Темный Лорд в отставке

Глава 1

За окном как из ведра лил дождь. Небо заволокло грозовыми тучами, пугающими своей чернотой и лицами, которые в них возникали. Впрочем, лица были ненастоящими — простой фокус, Геллерт освоил его ещё в юности. Сторонники предлагали использовать его при появлении. Он отказался. Геллерт был Тёмным Лордом, ведущим войну за будущее целых поколений, а не третьесортным фокусником, достающим кролика из шляпы.

Смотря в окно на беспроглядную тьму, великий в прошлом волшебник видел проносящиеся воспоминания. Так всегда бывает, когда приходит конец. А конец был близок — Геллерт ощущал его холодное дыхание за спиной. Скоро заточение завершится. Жаль только, что он так больше и не увидел Альбуса.

Из коридора доносились крики боли. Охрана умирала, но Геллерт не испытывал к ним сострадания. Эти люди были ставленниками его идейных противников, и отношение к ним было соответствующее. Впрочем, стоило отдать должное: перед превосходящим противником они не дрогнули и продолжали нести службу до конца.

Дверь разлетелась в трущу, невзирая на защитные чары. Геллерт, заранее вставший в другой угол, не пострадал. В камеру шагнул человек без возраста и без страха. Красные глаза обшарили помещение, задержавшись на исхудавшей фигуре у окна. Тонкие губы растянулись в подобии улыбки, но взгляд остался холодным, как у змеи, примеривающейся к добыче.

В голове Геллерта промелькнула мысль, что этот эпизод определённо войдёт в какой-нибудь учебник по истории. Встреча двух Тёмных Лордов — как-никак.

Их взгляды пересеклись. Лорд Судеб жаждал этого момента. Не только чтобы узнать, где находится Бузинная палочка. Нет, он рос, читая газеты о свершениях Гриндевальда, и восхищался им. Правда, потом, когда тот проиграл «глупому старику Дамблдору», сильно разочаровался. Ещё до прихода сюда он решил, что убьёт Гриндевальда. Ведь того наравне с Дамблдором считали величайшим волшебником столетия. И он, Лорд Судеб, спляшет на могиле обоих. Но перед этим хотел увидеть страх в глазах.

Геллерт смотрел на него предельно спокойно. В его взгляде даже проскальзывало что-то похожее на жалость. Волдеморт это почувствовал, и в его рваной душе вспыхнула буря гнева.

— Ты! Отвечай мне, где Бузинная палочка? — прошипел он.

— Не стоило сюда приходить, Том, — с усмешкой ответил узник Нурменгарда.

От этой фразы Волдеморта передёрнуло. Он уже слышал её — и затем последовала самая тяжёлая дуэль в его жизни, в которой у него не было ни единого шанса. Старик игрался с ним. Второй раз он такого унижения не допустит.

— КРУЦИО!

Геллерт взвыл. Окклюменция и опыты юности позволили выработать способы противодействия одному из Непростительных. Полностью избавиться от эффекта было невозможно, но ослабить действие примерно вполовину — вполне. Его крик вышел сдержанным, и это ничуть не обрадовало нынешнего Тёмного Лорда.

Волдеморт с особым усердием приступил к новым порциям пыточного. Результата это не принесло. Опасаясь за рассудок жертвы, он прекратил экзекуцию. Тем более что был куда более эффективный способ.

— Легилименс.

Геллерт уже не мог держать щиты. Волдеморт вошёл в его сознание, как нож сквозь масло.

— Дамбл-лдор, — удовлетворённо прошипел он. — Прощай, Геллерт Гриндевальд. Авада Кедавра.

Зелёный свет ударил в грудь. Но вместо боли Геллерт ощутил, как его куда-то тянет — стремительно, неотвратимо. Словно сама Смерть схватила его за шкирку и швырнула в неизвестность.

Первым, что он ощутил, был чужой потолок. Высокий, каменный, смутно знакомый. Затем — тело. Лёгкое, невесомое какое-то. Руки взметнулись к лицу: тонкие, с узкими ладонями. Не его.

Геллерт с трудом подавил желание вскочить и разнести здесь всё к чёртовой матери.

Вместо этого он заставил себя дышать ровно и осмотреться. Больничное крыло Хогвартса. Запах зелий, белые простыни, прикроватная тумбочка. На ней — волшебная палочка.

Чужие воспоминания нахлынули внезапно, как холодная вода: огромный особняк, надменный отец, вечная боязнь разочаровать. Драко Малфой. Геллерт мысленно выругался. Из всех возможных тел — этот напыщенный ребёнок? Впрочем, выбирать не приходилось.

Он взял палочку, повертел в руках.

— Ширпотреб, — заключил он, откладывая её обратно.

Затем прикрыл глаза и погрузился в глубины чужого разума.

— Ну и бардак в собственной голове, — пробормотал он. — Тоже мне, аристократ. Англичане… Впрочем, это всяко лучше, чем если бы меня занесло в какого-нибудь француза.

Геллерт не опасался разговаривать вслух. Более того, он был абсолютно уверен: пойди он сейчас к Альбусу и расскажи всё как есть, тот лишь покрутит пальцем у виска. По крайней мере, сам бы он так и сделал. Ведь ни о чём подобном Геллерт даже не слышал, а считался крайне сведущим волшебником.

— О, мистер Малфой, уже пришли в себя.

Подошедшая мадам Помфри бросила в пациента несколько диагностических чар и удовлетворённо кивнула.

— Практически полностью восстановились. На всякий случай дам вам укрепляющее зелье. А так, в принципе, можете быть свободны.

Геллерт решил немедленно воспользоваться полученным дозволением. Взяв палочку и зелье, он поднялся с постели.

— Благодарю за проявленную заботу, мадам, — слегка наклонив голову, произнёс он и постарался обворожительно улыбнуться. Той самой улыбкой, которая в молодости могла свести с ума практически любую. Впрочем, он не знал, как она выглядит на новом лице.

— Не стоит, мистер Малфой. Я всего лишь выполняла свою работу, — мадам Помфри явно была удивлена столь нетипичным поведением. — Странный ты сегодня. Но раз тебе лучше — иди.

Геллерт не стал заострять на этом внимание и покинул больничное крыло. Идя по коридорам древнего замка, он не скрывал душевного подъёма. Молодое тело без проклятий и болячек, объединённые духовные силы — его и мальчишки — сделали Геллерта даже чуточку сильнее, чем раньше. Незапятнанная личная репутация, финансовые возможности семьи. Геллерт понятия не имел, кто и зачем даровал ему этот шанс, но намеревался воспользоваться им по полной.

У самого входа в гостиную Слизерина его перехватил декан — Северус Снейп. Эта личность вызывала у Гриндевальда неподдельный интерес, судя по информации, которой располагал мальчишка.

— Драко, идём. Люциус уже ждёт тебя.

Судя по воспоминаниям, неформальное общение, когда не было посторонних, было привычным делом. Снейп — частый гость Малфой-мэнора.

Геллерт молча пошёл за профессором. Тот пару раз скосил на него взгляд, но вопросов не задавал.

В личных покоях Снейпа их ждал Люциус — старшая, более взрослая копия самого Драко. Увидев сына, он сразу подошёл, внимательно осмотрел и облегчённо выдохнул, не найдя серьёзных повреждений.

— Драко, ты нас очень напугал. Нарцисса себе места не находила. И зачем ты только полез к этому гиппогрифу?

— Я проявил глупость, отец. Под действием импульсивности. Такого больше не повторится.

Люциус удивлённо взглянул на сына, ожидая совершенно иной реакции.

— Я рад… что ты сделал верные выводы, сын. По поводу этой твари не беспокойся, я добьюсь её казни.

— Не слишком ли жестоко? Азкабана для лесника достаточно, — легкомысленно махнул рукой Геллерт. Ему не нужна была голова Хагрида.

— Что? — в один голос спросили Люциус и Снейп, но продолжил только старший Малфой: — Нет, я об гиппогрифе!

Теперь уже Геллерт удивлённо взглянул на… отца. На кой чёрт ему сдалась голова гиппогрифа? Это же животное, оно не испытывает пиетета перед аристократами. Король или чернь — значения не имеет. К тому же, с точки зрения Геллерта, это не лучшим образом отразилось бы на его репутации среди сверстников. Слизерин, безусловно, встанет на его сторону, но это ещё больше разожжёт конфликт с Гриффиндором.

— Не вижу особого смысла, отец. Я не в обиде. Пусть себе бегает.

Люциус всё с большей задумчивостью смотрел на сына. И, пока тот не придумал очередную глупость, перевёл разговор в более интересующую его сферу:

— Есть вопрос поважнее. Я бы хотел в ближайшее время посетить магазин волшебных палочек.

— А что произошло с твоей?

— С ней всё в порядке, — в подтверждение Геллерт достал палочку. — Просто мне кажется, что она не до конца мне подходит. Полагаю, потому что я не выбирал её лично.

— Хм, хорошо. Если настаиваешь, я всё организую в ближайшие выходные.

— Благодарю, отец. Если на этом всё, я, пожалуй, откланяюсь. Время позднее, а завтра занятия.

Геллерт попрощался с деканом и покинул их общество. Несмотря на всю харизматичность, Гриндевальд по сути был тем ещё социопатом. Очень мало людей, в обществе которых он чувствовал бы себя свободно.

Едва дверь закрылась, Люциус повернулся к Снейпу.

— Северус, проследи за ним. Мой сын никогда не был таким… хладнокровным.

— Мне тоже показалось, что он говорит не своими словами, — медленно ответил Снейп. — Если это чьё-то вмешательство, я узнаю.

Ночью Геллерт так и не сомкнул глаз. Он продолжал просеивать доставшуюся память. Изначально он полагал, что сможет без труда изображать Драко Малфоя, постепенно выправляя мнение о его характере. Но чем больше видел, тем больше понимал: не сможет. Слишком уж они разные личности. Возникнут ли из-за этого проблемы — покажет время.

Также он возводил защиту в своём сознании. Во-первых, в более ранние времена владение окклюменцией входило в стандартный набор джентльмена-волшебника. А во-вторых, в замке обитает Альбус. Вряд ли его друг когда-либо нападёт на ученика, чтобы порыться у того в голове, но лишним не будет. Всю ночь Геллерт старался даже мысленно называть себя Драко. Его настоящее имя осталось в прошлом. Нужно привыкать.

Студенты Слизерина встретили своего «принца» и ловца с самого утра в общей гостиной. Драко был одет с иголочки. Идеальная причёска, собранная сумка. Он развалился в кресле, словно был хозяином всего замка, но поза не выглядела высокомерно-пошлой.

Первой к нему бросилась Панси Паркинсон и обняла, что было несколько беспардонно, хотя они всё ещё подростки.

— Драко, я так волновалась! Рука не болит? — она тут же перевела взгляд на перевязанную руку, хотя дискомфорта Геллерт уже не испытывал. — Я так испугалась, когда ты потерял сознание!

— Не переживай. Всё в порядке. Мадам Помфри — отличный специалист, быстро поставила меня на ноги.

Драко улыбнулся обворожительной улыбкой и похлопал Панси по плечу. Улыбку он тоже отрабатывал ночью перед зеркалом, как и голос. Хотел добиться плавного и завораживающего звучания, какое было в прежней жизни. Но до идеала пока далеко.

— А… — девушка удивлённо взглянула на него. — Это хорошо!

Другие студенты были сдержаннее. Геллерт уже понял, что друзей у парня особо не было даже в собственном логове. Пришло время идти на завтрак. Крэбб и Гойл тут же пристроились за спиной. Эти двое общались больше между собой, а Панси шла рядом, щебеча на ухо о сплетнях. Геллерт слушал вполуха, увлечённый осмотром замка.

Молочная рисовая каша, одно яйцо, булочка с кофе — вот и весь завтрак.

«Как-то скромно. Всё же сейчас не сороковые», — промелькнуло в голове. Впрочем, прививать чрезмерный гедонизм не стоит. Хороший чародей всегда должен быть немного голоден.

Пока он размышлял, стоит ли подкинуть Люциусу идею об изменении меню, рядом плюхнулся Флинт.

— Драко, как погляжу, ты в полном порядке. Как насчёт потренироваться сегодня?

Квиддич… Вот ещё. Он получил второй шанс, вторую молодость — и тратить её на такую глупость Геллерт не собирался.

— Знаешь, Маркус, — Драко грустно ковырялся в каше, так как не любил молочку ни в каком виде, — думаю, мне стоит взять паузу. Рука ещё побаливает, да и отец настаивает, чтобы я уделял больше времени занятиям. Найди пока запасного. Если что — я на подстраховке.

— Чего? Это невозможно! У нас сезон в самом разгаре! — начал распаляться капитан, но Драко уже слушал вполуха. Импульсивность ему была не по душе. И кто сказал, что такие индивиды только на Гриффиндоре?

— И правда, Драко, ты ведь лучший! Команде ни за что не справиться без тебя, — льстиво пропищала Паркинсон.

Геллерт сильно сомневался в этом утверждении. Способности Драко были посредственны, да и сам квиддич его не особо интересовал. Играл он исключительно из-за Поттера. Хотел обыграть и унизить.

Обсуждение продолжалось, уже начали строиться теории, кто мог бы заменить Драко на позиции ловца. Но Флинт стоял на своём: не хотел менять состав в середине сезона. Драко, так и не притронувшись к завтраку, встал из-за стола.

— Так что ты, Драко, не дури. Жду тебя сегодня на тренировке, — решил напоследок высказаться Флинт.

Геллерт обернулся и посмотрел на него холодным взглядом.

— Я уже сказал своё слово, Маркус. Меня больше нет в команде.

Он вышел из Большого зала, чувствуя спиной недоумённые взгляды. Надо же, а он уже и позабыл, как тяжело порой общаться с подростками. Можно и с ума сойти.

«И как только Альбус справляется? Хм, если судить по его изменившемуся вкусу в одежде, то вполне возможно, что он таки сошёл с ума».

Драко усмехнулся собственной мысли. Однако улыбка быстро сошла с лица, когда он заметил двух здоровяков, преданно следующих за спиной.

— Слушайте, вам не обязательно ходить за мной. Уже даже до гриффиндорцев дошло, что мы отнюдь не друзья.

Парни переглянулись. Слово взял Винсент:

— Но лорд Малфой…

— Мой отец — это моя забота. Не нужно больше таскаться за мной.

Парни на удивление быстро смекнули и испарились.

До подземелий, где располагался кабинет Снейпа, его никто не отвлекал. Занятие, как практически всегда, было совместным с Гриффиндором. И если львам это точно не нравилось, то родной факультет Драко наоборот был рад: Снейп уделял практически всё внимание ало-золотым и принципиально не критиковал своих. Оттого слизеринцы чувствовали себя комфортно.

Все, кроме Геллерта. В прошлой жизни он совершенно не уделял внимание зельеварению. Что неудивительно: Гриндевальд был занят куда более важной задачей — пытался спасти волшебников от незавидного будущего. Да и не любил он никогда «ремесленные» области волшебства. Для этого есть такие, как Снейп.

Сейчас же в его распоряжении оказались все навыки юного Малфоя. Подготовка того перед школой была, мягко говоря, отвратительной. В былые времена наследников древних родов готовили основательно с шести лет. Малфой же получил неплохие знания лишь по зельеварению — и то благодаря Снейпу, другу семьи.

Навыки у Геллерта появились, но вот внутреннее отторжение никуда не исчезло. Поэтому ничего удивительного, что заданное на занятии зелье получилось крайне сомнительного качества. Снейп смолчал, удостоив Драко лишь слегка приподнятой брови.

В конце занятия профессор попросил его задержаться. Геллерт было подумал, что получит выволочку за свои «кулинарные изыскания», но всё оказалось проще: Флинт, уподобляясь одному представителю из семейства пернатых, настучал декану о том, какой плохой Малфой. Впрочем, сам Снейп капитана в открытую не сдал.

— Драко, до меня дошли слухи, что ты собрался покинуть команду. Как это понимать?

— Решил потратить время на более продуктивное занятие.

— Вот как. И на что же, позволь полюбопытствовать?

— На учёбу, конечно же.

Снейп одной лишь мимикой выказал, что не верит в столь наглую ложь. Драко пришлось заходить с козырей: он вытащил из сумки заявление о смене дисциплин по выбору.

— Руны и нумерология… С чего вдруг?

— Переосмыслил жизнь.

Снейп был удивлён и даже не пытался этого скрыть.

— Поразительно, — он развёл руками. — Похоже, Хагрид изобрёл новый метод по вправлению мозгов. Возможно, стоит всех гриффиндорцев познакомить с этим гиппогрифом.

— Поттеру это не помогло.

Снейп скривился. Любое упоминание Поттера не прибавляло ему настроения.

— И всё же, Драко, — он прищурился, — тебя как будто подменили.

Геллерт на секунду замер, но тут же улыбнулся:

— Просто я наконец понял, чего хочу. Разве это плохо?

Снейп долго смотрел на него, потом кивнул:

— Можешь идти, мистер Малфой. Вопрос с Флинтом я улажу.

Геллерт был благодарен декану. Если бы пришлось улаживать вопрос с Флинтом самому, последнего ждала бы незавидная участь. А это привлекло бы внимание Альбуса.

Перемена пролетела быстро, и Геллерт еле успел на трансфигурацию. До мастерства Альбуса в этой дисциплине ему было далеко, но уровня компетентности вполне хватало, чтобы преподаваемый Макгонагалл материал казался элементарным. С заданием он справился блестяще, с первой попытки, сразу после объяснения.

Минерва, в отличие от Снейпа, была куда более объективна. По крайней мере, в оценке учебных успехов не проявляла предвзятости. Это она в очередной раз доказала, похвалив Драко за успешно выполненное задание. Его успех вызвал немалый интерес у одной гриффиндорской всезнайки, если выражаться словами Снейпа.

Очередная пара закончилась, ученики получили задание и были свободны. Время подошло к обеду. В Большом зале на своём троне уже восседал Альбус. Но было в нём разительное отличие от утреннего вида: Дамблдор выглядел глубоко опечаленным, мысленно находился далеко отсюда.

Геллерту стало интересно, что же произошло. Вскоре он получил ответ. На обеде совы принесли свежую прессу тем, кто её выписывает. Юный Малфой, естественно, был в их числе, хотя практически никогда её не читал.

На главной странице — громкая новость: «Геллерт Гриндевальд мёртв!»

Драко ничуть не удивился. Не может быть в мире одновременно двух Гриндевальдов. Более того, данное известие делает произошедшее с ним фундаментально завершённым. Его поразила реакция Альбуса. Даже спустя столько лет тот чувствует себя в чём-то виноватым. Неужели до сих пор корит себя за то, что не смог ничего изменить?

Тем временем за столом Слизерина многие ознакомились с новостью, и, как это бывает, закипело обсуждение. Каждый считал нужным высказать авторитетное мнение касательно ошибок, которые совершил Гриндевальд во время своей военной кампании. Геллерт не злился — люди любят обсуждать то, чего не понимают. Как маглы, так и волшебники.

— Великий был волшебник. Жаль, так и не смог превратить маглов в рабов, — высказался один из шестикурсников. Драко даже не помнил его имени, да и не хотел вспоминать. Удивительно, как извратили идеи Геллерта. У него никогда не было цели сделать маглов рабами. Да и невозможно это. Даже репутация Волдеморта была куда лучше. Глупые аристократы, похоже, реально думали, что тот боролся за их интересы.

Драко, грустно вздохнув, отбросил газету и отправился к себе. Сегодня он наконец-то купит СВОЮ палочку.

Сопровождать его должен был Снейп, но Драко удалось убедить того, что он уже не маленький мальчик и сам справится с таким плёвым делом. Северус явно не хотел лишний раз выбираться из лаборатории, но и бросить подопечного не мог. В итоге лень поборола чувство долга.

Поэтому в лавку к Олливандеру Драко пришёл один. Старик, естественно, сразу верно опознал его, вспомнил палочку, которую продал матери. Удивительный фанатизм к собственному делу. К счастью, он не стал допытываться, почему юноша решил приобрести новую палочку, а сразу приступил к делу.

Выбор затянулся, хотя Драко готов был поклясться, что Олливандер с самого начала мог принести подходящую. Но у каждого свои тараканы в голове.

— Тринадцать с половиной дюймов. Сушёный корень мандрагоры и лавр. Это работа ещё моего деда, — с ностальгией произнёс старик. — Очень интересное сочетание. Корень мандрагоры — признак большой магической силы. Свойственен для любой магии, но лучше всего подходит для тёмных искусств.

Олливандер задумчиво-оценивающе посмотрел на него.

— А лавр означает…

— Власть и бессмертие.

— Да! Прекрасные познания для юного волшебника. Интересуетесь?

— Прочитал как-то пару книжек.

— О, замечательно. И какая древесина импонирует лично вам?

— Я предпочитаю бузину.

Олливандер замер, потом медленно покачал головой:

— Странная палочка, — пробормотал он, не сводя глаз с Драко. — Она будто ждала вас, мистер Малфой. Хотя я не припомню, чтобы она так себя вела раньше.

Геллерт ничего не ответил. На самом деле прежняя палочка всё так же подходила ему. Но палочка — вещь интимная, чужой пользоваться он не хотел. Гриндевальд не был лишён предрассудков, как и большинство волшебников.

Идя по улицам Косого переулка, Драко в очередной раз убедился, как закостенело и инертно общество волшебников. Он был здесь последний раз лет шестьдесят назад, и с тех пор практически ничего не изменилось. Ему стало искренне интересно, чего достигли маглы с их наукой за это же время. Как только появится свободное время, он обязательно посетит магловский Лондон. Сейчас, увы, это было невозможно — велено сразу после покупки возвращаться в Хогвартс.

Глава 2

Вернулся Геллерт со своего похода на Косую аллею спокойно, без происшествий. Хотя, конечно, не сразу после Олливандера отправился в Хогвартс. Он прошвырнулся по магазинам, изучил ассортимент и цены. Покупок не сделал — не располагал свободными средствами. Звучит неправдоподобно, но увы — это так. Наследников богатых аристократических семейств отнюдь не засыпают галлеонами с ног до головы.

Древние рода за время своего существования выработали целые методики воспитания отпрысков. Конечно, новая эпоха внесла коррективы: как ни было консервативно магическое сообщество, либерализация затронула и его. Требования к детям сильно изменились. «У ребёнка должно быть детство» — так нынче звучит лозунг любой цивилизованной семьи, и ни о какой серьёзной магической подготовке речи не идёт. Считается, что всё придёт со временем. Однако насчёт финансов устои остались непреклонны: аристократы нутром чуяли, что, если их дети начнут расти во вседозволенности, очень скоро древние и богатые семьи пойдут по миру. Поэтому и не было у Малфоя значительных личных средств.

В гостиной Слизерина по вечерам всегда многолюдно. Кто-то совместно бился над домашними заданиями, некоторые предпочитали скрашивать досуг. Например, отроки чистокровных семей в последнее время полюбили чтение журнала о жизни маглов. Там печатались порой забавные факты.

— Вот только послушайте: «А недавно маглы в своём невежестве и духовном разложении опустились настолько, что неустанно пытаются воспроизвести магию. Нашей редакции стало известно, что среди этих животных появляются те, кто утверждает, что способен заряжать обычную воду особой энергией и таким образом излечивать все болезни. Отдел Тайн провёл исследование заполученных образцов и утверждает, что в воде нет и капли магии». Нет, ну вы слышали? Они заряжают воду!

Большинство находящихся в гостиной разразилось истеричным смехом.

— Когда же эти низшие поймут своё место? Надо же удумать такую глупость. Даже волшебникам такое не под силу, это я вам как начинающий колдомедик говорю.

Геллерт лишь тихо хмыкнул. Если современные волшебники не в состоянии такое провернуть, не значит, что великие чародеи прошлого не могли. Магия таит бесчисленное количество тайн.

— Интересно, а грязнокровки тоже верят в эту чушь?

— Надо бы поинтересоваться у Гриффиндора.

— Представляю, как они устраивают вечером массовые сеансы вокруг графина с водой.

Народ поймал любимую волну: ржать над маглами и гриффиндорцами здесь всегда любили.

Но Геллерт, слушая новости о простецах, быстро растерял умиротворение. В былые времена подобное шарлатанство тоже встречалось, но преследовалось властью. А сейчас, похоже, вполне законная деятельность. Это точно не просто так. Почти полвека минуло с той войны — учитывая масштабы, память зачистить всем не вышло. О магии знает куда больший круг простецов, чем раньше. И некоторым из них очень не нравится, что они не могут заставить волшебников работать во благо собственных интересов.

«Что же это? Тонкая пропаганда, подготавливающая к сближению двух обществ? Интересно, а Альбус знает? Что за глупость, конечно, знает! — мысли быстро формировались и рассыпались в сознании Геллерта. — Что же ты задумал, старый друг?»

Пропаганда — сильное оружие. Однако, если не решить вопросы с власть имущими и прочей элитой, всё это будет бесполезной тратой времени. «Интересно, Альбус работает в этом направлении? Или, может, за этим стоит кто-то иной?»

Геллерт вспомнил, что на их курсе среди барсуков есть вроде кто-то из важной маггловской семьи. Было бы занятно пообщаться с этим ребёнком. Но, как ни напрягал память, он совершенно не мог вспомнить имени. Подобная невнимательность и незаинтересованность окружением своего предшественника вызывали у блондина недовольство. Благо под рукой всегда была Панси, которая, казалось, знала обо всех и всём, что творится в Хогвартсе.

— Панси, дорогая, напомни, как зовут парнишку из Хаффлпаффа. Магглорождённый аристократ.

Девочка от такого обращения вмиг заалела. Геллерт чётко видел, что она по уши влюблена в прошлого Драко. «Ох, юность, какая прекрасная пора».

— Ты, наверное, о Флинч-Флетчер. А что тебя в нём заинтересовало, Драко? Он же грязно… магглорождённый, — девочка быстро исправилась, что говорило: она явно обратила внимание на то, что Геллерт использовал политкорректный термин.

— Да так, поинтересуюсь, правда ли они заряжают воду, — усмехнувшись, ответил Геллерт.

Панси точно не купилась на эту отмазку, судя по выражению лица, но тему продолжать не стала. «Умная девочка».

Редко когда осенью в Шотландии выдаётся тёплый денёк. Но иногда можно поймать момент, когда лучи солнца греют чуточку сильнее обычного.

Геллерт сидел на земле, облокотившись спиной о могучий дуб, и с улыбкой наблюдал за медленно плывущими по небосводу облаками. Раньше он не замечал, как это завораживает. Так всегда бывает: когда человек постоянно куда-то спешит, у него не остаётся времени восхищаться красотой окружающего мира. Теперь Геллерт никуда не спешил — просто наслаждался.

Подняв палочку, он создал в воздухе небольшое пламя идеально округлой формы. Затем взмахом создал воду и стал медленно обволакивать ею огонь. Как только вода соприкоснулась с пламенем, оно тут же погасло, оставив лишь облачко пара.

Геллерт недовольно цыкнул и оставил это занятие. Поднялся и направился к замку.

Ещё в молодости он пытался соединить две противоположные стихии и создать нечто новое. Но то ли не хватало контроля (в это он не верил), то ли сама задумка была неосуществима. Пока — неосуществима.

Дни медленно текли один за другим. Квиддичем Геллерт, как и решил, больше не занимался. Новые выбранные предметы были малоинтересны. Вернее, сами дисциплины-то очень даже интересны, но в тех же рунах Геллерт знал столько, что сам мог бы писать учебники. Последние пятьдесят лет он в основном их только и изучал. Добрая душа Альбус ежемесячно присылал ему литературу в Нурменгард. Только это и не позволило сойти с ума в заключении. Видимо, друг посчитал, что руны — самое безобидное в магии, что можно предоставить Геллерту. Блондин понятия не имел, насколько сам Альбус сведущ в этой области магических искусств.

Учёба в Хогвартсе — та её часть, что не касалась практики, — навевала на Геллерта скуку, а со временем и гнев. Он совершенно не хотел растрачивать новую молодость на написание бессмысленных эссе и прочих домашних заданий. У него были занятия и поинтереснее.

Путём мозгового штурма нашлось решение проблемы. Хогвартс — учебное заведение контрастов. Здесь учатся дети аристократов и магглорождённых, есть средний класс, а также чистокровные и полукровки из обнищавших семей. Такие студенты готовы браться за любую работу за фиксированную плату. Благодаря той же Панси не составило труда найти подходящих кандидатов. Естественно, не со Слизерина: там, конечно, тоже были те, кто не вписывался в имущественный ценз факультета, но вряд ли бы кто-то согласился — это наложило бы отпечаток на дальнейшие взаимоотношения со всем факультетом. Поэтому выбор пал на Рейвенкло. Один четверокурсник с радостью согласился выполнять все домашние задания вместо Геллерта. По такому случаю он даже показал ему заклинание, позволяющее подделывать почерк. Его Геллерт разработал сам, когда в молодости решил разыграть Альбуса, писав от его имени любовные письма одной девице из Блэков. Ох, и трёпку ему тогда задал друг.

Расплатился со студентом Геллерт, к слову, тоже при помощи Панси: она одолжила ему из собственных сбережений, так как выделенные деньги предшественник успел растратить на всякие глупые, но при этом дорогие вещи. Правда, Панси пришлось пообещать совместный пикник. Что ж, с него не убудет. Хорошо хоть она не требовала конкретики, и Геллерт мог отложить это дело на попозже.

Слухов о громадных залежах тайных знаний в библиотеке Хогвартса всегда ходило много. И основания для них были: до принятия Статута английские маги не пропускали больших заварушек и тащили знания со всех концов мира. Конечно, Геллерт не верил слухам полностью — самое ценное наверняка давно растащили. Но проверить стоило. К тому же отсутствие редчайших фолиантов не отменяет наличия обширнейшей выборки по различным направлениям.

Недавно он наконец-то смог снять чары с запретной секции и теперь каждую ночь наведывался туда. Наличие бесчисленных портретов в замке сильно затрудняло передвижения: Геллерт опасался, что они докладывают деканам о гуляющих ночью учениках.

Что надобно в запретной секции одному из тёмных волшебников столетия? Многие поставили бы на тёмные искусства. И ошиблись бы. Геллерт и так был более чем сведущ в этой области. Его интересовали другие вещи — например, секреты древнего замка.

Не так давно ходили упорные слухи, что Поттер нашёл тайную комнату Салазара Слизерина и даже сразил тысячелетнего василиска. Распространял эти сведения ближайший друг героя всея Туманного Альбиона — Рон Уизли, и с каждым разом описания становились всё красочнее. Многие считали это брехней, но Геллерт слишком многое повидал, чтобы пренебрегать подобным.

Сколько он ни искал, легендарная комната не находилась. Блондин уже подумывал, что всё это вымысел рыжего балбеса, и прикидывал, как наказать Уизли за враньё, из-за которого потратил столько времени. Но перед этим решил окончательно убедиться.

Разведчик высокого класса в лице Панси вновь сработал безупречно: она в кратчайшие сроки добыла информацию, что рыжий влюблён в свою одногруппницу с Гриффиндора. И нет, не в зазнайку Гермиону, а в Лаванду. Добыть одно из эссе, сданных по истории магии, было несложно. Подделать почерк и написать письмо от лица Лаванды — тоже. В назначенное время в один из заброшенных классов примчался шестой Уизли на крыльях любви, где его и поджидал Геллерт.

Империо ещё никому не добавляло здоровья. Будь Геллерт обременён крепким моральным кодексом или, упаси Мерлин, совестью, внутренний голос остановил бы его. Но человек, приложивший палочку к развязыванию мировой войны, мыслит иными категориями.

Заклинание сорвалось легко, почти ласково. Рон замер на полушаге, лицо его разгладилось, стало пустым. Впрочем, в случае с Уизли изменения были незначительны.

— Расскажи мне всё, что тебе известно о Тайной комнате.

Голос рыжего был ровным, без интонаций. Он рассказал: про василиска, про то, как Гарри слышал его в стенах, про дневник Реддла, про то, как они нашли вход в туалете Плаксы Миртл.

Геллерт слушал внимательно, запоминая детали. Когда Рон закончил, он наложил на него лёгкое Обливейт — так, чтобы тот не помнил ни встречи, ни допроса, ни письма. Оставлять такие следы было опасно.

Он ушёл первым, оставив парня стоять в пустом классе. Через минуту тот очнётся, не понимая, зачем сюда пришёл, и вернётся в башню Гриффиндора.

Чего Геллерт не знал, так это того, что из-за угла за классом наблюдала одна неугомонная кучерявая девчонка.

Теперь у Геллерта была точная информация. Оставалось только открыть вход.

Многие из Пожирателей, оставшихся на свободе, считали Альбуса Дамблдора неким серым кардиналом магической Британии. По крайней мере, нечто похожее подслушал маленький Драко, а Геллерт успешно раскопал это в его памяти. Блондин искренне посмеялся: для такой роли необходим тотальный контроль, Альбус слишком легкомысленно относится к жизни. И годы не смогли исправить этот недостаток.

В этом Геллерт убедился, когда в очередной раз прибыл в заброшенный туалет и проверил, насколько хорошо старый друг защитил вход в Тайную комнату. Альбус установил лишь простенькие оповещающие чары, с которыми и старшекурсник справится, не говоря уже о ком-то вроде Геллерта.

— Серпенсортиа. Империо!

Однажды Геллерту посчастливилось прочесть древний вавилонский свиток, тогда-то он и узнал, что изначально одно из запретных ныне заклинаний было придумано для контроля животных. Качество контроля зависело от уровня владения легилименцией. К счастью, Геллерту не нужно было приказывать змее сверхсложных задач — лишь прошипеть заветное «откройся».

Далеко не сразу — попытки с четвёртой — ему удалось выполнить задуманное. Проход открылся. Прогулка по давно заброшенным тоннелям не вызвала у слизеринца восторга, скорее уныние. Вновь тупик, вновь путь закрыт. И Геллерт, уже как опытный взломщик, проворачивает всё тот же трюк с призванной змейкой.

Открывшаяся после этого картина всё же смогла выбить опытного волшебника из равновесия и состояния холодной рассудительности. Геллерт с раскрытым ртом и глазами, наполненными неподдельным детским восторгом, рассматривал громадную тушу поверженного короля змей. Секунды, минуты — и он всё же приходит в себя. Обходит гиганта со всех сторон, опытный глаз быстро подметил способ убийства. Но обычный меч вряд ли навредил бы такому созданию. Сразу вспомнился болтливый Уизли и его слова про меч самого Гриффиндора. Рука Геллерта нежно погладила труп питомца великого волшебника прошлого.

«Какая расточительность. И Альбус тоже хорош. Спички детям не игрушки, особенно если среди них оружие Годрика».

Много вопросов крутилось в голове бывшего Тёмного Лорда. Например, он искренне возмущён тем, что старый друг не прибрался после забав мальчишки Поттера. Оставил разлагаться василиска — а ведь тот прожил не одну сотню лет, и разложение займёт не меньше века. Ещё больше Геллерт поражался идиоту Волдеморту: если бы у него осталось такое наследство от далёкого предка, он бы его непременно забрал. А этот кретин оставил змея в обители своего главного врага.

Была мысль сжечь змея, уважив тем самым Салазара. Но, обдумав ещё раз хорошенько, Геллерт решил повременить. Вдруг Альбус вспомнит о василиске, заявится сюда, а тут не то что пепла — даже пыль подмели. Могут возникнуть вопросы, а в прошлом это всегда заканчивалось дуэлью. Разделывать змея на трофеи Геллерт тоже не собирался — он не зельевар, деньги ему не нужны. Надежды отыскать здесь ещё одно тайное наследство Салазара практически не было: до него здесь побывали как минимум двое сведущих волшебников, причём один — в тёмной, другой — в светлой магии, и оба не отличались высокими моральными качествами. Ловить нечего.

Однако любопытство он всё же удовлетворил, облазил вдоль и поперёк всё помещение. В статуе обнаружил только пыль, но также нашёл хорошо зачарованный тайник. Вскрыть его не составило труда — расколдовали до него. Пусто.

Хоть и не получив в руки ничего ценного, Геллерт уходил вполне довольным: в историческом месте всё-таки побывал.

Глава 3

Миртл в кои-то веки чувствовала себя важной персоной древнего замка. Второй день подряд её обитель навещают. В первый раз она не решилась показаться — уж больно взгляд того блондина был чересчур пугающим. Сегодняшнего же посетителя она хорошо знала, помня его ещё преподавателем в бытность живой.

Старый директор в очередной раз склонился над злополучным умывальником. Чары срывались с палочки с молниеносной скоростью, хотя рука практически не шевелилась. Миртл, смотря на это, лишь подавила вздох восхищения. Она очень любила магию и за столько лет существования в главном оплоте волшебства многое повидала. Достаточно, чтобы понимать, насколько подобное мастерство недостижимо для простых магов.

— Миртл, ты точно не ошиблась? Это действительно был Драко Малфой? — наконец, отвлёкшись от своего занятия, директор обратил внимание на застывшего перед ним призрака.

— Точно-точно, — закивала, как болванчик, девочка. — Уж его я ни с кем не спутаю. Это же главный враг Гарри Поттера! — с праведным возмущением закончила бывшая гриффиндорка.

На хмуром лице Дамблдора отразилось ещё больше непонимания. Директор снова скосил взгляд на умывальник. Незаметная руна, нанесённая им лично, не была повреждена. После истории с василиском директор не стал чересчур мудрствовать с защитой, установив лишь простенькие чары. Основную ставку он сделал на руне, которая реагирует на любые магические манипуляции. Она должна была сообщить ему о непредвиденном вторжении.

Однако этого не произошло. И узнал он о случившемся лишь благодаря девочке, передавшей информацию через портрет. Руна не уничтожена и при этом не сработала. Вывод напрашивался очевидный — идеальный контроль магии. За свою долгую жизнь Альбус повстречал не более трёх волшебников, которые могли похвастаться подобным. Одним из них был он сам. Николас — второй. А третий недавно умер.

«Старый дурак, — подумалось директору. — За три года не заметил таланта у юного Малфоя».

Вспомнив рассказ Миртл о том, как мальчик уверенно использовал Империус, Альбус стал выглядеть ещё старее. Впрочем, краткий миг слабости быстро прошёл, и в глазах директора вновь была решимость.

Чары пробуждения сработали, и Геллерт тут же открыл глаза и резко сел в кровати. Дыхание было сбивчивым, пульс зашкаливал. И виной тому сон. Хотя Геллерт не уверен, что уместно его так называть; больше подошёл бы термин «экзекуция», «пытка», «издевательство». Всю ночь он ощущал то самое дыхание смерти, которое почувствовал, когда мордредов Реддл пустил в него Аваду. А также чувствовал холодную хватку на своей душе. Помимо этого в течение ночи к Геллерту приходили очень узнаваемые для него образы — палочка, камень и мантия. Намёк прямой и понятный. Ему дали вторую жизнь, молодость. Но всему есть цена. И, видимо, как бы Геллерт ни хотел вновь в это ввязываться, ему придётся впрячься в поиск и сбор Даров Смерти, чтобы вернуть их владелице. Альбус считал, что это не более чем качественные артефакты, созданные повёрнутой на артефакторике семейкой Перевеллов. И раньше Геллерт был склонен полагать, что друг прав. Но после всего произошедшего мировоззрение Геллерта фрагментарно изменилось. В частности, он теперь не сомневался в существовании такой сущности, как Смерть. А вот легенда, гласящая, что, собрав все три Дара, можно стать её хозяином, вызывала у него истеричный хохот.

Главное помещение Хогвартса каждое утро наполнялось толпами людей. Совместный завтрак четырёх факультетов — древняя традиция. Ни один директор даже не смел заикнуться о её отмене. Во время этого священнодействия чувствовалась непередаваемая атмосфера. Куча детей и подростков, таких разных и непохожих. Кто-то, как подобает истинным аристократам, умеренно употреблял пищу; некоторые даже во время завтрака были заняты чтением книги. И далеко не факт, что литература учебная. Некоторые девчонки так погружались в магловские романы, что буквально не могли оторваться, пока не узнают, с кем же останется главная героиня. И чопорное пренебрежение радикально настроенных традиционалистов их мало волновало. Были и вечно голодающие, которые старались успеть набить желудок под завязку. Хотя Хогвартс в этом вопросе никогда не отличался чрезмерной строгостью: любой студент свободно мог посетить кухню, чтобы получить у ушастых служек добавки. Но, видимо, такие подростки отличались ещё и излишней ленью, и им было проще сразу впихнуть в себя побольше пищи. Среди таких и Рон Уизли — ходячий анекдот для всего факультета змей.

С места Геллерта был прекрасно виден весь зал, все факультеты. Лёгкость, беззаботность, смех. Выходит, сейчас и впрямь хорошие времена для подрастающих волшебников. Величайшие маги появлялись и формировались как личности в куда более тяжёлой действительности. Геллерт хотел бы дожить до тех времён, когда сможет увидеть, что же получится из этих.

— О чём задумался, мистер Каменное Выражение Лица? — его безусловно важные философские размышления о разнице поколений были бесцеремонно прерваны одной особой.

Дафна Гринграсс. В последнее время на факультете появились локальные шутки, что Геллерт с этой девчонкой были бы отличной парой. Ведь эта юная волшебница тоже всегда старалась держать лицо, из-за чего даже имела несколько специфичных прозвищ. Но Геллерт быстро разобрался, что из себя представляет девочка. Неизвестно по какой причине, но у неё явно серьёзные проблемы с социализацией. Тяжело ей общаться с однокурсниками. Покопавшись в доставшейся от Драко памяти, Геллерт отыскал предпосылки. Вроде как большую часть детства к ней липли всякие болезни, из-за чего родители не брали дочь ни на какие светские рауты. Вот и не сформировались у девочки базовые навыки. К примеру, юмор однокурсников ей был и вовсе не понятен. Всё-таки порой замкнутое и традиционное воспитание идёт во вред. Дети должны расти среди сверстников.

В последнее время Дафна уделяла ему излишнее внимание. Причину Геллерт, конечно, знал. Люциус явно начал прощупывать почву касательно его женитьбы, подыскивал наилучшую партию. И семейство Гринграссов точно вписывалось в концепцию его «отца». Ни отец, ни дед Дафны не замарали себя рабской меткой старины Тома. Да и пересечение интересов в бизнесе — не последний аргумент в пользу такого выбора. Люциус написал ему письмо с то ли просьбой, то ли приказом присмотреться к Астории, младшей сестре Дафны. Похоже, последняя получила аналогичное задание, а может, это её личная инициатива. Беспокоится о сестре.

Геллерт на письмо не отвечал, да и не требовалось пока. Но для себя давно решил, что никаких договорных браков не будет. Скорее всего это вызовет конфликт с патриархом его немногочисленного семейства. Но он и так неизбежен. Геллерт не тешил себя иллюзиями, что удастся лавировать между своими интересами, которые постепенно начинали приобретать очертания в голове, и отцовскими. Увы, однажды Люциуса придётся поставить на место.

Занятия проходили быстро, по крайней мере для Геллерта. Нынче он не был обременён домашними заданиями, с заданиями на самих семинарах справлялся играючи, из-за чего за последнюю неделю набрал немало очков, уступая только одной неугомонной девчонке с Гриффиндора. Впрочем, для самого Геллерта вся эта возня с баллами не имела ни малейшего значения. Однако на факультете его авторитет тем не менее вырос: студентам Слизерина только на словах плевать на баллы, а на самом деле очень даже важно. Соревновательный момент придаёт огромную мотивацию, ведь буквально любой человек желает порой показать своё превосходство над ближним, а уж если говорить о «врагах», коими для любого уважающего себя студента из логова Салазара были гриффиндорцы, то тут сам Мерлин велел поднапрячься и унизить их.

Сам же Геллерт старался не для этого, естественно. Причин было две. Первая — вопрос репутации. Он отказался от квиддича якобы ради учёбы и не желал выглядеть пустословом в глазах окружающих. Вторая — Геллерту откровенно надоело ночью под чарами пробираться в Запретную секцию библиотеки, чтобы взять очередную книгу. Да ещё ведь далеко не каждую вынесешь оттуда: то ли это параноик Альбус на некоторые «опасные», по его мнению, книги накрутил такое количество чар, что даже у Геллерта мозги закипали во время их распутывания, то ли это Ирма-библиотекарша. Лично Геллерт уверен во втором варианте: уж больно эта дамочка любит своих малышек и в то же время не питает иллюзий насчёт детишек и их аккуратности.

Поэтому Геллерт решил получить легальное право посещать Запретную секцию средь бела дня и ни от кого не шифруясь. Такую привилегию мог дать ему декан. Хотя Снейп, конечно, после нескольких пар по зельеварению стал как-то подозрительно коситься на Геллерта. Но блондин ничего не мог с собой поделать — ну не лежала у него душа к этому искусству. Тем не менее после занятий Геллерт всё же пришёл в обитель зельевара попытать удачу.

Вежливо постучав и дождавшись разрешения, Геллерт аккуратно зашёл в кабинет. Каждый студент Слизерина знал, что их декан терпеть не может шум.

— Мистер Малфой, чем обязан? — выгнул бровь Снейп в своей излюбленной манере.

— У меня к вам просьба, профессор. Как вы помните, я начал изучать руны и нумерологию…

— Да, вас очень хвалили профессора. Даже не думал, что у тебя проявится такой талант, Драко, — перешёл на более неформальное общение декан.

— Ох, я сам удивлён, — махнул рукой Геллерт. — Раньше мне это казалось сплошной скукой, но стоило разобраться в азах, как затянуло.

— Да, такое бывает. Мой путь в зельеварении был аналогичным. Может быть, через пару десятков лет ты тоже станешь мастером. Кстати, о зельях. Драко, что происходит? Качество твоих зелий упало на порядок!

— Где-то прибыло, где-то убыло, — улыбнулся Геллерт.

Но Снейп отчего-то не разделял его оптимизма. Да и в целом Геллерт чувствовал нелепость диалога, словно из дешёвой книги. Но что поделать — всё же он ненастоящий Драко, и Геллерт готов был поклясться, что Снейп это чувствует где-то глубоко в подсознании.

— Но вернёмся к просьбе, профессор. В связи со своим увлечением двумя новыми для себя дисциплинами я хотел бы получить допуск в Запретную секцию библиотеки. Я убеждён, что если ограничиваться литературой из общего допуска, моё обучение получится совершенно фрагментарным, что вызовет в будущем проблемы. Со своей стороны замечу, что осознаю всю потенциальную опасность, которую хранит Запретная секция, и обещаю проявлять максимальную благоразумность, — на одном дыхании выдал Геллерт.

Снейп молчал и внимательно смотрел в глаза Геллерту. Блондин понятия не имел, что профессор хочет в них разглядеть. Но в какой-то момент он всё же отмер и выдал свой вердикт:

— Хорошо, мистер Малфой. Но у меня будет условие. Вы перестанете валять дурака на моих занятиях и вновь начнёте готовить приемлемые для вашего уровня зелья. Согласны?

— Готовность к компромиссам — первый признак благоразумия и договороспособности. Согласен.

— В таком случае можешь идти, Драко. Разрешение передаст староста.

— Благодарю. Хорошего отдыха, профессор.

Когда Геллерт уже покидал кабинет, Снейп его окликнул:

— К мысли о компромиссах сам додумался или наука отца? — иронично спросил Северус.

— Это фраза нашего директора, профессор, — ответил Геллерт и вышел, не замечая, как декан ещё около минуты смотрит ему вслед с крайне задумчивым выражением лица.

С получением разрешения жить стало намного проще, и Геллерт всё свободное время торчал в Запретной секции, интересуясь крайне специфичной литературой, о которой в прошлой жизни и не слышал. И нет, к тёмной-претёмной магии она не имела никакого отношения — он ещё не выжил из ума для этого. Геллерт был абсолютно убеждён, что так или иначе список литературы, которой интересуются студенты, проверяется. И в скором времени он в этом убедился.

— Мадам, представляете, один солидный господин попросил передать эту коробочку конфет самой элегантной особе Хогвартса. Он, конечно, не уточнил, кому именно, но я-то сразу понял, о ком речь, — Драко очаровательно улыбнулся бессменной библиотекарше, после чего услышал звонкий смех всегда сдержанной женщины.

Это был далеко не первый раз, когда он устраивал подобное представление. Хорошие отношения с этой дамой уже не раз выручали Геллерта.

— Ох, стервец, что тебе нужно на этот раз? — по-доброму улыбнулась Ирма.

— Сущий пустяк, — махнул рукой Геллерт, словно подтверждая незначительность просьбы. — Не могли бы вы сообщить мне, если кто-нибудь будет задавать вопросы касательно меня?

Улыбка тут же слезла с лица женщины.

— Значит, мне не показалось, — с тоской в голосе произнесла библиотекарша.

— Не томите же, мадам. Мне интересны подробности, — тут же подобрался Геллерт.

— Профессор Макгонагалл подходила.

— Да-а? Она же декан Гриффиндора, а не Слизерина. Как неожиданно. И что она хотела? — Геллерт и впрямь был удивлён. Он ставил на Снейпа.

— Попросила список литературы, что ты берёшь в Запретной секции. — Помолчав и пробуравив взглядом Драко, Ирма всё же решила продолжить: — Ты же неглупый парень. Минерве нет никакого дела до тебя. Она точно сделала это по просьбе директора. — Последнюю часть фразы Ирма непроизвольно прошептала.

— С чего такая откровенность?

— Мой тебе совет, Драко: держись подальше от Альбуса. Может, его намерения и самые добрые и благородные, но ещё никого до добра это не доводило. Не стоит растрачивать свою жизнь ради общего блага.

От последних слов Геллерт чертыхнулся, словно током ударенный.

— Приму к сведению, мадам Пинс, — рассеянно ответил блондин и покинул храм знаний.

Прекрасна тихая хогвартская ночь. Жители древнего замка уснули, лишь у Геллерта не было сна ни в одном глазу. Вот он бесшумной походкой скользил меж многовековых деревьев. Запретный лес был удивительным местом — магию здесь можно было словно руками потрогать. Геллерту даже стало интересно, естественно ли возник лес или это деяние волшебников.

Неспешное шествие мага прервалось выходом на обширную поляну. Если приглядеться, можно было увидеть множество различных следов, отнюдь не человеческих. С этой поляны открывался отличный вид на небосвод, и Геллерт приходил сюда уже не в первый раз. Не так давно он обнаружил популяцию акромантулов, обзавёлся ядом и тушкой одной из особей, а после просто наблюдал со стороны. То, что лесник спокойно способен с ними контактировать, удивления не вызвало — будь иначе, Альбус давно устранил бы угрозу.

Однако предаться созерцанию звёзд сегодня было не суждено. Картину омрачали несколько зависших в воздухе дементоров, практически не двигающихся. Наблюдая за ними, Геллерт отметил, что практически не имел с ними дела и мало знает о природе этих тварей. А ведь они по-своему опасны. Поглощение душ с недавних пор крайне интересовало Геллерта. Произошедший с ним феномен не давал покоя, хотелось знать детали. Может, теперь он бессмертен. Специфическим образом, конечно, но всё же.

Дементоры явно его заметили. Магу было неизвестно, насколько они контролируются Министерством, но, похоже, никакие ограничения или приказы не способны выбить из них базовые инстинкты. Сейчас он явно представлял для дементоров гастрономический интерес. По-другому объяснить, почему тройка тварей постепенно сокращала расстояние, Геллерт не мог. А бездействие юного волшебника, похоже, только добавляло им уверенности.

Тишину ночного леса разорвал громкий лай. Обернувшись, Геллерт увидел собаку — тёмного окраса, слегка худую, немного потрёпанную и с каким-то лихим взглядом. Последний вывод волшебник не смог бы объяснить, но это первое, что пришло в голову.

Пёс с откровенной ненавистью гавкал на приближающихся стражей Азкабана. Прерывался он лишь для того, чтобы взглянуть на Геллерта и мотнуть головой в сторону Хогвартса, как бы намекая бывшему Тёмному Лорду, что надо делать ноги. Но блондин упорно делал вид, что не понимает намёков четвероногого. Впрочем, громкий лай тоже начал его раздражать.

— Да ладно тебе, животным не опасны дементоры. Успокойся! — Геллерт ободряюще улыбнулся чересчур нервной собаке.

Пёс же, словно человек, приложил лапу к морде и удручённо покачал ею из стороны в сторону. Обратив внимание, что дементоры уже почти добрались до цели, силуэт собаки поплыл, начал преобразовываться, и уже через мгновение на его месте стоял человек. Геллерт от увиденной картины лишь на миг потерял контроль, что выразилось расширившимися зрачками, после чего тут же пришёл в норму. Появившийся оборванец времени на знакомство решил не терять.

— Парень, дай срочно палочку, пока нас не сожрали дементоры!

Геллерт, вглядевшись в лицо «спасителя», обнаружил несколько знакомых черт. Он их примерно каждый день видит перед зеркалом. Порывшись в памяти, волшебник удовлетворённо хмыкнул. Достав палочку, блондин вместо того, чтобы отдать её новоявленному родственнику, сделал несколько взмахов в сторону дементоров. Те тут же словно иссохли и развеялись по ветру.

Сириус, увидев невербальную и, похоже, очень даже тёмную магию, пришёл к выводу, что поспешил с решением помочь, и сейчас ему грозят проблемы. В подобной ситуации нужно было только бежать. Не теряя ни секунды, бродяга вновь перекинулся в тело пса и дал дёру со всех четырёх ног. Увы, его племянник тоже оказался расторопным юношей. Через несколько мгновений пёс рухнул на землю. Ещё несколько взмахов палочкой — и на земле вновь лежало вполне человеческое тело. Пошевелиться Сириус не мог.

Блондин неспешной походкой подошёл к родственничку. Затем бродяга услышал крайне язвительные нотки, так знакомые ему ещё со школы от одного носатого змея.

— Так-так, кто это у нас тут? Сириус Блэк! Собственной персоной.

— Я тоже рад познакомиться, племянничек, — прокряхтел Сириус. Падение вышло для него не очень удачным — воздух выбило из лёгких напрочь.

— О, дорогой дядя, ты всё же не забыл кровные узы? Полагаю, леди Вальбурга была бы рада?

— Несомненно! Кха-ха-кха.

— Слушай, а отчего ты припёрся сюда? Насколько я знаю, наше всеми любимое Министерство подарило тебе путёвку в элитный курортный комплекс. Как же его, — блондин показательно пощёлкал пальцами, — Азкабан, кажется!

— Устал отдыхать. Кха-кхм, да и соскучился по Хогвартсу.

— Да-а? Думаю, Макгонагалл будет рада слышать, что ты так соскучился по родной альма-матер. Да и Альбус пустит скупую слезу умиления.

От последней части услышанного Сириус дёрнулся, но чары крепко сдерживали его тело.

— Драко, отпусти меня. Я не желал тебе зла. Хотел лишь спасти от этих тварей, но тебе, похоже, помощь не особо-то и нужна, — Сириус наконец-то мог говорить нормально.

— Именно поэтому ты всё ещё жив, — сказано это было вполне себе весёлым голосом. Но Сириус готов был поклясться, что племянник не шутит. А тот меж тем продолжил: — А вообще, знаешь, мы, Малфои, теперь исключительно законопослушное семейство. Да и к тому же потерпевшие в минувшей войне. Так что я, как сын своего отца, просто обязан сдать тебя!

— Да делай что хочешь, — обречённо буркнул бродяга, хотя саркастичные нотки племянника, когда тот говорил про потерпевших, оценил. Чем-то отдалённо Драко напомнил ему брата.

— Хм, ты же пришёл добить Поттера? Знаешь, могу тебе подсобить. Если, конечно, сойдёмся в цене. Наследство Блэков — вот моя цена. Подпишешь пару договоров, и я принесу тебе очкарика в подарочной упаковке. Да могу и сам отправить его на свидание с твоим бывшим другом.

Сириус зарычал, хоть и не был в теле собаки. Он отчаянно пытался сбросить проклятые чары, но всё было тщетно. Бродяга уставился на племянника взглядом, полным ненависти, но тот, увидев его реакцию, лишь пакостно улыбнулся.

— Как я и думал, — удовлетворённо хмыкнул блондин. Впрочем, вся его игривость тут же испарилась. — Уж извини, но не похож ты на правую руку Тёмного Лорда, даже такого… — Геллерт решил опустить своё оценочное суждение. — А теперь, если не хочешь сдохнуть, расскажи мне всё!

Сириус облегчённо выдохнул, собираясь с мыслями. Рассказ предстоял долгий