Темный Путь. Книга 2. Путь неофита

Пролог

С самого утра в замке барона Ангхерта Ревилла царило непривычное оживление. Ночью его сына Алдвида принесли домой с открытым переломом правой руки. Парень пугал неестественной бледностью, он дрожал и плел какую-то чушь про темного мага и рассыпавшуюся лошадь. У него даже прядь волос на виске поседела. И это при том, что молодому человеку и двадцати еще не стукнуло.

Возможно, все бы приняли болтовню за очередные пьяные бредни, ведь юноша любил повеселиться на деньги отца и частенько закладывал за воротник так, что и огнедышащий дракон мог привидеться за милую душу.

Но слова раненного неожиданно подтвердили сопровождавшие его в тот вечер «друзья». Молодые люди явились в замок лишь к утру и всем видом выражали раскаяние в том, что бросили своего господина в беде.

Тут же поползли слухи, что в уезде завелся маг-ренегат, чернокнижник, а то и вовсе жуткий некромант, о которых тут не слышали уже ни одну сотню лет. Люди мгновенно бросились искать амулеты от проклятий, дурного глаза и жухлого хрена. А к местным доморощенным колдунам и ведьмам, на деятельность которых в Западном Союзе традиционно смотрели сквозь пальцы, выстроились чуть ли не очереди, чтобы урвать себе пусть даже заговоренную куриную лапу или сушеный бычий член, способный оградить от зла и поднять твердость духа.

И вот в такой обстановке барон Ревилл приказал собрать советников, адъютантов и прочих приближенных к власти господ в тронном зале своего замка. Сам же правитель нервно расхаживал из стороны в сторону, размышляя над сложившейся ситуацией, а постепенно прибывавшие подчиненные молча становились вдоль стен, не смея отвлекать сюзерена и шепотом выясняя друг у друга причины столь внезапного собрания.

– И как такое могло случиться?! – гневно воскликнул барон, брызжа слюной. Статный мужчина немного за пятьдесят, он долго и безуспешно пытался завести детей, и лишь третья жена, наконец, смогла семнадцать с небольшим лет назад подарить ему долгожданного наследника. – Я вас спрашиваю! Как могло случиться, что на моих землях спокойно разгуливает невесть кто и по ночам нападает на путников?!

Народ безмолвствовал. Люди благоразумно давали своему правителю возможность выпустить пар. А котелок и не думал переставать кипеть.

– И ладно бы разбойники. С ними мы, хотя бы, знаем что делать. Почему, скажите мне, на Алдвида нападает богомерзкий некромант?! Некромант, гоблиншу вам всем в постель! Шкребаный повелитель смерти! Некромант, которых мои предки изжили поколения назад! – стоя посреди зала и размахивая руками, барон кричал как полководец перед строем солдат. – Да вы представляете, чайки вислоухие, что с нами будет, если эта весть дойдет до короля?! А она до него дойдет, можете не сомневаться! Сами же ведь ему и доложите, еще и перегрызетесь – кто первый. А я вам скажу что будет! Сюда отправят специальный корпус магического противодействия и спокойной жизни тут же настанет…

Последнее слово разбушевавшегося правителя заглушил лязг металла. Сделав шаг вперед, от толпы отделился мужчина в пластинчатом доспехе. С гулким звоном он опустился на одно колено и, покорно склонив голову, обратился к господину:

– Ваше Благородие, мои люди готовы немедленно отправиться на поиски мага! – латник ударил кулаком об пол. – Я лично возглавлю поход! Клянусь, мы найдем его до того как весть о случившемся достигнет дворца!

– Вы только посмотрите какая похвальная решимость. – Ревилл повернулся мужчине и картинно всплеснул руками. – Орнвард, мой верный воевода. Не твой ли драгоценный отпрыск вчера вероломно бросил моего сына на произвол судьбы?

– Он будет наказан… – тихо прошептал воин в доспехах.

– О, будет, несомненно. Я лично за этим прослежу! – барон осмотрелся, глядя поверх голов и кого-то выискивая. – А где же, где же отец второго друга моего доверчивого Алдвида? Где мой верный советник, где моя правая рука?

– Сохраните жизнь, благородный господин! – к ногам правителя упал немолодой мужчина в ярком, богато украшенном кафтане. – Не губите сына, нет никого у меня больше. Демоны его попутали, Ваше Благородие! Мальчик он храбрый и за Алдвида и в огонь и в воду, богами клянусь!

– Кстати, о богах. – барон брезгливо переступил через продолжавшего лебезить сановника. – Что на этот счет скажет уважаемая епархия? Каково будет слово божие?

Присутствовавшие в зале священники, представлявшие волю большинства светлых богов Альйона, молча стояли, потупив взор. Но тут от стены отделился невысокий человек в невзрачной серо-бело-черной мантии. Он учтиво поклонился правителю и спокойным тоном произнес:

– Ваше Благородие, у нашей церкви есть пророчество, что долгожданному концу света будет предшествовать явление самого могущественного некроманта со времен войны, прозванной Ужасной. И я хочу сказать, что…

– Спасибо, спасибо. – перебил его Ангхерт Ревилл, скривившись будто от резкой зубной боли. – Мнение церкви Трех Основ очень важно для нас. А теперь слушайте меня все! Поступим так…

Глава 1

Никаниэль Сердце Леса – эльфийский принц, сбежавший из родной страны, чтобы найти могущественного некроманта и вернуть к жизни избранницу, несся наугад по темному лабиринту переулков ночной Тики.

Пару мгновений назад он чудом избежал смерти, забравшей вместо него другого. Человека, на поиски которого ушел не один день, и чей изломанный труп остался лежать за спиной в зловонной луже из мочи, рвоты и крови. А оперение стрелы, пронзившей несчастному глотку, до сих пор трепыхалось на ветру.

«Кфхан побери! Как они меня нашли?» – на бегу думал Ник, в очередной раз сворачивая за угол и молясь всем богам, чтобы не попасть в тупик. – «Это группа А или отряд-два? Тьфу ты, дурацкий Малем со своими дурацкими названиями!»

Металлическая пластина наконечника звонко чиркнула по каменной стене соседнего дома и отскочила прямо под ноги не успевшему даже испугаться принцу. Рефлекторно он изменил направление и ускорился, мысленно проклиная своих преследователей, ушедшего в очередной загул друга и хаотичную застройку Тики, где каждый поворот запросто мог стать последним.

Кфхан!

А ведь всё так удачно начиналось…

За несколько дней до этого.

– Молодец. Весьма неплохо. – Малеммил одобрительно похлопал Ника по плечу за то, что тот только что, на подступах к Тике, за пару секунд уверенно разобрался с тремя вооруженными разбойниками. – В следующий раз попробуй грохнуть кого-нибудь его же оружием.

– Спасибо, учитель. – Никаниэль смешливо поклонился другу, тренировавшему его все это время. – Но, ты же знаешь, я предпочитаю без лишних смертей.

– Ну и зря. – Малем беззаботно прочистил ухо и щелчком отправил сор на обочину дороги. – Они бы тебя точно жалеть не стали. И плыло бы сейчас твое дырявое тело в подарок подгорным коротышкам.

– И что бы они с ним сделали?

– Да кфхан их знает! Они же к себе никого не пускают. Может чучело, а может и вовсе слопали бы.

Эльф удивленно уставился на Малема.

– Да шучу, я шучу, расслабься. Не едят дварфы эльфятину. – и после небольшой паузы добавил. –Скорей всего…

Друзья рассмеялись.

За последние пару месяцев пути принц успел привыкнуть и к необычному чувству юмора, и к несвойственной эльфам эмоциональности, и даже к разгульному образу жизни своего странного друга.

Встреченный при весьма необычных обстоятельствах, Малеммил проявил себя верным товарищем, успевшим уже не раз вытащить Ника из смертельных ситуаций.

Впрочем, про самого Ника Малем обычно говорил то же самое. Иными словами, молодые эльфы неплохо дополняли друг друга и считали, что им обоим крупно повезло одновременно попасть в ту злосчастную темницу.

После памятной победы над бандой Туза неподалеку от Тахамфорда, куда друзья так и не рискнули заехать за наградой, Малеммил, как и обещал, взялся обучать Никаниэля искусству честного боя. Так он называл собственный, с позволения сказать, стиль, главной особенностью которого был лишь один принцип – нет никаких принципов.

Проживший большую часть жизни среди людей эльф умел одинаково хорошо владеть, казалось бы, всеми видами оружия. От кухонного ножа до выломанного из забора дрына. И мог успешно постоять за себя даже и вовсе с голыми руками.

Конечно его методы ведения боя сильно отличались от того, чему учили принца в школе меча и магии.

Плюнуть в глаза, боднуть, укусить, толкнуть, пнуть – вот далеко не полный арсенал уловок в сражении по Малему. А уж бросок песка в лицо и вовсе считался базовым методом получения инициативы.

Сперва Нику не сильно давался стол своеобразный стиль. Но поскольку нормальным приемам и техникам, а так же совершенствованию тела уделялось не меньше времени, то вскоре принц нашел что-то общее в своей школе меча и той, которую исповедовал Маллемил и дело пошло быстрее. Тем более что дуэльных поединков, с секундантами, вином и брошенными перчатками в ближайшее время не предвиделось.

Утро молодые эльфы начинали с разминки. Затем несколько учебных поединков, неизменно заканчивавшихся победой Малеммила и разбором ошибок принца, сопровождаемым советами. После чего Никаниэль отправлялся медитировать, продолжая расширять магические каналы, а Малем шел готовить завтрак. Нужно сказать, стряпал он ни чуть не хуже, чем дрался, и обязанности повара полностью легли на его плечи.

Так проходили день за днем.

Порой они заезжали во встреченные по пути селения, чтобы пополнить припасы и, для разнообразия, переночевать под крышей. Там Малеммил тут же бросал друга и будто по щелчку пальцев находил девушку желавшую приютить и приголубить несчастного путника. Что, зачастую, приводило к тому, что спали они все равно на земле под звездами, так как в деревнях о свободе нравов еще ничего не слышали, а вот о женской чести и рогатине – вполне.

Конечно же, он каждый раз звал с собой друга. Но Ник, хоть и привык к подобному образу жизни Малема, попросту не видел женщины ни в ком, кроме той, что сейчас лежала в хрустальном гробу королевской усыпальницы.

В одном из городков покрупнее им даже удалось весьма выгодно продать ту полудохлую кобылу – и на смену не сгодится, и не навьючишь. Малеммил, не очень достойно воспользовавшись ситуацией, выторговал за нее прямо таки баснословные деньги. Странная болезнь, выкосившая чуть ли не треть всех сельскохозяйственных животных, взвинтила цены практически до небес.

Так что к Тике молодые эльфы подъехали если и не богачами, то весьма состоятельными личностями. Тем более, что на оставшихся лошадей они имели те же планы. Неизвестно сколько времени им придется провести в городе, поэтому целесообразнее продать животных, а не содержать их. Да и на на поиски некроманта средства тоже бы не помешали.

– Слушай, а мостовых в Тике в принципе не существует, или это какой-то коварный замысел? – поинтересовался Никаниэль у уже бывавшего в городе друга.

Они только что спустились с холма и теперь ехали вдоль Строптивой, постепенно приближаясь к первым зданиям. Река умиротворяюще шумела, неся свои воды к подножью щекотавших облака гор, покрытых шапками вечного снега. Где-то на их склонах раскинулись колонии драконидов, ведущих извечную борьбу с дварфами.

– Разве что, чтобы помочь зашибить пару монет попрошайкам, подрабатывающих провожатыми. – заявил Малем, усмехнувшись. – Потому что кроме коренных жителей в городе не ориентируется никто. Я провел тут три с половиной года и то смог запомнить лишь несколько основных маршрутов.

– В бордель и кабак? – с улыбкой спросил Ник, примерно представляя, как проводил тут время Малеммил.

– Ха-ха. Очень смешно! – Малем скорчил рожу, будто надкусил гнилое яблоко. – На самом деле, да.

Принц хмыкнул, а Малеммил тем временем продолжал:

– Говорят, что когда-то тут была база контрабандистов, умудрившихся наладить торговые отношения и с коротышками и с тупыми ящерицами. Дела у них шли в гору, – Малем задрал голову вверх, разглядывая далекие вершины, – … а потом с горы… – он довольно усмехнулся собственной шутке, – и вскоре тут образовалось целое поселение, кормящееся в основном торговлей.

Эльф с размаху хлопнул себя по шее, прибив наглую кровососущую мошку.

– Во-о-от… – протянул Малем, собираясь с мыслями. – Потом сюда начали стекаться всякие отбросы, прослышавшие о месте, где можно поднять легких денег. А Тик – старший у тех засранцев. Как же их там? Лавка… Магазинчик… А. Точно. Контора Тика, вот. Ну и со временем «контора» затерлась, а «Тика» осталась. – над самыми головами у эльфов пронесся стриж, чуть не задев их крыльями. – Так вот, Тик, не будучи дураком, занес тогдашнему королю этих земель огромную кучу золота, купив у него некоторое право на автономию, но при поддержке королевской стражи.

– А что, так можно было что ли? – неподдельно удивился принц.

– То-то и оно, что нельзя. Но Тик справился. И при помощи бывалых вояк короля разогнал всю понаехавшую шушеру. – Малем резко рубану в воздухе ребром ладони. – Часть осела здесь, часть уплыла в гости к дварфам, а глава контрабандистов провозгласил себя мэром и принялся единолично править городом. Его, правда, скоро убили, но это уже другая история.

Малеммил немного помолчал, будто вспоминая, что еще ему известно об этом месте, и вскоре продолжил:

– Ну и из-за того, что Тика возникла не как центр торговли среди ремесленников или вокруг укрепления, то и четкого плана для строительства никто не имел. Где кости бросил – там и стены поставил. Так что теперь, друг мой, – Малем сделал размашистый жест, демонстрируя открывшийся вид, – наслаждайся этим зловонным лабиринтом. И если думаешь, что мы хоть раз окажемся на проспекте… ну или к чему ты там привык в своем Эльфхейме, то кфхан тебе в рыло.

Никаниэль недовольно скривился, но не стал перебивать спутника.

– Без проводника, любой несчастный, решивший побродить по местным достопримечательностям, рискует там же и остаться. Спросишь где? Выбирай сам: кривые, узкие улицы с попрошайками, проулки со шлюхами, ну или тупик с щербатым ублюдком, у которого в штанах, кроме немытого… органа – такой же нечищеный, ржавый нож. – Малем будто наслаждался, описывая все «прелести» Свободной Лиги. – Все что остается, это нанять в помощь какого-нибудь провожатого и молиться чтобы тот действительно оказался проводником, а не подельником того щербатого из тупика.

– Отличное местечко. – разочарованно хмыкнув, произнес Ник тоном, означавшим прямо противоположный смысл. – А почему стен нет?

– Ну, во-первых, Тика постоянно растет. А кроме того, ее нет абсолютно никакого резона захватывать. – Малем коротко хохотнул. – Королю она все равно не принадлежит, а от условно свободной от нее пользы гораздо больше, чем от разграбленной. О! – эльф заметно оживился и кивнул, указывая в сторону города. – Смотри. А вот и первые жители.

Глава 2

Спохватившись, Малем стянул с головы бандану и провел рукой по спутанным волосам. По его словам эльфы в Тике может и не частые гости, но, по крайней мере, за демонов их там вряд ли кто-то примет. В городе полно представителей всевозможных рас и даже на весьма экзотичных минотавров смотрят относительно спокойно.

Тем не менее, беглый принц, имея некоторые опасения, не стал открывать ушей и решил продолжить притворяться человеческим юношей.

Когда до первых домов оставалось несколько сотен метров, к друзьям подошел аккуратно одетый мужчина с дружелюбной улыбкой на лице.

– Молодые люди, добро пожаловать в Город Теней – самый свободный город во всех королевствах. – объявил человек, сделав широкий жест в сторону Тики. – Плата за въезд – по десять медных монет с каждого.

Внезапно Малеммил, не останавливаясь, пнул встречного ногой в грудь, отправляя его отдохнуть в придорожной канаве.

– Въезд в Тику всегда бесплатный. – ответил он на немой вопрос в глазах Никаниэля. – Это такая проверка на вшивость. Заплатишь – значит слабак, и завтра об этом узнает местная падаль, да и не только она… В любой лавке цены сразу вырастут вдвое и каждый встречный будет пытаться поиметь с тебя хотя бы гнутый медяк. Или просто поиметь.

– А теперь?

– Теперь гильдия воров знает, что мы не пальцем деланы как минимум знаем местные порядки и будет вести себя осторожнее. Ну и остальные тоже поуспокоятся.

– А если с твоего последнего появления здесь правила поменялись и въезд теперь действительно платный? – чуть подумав, поинтересовался Ник.

– Ну значит заплатим позже. – невозмутимо пожал плечами Малеммил.

Повезло, что Малем оказался знаком с местными обычаями. Сам Ник о подобном даже бы не задумался и, скорей всего, отдал бы деньги.

И тем не менее, Никаниэль пребывал в весьма приподнятом настроении. Наконец, проделав путь, оказавшийся совсем не таким легким, как планировалось изначально, он добрался до своей исходной цели. Надежда на скорое воскрешение Элельен заиграла новыми красками, и все пережитое уже не казалось такими уж страшным, а больше походило на приключения из книг.

Пускай порой и такие, от которых ночью не можешь уснуть, а в груди что-то мерзко скребется.

Ближе к первым зданиям эльфов окружила стайка ребятни в потрепанной одежде. Они наперебой предлагали сопроводить путников в лавки, притоны, таверны или куда им будет угодно. Цена одного маршрута – медная монета. Меньше некуда. Видимо Малем оказался прав, и дети, видевшие недавнюю реакцию гостей, сделали верные выводы.

Первым делом друзья отправились в городские конюшни продать лошадей. В провожатые они выбрали пронырливого кудрявого мальчика лет семи с грустными глазами, засветившимися радостью, стоило поманить его звонкой. Ребенок был значительно ниже сверстников и обладал смуглой кожей и слегка заостренными ушами, выглядевшими так, будто их кто-то пытался завязать на затылке, а когда не получилось, бросил как есть.

«Полугоблин». – с удивлением понял Никаниэль.

Мало того что род этих противных коротышек оказался практически истреблен из-за патологически скверного характера, так, более того, какой-то представитель людской расы зашел в своих извращениях настолько далеко, что в результате на свет появился вот этот вот паренек.

Хотя, возможно, малец стал плодом отнюдь не взаимной любви.

Кранк, как он представился, не повел своих нанимателей внутрь города, а сразу же направился в обход. Он объяснил это тем, что передвигаться верхом в Тике практически невозможно. По словам мальчугана, быстрее сделать небольшой крюк и потом заехать по прямой, чем петлять по лабиринту узких улиц.

Так оно и оказалось, и вскоре они уже стояли у места, в котором Ник, без провожатого, никогда бы не опознал конюшню. Злачный притон – вполне. Но не конюшню.

Коневод торговался будто в последний раз.

Не знай друзья о повсеместном дефиците лошадей, могли бы подумать, что ему и вовсе не нужны животные. Пару раз эльфам даже пришлось изобразить нежелание продолжать разговор и заявить о поисках другого покупателя, но разводчик скакунов неизменно их останавливал.

В итоге им удалось выбить более чем достойную цену и даже пристроить часть походного инвентаря, ненужного в городе.

Закончив с этим и распределив оставшиеся вещи по сумкам, друзья попросили Кранка отвести их на постоялый двор, где те смогли бы остановиться на несколько дней.

– В Тике много таких. Кранк знает. – полугоблин обладал забавной манерой говорить о себе в третьем лице. – Господин богатый?

– А «Дракон из Вестмирстса» еще стоит? – вопросом на вопрос ответил Малем. – Помнится там было не дорого, хотя клопы, зараза, бесили жутко.

– Сгорел. Два года назад. Таверна рядом тоже.

– «Толстый Боцман» сгорел?! – Малеммил округлил глаза и выглядел действительно расстроенным. – Кфхан! Там подавали отменное пойло! Да и кормили прилично. А что с теткой Зи?

– С кем?

– Ну, Зи – владелица «Боцмана». Толстая такая, низенькая. С огромным родовым пятном на левой руке. Она еще очень смешно кричала, если кто-то из посетителей умудрялся разбить кружку.

– Кранк не знает. Хромуля владел «Толстым Боцманом» всю жизнь Кранка. А когда господин?..

Мальчик задрал голову и только теперь заметил длинные, остроконечные уши Малема.

– Эльф. – удивленно прошептал он, прикрыв рот ладошкой.

Но Малеммил этого даже не заметил. Он уже погрузился в воспоминания пыльной давности и хотел задать очередной вопрос, но Никаниэль многозначительно прокашлялся, прерывая ностальгический настрой друга.

– Нам нужно что-то по типу «Дракона из Вестмирстса». – сказал принц провожатому. – Отведешь?

– Конечно, господин. Постоялый двор «Золотой Кабан». Недалеко. Кранк отведет.

Провожатый уверенно свернул внутрь города, пройдя между хлипкой деревянной хибарой и недостроенным двухэтажным зданием из серого камня. Эльфы отправились следом.

И стоило сделать лишь несколько шагов, как в носы им ударил смрад нечистот и испражнений. Судя по всему, помои и ночные горшки здесь, как и везде, выплескивали прямо на улицы, вот только канав никто проложить не догадался.

Улицы…

Можно ли назвать улицами кривые, извилистые, вечно петляющие, узкие проходы между домами? Некоторые здания стояли под углом друг к другу, а вовсе не вряд, как принято во всех уважающих себя городах.

Бесконечные проулки, тупики, повороты и стены – всего через пару минут ходьбы беглый принц осознал, что абсолютно не представляет в какую сторону они движутся и как выбраться из этого хаоса.

«Кфхан! Реально же лабиринт!» – только теперь Ник понял, что имел ввиду Малем, недавно назвав так город. – «Надеюсь этот мальчик ведет нас куда нужно, а не в западню».

На всякий случай эльф удвоил бдительность и опустил ладонь на рукоять меча. Каждый встреченный житель казался ему убийцей или как минимум назойливым торговцем.

– Эй, Кранк, а далеко вообще идти? – крикнул он, озираясь.

– Не очень, господин. Несколько поворотов и…

Обернувшись чтобы ответить, полугоблин не заметил внезапно вывернувшего из-за угла орка и налетел на него с размаха. Ударившись, парень отскочил как камень от стены и плюхнулся задницей в подозрительно вязкую лужу.

– Мерзкий снихт! – презрительно бросил орк и замахнулся, чтобы ударить мальчика.

Едва только увидев в целом безобидного представителя степной расы, сознание Ника обожгли сцены недавнего прошлого. Крики. Кровь. И тускнеющие глаза цвета молодой розы.

Принц и не сам не понял, как оказался вплотную к зеленокожему, а Люминистил уже почти впился в глотку орка.

Средних лет, мускулистый, с длинными черными волосами, заплетенными в толстую косу, громила был на голову выше принца. Один клык оказался обломан, что еще больше портило и без того уродливую рожу.

Орк даже не дрогнул.

Он перевел презрительный взгляд с мальчика на принца и спокойно изучал своего противника. Из-за спины у него торчала толстая рукоять, оплетенная коричневыми лоскутами кожи, но бугай даже не думал к ней потянуться.

– Оставь его, Ник. – крикнул из-за спины Малем. – Убийства в Тике, несмотря на их изобилие, не приветствуются. К тому же мы проклянем все на свете – тащить его тушу до Строптивой.

– Еще встретимся, парень. – с угрозой в голосе произнес орк и, плюнув под ноги Кранку, скрылся в ближайшем проулке.

– Ну и что это было? – поинтересовался Малеммил, поравнявшись с другом. – Ты бы себя видел – тебя будто слепень в жопу ужалил.

Но Никаниэль и сам до конца не понял, что произошло. Тело среагировало быстрее, чем он сам успел что-либо подумать. Только сердце все еще щемило.

Полугоблин же оценил это по-своему.

Он поднялся на дрожащие ноги и глубоко поклонился своему спасителю:

– Спасибо, господин. Никто не заступался за Кранка раньше. Гашур плохой. Мог убить. Теперь Кранк ваш должник.

– Успокойся, парень. – подбодрил его Малем и продолжил с ноткой издевки. – Мой друг – защитник слабых и угнетенных. Он всегда без сомнений бросается в бой, стоит ему лишь увидеть как где-то творится несправедливость.

Ник скривился от услышанного, но мальчик смотрел на него с нескрываемым восхищением в глазах.

– А что такое «снихт»? – спросил Ник, меняя тему.

За вновь погрустневшего проводника ответил Малеммил:

– Полукровка. Снихт – результат кровосмесительного союза разных рас. Их во всем мире-то не очень любят, а в Тике и вовсе за третий сорт держат. – Малем легонько подтолкнул провожатого в спину. – Ладно, парень, веди давай. Я хочу успеть выпить первую кружку еще до заката!

Шествие возобновилось.

Никаниэль аккуратно ступал, стараясь не испачкаться в нечистотах и разглядывая город. Он по-прежнему держался настороже, но это не помешало ему обратить внимание на почти полное отсутствие вывесок. А даже те что имелись, представляли собой простенькие рисунки, которые невозможно трактовать неправильно. И ни одной надписи.

Какая враждебная атмосфера. Темно. Грязно. Ориентироваться невозможно. Читать тут, похоже, вообще никто не умеет. Какого?!..

Отвлекшись на странную вывеску в виде вооруженной трезубцем русалки с головой орла, молодой эльф поздно среагировал и стремительная тень разрезала его поясной мешок.

В дорожную грязь посыпались деньги.

Ловко схватив несколько монет, воришка, оказавшийся безумно худым подростком, бросился наутек. Ник тут же рванул следом, но тот протиснулся в совсем уж узкую щель между двумя домами и скрылся из виду.

– А-ха-ха-ха! – заливисто рассмеялся Малем. – Защитника слабых и убогих обокрал ребенок! Ладно, не дуйся. Меня, помнится, в первый день тоже обули. Думаю, каждый новичок в городе делает подобный взнос в местную гильдию воров.

– Это не из наших. – гордо подал голос Кранк, привлекая удивленное внимание друзей. – Наверное приютский или беспризорник…

– Не из наших, не из ваших, да хоть из ихних! – ворчал Малеммил, помогая другу собрать рассыпавшиеся монеты. – Завтра же донесешь весть попечителю приюта, если захочешь. А сейчас вперед и с песней! Тр-рубы гор-рят! – добавил он, смешно закартавив букву «р».

Больше происшествий по пути к постоялому двору не было. Разве что считать таковым сцепившихся из-за какого-то куска мусора одичалых собак, но те разбежались, поджав хвосты, стоило Малему на них прикрикнуть.

Глава 3

«Золотой Кабан» оказался добротным деревянным зданием в один этаж. Постоялый двор не выглядел особо представительным, но его внешнему виду явно уделяли внимание.

Еще на подходе друзья услышали доносившийся изнутри шум, нараставший по мере приближения. Взрывы многоголосого хохота и нестройное пьяное пение заставили Никаниэля усомниться в выборе заведения. Он бросил вопросительный взгляд на Малема, но тот уже уверенно распахивал двери.

К зловонию улицы тут же добавились запахи множества давно немытых тел и дешевого пойла. В небольшое помещение набилось значительно больше посетителей, чем то могло вместить, и пространства явно не хватало. Но зато каждый держал в руках по кружке, к которой не забывал время от времени прикладываться.

Судя по всему, народ что-то праздновал.

На вошедших гуляки не обратили ни малейшего внимания и лишь бармен с управляющим заметили, что посетителей стало больше. Они стояли у дальней стены и вели оживленную беседу, от которой их и оторвали вошедшие внутрь гости.

Первый оказался невзрачным мужчиной в засаленном фартуке. Он лишь лениво скользнул по новым клиентам взглядом и, сделав выводы, тут же отвернулся. Второй же и вовсе был средних лет гномом, одетым в короткий синий камзол, белые чулки и блестящие туфли. Всем своим видом он как будто пытался продемонстрировать, что это заведение значительно лучше, чем кажется на первый взгляд.

Коротышка оторвался от стены и, ловко лавируя между пьяницами, направился ко входу. При этом он уже издалека начал улыбаться, будто встретил старых друзей, которых несколько лет не видел.

Кранк украдкой сделал гному знак, указав на эльфов, на что тут же получил ответный кивок. Друзья не стали обращать на это особого внимания, и, вручив полугоблину честно заработанные монеты, отпустили провожатого.

– Добро пожаловать, дорогие гости! Я – Палинг Тир – управляющий «Золотого Кабана». – любезно представился полурослик, слегка задержав взгляд на принце. – Вам одну комнату или две?

– А с чего вы взяли, что мы вообще тут останемся? – поинтересовался Ник.

– Поживете с мое, юноша, и вам тоже начнут открываться тайны мироздания.

Никаниэль не стал уточнять, что, скорей всего, он и так старше собеседника. Уж если играть человека, так играть до конца.

– Одну. На неделю. – вклинился в разговор Малем. Ему явно не терпелось присоединиться к веселью. – Сколько с нас?

– Пятнадцать медных монет, господин.

Получив деньги, Палинг вежливо поклонился и повел новых постояльцев к комнатам.

Спальных номеров в «Кабане» оказалось всего семь. От управляющего эльфы получили ключ и навесной замок, который можно вешать как изнутри, так и снаружи помещения.

Друзей встретила чисто прибранная комната с двумя грубыми стульями и соломенными матрасами, лежавшими на деревянном полу. При этом оставалось еще достаточно свободного место для личных вещей.

Бросив пожитки в угол, Малеммил тут же умчался на поиски ближайшего кабака. По его словам, тем что наливали в местном баре, проще отравиться, чем напиться, а кончать с счеты в жизнью он покамест не намерен.

«Ну вот я и в Тике».

Оставшись в одиночестве, принц наконец осознал, что первый этап его путешествия подошел к концу. Теперь оставалось лишь отыскать в этом странном городе некроманта, уговорить его помочь и можно возвращаться домой. О том как провести повелителя смерти через границу – Ник пока не думал.

Еще раз осмотревшись, Никаниэль увидел в углу деревянное ведро. Будучи в приподнятом настроении, молодому эльфу захотелось немного остудить пыл своего товарища. Слегка приоткрыв дверь, он установил ведро таким образом, чтобы оно упало на голову первому, кто войдет внутрь.

Оставшись довольным ловушкой для Малема, с улыбкой на лице Ник захлопнул ставни, прикрыл занавесками зарешеченное окно и, отложив меч в сторону, решил немного помедитировать перед сном. Работа над расширением магических каналов никогда не бывает лишней.

Но сперва…

Принц взял в руки золотой демонический кинжал с головой смеющейся гиены. Он уже далеко не в первый раз пытался постичь тайну загадочного артефакта.

Что он только не перепробовал за время путешествия: напитывал силой обнаруженные магические узоры, старался воспроизвести их перед мысленным взором на манер эльфийской магии, комбинировал, изолировал, видоизменял и раз за разом перекачивал огромное количество разлитых вокруг магических частиц – все без толку.

Ник уже настолько изучил кинжал, что, казалось, устрой кто-нибудь соревнование по лепке демонического оружия из глины, то он занял бы безоговорочное первое место. Причем не открывая глаз и не приходя в сознание.

Со стороны бара донесся шум начавшийся драки, но Никаниэль не обратил на это никакого внимания. Однако когда за стеной что-то будто оглушительно взорвалось, он невольно вздрогнул и случайно порезал левое предплечье у самой локтевой ямы.

Принц быстро зажал поврежденную кожу, но тоненькая струйка крови успела просочиться и медленно стекала по руке, стремясь добраться до запястья.

– Р’хал авьех! – шепотом выругался Ник. Хоть он и запретил сам себе произносить эту фразу, та как звучное трольское ругательство надежно въелась в подкорку и иногда невольно всплывала наружу.

Внезапно пространство перед сидевшем на полу Никаниэлем задрожало, пошло рябью, в нем появилась странная фиолетовая спираль, раскручивавшаяся из центра к краям.

Спустя пару ударов сердца с тихим хлопком спираль лопнула, явив миру причудливое создание, отдаленно напоминавшее небольшую лысую собаку.

Вот только вместо головы у той зиял сплошной зубастый провал, похожий на многократно увеличенную пасть пиявки.

Изумленный принц неверяще взирал на непонятно как призванного демона.

Не долго думая, тварь прыгнула прямиком на Ника и тут же расплескалась зловонной лужей, напоровшись на демонический кинжал. В комнате повис стойкий аромат кошачьей мочи.

Не откладывая в долгий ящик, Никаниэль решил повторить эксперимент. Убрав оружие в сумку, он представил начертанные на кинжале узоры и вновь прошептал:

– Р’хал авьех!

Из очередной спирали вывалилась тварь, как две капли воды похожая на предыдущую. Мгновением спустя ее постигла та же участь.

Вонь усилилась.

Принц пришел к логическому выводу, что кинжал для призыва не обязателен. Но почему тогда ничего не получилось в тот раз – посреди поля у разоренной демонами деревни?

От размышлений его отвлекла дверная ловушка. Заготовленный для Малема розыгрыш удался на славу. Вот только сработал он совсем не так, как планировалось.

В комнату резко ворвались две вооруженные фальшионами личности в плащах и масках. И только упавшее на голову первому ведро спасло эльфу жизнь, дав пару мгновений форы.

Отточенная годами тренировок реакция позволила принцу успешно уклониться от первой атаки, а благодаря урокам ведения боя «по Малему» он не даже стал пытаться дотянуться до Люминистилла, воспользовавшись стоявшим неподалеку стулом. Именно им Ник выбил меч из рук первого нападающего и сразу же оттолкнул второго.

Убийцы (а в том, что это были не жрецы Лаода сомневаться не приходилось) действовали слаженно и не собирались отступать. Вооруженный фальшионом стал заходить слева, а второй, взяв в руки нож, – справа.

Бежать было некуда. Звать на помощь – бессмысленно. Да и не подобает гордому эльфийскому дворянину. Единственный выход – сражаться.

Со стулом в левой руке и кинжалом в правой – Никаниэль сам напал на противников.

Оттолкнув мечника реквизированной боевой мебелью, он сделал выпад в лицо ножевика.

И то и другое – безрезультатно.

Первый отскочил в сторону, не забыв рубануть фальшионом по ножкам стула, и попытался зайти жертве за спину. Второй же, отбив выпад, выхватил еще один нож и контратаковал.

Нику пришлось отпрыгнуть назад и он сразу же уперся спиной в стену. Дальше отступать было некуда. И даже промедление стоило бы ему жизни.

Понимая это, он бросил стул в левого противника. Не ожидавший такого поворота мечник, неудачно увернулся, что выиграло Нику пару секунд. Схватив оказавшийся рядом Люминистилл, и, не вынимая того из ножен, он с размаху ударил им в висок второму убийце.

Тот пригнулся, но принц тут же пнул противника ногой в грудь, отталкивая в сторону.

Выиграв таким образом немного пространства, он, не тратя ни секунды, бросился на владельца фальшиона. Отбив клинок в сторону, Никаниэль вплотную приблизился ко врагу, пытаясь боднуть его в лицо, а сам тем временем вонзил кинжал в шею ублюдка чуть выше ключицы.

Они оба упали и покатились по полу в смертельных объятиях.

А сзади уже атаковал второй.

Он с размаху нанес удар обеими ножами сразу, даже не пытаясь прицелиться. Один нож попал попал в спину его уже и так умирающему товарищу, а другой воткнулся в левое плечо Нику.

Эльф даже не понял что произошло. В пылу сражения он не почувствовал боли, но меч вдруг выпал из внезапно ослабевшей руки.

Выдернув кинжал из шеи захлебывающегося в собственной крови незваного гостя, Никаниэль попытался повторить прием, но лишь рассек второму противнику щеку, скрежетнув лезвием по зубам убийцы.

Оставшись без ножей тот отскочил, чтобы тут же выхватить из-под плаща еще один.

Да сколько их у него?!

Поднимаясь на ноги, принц метнул кинжал в изуродованное лицо, а сам поднял с пола так и не побывавший в бою фальшон и тут же попытался нанести им удар в пах снизу вверх.

Раненный противник уклонился от броска, отбил выпад и хотел уже контратаковать, но Ник не дал ему такой возможности. Будто бы впав в состояние берсерка, эльф сосредоточено наносил удар за ударом, полностью забыв о защите.

И эта тактика дала свои плоды. Преступник оказался вынужден уйти в оборону без единого шанса перехватить инициативу.

Долго такая схватка продолжаться не могла, и вскоре убийца рухнул замертво с фальшионом торчащим прямо поперек черепа.

Грохнуть кого-нибудь его же оружием, говоришь?

За время этого скоротечного боя Никаниэль вымотался так же сильно как за несколько последних дней в Эльфхейме. Когда он без сна и отдыха, под дождем, пробирался через лесную чащу, спасаясь от невидимых преследователей.

Пошатываясь, принц стоял посреди разгромленной комнаты, залитой кровью и пытался отдышаться.

Тут неожиданно в помещение ворвался Малем. Он был немного пьян и чем-то сильно встревожен.

– Ник, надо срочно убираться. Тебя повсюду… – Малеммил замер, разглядывая учиненный беспорядок. – … ищут. Они что – убить тебя пытались?!

– Нет, мать твою, погладить! – мгновенно вспылил Ник, еще не отошедший от горячки боя. – Смотри – у одного почти получилось! – он показал другу нож, все еще торчавший из левого плеча. – Да я, тля, болотный тролль, если они в сортир шли и дверью ошиблись!

От переизбытка чувств беглый принц даже случайно выругался в духе Флина – владельца другого постоялого двора, где ему как-то довелось провести пару ночей.

Отойдя от шока, Малем выглянул в коридор и, убедившись, что там никого нет, запер дверь изнутри, повесив на нее замок Палинга.

– Не знаю, что за кфханов бред тут творится, но оказывается тебя уже несколько недель по всей Тике ищут эльфы. – Малеммил снял с несостоявшихся убийц маски. – Причем, похоже, из двух разных групп…

Глава 4

Опасаясь, что в любой момент могут нагрянуть новые охотники, друзья решили немедленно покинуть «Золотого Кабана». Управляющий значился первым в не самом коротком списке подозреваемых, поэтому вариант выйти через бар даже не рассматривался.

Оставалось окно.

Не без труда отодрав мечами приколоченную изнутри решетку, молодые эльфы собрали свои так и не разложенные пожитки и споро покинули «гостеприимный» постоялый двор, не проведя в последнем и суток. Причем нож убийцы продолжал по-прежнему торчать из плеча принца. Времени на обработку раны у них просто могло не оказаться. О том, что оружие отравили лучше было вообще не думать.

Едва очутившись снаружи, друзья с удивлением опознали в спешившем к ним силуэте недавнего полугоблина. Малем действовал без промедлений. Он подскочил к парню, схватив того за шею, одной рукой оторвал от земли и таким образом унес за угол.

– Что ты тут делаешь? – змеей зашипел эльф. – Кто тебя послал?

– Кранк не виноват. – прохрипел полукровка, тщетно пытаясь освободиться. – Кранк пришел помочь.

– Не ври мне, снихт! Мы знаем, что ты из гильдии воров, и я видел как ты перемигивался с тем ублюдочным гномом!

– Пришел помочь… – теряя силы прямо на глазах прошептал мальчик.

– Отпусти его. – вмешался Никаниэль, скривившись от боли. – Я ему верю.

Шок от ранения начал постепенно проходить, и нож в плече дал о себе знать.

Малеммил разжал пальцы и полугоблин рухнул на землю. Кранк потирал горло, пытаясь отдышаться, а Малем сосредоточенно оглядывался по сторонам, не забывая присматривать и за подозрительным провожатым.

– Кранка кормят за каждого приведенного гостя. Кранк не виноват. Пришел помочь. – обиженно лепетал мальчик, сидя на земле. – Господин скрыл уши. Он тоже эльф. Золотые глаза. Кранк не сразу понял. Пришел помочь…

– Как ты поможешь нам, малявка? Сдашь своим? – Малеммил по-прежнему относился к происходящему с резонным подозрением.

– Кранк знает где безопасно. Не найдут.

– И где же?

– «Старый Сундук».

– Притон гильдии воров?! Ах ты мелкий… – Малем замахнулся, чтобы ударить полугоблина, но неожиданно передумал. – А может ты и прав, кфхан побери. Где лучше всего спрятаться, если не под крылом у одной из влиятельнейших организаций города. Я слышал в «Сундуке» не принято задавать лишних вопросов, но и попасть в него не просто…

Если бы не пьяные выкрики из «Золотого Кабана», то окружающую обстановку можно было бы назвать задумчивой тишиной. Которую тут же нарушил ушастый гид:

– Кранк отведет.

– Что скажешь, Ник?

– Скажу, что стоять посреди улицы идея всяко не лучше. А сами мы тут все равно ничего не найдем. – весомо рассудил принц, борясь с подступающей слабостью. – Веди нас, Кранк. И…спасибо тебе.

Путешествие по ночной Тике оказалось еще «увлекательнее», чем днем. Если раньше встречные лишь казались бандитами, то теперь они наверняка ими и являлись. Потому что кто еще в здравом уме выйдет тут ночью из дома?

Никаниэль побледнел.

Его лоб покрылся испариной.

Тошнота и слабость поочередно накатывали волнами, заставляя до боли стиснуть зубы. Но принц понимал – упади он сейчас и это привлечет слишком много ненужного внимания. А потому эльф собрал всю свою волю в кулак и продолжал переставлять ноги, надеясь, что в крайнем случае Малем его не бросит.

Как ни странно, но до «Старого Сундука» удалось добраться без приключений. Подозрительные личности не раз пробегали мимо друзей, но у них, видимо, имелись другие цели этой ночью.

Постоялый двор гильдии воров оказался обычным двухэтажным каменным зданием. Оно не имело ни вывески, ни каких-либо особых опознавательных особенностей вроде барельефа, балкона или пилястр. Сквозь облупившееся местами покрытие проглядывали серые булыжники кладки, и лишь ряд застекленных окон на втором этаже свидетельствовал о том, что живут там точно не бедняки.

– Сто раз прошел бы мимо и не подумал, что это тот самый «Сундук». – задумчиво пробубнил Малем, не забывая зорко следить за обстановкой вокруг.

Тем временем малыш-Кранк прошел мимо входных ворот и, обойдя дом с другой стороны, затейливо постучал в неприметную, окованную железом дверь.

Долго никто не подходил и друзья уже начали беспокоиться, как тут изнутри послышались шаги, затем отворилось смотровое окно, и заспанный голос недовольно спросил:

– Кого там еще принесло на ночь глядя?

– Кранк привел гостей. – пропищал снизу полугоблин. Увидеть его изнутри было невозможно при всем желании.

– Опять?! Кранк, тебя еще не выпнули из гильдии лишь из-за доброй памяти хозяина о твоем отце. Но если гости что ты привел вновь окажутся без гроша в кармане, клянусь завтра ты уже будешь драться с бродячими псами за обглоданную кость!

– Вот ведь маленький прохвост. – прошептал себе под нос Малеммил.

Сопроводив своих клиентов к коневоду и присутствовав при заключении сделки, полугоблин прекрасно знал, что деньги у них водятся. Похоже он решил не только выручить заступившегося за него Ника, но и заодно поправить свою репутацию в гильдии.

Впрочем, если хорошо обеим сторонам – то почему бы и нет.

Злобно лязгнули засовы и, протяжно скрипнув, дверь наконец отворилась.

В проходе стоял невысокий мужчина зрелых лет в ночной рубашке и с изящным подсвечником в руке. Свет двух робко пляшущих огоньков выхватывал из ночной темноты седые волнистые волосы, волевое лицо с длинными, похожими на рыболовные крючки усами, и цепкий взгляд внимательных глаз, которыми он пристально рассматривал припозднившихся гостей.

Впрочем, друзья предусмотрительно закутались в плащи, и кроме роста мужчина вряд ли смог что-то разглядеть.

– Комната – одна серебряная монета в неделю. Деньги вперед. – бросив презрительный взгляд на Кранка добавил человек.

Крякнув от таких расценок, Малеммил хотел уже было что-то сказать, но, вспомнив о состоянии друга, молча оплатил жилье сразу за две недели.

– Фолк Котт. Управляющий. – мужчина коротко поклонился. – Можете не представляться. В «Старом Сундуке» не любят знать лишнего о своих постояльцах. Пожалуйста, следуйте за мной.

Мгновенно стала видна разница между управляющими двумя постоялыми дворами, которые успели посетить эльфы в этот злополучный день. Если Палинг лишь выглядел учтивым, натужно выдавливая из себя показную вежливость, то Фолк им действительно был.

Едва получив деньги и убедившись в платежеспособности приведенных Кранком гостей, человек мгновенно отбросил большую часть подозрительности и стал вести себя так, будто всю жизнь прослужил дворецким у какого-нибудь местного аристократа. И делал он это настолько естественно, что одним своим видом сразу же поднимал статус всего заведения.

К сожалению, оценить подобные манеры смог только Малеммил, потому что, Никаниэль, внезапно пошатнувшись, чуть не упал, и Малему пришлось его подхватить.

Заперев вход и оставив полугоблина снаружи, управляющий воровского постоялого двора провел друзей через короткий глухой тамбур и дважды стукнул в массивную деревянную дверь, способную, наверное, выдержать пару ударов осадного тарана.

Ее молча открыл огроменный амбал, вооруженный чудовищного размера дубиной наполовину закованной в сталь. С таким телосложением он запросто мог бы оказаться орком или пустынным варваром, но, судя по всему, оставался чистокровным человеком, сполна одаренным богами молодецкой удалью.

С абсолютно каменным выражением лица верзила пропустил всех внутрь и, напрягшись, снова вернул дверь на место.

В след за Фолком друзья поднялись по крутой лестнице на второй этаж. Там оказался длинный коридор с дверями по обе стороны. Всего не больше десятка комнат.

Подойдя к одной из них мужчина отпер номер и отдал ключ Малему:

– От нижнего замка. А этот от верхнего. – протянул еще один. – Правила нахождения в «Старом Сундуке» вам сейчас объяснит Ран. Желают ли господа чего-нибудь еще?

– Таз, чистых тряпок и кувшин крепленой браги. – распорядился Малеммил.

– Ран принесет. Спокойной ночи и приятного времяпровождения в «Старом Сундуке». Не рассказывайте о нас никому.

Вновь учтиво поклонившись и не став задавать лишних вопросов, управляющий отправился вниз по лестнице, а друзья завалились в выделенные им покои.

Глава 5

Убранству комнаты поразился даже теряющий сознание Никаниэль. Несмотря на все усиливающуюся боль в левом плече он с удивлением обнаружил что номер в «Старом Сундуке» мог бы соперничать даже с изумрудным безобразием в замке короля Теофана. А уж в конуре по типу «Хмурого Флина» здесь не стали бы жить даже слуги.

Три полноценных кровати с перинами и пуховыми подушками, стол, изящные стулья, массивный платяной шкаф, целых два застекленных окна, прикрытых легкой тюлью и плотными бархатными шторами серого цвета – подобный интерьер определенно стоил своих денег.

– Кфхан побери! Тут даже диван есть! И зеркало! – изумленно восклицал Малеммил, осматривая помещение.

Он усадил Ника на стул и оценил вид из окна:

– Неподалеку крыша соседнего здания. Если что – можно допрыгнуть. Ну и где этот Рам или как его там?

Словно услышав негодование постояльцев, в дверь кто-то постучал.

– Открыто!

В комнату, постоянно кланяясь, вошел мальчик чуть старше Кранка. В руках он держал заказанные Малемом принадлежности.

– Поставь на стол и проваливай! – Малеммилу было не до церемоний.

Ник постепенно зеленел.

– Правила нахождения на постоялом дворе «Старый Сундук»… – заученно начал парень, сгрузив принесенное.

– Я сказал проваливай! – прикрикнул на него Малем, а затем добавил уже куда спокойнее. – До утра никуда не денемся. Потом расскажешь.

Нервно кивнув и не прекращая кланяться, Ран вышел за дверь, а Малеммил тут же запер ее на оба замка и задвинул массивный, плохо смазанный засов.

– Ну-с, что тут у нас? – при свете найденных тут же свечей, эльф приступил к осмотру раны. – По крайней мере точно лучше чем тогда, у проклятого хутора.

Никаниэль вяло улыбнулся. Уж ту ночь он точно никогда не забудет. Даже через века. Тем более, что шрам на предплечье явно исчезать не планировал. Как и где-то на сердце…

Опять левой руке досталось. Невезучая она что ли?

Тем временем Малеммил срезал рукав рубашки.

– Выглядит нормально. – успокоил он друга. – На, глотни.

Напоив Никаниэля брагой и плеснув ей же на рану, Малем уложил травмированного товарища на кровать. А затем со словами «Сейчас будет больно» резко выдернул нож из руки.

Раненный принц невольно стиснул зубы и побелел до цвета лепестков подснежника, но героически не издал ни звука. Лишь часто задышал, шумно выдыхая через нос.

– Повезло. Похоже яда нет. – заключил Малеммил, понюхав нож убийцы и даже осторожно его лизнув. – Но кровь на всякий случай сцедим.

Он поставил у кровати таз и свесил над ним леву руку Ника.

– Потерпи еще немного. – и пока Ник глухо мычал, Малем сделал по краям раны два длинных, но неглубоких пореза.

Бойким ручейком кровь стекала по предплечью, орошала собой шрам, оставленный гулем, и звонкими каплями разбивалась об дно лохани.

Малем же тем временем принялся готовить лечебное снадобье из трав Фланко Боффианда – гнома-знахаря жившего близ проклятого хутора и любезно поделившегося с друзьями своими припасами.

– Слушай, а откуда ты столько всего знаешь? – неожиданно спросил Никаниэль, когда боль пусть и не прошла полностью, но утихла достаточно чтобы не мешать отвлекать друга.

– Про травы? Я же говорил, что одно время дружил с потомственным лекарем. Или ты вообще?

– Вообще.

– Вообще-е… – Малеммил потер подбородок, испачкавшись в коричневатом порошке который только что пересыпал из мешочка гнома. – Вообще я много путешествовал, общался с людьми… Но больше всего я, конечно, узнал, служа наемником. Там вообще год за три считается. А что? Тебя нужно научить чему-то кроме боя? Если хочешь доставить удовольствие девушке, то лучше меня мастера не найти! Руку тебе подлечим и я тебя в тако-ое место отведу…

Дальше принц не слушал, погрузившись в собственные невеселые мысли.

Кто на него напал? Ищейки Эльфхейма? Ник не сомневался, что его будут искать, потому и пытался изо всех запутать следы, но про засаду в Тике он совершенно не подумал. Но даже если так, его же абсолютно точно пытались убить! Вряд ли король отдал приказ принести домой голову сына… Еще один предатель? Или это дело рук все того же лорда Маглегала? А может его нашли культисты?

Что там вообще творятся дома?

От размышлений его отвлек Малем, принесший весьма дурнопахнущую мазь. Еще раз плеснув брагой на рану, эльф с осторожностью базарного карманника стянул края, густо нанес целебное снадобье и туго забинтовал руку, примотав ее к груди пациента.

Осмотрев результаты своего труда, Малеммил счел их вполне удовлетворительными. Он наградил себя остатками браги, а кровь вместе с неиспользованным лекарством и лишними тряпками, не мудрствуя лукаво, выплеснул в окно. Судя по состоянию улиц, в людских городах все так и поступали.

– Завтра решим что делать дальше. – Малем рассеянно почесал затылок. – Похоже мне теперь тоже придется скрываться. Нас уже видели вместе. Еще Ран этот наверняка ни свет ни заря припрется… А, ты уже спишь? Ну и правильно. Спокойной ночи.

Следуя примеру друга, Малем тоже улегся и, не сопротивляясь чарам ночи, отправился в волшебный мир сновидений.

Настойчивые удары в дверь ворвались в раннее утро стуком свихнувшегося дятла, решившего пробить несчастное дерево насквозь и вылететь с другой стороны ствола.

– Твою ж! Наркал… – пробубнил Малеммил, выползая из-под одеяла. – Эй, Ник, накройся с головой.

Сам же он накинул плащ, полностью в нем укутавшись.

– Малем, веди себя по-вежливее, пожалуйста.

– Да хорошо, хорошо.

В комнату действительно вошел Ран. Юноша вежливо поклонился и поинтересовался готовы ли теперь гости узнать о правилах проживания в «Старом Сундуке».

– Вещай. – дозволительно скомандовал Малеммил, усаживаясь за стол.

– Эм-м… – Ран вопросительно посмотрел на кровать второго постояльца.

– Я ему потом все передам. Давай уже…

Никаниэль громко завозился под одеялом.

– … пожалуйста. – нехотя добавил Малем с нажимом.

– Как господам будет угодно

Парень поведал, что постоялый двор находился в прямом ведении тикийской гильдии воров, являвшейся одной из важнейших организаций напрямую влиявших на политику города. В «Старом Сундуке» никогда не спрашивали о личностях постояльцев, но и гости не должны распространяться о месте нахождения двора.

На первом этаже располагалась харчевня «Сундука». Для прикрытия она имела отдельное название – «Птица Удачи». Там заведовал Гилекс – бывший наемник. Добродушный малый, но при необходимости способный собственноручно настучать бузотеру по черепушке. «Птица Удачи» известна в городе, как место, где можно получить достойную пищу и провести трапезу в спокойной обстановке.

Каждому постояльцу полагался один прием пищи в день, входящий в стоимость проживания. Получить его можно сделав особый жест Гилексу. Ран тут же объяснил Малему что именно нужно показывать.

Еще юноша рассказал, что в «Сундуке» нет лестницы из харчевни на второй этаж, и каждый раз нужно выходить наружу и обходить здание с другой стороны. Делать это часто не рекомендовалось, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Уборка в комнатах предусматривалась по вторниками и пятницам, но при желании гости могли изменить это расписание или вовсе отказаться от подобных услуг. Так же имелась возможность заказать еду из харчевни в номер.

– Вот этим мы сейчас и воспользуемся. – Малем радостно хлопнул в ладоши и в предвкушении сытного завтрака азартно потер их друг об друга. – Что там есть из самого дешевого?

– Запеченый голубь, господин. – не изменившись в лице ответил ответил Ран. Похоже муштровали их тут не хуже, чем гувернанток для знатных домов.

– Тащи двух. И зелени какой-нибудь.

– Как вам будет угодно.

Забрав кувшин из-под браги, юноша учтиво поклонился и направился к выходу.

– Хлеб не забудь! – крикнул ему в спину Малеммил.

– В Эльфхейме голубь был деликатесом… – задумчиво проронил Никаниэль, вылезая из-под одеяла.

– Да ну? – не поверил Малем. – Тут их что блох на бродячей псине. Рука как?

Беглый принц, сидя на кровати, прислушался к ощущениям.

– Вроде неплохо. Чем это ты ее намазал?

– Корень солопотки, крямолость, экстракт пен-пена, щепоть толчерного тилуна. – пожав плечами, ответил Малеммил.

– Тилун? – удивился Ник. – Обожаю соус с тилуном. А со свежей лепешкой м-м-м… – он мечтательно закатил глаза. – У него и лечебные свойства, значит, есть?

– Нет, сожрать тебя планирую. Приправил вот. Тебе правда интересно, или ты просто не хочешь обсуждать вчерашнее? Я, между прочим, кое-что узнал.

– Рассказывай. – помрачнев, согласился Никаниэль.

Глава 6

В ожидании заказанных голубей, Малем поведал, как, оставив товарища наводить уют в номере «Золотого Кабана», отправился на поиски приличной выпивки. Пойлом, рекой лившимся на празднике у гуляк, он не рискнул бы даже меч протереть – не то что пить.

Кранк к тому моменту уже исчез, а других провожатых рядом не оказалось. Так что ему пришлось брести наугад в надежде, что боги сжалятся и осветят его путь в страну веселой пьянки и хмеля, хоть немного отличающегося от ослиной мочи.

Вскоре Малеммилу действительно повезло и на соседней улице; а может и не соседней, а может и не улице – кфхан разберет эту Тику с ее планировкой; случайный прохожий указал ему на вывеску с изображением разбитого кувшина и плачущих человечков.

Кабак «Горький Пьяница».

Посетители заведения еще не успели надраться и культурно выпивали при свете нескольких расставленных повсюду свечей и ярко пылающего очага, возле которого и нашлось место Малему.

Ничтоже сумняся, он в свойственной ему манере, легко вклинился в разговор трех мужчин, и вскоре все четверо непринужденно болтали, как старые знакомые. Причем людей ни сколько не смущало, что случайный собеседник оказался эльфом, вполне возможно годившимся им в прадедушки.

Пьяное обсуждение женских прелестей всегда звучит практически одинаково вне зависимости от расы, веры или возраста отдельно взятых адептов культа упругих холмов и влажных пещер.

И все шло прямо-таки замечательно. Мужчины оказались королевскими стражниками, зашедшими отметить окончание очередного рабочего дня. Дня прошедшего, как обычно, без происшествий. А если и с происшествиями, то им на это абсолютно наплевать, потому как стража присутствовала в городе исключительно для красоты, и платили им вне зависимости от качества службы.

Им вообще достаточно лишь просто патрулировать город, а вмешиваться во что-либо совсем не обязательно. На усмотрение, так сказать.

– Лучшая работа в мире! – хором прокричали стражники, радостно чокнувшись кружками, отчего хмельной напиток выплеснулся на и без того совсем не сверкавший чистотой стол.

– Лучшая работа в мире! – конечно же присоединился к ним Малем. Он обожал такие вот бездумные пьянки, отдыхая на них душой и телом. Жаль только что его новый друг оказался категорически против подобных возлияний.

Проникшиеся симпатией к эльфу мужчины уже во всю зазывали веселого собутыльника вербоваться в тикийскую стражу, когда один из них, разливая по кружкам очередной кувшин отдававшей клопами браги, не проронил, комментируя историю друга:

– Да это как черноволосого эльфа искать!

– Ага! С золотыми глазами. – хохотнув, добавил второй.

Люди беззаботно рассмеялись, вот только Малеммила словно холодной водой окатили. Он-то как раз знал одного такого, причем весьма неплохо. И даже догадывался, где его можно найти прямо сейчас.

В тот же миг все веселье мгновенно отправилось плешивому единорогу под хвост, и Малем принялся осторожно выведывать что это за эльф и кто его ищет.

Никаниэль слушал, затаив дыхание. Он-то прекрасно знал кому понадобился. Ну или, вернее, был практически уверен. Не ясно оставалось только зачем пытаться его убить.

– Ник! Ты вообще меня слушаешь? – прервал повествование Малеммил, с размаху хлопнув ладонью по столу.

– Да-да. «Принялся осторожно выведывать». – вздрогнув от неожиданности, повторил последнюю фразу принц.

– Ну ладно. Так вот. Оказалось, что несколько недель назад в Тику приехал отряд высокомерных эльфов. По словам стражников, «остроухие смотрели на окружающих, как на то, что у коня из-под хвоста вываливается». Смекаешь, что это? – Малем с усмешкой посмотрел на друга.

– Смекаю, смекаю. – Ник скривился будто случайно вместо яблока откусил кусок лимона. – Хорош чушь пороть. Дальше что?

– А дальше, наши родственнички во всеуслышание объявили, что озолотят того, кто предоставит информацию о – внимание! – молодом черноволосом эльфе с золотыми глазами. А если кто его поймает и приведет в указанное место, того счастливчика заберут жить в Эльфхейм и он там будет до конца своих дней кататься как сыр в масле. – Малеммил выдержал паузу, давая слушателю проникнуться моментом. – Может мне тебя отвести? По-моему подходишь. Я как раз давно хотел попасть на родину.

Никаниэль удивленно уставился на сидевшего за столом Малема.

– Да расслабься ты. – успокоил его тот, с улыбкой глядя в глаза. – Шучу я. Мы ищем некроманта и воскрешаем твою любовь. Я помню.

– Дурак ты, и шутки у тебя дурацкие. – изобразил обиду принц. – Скажи мне лучше, какого кфхана они меня прикончить пытались.

– Во-о-от. А тут начинается самое интересное. Первые дни Тика стояла на ушах. Весь город буквально просеяли через мелкое сито. Каждый ребенок, каждый опустившийся забулдыга, да даже псы сутулые с пеной у рта выискивали черноволосого эльфа. Слепые, и те искали – на ощупь. Безрезультатно. А спустя пару недель, когда народ начал постепенно успокаиваться, поползли новые слухи. Мол опять нужен молодой эльф, опять черноволосый, но на этот раз не было ни слова про глаза, но упоминался некий необычный меч. И теперь уже искали живым или мертвым.

Малеммил с любопытством следил за реакцией друга.

Ник всерьез задумался. Из рассказа стражников получалось, что сперва его практически официально, не назвав лишь имя и титул, объявили в розыск ищейки Эльфхейма. А после, тайно, кто-то открыл на него охоту. Маглегал? Культисты? Орки? Да мало ли, в конце концов, врагов у правящего рода. Если уж в самом Бьюнилирине завелся настоящий черный ковен, то, возможно, там все не так и радужно, как принято обычно считать.

Не дождавшись от собеседника никакой видимой реакции, Малем добавил:

– В общем, город еще раз перетряхнули, заглянув даже в те щели, куда мышь без масла не пролезет. А фраза «Искать черноволосого эльфа с золотыми глазами» стала синонимом бессмысленной траты времени и ушла в народ. Вот такие пирожки с котятами.

Некоторое время эльфы сидели молча, обдумывая сложившуюся ситуацию. Никаниэль продолжал гадать кто же мог хотеть его смерти и как ему в таких условиях искать некроманта, а у Малеммила, судя по выражению лица, на уме были разве что одни только пирожки с только что упомянутыми им котятами. Ну или какое-то другое безобразие.

– Значит так. Давай рассуждать логически. – прервал затянувшуюся тишину принц. – Будем считать, что на меня охотятся две независимых друг от друга организации. Назовем их «Группа А»…

– И «Отряд-два». – вставил, перебив, Малем.

– Почему «два»? – не понял Ник.

– Чтобы никто не догадался.

– Пусть будет «два». – тяжело вздохнув, одобрил Никаниэль. С сумасшедшими проще согласиться, чем спорить. – Получается группе А я нужен живьем…

– А отряду-два мертвьем.

Принц укоризненно посмотрел на друга.

– Прости, Ник. Просто жрать хочется сил нет. Не могу думать на пустой желудок. Давай я лучше тебе пока волосы подрежу?

– Это еще зачем? – искренне удивился Никаниэль.

– Затем, что твою шевелюру проще сбрить, чем спрятать. – резонно заметил Малем. – И группа А и отряд-два ищут черноволосого эльфа. А поскольку от отрезания ушей ты точно откажешься, выбор остается небольшой.

С ножом наперевес Малеммил угрожающе двинулся к кровати принца.

Ник и здоровым-то ни разу пока не побеждал наставника, а уж без одной руки и вовсе думать нечего. Но все равно он планировать дорого продать свою жизнь.

От неминуемой битвы за волосы, друзей спас раздавшийся второй раз за утро стук в дверь.

Мгновенно сменив приоритеты, Малем тут же передумал становиться цирюльником и, накинув плащ, отправился отпирать засовы.

Глава 7

К концу трапезы Никаниэль и сам уже прекрасно понимал, что стрижка – наименьшее из зол в сложившейся ситуации. И пойти на этот шаг все-таки придется.

Не то чтобы длинные волосы являлись обязательным атрибутом в Эльфхейме, но, все-таки, любой уважавший себя эльф, вне зависимости от пола и возраста, старался соответствовать сложившимся традициям.

Причем лишь единицы заплетали косы или создавали на голове какие-либо сложновыдуманные конструкции. Подавляющее большинство предпочитало классический струящийся водопад прямых распущенных волос. У кого-то до пят, у кого-то до пояса, но никак не короче ложбинки, где шея плавно переходит в плечо.

Как раз как у Ника.

Обсосав последнюю косточку, Малем вновь взялся за нож и, поигрывая им на свету, медленно направился к принцу, нацепив на лицо злорадную ухмылку и бешено вращая глазами. Он явно наслаждался процессом и планировал поразвлечься.

– О карьере в театре не думал? – невозмутимо поинтересовался Никаниэль, чистой тряпкой промокнув кончики губ. – Дети визжали бы от восторга. Гарантирую.

– Ну вот, все веселье испортил. – огорченно проронил Малем, прекратив паясничать. – Но это и правда надежнее, чем пытаться их как-то завязать и молиться, чтобы ни одна волосинка тебя не выдала. А она это точно сделает! Причем в самый неподходящий момент.

– Да режь уже!

Беглый принц зажмурился и замер. Будто вор, попавшийся на краже, в ожидании когда палач отрубит ему кисть. Столь тяжело ему было расставаться с привычным обликом. Да и в целом эльфы – народ весьма консервативных взглядов, с трудом принимали любые перемены.

Боль не пришла. В несколько быстрых движений Малеммил аккуратно срезал лишнее, превратив прическу Ника в точную копию своей. С разницей лишь в цвете.

– Ну вот и все. А ты боялся. – успокаивал он друга, словно родитель – раскапризничавшегося ребенка. – И за это тебя ждет маленький сюрприз.

Никаниэль подошел к зеркалу и придирчиво разглядывал свой новый облик. На ум приходило то сравнение с огородным пугалом, то с неудавшимся чучелом лиса, способным лишь с отсутствующим выражением лица сидеть на стуле, да потешать публику. Одним словом – ему не понравилось.

– Зная тебя, боюсь даже представить что это может быть. – угрюмо процедил Ник. – Если ты украл усы Фолка, то я обойдусь без них. Можешь отдать обратно.

Малем заливисто рассмеялся. Он хохотал так, будто его щекотал специально обученный отряд кендеров, специализирующихся на доведение клиента до икоты методом прямого физического контакта. В какой-то момент ему даже пришлось сесть, иначе он и вовсе рисковал рухнуть на пол.

– За что я тебя люблю, Ник, – с трудом выдавил из себя Малеммил, вытирая слезы и продолжая хихикать, – так это за редкую способность шутить с таким вот каменным выражением лица. Нет, ну ты бы себя видел! – и вновь залился звонким смехом.

Не удержавшись, улыбнулся и принц. В конце концов сложно долго дуться, когда рядом весело хохочет близкий друг.

– Помнишь по дороге сюда я упоминал Люсинду? – наконец успокоившись, спросил Малем.

– Местная проститутка? – покопавшись в памяти, вспомнил Никаниэль. – Она же наверняка уже дряхлая старуха. Если вообще жива. Или она не человек?

– Человек, человек. Но зря ты о ней так. – Малеммил даже несколько огорчился. – Люсинда была настоящим сокровищем Тики. Живая, яркая, веселая, жизнерадостная – настоящая ночная фея! Она искренне дарила клиентам свою любовь, пусть и за немалые деньги. На ней даже хотел жениться один заезжий барон, представляешь? Но она отказала. Таких больше нет…

Малем мечтательно закатил глаза, вспоминая былые деньки.

– Ну и к чему это? – вернул его к реальности Ник.

– В общем ей тогда было от силы шестнадцать, а значит сейчас нет и полвека. И я вчера узнал, что она теперь держит свой бордель и стала не последней личностью Города Теней!

Малеммил торжественно уставился на друга, явно ожидая какой-то особенной реакции.

– И? – не оправдал его надежд принц.

– Нет, ну ты совсем тугой что ли? Я тебе вчера, вроде, кровь сливал, а не мозги! – разочарованно выпалил Малем. – Где под влиянием доброго вина и податливой красотки развязываются мужские языки? Куда, как не в публичный дом, стекаются все слухи? Где, как не под крыльями главной ночной бабочки города – мадам Люссоль – искать информацию о твоем некроманте?

Ни разу не бывавший в заведениях подобного толка и, более того, даже не представлявший себе их внутреннюю кухню, Никаниэль, конечно же, никогда бы не подумал начать поиски с домов под красным фонарем.

Так они назывались в Эльфхейме.

Проституция, как таковая, не была под запретом в волшебных эльфийских лесах, но, в то же время, и не поощрялась. При этом любой знал – если видишь на стене фонарь цвета лепестков мака, настоящий или нарисованный, внутри тебя ждет масса живейших чувственных удовольствий, оставляющих, однако, горькое послевкусие неполноценности. Ведь никакие плотские утехи не способны заменить истинного родства душ.

Сам Ник, следуя примерно той же логике, планировал начать с баров и кабаков. Всем известно как легко расстаются с тайнами люди, стоит им немного посидеть в теплой, уютной атмосфере с кружечкой бодрящего напитка. А если кружечек будет несколько – что ж, тем лучше для благодарного слушателя.

Но, несомненно, идея Малема звучала весьма перспективнее. Будем честны, к помощи жриц продажной любви беглый принц обратился бы в последнюю очередь. Если бы вообще о них вспомнил.

– Седлать коней! – скомандовал Малеммил, видя молчаливое согласие друга. – Идем на бордель!

Он вскочил, водрузив одну ногу на стул и вытянул вперед руку, изображая популярную гравюру «Полководец перед решающей атакой».

– Не первый раз слышу от тебя подобную фразу, но впервые ей последую. – добродушно усмехнулся Ник.

– Я же говорил, что однажды затащу тебя туда!

Малем помог Никаниэлю одеться. Поскольку левая рука принца продолжала быть туго примотанной к груди, то в пустующий рукав запихнули несколько скомканных рубашек и натолкали тряпок. Не то чтобы получилась идеальная маскировка, но если не вглядываться пристально, то взгляд цеплять не должно.

На головы эльфы намотали привычные уже банданы, скрывавшие самое очевидное внешнее отличие эльфа от человека, и поглубже натянули капюшоны плащей, превратившись безликих призраков-близнецов.

Причем Малеммилу пришлось маскироваться наравне с разыскиваемым по всей Тике принцем.

Их уже видели вместе. А раз на Ника кто-то успел напасть в первый же день пребывания в городе, значит нельзя надеяться, что те же личности не сложат два и два, решив выйти на него через спутника.

Не забыв запереть дверь на оба замка, друзья спустились вниз по все той же крутой лестнице и вскоре оказались на свежем воздухе.

Хотя можно ли назвать свежим то, что пропитано запахами гнили и испражнений, где среди узких извилистых улочек умерло даже само понятие ветра. И лишь долгий беспристрастный дождь способен на время брезгливо смыть вонь и грязь Ночного Базара.

Дверь дома напротив, натужно скрипнув, отворилась. Из нее показалась сгорбленная старуха с бельмом на левом глазу. Она злобно зыркнула на случайных прохожих и выплеснула им под ноги содержимое ночного горшка. Постояла. Немного подумала. И, смачно харкнув в придачу, вновь скрылась в недрах своей берлоги.

Дождя тут не видели уже несколько дней…

Глава 8

У выхода из «Старого Сундука» вертелась стайка ребятишек, готовых отвести путников в любой уголок Тики, но Кранка среди них не оказалось. Никаниэль хотел бы отблагодарить полугоблина за своевременную помощь. Судя по всему, расшаркивания придется отложить до следующей встречи.

Кликнув одного из провожатых, Малем скомандовал показать дорогу до дома мадам Люссоль. Изобразив некоторое удивление, но не сказав и слова против, мальчишка уверенно свернул за угол, ни секунды не сомневаясь, что гости уже идут за ним по пятам.

До борделя добрались практически без происшествий. Если, конечно, не считать таковым пьяную возню трех мужчин, встреченных в одном из проулков. Они то ли они уже успели налакаться утром, то ли не еще не отошли от ночной попойки, но попытка вовлечь случайных прохожих закончилась парой тумаков, ясно давших понять, что им и втроем вполне неплохо.

Получив заслуженную монету, юнец благодарно кивнул и, пожелав хорошо провести время, умчался сверкая пятками.

– Ты хоть примерно понимаешь, где мы находимся? – озираясь, спросил у друга Ник. Все, что он смог определить самостоятельно, это то, что вход в публичный дом смотрел примерно на север.

Подобный вывод не смог бы сделать разве что слепой.

Прямо за зданием виднелись вздымавшиеся к самым облакам горы. И хоть путь до них занял бы не один день, уже сейчас желающим полюбоваться заснеженными шапками вершин приходилось задирать головы настолько сильно, что большинство головных уборов при этом неизбежно падали в тикийскую грязь.

Горы…

Самой серьезной «горой» Эльфхейма считался Холм Тысячи Истин – таинственное скальное нагромождение неподалеку от Бьюнилирина высотой в четыре эльфийских роста. В детстве юный принц обожал стоять у подножья и с замиранием сердца любоваться причудливыми изгибами камня, созданными самим Ниметисом – богом природы.

Строго настрого смертным запрещалось не то что забираться на этот холм – даже касаться его считалось преступлением. Однажды Ник не выдержал и, сбежав из-под надзора многочисленных нянек, вскарабкался на самый верх.

И не нашел там ничего интересного. Совсем. Лишь голые камни, зеленые подушки пружинистого мха и несколько молодых ростков непонятно как умудрявшихся там расти деревьев.

А самое обидное, что ведь и спросить, не выдав себя, оказалось невозможным. Так эта тайна и томилась в сердце Никаниэля, постепенно зарастая паутиной и покрываясь пушистыми комками серой пыли.

Сейчас же, глядя на сверкавшие на солнце горы, она неожиданно отряхнулась, ярко вспыхнула… и тут же сгорела без остатка. Оказавшись слишком незначительной по сравнению с величественностью открывшегося вида.

Беглый принц тут же дал себе обещание однажды покорить одну из необъяснимо манящих заснеженных вершин.

– Точно могу сказать разве только то, что мы еще Тике. – Малем недовольно хмыкнул. – Ну и Строптивая где-то неподалеку.

И действительно. Гул реки, недостающий до «Старого Сундука», отчетливо слышался в этой части города. Единственное что, отражаясь от стен, он раздавался одновременно со всех сторон, никак не помогая сориентироваться.

– А вот домик с моего последнего визита явно подновили. – Малеммил ностальгически осматривал здание борделя. – Да и вывески, вроде, раньше не было.

Двухэтажное каменное строение не сильно выделялось на общем фоне города. Разве что его явно не так давно покрыли новым слоем штукатурки, от чего оно казалось чуть-чуть свежее соседних домов.

С правого угла расплывалось подозрительное темное пятно, начинавшееся в районе пояса и конусом расходившееся к земле. Сомнительное украшение от неизвестного автора. Впрочем, далеко не первое встреченное друзьями в Тике.

А вот вывеска показала себя действительно «говорящей».

С кованого металлического штыря свисало дно деревянного бочонка с изображением голой девы. Причем ее выдающийся бюст занимал по меньшей мере половину рисунка, не оставляя и тени сомнения о толке оказываемых в заведении услуг. Разве что это могла оказаться «Титечная», что бы это ни значило.

Малеммил поднялся на крыльцо и замер перед внушительной дверью из мореного дуба. Он стоял чуть склонив голову, будто прислушиваясь к происходящему с той стороны, или, скорее, внутри самого себя. Словно ученик, не выучивший урок учителя, в ожидании справедливого наказания. Не знай Ник так хорошо своего друга, он мог бы подумать, что Малем стесняется. Но, конечно же, это было не так.

Малеммил постучал.

Никакой реакции.

Постучал громче.

Ничего не изменилось.

Наконец, в ответ на добрый грохот кулаком по деревянным доскам, нехотя отворилось смотровое окно, в котором показалось заспанное мужское лицо со шрамом через правый глаз.

– Пошли в кфханов зад, ослолюбы! – недовольно пробасил тот. – Вечером приходите. Вечером!

Только теперь Никаниэль понял удивление на лице провожатого. Конечно подобные заведения должны работать с ночи до утра, а никак не наоборот.

– Сам ослолюб, и мать твоя – ослица! – незамедлительно ответил Малеммил, теперь гораздо более походя на самого себя.

Охранник собирался уже что-то ответь, как Ник оттеснил друга от двери и, натянув пониже капюшон, вежливо проговорил:

– Прошу прощения, передайте, пожалуйста, мадам Люссоль, что к ней Малем.

Мужчина хотел было что-то сказать, но, подумав, молча кивнул и захлопнул смотровое окно.

Получив недовольный тычок под ребра, эльфийский принц шепнул другу:

– Ты забыл? Переговоры на мне. Разделение труда. Мы договаривались.

– Я не собирался сразу говорить кто я такой! – раздраженно зашипел в ответ Малем. – Хотел сюрприз устроить.

– С твоими навыками общаться с людьми удивительно, что тебя вообще до сих пор не прирезали.

– Да я сам кого хочешь прирежу! – начал заводиться Малеммил, повысив голос. – И вообще…

Совсем не дружескую перебранку прервал тихий шелест тщательно смазанного засова.

«Еще двое попались в сети» – грустно сказала бы входная дверь, даруй боги ей такую возможность. Или, может: «Хорошо повеселиться, парни» – смотря какую из точек зрения на скрытое за ней гнездо порока она разделяла.

Пока что же дверь молча отворилась, приглашая очередных страждущих в обитель легкого поведения, тяжелых кошельков и наигранного смеха.

Оттолкнув Ника плечом, Малем первым зашел внутрь.

Друзья сразу же очутились в совершенно другом мире. Настолько обстановка внутри не соответствовала серой, обшарпанной Тике снаружи.

Просторный, светлый зал высотой во все два этажа будто украшал художник, обучавшийся у непревзойденных мастеров древности. Дивные картины и гравюры, изображавшие прекрасных людей и их ласки; нежнейших цветов уютные кресла и шикарные диваны, так и манившие устроиться на них поудобнее; изысканные вазы; нарядная, но в то же время неброская лепнина – все здесь, включая витавший в воздухе ненавязчивый аромат полевых цветов, настраивало посетителей на легкий, игривый лад.

Пол устилали мягкие ковры и разбросанные повсюду подушки. На изящных одноногих столиках из красного дерева стояли не убранные с ночи хрустальные бокалы и пустые бутылки из-под дорогого вина. Довершала картину роскошная арфа, гармонично расположившаяся по центру зала.

Из-за колыхнувшейся в углу шторы, плавно покачивая бедрами, вышла немолодая женщина в халате нежно-зеленого цвета. Волнистые каштановые волосы с проседью плавным каскадом стекали ей на плечи. Остатки былой красоты еще проглядывались сквозь искусно наведенный марафет, но час их был уже близок. В холодном же блеске расчетливых глаз по-прежнему тлел давно забытый огонек некогда бушевавшего пламени.

Сделав Нику знак отойти в сторону и не мешать, Малеммил скинул плащ и, широко расставив руки, радостно воскликнул:

– Люсинда, любимая, иди же ко мне!

Глава 9

Женщина придирчиво, с ноткой недоверия, осмотрела представшего перед ней эльфа. Наконец уверившись, что это не шутка и не розыгрыш, она радостно всплеснула руками и бросилась в объятья давнего знакомого.

– Я так ждала тебя, Малем… – едва слышно прошептала она.

Не желая им мешать, Никаниэль сделал несколько осторожных шагов назад и сел на диван, оказавшийся настолько мягким, что тот буквально поглотил устроившегося на нем принца.

Замерев на несколько секунд, Люсинда отстранила от себя Малеммила, любуясь прелестными чертами молодого эльфа. Внезапно выражение ее лица кардинально изменилось и она, размахнувшись, отвесила своему визави звонкую пощечину.

– Я так ждала тебя, Малем! – гневно воскликнула женщина.

В ее голосе отчетливо слышались обвинение и горькая обида, которую она много лет хранила в самом сердце, но так и не смогла заставить себя забыть. Но несмотря на грозно сдвинуты брови и сжатые в струну губы, в глазах бывшей ночной бабочки затаилась искусно скрываемая радость долгожданной встречи.

– Люси, я… – попытался оправдаться Малеммил, но был тут же перебит.

– Ты столько обещал мне, говорил, что любишь… – наконец она заметила, что в зале есть еще кто-то. – Кого ты притащил?

– Это мой друг – Никанор. – Малем радостно попытался воспользоваться шансом сменить тему разговора. – Мы с ним…

Люсинда осекла его одним лишь взглядом. Ник никогда не видел товарища настолько неуверенным в себе и даже не подозревал, что это вообще возможно.

Тем временем женщина подняла руку и щелкнула пальцами. Из-за той же шторы, откуда появилась она сама, тут же выплыли две молодые девушки, одетые в… скорее раздетые, чем одетые. Хозяйка кивнула им в сторону гостя, а сама взяла за локоть Малеммила и отвела того в сторону, чтобы никто не слышал их дальнейшего диалога.

–… ничуть не изменился… – лишь донеслось до чутких ушей принца.

А жрицы любви уверенно перешли в наступление.

Изящно виляя отсутствующими хвостами, они, синхронно ставя одну ножку перед другой, игриво приближались к Никаниэлю. Длинные белоснежные чулки, натянутые выше колен, тугие корсеты с чашечками, скорее поддерживающими упругие полушария, чем скрывающими их, и невесомые юбки из полупрозрачного нежно-розового ситца длинной едва ли с ладонь – вот и весь наряд прелестных куртизанок.

Но самым удивительным оказались расы, которым они принадлежали.

Одна родилась плодом любви человека и эльфа, переняв практически всю изящность и утонченность длинноухих в сочетании с безудержной человеческой страстью. Другая же и вовсе прибыла в Тику из суровой пустыни, и была высокой, мускулистой, четырехрукой варваршей с кожей цвета густого тягучего дегтя и пышной шапкой угольных волос.

На удивление, несмотря на ночной характер работы, девушки не выглядели сонными или уставшими. И даже неопытный в этих вопросах молодой эльф догадался почему.

Снихт и варвар.

Вряд ли они пользовались большим спросом у местного населения и, скорей всего, мадам Люссоль держала их в качестве экзотических зверушек или же для клиентов с весьма экстравагантными вкусами. И теперь девушки оказались единственными работницами, способными развлечь мужчину ранним утром.

Ночные бабочки действовали слаженно и умело. Они сели симметрично с двух сторон от гостя и прижались к нему всем телом. До напрягшегося принца донесся легкий аромат жасмина и корицы. Феи забросили ему на колени по изящной ножке и нежно гладили, томно дыша у него над ухом.

Никаниэль растерялся.

Они с Малемом не обсудили подробный план действий, и сейчас он совсем не хотел помешать другу вести переговоры. Ведь от этого могло зависеть удастся ли им узнать что-нибудь о столь необходимом Нику некроманте. А начало получилось, прямо скажем, отнюдь не вселяющим надежду.

Несчастного принца бросало то в жар, то в холод. Безжалостные орды мурашек табунами носились по телу, чтобы время от времени встретиться на макушке и вновь разбежаться во все стороны. Дыхание сперло. Отнюдь не от ветра пришел в движение плащ.

Это было сродни невероятно странной пытке. Как если бы свихнувшийся палач решил использовать не огонь и клещи, а соблазн и вожделение.

Никаниэль представил образ Элельен и держался изо всех сил, стараясь дать Малему как можно больше времени. Но когда блуждавшие по его телу руки добрались до лица и собирались уже было стянуть с головы капюшон, беглый принц резко вскочил на ноги и, тяжело дыша, сделал пару нервных шагов вперед.

Он не мог видеть погрустневших лиц отверженных куртизанок, давно смирившихся со своей судьбой, но отчетливо разглядел выражения Люсинды и Малеммила, тут же повернувшихся в его сторону. Недовольно-удивленное у одной и раздраженное у другого.

– Прости, забыл сказать – мой друг предпочитает дудочки, а не кувшинчики. – Малем мстительно посмотрел на Ника, не понимавшего чем заслужил столько резкое недовольство друга.

Догадливо кивнув, хозяйка заведения кивком головы отослала прочь не пригодившихся подчиненных.

– В таком случае, ничем не могу помочь. – она развела руками, даже не попытавшись изобразить сожаление. – Это не по моей части. Можете быть свободны. – и, чуть подумав, добавила. – Увидимся еще через тридцать лет. Ты будешь все таким же, а я, скорей всего, уже сдохну. Путь вам терновыми колючками. Проваливайте.

Люсинда хотела уже уйти, но Малеммил остановил ее:

– Люси, сезами, мы пришли не за этим. И только ты одна на всем свете можешь помочь нам!

Услышав это обращение, женщина невольно вздрогнула.

– Сезами… Только ты меня так называл… – она медленно повернулась и посмотрела ему в лицо. В глазах ее стояли слезы. – Я любила тебя. Одного тебя! Ты был для меня всем миром. Обещал жениться и увезти в страну вечного лета. Я была на все готова ради того чтобы просто быть рядом! Но ты исчез.

– Я так так ждала тебя, Малем… – уже в третий раз произнесла женщина с совершенно новой интонацией.

Голос полный глубокой печали заставил предательский ком в горле принца скакнуть еще выше и сдавить дыхание. Сейчас, сквозь сеть морщин и пелену макияжа, он явственно видел несчастную, брошенную девушку, отдавшую всю себя без остатка и преданную тем единственным, кому она искренне верила. Кого любила и ждала все эти долгие тридцать лет.

Но вот видение пропало, и перед друзьями снова возникла мадам Люссоль – расчетливая владелица нескольких борделей и одна из самых влиятельных людей Свободной Лиги.

– В память о былом я тебя выслушаю. – она чуть тряхнула головой, пустив по волосам небольшую волну. – Но обещать ничего не могу. И не буду.

С нескрываемым облегчением, Малеммил благодарно поклонился и, взяв в руки ее ладонь, нежно поцеловал.

Хозяйка борделя лишь резко отдернула кисть и выжидательно топнула ногой.

Печально вздохнув, Малем выпрямился и медленно начал:

– Видишь ли, Люси…

– Зови меня мадам Люссоль!

– Мадам Люссоль, – неохотно исправился эльф, – мы ищем кое-кого в этом городе.

– Только не говори, что черноволосого эльфа с золотыми глазами и необычным мечом. – Люсинда подозрительно прищурилась. – Мои люди уже который раз всю Тику перевернули. Его вроде видели с…

Внезапно ее глаза расширились и она удивленно уставилась на Малема.

Внутри Никаниэля все похолодело. Он стиснул под плащом рукоять Люминистилла и приготовился с боем прорываться наружу.

– Нет, не его. – не моргнув и глазом, продолжил Малеммил. – О том кого мы ищем, в приличном обществе упоминать не принято. – он многозначительно посмотрел а глаза хозяйки заведения.

Мадам Люссоль переводила пристальный взгляд с Малема на гостя в плаще и обратно. Ее брови, живя отдельной жизнью, то ползли вверх, то сходились к переносице. Рот приоткрывался в попытке что-то произнести, но вновь захлопывался, не издав ни звука. И даже нос, казалось бы самый неподвижный актер театра лица, – и тот всем своим видом выражал колебание и сомнение женщины.

Наконец, приняв решение, она кивнула сама себе, посмотрела по сторонам и, поманив посетителей рукой, молча двинулась к лестнице на второй этаж.

Малеммил бросил все еще прохладный взгляд на Ника и пошел следом.

Так и не поняв, чем не угодил другу, Никаниэль замкнул процессию. Он по прежнему был настороже.

Глава 10

Дойдя до лестницы, мадам Люссоль не стала подниматься на второй этаж. Вновь осмотревшись, она взялась за висевший на стене подсвечник, потянула его на себя и затем повернула набок.

Раздался сухой щелчок.

Одна из деревянных панелей отъехала в сторону, открыв за собой проход в тайную комнату. Женщина немедленно скрылась внутри. Последовал за ней и Малем. Замерев перед порогом, Никаниэль глубоко вдохнул, как перед прыжком в воду, и сделал решительный шаг вперед.

С тихим шелестом панель вернулась на место, погрузив комнату в непроглядную тьму. Которая тут же озарилась ровным светом необычного кристалла, лежавшего посреди маленького круглого стола. Удивительно, но подобной иллюминации Ник не встречал даже в родном дворце.

Кристалл представлял собой голубую шестигранную призму размером с предплечье. На вид совершенно гладкий, за исключением оснований, которые выглядели будто их грызло некое, питающееся минералами, существо.

Несмотря на нежно-голубой цвет камня, светился он ярким белым светом похожим на лучи утреннего солнца, отраженные от полированного серебра. И этого оказалось вполне достаточно, чтобы в небольшой комнатушке не оставалось темных углов.

Никакой видимой угрозы вокруг не наблюдалось, и принца так и подмывало поинтересоваться о происхождении волшебного артефакта. Но он прекрасно понимал, что на повестке стояли гораздо более важные вопросы.

Хозяйка борделя уверенно заняла один из небольших стульчиков, стоявших вокруг стола, и слегка подняла брови, всем своим видом демонстрируя готовность слушать.

Малем сел напротив, и Нику ничего не оставалось, как присоединиться.

Молчание затягивалось.

– Видите ли, мадам Люссоль, – наконец, нарушил тишину Малеммил, – мы ищем…

– Кто ты? – перебила его женщина, глядя на Никаниэля. Она произнесла это решительным голосом человека, привыкшего получать ответы на свои вопросы и не сомневающегося в праве их задавать.

Принц медлил, но, увидев уверенный кивок Малема, стянул капюшон и развязал бандану. Он мотнул головой из стороны в сторону, чтобы расправить прическу, забыв, что та в подобном не нуждалась. Большая часть шевелюры осталась в «Старом Сундуке».

Мадам Люссоль с любопытством разглядывала гостя, облик которого успел стать в Тике предметом шуток и поговорок.

– Черноволосый эльф с золотыми глазами… – тихо, будто сама себе, проговорила она. – Надо же. А я уж начала думать, что это или чей-то глупый розыгрыш или начало некой грандиозной аферы…

Она плавно барабанила по столу пальцами, переводя взгляд с давнего возлюбленного на принца и обратно, очевидно, решая, что делать дальше.

– А что мне мешает кликнуть сейчас людей и продать вас обоих тому, кто больше заплатит? – наконец, поинтересовалась бывшая ночная бабочка.

Несмотря на договоренность между друзьями, что все переговоры должен вести Ник, он решил, что в этот раз гораздо разумнее будет предоставить первую роль Малему. В конце концов, тот давно знал эту женщину и имел гораздо больше шансов повлиять на нее.

И хотя дипломат из эмоционального Маллемила все равно, как из палки меч – как раз палкой тот ни раз уже побеждал принца в тренировочных схватках. В любом случае, Никаниэль изрядно нервничал, но внешне оставался спокоен словно указательный камень.

– Во-первых, нас не так-то просто одолеть. – на удивление выдержанно отвечал Малем. – А во-вторых, сезами, помогая нам, ты сможешь получить гораздо больше, чем кучку презренного золота.

– И что же? – взгляд Люсинды сквозил холодом зимнего озера, но в ее голосе проскользнули хорошо скрытые нотки интереса.

– Сказку… – шепотом произнес Малем, напустив таинственности.

Если бы не необходимость контролировать мимику, беглый принц несомненно поднял бы брови, услышав подобное. А возможно отреагировал бы и более бурно. Но он продолжал тщательно играть свою роль, тем более, что для этого почти ничего не требовалось.

– Ты ведь по-прежнему любишь сказки, сезами? – продолжал Малеммил, ласково глядя женщине в глаза.

И это сработало.

Подобно лучшему актеру, что когда-либо доводилось видеть Нику, Малем в красках пересказал вымышленную историю про бастарда, любовь и предательство. Он вздыхал и заламывал руки; вскакивал, расхаживал по комнате и вновь садился за стол; повышал и понижал голос, играя им будто виртуозный музыкант ткущий дивную мелодию перед благородной аудиторией.

Даже Никаниэль слушал, затаив дыхание. Особенно те места, которые разошедшийся эльф, похоже, выдумывал на ходу. По крайней мере, про дядю-волшебника Ник точно ничего не рассказывал.

Что уж говорить про Люсинду.

Словно маленькая девочка на коленях у матери, она не отрываясь слушала сказку. Чудесную историю, способную в один миг перенести слушателя в волшебный мир, полный добрых фей и злых драконов. Отправить в плаванье по несуществующим морям. Научить летать, не имея крыльев и понимать, не слыша слов. Настоящую сказку, которых так не хватает взрослым в бесконечной череде забот и ответственности.

Когда Малем добрался до момента с предательским убийством возлюбленной, завороженная женщина, казалось, забыла как дышать, а по щекам ее катились искренние слезы, вместе с румянами смывая напускной холод и равнодушие.

– А когда Никанор спас меня от неминуемой гибели, я жизнью поклялся помочь ему найти некроманта, способного воскресить вероломно убитую невесту! – на героической ноте завершил историю Малеммил.

В комнате вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь едва слышным звоном разбивавшихся об стол слезинок.

Наконец, взяв себя в руки, Люсинда шмыгнула носом и постаралась вновь стать невозмутимой мадам Люссоль – одним из важнейших лиц Города Теней.

– Это… – начала было женщина, но голос ее оказался хриплым и, прокашлявшись, ей пришлось попытаться еще раз. – Это правда? – спросила она, глядя на Ника.

Никаниэль выразительно кивнул.

Он очень не любил врать, но, во-первых, часть истины в истории все же присутствовала, а, во-вторых, это все лишь для спасения Элельен. Ради которой он был готов даже продать душу темным богам!

– Сейчас в городе действительно есть некромант. – безумно обрадовав принца, сообщила хозяйка заведения. – Но, – она вернула себе часть самообладания, – сперва вы должны для меня кое-что сделать.

– Все что угодно! – искренне воскликнул Ник, впервые открыв рот в присутствии мадам Люссоль.

Улыбнувшись, женщина поведала, что в одном из конкурентных публичных домов не так давно принялся чудить заезжий богач. Постоянно устраивать пьянки, оргии, сорить деньгами и пускать пыль в глаза. По некоторым слухам он даже купил заведение и планировал основать свою империю продажной любви. Что, конечно же, не могло не беспокоить мадам Люссоль, жившую и имевшую вес в обществе за счет той же деятельности.

Поговаривали, что таинственный незнакомец умудрился даже сблизиться с остальными тикийскими лидерами. А через несколько дней планировал устроить грандиозное маскарадное шоу, окончательно войдя в сливки отбросов общества.

– В общем, разберитесь, мальчики, и я расскажу все что знаю. – пообещала она. – А сейчас…

Хозяйка борделя сделала жест рукой будто смахивала на пол крошки, прогоняя гостей. Она нажала на что-то под столом, и дверь за спиной у эльфов вновь отрыла путь в главный зал.

Вежливо поклонившись, Никаниэль отправился наружу. Малем пошел с ним, не забыв попрощаться:

– До встречи, мадам Люссоль.

– Зови меня Люси… – донеслось из-за спины.

Глава 11

Вновь окунувшись в смрад тикийского лабиринта, друзья молча стояли под случайно пробившимися через тучи лучами полуденного солнца.

Каждый думал о своем.

Никаниэль радовался первой реальной подвижке в поисках некроманта, Малем же, пробуя на вкус, катал на языке последнюю фразу мадам Люссоль.

«Зови меня Люси…»

Значит ли это, что она простила его или всего лишь поддалась секундной слабости, вызванной волшебной сказкой, нечаянно заглянувшей на огонек? Выглядел Малеммил несколько растерянным.

– В «Сундук»? – коротко спросил принц, прервав затянувшееся молчание.

– В бурундук. – недовольно буркнул Малем. Он все еще на что-то злился, но, судя по голосу, начал постепенно оттаивать.

Ник так и не понял, что послужило причиной внезапного раздражения друга. Казалось бы еще с утра все было в порядке, как вдруг вечно веселый, задорный эльф окрысился, будто обнаружил, что кто-то незаметно высморкался ему в карман.

– Как насчет отметить первый успех? – с преувеличенной жизнерадостностью предложил Никаниэль. Уж он-то знал, что может поднять настроение Малема. – Как ни как, дело сдвинулось с мертвой точки!

Малеммил, прищурившись, перевел взгляд на Ника.

«Кто ты и куда дел моего друга?» – явно читалось на его полном подозрения лице.

Не отводя недоверчивых глаз, он медленно кивнул, на манер рыси, боящейся спугнуть добычу.

Дружелюбно улыбнувшись, эльфийский принц отправился на поиски провожатого. Он решил, что лучше всего вернуться в «Старый Сундук» и посетить располагавшуюся на первом этаже «Птицу Удачи», а не заваливаться в первый попавшийся кабак. Им явно предстояло еще не один день провести в гостях у гильдии воров, и разумно было бы там поскорее освоиться.

Маленькие гиды не заставили друзей долго блуждать по зловонным улицам Свободной Лиги, и вскоре один из детей, скучавших напротив лавки галантерейщика, отвел закутанных в плащи гостей города к их временном пристанищу.

Получив честно заработанную монету, малец не стал никуда убегать, а вместо этого пристроился напротив входа в надежде найти тут нового клиента.

Первым, что бросилось в глаза друзьям, едва вошедшим в харчевню, были не малое количество посетителей, не группа дварфов, шумно праздновавших что-то у окна, не шкаф полный бутылок причудливых форм и расцветок, и даже не голые ножки миленькой официантки (хотя их, возможно, все же, Малем заметил раньше). У дальней стены, прямо напротив входа, горделиво стояло искусно выделанное чучело зитаруса.

Прежде Никаниэлю доводилось видеть необыкновенную птицу лишь на картинках в учебнике, и даже тогда ее облик захватывал воображение. Длинные, покрытые чешуей песчаного цвета, ноги, оканчивавшиеся четырьмя внушительными когтистыми пальцами; массивное тело, защищенное твердыми как камень перьями цвета самородного рубина. Мощная шея, начинавшаяся напротив лица принца, поднималась еще на метр вверх и венчалась небольшой головкой со злыми глазами и изогнутым антрацитово-черным клювом, способным раскалывать прочные панцири пустынных обитателей.

Но самым удивительным, безусловно, являлись крылья. Зитарус стоял распахнув их в обе стороны, с легкостью накрыв два совсем не детских стола, способных приютить по четыре гостя каждый. Крылья птицы покрывали необычные перья, выглядевшие один в один, как побеги еловой ветки. За исключением цвета – кроваво-красного.

В учебнике говорилось, что хоть Зитарус и не обладал способностью летать, он мог взмахом крыла, словно дротиками, нашпиговать противника иголками со своих перьев. К тому же считался чрезвычайно редким и почитался варварами, как любимое животное их главного божества.

Не задумываясь ни на секунду, изумленный принц направился к птице, чтобы приземлиться за столом под крыльями и получить возможность получше рассмотреть уникальное в своем роде чучело.

К сожалению, сделать этого не удалось.

На полпути его остановила одна из официанток, вежливо сообщившая, что занимать столь почетные места имеют право только владелец, а так же менестрели, барды и другие творческие личности, приходящие развлечь посетителей и принести лишнюю монету самому заведению.

Обаятельно улыбнувшись, девушка извинилась и предложила любой другой стол на выбор.

– Теперь понятно, почему «Птица Удачи». – задумчиво проговорил Малем, не отрывая взгляд от чучела. Друзья расположились в дальнем углу, куда практически не проникал дневной свет. Они были не единственными посетителями наглухо закутанными в плащи, поэтому никаких излишних подозрений не вызывали. – Зитаруса и увидеть-то сложно, не то что убить. Тем более так, чтобы не повредить шкуру.

Вдруг, дернувшись словно от щелчка по уху, он бросил недовольный взгляд на Ника и, подняв руку, сделал жест, которому его обучил Ран.

К эльфам незамедлительно подошел Гилекс. В том, что это именно управляющий «Птицей», сомневаться не приходилось.

Выглядывавшие из-под закатанных рукавов предплечья, изрезанные паутиной застарелых шрамов, смотрелись более чем внушительно. Широкие плечи, подбородок кирпичом, прямой низкий лоб, но, в то же время, добродушная улыбка и смеющиеся, карие глаза – бывший наемник выглядел точь-в-точь, как и описывал прислужник.

Гилекс достал из переднего кармана кожаного фартука тряпку и, наклонившись, чтобы протереть стол, вполголоса проговорил:

– Сегодняшнее блюдо Ран относил к вам в комнату. Все остальное – за плату. – и, выпрямившись, спросил уже нормальным тоном. – Что нибудь еще?

– Кружку элтнанского. – плохо скрыв разочарование, заказал Малем.

– И легкого сидра, пожалуйста. – добавил Никаниэль.

Кивнув, управляющий удалился, и вскоре миловидная подавальщица, дежурно улыбнувшись, сгрузила на стол две большие керамические кружки с хмельными напитками.

По первому глотку сделали молча.

Малеммил все еще дулся, а беглый принц разглядывал заведение, постепенно заполнявшееся посетителями. Все вокруг выглядело чистым и аккуратным. Ни соринки, ни пылинки, ни пятнышка. Сравнивать «Птицу Удачи» и того же «Золотого Кабана» – все равно что положить рядом спелое, едва сорванное с ветки яблоко и точно такое же, но несколько дней пролежавшее на земле. Разница видна невооруженным взглядом.

Кроме того, о статусе заведения отчетливо говорило и то, что ни один клиент не пытался никоим образом дотронуться до официанток или, тем более, пристать к ним.

– Знаешь, а я ведь действительно любил ее. – подал, наконец, голос обиженный эльф. – Я думал, что за эти годы, что-то изменилось, но когда стоял там перед дверью… – взгляд Малема растворился в кружке вина, словно брошенный в не успевшее застыть озеро снежок. – А тут ты влез со своими «Пожалуйста, будьте любезны», чтоб тебя поперек и пополам! Тьфу!

Малеммил замолчал, но Ник и не думал встревать.

Эльфийский принц, скрыв удивление, наблюдал за доселе неизведанной чертой непохожего на самого себя друга. Шестым чувством он понимал, что лучше промолчать и дать Малему выговориться, чем лезть с какими-то утешительными словами. Тем более, что и слова-то подходящие на ум приходить отказывались.

– Хотя я и сам и не знал, чего хотел. – уже спокойней заключил Малеммил. – В любом случае, получилось, вроде, не так уж плохо. – обыкновенная легкомысленная улыбка робко, будто не веря, что ее вновь не прогонят, вернулась на свое законное место. Малем поднял кружку. – Выпьем за то, что клубок начал распутываться!

– За то, что сдвинулись с мертвой точки! – подхватил Никаниэль, подняв свою.

Оба сделали по паре глотков и облегченно выдохнули.

Но тут брови Малеммила резко поползли вверх:

– Кендер?

Глава 12

Проследив за взглядом Малема, Никаниэль увидел смешную девочку с двумя косичками, весело, вприпрыжку, шествовавшую по залу. Но, приглядевшись, он понял, что это совсем даже не ребенок, а вполне себе взрослая женщина ростом еще ниже гномов и дварфов. Встань Ник сейчас, и она едва ли достала бы ему до пояса.

Действительно кендер.

Об этой расе он знал лишь, что коротышки жили до смешного мало. Еще меньше людей. Вот только пожилых кендеров никто никогда не видел. Малорослики рождались полностью лишенными чувства страха, что в сочетании с неуемным любопытством и детской непосредственностью заставляло их лезть туда, куда пьяная выхухоль носа не сунет.

– Проверь кошелек и другие ценности. – настойчивым шепотом распорядился Малем. – А лучше вообще возьми в руки. Кто ее сюда пустил?

Дело в том, что кроме всего прочего, кендеры не признавали понятия частной собственности. Вернее не то чтобы не признавали – не понимали. Для них любая вещь принадлежала всем и никому одновременно. А от маленьких ловких пальчиков невозможно было спрятать даже шпильку в пышной шевелюре знатной дамы.

– Мое кольцо! – испуганно воскликнула женщина, сидевшая недалеко от входа. – Куда подевалось мое кольцо?

Тут же спохватились и остальные посетители. У кого-то пропали очки, у кого-то брошь, кто-то не досчитался монет, а один лысый господин вопил, что у него с головы стащили шляпу.

Коричневый берет и в самом деле уже красовался на макушке у кендера. Он был ей несомненно велик, что ни капли не смущало низкорослую воровку. Та как раз с любопытством разглядывала причудливые вензеля, вышитые на чьем-то кисете.

– Это же мое! – воскликнул сидевший неподалеку мужчина. – Кендер! Держите ее!

Он первым попытался схватить карманницу, но та, ловко увернувшись, принялась, заливисто хохоча, носиться по всему залу. При этом миниатюрная женщина вовсе не стремилась добраться до выхода и убежать с чужими вещами. Для нее это была как игра, вроде пятнашек. Только там один гонялся за всеми, а тут наоборот – все посетители «Птицы Удачи» стремились во что бы то ни стало поймать одну единственную цель.

Со стороны это казалось даже смешным, но ровно до тех пор, пока Никаниэль не обнаружил, что кошелек, который принц по совету Малема держал в руке, таинственным образом куда-то пропал. О подобной ловкости Нику оставалось только мечтать.

Наконец кендера удалось угомонить. В какой-то момент берет съехал ей на глаза и коротышка врезалась прямиком в Гилекса, который тут же поднял нарушительницу спокойствия и, бесцеремонно перехватив за ноги, принялся трясти над ближайшим столом.

Шурша, шелестя и звякая, из карманов воровки посыпались многочисленные мелочи, среди которых Никаниэль обнаружил и свой кошелек.

Недовольно гомоня, посетители подходили к образовавшейся куче и забирали свои вещи. Некоторые вообще умудрились обнаружить пропажу, лишь увидев ту на столе среди других трофеев кендера.

Гилекс опустил полурослицу на пол и, поставив на голову, отпустил. Упав, та тут же вскочила и звонко смеясь потянула руки к управляющему.

– Еще! Покатай меня еще! – звучным, детским голосом просилась она. Очевидно, для малышки все это было лишь веселым развлечением.

Вернувший себе берет мужчина, хотел было от души пнуть хулиганку, но управляющий грозно на него посмотрел и тот вернулся за свой столик.

Видя, что «катать» ее больше никто не собирается, кендер отряхнулась и, забравшись на стул, громко объявила:

– Всем привет! – тонкий голос звучал звонко и задорно. Женщину совершенно не смущало то, что все окружающие смотрели на нее с неприкрытым раздражением. – Меня зовут Ванесса. Я бард и пришла сыграть вам пару песен!

– Кендер-бард! – не сдержавшись, прыснул Малем. – Это что-то новенькое.

– И на чем же ты будешь играть? – невозмутимо поинтересовался Гилекс.

– Ой! – коротышка осмотрелась и, не найдя вокруг ни одного музыкального инструмента, смешно пожала плечами. – Ну значит в другой раз. Всем пока.

Ванесса соскочила со стула и хотела уже было уйти, но управляющий поймал ее за руку, в которой непонятно как оказалась вилка.

– Это твое что ли? – искренне удивилась полурослица, возвращая прибор. – Ты, наверное, обронил. В следующий раз будь повнимательнее.

Но бывший наемник и не думал отпускать воришку. Он пристально уставился на сидевших неподалеку стражников. Те изо всех сил делали вид, что ничего не замечают, но Гилекс продолжал сверлить их взглядом и, наконец, блюстители закона, нехотя разыграли кому вести кендера в тюрьму. Самый невезучий раздосадованно хлопнул ладонью об стол, кряхтя поднялся и, забрав преступницу из рук управляющего, потащил ту наружу.

– А в какую тюрьму ты меня поведешь? – с любопытством «пытала» стражника неугомонная коротышка. – Там где крысы или где Харлан главный? Ой лучше бы где крысы, Харлан тако-ой скучный!

Ее звонкий голос еще долго доносился снаружи, но, в конечном счете, спугнутое кендером спокойствие вновь умиротворенно разлилось по залу.

– Дай угадаю, – тут же обратился к другу Малем, – в Эльфхейме кендеров нет? – он жестом показал официантке принести еще вина. – Ты что будешь?

– У меня еще есть, спасибо. – Никаниэль не планировал выпить больше одной кружки, а потому не торопился ее опорожнять. – В Эльфхейме, в общем-то, никого нет, кроме эльфов. Ну и полуэльфов. Ну и… – принц вспомнил человека Сина и черный ковен в подвале обувной. – Ладно, не важно. А что будет с Ванессой?

– С кендером-то? Да что ей сделается? – Малеммил принял из рук подавальщицы новую кружку и хотел было шлепнуть девушку пониже спины, но все-таки сдержался. – Проведет ночь в камере, а утром ее вместе с остальными малявками тихонько выпустят.

Ник изобразил на лице удивление:

– Выпустят?

– Ну конечно. А ты бы хотел чтобы их казнили? – Малем с любопытством посмотрел на товарища. – В конце концов такова их природа. Ну и не так уж много от них вреда. Главное вовремя поймать. – хохотнул он. – Ну что – ловко у тебя кошелек увели?

От необходимости отвечать Ника спас молодой парень, расположившийся под крыльями зитаруса и принявшийся настраивать несколько потрепанную пятиструнную лютню.

Похоже теперь в «Птицу Удачи» заглянул настоящий бард.

Неброские черты лица, чистая, хоть и слегка помятая одежда – юноша явно понимал, что встречать его будут по внешнему виду. Вот только длинные тонкие усы явно выбивались из образа. Ими он скорее походил на сердитого таракана.

Закончив с настройкой, музыкант прокашлялся, привлекая всеобщее внимание, поставил одну ногу на стул, выпрямил спину и хорошо поставленным голосом объявил:

– Дамы и господа, люди и нелюди, воины и… – хитрец послал воздушный поцелуй, сидевшей неподалеку девушке, – …прелестные принцессы. Откройте ваши уши, да распахните души! Монетой не скупитесь сказителю на ужин!

По залу прокатились волна одобрительных смешков.

Убедившись, что взгляды каждого посетителя сосредоточены на нем, бард прокашлялся и, глубоко вздохнув, словно подбадривая самого себя, провозгласил:

– Сегодня для вашего внимания, возможно один раз в жизни, попрошу уважаемых стражников заткнуть уши: «Баллада о некроманте»!

Глава 13

Никаниэля будто молния ударила.

Не прошло и недели с прибытия в Тику, как у него уже наметилась потенциальная зацепка от мадам Люссоль, а теперь, прямо посреди бела дня, о некроманте собирался спеть местный бард. Возможно из его баллады удастся почерпнуть полезной для принца информации. Может быть даже там будет что-нибудь о повелителе смерти, упомянутом в истории Инги. Тот, вроде, как раз шел в направлении Города Теней.

Ник весь обратился во внимание.

Я ухожу во тьме безлунной ночи.

Прощай, постылый белый свет!

Но почему твои печальны очи?

Мне жить еще десятки тысяч лет!

Была скучна судьба, и жизнь однообразна.

Я алкал власти! Силы возжелал!

С могуществом все будет не напрасно!

Я многого тогда не понимал…

В зале царила оглушительная тишина, нарушаемая лишь звучным голосом артиста, да тихим звоном струн пузатой лютни. Причем вторая даже не пыталась претендовать на лидерство в этом дуэте, а лишь покорно дополняла, придавая истории особенный колорит и трагичность.

Когда взывал к древнейшим темным силам,

По манускриптам ритуалы проводя,

Стонали духи загнивающего мира,

И небеса разверзлись от дождя.

И вновь кровь жертвы обагрила камень –

Алтарь не просыхал четвертый день.

Но наконец, насытившись дарами,

Передо мной возникла чья то тень.

Посетители слушали, затаив дыхание. Из кухни вышла пожилая повариха и, встав в дверях, зачарованно мяла фартук. Даже стражники, которым по долгу службы полагалось пресечь подобное безобразие, отставили кружки и увлеченно следили за пальцами смелого музыканта. Как уже успел понять Ник, в Тике королевские слуги закона особо не торопились исполнять свои обязанности.

То был Мерфал – древнейший повелитель смерти.

Взглянув в мои глаза, он прошептал:

«Отдай мне свою душу в жертву,

И обретешь все то, о чем мечтал!»

Не длилось ни секунды ожиданье.

Теперь-то неминуем мой успех!

Душа ушла. Я потерял сознанье.

А надо мной раздался жуткий смех.

Один из дварфов оглушительно рыгнул, за что получил нешуточный тумак от другого бородатого коротышки. Тот хотел было возмутиться, но ему под нос тут же прилетело сразу два мозолистых кулака, мгновенно объяснивших невежде насколько он не прав.

Спустя два дня очнулся в том же месте

И новой силы ощутил росток.

Сработал план! Не надо грубой лести.

В груди же поселился холодок…

Как на яву я помню те мгновенья,

Когда впервые духов увидал,

И первого умертвья воскрешенье –

Мерфал над смертью власть мне даровал!

Стараясь не пропустить ни слова, Никаниэль жадно внимал каждому слову, стремясь разом постичь как прямой, так и все возможные потаенные смыслы. Принц далеко не в первый раз слышал какую-либо балладу, но только сейчас он полностью сосредоточил на произведении все свое внимание. Ведь со времен Ужасной войны любое мимолетное упоминание о повелителях смерти жестко каралось, и теперь каждая, пусть даже вскользь брошенная фраза была для Ника сродни настоящему сокровищу.

На год закрылся в темном склепе,

Оттачивая новый свой талант.

Я больше не нуждался в сне и…

Внезапно в помещение ворвался жрец в белых одеждах с десятком послушников, следовавших за ним по пятам. Мгновенно оценив обстановку, мужчина указал жезлом на музыканта и приказал немедленно того схватить, попутно взывая к стражникам и грозясь небесными карами всем присутствовавшим.

Музыка оборвалась. Никогда еще Никаниэль не был столь раздосадован появлением слуги Лаода.

Повинуясь служителю храма, гости повскакивали с мест. Со стороны могло показаться, что они пытались поймать греховного лютниста, но на самом деле все как один, не сговариваясь, принялись создавать искусственную толчею, мешая послушникам добраться до артиста. Кто-то даже умудрялся совать парню деньги.

Ник тоже поднялся. Он видел, как бард, поспешно убрав инструмент в футляр, направился к кухонным дверям, куда его активно звала повариха. Наверняка там должен находиться подсобный выход.

Протискиваясь сквозь толпу, принц стремился перехватить музыканта чтобы заплатить за вторую часть баллады. А может и выбить ее угрозами. Если потребуется, он был готов пойти на что угодно, лишь бы хоть на полшага приблизить возвращение любимой.

Стол где сидели друзья располагался значительно ближе к кухне, чем чучело зитаруса, откуда стартовал парень. Вот только перед молодым человеком все расступались, пропуская того вперед, а Нику приходилось бороться за каждый сантиметр, чувствуя себя селедкой, пытающейся выбраться из переполненных сетей. К тому же приходилось беречь раненную руку и следить, чтобы случайно не слетел капюшон.

Никаниэль не успел совсем чуть-чуть. Кончики его пальцев бессильно скользнули по рубашке юноши, и тот скрылся в недрах кухни. Может эльф и успел бы настигнуть артиста среди горшков и кастрюль, но путь ему преградила пожилая женщина в фартуке, решившая, что преследователь хочет помочь поймать нарушителя.

Времени на объяснения не было, и Нику пришлось оттолкнуть кухарку в сторону, стараясь сделать это как можно аккуратнее и чтобы та ничего себе не повредила. Принести извинения можно и позже.

Ворвавшись на кухню, принц увидел лишь как хлопнула дверь черного хода. В два прыжка одолев расстояние до выхода, Никаниэль вырвался наружу и тут же крикнул:

– Стой! Мне нужна твоя помощь! – но парень и не думал останавливаться. Мало ли кто мог пытаться его поймать.

Разумно.

Но Ника, такой расклад, конечно, не устраивал. Чуть не поскользнувшись на куче подозрительной гнили, он бросился следом, надеясь догнать чересчур осмотрительного барда.

И у него получилось бы.

Происходи дело в Бьюнирине или в любом другом нормальном городе. Да даже просто в лесу. Где угодно, но только не в Тике с ее безумным расположением построек и отсутствием улиц в привычном понимании этого слова.

Молодой человек явно оказался местным и прекрасно ориентировался в хитросплетении тупиков и проулков Свободной Лиги. Никаниэль успешно его преследовал, но только до тех пор пока держал цель на виду. Но вот, в очередной раз свернув за угол где буквально секунду назад скрылся проворный музыкант, Ник оказался на безлюдном перекрестке.

Бард как сквозь землю провалился.

Раздосадованный эльф бросился сперва в одну сторону, потом в другую, но все без толку. Наконец, отчаявшись, он сложил руки конусом у рта и, запрокинув голову, закричал:

– Мне нужна твоя помощь! Я заплачу! Пожалуйста!

На втором этаже соседнего здания, злобно скрипнув, распахнулись ставни. Из них высунулся раздраженный дед со здоровенной бородавкой на носу. Яростно глянув на источник шума, тот, брызжа слюной, прошамкал:

– Хорош орать, поползень волосатый! Чтоб оно тебе поперек горла встало, когда срать пойдешь! Греби давай отсюда! – и окатил Ника водой из ведра.

Повезло, что водой. Могло быть и хуже…

От неминуемого намокания принца спас плащ, без которого любое появление в Тике могло закончиться трагически. Не для всех конечно. Только если ты черноволосый эльф с золотыми глазами и необычным мечом, которого разыскивает весь город. Остальные могли и не скрывать свою личность.

К сожалению, Никаниэль в число вторых не попадал.

Глава 14

Поняв насколько глупо только что поступил, Ник сам себя отчитал и понуро побрел обратно к гостинице. В конце концов, что ему стоило спросить у Гилекса как зовут барда и найти того позже. Ведь парень же сбежал от послушников, а значит в срочном спасении не нуждался.

На ходу принц пытался проанализировать часть услышанной баллады.

Для начала там точно упоминался Мерфал и кровавые жертвоприношения богу смерти. Эта часть совпадала с ритуалом культистов. Тогда неофит тоже собирался убить девочку ради обретения могущества.

А вот обмен души на некие силы скорее походил на элемент фольклора, ведь каждому известно, что жить без души невозможно. Хотя… Некромант… Повелитель смерти…

Никаниэль задумался.

Какое-то зерно правды могло содержаться и в этих строках.

Что там еще?

Много красивых, витиеватых слов и оборотов, не несущих в себе никакого смысла, но которые так любят барды и другие сказители. Хотя чего еще хотеть от баллады? Это же не историческая хроника, в конце концов.

Судя по всему, самое интересное только начиналось. Как там?.. «Я больше не нуждался в сне и…» Нужна рифма на «склепе». Небе? Сцепе? Хлебе? Репе? Щепе?

Ник остановился и задумчиво потер подбородок.

Лесостепи?

Благолепье?

Толстом стебле?

Сладостном вертепе?

Нет. Это уже скорей про Малема.

Принц тяжело вздохнул, осознавая всю тщетность подобного рифмоплетства.

– Р’хал авьех! – непроизвольно сорвалось с губ эльфа.

Осознав, что только что в очередной раз произнес, Никаниэль тут же схватился за рукоять меча готовый сражаться с порождением бездны. Но ничего так и не произошло. Лишь испуганно отскочила в строну, проходившая мимо женщина с плетеной корзиной в руках.

Точно. Он же не напитал силой магическое плетение. Но даже без этого не стоит произносить подобное вслух. Не хватало еще, чтобы услышал какой-нибудь случайно оказавшийся неподалеку священник. Хорошо хоть демон не явился.

Эльф пообещал себе в ближайшие дни выбрать время и потренироваться с неожиданно приобретенным умением. Не похоже чтобы оно каким-либо образом могло помочь воскресить Элельен, но, в любом случае, стало бы хорошим подспорьем в мире людей. Особенно научись Ник им нормально пользоваться.

Убедившись, что никакой монстр пока что не планирует им пообедать, Никаниэль осмотрелся и с сожалением осознал, что совершенно не представляет где оказался. По его прикидкам, «Старый Сундук» должен был оказаться где-то неподалеку, но принц не видел вокруг ни одного знакомого здания.

Клятая Тика!

Если в этом городе вдруг случится вторжение демонов, то все чудовища заблудятся к кфхановой бабушке и умрут от голода. Без крови, без слез, без жертв. Только зловонные лужи полопавшихся тварей.

Которые, кстати, скорей всего, никто и не заметит.

Ник попытался оттереть с ботинка очередную порцию нечистот из ближайшей ямы, с теплотой вспоминая чистые улочки Бьюнилирина.

Так и не вернув обуви первозданную чистоту, эльф хотел уже было поискать кого-нибудь, кто смог бы отвести его к нужному постоялому двору, пусть даже тот окажется за углом, как его взгляд зацепился за каменное строение стоявшее как будто бы особняком среди прочих.

Два этажа, выцветшие обшарпанные кирпичные блоки, отполированная дождями чешуя красной черепицы, забранные решеткой окна – на первый взгляд ничего необычного. Но, в то в то же время, здание выглядело гораздо более ухоженным, чем большинство соседних.

К тому же сбоку красовалась механическими часами трехэтажная башня. И хоть подобные хронометры изобрели уже довольно давно, повсеместного распространения они так и не получили, как минимум из сложности изготовления и чрезмерной хрупкости. Только очень влиятельная организация могла позволить себе подобную роскошь.

Перед принцем стоял храм.

Конечно же он определил это не по часам и не по черепице – над аркой главного входа располагались орнаменты и другие религиозные символы сразу нескольких богов. Святилище оказалось значительно меньше, чем даже во временной столице Теофана, но в Городе Теней удивительным стал сам факт его присутствия.

Нет, Никаниэль ни в коем случае не планировал повторить бессмысленную процедуру «исцеления» раненной руки. Одного раза вполне достаточно. Настало время заглянуть к попечителю сиротского приюта. Потому что ничем иным небольшая пристройка с другой стороны от главного здания больше быть не могла.

Не то чтобы эльф наделся вернуть украденные монеты или как-то наказать воришку, но уязвленное чувство гордости требовало хоть какой-то справедливости. Однако, стоило зайти внутрь, как все мысли о правосудии смыло отрезвляющей волной открывшейся реальности.

Лучи солнца, ворвавшиеся в помещение с приходом Ника, стали единственным источником света в помещении. Крохотные окна под самым потолком не справлялись даже с вентиляцией. Воздух в приюте стоял тяжелый, кислый и затхлый. Даже смрад тикийских улиц, давно моливших о дожде, казался благоуханием весеннего луга по сравнению с удушливым сумраком пристройки.

От входа к дальней стене тянулось два ряда грубо сколоченных столов, служивших, судя по всему, одновременно и койками. Внутри оказалось значительно холоднее, чем снаружи, а стоявший в углу очаг похоже не знавал огня уже не первый год.

Но больше всего принца поразили сами сироты. Сперва он даже не узнал в этих тощих, изможденных телах, одетых в изношенные тряпки, живых людей. Дети выглядели скорее как зомби. Некоторые и вовсе походили на обтянутые кожей скелеты.

Большинство безвольно лежали на полу, глядя в пустоту, не в силах хотя бы сесть. Лишь пара голов медленно повернулась посмотреть на вошедшего и тут же отвернулись обратно. Их серые вытянутые лица не выражали абсолютно ничего. Даже безразличие стало бы для них яркой эмоцией.

Сердце Ника пропустило удар.

Потом еще один.

Волосы на голове зашевелились. Ладони вспотели.

Принц бросился к ближайшему ребенку. Определить мальчик это или девочка не представлялось возможным – они все выглядели одинаково.

От легкого прикосновения немощное тело дернулось словно от удара кнутом. Но тут же расслабилось, покорно принимая уготованную участь. Ни звука не сорвалось с потрескавшихся губ. Лишь одинокая слезинка, тускло блеснув, скатилась по впалой щеке.

Никаниэль резко вскочил.

Осмотревшись, он увидел в глубине неприметную дверь явно соединявшую пристройку с главным зданием храма. В мгновение ока эльф оказался перед ней и рывком распахнул.

Лестница.

Затем длинный узкий коридор без окон и дверей.

Еще одна лестница, не иначе как ведущая уже в башню.

Все это Ник преодолел на едином дыхании. Перед глазами у него стояла лишь одна картина. Та самая, которую он увидел, едва зайдя в приют.

Очередную дверь принц распахнул рывком и оказался в небольшом уютном помещении, больше похожем на кабинет, чем на келью. Теплый свет разожженного камина, шкафы и полки с книгами, пасторальная картина на стене и изящный стол, за которым что-то писал немолодой, слегка полноватый мужчина в богато отделанной рясе.

Не поднимая головы, обрамленной завитками золотых кудрей, тот спокойно объявил:

– Девочки по восемь медяков, мальчики – пять. Вернуть завтра к утру. По вопросам покупки, тоже – лучше завтра.