне ничего отвечать. И мы пошли к замку дальше. Причём шагали мы едва ли не быстрее, чем после встречи с Исфорца. И только когда мы дошли до ворот в парк, где нас узнали утренние стражники, он успокоился. Развернулся и долго смотрел на дорогу за нашими спинами. Хотя, как по мне, там не было ничего интересного. Камни, стены, заборы, да деревья. Ну ещё фонари. – Передайте своей смене, чтобы смотрели в оба. Могут быть провокации. Пусть будут готовы. – Отчеканил он на одном дыхании. И мы снова устремились к замку. – Мэт, что происходит? Что ты увидел в таверне? – Мирчелли, почти за всеми столами. И ещё куча наёмников. Кажется, очередная знатная семья. Точнее не слишком-то и знатная. Признаться честно, меня начинало это утомлять. Куда не плюнь – попадёшь в благородного. – И что? – А ты знаешь, где их земли? – Неа. – Недалеко от Лиарты. Граничат с родовыми имениями Исфорца. – Далековато они тогда забрались. Но ты же сам сказал, что король собирает знамёна. – А тебе не кажется, что собирать их можно и не в городе? А поближе к Ровалии, куда и выдвинулся почти со всеми частями, расположенными у города Аргрим? – Ну-у, – протянул я. – Не знаю. Я не очень силён в политике. Тем более сейчас проблема в Ровалии, зачем им что-то делать? Да и как твои Мирчелли могут что-то сделать в Ирлине? Целый постоялый двор, говоришь? Это сколько? Тридцать или сорок человек? – Ты помнишь, что таких, набитых под завязку дворов с лошадьми было несколько? А знаешь кому в рот смотрят Мирчелли? А кого мы сегодня встретили? Ты в курсе, что герцог Алтиш де Исфорца никогда не отправлял Рэндольфа без присмотра дальше своих земель. – Ну и что? Всё это время мы очень быстрым шагом шли к королевскому замку. У меня даже начали гореть ноги. А ещё я совсем ничегошеньки не понимал в этой их политике. Да, лошадей стало много. Но и Ровалия на нас напала. А король собирает армию. Вассалы явились на зов. Как по мне, всё логично. По замку тоже разгуливали Исфорца. И ничего. Никого не убили. – А ничто! Моя семья спит и видит как бы... – он неожиданно прервался, зло посмотрел на меня. – А, забери тебя Бездна, Джиен! Я Исфорца. – Я догадался. – ответил я ему. – Вроде бы. Тоже мне, открытие. – И что думаешь? – Думаю, что ты младший сын. Непохожий сын. Нелюбимый сын. Он дёрнулся. Ошарашенно посмотрел на меня. – Кто тебе сказал? – Ваш разговор и немного мозгов. – Всё шутишь? – Мэт, наконец замедлился, словно стоило ему только сказать мне правду, как всё беспокойство куда-то ушло. – Отец всегда считал, что я не его сын. Постоянно ругался с матерью. Никогда не говорил прямо, но всё время обвинял. Был слишком горд. А она не могла так жить. – И ты ушёл в серую гвардию. – Я не стал добавлять, что потом все зажили хорошо и каждый занимался своим делом. А я там был ставленный мёд пил и всё вам рассказал. Это было бы той самой глупой и несмешной шуткой из-за которой меня порой не любили. – Почему именно к Элиссандре? – Потому что не хочу слушать пустые приказы. Мы шли мимо ёлок и кипарисов. По небольшой тропинке. – Я с самого рождения слышу, что Грайлувуа обманом отобрали власть. – Но это же было тысячу лет назад. Можно сказать, что они правили всегда. – Верно. Но моя семья только и живёт тем, что ждёт подходящего момента. – Думаешь, это тот самый? – спросил я, наблюдая за чёрным небом и жёлтыми звёздами. – Не знаю. Но я должен сказать Элиссандре. Дальше мы шли молча. И лишь у самого замка я спросил. – А почему на тебе нет браслетов? – А зачем, – с грустью усмехнулся Мэт. – Ты прав. Они правили когда-то давно. В другой жизни и другой эпохе. И я не питаю никакой ненависти к Грайлувуа.

Глава 20. Тёмный рассвет

– Сделай все правильно. Вор. Из её уст это не звучало, как оскорбление. Она никогда меня так не называла. Вор... Она произнесла это с какой-то усмешкой, которую мне было не понять. "Сделай всё правильно"... Она отчего-то верила в меня. И она ошиблась. Если бы ещё тогда я знал, как всё сложится... Громоотвод в руке всё ещё обжигал кожу... – Пойдём, вор! Вода падает с неба, холодом бьёт по лицу. Я пустым взглядом смотрю на того самого волшебника из Мариоссы. Клементе де Альенд. Не иначе, сама Калатрис заставила тогда его обокрасть. Всё его лицо в копоти, волосы обгорели, а по щекам стекает кровь и капли дождя. Серьги и кольца – артефакты, что он носил при себе – пусты. Похожи на детские побрякушки, вырезанные неумелым ребёнком. Использованы до последней капли магии. Да и сам он сейчас выглядит не лучше. – Идём, вор! Его голос стал твёрже и решительнее... *** Мы с Иоки лежали рядом друг с другом. Она была тёплой. Как вода в ночном озере жарким летом. Тишина и покой. – Дьиар'ле. – Позвала она. – Всё думаешь, что Трисс делала в Сияющих шпилях? – Да. И мне тревожно. – Она гладила меня по голове. – Может нас это и не касается. – Я тоже всё пытался понять, что могла Трисс обсуждать с Сафирусом. – Вдруг Элиссандра специально отправила её к нему, чтобы она его отвлекала, пока я читаю? – Ты слишком большого мнения о себе, – рассмеялась асилийка. – Это просто предположение. Ничего больше. – оправдался я. – Куда больше меня тревожит реакция Мэта. Неужели в Ирлине и вправду может что-то произойти? – Нам не стоит об этом думать Дьиар'ле. – Фиолетовые глаза Иоки светом далёких звёзд отражали память и мудрость её народа. – Мы только наблюдатели в этом мире. – Но ты представляешь, что будет, если они решат напасть? – Опасения Мэта крепко въелись мне в голову и я ничего не мог с этим поделать. – Ровалия на границе и Исфорца внутри. Что тогда будет со страной? – Нам не известно, – её голос тихим шелестом укрывал меня, успокаивая. – Мы никак не можем на это повлиять. И у нас другая цель. Её руки на миг замерли, она прекратила меня гладить. Но прижала мою голову к себе. – Тебе нужно поспать. Во снах тревоги уходят. И я согласился с ней.

Мне снился цирк. Мелони переворачивалась на бревне. Подпрыгивала высоко вверх, успевала сделать два оборота в кувырке и грациозно приземлялась на носочки. Вытянутая, как струна. Зрители рукоплескали. Тримьян улыбался. Девушка начала готовиться к следующему номеру, повернулась, смотря прямо на меня. И тут зачем-то появился Греххем. Он нацепил на себя огромный барабан, ходил по кругу арены и что есть силы бил колотушками по натянутой коже. Бам-бам. Бам-бам Мелони повернулась на источник звука, а я даже не успел рассмотреть её лица. Бам-бам. Бам-бам. И чего ему неймется? Снова перебрал рома? Бам-бам. Бам-бам. Тримьян что-то проорал мне, но я не смог разобрать слова из-за шума. Бам-бам. Бам-бам. Как заведённая механическая кукла триссинцев... Мелони не оборачиваясь, крикнула: – Останови его, Джиен. Слышишь? Бам-бам. Бам-бам. – Он испортит номер, Джиен! – Джиен! Бам-бам. Бам-бам. – Дьиар'ле. Я открыл глаза и понял, что это Иоки. Она стояла над кроватью. Бам-бам. Бам-бам. Бам-бам. Кто-то со всей силы лупил по двери. Да так сильно, что она вся тряслась. С запозданием я увидел, что асилийка сжимает в руке слегка изогнутый меч. Бам-бам. Бам-бам. – Открывайте! Это Иоганн. – Возьми что-нибудь. На всякий случай. Иоки протянула мне мою сумку, а сама направилась к двери. Я достал браслет-перевязь с металлическими шариками. В другой руке зажал "тёмную слезу". Иоки открыла дверь. Я был готов бросить взрывающиеся железные бусины. Но не понадобилось. На пороге стоял Иоганн. – Что случилось? – Собирайтесь! Мы выступаем сейчас. Иоки зажгла магический огонёк и отступила от двери. – Почему? – спросил я, продолжая сжимать в руке "тёмную слезу". Браслет с металлическими шариками я уже обвязал вокруг хабнаджис, как называли их в Шентаре. – Логрид мёртв. И только сейчас я заметил, что серогвардеец растрепан, а на его одежде капли крови. Король убит? – Как это произошло? – Собирайся Джиен! Иоки, помоги ему. На пороге показалась Элиссандра. Она больше не тянула слова. Её губы были сведены в тонкую линию, а правая щека обагрена кровью. Широкий порез вдоль скулы, покрасневшие глаза от чьего-то удара. И вертикальные зрачки. Выглядела она устрашающе. Ио без слов начала собирать все мои разбросанные артефакты в сумку. Аломит, что больше недели валялся на столе, вбирая солнечный свет. Фляга с волшебной водой, склянки и пузырьки, мантия из звёздного неба, "стена" заключенная в фибулу... А я всё не мог понять. Как мёртв? Что случилось? – Кто это сделал? – Гергальс, – коротко ответила она. Брат убил своего брата? Я взял у Иоки сумку из рук, натянул рубашку, надел штаны. – Быстрее! – Элиссандра уже вышла в коридор и кричала мне от туда. Я в последний раз оглядел комнату. И вышел за дверь. Была глухая ночь. На тренировочной площадке нас уже ждали Мэт, Трисс и тот северянин с совета. Юмир? Высокий, с длинными чёрными волосами, собранными в хвост, в руках полуторный меч. На спине, несмотря на почти наступивший светень, подбитый мехом плащ. – Джиен! Не спи! – Элиссандра кивнула северянину и наш отряд направился к выходу. – Выйдете через парк к садам Сантры. От туда через старый город к главным воротам. – А где ходящий, – спросил я первое, что мне пришло в голову. – Он был в курсе, что короля будут убивать именно сегодня и ждёт нас прямо у центрального входа. Специально для этого прибыл в город на два дня раньше срока. – Ядовитый голос моей любимой надзирательницы. – В курсе? Почему тогда он нич... – Я оборвал фразу на полуслове, поняв, что Трисс насмехается. – Нагонит вас в пути. Если сумеете выбраться из города. – Элиссандра шла чуть впереди меня. Похоже, что объяснять мне никто и ничего не собирался. – Через южное, Юмир. Северянин ничего не ответил. Но, судя по тому, что Элиссандра больше ничего не говорила, прекрасно её понял. Мы едва ли не бежали по коридорам замка, грохая сапогами по камням. И даже глава серой гвардии сжимала оружие. Изогнутые кинжалы. Я был почти в самом конце, вместе с Мэтом, который держал в руках два небольших жезла. Чувствовались молнии и лёд. Главное, чтобы впопыхах он случайно не попал по мне. Послышались звуки боя. Иоганн достал стрелу. Что-то завизжало. Треснуло. Я сорвал с браслета на руке взрывающиеся бусины. Юмир открыл створки дверей, ведущие во двор. И меня оглушило. Из-за спин серогвардейцев я не мог видеть детали. Всё полыхало огнём. Красные искры, свечение аквамарина. Слышался вой, крики и лязг железа. Иоганн вышел за дверь. Свист стрелы. Глухой стук. Ещё одна стрела. Я понял, что Иоки уже во внутреннем дворе. – Трисс, Мэт, от Джиена не на шаг! Элиссандра увидела что-то на улице, изменилась в лице и вслед за северянином и Иоки шагнула за створки дверей. Слишком быстро для человека. Что-то громко затрещало. Я, испугавшись за Иоки, рванулся следом. – Безмозглый ублюдок, стой! Трисс была сзади. Я увидел, как размытое пятно несётся к синему стражу. Служитель Сиаранта превратился в светящийся вихрь. Две секунды. Воин в аквамариновых доспехах оказался повержен. Он лежал на земле, ещё живой. Тварь, что опрокинула его, оказалась без ноги. Синий страж отрубил её в скоротечном бою. Он успел нанести ещё одно страшное увечье, едва ли не разрубив туловище пополам. Но существо даже и не думало умирать. Оно упало рядом и подтягивалось когтистыми лапами поближе к своему противнику. Я занёс руку целясь ему в спину. – Я сказала стой! Руки обожгло огнём и я, закричав от боли, упал на колени. Металлический шарик ударился об землю. – Зачем ты... – это голос Мэта. – Твою мать! Мимо головы пролетела вспышка молнии. Существо, в спину которого ударил Мэт, задергалось в конвульсиях и задымилось. Но уже было поздно. На меня смотрело мёртвое и разодранное лицо Финрандира. – Довольна? – голос Мэта был холодным и злым. Трисс ничего не ответила. Села рядом, обхватила меня, помогая встать. – Пойдём, вор. Одна её рука сжимала кинжал. Ночное небо озаряли вспышки света. Горели фонари. И деревья вокруг. Мэт выругался, перед нашими с Трисс лицами пронеслась ледяная струя. Навстречу красному пламени. Магия столкнулась с магией. Человек с чёрными полосками на лице вдруг стал облаком, подлетел к нам. В его руке был чёрный клинок. Я понял, что сейчас кто-то из нас умрёт. Трисс или я. Внезапно из глаз колдуна брызнула кровь, показалось лезвие изогнутого меча. И пропало. Больше ничем не держимое тело повалилось на землю. Иоки стояла за его спиной. Вся в крови и порезах. Секунду посмотрела на нас и развернулась обратно. К побоищу. Я увидел ещё двух синих стражей. Один был с обгоревшим лицом, второй без руки и головы. Гвардейцы с алыми плащами лежали, навсегда закончив службу королевской семье. Свист стрелы. Захлебнувшийся вскрик. Я проследил взглядом. Иоганн попал куда-то в шею. Фиолетовые одежды. Внезапно стало тихо. Только огонь поедал дерево. И воины ругались, осматривая поле боя. – Королева Мирцея, с вами всё в порядке? Я узнал голос Элиссандры. – По мне видно, что я в порядке?! – усталый, полный горечи крик. – В одну ночь я лишилась и мужа, и сына. Они хотели забрать и Аверитту. Я смотрел на женщину в обычной ночной белой сорочке. Грязную, испуганную, скорбящую. Рядом с ней стояла заплаканная девочка лет четырнадцати, с почти идеально уложенными волосами и в порванном простом платье. Угадывалось родство. Как и у матери, волосы у неё были соломенного цвета. – Моя королева, мы должны увести вас и вашу дочь в Сияющие шпили. Там безопасно. Я увидел волшебника с обгоревшими волосами. Одна из его рук висела плетью. Королева не отвечала. – Они придут. Снова. Брат вашего мужа дал им свою кровь и где-то взял вашу. – Волшебник что-то пытался объяснить. – Колдуны будут знать, где вы. Только магистр Сафирус... – Я тебя поняла. – Резко оборвала его Мирцея Грайлувуа. Посмотрела на Элиссандру, Иоки, мёртвых людей, что защищали её. – Та самая асилийская убийца, – тихо прошептала она с затуманенным взглядом. Потом опомнилась. – Я не покину дворец! – Моя королева... – Моя дочь, Алар. На ней тоже метка? Волшебник несколько секунд смотрел на Аверитту, при этом в его глазах появились маленькие огоньки. – Да, но это кровь от крови. Вы, как маяк во тьме. Она маленький огонёк. – Значит ей безопаснее быть дальше от меня? – Мирцея глазами нашла главу серой гвардии. – Элиссандра. Та, поняла, что хочет сделать её величество и попыталась отговорить. – Моя королева, не стоит разд... – Хватит! – оборвала Элиссандру Мирцея. – Мы разделимся. Если Алар говорит, что на нас метка и помочь смогут только в Сияющих шпилях, вы пойдёте туда. С Авериттой. Я останусь во дворце. Пусть приходят сюда. А вы спасите мою дочь! – Это может быть небезопасно. – оставшийся в живых синий страж хотел объяснить, что именно, но королева не стала его слушать. – Сейчас нигде небезопасно. Но в Сияющих шпилях, подальше от меня у моей дочери будет шанс. – Мирцея Грайлувуа заговорила с волшебником. – Алар, эти люди сопроводят вас до Сияющих шпилей. – Мама, не надо, пожалуйста. – Аверитта бросилась к своей матери. Она плакала и обнимала её. В одну ночь она лишилась отца и брата. А теперь ещё и собственная мать отправляла её в безопасное место. А сама оставалась в кишащем колдунами, предателями и вампирами замке. Мирцея Грайлувуа, королева Ирритии, хранительница Ирлина и всех его жителей, жена лишившаяся мужа и сына, женщина, которой боги решили послать столько испытаний в эту ночь, опустилась на одно колено и обняла свою дочь. – Всё будет хорошо, моё солнце. Она прижала её к груди, крепко-крепко держа своего ребёнка. А потом поднялась. – Ты должна идти. Это твой долг. – Мама, мамочка, – Аверитта плакала и тянула к ней руки, не отпускала. – Не надо, пожалуйста. Мамочка. – Элиссандра! По глазам королевы текли слёзы. Лицо дрожало, голос срывался. Она держалась из последних сил. Глава серой гвардии всё поняла, кивнула Иоганну и он, подойдя сзади, оторвал принцессу от матери. Взял в охапку и перекинул через плечо. Оставшиеся в живых алые плащи и синий страж развернулись к замку. – Алар, Элиссандра, сохраните мою дочь. Королева Мирцея в последний раз посмотрела на Аверитту. И они скрылись в дверях, откуда совсем недавно вышли мы. – Мама, нет. Пожалуйста! – дочь Логрида плакала и тянула руки к проходу, в котором уже не видно было ни Мирцеи Грайлувуа, ни её преданных воинов. Иоганн осторожно опустил девочку. К ней подошла Иоки, взяла за руку. – Всё будет хорошо. Так надо. В тебе течёт кровь королей. Она умела это. Успокаивать. Голос изливался чистым ручьём. Обволакивал. – Почему мы не пошли все вместе? – я обратился к Элиссандре. Остальные в отряде молчали. Видимо, куда лучше меня всё понимали. – Кто-то должен выжить, – понизив голос, чтобы не слышала Аверита, ответила глава серой гвардии. – Повернулась к северянину. – Юмир, ты слышал. Он лишь кивнул и мы быстрым шагом пошли той дорогой, которой ещё с утра шагали вместе с Мэтом. В высокий город. Снова в Сияющие шпили. Иоки держала девушку за руку. Я шёл следом. Из-за Трисс погиб Финрандир. Интересно ей жаль? Хотя бы чуть-чуть. Я обернулся. Серогвардейка шла с каменным лицом, опустив голову и ссутулив плечи. А может, я бы и всё равно не успел. Теперь уже никогда не узнаю... Мы шли в молчании. Только Аверитта всхлипывала. Узкая тропа. Кипарисы и ели. Тёмное небо. Волшебные огоньки по краям. Сколько же я успел поспать? Час или два? Время потерялось. Когда мы возвращались в королевский дворец была ночь. Сейчас тоже. Только слышны отдалённые звуки чего-то плохого. Неразличимый шум, который вдруг заполнил весь воздух. Город не спал. Как и замок. Мы почти дошли до ворот, когда я услышал треск веток. Иоки рывком отбросила девчушку на меня. Встала лицом к опасности. Остальные не успели. Из леса вырвалось сразу три пятна. Слишком быстро. Волшебник рабочей рукой начал создавать ледяную стену. Не закончил – она тут же взорвалась крошкой и осколками. Алара отбросило на Иоганна и Мэта. Юмир взмахнул мечом, пронзив воздух. Я пытался достать из сумки хоть что-то. Увидел, как Элиссандра невообразимо быстро отскочила в сторону. Только золотистые глаза сверкнули в темноте. Недостаточно быстро... Когтистая лапа расцарапала ей живот. Откинула прямо в воздухе. Женщина закричала. Упала на землю. Иоки не двигалась. Резко повернулась к нам с Авериттой и бросила кинжал прямо в меня. Я даже не успел двинуться. За что? Почему-то удар пришёлся в спину. Кожу ожгло. Я тоже оказался на земле. Асилийка уже была рядом и заносила меч над головой. Что с ней стало? Что-то снова оцарапало и ожгло спину, заставив выгнуться от боли. Меч опустился. – Иоки, стой! Не надо! – Только и смог выкрикнуть я, поднимая руки, чтобы защититься. Асилийка непонимающе посмотрела на меня. Я понял, что удара не последовало. – Вампир. – Сказала она. И тут же начала поворачиваться. Но тоже не успела. Выставила клинок остриём вниз и он сразу же улетел в сторону, сломанный пополам. Саму драэтье протащило по земле. Она несколько раз перевернулась и врезалась в дерево. Я судорожно перебирал артефакты, ища сферу из хранилища. – Где кровь короля? Мужчина с испещрёнными чёрными шрамами лицом. Аверитта плакала рядом. Я слышал хрипы волшебника, стоны остальных. – В ... Замке, колдун, – кашляя и едва сдерживая голос от надрыва, ответила с земли Элиссандра. Она прикрывала живот. Я понял, что весь наш отряд, который должен был отправиться в Проклятые земли, чтобы спасти мир от нового прихода Несущих смерть, распластался на земле. Мы даже не смогли выйти из королевского парка. Волшебник больше не хрипел. Трисс, кажется, сломали руку. Иоки ударилась спиной и головой об дерево, Мэт, Иоганн и Юмир лежали на спинах, а над ними стояли вампиры. Две образины, которых аж трясло от предстоящей расправы.

И ещё одна, мёртвая, лежала позади меня. Даже не представлялось, как Иоки услышала, поняла и успела... – Сейчас я перестану их держать. Я увидел, что глаза колдуна источают тьму, а одна из его рук сомкнута в кулак, будто сжимает невидимые поводья. – С кровью от крови, мать будет сговорчивее. – Колдун увидел Аверитту. – Иди сюда, дитя. Тебе незачем умирать с ними. Он протянул свободную руку к девочке. Но она не двинулась, с ужасом смотря на него. – Хорошо. – Его кулак чуть повернулся и одна из образин оказалась рядом с Элиссандрой. Рывком, за волосы подняла её с колен над землёй. Стало видно, что её живот разодран. И раскрыт. Кровь капала на землю. Глава серой гвардии завыла. Аверитта закричала и зарыдала ещё сильнее. Вампир держал женщину, а его самого потрясывало. Он еле сдерживался. – Если я отпущу контроль сейчас, они разорвут всех. Вместе с тобой. – Он говорил спокойно, потом перешёл на крик. – Ты хочешь умереть с ними? Нет?! Тогда иди сюда! Живее! Аверитта всхлипывала. Я единственный, кто мог сделать хоть что-то, подтолкнул её вперёд, сжимая в руке сферу из хранилища серой гвардии. Я увидел у Трисс зажатый кинжал. Она держала его за остриё. – Иди, принцесса. Нечего тебе умирать вместе с нами. Она зареванными глазами посмотрела на меня, кивнула. И неуверенно, медленными шагами направилась к колдуну. Он не улыбался. С безразличием и одновременно сосредоточено смотрел на нас. Аверитта сделала пять медленных шагов. Совсем маленькая девчушка. В ней текла королевская кровь. И почему-то колдуну было это важно. Я пытался понять. Сейчас или когда он удалится? Сфера лежала в руке. Единственная надежда. Колдун чёрными глазами смотрел прямо на меня. Знает или нет? – Быстрее! – закричал он. Ярость и ненависть. Сейчас! Я начал вставать, замахиваясь рукой. Колдун перевёл презрительный взгляд на меня. Чёрные глаза, тьма вокруг них. Они вдруг расширились. Я что-то почувствовал. Воздух задрожал. Что он сделал? Я умер? Так быстро? За спиной колдуна стояла такая же чёрная, как и его глаза, смерть. Чёрный балахон, лицо скрытое за капюшоном. Коса... Никогда не думал, что она на самом деле выглядит именно так. Как в рассказах старой Бэллы. Почему я вижу её? Неужели это всё? Я так и не бросил сферу. Колдун начал оборачиваться. Разжал кулак. Вампиры, больше не сдерживаемые его волей, начали двигаться. Как и тени вокруг. Волшебные огоньки по краям тропы начали светить слишком ярко, разгоняя ночь. Элиссандра закричала, как раненый зверь. Иоганн начал приподниматься – успел опереться на руку. Колдун так и не обернулся. Смерть взмахнула косой. Исчезла, провалившись под землю. Появилась рядом с Элиссандрой и вампиром. Я всё ещё не понимал, что происходит. Смутное воспоминание – высветленный шатёр, испуганный Джошуа, изумлённый Греххем, вскрикнувшая Мелони. Тени тянутся к ходящему. Он не разозлён, не разъярён. Просто устал. – Забери тебя Бездна, тенеплёт! Иоганн стоял на ногах, смотрел на пронзенного чёрным истончающимся копьём вампира. Вторая образина лежала без головы, рядом с Элиссандрой. Аверитта сидела на земле и плакала навзрыд. Иоки лежала на земле и держалась за плечи, Трисс также баюкала руку, бросив свой кинжал рядом. Меньше всего досталось Мэту и Иоганну. Мёртвый волшебник, которого вампир отбросил на них, спас их от увечий или даже смерти. Глава серой гвардии выглядела, как только что поднятая из могилы, разодранная медведем несчастная. – Всё пошло немного не так, как должно было. Верно? Даже сейчас его голос спокоен. Ходящие... Думал ли я когда-нибудь, что буду рад Кристиану? Скорее всего нет. Я его опасался. Не понимал. Боялся. А сейчас, с глупой улыбкой, неверием и облегчением я смотрю на мастера теней, который меньше месяца назад чуть не убил меня. – Миледи. Мэт стоял рядом с Элиссандрой, держал её за талию. Она опиралась на его плечи, одной рукой прикрывая живот. – Всё... в поря.... Порядке. – Её голос ослаб. Тварь хорошо её приложила. – Вам нужно в замок – Знаю. Без ... Без тебя. – каждое слово причиняло ей боль. – Девоч... Девочку нуж.... Отвести. Кристиан стоял, похожий на статую из видений. Недвижный. Окутанный тёмной дымкой. Спокойный. – Ты умираешь, ламия. – Почти безразличный голос. Ламия? Иоганн называл её лаимэ. – Сколько тебе осталось? – Кровь короля. Нуж... Нужно защи... Защитить. Я едва её слышал. Тихий шёпот. Женщина опустила голову на грудь. Кристиан смотрел на нас долгим взглядом. Размышлял. – Ей нужно в замок. – Иоганн уже стоял рядом с ней, помогая Мэту поддерживать ослабевшую женщину. Ходящий сел на одно колено. Приложил руку к земле и закрыл глаза. Когда он встал, его лицо было мрачным. – Без меня вы не пройдёте. – Как-то же дошли сюда. – лающий голос Трисс, видимо, досталось не только её руке. – Вампиры. Город почти чист от них. Они стекаются к замку. Как и колдуны Бездны. Северянин кивнул Мэту. – Ты с ходящим отведешь её. Следопыт начал говорить. – Я должен быть рядом. – Не сейчас, Иоганн. – Высокий северянин покачал головой. – У нас другой путь. – А где Калья? – спросил я, надеясь услышать, что женщина с дивным голосом где-то рядом. Но Кристиан не ответил. Только молчаливо посмотрел на меня. Подошёл на два шага, коснулся плеча и схватил за затылок. Его глаза на секунду заволокло чёрным туманом. – Это чтобы не потерять, – сказал он. Обернулся к северянину. – Я догоню вас. Потом. – Мэт, – Иоганн отпустил Элиссандру и теперь стоял напротив. – Если вдруг она... – Он не договорил, втянул воздух носом. – Не сможет показать. За сорок шагов до хранилища. Справа. Я ничего не понимал. Элиссандра неожиданно приподняла голову. Я понял, что она зовёт меня. Женщина сжала мои руки. Взглядом указала на девочку. – Помоги ей. Потом сжала сильнее. Чуть притянула к себе. Так, что я оказался слишком близко. – Сде... Сделай всё прави... Правильно. – она вдруг слабо улыбнулась и добавила едва слышно. – Вор. Кристиан и Мэт, придерживая Элиссандру направились к замку. Я, ничего не понимая, смотрел им вслед. Руки были влажными, с них стекала кровь Элиссандры. Глава серой гвардии, женщина с золотыми глазами, что доставила мне так много бед, женщина, заставившая меня предать самого близкого человека, женщина, которая сейчас умирала с располосованным животом, ламия, чтобы это не значило, назвала меня вором. Не расхитителем, не сонорусом. Ни даже по имени. Почему? "Сделай всё правильно. Вор" Почему она так сказала? – Джиен! – Северянин окликнул меня. – Мы должны идти. Я кивнул, всё ещё смотря вслед удаляющимся людям. – У Трисс сломана рука, я и Юмир в порядке, – перечислял Иоганн. – Иоки? – Я могу только идти. – Асилийка очень медленно подняла руки перед собой. – Любое движение быстрее этого причиняет боль. Так что в бою на меня не надейтесь. Похоже, удар вампира оказался куда серьёзнее, чем можно было подумать. Я вспомнил, как её меч переломился пополам. Меня, разумеется, спрашивать никто не стал. Что можно ожидать от фокусника и вора в бою? Юмир медленно обвёл всех взглядом. – На тот случай, если что-то пойдёт не так – встречаемся у Красных клёнов. Северянин назвал деревеньку недалеко от Ирлина. Рядом с ней росли красные клёны. Красивое место. Если оказаться там в середине лета... Так мы и пошли. Вперёд. К выходу в город. Ворота оказались разрушены. Ночная смена стражи лежала разодранная когтями и сожженная магией. – Не смотри, – сказал я Аверитте. Но она не послушала. Я увидел, как её лицо задрожало, а глаза расширились. Девчушка отвернулась, но слишком поздно. Мы вышли в город. Юмир с обнажённым мечом вёл отряд. Трисс, постоянно шипела от боли и здоровой рукой сжимала метательный нож. Следом шёл Иоганн, он наготове держал лук и стрелу. Иоки, постоянно покачиваясь и часто моргая, следовала за ним. Я же присматривал за Авериттой. Она ничего не говорила. Ужасы ночи, смерть отца, вампиры, колдуны Бездны и расставание с матерью, изувеченные тела тех, кому не повезло. Этого было слишком много для ребёнка. Нужно было её отвлечь. Я, отстав на пару шагов, незаметно сорвал один из цветков, в многообразии растущих по краям улицы. Догнал принцессу. – Интересная штука у тебя на шее. Слишком большая для кулона. Девочка посмотрела на меня и ничего не сказала. Я не стал давить. А через минуту она заговорила сама. – Артефакт. Это магистр Сафирус дал. Сказал, что я должна разгадать, как он работает. – Громоотвод? – спросил я. – Откуда ты знаешь? – дочь королевы Мирцеи сильно удивилась, когда услышала название, которого я не должен был знать. – Артефакты говорят со мной. – Ответил я ей. – Уже разобралась, как он работает? – Почти, – сказала Аверитта. – Он бьёт молниями. Но я пока не поняла, как его заряжать. – Можно? – я протянул руку. Девчушка удивилась, но дала мне артефакт. Приподняла на цепочке, чтобы я мог коснуться. Я почувствовал тучи, грозу, капли дождя, бьющие с неба молнии. Они стягивались в одну точку. – Забавно. – Ты понял? Как он работает? Что нужно сделать? – Казалось, что она забыла обо всём, что происходило этой ночью. Желание сказать было велико, но я сдержался. – Ты должна сама понять. Она закатила глаза и сжала губы. – Ничего ты не понял. Просто врёшь. – Думаешь? Постой, что это у тебя за ухом? – Сделал удивленную рожу я. Девушка остановилась и провела рукой по волосам. Левой, потом правой. – Чего ты придумываешь? Нету там ничего! Кажется, у меня получилось немного заставить её забыть предыдущие несколько часов. Хотя бы на время. – Ничего я не вру. – Я шагнул к ней, протянул руку за голову. – Вот же. Я вытащил хризантему. И девочка обомлела. – Как ты это сделал? – Не знаю, – улыбнулся я. – Ты сама должна догадаться. Ты же у нас будущая волшебница. Думай. – Джиен, какой Бездны ты там застрял? Это была Трисс, если что. Я ничего не ответил и мы с Авериттой ускорились, догоняя отряд. Иоки шла, как заводная триссинская кукла, смотрела себе прямо под ноги, не оборачиваясь по сторонам. Скупые медленные движения. Иногда мы встречали мёртвых, заколотых или разорванных людей, брошенное оружие. Мы почти прошли улицу Цветов, когда из-за угла показался отряд. Девять человек. Под светом фонарей было видно фиолетовые цвета. Я выругался про себя, молясь всем богам Сааны, чтобы всё обошлось. Юмир и все остальные замерли, напряжённо смотря на Исфорца. – Кто такие? Куда идёте? Бородатый, тучный воин, вышел вперёд, рассматривая побитых серогвардейцев, а заодно и меня с Иоки. Аверитту из-за её роста почти не было видно. Заговорил Юмир. – Идём из города. – А занимаетесь чем? – Купцов охраняем. Охраняли. – Наверное, это было самое логичное, что моего было услышать от северянина. Помнится, я об этом уже рассказывал. – Чего-то я не вижу здесь купцов. Да и синекожие не по этим делам. – Говорю же – охраняли. – Эй, Гастин, – Один из воинов с фиолетовым рукавами смотрел прямо на меня. – Я видел сегодня того, что в конце. С выродком его свет... кх-кх-кх. – Слуга Исфорца не договорил. Вместо слов раздавался только булькающий кашель, и выходящий со свистом из шеи воздух. Я ещё ничего не успел понять, а Иоганн уже выпускал третью стрелу. Двое лежали на земле. Один успел поднять щит. Трисс прижала Аверитту к стене дома. Иоки стояла рядом, безразлично смотря на побоище. Северянин за один шаг оказался около тучного воина, взмахнул мечом, но гвардеец Исфорца оказался не прост. Обманчиво неповоротливый, он отразил удар и сам начал наступление. Свист стрелы и ещё один из предателей оказался на земле. Всё равно слишком много. Шестеро против двух. Один из них заряжал арбалет. Юмир уже отмахивался сразу от трёх человек. Я сорвал с браслета металлический шарик, надавил чуть сильнее, пробуждая спящую магию и бросил в самую середину фиолетовых. Бахнуло. Даже Трисс ошеломлённо замерла, забыв в кого хотела бросить нож. Людей Исфорца здорово поранило. Иоганн хладнокровно продолжал выпускать стрелу за стрелой. Юмир покончил ещё с одним. Я заметил, что одна из его рук опущена вниз и он держит полуторный меч только одной. Трисс, наконец нашла момент и бросила своё оружие, попав остриём в лицо одному из двух нападающих на северянина. Дальше всё закончилось меньше, чем за минуту. Арбалетчик, увидев, как всё складывается, почти не целясь, выстрелил. Болт прошёл рядом с Юмиром. Он отшатнулся в сторону, но уже после того, как снаряд пролетел мимо. Увидев, что они в меньшинстве, арбалетчик бросил своих оставшихся товарищей и задал стрекача. Я рванул за ним, добежал до угла дома, где он скрылся с улицы Цветов. Сорвал с браслета ещё один шарик. Но понял, что не попаду. Он уже заворачивал на параллельную с нашей улицу Жаворонков. Я вернулся. Всё закончилось. – Юмиру сильно порезали руку, – сказал мне Иоганн, собирая свои стрелы. – Достань что-нибудь. На всякий случай. Я кивнул. Начал рыться в сумке. – Уходим. Быстро! Трисс заметила что-то в дали и вместе с Авериттой уже ступила за угол дома, как раз туда, куда до этого побежал оставшийся в живых арбалетчик. – На. – Я на бегу протянул принцессе аломит. – Что это? – Девочка не понимающе смотрела на оберег. – Поможет от вампиров. – Быстро же у людей забылись вещи, которые раньше знал, каждый ребёнок. Она сжала его в руке. А я нацепил на себя "стену". Фибула выполненная в форме монетки. Наверное, нужно было сделать это раньше, но я был слишком потрясён событиями, чтобы думать в таких условиях. Высокий город был похож на Мариоссу пятнадцать лет назад. Только тогда мы уезжали из столицы Лиарты в цирковых фургонах, когда всё уже закончилось и никто не хотел нас убить. Сейчас же было темно. И от того страшно – тут и там в небо уходили столбы дыма – где-то горели огромных размеров костры, а скорее всего – чьи-то дома. Били колокола. Слышался шум ночного кошмара накрывшего Ирлин. Самый неприступный город, как я считал. Пробежали мы недолго. – Трисс, – крикнул я. – Тот самый дом с проходом. – Я указал на дом в тридцати саженях от нас, тот самый, из которого мы попали особняк Вальтера. – Вижу! – Она хотела сказать что-то ещё, но вдруг совсем рядом раздался оглушительный шум, треск и звон. Навстречу нам по улице катился шар размером с телегу. Я бы сказал, что он был сделан из мутного стекла. Но шар, постоянно бился о камни мостовой, отскакивал от стен домов и подпрыгивал. – Что за?.. – Трисс не успела сообщить, что так сильно её удивило. Шар ускорился и запрыгал ещё сильнее и мы все повжимались в стены и попадали на землю. Когда он, подпрыгивая, прокатился мимо, мне показалось, что внутри заключён человек застывший в форме креста, с раскинутыми в стороны руками. Странная штука пронеслась почти у самого лица. Но обернуться мне не удалось. – Осторожно! – крик Иоганна, который уже стрелял в летящее на нас чёрное облако, заставил посмотреть на новую опасность. Я вспомнил, что уже видел одно похожее облако, в которое обратился колдун в замке. Похоже, что нам было не суждено этой ночью покинуть город. Может ли стрела пронзить облако? Ответ я получил слишком быстро. Нет. Она пролетела сквозь. Позади раздался шум разбитого стекла. Кажется, шар всё таки не выдержал очередного удара. Женщина с чёрными шрамами на лице. Появилась прямо перед нами. – Люди, – почти выплюнула она. Потом увидела Аверитту, удивилась. Я понял это по тому, как она на секунду замерла. – Кровь... Она начала что-то говорить... Затылка коснулся жар, опалил волосы. Из-за моей спины вылетел огненный шар. Женщина объятая огнём закричала и Трисс, не раздумывая, бросила в неё свой нож. А я обернулся назад. Опаленная бородка в форме якоря, уставшие прищуренные глаза, магический жезл, который я слишком хорошо помнил. Красный... Ещё вчера бывший красным плащ, серьги и кольца на руках. Секунду мы изучали друг друга. – Господин воришка, полагаю? На меня смотрел тот самый волшебник, которого я встретил вчера. Только теперь он выглядел проработавшим всю ночь в кузне, обмазанным сажей, с всклокоченными волосами. А ещё он тяжело дышал. – Клементе, – представился он остальным. – Клементе де Альенд. К вашим услугам, сеньоры. И неуклюже поклонился. – Кто это, Джиен? Я обернулся и понял, что Иоганн направил лук на чародея. Юмир тоже не был в восторге – сжимал свой меч. И лишь Трисс беззаботно вытаскивала из сгоревшей колдуньи нож. – Думаю, что он на нашей стороне. Следопыт не торопился опускать лук. – Это друг Кристиана, – добавил я. И только тогда серогвардеец ослабил тетиву. – Маленькая принцесса? – Клементе, увидев Аверитту, удивился едва ли не сильнее, чем сгоревшая несколько секунд назад колдунья. – Что ты здесь делаешь? – Мы идём к магистру Сафирусу, господин де Альенд. – Девочка явно знала волшебника из Лиарты и это было хорошо. – На ней метка крови, чтобы это не значило. – Ответил Иоганн. – Мы идём в Сияющие шпили. – Не самое лучшее решение, сеньоры. – Волшебник смотрел на Аверитту, – Почти все чародеи Ирлина сейчас направляются к королевскому замку. Или заняты стычками на улицах города. – Что будем делать? – Трисс, наконец справилась и теперь очищала оружие от крови. – От кого ты бежал, волшебник? – Юмир периодически посматривал в ту сторону откуда прикатился разбившийся шар. – Волшебник? – поморщился Клементе. – У тебя при себе случайно нет ворона? Или трости? Или твоё племя, может быть, носит имя эл Сур? – Нет, волшебник, – мотнул головой северянин, отчего Клементе опять скорчил лицо. – Мой род не принадлежит к говорящим с птицами. Я – Юмир эл Дир. – План был спрятать девочку в Сияющих шпилях. – Иоганн напряженно всматривался в конец улицы. – А зачем ты спросил про трость и ворона? – Я не преминул влезть в разговор и утолить своё любопытство. Клементе прищурил глаза. – Вспомнился один давний разговор, – неопределённо ответил он и повернулся к Иоганну. – Про Сияющие шпили, можно забыть. Ворота не пропустят вас внутрь. Не в эту ночь. – Что тогда мы будем делать? – Трисс начинала нервничать. Мы стояли посреди улицы объятого войной города. – Здесь не самое лучшее место для разговоров. Иоки безразлично смотрела в противоположную стену и что-то бормотала. Мне стало не по себе. Уж не повредил ли этот удар об дерево её разум? Волшебник ещё раз присмотрелся к Аверитте. Его глаза засветились. Две маленькие точки внутри зрачков. – Я могу снять эту метку. Но понадобится несколько часов. А маленькая принцесса сейчас, как магнит для колдунов и вампиров. У нас нет этого времени. – И что ты предлагаешь, волшебник? Отчего-то от вопроса Юмира, Клементе снова скривил лицо, будто бы съел целый лимон за раз. Или, может, его раздражало, что северянин, будто специально избегал называть его по имени. – Нужно идти обратно в замок, сеньоры. И ещё постараться не угодить в Счастливые сады по дороге. Только и всего. – Клементе оправлял остатки своего плаща, хотя как по мне, проще было его выбросить. – Там сейчас большая часть волшебников второго и первого круга. Они смогут защитить маленькую принцессу. – Значит мы идём обратно в замок. Юмир сделал первый шаг, когда Иоганн предостерегающе поднял руку. С той стороны откуда мы пришли показалось несколько фигур. – Колдуны Бездны! Забери их Бездна! – Волшебник разом растерял все свои витиеватые выражения. Судя по всему, он почувствовал Дар. И по опыту сегодняшней ночи я уже знал – там где появлялись колдуны, рядом обязательно ошивались вампиры. И до этого уже успели догадаться все. – В дом. Там есть подземный проход. Трисс рванула к уже знакомому мне строению. Остальные побежали за ней. Иоганн подхватил Иоки, перекинув её через плечо. Я и Клементе бежали последними. Когда осталось шагов десять, Аверитта споткнулась и упала. Я выругался, помочь маленькой девочке мог только я. Волшебник должен был открыть дверь. – Я подниму, – крикнул я. Аверитта, пыталась встать, с гримасой боли, опираясь только на одну ногу. – Нога болит, – со страхом в глазах сказала она мне, когда я поднял принцессу и поддерживая посеменил вместе с ней к дому. – Сейчас. Ещё чуть-чуть. Я обернулся и увидел, летящие прямо к нам, три чёрных облака. И что-то размыто-быстрое. – Давай, сеньор обманщик. Быстрее! – Клементе стоял в пяти шагах от разрушенной двери. Его жезл был направлен на нас и светился синим. Виднелись очертания овальной полусферы. Остальные уже заходили внутрь дома, я успел увидеть мелькнувшую спину Иоки. Асилийка всё также болталась на плече следопыта. Сзади что-то ударило. До меня донеслись колебания воздуха, треск искр, жар. Волосы волшебника развевались, будто ему в лицо дул сильный ветер. Вдруг его лицо переменилось, глаза расширились, он поднял свой жезл вверх под углом. С неба падали камни. Целые глыбы, вырванные из скалы. Не знаю откуда они взялись. Видимо, боги что-то там перепутали и вместо воды с неба обрушивалась горная порода. И если бы не Клементе, нас бы раздавило, как насекомых. Я увидел угловатый камень размером с цирковой фургон. Он должен был упасть прямо на нас. Но сияние, вырывающееся из жезла волшебника, не дало ему это сделать. Громадный кусок, со всего маху врезавшись в воздух перед нами, нарвался на невидимую преграду, поскользил по ней вниз, огибая наши тела и головы. Небо над нами превратилось в едва заметные прорехи между падающими сверху камнями. Они барабанной дробью, громом с небес и топотом тысячей ног ударялись о мостовую, скользили по преграде, что выставил Клементе, разбивались друг об друга. Потом чудовищного размера глыба, раза в полтора больше первого булыжника затмила собой весь свет. Лиартец от удара опустился на одно колено, схватил жезл двумя руками, склонился едва ли не к самой земле и почти вонзил один из концов жезла в мостовую. Он уже не мог держать его руками. Было видно, что ему тяжело даётся защита от непрекращающегося каменного дождя. Он будто бы держал целый мир над головой. Тяжёлый, как тысячи скал и горных хребтов. Я покрутил головой и понял, что идти некуда. Входную дверь завалило осколками камня, раскололо стены, превратив всё в целую свалку. Стало поразительно тихо. Камнепад прекратился. – Я не смогу разрушить завал, не задев тех, кто остался внутри. – Волшебник тоже увидел, что произошло. – Но это меньшая из наших проблем. Я взглянул в сторону приближающихся колдунов. Трое и ещё два вампира. Они не торопились. После того, что они устроили (надеюсь, вы догадались, что это были они, потому что больше просто некому). Бежать нам было некуда. Вокруг были разбросаны камни самых разных размеров, стёкла, черепицы крыш, кованые решётки, угловатые остовы домов. Я с запозданием понял, что это не скалы падали с неба, а разрушенные стены соседних зданий. – Нам нужен проход! Подальше от них. – Крикнул я, доставая из сумки стеклянный шар с дырками. Волшебник скептически на меня посмотрел. – Как скажешь, вор. Сияние жезла погасло и он направил его на заваленную камнями часть улицы, освобождая проход. Задул ветер, забили молнии, дробя камень. Я, как следует размахнулся и бросил шар, подхватил на руки Аверитту, замечая что один из вампиров начал превращаться в размытое пятно. Когда спустя секунду он добежал до области действия артефакта. Его ноги переломало, они прилипли к земле, а верхняя часть туловища вампира упала через несколько метров. Оторванная от ног, она вдруг резко остановилась прямо в полете и упала на мостовую. – Готово, вор. – Судя по голосу Клементе, он не верил, что нам удасться выбраться. Волшебник обернулся, увидел, что я сделал. И мы побежали вперёд. – Интересное решение. Надеюсь это достаточно задержит этих неприятных господ. Я сказал побежали? Я самым наглым образом солгал. Мы пробирались по завалам, словно по высохшему руслу реки, у которой всё дно оказалось в камнях. Я тащил Аверитту, а сам думал, как бы не подвернуть ногу и себе. Улица Жаворонков, пересекала дорогу Королей, самую широкую улицу города, проходящую от высокого города до центральных ворот в старом. Сами того не желая, мы всё таки вышли к Сияющим шпилям. Начал накрапывать дождь. Учитывая пожары, это было хорошо. Я, вдруг вспомнил про громоотвод. – Принцесса. Хочешь подсказку? – Какую? – Сейчас самое лучшее время для твоего артефакта. – Сеньор обманщик. Не будешь ли ты так любезен. Я оставил Аверитту разбираться с новыми знаниями, а сам подошёл к Клементе. Оплавленный камень, кучи пепла и ледяные статуи. Лошади, несколько мертвых образин. Разрушенные стены домов. Совсем недавно здесь кипел магический бой. – Да? – Я смотрел, как волшебник напряжённо изучает пространство вокруг. – Я не знаю, как нам дотйи до замка. – вдруг начал говорить он. – Я почти пуст. Ещё одна стычка и я смогу разве, что выпустить искры из пальцев. Совсем, как тогда. Он снова напомнил мне о Мариоссе... – Мы можем попытаться спрятаться. Я знаю дом с подземным ходом. Нам нужно на улицу Судей. Может быть, мы даже встретим мой отряд. Дом Вальтера. Как же я сразу об этом не подумал. – Хорошо, – кивнул волшебник. – Будем надеяться, что боги будут милостивы к нам. – Вдруг он изменился в лице. В его глазах снова появились светящиеся точки. – На тебе метка ходящего. Ты снова что-то украл? – Нет, – слабо улыбнулся я. – Кристиан оставил, чтобы меня не потерять. Он сейчас в замке. – Ходящий, асилийка, целый отряд воинов и сеньор вор. Интересное у вас дело. – Волшебник ещё раз посмотрел по сторонам. Облегчённо вздохнул. – Я не чувствую поблизости колдунов. Может быть, удача немного побудет и на нашей стороне.

Пожалуй, он был прав. Сейчас, помощь Джардиша нам бы явно не помешала. Мы направились к улице Судей. Аверитта уже могла нормально идти. Почти не хромала. Мы не торопились. Клементе постоянно закрывал глаза и осматривал пространство. Дождь лил уже в полную силу. Мы были все мокрые. – Ну как, догадалась? – Спросил я принцессу. – Почти. Близость разгадки отвлекала её от боли и пережитого. – Это утомляет. – Волшебник в очередной раз открыл глаза. – Я не могу смотреть дальше нескольких домов. Да и вампиров всё равно не почувствую. – Джиен! Я кажется догадалась. Я с улыбкой обернулся к Аверитте, собираясь поздравить. И увидел за спиной человека с арбалетом. Он целился в нас. – Осторожно! – Крикнул я, бросаясь к девочке. Нас разделяло всего несколько шагов. На мне была "стена". Я мог попытаться принять удар на себя. Оттолкнуть её.

Я мог бы... Я не успел. Болт вышел у неё из груди. Слишком близко к сердцу. Мимо пролетело ледяное копьё. Пронзило арбалетчика. Но уже было поздно. Аверитта осела на землю. – Больно, – сказала она, смотря на болт, прошивший платье. – Маленькая принцесса. – Клементе уже был рядом. Но она не ответила. Взялась слабеющими руками за громоотвод и посмотрела на меня. Я всё понял. – В дождливую погоду он притягивает к себе молнии. Хранит до нужного момента. Аверитта Грайлувуа слабо улыбнулась и закрыла глаза. Я, пустым взглядом смотря на девочку, которой не успел... не смог помочь, аккуратно уложил её на землю. – Пойдём, Джиен. – Голос волшебника, тихий и такой же опустошенный, как и мой взгляд, раздался над головой. На глаза предательски попался громоотвод. Я подавил закравшуюся мысль и встал. Не сейчас. И не у неё. Нам нужно было идти к улице Судей. Уже светало. В той части Ирлина, где не было дождя. Где-то вдалеке небо окрашивалось в тёплые розовые тона, отдавало густой фиолетовый цвет... А здесь. Перед глазами представали столбы дыма, чёрные от огня, оплавленные стены. Низкие чёрные тучи. Капли дождя... Я успел сделать пять шагов, когда волосы поднялись дыбом, небо осветила яркая вспышка, а позади что-то ударило. Я обернулся, смотря на бездвижное тело принцессы. Её волосы лежали на мостовой, формой напоминая сноп колосьев пшеницы. Я начал отворачиваться, когда прямо в грудь девушке, туда, где на цепочке лежал громоотвод, ударила ещё одна молния. – Забери тебя Бездна, Джардиш! Из глаз текли слёзы, смешанные с водой. Пусть отправляются к Калатрис! Все они. Всезнающий Сиарант, присматривающие за миром боги, вампиры, братоубийца Гергальс. Элиссандра... Элиссандра пусть тоже катится в Бездну вместе с Проклятыми землями и Несущими смерть... Молния ударила в третий раз. И тогда я подошёл к Аверитте. Я ведь мог дать ей и "стену". Не только аломит... – Прости меня, маленькая принцесса. Слова давались тяжело. Даже зная, что она не услышит меня, приходилось выдавливать каждое. Заставлять себя произнести их вслух. Я аккуратно снял с её шеи громоотвод. Он был горячим и обжигал руки. На камнях мостовой, рядом с её ладошкой лежал аломит. Я взял и его. Аверитта Грайлувуа лежала на улице Королей. Маленькая девочка, которой больше не нужно было разгадывать секрет артефакта... – Пойдём, вор. Клементе положил руку мне на плечо. И, словно в насмешку, загремел запоздалый гром. Ударил тысячью мечей по железным щитам. Содрогнул небо, оглушая. Я поднял голову, подставляя лицо дождю. И закричал. Сам не зная, кому из них... – Теперь ты доволен?! Как же так получилось? Почему? "Здесь кто-то страдает, а на другой части света, у матери рождается ребёнок. Запомни это, парень". Старик снова заговорил со мной. В моей голове. Словами, которые я никогда не слушал. – Идём, вор. – голос Клементе стал твёрже и решительнее. – Нам нужно на улицу Судей. Я встал с земли. В последний раз посмотрел на девочку, которой не смог помочь. С неба лил дождь. Рассвет уже наступал. Но здесь, на дороге Королей, он был тёмным.

Магнитогорск – Челябинск – Санкт-петербург.

Сентябрь 2012 – июнь 2026.

Послесловие

Эту книгу я начал писать очень давно.

Некоторые её моменты были записаны ручкой на большой 96-листовой тетради формата а4. Во время занятий в университете.

Тогда у меня не было понимания, как всё будет. Только общие наброски. Ничем не связанные между собой сцены. Только имена кочевали с одного исписанного листа на другой.

Я что-то писал, даже не задумываясь, почему персонаж так поступает, какая у него мотивация. Мне просто хотелось получить мир. Интересный, волшебный, живой.

В голове так и было. Но на бумагу почему-то перекладывалось совсем другое. Всё получалось как-то по глупому. Я всё время торопился рассказать историю сразу, скакнуть из начала в самый конец. Пропустить "ненужные" детали. И у меня не получалось наскрести даже несколько страниц законченной логически сценой, хотелось быстро и сразу. Я не знал, чем заполнить объём (да и сейчас не знаю, если честно. Я просто перестал это делать – думать, как заполнить).

К счастью я понял, что мне просто не хватает терпения, знаний и мастертсва. И перестал писать.

И только спустя лет десять, лишь иногда, от скуки и ностальгии записывая абзац или два, я снова взялся за Джиена, Кристиана и Иоки. Я больше не думал, как бы сделать побыстрее, не думал как бы сделать больше. Я сосредоточился на том, как бы написать саму историю. И внезапно начало получаться. Мир наполнился объёмом, персонажами, богами, которых и в помине не было.

Получилось ли в итоге?

Судить вам.

Я могу только сказать, что я старался.

А почему я начал писать?

За это стоит сказать спасибо Алексею Юрьевичу Пехову и его жене и соавтору Елене Александровне Бычковой.

Ведь именно они, даже не зная о моём существовании, научили меня, что придуманный мир может быть живым, объёмным, волшебным. Герои должны о чём-то думать, к чему-то стремиться, чем-то жить. И правда тоже может быть разной. Для каждого своя.

Вы можете со мной не согласиться. Такие вещи можно встретить во многих произведениях.

Но только эти два человека, два замечательных автора, ни разу со мной не разговаривая, смогли мне это показать, за что им большое спасибо.

Изначально я просто придумал имена Тримьян, старая Бэлла, Мелони.

А кто они? Да чёрт его знает. Просто Джиен их иногда упоминал.

А здесь, хочется сказать спасибо Соловьёву Константину Сергеевичу. Именно в его медленном, будто бы идеально построенном тексте, где герои никуда не спешат, а сюжет почти не двигается с места, но при этом завораживает, появились все те сказки и истории, которые знает от старой Бэллы Джиен.

Хочется сказать спасибо моим коллегам с работы (и это совсем не писательство), которых я просто до смерти достал своими "обложками" и вопросом: "хочешь прочитать?".

Алексею Локтионову, который один из первых прочитал ещё не до конца оформленные истории и сказал, что ему понравилось. Прочитал в нужный и важный для меня момент. Прочитал Мариоссу, когда не было ещё продолжения и сказал, что у него аж мурашки пошли и так нельзя заканчивать. И я это запомнил.

Рябинину Иосифу, который читал даже не главы или истории. А просто разрозненные куски, небольшие сцены, а потом говорил свой вердикт.

Это тот самый человек, который будто бы знает всё обо всём. Ты только начнешь объяснять ему одну из идей, как он, не дослушав, задаст пять, десять, двадцать уточняющих вопросов. Больше половины из которых, внезапно, окажутся очень важными. И это заставит тебя задуматься.

Ну и конечно же, хочется сказать спасибо всем тем людям, которые читали меня во всемирной глобальной сети и оставляли отзывы. Это очень сильно помогало!

Удивительно, как много может сделать вов

ремя сказанное слово.