Тёмный Лекарь 17

Глава 1

— Адмирал, порт на горизонте.

Хью Десмонд стоял на капитанском мостике флагманского крейсера «Непобедимый», вглядываясь в морскую даль. Его загорелое лицо оставалось невозмутимым, несмотря на напряжённую атмосферу последних часов. Сотни лет жизни и службы во флоте научили его сохранять спокойствие в любых ситуациях.

Даже в таких.

За спиной адмирала офицер связи, капитан-лейтенант Блэквуд, склонился над приборной панелью, его пальцы летали по клавишам. Штурман, лейтенант Морган, проверял координаты в третий раз за последние десять минут.

— Альтенхафен, — произнёс Хью задумчиво, не отрывая бинокль от глаз. — Портовый город Штайгеров.

Он произнёс это название с лёгкой иронией. «Портовый город» звучало слишком громко для того, что открывалось перед ним. Небольшая гавань, окружённая невысокими каменными зданиями с характерными остроконечными крышами. Справа и слева от входа в бухту возвышались две массивные сторожевые башни, древние форты, которые когда-то защищали этот порт от пиратов и морских чудовищ.

Серый камень, потемневший от времени и морской соли. Узкие бойницы, из которых когда-то торчали стволы пушек. Высокие флагштоки, на которых теперь развевались... стоп.

Хью прищурился, регулируя фокус бинокля.

Флаги Штайгеров. Серебряный механический орёл на красном поле должен был гордо реять над обеими башнями.

Но на правой башне развевалось нечто другое. Чёрное полотнище с черепом со светящимися зелёными глазами.

— Блэквуд, — позвал адмирал, не отрывая бинокль от глаз. — Что за штандарт на правой башне? Мне же не кажется?

Офицер связи поспешил к окну с собственным биноклем. Несколько секунд изучения, и его лицо тоже помрачнело.

— Это... это герб Рихтеров, сэр. Череп с зелёными глазами…

Хью медленно опустил бинокль. Рихтеры. Здесь, в Альтенхафене. В портовом городе, который ещё вчера принадлежал Штайгерам. Быстро же они подсуетились.

— Полная боевая готовность, — спокойно приказал он. — Всем кораблям активировать щиты на максимум. Орудиям — режим ожидания, но не открывать огонь без моей команды.

— Есть, адмирал!

Флотилия адмирала Десмонда представляла собой внушительную силу, но сейчас она находилась в крайне невыгодном положении. Несколько больших грузовых судов, предназначенных для эвакуации беглецов Штайгеров и их имущества. И только четыре военных крейсера средней величины в качестве охраны.

Для торговой миссии этого более чем достаточно. Но для боя в узкой бухте против береговых укреплений — катастрофически мало.

Хью прекрасно понимал особенности морской войны. Порт — это всегда ловушка. Бухта строится в углублении, защищённом от волн и штормов. Но это же самое углубление превращается в идеальное место для засады. Корабли оказываются в полуокружении, а береговые форты могут вести огонь с возвышенности, имея превосходство в дальности и точности.

Если Рихтеры захватили форты и решат атаковать, флот окажется в крайне уязвимом положении. Развернуться для отступления быстро не получится. Манёвр в узкой гавани ограничен. А грузовые суда вообще превратятся в лёгкие мишени.

— Адмирал, — обратился к нему штурман Морган. — Как поступаем? Входим в гавань или держимся на расстоянии?

Хью задумался. С одной стороны, миссия. Роланд Десмонд лично приказал забрать беглецов Штайгеров. Отказаться от выполнения приказа Великого Князя — немыслимо.

С другой стороны, заходить в потенциальную ловушку — самоубийство.

— Держимся на входе в гавань, — решил адмирал. — Держать дистанцию в полторы мили от фортов. Достаточно далеко, чтобы успеть отступить, но достаточно близко, чтобы продемонстрировать намерения.

— Есть!

Флотилия замедлила ход, выстраиваясь в оборонительную линию. Грузовые суда заняли позиции в центре, прикрытые крейсерами с флангов. Энергетические щиты вспыхнули вокруг каждого корабля, создавая мерцающие купола защиты.

Орудийные башни развернулись, нацеливаясь на береговые укрепления. Пушки, способные прожечь практически любую броню. Ракетные установки с самонаводящимися торпедами. Лазерные комплексы противовоздушной обороны.

Вся эта мощь техномагии, созданная гениальными инженерами-оружейниками клана Десмонд.

Но даже это не гарантировало победу против хорошо укреплённых позиций.

— Сэр, — снова обратился Блэквуд. — Попытаться связаться с портовыми властями?

— Делайте, — кивнул Хью.

Несколько минут тишины. Офицер связи склонился над коммуникационной панелью, настраивая частоты. Наконец он выпрямился с озадаченным выражением лица.

— Адмирал, они отвечают. Передают, что... — он запнулся, словно не веря собственным ушам. — Передают, что Альтенхафен находится под юрисдикцией клана Рихтеров. И требуют объявить цель нашего визита.

В рубке повисла напряжённая тишина.

— Под юрисдикцией Рихтеров, — повторил Хью негромко. — Значит, не временная оккупация. Официальная передача власти.

— Но как? — вырвалось у штурмана. — Ещё вчера здесь правили Штайгеры!

— Очевидно, без Гюнтера они продолжили проигрывать, — сухо констатировал адмирал. — И очень быстро.

Он снова поднял бинокль, изучая береговую линию. Форты выглядели спокойными. Не было никаких признаков спешной подготовки к бою. Словно Рихтеры знали о приближении флота заранее и уже были готовы.

— Блэквуд, передайте им следующее, — произнёс Хью размеренно. — Флот клана Десмонд прибыл по приглашению клана Штайгеров для оказания помощи в транспортировке грузов и персонала. Запрашиваем разрешение на вход в гавань.

Офицер связи передал сообщение. Ответ последовал почти мгновенно.

— Сэр, они... они отказывают в разрешении. Говорят, что никакого приглашения от Штайгеров не было. И что клан Рихтеров не давал согласия на присутствие военных кораблей Десмондов в своих территориальных водах.

Челюсть адмирала напряглась. Территориальные воды. Рихтеры уже заявляют права на воды вокруг Альтенхафена.

— Дерзко, — пробормотал он. — Очень дерзко.

— Приказы, адмирал? — Морган смотрел на него выжидающе.

Хью размышлял. Можно было бы попытаться прорваться силой. Четыре крейсера против двух береговых фортов — шансы были примерно равны. Но грузовые суда в бою станут обузой. И неизвестно, какими силами располагает Рихтер в самом городе.

К тому же, открытое нападение на территорию, которую Рихтеры объявили своей, это уже акт войны. Роланд Десмонд может хотеть многого, но вряд ли он готов начать полномасштабный конфликт прямо сейчас.

— Держим позицию, — решил адмирал. — Не предпринимаем никаких агрессивных действий. Ждём развития событий.

Время тянулось мучительно медленно. Солнце поднималось всё выше, освещая воды бухты. На палубах кораблей матросы нервно поглядывали на берег, на сторожевые башни, на грозные силуэты фортов.

Артиллеристы застыли у своих орудий, готовые открыть огонь по первому сигналу. Инженеры в машинных отделениях держали двигатели в боевом режиме, готовые в любую секунду дать полный ход для экстренного отступления.

— Адмирал, — подал голос офицер наблюдения. — Нечто приближается с берега. По воздуху.

Хью сразу же развернулся к панораме. В небе над Альтенхафеном появилась тёмная точка. Она быстро росла, приближаясь к флоту.

— Боевая тревога! — рявкнул адмирал. — Всем орудиям приготовиться!

Сирены завыли по всем кораблям. Орудийные башни развернулись, нацеливаясь на приближающийся объект. Защитные щиты вспыхнули ярче, усиливаясь до максимума.

— Определить цель! — приказал Хью.

Офицер наблюдения вгляделся в мощный оптический прибор.

— Сэр, это... это дракон. Огромный красный дракон. На нём... похоже, всадник.

Дракон. Хью сжал кулаки. Из всех возможных способов появления, Рихтер выбрал самый эффектный и угрожающий.

— Открывать огонь? — напряжённо спросил один из артиллеристов по внутренней связи.

— Ни в коем случае! — отрезал Хью. — Держать палец на спуске, но не стрелять, пока я не отдам приказ!

Дракон приближался с устрашающей скоростью. Теперь его уже можно было различить невооружённым глазом. Величественное создание с чешуёй цвета пламени, с огромными кожистыми крыльями, рассекающими воздух мощными взмахами.

На спине дракона сидел человек в тёмном плаще. Даже с такого расстояния от него исходило ощущение колоссальной силы.

— Это он, — прошептал Блэквуд. — Максимилиан Рихтер.

Легенда. Некромант. Тот, кто спал тысячу лет и вернулся, чтобы перевернуть мир. Тот, кто уничтожил Катарину Вийон и сверг Армана Салазара. Тот, кто, судя по всему, только что разгромил Гюнтера Штайгера.

Дракон замедлил полёт. Расстояние было минимальным, не более четырёхсот метров. На такой дистанции чудовище выглядело ещё более впечатляюще.

Огромная морда с рядами клыков. Глаза, пылающие внутренним огнём. Когти величиной с человека. Мускулистое тело, каждое движение которого демонстрировало смертоносную грацию.

На спине дракона Максимилиан Рихтер смотрел на флагманский корабль спокойным, оценивающим взглядом. Его тёмный плащ развевался на ветру. Светлые волосы обрамляли лицо, которое выглядело молодым, но в глазах читался опыт прожитых веков веков, и что-то ещё. Что-то тёмное и опасное.

— Господа, — произнёс Хью негромко, обращаясь к своим офицерам. — Что бы ни произошло дальше, держите себя в руках. Ни единого выстрела без моего прямого приказа. Мы все прекрасно понимаем, в каком положении окажется флот, если этот дракон атакует нас на такой дистанции.

— Но, адмирал... — начал было один из младших офицеров.

— Без возражений, — холодно прервал его Хью. — Мы не камикадзе. Мы плыли сюда не воевать и не взяли достаточно ресурсов, чтобы вступать в бой с Великим Князем. Наша задача — выжить и доложить о ситуации господину Роланду. Если этот некромант захочет нас уничтожить, он это сделает, несмотря на все наши орудия. Так что давайте не будем провоцировать его.

Он выпрямился, расправил плечи и вышел из рубки на открытую палубу. Морской ветер трепал его седые волосы. Солнце слепило глаза, но Хью не отводил взгляда от фигуры на драконе.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Адмирал флота Десмондов и воскресший Великий Князь.

Профессиональный военный с сотнями лет опыта и легенда из прошлого, вернувшаяся, чтобы изменить будущее.

Затем дракон шевельнулся. Его крылья раскрылись шире, и он начал снижаться, приближаясь к флагманскому крейсеру.

— Он... он идёт прямо на нас! — донёсся из рубки встревоженный голос Блэквуда.

— Никто не двигается! — гаркнул Хью. — Стоять на месте!

Дракон пролетел над носовой палубой «Непобедимого» на высоте всего нескольких метров. Порыв ветра от взмахов его исполинских крыльев заставил матросов пригнуться и зажмуриться.

И в этот момент Максимилиан Рихтер спрыгнул с седла.

Он приземлился на палубу легко и бесшумно, словно прыжок с такой высоты был для него обычным делом. Металлический настил даже не звякнул под его ногами.

А огненный дракон развернулся в воздухе и начал кружить над кораблём, его огромная тень скользила по палубе. Чудовище не издавало ни звука, но сам факт присутствия этой летающей смерти прямо над головами экипажа действовал на нервы лучше любых угроз.

Максимилиан выпрямился и сделал несколько шагов по палубе, направляясь прямо к адмиралу. Матросы расступались перед ним, словно морская вода перед носом корабля. Никто не осмеливался даже дышать слишком громко.

Хью Десмонд стоял неподвижно, ожидая. Его лицо было непроницаемым, но внутри адмирал чувствовал смесь напряжения и любопытства.

Максимилиан остановился в нескольких шагах от него, и вокруг него витала незримая аура силы. Не давящая, не агрессивная, но абсолютно очевидная. Словно сама реальность искажалась в его присутствии.

Максимилиан Рихтер сделал ещё один шаг вперёд, его взгляд был спокойным и оценивающим.

И адмирал Хью Десмонд, впервые за сотни лет службы, почувствовал, что исход этой встречи уже предрешён.

***

Я стоял на палубе флагманского крейсера Десмондов, разглядывая застывшего передо мной адмирала. Хью Десмонд — легенда флота, человек с сотнями лет опыта, один из лучших морских командиров в мире. Во всяком случае, именно такую сводку предоставила мне о нём Лифэнь.

И сейчас он выглядел так, словно проглотил что-то очень неприятное.

Не могу его винить. Одно только появление Агни производило грандиозное впечатление на любого неподготовленного зрителя.

А уж когда этот исполин приближается на расстояние возможной атаки…

Матросы вокруг нас застыли как солдатики. Некоторые побледнели настолько, что казалось, вот-вот потеряют сознание. Некоторые офицеры судорожно сжимали рукояти оружия, но умом понимали, что любая попытка атаки будет самоубийством.

Агни над нами издал низкое рокочущее рычание. Не угрожающее, скорее любопытное. Он разглядывал корабль с интересом, словно оценивая, насколько хрустящей получится эта железная коробка, если её как следует поджарить.

— Адмирал Хью Десмонд, — произнёс я спокойно, делая ещё один шаг вперёд. — Полагаю, вы и есть командир этого впечатляющего флота?

Я не удержался от лёгкой иронии. Любому было понятно, что в Альтенхафен прибыли корабли не готовые к полноценному бою.

Адмирал выпрямился, его лицо приняло официальное выражение профессионального военного.

— Адмирал Хью Десмонд, командующий экспедиционной флотилией клана Десмонд, — представился он с военной чёткостью. — Верно. Я командую этими кораблями.

Его голос был ровным и спокойным.

Надо отдать должное, за столько лет службы он научился держать себя в руках даже в самых стрессовых ситуациях. Не каждый сохранит спокойствие, когда на его палубе стоит некромант, а над флотом дышит огнём гигантский дракон.

— Замечательно, — я улыбнулся. — Тогда позвольте мне сразу перейти к делу, адмирал. Альтенхафен находится под моим контролем. Это моя территория. И я не припомню, чтобы давал разрешение военным кораблям Десмондов входить в мои воды.

Хью поджал губы. Его пальцы дёрнулись, словно он хотел сжать их в кулаки, но сдержался.

— С уважением, господин Рихтер, — начал он осторожно, — но ещё вчера этот город принадлежал Штайгерам. Мы прибыли по их приглашению для выполнения транспортной миссии…

— По их приглашению? — я рассмеялся, качая головой. — Интересно. А Штайгеры сообщили вам, что больше не контролируют этот город? Или как-то забыли упомянуть этот незначительный факт?

Адмирал промолчал. По его лицу было видно, что он прекрасно понимает ситуацию.

Я сделал пару шагов по палубе, разглядывая корабль. Впечатляющая техномагия, надо признать. Энергетические щиты, плазменные орудия, магические двигатели последнего поколения — всё по высшему разряду.

Десмонды всегда славились своими кораблями, да и как иначе, когда их основные земли находятся на острове?

Жаль только, что вся эта мощь бесполезна в текущей ситуации.

— Знаете, адмирал, — продолжил я задумчиво, — я испытываю к вам определённую симпатию. Вы профессионал, делающий свою работу. Роланд послал вас забрать беглецов Штайгеров, и вы прибыли, как приказано. Это достойно уважения.

Я остановился и посмотрел ему прямо в глаза.

— Проблема в том, что эти беглецы сейчас находятся у меня. Фридрих Штайгер и все, кто пытался сбежать на ваших кораблях, задержаны. Они в безопасности, если вас это беспокоит. Но покидать Альтенхафен они будут только с моего разрешения.

— Вы держите их в плену? — нахмурился Хью.

— Назовём это превентивным задержанием, — усмехнулся я. — Понимаете, адмирал, у нас только что закончилась небольшая война со Штайгерами. Гюнтер мёртв, его клан повержен. И теперь мне нужно разобраться, что делать со всеми остальными представителями этого славного семейства.

Я специально говорил об этом легко, почти небрежно. Пусть Десмонды понимают, эра, когда Великие Князья казались неприкасаемыми полубогами, закончилась. Катарина мертва. Арман мёртв. Гюнтер мёртв. И пусть они этого и не знают, но мертва даже Регина. И Роланд тоже вовсе от этого не защищён.

— Господин Рихтер, — Хью явно пытался взять себя в руки, — я понимаю вашу позицию. Но у меня есть приказ от Великого Князя Десмонда. Я не могу просто развернуться и уплыть, его не выполнив.

— А я не могу позволить вам забрать людей, которые мне нужны для допроса, — ответил я спокойно. — Видите противоречие?

— Может быть, мы можем договориться? — предложил адмирал. — Какой-то компромисс…

Вот это упорство! Даже любопытно.

— Компромисс? — я задумчиво почесал подбородок. — Хм. А что вы можете предложить взамен, адмирал? У вас есть что-то, что я бы захотел получить?

Хью открыл рот, чтобы ответить, но тут на его запястье вспыхнул артефакт связи. Тонкий браслет из серебра засветился мягким голубым светом.

Адмирал вздрогнул и посмотрел на браслет с выражением человека, которого вызвали к начальству в самый неподходящий момент.

— Простите, — пробормотал он. — Это... господин Десмонд.

— О, не стесняйтесь, — широко улыбнулся я. — Отвечайте. Более того, можете включить его на громкую связь. Мне будет интересно послушать.

Хью колебался секунду, потом кивнул одному из офицеров. Тот поспешил к какой-то панели управления на стене и что-то переключил. Из динамиков донёсся знакомый голос.

— Адмирал Хью, доложите обстановку, — произнёс Роланд Десмонд без всяких приветствий.

Его голос звучал напряжённо. Видимо, он следил за ситуацией через какие-то свои каналы и уже понял, что дела идут не по плану.

— Господин Десмонд, — Хью бросил быстрый взгляд на меня, — ситуация... осложнилась. Альтенхафен под контролем Рихтеров. Господин Максимилиан Рихтер лично прибыл для переговоров.

— Прибыл? — в голосе Роланда прозвучало удивление. — Каким образом?

— На драконе, сэр, — ответил адмирал. — Он сейчас находится на палубе «Непобедимого».

Повисла пауза. Я представил, как Роланд сидит в своём кабинете, переваривая эту информацию.

— Понятно, — наконец произнёс Роланд, и в его голосе появились холодные нотки. — Передайте Максимилиану, что я хотел бы поговорить с ним.

— Не нужно передавать, Роланд, — громко сказал я, направляясь к динамикам. — Я всё прекрасно слышу. Привет, старый друг. Как дела? Как бизнес?

Ещё одна пауза. Более длинная.

— Максимилиан, — произнёс Роланд наконец, и его тон стал ещё холоднее. — Ты держишь мой флот в заложниках?

Я рассмеялся.

— Держу в заложниках? Какие резкие слова, Роланд. Твой флот пришёл в мои воды без разрешения. Я просто объясняю командиру, что это было не самой удачной идеей. Вот и вся история.

— Альтенхафен принадлежал Штайгерам, — возразил Роланд. — Мой флот прибыл по их приглашению.

— Принадлежал — ключевое слово, — согласился я. — Прошедшее время. Сейчас он принадлежит мне. Вместе со всеми землями Штайгеров. Гюнтер напал на Рихтерберг и проиграл. Со всеми вытекающими последствиями.

— Об этом я тоже хочу поговорить, — с нажимом ответил Роланд, — По какому праву ты уничтожил Великого Князя Штайгера?

— У нас была война, — пожал я плечами. — Он послал армию големов, чтобы уничтожить мою столицу. Я ответил. К сожалению для Гюнтера, мой ответ оказался более убедительным.

Тишина в динамике была красноречивой. Роланд обдумывал услышанное. Но как всегда не торопился с громкими заявлениями.

— И что ты собираешься делать с моим флотом? — спросил он наконец, — хочешь объявить войну и мне?

— Зачем же сразу воевать? — почти дружелюбно ответил я. — Разве что тебе самому не терпится. А так я просто попрошу твой флот убраться подальше от моих берегов. Твои корабли могут спокойно развернуться и уплыть домой. Никто их трогать не будет. При условии, что они не будут пытаться силой прорваться в гавань или делать другие глупости.

— Ты отказываешь мне в праве забрать людей, которым я обещал помощь? — голос Роланда стал жёстче.

— Каким людям? — переспросил я с притворным удивлением. — Беглецам Штайгеров? Тем, кто пытается сбежать от правосудия? Роланд, ты же умный человек. Неужели ты правда думал, что я позволю вывезти потенциальных свидетелей и обвиняемых за пределы моей юрисдикции?

— Эти люди не преступники, — возразил Десмонд. — Это мирные граждане, которые просто хотят покинуть зону боевых действий.

— Мирные граждане, — протянул я задумчиво. — Включая Фридриха Штайгера? Племянника Гюнтера? Того самого, который вполне возможно участвовал в резне тысячелетней давности? Нет уж, Роланд. Такие «мирные граждане» останутся у меня. По крайней мере, пока я не разберусь, кто чего стоит.

Впервые в разговоре с Роландом я слегка приоткрыл карты и признался в том, что знаю о той резне и о том, кто в этом виноват. Но с каждым новым столкновением это и так становилось всё более очевидно. Так что почему бы и не прощупать старого друга?

— Ты обвиняешь их в преступлениях тысячелетней давности? — в голосе Роланда появилась насмешка. — На каком основании?

— На основании того, что тысячу лет назад мой клан был уничтожен, — ответил я холодно. — И кто-то за это должен ответить. Или ты думаешь, что срок давности на геноцид существует?

Воцарилась напряжённая тишина. Все на палубе замерли, наблюдая за развитием событий.

Роланд, видимо, понял, что эта линия аргументации ведёт в тупик. Вместо этого он сменил тактику.

— Хорошо, — произнёс он с деланным спокойствием. — Допустим, ты прав насчёт Штайгеров. Но мой флот здесь ни при чём. Отпусти их. Они просто выполняли приказ.

Я улыбнулся. Как я и ожидал, он продолжил делать вид, что никак к этому не относится.

— И я их отпускаю, — улыбнулся я. — Более того, я настоятельно рекомендую твоему адмиралу развернуть корабли и уплывать как можно скорее. Пока я в хорошем настроении.

— А если я прикажу флоту остаться? — голос Роланда стал угрожающим. — Что ты тогда сделаешь?

Я вздохнул и покачал головой. Ну вот, началось. Роланд пытается давить, проверять границы. Что ж, придётся объяснить ситуацию более наглядно.

— Роланд, дружище, — произнёс я почти ласково, — давай я тебе кое-что объясню. Твой флот сейчас находится у входа в гавань. Это узкая бухта, окружённая береговыми укреплениями. Видишь проблему?

— Продолжай, — холодно ответил Десмонд.

— Слева и справа от входа в бухту стоят два форта, — продолжил я, прогуливаясь по палубе, матросы расступались передо мной, словно я был заразным. — Оба форта сейчас под моим контролем. На каждом установлена артиллерия, способная разнести корабли в щепки. Если твой флот попытается войти в гавань, он окажется под перекрёстным огнём.

Я остановился и посмотрел на море вокруг корабля.

— Кроме того, мы находимся в моих водах. У моих берегов. Как думаешь, кто ещё может быть под водой прямо сейчас? — я сделал многозначительную паузу. — Морские чудовища, контролируемые некромантом — это страшно, Роланд. Очень страшно. Особенно для кораблей, которые не могут быстро манёврировать в узкой бухте.

Хью Десмонд побледнел. Видимо, адмирал прекрасно представлял, что произойдёт, если флот окажется между береговыми укреплениями и подводными атаками.

— Ты блефуешь, — сказал Роланд, но в его голосе появилась неуверенность.

— Хочешь проверить? — весело спросил я. — Давай. Прикажи своему флоту войти в гавань. Посмотрим, что получится. Хотя предупреждаю — адмирал Хью очень не обрадуется. Правда, адмирал?

Хью сглотнул и промолчал. Его молчание было красноречивее любых слов.

— Кроме того, — добавил я задумчиво, — есть ещё и Агни. Мой дракон. Сейчас он кружит прямо над палубой «Непобедимого» и очень любопытствует, насколько горючи ваши корабли. Думаю, минуты три, и флагманский крейсер превратится в горящий факел. Хочешь, устроим эксперимент?

— Ладно, — произнёс Роланд после долгой паузы. — Мой флот отступит. Я всё равно не собирался с тобой воевать. Но подобные угрозы не делают тебе чести, Макс.

— Я лишь защищаю свои границы, — отозвался я и добавил, — рад, что ты принял мудрое решение.

— Но учти, — голос Десмонда стал холодным как лёд, — ты начинаешь опасную игру. Штайгеры были под моей протекцией. Их территории должны были отойти мне в случае их поражения.

— Должны были? — переспросил я с усмешкой. — А на каком основании? У тебя есть какие-то документы? Договоры? Или ты просто решил, что имеешь право на земли Штайгеров?

— Мы ещё вернёмся к этому разговору, — пообещал Десмонд мрачно, но как и ожидалось, не соизволил перейти ни к какой конкретике.

— С нетерпением жду, — улыбнулся я. — А пока что передай своему адмиралу — пусть убирается подальше от моих берегов. И в следующий раз, когда захочешь прислать сюда свой флот, сначала спроси разрешения. Как Великий Князь у Великого Князя. По всем правилам дипломатии.

— Ты ещё пожалеешь об этом, Макс, — холодно произнёс Роланд и отключился.

Браслет на запястье Хью погас.

В моей голове раздался смех Лифэнь.

— Ой, не могу… он как школьник, который не может смириться с тем, что одноклассник его уделал. Кинул угрозу и бросил трубку, чтобы последнее слово осталось за ним.

— А ты думала, что Великие Князья это небожители, которым не знакомы человеческие слабости? — мысленно спросил я у неё.

— Уже нет. Но до сих пор продолжаю удивляться такой… мелочности.

Я улыбнулся и повернулся к адмиралу, который смотрел на меня с нечитаемым выражением лица.

— Что ж, адмирал Десмонд, — произнёс я дружелюбно, — похоже, ваш босс согласился с моими аргументами. Думаю, нам не о чем больше говорить. Вы свободны покинуть мои воды. Желательно как можно скорее.

Хью стиснул челюсти, но кивнул.

— Понял, — произнёс он сквозь зубы. — Мы уходим.

— Замечательно, — кивнул я, — Попутного ветра.

Больше я не видел смысла здесь задерживаться. Мы достаточно поболтали, как с Хью, так и с Роландом.

Я тихонько свистнул, и Агни вновь пошёл на снижение. Шаг в тень, и вот я уже вновь в его седле.

Дракон набрал высоту, паря над флотом Десмондов.

Сверху открывался отличный вид. Несколько грузовых судов и четыре военных крейсера, которые их прикрывали, выстроились в оборонительную линию. Орудия, нацеленные на берег. Мерцающие энергетические щиты.

Внушительная сила. В обычной ситуации такой флот мог бы причинить серьёзный ущерб прибрежному городу.

Но не в этой ситуации. Не когда на кону стояли жизни всего экипажа и когда противник контролировал все позиционные преимущества.

И, понимая это, флот Десмондов начал медленно разворачиваться, готовясь к отступлению.

Я улыбнулся, глядя на удаляющиеся корабли, а затем полетел обратно.

Очень быстро мы вновь приблизились к Альтенхафену. Внизу виднелись серые каменные здания с остроконечными крышами, порт с пришвартованными рыбацкими лодками, сторожевые башни с развевающимися штандартами Рихтеров.

Мой город. Моя территория.

Ещё несколько дней назад он принадлежал Штайгерам. А теперь — мой. Вместе со всеми остальными землями Гюнтера.

Огромные территории. Шахты с ресурсами. Заводы. Города. Население в миллионы человек.

Всё это теперь под моим контролем. И мне предстоит разобраться, как этим всем управлять. Как интегрировать земли Штайгеров в структуру моего клана. Как обеспечить порядок и стабильность.

Но главное, я должен восстановить закрепить контроль и восстановить силы перед следующей крупной войной. А в том, что она будет, я не сомневался.

Даже если сейчас Роланд осторожничает, это не значит, что он тоже не готовится. Он будет попить силы. Искать союзников. Разрабатывать планы.

И я должен быть готов к этому.

Что ж, посмотрим, кто кого переиграет, старый друг. Посмотрим.

***

Вдали, за горизонтом, флот Десмондов продолжал своё отступление.

На палубе флагманского крейсера адмирал Хью Десмонд стоял у поручня, глядя на удаляющуюся береговую линию. Его лицо было непроницаемым, но кулаки были сжаты так сильно, что костяшки побелели.

Второй раз за сотни лет службы он был вынужден отступить без боя. Просто развернуться и уплыть, признав своё бессилие.

Унизительно. Позорно. Но неизбежно.

И оба раза в этот был виноват Рихтер. Но, если в случае с тем туманом, когда они шли на защиту платформ Штайгера, его уши только торчали из под воды, то теперь он щёлкнул клан Десмонд по носу уже лично.

Рядом с Хью стоял его помощник, капитан-лейтенант Блэквуд, и молчал, не зная, что сказать.

— Адмирал, — осторожно начал он наконец, — вы хотите связаться с господином Десмондом и доложить о ситуации?

Хью медленно покачал головой.

— Не нужно. Он и так всё видел и слышал. — Адмирал сделал паузу. — Готовьте полный отчёт о происшествии. Я хочу задокументировать каждую деталь из тех, что мы увидели. Размеры дракона, особенности порта и его защитных фортов. Всё.

— Вы думаете, мы ещё вернёмся сюда? — спросил Блэквуд.

— Не знаю, — честно ответил Хью. — Но если вернёмся, то будем готовы. В следующий раз мы не позволим этому некроманту застать нас врасплох.

Он ещё раз взглянул на исчезающую береговую линию.

Максимилиан Рихтер. Воскресший Великий Князь. Некромант из прошлого.

Опасный противник. Может быть, самый опасный из всех, с кем Хью доводилось сталкиваться.

И адмирал Десмонд очень надеялся, что их пути больше не пересекутся.

Потому что в следующий раз всё может закончиться гораздо хуже.

Гораздо, гораздо хуже.

Глава 2

Агни приземлился во внутреннем дворе замка изящно и грациозно, словно не был громадиной, способной одним неловким движением снести часть стен.

Я спешился, похлопав его по шее в знак благодарности.

— Отдыхай, дружище, — сказал я. — Сегодня ты отлично поработал.

Агни довольно фыркнул, выпустив небольшое облачко дыма из ноздрей.

Раньше, я не видел смысла в том, чтобы разговаривать с обычными умертвиями и химерами, но с тех пор как они начали обретать личность, подобно Фреду, это уже стало обычным делом.

Тем более, в случае с драконами, которым Октавия неосознанно создала индивидуальность.

Не успел я отойти на пару шагов, как из-за угла здания показались зелёные плети Вьюнки. Разумное растение, как всегда чувствуя, когда нужна помощь, уже спешило на помощь. Несколько толстых лиан осторожно обвились вокруг шеи и крыльев дракона, а более тонкие отростки принялись методично счищать пыль, грязь и копоть с чешуи.

Агни замер, позволяя растению работать, и даже довольно урчал, когда Вьюнка добиралась до труднодоступных мест между пластинами брони. Одна из лиан деликатно прочистила ноздри дракона от остатков пепла, другая — убрала застрявшие между зубов обломки. Шарлотта явно научила своего питомца ухаживать не только за людьми и помещениями, но и за нашими химерами.

— Молодец, Вьюнка, — одобрительно сказал я, наблюдая за процессом. — Хорошая девочка.

Растение словно просияло от похвалы, выпустив несколько новых побегов с мелкими цветочками, и продолжило свою работу с удвоенным усердием.

Оставив их с Агни на улице, я прошёл в замок, и его коридоры встретили меня привычной прохладой и тишиной.

Высокие каменные своды органично переплетались с элегантными водными элементами, создавая одновременно величественную и умиротворяющую атмосферу. По стенам журчали небольшие водопады, впадающие в узкие каналы, встроенные в пол. В каждой нише росли гелиовитрумы, их витражные лепестки переливались всеми цветами радуги, создавая фантастическую игру света и обеспечивая защиту от скверны.

Проходя мимо одного из многочисленных фонтанов в форме изящной ракушки, я заметил знакомый силуэт. Росинка в своём человеческом обличье сидела прямо в воде, болтая ногами и что-то напевая. Заметив меня, она радостно замахала рукой, расплескивая воду вокруг.

Я кивнул ей в ответ, продолжая путь, и Росинка вернулась к своей песенке.

Звук журчащей воды смешался с её мелодичным голосом, создавая удивительно приятный фон.

Я направился в малую гостиную, уютную комнату с камином, мягкими креслами и книжными полками. Именно здесь я велел дедуле устроить нашего гостя. Или пленника. Как посмотреть.

Дверь была приоткрыта, и я услышал голоса ещё до того, как вошёл.

— Шах, — произнёс дед Карл своим характерным сухим тоном.

— Я вижу, — ответил второй голос, более молодой и определённо усталый.

Я толкнул дверь и вошёл.

Картина, открывшаяся моему взору, была почти уютной. У камина, где весело потрескивали дрова, стояли два кресла. Между ними — небольшой столик с шахматной доской.

Дед Карл сидел в своей обычной невозмутимой позе, его тонкие пальцы покоились на подлокотнике. Напротив него, заметно ссутулившись, располагался Фридрих Штайгер.

Племянник Гюнтера. Один из последних представителей клана, который уничтожил мою семью.

Внешне он действительно был похож на покойного Великого Князя. Те же рыжеватые волосы, похожие черты лица, даже одежда, всё было скопировано с Гюнтера. Но там, где тот излучал силу и властность, Фридрих выглядел бледной тенью. Копией без души.

Особенно сейчас, когда на его лице читалась глубокая усталость и что-то вроде обречённого смирения.

— Макс, — поприветствовал меня дед, даже не оборачиваясь. Он всегда чувствовал моё приближение. — Как прошли переговоры?

— Отлично, — я прошёл в комнату и устроился в третьем кресле, стоявшем чуть поодаль. — Флот Десмондов убрался восвояси, поджав хвост. Роланд получил ясное послание о новой реальности.

— Прекрасно, — кивнул дед. — Одной проблемой меньше.

Фридрих дёрнулся при моих словах, его рука замерла над шахматной фигурой. Он медленно повернул голову в мою сторону, и я увидел в его глазах смесь страха и какого-то болезненного любопытства.

— Вы… действительно прогнали флот Десмондов? — тихо спросил он.

— Не прогнал, — поправил я с усмешкой. — Вежливо попросил покинуть мои территориальные воды. Они согласились. Правда, пришлось немного продемонстрировать аргументы, но в целом всё прошло цивилизованно.

Фридрих сглотнул и отвёл взгляд обратно на доску.

— Твой ход, — напомнил ему дед.

Штайгер механически передвинул пешку. Очевидно, слабый ход. Дед тут же воспользовался ошибкой, забрав фигуру.

— Никакого интереса, — проворчал Карл, откидываясь на спинку кресла. — Ты постоянно проигрываешь, Фридрих. Где твоя концентрация? Где стратегическое мышление, которым так гордились Штайгеры?

Я рассмеялся.

— Дед, ты удивляешь меня. Ты действительно ожидал, что человек в его положении сможет сосредоточиться на шахматной партии?

Фридрих вздрогнул, его пальцы судорожно сжались на подлокотнике.

— Я думал, что игра поможет ему отвлечься, — невозмутимо ответил Карл. — Сидеть в безделии и ждать, когда тебя казнят, гораздо мучительнее, чем, когда разум чем-то занят.

— Справедливо, — согласился я. — Но, боюсь, вашу партию всё равно придётся отложить. У меня к нашему гостю есть вопросы.

Дед кивнул и поднялся из кресла.

— Тогда я оставлю вас наедине. Но, Фридрих, — он склонился к Штайгеру, и его пустые глазницы словно заглянули в самую душу, — помни мой совет. Говори правду. Максимилиан всегда чувствует ложь.

С этими словами дед направился к выходу. Дверь тихо закрылась за ним, оставив нас вдвоём.

Даже не знаю, зачем он решил уйти. Очевидно, что скрывать от него результаты разговора с пленником я не собирался. Но, возможно, его манипулятивная натура, подсказывала ему, что Фридриху будет проще открыться в разговоре один на один, и так я смогу выжать из него больше информации.

Повисла тягостная тишина. Штайгер сидел, уставившись на шахматную доску, но я видел, как напряжены его плечи, как подрагивают пальцы.

— Знаешь, — начал я негромко, — я вполне бы мог начать тебя обвинять, угрожать, требовать ответов.

Я сделал паузу, наблюдая за его реакцией.

— Но сейчас, глядя на тебя, я понимаю, что всё это бессмысленно. Ты и так уже сломлен. Твой клан уничтожен. Гюнтер мёртв. Всё, чем жили Штайгеры тысячу лет, рухнуло за один миг. Тебе уже не нужны мои угрозы.

Фридрих медленно поднял голову. В его глазах стояли слёзы, которые он отчаянно пытался сдержать.

— Тогда зачем я здесь? — хрипло спросил он. — Почему вы просто не убили меня сразу? Вместе со всеми остальными?

— Потому что мне всё ещё нужна информация, — просто ответил я. — О том, что произошло тысячу лет назад. О том, почему Великие Князья предали клан Рихтеров. О том, кто именно стоял за уничтожением моей семьи.

Фридрих горько усмехнулся.

— Я мало что знаю об этом, — его голос звучал устало и безнадёжно. — Гюнтер… мой дядя был параноиком. Это известно всем, кто хорошо его знал. Полагаю, что и вам. Он никому не доверял полностью. Даже родному брату, моему отцу. О том, что случилось тысячу лет назад, каждый из участников знал только свою часть, свой кусочек общей картины.

Он провёл дрожащей рукой по лицу.

— Как всегда и во всём. Гюнтер всегда Боялся, что кто-то предаст, объединится против него, попытается свергнуть. Любой его план становился таким… раздробленным. Он раздавал задачи, отдавал приказы, но никогда не объяснял общей стратегии. Никогда не показывал полной картины. Мой отец до конца жизни так и не понял, зачем нужны были некоторые из его действий. Просто выполнял. Потому что так приказал Гюнтер.

— И всё же, — настоял я, — ты что-то знаешь. Иначе Гюнтер не стал бы держать тебя рядом. Ты был его племянником, его предполагаемым наследником. Он готовил тебя к тому, чтобы продолжить его дело.

Фридрих закрыл глаза, словно собираясь с силами.

— Да, наследником, — признал он тихо. — Но, очевидно, эта роль была лишь формальной. Гюнтер не собирался умирать. И меня он держал вовсе не рядом, а подальше от важных дел. Может быть, как раз для того, чтобы я меньше задумывался о своём статусе и ни на что реально не надеялся.

Он замолчал, на какое-то время. И я понял, что несмотря на тысячелетний возраст, этот мужчина так и не смог повзрослеть. Отсутствие признания, поддержки, реальных прав и ответственности в клане… всё это навечно превратило его в обиженного ребёнка.

Фридрих продолжил:

— Но да, я всё-таки знаю кое-что про ту войну с Рихтерами. Обрывки разговоров, намёки, истории, которые рассказывал отец перед смертью. Немного, но… достаточно, чтобы понять, какое чудовищное преступление было совершено.

Он открыл глаза и посмотрел на меня с выражением безнадёжного отчаяния.

— Я расскажу вам всё, что знаю. Каждое слово, каждую деталь. Хотя и не надеюсь остаться живым после этого. — Его голос надломился. — Мы все виноваты. Весь клан Штайгеров виновен в том, что произошло. И я не исключение. Я знал. Я всегда знал, что наше величие построено на крови и предательстве. И ничего не сделал, чтобы это остановить.

Я склонил голову набок, изучая его.

— Решать, жить тебе или нет, буду я, — произнёс я спокойно. — Но сразу предупреждаю — если попытаешься обмануть меня, солгать, что-то скрыть, я пойму. И тогда твоя смерть будет долгой и мучительной.

Мои слова прозвучали не как угроза, а скорее как констатация факта. Я действительно хорошо умел распознавать ложь. А уж у такого человека, как Фридрих, и без этого всё на лице написано.

Он кивнул, принимая условия.

— Я не буду лгать, — устало, но вполне искренне сказал он. — Какой смысл? Теперь мне уже нечего беречь. Всё, ради чего мы жили, всё, во что верили… превратилось в пыль.

Он горько усмехнулся.

— Мне больше нечего защищать. Нечего скрывать. Штайгеры проиграли. Окончательно и бесповоротно. И правда уже не сделает хуже.

Фридрих сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. Его взгляд стал отрешённым, словно он смотрел не на меня, а сквозь меня. В прошлое, которого сам не видел, но которое преследовало его всю жизнь.

— Мой отец рассказывал мне об этом много раз, — начал он тихо. — Особенно под конец жизни, когда понял, что умирает. Он хотел, чтобы я знал правду. Чтобы понимал, почему Гюнтер живёт в постоянном страхе перед вашим возвращением. Да, несмотря на то, что все Великие Князья были уверены в вашей гибели, Гюнтер всё равно боялся. Нет-нет, а в ближнем кругу своих соратников, в его речи проскальзывало: «А, что если Рихтер…» Но он гнал от себя эту мысль.

Я внимательно слушал.

— Рассказывай, — велел я. — С самого начала. Что произошло тысячу лет назад?

Фридрих снова закрыл глаза, словно погружаясь в воспоминания. Не свои, он не был свидетелем тех событий. Но те, что передал ему отец.

Секрет, который они хранили тысячу лет.

— Началось всё после того, — начал он медленно, — как вы, Максимилиан Рихтер, закрыли последний очаг скверны и погрузились в магический сон…

***

— Очаги скверны открываются снова.

Элеонора Рихтер стояла перед собравшимися великими князьями, её руки были сжаты в кулаки, а серые, словно стальные, глаза смотрели на них с непоколебимой решимостью.

Зал Совета был освещён мягким светом магических светильников. Семь фигур сидели за массивным круглым столом из тёмного дерева, украшенным рунами защиты.

Это были времена, когда совет князей ещё собирался лично, а не по магической или техномагической связи.

И на этом совете не было Максимилиана Рихтера, погружённого в магический сон где-то в своём склепе. Сейчас его заменяла родная сестра.

Элеонора была старше Макса на несколько лет и исключительно талантлива в некромантии, но всё равно всегда оставалась в его тени. И чем дальше, тем сильнее был заметен этот разрыв. Максимилиан был настоящим гением, легендой, героем, спасителем мира. А она? Она была лишь одной из многих сильных магов, которые входили в его клан. И то, что она была его сестрой скорее играло ей во вред, чем на пользу.

Все знали, что они с братом никогда не ладили и часто спорили по многим вопросам. Точнее… она спорила, а Макс просто делал так, как считал нужным. И в итоге всегда оказывался прав. Что ещё сильнее её злило и портило их отношения.

Поэтому, многие удивились, когда, погружаясь в сон, Максимилиан оставил свой клан именно на неё, а не на кого-то другого.

Но сейчас Элеонора чувствовала, что ситуация выскальзывает из-под контроля.

— Мы все это видим, — продолжила она твёрдым голосом. — Новых очагов с каждым годом появляется всё больше, и они вновь добрались до населённых территорий. Мы уже не можем смотреть на это сквозь пальцы. Скверна возвращается. И Макс оставил чёткие инструкции на этот случай: немедленно закрыть все порталы. Уничтожить угрозу, пока она вновь не распространилась.

— Возможно, стоит подумать, прежде чем действовать, — неторопливо произнёс Роланд Десмонд, пока его пальцы барабанили по подлокотнику кресла. — Тридцать лет назад Максимилиан принял решение закрыть все очаги единолично. Не посоветовавшись ни с кем из нас. Он просто решил, что знает лучше. Тебе ли не знать, Эл, как это неприятно и несправедливо?

Однако, эти слова хоть и явно задели её, но не возымели желаемого эффекта.

— Он знал лучше, — резко ответила Элеонора. — Скверна уничтожала наш мир! Миллионы погибли! Или вы уже забыли, как мы теряли деревни и города, до того, как нашли верный способ с этим бороться? А сколько магов из ваших собственных кланов сошли с ума и мутировали при контакте с ней?

— Никто не забыл, — мягко вмешалась Катарина Вийон. Великая княгиня выглядела ослепительно, как всегда. Её рыжие волосы струились по плечам, изумрудное платье подчёркивало каждый изгиб идеальной фигуры, а пухлые губы были тронуты лёгкой улыбкой. — Но, милая Элеонора, возможно, Роланд прав. Стоит хотя бы обсудить ситуацию, прежде чем бросаться закрывать очаги.

— Обсуждать? — Элеонора покачала головой. — Макс оставил инструкции именно потому, что знал: на обсуждения может не быть времени. Скверна распространяется быстро. Каждый день промедления — это новые жертвы.

— Но скверна — это также и невероятный источник энергии, — осторожно заметил Гюнтер Штайгер. В его глазах горел огонь жадности. — Энергии, которую мы так и не научились правильно использовать, потому что Макс не дал нам шанса.

Элеонора резко обернулась к нему:

— Не дал шанса? Он спас этот мир! Пожертвовал частью своей жизни, временем, годами, которые сейчас тратит на восстановление, чтобы мы все могли жить! И вы теперь хотите предать его решение?

— Никто не говорит о предательстве, — примирительно произнёс Роланд. — Мы просто предлагаем… изучить возможности. Прежде чем закрывать очаги, почему бы не попытаться понять скверну лучше? Возможно, есть способ использовать её энергию без риска.

— Нет безопасного способа использовать скверну, — твёрдо ответила Элеонора. — Макс пробовал. Лучшие маги нашего времени пробовали. Всегда остаются побочные эффекты. Скверна — это не инструмент. Это зло.

— Зло? — Катарина рассмеялась, звук был мелодичным, словно колокольчик. — Такое категоричное мышление, дорогая. Скверна — это просто энергия. Тёмная, да. Опасная, безусловно. Но кто сказал, что мы не можем приручить её? Мой клан веками работал с магией жизни. Мы знаем, как контролировать то, что другие считают неконтролируемым.

— Даже Макс не мог её контролировать, — с сомнением добавил Арман, но потом, уловив на себе недовольные взгляды остальных, добавил —. Но вместе, объединив наши силы, наши знания…

— Нет, — Элеонора подняла руку, прерывая его. — Я знаю, к чему вы клоните. И ответ — нет. Макс доверил мне клан Рихтер, доверил исполнение своей воли. И я не предам это доверие ради ваших… экспериментов.

— Элеонора, — начал Роланд, но она перебила его:

— Нет. Слушайте меня внимательно. Клан Рихтеров будет следовать инструкциям Максимилиана. Мы начнём закрывать очаги. Немедленно. Если вы хотите помочь — помогайте. Если нет — не мешайте. И если мы и будем исследовать скверну, то лишь параллельно этому, сразу же уничтожая её. И то, лишь для того, чтобы лучше с ней бороться.

Повисла напряжённая тишина.

— Ты не можешь принять такое решение за всех нас, — зло произнёс Гюнтер Штайгер. — Совет великих князей — это не диктатура одного клана.

— Я и не принимаю решение за вас, — ответила Элеонора. — Я принимаю решение за клан Рихтеров. Что будете делать вы — ваше дело. Но если кто-то попытается помешать нам закрывать очаги… — Её голос стал жёстче. — Это будет расценено как враждебное действие.

— Угрожаешь нам? — Роланд поднял бровь.

— Предупреждаю, — спокойно ответила Элеонора. — Скверна — это угроза всему миру. И любой, кто встанет на пути её уничтожения, становится врагом этого мира. Врагом клана Рихтеров.

— Это опасно, — тихо произнёс Ракша Канвар, и все взгляды обратились к нему, он редко высказывался на советах, предпочитая держаться в стороне от политических игр. Его тёмные волосы ниспадали на плечи, а чёрные глаза смотрели на Элеонору с нечитаемым выражением. — Ты ставишь нас перед выбором: быть с тобой или против тебя. Это может привести к войне.

— Тогда пусть будет война, — твёрдо ответила Элеонора. — Макс сражался со скверной в одиночку, когда никто другой не мог. Я продолжу его дело, даже если придётся сражаться в одиночку против вас всех.

— О-о-о, — раздался игривый голос из дальнего конца стола, и все взгляды обратились к Регине Сципион.

Главная ведьма сидела, откинувшись на спинку кресла, её фарфоровое лицо с идеально бледной кожей было абсолютно безучастным. Чёрные волосы были уложены в сложную причёску, а платье выглядело так, словно она собиралась не на совет, а на бал. Но её голубые глаза горели нездоровым, почти маниакальным блеском.

— Какая храбрость, — протянула она, словно смакуя каждый слог. — Одна против всех. Как романтично. — Она хихикнула, звук был высоким и немного истеричным. — Интересно, как долго ты продержишься? День? Неделю? Может, целый месяц? — Её голос понизился до шёпота. — А потом мы все будем смотреть, как твоя кровь растекается по камням. Такая яркая. Такая красная.

— Регина, хватит, — поморщилась Катарина.

— Что? Я просто интересуюсь, — невинно ответила ведьма. — Мне всегда было любопытно, насколько сильны Рихтеры без Максимилиана. Может, сейчас мы узнаем?

Элеонора проигнорировала её и обратилась ко всем:

— Я не ищу войны. Я ищу союзников в борьбе против скверны. Но если вы выберете другой путь… — Она сделала паузу. — Тогда каждый сам ответит перед Максимилианом, когда он проснётся.

— Это угроза, — констатировал Арман.

— Это факт, — ответила Элеонора. — Макс проснётся. Рано или поздно. И он узнает, кто помогал защищать этот мир, а кто предпочёл… эксперименты.

Роланд откинулся на спинку кресла, его пальцы продолжали барабанить по подлокотнику. Он обменялся взглядами с Катариной, затем с Гюнтером.

— Предлагаю голосование, — наконец сказал он. — Кто за то, чтобы последовать совету Элеоноры и немедленно начать закрывать очаги?

Элеонора подняла руку. Следом, после короткого колебания, поднял руку Арман, но сразу же её опустил.

Больше никто не пошевелился.

— Кто за то, чтобы сначала изучить ситуацию и возможности использования скверны, прежде чем принимать окончательное решение?

Роланд поднял руку. За ним Катарина. Гюнтер, передумавший Арман. Ракша. И, с широкой улыбкой, Регина.

Шесть против одного.

— Решение принято, — объявил Роланд. — Мы начинаем исследования.

— Нет, — Элеонора покачала головой. — Вы начинаете исследования. Клан Рихтеров начинает закрывать очаги. С этого момента мы действуем раздельно.

— Элеонора, будь разумной, — попыталась убедить её Катарина. — Мы можем работать вместе. Ты закрываешь очаги, мы изучаем скверну. Это не взаимоисключающие вещи.

— Вы не понимаете, — устало ответила Элеонора. — Или не хотите понимать. Скверна — это не что-то, что можно изучать безопасно. Это нечто чуждое, что меняет наш мир. Словно за этим стоит чья-то злая воля. Именно поэтому Макс так настаивал на полном уничтожении.

Повисла неловкая тишина.

— Это звучит как обвинение, — наконец, холодно ответил Роланд.

— Просто правда, — ответила Элеонора. — И надеюсь, что вы одумаетесь, пока не слишком поздно.

Она обвела всех взглядом, затем медленно направилась к выходу.

— Элеонора, — окликнул её Роланд. — Если ты будешь мешать нашим исследованиям…

— Я не буду мешать, — ответила она, не оборачиваясь. — Я буду закрывать очаги. А вы делайте что хотите. Но когда Макс проснётся, не говорите, что вас не предупреждали.

Дверь закрылась за ней с тихим щелчком.

Прошло три месяца с того совета. Три месяца, в течение которых Элеонора и клан Рихтеров методично закрывали очаги скверны один за другим. Три месяца, в течение которых великие князья проводили свои исследования.

И вот теперь они снова собрались. Все семеро. В том же зале, за тем же столом.

Элеонора вошла последней. Её лицо было усталым, под глазами залегли тёмные круги. Закрытие очагов давалось нелегко, и даже среди некромантов, далеко не все могли эффективно этим заниматься. Так что она не могла остаться в стороне.

Но Элеонора не сдавалась.

— Рад, что ты нашла время, — с лёгкой иронией произнёс Роланд.

— Я всегда нахожу время для совета, — устало ответила Элеонора, опускаясь в кресло. — Хотя надеюсь, на этот раз вы собрались, чтобы обсудить помощь в закрытии оставшихся очагов?

— Не совсем, — Роланд обменялся взглядами с остальными. — На самом деле, мы хотим поговорить о твоей… деятельности.

— О моей деятельности? — Элеонора подняла бровь.

— Ты лично закрыла двадцать семь очагов за три месяца, — продолжил Десмонд. — Это впечатляет. Но также создаёт проблему.

— Какую проблему?

— Ты уничтожаешь ценный ресурс, — вмешался Арман. — Скверну, которую мы могли бы изучать, использовать. Ты действуешь вопреки решению совета.

Элеонора посмотрела на него долгим взглядом:

— Решению вашего совета. Я ясно дала понять три месяца назад: клан Рихтеров не участвует в ваших экспериментах. Мы следуем воле Максимилиана.

— Элли, — мягко начала Катарина. — Мы понимаем твою преданность брату. Это похвально. Но, возможно, Макс был неправ? Возможно, существует способ сосуществования со скверной, о котором он не знал?

— Нет, — твёрдо ответила Элеонора. — Не существует. И ваши исследования это доказывают. — Она обвела их всех взглядом. — Три месяца экспериментов. Каковы результаты? Сколько погибло исследователей? Двадцать? Тридцать?

— Тридцать шесть, — признал Роланд. — Но это неизбежные потери в любом научном…

— Это не наука! — Голос Элеоноры повысился. — Это безумие! Вы играете с силой, которую не можете контролировать! И каждый день ваших экспериментов приближает нас к катастрофе!

— Ты преувеличиваешь, — покачал головой Арман, но в его голосе слышалась неуверенность.

— Преувеличиваю? — Элеонора встала. — Вы хоть видели, что происходит с магами, которые слишком долго работают со скверной? А с теми, кто входит в очаги? Я видела. Когда я их закрывала, то находила тела ваших исследователей. То, что от них оставалось. — Её голос задрожал. — Это не люди больше. Это… монстры.

— Элеонора, успокойся, — попросила Катарина.

— Нет! — крикнула Элеонора. — Я не успокоюсь! Потому что вы все сходите с ума, а я единственная, кто это видит! Скверна меняет вас! Она уже меняет!

— Осторожнее с обвинениями, — холодно произнёс Роланд.

— Это не обвинения. Это наблюдения, — Элеонора указала на него пальцем. — Три месяца назад ты хотел просто изучить возможности. Сейчас ты защищаешь исследования, которые убили три десятка магов. Видишь разницу?

— Я вижу необходимость идти вперёд, несмотря на потери, — ответил Десмонд.

— А я вижу, как скверна пожирает твой разум, — горько усмехнулась Элеонора.

— Хватит! — рявкнул Гюнтер, ударив кулаком по столу. — Мы здесь не для того, чтобы оскорблять друг друга!

— Тогда зачем? — спросила Элеонора. — Чтобы попросить меня остановиться? Прекратить закрывать очаги? — Она покачала головой. — Этого не будет. Никогда.

— Элеонора, — Роланд встал, его голос стал жёстче. — Ты ставишь себя против совета великих князей. Это опасная позиция.

— Я ставлю себя на сторону здравого смысла, — ответила она. — И на сторону Максимилиана. Если это делает меня врагом совета — пусть будет так.

— Ты действительно готова воевать со всеми нами? — тихо спросил Ракша.

Элеонора посмотрела на него, затем на остальных. На их лица, в которых она всё меньше узнавала людей, которых когда-то знала.

— Я готова защищать этот мир, — ответила она. — Любой ценой. Даже если эта цена — война с вами.

— Тогда ты самоубийца, — констатировал Арман.

— Возможно, — согласилась Элеонора. — Или самоубийцы вы. Вы ведь понимаете, что Макс никогда не встанет на вашу сторону. И он оставил нам инструкции. В критической ситуации мы всегда можем его разбудить раньше, чем закончится выбранный им срок.

Повисла тяжёлая тишина.

— О-о-о, — внезапно протянула Регина, которая до этого молчала, наблюдая за спором с увлечённым видом. — Какая драма. Как волнующе. — Она наклонила голову набок. — Знаешь, Элеонора, мне ты нравишься. По-настоящему. Такая упрямая. Такая праведная. — Её улыбка стала шире. — Интересно, как будет выглядеть твоё лицо, когда ты поймёшь, что проиграла. Что все твои усилия были напрасны. Что Максимилиан проснётся в мире, где скверна уже победила. — Она хихикнула. — Хотела бы я это увидеть.

Элеонора посмотрела на неё с отвращением:

— Ты больна, Регина. Все вы больны. И скверна только ухудшает вашу болезнь.

Она развернулась и направилась к выходу.

— Элеонора, — снова окликнул её Роланд. — Если ты не остановишься… мы будем вынуждены остановить тебя. Силой.

Элеонора остановилась в дверях, но не обернулась:

— Попробуйте.

Роланд двинулся так быстро, что даже другие Великие Князья не сразу поняли, что произошло.

Один миг — и он пересёк всё расстояние между ними. Его рука превратилась в лезвие, острое как бритва и твёрдое как алмаз. Удар пришёлся точно в основание черепа.

Элеонора даже не успела обернуться.

Её голова отделилась от тела и покатилась по полу, застыв с выражением удивления на лице. Тело ещё секунду стояло в дверном проёме, прежде чем рухнуть.

Тишина.

Абсолютная, оглушающая тишина.

Роланд стоял над телом, его рука была вся в крови. Но лицо оставалось абсолютно спокойным, словно он только что раздавил надоедливого комара, а не убил одну из сильнейших магов мира, сестру его друга, и временную главу клана Рихтер.

И уже ничего нельзя было изменить.

Глава 3

Тишина длилась вечность.

Или, может быть, всего несколько секунд. Но в этой тишине, наполненной запахом крови и смерти, время словно остановилось.

Голова Элеоноры Рихтер лежала на полу в нескольких метрах от тела, её серые глаза всё ещё были широко раскрыты. Испугаться она не успела, и на её лице застыло выражение не страха, а лишь лёгкого удивления. Словно она думала о чём-то своём и вдруг заметила что-то неожиданное.

Кровь продолжала вытекать из обезглавленного тела, расползаясь тёмно-алой лужей по серому камню пола. Лужа росла, достигла края ковра, начала впитываться в ткань.

Роланд Десмонд всё ещё стоял над телом. Его правая рука, та, что мгновение назад превратилась в смертоносное лезвие, медленно возвращалась к обычной человеческой форме. Металл растекался, смягчался, обретал плоть. Кровь стекала с пальцев, капая на пол с тихими, почти неслышными звуками.

Кап. Кап. Кап.

Роланд посмотрел на свою руку. Затем на тело у своих ног. Его лицо оставалось невозмутимым, но что-то в глубине глаз дрогнуло. Осознание? Сожаление? Или просто понимание того, что точка невозврата пройдена?

— Ты… — первым нарушил тишину Арман Салазар. Его голос был хриплым, почти задушенным. — Ты действительно это сделал.

Это не был вопрос. Это была констатация факта, произнесённая с таким изумлением, словно старый маг не мог поверить в реальность происходящего.

— Мы обговаривали эту возможность, — ровно ответил Роланд, всё ещё глядя на свою окровавленную руку. — Все знали, что может дойти до силового решения, если она не прекратит мешать исследованиям.

— Обговаривали! — голос Катарины Вийон поднялся на октаву, в нём звенели театральные нотки. — Мы обговаривали! Это не значит… я не думала, что ты действительно… — Она прижала руку к груди, изобразив потрясение.

Великая княгиня Вийон выглядела так, словно её ударили. Но тем, кто знал её достаточно долго, а все присутствующие знали Катарину не одну сотню лет, было очевидно, что это игра.

Её обычная игра в шокированную невинность. Лицо побледнело, но самым идеальным образом, делая ярким румянец на щеках чуть более выраженным, чем нужно. Изумрудное платье, которое так шло к её рыжим волосам, по-прежнему выглядело безупречно, несмотря на ситуацию.

— Конечно, ты не думала, Кэт, — с лёгкой иронией произнёс Гюнтер Штайгер, и в его желто-карих глазах плясали насмешливые огоньки. — Ты ведь всегда такая нежная и ранимая. Особенно когда кто-то на это смотрит.

Катарина метнула в его сторону убийственный взгляд, но тут же вернула на лицо потрясённое выражение.

— Я просто… это так внезапно, — продолжила она чуть тише, но Роланд её перебил:

— Достаточно театра, Катарина. Оставь это для тех, кто тебя не знает. — Он вытер руку о свой плащ, оставляя кровавые разводы на ткани. — Мы все здесь взрослые люди. Все понимали, к чему идёт. Все были готовы к такому варианту развития событий.

— Готовы теоретически, — осторожно заметил Арман, его морщинистое лицо выражало беспокойство. — Понимаешь, Роланд, обсуждать гипотетическую возможность и видеть труп родной сестры Рихтера с отрезанной головой — несколько разные вещи. Возможно, стоило бы…

— Что? — резко оборвал его Десмонд. — Предупредить? Провести ещё один совет? Проголосовать? — Он усмехнулся. — У неё за спиной целый клан некромантов. Каждая секунда промедления могла стоить нам всего. Она сама сказала, что может разбудить Максимилиана. Сколько времени у нас было бы в таком случае? Час? День?

— Роланд прав, — неожиданно вмешался Гюнтер, и все взгляды обратились к нему, он выпрямился, его лицо было серьёзным и решительным. — Элеонора была угрозой. Непосредственной и реальной угрозой нашим исследованиям. Нашему будущему. — Он обвёл всех взглядом. — Скверна — это не просто энергия. Это ключ к настоящему могуществу. К тому, чтобы выйти за пределы жалких ограничений, которые Максимилиан навязал нам своим решением. И я не собирался позволять этой упрямой дуре всё разрушить только потому, что она решила слепо следовать воле брата.

— Как благородно, — проворковала Регина Сципион, и все взгляды переместились на неё, не понимая о чём она.

Главная ведьма поднялась со своего места и медленно, словно подплывая, приблизилась к телу. Её фарфоровое лицо светилось каким-то внутренним восторгом, голубые глаза горели ярче, чем когда-либо. Она присела рядом с головой Элеоноры, наклонилась так близко, что её чёрные локоны почти коснулись мёртвого лица.

— Потрясающе, — прошептала она, и в её голосе звучало неприкрытое восхищение. — Так чисто. Так быстро. Она даже не успела среагировать. — Регина протянула руку, словно хотела коснуться мёртвого лица, но остановилась в миллиметре от кожи. — Интересно, что она чувствовала в последний миг? Боль? Или было слишком быстро даже для боли?

— Регина, — с лёгким раздражением произнёс Ракша Канвар. Великий князь клана воинов всё это время молчал, сидя неподвижно, словно статуя. Его тёмные волосы ниспадали на плечи, а чёрные глаза смотрели на происходящее с нечитаемым выражением. — Возможно, стоит сосредоточиться на более важных вопросах, чем твоё любопытство.

— О-о-о, но это так интересно, — захихикала Регина. — Я всегда хотела посмотреть на отрезанную голову некроманта. Особенно, если он носит фамилию Рихтер. Они же такие сильные, такие особенные. Их магия связана со смертью. Интересно, это как-то отражается на том, как они умирают?

Катарина метнулась к телу Элеоноры, упала на колени рядом с ним. Весьма грациозно, надо заметить, почти не запачкав платье. Её руки слегка засветились от использования магией жизни Вийонов, той самой магией, которая могла исцелять почти любые раны.

Она осторожно подняла голову Элеоноры и прижала её к шее обезглавленного тела. После чего свет из её рук стал ярче, плотнее. Катарина закрыла глаза, всё её лицо напряглось. Идеальная картина усилия и отчаяния.

— Живи, — прошептала она сквозь стиснутые зубы, и в её голосе звучали нотки, которые можно было принять за искренность. — Давай же, живи! Я не дам тебе умереть! Лучше просто возьмём её под контроль!

Но ничего не происходило. Тело оставалось неподвижным. Голова продолжала лежать рядом, глаза застыли.

— Живи! — уже громче, почти крича, повторила Катарина. — ЖИВИ!

Регина наблюдала за этим секунды три, затем рассмеялась. Высоким, звенящим, почти истеричным смехом.

— О-о-о, Кэтти, Кэтти, — протянула она между приступами смеха. — Какое представление! Просто восхитительно! — Она указала на голову, лежавшую на полу. — Но, боюсь, даже твои театральные таланты не воскресят мёртвых. Без головы её мог бы вернуть только Максимилиан. Сама понимаешь в каком виде. — Сципион снова захихикала. — А ты? Ты просто тратишь магию впустую. Хотя, конечно, смотреть забавно. Продолжай, продолжай!

Катарина дёрнулась, словно её ударили. Она медленно подняла голову, посмотрела на Регину, и маска шокированной невинности на секунду соскользнула, открыв холодную ярость в изумрудных глазах.

— Я бы выжила, — прошипела она, и в этом голосе уже не было ничего от потрясённой красавицы, только железо и лёд. — На её месте я бы выжила. Мой дар позволил бы мне восстановиться даже после такого.

— О, конечно-конечно, — кивнула Регина с преувеличенной серьёзностью. — Ты же особенная. Ты же почти бессмертная. — Её улыбка стала шире, острее, почти хищной. — Иногда мне кажется, Кэтти, что ты мутант похлеще даже самого Рихтера. Только вот твоя невероятная живучесть — это просто компенсация природы. — Она наклонила голову набок. — За твою тупость.

Тишина взорвалась.

Катарина взвилась как разъярённая кошка, и на этот раз никакого притворства в её движениях не было. Её руки засветились снова, но теперь это был не целительный мягкий свет. Это была смертоносная магия Вийонов, та самая, что могла разорвать тело на части изнутри. Её лицо исказилось яростью, зубы оскалились, в глазах плясали безумные огоньки.

— Ты… ДРЯНЬ! — взвизгнула она и метнулась к Регине.

Но не успела добежать и нескольких шагов.

Роланд перехватил её, обхватив за талию и оторвав от земли. Катарина извивалась в его руках, как дикий зверь, пытаясь вырваться, её ногти вспыхнули и оставили кровавые борозды на его руке.

— Отпусти! — кричала она. — Отпусти меня сейчас же! Я убью эту психопатку! Убью!

— Успокойся! — рявкнул Роланд, сжимая её сильнее. — Катарина, хватит!

С другой стороны к Регине приблизился Ракша. Он не хватал её, не удерживал — просто встал между ведьмой и разъярённой Вийон, сложив руки на груди. Его лицо оставалось непроницаемым, но во взгляде читалось ясное предупреждение.

— Довольно, — тихо произнёс Канвар. — Одной смерти сегодня более чем достаточно.

Регина не испугалась. Наоборот, она улыбнулась ещё шире, почти до ушей:

— О-о-о, какие все серьёзные. Неужели нельзя немного пошутить? — Она пожала плечами. — Хотя, согласна, время неподходящее. У нас ведь есть более важные дела, правда?

Катарина всё ещё дышала тяжело, её грудь вздымалась, но ярость постепенно отступала. Маска возвращалась на место. Медленно, по кусочкам.

— Отпусти, — наконец произнесла она чуть более спокойным тоном. — Я… я успокоилась.

Роланд осторожно опустил её на ноги, но не отходил. Катарина качнулась, поймала равновесие, обхватила себя руками. Она снова выглядела как потрясённая, хрупкая женщина.

Только тем, кто её знал, было ясно, что хрупкость эта — чистой воды притворство.

— Что мы наделали? — прошептала она, и даже сейчас в голосе звучали идеально выверенные нотки ужаса. — Боги, что мы наделали?

— Перестань, Кэт, — устало произнёс Гюнтер, опускаясь обратно в своё кресло. — Мы все здесь знаем, что ты не настолько потрясена, насколько изображаешь. Твоя игра хороша для дураков при твоём дворе в Вийон-де-Тур, но не для нас.

Катарина метнула на него взгляд, полный яда, но промолчала. Маска треснула, но не рассыпалась полностью.

— Факты таковы, — вмешался Роланд, обводя всех взглядом, — что Элеонора уже мертва. Я убил её. Я взял это на себя. И теперь пути назад нет.

— Нет пути назад, — задумчиво повторил Арман, его пальцы нервно барабанили по столу. — Да, конечно, ты прав. Хотя, возможно, если мы объясним Максимилиану, что это была… необходимость? Что мы действовали в интересах… — Он осёкся под тяжёлыми взглядами остальных. — Впрочем, да. Глупая мысль. Рихтер не из тех, кто прислушивается к оправданиям.

— Именно, — кивнул Роланд. — Поэтому нам нужно действовать. Быстро. Решительно. У нас нет времени на сомнения или колебания.

— Ты хочешь сказать… — начал Арман, но запнулся.

— Я хочу сказать, что пора переходить к плану «Б», — твёрдо закончил за него Десмонд. — К тому самому плану, который мы обсуждали как крайнюю меру. Нападение на клан Рихтеров. Полное уничтожение. Пока Макс спит. Пока они ослаблены потерей лидера.

— Наконец-то, — выдохнул Гюнтер, и в его голосе звучало облегчение. — Я уже думал, мы так и будем бесконечно ходить вокруг да около. — Он выпрямился в кресле, его желто-карие глаза загорелись азартом. — Скверна должна быть нашей. Вся. Без ограничений, которые пытались навязать эти проклятые Рихтеры. Максимилиан слишком долго диктовал нам, что правильно, а что нет. Пора это исправить.

— Геноцид, — медленно произнёс Ракша, и это не был вопрос. Это была констатация чудовищного факта. — Ты говоришь о полном уничтожении клана. О стирании целой кровной линии с лица земли.

— Я говорю о выживании, — отрезал Роланд. — Макс проснётся. Рано или поздно, но он проснётся. И когда это произойдёт, он узнает о смерти Элеоноры. Он узнает, кто её убил. И тогда он уничтожит всех нас. Всех до единого. Вы знаете Максимилиана. Знаете, на что он способен, когда разгневан. — Роланд на секуду замолчал, но вскоре продолжил. — Единственный способ избежать этого — убедиться, что он никогда не узнает правды. А для этого не должно остаться никого, кто мог бы ему рассказать. А лучше, чтобы и он сам никогда не проснулся.

— Логично, — кивнул Гюнтер. — Более того, необходимо. Рихтеры всегда были помехой. Всегда считали себя выше остальных. Выше законов, которые действуют для всех нас. — Его голос стал жёстче. — Максимилиан решил, что имеет право единолично определять, как нам развиваться. Что исследовать, а что нет. И все эти годы мы покорно кивали, потому что боялись его силы. — Он ударил кулаком по подлокотнику. — Но хватит. Хватит жить в страхе перед героем прошлого. Пора взять будущее в свои руки.

— Красивая речь, — с лёгкой насмешкой заметил Ракша. — Но давай без пафоса. Ты хочешь скверну. Мы все хотим. И Рихтеры мешают. Поэтому их нужно устранить. Всё просто.

— Именно, — согласился Гюнтер без тени стыда. — Всё именно так просто. И чем быстрее мы это признаем, тем быстрее сможем действовать.

Катарина медленно вернулась к столу, опустилась в своё кресло. На её лице всё ещё читалось потрясение, но взгляд был острым и расчётливым.

— Если мы сделаем это… — начала она тихо, — если мы действительно уничтожим Рихтеров… как мы объясним это остальному миру? Клан Рихтеров не просто влиятелен. Они герои. Спасители. Легенды. Их уничтожение не пройдёт незамеченным.

— Скверна, — просто ответил Роланд. — Мы скажем, что они были заражены скверной. Что Элеонора сошла с ума от постоянного контакта с очагами. Что весь клан начал мутировать. Что нам пришлось их уничтожить, чтобы предотвратить катастрофу.

— А Максимилиан? — уточнила Катарина.

— Скажем, что он погиб, пытаясь противостоять заражению, — Роланд пожал плечами. — Или что мы не смогли его спасти. Или что он всё ещё спит в запечатанной гробнице, которую мы не можем открыть без риска высвободить скверну. — Усмехнулся. — Версий множество. Выберем ту, что покажется наиболее убедительной. А постепенно, просто вообще перестанем о них говорить. Уничтожим все упоминания об этом. Прикроемся каким-нибудь благим предлогом. И через пару поколений уже никто и не вспомнит, что они существовали.

— Хитро, — кивнула Катарина, и в её голосе прозвучало нечто похожее на одобрение. — И достаточно правдоподобно, чтобы большинство поверило. Особенно если мы все будем придерживаться одной истории.

— Значит, ты с нами? — уточнил Роланд.

Катарина помедлила, изображая внутреннюю борьбу. Её руки сжались, разжались. Губы дрожали. Глаза наполнились влагой, но ни одна слеза не упала, слишком уж идеально.

— Я… — голос надломился. — хоть я и… любила Макса. Но да. Я с вами. — Она подняла голову, посмотрела на Роланда. — Но я не хочу быть на передовой. Не хочу убивать их своими руками.

— Лицемерка, — фыркнула Регина, но без особой злобы. Скорее с развлечённым любопытством. — Убивать чужими руками тебе ничего не мешает, но своими пачкаться не хочешь? Как благородно.

— Заткнись, Регина, — огрызнулась Катарина, и маска на секунду соскользнула полностью, открыв холодное, расчётливое лицо. Затем снова вернулась. — Каждый вносит вклад так, как может. Мой клан будет заниматься поддержкой, лечением наших раненых, тыловым обеспечением.

— Достаточно, — кивнул Роланд. — Главное — ты с нами. Остальное неважно.

Он повернулся к Арману:

— Салазар?

Старик всё ещё выглядел обеспокоенным, его руки дрожали на столе. Но он кивнул — быстро, почти судорожно.

— Да, да, конечно. Мой клан будет участвовать. — Он сглотнул. — Флот выйдет в море и отрежет любые пути отступления. Никто из Рихтеров не уплывёт. — Пауза. — Хотя, возможно, стоило бы подумать о… о тех, кто не участвовал в конфликте? Может быть, детей пощадить? Или тех, кто согласится присягнуть нам?

— Нет, — жёстко отрезал Гюнтер. — Никаких исключений. Дети вырастут и захотят отомстить. Присягнувшие предадут при первой возможности. — Он посмотрел на Армана в упор. — Если мы делаем это, то делаем до конца. Иначе это вообще теряет смысл.

— Гюнтер прав, — согласился Роланд. — Половинчатые меры здесь не работают. Либо мы уничтожаем угрозу полностью, либо не делаем ничего. Третьего не дано. Однако. Младенцев и совсем маленьких детей мы всё-таки трогать не будем. Тех, кто всё равно ничего не сумеет вспомнить, когда вырастет, а их дар может пригодиться в будущем.

Арман закрыл глаза, глубоко вздохнул, затем кивнул снова:

— Хорошо. Хорошо. Я понял. — Его голос дрожал, но он продолжал кивать, словно убеждая самого себя. — Ты прав. Конечно, ты прав. Никаких исключений среди некромантов старше пяти лет.

— Отлично, — Роланд посмотрел на Ракшу. — Канвар?

Великий князь Синда молчал несколько долгих секунд. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине чёрных глаз что-то тлело. Наконец он медленно кивнул:

— Мои воины будут готовы. — Его голос был тих, но тверд. — Через два дня мы выступим. И выполним задачу. Без колебаний. Без жалости. — Пауза. — Потому что колебания в таком деле смерти подобны. Если уж идти по этому пути, то идти до конца.

— Мудрые слова, — одобрительно кивнул Гюнтер.

Роланд достал из кармана сложенный лист бумаги, развернул его на столе. Это была карта с множеством отметок.

— Вот где сейчас находятся основные силы Рихтеров, — объяснил он, указывая на различные точки. — Вот их укрепления. Вот слабые места в обороне. Вот маршруты снабжения.

Остальные князья придвинулись ближе, изучая карту.

— Ты действительно всё продумал, — с уважением произнёс Гюнтер. — До мелочей.

— Я начал разрабатывать этот план после первого конфликта с Элеонорой, — признался Роланд. — Когда стало ясно, к чему всё идёт. Надеялся, что не придётся его использовать, но…

— Но пришлось, — закончил Гюнтер. — И это правильно. Лучше быть готовым и не использовать, чем оказаться застигнутым врасплох.

Регина подошла к столу, заглянула в карту. Её глаза загорелись азартом:

— О-о-о, как интересно. Как детально. — Она провела пальцем по одной из отметок. — Здесь всего три сильных некроманта. Слабое место. Легко прорваться. — Перевела палец на другую точку. — А тут целых десять, но они заняты закрытием очага. Уязвимы. — Подняла голову, посмотрела на Роланда с восхищением. — Ты прям как паучок, что сплёл сеть и ждал, когда жертва в неё попадёт.

— Я всегда планирую на несколько шагов вперёд, — ответил Роланд. — Поэтому и остаюсь жив уже столько веков.

— А мёртвым будешь ещё дольше, — хихикнула Регина, но поймав на себе тяжёлый взгдяд добавила, — но не сейчас, конечно же, что ты такой суровый?

Ракша молча изучал карту. Его взгляд двигался быстро, анализируя, просчитывая.

— Это выполнимо, — наконец произнёс он. — Если действовать согласованно. Если ударить одновременно по всем ключевым точкам. Но потребуется полная мобилизация. Все наши силы. Все наши ресурсы.

— Именно, — кивнул Роланд. — Это будет тотальная война. Быстрая, жестокая, беспощадная. Но если мы сделаем всё правильно, через неделю клана Рихтеров больше не будет существовать.

— Через неделю, — мечтательно повторил Гюнтер. — Всего через неделю мы избавимся от главной помехи. Скверна станет полностью нашей. Мы сможем изучать её без ограничений. Использовать без страха. — Его глаза горели фанатичным блеском. — Мы станем сильнее, чем когда-либо. Сильнее, чем сам Максимилиан был в расцвете сил.

— Амбициозно, — заметил Ракша сухо.

— Но достижимо, — парировал Гюнтер. — Со скверной всё достижимо.

Катарина всхлипнула — тихо, почти неслышно, но все обратили на неё внимание. Она сидела, обхватив себя руками, и смотрела на карту.

— Через неделю мы станем убийцами целого клана, — прошептала она, и в голосе звучало нечто похожее на ужас. Но глаза оставались холодными и расчётливыми. — Геноцид. Мы совершим геноцид.

— Мы уже убийцы, — напомнил ей Роланд, кивнув на тело Элеоноры. — Теперь вопрос только в масштабе.

— Да, — согласилась Катарина после паузы. — Да, ты прав. Мы уже убийцы. — Она подняла голову, посмотрела на остальных. — Тогда давайте хотя бы сделаем это быстро. Чтобы они не мучились.

— Какая гуманность, — протянула Регина с издёвкой. — Убить быстро. Как благородно с твоей стороны, Кэтти.

— Заткнись, — устало бросила Вийон, даже не пытаясь изображать обиду.

Арман всё это время молчал, глядя на карту. Его руки дрожали сильнее. Наконец он тихо произнёс:

— Если мы сделаем это… если мы действительно уничтожим Рихтеров… мы изменим мир навсегда. И не факт, что в лучшую сторону.

— Мы изменим мир в нашу сторону, — поправил его Гюнтер. — А это единственная сторона, которая имеет значение. — Он обвёл всех взглядом. — Или вы предпочитаете и дальше жить в страхе? Оглядываться через плечо, боясь, что Максимилиан проснётся и накажет нас за то, что мы посмели ослушаться его воли?

Никто не ответил. Потому что все они знали — Гюнтер прав. Жить в страхе перед Рихтером было невыносимо. Особенно теперь, когда они зашли так далеко.

— Значит, решено, — медленно произнёс Роланд, обводя всех взглядом. — Через два дня мы начинаем операцию по уничтожению некромантов и их союзников. Одновременные удары по всем ключевым точкам. Цель — полное истребление. Никто не должен выжить. Никто не должен убежать. Никто не должен успеть предупредить Максимилиана или кого-либо ещё.

Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе.

— Это будет кровавая неделя. Возможно, самая кровавая в истории нашего мира. Но когда всё закончится, мы будем в безопасности. Скверна будет нашей. Максимилиан никогда не узнает правду, а потом мы придумаем, как избавиться и от него. И мы станем единственными правителями этого мира. Без ограничений. Без страха. Без Рихтеров.

Регина захлопала в ладоши:

— О-о-о, как вдохновляюще! Просто дух захватывает! — Она закружилась на месте, её платье взметнулось. — Война! Кровь! Смерть! Это будет так весело!

— Весело, — эхом повторил Гюнтер, но в его голосе звучала не насмешка, а искренний энтузиазм. — Да, это действительно будет интересно. Наконец-то что-то стоящее. Наконец-то настоящее дело.

Катарина промолчала, но кивнула. Один раз. Коротко. Решительно.

Арман всё ещё дрожал, но тоже кивнул — быстро, судорожно, словно боясь, что передумает, если не сделает этого немедленно.

Ракша просто закрыл глаза и склонил голову в знак согласия.

Все согласились.

Потому что с их точки зрения выбора действительно больше не было.

— Тогда начинаем, — подвёл итог Роланд. — Собираем командиров, распределяем задачи, готовим войска. У нас два дня. Используем каждую секунду. — Он посмотрел на тело Элеоноры. — И кто-нибудь уберите это. Не хочу спотыкаться о труп, когда буду планировать операцию.

С этими словами он вышел из зала.

Остальные последовали за ним один за другим.

Гюнтер твёрдой поступью и с горящими глазами, явно воодушевлённый предстоящей войной и перспективами.

Арман опирался на трость и дрожал всем телом, но, всё же, решительно двигался вперёд.

Ракша, бесшумный и мрачный, словно тень, он взлетел сразу, как только вышел за порог.

Катарина всё ещё играла роль с идеально выверенным выражением потрясения на лице, которое никого уже не обманывало.

Регина задержалась дольше всех. Она ещё раз присела рядом с головой Элеоноры, на этот раз коснулась пальцем остывающей кожи.

— Спи спокойно, Элеонора Рихтер, — прошептала она с улыбкой. — Скоро к тебе присоединится весь твой клан. Вся твоя семья. Все, кого ты любила. — Хихикнула. — Разве это не замечательно? Вы все будете вместе. В смерти. Навсегда.

Она поднялась, отряхнула платье и поплыла к выходу, напевая что-то весёлое и беззаботное.

Зал опустел.

Остались только тело без головы, голова без тела и огромная лужа крови, медленно расползающаяся по серому камню.

Элеонора Рихтер была мертва.

Точка невозврата была пройдена.

И никто из великих князей не испытывал настоящих сомнений.

Страх — да.

Предвкушение — безусловно.

Но сомнения?

Те остались где-то позади. Вместе с телом женщины, которая пыталась остановить безумие.

И проиграла.

Глава 4

Мы всё ещё сидели в малой гостиной, я, Фридрих Штайгер и Регина Сципион. Вернее, то, что от неё осталось.

По ходу рассказа Фридриха о том проклятом совете мне пришлось вызвать сюда и её. Одно дело — слушать историю из вторых рук, пересказанную со слов отца и дяди. Совсем другое — получить подтверждение от того, кто присутствовал там лично. Плюс, Регина могла добавить детали, о которых Фридрих просто не мог знать.

Ревенант великой княгини Сципион сидела в кресле у камина с тем же невозмутимым видом, что и при жизни. Фарфоровое лицо, идеальная причёска, платье без единой лишней складки. Если бы не абсолютное отсутствие магической ауры и едва заметная синева губ, её легко можно было принять за живую.

Впрочем, Фридрих явно не обманывался на этот счёт.

С момента её появления он сидел, вжавшись в спинку кресла, словно пытаясь слиться с мебелью. Костлявые пальцы вцепились в подлокотники, лицо стало ещё бледнее. Присутствие мёртвой великой княгини окончательно лишило его духа.

Что, в общем-то, было мне только на руку. Напуганный свидетель реже врёт.

— Знаешь, Фридрих, — протянула Регина своим характерным игривым тоном, который даже смерть не смогла изменить, — я удивлена, что Гюнтер вообще с кем-то поделился этой историей. Пусть даже с родным братом. — Она наклонила голову набок, и этот жест выглядел почти естественно. Почти. — Видимо, он был очень горд тем, что мы решились убить Элеонору. Просто не мог удержаться и хотел похвастаться. Как ребёнок, совершивший что-то смелое на его взгляд.

Фридрих сглотнул. Его кадык дёрнулся, и я заметил, как выступил пот на его лбу.

— Я... он... — Голос надломился. — Отец говорил, что князь Гюнтер считал, что это необходимый шаг. Что они не могли позволить ей разбудить Максимилиана раньше времени. Что…

Слова застряли у него в горле, и он замолчал, уставившись в пол.

Я молча слушал, наслаждаясь потрескиванием дров в камине. Затем обратился к Регине, не отрывая взгляда от Фридриха:

— Кстати, о рассказах. — Я взял с журнального столика тёплую чашку кофе и откинулся на спинку кресла. — Почему ты сама не поведала мне об этом эпизоде раньше, Регина? И главное, как ты вообще смогла утаить эту информацию? Ты ведь обязана отвечать на все мои вопросы полностью и честно.

Регина посмотрела на меня с невозмутимым спокойствием. На её губах играла её коронная улыбочка, лёгкая, почти кокетливая, но с холодком.

Я уже догадывался, что она ответит, но хотел услышать это от неё самой, чтобы убедиться, что ничего не упускаю в том, как работает связь между хозяином и его ревенантом.

— Ты спрашивал про войну, — просто ответила она, и в её голосе не было ни капли раскаяния. — Про то, как великие князья уничтожили клан Рихтеров. Про стратегию, тактику, места сражений, имена командиров. — Улыбка стала чуть шире. — А не про то, что случилось на совете до начала военных действий. Технически это разные события, разделённые временем. Так что я не обязана была об этом упоминать. Ты не задал правильный вопрос.

Я усмехнулся. Даже мёртвая, Регина умудрялась находить лазейки в формулировках. Впрочем, это было вполне в её духе. При жизни она была мастером манипуляций и игры слов.

— Изобретательно, — признал я. — Хотя и немного разочаровывает. Я надеялся, что это подчинение всё-таки несколько более универсально. Но у меня ещё не было таких хитрых слуг.

— Ничто не совершенно, — философски заметила Регина. — Даже твоя некромантия, Макс. Хотя, признаю, ты очень близок к идеалу. — Она снова наклонила голову, изучая меня с любопытством. — Должна сказать, мне жаль, что ты всё-таки докопался до этого эпизода. Было так… познавательно наблюдать как ты собираешь мозаику по крупицам.

— Никому нет дела до твоих сожалений, — усмехнулся я.

— О, конечно-конечно, — согласилась она легко. — Хотя, с другой стороны, эта информация действительно подлила масла в огонь. Особенно касательно твоего бывшего друга Роланда Десмонда. — В последнем слове она сделала издевательское ударение. — Теперь ты знаешь не только то, что он руководил войной против твоего клана. Но и то, что именно он убил твою сестру. Лично. Своими руками. — Её глаза загорелись нездоровым блеском. — Мне теперь невероятно интересно посмотреть, как вы будете убивать друг друга. Это обещает быть восхитительным зрелищем.

Фридрих поёжился в кресле, но я даже бровью не повёл.

— Твои фантазии меня не интересуют, Регина, — ровно произнёс я. — У тебя есть более важные задачи. — Я кивнул в сторону двери. — Возвращайся к работе над артефактами. Там тебя ждёт список заказов длиной с мою руку.

Регина поднялась из кресла с той изяществом, что было присуще ей при жизни. Платье колыхнулось, словно живое.

— Как скажешь, — произнесла она с лёгким поклоном, пытаясь превратить всё в насмешку. — Всегда приятно быть полезной.

Я не обращал внимания на её выкрутасы. После смерти Регина вызывала у меня ассоциации лишь с мелкой злобной, но беззубой собачонкой, которая может только громко тявкать, но совершенно не способна кому-либо навредить.

И теперь, как практичный человек, я пытался извлечь из её существования в виде ревенанта всю возможную выгоду.

Так что, всё свободное время, она занималась изготовлением артефактов и написанием учебных пособий для студентов по разного рода магическим дисциплинам, во многих из которых она была настоящим асом.

Это было ещё одной причиной, по которой я всё-таки решил сохранить ей подобие жизни в виде ревенанта. Жаль было терять ходящую энциклопедию. Регина знала много такого, чего не знает больше никто в мире. И, вероятно, впервые за тысячу лет эти знания приносят хоть кому-то пользу. Кроме самой Регины, разумеется.

Бывшая Великая Княгиня ушла, как всегда громко хлопнув дверью, но уже через несколько секунд в комнату вернулась тишина. Только потрескивание дров в камине нарушало её.

Фридрих сидел, словно окаменевший. Его взгляд метался между мной и дверью, через которую только что вышла Регина. Его рот приоткрылся, закрылся. Открылся снова.

— Как... — наконец выдавил он хриплым голосом. — Как так? Почему Великая Княгиня Сципион вам подчиняется? Она же... она была одной из сильнейших…

— Была, — согласился я спокойно. — Ключевое слово — была. Теперь она мертва. Я её убил. А затем поднял в виде ревенанта. — Я пожал плечами, словно речь шла о чём-то совершенно обыденном. — У неё больше нет выбора. Она делает то, что я приказываю. Работает над артефактами практически круглосуточно, раз уж я потратил на неё силы и время. Мёртвым не нужен сон, видишь ли. Очень удобно.

Фридрих побледнел ещё сильнее. Я даже начал опасаться, что он потеряет сознание.

— Вы... действительно убили великую княгиню Сципион, — прошептал он. — И превратили её в... в слугу. Я думал… Гюнтер говорил… Все до сих пор думают, что Регина жива благодаря… мутациям.

— Именно, — кивнул я. — Но реальность несколько иная. Она угрожала моим людям и пыталась убить меня. Расплата была соответствующей. — Я слегка наклонился вперёд и посмотрел Фридриху прямо в глаза. — Что подводит нас к твоей ситуации, Фридрих. Пора принимать решение.

Он сглотнул, не отрывая от меня испуганного взгляда.

— Какое... решение?

— Выбор, — просто ответил я. — В каком виде ты будешь мне служить. — Я поднял один палец. — Вариант первый: живым, с печатью подчинения. Ты сохранишь свою жизнь, свою волю в определённых рамках, свои чувства. Станешь моим вассалом, но на правах живого человека. — Поднял второй палец. — Вариант второй: как Регина. Мёртвым, но функциональным. Ревенантом под полным контролем, с сохранением личности, но без какой-либо свободы воли и надежды испытать ещё хоть что-то приятное, доступное живым людям.

Я откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди:

— Выбирай.

Фридрих смотрел на меня так, словно я только что сказал ему, что небо зелёное, а трава синяя. Его рот открылся, закрылся, открылся снова.

— Вы... даёте мне выбор? — наконец выдавил он недоверчиво. — Почему? Я же... я ваш враг. Я тоже участвовал в уничтожении клана Рихтеров. Пусть косвенно, но участвовал. Мой клан убил вашу семью, вашу сестру. Почему вы вообще оставляете меня в живых? Почему не просто... — Он осёкся, не в силах договорить.

Я усмехнулся:

— Не просто убил тебя и всё? — Покачал головой. — Потому что, Фридрих, я сделал определённые выводы из твоего рассказа и поведения. Во-первых, на самой войне ты не был. Верно?

— Верно, — быстро кивнул он. — Я был слишком молод. Отец оставил меня в тылу. Я занимался хозяйством, снабжением... Но не сражался напрямую.

— Во-вторых, — продолжил я, — ты явно не слишком разделял идеи своего дяди. Иначе не выглядел бы так, словно готов провалиться сквозь землю каждый раз, когда вспоминаешь о тех событиях. — Я наклонил голову набок, изучая его. — И в-третьих, что самое важное, ты мне нужен.

— Нужен? — переспросил Фридрих с изумлением. — Зачем?

— Элементарно, — я развёл руками. — Кто-то должен управлять Штайгерами после их поражения в войне. Твой клан огромен. Территории обширны. Людей много. Промышленность, инфраструктура, всё это требует управления. — Я посмотрел на него в упор. — А у Рихтеров сейчас нет человеческих ресурсов, чтобы выстраивать над вами новую вертикаль власти с нуля. Искать подходящих людей, обучать их, вводить в курс дела... На это уйдут годы.

Я сделал паузу, позволяя информации дойти до него.

— Ты же, Фридрих, знаешь свой клан. Знаешь людей, структуры, как всё работает. Ты наследник Гюнтера, пусть и не самый успешный. Но ты можешь навести там какой-то порядок гораздо быстрее, чем любой назначенный мной чужак. — Усмехнулся. — Это простая прагматика. Я использую имеющиеся ресурсы максимально эффективно.

Фридрих молчал, переваривая услышанное. Затем горько усмехнулся:

— Я тоже так думал. Что смогу навести порядок, управлять, руководить. — Он опустил голову. — Но провальная эвакуация показала, что я даже на это не способен. Я не справился с простейшей задачей — вывезти людей из осаждённого города. Какой из меня управленец?

— Хватит ныть, — резко оборвал я его. — Надо просто брать и делать. Ошибся? Учись на ошибках. Провалил один раз? Не провали второй.

Фридрих поднял на меня удивлённый взгляд.

— У тебя, Фридрих, вероятно, просто не было возможности раньше учиться на своих ошибках, — философски продолжил я. — Гюнтер контролировал абсолютно всё. Он не давал тебе принимать серьёзных решений, брать на себя ответственность. Ты был марионеткой, которую он назначил заместителем, но лишь ради обычной формальности. Все понимали, что у тебя нет и шанса когда-нибудь получить реальную власть, ведь существование Великих Князей казалось незыблемым. — Я пожал плечами. — Но все нормальные люди именно так и живут. Ошибаются, учатся, становятся лучше. Это естественный процесс.

Я встал, подошёл к камину, посмотрел на пляшущие языки пламени.

— Впрочем, — добавил я, не оборачиваясь, — если ты не справишься, тебя всегда можно будет заменить. Не бывает единственно-возможных вариантов. Всегда есть и другие. — Я обернулся и посмотрел на него через плечо. — Так что расценивай это как свой шанс, Фридрих. Шанс доказать, что ты чего-то стоишь. Что ты не просто тень Гюнтера Штайгера, а самостоятельная личность.

Фридрих сидел молча несколько долгих секунд. Я видел, как в его голове идёт напряжённая работа. Взвешиваются варианты, оцениваются шансы, обдумываются последствия.

Наконец он глубоко вздохнул и выпрямился в кресле. В его взгляде появилось нечто новое — не уверенность, нет, но какая-то решимость.

— Хорошо, — произнёс он твёрдо. — Война проиграна. Это факт. Клан Штайгеров разгромлен. Это тоже факт. — Он посмотрел мне в глаза. — И раз уж вы позволяете мне остаться в живых, как и части моего клана, то нужно просто... жить дальше. Работать. Исправлять ошибки. Строить заново.

Он встал, выпрямился во весь свой небольшой рост:

— Я готов служить вам, князь Рихтер. Готов принять печать подчинения. Готов управлять остатками клана Штайгеров от вашего имени. — В его голосе прозвучала искренность. — И надеюсь когда-нибудь... искупить грехи своего клана. Хотя бы частично.

Я кивнул с одобрением:

— Разумное решение. — Затем добавил более жёстко: — Только учти одну вещь, Фридрих. Насчёт "части клана" ты верно заметил. Ничего ещё не закончилось.

Он напрягся:

— То есть?

— Штайгеров сейчас везут в Рихтерберг на военный суд, — объяснил я спокойно. — Всех, кого удалось захватить во время провальной эвакуации. А мои люди параллельно собирают доказательства. — Я посмотрел на него в упор. — Те, кто участвовал в геноциде клана Рихтеров, если такие остались в живых, понесут наказание. Все кто участвовал в дальнейшей травле и поисках выживших — тоже. Вне зависимости от времени, прошедшего с момента преступления. Вне зависимости от возраста или статуса.

Фридрих побледнел, но кивнул:

— Я... понимаю. Это справедливо.

В этот момент в моей голове раздался знакомый голос Лифэнь:

— Макс, у меня как раз есть новости по этой теме.

— Слушаю, — мысленно ответил я, не подавая внешне никаких признаков того, что веду ментальный диалог.

— Фридрих не соврал. Координаты и коды доступа к секретному тайнику Гюнтера оказались верными. Мы его вскрыли.

— И?

— Там целый архив. Документы, записи, журналы, переписка... Всё, что накопил Гюнтер за столетия. Ольга с помощниками уже начала всё это изучать и систематизировать. — В голосе Лифэнь прозвучало удовлетворение. — И, помимо всего прочего, похоже, у нас теперь действительно будет полная картина того, кто, когда и как участвовал в войне против Рихтеров. Во всяком случае в клане Штайгер.

— Отлично, — кивнул я. — Передай Ольге, пусть составит список. Он понадобится уже очень скоро.

— Уже делает. Макс... там многое. Очень многое. Паранойя Гюнтера в данном случае сыграла нам на руку. Похоже, что он документировал практически каждый шаг, боясь упустить хоть что-то из виду.

— Тем лучше для нас, — ответил я с холодной улыбкой. —Тем проще будет провести суд.

— Да. Буду держать тебя в курсе.

Связь прервалась, и я снова сосредоточил внимание на Фридрихе. Тот смотрел на меня с лёгким беспокойством, видимо, всё-таки заметил, что я на секунду отвлёкся.

— Что-то случилось? — осторожно спросил он.

Я усмехнулся:

— Всё идёт по плану. Твои координаты и пароли оказались верными, Фридрих. Что тоже сейчас говорит в твою пользу. Тайник Гюнтера вскрыт. — Я сделал паузу, и он сразу напрягся. — Там обнаружено множество документов. Моя внучка уже начала их изучать.

Фридрих сглотнул:

— И... что это значит?

— Это значит, — медленно произнёс я, — что скоро у нас будет полный список военных преступников клана Штайгеров. С именами, датами, конкретными действиями. — Я посмотрел на него в упор. — И каждый из них ответит за свои преступления.

Я сделал шаг к нему:

— Надеюсь, Фридрих, ты понимаешь всю серьёзность ситуации. Твой клан не просто проиграл войну. Он совершил геноцид. Уничтожил целую кровную линию. И не одну. Пострадали не только Рихтеры, но и наши вассалы и союзники. Все маги с даром некроманта. — Мой голос стал жёстче. — И теперь за это придётся платить.

Фридрих кивнул, его лицо было бледным, но решительным:

— Я понимаю. И... я готов помочь. Готов свидетельствовать, предоставлять информацию, делать всё необходимое. — Он поднял на меня взгляд. — Потому что вы правы. Это был геноцид. И… я никогда не гордился этим.

Я изучал его лицо несколько секунд, ища признаки лжи или притворства. Но видел только искренность и усталую решимость.

Что ж. Не все тысячелетние маги вне категорий — неизлечимые психопаты. Есть и те, кому не чужда эмпатия, и у кого есть совесть.

— Хорошо, — наконец кивнул я. — Тогда начнём. Время накладывать печать.

Фридрих глубоко вдохнул, закрыл глаза, затем кивнул:

— Готов.

Я протянул руку и коснулся его плеча.

И через пару секунд он стал моим вассалом, безусловная верность которого, гарантировалась мощной магией.

А значит, на земли Штайгеров в ближайшее время вернётся хоть какое-то подобие порядка.

Одной проблемой меньше. А дальше посмотрим.

Глава 5

Большой зал недавно отстроенного замка Рихтерберга был заполнен до отказа. Калькатир и Росинка славно потрудились.

Величественные каменные колонны переплетались с водными потоками фонтанов, создавая атмосферу древнего могущества.

Правда, для сегодняшнего мероприятия фонтаны поблизости пришлось отключить. Росси, конечно, была недовольна, но не хватало ещё, чтобы журчание воды заглушило приговор.

Зал легко вмещал больше тысячи человек, и сейчас каждое место было занято. Все пятьсот с лишним захваченных Штайгеров стояли в центре, окружённые моими гвардейцами и химерами. Их лица были бледны, плечи опущены. Поражение сломило их дух, но страх ещё не до конца вытеснил остатки гордости.

По периметру расположились Рихтеры. Новый клан, который я собрал на осколках старого. Но были и те те, кто пережил тысячелетие забвения и гонений. Елена, Каролина, Виктор и другие студенты, которые чудом выжили в той резне. Хотя в случае студентов, вернее сказать, даже не выжили, а были возвращены к жизни вновь.

В их глазах читалась смесь надежды и тихой ярости.

Я стоял на возвышении в центре дальней стены, облачённый в простой тёмно-зелёный камзол с родовым гербом Рихтеров.

Никаких излишеств, никакой театральности. Справа от меня расположился дед Карл в своём неизменном элегантном костюме, опираясь на трость. Слева стояла Ольга, напряжённая, словно стальная струна.

Фридрих Штайгер, с печатью подчинения на запястье, сидел чуть поодаль, отдельно от основной массы своего клана. Его лицо было бесстрастным, но я заметил, как он время от времени сжимал кулаки.

Наступила тишина. Настолько полная, что можно было услышать дыхание стоящего рядом.

Я сделал шаг вперёд и начал:

— Тысячу лет назад великие князья развязали войну против моего клана, — мой голос был ровным, спокойным, но усиленный магией он разносился по залу так, чтобы все хорошо слышали каждое слово. — Они называли это необходимостью. Стратегией. Выживанием. Но по сути это был геноцид — планомерное уничтожение целой кровной линии. Мужчин, женщин, детей, стариков. Всех без разбора.

Я сделал паузу, чтобы присутствующие успели осознать и переварить мои слова.

— Я не собираюсь мстить всему клану Штайгеров за преступления их лидеров, — продолжил я, и несколько человек в толпе заметно выдохнули с облегчением. — Но те, кто непосредственно участвовал в военных преступлениях, должны ответить. Не по законам мирного времени с их сроками давности, правом на защиту и прочими юридическими нюансами. А по законам военного времени, которые они сами же и применяли. Это будет военный трибунал.

Я повернулся к Ольге:

— Представь доказательства.

Внучка кивнула и шагнула вперёд, держа в руках несколько потрёпанных томов, найденные архивы Гюнтера Штайгера.

— В тайнике покойного Великого Князя Штайгеров мы обнаружили подробные записи, — её голос звенел от едва сдерживаемого гнева. — Журналы боевых действий. Отчёты о карательных операциях. Приказы на уничтожение. — Она раскрыла один из томов. — Позвольте зачитать. Запись от пятнадцатого марта, тысячного года. «Операция по зачистке южного района завершена. Ликвидировано восемьдесят девять представителей младшей ветви Рихтеров. Из них двадцать три ребёнка в возрасте до десяти лет. Потери с нашей стороны минимальны — двое ранены».

Её голос дрогнул на последних словах.

— Двадцать три ребёнка, — повторила она тише. — Он даже не удосужился записать их имена. Просто цифра.

По залу прошёл гул. Даже некоторые Штайгеры побледнели, узнавая подробности, о которых раньше даже не догадывались.

Для большинства из них, этой страницы истории просто не существовало. Они родились позже, когда вся память о некромантах была стёрта с лица земли.

Ольга захлопнула том и подняла другой:

— Запись от второго августа. «Операция по уничтожению лаборатории Рихтеров в восточном княжестве. Уничтожено шестнадцать некромантов, включая трёх женщин на поздних сроках беременности. Все исследовательские материалы сожжены». — Она посмотрела на толпу Штайгеров. — Хотите, я продолжу? Здесь есть ещё сотни таких записей.

Никто не ответил.

Я снова взял слово:

— Среди вас есть те, кто участвовал в этих преступлениях напрямую. Большинство виновных уже мертвы, время сделало свою работу за тысячу лет. Но не все. — Я кивнул Ольге, и она развернула свиток со списком.

— Маг вне категорий Гельмут Штайгер, — начала она читать, и её голос зазвенел от напряжения. — Участник войны-геноцида против клана Рихтеров тысячу лет назад. Непосредственно участвовал в карательных операциях. После окончания активных военных действий продолжил охоту на выживших некромантов в течение последующих восьмисот лет. Общее количество жертв не поддаётся точному подсчёту, но исчисляется сотнями.

В толпе шевельнулся древний маг, жилистый, с лицом, покрытым сетью морщин, но глазами, полными яростного огня. Он не опустил головы, напротив — выпрямился, словно гордясь своими деяниями.

— Мастер-деструктор Вольфганг Штайгер, — продолжала Ольга. — Участвовал в операциях по выслеживанию и уничтожению «подозрительных пиявок» — тех, кто начинал догадываться об истинной природе своего дара. Лично ответственен за смерть сорока трёх некромантов, большинство из которых даже не знали, кем на самом деле являются.

Невысокий рыжий мужчина побледнел, но держался прямо.

— Архимаг Эрих Штайгер, — голос Ольги стал жёстче. — Руководил операциями по выявлению и уничтожению скрывающихся некромантов. Также охотился за теми, кто начинал подозревать истинную природу своего дара. За так называемыми «пиявками», которые пытались развивать свои способности. На его счету двадцать восемь убийств подтверждённых, и неизвестно сколько неподтверждённых.

Ещё один человек застыл, словно окаменев.

Список продолжался. Ещё четверо архимагов. Двенадцать деструкторов. Все они охотились на некромантов уже после войны, в течение столетий выслеживая и уничтожая тех, кто мог раскрыть свой истинный дар.

Когда Ольга закончила читать весь список, я обратился к обвиняемым, глядя в первую очередь на Гельмута:

— Большинство из вас не участвовали в самой войне. Вы родились после геноцида. Но это не делает ваши преступления менее тяжкими. Сотни лет вы охотились на людей, которые даже не знали, кем являются. Убивали тех, кто просто начинал догадываться о своём даре. — Я сделал паузу. — А ты, Гельмут, участвовал в самой войне. Ты помнишь тот геноцид. И продолжал его дело столетиями после.

Когда Ольга закончила читать, я обратился к обвиняемым:

— Есть что сказать в своё оправдание?

Вольфганг шагнул вперёд. Он держался прямо, с вызовом:

— Мы выполняли приказы Великого Князя! — его голос гремел по залу. — Мы не могли ослушаться!

— Интересная позиция, — я усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли веселья. — Значит, по-твоему приказ оправдывает любое преступление? — Я шагнул ближе к краю возвышения. — Тогда объясни мне вот это.

Ольга протянула мне раскрытый том. Я зачитал:

— «Отчёт деструктора Вольфганга Штайгера. Город Нойштадт. В ходе операции обнаружена подозрительная пиявка. Мужчина двадцати восьми лет, работающий лекарем в местной клинике. Начал проявлять интерес к природе своего дара, задавал вопросы о некромантии. Ликвидирован превентивно, до того как смог раскрыть свои истинные способности. Свидетелей нет». — Я посмотрел на Вольфганга в упор. — Это тоже был приказ? Убить человека за то, что он задавал вопросы?

Старый деструктор сглотнул. Его упрямство дало первую трещину:

— Он… он мог стать некромантом. Мог раскрыть свой дар и…

— Мог, — холодно оборвал я его. — Но не стал. Ты убил его за подозрения. За вопросы. За то, что он начал думать. Уже не говоря о том, что ваш клан совершенно безосновательно поставил некромантию вне закона. А, если точнее, то это шло вообще вразрез с любыми законами, поскольку официально некромантия даже не существовала. Вы просто расправлялись с неугодными вам магами, тайно уничтожая их без всякого суда и следствия.

Вольфганг замолчал, глядя в пол.

Тогда вперёд выступил маг вне категорий Гельмут Штайгер.

— Мы уничтожали вас, как угрозу, которую представлял весь ваш род! — выплюнул он. — Вы, некроманты, — мерзость! Вы оскверняете саму природу магии! Вы превращаете живых в рабов, вы попираете границу между жизнью и смертью! — Он обвёл взглядом зал. — И я не сожалею ни об одном убитом Рихтере! Каждый из них был потенциальной угрозой миру!

По залу прокатился гул возмущения. Даже некоторые Штайгеры отшатнулись от него.

Но Гельмут продолжал, входя в раж:

— Мы должны были уничтожить вас всех! До единого! Это была бы настоящая победа! — Он повернулся к Фридриху, и его голос наполнился презрением. — А ты, жалкий предатель! Ты опозорил имя Штайгер! Гюнтер всегда тайно презирал тебя, и был прав! Ты недостоин носить нашу фамилию!

Фридрих побледнел, но не ответил. Его челюсть сжалась, но он продолжал стоять неподвижно.

— Мы не сдадимся! — выкрикнул Гельмут, и в его руках вспыхнул комок чистой энергии. — Лучше умереть, чем подчиниться некромантам!

Несколько архимагов и деструкторов подхватили его призыв. Энергетические щиты вспыхнули по всему залу. Кто-то начал плести боевые заклинания.

— Свобода или смерть! — заорал один из архимагов, и в его ладонях материализовалась сфера чистой разрушительной энергии.

Они атаковали.

Гельмут первым метнул в меня сгусток силы — сжатый энергетический снаряд, способный пробить каменную стену. Архимаги также обрушили на моих гвардейцев волны магии. Деструкторы начали крушить всё вокруг, надеясь вызвать панику.

Но их атака захлебнулась, не успев начаться.

Я даже не пошевелился. Просто активировал энергетический щит. Снаряд Гельмута ударился в него и рассеялся, словно комар разбившийся об оконное стекло.

Дед Карл рассмеялся. Низко, раскатисто:

— Какая самонадеянность, — произнёс он с искренним весельем. — Атаковать Великого Князя голыми руками. Все знают, что вы, Штайгеры, ни на что не годны без своей техники. Это уже не храбрость, господа. Это самоубийство.

Его теневой клинок вспыхнул в руке, длинный, изящный, смертоносный. Он сделал один взмах, и три деструктора, пытавшихся прорваться к нему, рухнули, разрубленные пополам прежде, чем успели моргнуть.

Скорость лича была просто невероятной. Он переместился через весь зал за долю секунды, оставляя за собой след из падающих тел.

Я также призвал свой теневой клинок и шагнул вперёд. Гельмут попытался создать энергетический щит, но я просто усилил удар. Клинок прошёл сквозь защиту, как нож сквозь масло, и маг вне категорий рухнул на колени, держась за рассечённое плечо.

— Ты хотел драться? — спокойно спросил я, глядя на него сверху вниз. — Получай.

Эрих метнул в меня серию энергетических дротиков. Я даже не стал уклоняться. Просто подставил щит, и все снаряды растаяли, не причинив вреда.

Затем я шагнул в тень и мгновенно оказался прямо за его спиной. Удар рукоятью клинка в основание черепа, и архимаг рухнул без сознания.

Дед тем временем методично разбирался с остальными. Его движения были точными, почти хирургическими. Удар — и деструктор падает. Ещё удар — и следующий враг обезврежен.

Всё закончилось меньше чем за минуту.

Тридцать бунтовщиков лежали на полу. Кто-то был уже мёртв, кто-то без сознания, кто-то корчился от боли. Ни один из них не успел нанести нам даже царапины.

Остальные Штайгеры стояли в оцепенении. Некоторые даже попятились, словно пытаясь отдалиться от своих более агрессивных товарищей.

Я вернулся на возвышение, стряхивая несуществующую пыль с камзола:

— Кто-нибудь ещё хочет испытать судьбу? — спросил я с лёгкой усмешкой.

Тишина.

— Отлично, — кивнул я. — Тогда перейдём к приговору.

Я обвёл взглядом зал:

— Те, кто непосредственно виновен в военных преступлениях против клана Рихтеров и других некромантов, будут казнены, — я сделал паузу. — Но их тела послужат делу восстановления.

Несколько человек вздрогнули.

— Вы будете превращены в умертвий и будете работать на благо Рихтерберга. Строить то, что разрушили. Восстанавливать то, что уничтожили. Ваши тела станут инструментом искупления.

Я посмотрел на Гельмута, который всё ещё держался за раненое плечо:

— Это не милость и не пытка. Это справедливость. Вы отняли жизни, и взамен отдадите свою. А ваши тела вернут то, что было разрушено.

Гельмут хрипло рассмеялся:

— Ты думаешь, это наказание? Я не боюсь смерти, Рихтер!

— Это не имеет значения, — я пожал плечами. — Приговор озвучен и будет исполнен сейчас же.

Я коснулся его рукой, и его тело тут же начало меняться. Кожа бледнела, глаза тускнели. Мегическая энергия вместе с жизнью покидала его, и вместе с ней уходило всё, воспоминания, личность, сознание.

Я повторил то же самое и с остальными.

Через несколько минут в зале стояли девятнадцать умертвий. Безмолвных, пустых, лишённых какой-либо воли. Просто оболочки, которые будут выполнять приказы.

— Уведите их, — приказал я гвардейцам. — Пусть начинают отрабатывать свои грехи. Работы в Рихтерберге хватит на тысячелетия.

Умертвий повели прочь. Гельмут шёл последним, его мёртвые глаза были пусты, тело двигалось по моей команде механически, безвольно. Древний маг вне категорий превратился в обычного зомби.

Когда зал опустел от казнённых, я обратился к остальным Штайгерам. Их было около пятисот. Испуганных, подавленных, но живых.

— Что касается остальных, — начал я, — многие из вас не участвовали в геноциде. Вы родились после войны. Или были слишком молоды. Или просто не знали.

Несколько человек выдохнули с облегчением.

— Но, — мой голос стал жёстче, — это не значит, что вы сейчас спокойно разойдётесь по своим домам. Вы только что проиграли моему клану войну.

Я сделал паузу.

— Поэтому вот что я решил. По праву победителя, клан Рихтер получает все территории и имущество клана Штайгер. Также клан Штайгеров становится вассалом Рихтеров. Навсегда.

По залу прошёл испуганный шёпот.

— Фридрих Штайгер теперь ваш лидер, — продолжил я, кивнув в его сторону. — Он присягнул мне. Через него клан будет существовать дальше. Вы будете жить. Работать. На землях, которые когда-то были вашими. И, возможно, рано или поздно вы даже вновь начнёте процветать, если докажете свою лояльность.

Я шагнул вперёд, и моя тень упала на первые ряды Штайгеров:

— Но запомните одно. Вы живёте потому, что я так решил. Одна ошибка и вы присоединитесь к тем, кого только что осудили. Это не угроза. Это факт.

Наступила тяжёлая тишина.

Затем, с мест, где расположились, Рихтеры, вышла Елена. Она двигалась медленно, но уверенно, её лицо было спокойным, но в глазах плясали огоньки давно подавляемой ярости.

— Позвольте мне сказать несколько слов, — попросила она, и я кивнул.

Елена остановилась перед Штайгерами. Несколько мгновений она просто смотрела на них. Затем заговорила, тихо, но каждое слово разносилось по залу:

— Мне было шестнадцать лет, когда всё началось, — начала она. — У меня была старшая сестра Зоя. Она была невестой Виктора, моего друга. Мы вместе учились и ехали на полевую практику. Просто на практику, представляете?

Она сделала шаг вперёд:

— А потом на нас напали. Штайгеры. Они убили Зои, когда она была полностью беззащитна. Она беззаботно принимала ванну, — Елена тяжело вздохнула, — Виктор пытался нас защитить. Он пожертвовал собой, чтобы дать мне возможность сбежать в очаг поблизости, куда ваши маги не могли войти.

Её голос стал жёстче:

— Я добежала. Связалась с Рихтербергом через тревожный маячок. Мне сказали ждать. Сказали, что прибудут, как только смогут. Что таких сообщений много, что везде неспокойно.

Она обвела взглядом зал:

— Я ждала тысячу лет. Тысячу лет в очаге, в одиночестве. Строила дом, разводила скот, выращивала растения. Надеялась, что кто-нибудь придёт. Но никто так и не пришёл. Потому что клана больше не было. Потому что вы его уничтожили.

Елена подошла ещё ближе к первому ряду Штайгеров. Некоторые отшатнулись.

— Знаете, что самое страшное? Я всё это время помнила. Помнила лицо Зои. Помнила, как Виктор кричал мне бежать. Помнила каждую деталь. И всё это время думала — за что? Почему вы, наши недавние союзники, так вероломно нас предали?

Она повернулась к залу, и её голос наполнился болью:

— Я бы вас всех вырезала. Весь ваш клан уничтожила бы. За Зои. За Виктора. За тысячу лет одиночества в проклятом очаге.

Тишина была абсолютной.

— Но, — Елена снова посмотрела на меня, — наш князь милосерднее меня. Он даёт вам шанс. Я дожила до этого дня. До дня, когда могу посмотреть в глаза тем, кто продолжил дело убийц моей сестры.

Она шагнула назад, но последние слова бросила через плечо:

— Вы живёте взаймы. Взаймы у каждого убитого тогда Рихтера. Помните это. И не дай Бог, если вы снова поднимете руку на наш клан. Тогда я лично позабочусь о том, чтобы ваше наказание было куда страшнее смерти.

Елена вернулась на своё место, и я снова взял слово:

— Пришло время, — объявил я спокойно. — Все Штайгеры, присутствующие здесь, примут печать подчинения. Это обеспечит вашу лояльность и нашу безопасность.

Паника прокатилась по рядам:

— Печать?!

— На всех нас?!

— Но мы же…

— Тишина, — мой голос не был громким, но все замолчали мгновенно. — У вас есть выбор. Принять печать и жить. Или отказаться и последовать за теми, кого мы только что казнили. Выбирайте.

Несколько секунд стояла тяжёлая тишина. Затем кто-то в толпе опустился на колени. За ним последовал второй. Третий. Через минуту все четыреста семьдесят Штайгеров стояли на коленях.

— Мы принимаем, — произнёс кто-то из передних рядов. — Мы согласны.

— Хорошо, — я поднял правую руку, на которой сверкал мой фамильный перстень-печать Рихтеров.

Энергия хлынула из меня волной и на руке каждого Штайгера одновременно проявилась печать. Символ Рихтеров, принятый ими добровольно, переплетённый с их собственной магической сутью. Не рабство в чистом виде, но безусловная верность. Они не смогут предать меня. Не смогут строить планы против Рихтеров. Не смогут даже помышлять о мести.

Любая попытка приведёт к их немедленной и неминуемой смерти.

Когда я опустил руку, все Штайгеры уже разглядывали свою новые метки. Некоторые с ужасом, другие с облегчением, что всё закончилось так, а не хуже. Но все теперь понимали, что их судьба теперь навсегда связана с Рихтерами.

— Встаньте, — приказал я, и они поднялись как один.

Я обвёл их взглядом:

— Отныне вы служите Рихтерам. Фридрих Штайгер будет вашим непосредственным руководителем, но сам он отчитывается передо мной. Вы будете восстанавливать разрушенное. Вы будете защищать то, что когда-то пытались уничтожить. И если вы докажете свою ценность… возможно, однажды вы и ваши потомки получите шанс освободиться от этой печати.

Я сделал паузу:

— Но это будет нескоро. Очень нескоро.

Фридрих шагнул вперёд и опустился на одно колено:

— Клан Штайгеров служит Рихтерам, — произнёс он громко и чётко. — Моё слово — закон для моих людей. И я даю его вам, князь Максимилиан.

За ним, как волна, опустились на колени все остальные Штайгеры. Примерно пятьсот голосов слились в единый хор:

— Отныне мы служим Рихтерам.

Я кивнул с удовлетворением:

— Хорошо. Суд окончен. Можете идти.

Зал начал пустеть. Штайгеры поднимались и медленно уходили, потрясённые, сломленные, но живые. Гвардейцы сопровождали их, следя за порядком.

Мои люди тоже расходились, но на их лицах я видел удовлетворение. Справедливость, пусть и запоздалая, свершилась.

Елена задержалась дольше других. Она подошла ко мне, когда зал почти опустел:

— Спасибо, — просто сказала она. — За то, что дали мне высказаться. За то, что… позволили увидеть это.

— Ты заслужила, — ответил я. — Тысяча лет в одиночестве, храня память о клане. Это подвиг.

Она грустно улыбнулась:

— Подвиг… Мне всегда казалось, что это просто выживание. Но теперь я вижу, что это того стоило. Я дожила до этого дня.

Елена развернулась и направилась к выходу. У двери она обернулась:

— Вы хороший князь, Максимилиан. Суровый, но справедливый. Именно такой нам и нужен. Жаль, что мы тогда не успели вас разбудить.

— Прошлого изменить, — отозвался я, — но нужно жить дальше, Елена.

Она коротко кивнула и ушла.

Я остался в почти пустом зале с дедом и Ольгой. Внучка подошла ко мне:

— Думаешь, она сможет с этим справиться? Перешагнуть эту трагедию? Смириться с тем, что многие потомки Штайгеров остались живы?

Я кивнул.

— Она умная женщина. Елена уже понимает, что я принял правильное решение. Да, она лелеяла мечту о мести тысячу лет, и сейчас в ней всё ещё жива эта обида и ярость. Но, там в очаге, где она была абсолютно одна, это поддерживало её, помогало выжить. Теперь же, у неё появились и другие цели. А однажды она найдёт и близких людей, ради которых вновь захочет жить. Просто жить и радоваться жизни.

Ольга улыбнулась.

— Мне кажется, она уже немного привязалась к нашей команде учёных и некоторым студентам. Так что, ты прав, и может быть, этот день даже ближе, чем кажется.

Я похлопал Ольгу по плечу и тоже пошёл к выходу из зала.

Суд был окончен. Штайгеры получили своё наказание. Рихтеры — своё возмездие.

Это был важный день.

И я был доволен результатом, а теперь собирался ещё немного поработать у себя в кабинете. Мы всё ещё не разобрали полностью все архивы Гюнтера. И несколько, самых важных, на мой взгляд, книг, я забрал себе лично.

Но возле двери кабинета меня ждал сюрприз. Симон. Со всей этой военной суетой, я давно его не видел.

Он участвовал в войне со Штайгерами, но не шёл в первых рядах, а воевал где-то в составе гвардейцев.

И сейчас он был очень грустным и очень серьёзным.

А сразу же, после того, как мы поздоровались, он низко поклонился и, покраснев от стыда, сказал:

— Уважаемый Мастер, Учитель, Великий Князь Максимилиан Рихтер, я прошу вас, освободите меня от обета ученичества, который я вам дал.

Глава 6

Я замер на пороге кабинета, внимательно разглядывая Симона.

Интересно. Очень интересно.

Он явно готовился к этому разговору. Видно было, что слова он подбирал заранее, может даже репетировал перед зеркалом. И всё равно краснел, словно школьник, попавшийся на шалости.

Я не стал торопиться с ответом. Вместо этого прошёл в кабинет, жестом пригласив его следовать за мной.

— Присаживайся, — кивнул я на кресло напротив своего стола.

Симон колебался секунду, затем сел. Спина прямая, руки на коленях, взгляд устремлён в стол. Классическая поза человека, который не знает чего ожидать, но боится худшего.

Я устроился в своём кресле, откинулся назад и некоторое время просто молчал, обдумывая его просьбу.

Симон начал нервничать ещё сильнее. Я заметил, как дёрнулась его челюсть, как пальцы сжались в кулаки.

— Знаешь, Симон, — наконец произнёс я философски, — я понимаю твою логику. Я взял тебя в ученики, но особо тобой не занимался. Дел у клана слишком много. Войны, политика, восстановление, новые союзы, старые враги… — Я усмехнулся. — Плохой из меня учитель получился, верно?

Симон резко поднял голову:

— Нет! — В его голосе прозвучала искренность. — Вы прекрасный учитель, Максимилиан. Я не мог желать лучшего наставника. Вы дали мне больше, чем я мог мечтать. Знания, опыт, дом… даже, если лично вы редко даёте мне уроки, я не чувствую себя лишним в Рихтерберге.

Он осёкся, словно боясь сказать лишнее.

— Тогда в чём дело? — спросил я, глядя ему прямо в глаза.

Симон сглотнул:

— Мои личные обстоятельства требуют… отсутствия. Мне нужно уехать. Надолго. Возможно, очень надолго. — Пауза. — Я не хочу втягивать клан и вас в мои личные проблемы. Это моё бремя, и я должен нести его сам.

Ага. Значит, дело не в качестве обучения, а в какой-то истории, от которой он хочет держать Рихтеров подальше.

Интересно становится вдвойне.

Я откинулся на спинку кресла:

— С этого места поподробнее, приятель. — В моём голосе не было угрозы, только спокойное любопытство и доля иронии. — Понятно, что жизнь тебя помотала, и ты привык полагаться только на себя. Это, кстати, одна из черт, которую я в тебе ценю. Самостоятельность — редкое качество.

Симон нахмурился, явно не ожидая такого поворота.

— Но, — продолжил я, — ты мой ученик. Кроме того, ты хоть и не Рихтер по крови, но практически член клана. Ты сражался за нас много раз. Без сомнений и страхов выступал против Великих Кланов, хотя совсем не был обязан это делать. — Я чуть наклонил голову. — И что же, ты думаешь, что для клана Рихтер нормально использовать тебя в интересах клана, но когда тебе может понадобиться наша помощь, мы просто отойдём в сторону?

Симон побледнел:

— Я не… я не думал об этом так…

— Вот именно, что не думал, — мягко, но твёрдо сказал я. — Твои проблемы — наши проблемы, Симон. Так что давай выкладывай. Что случилось? Какие обстоятельства? И почему ты решил, что должен справляться с ними в одиночку?

Он молчал почти минуту. Боролся с собой. Это было видно по напряжённой позе, по сжатым кулакам, по тому, как он кусал нижнюю губу.

А потом что-то внутри него сломалось.

— Моя мать, — тихо произнёс он. — Я думаю… я надеюсь… возможно, я нашёл мою мать.

Теперь настала моя очередь удивляться.

Я знал историю Симона. Знал, что его мать, Анжи Вийон, помогла ему сбежать из монастыря Канваров, когда ему было девять лет. Знал, что с тех пор он никогда её не видел и не слышал о ней. Вероятно, он даже не верил, что она всё ещё жива, хотя никогда не говорил об этом вслух.

И вот теперь он что-то узнал?

— Продолжай, — кивнул я.

Симон набрал в грудь воздуха:

— Всю свою жизнь я мечтал о двух вещах. Первое — отомстить Ракше. Это, думаю, вам очевидно. — Кривая усмешка промелькнула на его губах. — Второе… найти мать. Хотя я и боялся, что она уже погибла. Столько лет прошло, никаких вестей, никаких следов. Она не выходила на связь, о ней ничего не было известно. Но я всё-таки надеялся…

Он замолчал, собираясь с мыслями.

— Но в прошлую поездку в Синд, когда мы встречались с кланом Лянь… я договорился с ними о частном расследовании.

— О? — Я приподнял бровь. — И почему я об этом не знал?

— Потому что это не противоречило интересам клана, — быстро ответил Симон. — Я не делал ничего, что могло бы навредить Рихтерам и не ждал многого. Просто попросил Лянь, которые и так собирают всю возможную информацию о Канварах, также поискать и другую информацию. О женщинах во владениях Канваров, особенно о рыжеволосых. О тех, кого держат взаперти.

Логично. Мои союзники, торговый клан Лянь и впрямь занимались тихой и тайной слежкой за Канварами, насколько это возможно, чтобы не попасть под подозрения и не подставиться под удар.

И их возможности в этом были достаточно велики, потому что у них связи по всему Синду. Если кто и мог найти иголку в стоге сена, так это они.

— И что они нашли? — спросил я, уже догадываясь об ответе.

Симон наклонился вперёд, его глаза загорелись:

— Они передали информацию. Кто-то из вассалов Канваров видел в одном из горных монастырей красивую рыжеволосую женщину. — Он начал загибать пальцы. — Она была там как пленница. С ней нельзя было общаться. Её держали изолированно. Но одна из служанок из обслуживающего персонала ей прислуживала.

— Имя служанки? — уточнил я.

— Лянь нашли её. Зовут Падма. — Симон сглотнул. — Она рассказала, что эта женщина действительно красивая, рыжеволосая. Однажды Падма порезалась, случайно разбив бокал. И эта дама… — он сделал паузу, — молча исцелила её. Использовала способности Вийонов.

Я откинулся на спинку кресла, переваривая информацию.

Красивая. Рыжеволосая. Целительница. Пленница Канваров.

Совпадений много, да. Но это ещё не доказательство.

— Не тешишь ли ты себя ложными надеждами, Симон? — мягко спросил я. — Красивых и рыжеволосых много. Это может быть другая Вийон. Целый клан таких. Или это даже не Вийон. Мало ли рыжеволосых на белом свете? Как и кланов с целительными способностями.

Симон медленно кивнул:

— Я знаю. Я понимаю, что шансы невелики. — Его голос стал тише. — Но это единственная ниточка, которая у меня есть. Единственная зацепка за столько лет. И я… — он посмотрел мне в глаза, — я не имею права её игнорировать.

В его взгляде читалась боль. Глубокая, старая, не затянувшаяся за десятилетия.

— Я должен хотя бы попытаться выяснить всё точно, — продолжил он. — И если это действительно она… если получится… я должен помочь ей бежать.

Я некоторое время молчал, изучая его.

Симон был готов ехать. С моим разрешением или без, не имело значения. Он бы всё равно поехал.

Вопрос был в том, позволю ли я ему уйти в одиночку.

— Считаешь, это достаточный аргумент, чтобы поехать на край света? — спросил я спокойно.

— Для меня — да, — ответил Симон без колебаний. — Это единственная ниточка надежды. И я не могу её отпустить.

Я кивнул, принимая его слова.

А сам тем временем быстро прикидывал все за и против этого предприятия.

Симон хотел, чтобы я его отпустил. Благородно. Но глупо.

Отпустить его одного означало бы несколько вещей. И ни одна из них мне не нравилась.

Во-первых, я потеряю перспективного сподвижника. Симон показал себя надёжным, умным, сильным союзником. Он рос быстро, и у него был потенциал стать архимагом, а может, даже магом вне категорий. Терять такого человека из-за авантюрной поездки в логово Канваров? Нет уж, спасибо.

Во-вторых, если Канвары поймают его или убьют, они станут сильнее. Узнают о его способностях, возможно, изучат его тело, если убьют. А если поймают живым, то заставят работать на себя. Или просто вернут Ракше как трофей. Представляю, как обрадуется этот старый змей, получив обратно сына-беглеца.

В-третьих, Симон — это козырь. Родной сын Ракши. Наследник крови двух Великих кланов. Это может ещё сыграть роль в будущем. В переговорах, в войне, в чём угодно. Глупо выбрасывать такой актив на ветер.

И, наконец, в-четвёртых… мне просто нравится Симон. Он хороший человек. Верный. Надёжный. Он уже не раз доказал свою преданность. И я не хотел терять его как союзника. А может, даже как друга.

Но кроме минусов были и плюсы.

Если Симон прав, и в том замке действительно его мать… это открывает интересные возможности.

Анжи Вийон. Младшая сестра Катарины. Мать Симона. Пленница Ракши уже много лет.

Если освободить её, мы получим потенциального союзника в самом сердце вражеской империи. Женщину, которая явно недовольна своим пленом. Которая наверняка мечтает о мести Ракше за годы заточения.

И, что важнее, это сильная Вийон. С даром целительства, а значит, и с другими способностями Вийонов. Лучше, если она будет на нашей стороне, а не на стороне врага.

Кроме того, проживая так долго рядом с Ракшей, она наверняка знает какие-то его тайны и секреты. Информация, которой она владеет, может оказаться бесценной.

Да, риски велики. Но и награда стоит того.

Я принял решение.

— Симон, — сказал я, и в моём голосе зазвучала твёрдость, — ты задал неправильный вопрос.

Он вздрогнул:

— Что?

— Ты спросил, освобожу ли я тебя от обета ученичества. — Я усмехнулся. — Ответ — нет. Не освобожу.

Лицо Симона вытянулось. Он открыл рот, чтобы возразить, но я поднял руку, останавливая его:

— Но и не отпущу тебя одного, — продолжил я. — Потому что я, мой друг, поеду вместе с тобой.