Темный лес. Дикий пес

Пролог

На залитой светом опушке царило напряженное молчание. Несмотря на то, что там находились шестеро смертных, трое эльфов и одна нервно расхаживающая туда-сюда Гончая, которую появление перворожденных самым настоящим образом выбило из колеи.

Наемники, едва схлынула первая оторопь, предпочли отойти в сторонку и благоразумно закрыть рты. А уши, напротив, навострили так, чтобы услышать каждое оброненное слово и попытаться понять, что же за хрень тут творится, почему Белик так резко переменил свое мнение, откуда вообще знает этих остроухих, и наконец почему сами эльфы ведут себя столь неподобающе. И вместо того, чтобы расспрашивать, злиться или что-то доказывать, лишь безмолвно следят за мечущимся пацаном, терпеливо дожидаясь, пока он успокоится.

Белка растерянно взъерошила волосы и в который раз посмотрела на «заказчика». Да, на нем по-прежнему красовалась искусно слепленная личина, сидящая поверх истинного облика так естественно, словно настоящее, данное при рождении лицо. Эти черные волосы, уложенные в причудливую прическу, тонкий нос, благородные брови, красивый овал лица… если бы не глаза, она бы решила — так и должно быть. Но глаза у него были слишком приметными. Властные, с хищным огоньком в зеленой глубине. Опасные глаза существа, привыкшего повелевать и требовать подчинения. Именно они выдавали его сейчас, потому что это были глаза великого темного мага, в котором, как и во всех мужчинах его рода, неизменно проглядывал безумный владыка Изиар.

Она нерешительно остановилась, даже сейчас с трудом различая под маской ослепительно красивое лицо, с которым не смогла бы сравниться никакая личина. Совершенную гармонию черт, свойственную всему роду Л’аэртэ. Но даже если бы из-под нее не проступала истинная суть остроухого мага, то умело скрытые иллюзией белые волосы не позволяли усомниться ни на миг — на Лиаре был только один темный эльф, имеющий белоснежную гриву.

— Ну Тиль, — наконец ошарашенно помотала головой Белка. — Честное слово, мне просто нечего сказать. Кого угодно был готов увидеть, но не тебя!

— Ты не рад? — мягко уточнил эльф.

— Да как сказать… ты какого Торка здесь делаешь? Спокойная жизнь надоела? Чертоги наскучили? Развлечений захотелось или ты все-таки нашел время, чтобы взглянуть, как устроился Тир?

— Всего понемногу.

— Иррдово племя… но почему один?! В таком виде?! — Белка растерянно оглянулась на молча взирающих на нее братьев. — Да еще и с ними?! Ты что, решил переполох устроить в своем лесу?! Что за шутки, Тиль?!

— Никаких шуток, малыш, — спокойно отозвался Тирриниэль илле Л’аэртэ, владыка Темного леса. — Все как раз очень серьезно. Ты же знаешь: я никогда и ничего не делаю просто так. И если искал именно Ходока, значит, в нем действительно возникла необходимость. В первую очередь, для меня.

Белка странно демонстративно сложила руки на груди.

— Ну давай, рассказывай. Мне даже становится интересно. Что это за причина такая великая, из-за которой ты впервые за полторы эпохи решил выбраться из леса? И что за проблема, которую ты не смог решить сам, а потащился аж в Новые земли, вместо того, чтобы просто отправить зов своим внукам? Думаешь, Эл бы не помог? Отказал бы в проводнике, раз уж ты надумал попутешествовать? Или Тир бы заупрямился, не пожелав тратить время и силы на переход? С быстрым путем бы не договорился у гномов? Наконец, какого Торка тебе потребовался Ходок, когда в твоем положении до Золотого леса можно дойти за пару-тройку дней, просто воспользовавшись нужным порталом?!

— Это долгая история, — вздохнул Тирриниэль.

— Ничего. Времени у нас достаточно. Так что не мнись и выкладывай, пока я еще могу себя контролировать.

Глава 1

— Думаю, нет необходимости напоминать, куда и зачем некоторое время назад исчез здешний хозяин, — начал Тирриниэль осторожно, будто ступал по тонкому весеннему льду. — Как нет нужды говорить, что именно по этой причине Проклятый лес в последние годы почти не тревожит нас своим присутствием. Поэтому же Золотые встали на стражу его Границ, увеличили количество патрулей и до сих пор пристально следят за всем, что творится возле кордона…

Белка опасно сузила глаза.

— Продолжай.

— Полагаю, ты также помнишь, чья это была идея и почему был усыплен Лабиринт…

Она совсем насторожилась.

— Для чего создавался известный тебе портал и отчего перед чертогами повелителей Золотого леса до сих пор стоят две весьма приметные скульптуры…

— Тиль, мне очень не нравится твое предисловие!

— Мне тоже, — признался темный эльф. — Но в некотором роде эта вина легла на мои плечи, хотя я бы сделал все сам. Если бы, конечно, имел силу Таррэна.

— Он не хотел рисковать, — сухо бросила Белка, снова начав мерить шагами поляну. — Ни тобой, ни Тиром, ни Элом. Поэтому и ушел один. Я, как ты знаешь, этому был не рад, но пойти следом не смог, а переубедить его не успел. Поэтому, собственно, все последнее время и стараюсь быть неподалеку. На случай… да на любой случай. Даже на тот, если его перстень окончательно погаснет.

Тирриниэль отвел взгляд.

— Прости. Я не думал, что получится так плохо.

— Ты же не извиняться сюда пришел? — нехорошо прищурилась Гончая, заложив руки за спину и отвернувшись, чтобы не видеть раскаяния на его красивом лице. — Не за тем, чтобы убедиться, что я уже не злюсь? И не за тем, чтобы позвать на ваш дурацкий бал, где меня не было…

— Да, — тихо отозвался эльф. — Тебя не было в Темном лесу очень долго.

— Может, вообще больше не будет.

— Бел…

— Не смей, Тиль! — жестко оборвала она. — Я был против тогда и я против сейчас. Более того: я просил вас не рисковать понапрасну и подождать еще пару лет, когда с порталом стало бы все ясно и риск для Таррэна стал бы минимальным. Я просил вас быть осторожнее. Умолял сперва усилить полог сна над нашими кошками и не лезть в неизвестность очертя голову. Так?

— Да, Бел. Я виноват…

— Нет, Тиль! Ты не просто виноват! Именно ты убедил остальных, что риска почти нет! И это ты помог его открыть, когда меня не было рядом!

Владыка эльфов сконфуженно опустил глаза.

— Я понимаю, что ты сердишься…

— Я?! — резко обернулась Белка. — Тиль, я не сержусь — я в ярости! На Тира, так как он решил управиться сам! На Эла — за то, что не остановил мальчишку! И на тебя особенно! Потому что это ты должен был за ними следить и присматривать! Я тебе их доверил! Тебя просил быть осмотрительнее и не позволять Таррэну сигать в портал, словно неразумному юнцу!

— Да, — неслышно вздохнул Тирриниэль. — Но Таррэн был уверен, что медлить нельзя, а в таких вещах я доверяю ему полностью. Он сильнее всех нас, вместе взятых. И мудрее тоже. Он знал, что делал, когда уходил.

— Не говори мне, что это он во всем виноват!

— Я всего лишь сделал то, о чем он меня просил!

— И не сделал того, о чем просил тебя я!

— Малыш…

— Не смей меня так называть! — окончательно взъярилась Белка, бешено сверкнув позеленевшими глазами. — Ты понял?! Не смей!

Она резко отвернулась, сжав кулаки и до боли прикусив губу, чтобы не сорваться. Какое-то время стояла неподвижно, крепко зажмурившись и тяжело дыша. Молчала, чтобы не наговорить в запале совсем уж страшных вещей. И стояла в наступившей тишине так долго, что эльфы неуютно заерзали, наемники начали тревожно переглядываться, а свирепый грамарец осторожно переступил ногами и вопросительно пискнул.

— Молчи, — тихо попросила Белка. — Все пока помолчите. Дайте мне время.

Мужчины послушно затихли.

Она еще несколько минут постояла, успокаиваясь и приводя в порядок растревоженные мысли. Устало растерла лицо, смахнула с ресниц невесть откуда взявшуюся влагу. Наконец глубоко вздохнула и медленно подняла голову.

— Извини, Тиль. Я все еще на тебя злюсь. Но и сделать ничего не могу, потому что исправить вашу ошибку уже нельзя, мстить за нее глупо, а простить… слишком сложно. Вы все поторопились с порталом. Особенно Таррэн.

— Он — хороший маг, — мягко сказал владыка Л’аэртэ. — И не наделает глупостей. А как только закончит с делами, сразу вернется. Хотя бы потому, что никогда от тебя не откажется.

Она снова прерывисто вздохнула и, наконец, присела напротив слегка расслабившихся эльфов.

— Ладно. Чего теперь… зачем вам понадобился Ходок? Вы ж его не просто так целый месяц искали?

— Нет, конечно, — незаметно перевел дух Картис. — Владыка Л’аэртэ посчитал, что он поможет Темному лесу избавиться от некоторых… э-э, проблем.

— В самом деле? — Белка быстро покосилась на Тирриниэля: забавно, что он не сказал Стрегону о своем происхождении. — И что же такого случилось, что он рискнул просить помощи? Насколько я помню, этот гордец даже про Уход помалкивал, пока не стало слишком поздно?

Тиль неуловимо поморщился.

— Скажем так: причина его беспокойства довольно весома. А точнее: три месяца назад он получил зов из Золотого леса. И короткое послание от владыки Тирраэля о том, что известный тебе портал стал слегка… нестабильным.

— Что?!

— Не переживай, ничего страшного не произошло, — поспешил вмешаться Ланниэль, едва не перебив повелителя. — Отец сказал, что там появилось некое волнение, которое пока сложно расценивать как-то определенно. Но Золотые решили, что нашим магам тоже стоит на него взглянуть, поэтому мы и здесь.

— Чего ж вы пешком поперлись? — мрачно осведомилась Белка. — Делать больше нечего? Явились бы через портал, пожали друг другу руки, да разобрались бы на месте…

— Темный лес официально не поддерживает отношения с Золотым, — напомнил Тирриниэль. — Поэтому ни о какой делегации речи быть не может: Совет взбеленится, если узнает, что на самом деле связь между нашими родами до сих пор существует.

— Ну конечно, — язвительно фыркнула Гончая. — Эти старые крысюки скорее руку себе откусят, чем признают, что проиграли! И будут до скончания веков орать, что Золотые нарушили закон! Спелись со смертными и (какой ужас!) без зазрения совести выдают им ваши великие тайны!

— Что-то вроде того. Поэтому, как ты понимаешь, ни о каком портале или, тем более, о вежливом визите даже заикаться не стоило.

— Неужто ваш владыка утратил хватку? — вдруг усмехнулась она. — Что, не мог стукнуть кулаком по столу и велеть всем заткнуться? Или жахнуть по кому-нибудь огнем и сделать так, как решил? Кто б ему возразил? Кто б вякнул? Неужели он сдает позиции?

— Нет, — спокойно отозвался Тирриниэль. — Он решил, что без шума все будет гораздо проще. Поэтому в Золотой лес мы ушли втроем: я, Картис и Ланниэль.

— Гениально! Ты у нас — самый невзрачный остроухий во всем Темном лесу! Прямо уйдешь, и об этом ни одна ушастая собака не прознает! Такой весь из себя незаметный, маленький и скромный! Тень, сон, дух и вообще, можно сказать, в глаза никому не бросаешься!

— Не совсем так, Бел. Но мы нашли способ прикрыть мой отъезд.

— Да ну? — невольно восхитилась Гончая. — И кто же остался там вместо тебя?!

— Линнувиэль.

— Что-о-о?!

— Да, — спокойно кивнул Тирриниэль. — Немного магии крови, искусная личина, нужная одежда и пара дополнительных штрихов, после которых почти никто не сумеет нас отличить друг от друга. Линнувиэль согласился, что это — хороший выход. Навел на меня эту маску, слегка подучил манеры и остался изображать активную деятельность, чтобы совет так и не прознал, куда подевался из леса один, как ты говоришь, «маленький и незаметный» эльф.

— А Картис?! — непонимающе нахмурилась она.

— Как раз накануне отъезда бедняга Картис впал в немилость, поскольку умудрился зацепить своего лорда на тренировке. Да так неудачно, что порезал ему лицо и отдавил правую ногу.

— Левую, — флегматично поправил повелителя Картис. — На совете мы сказали, что это была левая нога.

Гончая громко присвистнула.

— Картис! Выходит, тебе прилюдно набили морду?

— Ну… набить не набили, зато отчитали довольно громко. И, я бы даже сказал, весьма… э-э, жарко.

— Бедняга, — посочувствовала Белка, слегка развеселившись. — Зная вашего лорда, вполне могу себе представить, как он зверствовал.

— Ничего он не зверствовал, — буркнул владыка эльфов. — Так, штаны ему подпалил и велел убираться вон, пока рана на лице не придет в порядок. Потому что наш общий знакомый умудрился порезать его не простым клинком, а именным. А раны от такого оружия даже у хороших магов подживают… кхм, довольно плохо. И, как ты знаешь, требуют наложения особого вида чар, за которым практически не видна настоящая аура.

— Тиль! Да вы сумасшедшие, раз рискнули так дразнить совет!

— Знаю, риск был. Но в итоге все вышло отлично, и они до сих пор любуются на мою разукрашенную физиономию, тогда как мы спокойно сидим здесь и никого не раздражаем.

— Ладно, а Лан? Как вы его вывели? — невольно заинтересовалась она. — Хранителей слишком мало, чтобы даже вероятный кандидат в их ряды смог бесследно исчезнуть. Как вы это обыграли?

— Проще простого, — улыбнулся юный эльф. — Мы с отцом малость повздорили насчет наследства. Можно сказать, «опрометчиво» вынесли сор из избы и слегка погорячились. В смысле, пошумели, пару рощиц в округе сожгли. Покричали, естественно, для большей достоверности. Вот меня и отправили в Ланнию в качестве второго посла — набираться, так сказать, ума-разума. С разрешения и соизволения высокого лорда.

— Верно, — кивнул владыка. — После их «разговора» чертоги три дня дымились, поскольку наши маги, как ты знаешь, бывают довольно буйными. Владыка подумал и решил, что одного отошлет на долгое время в священную рощу, чтобы постигал себя. Ну к хроникам, поглубже, в подземелья Иллаэра… где его никто не хватится. А второго под шумок убрали из леса, дав строгий наказ не возвращаться, пока не научится справляться с эмоциями. Где же этому учиться, как не в работе со смертными?

— Ага, — хитро улыбнулся Ланниэль. — Я честно до Ланнии добрался, а потом тихонечко открыл портал и умыкнул «ценного посла» (то есть, себя) поближе к Драконьему хребту. Отец остался руководить, совет до сих пор скрипит зубами, большая часть вообще ни о чем не подозревает… Владыка все хорошо продумал.

— Хитрецы, — хмыкнула Гончая. — Но, Тиль… а ты не боишься, что Линнувиэль не справится? У тебя ж там немало недоброжелателей накопилось. Вдруг они рискнут головы поднять? Или, чего доброго, силушку его поиспытывать?

— Нет, не боюсь: я оставил ему венец.

— Как?! — ошеломленно моргнула она, но владыка Л’аэртэ только кивнул. — Вот теперь я вижу, что тебя действительно припекло! Выходит, если что, Линни сможет жахнуть не хуже, чем ты?

— Нам пришлось потратить некоторое время на частичную передачу сил, поэтому я и ушел не сразу, как только получил зов. Но теперь… если вдруг что-то пойдет не так… у Темного леса по-прежнему будет сильный владыка.

Белка неожиданно посерьезнела и со странным выражением уставилась на царственного эльфа. Странно, что Тиль решился на такой шаг, как частичная передача, и даже отдал венец с накопленной там немалой силой. Фактически он дал понять, что если с ним что-то случится, Линнувиэль должен будет принять на себя всю полноту власти и продолжить династию Л’аэртэ. Более того, если старший хранитель знаний рискнет начать свою игру и попытается сделать это при жизни своего лорда, тому придется очень постараться, чтобы вернуть утраченное.

— Тиль? Все настолько серьезно?

— Да, Бел, — без малейшего сомнения кивнул владыка эльфов. — Я постарался предусмотреть все. Даже тот вариант, что наши недоброжелатели все же рискнут проверить мои силы.

— Совет? — быстро уточнила она, покосившись на обратившихся в камень наемников. Тирриниэль так же быстро кивнул, но, против ожиданий, не велел братьям погулять пару часиков неподалеку.

— Плохо, — нахмурилась Гончая. — Кажется, я слишком давно не был у тебя в гостях, раз они опять зашевелились. Забылись? Или обнаглели? Тиль, ты про них что-то выяснил?

— Все, Бел. За последние десять лет я выяснил про них все, включая серьезные огрехи трех глав совета старейшин и целую кучу иной мелочи, у которой пока не хватало сил, чтобы слегка подправить историю. Правда, в этот год они заметно оживились. С виду вроде ничего серьезного: тут не до конца исполнили приказ повелителя, там малость сократили сроки, немного «недопоняли» мои слова, чуть-чуть запоздали с поклоном… сам понимаешь. Явных причин для неудовольствия нет, но тенденция настораживает.

— И ты оставил их на Линнувиэля? — совсем нахмурилась она.

— Нет, — тонко улыбнулся владыка эльфов. — Это было бы глупо — оставлять на кого-то своих преданных врагов. Поэтому я сделал лучше: позволил одному из не самых верных своих сторонников услышать немного лишнего.

— Та-ак… хочешь сказать, что у вас случилась запланированная «утечка»?

— Именно. Так что те, кому надо, уже отлично знают, где я, с кем и куда собираюсь.

— Не боишься, что Линни там станет тяжко?

— Нет, — качнул седой головой царственный эльф. — У них сейчас иные проблемы. Ведь мои силы вдалеке от источника стали меньше. Здесь я более уязвим. Менее защищен. Никакой охраны, не считая Картиса. Никаких магов, кроме юного Ланниэля. Никакого сопровождения и дополнительной защиты. Я — открыт, Бел. Как никогда за полтора тысячелетия для них открыт. Думаешь, совет упустит такой шанс?

Белка прикусила губу, искоса поглядывая на владыку Л’аэртэ.

А он спокоен. Прямо-таки ненормально спокоен, говоря, что сделал себя доступным для чужой стрелы, магии и любой иной атаки. И это при том, что ситуация в Темном лесу наверняка более чем накалена. Раз уж он несколько месяцев потратил на то, чтобы красиво уйти… постарался оставить за собой неяркий, но вполне различимый след, избавив, тем самым, Линнувиэля от лишних проблем… раз взял для охраны лишь шестерых смертных да еще занялся поисками проводника в здешних неспокойных местах…

— Ти-и-иль? — с нескрываемым подозрением протянула Белка. — Ты хочешь сказать, что за нами скоро увяжется хвост?

— Уже увязался, — безмятежно улыбнулся Тирриниэль. — Думаешь, для чего Ланниэль был отправлен не во временное изгнание, а всего лишь послом, когда его можно так легко проверить? Или Картису прилюдно всыпали по первое число, но не пришибли на месте, а только пальчиком погрозили? Думаешь, чего я задержался на тракте? Лошадей оставил на первой заставе и сделал все, чтобы нас запомнили. Не явно, конечно, а то это было бы странно. Но по чуть-чуть: следок — тут, там — кроха обороненной магии, здесь — кусочек плаща, а еще через сотню шагов — намеренно упавшая в траву булавка…

— То есть та армия недоброжелателей, на которую наверняка расщедрился ваш совет, уже топает за тобой?!

— Точно, — кивнул темный владыка. — Я не зря им три месяца намеки делал, поэтому по нашим следам ползет немало магов, наемников и всякой дребедени… даже из наших, полагаю, кто-нибудь не утерпит.

— Ты что, спятил?! — отшатнулась Белка.

— Ты же не думаешь, что я позволю им портить свои планы? Или испытывать на прочность Линнувиэля? Может, считаешь, что я пытаюсь убрать соперников чужими усилиями?

— Болван! — всплеснула она руками. — Да если у вас в лесу все так плохо, если ты действительно встал совету поперек горла, то за возможность от тебя избавиться они ничего не пожалеют! А то и сами сюда ножками двинут, чтобы быть уверенными!

— Я очень на это надеюсь.

— Что?!

— Бел… — внимательно посмотрел на невестку царственный эльф. — Я ведь не зря столько времени тянул. Не зря выжидал и несколько месяцев осторожно распускал слухи. На самом деле совет еще не пришел к единому мнению относительно моей персоны. Они еще не готовы выступить открыто. Пока только размышляют, прикидывают как подобраться, чтобы был и повод, и возможность решить это одним махом. Я, как ты правильно понял, в последние годы им сильно мешаю. Ограничиваю в ряде вопросов, которые кажутся им жизненно важными. Я не даю делать то, что они хотят, пресекаю попытки изменить наш уклад. Зажимаю, ущемляю и всячески стараюсь держать линию, выбранную нашим лордом еще пятьсот лет назад — линию на сближение со смертными. Конечно, не так резко, как это сделал Золотой лес, иначе у нас случилась бы настоящая война, но достаточно жестко, чтобы они понимали, что это не остановить. Совет, как ты знаешь, до сих пор упорствует. Они категорически возражали против обучения смертных. Они почти зашли за рамки приличий. Они также требовали отречения для тех, кто ушел следом за владыкой Тирраэлем и владыкой Элиаром. Причем требовали и светлые, и темные, включая даже хранителей. Столь быстрые перемены им не по нраву. И этот напор нелегко сдерживать, потому что в данном вопросе у совета есть немалая поддержка от других родов. Однако до некоторого времени они еще надеялись остановить своего лорда. Пытались аргументировать. С чем-то смирились, из чего-то даже стали извлекать пользу. Но в последние десять лет появились намеки и на более решительные меры.

— Хочешь сказать, они планируют смену династии? — сузила глаза Белка.

— Пока только в мыслях. Но, как понимаешь, от мыслей недалеко до действий. А мои сородичи любят продумывать все до мелочей и строить планы даже тогда, когда идея еще теплится в зародыше.

— То есть кто-то начал наводить мосты и проверять, хватит ли у вашего лорда решимости уничтожить их за неповиновение?

— Причем давно. Понемногу. Лет с десять или пятнадцать, как я заметил первые признаки. Но пока они действуют осторожно. Деликатно. Вроде как желают убедиться, что владыка размяк и уже не так жесток, как половину эпохи назад.

— Ага… я даже начинаю припоминать причину такой мягкотелости!

Тирриниэль тихо вздохнул.

— На самом деле он действительно изменился, Бел. И впервые за много веков пошел на уступки, начав проявлять снисхождение…

— И совет решил, что это — плохой признак. Дескать, слабый повелитель хуже, чем бездушный тиран!

— Думаю, они пришли к мнению, что для Темного леса будет лучше, если на троне появится другой владыка. Однако для решительного рывка они пока не готовы. Все еще присматриваются, колеблются, сомневаются…

Гончая вдруг хищно прищурилась.

— И ты решил дать им толчок? Те, кто колебались, должны будут принять чью-то сторону. Кто-то решит не рисковать; кто-то, наоборот, усмотрит в этом шанс ослабить правящий род; а у кого-то появится возможность подняться по иерархической лесенке. Или сыночка, например, втянуть повыше. Как раз до твоего уровня. А там, глядишь, и о владыке можно будет забыть… я прав?

Тирриниэль холодно улыбнулся.

— Я дал им время принять решение. Дал возможность одуматься и отказаться. Но ты прав: это был хороший шанс все ускорить и разобраться с несогласными одним ударом. Именно сейчас, когда они не готовы, когда начнут спешить и наделают немало ошибок. И когда у меня есть отличная возможность не вовлекать в это все наши рода. Понимаешь? Мне не нужна кровавая междоусобица, в которую так или иначе вовлекутся эльфийские дома. Я не хочу повторения, Бел. И не желаю прослыть вторым Изиаром.

— Зато ты хочешь идти через Проклятый лес. Один, — чуть наклонила голову Белка. — Хочешь уйти от них за кордон?

— Там нас никто не увидит и не помешает разрешить все эти… разногласия.

— То есть ты собираешься сунуть голову в пасть хмере и надеешься выжить? Тогда как отправленные за твоей головой «друзья» непременно пойдут следом? С магами? С отличной поддержкой? С заговоренным оружием и специальными щитами от силы Лана? Когда ты не можешь не понимать, что имеешь все шансы пожаловать в гости к Ледяной богине? И то, что если они тебя все-таки достанут и укокошат быстрее, чем Проклятый лес, никто даже знать не будет, где и кто тебя прибил?

— Ты не понимаешь, Бел, — еще более странно улыбнулся владыка Л’аэртэ. — Я хочу, чтобы они за мной пошли! Хочу встретить их в Проклятом лесу один на один и завершить этот вопрос тем единственно верным способом, после которого ни одна тварь не посмеет даже вякнуть в мою сторону. И не рискнет даже в мыслях держать идею о смене династии Л’аэртэ. Вот почему здесь оказался я. И вот почему нам так нужен Ходок — без него через Проклятый лес не пройти.

Братья переглянулись и молча выматерились про себя.

«Значит, Проклятый лес, — хладнокровно констатировал Стрегон, разобравшись в обстановке. — Значит, мы были правы, и он не просто так искал два наших ситта. Выходит, владыка эльфов собирается с нашей помощью избавиться от своих врагов? А кто тогда сам Тиль? Явно кто-то из хранителей — никому другому лорд не доверил бы такое дело. Я б на его месте вообще сам пошел… если бы, конечно, не боялся потерять голову».

— Тиль, ты спятил? — очень тихо спросила Белка в наступившей тишине. — Ты вообще в своем уме был, когда придумывал этот дурацкий план? Ты хоть представляешь, с чем столкнешься, едва переступишь кордон? И с кем тебе придется сражаться за каждую пройденную пядь земли?

— Да, — кивнул царственный эльф. — Прежде, чем идти сюда, я внимательно прочитал хроники и разузнал все, что мог. Я говорил с хранителями. Вспомнил то, что узнал от Тира…

— Тебя там в два счета сожрут! И Лана! И Картиса, несмотря на то, что он — все еще лучший меч вашего дурацкого леса! Вы ж для местных — самая сладкая добыча! От вашей крови здешние твари буквально дуреют! Отовсюду сбегутся, если хоть что-то заподозрят! На одной ноге допрыгают, на зубах подтянутся… весь Проклятый лес на уши встанет, если только узнает, что к нему в гости такой шикарный подарок пожаловал! Тебе что, жить надоело?!

— Нет, — спокойно отозвался эльф. — Я ведь не зря Ходока искал: говорят, он знает, как пройти. А наши преследователи, надо думать, этого не знают. Чем не шанс?

— Сумасшедший! — едва не сплюнула Белка. — Еще один безумец во всем вашем ненормальном роду! И не смотри на меня, как хмера — на мага! Я никуда тебя не поведу! Есть гораздо более приятные способы свести счеты с жизнью, чем идти в Проклятый лес в такой компании!

— Бел…

— Нет, я сказал!

— Бел, — терпеливо повторил Тирриниэль. — Ну послушай… я ведь не зря искал именно эти два ситта в Братстве.

— Ты еще и их собрался туда тащить?! — вызверилась Гончая.

— Да. Но они — именно те, кто сумеет это сделать… Бел, я давно наблюдаю за братством. Клянусь, что уже несколько веков слежу за тем, кто там есть и кого они выпускают из своих школ. Поверь, они справятся!

— Они — люди!

— Ну и что? Помнится, когда-то туда спокойно входили и обычные смертные.

— Это было пять веков назад! И тогда их было всего пятеро! Плюс, трое магов из ваших, а все остальные — Стражи! Восемь Диких псов, из которых половина были Гончими! Понимаешь?! Гончими! А вас тут — девять дураков, двоих из которых никакими щитами не укроешь от здешних тварей!

Тирриниэль снова вздохнул.

— Бел, но они — не простые люди.

— Да плевать мне на их руны! — огрызнулась она. — Толку с них не будет никакого! И от Лана тоже! Если он раскроется, к нам столько гостей набежит, что можно будет сразу удавиться, повеситься и закопаться поглубже! И ты, болван, должен все прекрасно понимать! Никакие братья не устоят! Никакие расчудесные вояки, будь они хоть трижды магистрами!

— Они не просто братья, — спокойно сообщил владыка эльфов. — Каждый из этих шестерых — дальний потомок Стражей. Понимаешь, Бел? Каждый.

Наемники вздрогнули, а она неверяще обернулась.

— Что?!

— Они не зря объединены в ситты. Не зря у них так развиты чутье, реакция, сила и скорость… даже без рун! Не зря их зрение и слух на порядок выше, чем у остальных. Они — Псы, Бел. Пусть ослабленные и изменившиеся, но все-таки Псы. Они справятся.

Белка неверяще оглядела непонимающе мнущихся мужчин.

— Все?!

— Да, — повторил Тиль, а потом вдруг кивнул на Стрегона. — Или ты думаешь, я бы взял его просто так? Доверил бы сразу два ситта?

— Да про него и так все ясно, — к удивлению эльфов, отмахнулась она. — Но остальные… чтобы я да промахнулся? Где ты их взял, Тиль?

— Я же сказал: с некоторых пор слежу за братством. Такая сила не должна оставаться без присмотра, иначе сам знаешь… Но насчет этих шестерых нет никаких сомнений: я, когда готовился, навел справки и тщательно проследил их родословную. Так что будь уверен: все они — потомки Диких псов, хотя сами, может, и не подозревают об этом. Правда, их предки были не с Левой заставы, но все равно...

— Вот оно что, — присвистнула Гончая. — Правые и Центральная… а я-то понять не мог, чего они такие шустрые: никакими рунами этого не объяснишь! Хорошо, верю. Даже в Диких псов. Но их все равно нельзя с собой брать. Если уж решаться на дурость, то только с вами тремя. Больше Ходок просто не убережет.

— А этого и не надо. С известными тебе проблемами их хорошо учили справляться. Это раз. Второе: их специально готовили к подобным вещам и даже на испытание забрасывали туда, куда никого больше не решались. Наконец, третье: у них есть заказ, от которого они не отступятся…

— От заказа я их хоть сейчас избавлю, — мрачно предложила Белка. — Вместе с головами, заодно. Стрегон, вы действительно настолько сумасшедшие, что рискнете пойти в Проклятый лес вместе с этим остроухим безумцем?

Наемники ответили ей хмурыми взглядами. А что им оставалось? Заказ действительно не отменишь, если, конечно, наниматель сам его не снимет. И дело даже не в деньгах: братство уже три века упорно держится за свои принципы, среди которых одним из первых пунктом стояла незапятнанная честь и верность слову.

— А если я сделаю так, что ваш заказ снимут? — словно угадала их мысли Гончая. — Если Тиль от вас откажется и велит топать обратно? Что тогда?

Лакр недовольно засопел. Если бы заказчик сделал это по собственной воле, он бы только обрадовался. Но если его об этом попросят, мотивируя тем, что они слишком слабы для настоящего дела — это уже намек на незаслуженно полученное звание магистра. И вообще — почти оскорбление.

Терг, переглянувшись с Ивером и Броном, потемнел лицом.

— У нас не снимаемый заказ, — спокойно озвучил мнение братьев Стрегон. — Если его исполнение требует идти в Проклятый лес, значит, так и будет. Тем более, Белик, ты еще не знаешь, что свои ауры господа перворожденные привязали к нашим. А значит, без нашего присутствия им будет нелегко.

— Оп-па. Тиль? — растерянно обернулась Белка.

— Так и есть, — кивнул владыка Тирриниэль. — Чтобы не светиться, мне пришлось поломать голову. Однако Линнувиэль предложил неплохой вариант: связав наши ауры с аурами смертных, мы почти перестали выделяться. Значит, не привлечем к себе внимания и получим неплохой шанс выбраться из Проклятого леса живыми. Люди, в свою очередь, обрели некоторые наши свойства, так что на время стали еще немного выносливее и ловчее. Полагаю, это — достаточно веская причина, чтобы больше не задевать их самолюбие?

Гончая озадаченно нахмурилась.

— Хочешь сказать, рядом с ними вас будет трудно почуять?

— А ты ничего странного не замечаешь?

— Ну… вы почти не пахнете, если, конечно, не подходить слишком близко.

— Поверь, даже Ланниэль хорошо закрыт. И я специально брал с собой шестерых, чтобы пришлось по двое на каждого из нас: Стрегон и Лакр висят на мне; южанин и второй стрелок — на Картисе, а остальные двое — на Ланниэле. Таким образом, для ваших зверушек мы будем выглядеть не отрядом из трех эльфов и шестерых смертных, а всего лишь небольшой помехой в их исконных владениях. Не говоря уж о том, что магией там никто пользоваться не собирается.

Она только головой покачала.

— Ты действительно многое предусмотрел…

— К тому же говорят: Ходок знает безопасную тропу через лес, — уверенно добавил Тирриниэль. — Если это действительно так, то риск для нас сводится к минимуму, а шансы добраться до Золотого леса резко возрастают.

— Торк! Тиль, да зачем такие сложности?! Прибил бы свой «хвост» где-нибудь по дороге! Зачем так мудрить?!

— Нельзя, — непритворно вздохнул эльф. — У нас теперь мирный договор со всеми соседями. Если я их удавлю, то на нас посыплется столько проблем, что может развалиться вся Лиара. Да еще если совет не погнушался связаться с гномами в поимке какого-нибудь «особо опасного преступника»… ты же не думаешь, что они всем и каждому сообщают, на кого объявили охоту? Вот тогда у нас действительно появятся «неразрешимые противоречия», а войны рас не покажутся чем-то далеким. Пока на нас не нападают, я не должен огрызаться. А они не нападут, пока не будут полностью уверены, что никто об этом не узнает. Пришлось дать им возможность сделать это побыстрее и понадежнее. А зов… ну, считай, что Тир просто дал мне повод исполнить сразу две задумки вместо одной. В конце концов, проблема с порталом может подождать еще пару месяцев: они и без меня отлично справляются.

Белка покачала головой.

— Ты и меня хочешь использовать на пару с Ходоком? Ну нахал… башку свою в петлю засунуть ради того, чтобы за ней сунулась еще пара сотен чьих-то неумных голов, а потом спокойно увернуться и затянуть веревочку потуже… знаешь, это до того дерзко, что я прямо не знаю… попробовать, что ли?

Эльфы незаметно перевели дух.

— А что? — задумчиво продолжила Гончая. — Если у тебя все получится, то я поучаствую в славной забаве. Если нет, то хоть посмотрю, как вас будут пытать и с чавканьем раздирать на мелкие кусочки… чем не развлечение? Да и погоня за нами будет в лучших традициях старого времени, и зверушки дикие, птички злобные, цветочки ядовитые на каждом шагу. Эти типы, опять же… надо же — Псы! Дохлые и слабые, конечно, но надо же глянуть, на что они стали способны? Да и над кем другим я так поизмываюсь в процессе?

Тиль затаенно улыбнулся: он знал, что намек на Псов не оставит ее равнодушной.

Наконец, Белка обреченно вздохнула.

— Ладно, уговорили. Будет вам Проклятый лес, Ходок и воз приключений в придачу. Попробуем. Только, Тиль… ответь мне на последний вопрос?

— Что ты еще не понял?

— Что ваш владыка не поделил с советом, раз тот задумал от него избавиться? Помнится, не так давно они не смели даже рта раскрыть без разрешения, а тут будто с ума посходили.

Темный эльф на мгновение замер, жутковато сверкнув побагровевшими от гнева глазами. Зло прищурился, сжал кулаки, а потом резко глухо бросил:

— Изменение[1]…

Белка словно окаменела.

Братья не поняли, отчего так страшно изменилось лицо Белика и запылали опасными искрами такие же суженные, как у Тиля, глаза. Почему мгновенно побелели от напряжения пальцы, а из груди вырвался непривычный рык, словно у сорвавшегося с привязи зверя. Но когда Лакр неосторожно взглянул на застывшее лицо пацана, то отчего-то почувствовал холодок между лопатками: кажется, эльф все-таки нашел аргумент, ради которого Ходок согласится вести чужаков за кордон. В то время как Белик… Белик в какой-то момент вдруг показался ему гораздо более опасным существом, чем их могущественный и очень непростой наниматель.

[1] Древний обряд, способный подарить смертному исконные свойства эльфов, в том числе бессмертие и устойчивость к магии. Несколько сотен лет назад эльфы пытались возродить этот обряд, но не достигли успеха – никто из испытуемых не выжил. Единственной уцелевшей оказалась Белка, но ценой за ее существование стали сотни тех, кого пытались изменить до нее.

Глава 2

Едва рассвело, уютно спрятавшийся среди деревьев лагерь забурлил. Эльфы уже с первыми лучами солнца оказались собраны, одеты в переливающиеся на свету кольчуги. Волосы у всех были заплетены в косы и убраны так, чтобы никакая мошка не запуталась. На груди висели широкие платки из плащовки, затылки прикрыты такими же плотными капюшонами. За спинами терпеливо ждали своего часа родовые клинки, на которых любопытные взгляды смертных не сумели углядеть ни одного клейма. А сами остроухие, как только на поляне появилась Белка, немедленно встали.

Окинув мимолетным взглядом наемников и их оседланных скакунов, она быстро кивнула.

— Тиль, что у вас за оружие? Свое?

— Да. Линнувиэль защиту сверху наложил, чтобы не светилось. Я, как понимаешь, даже в это не вмешивался, чтобы не наследить.

— Хорошо. Разумно. Кольчуги, я вижу, из того сплава, что Крикун присоветовал?

— Людям мы тоже такие отдали, — кивнул эльф. — Надеюсь, этого хватит?

— Должно, — Белка мазнула по наемникам рассеянным взглядом. — Стрегон, ты в обнове?

Полуэльф молча кивнул.

— Молодец. Старый меч оставь здесь — он тебе не понадобится. Да и тащить с собой лишний груз ни к чему. Картис, ты насчет поклажи предупредил?

— Да. Все, как ты велел.

— Прекрасно…

Лакр изумленно вскинул брови, когда вожак послушно прикрепил старый двуручник к седлу своего жеребца, а затем вытащил откуда-то совершенно незнакомые ножны эльфийской работы с торчащей оттуда рукоятью. Но еще больше братья изумились, когда он не только спокойно за них взялся, но и по-хозяйски пристроил за спиной. Тогда как изящная рунная вязь на гарде коротко вспыхнула, признавая хозяина, и успокоенно погасла.

— Стрегон! — тихо ахнули пораженные люди.

— Бел! — удивленно вскинули брови эльфы, а Тирриниэль озадаченно хмыкнул.

— Малыш? Это тот самый меч?

— Да, — равнодушно отвернулась она. — Стрегону подошел, так что я ему и отдал.

— Но ведь…

— Ты прав: меч его тоже признал. Да и как не услышать родную кровь?

— Там же именное клеймо!

— Верно. Но он — тот, кто он есть, так что иного и быть не могло. Хоть и времени много прошло, вот и глаза уже не красные, а почти голубые, однако… эльфийская кровушка еще до-олго дает о себе знать. Тогда как мечу даже крохотной капельки хватит, чтобы покориться воле хозяина. Пусть не его самого, а его оч-чень дальнего потомка, но я не виноват, что Стрегон родился пятью столетиями позже. Главное, что он жив. И меч его принял. Поэтому пусть владеет — у него на это есть полное право.

— Но это же… — ошарашенно повернулся владыка эльфов. — Бел! Как ты узнал?!

— Да чего тут не узнать? — вздохнула она, искоса взглянув на обернувшегося Стрегона. — Мне только интересно, Тиль, откуда ты выяснил, что его предок был Псом? И почему именно его выбрал в качестве прикрытия для своей ауры? Все-таки смешение рас вы никогда не уважали.

Темный эльф выразительно посмотрел на невестку.

— Тебе ли не знать причины!

— А я что? Чего ты на меня уставился?

— Ничего, Бел, — покачал головой эльф. — Насчет Стрегона все тоже просто: когда-то его прадед оказал нашему лесу и лично владыке Л’аэртэ немаловажную услугу. Причем довольно специфическую, хоть и не планировал получить нашу благодарность. Я, разумеется, без внимания это не оставил, памятуя о некоторых особенностях твоего прошлого. Ну, кое-что выяснил, кое-кого заставил поработать и потом не оставлял вниманием весь этот род. А когда пришло время, и Стрегон, следом за отцом, вступил в братство, то порадовался, потому что такая кровь не должна пропадать. Тем более что я ей в некотором роде обязан.

— Еще бы, — буркнула Белка. — Если бы ты знал, кем был первый полуэльф в этом роду, то поклонился бы ему до земли.

Вот тогда к ней изумленно обернулись уже все.

— Не понял, — озадачился Тирриниэль.

— А ты думаешь, пятьсот лет назад в Серых пределах обитала толпа полукровок, способных заполучить звание вожака? Тиль, основатель этого рода когда-то оказал тебе еще более важную услугу, чем дед Стрегона! Настолько важную, что если бы не он, то весь твой дом давно извели бы под корень!

— О чем ты говоришь?!

Белка только вздохнула, а потом пристально вгляделась в полностью избавившееся от шрамов лицо полуэльфа.

— Когда-то твой предок, чью могилу я тебе показал, спас на тропе смертников ребенка… девочку… на пару с ее кровной сестрой… и это, как ни странно, очень сильно повлияло на будущее Диких псов. Особенно Гончих, которых некоторое время спустя она возглавила вместо него. Из-за этого человека (а он действительно был настоящим человеком!) та девочка сумела выжить в Серых пределах. Благодаря ему эти земли обрели настоящего хозяина. Вот почему мы до сих пор о нем помним. И вот почему храним место его упокоения от любопытных взглядов. Если бы не он, на Лиаре могло не быть ни меня, ни тебя, ни пределов, ни Обитаемых земель… ничего вообще. Так что можно смело сказать, что это он спас наш мир, Стрегон. Дал ему возможность выжить, приведя ту девочку на свою заставу, хотя теперь об этом, конечно, мало кто помнит. А она…

Белка странно улыбнулась.

— Она и по сей день живет, ежедневно благодаря его за науку.

— Что?! — громко ахнул владыка эльфов.

— Теперь понимаешь, почему я не прошел мимо? И почему вернул ему этот меч?

Тирриниэль буквально впился глазами в нахмурившееся лицо смертного.

— А ты не ошибаешься?

— Нет, — Белка неожиданно перешла на эльфийский. — Сар’ра всегда был именно таким, а Стрегон — просто вылитый он. Прямо одно лицо, даже сравнивать не надо. Только выражение глаз немного другое, да чуть повадки сменил. Но в остальном… и ведь я даже не знал, что у него был сын! Не подозревал, иначе давно бы… весь мир бы перерыл, до Лунных гор бы добрался, хоть до Ланнии или к Торку на рога, а их нашел! Все бы сделал, жизнь бы положил, но вместо этого… Я, когда в первый раз увидел, сперва подумал, что с ума схожу! Потому что такого просто не бывает! Но он есть. Понимаешь, Тиль? Сар’ра все еще жив — в Стрегоне, в его прадеде, деде, который тоже тебе помог, в отце и даже сейчас…

Владыка медленно подошел, со странным выражением изучая лицо человека, чей давний предок почти пять веков назад так резко изменил судьбу его рода. Особенно сыновей, Белки и его самого. Человека, благодаря которому она выжила и, убив одного его наследника, невероятным образом помогла выжить второму. Благодаря чему Тиль, наконец, собрал воедино свой угасающий род. Узнал, что такое любящая семья, дети, внуки. Помог многим из собратьев избавиться от проклятия Изиара… и стоял сегодня здесь, на пороге Проклятого леса, но при этом впервые в жизни не знал, что сказать.

Стрегон нахмурился, неожиданно припомнив, как его перепутали при первой встрече, приняв за кого-то другого. И вот теперь выясняется, что это — неспроста. Что висящий у него за спиной меч не зря признал его хозяином, а крохотная примесь эльфийской крови все же сыграла с ним очередную шутку.

— Что у него с лицом? — вдруг полюбопытствовал Тиль. — Кто его так облагодетельствовал?

— Кхм, — громко кашлянула Белка, смущенно потупившись. — Это вышло случайно.

— Правда? — неожиданно усмехнулся эльф. — Насколько я знаю, ты никогда и ничего не делаешь случайно. И раз уж слегка подправил внешность нашему смертному другу, то явно с умыслом, верно?

— Да как сказать… не мог же я все время смотреть, как это лицо уродуют дурацкие шрамы? Вот и помог.

— Не извещая его, разумеется? — улыбнулся Ланниэль, а Картис понимающе хмыкнул.

— Ну… мне отчего-то показалось, что он не слишком обрадуется, — Гончая так же внезапно перешла с эльфийского на всеобщий. — Наш белобрысый друг и без того слишком бурно отреагировал, чтобы я рискнул просветить его относительно той мази. Которую, кстати, Тиль, именно ты мне когда-то заговаривал от порчи!

— Жива еще?

— А то. Вишь, как новенькая сработала! Даром что столько лет прошло!

— Белик? — вдруг опасно прищурился Стрегон, которому откровенно надоело, что его обсуждают без всякого стеснения, причем в его же присутствии. — Ты что, намеренно истратил всю травку и уже тогда строил планы на мой счет?!

Она тихонько хихикнула.

— Но ты ж вроде не злишься?

— И про меч ты тоже знал?!

— Ну догадывался. И на могилу сводил не зря… да ты же сам узнал ту руну! Да и во всем остальном я не соврал ни словечка. Клянусь.

— Белик!

— Да что опять не так? — искренне удивилась Гончая. — Чем ты недоволен, белобрысый? Морду тебе поправил, меч подарил, кольчужку отдал… что еще надо сделать, чтобы ты перестал хотеть меня убить?

Стрегон, до хруста сжав кулаки, шумно выдохнул.

— Ну, ты и…

— Так, все. Закончили, — внезапно посуровела Гончая. — Курш, ты где?

Грамарец немедленно вывернулся из-за кустов.

— Берешь копытных за жабры и ведешь обратно к Браду. С рук на руки сдашь, а потом бежишь к эльфам и говоришь, что мы скоро будем. Никаких выкрутасов по дороге, никаких свар и посторонней охоты! По сторонам смотреть в оба, меня не искать и с незнакомыми зверьми не драться! Ты меня понял?

Курш тоскливо вздохнул.

— Тогда забирай этих куриц и вперед, — сурово велела Белка, делано не замечая огорчения зверя. — Когда вернусь, все проверю и выясню. Тира предупредишь сам, Элу от меня копытом в лоб засветишь, если выпадет случай. А потом будешь сидеть там и ждать, пока мы появимся. Узнаю, что опять сбежал — накажу. Вздумаешь дома ушастым рушить — накажу еще сильнее. Не говоря уж о том, что фонтан я тебе портить запрещаю. По крайней мере, до того дня, пока не вернусь. А теперь ступай и не изображай умирающего ползуна. Ступай, сказал! У кордона тебе делать совершенно нечего!

Грамарец жалобно на нее посмотрел, надеясь на снисхождение, но хозяйка была неумолима. Никогда его внутрь не пускала. Никогда те чудеса даже мельком не показывала. Говорила: мал еще, не дорос, не справишься… и теперь тоже! Он тихо заскулил, но ослушаться не посмел: хозяйка бывала ужасно строгой. Не исполнишь приказа — накажет. И отругает, конечно, и кастетом по бокам отлупит, но, что самое страшное, больше свистеть на дудочке не будет и никогда не покажет красивых огонечков в глазах…

Курш ласково ткнулся носом в любимую щеку и потерся, показывая, что беспокоится. Но быстро понял, что решения она не изменит, и потрусил прочь, поминутно оглядываясь и с надеждой вскидывая уши.

За ним, словно послушные куклы, двинулись оседланные кони наемников.

— Не волнуйтесь, — бросила в сторону Белка. — Брад их потом в Синтар переправит, к Фаргу на постой, вместе с задатком и просьбой присмотреть. Если через полгода не вернетесь, то поступит с ними так, как посчитает нужным. Если вернетесь, сами заберете. Тиль, у тебя есть какие-то сроки? Надо нам торопиться как на пожар или можно пожалеть наших смертных друзей?

Тирриниэль задумчиво потер подбородок.

— Четких сроков нет. Но поспешить все равно надо: вдруг с порталом что-то более серьезное, чем мы считали? Да и погоня, я думаю, скоро сообразит, что к чему.

— Откуда, думаешь, пойдут?

— Я бы на их месте подогнал людей вдоль всего тракта — рейдеры, народ с застав, эльфов бы с собой привел… чтобы, как только будет дан знак, с трех сторон прижать нас и оттеснить к кордону, откуда, как они считают, нам уже никуда не деться.

— Полагаешь, про лес еще никто не понял?

— Ну, — кашлянул эльф. — Если и понял, то вряд ли поверил.

— Тогда делаем так: какой темп задам, с таким и побежите, — Белка недолго помолчала. — Там, за Мертвой рекой, начинается межлесье. Это я вам уже говорил. Верю, что все вы — народ опытный и бывалый, но наше зверье и травки вы не знаете. Поэтому идем следующим образом: я — впереди, на два шага дальше остальных. За мной Тиль и Лан, потом Картис. Стрегон, своих распределяй, как считаешь нужным, но Тиль и Лан всегда должны быть закрыты вашими телами.

— Зачем?! — возмущенно вскинулся Ланниэль.

— Надо! — отрезала Белка. — Еще раз услышу подобный вопль — оставлю здесь! Все ясно?

— Да, — буркнул эльф, поджав губы.

— Все, больше никаких шуток и веселья. С этого дня смотреть в оба и ежесекундно пробовать воздух на вкус. Что не понравится, тут же скажете. Что-то заметите — немедленно шепните. Воду без разрешения не пить, на цветочки не заглядываться, любые ямки обходить, а не перепрыгивать, и от чересчур пышных деревьев держаться подальше. Бежим ровно. Темп обычный: пятьсот семь шагов бегом, затем двести пятьдесят три — шагом, и снова — бегом, пока не скажу, что можно встать. От основной группы не отдаляться, в стороны не отбегать, даже если приспичит. Если действительно приспичит, тут же скажете — будем ждать неподалеку. Стеснение здесь неуместно (рыжий, не кривись): мне совсем не хочется обнаружить твой полуобглоданный труп в соседних кустах. Памятуя, что где-то по этому направлению должна быть прорвавшаяся из-за кордона тварь, ведем себя так, как будто она уже за спиной: то бишь, молчим, слушаем и смотрим во все глаза. Никаких разговоров и смешков. Лакр, ты понял?

— Понял, понял. Необязательно…

— Заткнулся, друг мой, — неласково посоветовала Гончая. — Забудь про этот лес, прежний мир и то, каким ты там был молодцом. Здесь твоя выучка стоит немного. Ивер, постарайся не цеплять на болты заклятия — потом такой след останется, что не только наш неведомый «хвост» почувствует, а половина местных обитателей сообразит, где можно получить бесплатный обед. Но палец от скобы не убирай — вдруг тварь действительно рядом? Терг, следи за ним. Упустишь — головы отверчу обоим. Это — не шутка. Тиль, ты выдержишь рядом со мной столько времени?

— Постараюсь.

— Хорошо, — Белка еще раз оглядела лица людей и нелюдей, убедилась, что ее поняли правильно, затем глубоко вдохнула и тихо закончила: — Тогда идемте. До темноты надо добраться до «места мира».

Русло высохшей реки миновали быстро. Конечно, братья подспудно ждали, что где-то поблизости найдется указатель, полоса выжженной земли или еще какой-нибудь знак, которым рейдеры отгородили обычный лес от межлесья. Но нет — никаких знаков: ни полосок, ни заборов, ни каких-либо заграждений. Просто перешли через речку и без всяких проволочек углубились в такой же с виду лес, что остался на той стороне. Вот и деревья вроде бы те же, и мошкара все такая же назойливая, птицы поют совершенно так, как и там, за спиной. И солнце то же — ясное да теплое, и ветерок один в один, и даже недовольное цоканье потревоженной белки…

Однако примерно через час, в течение которого Белка гнала их в своем привычном темпе, начали появляться отличия. На первый взгляд, совсем незначительные, но братья сразу ощутили: межлесье действительно жило своей, заметно отличающей его от других мест, жизнью. Здесь и дышалось по-другому, и воздух казался более густым, тягучим. И птицы стали отчетливо провожать глазами незваных гостей. И бабочки запорхали перед ними чересчур настойчиво… хорошо, что на лица были вовремя надеты плотные повязки, иначе в тот момент, когда одна из лесных «красавиц» вдруг выплюнула в сторону отряда прозрачную струйку, кто-то мог пострадать. Но Белка была начеку — прямо на ходу высоко подскочила, выбросила руку и бестрепетно раздавила ядовитую дрянь в кулаке. После чего отбросила ошметки в сторону, проследила за тем, как шипит от едкой слизи трава, и равнодушно отвернулась.

— Глаза берегите, — только и сказала она попутчикам, а потом снова побежала.

Вскоре Лакр приметил довольно крупного зайца, который при виде них не бросился наутек, как сделал бы обычный косой, а напротив — настороженно замер, поводя мокрой пуговкой носа и пристально наблюдая за отрядом крупными черными глазами. Сам серый, матерый, толстый. Уши почти ослиные, здоровые. Однако и зубки в пасти оказались под стать: едва у ланнийца дернулась рука к арбалету, ушастый грызун зашипел, обнажил совсем не заячьи клыки и, сердито прыснув, гигантскими скачками скрылся в чаще.

У братьев как-то нехорошо заныло под ложечкой.

— Не тронет, — равнодушно пояснила Гончая, даже не обернувшись. — Нас слишком много. Стаями иногда рискуют нападать на одиночек, но нас им не одолеть. Вот волки — другое дело. На них нарваться нежелательно. Тиль, как твой нос?

— Терпимо, — ровно отозвался эльф, не отставая ни на шаг.

— Если зацепит — скажешь.

Он только кивнул, но даже Стрегона поразило неподдельное беспокойство в голосе Белки, когда она на мгновение обернулась.

— Тиль, я серьезно. В последние годы мне трудно себя контролировать. Так что не геройствуй, ладно? Хватит с нас одного ненормального эльфа, рискнувшего ко мне приблизиться. Второго сумасшедшего мага я просто не вынесу.

— Я понял, Бел. Не волнуйся.

— Да я ж не за себя, — вздохнула она тихонько. — Если с тобой что-то случится, Таррэн расстроится. А я, как ты знаешь, очень этого не люблю. Потому что когда он расстраивается, нам приходится половину леса высаживать заново, а это ужасно хлопотно. Веришь?

Владыка Л’аэртэ хмыкнул, и Гончая снова надолго замолчала.

Братья тоже бежали молча, про себя поражаясь тому, что юный проводник до сих пор не споткнулся, не запыхался, не сбил дыхание и по-прежнему несся по лесу ровной трусцой, будто каждый день развлекался подобным образом. Да еще с такой невероятной скоростью, что за ним было трудно угнаться даже не раз попадавшим в переделки ветеранам. Где-то Белик слегка задерживался, где-то сворачивал, не поясняя причин. Временами, напротив, внезапно ускорялся, но большую часть дня скрупулезно соблюдал свой странный ритм — пятьсот семь шагов бегом, еще двести пятьдесят три — шагом, а потом снова бегом. При этом Стрегон совершенно точно знал, что пацан способен не делать перерывов на шаг. Вообще. И делал это лишь ради них, улиток — чтобы чуть перевели дух и смогли мчаться в таком темпе до самой ночи.

Еще через час, когда в лесу появились незнакомые породы деревьев, а просветы между ними начали становиться все меньше и меньше, Лакр смутно заподозрил, что никакого привала не будет. Часа через два он в этом прочно уверился. Через три — начал беспокойно поглядывать на побратимов, молча испрашивая: «вы это видали?!», но, разумеется, ответа не получил, потому как даже Терг лишь изумленно покачал головой: Белик гнал их в таком сумасшедшем темпе, что братья едва справлялись. А сам при этом выглядел свежим, бодрым и полным сил. Да еще и поглядывать начал через плечо, стараясь угадать, когда вместо обычных лиц начнет видеть распаренные и мокрые физиономии, а шелест чужих ног станет напоминать топот сражающихся за самку носорогов.

Пока они неплохо держались: чуть вспотели, стали чаще дышать, немного потяжелели, но все же не проявляли признаков усталости. Конечно, удивлялись, непонимающе переглядывались, но пока в их глазах теплился лишь один насущный вопрос: «как ты это делаешь?!»

Белка, усмехнувшись, снова отвернулась.

Ближе к полудню она вывела отряд к берегу очередной речушки. Но напиться никому не дала: во-первых, рано, а во-вторых, вода здесь была ядовитой. Так что Гончая не только не остановилась, а велела прыгать через реку, словно дурным козлам, посоветовав постараться сделать это так, чтобы не намочить сапоги.

В какой-то момент она ткнула пальчиком куда-то в сторону, одновременно сворачивая в противоположном направлении. Стрегон добросовестно покосился на громадный медвежий след, сильно смахивающий на тот, что он встретил у водопада, и откровенно задумался: а не медвежонок ли это был? Потому что, судя по соседнему отпечатку, каких-то два дня назад здесь стояла еще одна огромная туша, раза в два больше и тяжелее… может, и правда, мамка?

— Не наступите, — снова подала голос Гончая, огибая какой-то невзрачный цветок. — Если заденете, выстрелит спорами, а эти заразы так глубоко въедаются в кожу, что потом придется всю шкуру исполосовать, чтобы достать хоть одну. А спор тут много.

Стрегон послушно свернул, мельком глянув на блекло-голубой венчик, внутри которого проглядывала формирующаяся коробочка. Еще не совсем созревшая, но уже почти. Так что если мальчишка прав и на прикосновение она выстреливает тучами въедливых спор, то лучше проявить благоразумие, чем на собственной шкуре убедиться, что цветочек созрел немного раньше, чем они подумали.

Лакр судя по всему, тоже так решил, потому что, против ожиданий, не принялся ни о чем дотошно расспрашивать. Просто обогнул дурное растение и подозрительно косился назад все то время, пока мог его видеть. Из-за этого, разумеется, едва не влип в какую-то паутину, потому что бежал крайним слева, между Ланниэлем и Тергом. Но последний успел вовремя среагировать и дернул зазевавшегося побратима за локоть, спасая от повторно распухшей морды.

Стрегон молча погрозил раззяве кулаком, и тот сконфуженно отвел глаза.

Так и неслись: почти в полной тишине, мимо сотен и тысяч вплотную подобравшихся деревьев, мимо густой листвы, от мелькания которой уже начинало рябить в глазах, мимо громадных туч надоедливой мошкары, по едва заметной тропке, которую маленькая Гончая чуяла даже с закрытыми глазами. И упорно вела людей строго на северо-восток, уходя ближе к кордону и лишь слегка сдвигаясь в сторону Золотого леса.

Она только в одном месте сошла с выбранного направления — когда заслышала впереди приближение семьи кабанов. К счастью, совершенно обычных, некрупных, но вставать на пути у чем-то раздраженного самца не захотела. И Стрегон этому только порадовался: кабаны — непредсказуемые звери, могут и мимо пройти, даже ухом не дернув, а могут с ходу налететь, целясь клыками в уязвимое брюхо. Лишние проблемы и шум им были ни к чему, так что Белик правильно поступил: в подобной ситуации братья тоже выбрали бы разумное отступление.

По мере продвижения вглубь межлесья мужчины подметили, что вокруг постепенно стемнело. Но не столько из-за приближающегося вечера, сколько по причине резкого увеличения толщины древесных стволов и укрупнения и без того пышных крон. Порой листья над головами переплетались так плотно, что едва пропускали солнечный свет, а когда между ними запутывался легкий ветерок, и вовсе начинало казаться, что гигантскими зелеными шапками играет невидимый великан.

— Ивер, следи за кронами, — вполголоса посоветовала Белка и почти сразу отпрыгнула назад, когда впереди невесомым облачком слетел какой-то серый пушок. — Вот зараза! Слишком рано для тебя!

Отряд немедленно замер, ощетинившись оружием, как многоголовый еж.

Белка отстранилась от неловко замершего Тиля, которого чувствительно толкнула макушкой под подбородок, покосилась по сторонам, поворошила носком сапога серую тряпочку, больше похожую на обрывок паутины. Затем проворно подхватила с земли увесистый камешек и с силой запустила в переплетение веток. Там раздался сочный чмокающий звук, кто-то истошно заверещал и вдруг со всех ног (лап? когтей? крыльев?) кинулся прочь, оглашая окрестности плачем неправедно обиженного ребенка.

— Бегунок, — задумчиво кивнула Белка, отбрасывая серую пакость подальше. — Эту дрянь не трогайте — серый мох смертельно ядовит. Не знаю, что он делает так далеко от кордона, но бегунок не придет зря: всегда знает, где можно поживиться падалью, а этот мох убивает примерно за пару-тройку минут. Тиль, ты живой?

— Вполне, — кашлянул эльф, неуверенно потерев виски.

— Задело?

— Капельку. Ничего, я в порядке.

Она на мгновение обернулась, всмотревшись в его горящие глаза, и кивнула. Потом внимательно оглядела остальных, убедилась, что народ проникся и своевольничать не будет. Строго покосилась на Ланниэля, у которого от любопытства загорелись глаза, и с удовлетворением встретила спокойный взгляд Картиса — вот уж кто не терял самообладания ни при какой ситуации. Братья послушно застыли рядом, окружив троицу эльфов своими телами, как живой броней. Дистанцию соблюдали, вперед не рвались, но и не отставали. А сейчас использовали любую возможность, чтобы перевести дух, хотя даже после целого дня утомительного бега выглядели очень и очень неплохо.

— Тут недалеко осталось, — впервые обозначила улыбку Гончая. — Еще часик и встанем, а то дальше идти опасно: ночью тут совсем иная жизнь. Так что подтяните ремни и постарайтесь, если увидите такую же гадость, не наступить: раз прицепится, потом не отдерешь. Заодно, посматривайте наверх — теперь, скорее всего, будут стараться прыгнуть на макушки. Ивер, заметишь тень — сразу стреляй.

— Я понял, — кивнул стрелок.

— Тиль?

— Нормально, — выдохнул владыка Л’аэртэ, полностью придя в себя. — Можно идти.

Белка еще разок внимательно на него глянула, но его глаза уже погасли, так что она тоже перевела дух и снова повернула на северо-восток. Про себя поблагодарив провидение, что Тиль более устойчив к ее чарам, чем все остальные.

Примерно через час, как и обещала, Белка отыскала уже знакомое братьям убежище среди кучи бурелома, ядовитых колючек и поистине непроходимых дебрей, куда они никогда не сунулись бы в здравом уме. Даже не заподозрили бы, что за этой мешаниной из сучьев, шипов и подозрительно поблескивающих листочков может притаиться уютное тихое место, где есть достаточно пространства для отдыха, ледяной ключ под корнями молодого ясеня, не гудят назойливые кровопийцы и довольно ясно подсвечивают сверху слабые лучи заходящего солнца.

— Устраивайтесь, — кивнула Гончая, открывая проход на поляну тем же способом, как перед Стрегоном недавно. — Тут вас никто не побеспокоит: хозяин запретил. Вода чистая, можете пить и наполнить фляги. Только костер не жгите.

— Ты куда? — немедленно встрепенулся Ланниэль.

— Пойду, прогуляюсь по округе. Послушаю лес, посмотрю, кто чем дышит. Вдруг следы какие найду?

— Может, сперва перекусишь?

Она только покачала головой, понимающе улыбнулась и беззвучно растворилась в темноте.

Глава 3

Все время, пока отсутствовала Белка, Стрегон исподтишка наблюдал за остроухими. Спрашивать ни о чем не рискнул, однако изучать, оценивать и размышлять кодекс не запрещал, поэтому наемники могли позволить себе маленькую вольность.

Стрегон краем глаза заметил, что побратимы тоже поглядывают на эльфов с любопытством, но даже Лакр прикусил язык, памятуя от том, насколько суров их необычный заказчик. Хотя и от его взгляда не ускользнуло то, каким глазами Тиль проводил дерзкого пацана до самых деревьев.

Однако когда хрупкая фигурка Белика исчезла вдали, глаза Тиля снова похолодели, стали жестче. Причем это произошло настолько быстро, что даже Ланниэль с Картисом не решились потревожить молчание повелителя. Ни тогда, когда лорд вяло пожевал вяленое мясо, ни когда уселся в стороне, сосредоточившись на собственных ощущениях, ни когда со вздохом поднялся, выразительным взглядом присматривая особенно густые кусты.

Стрегон давно заметил, что перворожденные предпочитают держаться от Тиля неподалеку, но все же на хорошо ощутимой дистанции. По имени, в отличие от Белика, никогда не зовут. Обращаются на «ты», но временами заметно, что такая фамильярность им непривычна. Картису, правда, лучше давалось бесстрастное выражение лица, с которым он спрашивал нанимателя о том или ином деле, а вот Ланниэлю было явно неловко. Кроме того, эти двое никогда не рисковали заступать дорогу властному собрату. Вольно или невольно, но неизменно держались позади, при этом готовые не только закрыть его собой, но при необходимости и выпустить спрятанную до поры до времени магию.

Тиль же словно не замечал молчаливого сопровождения. Когда считал нужным, поворачивал голову и делал небрежное замечание, словно знал, что его непременно услышат. Иногда общался жестами, ничуть не заботясь о том, смотрит ли кто за его руками или нет. Частенько рассеянно кивал или качал головой, но большую часть времени отдавал приказы просто взглядом. И даже братья за пару недель близкого знакомства научились различать оттенки его непростого настроения по тому, как темнеют или, наоборот, ярко блистают его изумрудные радужки.

Только с Беликом Тиль вел себя по-другому. Казался теплее, мягче и гораздо больше походил на живое существо, чем обычно. Рядом с Беликом из его глаз уходила знакомая сталь, а взамен появлялось удивительно несочетающееся с прежним образом выражение добродушной снисходительности, какое бывает у умудренного жизнью деда при виде горячо любимого, но не слишком разумного и по-детски озорного внучка.

Кажется, сегодня утром Стрегон впервые увидел, как Тиль улыбается и смеется. Впервые подметил в нем что-то живое. Нашел за внешним равнодушием искренние чувства, какую-то трепетную заботу. Но при этом Тиль умудрился не потерять прежнего ореола власти, которым так поразил братьев при первой встрече.

— Сэилле? — тихо, но уважительно обратился к повелителю Картис. — Для малыша это неопасно?

— Нет.

— Он без брони…

— Здесь она ему не нужна, — негромко сообщил Ланниэль, присев на корточки неподалеку. — Или забыл, как в прошлый раз все переполошились, когда Траш его зацепила?

Картис зябко передернул плечами, а Тирриниэль, напротив, соизволил улыбнуться.

— Малышу пока хватает своей защиты. И мечей, разумеется.

«Мечей?! — неожиданно поперхнулся Лакр, у которого, конечно же, уши отросли едва ли не побольше, чем у виденного недавно кроля. — Мечей, они сказали?!»

Стрегон обменялся быстрым взглядом с Тергом, и тот незаметно кивнул: тоже подумал про странную палку, которую пацан без передыху таскал с собой.

— Почему мы не пошли с ним, сэилле? — снова спросил Картис. — Насколько я понял, Бел хочет поискать наших преследователей?

— Не исключено.

— Может, мне за ним сходить?

— Нет, — ровно отозвался Тирриниэль. — Если бы было нужно, малыш бы сказал.

— Бел всегда делает по-своему, — тихонько вздохнул Ланниэль. — Никто не отговорит, кроме молодого лорда, да и то — при удаче. А на всех остальных просто посмотрит разок, глазищами сверкнет и все, даже слова не вставишь. Настоящая хмера. Поди с такой, поспорь.

— М-м-м, — странно потупился Картис. — И это при том, что спорить он очень любит.

— Точно. Помню в тот раз, когда ты с ним повздорил…

— Нашел, что вспоминать, — совсем сконфузился начальник личной сотни владыки. — Да и когда это было-то?

— Не так уж давно, — хмыкнул Тирриниэль. — Помнится, малыш тебя тогда обозвал… кем?

— Кроликом, — обреченно вздохнул Картис. — Глупым ушастым кроликом, который не сможет его обезоружить при всем желании.

Ланниэль тихо хихикнул.

— Эх, как жаль, я не видел! Но отец потом пересказал…

— Ланниэль, остановись, — ровно посоветовал собрату Картис. — На меня и так смотрели, как на вредителя, и всем скопом считали, что я поддался в угоду молодому лорду и его паре.

— Зато потом коситься на тебя перестали. Как раз после того, как Бел за полчаса довел до истерики половину твоей сотни!

Тирриниэль снова хмыкнул.

— Такого позора лес еще не знал. А уж когда они принялись резвиться на пару с Траш… боюсь, владыка мог остаться без личной сотни вообще.

— Согласен, сэилле, — уныло вздохнул Картис. — Это действительно был провал. А если бы я не выбил у него тогда из руки один меч…

— Подло, — напомнил Ланниэль, хихикнув еще радостнее. — На излете, ногой…

— То можно было засчитывать нам абсолютное поражение.

— Зато теперь Бел тебя уважает: кроликом больше не кличет, а насчет ушей вспоминает, лишь когда сильно расстроится. Все-таки признание, не находишь?

Картис недовольно покосился на мага.

— Тебе хорошо говорить.

— Конечно, — жизнерадостно оскалился маг. — В отличие от некоторых, я всегда знал, что с Бел спорить не только бесполезно, но и вредно для здоровья. А Траш задевать вообще — забава для законченных самоубийц. Но ты лучше о другом подумай: ведь если все получится, как надо, и лекарство все же найдется… если Бел перестанет на нас дуться за…

Тирриниэль мимолетно поморщился, и Ланниэль поспешил заменить конец предложения на более нейтральный.

— За ту оплошность, то тогда можно будет надеяться, что на праздник летнего равноденствия они появятся все вместе!

— О, нет, — вздохнул телохранитель. — Второго такого нашествия наш лес не переживет.

— Да брось. Зато у тебя появится отличная возможность взять реванш. Или ты не для того последние десять лет так усиленно тренировался?

Картис раздраженно отвернулся.

— Не для того. Послушай лучше лес: вдруг чего полезного поймешь?

— Никакого слушанья! — вдруг отрезал владыка. — Никаких амулетов и магии!

— Да, сэилле, — разом подтянулись эльфы и притихли.

Стрегон в который раз подивился про себя такой покладистости и тоже принялся ждать, знаком сообщив побратимам, что снова возьмет последнюю стражу. После чего неторопливо перекусил, прислушался к собственным ощущением, но ничего опасного поблизости не обнаружил и, пользуясь моментом, провалился в чуткий, довольно беспокойный сон, в котором, как и наяву, все никак не мог задать Белику свои многочисленные вопросы.

Спал он недолго, но отдохнуть все же успел: ему вполне хватало трех-четырех часов сна, чтобы восстановиться. Зато очнулся мгновенно — всего лишь от легкого прикосновения к плечу. Рывком приподнялся, но тут же узнал Терга и отпустил рукоять меча: время. Затем поднялся, уступив нагретый плащ побратиму, отошел в сторонку, оглядывая погруженный в сон лагерь. А мгновение спустя приметил фигурку Белика возле молодого ясеня и давно проснувшегося Тиля, с которым вернувшийся проводник о чем-то тихонько беседовал по-эльфийски.

Стрегон мигом навострил уши.

— …Следок пока только один — с юга, — шепотом сказала Белка, рассеянно жуя сухую травинку. — Судя по всему, ты был прав: с тракта идут. Возможно, под видом охотников на тварь. Человек тридцать-сорок, не меньше, иначе юрки[1] бы не всполошились к ночи. До них примерно сутки пути, но запах я все же учуял. Думаю, по нашу душу идут, иначе не захватили бы с собой эльфийского пса.

Наемник мысленно присвистнул: эльфийский пес — весьма любопытный зверь. Из тех, кого сумели вывести перворожденные за последние двести-триста лет. С виду вроде собака, некрупная — всего по колено ему будет. Но с непревзойденным нюхом, потрясающей хваткой, поистине неутомимыми лапами и умением выслеживать добычу даже посреди вонючего болота. След эти невзрачные собачки держали так уверенно, что нечего было и думать их обмануть — против них никакие уловки не помогали. Единственное спасение — быстрые ноги, большая вода, через которую им не перепрыгнуть, и хороший арбалет, из которого можно было попробовать их подстрелить. Сложность заключалась в том, что шкура у такого пса — под стать неуязвимым грамарцем: не всякой стрелой пробьешь и не каждым клинком поцарапаешь. Поэтому вариант с побегом был все же предпочтительнее.

— Думаешь, взяли след? — напряженно уточнил Тирриниэль.

— Пока нет, но это — дело времени. Движутся в нашу сторону, завтра к вечеру будут здесь. Не исключено, что и с первой заставы кто-то идет нам навстречу, пытаясь зажать в клещи. Я бы именно так и поступил, если бы под рукой были деньги, люди и большая территория, на которой надо срочно выловить какую-нибудь заразу.

Владыка эльфов пожевал губами.

— Это не страшно. Даже с псом.

— Нет, — согласилась Гончая. — Если надо, собаку я уберу.

— Пока не стоит. Мне надо, чтобы они были уверены в том, куда я направился и в каком именно месте перешел кордон.

Она только плечами пожала.

— Хочешь, я им пару следочков оставлю утром, чтобы не промахнулись?

— Обойдутся. Ты лучше передохни: совсем без сна даже тебе нельзя. А я пока посторожу.

— Идет. Только, чур, поутру без рук…

— Да помню я, Бел, — едва заметно улыбнулся эльф. — Иди, отдыхай, не то завтра нам придется нести тебя на себе, а этот подвиг даже мне будет не осилить.

Белка фыркнула, но привередничать не стала: отползла в сторонку, свернулась калачиком и затихла, зная, что Тилю в этом деле довериться можно. Все-таки он не полный дурак, чтобы рисковать ее касаться. Да и остальным не позволит: зачем бы ему нужны поутру свежие трупы?

— Тиль? — неожиданно позвала Гончая, приподнявшись на локте.

— Что?

— Я хочу спросить насчет изменения…

Владыка Л’аэртэ мгновенно потемнел лицом.

— Тиль? Ты слышишь?

— Пока я жив, никаких новых рун не будет. Никогда, Бел.

— Я знаю, — невесело улыбнулась она. — Мне просто хотелось узнать: давно ли совет снова начал сходить с ума от этих идей?

— Больше полувека, Бел.

Она вздрогнула, неверяще уставившись на владыку, который так и не нарушил данного ей слова. Много раз выслушивал от старейшин старые аргументы: о вымирании расы, о былом величии, о том, что есть быстрый способ это исправить… особенно когда один пример уже пять веков бродит по Лиаре, а многие из тех, кто раньше неизменно попал бы под проклятие Изиара, так и не достигли совершеннолетия… как хорошо она знала эти весомые и правильные слова! Не раз слышала, задыхаясь в духоте тесного подвала! Не раз просыпалась с криком и потом долго не могла уснуть, с ненавистью вспоминая лицо темного эльфа, рискнувшего сделать ее иной.

Тирриниэль хорошо знал, через что ей пришлось пройти, и только поэтому все еще держал запрет на повторение эксперимента. Почти пять веков выдерживал бесконечные нападки совета. Стискивал зубы и отворачивался, когда ему в глаза тыкали выгодами, которые принесли бы лесу новые измененные. Старейшины даже готовы были найти добровольцев! Десятки смертных женщин, способных ради таких возможностей, как у Белки, лечь под эльфийский нож. Они обещали золотые горы. Сулили возрождение народа. Мечтали о том, что мужчины перворожденных больше никогда не вспомнят о роке под названием «второе совершеннолетие»… да много чего обещали. Даже предлагали ему создать одну такую женщину для себя.

Тирриниэль сжал челюсти, которые буквально свело от ярости.

Это была сладкая ловушка. Поразительно красивая ложь, которой так искусно маскировали уродливую суть! Ему предлагали власть над жизнью! Снова сулили возможность подняться над смертью! Манили возможностью обмануть Ледяную богиню и вершить чужие судьбы одним росчерком пера… как это было знакомо! Но каким же страшным в прошлый раз было наказание!

Он отказался терять то, к чему так долго шел. Отказался, отлично помня о способностях хранителей. Не сомневаясь, разумеется, что среди смертных найдутся и добровольцы, но совершенно не горя желанием принимать этих глупцов в свой народ. Более того: был абсолютно уверен, что при отсутствии таковых совет найдет способ сделать так, чтобы «добровольцы» все равно отыщутся — заставят, уговорят, обманут… с магией эльфов это так просто! А заполучить на алтаре еще одну растерзанную девчонку он был не готов. Даже ради себя и реальной возможности снова познать счастье настоящего отцовства.

Он отказался.

И эта правда стала последней каплей в переполненной чаше тех неразрешимых разногласий, которые поставили его и совет старейшин на грань настоящей войны. Она могла вызвать переворот. Стать причиной такого кошмара, какого не было со времен владыки Изиара, ведь возможность отсрочить второе совершеннолетие была настолько заманчивым кушем, что из-за нее кружились головы далеко не у самых глупых на Лиаре эльфов. Но Тиль все равно бы этого не сделал. Просто потому, что еще не забыл, как из-за одной-единственной ошибки чуть не погубил собственный род. После этого он просто не смог бы смотреть в глаза младшего сына и его удивительной пары — единственной, кто сумел преодолеть все ужасы истинного изменения.

— Спасибо, Тиль, — вдруг тихо сказала Белка, без труда поняв, что значил этот отказ для немолодого владыки.

— Да спи уже, — хмыкнул Тирриниэль, слегка опустив сведенные плечи. — Эти проблемы тебя больше не касаются.

— Неправда. Они касаются всего рода.

— Я не это хотел сказать. Просто… помнишь, ты когда-то говорил про выбор? Что у каждого есть на него право? Как и право на ответственность, которую ты берешь на себя? Так вот, однажды я уже сделал неправильный выбор и был за него наказан. Тогда это была грань, Бел. Та самая, откуда не бывает возврата. Но мне повезло: нашлись те, кто сумел меня понять и простить. Кто принял тот выбор и помог мне его пережить. Поэтому я больше не хочу ошибаться. И я не дам им второго изменения. Никогда.

Она тепло улыбнулась.

— Я тоже им этого не позволю. Мы пройдем через лес, обещаю. А потом вернем Таррэна и заглянем к тебе на пару денечков в гости. Всей стаей. Так, чтобы ни у кого больше не возникало вопросов насчет изменения, моей семьи и рода, который они вздумали уничтожить.

Темный эльф слабо улыбнулся.

— Только не сноси там все до основания, ладно? Линнувиэль огорчится, если твоя стая с размаху разрушит священную рощу. А если с тобой придут и другие… боюсь, от чертогов не останется ни одного корешка.

— Зато поголовье темных эльфов в одном отдельно взятом лесу здорово сократится. Как раз на то количество, которое рискнет открыть рот против моего рода.

Тирриниэль глубоко вздохнул.

— Ох, Бел… как же ты иногда походишь на Траш!

— Знаю. Терпи.

— Терплю, — покладисто кивнул владыка. — Что мне еще остается?

Белка тихонько хихикнула.

— Вот поэтому я и отказался от изменения, — буркнул себе под нос владыка Л’аэртэ. — Терпеть под боком вторую такую занозу просто выше моих сил!

Белка снова хихикнула, но больше испытывать его терпение не стала — отвернувшись к зеленой стене, провалилась в крепкий спокойный сон. И этому ничуть не помешало соседство царственного остроухого, которого она только что так славно уела. А также близость Проклятого леса и внимательный взгляд со стороны, в котором светилось крайне необычное выражение.

Стрегон мысленно сделал очередную зарубку в памяти и порадовался тому, что, на свое счастье, весьма неплохо знает эльфийский.

[1] Мелкие хищники, обитающие на деревьях.

Глава 4

Весь следующий день Белка вела их по выбранному маршруту, не останавливаясь ни для привала, ни для легкого перекуса, ни даже для того, чтобы проверить, кто там неловко наступил на волчью какашку, а теперь с остервенением вытирает о траву испачканный сапог.

Время от времени она кивала на какой-нибудь цветочек, советуя поберечь глаза. Когда-то осторожно огибала невинную с виду полянку, стараясь не потревожить вязкий и какой-то душный воздух. Однажды ненадолго исчезла, велев эльфам и братьям замереть на месте, потом в той стороне раздался раздраженный рев, быстро перешедший в истошный визг. Еще через пару минут Белка вернулась, на вопросительный взгляд Картиса задумчиво покачала головой (дескать, нет, зверь был местным и вовсе не походил на тварь, о которой беспокоился Брадорас). А потом убрала в ножны тщательно очищенный от крови нож.

— Сколько до кордона? — решился потревожить ее после полудня Тирриниэль.

Гончая, не оборачиваясь, бросила:

— Обычно дней пять. Но нам, если идти в том же темпе, хватит и трех. Правда, доберемся ближе к вечеру, так что, думаю, лучше встать лагерем заранее, а к кордону подойти на рассвете. Когда он поспокойнее и когда основная масса его обитателей отсыпается после охоты.

— Там тоже есть «место мира»?

— Да. За пару часов до Границы. Хозяин специально оставил их на расстоянии дневного перехода друг от друга. Мало ли когда в жизни пригодится? Мы так и пойдем: от одного к другому, чтобы лишний раз не рисковать. И на той стороне тоже.

— Бел…

— Ты ничего не чуешь? — вдруг встрепенулась она и резко остановилась.

Эльфы мгновенно насторожились, соляными столбиками замерев за ее спиной, и завертели головами, стараясь уловить причину беспокойства Гончей.

— Магии нет, — беззвучно шепнул через пару секунд Ланниэль.

— Чужаков тоже, — так же тихо отозвался Картис.

— Тварь? — первым догадался Стрегон, бесшумно потянувшись к ножнам.

Белка вытянулась струной, настороженно раздувая ноздри, даже голову запрокинула назад, чуть приподняв верхнюю губу. Какое-то время неподвижно стояла, полуприкрыв веки, но потом встряхнулась и шумно выдохнула:

— Ушло. Кажется, действительно тварь, но довольно далеко.

— Хочешь на нее взглянуть? — осторожно уточнил Ланниэль.

— Надо бы. Но времени жаль. Если след попадется, сверну. Если нет, то оставим на эльфов. Не зря ж они тут столько веков толкутся? Пусть хоть немного поработают. Да и вдруг тварь слегка подпортит жизнь нашим преследователям? Не будем лишать их удовольствия.

Стрегон только кивнул, потому что не имел никакого желания раньше времени сталкиваться с тварью из Проклятого леса. Однако про себя подумал, что воин на заставе говорил именно о северо-восточном направлении, где не так давно пропало несколько рейдеров. Следов полуэльф, правда, нигде не увидел, но Лакру сделал знак, чтобы тот был готов стрелять на любое движение. Вдруг Белик прав? В последние дни братьям уже довелось узнать, что он всегда знает, что делает, и редко ошибается. Так что даже смутное его беспокойство было поводом, чтобы глядеть в оба и в любую секунду ждать какой-нибудь пакости.

Как ни странно, до полудня их никто не потревожил. Так, всякая мелюзга сбегала из-под ног, тучами вились жадные до крови мошки да назойливо звенели над ухом многочисленные комары. Но можжевельник не подвел — надежно отваживал мерзкий гнус, и наемники в который раз вознесли благодарность обширным знаниям Белика, потому что могли себе представить, во что бы превратились их лица за время путешествия по здешним чащобам.

Нередко навстречу гостям с деревьев устремлялись крупные бабочки с бархатными крыльями… от них ловко уворачивались и зорко следили, чтобы гадкие твари не плюнулись ненароком. Местами встречались на редкость шустрые, раскрашенные во все цвета радуги стрекозы, от которых Белка посоветовала держаться еще дальше, чем от бабочек. Толстые слепни, жесткокрылые жуки… с веток то и дело падали мокрицы, которые так и норовили юркнуть за шиворот. Над головами весь день стоял неумолчный птичий гомон. Пару раз братья подмечали мелькание беличьих хвостов на ветках. Однажды под елями проскочила охотящаяся лиса… здоровая, зараза, с молодого кабанчика, да и клыки под стать… но большим отрядом не заинтересовалась. А потом приметила сверкнувшую на солнце сталь и поспешила освободить дорогу, пока чужаки не достали из мешков больно кусающееся серебро.

Белка не уделила ей никакого внимания.

Потом были новые рощи и непролазные чащобы. Коварные, невесть откуда взявшиеся ямы, частично засыпанные старыми листьями. Бесконечные коряги, поваленные стволы, буйно разросшиеся малинники… много чего довелось повидать опытным наемникам за свою нелегкую жизнь. И леса, и поля, и заснеженные горные склоны. Однако нигде больше, ни в одном месте на Лиаре, им еще не доводилось видеть столь оживленного, но и столь опасного для чужаков места. Если бы не проводник, они бы непременно напоролись на какую-нибудь ловушку. Влипли бы в ядовитую паутину, рискнули сорвать с детства знакомую ягодку, глотнули холодной воды из прозрачнейшего родника… но Белка только однажды бросила: «ядовито!», и они навсегда зареклись тянуть в рот то, что росло в этом странном лесу. Старались лишний раз даже не касаться подозрительно быстро опадающего с деревьев мха, тщательно следили, чтобы ни одно насекомое не приблизилось на расстояние плевка. Настороженно поглядывали за кустами, за ветками и даже за крохотными ямками, потому что еще не успели забыть, как из одной такой ямки перед самым носом у Белика вдруг высунулась огромная змеиная голова и с громким шипением метнулась прямо к горлу.

Гончая, не сбавляя хода, перехватила чешуйчатую гадину и буквально выдернула ее (а змея оказалась чуть ли не с долговязого Лана длиной) наружу. По пути небрежно свернула ей шею и отшвырнула подальше, чтобы неистово бьющийся змеиный хвост никого не задел. А когда от поднятого шума где-то наверху встрепенулась стайка зверушек наподобие безобидных и проворных юрков, неожиданно подняла голову и зашипела еще громче, чем змея недавно. После чего мохнатые падальщики испуганно пискнули и кинулись прочь, перепрыгивая с дерева на дерево настолько проворно, что даже тренированный глаз не успевал заметить.

— Бегунки, — неохотно пояснила Белка в ответ на девять вопросительных взглядов. — На них серый мох почти не действует, вот они и селятся там, где его много. Любят пошвыряться этой дрянью сверху. Она, коли на кожу попадет, разъест мгновенно. А если хоть одна пылинка коснется глаз — все: считай, ослеп на всю оставшуюся жизнь. А они, как только жертва теряет ориентацию, спокойно прыгают с веток и вцепляются везде, где сумеют. Сами мелкие, конечно, но зубы у них не тупее ваших кинжалов. Зато они питонов боятся, потому как змеи любят жевать их мягкие шкурки. Да и мясо у них… ничего. Но этих гадов лучше сразу отваживать, чтобы потом не преследовали.

— Ты отвадил? — нерешительно уточнил Лакр, у которого от ее шипения еще не все мурашки пропали с кожи.

— Да. Теперь не полезут. Если бы у них нюх был потоньше, то удрали бы сразу, как меня учуяли, но поскольку они малость туповаты, пришлось добавить. Думаю, больше с ними проблем не будет.

— Почему?

— Потому что для них мы теперь — большой многоголовый питон, пришедший сюда на охоту. Я им так и сказал. А значит, теперь все поголовье этих крохотуль будет сидеть в своих дуплах и носа наружу не покажут, пока мы не скроемся из виду. Да еще и другим стаям передадут, чтобы затихли.

— Ясно, — деревянным голосом отозвался ланниец. — Теперь я буду знать, что ты еще и по-змеиному умеешь.

— Я не умею, — хмыкнула Белка. — Но кое-какие звуки, вроде шипения самки питона, только-только отложившей яйца, запомнил. Для пользы дела, так сказать.

— А Ходок тоже так может?

— Он много чего может, — согласилась Гончая. — Даже с хмерами разговаривать, если придется. Но его вы увидите только возле кордона.

— Почему?

— Потому, рыжий, что трудный он человек. Если рот не вовремя откроешь, он тебе его закроет навсегда. Вякнешь там, где не надо, и останешься без языка. А уж коли не сделаешь, что велено… боюсь, он оставит тебя под ближайшим деревом — ждать компании местных зверушек. А чтобы ты отказаться не смог, вырвет тебе обе ноги и положит рядом. Для комплекции.

— Он что, такое чудовище?

— Иногда, — помрачнела Белка. — Порой самому не по себе становится. Но не зря в Проклятом лесу есть его личная тропа — на ней, когда он не в духе, предпочитают не задерживаться ни на секунду. Ни звери, ни птицы, ни комары. Временами бывает так тихо, что даже не знаешь, сон это или нет. Вокруг тишина, словно в пустыне, никто не вякнет, морду наружу не высунет — боятся. Только проводят глазами, убедятся, что ушел, и лишь тогда рискуют выползти обратно. Хорошо запомнили, что когда он сердится, может удавить любого — быстро и без раздумий. Просто потому, что под руку попались. Но за то Ходока и боятся. Проклятый лес даже сейчас признает лишь тех, кто сильнее. А Ходок на самом деле очень силен. Те дорожки, которыми он чаще всего ходит, считаются неприкосновенными. И для вас это — единственный шанс пройти через Проклятый лес.

— Он знает хозяина? — следом за побратимом полюбопытствовал Терг.

— Да. Хозяин когда-то разрешил ему беспрепятственно ходить по своим владениям. Защиту дал и знак свой оставил, чтобы кордоны не трогали. Но Ходок этим правом редко пользуется — любит все делать сам. Поэтому и живет, как на войне: в сражениях, в бесконечной борьбе с самим собой, почти всегда на грани… по крайней мере, в последние годы. Говорят, переживал сильно, когда отсюда ушли Дикие псы. Тосковал, когда заставы рушились и менялись под новых поселенцев. Какое-то время вообще был похож на дикую хмеру, готовую бросаться на каждое неосторожное слово, но потом смирился. Свыкся с мыслью, что Серых пределов и хранящих их Стражей больше нет. Смолчал, когда появились Новые земли и смели все, что он когда-то знал. Однако сам не ушел. Так и бродит по Проклятому лесу, словно в старые добрые времена. Слушает его. Беседует. И ждет… все время ждет, что это когда-нибудь изменится.

Наемники ошарашенно переглянулись.

— Сколько же тогда ему лет?!

— Много, — равнодушно отвернулась Белка. — Он помнит эти места еще с тех времен, когда тут не было никакого хозяина. Когда-то воевал вместе с Псами. Бывало, водил их за собой. Потом ушел, затерялся в веках. Некоторое время назад опять появился среди людей… говорят, пока хозяина нет, именно он следит за тем, чтобы Проклятый лес не проснулся. Присматривает за кордонами, но лишний раз из леса не выходит — не любит чужаков. Поэтому пока вам лучше идти со мной, а не с ним… все-таки компания Белика — не такое тяжкое испытание, как компания Ходока.

Эльфы тихонько вздохнули.

— Да, идемте, — тут же отреагировала она. — Примерно половину пути мы осилили, но надо пройти еще столько же. Потом переночуем, а послезавтра рванем за кордон.

Ближе к вечеру Стрегон ощутил смутное беспокойство. Что-то совсем неуловимое, почти незаметное… так бывает, когда ловишь в толпе чей-то взгляд, прохожий быстро отворачивается, но ты вдруг понимаешь, что случай тут совершенно не при чем. А потом целый день ходишь, настороженно оглядываясь и тщетно выискивая хоть какой-то признак, что тебе не померещилось. Так и здесь: вроде тихо вокруг, в лесу ничего не изменилось, птицы не умолкли, предупреждая об опасности, но что-то странное повисло в сгустившемся воздухе.

— Не нравится мне это, — беззвучно шепнул Лакр, настороженно оглядываясь.

— Правильно не нравится, — вдруг отозвалась Белка. — Мы зашли на чужую территорию, а волки всегда очень трепетно относились к своим границам. Но до другого «места мира» нам уже не успеть — скоро станет темно, поэтому придется рискнуть. На всякий случай будьте готовы: они уже собрались в стаю.

Стрегон ругнулся про себя, но их проводник не замедлил бега. По сторонам почти не смотрел, однако кончики его круглых ушей едва заметно шевелились, ноздри раздувались еще более широко, чем утром, а взгляд стал неимоверно острым, хищным, прицельным. К тому же, упоминание про волков наемнику не понравилось: с учетом того, какие тут водились грызуны, легко представить зверей, которые рисковали на них охотиться. А если их здесь целая стая…

Он неожиданно увидел промелькнувшую за деревьями стремительную тень и выхватил меч. Побратимы, не медля, тоже ощетинились оружием. Эльфы прямо на бегу сдернули со спин тугие луки и приготовились ко всему. Однако Белик так и не подал знака остановиться. Даже не сбился с темпа. Тогда как чужое присутствие стало не просто явным, а откровенно навязчивым: то тут мелькнет чей-то смазанный силуэт, то там кто-то демонстративно захлопнет пасть, то за дальним кустом чья-то лапа царапнет когтями кору…

— Пугают, — успокаивающе хмыкнула Белка. — Пока лишь предупредить хотят, чтоб не лезли к норам и не соблазняли самок. Окружили, конечно же, но на рожон не попрут — нас слишком много, а вожак не хочет рисковать. Понимает, мохнатый, что мы ему тут всю стаю положим.

— Может, обойдем? — вполголоса предложил Ивер. — Мы их, разумеется, перестреляем, но и мечами поработать придется. Ты же сам говорил, что эльфам не стоит здесь кровь проливать.

— Говорил. Но мы попробуем обойтись без боя.

— Это как?

— А вот так, — Гончая неожиданно запрокинула голову и издала такой жуткий рык, что у перворожденных сами собой дрогнули руки, а братья едва не споткнулись.

Тирриниэль ошеломленно моргнул: вот уже четыре века он не слышал рева доминирующей хмеры. С тех самых пор, когда в его лесу перестали появляться костяные кошки, а кровная сестра Белки уснула в недрах Золотого леса — до того времени, пока любимый хозяин не отыщет для нее другого способа обмануть время.

От раздавшегося рыка громадные, почти с теленка ростом, волки дрогнули и отступили, не в силах преодолеть животный страх перед мимолетной тенью древнего ужаса этих земель. Костяных кошек уже не было здесь, когда самый старый из этих волков появился на свет. Они никогда не видели их вживую. Но память рода была жива. И она отчетливо говорила серым, что сегодня на их территорию пришел крайне опасный чужак, перед которым даже их когти и зубы могут оказаться бесполезными.

Не дав им опомниться, Белка взревела снова, заставив спутников отереть выступившие на лбу капельки холодного пота. Однако в этом реве не было угрозы или желания начинать охоту — просто констатация факта своего присутствия, за которым скрывалась едва уловимая нотка нетерпения и тщательно завуалированное желание избавиться от внимания местных хозяев. Она не боялась, нет. Просто предупреждала, что идет мимо, но ни на миг не задержится с наказанием, если кто-либо посмеет тронуть ее стаю.

И волки вняли: щеря огромные клыки и сверкая в темноте желтыми глазами, осторожно попятились. Просто подались в стороны, выражая готовность биться за территорию даже с хмерой, если та решит остановиться, но все же не желая начинать смертельную схватку первыми.

Лакр, подметив длину зубов хищников, зябко передернул плечами. Это ж просто монстры, а не волки! Прямо адские звери! Чудовищные! Бр-р-р… не хотелось бы ему махаться со всей стаей сразу. Не исключено, если на них тоже будет отвратительно действовать магия. Как на Курша. Или Белика, который даже не предупредил, что тут водятся такие страшилы!

Терг с Броном покрепче сжали рукояти мечей, стараясь не сбиться с шага. Торос крутанул свои сабли, выразительно оскалившись. Держащийся рядом с ним Ивер глаз не спускал с отступающих зверей, но о предупреждении помнил и татуировку пока не тревожил. А вот Стрегон даже в лице не поменялся, когда одна из мохнатых тварюг проворно высунулась из-за ствола — просто коротко взмахнул эльфийским клинком, едва не обрубив наглой зверюге нос. Та с невероятным проворством отпрянула, глухо зарычав в ответ, но он лишь равнодушно щелкнул клинком по толстой ветке, выражая неудовольствие. После чего молодая волчица зарычала громче и, в последний раз огрызнувшись, неохотно отступила: такая добыча была ей не по зубам.

Стрегон до последнего держал ее в поле зрения, рискнув на какое-то время отстать от побратимов, но стая не двинулась следом. Просто проводила чужаков до границ своей территории, а потом следила издалека, чтобы опасные гости не надумали вернуться. Спустя полчаса в глубине леса впервые подал голос невидимый вожак, отчего наемникам не повезло в третий раз вздрогнуть от неожиданности. Белка в ответ испустила уже знакомый рев, словно подтверждая, что уводит стаю. Мохнатые звери удовлетворенно тявкнули, зашевелились и, наконец, стремительными тенями исчезли вдали.

Убедившись, что они действительно ушли, Гончая негромко хмыкнула:

— Надо же… еще помнят.

— Что именно? — прерывисто поинтересовался Лакр. — Что ты тут — редкий гость?

— Что некоторые соседи могут быть гораздо опаснее всей их стаи. Если бы я не рыкнул, они бы набросились. Как пить дать — кинулись, даже если бы я обогнул логово по дуге. А тут — ничего.

— Не погонятся? — ровно уточнил Картис.

— Теперь нет резона. Я их слишком напугал. Или ты не заметил, что вожак вперед даже носа не высунул? Значит, матерый он уже, опытный. Чует, где можно пасть открывать, а с кем и поостеречься нужно. Кстати, Стрегон, ты зря волчицу пожалел: надо было ей башку смахнуть, чтобы не лезла, тогда бы от нас сразу отстали.

— Я не убиваю просто так, — спокойно отозвался наемник.

— Ну-ну. Когда зайдешь в Проклятый лес и снова пожалеешь какую-нибудь зверушку, я тебе об этом напомню. Как раз в тот момент, когда она накинется с желанием облобызать твое нежное горло. А то и стаю позовет, пока наивные дураки не ушли далеко.

— Там что, весь лес живет стаями? — выразил удивление Терг.

— Одиночкам просто не выжить — свои же сородичи и сожрут. А в стае у всех кровные узы… ну, как у наших ушастиков, кто в один род входит. Иначе не получается: вокруг слишком много всякого ворья, жадного до чужой плоти и крови. А в стае даже белки могут время от времени разнообразить свой рацион свежим мясом… кстати, я не говорил, что там почти все цветочки плотоядные?

— Нет, — мрачно переглянулись наемники.

Белка бодро кивнула.

— Теперь, значит, сказал. Как говорю и то, что в Проклятом лесу нельзя совать в рот ничего из того, что растет под ногами. Ни ягодку, ни воду, ни травинку… Лакр, это к тебе относится… кроме того, что взяли с собой. В межлесье поспокойнее и попроще. Ядовитых тварей почти нет; то, что едят звери, вам есть можно. Воду — тоже… правда, не везде. Но, что самое главное, тут крупных хищников практически не водится. Ну, может, медведя изредка встретишь. Или волков. Правда, те, от которых мы ушли, почитай, единственные на много дней вокруг. Им большая территория нужна для охоты. Мы их только краешком зацепили, по самой границе, считай, прошли, потому-то так легко и отделались. А вот если бы в центр забрались, да еще посреди ночи, когда они не в пример наглее… вот тогда бы нам пришлось поработать ручками.

— Что ж ты их не обошел? — хмуро спросил Терг.

— А зачем? Тут напрямик до «места мира» несколько минут ходу. Рядом с волками, опять же, границу никто не переступит. От этих мы заранее избавились, а других тварей поблизости нет. Так что можно быть уверенным, что больше нас никто не потревожит.

— Бе-э-эл… — вдруг с подозрением протянул Ланниэль. — Хочешь сказать, что ты намеренно зашел на их территорию?

— Естественно. Они бы в любом случае наш след нашли. Или ночью, или к утру. И обязательно явились бы проверить, кто тут такой наглый сыскался, что рискует влезать на чужие земли. Но ночью я люблю спать, а не орать на весь лес дурной кошкой, тогда как утром у нас с вами хватит других забот. Так что пусть умоются сейчас и отстанут. А я спать буду. И вам того же советую.

Тирриниэль тихо вздохнул.

— Заноза… хоть бы предупредил!

— А зачем? Сейчас я вам полянку найду, и пожалуйста — дрыхните, сколько влезет, — Белка насмешливо хмыкнула и умчалась вперед, к показавшемуся впереди зеленому исполину, рядом с которым начиналась уже знакомая колючая стена. Отстучав пальчиками по стволу затейливую дробь, Гончая погладила пару веточек, что-то шепнула. С удовольствием юркнула в открывшийся открывшийся проход и уже оттуда радостно помахала. — Эй, улитки! Да скорее же! А то останетесь там до рассвета куковать!

— Идем, идем, — испустил мученический вздох Лакр. — Но вот когда-нибудь ты ошибешься и оставишь на этих колючках свою шкуру, вот тогда я тебе все припомню, дерзкая креветка!

— Как же. Жди! — фыркнула Белка, про себя порадовавшись, что после утомительного дня у кого-то еще остались силы на шутки. Терпеливо дождалась, пока они выберутся на уютную полянку. Пристально оглядела усталые, но далеко не измученные лица. А потом лихо подмигнула и шагнула обратно.

— Пойду, проведаю наш драгоценный «хвост», а то еще потеряется.

— Осторожнее там, — буркнул Картис.

— Я всегда осторожен. Но, если не веришь, могу взять тебя с собой.

Эльф взглядом испросил разрешения у владыки Л’аэртэ, немедленно его получил и, посветлев лицом, чуть ли не быстрее Гончей ринулся прочь.

— Пока, Тиль,— понимающе хихикнула она. — Мы ненадолго. Пару следочков им оставим и тут же придем. Но имей в виду: если твой остроухий наступит не туда, то я верну его тебе в крайне неприличном виде.

— Я понял: без ушей, — улыбнулся Тирриниэль. — Ты, главное, руки ему оставь, чтобы без работы не сидел, и ноги, чтобы дошел до кордона. А с остальным сам решишь, что делать.

— Картис, ты слышал?! Этот наглый нелюдь отдал тебя мне на растерзание! Здорово, правда?

Густая листва палисандра бесшумно сомкнулась, пряча лицо Картиса от любопытных взоров, но его слова наемники расслышать все-таки успели. До того, как шустрая Гончая уволокла попутчика в темноту.

— Здорово-то здорово… но ты уверен, что дело не обстоит как раз наоборот?

Тирриниэль только усмехнулся, поражаясь наивности собрата, а Белка, прежде чем окончательно исчезнуть, вдруг задорно расхохоталась:

— Какой наивный кролик… ладно, давай за мной, остряк, и поверь: скоро тебе шутить расхочется совершенно.