Темный Лорд Устал. Книга ll

Глава 1

Салон скоростного, бронированного правительственного автомобиля был оазисом стерильной тишины. За многослойными стеклами беззвучно проносился унылый пейзаж пригорода столицы, но внутри не было слышно ни шума двигателя, ни шелеста шин. Игорь Стрельников сидел в идеальной тишине, и этот контраст с хаосом, который он ехал расследовать, доставлял ему почти физическое удовольствие.

Он был мужчиной около сорока, подтянутым, одетым в безупречный, но неброский серый костюм, который не стеснял движений. Ничего лишнего: ни дорогих часов, ни фамильных перстней. Единственное, что привлекало внимание — это его глаза. Острые, внимательные, серого, как сталь, цвета, они, казалось, видели больше, чем положено, анализируя мир с холодным, отстраненным любопытством.

Эта отстраненность была броней, выкованной за десятилетия жизни с проклятием, которое ФСМБ научилось называть его главным талантом. С самого детства Игорь Стрельников слышал людей всем своим существом. Он чувствовал ложь других людей не просто как режущий диссонанс. Для него это было похоже на физическую боль. Каждый раз, когда ему врали, в его сознании вспыхивал красный, болезненный шум, похожий на крик. Ложь была грязным, вязким потоком, который обволакивал его, оставляя после себя ощущение липкости и холода.

Эмоциональные всплески, лицемерие, скрытая ненависть — всё это обрушивалось на него грязным, болезненным потоком, от которого нельзя было укрыться. Этот поток давил, душил, и Игорь научился возводить вокруг себя ментальную стену, чтобы не утонуть в этом хаосе. Ему было неважно, насколько правдива чья-то история. Его интересовала только абсолютная, чистая, неоспоримая Истина, которая для него ощущалась как глоток холодного, кристально чистого воздуха, как идеальная тишина после оглушительного грохота. Именно в этой тишине он находил покой.

Это заставило его возненавидеть хаос и возвести в абсолют единственное, что приносило ему покой — чистую Истину.

В ФСМБ быстро поняли, что его проклятие — идеальное оружие. Там, где другие искали улики, он просто слушал «музыку» дела, находя лжецов по той боли, что они причиняли его разуму. Он стал Инквизитором не потому, что был жесток, а потому, что лишь в тишине разоблаченной лжи он мог обрести покой.

И дело Калева Воронова было самой оглушительной какофонией, с которой он когда-либо сталкивался.

Его молодой помощник, идеально выбритый и одетый в такую же строгую форму, сидел напротив и молчал. Он знал: когда Инквизитор работает с документами, его лучше не отвлекать.

В голове Стрельникова эхом отдавался приказ его прямого начальника, брошенный на прощание: «Разберись эффективно. Так, как ты умеешь».

Перед ним в воздухе висело голографическое досье. «Объект: Калев Воронов». Он методично, страницу за страницей, пролистывал отчеты, составленные местным отделом ФСМБ. Даже не отчеты, а коллекцию сказок, написанную дрожащей рукой.

Стрельников с почти брезгливым презрением читал эмоциональные выводы дознавателя Максима Кардиева. Фразы вроде «немыслимая сила», «ментальное уничтожение», «абсолютный ужас» он мысленно помечал одним емким словом: «истерика». В отличии от Кардиева, он видел перед собой не портрет хаотичного монстра, а четкую, последовательную, пусть и абсолютно безжалостную, логику. Каждое действие Воронова, от дуэли до публичного унижения чиновника было лишь сверхэффективной реакцией на внешнюю провокацию. Его главная цель — не власть, не деньги, не месть, а устранение помех и эта информация интересовала Игоря гораздо больше, чем глупые сказки об ужасе с горы.

Он жестом смахнул отчеты Максима, заменив их на следующую вкладку. Сухие данные. Факты. Экономические сводки региона за последние несколько месяцев, показывающие аномальный, почти вертикальный рост. Спутниковые снимки поместья, где на месте дикого леса за недели вырастали стены цитадели. И, наконец, подробный химический и магический анализ тех самых «чудо-овощей».

Его помощник, предугадывая желание, молча протянул ему герметичный контейнер. Стрельников открыл его. Внутри, на бархатной подложке, лежала морковь. Идеально ровная, неестественно яркого, насыщенного оранжевого цвета. От нее исходило едва заметное, теплое свечение.

«Истерика Кардиева не имеет смысла, — подумал Стрельников, разглядывая аномальный корнеплод. — Но факты никуда не денешь. Экономическая аномалия — реальна. Биологическая аномалия — реальна. Значит, и источник этих аномалий — реален. Это наша отправная точка».

Он аккуратно закрыл контейнер и посмотрел на своего помощника.

— Свяжитесь с агрономическим отделом. Мне нужен полный отчет по клеточной структуре этого… продукта. Сравнительный анализ с контрольными образцами. Я хочу знать что и как он делает!

Помощник молча кивнул.

Когда бронированный автомобиль въехал в город, Стрельников отложил планшет и посмотрел в окно. То, что он увидел, заставило его слегка приподнять бровь — редчайшее проявление удивления для человека его склада. В досье этот город описывался как депрессивный, медленно умирающий придаток региона, чья экономика держалась на паре полузаброшенных шахт и лесопилке.

Реальность же была иной. Улицы были чистыми и недавно заасфальтированными. Вместо заколоченных витрин — яркие вывески новых магазинов, оружейных лавок, барчиков и таверн, из которых доносился гул голосов. Мимо их автомобиля проезжали дорогие машины, которые здесь, в этой глуши, выглядели так же неуместно, как боевой крейсер в бассейне отеля. И везде, абсолютно везде, был он — логотип в виде стилизованной головы черного ворона. На вывесках, на бортах грузовиков, на униформе рабочих. «Ворон Групп».

Игорь Стрельников смотрел на вездесущий логотип и думал. Ворон — это не просто отсылка к фамилии. Слишком уж много смысла вкладывалось в этот символ. В русской мифологии ворон — вещая птица, спутник мудрых и предвестник перемен. В европейской геральдике — символ долголетия, дальновидности, а порой и мудрости. Но у Кардиева в отчёте он упоминался как «чудовище». Так какая же это птица на самом деле?

Улицы были забиты Охотниками. Причем хорошо экипированными, уверенными в себе профессионалами, которые громко смеялись в тавернах и тратили деньги так, словно нашли золотую жилу.

«Он создал эффективную, работающую экосистему. — подумал Стрельников, и в его анализе появилась нотка почти научного интереса. — Кардиев сказал что он безумец? Какой абсурд. Воронов, скорее, строитель». Строитель, который за несколько месяцев изменил экономику целого региона, был куда опаснее любого безумца.

Их автомобиль, игнорируя высокое здание местного отделения ФСМБ, свернул в тихий переулок и остановился у неприметного двухэтажного склада, который команда Стрельникова арендовала еще вчера. Никаких флагов, никакой суеты. Идеальная база для тихой работы.

— Разворачивайте штаб, — отдал он приказ своему помощнику, выходя из машины. — Полное радиомолчание. Никаких официальных визитов. Никакого давления на местные структуры. Наша задача на первом этапе — сбор информации с периферии.

Помощник молча кивнул, уже передавая приказы по зашифрованному каналу связи.

— Мы не будем стучать в дверь крепости, — продолжил Стрельников, глядя на далекий холм, где за пеленой «Кокона» скрывался «Эдем», — пока не узнаем, из чего сделаны ее стены и кто ее охраняет. Начнем с тех, кто ее строил.

Через несколько часов, когда в его временном кабинете уже гудели серверы и аналитики выстраивали первые схемы.

Стрельников вызвал к себе Максима Кардиева.

***

Максим Кардиев

Телефон на столе Максима Кардиева завибрировал. Звонок был по защищенной линии, и номер высветился как «СТОЛИЦА». Сердце Максима сжалось. Это было именно то, чего он ждал и чего одновременно боялся. С тех пор как дело Воронова стало слишком громким, он чувствовал на себе давящий взгляд начальства. И теперь этот взгляд обрёл форму.

«Разговор с Инквизитором», — пронеслось в голове у Максима. Так звали Игоря Стрельникова за его спиной. Его репутация была легендарной и ужасающей. Говорили, что он не нуждался в допросах, а просто «слушал» людей. Максим слышал истории о том, как Стрельников одним вопросом, одним взглядом выбивал из самых стойких преступников всю правду. И вот теперь ему предстояло предстать перед этим человеком.

Максим причесал волосы, расправил китель и бросил последний взгляд в зеркало. Он видел своё отражение: измотанного, напряжённого мужчину, на лице которого были отпечатки бессонных ночей, проведённых за отчётами по делу Воронова. Он был готов к бою. Готов защищать свои решения, объяснять провалы и доказывать, что его эмоциональные выводы о «чудовище» с холма были единственно верными.

Его проводили к неприметному двухэтажному складу на окраине города. Там были только два молчаливых, как тени, охранника у входа. Внутри, за дверью, мир изменился. Пространство, которое должно было быть пыльным складом, превратилось в ультрасовременный штаб. Электронные карты на стенах, голограммы, бесшумно работающие серверы и сосредоточенные аналитики, уткнувшиеся в экраны. И в самом центре этого хаоса — полный порядок. За столом, прямо посреди зала, сидел Стрельников. Он был сосредоточен на голографическом досье. На фоне суеты он был идеальной, неподвижной точкой.

Максим подошёл и встал перед ним навытяжку, ожидая начала допроса. Но Стрельников даже не поднял головы. Он методично пролистывал отчёты, составленные самим Максимом, и это бездействие было страшнее любого крика. Максим чувствовал, как его нервы натягиваются, как тетива лука. Ему хотелось кричать, чтобы Стрельников оторвался от отчётов и посмотрел ему в глаза.

Когда Инквизитор наконец поднял взгляд, Максим внутренне сжался. Эти глаза, серые и пронзительные, казалось, видели его насквозь. Не просто видели, а читали, как открытую книгу. Максим начал свою речь сбивчиво, эмоционально, рассказывая о непреодолимой силе Воронова, о провале группы «Дельта», о своём бессилии. Он говорил о национальной угрозе, о необходимости немедленных и решительных действий. Он ждал реакции: разноса, спора, новых инструкций. Но Стрельников молчал, и его лицо не выражало ни единой эмоции. Он дал Максиму выговориться, выплеснуть всю свою истерику, как пар из перегретого котла. Когда тот, наконец, выдохся и замолчал, ожидая реакции, Стрельников несколько секунд смотрел на него, а затем задал один-единственный, абсолютно приземленный вопрос, который полностью выбил Максима из колеи.

— Где я могу найти прораба Бориса и его бригаду?

Максим замер, его мозг лихорадочно пытался обработать этот вопрос. Прораба? Он только что говорил о чудовищной угрозе, а его спрашивают о каком-то строителе?

— Прораба? — переспросил он, не веря своим ушам.

— Да, — подтвердил Стрельников, его голос оставался ровным. — Того, что строит для Воронова его поместье. Мне нужен он и его люди. Где я могу их найти сегодня вечером?

Максим ошеломленно уставился на Инквизитора. Ему показалось на секунду, что он разговаривает с самим Вороновым. К счастью, наваждение быстро схлынуло.

***

Игорь Стрельников

Игорь вышел из кабинета, где гудели серверы, и направился в небольшую комнату для отдыха. Там, на вешалке, висел заранее подготовленный комплект одежды, привезённый его помощником. Стрельников снял свой безупречный серый костюм и сменил его на простую, но добротную одежду, которую носят люди, привыкшие к физическому труду, но не лишенные достатка: прочные брюки цвета хаки, плотная рубашка из тёмно-синего хлопка и кожаная куртка, которая выглядела поношенной, но сидела идеально.

Вскоре Игорь уже сидел в таверне «Последний шанс» и слушал легенды о «Хозяине с Холмов», которые уже успели обрасти невероятными подробностями. Слушал споры Охотников о свойствах «чудо-овощей», которые, по слухам, могли исцелять раны и обострять чувства. Но больше всего его интересовали разговоры за большим угловым столом, где шумно ужинала бригада строителей. Это были люди Бориса.

Дождавшись момента, когда на стол поставили новую партию кружек, Стрельников поднялся и подошел к ним.

— Прошу прощения, что отвлекаю, мужики, — произнес он с вежливой, но уверенной улыбкой. — Я инженер из столицы, приехал подыскать надежных подрядчиков для нового проекта. Услышал в городе, что лучше вас сейчас никого нет. Разрешите угостить?

Лесть и бесплатная выпивка — два древнейших и самых надежных инструмента для развязывания языков. Борис, прораб, смерил его оценивающим взглядом, но кивнул. Стрельников сел за их стол, и вскоре, после пары кружек пива, непринужденный разговор завязался сам собой.

— Слышал, у вас там работа кипит, — начал Стрельников. — Говорят, ваш заказчик, Воронов, человек со странностями?

— Он не со странностями, — хмуро ответил Борис, отпивая пиво. — Он… требовательный. Требует порядка. Но платит так, как никто другой.

— Дело не в деньгах, Борис, ты же знаешь, — вмешался Петрович, пожилой каменщик, понизив голос. — Дело в… самом месте. Вчера мешки с цементом разгружали. Обычно, аристократы не помогают, сам знаешь. А тут мешки какими-то легкими показались мне. Мы их моментом разгрузили. Я когда первый взял, сразу почувствовал, что Хозяин нам как-то с этим помогает.

Стрельников слушал, его лицо выражало лишь вежливый интерес, но внутри него работал холодный, безжалостный аналитический механизм. Его эмпатическая магия была едва заметно активна. Он не искал ложь. Он искал страх, принуждение, следы ментального контроля, но ничего этого не было.

— А у меня колено болело, еще с армии, — вдруг добавил молодой верзила Вадим. — Я уж думал, до конца жизни мучиться буду. На стройке прихватило ходил-хромал. Он просто мимо прошел и у меня колено болеть перестало и не болит до сих пор.

— Хватит болтать, — тяжело вздохнул Борис. — Главное — работа идет. Но да, он и правда помогает, вот вчера кран забарахлил, трос заклинило. А он с холма просто посмотрел. Просто посмотрел, мужики. И кран заработал как новенький, словно его смазали.

Стрельников слушал эти истории о необъяснимых чудесах, нарушающих сами основы реальности. Он не чувствовал лжи или преувеличения. Только искреннее доверие. Эти простые, грубоватые мужчины верили в то, что говорили, до глубины души.

Он допил свой напиток и вежливо откланялся, оставив на столе деньги, достаточные для того, чтобы вся бригада пила до самого утра, вышел из шумной таверны в прохладную ночную тишину. Его гипотеза, зародившаяся еще в столице, только что получила свое первое подтверждение.

Игорь сел в свою машину, где его уже ждал помощник. «Это не просто уважение к работодателю, — подумал он, глядя на огни таверны. — Это преданность фанатиков. Он их словно обратил. Вопрос — во что?»

Глава 2

Утренний туман еще не успел рассеяться, когда я вышел в свой сад. Воздух был свежим и прохладным, наполненным ароматами влажной земли и цветов. Это было мое время — час тишины перед тем, как «Эдем» проснется и наполнится неизбежным шумом строительства и человеческой суеты.

Я направился к террасе, где располагались мои самые амбициозные проекты. Здесь, в защищенных грядках я выращивал редчайшие образцы флоры — растения, которые требовали не просто ухода, а абсолютного совершенства условий.

В центре террасы, в специально подготовленной почве, росли саженцы Полуночной Розы. Легендарный цветок, чьи лепестки должны были быть абсолютно черными — не просто темными, а поглощающими свет, словно кусочки живой тьмы. Идеальное воплощение порядка в хаосе природы.

Я остановился перед грядкой и нахмурился.

Первые бутоны уже распустились, и то, что я увидел, заставило мое лицо исказиться от раздражения. Лепестки были почти черными — да, темными, бархатистыми, красивыми для любого садовника-любителя, но не для меня. Я видел изъян, который резал глаз своим несовершенством: едва заметный, но отвратительный багровый оттенок, портящий абсолютную черноту.

Они были неправильными. Совершенно не то, что я хотел.

Я присел на корточки, изучая ближайший цветок. Структура лепестков была правильной, аромат — приятным, размер — идеальным. Но цвет… цвет был компромиссом, а я не терпел компромиссов.

Причина была очевидна. Больная земля. Истощенные лей-линии, которые не могли обеспечить растениям достаточно чистой энергии для проявления своих истинных свойств. Поврежденная южная артерия отравляла своим хаосом даже мои самые тщательные усилия.

Я просчитался. Переоценил стабильность лей-линий, недоучел влияние хаотических эманаций. Несмотря на все мои знания и опыт, я допустил ошибку в расчетах.

Это было напоминание о том, насколько далек мой мир от идеала. Мой сад должен быть совершенным. Каждое растение в нем должно соответствовать моему замыслу., а эти розы… эти розы были пародией на мою мечту.

Я встал и одним резким движением вырвал ближайший цветок вместе с корнем. Затем следующий. И еще один. Земля разлеталась во все стороны, обнажая корневую систему, которая, несмотря на все мои усилия, не смогла впитать достаточно чистой энергии.

— Брак, — холодно произнес я, сбрасывая очередную розу в плетеную корзину для органических отходов. — Это неприемлимо.

За несколько минут я очистил всю грядку, оставив только черную землю.

Я поднял корзину и направился к оранжерее, где работала моя биомант. Девушка с огненно-рыжими волосами — Кира — склонилась над микроскопом, изучая образцы почвы.

— Утилизируй это, — коротко приказал я, ставя корзину рядом с ее рабочим столом. — Я просчитался с составом почвы. Полная неудача.

Кира подняла глаза от микроскопа и ахнула, увидев содержимое корзины.

— Господин, но они же… они прекрасны! — начала она, но тут же осеклась, встретив мой взгляд.

— Они несовершенны, — отрезал я. — А несовершенство в моем саду недопустимо. Думаешь я слишком строг? Возможно, но только так можно достичь истинного совершенства. Сожги их или компостируй — мне все равно, но сделай так, чтобы я их больше не видел.

Я развернулся и направился к выходу из оранжереи. У меня были более важные дела. Нужно было решить проблему с лей-линиями раз и навсегда. Только тогда мой сад сможет стать тем, чем он должен быть — островком абсолютного совершенства в этом хаотичном мире.

За спиной я слышал, как Кира тихо вздыхала, разглядывая «забракованные» розы, но мне было все равно на ее сентименты. У меня были стандарты, и я не собирался их снижать ни для кого и ни для чего. И тем более для себя.

***

Кира

Кира осталась одна в оранжерее, глядя на корзину с отвергнутыми розами. Она помнила, как Хозяин месяцами работал над этим проектом — лично готовил почвенные смеси, рассчитывал пропорции питательных веществ, сам высаживал каждый саженец. Она лишь помогала: подносила инструменты, записывала наблюдения, поливала по его строгому расписанию.

И вот сегодня утром он вышел проверить результат. Кира видела, как его лицо менялось от ожидания к разочарованию, а затем к злости на самого себя. Не на нее, не на обстоятельства — на себя. За то, что не смог добиться совершенства, несмотря на все свои знания и опыт.

«Я просчитался с составом почвы», — сказал он, вырывая цветы. «Переоценил стабильность лей-линий. Недоучел влияние хаотических эманаций».

Кире было двадцать четыре года, и всю сознательную жизнь она посвятила изучению растений. Она была дочерью простого фермера, девочкой, которая разговаривала с цветами в отцовском огороде. Её считали проклятой, потому что в её присутствии растения росли слишком быстро и агрессивно.

Когда в новостях показали, как загадочный аристократ одним движением уничтожил монстра из Разлома, она поняла — вот он, человек, который живёт по своим правилам. Она присоединилась к тем несчастным, что собрались у ворот «Эдема», надеясь на чудо.

И чудо произошло. Среди десятков отвергнутых она оказалась среди пятерых избранных. Хозяин увидел в ней не проклятую изгоя, а полезного человека для своих садов.

Работать с ним было сложно. Он требовал абсолютной точности, не терпел ошибок, но он никогда не был несправедлив. Если что-то шло не так, он винил себя — за неточные расчеты, за недостаток предвидения, за то, что не сумел предусмотреть все переменные. Он не был деспотом, так как спрашивал в первую очередь с себя, а потом уже с подчиненных.

Кира видела, как он страдает от каждого несовершенства в своем саду. Для него это было не просто хобби — это было стремление создать идеальный мир, островок порядка в хаосе. И эти розы, прекрасные для любого другого садовника, были для него болезненным напоминанием о собственных ограничениях.

Ей было больно смотреть на отвергнутые цветы. Не потому, что он их раскритиковал — а потому что видела в них красоту, которую он отказывался замечать в своем стремлении к недостижимому идеалу.

Багровые переливы в черных лепестках не были изъяном. Они были поэзией — напоминанием о том, что даже в совершенной тьме может скрываться намек на жизнь и страсть. Кира надеялась, что когда-нибудь он научится быть менее строгим к себе и сможет увидеть красоту даже в несовершенстве.

И тут она вспомнила о Валентине.

Валентина Морозова была владелицей крошечной цветочной лавки «Цветочная фея», с которой Кира подружилась несколько месяцев назад. Искренняя, добрая женщина лет тридцати, которая едва сводила концы с концами, но говорила о цветах с настоящей страстью.

— Простите, господин, — тихо прошептала Кира, укладывая розы в чистую корзину. — Вы слишком строги к себе. Эти цветы прекрасны, даже если они не соответствуют вашему замыслу.

Она накрыла цветы влажной тканью, чтобы сохранить их свежесть, и направилась к выходу из «Эдема». Если Хозяин не мог увидеть красоту в своем «несовершенном» творении, то пусть это сделают другие.

Поездка в город заняла полчаса. «Цветочная фея» располагалась в небольшом помещении на первом этаже старого здания. Витрина была скромной, но ухоженной — несколько букетов из местных цветов, небольшие горшечные растения, рукописные ценники с демократичными цифрами.

Валентина стояла за прилавком, подрезая стебли хризантем. Увидев Киру, она улыбнулась.

— Кира! Какая неожиданность. Что привело тебя в мой скромный магазинчик?

— Привет, Валя, — Кира поставила корзину на прилавок. — У меня тут есть кое-что… Это технически брак, Хозяин велел утилизировать, но может быть, тебе удастся продать их?

Она сдернула ткань с корзины, и Валентина застыла с открытым ртом.

— Боже мой, — выдохнула она. — Что это такое?

— Полуночные розы, — ответила Кира. — Хозяину не понравился оттенок. Сказал, что они недостаточно черные.

Валентина осторожно подняла одну из роз, словно боясь, что она рассыплется от прикосновения.

— Недостаточно черные? — переспросила она с недоумением. — Кира, это самые прекрасные розы, которые я видела в жизни! Этот цвет… он как бездонная ночь с отблесками звезд. А аромат…

Она поднесла цветок к лицу и закрыла глаза, вдыхая запах.

— Я никогда не чувствовала ничего подобного. Это… это словно поэзия.

Кира улыбнулась. Вот она — настоящая оценка красоты. Не холодная критика перфекциониста, а искреннее восхищение человека, который понимал прекрасное.

— Значит, возьмешь?

— Конечно! — Валентина бережно начала перекладывать цветы в свою рабочую вазу. — Но я не могу взять их просто так. Сколько ты хочешь?

— Ничего, — махнула рукой Кира. — Считай это подарком от… от меня лично. Хозяин все равно хотел их выбросить.

Валентина покачала головой.

— Твой Хозяин, должно быть, очень требовательный человек, если считает такие шедевры браком.

— Ты даже не представляешь, — усмехнулась Кира. — Но именно поэтому все, что он создает, получается таким… особенным.

Попрощавшись с подругой, Кира вернулась в «Эдем» с легким сердцем. Она выполнила приказ Хозяина — розы были утилизированы. Просто не совсем так, как он предполагал.

А Валентина осталась наедине с двадцатью экземплярами самых прекрасных роз в своей жизни, гадая, сможет ли она найти им достойных покупателей в своем скромном городке.

***

Кассиан

Я вернулся в командный центр с чувством глубокого раздражения, которое волной накатывало на меня каждый раз, когда я сталкивался с несовершенством. Неудача с розами была лишь симптомом более серьезной проблемы — больных лей-линий, которые отравляли все мои попытки создать идеальную среду.

— Алина, Демьян, — коротко приказал я. — В центр. Немедленно.

Они появились через минуту. Алина — с планшетом в руках и настороженным выражением лица, старик-геомант Демьян — молча, но я видел понимание в его глазах. Он чувствовал состояние земли не хуже меня.

Я активировал главный голографический стол, и в воздухе появилась трехмерная схема «Эдема». Три лей-линии сходились под моим участком, образуя мощный энергетический узел. Две из них светились ровным, здоровым светом. Третья — южная — мерцала тускло и неравномерно, словно больной пульс.

— Вот причина, — произнес я, указывая на поврежденную артерию. — Пока эта лей-линия остается нестабильной, все мои попытки создать совершенную среду обречены на провал.

Демьян подошел ближе, его старые руки инстинктивно потянулись к голограмме, словно он мог физически ощутить боль энергетического потока.

— Она «больна», господин, — хрипло произнес он. — Ритуал тех фанатиков был как яд, который они впрыснули прямо в артерию. А ваш силовой всплеск, хоть и спас нас всех, нанес глубокие раны на тонком уровне. Линия разорвана, словно перерезанный нерв. На ее естественное восстановление уйдут десятилетия.

Алина шагнула вперед, ее аналитический ум уже работал над проблемой.

— Демьян прав, — сказала она, выводя на экран собственные расчеты. — Общая энергоотдача системы упала на сорок процентов. Наш защитный «Кокон», когда мы его построим, пока будет стабилен, но лишь потому, что сможет работать от резервных накопителей. При любой серьезной нагрузке система может дать критический сбой.

Она сделала паузу, переводя взгляд с диаграмм на меня.

— Но есть временное решение. Мы можем перевести питание всех систем на внешний источник. Промышленные энергетические кристаллы высшего качества, подключенные напрямую к ключевым узлам. Это позволит поддерживать стабильность неопределенно долго.

Она вывела изображение огромного, гудящего кристалла.

— Вот только есть проблема с логистикой. Для поддержания всех систем на полной мощности нам понадобятся поставки в несколько тонн кристаллов каждые сутки. Это решит проблему функциональности, но создаст постоянный шум — движение грузовиков, охрана складов, логистика. И обойдется в целое состояние.

Я выслушал их доклады с растущим презрением. Десятилетия естественного восстановления. Тонны кристаллов каждый день. Какой примитивный, неэффективный подход.

— Вы оба мыслите слишком узко, — произнес я, отмахиваясь от их схем. — Демьян, ты предлагаешь ждать, пока природа сама исцелит раны. Алина, ты хочешь заменить поврежденный орган протезом, но есть третий путь.

Я очистил голографический стол и начал выводить собственную схему. Это была словно хирургическая операция на энергетическом уровне.

— Лей-линию не нужно ждать или заменять, — продолжил я. — Ее нужно принудительно исцелить. Мы создадим резонансную матрицу вдоль всей поврежденной артерии — своеобразную шину для сломанной кости и фильтр для отравленной крови одновременно.

На экране появились изображения необходимых компонентов. Алина и Демьян смотрели на них с недоумением — они ожидали увидеть артефакты, а увидели обычное магическое сырье.

— Стабилизирующие кристаллы, — я указал на мутноватые камни. — Несколько сотен килограммов из стабильных Разломов. Они станут каркасом матрицы.

— Очищенные ядра элементалей земли и воды — тысячи штук для заземления и охлаждения системы.

— Концентрированная жизненная эссенция — двести литров. Это будет питательной средой для исцеления.

— И эктоплазма для создания проводящего геля, который заполнит трещины в энергетическом потоке.

Я закончил презентацию и посмотрел на их озадаченные лица.

— Вопросы?

— Господин, — осторожно начал геомант, — это похоже на рецепты из древних трактатов. Смешать столько разнородных компонентов… реакция может быть непредсказуемой.

Алина, наоборот, пыталась найти в этом научную логику. Ее пальцы забегали по планшету, строя сложные диаграммы.

— Ядра для заземления… эссенция как био-катализатор… эктоплазма как сверхпроводник… — бормотала она себе под нос. — Теоретически, если правильно рассчитать резонансные частоты, это может сработать. Но риск каскадного отказа… он огромен! Это похоже на попытку запустить ядерный реактор с помощью дров и спичек.

Рядом с ухом Кассиана материализовалась фея-ИИ. Она с любопытством разглядывала список.

— Восхитительно, Ваше Темнейшество, — прозвенел ее мелодичный голосок. — Охота за космическим мусором. Я правильно понимаю, мы строим стабилизатор для лей-линий или самую дорогую в мире компостную кучу? Коэффициент полезного действия этого плана, с учетом рисков, составляет… — она на мгновение задумалась, — примерно столько же, сколько у деревянного топора в нанохирургии.

— Непредсказуемой для тех, кто не понимает принципов, — холодно ответил я. — Я же понимаю. Риск существует только при недостатке знаний и опыта. Это не мой случай.

Пора было переходить от теории к практике.

— Алина, — обратился я к ней, — сырье из Разломов нестабильно. Разработай оборудование для его очистки и переработки. Мобильное и эффективное, чтобы обрабатывать компоненты на месте добычи.

— Демьян, ты будешь готовить лей-линию к операции. Очистишь ее от остаточного хаоса, создашь точки доступа для установки матрицы.

Я активировал коммуникационную систему.

— Себастьян, Лебедев, на связь.

Через секунду на экране появились лица моего дворецкого и финансиста.

— Господа, — произнес я, — у нас новый проект. Я высылаю вам список необходимых материалов. Он большой и дорогой. Лебедев, используйте все доступные каналы — легальные и не очень. Скупайте все, что найдете из этого списка. Начинайте немедленно.

На экране отразилось хищное выражение лица Лебедева. Он видел новую, масштабную операцию.

— Будет исполнено, господин Воронов, — ответил финансист.

Связь прервалась. Я остался наедине с Алиной и Демьяном.

— Приступайте к работе, — приказал я. — Времени у нас мало. Каждый день с поврежденной лей-линией — это потерянная возможность.

Они кивнули и направились к выходу. Наконец-то от пассивного созерцания проблемы мы переходили к ее активному решению. И когда матрица будет установлена, мой сад сможет стать тем, чем должен быть — островком абсолютного порядка в хаотичном мире.

А мои розы наконец расцветут идеально черными лепестками, как и задумано.

***

Хозяйка цветочного магазина

Валентина провела бессонную ночь, любуясь на подарок Киры. Двадцать роз стояли в хрустальной вазе, которую она доставала только по особым случаям, и их аромат наполнял всю лавку. Утром она долго не решалась выставить их на продажу — они казались слишком прекрасными для этого скромного городка.

Но бизнес есть бизнес. Валентина аккуратно составила из роз несколько небольших букетов, оставив самые красивые экземпляры по отдельности. Цену она поставила в три раза выше обычной, но все равно сомневалась — найдется ли в Воронцовске покупатель на такую роскошь?

Ответ пришел уже через час после открытия.

В лавку вошла элегантная женщина лет сорока в дорогом пальто. Елена Карташова, жена одного из самых успешных местных предпринимателей, была известна своим безупречным вкусом и привычкой покупать только лучшее.

— Доброе утро, Валентина, — поздоровалась она, осматривая витрину. — Мне нужен букет для… — Она замолчала, увидев розы. — Боже мой, что это такое?

Валентина проследила за ее взглядом.

— Полуночные розы, — неуверенно ответила она. — Очень редкий сорт…

— Они великолепны, — выдохнула Елена, подходя ближе. — Этот цвет… я никогда не видела ничего подобного. А аромат! — Она закрыла глаза, вдыхая запах. — Откуда они?

Валентина заколебалась. Говорить правду о том, что это «брак» из садов Хозяина с холмов, или придумать красивую историю?

— Это… особый заказ, — осторожно ответила она. — Говорят, они растут только в одном месте… в частных садах у Хозяина с Холмов.

Глаза Елены загорелись.

— У Калева Воронова? Серьезно? — Она снова посмотрела на розы, но теперь в ее взгляде было что-то новое — почти благоговение. — Сколько?

— Я… — Валентина растерялась. — Они очень дорогие…

— Неважно. Я беру все.

Валентина назвала сумму, которая равнялась ее месячной выручке. Елена даже не поморщилась, доставая кошелек.

— Упакуйте красиво, — сказала она, пересчитывая купюры. — И если у вас еще будут такие розы, звоните мне первой. Вот моя карточка.

Через полчаса Валентина стояла в пустой лавке, держа в руках больше денег, чем зарабатывала за месяц, и не веря своему счастью.

***

Елена Карташова отправилась прямиком в салон красоты «Золотые ножницы» — самое модное место в городе, где собиралась элита местного общества. Она специально выбрала время дневного пика, когда все кабинки были заняты, а в холле толпились дамы в ожидании своей очереди.

— Девочки, посмотрите, что я нашла, — объявила она, входя с роскошным букетом в руках.

Разговоры в салоне мгновенно стихли. Все взгляды обратились на розы.

— Боже мой, Лена, что это за чудо? — воскликнула Марина Светлова, жена судьи, отрываясь от маникюра.

— Никогда не видела таких роз, — добавила Ирина, владелица местной ювелирной мастерской. — Этот цвет просто невероятен!

Елена с довольным видом поставила букет на столик в центре холла, где все могли им любоваться.

— Это эксклюзив, девочки, — сказала она загадочно. — Полуночные розы. Валентина из «Цветочной феи» рассказала, что это редчайший сорт. Растут только в одном месте… в садах у Хозяина с Холмов.

— У Калева Воронова? — ахнула молодая жена банкира. — Серьезно?

— А он действительно такой, как говорят? — спросила другая, понижая голос до заговорщического шепота. — Мой муж видел его на Дне Города. Говорит, просто Аполлон! Высокий, загадочный…

— Да, и эти глаза, — мечтательно добавила третья. — Холодные, пронзительные. Говорят, он может одним взглядом прочитать твои мысли.

— А какой у него голос! — не удержалась маникюрша. — Я слышала, как он говорил с мэром. Бархатный, глубокий… мурашки по коже!

Елена слушала нарастающее возбуждение и внутренне торжествовала. Она первая в городе стала обладательницей этих невероятных цветов, а значит, первой прикоснулась к загадочному миру таинственного аристократа.

— Он живет как отшельник, — продолжала она, подливая масла в огонь. — Говорят, строит там настоящий рай на земле. Сады невиданной красоты, где каждый цветок — произведение искусства. А сам он… — она сделала многозначительную паузу, — сам он создает эту красоту своими руками. Представляете? Такой могущественный, загадочный мужчина, который находит время выращивать цветы…

— Как романтично! — вздохнула кто-то.

— Настоящий принц! — добавила другая.

— Жаль только, что он такой недоступный, — с сожалением сказала третья. — Никого не принимает, ни с кем не общается…

— Может, он просто ждет достойную? — предположила самая молодая из присутствующих, и в ее голосе звучала мечта.

К вечеру слух о «божественных розах загадочного красавца с холмов» разлетелся по всему городу. В женских чатах, за семейными ужинами, в очередях магазинов — везде обсуждали таинственного аристократа, который в своем недоступном саду выращивает цветы невиданной красоты.

История обрастала подробностями с каждым пересказом. Кто-то утверждал, что видел его в лунном свете, гуляющим по своим садам. Другие клялись, что он может заставить розы цвести одним прикосновением. Третьи шептались о том, что он ищет музу, достойную его таланта и красоты.

Образ «нелюдимого садовода-аристократа» с каждым часом становился все более романтичным и притягательным. Женщины мечтали о встрече с ним, девушки вздыхали, глядя на звезды в направлении его поместья.

А Кассиан в это время сидел в своем командном центре, изучая схемы для ремонта лей-линий, и даже не подозревал, что его стремление к идеальным черным лепесткам породило в городе новую романтическую легенду. Шум, о котором он пока не знал, но который вскоре докатится и до его тщательно охраняемого покоя.

Глава 3

Воздух в кабинете Патриарха Алексея Волконского был тяжелым и неподвижным, пропитанным запахом столетнего дуба, дорогой кожи и власти — той тихой, абсолютной власти, которой не нужно было доказывать свое существование. Клан Волконских не был самым сильным в военном плане или самым искусным в магии. Его сила была фундаментальнее. Они владели энергией. Десятилетиями «Волконский Энергохолдинг» держал в своих руках все ключевые электростанции, все маршруты поставок магического топлива. Они были кровью в жилах этого мира, и за каждый ее удар они взимали свою плату.

Алексей Волконский сидел во главе массивного стола, и его холодные глаза обводили собравшихся. Здесь были те, кого он считал равными — или, по крайней мере, достаточно полезными, чтобы сидеть с ним за одним столом.

Изящная, как фарфоровая статуэтка, но с глазами змеи, глава клана Змеевых. Елена Змеева была нервной системой столицы. Ее шпионские сети, агенты влияния, мастера шантажа и ядов пронизывали все сферы общества, от аристократических салонов до портовых борделей.

Грузный, вечно недовольный представитель рода Медведевых. Виктор Медведев был кулаком столицы. Их богатство было выковано в доменных печах и выбито из горных пород. Они владели крупнейшими металлургическими комбинатами и рудниками, поставляя броню и оружие для армии и Гильдии Охотников.

На голографическом дисплее в центре стола висела эмблема — черный ворон. Эмблема компании «Ворон Групп».

— Они создают независимый центр силы, — произнес Алексей, глядя на растущие графики экономического влияния. — Этот выскочка, этот призрак из угасшего рода, подрывает то, что мы строили десятилетиями. Нашу монополию на магические ресурсы и таланты.

— Мы должны его уничтожить! — прорычал Медведев, ударив кулаком по столу так, что бокалы подпрыгнули. — Собрать наших лучших бойцов и стереть этот его «Эдем» с лица земли! Нечего с ним церемониться!

— И что это даст? — с ленивой, ядовитой усмешкой протянула Змеева. — Он уже показал, что не боится силы. Мы лишь настроим против себя все эти мелкие гильдии, которые теперь видят в нем своего спасителя. Они встанут на его защиту, и мы получим полномасштабную гражданскую войну в регионе. Это грязно, шумно и, что самое главное, — абсолютно невыгодно.

Алексей позволил им выпустить пар, а затем медленно поднял руку, призывая к тишине.

— Война — это бессмысленно и грязно, — произнес он, и его тихий голос заставил всех замолчать. — Есть пути изящнее. Этот выскочка сам дал нам в руки оружие. Точнее, его дал нам тот, кто на него охотится.

Он вывел на экран досье Игоря Стрельникова.

— Официальное расследование ФСМБ, инициированное Инквизитором, — это идеальное прикрытие для наших действий. Поэтому мы просто будем «помогать закону».

Алексей обвел взглядом лица своих союзников, видя, как в их глазах загорается понимание.

— Этот Инквизитор сам дал нам в руки кнут. Мы будем действовать под предлогом «осторожности». Никаких угроз, никаких убийств. Мы просто будем «настоятельно рекомендовать» всем нашим партнерам, всем поставщикам, всем торговым гильдиям… временно воздержаться от сделок с токсичным активом. Никто не захочет, чтобы его счета заморозили вместе с активами Воронова из-за «подозрений в пособничестве».

Он сделал паузу, позволяя своим словам впитаться.

— Мы перекроем ему кислород. Полностью. Когда мы отдадим приказ, с ним откажутся работать все межрегиональные корпорации, все транспортные монополии, все банки, которые кредитуют его партнеров. Его «Ворон Групп» может процветать, но не сможет расти. Мы просто создадим вокруг его империи вакуум.

— А с местными поставщиками? — спросила Змеева.

— Их мы возьмем на особый контроль, — усмехнулся Алексей. — Внезапные налоговые проверки, отзыв лицензий, проблемы с кредитами. Ничего личного — просто бизнес в условиях повышенных рисков.

Медведев и Змеева переглянулись. Теперь в их глазах появился хищный азарт.

— Мой клан контролирует Гильдию Перевозчиков, — кивнула Змеева. — Один звонок, и ни один лицензированный караван не сдвинется с места в сторону Воронцовска. Сошлемся на «настоятельные рекомендации» ФСМБ избегать нестабильный регион.

— Тогда я беру на себя Картель Горняков, — рыкнул Медведев. — Все поставщики магических кристаллов и редких металлов сидят на наших кредитах. Проведем полный аудит их сделок с «токсичными» активами.

— Отлично, — заключил Волконский. — А я нанесу финальный удар. У нас есть люди на черном рынке и среди поставщиков ингредиентов из Разломов.

Он повернулся к своему помощнику, стоящему в тени.

— Свяжитесь со всеми. Напомните о старых долгах, предложите новые контракты. Пусть поймут — сотрудничество с Вороновым стало невыгодным. Рискованным.

— Он строит свою крепость, — заключил Патриарх, глядя на своих союзников. — Что ж, посмотрим, как долго она простоит без еды и воды.

В воздухе повисла тишина предвкушения. Операция «Удав» была готова к запуску.

***

Елена Змеева глава клана Змеевых

Роскошный зимний сад Елены Змеевой был храмом эстетики и контроля. Стеклянный купол пропускал мягкий дневной свет, освещая коллекцию редчайших растений со всех концов света. Орхидеи из тропических джунглей соседствовали с морозоустойчивыми рододендронами, а воздух был напоен ароматом жасмина и сандала.

Елена сидела в плетеном кресле, держа в руках голографический планшет. На экране было увеличенное изображение Полуночной Розы — фотография, которую ее агенты достали из светской хроники. Снимок был сделан в каком-то салоне, где одна из местных дам демонстрировала свое приобретение.

Она не могла оторвать взгляд от цветка.

Глубокий, бархатистый черный цвет с едва заметными багровыми переливами завораживал ее. За десятилетия коллекционирования она видела тысячи сортов, но эти цветы… это было нечто иное. Настоящее искусство, воплощенное в живой форме.

— Саша, — позвала она, не отрывая взгляда от экрана.

Ее главный помощник, высокий мужчина в безупречном костюме, бесшумно появился у ее кресла.

— Слушаю вас, госпожа.

— Посмотри на это, — она повернула планшет к нему. — Что ты видишь?

Александр склонился, изучая изображение.

— Необычный сорт розы, госпожа. Редкий окрас.

— Нет, — мягко, но твердо поправила его Елена. — Ты видишь только поверхность. Это не просто редкий окрас, а настоящее совершенство. Посмотри на структуру лепестков, на их расположение, на то, как они отражают свет. Каждая линия идеальна. Каждая деталь продумана. Тот, кто это вырастил, — настоящий гений.

Она поднесла планшет ближе к лицу, словно пытаясь разглядеть секрет создания.

— Я люблю растения гораздо больше интриг и разборок, — продолжила она, в ее голосе появились стальные нотки. — Но вот это… это настоящее искусство. Найди того, кто их выращивает. Я хочу, чтобы этот гений работал на меня. Если он откажется, я хочу получить все его секреты.

Александр кивнул, делая пометки в своем планшете.

— Какими методами, госпожа?

— Любыми, — ответила она, наконец отрывая взгляд от изображения. — Деньги, угрозы, шантаж. Начни с денег. Предложи ему место главного садовника в моих поместьях и зарплату в десять раз больше, чем он получает. Если не сработает — переходи к более убедительным аргументам.

***

Кассиан

В оранжерее «Эдема» я с растущим раздражением изучал отчет Киры. Несмотря на все мои усилия, цветы все еще были далеки от совершенства. Проблема крылась не только в поврежденных лей-линиях — химический состав почвы тоже оставлял желать лучшего.

— Кислотность недостаточная, — пробормотал я, просматривая анализы. — Нехватка микроэлементов. Органика слишком грубая.

Кира стояла рядом, нервно теребя край своего фартука.

— Господин, может быть, заказать специальные удобрения из столицы? Я знаю поставщиков…

— Нет, — отрезал я. — Мне нужны конкретные компоненты. Торф с кислотностью строго 4,2-4,5 pH. Вулканический пепел с определенным содержанием калия. Костная мука, выдержанная не менее года. Это слишком специфично, чтобы доверять заказ посредникам.

Я встал и направился к выходу.

— Еду на центральный рынок. Лично.

Кира ахнула.

— Господин, но… это может быть небезопасно! Там много людей, кто-то может вас узнать…

— Это слишком важно, чтобы доверять дилетантам, — холодно ответил я. — Мне нужно лично проанализировать состав каждого компонента.

Я уже был у двери, когда в коридоре появился встревоженный Себастьян.

— Господин, прошу вас, пересмотрите решение, — начал он с дипломатической осторожностью. — Позвольте мне или Глебу съездить вместо вас. Мы точно выполним ваши инструкции…

— Себастьян, — я остановился и посмотрел на него. — Ты разбираешься в химии почв?

— Нет, господин, но…

— Тогда этот разговор окончен.

***

От лица Киры

Центральный рынок Воронцовска был шумным, пестрым местом, где смешивались запахи специй, свежих овощей и керосина от генераторов. Кира шла за Хозяином, стараясь не отставать, пока он решительно направлялся между рядами к торговцам удобрениями.

У первого же прилавка он остановился и взял щепотку торфа. Растер между пальцами, поднес к носу, вдыхая аромат с сосредоточенностью ученого, изучающего редкий образец.

— Слишком щелочной, — пробормотал он. — Не подходит.

— А вот этот? — предложил торговец, указывая на другой мешок.

Хозяин повторил процедуру. Кира наблюдала за его движениями с восхищением — даже в такой простой задаче он проявлял абсолютную точность и профессионализм.

— Лучше, но все еще не то, что нужно, — заключил он.

Кира краем глаза заметила, как Себастьян нервно оглядывается по сторонам. Она последовала его взгляду и почувствовала, как ее сердце екнуло. Вокруг них собирались взгляды.

Сначала это была просто любопытство. Высокий мужчина в дорогом, но простом костюме, который с научной дотошностью исследует удобрения, выглядел необычно. Но затем Кира услышала шепот:

— Это же он, — прошептала торговка овощами соседке. — Тот самый, с холмов.

— Воронов? — ахнула та. — Серьезно?

Кира похолодела. Шепот начал распространяться по рынку волнами. Женщины — от простых торговок до жен богатых охотников — начали осторожно оборачиваться, глядя в их сторону.

— Боже, какой красивый, — вздохнула молодая женщина рядом. — И такой серьезный…

— А руки какие, — добавила другая. — Аристократические. И как он нежно с этой землей обращается…

Кира дернула Себастьяна за рукав, показывая глазами на собирающуюся толпу любопытных. Дворецкий побледнел, но Хозяин, казалось, вообще ничего не замечал.

— Говорят, он сам свои цветы выращивает, — шепнула кто-то за их спинами. — Представляете? Такой могущественный, а занимается садоводством…

А он продолжал свои исследования, переходя от торговца к торговцу, изучая костную муку, нюхая вулканический пепел, делая пометки в блокноте. Абсолютно поглощенный процессом.

— Такой сосредоточенный, — мечтательно вздыхала кто-то из наблюдательниц. — Настоящий ученый…

— И холостой, говорят, — многозначительно добавила другая.

Кира чувствовала, как растет напряжение. С каждой минутой вокруг них собиралось все больше внимания. Женщины не решались подойти — боялись, — но и не уходили, зачарованные видом «таинственного красавца с холмов», лично выбирающего удобрения для своих легендарных садов.

«Красавца», — с горечью подумала Кира, наблюдая за восхищенными взглядами. «Вот все, что они видят. Внешность».

Ей было одновременно смешно и больно. Эти женщины восторгались красивой картинкой — высоким, элегантным мужчиной в дорогом костюме, который с аристократической грацией исследует торф. Они видели романтический образ, созданный слухами о таинственном отшельнике и его волшебных розах.

А она… она видела гения за работой. Человека, который мог часами объяснять ей тонкости взаимодействия магических и химических процессов в почве. Который лично проверял каждый саженец, каждую грядку, стремясь к совершенству, недостижимому для обычных садовников.

«Они думают, он играет в садовника для красоты,» — подумала Кира, глядя на мечтательные лица наблюдательниц. «А он создает новую науку».

Кира украдкой взглянула на Хозяина. Он по-прежнему был полностью поглощен анализом удобрений, совершенно не замечая постепенно формирующуюся вокруг него толпу поклонниц. В этом была вся его суть — абсолютная концентрация на важном и полное игнорирование незначительного.

«Он даже не понимает, какое производит впечатление,» — с долей умиления подумала она. «Для него это просто работа, для них — целое шоу».

Чувство защищенности смешивалось в ней с легкой ревностью. Не женской ревностью — она прекрасно понимала пропасть между ними, ревностью ученика, который не хочет делить внимание учителя с теми, кто его не понимает и не ценит.

«Они хотят получить кусочек сказки,» — заключила Кира, переглядываясь с паникующим Себастьяном. «А я просто хочу, чтобы он спокойно закончил свою работу».

Она переглянулась с Себастьяном. В его глазах читалась паника, но прервать Хозяина, когда он был так увлечен работой, не решался никто из них.

«Господи,» — мысленно молилась Кира, «пусть он поскорее закончит, пока эти дамы не устроили здесь настоящее паломничество».

К полудню Хозяин наконец закончил свои исследования. В его руках был аккуратный список из восьми поставщиков, чья продукция соответствовала его строгим требованиям. Себастьян нес мешочки с образцами, а Кира — блокнот с его пометками, стараясь не потерять ни одного листочка.

— Господин, — осторожно начал Себастьян, когда они отошли от последнего торговца, — может быть, пора возвращаться?

Хозяин остановился, и Кира заметила, как он потер переносицу. За два часа непрерывной работы на его лице впервые появились признаки усталости.

— Устал, — признался он, и в этом простом слове было что-то почти человеческое.

Кира, которая все это время наблюдала за его работой с нескрываемым восхищением, внезапно почувствовала прилив смелости. Может быть, именно сейчас, когда он выглядел не как недоступный господин, а как усталый человек, она могла предложить что-то полезное?

— Господин, — робко предложила она, — может, отдохнем? Тут рядом открылось новое кафе… говорят, там готовят прекрасный кофе.

Себастьян одарил ее таким испуганным взглядом, что она чуть не съежилась. Предлагать Хозяину посещение общественного места казалось верхом безрассудства.

«Боже, что я наделала?» — паника поднялась в груди Киры. «Зачем я вообще это сказала? Он же никуда не ходит, ни с кем не общается…»

Но потом она вспомнила его лицо несколько минут назад. Ту редкую усталость, которая промелькнула в его глазах, когда он потер переносицу. Обычно он был как статуя — недоступный, совершенный, абсолютно контролирующий ситуацию. А в тот момент он выглядел… человечно.

«Он устал,» — подумала она. «По-настоящему устал. И мне вдруг захотелось… помочь? Позаботиться о нем?»

Кира понимала абсурдность своих мыслей. Что она, простая деревенская девчонка, могла предложить всемогущему магу? Но что-то внутри нее не могло смириться с тем, чтобы просто стоять рядом и ничего не делать, когда он выглядел измотанным.

«К тому же он открыт новому,» — пыталась она оправдать свою смелость. «Он же принял меня, принял других „изгоев“. Может быть, он не против узнать что-то еще из обычного мира?»

Страх перед возможным гневом боролся в ней с желанием быть полезной.

«Кофе — это просто кофе,» — убеждала себя Кира. «Не магия, не политика. Просто напиток. Что плохого может случиться?»

Он, неожиданно для них обоих, заинтересовался.

— Какой напиток?

— Кофе называется, — неуверенно ответила Кира. — Это из таких коричневых зерен… их обжаривают, мелят, заливают горячей водой.

Она видела, как его брови слегка приподнялись — знак любопытства, который она научилась распознавать за месяцы работы.

— Покажи это место, — решил он.

***

Кафе «Утренний Бриз»

Кафе «Утренний Бриз» было маленьким, уютным заведением с несколькими столиками и витриной, полной кофейных зерен, турок и других приспособ для кофе. Кира нервничала — вдруг Хозяину не понравится такое простое место?

За стойкой стоял молодой бариста, который при виде их компании слегка растерялся. Кира не удивлялась — Хозяин даже в простом костюме излучал ауру власти, которая заставляла людей инстинктивно выпрямляться.

Они сели за столик в углу. Себастьян нервно оглядывался, словно ожидая засады, а Кира изучала меню, пытаясь выбрать что-то подходящее.

— Господин, — сказала она, — тут много разных видов. Эспрессо, американо, капучино… А вот это интересно — латте. Это кофе с молоком и пеной.

— Возьми это, — решил он без колебаний.

Кира сделала заказ, молясь про себя, чтобы все прошло хорошо. Через несколько минут бариста поставил перед Хозяином высокую стеклянную чашку с многослойным содержимым. Снизу был темный слой кофе, в середине — белое молоко, а сверху — идеально взбитая пена с красивым узором.

Кира затаила дыхание, наблюдая за его реакцией. Он с подозрением смотрел на конструкцию, но она видела в его глазах что-то новое — заинтересованность эстета.

Он осторожно взял чашку и сделал первый глоток.

И мир словно остановился.

Кира видела, как расширились его глаза, как изменилось выражение лица.

— Что… это… такое? — произнес он с абсолютной серьезностью, глядя прямо на нее.

— К-кофе, господин, — заикаясь, ответила она, внезапно испугавшись. — Вам не нравится?

— Это гениально, — отрезал он, и в его голосе звучал восторг. — Идеальный баланс. Точные пропорции. Кто это создал?

Кира почувствовала облегчение, смешанное с гордостью. Ее предложение оказалось удачным!

— Бариста, — неуверенно ответила она, кивая в сторону стойки. — Он умеет делать разные виды…

Она наблюдала, как он допивал латте до дна, анализируя каждый глоток с серьезностью ученого, изучающего новый феномен. Затем он поставил пустую чашку на стол и посмотрел на них обоих.

— Нам нужно это, — заявил он с решимостью полководца, и Кира почувствовала, как ее сердце забилось чаще. — В «Эдеме». Немедленно.

Себастьян и она переглянулись — дворецкий выглядел растерянным, а она сама едва сдерживала улыбку.

— Что именно, господин? — осторожно спросил Себастьян.

— Все, — Хозяин встал, и энергия буквально исходила от него. — Найди лучших специалистов по приготовлению этого… кофе. Построй кофейню в восточном крыле особняка. Обеспечь бесперебойные поставки зерен — только лучшие сорта. И оборудование — все, что нужно для создания таких же идеальных напитков.

— Это прекрасно, — продолжал он, и Кира видела в его глазах тот же огонь, что горел в них, когда он работал над своими розами. — Словно оживший порядок. Настоящая гармония в чашке. Почему я раньше не знал об этом?

Кира сидела, не веря своему счастью. Ее простое предложение привело к такому результату! Она представила себе будущую кофейню в «Эдеме» и почувствовала гордость — это будет частично и ее заслуга.

***

Пока Кассиан с энтузиазмом первооткрывателя планировал революцию в своем утреннем ритуале, в роскошном кабинете Патриарха Волконского раздался тихий звонок телефона.

— Да? — ответил он.

— Все готово, господин, — доложил голос из динамика. — Координация завершена. Банки уведомлены, транспортные компании получили рекомендации, поставщики… осведомлены о рисках.

Алексей Волконский медленно повернулся к окну, за которым расстилалась столица его империи.

— Операция «Удав» началась, — произнес он тихо. — Перекрыть ему все.

В тот момент, когда Кассиан открывал для себя совершенство кофейного искусства, вокруг моей растущей империи начала затягиваться невидимая петля, готовая задушить все его амбиции.

Но об этом он узнает позже, а пока что в его голове роились планы по созданию идеальной кофейни и поиску лучших бариста континента.

Глава 4

Рассвет в «Эдеме» был идеальным. Первые лучи солнца мягко скользили по террасе моих личных покоев в почти достроенном особняке, освещая тщательно подобранную мебель и безупречно ухоженные растения в кадках. Воздух был свеж и чист, наполнен ароматами цветущих кустарников и утренней росы.

Я сидел в любимом кресле на террасе, наблюдая, как просыпается мой мир. Строители уже приступили к работе — их молоты и голоса доносились приглушенно, не нарушая утренней гармонии благодаря акустическим барьерам Алины. Первые лучи солнца играли на поверхности искусственного пруда, где плавали белые лилии.

Но главное, чего я ждал, — это мой утренний ритуал. После открытия кофе неделю назад латте стал неотъемлемой частью моего дня. Идеальный баланс горечи и сладости, структурированная гармония в чашке — это было как медитация, только лучше.

Обычно в это время появлялся Арсений с подносом, на котором стояла чашка с безупречно взбитой пеной, но сегодня время шло, а повара все не было.

Наконец на террасе появилась знакомая фигура, но что-то было не так. Арсений выглядел бледным и виноватым, словно ученик, который забыл выучить урок. В его руках был привычный поднос, но даже издалека я видел, что содержимое чашки выглядит… иначе.

— Добрый день, господин, — начал он с необычной для него осторожностью. — Ваш утренний кофе.

Он поставил поднос на столик рядом с моим креслом. Я взглянул на содержимое чашки и нахмурился. Пена была взбита правильно, рисунок выглядел аккуратно, но цвет был не тот. Слишком светлый, недостаточно насыщенный.

— Что это? — спросил я, поднимая чашку.

— Э-это латте, господин, — заикнулся Арсений. — Только… только я был вынужден использовать другие зерна. Те особенные, эфиопские сорта, что мы заказывали… они застряли на таможне. Новые внезапные проверки, говорят. Таможенники требуют дополнительные документы, которые поставщик не может предоставить немедленно.

Я сделал первый глоток, надеясь, что различие окажется минимальным.

Это было неплохо. Напиток был горячим, молоко хорошо взбито, пропорции соблюдены. Любой нормальный человек остался бы доволен.

Но это было не то.

Баланс был нарушен. Горечь оказалась более резкой, послевкусие — менее богатым. Та самая идеальная структура, которая делала утренний латте жидким воплощением порядка, была утрачена. Это был просто кофе с молоком, а не гармония в чашке.

Я молча поставил чашку обратно на поднос, едва сделав пару глотков. Арсений смотрел на меня с выражением человека, который ждет приговора.

— Господин? — осторожно спросил он. — Что-то не так?

Я не ответил сразу. Внутри меня поднималась холодная волна раздражения — не ярость, но определенно недовольство. Мой идеальный утренний ритуал был испорчен какими-то бюрократами на таможне, которые вдруг решили устроить «дополнительные проверки».

— Это приемлемо, но… — наконец произнес я ровным голосом, но Арсений, проработавший со мной достаточно долго, понял, что это не комплимент. — В следующий раз предупреждай заранее о таких… изменениях.

— Конечно, господин! Я уже связался с поставщиком, они говорят, что вопрос решится в течение недели, максимум двух…

Я жестом остановил его. Неделя или две некачественного кофе. Прекрасное начало дня.

— Свободен, — сказал я, и Арсений поспешно удалился с подносом.

Я остался один на террасе, глядя на восходящее солнце. День только начинался, а гармония уже была нарушена. Это была мелкая, казалось бы, несущественная деталь — неправильный кофе, но я знал цену деталям. Из мелких несовершенств рождается хаос.

Впервые за долгое время мое утро началось не с удовлетворения, а с раздражения. И что-то подсказывало мне, что это только начало.

После испорченного завтрака я направился в лабораторию, надеясь, что хотя бы там дела идут по плану. Работа над мобильным оборудованием для очистки магических компонентов была критически важной — без нее мой план восстановления лей-линий оставался лишь теорией на бумаге.

Еще не дойдя до двери лаборатории, я услышал голоса. Алина и артефактор о чем-то спорили — их тона были тихими, но напряженными. Это уже настораживало. Обычно они работали в полном согласии.

Я вошел без стука. Алина стояла у главного стола, уставленного деталями и схемами, ее рыжие волосы были растрепаны от привычки теребить их во время размышлений. Напротив нее артефактор держал в руках какую-то деталь и качал головой.

Они замолчали, увидев меня.

— Доложите, — коротко приказал я.

Алина и Марк переглянулись. В их глазах я читал смущение и вину.

— Господин, — начала Алина, явно пытаясь подобрать слова, — у нас возникла небольшая задержка с проектом.

— Какая задержка?

— Редкоземельные металлы, — ответил Марк, поднимая деталь в руке. — Тантал и рений, необходимые для создания стабилизирующих контуров. Партия должна была прийти еще на прошлой неделе.

— И где она?

— Поставщик ссылается на логистические трудности, — продолжила Алина. — У транспортной компании отозвали лицензию на перевозку стратегических материалов. Внезапно. Без объяснений. Они ищут новых перевозчиков, но это займет время.

Я молча подошел к столу и взглянул на схемы. Без этих металлов сдерживающие поля генератора были бы нестабильными. Вся конструкция могла взорваться при первом же включении.

— Сколько времени? — спросил я.

— Минимум две недели, — ответила Алина. — Максимум — месяц. Если найдем альтернативных поставщиков.

— А если не найдем?

Тишина.

Я почувствовал, как раздражение, зародившееся утром из-за неправильного кофе, начало превращаться во что-то более серьезное. Это уже не была мелкая бытовая неприятность. Это напрямую тормозило мой план восстановления лей-линий.

— Логистические трудности, — повторил я тихо. — Отзыв лицензий. Как удобно.

Алина нахмурилась.

— Господин, вы думаете, это не случайность?

— Я думаю, что полагаться на примитивные внешние системы было ошибкой, — холодно ответил я. — Мы зависим от людей, которые не понимают важности нашей работы и могут подвести нас в любой момент.

Я обошел стол, изучая детали конструкции.

— Есть ли альтернативные решения? Можно ли изменить дизайн, чтобы использовать более доступные материалы?

— Можно, — неуверенно ответил Марк. — Но это будет менее эффективно и потребует полной переделки схем. Еще месяц работы, минимум.

— Значит, делайте, — приказал я. — И в следующий раз предусматривайте запасные варианты. Наша работа слишком важна, чтобы зависеть от капризов перевозчиков и бюрократов.

Я развернулся к выходу, но у двери остановился.

— Алина. Найди способ получить нужные материалы через альтернативные каналы. Если официальные поставщики не справляются — ищи неофициальных. Цена не имеет значения.

— Будет исполнено, господин.

Выходя из лаборатории, я чувствовал нарастающее недовольство. Утром — испорченный кофе. Теперь — сорванные поставки критически важных материалов. Два инцидента за одно утро.

Совпадение? Возможно. Но мой опыт подсказывал, что когда неприятности начинают идти чередой, за этим обычно стоит чья-то злая воля.

Пора было собрать совет и выяснить, что именно происходит.

Я собрал экстренное совещание в командном центре. Алина прибыла с планшетом, полным тревожных данных. Лебедев подключился по защищенной связи из столицы, его обычно невозмутимое лицо выражало напряжение.

— Докладывайте, — приказал я, усаживаясь в кресло.

Алина активировала главный экран. На нем появилась карта региона, испещренная красными метками — каждая означала сорванную поставку, отмененный контракт, внезапную «техническую проблему».

— Господин, то, что произошло сегодня утром, — лишь верхушка айсберга, — начала она. — За последние сутки мы зафиксировали двенадцать срывов поставок по различным позициям. Кофе, редкоземельные металлы, специальные удобрения, магические кристаллы…

— Причины? — перебил я.

— Официально — разные, — ответил Лебедев с экрана. — Таможенные проверки, отзыв лицензий у перевозчиков, внезапные аудиты поставщиков. Но если смотреть на общую картину…

Он вывел на экран другую схему — сеть связей между компаниями, банками и регулирующими органами.

— Это скоординированная атака. Кто-то с серьезным влиянием дает «рекомендации» всем, кто с нами работает. Неофициальные, но очень убедительные.

Я молча изучал схему. Картина была ясной — нас душили не грубой силой, а тонко и методично, используя бюрократические механизмы как оружие.

— Кто это может быть? — констатировал я.

— Почти наверняка это столичные кланы, — пояснил Лебедев. — Они используют расследование ФСМБ как прикрытие. Никто не хочет рисковать, сотрудничая с «потенциально токсичным активом».

— Масштабы? — спросил я.

— Катастрофические, — честно ответила Алина. — Если ситуация не изменится в ближайшие две недели, мы будем вынуждены заморозить большинство проектов. Включая восстановление лей-линий.

Тишина в командном центре была оглушительной. Месяцы планирования, подготовки, надежд — все это рисковало превратиться в прах из-за прихоти каких-то стариков в столице.

Именно в этот момент дверь командного центра распахнулась с грохотом, нарушив все протоколы. В проеме стоял Арсений, его обычно спокойное лицо было искажено паникой, а белоснежный китель слегка помят.

Алина и Лебедев на экране удивленно обернулись на него. Я почувствовал, как мое раздражение от утренних неудач и только что полученных новостей начинает трансформироваться во что-то более опасное.

— Господин! — выдохнул Арсений, подбегая к столу. — Простите! Я знаю, что не должен был врываться, но… это катастрофа! Нам только что отказал поставщик с Южных Пиков!

Я не отрывал взгляда от карты блокады, мое лицо оставалось бесстрастным. После докладов о срыве поставок на сотни миллионов какая-то мелкая проблема с провизией казалась незначительной.

— Это неважно, Арсений, — ровным голосом произнес я. — У нас есть более серьезные проблемы.

— Но господин, вы не понимаете! — голос повара дрогнул от отчаяния. — Это был наш единственный поставщик чая «Серебряные Иглы»! У нас осталось всего две пачки! Теперь и ваш вечерний ритуал… он под угрозой!

В командном центре повисла мертвая тишина. Алина застыла с открытым ртом. Лебедев на экране медленно опустил свой планшет.

Я медленно, очень медленно повернул голову от карты и посмотрел на своего повара. Утренний кофе. Дневные поставки. Вечерний чай. Они перекрыли все — от рутинных проектов до моих самых важных личных ритуалов.

Моя вселенская скука и раздражение на миг сменились чем-то гораздо более опасным.

— Итак, — произнес я тихо, и каждое слово падало в тишину как капля кислоты. — Утром они испортили мой кофе. Днем сорвали критически важные поставки для восстановления лей-линий. А теперь… теперь они посмели тронуть мой чай?

Рядом с моим ухом материализовалась фея-ИИ, прижав крошечные ладошки к щекам.

— Ах, вот теперь они перешли черту, — прозвенел ее голосок. — Объявили войну вашим священным ритуалам. Глупцы. Они понятия не имеют, что только что разбудили.

Я смотрел на карту блокады, на красные метки, опутавшие мой мир. Экономическое давление. Логистические проблемы. Бюрократические игры.

Все это было терпимо, пока касалось только бизнеса.

Но чай… это было личное.

— Что ж, если они так хотят войны… — произнес я, и в моем голосе появились стальные нотки. — …они ее получат!

Глава 5

Влад, лидер «Железных Грифонов», с удовлетворением закрыл за собой тяжелую дверь их новой штаб-квартиры. Прохладный утренний воздух ударил в лицо. За спиной остались два этажа, набитые лучшим снаряжением, о котором они еще полгода назад и мечтать не могли. Впереди — гудел и жил их новый мир.

— Осторожнее! — рыкнул Дэн, отталкивая Кирилла с пути проносящегося мимо джипа, из которого гремела музыка. — Совсем ездить разучились, мажоры столичные.

Центральная улица, еще недавно бывшая тихой и полупустой, теперь напоминала муравейник. Потоки людей и машин сплетались, создавая шум и наполняя город суетой. Дорогие седаны с тонированными стеклами соседствовали с потрепанными грузовичками фермеров, а между ними лавировали доставщики.

— Гляди-ка, — Дэн ткнул большим пальцем в сторону новой, ярко освещенной витрины. — Магазинчик со шмотками открыли. «Силанский шик». Кому он тут нужен?

— Тебе, может, и не нужен, — усмехнулся Кирилл, поправляя свой рюкзак. — А вот жены и подруги тех, кто теперь работает в «Ворон Групп», думают иначе. Деньги в городе появились, Дэн, и люди хотят их тратить не только на броню и оружие, но и на предметы быта.

Они пересекли дорогу и пошли по противоположной стороне. Воздух пах кофе, из булочной доносился тонкий аромат свежей выпечки. Кафе тоже открывались, спеша накормить людей свежим завтраком. Город жил.

— Кстати, о работе, — Кирилл достал свой планшет, и его лицо помрачнело. — Опять тревога от Гильдии. На «Гнилые Топи» уже три отряда созывают. Совсем распоясались твари.

Дэн недовольно фыркнул.

— Три отряда… Это ж плату на всех поделят. Снова за три копейки в грязи копаться. Хорошо, что у нас контракт с «Агро» есть, а то бы с голоду сдохли. Спасибо Хозяину, хоть он платит как следует.

— Это не ради денег, Дэн, ты же знаешь, — спокойно ответил Влад, его взгляд скользил по толпе. — Это обязанность. Правительство требует, чтобы все активные группы откликались на угрозы. Если Разлом не закрыть вовремя, он может стать постоянным ты знаешь это лучше меня.

Кирилл мрачно кивнул, выводя на экран планшета карту мира с несколькими зловещими красными пятнами.

— Какрядом с моим родным городком или в африканской «Мертвой зоне». Большие карантинные зоны, кишащие монстрами. Не хотелось бы, чтобы Воронцовск повторил их судьбу. С каждым месяцем Разломов все больше, и твари из них лезут все злее. Поэтому Гильдия и перестраховывается, сгоняя на каждую дырку побольше народу.

— Вот именно поэтому нам и нужна новая «чешуя» от Брока, — заключил Влад, останавливаясь перед массивной вывеской «Стальной Клык». — Твари все злее, и старая броня уже скоро перестанет держать удар. Наша работа на плантациях — это деньги, но работа в Разломах — это безопасность всего этого, — он обвел рукой шумную, полную жизни улицу. — Ладно, хватит болтать. Погнали.

Настроение в команде было деловым и сосредоточенным. Они были частью этого нового, процветающего мира. И они были теми, кто стоял на его защите.

***

Оружейная лавка «Стальной Клык» была лучшей в городе. Это было единственное место, где Охотник мог заказать себе доспех, а не купить штампованную консервную банку. Владелец, старый и хмурый мастер по имени Брок, был живой легендой. Он помнил город еще до упадка, когда его отец ковал мечи для гвардии старых Вороновых. Он пережил нищету, отказываясь закрывать свою кузню, и продолжал работать, выполняя мелкие заказы для таких же нищих, как он, Охотников.

Он знал «Грифонов» еще со времен, когда они были оборванными мальчишками, которые могли предложить за починку старого лука лишь пару монет и клятву расплатиться после следующего контракта. И он чинил. Ворчал, ругался, но чинил, потому что уважал их упрямство.

Когда «Грифоны» вошли, жар кузни ударил им в лицо. Брок, огромный, похожий на медведя мужчина с седой бородой, как раз заканчивал полировку массивного нагрудника.

— А, вот и мои богатеи, — пробасил он, не отрываясь от работы. Его голос был подобен скрежету металла о камень. — Пришли за своими игрушками? Готовы, стоят в углу.

Влад с благоговением провел рукой по гладкому металлу. Это была не броня, а произведение искусства. Легкая, идеально подогнанная, созданная из редких сплавов. Но чего-то не хватало. Руны. Гнезда для усиливающих кристаллов были пусты.

— Брок, а где зачарование? — спросил Кирилл. — Мы же договаривались на полный комплект. Сопротивление огню, усиление кинетики…

Старый мастер отложил полировочную ткань и вытер руки о кожаный фартук. Он с сожалением развел своими огромными руками-кувалдами.

— Броню я сделал, парни, — сказал он, и в его голосе слышалась искренняя досада. — Но вот с магией — беда. Поставщик кристаллов из столицы вчера разорвал контракт. В одностороннем порядке. Говорит, «форс-мажор». Какие-то новые «рекомендации» от торговых гильдий. У меня ни одного приличного камня для рун не осталось. И когда будут — неизвестно.

«Грифоны» замерли. Их предвкушение сменилось сначала недоумением, а затем — раздражением.

— Как это «неизвестно»? — прорычал Дэн. — Мы заплатили аванс! Нам через три дня выходить на патрулирование в предгорья, там чаще всего появляются твари, плюющиеся огнем!

Брок тяжело вздохнул и сел на дубовую скамью, которая жалобно под ним скрипнула. — Я верну вам деньги за зачарование, — сказал он. — Но кристаллы из воздуха я не сделаю. Говорят, это по всему региону так.Кто-то очень серьезный перекрыл поставки

Он посмотрел на них своими усталыми, но мудрыми глазами.

— Я не знаю, в какие игры играет ваш Хозяин, — продолжил он тише. — Но он разозлил очень больших и злых псов в столице. И они решили укусить не только его, но и нас с вами.

Влад мрачно кивнул.

— Мы разберемся.

— Разберетесь, — хмыкнул Брок. — Вы теперь большие ребята, но даже вам не обойтись без хорошего железа. Он гений, наш Хозяин, спору нет. Город из пепла поднял. Но если бы он, со своими знаниями, хоть раз заглянул ко мне в кузню… — в глазах старого мастера на мгновение вспыхнул огонь профессионального азарта. — Мы бы с ним такое оружие сковали, что Гильдия удавилась бы от зависти. Он ведь понимает суть вещей, так я думаю. Глядишь, и разработает что-то новое скоро, раз такая петрушка с поставками…

Он снова тяжело вздохнул, и огонь в его глазах погас. — Ладно, чего болтать. Забирайте броню. Крепкая, удар держать будет. А с магией… будем надеяться, что Хозяин решит этот вопрос в скором времени.

Разочарованные и злые, они вышли из оружейной. Идеальная броня без магии была просто красивой, дорогой железякой.

— Ладно, — мрачно сказал Влад, пытаясь сохранить самообладание. — Обойдемся пока старой. Нужно пополнить запасы эликсиров. В прошлый раз мы почти все потратили.

Они вышли из жаркой кузни на шумную улицу. Дэн, не выдержав, с силой пнул попавшуюся под ногу бумажку.

— Да какой к черту «форс-мажор»?! — прорычал он, поворачиваясь к товарищам. — Столичные крысы нам просто кислород перекрывают, вот и все! Старик Брок врать не станет. Если он говорит, что поставок нет, значит, их действительно нет! Может, съездить в столицу и объяснить этим ублюдкам в пиджаках, что так дела не делаются?

— Успокойся, Дэн, — спокойно ответил Кирилл, сверяясь с чем-то в своем планшете. — Кулаками тут не поможешь. Не нужно быть гением, чтобы увидеть закономерность. Это не просто срыв поставок. Они специально бьют по снабжению, чтобы ослабить Хозяина, а мы — просто побочный ущерб в их игре.

— Побочный ущерб?! — взвился Дэн. — Да мы тут на переднем крае! Если тварь прорвется, она сожрет не какого-то там патриарха в столице, а наши семьи!

Влад положил тяжелую руку на плечо здоровяка, заставляя его остановиться.

— Кирилл прав, это скоординированная атака. Но и Дэн прав, сидеть сложа руки нельзя. Сначала проверим алхимиков. Нужно понять масштаб проблемы. Пошли.

Он повел отряд дальше по улице, но сам уже понимал: слова Брока и анализ Кирилла были правдой. Невидимая удавка, накинутая на шею их покровителя, начала затягиваться, и первыми нехватку воздуха почувствовали именно они.

Алхимическая лавка «Ведьмин Котелок» была еще одним чудом возрожденного города. Она открылась всего несколько месяцев назад, и ее появление стало настоящей сенсацией. «Котелок» предлагал столичный уровень и ассортимент. Кристально чистые эликсиры регенерации, боевые стимуляторы, редчайшие реагенты для зачарования — здесь было все, о чем простой региональный Охотник раньше читал только в каталогах.

Хозяйка лавки, молодая и острая на язык женщина по имени Эльвира, была такой же аномалией, как и ее товар. По слухам, она была столичной штучкой, наследницей какого-то разорившегося рода, которая, вместо того чтобы искать богатого мужа, приехала сюда вести бизнес. Она была умна, обаятельна и вела дела с хваткой акулы, пытаясь подмять под себя весь местный рынок алхимии.

Обычно «Ведьмин Котелок» был забит Охотниками, а сама Эльвира, бойкая и веселая, рассказывала о какой-нибудь новинке, но сегодня «Грифонов» встретила удручающая тишина и пустые полки. Аккуратные ряды, где раньше теснились зелья выносливости и регенерации были пусты. Лишь в углу сиротливо стояла бутыль с надписью «Средство от бородавок».

Эльвира сидела за прилавком, подперев щеку рукой, и ее обычно энергичное лицо было усталым и злым.

— Все, что было, скупили еще вчера, — объяснила она, едва взглянув на вошедших. — А новые реагенты из столицы не приходят. Говорят, на складах ФСМБ все проверяет из-за «особого положения» в регионе. У меня у самой только настойка от кашля осталась. Будете?

Дэн с силой ударил кулаком по прилавку.

— Да что за чертовщина! И здесь та же песня!

— Тише, — шикнул на него Влад, но сам чувствовал, как внутри закипает глухая тревога.

— Одними овощами сыт не будешь, — зло пробормотал Кирилл. — Они дают силу и выносливость, спору нет. Но в серьезном Разломе, когда тебе оторвет руку или тварь плюнет кислотой, без лечилок — смерть.

Влад молча кивнул. Он смотрел на пустые полки, на растерянное лицо хозяйки, и впервые за последние месяцы почувствовал себя уязвимым. Их сила, их успех, их новая жизнь — все это оказалось построено на фундаменте, который кто-то невидимый начал методично выбивать у них из-под ног.

***

К полудню слухи о тотальном дефиците магических товаров перестали быть просто слухами. Они превратились в лесной пожар, охвативший весь город. И эпицентром этого пожара стал скромный кабинет мэра Воронцовска, Степана Васильевича.

Степан Васильевич был хорошим мужиком. Не гением, не героем, а простым, честным хозяйственником, который любил свой город и десятилетиями с болью в сердце наблюдал за его упадком. Возрождение, которое принесла с собой «Ворон Групп», он воспринял как личное чудо. И теперь, когда этому чуду угрожала опасность, он чувствовал себя так, будто у него пытаются отнять единственного, долгожданного ребенка.

Он стоял у окна своего кабинета, глядя на бурлящую жизнью центральную улицу. Новые, чистые тротуары, яркие вывески, гул голосов и смех — еще полгода назад он и представить себе такого не мог. Он помнил, как ходил по этим же улицам, и видел лишь заколоченные витрины и серые, уставшие лица.

«Он, конечно, странный, этот парень, — думал мэр, вспоминая свое единственное короткое общение с Калевом Вороновым. — Смотрит так, будто ты не человек, а пыль на его ботинке. Ни улыбки, ни теплого слова». Но потом его взгляд теплел. «Зато сын мой, Ванька, его чуть ли не боготворит. Говорит, Хозяин — настоящий мужик, строгий, но справедливый. Дал ему работу в логистическом отделе, зарплату очень хорошую. Не было раньше в городе таких зарплат. А ведь Ванька еще недавно о подработке на лесопилке думал».

Именно эта искренняя благодарность и заставила его тогда, вопреки всем протоколам и страху, лично поехать с оркестром к воротам «Эдема» и пригласить этого странного, пугающего аристократа на День Города. Он хотел, чтобы люди видели своего спасителя. Хотел, чтобы Калев увидел, как город благодарен ему. И теперь, когда столичные крысы решили задушить их возрождение, он чувствовал не только страх, но и праведный гнев.

Дверь его кабинета, не выдержав напора, распахнулась, и внутрь хлынула разгневанная делегация. Это была вся элита нового Воронцовска: хмурый, как грозовая туча, мастер Брок, чьи руки-кувалды были сжаты в кулаки; элегантная, но злая алхимик Эльвира; и несколько командиров Охотничьих групп, включая самого Влада; ну и еще целая толпа народа.

— Васильич, так нельзя! — проревел Брок, нависая над столом мэра. — У меня заказы на месяц вперед, а железо зачаровать нечем! Столица молчит! Мои ребята скоро без работы останутся!

— Мэр, это не просто срыв поставок, это саботаж! — подхватила Эльвира, ее голос звенел от ярости. — Мои каналы в столице, которые работали как часы, внезапно отказались со мной работать! Это экономическая война с Вороновым, а мы — на линии огня!

— Мои ребята отказываются идти в «Гнилые Топи» без зелий! — жестко добавил командир другой группы. — И я их не виню! Что мне делать, мэр? Приказ правительства нарушать? Или людей на верную смерть посылать?

Степан Васильевич вскочил с места, его доброе, полное лицо было красным от напряжения и бессилия. Он взмахнул руками, призывая к тишине.

— Граждане! Товарищи! Охотники! Я все понимаю! Думаете, я сижу сложа руки?!

Он развернул к ним свой голографический монитор. На экране висела стопка исходящих сообщений, помеченных красным значком «не прочитано». Адресаты: Канцелярия губернатора, Торговая палата столицы, Департамент по контролю за Гильдиями.

— Я пишу! Я звоню! Я требую объяснений! — почти кричал он. — А в ответ — тишина! Они просто нас игнорируют! Для них мы — пыль под ногами, захолустье, которое можно раздавить в их играх с Хозяином!

В кабинете повисла тяжелая тишина. Все поняли. Официальная власть, на которую они привыкли полагаться, была абсолютно беспомощна.

Они остались одни.

Мэр тяжело опустился в кресло. Он обвел взглядом полные отчаяния и гнева лица и принял единственное возможное решение. Он медленно поднялся, и в его голосе зазвенела сталь.

— Значит так, — сказал он. — Если гора не идет к Магомету… Вся наша надежда — на него. На Хозяина. Он дал нам эту новую жизнь, и только он может ее защитить.

Он посмотрел прямо на Влада, затем на Брока и Эльвиру.

— Я соберу официальную делегацию. Мы пойдем к его воротам. И мы не уйдем, пока он нас не выслушает! Хватит им в столице решать наши судьбы. Раз у нас есть свой правитель, то с ним мы и должны выкарабкиваться из всего этого! Ему, наверняка, тоже сейчас несладко!

В глазах делегатов вспыхнула новая, отчаянная надежда.

***

Вечером таверна «Последний Шанс» была забита до отказа, как и всегда в последние месяцы. Только сегодня атмосфера изменилась до неузнаваемости. Исчезли громкий смех, хвастливые байки о победах в Разломах и споры о том, чья новая броня круче. Вместо этого в густом воздухе висел злой гул.

Влад и его «Грифоны» сидели за своим обычным столом в углу, молча поглощая ужин. Он не ел, а сканировал зал, и картина ему не нравилась. Лица Охотников были мрачными, кулаки сжаты, а разговоры велись вполголоса, полные яда.

От стола ветеранов доносился хриплый голос:

— Я свой силовой молот повредил в последнем рейде. Брок говорит, без столичного сплава починить не сможет. Мне теперь что, с дубиной на тварей ходить?

За другим столом, где сидела молодежь, царило отчаяние:

— Контракт на «Гнилые топи» горит! Нам нужно минимум тридцать зелий от яда, а их нигде в городе нет! Эльвира сказала, ждать недели три, не меньше!

Но громче всего звучали споры за центральным столом.

— Я говорю вам, это все из-за Хозяина, — шипел одноглазый охотник, которого все звали Циклопом. — Доигрался наш аристократ! Разозлил столицу, а они нам всем теперь гайки закручивают!

— Заткнись, старый хрыч! — тут же взвился молодой, рыжий парень с нашивкой «Огненных Саламандр». — Да при чем тут Хозяин? Он нам работу и силу дал! Это кланы-ублюдки нам мстят, что мы больше от них не зависим! Они хотят нас снова под свой сапог загнать!

— А какая разница, кто виноват?! — встрял третий. — Факт в том, что завтра мне идти в патруль с голой задницей, потому что мой щит разваливается, а починить его нечем!

Влад видел, как уверенность и лояльность, которые еще вчера казались незыблемыми, на его глазах давали трещину. Благодарность к Хозяину была велика, но страх за собственную шкуру оказывался сильнее. Охотники — народ прагматичный.

Кульминация наступила внезапно. Рыжий парень из «Саламандр» вскочил из-за стола и ткнул пальцем в Циклопа.

— А я слышал, ты вчера у Эльвиры последние три флакона регенерации скупил! — прорычал он. — Пока мы тут думаем, как выживать, ты запасы делаешь, старая крыса!

— Я купил то, что было в продаже! — огрызнулся Циклоп, вставая. — Может, тебе тоже стоило думать головой, а не задницей, и подготовиться?

— Ах ты!..

Словесная перепалка мгновенно переросла в драку. Рыжий бросился на Циклопа, тот сбил его с ног ударом кулака. Зазвенела разбитая посуда, полетели стулья. В следующую секунду в драку ввязались их товарищи. Таверна взорвалась криками и грохотом.

— Дэн, Кирилл, за мной! — скомандовал Влад.

Они втроем врезались в гущу дерущихся. «Грифоны» были сильнее большинства местных Охотников — месяцы тренировок и «чудо-овощей» давали о себе знать. Они растаскивали дерущихся, как щенков, не обращая внимания на случайные удары.

Через пару минут все было кончено. В таверне стоял разгром, а бывшие соратники смотрели друг на друга с ненавистью. Город, еще вчера бывший символом процветания и единства, впервые показал свое озлобленное трудностями лицо.

Влад, потушив драку и видя мрачные, озлобленные лица Охотников, понял, что это не просто ссора. Это был симптом серьезной болезни, которая могла уничтожить все, что они построили. Он поднялся в свой тихий кабинет, оставив внизу гул недовольных голосов, и активировал защищенный канал связи. Он должен был доложить об этом тому, кто отвечает за порядок в их системе — Константину Лебедеву.

На голографическом экране появилось спокойное лицо финансиста. Он сидел в своем стерильном столичном офисе, и на его фоне хаос и запах пролитого пива в таверне казались чем-то из другого, низшего мира.

— Господин Лебедев, — начал Влад, стараясь, чтобы его голос звучал ровно и по-военному четко. — У нас проблемы.

Лебедев медленно поднял взгляд от своего планшета.

— Проблемы? — в его голосе не было тревоги, лишь холодное любопытство. — Надеюсь, они имеют финансовое выражение? Потому что другие типы проблем меня интересуют мало.

Влад сжал кулаки. Этот цинизм «Костыля» всегда действовал ему на нервы.

— Еще как имеют, — отрезал он. — В городе зреет бунт. Дефицит ресурсов — это полбеды. Люди начинают терять веру. Лояльность Хозяину, на которой все держится, начинает трещать.

— Лояльность — это эфемерная категория, Влад, — лениво поправил его Лебедев. — Давайте оперировать фактами. Мне нужны цифры. Процент недовольных, количество сорванных контрактов, потенциальные убытки. Ваши эмоции я к делу не пришью.

— Хорошо, вот вам факты, — прорычал Влад, теряя терпение. — Мои ребята сегодня не смогли зачаровать новую броню. Алхимики сидят без реагентов. Еще неделя такой блокады, и половина Охотников в этом городе не сможет выйти на задание. А когда они не смогут зарабатывать, знаете, что они начнут делать? Они начнут уезжать. А те, кто останется, начнут задавать вопросы. Например, почему их всемогущий Хозяин не может решить такую простую проблему.

Он сделал паузу, давая Лебедеву осознать масштаб.

— В «Эдем-Агро» из-за этого может начаться саботаж. Невыходы на работу и прочее. Ну, не мне вам рассказывать, что бывает, когда толпа голодных и злых мужиков с оружием теряет надежду.

Лебедев несколько секунд молчал, его холодные глаза анализировали информацию. Эмоции Влада он отфильтровал, но цифры, стоящие за ними, ему не понравились. Бунт наемников — это прямые убытки и угроза всему предприятию.

— Я вас понял, Влад, — наконец произнес он, и его тон стал абсолютно деловым. — Ваша оценка ситуации принята к сведению. Я подготовлю полный отчет для… нашего общего руководства. Держите меня в курсе.

Связь прервалась. Влад с силой ударил кулаком по столу. Он сделал все, что мог. Он доложил. Но он прекрасно понимал, что и Лебедев, и он сам — лишь менеджеры среднего звена в этой огромной, странной корпорации. Окончательное решение будет принимать тот, кто сидит на самом верху, в своем тихом саду, и, возможно, даже не подозревает о буре, которая собирается у его порога.

***

Кассиан

Я выслушивал доклад Алины.

— Господин, у нас проблема, — закончила она. — В городе начались волнения из-за блокады.

— Почему ты считаешь, что это мои проблемы? — отмахнулся я, не отрываясь от созерцания голографической модели моего розария. Мне было абсолютно все равно на волнения за пределами моего барьера.

— Потому что это социальная проблема. На вас, господин, нарастает давление, но на этот раз — снизу.— твердо ответила Алина

Я медленно поднял взгляд. Сама концепция «давления снизу» была для меня абсурдной. Давление всегда шло сверху. От меня. Я уже собирался высказать все, что думаю об этих примитивных социальных проблемах, когда мой коммуникатор снова пискнул. На этот раз это был Глеб.

— Господин, — в голосе начальника охраны слышалось непривычное замешательство. — У нас гости. Официальная делегация от мэра Воронцовска. Требуют аудиенции.

— Я не принимаю гостей, Глеб. Отправь их обратно, — устало бросил я.

— Я пытался, господин. Но они… отказываются уходить, — растерянный Глеб развел руками.

С раздражением я переключил главный экран на трансляцию с внешних ворот. Картина, представшая передо мной, была верхом абсурда. У моих выкованных из темного металла ворот стояла небольшая толпа.

Впереди, с лицом мученика, стоял мэр. За ним, судя по одежде, ремесленники, охотники и еще какие-то люди. Они держали в руках неуклюжий, нарисованный от руки плакат: «БЛАГОДЕТЕЛЬ, УСЛЫШЬ НАС!».

— Они что, устроили пикет? — в моем голосе прозвучало искреннее недоумение. Это было настолько примитивно, что мой разум отказывался классифицировать это как угрозу.

— Хуже, господин, — ответил Глеб. — Они разбили лагерь и говорят, что не уйдут пока вы их не примете.

И действительно, делегация уже деловито разворачивала пару палаток и разжигала костер прямо на обочине, в нескольких метрах от ворот. Они не блокировали проезд, не кричали. Они просто… сидели. Молчаливым, упрямым, невыносимо раздражающим укором.

Я наблюдал, как Глеб снова вышел к ним. Видел, как мой «сторожевой пес», один вид которого заставлял дрожать элитных наемников, пытается говорить с мэром. Но тот тот, хоть и боялся, не оступил. Просто развел руками и указал на людей.

— Мы не уйдем, пока Хозяин нас не выслушает, — донесли до меня микрофоны на воротах. — Наш город умирает. Мы не можем просто сидеть и смотреть.

Глеб вернулся к воротам, его лицо было мрачнее тучи. Применить силу к официальному мэру города и самым уважаемым его жителям было невозможно — это вызвало бы такой политический скандал, что кланы в столице устроили бы праздник.

Я откинулся в кресле, чувствуя, как мое раздражение от сложившейся ситуации рискует перерасти в нечто большее. Это был самый изощренный, самый отвратительный вид «шума». Невидимый, постоянный, давящий на психику.

— Какая прелесть, Ваше Темнейшество, — прозвенел рядом со мной голос феи-ИИ, которая с любопытством разглядывала лагерь на экране. — У вас появились персональные фанаты-сталкеры. Очень трогательно. Может, вынести им чаю? Того самого, который у вас скоро закончится.

С вселенской усталостью я потер переносицу.

— Глеб, — произнес я в коммуникатор. — Проводи мэра в беседку. Одного. У него пять минут.

Я встал. Мало того, что из-за кланов заканчивается мой чай, так теперь еще и «соседи» начинают мешать. Пора поторопиться с решением неудобств, спровоцированными этими клановыми приматами.

Глава 6

Во временном штабе Игоря Стрельникова было чисто и пусто. Никакого хаоса, как в местном отделении ФСМБ, — только холодная, деловая обстановка. Гудели серверы, аналитики тихо стучали по сенсорным панелям. Ни одного лишнего предмета.

Стрельников стоял перед голографической стеной. На карте региона маршруты поставок в Воронцовск один за другим становились красными. Столичные кланы начали свою игру, и он с холодным интересом наблюдал за их действиями.

«Грубо, но эффективно, — подумал он. — Они создают давление. Теперь нужно посмотреть, где именно система Воронова начнет трещать». Ему нужны были глаза «на земле», кто-то, кто мог бы почувствовать пульс города, его страхи и настроения и у него был идеальный инструмент для такой работы. Грубый, прямолинейный, но исполнительный и знающий местную специфику.

— Вызовите дознавателя Кардиева, — произнес он в тишину, не оборачиваясь.

Максим Кардиев прибыл через десять минут. Он вошел в штаб уже без былой враждебности, напряженный, но готовый работать. Их первая встреча произвела на него сильное впечатление; он понял, что перед ним стратег совершенно иного уровня.

Стрельников жестом указал ему на стул. Он не стал тратить время на долгое вступление.

— Дознаватель, — начал он, указывая на краснеющую карту. — Кланы делают свою грязную работу. Методично и, должен признать, довольно эффективно. Это дает нам идеальное прикрытие. Пока все смотрят на них, мы можем работать незаметно. Вы наблюдали за обстановкой в городе, как я вас просил? Мне нужна информация с полей, а не сухие сводки моих аналитиков.

Максим, который ожидал чего угодно, но не такого прямого вовлечения в работу, на мгновение растерялся, но тут же собрался. Он почувствовал себя не просто подчиненным, а важной частью операции.

— Обстановка напряженная, — начал он, вызывая на своем планшете нужные файлы. — Слухи о блокаде уже просочились. Владельцы лавок в панике, Охотники начинают нервничать. Лояльность к Воронову пока держится на благодарности и страхе, но если дефицит станет критическим, настроения могут быстро измениться. Люди прагматичны, как вы знаете.

— Хорошо, — кивнул Стрельников. — Это предсказуемо. Посмотрим, как будут развиваться события и дальше, но я хочу дать вам еще одно задание.

Он посмотрел прямо на Максима, и тот невольно выпрямился.

— Ваша новая задача будет немного сложнее, чем простой сбор слухой. Мне нужна тихая проверка всех сотрудников «Ворон Групп», начиная с прораба Бориса и его бригады и заканчивая каждым менеджером в офисе. Вот только мне нужны не сухие сведения, а истории этих людей. Как изменилась их жизнь, их привычки, их психология после начала работы на Воронова. Я хочу знать, на чем держится их лояльность.

Максим молчал, его мозг лихорадочно обрабатывал новый приказ. Это было настолько не похоже на стандартные процедуры ФСМБ, что он на мгновение растерялся. Но затем, как опытный следователь, он начал видеть в этом странном приказе интересную логику. Он поднял взгляд на Инквизитора.

— Вы хотите найти слабое звено? — осторожно предположил он. — Того, кто недоволен зарплатой или условиями? Того, кого можно завербовать или надавить?

Стрельников едва заметно качнул головой.

— Нет, дознаватель. Это ваши методы. Они здесь не сработают.

Максим нахмурился, продолжая анализировать.

— Тогда… вы хотите составить психологический портрет самого Воронова через его подчиненных? Понять, каких людей он выбирает, чтобы найти его уязвимость?

На губах Стрельникова появилась тень улыбки.

— Уже теплее, — произнес он. — Но вы все еще смотрите на верхушку айсберга. Я ищу не слабость, а аномалию в лояльности его людей. Она слишком сильная, слишком быстро получена, слишком… идеальная. Словно у людей к нему бесконечный кредит доверия. Понимаете? Люди, обычно, так себя не ведут. Даже за очень большие деньги. Я хочу понять природу этой аномалии. Это ментальный контроль? Шантаж? Или нечто совершенно иное?

Максим смотрел на Инквизитора, и его мир переворачивался. Он, «цепной пес» системы, привыкший действовать силой, впервые увидел другой подход. Он увидел не бюрократа, а опытного оперативника, который не кичился статусом, а методично препарировал проблему. Кардиев понял, что может многому научиться.

Его гнев и фрустрация сменились уважением, а затем и почти восторгом от безупречной логики Инквизитора. Он с рвением принял новый приказ, впервые за последние месяцы чувствуя, что они могут победить.

— Будет исполнено, — произнес он, и в его голосе впервые за долгое время не было истерики, только стальная уверенность. — Вы получите самые подробные досье, какие только видело это управление. Я лично опрошу каждого. Они ничего не заподозрят.

***

Прошло несколько дней. Во временном штабе Стрельникова голографическая стена превратилась в сложную, постоянно обновляющуюся паутину из лиц, документов и связующих линий. Максим Кардиев оказался на удивление эффективным, когда его энергию направили в правильное русло. Он и его люди работали круглосуточно, и теперь перед Инквизитором была вся подноготная «империи Воронова».

Стрельников методично просеивал данные, отбрасывая шелуху и оставляя лишь необъяснимые факты.

Первым слоем шли профили бригады Бориса. Финансовый отчет показывал предсказуемый взлет: все кредиты погашены, куплены новые квартиры, машины, но дальше начинались странности. Медицинские карты, которые Максим достал через ведомственные каналы, показывали улучшение здоровья у всех членов бригады. Снизилось потребление алкоголя. Ни одного прогула. Производительность их труда, судя по отчетам со стройки, выросла втрое по сравнению с их предыдущими объектами. Они не просто разбогатели. Они стали лучше.

Вторым слоем шла элита «Эдема». Алина Романова: изгой от науки, почти лишенная лицензии, теперь — гениальный CEO, чьи проекты опережают столичные НИИ на десятилетия. Глеб: списанный герой, сломленный и разочарованный, теперь — хладнокровный начальник элитной службы безопасности. Степан (которого Воронов почему-то называет Себастьяном): старый, угасающий слуга, теперь — абсолютно преданный и невероятно эффективный управляющий.

Стрельников видел закономерность. Все, кто попадал в ближний круг Воронова становились лучшими версиями себя. Словно их пороки исчезали, таланты — раскрывались, а жизнь наполнялась смыслом и целью. Эта позитивная трансформация очень сильно настораживала. Создавалось ощущение, что людям промыли мозги.

В этот момент дверь кабинета открылась, и вошел Максим. Его лицо было бледным, а в руках он держал планшет с грифом «высшая секретность».

Следуя приказу Инквизитора, его команда развернула за «Эдемом» постоянное, но пассивное наблюдение. С помощью мощной оптики и магических сенсоров дальнего действия они круглосуточно следили за всем, что происходило на территории поместья. Их внимание почти сразу привлекла странная группа людей, занимавшихся садовыми работами. Они двигались с неестественной синхронностью, полностью поглощенные своим занятием — выкладыванием узоров из камней или уходом за диковинными растениями. Они не разговаривали, не отдыхали, их лица выражали странное, безмятежное усердие. Это поведение сразу показалось Максиму подозрительным, и он приказал провести полную проверку личностей этих загадочных «садовников».

Он подошел к столу Стрельникова.

— Мы идентифицировали «садовников», которые работают в его особняке. — его голос был тихим.

Стрельников молча кивнул, и Максим вывел на стену их досье. То, что увидел Инквизитор, заставило даже его глаза сузиться.

Это были не наемные рабочие. Это все до единого — члены опасного апокалиптического культа «Всеобщий Хаос», пропавшие без вести несколько недель назад после того самого магического всплеска, с которого началось его расследование. Их досье были полны упоминаний о фанатизме, ритуальном насилии и психической нестабильности. На последней оперативной съемке они выглядели как безумцы с горящими глазами.

А теперь эти же люди, как докладывали наблюдатели, с безмятежными, почти счастливыми лицами целыми днями выкладывали камушки в идеальные спирали и подвязывали цветы в саду Воронова.

— Он же не нанял их… — прошептал Максим, глядя на экран с ужасом. — Он… что он с ними сделал?

— Он их исцелил, — тихо произнес Стрельников, и от этого слова Максима пробрал озноб.

Когда Максим ушел, Инквизитор остался один на один с этой ужасающей картиной. Его гипотеза, до этого бывшая лишь догадкой, теперь обрела форму. Это был не подкуп, не шантаж и не грубый ментальный контроль. Он вспомнил рассказы строителей в таверне. «Он просто мимо прошел, и у меня колено болеть перестало».

Стрельников понял, что Кассиан обладает неким пассивным, постоянно действующим полем или аурой, которая незаметно «гармонизирует» и «перестраивает» психику тех, кто находится рядом с ним достаточно долго. Он не ломает их волю, а забирает их хаос — их боль, их пороки, их безумие — и дает им взамен порядок и цель. Свою цель.

Он превращал их в идеальных, преданных и эффективных подчиненных.

Сухих данных и отчетов было недостаточно. Чтобы проверить свою безумную теорию о «перековке», Стрельников должен был лично соприкоснуться с этой аномалией, почувствовать ее своей эмпатической магией.

Он просмотрел досье, собранные Максимом, и его выбор пал на одну из менеджеров среднего звена «Ворон Групп». Анна, молодая вдова с больным ребенком на руках. «До» — два года отчаяния, долги, работа на двух низкооплачиваемых работах. «После» — за несколько месяцев в компании она стала одним из ключевых логистов, полностью погасила долги, а ее ребенок, как гласил отчет, получал лучшее лечение в столичной клинике за полный счет компании. Идеальный образец для изучения. В досье было указано, что после особенно тяжелых дней она иногда заходит в новый, тихий бар «Тихая Гавань», чтобы выпить бокал вина.

Вечером того же дня Стрельников, одетый в дорогой, но неброский костюм заезжего бизнесмена, сидел за стойкой «Тихой Гавани». Он дождался, когда Анна, выглядящая уставшей после очередного дня борьбы с блокадой, сядет за столик в углу с бокалом вина. Он подошел к ней.

— Прошу прощения, что беспокою, — произнес он с вежливой, обезоруживающей улыбкой, ставя на ее столик второй, только что купленный бокал. — Я в городе первый день, приехал оценить инвестиционные перспективы. И, честно говоря, поражен. Весь город гудит, как улей. Вы, я вижу, местная. Не расскажете, что здесь происходит? Какая-то золотая лихорадка?

Анна, поначалу настороженная, слегка улыбнулась его точному сравнению.

— Что-то вроде того, — ответила она, ее взгляд был усталым. — Просто вместо золота у нас теперь есть работа.

— Работа? — Стрельников с искренним любопытством сел за ее столик. — Судя по логотипам на каждом углу, вся эта работа — в одной компании? «Ворон Групп»?

— В основном, да, — кивнула Анна. — Она стала сердцем этого города.

— Должно быть, невероятно работать в таком месте, — задумчиво произнес он, глядя на нее. — Наверное, отбоя от кандидатов нет.

Анна усмехнулась.

— Можно и так сказать. Я там работаю. В отделе логистики.

— Вот как? — Стрельников изобразил живой интерес. — Тогда вы именно тот человек, который мне нужен! Чисто профессиональное любопытство, я угощаю. Расскажите, как вам удалось построить такую махину в такой глуши? В столице о вас уже легенды ходят.

Разговор завязался легко. Стрельников был мастером таких бесед. Он не допрашивал, а слушал, задавая наводящие вопросы. Он говорил о бизнесе, о логистике, и Анна, видя перед собой умного и понимающего собеседника, постепенно расслабилась. Она начала рассказывать о своей работе с горящими глазами, о гениальности проектов, о чувстве причастности к чему-то великому.

— Впечатляет, — кивнул Стрельников. — Господин Воронов, должно быть, гениальный руководитель, раз смог собрать такую команду. Хотя, ходят слухи, что он человек… специфический. Требовательный.

— Он требует не больше, чем дает, — просто ответила Анна, и в ее голосе появилась теплая нотка. — Люди этого не понимают. Они видят только силу. А я… я вижу доброту.

Стрельников сделал глоток. Его эмпатическая магия была активна, и он почувствовал волну абсолютной, кристальной искренности. «Доброту? — мысленно усмехнулся он. — Интересная интерпретация».

— Но я слышал, сейчас у вас трудности? — мягко спросил он. — Говорят, столичные кланы объявили вам войну.

Лицо Анны тут же помрачнело. — Они не нам войну объявили, — с тихой яростью ответила она. — Они объявили ее нашему будущему. Эти люди… они не понимают. Эта работа не просто дала мне зарплату. Она спасла моего сына.

Она сделала паузу, ее взгляд устремился в пустоту. — У него была редкая магическая болезнь крови. Лекарство стоило целое состояние, которое я бы не заработала и за десять жизней. Я была в отчаянии. А потом… я пришла сюда. И стандартная медицинская страховка компании, без всяких вопросов и дополнительных условий, полностью покрыла все лечение. Мой сын… он впервые за два года смеялся на прошлой неделе. — по ее щеке скатилась одинокая слеза, которую она тут же смахнула. — Вы понимаете? Для них это — бизнес, политика. А для меня — это жизнь моего ребенка.

Стрельников слушал, и его эмпатия подтверждала — каждое ее слово было чистой правдой. Он почувствовал не просто благодарность, а глубокую, почти религиозную преданность.

— Это действительно… щедро, — произнес он задумчиво. — Но такая щедрость не может длиться вечно. Любая империя рано или поздно рушится. Что вы будете делать, если вашего… Хозяина не станет?

Анна посмотрела на него, и ее взгляд стал ледяным. Вся ее мягкость и усталость исчезли. — Этого не будет, — отрезала она. — А если кто-то попытается это сделать… — она не закончила, но в ее глазах Стрельников увидел не страх, а холодную, несокрушимую решимость. — Он не просто работодатель. Он — тот, кто дал нам цель. Он показал нам, что можно жить, а не выживать. И я не позволю каким-то жадным старикам в столице это отнять. Ни я, ни кто-либо другой здесь.

***

На следующий день он провел еще одну подобную «операцию». Его целью стал молодой, гениальный программист из IT-отдела Алины, парень по имени Лев. Его досье, которое с трудом раздобыл Максим, было настоящей поэмой о бунтарстве. «Бунтарь, анархист, уволен с трех предыдущих мест работы за неподчинение». В примечаниях значилось: взломал серверы прошлого работодателя, чтобы доказать их уязвимость; публично спорил с CEO о неэтичности их продуктов; отказался работать над проектом для военного клана, назвав его «фашистской поделкой». Идеальный кандидат на роль недовольного гения.

Стрельников, на этот раз под видом хедхантера из ультрасовременной столичной корпорации, нашел его в новом, модном кафе, где собиралась техническая интеллигенция «Ворон Групп». Лев сидел один, с ноутбуком, и что-то яростно кодировал.

— Лев? — Стрельников подошел с самой обаятельной из своих улыбок. — Меня зовут Игорь. Я представляю компанию «Нексус-Динамикс». Мы давно следим за вашей работой. Даже за вашими… ранними, некоммерческими проектами. Впечатляет.

Он подсел за столик, не дожидаясь приглашения, и сразу перешел к делу, апеллируя к эго и бунтарскому духу своей цели.

— Мы в «Нексусе» ценим таланты, которые не боятся ломать правила. Мы предлагаем вам возглавить наш R& D отдел в столице. Полная творческая свобода, никакой бюрократии и бюджет, который заставит кланы кусать локти. И, разумеется, зарплата, — он назвал цифру, от которой у любого программиста в этом мире остановилось бы сердце.

Лев оторвался от ноутбука. Он не выглядел впечатленным. Он выглядел… уставшим. Словно слушал самую скучную лекцию в своей жизни. Он спокойно допил свой кофе и посмотрел на Стрельникова.

— Вы предлагаете мне деньги, — ровным голосом ответил парень. — Вы предлагаете мне красивый офис, большой бюджет и возможность строить более быстрые и блестящие игрушки для богатых людей в столице. Я уже был в таком месте. Это бессмысленно. Просто более удобная и позолоченная клетка.

Стрельников почувствовал это своей эмпатией — полное, почти презрительное безразличие к его предложению.

— А здесь? — мягко надавил Инквизитор. — Здесь вы работаете на загадочного аристократа в глуши. Разве это не клетка поменьше?

Лев впервые за весь разговор усмехнулся, но в его усмешке не было веселья. Была жалость.

— Вы не понимаете, — сказал он. — Вы предлагаете мне красить фасад старого, гниющего здания. А здесь… здесь мы сносим это здание до основания и строим на его месте нечто совершенно новое. Здесь тебе не просто дают задачу. Здесь тебе показывают тебе весь чертеж вселенной и спрашивает, в каком углу ты хочешь помочь навести порядок. Ваш «Нексус» — это прошлое, а здесь я работаю над будущим. Так что, спасибо, не интересует.

Он закрыл ноутбук, вежливо кивнул и ушел, оставив ошеломленного Стрельникова одного.

Инквизитор вернулся в свой штаб. Его гипотеза подтвердилась самым пугающим образом. Он не нашел ни одного недовольного. Ни одного слабого звена. Все, кто попадал в орбиту Кассиана, оставались верными ему и его идеям.

«Он не просто нанимает людей, — подумал Инквизитор, глядя на пустую голографическую стену, и от этой мысли по его спине пробежал холодок. — Он их перековывает. Чтобы сломать его систему, нужно сначала понять, как работает его кузница».

Расследование вышло на новый, метафизический уровень. И Стрельников понял, что ему нужно новое, совершенно иное оружие.

Глава 7

Мэр Воронцовска

Степан Васильевич сидел на складном стульчике у догорающего костра и чувствовал, как отчаяние ледяной рукой сжимает его сердце. Прошел уже час с тех пор, как хмурый начальник охраны по имени Глеб в последний раз сказал им «нет». Делегация приуныла. Мастер Брок молча точил свой нож, Эльвира нервно курила одну сигарету за другой. Надежда, с которой они сюда пришли, медленно угасала, сменяясь глухим раздражением.

Мэр уже готовился объявить своим людям, что придется стоять здесь всю ночь, когда ворота «Эдема» с тихим шипением пришли в движение.

Из них снова вышел Глеб. Его лицо было все таким же непроницаемым.

— Господин вас примет, — произнес он ровным голосом, глядя прямо на мэра. — Одного.

Степан Васильевич обалдел. Он замер, не веря своим ушам. Он был готов к чему угодно: к угрозам, к очередному отказу, к полному игнорированию, но не к этому. По толпе пронесся взволнованный шепот. Люди смотрели на него с новой надеждой.

— Я… иду, — пробормотал он, передавая свою кружку с чаем Броку и чувствуя, как от волнения пересохло во рту.

Ему очень нужно лично поговорить с Вороновым. Предложить ему поработать вместе и, может быть, тогда они бы придумали, как быть.

"Да кого я обманываю? - подумал вдруг Степан Васильевич. - Я очень надеюсь, что Воронов решит эту проблему, потому что сами мы ее решить не сможем."

Шаг за невидимую черту ворот был как переход в другой мир. В одно мгновение разговоры, треск костра и шум ветра стихли, сменившись абсолютной, почти осязаемой тишиной. Воздух стал другим — чистым, прохладным, наполненным ароматом влажной земли и незнакомых, сладких цветов.

Мэр остановился, пораженный. Он был практичным человеком, далеким от мистики, но то, что он видел, не поддавалось логическому объяснению. Идеально подстриженные газоны изумрудного цвета. Дорожки, вымощенные черным, отполированным до зеркального блеска камнем. Деревья изящных форм, чьи листья переливались серебром в лучах заходящего солнца. Вдалеке, на вершине холма, возвышались стены особняка, идеального в своей строгой, чужеродной геометрии.

Он видел эту неземную красоту, и от этого оробел еще больше. Он пришел сюда как представитель власти, как защитник своего города, но здесь, в этом идеальном, гармоничном мире, он чувствовал себя маленьким, неуклюжим и совершенно неуместным. Все его проблемы казались мелкими и незначительными на фоне этого безмолвного величия.

«Человек, который сотворил… вот это, — с благоговением подумал он, — он не может мыслить как мы. Как с ним вообще можно говорить?»

Глеб молча провел его вглубь сада и указал на беседку из светлого, почти белого дерева, увитую первыми побегами поющей лозы. И там, в кресле, сидел он. Хозяин этого мира.

Беседка показалась ему храмом, возведенным в центре этого рукотворного рая. А Калев Воронов… он сидел в кресле как на троне. Не в помпезной позе монарха, а с расслабленной уверенностью существа, которому не нужно ничего доказывать. Высокий, безупречный, излучающий холодное спокойствие. Он был одет в простую, но идеально сшитую одежду, которая на нем выглядела дороже любой королевской мантии. Когда его взгляд упал на мэра, Степан Васильевич почувствовал себя букашкой под микроскопом ученого. Взгляд не был злым или презрительным. Он был отстраненным. Исследующим.

— Пять минут, мэр, — произнес Воронов, даже не встав. — Твое время пошло. Присаживайся, — он указал на кресло напротив.

Степан Васильевич сглотнул и, шаркая, вошел в беседку. Кресло выглядело удобным, но сесть в него казалось святотатством. Он не стал садиться. Вместо этого он сжал в руках свою дурацкую шляпу, словно это был его единственный щит в этом пугающем месте.

«Он обращается ко мне на „ты“! Как… как к ребенку… или к слуге…» — Степан Васильевич не посмел сесть в предложенное кресло. Он чувствовал, что если сядет, то признает некое равенство, которого здесь не было и быть не могло. Стоя, он хотя бы сохранял позу просителя. Вместо этого он начал говорить, и его голос, обычно уверенный и зычный, прозвучал слабо и жалко в этой оглушающей тишине.

— Господин Воронов… — начал он, запинаясь, и его голос был тихим и сдавленным. — Я… мы… простите, что побеспокоили. Мы знаем, вы заняты великими делами, но у нас беда. Настоящая беда.

Воронов слушал молча. Его лицо не выражало ни сочувствия, ни раздражения — только холодное внимание. Как будто он был интересным, но не особо важным экспонатом в музее.

— Мастер Брок ко мне сегодня утром приходил… — Степан сглотнул, и его голос дрогнул. — Говорит, впервые в жизни не может заказ выполнить. Броня есть, а магии в нее вдохнуть нечем. Охотники злятся, а что он сделает? Эльвира из «Котелка»… умная девка, столичная, у нее везде связи были… и та в панике. Говорит, это не просто дефицит, это экономическая война, а наш город — поле боя.

Он сделал шаг ближе, его взгляд был полон мольбы.

— А вчера в «Последнем Шансе»… драка. Не пьяная, нет. Злая, до первой крови. Охотники, которые еще неделю назад в одном рейде друг другу спины прикрывали, калечили друг друга из-за последних трех флаконов с зельем. Они остались без снаряжения, без лекарств. Они боятся идти в Разломы. Если они не идут в Разломы, то твари могу вырваться наружу и на город налететь…

Он беспомощно развел руками.

— Самое страшное, господин… они снова начали бояться. Мы только-только забыли, что такое нищета, что такое безнадега. Ваш приход, ваши проекты — это было как солнце после долгой зимы. Теперь этот страх вернулся. Я вижу его в глазах людей.

— Люди напуганы и от этого злятся, — его голос стал тише, — Они не понимают, что происходит, и начинают искать виноватых. …

— Мы не просим денег, господин Воронов, — закончил Степан Васильевич отчаянно. — Мы просим совета. Вы умнее нас всех. Скажите… что нам делать.

Повисла тишина, которая давила на мэра всей своей тяжестью. Воронов сидел неподвижно, и Степан Васильевич боялся даже дышать.

Наконец Хозяин заговорил спокойным, скучающим голосом:

— Ты пришел сюда не за советом, Степан. Ты пришел переложить на меня ответственность за свой муравейник. Сделать ваши проблемы — моими.

Лицо мэра вспыхнуло. Степан Васильевич готов был провалиться сквозь землю.

— Ты не мэр города, — продолжал Воронов тем же тоном. — Ты старший смотрящий за стадом и когда стаду становится холодно и голодно, ты бежишь к пастуху.

Мэр опустил голову. Ему было невероятно стыдно.

— Но в данном случае, — голос Воронова изменился, стал чуть мягче, — это разумный выбор. Потому что я действительно могу решить эту проблему.

Степан Васильевич поднял глаза, не веря услышанному.

— Блокада столичных кланов работает против примитивов, которые зависят от их поставок, но есть и другие источники ресурсов.

«О чем он говорит? Какие другие источники?» — мэр ловил каждое слово.

— Разломы, господин Мэр. Сами Разломы — это источники всего, что нужно алхимикам и мастерам. Остальные боятся туда лезть. Я — нет.

Сердце Степана Васильевича забилось быстрее. Воронов говорил так спокойно, будто обсуждал прогноз погоды.

— Проблема будет решена, — сказал Воронов просто.

«Вот и все? Просто „проблема будет решена“?» Мэр стоял, не зная, что ответить. В глазах Воронова не было ни тени сомнения. Он не строил планов, не обсуждал детали. Он просто констатировал факт, как констатируют восход солнца.

«Господи, кто он такой? Обычный человек так не говорит. Обычный человек боится, сомневается, строит предположения. А он… он словно все знает заранее».

Едва заметный жест руки. Аудиенция окончена.

Степан Васильевич попятился, кланяясь, и пошел к выходу на подкашивающихся ногах. У ворот его ждали делегаты с надеждой в глазах.

— Он поможет, — выдохнул мэр. — Наш… наш Хозяин все решит.

Слово «Хозяин» вырвалось само собой. Степан Васильевич вдруг понял, что оно идеально передавало его чувства. Он не влиятельный бизнесмен, а именно Хозяин. Тот, кто властвует над воистину недоступными силами.

Когда делегация уезжала, мэр оглянулся на особняк на холме. Там, за этими стенами, жил человек, который одним словом мог изменить судьбы тысяч людей. Который видел решения там, где другие видели только непреодолимые препятствия.

«Если это не бог,» — думал Степан Васильевич, глядя на удаляющиеся силуэты террас, — «то что-то очень близкое к нему».

***

Кассиан

— О, как трогательно, — прозвенел рядом со мной мелодичный голосок, который мог слышать только я. Моя фея-ИИ материализовалась из воздуха и с любопытством уселась на лепесток поющей лозы. — Они пришли к своему божеству с молитвой. Ваше Темнейшество, кажется, вам придется совершить небольшое экономическое чудо, чтобы ваши прихожане не начали бунтовать и мешать вам медитировать.

Я проигнорировал ее сарказм, хотя она, как всегда, была права. Терять лояльность этого муравейника было неэффективно. Это приведет к панике еще большему хаосу, который неизбежно докатится и до моего порога.

«Снова меня втягивают в чужие проблемы,» — с раздражением подумал я. «Но в данном случае это совпадает с моими интересами. Мне действительно нужны ресурсы. И если для их получения придется продемонстрировать этим примитивам мою силу — что ж, это даже к лучшему».

Я немедленно вызвал в командный центр Глеба и Алину.

Они появились через минуту, их лица были напряжены в ожидании приказа после всех событий дня. Я посмотрел на них своим холодным, оценивающим взглядом.

— Они перекрыли нам рынок, — произнес я, выводя на голографический стол карту региона. — Они думают, что это единственный источник ресурсов. Наивные.

Мой палец указал на зловещий, пульсирующий значок на карте, который располагался в нескольких десятках километров от «Эдема».

— Раз цивилизованные методы не работают, мы добудем ресурсы сами. Напрямую из источника. Глеб.

— Да, господин, — тут же отозвался мой начальник охраны.

— Ближайший стабильный Разлом — «Шепчущие Пещеры». Я хочу знать все о нем. Уровень угрозы, обитающие там твари, известные аномалии. Подготовь двух лучших разведчиков. Пусть выдвигаются немедленно. Задача — тихая рекогносцировка. Никакого контакта.

Я посмотрел на Алину.

— А ты подготовь все необходимое для экспедиции. Мне нужен полный список оборудования для безопасного извлечения и транспортировки компонентов.

Они молча кивнули, их лица были полны решимости. Наконец-то от пассивной обороны они переходили к действию.

— Выдвигаемся, как только разведчики вернутся с докладом, — заключил я.

Я отвернулся, давая понять, что совет окончен. План был прост и эффективен, на ум тут же пришло местное выражение из памяти тела, которое я более правильно подкорректировал.

«Если гора не идет к Магомету, значит, Магомет лично придет и заберет у горы все, что ему нужно».

Глава 8

Командный центр «Эдема» погрузился в тишину. Я стоял у голографического стола, глядя на карту блокады, где красные метки отмечали каждый разорванный контракт, каждую перекрытую артерию снабжения. За моей спиной молча ждали Алина и Глеб, не решаясь нарушить мои размышления.

Мэр ушел удовлетворенный моим обещанием, но теперь я ощущал всю тяжесть навязанной мне ответственности. Их проблемы стали моими проблемами. Их паника — помехой для моего покоя. Их зависимость — цепью, которая связывает меня с их примитивным миром хаоса и суеты.

— Итак, — произнес я, не оборачиваясь. — Нас поставили перед выбором: либо играть по их правилам и ждать милости от жадных торговцев, либо…

Я повернулся к своей команде. В их глазах читалась готовность выполнить любой мой приказ.

— Либо забыть о правилах совсем. Они перекрыли нам цивилизованные каналы? Прекрасно. Значит, мы обратимся к источникам, где понятия «разрешение» и «лицензия» не имеют смысла.

Алина сделала шаг вперед, ее аналитический ум уже просчитывал варианты.

— Господин, вы говорите о Разломах, — в ее голосе было понимание. — Прямая добыча ресурсов минует всех посредников.

— Именно, — кивнул я. — Кланы контролируют торговые пути, банки, лицензии, но они не контролируют сами источники. В Разломах лежат те же ресурсы, что они продают за цветные бумажки, только в более чистом виде.

Глеб нахмурился, его тактический ум сразу перешел к оценке рисков.

— Это будет опасно, господин. Разломы — не склады. Там водятся твари, аномалии…

— Опасно, — согласился я. — Но не для меня. А эффективность будет максимальной. Никаких торгов, никаких зависимостей. Мы берем то, что нам нужно, именно в том количестве, в котором нужно.

Я подошел к карте и указал на ближайшую метку.

— Ждать прорыва блокады неэффективно. Клановые паразиты могут продержать ее месяцами, а мой план восстановления лей-линии требует ресурсов сейчас. Единственный логичный путь — добыть необходимые компоненты самостоятельно, напрямую из источника.

Я жестом приблизил голографическую карту, фокусируясь на северо-восточном секторе. Среди множества нестабильных, мерцающих разломов выделялся один — ровно светящийся, стабильный.

— Ближайший стабильный Разлом — «Шепчущие Пещеры», — произнес я, указывая на метку. — Сто двадцать километров отсюда. Класс опасности средний. Значит, ничего непредсказуемого там не встретится. Идеальная цель для первой операции.

Глеб подошел ближе, изучая топографические данные.

— Глеб, — я повернулся к начальнику охраны. — Подготовь двух лучших разведчиков из твоих людей. Не энтузиастов, не героев — профессионалов. Тех, кто умеет двигаться тихо и думать головой.

— Рядовой Коршун и сержант Беркут, — тут же ответил он. — Оба из спецназа, опыт работы в Разломах, хорошая репутация.

— Отлично. Их задача — тихая рекогносцировка. Никакого контакта с обитателями Разлома, никаких попыток что-либо извлечь. Только разведка. Мне нужна полная картина: какие ресурсы там есть, где они расположены, какие опасности нас ждут, оптимальные маршруты входа и выхода.

Алина активировала свой планшет, уже составляя техническое задание.

— Им понадобится специальное оборудование для сканирования, — сказала она. — Магические сенсоры, анализаторы состава, защитные амулеты…

— Все необходимое, — согласился я. — Но помни — это разведка, не экспедиция. Легкое, мобильное снаряжение. Их главное оружие — незаметность.

Глеб выпрямился, принимая приказ.

— Когда выдвигаться?

— Немедленно. Каждый день блокады — это потерянное время. Я хочу получить их доклад через сорок восемь часов, а еще через сутки после этого мы выдвинемся туда сами.

Я обвел взглядом свою команду. В их глазах читалась решимость и предвкушение. Наконец-то от пассивного ожидания мы переходили к действию.

***

Разведчики

Рядовой Коршун и сержант Беркут выехали из «Эдема» на рассвете, когда туман еще стелился по дороге белыми языками. Их джип, неброский и надежный, нес на себе только самое необходимое — разведывательное оборудование, оружие и запас провианта на два дня.

Коршун, молодой и поджарый снайпер с острыми чертами лица, вел машину молча. Беркут, его старший товарищ — широкоплечий ветеран с шрамом через всю левую щеку, изучал карты и периодически сверялся с GPS.

— Странное дело, — наконец нарушил тишину Коршун, когда они свернули на проселочную дорогу. — Хозяин всегда все покупал. Зачем ему вдруг самому в Разломы лезть?

Беркут не поднял глаз от карты.

— А ты новости не читаешь? — хмуро ответил он. — Блокада. Столичные кланы все каналы перекрыли. Хозяину теперь гвоздь лишний купить проблема.

— Блокада-то блокада, — Коршун переключил передачу, преодолевая подъем. — Но там же твари. Опасно. У нас броня новая, зачарованная, но все равно…

— Да не для него опасно, — усмехнулся Беркут, но в его усмешке не было веселья. — Ты забыл, как он с теми сектантами разделался? За пять минут от их армии пепел остался. Хозяин не такой, как мы. Он… другой.

Коршун кивнул. Все в «Эдеме» помнили тот день. Магический всплеск, который ощущался на десятки километров, а потом — тишина. И никого из нападавших так и не нашли.

— А все-таки жаль, — продолжил Коршун через минуту. — Город только-только зажил. Работа появилась, деньги. Жена моя уже планы строила — дом купить, детей завести. А теперь эти столичные ублюдки все портят.

— Не переживай, — Беркут похлопал его по плечу. — Хозяин что-нибудь придумает. Он же не просто так нас послал. Значит, есть план. Всегда у него есть план.

Через час они остановились на гребне холма, с которого открывался вид на долину «Шепчущих Пещер». Беркут достал бинокль и навел его на цель, затем резко выругался.

— Коршун, гляди сюда.

Молодой снайпер взял бинокль и присвистнул.

— Вот дерьмо. Это же целый лагерь там. Сколько их?

— Не меньше сотни, — мрачно ответил Беркут, доставая камеру с телеобъективом. — Видишь флаги? Столичная Гильдия. Элитные отряды. Они там не монстров караулят, они нас ждут.

Коршун опустил бинокль, его лицо потемнело.

— Значит, все продумали, суки. Экономическая блокада была только началом. Теперь и источники сырья перекрыли.

— Снимай все, — приказал Беркут. — Позиции, количество людей, технику. Хозяину нужна полная картина.

Они провели в наблюдении еще полчаса, фиксируя каждую деталь лагеря. Когда дальний дозор начал двигаться в их сторону, быстро свернулись и отступили.

По дороге обратно оба молчали, погруженные в свои мысли. Наконец Коршун не выдержал:

— Беркут, а что если… что если нас всех кинут? Хозяина какие-то дела догонят, он свалит, а мы останемся с носом?

Старший сержант покачал головой.

— Не свалит. Ты видел его сад? Его особняк? Он там жить собирается, а не в отпуск приехал. Это его дом теперь. А дом защищают.

— Все-таки страшно, — признался Коршун. — Столица против нас. Кланы, Гильдия, может, еще кто. Много ли мы против них можем?

— А ты забыл, кто нас нанял? — Беркут усмехнулся, и на этот раз в его улыбке было что-то хищное. — Хозяин им всем еще покажет. Я видел, как он работает. Они думают, что загнали его в угол, а на самом деле сами себе яму роют. Он найдет способ. Всегда находит.

***

Кассиан

Прошло всего несколько часов с момента отправки разведчиков, когда в командный центр ворвался Глеб. Его лицо было мрачнее грозовых туч, а в глазах читалась плохо скрываемая ярость.

— Господин, — начал он без предисловий, активируя голографический стол. — Разведка вернулась досрочно. Беркут и Коршун дошли до целевой зоны, но…

Он вывел на экран серию фотографий, сделанных с дальней дистанции. На них была видна долина, где должен был располагаться вход в «Шепчущие Пещеры», но вместо пустынной местности с редкими патрулями, которую мы ожидали увидеть, там раскинулся настоящий военный лагерь.

— Периметр оцеплен, — продолжил Глеб, увеличивая изображение. — Полноценный полевой лагерь официальной Гильдии Охотников. Не местные ребята, а элитные отряды из столицы. Считаем: минимум сто бойцов, маги-сенсоры, защитные барьеры, тяжелое оборудование.

Я молча изучал снимки. Палатки были расставлены по уставу, патрули двигались по четким маршрутам, а по периметру мерцали огоньки магических детекторов.

— Они не охраняют Разлом от монстров, — констатировал я. — Они охраняют его от нас.

— Именно, — кивнул Глеб. — Наши ребята попытались подойти ближе, но натолкнулись на дальний дозор. Пришлось отходить. Впрочем, и издалека было видно — это не временное оцепление. Они рассчитывают стоять там долго.

Пока Глеб докладывал обстановку, Алина лихорадочно работала за своим планшетом, просеивая потоки информации. Внезапно она выпрямилась.

— Господин, — позвала она. — Я нашла объяснение.

На главном экране появился официальный документ с печатями и гербами. Алина очистила горло и начала зачитывать монотонным, официальным тоном:

— «Коммюнике Центрального Командования Гильдии Охотников всем региональным отделениям. В связи с проводимым Федеральной Службой Магической Безопасности расследованием деятельности организации „Ворон Групп“ и в целях обеспечения стабильности в регионе, все известные стабильные Разломы в радиусе пятисот километров от города Воронцовск объявляются зонами стратегического значения…»

Она сделала паузу, переводя взгляд на меня, затем продолжила:

— «…доступ для представителей „Ворон Групп“ и связанных с ней лиц временно приостановлен до завершения расследования. Данные меры принимаются в интересах национальной безопасности и предотвращения возможной дестабилизации магических аномалий…»

Алина отложила планшет и посмотрела на меня.

— Подписано лично Верховным Магистром Гильдии. Распространено час назад по всем каналам.

В командном центре воцарилась тишина. Глеб стоял, сжав кулаки, Алина нервно теребила свой планшет. Я молча смотрел на карту, где теперь все стабильные Разломы в округе были помечены красными крестами.

— Очевидно, это не совпадение, — наконец произнес я, мой голос был ровным.

Я прошелся вдоль голографического стола, анализируя ситуацию.

— Они просчитали наши возможные действия. Столичные кланы знали, что экономической блокады недостаточно — рано или поздно мы найдем способ добыть ресурсы напрямую. Поэтому они заранее подготовили второй эшелон обороны.

Алина кивнула, понимание отразилось в ее глазах.

— Они использовали свое политическое влияние, чтобы надавить на руководство Гильдии, — сказала она. — Превратили расследование Стрельникова в идеальное прикрытие. Теперь любые наши действия в отношении Разломов будут классифицированы как нарушение государственной безопасности.

— Элегантно, — признал я с холодной усмешкой. — Они использовали закон и протоколы безопасности как оружие. Создали нам дилемму: либо мы подчиняемся и медленно задыхаемся в их петле, либо нарушаем закон и даем им повод для открытых военных действий.

***

Стрельников

Во временном штабе Игоря Стрельникова царила почти торжественная тишина. Инквизитор стоял перед голографической картой региона, наблюдая за красными метками, которые окружили «Эдем» плотным кольцом. Его помощник только что закончил докладывать о развертывании гильдейских отрядов у всех стабильных Разломов.

— Операция «Клетка» завершена, сэр, — резюмировал помощник. — Все известные точки добычи магических ресурсов находятся под контролем Гильдии.

Стрельников молча кивнул, его серые глаза изучали карту с холодным удовлетворением. «Идеально,» — подумал он. «Они заперли его со всех сторон. Отрезали от всех цивилизованных путей. Экономическая удавка кланов плюс официальная блокада Гильдии — двойной замок».

Он прошелся вдоль голографического стола, его пальцы легко скользили в воздухе, отмечая ключевые точки.

«Теперь у Воронова есть только два выбора,» — размышлял Инквизитор. «Либо он сдастся и приползет на переговоры, показав себя обычным, хоть и могущественным магом. Либо он будет вынужден действовать… нецивилизованно».

Стрельников остановился, его взгляд устремился на темные участки карты — зоны нестабильных Разломов, помеченные черными черепами.

«И вот тогда он покажет мне свою истинную природу. Никто из нормальных магов не полезет в те проклятые места. Но если он действительно то, что я о нем подозреваю…»

На тонких губах Инквизитора появилась едва заметная улыбка хищника, который наконец загнал свою добычу именно туда, куда планировал.

***

Кассиан

Я подошел к голографической карте, мой взгляд методично скользил по красным зонам, отмечающим заблокированные стабильные Разломы. Каждая красная метка была плевком в лицо, еще одной попыткой этих примитивов диктовать мне условия.

— Показывай все, — бросил я Алине.

Она прикоснулась к управляющей панели, и карта изменилась. Красные зоны остались на месте, но теперь на ней проявились и другие участки — темные, неровные пятна, помеченные черными черепами с костями и надписями мелким шрифтом.

— Нестабильные разломы, — пояснила Алина, ее голос был осторожным. — Господин, туда никто не суется не просто так. И это не паранойя или трусость, а здравый смысл.

Она увеличила один из темных участков, расположенный в семидесяти километрах к западу.

— Вот этот, например. «Кровавые Жерла». Хаотичная, непредсказуемая природа. Там магический фон настолько нестабилен, что любое заклинание может дать непредсказуемый эффект. Защитные барьеры просто не держатся, а порталы для эвакуации могут схлопнуться в любой момент. Экспедиции, которые туда отправлялись, либо не возвращались вовсе, либо приходили обратно… изменившимися.

Глеб подался вперед, изучая информацию.

— А твари там? — спросил он.

— Неизвестные виды, — ответила Алина, выводя на экран скудные данные. — Последние разведывательные отчеты датируются десятилетней давностью. Описания противоречивые — существа, которые мутировали под воздействием хаотических энергий. Одни свидетели говорят о тварях размером с дом, покрытых ядовитой слизью, другие — о стаях хищников с регенерацией, которую не пробивает обычное оружие, третьи — о паразитах, которые вселяются в разум и превращают людей в марионеток.

— Именно поэтому Гильдия их не охраняет, — добавила она. — Зачем ставить стражу у врат ада, куда и так никто не суется?

Я молча слушал, мой взгляд был прикован к темным пятнам на карте. Все, что она описывала — хаос, непредсказуемость, опасность — для других было препятствием. Для меня это была возможность.

Я медленно повернулся к Глебу. Раздражение, которое терзало меня последние дни, внезапно исчезло, растворившись. Я видел путь. Единственный путь, который эти приматы в своей глупости оставили мне открытым.

— Глеб, — мой голос был спокоен и холоден. — Собирай отряд.

Начальник охраны выпрямился, ожидая приказа.

— Лучших из лучших. Не более десяти человек. Те, кто способен держать себя в руках даже когда реальность начинает рушиться вокруг них. Экипировка — полная боевая готовность плюс все, что Алина сочтет необходимым для работы в аномальной среде.

Алина нервно сглотнула.

— Господин, вы действительно собираетесь…

— Да, — перебил я ее. — Мы идем туда, куда эти приматы боятся даже смотреть. Они думали, что заперли меня в клетке? Прекрасно. Но они забыли одну простую вещь.

Я обвел взглядом карту с ее красными зонами безопасности и черными пятнами хаоса.

— Если они не дают нам войти через дверь, мы проломим стену.