Тёмный Ковен. Палач

Пролог

Я сидел на каменной лавке в запертой камере и дивился иронии жизни. Ещё недавно Тёмный Ковен жаждал моей головы, а теперь они защищали меня, чуть ли не грудью встали. Защищали от Светлого Ковена, чьи представители требовали немедленной казни за убийство Славки. И плевать им было, что до этого Славка сам убивал.

«Справедливость должна быть восстановлена!» — кричали они.

Смешно. Вот прямо обхохочешься.

Мне даже не дали поговорить с родителями. Сказали лишь, что с ними всё в порядке. Славка не соврал — он действительно излечил их от всех болезней. Зачем он это сделал, я не знаю. Сейчас они уже должны быть дома, в безопасности.

На меня же надели специальные наручники, блокирующие доступ к силе. Какой-то умник нашёл вторую пару взамен той, что я сжёг вместе со Славкой. И меня увезли на трибунал.

Я не сопротивлялся. К чему? Я ведь не преступник. Скорее, санитар, излечивший небольшое сообщество магов от гнойника. Даже место излечения было подходящим — недостроенная заброшенная больница.

Да и сил сопротивляться у меня не было. Не физических — моральных. В тот момент мне было так плохо, что хотелось лишь одного: чтобы меня оставили в покое. И меня оставили.

Пока сидел в камере, отпустило. Но стало очень грустно. От всей ситуации в целом и от её частностей.

Славка выбрал неправильный способ отомстить. А может, и не выбирал. Владана легко могла запудрить голову озлобленному на весь мир юнцу, у которого убили родителей.

Хотя меня-то он убивал вполне сознательно, вопреки желаниям бабки. Он сам сказал, что у неё на меня планы и она будет недовольна.

Дед тоже молодец — оставил гибель родителей друга без должного внимания.

Теперь уже поздно расхлёбывать заварившуюся кашу. Все сами во всём виноваты. Хуже всего, что в это впутали меня и теперь хотят сделать виноватым.

Наручники с меня сняли, но камера была пронизана запирающими силу печатями, поэтому я снова ощущал себя бесполезным. Даже с саламандрами не поболтать.

Я назвал их Локамп, Кестер и Ленц. Полагаю, они заслужили свои имена. Эти три крошечные ящерки спасли мне жизнь. Спасли они жизни и тех, кого Славка мог убить после меня.

Да, Славка каким-то образом прогнал от особняка Ковена всех духов, но мои саламандры вернулись быстрее всех, ведь они должны были за мной присматривать. Кажется, такое задание им дала моя бабка? Иначе чего они постоянно крутятся рядом?

Сейчас это уже не имело значения. Они спасли меня. Саламандры появились в тот самый момент, когда Калпи забирал меня. Они последовали за нами, а затем привели помощь — не только магов, но и могущественных духов. Последние помогли схватить обезумевшую ундину Славки.

Калпи тоже предстоит суд, но позже. Сначала моя очередь.

Вскоре, как только маги перестанут спорить, состоится трибунал. Его никто не отменял, и даже обвиняемый остался прежним. Удобно.

Изменилось лишь обвинение.

Если бы не возникла неожиданная проблема, приговор уже был бы вынесен.

Я — коллизия в законе, прецедент, которого просто не могло быть. Я колдун, но при этом состою в Светлом Ковене.

Как меня судить? Кто должен защищать, а кто обвинять? И что делать со мной потом?

Колдун не может быть членом Светлого Ковена. Но пока я там, я обязан подчиняться их законам. А я не могу им подчиняться, потому что я мерзкий злой колдун. Дилемма.

Маги спорят уже третий час. Об этом мне сообщил Фёдор Петрович, когда обновлял обезболивающие и заживляющие печати.

Дверь камеры наконец открылась — тихо, без скрипа. Я повернул голову и даже не удивился визитёру. Наоборот, удивился бы, не приди она.

Цагана замерла на пороге, постояла пару секунд, прислушиваясь к своим ощущениям, и передёрнула плечами. Я её понимаю. Лишиться магии — отвратительно.

В руках женщина держала свёрток с одеждой. Ну хоть кто-то догадался! А то на мне были всё те же изорванные духом лохмотья, державшиеся на одном честном слове.

Стоило Цагане переступить невидимую черту, и дверь за ней с лязгом закрылась.

— Договорились? — спросил я с надеждой на скорейшее избавление. Я уже устал здесь сидеть. А ждать и догонять, как известно, — худшие занятия.

Цагана лишь насмешливо посмотрела на меня и легкомысленно ответила:

— Мне просто стало скучно. Уверена, тебе тоже тоскливо. Вот решила, что мы можем скрасить скуку друг друга.

Ну да, так я и поверил.

— Ну, присаживайтесь, — предложил я и демонстративно чуть сдвинулся на лавке, хотя места там хватило бы ещё на пятерых.

Цагана нравилась мне с самой нашей первой встречи. Не скажу, что их было так много, однако и сейчас симпатия к ней никуда не делась.

Может, потому и нравилась, что такая же, как я? Тёмная. Сильная.

Уже бесполезно спорить и доказывать, что я не колдун.

Колдун.

Стоило это осознать и принять, и все мои странности сразу обрели смысл. Оставалось загадкой, как такое вообще могло случиться. Никогда прежде у светлого рода не рождался тёмный потомок — иначе это непременно отметили бы в хрониках. Это же такой позор для рода!

Об этом мне тоже сказал Фёдор Петрович. Целитель вообще был весьма словоохотлив.

— Я ненадолго, — отказалась Цагана и перекинула мне в руки свёрток с одеждой.

Я с трудом его поймал: левая сторона туловища вообще ничего не ощущала, левая рука едва слушалась. Ходить я мог, но с трудом, сильно хромая на левую ногу.

— Спасибо, — буркнул я, укладывая свёрток на лавку рядом. — Так о чём вы хотели… поболтать?

Цагана усмехнулась, сбросив маску отстранённости и безразличия, которую я видел раньше.

— Ты понимаешь, что сейчас происходит?

— Тёмные и светлые спорят, кто и как должен меня судить.

— И это тоже, — с каким-то безразличием кивнула Цагана. — Основной вопрос в другом.

— И в чём же?

— Оставлять тебя в живых или нет, — «обрадовала» колдунья. — Ты очень силён, мальчик. Двое моих людей и твой дед попытались перехватить у тебя стихию и не смогли. Старички поджали хвосты и боятся: а не выйдешь ли ты из-под контроля и не пойдёшь убивать уже их? Второго Бронеслава они не хотят.

— Пусть не злят меня, и всё будет хорошо, — беззаботно пожал я плечами.

Внутренности же от таких новостей сжались от страха. Его длинные костлявые руки были безучастны и холодны, напоминая ладони старушки Смерти.

— Смело, но глупо, — констатировала Цагана.

— А что будет не глупо?

— Дать им почувствовать себя в безопасности.

— Нет! — отрезал я, сразу поняв, о чём она говорит. Теперь страх затопил всё нутро. Снова жить без волшебства? Меня его уже лишали сегодня. Дважды. Третьего раза не будет.

— И снова смелость на грани глупости, — покачала головой глава Тёмного Ковена, тоже прекрасно поняв мою реакцию. — Но ты ведь умный мальчик. Никто тебя ничего не лишит. Ограничат — да. Подумаешь, пару лет не сможешь ходить дальше второго Уровня.

— Действительно, какие пустяки, — с сарказмом согласился я и спросил: — А вы, кстати, почему не пытались меня остановить?

Цагана всё-таки присела рядом, закинув ногу на ногу.

— Я же не дура лезть на избранника Игниса.

— С чего вы взяли?

Её снисходительный взгляд был ответом. Глупый вопрос. Голубое пламя. Оно есть только у Игниса.

— И что вы хотите?

— Разве я что-то хочу? Мы просто болтаем. По-дружески.

— И всё же? — настоял я. — Раз вы здесь, а не там… Что вы хотите?

Цагана рассмеялась, долго всматривалась в меня, потом пожала плечами и риторически спросила:

— А что хотят все?

— Не знаю.

— Все хотят власти, мальчик. Всегда.

Я был в корне не согласен. Мне власть была не нужна.

Цагана уловила что-то в моём настрое и поинтересовалась:

— А что нужно тебе, Александрит?

— Знания. И моя сила. Я и так потерял слишком много времени.

Колдунья нахмурилась.

Человек, который честно признаётся в своих желаниях, всегда видит их и в других. Поэтому, чтобы не расстраивать колдунью, добавил:

— Если мне понадобится власть, я возьму её сам.

— Интересное заявление, — заключила глава Тёмного Ковена. — А ты точно внук Соломона?

— Помнится, вы сами говорили, что породу не истребить.

Цагана снова хохотнула. Коротко и невесело. Видимо, что-то прочитала в моих глазах.

Колдунья ещё раз осмотрела меня с макушки до пяток, задержав внимание на заживающих ранах, видневшихся через лохмотья одежды.

Раны, к слову, не болели. Фёдор Петрович хорошо постарался. Целитель где-то здесь, рядом. Если раны начнут болеть или, не дай Перводухи, откроются, он всё быстро поправит.

— А вот теперь я сомневаюсь, нужно ли мне тебе помогать, — напоказ задумалась колдунья.

Я просто пожал плечами, приняв самый равнодушный вид. Это она пришла ко мне. Ей что-то надо от меня, не мне. Хотя от её помощи я сейчас точно не отказался бы.

Страх никуда не делся. Пришлось сжать руки в кулаки, чтобы Цагана не увидела, как трясутся пальцы!

Я не хотел лишаться силы.

И умирать я тоже не хотел.

Только от кого я пытался скрыть своё состояние? Я — молодой парень против старой прожжённой колдуньи?

— Что ж, это может быть любопытным, — подвела итог глава Тёмного Ковена. Встала, подошла к двери и трижды ударила кулаком в створку. Её выпустили.

И чего приходила?

За мной пришли спустя час.

Ковены договорились, каким образом судить мои преступления.

Глава 1. Трибунал

Трибунал располагался в самом центре Москвы, где-то под стенами Ленинской библиотеки. Меня вели по узким, полутёмным подвальным коридорам, так что рассмотреть что-либо толком не удавалось. Впрочем, в тот момент обстановка меня волновала меньше всего.

Снова надели наручники. Конвоировали двое: тот самый лысый колдун с драконом, вытатуированным на черепе — кажется, его звали Лазарь, — и Фёдор Петрович. Целитель по дороге не унимался, расспрашивая о моём самочувствии и искренне радуясь эффективности своих новых печатей.

Мне отчаянно хотелось врезать ему, лишь бы заставить замолчать, но я сдерживался. Иначе и это припишут как очередное нападение на члена Ковена.

— Фёдор, умолкни, — словно прочитав мои мысли, шикнул на целителя колдун.

Фёдор Петрович обиженно засопел. Я с благодарностью взглянул на Лазаря, но тот даже бровью не повёл.

Зал суда произвёл на меня гнетущее впечатление. Первое, что я почувствовал, войдя внутрь, — это тяжёлая, давящая атмосфера.

Двери за мной закрылись, конвоиры остались в коридоре. Я оказался в высоком полукруглом помещении, под ногами была нарисована очередная Запирающая печать. Зрители и судьи сидели на балконе, опоясывающем зал полукругом, так что приходилось задирать голову, чтобы их разглядеть. Ламп не было видно, но в помещении было достаточно светло, чтобы отчётливо видеть всех собравшихся.

А они все уставились на меня. На крохотную, одинокую фигурку в мешковатой черной рубахе и слишком узких штанах, лишенную прав и голоса, закованную в наручники. Цагана промахнулась с размером.

Взгляды были разными: осуждающими, одобрительными, любопытными. Зрителей собралось около сорока человек. Разобраться в выражении каждого лица было непросто, но страх я заметил безошибочно.

Центральную ложу занимали судьи. По левую руку от них расположились представители Светлого Ковена — дед постарался, чтобы я их всех запомнил. Правую часть зала занимал Тёмный Ковен.

Я лишь мельком пробежался по лицам зрителей, сосредоточив внимание на судьях. Трое светлых и трое тёмных. Центральное место пустовало. Вернее, из-за того, что меня отрезали от магии, я просто не видел главного арбитра. Там должен был сидеть один из старых и уважаемых духов стихий — главный судья трибунала. Он не принадлежал ни к тёмным, ни к светлым, но его слово было решающим.

Жаль, что это будет не саламандра. С другой стороны, хорошо, что не ундина. Эта могла бы из вредности навредить — ведь Славка был приверженцем стихии воды. Сильфы как судьи отпадали сразу — слишком ветрены. Оставались гномы. Надёжные, как хранилище Форт-Нокс.

От Светлого Ковена выступали дед, госпожа Таяна Икту, напоминавшая мне злую ведьму Теодору из сказки «Волшебник Изумрудного города», и, как ни странно, дядя Славки. Роберт смотрел на меня одновременно с ненавистью и благодарностью. Я прекрасно понимал, откуда ненависть. С благодарностью мои «преступления» как-то не вязались. Славку он любил как сына, растил его с момента гибели родителей друга, сделал из хлюпика настоящего мужчину и собирался пристроить к бизнесу.

Впрочем, вряд ли Роберт хотел бы видеть племянника на моём месте. Ведь живым из этого зала Славка всё равно бы не вышел. За преднамеренное убийство себе подобных в Ковенах существовало лишь одно наказание — смерть.

А у меня шансы всё-таки были. Я делал ставку на Цагану. Ну и дед не должен был бросить на произвол судьбы.

Тёмный Ковен представляла госпожа Цагана, рядом с ней села незнакомка лет двадцати с копной чёрных волос и пронзительными зелёными глазами. Её фигура казалась воплощением подростковых грёз, а вызывающий наряд лишь подчёркивал то, что стоило бы скрыть. Лицо девушки казалось смутно знакомым: дед в своё время провёл для меня доскональный инструктаж по представителям Ковенов, но вот к какому именно роду она принадлежала, память упорно отказывалась подсказывать.

Я поспешно отвёл взгляд от её глубокого декольте.

Третье место оставалось пустым… хотя нет — к нему как раз спешил Лазарь.

Теперь трибунал был в полном составе.

Дед поднялся. Он выглядел непривычно бледным, в каждом движении чувствовалась неуверенность.

То, что он всё ещё глава Светлого Ковена, — вопрос времени. Снять лидера может только общий сбор всех членов, и, думаю, он состоится уже в ближайшие дни. Случай-то беспрецедентный.

Дед рассказывал, что однажды его уже пытались сместить, но тогда не хватило голосов. В этот раз, уверен, хватит.

Он откашлялся и зачитал обвинения:

— Начнём с простого. Уважаемый трибунал, Александрит Ардэнс обвиняется в нападении на представителя Тёмного Ковена Гаспара…

— Прошу прощения, Соломон! — перебила его Цагана, поднявшись с места. — Тёмный Ковен снимает все претензии по данному вопросу.

— Что ж… Принято, госпожа Фэрокс. Обвинения в нападении на Гаспара Монса с Александрита Ардэнса сняты.

Зрители зашептались, обсуждая случившееся. Цагана подмигнула мне и села. Дед перевернул лист и продолжил. На меня он даже не взглянул.

— Хорошо. Переходим к следующему пункту. Александрит Ардэнс обвиняется в нападении на представителя Светлого Ковена и убийстве Бронеслава Лессуса. Обвиняющая сторона — Светлый Ковен. На стороне защиты выступает… Тёмный Ковен.

Последние слова дед произнёс с запинкой — видно, сам не до конца верил в происходящее.

Я лишь мысленно хмыкнул. Экий я, оказывается, рецидивист! Не зря с меня не сняли наручники.

Зря, конечно, я поддался ярости и убил Славку. Сейчас бы судили его, а не меня.

Благоразумие вспыхнуло на миг — и тут же погасло. Я снова уверился: поступил правильно. Он убил Ленку! Он почти убил меня! Он покушался на моих родителей! Такое не прощают!

Да и какая разница — я его убил или сделали бы это здесь, после трибунала?

Глупый фарс! Цагана велела сидеть тише мыши под веником и не отсвечивать. А вот хрен вам всем!

— Я наказал преступника! — выкрикнул я, не дав деду продолжить обвинение. Громко, с вызовом.

Зал недовольно загудел.

— Тишина! — рявкнул глава Светлого Ковена.

Когда ропот стих, он наконец посмотрел мне прямо в глаза.

— Ты напал на Бронеслава, когда тот был беззащитен и не представлял опасности. К тому же его вина ещё не была доказана.

«Серьёзно?» — было написано у меня на лице. В глазах же деда застыл холод.

— Это шутка? Вам мало его признания? Тогда взгляните на меня! На мне живого места нет! — я начал заводиться, но, случайно встретившись взглядом с Цаганой, сбавил обороты. Слишком уж выразительное лицо было у колдуньи. — Я лишь сделал вашу работу за вас.

— А мальчик-то прав, — подала голос колдунья. — Он всего лишь защищался.

— Цагана! — строго посмотрел на неё дед. — Мы разбираем преступления моего внука, а не Бронеслава! Не забывайте об этом!

— Конечно-конечно, глава, — с лёгкой насмешкой отозвалась она. — Продолжайте. Не смею мешать обвинению.

Коротко поморщившись, дед произнёс:

— Согласно Кодексу, убийство является непростительным преступлением, и единственная мера наказания за него — смерть.

— Протестую! — Цагана снова поднялась с места. — В данном случае высшая мера не обоснована.

— Госпожа Фэрокс! — повысил голос дед. — Я ещё не закончил! Дайте мне наконец высказаться!

— О, прошу прощения, глава. Я думала, вы уже… кончили, — колдунья прижала ладонь к груди и виновато потупила единственный глаз. Затем села, сложив руки на столе, как прилежная школьница, всем видом показывая, что она больше ни-ни.

«Да она издевается!» — понял я, едва сдерживая неуместную в моём положении усмешку.

Дед это тоже понимал, но ничего поделать не мог. Со стороны тёмных раздались тихие смешки. Кажется, и среди светлых кто-то не удержался и хрюкнул.

Ну чистый фарс! Только вот непонятно: мне уже заочно вынесли приговор или трибунал всё-таки состоится?

Дед снова прочистил горло и продолжил:

— Случай Александрита уникален. Обстоятельства, в которые попал мой внук также исключительны. И всё же убийство остаётся убийством. Убей он Бронеслава в момент нападения, и этого разбирательства не было бы. Самозащиту никто не отменял. Однако мой внук напал на Бронеслава уже после его задержания. Сознательно и с особой жестокостью.

Последние слова дед выделил интонацией. Помолчав секунду, он заключил:

— Как бы мне ни хотелось оправдать внука, Кодекс должен быть соблюдён, дабы не создавать опасного прецедента.

Дед замолчал, обвёл всех присутствующих тяжёлым взглядом и сел. Всех, кроме меня. Я снова словно стал для него невидимкой.

«Даже не смей думать о таком! Ты мой внук! Моя кровь и плоть. Моё наследие!» — пронеслись в голове слова деда, когда он рассказывал о моей бабке.

Вот вам и кровь, и плоть. Была, да вся вышла, как только припекло. Чаша весов, где боролись любимый внук и любимое место главы Ковена, однозначно склонилась в сторону второго. Похоже, отец был прав.

Но дед зря так. Я не злопамятный, но, как говорится, память у меня отличная.

Тишина затягивалась.

— Госпожа Фэрокс, ваше слово, — дед с явным неудовольствием бросил взгляд на колдунью.

— Да? — удивилась в ответ Цагана. — Как-то быстро вы отстрелялись. Я даже ничего понять не успела.

По рядам тёмных снова прокатилась волна смешков.

Дед посуровел, поджал губы, чтобы не сорваться на колкость. В этом жесте я увидел отца — он так же поступал, когда был в корне не согласен, но не мог высказаться.

Глава Тёмного Ковена нарочито медленно поднялась. Перебрала бумаги, хмыкнула и обвела зал насмешливым взглядом.

— Пожалуй, я соглашусь с моим уважаемым оппонентом, — она чуть склонила голову в сторону деда. — Случай исключительный. Такого в нашей истории ещё не было. И мне кажется, им стоит воспользоваться.

— Что вы имеете в виду? — осведомился дед, в его тоне проскользнуло недоумение.

— Пока вы так упорно спорили, оставлять его в живых или нет… — Цагана широко улыбнулась и озорно посмотрела на меня.

— Цагана! — выкрикнул дед, вскакивая.

— Как будто для кого-то здесь это секрет, — повела плечиком колдунья. — Твой внук тоже прекрасно всё понимает, Соломон. Не считай его дураком. Так вот, пока вы скалили зубы, я успела с ним поговорить.

— Это нарушение регламента! — вслед за дедом поднялась Таяна Икту. Её выдающийся бюст угрожающе колыхнулся, привлекая внимание большинства мужчин в зале.

Признаюсь, я тоже на секунду отвлёкся.

Цагана же удовлетворённо кивнула и продолжила, несмотря на поднявшийся шум:

— Имею полное право, как его наставница!

Шум усилился. Многие светлые на трибунах тоже повскакивали с мест.

Я, честно говоря, тоже растерялся. Какая наставница? Но оспаривать слова колдуньи не спешил.

— Тихо! Вы в зале трибунала! Соблюдайте приличия! — надвигающимся бронепоездом прогудел Роберт. Он не встал, его и так было прекрасно видно и слышно.

Дождавшись тишины, он спросил меня:

— Александрит, ты принял наставничество госпожи Цаганы?

Я посмотрел на главу Тёмного Ковена. Она едва заметно кивнула.

Что ж, была не была. Не съест же она меня.

— Да, принял.

— Смело, Цагана, — подвёл итог Роберт. — Значит, Тёмный Ковен получает приоритет над делом.

— Что не отменяет того, что он убил твоего племянника, Роберт! — снова вмешалась госпожа Икту.

— Мой племянник натворил дел, — прогудел, как из трубы, дядя Славки. Его огромные, как кувалды, кулаки сжались на столе. — Мой недосмотр. Если бы я знал, чем он занимается…

Роберт умолк, нахмурившись, словно грузная гора, готовая в любой момент извергнуться вулканом. Его последняя фраза повисла в воздухе, говоря больше слов. Он сам бы придушил племянника, лишь бы не испытывать этот позор.

— Могу я продолжить? — с лёгким раздражением спросила Цагана. Ответа ей не требовалось, и колдунья продолжила шокировать трибунал: — Так вот. Тёмный Ковен отказывается от защиты Александрита Ардэнса.

Заявление спровоцировало новую волну обсуждений. И, как мне показалось, тёмное сообщество было глубоко возмущено таким решением своего главы. Ну и я немного ошалел. Что значит, меня не будут защищать?

— Тише, прошу вас! — колдунья подняла руку, успокаивая зал. — Просто этому мальчику не нужна наша защита. Он сам способен себя защитить.

— В таком случае всем представителям Тёмного Ковена следует немедленно покинуть зал, — требовательно сказал дед.

Судя по его виду и настроению магов, трибунал окончательно пошёл не по плану.

— Непременно, — подтвердила Цагана. — Но только после того, как трибунал выслушает моё предложение. Раз у нас такой уникальный случай, то и решение его должно быть нестандартным.

И колдунья одарила всех лучезарной улыбкой.

— На трибунале судят, а не выносят предложения! — снова вставила слово госпожа Икту.

И тут в зале повисла тишина. Несколько магов повернули головы к пустующему месту главного судьи. Остальные недоумённо переглянулись. Похоже, дух высказывал своё мнение.

Госпожа Икту вовсе втянула голову в плечи. Роберт выслушал, кивнул пустоте и перевёл взгляд на главу Тёмного Ковена:

— Мы тебя слушаем, Цагана.

Роберт был одним из сильнейших ведьмаков в Ковене, ссориться с ним — себе дороже.

Что-то мне подсказывает, что сейчас я смотрю на следующего главу Ковена. И то, что его племянник убивал тёмных, скорее плюс, чем минус.

Колдунья приосанилась, смахнула несуществующую пылинку с рукава пиджака и невинно произнесла:

— Предлагаю сделать молодого Ардэнса Палачом.

Предложение Цаганы произвело эффект взорванной бомбы. Трибунал разразился яростными выкриками. Я неосознанно вздрогнул, отшатнувшись от этой звуковой атаки.

Даже Роберту потребовалось несколько минут, чтобы успокоить собравшихся.

— Цагана, это не смешно, — процедил гигант, когда маги наконец угомонились.

— А это и не шутка. Мальчик с лёгкостью размотал дело, над которым мы бились полтора года. И так же быстро наказал преступника.

Ну, это она преувеличила. Мне банально повезло. Не оставь Славка того рисунка, и хрен бы я чего размотал.

— Это ещё не доказано! — выкрикнула госпожа Икту.

— Оставьте. У нас достаточно доказательств, — отмахнулась колдунья. — Преступник сам сознался в присутствии почти двадцати представителей обоих Ковенов и нескольких духов. Нам действительно оставалось только казнить его.

— Без трибунала!

— Вот именно! — повысила голос глава Тёмного Ковена. — Трибунал ещё бы долго мусолил это дело. Молодой Ардэнс же…

— Просто убил!

— Решительность! И способность оперативно принимать верные решения — отличные качества для Палача. А уж про силу мальчика я даже упоминать не стану. Он идеальный кандидат. Поэтому я, Цагана Фэрокс, глава Тёмного Ковена, от имени Ковена выдвигаю Александрита Ардэнса на должность Палача Ковенов Москвы. Господа, кто за?

Глава 2. Отложенный смертный приговор

Трибунал окончательно превратился в балаган.

Зрители гудели, как растревоженный улей, судьи яростно спорили. Цагана уверяла, что после последних событий я — лучшая кандидатура на роль Палача. Госпожа Икту, напротив, всё так же настаивала на моей казни, аргументируя это тем, что такая сила неподвластна контролю. Дед призывал всех к порядку. Лазарь и девушка из Тёмного Ковена не смели перечить своей главе, а Роберт с задумчивым видом изучал меня.

Обрывки спора доносились со всех сторон, но я старался ловить слова Цаганы. Они мне казались самыми едкими и правильными.

— И не стоит забывать, господа, что некая Владана Ардэнс жива и может нанести ещё один удар! Мальчик тоже Ардэнс? Да что вы говорите! Он свою бабку голыми руками порвать готов! Она его силы лишила. Вы разве не слышали эту историю? Нет? Соломон, ну-ка, просвети общество! И, кстати, как это ты казнил свою супругу, что она осталась жива? Ах, не моё дело?!

В общем, маги препирались ещё около часа. Обо мне все забыли, и я стоял посреди этого цирка — неприкаянный и ошарашенный. Заодно пытался понять, кто такой Палач и чем мне грозит эта должность. В книгах о нём ни разу не упоминалось.

Наконец, накричавшись вдоволь, судьи успокоились и перешли к голосованию.

— Кто за? — ещё раз спросила трибунал Цагана, первой вскинув руку. Двое её подчинённых последовали примеру.

Светлые…

— Роберт? — в голосе Икту прозвучало искреннее недоумение.

И было чему удивляться. По крайней мере, мне. Роберт тоже поднял руку, а вот дед — нет.

— Цагана права. Это действительно закрывает многие вопросы, — пояснил Роберт своё решение. — К тому же Московские Ковены — единственные, у кого нет своего Палача. Не знаю, кто решает проблемы Тёмного Ковена, но весь Светлый почему-то бегает с ними ко мне. Александрит недавно в нашем обществе, но быстро учится, а Уровень его силы достаточен, чтобы защитить оба Ковена.

«А меня спросить?» — хотелось закричать мне, но я промолчал. Кто будет меня слушать? Они уже всё решили.

С другой стороны, Палача точно никто не станет убивать. Это как раз его обязанность. И вряд ли ему ограничат силы, раз он должен кого-то защищать.

— Вспомните, что было в прошлый раз! — не унималась госпожа Икту.

— Это к делу не относится. Тем более в тот раз промашка была со стороны Светлого Ковена, — язвительно парировала Цагана и, моментально сменив тон на голос невинной овечки, обратилась ко всем: — Думаю, спрашивать, кто против, уже бессмысленно. Но правила и Кодекс нужно соблюсти… Эх-х… Итак, кто против?

Руку подняла лишь госпожа Икту и тут же впилась требовательным взглядом в деда.

— Соломон?

Дед проигнорировал её, наконец-то посмотрев на меня. Взгляд был тяжёлым, будто он провожал мою голову на плаху. Не свою же. Как вижу, своя голова ему очень дорога.

Он шумно выдохнул и произнёс медленно, но весомо:

— Пожалуй, я соглашусь с Цаганой и Робертом. В данном случае это лучшее решение для всех нас. Мой голос — «за».

— Пять против одного! — Цагана едва не захлопала в ладоши, но вовремя спохватилась и посмотрела на пустующее место между представителями Ковенов. — Уважаемый Сг`акэр, остался только ваш голос.

Как жаль, что я не вижу этого Сг`акэра. Очень хотелось бы знать, что он сейчас говорит. Цагана замерла с таким учтиво-внимательным выражением лица, что сам Станиславский воскликнул бы: «Верю!». Зал тоже почтительно молчал.

— Вот видите, господа и дамы! — торжествующе объявила Цагана, смерив госпожу Икту пренебрежительным взглядом. — Шесть голосов «за» и один «против». Значит, так тому и быть. С этого момента Александрит Ардэнс становится Палачом Ковенов Москвы.

— И твоим учеником! — коброй прошипела Икту, но её показательно проигнорировали. Цагана повернулась ко мне и одарила широкой улыбкой.

— И, разумеется, с молодого Ардэнса снимаются все обвинения. Кто-нибудь, снимите с бедного мальчика наручники!

Двери за моей спиной тут же открылись, и в зал вошёл лысый колдун.

Он же только что сидел на балконе? Я завертел головой, пытаясь найти его наверху, но место рядом с Цаганой пустовало. Как он так быстро перемещается?

Из коридора выглядывал Фёдор Петрович, но войти не решался.

Лысый ловко снял с меня наручники.

— Лазарь, помоги нашему новому Палачу освоиться, — попросила Цагана. — А нам, господа, нужно ещё кое-что обсудить.

— Что ещё? — раздался возмущённый голос Икту.

— Тёмному Ковену интересно, когда вы собираетесь вывести Палача из своих рядов. А то получается, что Светлый Ковен нарушает Кодекс…

Дальше мне послушать не дали. Лазарь, словно клешнёй, ухватил меня за плечо — спасибо, что за здоровое, — и без церемоний вытолкал в коридор. Дверь за нами захлопнулась, не дав мне и слова вставить.

В коридоре я порадовался, что Лазарь меня держит. Голова резко закружилась, в глазах потемнело. К счастью, это продлилось всего пару секунд. Туман рассеялся, и я снова ощутил полный доступ к своей силе.

Я вдохнул полной грудью и зажмурился от удовольствия. Как же хорошо.

— Нормально? — спросил Лазарь.

— Лучше всех, — подтвердил я, тут же проваливаясь на четвёртый Уровень. И заозирался, выискивая своих саламандр. Я сразу их почувствовал, как только сила вернулась. Оказывается, я и сам к ним привязался.

Они были здесь — висели дружной троицей под потолком. Заметив мой взгляд, малышки с радостным треском ринулись вниз и закружились вокруг головы. Я тут же зажёг на ладони голубой огонёк, куда они так же дружно нырнули.

Я всё ещё в упор не понимал, о чём говорят духи, но в их треске отчётливо слышалась радость встречи.

— Мой вам совет, молодой человек, — Фёдор Петрович привычным жестом ботаника поправил очки, — не перекармливайте их.

— Они мне жизнь спасли.

— И всё же я настаиваю. Слишком быстрый рост вреден для них, а вам сейчас вредно впустую тратить силу.

— Идём, — Лазарь потянул меня в сторону, распугивая саламандр.

Но на этот раз я упёрся. Резким движением вырвал руку и очень вежливо — насколько может быть вежлив злой колдун с ревущим на ладони голубым пламенем — спросил:

— Кто такой Палач?

— Расскажу по дороге.

— По дороге куда?

Лазарь тяжело вздохнул. Я физически ощутил, как ему хочется свернуть мне шею и заняться своими делами.

— В особняк Ковена, — наконец ответил он. — Тебя надо привести в порядок. Как ученик госпожи Цаганы, ты имеешь право там находиться.

Подвох я уловил моментально.

— А как Палач?

— Сам скоро поймёшь, — недружелюбно оскалился колдун.

Этот Лазарь подозрительно много знает. Неужели Цагана всё это задумала ещё до трибунала? А ко мне и вправду заходила просто поболтать?

— И всё же? — настоял я.

— Я всё расскажу по дороге, — терпеливо повторил колдун.

— А я себя, знаете ли, плохо чувствую, — притворно вздохнул я. — Фёдор Петрович, не могли бы вы…

— Конечно-конечно! — засуетился целитель, подскакивая ко мне, но Лазарь остановил его властным жестом.

— Не положено!

— А вот хрен тебе! Представитель Ковена… Что там! Сам Палач просит помощи! Я не имею права отказать! — неожиданно бравадно выдал лекарь и храброй Моськой прорвался ко мне. Лазарю пришлось уступить. А мне убрать пламя, чтобы не обжечь лекаря. — Где болит?

— Здесь есть где прилечь? — простонал я, изображая умирающего лебедя.

— Разумеется! — ведьмак тут же подхватил меня под руку и потащил за собой. Сопротивляться я не стал.

Лазарь угрюмо поплёлся следом.

Меня привели в крохотную, совершенно неуютную комнатушку, больше похожую на чулан с колченогой кушеткой и одиноким столом в углу. Даже лампы под потолком зажглись с заметным опозданием. Удивительно, но пыли не было.

Фёдор Петрович заботливо уложил меня на кушетку и начал диагностику. Лазарь застыл в дверях, приняв позу «никого не впущу, никого не выпущу».

— Кто такой Палач? — спросил я целителя, прекрасно понимая, что лысый страж всё услышит. Но запретить ведьмаку отвечать он не мог.

— Ну… как бы тебе объяснить… — Фёдор Петрович даже бровью не повёл. Он тоже не дурак и сразу раскусил мою миниатюру «колдун на последнем издыхании». Всё-таки роль «Колобка» на детском утреннике — не вершина актёрского мастерства.

— Попроще, — попросил я, прикрывая глаза. По телу растекалась приятная прохладная волна от его манипуляций.

— Попроще… — задумался целитель и вздохнул. — Ты был на трибунале. Палач — это что-то вроде мобильного трибунала. Он сам себе следователь, судья и исполнитель приговора.

— Хотите сказать, что все преступления Ковенов… — заговорил я, приподнимаясь на локте. Вот уж куда я точно лезть не хотел.

— Лежи, — целитель мягко уложил меня обратно. — Именно это и хочу сказать. Все споры, дуэли, жалобы — всё это также разбирает Палач. И не спеши с казнями. Каждый твой приговор будет рассматриваться под лупой всё тем же трибуналом. Отдельным или совместным — зависит от того, чьи интересы затронуты.

— Понятно. Значит, мне банально подписали отсроченный смертный приговор, — я потёр лоб.

— Голова болит? — тут же встрепенулся целитель.

— С такими новостями — ещё как заболит. Что-то ещё я должен знать?

Судя по лицу ведьмака, «что-то ещё» определённо было. Целитель немного помялся, но всё же добавил:

— Такое случается редко, но если нам объявят войну другие Ковены, Палачом прикроют бреши…

— Дальше можете не продолжать, — прервал я поток дурных вестей. — Не работа — мечта.

— Зато тебя никто не ограничит в силе, — подал голос от двери лысый.

— Это да, — кивнул целитель.

— Какое облегчение…

Несколько минут я пялился в потолок, словно там скрывался ключ к моему светлому будущему. Фёдор Петрович как раз заканчивал диагностику. Вздохнув, я поблагодарил целителя и спустился с кушетки. Вся левая сторона тела нещадно зудела, словно её искусали клопы, но это было нормально — раны заживали.

— Поехали, — бросил я Лазарю.

Колдун молча развернулся и направился к выходу. Я последовал за ним.

— Если будет болеть — звоните! Не терпите! — донеслось мне вслед. — Обязательно звоните! И завтра надо будет обновить печати! Не забудьте! А то знаю я вас, молодых да глупых…

Последние слова он произнёс тише, но я всё равно расслышал. И мысленно согласился с добрым ведьмаком: мы такие.

Обычно это проходит со временем. Жаль, не все доживают.

Лазарь уверенно вёл меня по коридорам, пока мы не вышли в просторное помещение, похожее то ли на склад, то ли на подземный гараж. Вдоль стен тянулись стеллажи с коробками, а посредине стояло несколько машин. Я узнал чёрный минивэн — на нём меня сюда привезли. И на нём же теперь увозили.

Внутри нас уже ждал водитель.

Мы с Лазарем устроились на кожаных сиденьях, и я наконец задал вопрос, который вертелся на языке:

— С Палачом понятно. Но на что я подписался, приняв наставничество Цаганы?

— Госпожи Цаганы, — серьёзно поправил меня лысый.

— Да хоть Её Величества королевы Англии! — раздражённо бросил я. — Она меня и так уже подставила.

— Госпожа тебя спасла, глупый мальчишка, — скривился Лазарь. — Кого она подставила под удар — так только себя.

— Да неужели? — не поверил я.

Лысый снова вздохнул. Похоже, объяснения давались ему с трудом.

— Теперь ты её ученик. И пока она твоя наставница, всё, что ты натворишь, отразится на ней. Если трибунал решит, что ты, как Палач, превысил полномочия, её казнят вместе с тобой.

Ну нифига себе! Вот это поворот! Зачем же я так понадобился Цагане, что она пошла на такой риск? Если кто-то захочет её убрать, подставить меня не составит труда — я ведь полный профан и в магии, и в законах Ковенов.

— Смело. Но глупо, — повторил я недавние слова колдуньи и озвучил свои мысли: — Зачем ей это?

Лазарь не ответил, отвернувшись к окну. Минивэн тем временем выехал из недр комплекса Ленинки и покатил вверх по Воздвиженке. Я помнил, где находится особняк Тёмного Ковена — однажды сам чуть не заглянул к ним в гости.

— Надеюсь, домовых у вас нет? — ворчливо спросил я.

Лазарь снова проигнорировал меня.

Глава 3. Изгой

Трибунал окончательно превратился в балаган.

Зрители гудели, как растревоженный улей, судьи яростно спорили. Цагана уверяла, что после последних событий я — лучшая кандидатура на роль Палача. Госпожа Икту, напротив, всё так же настаивала на моей казни, аргументируя это тем, что такая сила неподвластна контролю. Дед призывал всех к порядку. Лазарь и девушка из Тёмного Ковена не смели перечить своей главе, а Роберт с задумчивым видом изучал меня.

Обрывки спора доносились со всех сторон, но я старался ловить слова Цаганы. Они мне казались самыми едкими и правильными.

— И не стоит забывать, господа, что некая Владана Ардэнс жива и может нанести ещё один удар! Мальчик тоже Ардэнс? Да что вы говорите! Он свою бабку голыми руками порвать готов! Она его силы лишила. Вы разве не слышали эту историю? Нет? Соломон, ну-ка, просвети общество! И, кстати, как это ты казнил свою супругу, что она осталась жива? Ах, не моё дело?!

В общем, маги препирались ещё около часа. Обо мне все забыли, и я стоял посреди этого цирка — неприкаянный и ошарашенный. Заодно пытался понять, кто такой Палач и чем мне грозит эта должность. В книгах о нём ни разу не упоминалось.

Наконец, накричавшись вдоволь, судьи успокоились и перешли к голосованию.

— Кто за? — ещё раз спросила трибунал Цагана, первой вскинув руку. Двое её подчинённых последовали примеру.

— Роберт? — в голосе Икту прозвучало искреннее недоумение.

И было чему удивляться. По крайней мере, мне. Роберт тоже поднял руку, а вот дед — нет.

— Цагана права. Это действительно закрывает многие вопросы, — пояснил Роберт своё решение. — К тому же Московские Ковены — единственные, у кого нет своего Палача. Не знаю, кто решает проблемы Тёмного Ковена, но весь Светлый почему-то бегает с ними ко мне. Александрит недавно в нашем обществе, но быстро учится, а Уровень его силы достаточен, чтобы защитить оба Ковена.

«А меня спросить?» — хотелось закричать мне, но я промолчал. Кто будет меня слушать? Они уже всё решили.

С другой стороны, Палача точно никто не станет убивать. Это как раз его обязанность. И вряд ли ему ограничат силы, раз он должен кого-то защищать.

— Вспомните, что было в прошлый раз! — не унималась госпожа Икту.

— Это к делу не относится. Тем более в тот раз промашка была со стороны Светлого Ковена, — язвительно парировала Цагана и, моментально сменив тон на голос невинной овечки, обратилась ко всем: — Думаю, спрашивать, кто против, уже бессмысленно. Но правила и Кодекс нужно соблюсти… Эх-х… Итак, кто против?

Руку подняла лишь госпожа Икту и тут же впилась требовательным взглядом в деда.

— Соломон?

Дед проигнорировал её, наконец-то посмотрев на меня. Взгляд был тяжёлым, будто он провожал мою голову на плаху. Не свою же. Как вижу, своя голова ему очень дорога.

Он шумно выдохнул и произнёс медленно, но весомо:

— Пожалуй, я соглашусь с Цаганой и Робертом. В данном случае это лучшее решение для всех нас. Мой голос — «за».

— Пять против одного! — Цагана едва не захлопала в ладоши, но вовремя спохватилась и посмотрела на пустующее место между представителями Ковенов. — Уважаемый Сг`акэр, остался только ваш голос.

Как жаль, что я не вижу этого Сг`акэра. Очень хотелось бы знать, что он сейчас говорит. Цагана замерла с таким учтиво-внимательным выражением лица, что сам Станиславский воскликнул бы: «Верю!». Зал тоже почтительно молчал.

— Вот видите, господа и дамы! — торжествующе объявила Цагана, смерив госпожу Икту пренебрежительным взглядом. — Шесть голосов «за» и один «против». Значит, так тому и быть. С этого момента Александрит Ардэнс становится Палачом Ковенов Москвы.

— И твоим учеником! — коброй прошипела Икту, но её показательно проигнорировали. Цагана повернулась ко мне и одарила широкой улыбкой.

— И, разумеется, с молодого Ардэнса снимаются все обвинения. Кто-нибудь, снимите с бедного мальчика наручники!

Двери за моей спиной тут же открылись, и в зал вошёл лысый колдун.

Он же только что сидел на балконе? Я завертел головой, пытаясь найти его наверху, но место рядом с Цаганой пустовало. Как он так быстро перемещается?

Из коридора выглядывал Фёдор Петрович, но войти не решался.

Лысый ловко снял с меня наручники.

— Лазарь, помоги нашему новому Палачу освоиться, — попросила Цагана. — А нам, господа, нужно ещё кое-что обсудить.

— Что ещё? — раздался возмущённый голос Икту.

— Тёмному Ковену интересно, когда вы собираетесь вывести Палача из своих рядов. А то получается, что Светлый Ковен нарушает Кодекс…

Дальше мне послушать не дали. Лазарь, словно клешнёй, ухватил меня за плечо — спасибо, что за здоровое, — и без церемоний вытолкал в коридор. Дверь за нами захлопнулась, не дав мне и слова вставить.

В коридоре я порадовался, что Лазарь меня держит. Голова резко закружилась, в глазах потемнело. К счастью, это продлилось всего пару секунд. Туман рассеялся, и я снова ощутил полный доступ к своей силе.

Я вдохнул полной грудью и зажмурился от удовольствия. Как же хорошо.

— Нормально? — спросил Лазарь.

— Лучше всех, — подтвердил я, тут же проваливаясь на четвёртый Уровень. И заозирался, выискивая своих саламандр. Я сразу их почувствовал, как только сила вернулась. Оказывается, я и сам к ним привязался.

Они были здесь — висели дружной троицей под потолком. Заметив мой взгляд, малышки с радостным треском ринулись вниз и закружились вокруг головы. Я тут же зажёг на ладони голубой огонёк, куда они так же дружно нырнули.

Я всё ещё в упор не понимал, о чём говорят духи, но в их треске отчётливо слышалась радость встречи.

— Мой вам совет, молодой человек, — Фёдор Петрович привычным жестом ботаника поправил очки, — не перекармливайте их.

— Они мне жизнь спасли.

— И всё же я настаиваю. Слишком быстрый рост вреден для них, а вам сейчас вредно впустую тратить силу.

— Идём, — Лазарь потянул меня в сторону, распугивая саламандр.

Но на этот раз я упёрся. Резким движением вырвал руку и очень вежливо — насколько может быть вежлив злой колдун с ревущим на ладони голубым пламенем — спросил:

— Кто такой Палач?

— Расскажу по дороге.

— По дороге куда?

Лазарь тяжело вздохнул. Я физически ощутил, как ему хочется свернуть мне шею и заняться своими делами.

— В особняк Ковена, — наконец ответил он. — Тебя надо привести в порядок. Как ученик госпожи Цаганы, ты имеешь право там находиться.

Подвох я уловил моментально.

— А как Палач?

— Сам скоро поймёшь, — недружелюбно оскалился колдун.

Этот Лазарь подозрительно много знает. Неужели Цагана всё это задумала ещё до трибунала? А ко мне и вправду заходила просто поболтать?

— И всё же? — настоял я.

— Я всё расскажу по дороге, — терпеливо повторил колдун.

— А я себя, знаете ли, плохо чувствую, — притворно вздохнул я. — Фёдор Петрович, не могли бы вы…

— Конечно-конечно! — засуетился целитель, подскакивая ко мне, но Лазарь остановил его властным жестом.

— Не положено!

— А вот хрен тебе! Представитель Ковена… Что там! Сам Палач просит помощи! Я не имею права отказать! — неожиданно бравадно выдал лекарь и храброй Моськой прорвался ко мне. Лазарю пришлось уступить. А мне убрать пламя, чтобы не обжечь лекаря. — Где болит?

— Здесь есть где прилечь? — простонал я, изображая умирающего лебедя.

— Разумеется! — ведьмак тут же подхватил меня под руку и потащил за собой. Сопротивляться я не стал.

Лазарь угрюмо поплёлся следом.

Меня привели в крохотную, совершенно неуютную комнатушку, больше похожую на чулан с колченогой кушеткой и одиноким столом в углу. Даже лампы под потолком зажглись с заметным опозданием. Удивительно, но пыли не было.

Фёдор Петрович заботливо уложил меня на кушетку и начал диагностику. Лазарь застыл в дверях, приняв позу «никого не впущу, никого не выпущу».

— Кто такой Палач? — спросил я целителя, прекрасно понимая, что лысый страж всё услышит. Но запретить ведьмаку отвечать он не мог.

— Ну… как бы тебе объяснить… — Фёдор Петрович даже бровью не повёл. Он тоже не дурак и сразу раскусил мою миниатюру «колдун на последнем издыхании». Всё-таки роль «Колобка» на детском утреннике — не вершина актёрского мастерства.

— Попроще, — попросил я, прикрывая глаза. По телу растекалась приятная прохладная волна от его манипуляций.

— Попроще… — задумался целитель и вздохнул. — Ты был на трибунале. Палач — это что-то вроде мобильного трибунала. Он сам себе следователь, судья и исполнитель приговора.

— Хотите сказать, что все преступления Ковенов… — заговорил я, приподнимаясь на локте. Вот уж куда я точно лезть не хотел.

— Лежи, — целитель мягко уложил меня обратно. — Именно это и хочу сказать. Все споры, дуэли, жалобы — всё это также разбирает Палач. И не спеши с казнями. Каждый твой приговор будет рассматриваться под лупой всё тем же трибуналом. Отдельным или совместным — зависит от того, чьи интересы затронуты.

— Понятно. Значит, мне банально подписали отсроченный смертный приговор, — я потёр лоб.

— Голова болит? — тут же встрепенулся целитель.

— С такими новостями — ещё как заболит. Что-то ещё я должен знать?

Судя по лицу ведьмака, «что-то ещё» определённо было. Целитель немного помялся, но всё же добавил:

— Такое случается редко, но если нам объявят войну другие Ковены, Палачом прикроют бреши…

— Дальше можете не продолжать, — прервал я поток дурных вестей. — Не работа — мечта.

— Зато тебя никто не ограничит в силе, — подал голос от двери лысый.

— Это да, — кивнул целитель.

— Какое облегчение…

Несколько минут я пялился в потолок, словно там скрывался ключ к моему светлому будущему. Фёдор Петрович как раз заканчивал диагностику. Вздохнув, я поблагодарил целителя и спустился с кушетки. Вся левая сторона тела нещадно зудела, словно её искусали клопы, но это было нормально — раны заживали.

— Поехали, — бросил я Лазарю.

Колдун молча развернулся и направился к выходу. Я последовал за ним.

— Если будет болеть — звоните! Не терпите! — донеслось мне вслед. — Обязательно звоните! И завтра надо будет обновить печати! Не забудьте! А то знаю я вас, молодых да глупых…

Последние слова он произнёс тише, но я всё равно расслышал. И мысленно согласился с добрым ведьмаком: мы такие.

Обычно это проходит со временем. Жаль, не все доживают.

Лазарь уверенно вёл меня по коридорам, пока мы не вышли в просторное помещение, похожее то ли на склад, то ли на подземный гараж. Вдоль стен тянулись стеллажи с коробками, а посредине стояло несколько машин. Я узнал чёрный минивэн — на нём меня сюда привезли. И на нём же теперь увозили.

Внутри нас уже ждал водитель.

Мы с Лазарем устроились на кожаных сиденьях, и я наконец задал вопрос, который вертелся на языке:

— С Палачом понятно. Но на что я подписался, приняв наставничество Цаганы?

— Госпожи Цаганы, — серьёзно поправил меня лысый.

— Да хоть Её Величества королевы Англии! — раздражённо бросил я. — Она меня и так уже подставила.

— Госпожа тебя спасла, глупый мальчишка, — скривился Лазарь. — Кого она подставила под удар — так только себя.

— Да неужели? — не поверил я.

Лысый снова вздохнул. Похоже, объяснения давались ему с трудом.

— Теперь ты её ученик. И пока она твоя наставница, всё, что ты натворишь, отразится на ней. Если трибунал решит, что ты, как Палач, превысил полномочия, её казнят вместе с тобой.

Ну нифига себе! Вот это поворот! Зачем же я так понадобился Цагане, что она пошла на такой риск? Если кто-то захочет её убрать, подставить меня не составит труда — я ведь полный профан и в магии, и в законах Ковенов.

— Смело. Но глупо, — повторил я недавние слова колдуньи и озвучил свои мысли: — Зачем ей это?

Лазарь не ответил, отвернувшись к окну. Минивэн тем временем выехал из недр комплекса Ленинки и покатил вверх по Воздвиженке. Я помнил, где находится особняк Тёмного Ковена — однажды сам чуть не заглянул к ним в гости.

— Надеюсь, домовых у вас нет? — ворчливо спросил я.

Лазарь снова проигнорировал меня.

Глава 4. Несвободный человек

Я плескался не меньше часа, до скрипа и красноты растирая себя мочалкой. Правую сторону тела, левую пока берег. Фёдор Петрович, конечно, прекрасный целитель, но такие раны за пять минут не заживают.

Когда в глазах потемнело и закружилась голова, я понял: пора вылезать. Осторожно, цепляясь за кафельную стену, я выбрался из душевого отсека и рухнул на пластиковый стул. Меня мутило. Перед глазами плыла серая хмарь вперемешку с цветными мушками. Похоже, перегрелся.

Посидев немного, чтобы отдышаться, я с трудом добрался до крана и жадно припал к воде. Холодная, с привычным химическим привкусом, она пошла на ура. Я пил, пока не почувствовал себя раздутым пивным бочонком, зато пелена перед глазами отступила. Нашлись даже силы стянуть с полки чистое полотенце и утереть лицо.

За этим занятием меня и застал Лазарь.

— Только не говори, что снова звонила Цагана? — спросил я и икнул. Ну, точно звонила.

— Госпожа Цагана! — поправил колдун.

— Несомненно, — буркнул я.

Своей наготы я не стеснялся — чай, Лазарь не невинная девица. Тем более что из приоткрытой им двери потянуло спасительным холодком, и мне окончательно полегчало. Напарился я знатно.

— Одежда, — сказал колдун, кладя на пластиковый стул стопку чистых вещей.

Те вещи, что дала Цагана, провоняли гарью и кое-где испачкались в крови. Второй раз такое не наденешь. Не принеси Лазарь новый комплект, вышел бы к девчонкам на ресепшн в одном полотенце — вот бы они обрадовались.

— Так что хотела госпожа наставница? — уточнил я, осторожно растираясь полотенцем.

— Твой выход из Светлого Ковена перенесли на сегодня.

Быстро, однако. И пары часов не прошло с моего торжественного назначения, а Ковен уже в сборе. Или они собрались по другой причине?

— Почему нет? — флегматично кивнул я. — Много у меня времени?

— Тебя ждут к десяти.

— А сейчас сколько?

— Двадцать минут восьмого.

Я тяжко вздохнул. Значит, поспать не выйдет, а так хотелось прикорнуть хоть на пару часов.

— Поесть найдётся?

Несмотря на недавний перекус, желудок снова свело от голода. Всё из-за целительского вмешательства — Фёдор Петрович предупреждал, что меня ещё пару дней будет так корёжить.

— Еда на ресепшене. Заканчивай здесь. Нам скоро выезжать.

Сообщив новости, лысый колдун удалился. Злой он какой-то. Недружелюбный.

Из чистой вредности я не стал торопиться. Не состою я в Тёмном Ковене, чтобы их приказы выполнять. Да и без меня всё равно не начнут.

Зеркало как раз отпотело, и я смог рассмотреть последствия Славкиного покушения. Правая сторона почти не пострадала — так, пара заживающих шрамов. А вот левая была исполосована в мясо: торс, рука, нога. Кое-где зацепило и лицо. Хорошо хоть по шее не полоснуло, а то истёк бы кровью за считаные минуты. С того света меня бы уже никто не вытащил.

Так что сейчас из зеркала на меня смотрел этакий скособоченный Франкенштейн, весь в подживающих коростах и шрамах. Левая нога ныла и почти не сгибалась, делая его ещё и хромым.

Надеюсь, маги разберутся, что сотворил Славка, запретят и засекретят эту дрянь, чтобы никто и никогда больше ею не воспользовался.

Я перешёл на третий Уровень и оглядел себя куда внимательнее. Вся левая сторона — сплошное жёлтое пятно, без единого просвета.

«Эка ты болезненный!» — покачал я головой.

Ничего. Фёдор Петрович обещал долечить, говорил, даже шрамов не останется.

А вот, пожалуй, откажусь. Пусть остаются. Будут памятью. Чтобы не расслаблялся. И чтобы в следующий раз думал, прежде чем друзьями обзаводиться.

И больше никаких переговоров с террористами!

А это значит, что мне срочно нужны знания. Чем больше я узнаю, тем лучше буду готов к различным сюрпризам и неприятностям. Сейчас, с моей новой «работой», это весьма актуально. Вряд ли Палача отправляют разбирать семейные ссоры. Хотя, может, и отправляют — я пока не в курсе. Но если придётся сцепиться с кем-то на полном серьёзе, я вырулю только на голой силе, а никак не на умении. Меня любой четырнадцатилетний пацан из древней фамилии с лёгкостью заткнёт за пояс. И что мне тогда делать?

В общем, тут дело понятное — надо как можно быстрее учиться. А значит, стоит забыть о вредности и не выпендриваться. Мне нужен учитель. Чем Цагана не учитель, даже если у неё свой корыстный интерес?

У меня тот интерес тоже присутствует. Меня исключат из Светлого Ковена и не возьмут в Тёмный. И первое, что приходит в голову в связи с этим: ограничат ли мой доступ к библиотекам? А тут логическая цепочка простая: нет доступа — нет знаний. Нет информации. Поэтому я быстро вытерся полотенцем, надел явно чьи-то уже ношенные, хоть и чистые вещи, забрал чёрную пластиковую карту и поспешил на запах еды.

Правда, к такой форме одежды я не привык. Мне больше по вкусу джинсы и футболки, а тут пришлось довольствоваться чёрными классическими брюками, рубашкой и жилеткой. Хорошо хоть мои кроссовки почти не пострадали. Пара порезов лишь придавали им стиля.

На ресепшене меня ждали две бледные колдуньи, две литровые бутылки воды и большая пицца. Рот немедленно наполнился слюной.

Куски остывшей, но от этого не менее вкусной выпечки бедных итальянцев я заглатывал, как питон, — не жуя. Марина и Дарина смотрели на меня с ужасом, как будто я не пиццу ем у них на глазах, а младенцев поедаю, запивая кровью девственниц.

Лазарь появился в тот момент, когда я с трудом, на одном упрямстве, запихивал в себя последний кусок пиццы.

— Выезжаем! — распорядился лысый колдун. И я грузно потопал обратно в минивэн, не забыв прихватить недопитую бутылку с водой.

Раньше я был абсолютно свободным, никто ничего от меня не требовал, даже родители давно смирились с моим инфантилизмом. А теперь ощущаю себя если не рабом обстоятельств, то очень несвободным человеком.

И всё вокруг так стремительно меняется…

Зато магия при мне.

Я зажёг на ладони небольшой голубой огонёк и улыбнулся. Оно того стоит. А с остальным как-нибудь разберёмся.

— Слушай, а как ты так быстро передвигался на трибунале? — спросил я, устраиваясь на сиденье. — Дух, да?

Лазарь уже привычно, почти по-родному, промолчал.

По дороге меня всё-таки срубило. Сам не заметил, как задремал. Разбудило хлопанье дверей минивэна.

— Хреново выглядишь, ученик, — сообщила Цагана, залезая в салон.

Я ещё не проснулся, а потому соображал туго, поэтому ничего не ответил. Проморгался, зевнул, потёр глаза, осмотрелся.

Ага. Мы стоим на парковке рядом со знакомым бирюзовым особняком Светлого Ковена.

— А мне внутрь не пора? — я снова зевнул.

— Рано. У нас ещё час, и за это время ты должен многое запомнить.

И Цагана начала меня муштровать.

Для начала мы вызубрили ритуальную фразу для добровольного выхода из Ковена на той самой «правильной» латыни. Оказывается, есть ещё и принудительный выход — там от изгнанника вообще слов не требуется.

Затем госпожа наставница вкратце обрисовала текущее положение дел. Ковен собрался по двум причинам: из-за меня и из-за деда. Ему вынесли вотум недоверия, и сегодня состоится голосование.

— У него есть шансы? — спросил я. Скорее из интереса, судьба деда меня не особо волновала. Хватит. Теперь каждый сам за себя. Я это хорошо уяснил.

— Это вряд ли, — довольно осклабилась колдунья, словно сбылась её заветная мечта. — Соломон давно сидит в печёнках у большинства. И если раньше он отлично справлялся со своими обязанностями, то теперь сел в глубокую и вонючую лужу, — хихикнула она.

— А мстить не будет?

— Тебе-то? — глава Тёмного Ковена посмотрела на меня, как на вшу. — Но да, мстить будет. Но не сейчас. Позже, когда всё утихнет. Сейчас ему будет не до этого. Вы, Ардэнсы, весьма злопамятны.

В стекло постучали. Цагана открыла дверь и уставилась на Лазаря.

— Уже? — удивилась колдунья, хмуро взглянув на часы.

Лысый покачал головой и, склонившись к уху начальницы, что-то прошептал. Я не разобрал ни слова.

— Поняла… — задумчиво протянула колдунья, выслушав его. — Хорошо, иди.

— Что-то случилось? — поинтересовался я, когда дверь минивэна закрылась.

— Случилось. Но тебя это не касается. Слушай лучше, что ты будешь делать, когда тебя выведут из Светлого Ковена…

Я внимал и кивал, как послушный болванчик. На всё согласен, только научите!

— Имя-то хоть могу себе оставить? — ворчливо спросил я, выслушав её ценные указания. Моё новое имя мне нравилось.

— Как хочешь, — отмахнулась глава Тёмного Ковена. — Сделать новые документы не проблема.

И тут в стекло снова постучали. На этот раз — пора.

На ресепшене нас встретила одна Мэри. Девушка была необычно серьёзна, избегая смотреть мне в глаза.

— Привет! — весело сказал я ей. Мэри вздрогнула, ещё больше опустила голову и повела нас за собой в зал приёмов.

А ведь совсем недавно она со мной заигрывала, флиртовала, строила глазки. Славка же грозился вырвать мне ноги, если я её… того. Хорошие были времена.

Илирика, вон, приворот в комнату подбросила. Или не она? Я так и не разобрался. Хотя нет, точно она. Теперь-то я понимал, что это не просто предположение, а знание. Колдунская фишка с поиском. Я ведь колдун.

Я всегда точно знал, где находится дед. И ещё довольно много вещей, источник которых был мне неведом.

Теперь же меня боялись — и тёмные, и светлые. Мне срочно требовалось пособие для начинающего Палача!

Светлый Ковен снова собрался полным составом. Но теперь не было белых одежд и торжественной обстановки. Все были мрачны и злы, глядя на меня волком. Они плотным полукругом обступили помост с печатью и напряжённо ждали.

Меня не отпускало ощущение, что кто-то умер. И этот кто-то — я.

Для Ковена я действительно сегодня умру. Светлого ведьмака Александрита больше не будет существовать для светского магического общества. Только Палач. Как сказала Цагана, они и имя-то моё через раз будут вспоминать, называя просто Палачом.

Я снова стоял в печати. Дед, как конферансье, объявлял причину общего сбора. Он был хмур и говорил скороговоркой, стараясь ни на кого не смотреть.

Ритуальная фраза добровольного выхода из Ковена была куда длиннее той, что я читал при вступлении. Тем не менее я ни разу не ошибся, произнеся всё как надо.

И зал ответил мне согласием. Меня отпускали.

Общая сила Ковена вновь прошла сквозь тело, вырывая всё то, что давала защита и привилегии ведьм и ведьмаков. Печать на запястье нещадно запекло, словно я сунул руку в кислоту. Но сознания на этот раз не лишился даже на секунду. Голубое пламя сделало меня сильнее.

Судя по некоторым лицам, кто-то ещё не был в курсе моих новых возможностей. Ленка говорила, что устоять перед общей силой Ковена — знак истинной силы мага. Вот и пусть видят, насколько я силён. Пусть боятся.

Когда ритуал закончился, вместо печати на запястье красовалось красное обожжённое пятно. Ещё один шрам. Тоже память. О кратком, но запоминающемся членстве в Светлом Ковене.

Я глянул в зал, нашёл взглядом Роберта. Тот в ответ кивнул.

— Иди, — сказал дед, подталкивая меня в спину.

И я послушно сошёл с помоста.

Цагана тут же перехватила меня и повела не прочь из зала, а к его центру. Дед угрюмо поплёлся следом.

Палач — сам по себе, вне Ковенов. Но от этого легче не становилось. У меня будет куда больше ограничений и запретов, чем у любого действующего члена Ковена.

Права тоже будут. Цагана кое-что рассказала, пока мы сидели в минивэне. Больше всего меня волновал вопрос учёбы, и она успокоила: учиться я смогу чему захочу и где захочу в пределах территории Московских Ковенов. Обе библиотеки — в моём распоряжении.

— Готов? — шёпотом спросила колдунья.

— Как будто у меня есть выбор, — так же тихо ответил я, вытянув руки в стороны запястьями вверх. Сейчас меня заклеймят, как скотину. Должность Палача — на всю жизнь. От неё нельзя отказаться. Только умереть. Или быть казнённым.

Дед ухватил меня за левое запястье. Цагана осторожно накрыла ладонью правое. Я чуть поморщился. Ожог от исчезновения печати ещё не прошёл.

Колдунья ободряюще улыбнулась и подмигнула. Дед смотрел хмуро. Он был уже не здесь, погружённый в мысли о том, что ждёт его в зале после. Как его будут распинать и сможет ли он удержать пост главы Ковена.

Маги встали в круг вокруг нас, плечом к плечу, в несколько рядов. Здесь были только светлые. Тёмных на нашу «маленькую вечеринку» Цагана почему-то не позвала. Даже Лазаря не пустили, он остался в машине.

— Начнём? — сказала Цагана, и дед молча кивнул.

Они одновременно начали читать резкий, но певучий речитатив. С первых строк мои запястья под их ладонями закололо. Сначала слабо, затем сильнее. Я кривился, морщился, но терпел молча.

Недолго.

Последние слова я слушал, рухнув на колени. Тщетно пытался вырвать руки, но маги держали крепко. Этот ритуал оказался куда болезненнее вступления или выхода из Ковена. Чтобы не заорать, закусил губу. Кажется, прокусил насквозь — во рту ощущался солоноватый привкус крови.

Наконец, главы Ковенов отпустили. Я рухнул на пол, уперевшись локтями в паркет. Со стороны, наверное, выглядел жалко.

— Удачи, внук. Надеюсь, у тебя хватит сил, — негромко, но, кажется, вполне искренне пожелал дед.

Я задрал голову, глядя на него сквозь пелену слёз. Мир расплывался.

Может, я ошибся насчёт него? Может, он просто играл на публику?

Впрочем, какая теперь разница? Да и моим дедом он был не так долго.

Цагана хлопнула меня по плечу и потребовала:

— Поднимайся! Нам пора уходить.

Я смахнул слёзы, перевёл взгляд на неё.

— Вставай! — торопливо повторила глава Тёмного Ковена. Была бы её воля, она бы непременно пнула меня — это прямо читалось в её глазах. Но приходилось вести себя прилично.

Уверен, будь я собачкой на поводке, давно бы волочился за ней следом. Хорошо, что я не собачка. Я теперь Палач.

И я встал. Расправил плечи и… как оказался в минивэне, не помню. Вероятно, отключился. Всё-таки процесс клеймения оказался чертовски болезненным, а я ещё от прошлых ран не отошёл.

Когда пришёл в себя, машина уже ехала по вечерней Москве.

— Куда мы едем? — спросил я хрипло, с трудом разлепив слипшиеся губы. Очень хотелось пить.

— Мы в Ковен, — раздался голос Цаганы. Она сидела напротив и потягивала пиво из бутылки. — А вот куда едешь ты — решать только тебе.

И как это понимать? У меня вариантов не так много.

Я сглотнул и облизал губы.

— Будешь? — колдунья тут же протянула своё пиво.

Я поморщился. Никогда от пива не отказывался, а сейчас прямо воротило.

— Как хочешь, — дёрнула плечиками Цагана и сделала большой глоток.

— Вода… где-то была? — прохрипел я, вспомнив о бутылке, которую прихватил из особняка Тёмного Ковена.

— На соседнем сиденье, — подсказала наставница.

Со скрипом повернув голову, я узрел литровую бутылку и вцепился в неё, как утопающий в спасательный круг. Увы, сил, чтобы открутить пробку, не хватило. Пришлось просить помощи. Руки болели так, что казалось, переломятся от любого резкого движения. Я едва не выронил бутылку. Если бы Цагана не помогла… Она напоила меня, как младенца, разве что слюнявчик не повязала.

Неприятное ощущение собственного бессилия. Оно злило неимоверно. Даже слова колдуньи о том, что это скоро пройдёт, не внушали оптимизма.

Напившись, я растекся по сиденью и уставился на свои руки. Никакой красноты. Только два знака. На левом запястье — белая метка Светлого Ковена, на правом — точно такая же, но чёрная. Неправильные многоуровневые треугольники, вписанные в круг. Вокруг — мелкий рунный ряд непонятных мне символов.

Предыдущая печать была посимпатичнее. А эти словно делал начинающий, ещё неумелый татуировщик.

Машина внезапно остановилась.

— Почему встали? — вырвалось у меня.

Мы уже не в центре города, но и особняка Тёмного Ковена не видно.

— Я же сказала: ты свободен идти, куда хочешь, — Цагана посмотрела на меня с явным недоумением. — Ты же недавно так рвался нас покинуть. Вперёд, ученик! Лазарь же дал тебе карту?

Я осторожно кивнул.

— Значит, выживешь, — усмехнулась колдунья. — Фонд для тебя уже почти сформировали. Карту к нему привяжут в ближайшие дни, пока денег хватить должно. Всё, давай, топай. У меня ещё куча дел.

— Но… — открыл я рот, но Цагана прервала меня однозначным жестом.

— Всё завтра. Сегодня мне некогда с тобой возиться, — отрезала она, сунув мне в руку визитку. — Позвонишь утром, и мы договоримся о расписании наших занятий. Всё, иди.

Лазарь многозначительно приоткрыл дверь. Думаю, он бы и сам не прочь отвесить мне пинка, но не мог. Мой нынешний статус не позволял. Вот только репутация пока хромала. Я ещё не тянул на Палача.

Или, может, наоборот? Поэтому и не пнул?

Я неохотно выбрался наружу. Скорее, вывалился, едва держась на дрожащих ногах. Дверь тут же захлопнулась, машина рванула с места.

У меня просто замечательная наставница.

И куда теперь? Я как-то не был готов к столь быстрому обретению свободы. Но буду дураком, если не воспользуюсь ею.

Глава 5. Репутация

Над вопросами, что делать и куда податься, думал недолго. Первой мыслью было вернуться домой, но я тут же отбросил эту идею. Мама увидит шрамы — сойдёт с ума. Ей и так в последнее время досталось.

Оставался лишь один вариант, где меня любят, кормят и, надеюсь, ждут, но, чтобы его осуществить, нужно было вызвать такси. Или хотя бы поймать попутку, вот только наличных на оплату поездки не было — только чёрная карта.

Можно было купить телефон — они сейчас в каждой палатке продаются, но в столь позднее время всё уже закрыто. Хорошо хоть смог найти поблизости круглосуточный банкомат не менее вездесущего Сбербанка и с каким-то детским любопытством приложил карту к считывателю. Ну-ка, посмотрим, насколько Ковены щедры…

В первый момент я немножко охренел. Во второй потёр глаза и на всякий случай приложил карту ещё раз: вдруг какой сбой? Однако счёт карты остался неизменным и внушал… Внушал уверенность в будущем и то, что голодным и бездомным я точно не останусь.

Я не то что мог позволить себе любой телефон, но и приобрести к нему неплохую двухкомнатную квартиру в тихом спальном районе. А на сдачу взять какой-нибудь спортивный автомобиль.

Щедро. Весьма щедро. И, как я понял, это только от Тёмного Ковена, Светлый ещё не привязал карту. «Уйти в ноль» мне, похоже, тоже не грозит.

Подобрав челюсть, я скромно ограничился парой тысяч на карманные расходы. По-шпионски осмотрелся по сторонам — не видит ли кто мою прелесть, спрятал карту в нагрудный карман и пристал к первому встречному с просьбой вызвать такси.

Первой встречной оказалась симпатичная молодая блондинка примерно моего возраста с большой спортивной сумкой на плече. Девчонка испугалась, когда я неожиданно выскочил перед ней, как чёртик, и чуть не вылила на меня перцовый баллончик. Но что-то у неё там не сработало, и она просто швырнула его в мою сторону.

Я поймал опасный девайс, вежливо вернул и заверил девушку, что я не маньяк и даже знакомиться не собираюсь. Просто возникла небольшая проблема, которую мне может помочь решить только такая прекрасная и добрая девушка. Ксения? Какое красивое имя… Так вот, только Ксения может меня спасти.

Ксюша прониклась моим бедственным положением, тем более выглядел я вполне прилично: на бомжа не тянул, перегаром не дышал, даже семки не грыз, так что вскоре жёлтое такси везло меня в один замечательный клуб. Хотел было пригласить Ксюшу с собой, но решил, что Катерина обидится. А обиженный вампир может и покусать. Не меня, так бедную Ксению.

В клубе сегодня было на удивление людно, даже у входа выстроилась небольшая очередь, хотя время почти перевалило за полночь.

Вроде сегодня не вечер пятницы, откуда такая толпа? Впрочем, какая мне разница? Я уверенно обошёл сборище и предстал перед вампиром-охранником. А тот немедленно отшатнулся от меня, как пресловутый чёрт от ладана.

Похоже, слухи о моём новом назначении докатились и сюда.

Рискнут не пустить?

Не рискнули.

Вампир чуть ли не с поклоном придержал для меня дверь. Серый на лицо, явно взволнованный, но безукоризненно вежливый. Образцовый английский дворецкий лучше бы не сделал.

Навстречу мне вышла такая же бледная и нервная администратор. Но я лишь махнул рукой — провалами в памяти не страдаю, сам дорогу найду.

Катерину я встретил в одном из коридоров, ведущих к её комнате. Она почти бежала, видимо, так спешила меня встретить.

— Катерина! — я широко улыбнулся, раскинул руки и двинулся к хозяйке клуба.

Катерина резко затормозила, посерела, как-то скукожилась вся и неожиданно попятилась. На лице девушки отчётливо проступил ужас.

Я выругался про себя. Этого мне только не хватало! От меня теперь все будут шарахаться? Я ведь ещё ничего не сделал!

Это как-то связано с моим предшественником? Или просто дурная слава Палача? Мне нужно больше информации!

— Катя, всё нормально? — решил я применить старую уловку. Помнится, в прошлый раз она на это обращение «раскисла как кисейная».

Увы, не в этот раз. Катерина вздрогнула и прижала ладони к животу, будто тот резко заболел. Затем низко, подобострастно поклонилась.

— Добро пожаловать, господин Александрит!

Честное слово, почувствовал себя японским императором!

Выпрямившись, девушка выжидательно уставилась на меня. Смотрела, как змея, не моргая. Так, словно стоит ей отвести взгляд — и я тут же кинусь.

Я смотрел в ответ. Минуту. Вторую. Катерина реально не моргала.

— Понятно, — буркнул я, сунул руки в карманы и развернулся на выход.

Изгой так изгой. Бомж-миллионер, ё-моё! Без дома, без друзей и, похоже, без сладкого во всех смыслах.

Ладно. Сегодня переночую в гостинице. Завтра поищу квартиру поближе к Тёмному Ковену. Раз Цагана собралась меня учить, а в особняк не пускать, придётся мотаться туда-сюда. Точно стоит купить машину.

— Рит! — раздался окрик Катерины, когда я уже свернул за угол.

Я не остановился. Даже не оглянулся.

К чему? Всё и так ясно. Я — изгой.

Возможно, мне это даже понравится.

Я невесело хмыкнул. И всё-таки остановился. Катерина догнала меня и схватила за руку. Вцепилась в кисть, словно голодный крокодил.

Я обернулся. И снова хмыкнул. Хватка что надо. Ещё бы на лице не было выражения, будто она не мою руку держит, а ядовитую змею.

Я театрально вздёрнул бровь: мол, что хотела?

— Простите… Прости, Рит. Просто… — замялась девушка.

— Да нет, — поморщился я. — Я всё понимаю. Как будто ты первая, кто сегодня от меня шарахается, как от чумного.

— Ты теперь Палач! — ещё сильнее напряглась девушка, вновь сжимаясь, как пружина. Ну точь-в-точь как недавно Дарина из Тёмного Ковена — будто я собираюсь её ударить. И руку мою сжала, аж пальцы заныли.

— Палач, — подтвердил я, выкручивая ладонь из её руки. — И стал им пять минут назад. Что делать вообще не представляю. Но вместо того чтобы нормально объяснить, от меня все бегут, как тараканы от тапка.

Катерина виновато потупилась.

Я подшагнул ближе, обхватил пальцами её подбородок и заставил смотреть в глаза. Раньше это всегда срабатывало, и спустя пару ударов сердца мы оказывались в койке.

В этот раз было иначе.

Катерина закусила нижнюю губу, так что стал отчётливо виден острый белоснежный клык, и переступила с ноги на ногу, явно чувствуя себя некомфортно.

— Катя, в чём дело? — настоял я. — Говори, или я ухожу. Ну честно, хоть ты не морозься.

— Нет! — тонко вскрикнула она, но тут же поправилась: — То есть да. Скажу. Только не уходи.

Вот она, загадочная женская душа: то не подходи, то не уходи.

Я успокаивающе погладил девушку по щеке. Катя снова сжалась, прямо как собака под рукой хозяина, который чаще бьёт, чем ласкает.

Я не дубина, быстро сообразил.

— Я не первый Палач в твоей жизни, да?

Катерина вздрогнула всем телом. Попал в точку.

— Да, — мелко закивала она, обхватив себя руками, будто замёрзла. — В московском Ковене раньше был Палач. Лет десять назад. Я тогда только перебралась сюда. И…

И вот тут Катька откровенно всхлипнула.

Видели, как плачут вампиры? Точно так же, как любые испуганные девчонки: со слезами и соплями, заливая всем этим рубашку своего кавалера. Потому что кавалер обычно крепко прижимает рыдающую даму к своей груди.

Я не стал исключением. Прижал крепко, погладил по волосам, по спине. Затем прикрыл собой от вышедшего из-за угла вампира. Нечего ему видеть слёзы хозяйки.

Вампир быстро сообразил, что он тут лишний, и испарился. Я лишь успел заметить капельки наушников в ушах парня. Понятно, почему он не услышал рыданий Катерины. У вампиров слух отменный.

Зато Катерина наконец собралась: утёрлась рукавом модной кофты, шмыгнула носом, поправила волосы.

— Полегчало? — уточнил я.

Она слабо кивнула и тут же отвела взгляд. Я терпеливо вздохнул, взял девушку за руку и повёл к ней в комнату. Катя вздрогнула, но покорно пошла за мной. Как овечка на закланье.

Оставшись со мной наедине в запертой комнате, Катька вновь застыла, как кролик перед удавом, но постепенно оттаяла. Сам рассказ был краток, но весьма красочен. Прошлый Палач Ковенов оказался той ещё мразью. Если магов без причины он не трогал, то на духах отыгрывался по полной, особенно на почти бесправных вампирах. Катерина вовсе была его любимой игрушкой. За три года, пока Палача не казнили, девушка натерпелась больше, чем жертва концлагеря. Её трясло, пока она рассказывала все те ужасы, что он творил с ней. Она металась по комнате, запиналась, вздрагивала, дёргала себя за пальцы и ерошила волосы. По её щекам текли слёзы, голос дрожал. Будь она человеком, Ратибор — так звали моего предшественника — давно бы её убил. Спасали её лишь вампирская регенерация и неугасимое желание жить. Она и вампиром-то стала только…

Дойдя до этой темы, девушка резко замолчала, причём с таким видом, что краше в гроб кладут. Прошлое давалось ей тяжело. И я, понимая это, не стал бередить ей душу. Главное я узнал.

И мысленно схватился за голову. То есть я не просто Палач! Я наследник Палача-садиста. И все видят в нём меня. А та сила, что пробудилась во мне, даёт право… Много на что даёт право.

С одной стороны — репутация что надо. С другой — я и так становлюсь изгоем. Заполучить ещё и репутацию морального урода — так себе перспектива.

— Считай, что прощена, — сказал я Катьке. — Но…

Та непонимающе на меня посмотрела.

— Ты встретила меня неласково. Без поцелуев и обязательного пирожного. Думала, я не обижусь? — нахально усмехнулся я и поманил Катю к себе.

Катерина во время рассказа металась по комнате, словно стараясь держаться от меня подальше, хотя и не осознавала этого. Я же удобно развалился на кровати, наблюдая за ней.

Девушка опасливо посмотрела на меня, но всё же сделала шаг навстречу. Второй шаг дался ей уже легче, третий — вовсе пошёл на ура, и он плавно перешёл в четвёртый.

Прямо передо мной Катерина остановилась, не зная, что делать дальше.

— Только больше не сравнивай меня с тем уродом, — строго сказал я и с намёком похлопал по своим коленям.

Катерина села. На этот раз не раздумывая. Она не стала возражать, когда я поцеловал её и когда мои пальцы оказались у неё под кофтой, исследуя живот. Девушка лишь мелко подрагивала, а глаза были зажмурены.

Следующие несколько часов я старался стереть из её памяти следы прошлого Палача. Был учтив, нежен и ласков. Поэтому, когда задал сокровенный вопрос:

— Не против, если я у тебя немного поживу? — Катерина согласилась без возражений.

Потом вздрогнула и поёжилась в моих объятиях, осознав, на что согласилась.

Я вздохнул.

Может, всё-таки в гостиницу? Какой толк от девчонки, которая меня боится?

Однако день был долгим, я выдохся и морально, и физически, поэтому плюнул на всё и просто заснул, подтащив к себе испуганно пискнувшую Катерину.

Разбудили меня лёгкие, но слегка болезненные прикосновения к подживающим болячкам. Кто-то осторожно изучал мои шрамы. Вариантов было не так много, и меня радовало, что Катька не бежит в ужасе, а пытается привыкнуть к моему новому статусу.

Я чуть приоткрыл глаза и несколько минут наблюдал за ней. Девушка походила на дикого, но любопытного зверька. Когда она дошла до левого запястья, я не выдержал и поморщился. Кожа ещё побаливала.

— Ой, прости! — пискнула Катька, отскакивая на другой край кровати. — Я не хотела тебя разбудить.

— Который час? — зевнув, спросил я.

— Четыре утра.

— И чего тебе не спится? — проворчал я, но тут же спохватился, пока Катька вновь себе чего не напридумывала: — Ну да, ты же вампир. Ночь — ваше время.

— Эти шрамы… — Катерина чуть приблизилась.

— Прощальный подарок Славки, — грустно усмехнулся я.

— Было больно? — в голосе девушки прорезалась забота, и мне это понравилось.

— Не больнее предательства друга.

— Почему целители их не залечили? — Катя подползла ещё ближе.

— Лечат. За один день такое не заживает. Нужно время. Я вообще думаю оставить их.

Катя заглянула мне в глаза и неожиданно вздрогнула.

— Что не так? — уточнил я.

— Нет-нет, всё хорошо, — замотала она головой. — Мне надо. Прости…

И девушка, одеваясь на ходу, поспешно сбежала из комнаты.

Что же она увидела в моих глазах?

Или дело в шрамах?

Не понимаю я женщин.

Глава 6. Наставница

Утро началось отнюдь не с завтрака в постель, хотя я очень на это рассчитывал. Катьку должна была мучить совесть, чувство вины, желание угодить новому Палачу, в конце-то концов. А она вместо завтрака притащила свой телефон.

— Что это? — пробормотал я, ещё не до конца проснувшись.

— Тебя, — взволнованно ответила Катерина, почти тыкая мне в лицо экраном.

Я машинально взял аппарат из её дрожащей ладошки. Пару секунд потупил, глядя на отсчитывающие секунды принятого вызова, и всё же приложил телефон к уху.

— Что надо? — широко зевая, спросил я.

— Я, кажется, просила утром позвонить мне! — ответил недовольный голос Цаганы, моментально взбодрив меня. Однако я имел совесть снаглеть и борзо спросил:

— А что, уже утро?

— Ха-ха! — сумрачно выдала глава Тёмного Ковена и велела: — Чтобы через десять минут стоял у дверей! Лазарь тебя заберет.

Я только рот открыл, чтобы ответить, но колдунья уже сбросила вызов.

— Послали же Перводухи наставницу, — пробормотал я и со стоном завалился обратно на подушку, напоследок глянув на экран мобильного. Часы на дисплее показывали семь утра.

— Будешь завтракать? — осторожно уточнила Катерина.

— И что у нас на завтрак? — скосил я на неё глаза.

— Пирожные? — предложила девушка.

Я улыбнулся и поманил её к себе. Десять минут — прорва времени.

Катерина замялась, тут же извинилась и, сославшись на завтрак, который ей нужно приготовить, сбежала из комнаты.

Неужели я ночью так плохо её убеждал? Или она всё-таки испугалась шрамов? А ведь говорят, они украшают мужчину.

Завтракал я в одиночестве, сидя за барной стойкой в основной части клуба. Никаких изысков: яичница с колбасой, какой-то салат, явно из тех, что вчера не доели клиенты, и, разумеется, пирожные. Два десятка, на выбор.

Увы, поесть спокойно мне не дали. Как и обещала Цагана, за мной приехал Лазарь. И вместо того чтобы принять приглашение и сесть за стол, погнал меня в машину.

Попытался погнать.

Что бывает, когда сталкиваются два огня? У нас сработала система пожаротушения.

Примчавшаяся на вой сирены Катерина лишь выпучила глаза и прижала сжатые кулачки к груди. Ещё бы! Я — страшный Палач. Лазарь, как я понял, доверенный порученец главы Тёмного Ковена, который, в свою очередь, крышует клуб вампирши. Попробуй тут голос повысь.

Мы с Лазарем хмуро переглянулись.

— Госпожа Цагана будет недовольна, — прозвучало это как угроза.

— Она вообще бывает довольной? — фыркнул я, подошёл к печальной Катерине и, пока она не успела снова испугаться и удрать от меня, приобнял и поцеловал в губы. И плевать, кто что подумает. Я помнил, с каким пренебрежением маги относятся к вампирам. Но мне-то чего бояться? Теперь бояться должны меня.

Все, кроме Катьки. Она и так боится.

— Прости. Не подумал. Выстави мне счёт за разрушения.

Катерина заёрзала у меня в объятиях. Я прижал её крепче.

— И хватит меня пугаться. А то больше не приеду. Поняла меня?

Катерина согласно пискнула.

— Вот и умница, — я чмокнул её в лоб и велел: — Сейчас найди, во что нам переодеться.

Ехали молча. Лазарь вообще неразговорчивый тип, куда он меня вёз, оставалось секретом до самого конца. Хорошо хоть против музыки возражать не стал.

Лазарь свернул на Дмитровское шоссе и повёл серую, неприметную «Тойоту» в область. Конечным пунктом стал небольшой посёлок с коричневыми таунхаусами где-то под Долгопрудным.

«Тойота» въехала на площадку перед домом и остановилась прямо перед грозной главой Тёмного Ковена. Прямо как в кино: бампер не достал до коленок колдуньи каких-то пару сантиметров.

Лучше бы Лазарь её сбил, честное слово, потому что Цагана буквально фонила злобой.

— Опаздываете! — гаркнула она, развернулась и потопала в дом.

Я вздохнул, понимая, что в наставницы мне досталась та ещё стерва, и вылез из машины. На соседнем парковочном месте стоял красивый ярко-оранжевый «Порше». Вряд ли Лазарь гоняет на таком.

Я нашёл Цагану в большой гостиной. Колдунья сидела на шикарном диване из кремовой кожи и тасовала в руках колоду карт.

— Садись! Не трать моё время, — приказала она.

Я послушно умостился на точно таком же диване напротив. Нас разделял невысокий кофейный столик из тёмного дерева. И на его столешницу тут же начали сдаваться карты.

Одна мне. Одна Цагане.

— Это что?

— Очко.

Я вопросительно вскинул брови. И как это понимать? Я сюда учиться приехал или пасьянсы раскладывать? Так и спросил. На что получил лаконичный ответ: ей виднее, как меня учить.

Ладно, очко так очко.

— Ещё? — нетерпеливо спросила наставница.

— Ещё, — кивнул я, приняв правила игры.

На стол передо мной легла вторая карта, рубашкой вверх.

— Ещё? — азартно предложила Цагана.

Я задумался. Буквально на секунду. Потом покачал головой. Больше не надо.

Цагана тут же открыла свою карту: дама пик. Колдунья поморщилась и, не глядя, набрала ещё три карты. В итоге в сумме набрала двадцать очков.

Посмотрела на меня.

Я вздохнул и тоже вскрыл карты: десятка треф и туз пик. Двадцать одно.

— Молодец, — похвалила колдунья, сгребла карты в сторону и раздала новую партию.

— И зачем это?

— Ещё?

— Да. Ещё. Так зачем?

— Хочу проверить твой уровень поиска.

— На картах? Ещё.

— И на картах в том числе.

В этот раз я выиграл со счётом двадцать — девятнадцать.

Цагана скривила мину и отложила карты. Вместо них она достала три пластиковых стаканчика отвратительного зелёного цвета и мячик для пинг-понга. Поставила всё на стол и устроила мне игру в напёрстки.

Надо отметить, талант у главы Ковена был. Ей бы сидеть где-нибудь под мостом с её пиратской повязкой на глазу и обдуривать наивных прохожих.

— Где? — поёрзав стаканчиками по столу, требовательно спросила колдунья.

Я указал на средний стакан.

И промахнулся. Мячик был под левым.

То же самое случилось в следующей игре. И через пять.

Я вошёл в азарт. Это был уже вопрос чести — поймать мячик!

На двадцатой партии я понял: что-то тут не то. Если с картами всё так просто получилось, почему проблемы с грёбанным маленьким мячиком?

В очередной раз проиграв, я ловко выхватил его из-под руки колдуньи и присмотрелся.

— Неужто догадался? — ехидно поинтересовалась Цагана. — Прямо быстро.

Я недовольно покосился на неё и вернулся к изучению мячика.

Обычный мячик для настольного тенниса, белый, полый внутри. Хотя не совсем он полый — внутри точно что-то было.

— Что там?

— Значит, не догадался, — притворно-печально вздохнула наставница.

— Я догадался, что меня наёбывают. Этого мало? — начал злиться я.

— Для нашего мира и твоего нового статуса — это ничего. Ты просто не представляешь, какие интриги плетёт наше племя. Тут и мне не всегда удаётся вовремя их пресечь, а тебе предстоит нырнуть в это с головой. Поэтому учись думать. Начни с мячика. Что внутри? У тебя минута на раздумье.

И я задумался.

Что может быть внутри маленького мячика?

Ещё раз потряс.

Глянул в крошечный прокол, через который это что-то и запихнули. Туда и муравей с трудом пролезет.

Зато легко можно пропихнуть свёрнутую в трубочку бумажку.

Бумажка значит…

А на бумажке можно написать… Или нарисовать.

Какая-то печать?

«Пока он на мне — никто меня не найдёт», — сами собой всплыли в голове слова Славки, когда он демонстрировал мне свой медальон.

Когда я сжигал бывшего лучшего друга (или лучше назвать — казнил?), никакого медальона не видел. Забрали? И теперь Цагана испытывает на мне новую интересную штуку?

— Время! — возвестила колдунья. — Итак, знатоки, что в чёрном ящике?

— Печать с медальона, который вы забрали у Славки?

— Может, толк из тебя и выйдет, — оценила мои умственные способности колдунья. Отобрала мячик, сунув в карман, и достала новый.

— Ещё раз, — велела она и снова зашуршала стаканами по столу.

— Тоже с сюрпризом?

— Нет. Обычный. Где?

Я угадал. Все пять раз. Это было просто. Словно я заранее знал, где мячик. Даже когда Цагана смухлевала и хитро спрятала его в карман, я тут же это понял и указал на нужное место.

— Хорошо. С поиском у тебя проблем нет, — заключила колдунья, убирая стаканы.

Я уже приготовился к новому конкурсу, но его не последовало. Цагана откинулась на спинку дивана и закинула ноги на столик.

— А что, у кого-то бывают проблемы? — с нескрываемым скепсисом поинтересовался я.

— Ты удивишься. Многие по несколько лет осваивают эти упражнения. Ты сильный. И твой мозг не закостенел от прочитанных книг и вбитых родителями и наставниками истин. Это даже хорошо.

— Хорошо, что я ни черта не знаю?

— Это как посмотреть. С одной стороны — отлично. Ты осваиваешь магию инстинктивно, сам до всего доходишь. Это бесценный опыт. С другой стороны, у нас нет столько времени, чтобы ты набивал шишки самостоятельно.

— Так научите меня, наставница, — последнее слово я выделил интонацией.

Цагана поморщилась, будто у неё разом все зубы заболели.

— Тебя будет учить Лазарь. Нет у меня столько времени. Я буду лишь принимать у тебя экзамены. Вот, — колдунья достала из внутреннего кармана пиджака небольшую картонку и бросила на столик. — Новая сим-карта. Подключена к рассылке обоих Ковенов. Купи себе телефон и всегда будь на связи. Это твоя обязанность как Палача.

— Может, лучше учебники дадите?

— Лазарь лучше учебника.

Вот только прозвучало это как-то угрожающе. Интуиция вновь забила тревогу.

— Ну хоть пособия или должностную инструкцию Палача? — вздохнул я.

— Загляни под стол.

Заглянул. И присвистнул. Это «Война и мир» какие-то, причём в двух томах. А рядом ещё три не менее толстых книги с выведенным на обложке названием. Или скорее приговором: «Судебная практика. Том 1».

И тут я понял, что мне стоило идти учиться на юридический факультет. Боюсь, без профильного образования так сходу в данном чтиве не разберусь.

— Ещё вопросы есть? — осведомилась Цагана, поднимаясь с дивана, но сказала таким тоном, что было ясно: ответов мне не получить, что бы я ни спросил.

Вопросов на самом деле была уйма, однако спросил я лишь про деда. Всё-таки он меня кое-чему научил.

— Да, его сняли, — довольно ответила Цагана. — Ковен единогласно выдвинул ему ноту недоверия.

— И кто теперь?

— Роберт Лессус.

Я кивнул. Не ошибся, значит. Может, и предвидение у меня работает?

Цагана уехала. Села в свой яркий «Порше» и вдавила педаль газа, оставив на асфальте след протектора. Я проводил резвую машину немного завистливым взглядом и вопросительно посмотрел на стоящего рядом колдуна.

Лазарь посмотрел в ответ. Оценивающе. Изучающе. Потом мотнул головой в сторону дома.

Так начался новый виток моей учёбы.

Глава 7. Первое дело Палача

Лазарь взялся за меня с хваткой опытного сержанта, в руки которого попался зелёный новобранец, превратив следующие четыре дня в настоящий ад изматывающих тренировок. Колдун не церемонился, его методы были жёсткими, на грани фола. Это была не та мягкая подача знаний, когда меня учил дед. Тогда информация растекалась по моим мозгам растаявшим на солнце маслом: мягко обволакивая и не причиняя никакого вреда.

Лазарь учил жизни, преподнося уроки на примерах и заставляя прочувствовать всё на собственной шкуре. Однажды я вовсе очнулся под недовольное бормотание Фёдора Петровича, совершенно не помня, что произошло. Целитель тоже не смог ответить, но прямо заявил, что в следующий раз может не успеть, а после отчитал за неявку на назначенные ещё три дня назад процедуры.

Честно говоря, в вихре занятий я напрочь забыл о визите к целителю. Тем более ничего не болело и даже почти не чесалось. Фёдор Петрович осмотрел меня, обновил лечебные печати и в приказном порядке велел явиться к нему завтра. Его крайне заинтересовало, как раны без его лечения заживают с такой скоростью.

Судя по довольной морде Лазаря, шумно втягивающего через трубочку молочный коктейль из высокого стакана с логотипом «Макдака», он что-то знал, но делиться не собирался. И ему было совершенно плевать, что он едва не отправил меня к праотцам.

За дни тренировок я успел изучить этого молчаливого колдуна и понял: он нанёс мне точно выверенный удар. То, что я не смог увернуться или отразить его, — исключительно моя вина. В реальном бою никто не будет делать скидок, и тогда один славный Палач будет уже мёртв.

В редких перерывах между практикой мне выдавали краткие выжимки из справочников о духах, судебной практике, магических печатях и членах Ковенов. Объём информации был колоссальным, голова буквально взрывалась. Тем удивительнее было то, что я всё это переваривал и запоминал, впитывая, как жадная губка.

Обучение не прекращалось даже во сне. Мы с Лазарем засыпали одновременно, каждый в своей кровати, но на специальной каменной «подушке», исписанной печатями. Колдун проникал в мой сон или допускал меня в свой, продолжая тренировки.

Несмотря на то что после этих ночных развлечений у меня дико раскалывалась голова, я был им рад больше всего. Потому что, если я просто спал, в мой сон проникал Славка. Друг поначалу просто стоял и смотрел, а потом вспыхивал, как факел. То ли это подсознательно проявлялось моё чувство вины, то ли Славка стал призрачным напоминанием о том, что ещё ничего не закончилось. Та, кто всё это затеял, всё ещё оставалась на свободе и безнаказанной.

Даже не так.

Она до сих пор была жива.

Насколько я знал, оба Ковена усиленно искали её, прямо рыли носами землю. Но толку было, как в стихотворении Маршака:

«Ищут пожарные,

Ищет милиция,

Ищут фотографы

В нашей столице,

Ищут давно,

Но не могут найти…»

Если в стихотворении говорилось о герое, в нашем случае Владана исполняла роль злодейки. И никто не знал, что ещё может выкинуть обиженная ведьма, по совместительству жена деда и моя горячо любимая бабка, в детстве запечатавшая мою силу, из-за чего я не так давно чуть не отправился прямиком на кладбище.

С меня пока не спрашивали, но я был уверен: очень скоро Ковены потребуют от Палача исполнения его прямых обязанностей. Цагана тоже это понимала. Поскольку мои промахи ложились тенью и на неё как на наставницу, она каждый вечер наведывалась в таунхаус и устраивала мне устный экзамен, больше похожий на допрос. И стоило мне хоть в чём-то ошибиться, приходилось выслушивать лекцию о своих скудных умственных способностях. И даже если я отвечал без ошибок, ей всё равно что-то не нравилось. То я был недостаточно усерден, то медлил с ответом, то использовал слишком сильное пламя, то просто тупил. В общем, что бы я ни делал, она оставалась недовольна.

Хотя в чём-то я её понимал. Жить хочется всем. А её жизнь теперь повязана с моей. Поэтому старался не огрызаться. Но видят Перводухи, давалось мне это с большим трудом.

Этот день не стал исключением. Отличие было лишь в том, что глава Тёмного Ковена явилась сразу после обеда, в те блаженные полчаса покоя, которые Лазарь давал мне «на переваривание пищи». В это время я мог просто лежать, смотреть в потолок и ничего не делать.

Оказывается, ничего не делать — это так здорово…

Но покой нарушил визг тормозов и громкое хлопанье дверьми, будто визитёр хотел снести их с петель. Цагана ворвалась в дом, кипя от гнева, и тут же набросилась на меня.

— Почему не отвечаешь на телефон? — нависла надо мной колдунья.

Я лениво моргнул и честно ответил:

— Потому что у меня его нет. Где бы я его тут взял?

— А заказать доставку? — вспылила она ещё сильнее. Мне кажется я даже увидел проскользнувшие в волосах женщины лепестки пламени. Цагана тем временем накинулась на своего подчинённого: — Лазарь, ну ты-то о чём думал?

Колдун лишь пожал плечами.

— Да вы издеваетесь! — Цагана зарычала и экспрессивно всплеснула руками.

— Что-то случилось? — поинтересовался я, с неохотой приняв сидячее положение. Что-то раньше отсутствие у меня телефона её не волновало.

— Случилось, — ответила Цагана, мигом посерьёзнев.

— Ну и позвонили бы Лазарю, — пожал я плечами.

— Ты Палач или он? — сузила она глаза. — Чтобы к вечеру у тебя был телефон!

— Будет, — пообещал я и напомнил о своём вопросе: — Так что случилось?

— Убийство!

— Кого? — меня будто подбросили. Я вскочил с дивана, как пружина, забыв об усталости. Даже колдунья отшатнулась, чтобы не наскочил на неё.

— Главу Светлого Ковена.

— Деда или…

— Или, — фыркнула колдунья. — Кому твой дед нужен!

— Владане?

Цагана фыркнула, как породистая лошадь на грязную морковку, и скомандовала:

— Поехали! Время отрабатывать твоё содержание!

Я встал и послушно поплёлся за ней в машину. Вот и началось то, чего боялся. Похоже, Владана решила выйти из тени. Если убийство Роберта не дело её рук — готов сейчас же отдать своё содержание.

Несмотря на внешнее спокойствие, внутри у меня бушевал пожар, а дровишками в нём служила смесь злости и страха. Если уж мага уровня Роберта убили, что я смогу противопоставить его убийце? Оттого и злился, что ничего.

По дороге я попытался вытянуть из наставницы подробности, но колдунья упорно молчала. И отчего-то гаденько так ухмылялась. Зато сразу видно — человек задумал пакость.

Я её отношения к произошедшему не разделял. Лазарь, сидящий сзади, флегматично смотрел в окно.

Особняк Светлого Ковена встретил нас неприветливо. У входа толпился десяток светлых магов. Они нервно курили, провожая подъезжающий «Порше» взглядами, полными подозрения, ненависти и отвращения.

Моё внимание сразу привлёк чёрный «БМВ» шестой серии на парковке — машина Роберта. Дорогая, хищная, красивая. Классная машина. Но дело было не в этом. Рядом с «бэхой» стоял её владелец. Живой и невредимый.

— Какого?.. — вырвалось у меня.

Цагана издала невнятный звук, больше всего похожий на поросячье хрюканье, и притормозила рядом с новым главой Светлого Ковена.

— Как дела? — опустив стекло, елейным голосом поинтересовалась она.

Славкин дядя угрюмо промолчал. Положив ладонь на крышу автомобиля, он пригнулся и заглянул в салон.

— Да-да, я его привезла, можете возрадоваться! — пробурчала колдунья, не скрывая издёвки.

— Благодарю, наставница! — прошипел я и выскочил из машины. Обошёл её спереди и остановился напротив Роберта, возвышающегося надо мной, как скала.

Очень хотелось ткнуть в него пальцем, чтобы убедиться, что это не призрак, но я сдержался. Бросив неприязненный взгляд на до неприличия довольную Цагану, я пожал протянутую ведьмаком сухую и крепкую ладонь.

— Мне сказали, тебя убили.

Роберт неодобрительно покосился на свою тёмную коллегу и пробасил, как надвигающийся бронепоезд:

— Промахнулись.

— Но без жертв не обошлось?

— Не обошлось. Идём за мной.

— Я с вами! — Цагана попыталась выбраться из машины, но Роберт придержал дверь.

— Ты наставница тёмного мага, а не Палача. Тебе здесь не место. Спасибо, что привезла его.

Посыл был предельно ясен.

— Как скажешь, Роберт, — наигранно безразлично отозвалась колдунья, улыбнулась по-акульи и бросила взгляд в зеркало заднего вида: — Лазарь, будь добр, побудь наблюдателем от Тёмного Ковена. Это ты мне запретить не можешь, — последнее адресовалось Роберту.

Тот лишь кивнул.

— Доложишь! — велела мне наставница и начала лихо сдавать задом, едва не задевая другие машины. Лазарю пришлось чуть ли не на ходу выпрыгивать из «Порше», но тот даже бровью не повёл.

Напоследок глава Тёмного Ковена послала Роберту воздушный поцелуй.

— У неё сегодня явно хорошее настроение, — отметил я.

— Ошибаешься. Она в ярости, — поправил меня Роберт, провожая отъезжающую машину взглядом, и приветливо кивнул колдуну: — Лазарь. Постарайся никого не провоцировать. Мои ребята нынче нервные.

Колдун насмешливо оскалился и отошёл в сторонку, на ходу поджигая сигарету.

— Идём, — это уже мне.

— Так что случилось? — спросил я, пока мы шли к крыльцу. — Кто в итоге умер? Цагана ничего не объяснила.

Нас… Вернее, меня провожали откровенно неприязненными взглядами. Тоже мне, светлые маги!

— Несколько часов назад в Ковен доставили посылку на моё имя. Девочки её приняли и отдали Лукии… — начал объяснять Роберт, пока мы поднимались к ресепшену.

За стойкой бледная как полотно Есения под чутким руководством Фёдора Петровича отпаивала трясущуюся и рыдающую Илирику. В воздухе висел резкий запах горьких трав.

При нашем появлении — а скорее, моём — у Илирики вовсе началась истерика. Целитель тихо выругался, возложил руки на голову девушки, и та моментально отключилась. Есения придержала подругу, чтобы она не свалилась со стула.

Фёдор Петрович печально посмотрел на меня и покачал головой. Жеста я не понял, но переспрашивать не стал — поспешил за Робертом, заметив, что Есению тоже начало потряхивать.

Роберт молчал, пока мы не дошли до дверей кабинета главы Ковена. Он повернулся ко мне лицом и закончил прерванный рассказ.

— Похоже, Лукия вскрыла посылку. Внутри оказалась магическая бомба.

С этими словами новый глава Светлого Ковена открыл передо мной дверь.

Приёмной больше не существовало. Всё пространство было выжжено дочерна. Окна и дверь в кабинет выбиты, от мебели и растений остался лишь жирный пепел.

Я мгновенно перешёл на четвёртый Уровень и ужаснулся.

В магическом плане была абсолютная пустота. Бомба уничтожила не только физические объекты, но и спалила все силовые линии. Лишь господин Ардэбат растерянно бродил по пепелищу и жалобно мяукал.

Не уверен, что линии смогут восстановить связи. Слишком пусто здесь, неуютно. Я неосознанно передёрнул плечами. Мои саламандры, обычно не отстающие от меня ни на шаг, вовсе отлетели подальше и начали беспокойно виться у измочаленного огрызка торчащей из стены зелёной нити.

Я буквально через силу заставил себя переступить порог: входить в превращённую в крематорий комнату не было никакого желания.

— Посылку разве не проверяли? — ничего умнее этого вопроса в голову не пришло.

— Проверяли, — прогудел Роберт, заходя следом. — Ничего не обнаружили.

— Тогда понятно, почему Илирика в истерике, — пробормотал я и спросил: — Та самая печать?

— Скорее всего, — без дополнительных пояснений понял меня Славкин дядя.

— Кто отправитель?

— Дальневосточный Светлый Ковен. Но мы уже связались с ними — уверяют, что ни при чём.

— Хе, — не удержался я от комментария и, хотя и так уже знал ответ, спросил: — Есть предположения?

— Будь на моём месте твой дед — вопросов бы не возникло.

— Владана, — кивнул я. — Думаешь, она мстит не только деду, но и всему Ковену?

— Не могу этого исключать, — рассеянно прогудел Роберт, будто был мыслями в другом месте. — С ней поступили жестоко.

— Я чего-то не знаю?

Я успел изучить историю своей семьи: и хроники пролистал, и деда наслушался. Его слова не расходились с тем, что было написано. Но историю, как известно, пишут победители. Или главы Ковенов.

Роберт покачал головой. То ли вправду ничего не знал, то ли не хотел говорить. Второе, учитывая мой новый статус, было маловероятно. Теперь я мог открывать двери Ковенов с полпинка, и врать мне было бессмысленно, даже наказуемо. Особенно ему. Новый глава Светлого Ковена должен был первым желать найти и обезвредить того, кто на него покушался.

Я вздохнул и занялся осмотром места происшествия. Хотя что его осматривать? Пепел да сквозящая пустота. Я бродил по комнате, растерянный не меньше домового особняка. В какой-то момент мы столкнулись. Кот поднял на меня полный тоски взгляд и сдавленно мяукнул, прося о помощи. В этот раз я понял его без всяких проблем, скорее, почувствовал.

Я кивнул, обещая. Даже присел, чтобы погладить его. Домовой, казалось, не обратил внимания на мою вольность, хотя тёмных они обычно на дух не переносят.

Затем я снова посмотрел на всё такого же задумчивого главу Ковена:

— Почему мне кажется, что ты знаешь больше, чем говоришь?

Роберт даже растерялся, вернув мне удивлённый взгляд.

— Ну а какой смысл тогда тебя взрывать? — пожал я плечами.

— Для этого здесь ты, — неожиданно резко ответил он. — Работай.

Я хмыкнул и ещё раз оглядел обугленную до чёрных головешек комнату. Выжить здесь было невозможно. Жаль госпожу Авэллятур. Всю жизнь была одиночкой и погибла в одиночестве. Надеюсь, её смерть была лёгкой. Огонь убивает быстро. Кому, как не мне, знать?

Глава 8. Посылка

— Если бабка мстит всему Ковену, это далеко не последняя акция, — обдумав ситуацию, озвучил я свои мысли.

— Согласен, — Роберт, уже успокоившись, кивнул. — Всех наших уже предупредили. Цагане сам скажешь?

— Скажу, куда я денусь? Дед?

— Не можем его найти, — и новый глава выжидательно посмотрел на меня.

Жираф теперь умный, соображает быстро. Я прикрыл глаза, сосредоточившись на поиске деда.

Лазарь учил жёстко, но действенно: за те несколько дней я узнал куда больше, чем за всё время обучения у Соломона. Поиск мне давался вообще без проблем, особенно когда дело касалось «родной крови». Тут не нужны ни вещи, ни следы — всё и так во мне. Родителей я находил за пару секунд. Однако сейчас проблемы возникли.

Я открыл глаза и с негодованием посмотрел на Роберта.

— Вы издеваетесь? Эта печать уже по всем рукам разошлась?

Нет, головой я понимал, что дед, как бывший глава Ковена, имел полный доступ к полученной от Славки Скрывающей печати, но толку-то от этого? Другой причины, почему не могу его найти, я не видел.

Надо срочно искать способ обходить эту печать, иначе мы получим ещё очень много неприятных сюрпризов от моей бабки.

Знать бы, откуда она сама её взяла. И для чего всё это делает? Жаль, не спросишь. Потому что её я тоже найти не смог. Поиск «родной крови» был одним из первых уроков Лазаря. Видимо, Цагана всё же на что-то надеялась.

Роберт поморщился.

— Твой дед был главой Ковена, когда мы получили её.

— Да уж понятно. Кто ещё знает?

— Только я, Цагана, Соломон и Лазарь.

— Уверен? — Я с сомнением вздёрнул бровь. — Ты забыл добавить к этому списку как минимум меня.

Роберт тихо выругался, расписываясь в своей оплошности.

Я вздохнул и ещё раз осмотрел взорванную комнату. Прошёл до места, где раньше стоял стол госпожи Авэллятур, присел на корточки и приложил ладонь к почерневшему покрытию пола, покрытому толстым слоем пепла. Предметному поиску меня тоже учили. Уверен, она вскрывала посылку на столе, и, если от коробки или содержимого остался хотя бы жалкий клочок, что-то я да увижу.

— А не думаешь, что это был прощальный подарок Соломона? — перекладывая ладонь на другое место, спросил я. И поморщился. Шарить в жирном, липнувшем на кожу пепле было довольно неприятно.

— Зачем ему это?

— Зачем? — я с насмешкой посмотрел на нового главу Ковена. — Его унизили, отобрали детище всей жизни, изгнали. Уверен, что с позором. Изгнали же?

— Изгнали, — подтвердил Роберт. — Но с возможностью возвращения. Через десять лет он может подать запрос на пересмотр его дела.

Я, уже начавший немного разбираться в законах магического мира, лишь фыркнул. Десять лет — это даже не срок для магов, которые могут смело прожить и все двести лет. И я даже примерно могу предсказать, что будет через эти десять лет: если дед подаст «апелляцию», её примут, рассмотрят и откажут, что ещё больше его унизит. Мы с Лазарем уже разбирали подобные дела.

Я не стал указывать на это Роберту — уверен, он сам всё это знает, просто сказал:

— Его надо найти и вернуть. Как минимум он может поработать для нас приманкой для Владаны. Объяви по Ковену.

— Удерживать его мы не имеем права. Он теперь изгой.

— У меня есть такое право, — жёстко и резко напомнил я и распорядился: — На время расследования он объявляется свидетелем. Если кто-то увидит Соломона Ардэнса, должен немедленно сообщить мне. Мой номер должен быть уже у всех. По возможности пусть задержат его до моего приезда. Тёмному Ковену сообщу сам.

— Смотрю, осваиваешься с новой должностью.

— Приходится, — буркнул я, смещаясь на метр левее. Кажется, госпожа Авэллятур там стояла во время взрыва.

Всё-таки есть в моей работе некоторые плюсы. Например, возможность ограничивать передвижение подозреваемых и свидетелей. Ковен обязан взять под стражу или защиту того, на кого укажет Палач. Правда, для этого должны быть железобетонные обоснования, как сейчас, с дедом. Он без сомнений — главный свидетель.

Тем более я всё равно не знал, что ещё делать. Лазарь ко многому меня готовил, но не к такому. Глав Ковенов ещё ни разу не пытались взрывать.

Это перед Робертом я держался уверенно, но на самом деле жутко трусил. У меня-то нет секретаря, который мог бы вскрыть подобную коробочку, коли такую пришлют.

Если только…

По спине пробежал холодок, внутренности скрутило от напряжения. Я резко поднялся.

— Нашёл что-то? — навострился Роберт.

— Нет, — севшим голосом ответил я, прокашлялся и попросил: — Надо позвонить. Дадите телефон?

— Сел. В машине заряжается, — новый глава Светлого Ковена развёл руками. — Можешь позвонить с ресепшена.

Я кивнул и поспешил на выход. Роберт пошёл следом.

Фёдора Петровича и Илирики уже не было. За стойкой сидела бледная Есения и грызла ноготь на большом пальце правой руки. Увидев нас с главой, девушка вздрогнула, соскочила со стула и вытянулась по стойке смирно.

Я постарался приветливо ей улыбнуться, но, судя по тому, как поёжилась девушка, получился у меня так себе. Да и плевать. Сейчас не до приличий.

Я без разрешения схватил со стойки телефон и по памяти набрал номер Катерины. Номер у неё был «красивый», легко запоминающийся. С тех пор как меня сбила машина и слетела Запирающая печать, на память я не жаловался.

— А… — открыла было рот Есения, но, повинуясь жесту Роберта, заткнулась.

В трубке пошли гудки. Я мысленно подгонял Катерину, надеясь, что ещё не слишком поздно и вообще надумал всякие глупости. Бабке незачем меня взрывать, я ей пока ничего не сделал.

Вероятно. Славку-то я остановил. И мог ненароком помешать другим её планам.

Сам не понял, почему сердце ёкнуло за Катьку, а не, например, за родителей; про них я даже не подумал в тот момент.

— Да? — мне ответили спустя долгих семь гудков.

— Это я, — со вздохом облегчения сказал я.

Секундная пауза, и из динамика послышалось осторожное:

— Привет.

— Привет. Скажи, на моё имя никакие посылки не приходили?

— Нет, — немного растерянно ответила девушка.

Слава Перводухам!

И чего я, действительно, всполошился?

Впрочем, клуб Катерины такое место, где я в последнее время бываю чаще всего. Зачем туда езжу — и дураку понятно. Какие-никакие чувства к Катерине я испытываю, и её смерть как минимум выбьет меня из колеи.

— Хорошо. Но если привезут — что угодно: конверт, коробку, хоть чек на миллиард баксов — не принимай.

— Как скажешь. Что-то случилось?

До них новости ещё не дошли? И хорошо.

— Всё в порядке. Хотя… Знаешь… — я внезапно передумал. — Посылку прими. Но спрячь в самую дальнюю комнату. И ни в коем случае не вскрывай! И тут же звони мне. Номер Палача тебе прислали?

— Да.

— Хорошо. До связи.

Я уже собирался повесить трубку, но расслышал смущённый вопрос девушки:

— Ты приедешь?

Помолчал пару секунд, прикидывая. Любовь — это чудесно, только она не поможет найти отправителя бомбы.

— Возможно. Внимательнее там! — сказал я и нажал отбой.

Я посмотрел в бесстрастное лицо Роберта, который отлично слышал весь разговор, затем перевёл взгляд на Есению. Девушка всё так же стояла навытяжку, стараясь не смотреть на меня.

— Есения, я не кусаюсь.

Она робко взглянула на меня и попыталась выдавить улыбку, но получилось нечто похожее на сморщенный кислый лимон. Такое выражение ей совершенно не шло.

— Расскажи, кто принёс посылку? — попросил я. Моя должность позволяла допрашивать кого угодно, в любом месте, в любое время и по любому вопросу, относящемуся к делу.

— Курьер, — её голос, обычно обволакивающий, словно сладкая патока, сейчас дрожал. Тут не до сексуального желания, которое охватывало любого мужчину при разговоре с этой невзрачной серой мышкой. Хотелось пожалеть девушку, погладить по голове и дать конфетку.

— Какой курьер? — терпеливо спросил я.

— Наш. То есть курьерской компании, с которой мы сотрудничаем. Он всегда к нам ходит…

— Понятно. Посылку, так понимаю, проверяла Илирика?

Зря, что ли, она в истерике? Я бы тоже истерил, узнай, что у меня в руках была бомба. А ведь будь посылка не на имя главы Ковена, девчонки открыли бы её прямо тут. Они сто раз так делали при мне, а я часто у них тусил, когда только начал обживаться в особняке.

— На коробке было что-нибудь подозрительное? — Ну, не Шерлок я, не Шерлок.

— Нет. Обычная коробка, — Есения показала руками её размеры и неожиданно всхлипнула. По щекам девушки побежали слёзы.

— Есения, сосредоточься! — велел я. — Мне нужны подробности.

Губы девушки задрожали, она начала задыхаться, хватая ртом воздух. Роберт тут же подошёл к ней и обнял. Невысокая Есения утонула его в объятиях и разрыдалась ещё сильнее.

Я поморщился. Ловить тут больше нечего.

— Если вспомнят чего — сообщи, — сказал я главе Ковена.

— Мог бы быть поделикатнее, — упрекнул он.

— Я Палач, а не их подружка, — ответил я, развернулся и покинул особняк.

Стоило выйти на крыльцо, всё ещё тусящие здесь светлые маги, мгновенно заткнулись и уставились на меня.

— А может, всё-таки кусаюсь, — пробормотал я себе под нос и улыбнулся госпоже Икту, которая стояла у меня на пути. Ведьма в ответ лишь презрительно скривила губы, но дорогу освободила.

Я сунул руки в карманы джинсов и отправился подальше от особняка, чувствуя на себе десятки враждебных взглядов. Лазарь потопал следом, держась в паре шагов позади.

И как мне расследовать всю эту хрень? Я на инженера учился, а не на следователя. Хорошо хоть в детстве зачитывался книгами о Шерлоке Холмсе.

Первым делом я нашёл ближайший салон связи и купил телефон. Выбрал не самый крутой, зато с ёмкостным аккумулятором. Раз мне нужно постоянно быть на связи — буду.

Едва вставил симку и включил аппарат, как он запищал смсками от множества пропущенных вызовов. Следом посыпались сообщения от Цаганы. Я просмотрел несколько — все с угрозами от моей наставницы, что она со мной сделает, если я не возьму трубку. Через минуту колдунья позвонила сама.

— Ну наконец-то!

— И вам здрасьте.

Из трубки послышался отчётливый скрип тормозов, заполошный гудок автомобиля и мат главы Тёмного Ковена. Удара не последовало, но и заговаривать колдунья не спешила.

— Цагана, у вас всё хорошо? — учтиво осведомился я.

— Превосходно! — фыркнули из динамика. — Нашёл что-нибудь?

— Нет.

— Так ищи! — и трубку бросили.

Конструктивно, ничего не скажешь.

Теперь уже я набрал её номер. Ответили только с третьего раза.

— Ну, чего тебе?

Я вкратце пересказал разговор с Робертом, дал ориентировку на поиск деда и упомянул, что и Тёмному Ковену такой «подарочек» тоже может достаться.

— Ты меня за дуру держишь? — ответила на это колдунья и снова повесила трубку.

Я вздохнул.

Не держу. Моя наставница хитра, умна, и я даже немного ею восхищаюсь. Уверен — всё она уже знает. Но Роберт попросил передать. Я передал. Хоть бы спасибо сказала…

Посмотрел на жующего Лазаря, который успел где-то купить шаурму, и понял, что тоже проголодался. Покрутив головой, нашёл палатку, но не успел и шагу сделать, как телефон вновь зазвонил.

Знакомый номер. Я только недавно его набирал. Внутри снова ёкнуло.

— Катерина?

— Тебе посылку привезли, — явно нервничая, сообщила девушка.

Мороз прошёлся от головы до пяток и, как ни странно, выморозил из меня страх. Это даже хорошо, что мне тоже причитается «подарок». Есть от чего оттолкнуться в поисках.

— Кто привёз? — куда спокойнее спросил я. Подошёл к краю дороги и выставил руку в известном жесте. Кто-нибудь да остановится.

— Курьерская служба.

— Что-то необычное?

— Нет. Обычная коробка. Небольшая.

— Принимай, но не открывай. Я уже еду! — последнее я сказал, открывая переднюю пассажирскую дверь серебристого «Логана», водитель которого решил немного подзаработать.

Сел, назвал адрес, и водитель тронулся, даже не поинтересовавшись оплатой.

Не зря Лазарь все эти дни меня натаскивал.

Колдун, к слову, забрался на заднее сиденье и теперь флегматично жевал свою шаурму, поглядывая в окно.

Середина дня. Водитель домчал нас почти без пробок. Я даже бросил ему на торпеду какие-то смятые купюры, найденные в кармане, и выскочил на улицу. Катерина ждала меня почти у дверей, там, куда не доставали солнечные лучи.

Вампир явно нервничала, до крови кусая тонкие пальчики.

— Где? — спросил я без предисловий.

Катерина молча повела меня в обширный подвал клуба. Лазарь потопал следом.

— Лучше места не придумала? — пожурил я девушку, когда она привела меня в свою комнату.

— Моя комната самое защищённое помещение в клубе. Я уже знаю о взрыве в особняке Светлого Ковена.

Катерина выглядела бодро и бойко. От меня больше не шарахалась, но это, видимо, нервное. Посылка с возможной бомбой сейчас волновала её куда больше, чем страх перед Палачом. Но она молодец — другая вовсе могла не принять посылку.

— Хорошо. Молодец, — похвалил я.

Коробка с логотипом курьерской службы, обмотанная такой же лентой, стояла на полу посреди комнаты. Небольшая. Квадратная. Котёнку и тому там тесно будет. Посылка в Светлый Ковен была побольше. На меня пожалели взрывчатки?

Я несколько раз обошёл коробку, примериваясь.

Открывать посылку не спешил, но и тянуть не стоило. Вдруг там таймер? А я ни разу не сапёр.

— Есть кого не жалко? — посмотрел я на Катьку.

Девушка одарила меня сначала удивлённым, потом возмущённым взглядом. И тут же стушевалась, видимо, вспомнив, кто перед ней.

Палач — что с него взять? Ни такта, ни совести, ни воспитания. Та ещё бездушная скотина.

— Шучу, — бросил я и глянул на Лазаря. Может он согласится? Зря, что ли, таскается за мной. Но лысый колдун, застывший у двери статуей самому себе, даже не моргнул.

Я вздохнул, хмыкнул и геройски смело шагнул к коробке.

В голову пришла забавная мысль. А что, если коробка взорвалась только потому, что её открыла госпожа Авэллятур, а не настоящий адресат? Открой её Роберт, и, может, и не было бы никакого взрыва.

Но как это проверить?

Я перешёл на четвёртый Уровень и нашёл взглядом своих саламандр. Одна огненная ящерка с крыльями, как ангел, сидела на правом плече, остальные нетерпеливо кружили над коробкой. Смелые какие!

Жаль, ещё маленькие. Будь они посильнее, можно было использовать их в качестве экстренной эвакуации. Что быстрее: взрыв или прорыв духом пространства?

— Открывать или нет? — задал я вслух вопрос.

— Я думаю… — начала Катерина, но я отмахнулся от неё, и девушка моментально заткнулась.

Саламандры, кружившие над коробкой, замерли на миг, а затем закружились ещё яростнее, словно подталкивая: «Открывай же!». Кестер недовольно зашипел с моего плеча.

«Ну, вылитый ангел-хранитель, — подумал я, — не даёт совершать глупостей».

Я прекрасно различал своих саламандр, хотя внешне они были как три капли воды, а вот характерами отличались. Кестер был лежебокой и самым осторожным из троицы, при этом самым прожорливым. Локамп и Ленц — два братца-хулигана. Ленц — заводила, Локамп во всём ему поддакивал, а вдвоём они постоянно наводили суету на своём Уровне.

Сотворив небольшой лепесток пламени, скормил его Кестеру. Локамп и Ленц тут же громко завозмущались и, словно два истребителя, ринулись ко мне. Пришлось подкормить и их.

Катерина наблюдала за этой сценой с явным недоумением. Она, как и подобает вампиру, видела всех духов — и природных, и стихийных. Видела и моих саламандр, вечно вьющихся рядом. Но в её голове никак не укладывалось, как грозный Палач может быть такой заботливой нянькой, возившейся с малышнёй. А я действительно возился с ними, как с детьми, уделяя этому большую часть свободного времени. Это помогало отвлечься.

— Трое «за», один «против». Почти как голосование на трибунале, — усмехнулся я.

— Рит, — осторожно позвала Катерина.

Я обернулся.

— Ты ведь не собираешься открывать коробку? — спросила она с затаённой надеждой.

— Двое «против». Трое «за», — произвёл я новый подсчёт и, глядя ей в глаза, серьёзно попросил: — Выйди из комнаты.

Катька попятилась, но тут же остановилась и с вызовом посмотрела на меня. Шагнула вперёд.

— Нет!

— Ты перестала меня бояться? — изобразив страшную гримасу, поинтересовался я.

Катерина снова отступила.

— Можно я останусь? — энтузиазма в её голосе явно поубавилось, но в глазах горела решимость. Мне понравилось. Я подошёл и поцеловал девушку.

Она застыла в моих руках, как мышка, но на поцелуй ответила с жадностью. Мне тут же захотелось забыть о бомбе и заняться кое-чем куда приятнее, но, увы, нельзя. Я оборвал поцелуй.

— Можешь остаться, — сказал я девушке и снова взглянул на Лазаря, тихо стоящего у двери. Казалось, ему было совершенно безразлично, открою я коробку или нет. Так ли это на самом деле — чёрт его знает. Но будь здесь Цагана вместо лысого колдуна, она бы меня уже запинала за промедление.

Я достал телефон и набрал наставнице, но та не ответила.

— Двое «против». И будем думать, что пятеро «за», — усмехнулся я и шагнул к коробке. Присел рядом, вытащил из прозрачного кармашка на боку накладную и изучил.

Отправитель: Дальневосточный Ковен. Ну-ну. Не удивили.

В графе «получатель» стоял я. Моё полное имя, которое я взял при вступлении в Светлый Ковен, и адрес клуба Катерины.

— Ну, поехали, — пробормотал я, зажёг на указательном пальце небольшой огонёк и провёл по линии скотча. Взрыва не последовало.

Внутри коробки оказалась ещё одна коробка. Небольшая лакированная деревянная шкатулка со знаком рода Ардэнс на крышке.

Глава 9. Наследство

Почему я был так уверен, что не рванёт? Не знаю. Может, юношеская безрассудность, может, уверенный вид Лазаря. Он-то точно не самоубийца. Но второй раз такой фокус я бы проворачивать не стал.

Осторожно, ощущая себя сапёром на боевом задании, достал шкатулку и внимательно осмотрел со всех сторон. Но так и не смог обнаружить, ни крышки, ни замка, ни единой щели. Дерево казалось монолитным.

Период, когда я фанател от загадок, давно прошёл. Я не придумал ничего умнее: поднёс шкатулку к уху и потряс, как делал в детстве, когда ловил в спичечный коробок майского жука. Взрыва не последовало. Хотя лицо Катерины при этом посерело больше обычного.

Тогда я отложил «подарочек» в сторону и взял сложенный вчетверо лист бумаги, лежавший под шкатулкой. Развернул, прочитал, хмыкнул. Само собой, письмо было от Владаны. Она поздравляла меня с получением благословения Игниса и становлением главой нового рода Арденс.

Также бабка не столько извинялась, сколько убеждала, что Запирающая печать, наложенная на меня в детстве, была во благо. Уверяла, что скоро я всё пойму и даже скажу ей спасибо, ведь именно благодаря ей я стал таким сильным. Ну и что меня ждёт грандиозное будущее.

Дальше пошли извинения за Славку. Мол, такого исхода она не желала. Нападение на меня и родителей — его личная инициатива. И не прибей я его, она бы сделала это сама, потому что Славка окончательно потерял голову, перестал осторожничать и вышел из-под контроля. Мои действия, по её словам, были работой истинного Палача. С чем она меня и поздравляла, тоже заверяя, что хоть здесь Ковены приняли правильное решение.

В конце — приписка для Роберта. В ней говорилось, что зла она ему не желает, наоборот, искренне поздравляет нового главу Ковена и соболезнует утрате племянника. Что в коробке был древний фолиант с редкими печатями и, если бы дура Лукия не полезла в чужую посылку, ничего бы не случилось.

Из этой фразы я понял: моя коробочка тоже была с сюрпризом. Залезь туда кто любопытный — был бы ещё один бабах.

Честно говоря, я не особо поверил в искренность написанных строк. Коробку мог вскрыть кто угодно, хоть курьер. Но спросить было не у кого, пришлось утереться тем, что дали.

Напоследок бабка написала ключ-заклинание для открытия шкатулки.

Катерина стояла рядом и читала вместе со мной. Я не скрывался, хотя и знал, что она всё передаст Цагане. В принципе, я и сам собирался. Только вначале сосредоточился на поиске — такой след упускать грех.

Увы, ни лист бумаги, ни шкатулка ничего не дали. Владана всё так же была скрыта от меня.

Лазарь тоже изучил письмо и сделал его фото на телефон. Я на это даже говорить ничего не стал. Мне была важна только короткая фраза на латинском, которая должна была открыть шкатулку.

Проговорив её несколько раз про себя, произнёс ключ-заклинание вслух и направил в шкатулку немного сырой энергии. Внутри что-то хрустнуло, по периметру пробежала тонкая линия, и крышка чуть отошла. Оставалось довернуть её до конца.

Внутри, на тёмно-синем бархате, лежала не бомба, а перстень. Массивный, серебряный, всё с тем же гербом рода Ардэнс — языки пламени, сплетённые в круг.

Вокруг перстня немедленно закружились все три саламандры, подлетая вплотную к символу рода и тут же отскакивая, будто он бил их током.

— Древний, — прокомментировала Катерина, заглядывая мне через плечо. Лазарь угрюмо молчал, тоже рассматривая кольцо.

— У тебя такое лицо, будто я держу в руках ядовитую змею, — отметил я. — Точно не взорвётся? А то от бабки всего можно ожидать.

— Это родовой перстень, — с укором посмотрел на меня колдун. — С такими вещами не шутят. Пожалуй, надо погонять тебя по церемониалам Ковенов.

Я хмыкнул, вытащил перстень из шкатулки, покрутил и собрался надеть его на средний палец правой руки, чтобы просто примерить, но Катерина остановила меня:

— Нет, Рит. Сюда, — и указала на безымянный палец левой.

— А есть разница? — я вопросительно посмотрел на неё.

— Есть, конечно! Это же перстень главы рода!

— Почему тогда я не видел такого у деда?

— Он перестал его носить сразу после казни Владаны, — подал голос Лазарь. — Теперь ясно почему.

Я снова крутанул перстень в пальцах и вообще передумал его примерять. Как будто у меня мало проблем.

— Тогда отдам деду, когда найдётся. Вот он обрадуется, — сказал я, убирая перстень обратно в шкатулку.

По враз изменившемуся лицу Кати понял, что ляпнул какую-то глупость и тут же переспросил:

— Что не так?

— Нет-нет, — Катерина заполошно помотала головой, стрельнув глазами в сторону Лазаря. Длинные распушенные волосы заструились красивой волной, на секунду сбив меня с толку. Красивая она всё-таки. Но меня так просто уже не возьмёшь.

— Катя? — я развернулся к ней всем корпусом. — Если ты что-то знаешь — лучше говори.

— Я… — потупилась девушка. — Ничего такого. Просто Соломон теперь изгой. С ним никто не захочет иметь дел. Из ваших Ковенов просто так не изгоняют. Отдать ему перстень — значит погубить род.

— Ну так и я недалеко от него ушёл. Какой из Палача глава рода?

— Нет, Рит, — Катя снова тряхнула кудрями. — Ты просто ещё не понял, какую драгоценность держишь в руках.

— Она права, — перебил девушку Лазарь. — Значит, всё-таки придётся потратить время на изучение церемониала. И не забывай о том, кто ты. Считай, что род Ардэнс начал всё с нуля.

— Ну да, — был вынужден согласиться я и мысленно недобрым словом помянул бабку.

Получается, я начал новую тёмную ветвь рода. Я же колдун. Скорее всего, мои дети так же унаследуют тёмную сторону силы. Прямо «Звёздные войны» какие-то. А я, выходит, в роли Энакина Скайуокера.

Помнится, кончил он в фильме плохо.

Но кое-что хорошее во всём этом есть. Дело о взрыве раскрыто! Преступник сам написал чистосердечное признание и даже дал следствию, в моём лице, взятку.

А я её принял. Подумаешь, одной головной болью больше. Я ведь по сути единственный в роду, так что какая разница, ношу я этот перстень или нет? Зато выглядеть буду солиднее. Тем более и Катерина, и Лазарь заверяют, что от этого колечка будет польза. Ну а будет мешать — всегда могу снять.

Я посмотрел на перстень и всё-таки надел его на правильный палец. Металл мгновенно нагрелся, обдал руку диким жаром, а затем резко похолодел. Я даже испугаться не успел. Дальше кольцо прямо на глазах начало чернеть, а языки пламени на гербе приобрели отчётливый голубоватый оттенок.

Саламандры, на миг отпрянувшие, радостно бросились назад и втроём уселись мне на руку, устроив небольшую потасовку за место поближе к перстню.

— Это чего сейчас было? — спросил я, опасливо отставив руку.

— Поздравляю главу нового рода, — прозубоскалил Лазарь.

Я недобро покосился на колдуна и потянулся снять перстень, однако передумал — саламандры так возмущённо запищали, что я не стал их беспокоить. Вот кому-кому, а своим духам я верю.

Закончив с неожиданным наследством, попросил у Лазаря номер телефона Роберта. Надо было доложить о раскрытии дела.

Осталось малое: найти ведьму и закончить то, что когда-то не закончил дед — казнить её, пока она снова что-нибудь не выкинула. А то, что выкинет и кто-нибудь обязательно погибнет, я не сомневался.

Вот только как это сделать? Ни одной путной мысли в голове.

Как мне показалось, Роберт тоже не поверил объяснениям Владаны, но мою работу принял. Так что я мог собой гордиться — раскрыл своё первое дело менее чем за три часа. Да я просто красавчик!

Но не успел порадоваться, как наткнулся на хмурую рожу Лазаря.

— Ты закончил? — спросил колдун, когда я закончил разговаривать с новым главой Светлого Ковена.

Хотел сказать «нет» и устроить себе сегодня выходной, ведь такая возможность сейчас выпадает нечасто, да и мы уже в клубе — Катя организует всё по высшему разряду. Вот только, пока я буду развлекаться, враг будет качаться — так, кажется, говорится. Поэтому учиться, учиться и ещё раз учиться — сейчас это стоит в приоритете. Бездельничать буду, когда от меня, как и от колдуна, и от Палача, будет толку больше, чем ноль. Это вопрос выживания.

До дома в пригороде нас довезла старенькая, но ухоженная «Хонда» с упитанным водителем. Он был таким объёмным, что едва помещался на сиденье. Едва сев в машину и увидев этого жирдяя, я машинально перешёл на третий Уровень и осмотрел водителя.

Жёлтых пятен было много: разной степени насыщенности, они наслаивались друг на друга, как слоёный пирог. Разве что голова у мужика была светлая, то есть чистая от болячек.

Нет, я не добрый самаритянин и не полез его лечить — тёмному колдуну магия исцеления неподвластна. Просто надо было чем-то занять себя, разгрузить мозг.

Так и ехал до самого таунхауса, рассматривая водилу и крутя на пальце перстень.

Следующие два дня Лазарь гонял меня до седьмого пота, уделяя особое внимание поисковым тренировкам. Я искал всё и всех: своих и чужих, знакомых и незнакомцев, а также предметы, которые колдун специально прятал по всему особняку. Пару раз даже отработал навыки на пропавших животных.

Однажды Лазарь положил передо мной листовку с фотографией пропавшего ребенка и потрёпанного плюшевого мишку. Игрушка смотрела на мир грустными, пучеглазыми глазёнками, и мне сразу не понравились ни она, ни фото, ни само лицо Лазаря. В его выражении сквозило что-то злое. Я за версту почуял подвох, но так и не понял, в чём дело. Взял фото, игрушку и прикрыл глаза.

На поиски я потратил почти два часа. Два бесполезных часа. Я злился неимоверно: поиск не давался, хотя ещё недавно я хвастался лёгкостью, с которой у меня всё получалось. Теперь же — такой облом. Я даже заподозрил, что Лазарь издевается, подсунув вещь, не имеющую к ребёнку никакого отношения.

Я так разозлился, что спалил стол, на котором Цагана тренировала меня в поиске шарика. Детская игрушка уцелела лишь чудом. Лазарь тут же её отобрал и заставил меня убираться.

Ребёнка я так и не нашёл, зато получил урок на всю жизнь. Как и все уроки Лазаря — жестокий.

После колдун объяснил: мальчик давно мёртв, его кости лежат глубоко в кладбищенской земле. А поиск мёртвых — самое неблагодарное занятие. Свежего покойника ещё можно найти по остаточным следам, а вот месячной давности — почти невозможно. Слабый маг и вовсе не почует мертвеца.

Я был сильным. И очень злым. И главное — у меня была цель. Надо найти деда и бабку. Ну и семейка у меня… Но я их найду, чего бы это ни стоило. Если будет нужно взломать скрывающую их печать — я это сделаю. Пока не знаю как, но сделаю.

Однажды заезжал Фёдор Петрович, о котором я вновь забыл. Меня отчитали, меня осмотрели и, к удивлению лекаря, признали вполне здоровым. Раны зарубцевались, оставив после себя лишь шрамы, а их я сводить не хотел. Да и некогда мне было этим заниматься. Если у меня оставалось хотя бы немного свободного времени, я садился за книги по печатям и искал всю доступную информацию: как их создают, как модифицируют, как регулируют, как взламывают. Три тетрадки по сорок восемь листов уже исписал и изрисовал.

Увы, безрезультатно. Но я не сдавался. Лазарь мои увлечения печатями не одобрял, считая это бесполезным занятием на моём уровне знаний, но и не мешал. Ему Цагана запретила. Я подслушал их разговор.

И, что удивительно, наставница искренне меня хвалила. Я прямо умилился от добрых слов в свой адрес и принялся за учёбу ещё усерднее.

Глава 10. Меч правосудия

Воскресным утром я проснулся сам — без будильника, понуканий Лазаря и сгорающего Славки, который буквально поселился в моих снах. Давненько я так хорошо не отдыхал.

Взглянув на время, я сладко зевнул, потянулся и вскочил, начав заполошно собираться: часы на экране телефона показывали половину двенадцатого. Проспал, блин! Лишь спустя десяток секунд сообразил, что опаздывать-то, собственно, некуда. Почему Лазарь не разбудил — другой вопрос.

Как оказалось, колдун ещё утром уехал в Ковен, а мне просто дали выспаться, чтобы Палач не ударил в грязь лицом на предстоящем трибунале. Последние дни Лазарь так меня загонял, что я засыпал на ходу, в любой мало-мальски подходящей для сна позе. Даже фокусы Славки с самовозгоранием, которые он устраивал по несколько раз за ночь, уже не трогали.

Всё-таки у меня неплохая наставница. Заботливая. Интересно, она сама хоть один урок проведёт?

Радовало и то, что на трибунале я буду выступать не в качестве обвиняемого. Я — Палач Ковенов, а значит, обязан присутствовать на любом заседании, вне зависимости от разбираемого дела и вынесенного приговора.

Распорядок дня в своей излюбленной приказной манере сообщила по телефону госпожа наставница. Цагана позвонила, когда я завтракал. Новость о трибунале сначала испортила аппетит, но он быстро вернулся, когда мне объяснили суть дела.

Я был заинтригован и более чем замотивирован. Хоть посмотрю, как проходит обычный трибунал магов — мой собственный больше походил на фарс.

Так что к Ленинке ехал с мрачной решимостью исполнить свой долг, если судьи вынесут смертный приговор. А они, вероятнее всего, его вынесут.

В зал, где меня не так давно судили, я входил в смешанных чувствах. К счастью, на этот раз обошлось без наручников, и никто не заставлял меня стоять бессильным в Запирающей печати. Палачу выделялось штатное место у дверей, где мне предстояло молча дожидаться вынесения приговора. Спасибо Лазарю за науку — натаскал по моим правам и обязанностям до автоматизма. Как говорится: разбуди ночью — от зубов отскочит. Жаль, не хватало времени углубиться в судебную практику.

Я прислонился к стене, скрестив руки на груди, и хмуро наблюдал, как наверху, в креслах, обитых красной материей, рассаживаются маги. На меня же старались не смотреть.

Магов в этот раз было немного — четыре судьи: Цагана и Лазарь от Тёмного Ковена и Роберт и Икту от Светлого, а также несколько представителей от обоих Ковенов, в основном из родов, члены которых погибли от рук Славки. Сегодня судили его ундину. Калпи — если память меня не подводит.

За всеми навалившимися делами я как-то упустил из виду, что ундину тоже должны осудить.

Роберт приветливо кивнул мне и тут же нахмурился: госпожа Икту, недобро зыркнув в мою сторону, что-то шепнула ему на ухо. Судя по гримасе отвращения и злости, исказившей её лицо, ответ Роберта был не из приятных. Цагана вовсе ни на что не обращала внимания, чиркала ручкой в папке с бумагами. Её до места чуть ли не под ручку провёл Лазарь.

Я ещё раз пробежался взглядом по магам, перешёл на четвёртый Уровень и удивлённо присвистнул про себя. Вслух не рискнул, дабы не привлекать внимание. Весь зал под завязку был набит духами. Они сидели чуть ли не на головах друг у друга, игнорируя кресла. От этого пёстрого сборища у меня даже в глазах зарябило.

Кто-то держался рядом с представителями своей стихии, кто-то сбился в разноцветную кучу-малу. В зале стоял невообразимый гул из клёкота, шипения, бурления и прочих странных звуков. И всё же духи вели себя на удивление смирно. Даже беспокойные сильфы — облачка белёсого тумана с радужными стрекозиными крыльями, чей призрачный облик бесконечно и непрерывно менял очертания, — поумерили свой буйный нрав. Мои саламандры тоже притихли, рассевшись у меня на плечах.

Представителей от духов в этот раз было трое: ундина, саламандра и гном. Как понимаю, первые двое — защита и обвинение. Саламандра, размером с овчарку, и едва уступавшая ей ундина недовольно переглядывались, словно были противниками не только на заседании, но и в жизни.

К ундинам после недавних событий у меня выработалась резкая и стойкая неприязнь. А вот к саламандрам, наоборот, проснулся интерес и огненного дракончика я рассмотрел очень внимательно. Мои огненные духи тоже когда-нибудь отъедятся до его размеров.

Саламандра тоже проявила ко мне интерес, вежливо кивнув. Мои малышки, почуяв внимание старшего собрата, тут же попрятались мне за спину. Однако спустя пару секунд Кестер крадучись вылез обратно мне на плечо и гордо расправил крылья. Он боялся, но желание прихвастнуть — мол, смотрите, какой у меня хозяин! — пересилило.

Ну, или питомец. Кто знает, кем меня считают саламандры. Говорят, для кошек люди — всего лишь рабы, обязанные их кормить, гладить и чистить лоток. Для моих я как минимум передвижной пункт питания.

Главным судьёй, как и на моём процессе, выступал гном. Возможно, даже тот же самый. Этакий пушистый помпон коричнево-буроватого цвета. За густой шерстью не было видно ни рук, ни ног, лишь проглядывали огромные глазища нереального зелёного цвета. В природе такого не бывает, это что-то запредельное.

Дух явно старый и уважаемый — других судьями не делают. И пусть размером он не больше хомяка, теоретически он мог бы размазать нас, как кучку жалких букашек, устроив внезапное землетрясение, а то и вовсе отправить всю Москву под землю.

Мне отчего-то вспомнился похожий дух земли, которого я видел в детстве. Родители тогда везли меня к Владане ставить Запирающую печать. Тот дух показался мне смешным и безобидным, и я от всей широкой детской души угостил его шоколадкой. А он, получив желаемое, тут же сбежал. Обидно было, между прочим!

Я не удержался и с укором посмотрел на гнома. Наши взгляды на миг встретились, и… он словно бы стыдливо отвёл глаза. Или мне показалось?

Я снова попытался поймать его взгляд, но тут двери зала распахнулись, и под конвоем двух саламандр вплыла ундина Славки.

Калпи выглядел довольно помято: чешуя выцвела, грива спуталась и больше походила на высохшие водоросли, в глазах — обречённость. Духи бесполы и не особо обращают внимания, в каком роде к ним обращаются, но мне было проще воспринимать его как мужика, которому можно набить морду за содеянное.

Ундина сразу признал меня, даже дёрнулся в мою сторону, но его остановили сопровождающие саламандры и загнали в Запирающую печать. Калпи сразу поник, став полупрозрачным, больше похожим на привидение.

Признаться, я тоже только чудом удержался от того, чтобы не наделать глупостей. «Чудом» звали моих маленьких друзей — саламандр. Они лихорадочно закружились вокруг моей головы, тихонько, но взволнованно попискивая. Не желая волновать друзей, я взял себя в руки и стал ждать решения трибунала.

К сожалению, если ундину оправдают, мне придётся смириться. Иначе я сам снова окажусь на скамье подсудимых.

Прикрыв глаза, я прислушался к тому, что толкует трибунал.

Раньше я с трудом разбирал речь духов. Тот же гад Силицэс для меня просто шипел, мои малышки-саламандры — трещали, как тонкие веточки в костре.Однако с недавних пор я стал вполне сносно их понимать. Правда, не ушами, а на каком-то инстинктивном уровне. Поначалу это было для меня странно, но сейчас уже привык.

Ундина-адвокат сходу начала довольно агрессивную защиту, напирая на то, что её подзащитный лишь выполнял свой долг и, если кто и виноват, так это маг, который отдавал приказы. Её голос был быстр и звонок, как чистый высокогорный ручей.

В противовес водному духу саламандра-обвинитель изо всех сил доказывала вину ундины Славки. В её словах слышалось эхо бушующего пламени и трещащего от жара дерева.

И надо сказать, получалось у неё довольно убедительно. Будь я судьёй, мне бы хватило и первого довода огненного духа: «ундина напала на людей».

Для духов тоже существует свой свод законов, почти уголовный кодекс. Предумышленное нападение на человека, тем более не мага, — одно из тяжелейших преступлений.

Саламандра же на этом не остановилась и привела ещё почти дюжину дополнительных аргументов. И на каждый я машинально кивал, соглашаясь.

Я запоминал их слова, проговаривал про себя и учился. Когда-нибудь мне самому придётся кого-то обвинять или защищать. А то и вовсе себя. Не всегда же Цагана придёт на помощь или будет на моей стороне. Я ей нужен, лишь пока полезен.

Обвиняемой ундине, как и мне, слова не давали. Она стояла, понуро опустив квадратную лошадиную голову. Со стороны может показаться, что тварь раскаялась. Чёрта с два! Духи привязываются насмерть и пойдут ради «хозяина» на всё. Случись повториться нашей истории, и эта водная лошадь сделала бы то же самое. Я это знал. Знали и все присутствующие. Тем не менее судьи не спешили с приговором.

Я посмотрел на гнома, пытаясь понять, отчего тот медлит. Он словно почувствовал мой взгляд. Его глаза сверкнули зеленью, из-под густой шерсти высунулся треугольный нос картошкой и смешно принюхался.

Ну точно, как тогда в машине!

Да быть не может…

Чтобы древний дух пришёл к какому-то мальчишке… Зачем ему это? Или…

Холодок побежал по спине. Если это действительно он, то…

Что ему было нужно тогда? И что нужно сейчас? Не просто же так он обозначил себя таким вот незамысловатым образом.

Мог он мне тогда помочь? Или случайно оказался рядом и просто решил посмотреть на юного сильного волшебника?

А может, он вовсе на стороне бабки?

Нет, бред какой-то. Скорее уж у меня просто разыгралась фантазия.

Ундина-адвокат, уверенно доказывающая в этот момент очередной довод в защиту подопечного, внезапно заткнулась и уставилась на гнома, а затем на меня. И взгляд такой недобрый. Саламандра тоже скосила угольки глаз. Вот от неё исходило чистое любопытство.

— А что скажет наш Палач? — спросил гном каким-то хрустящим, словно гравий под ногами, и одновременно гулким, как из-под земли, голосом.

Я вынырнул из своих мыслей и удивлённо воззрился на главного судью. Я-то тут причём?

Впрочем, стоило вспомнить должностную инструкцию Палача, и всё встало на свои места. У меня было право высказаться, если спросят. Этакое «особое мнение».

Я пожал плечами:

— Ундина напала на человека. Устроенные здесь дебаты неуместны. Мы не на выборах.

Гном покивал, снова пошевелил носом и попросил:

— Напомни, Палач, что говорит Кодекс?

Мне не пришлось вспоминать — эту статью я буквально впечатал в память, как таблицу умножения.

— «Дух, природный али стихийный, со злым умыслом решивший причинить вред или нанёсший вред — моральный али физический — смертному человеку, карается единой казнью — смертью», — отчеканил я.

— Протестую! — возопила ундина. Её голос задрожал от ярости, отдавая бульканьем, словно в воду бросают тяжёлые булыжники. — Его мнение предвзято! Он заинтересованное лицо!

— Я об этом уже битый час толкую, — спокойно, как приручённый человеком добрый огонь в камине, одновременно с ундиной прошелестела саламандра.

Ну, с часом она загнула, но полчаса ненужных разглагольствований мы точно выслушали.

— А вы что скажете, маги? — нос гнома чуть повернулся влево, где сидели судьи от Светлого Ковена.

— Правила едины для всех, уважаемый Сг`акэр, — прогудел тепловозом Роберт.

Госпожа Икту громко хмыкнула, многозначительно покосившись на меня. Мол, не для всех правила едины, есть тут один… особенный. И, явно в пику главе своего Ковена, поддержала ундину:

— Если мы дали шанс этому мальчишке, то почему не дать его и этой ундине?

«Вот же ведьма! — подумал я, бросив на Икту злой взгляд. — Она специально так сказала. Неужели Роберт не мог взять кого-то другого на заседание? Вот что я ей сделал? Она меня с первого нашего знакомства невзлюбила».

Вот уверен: напади Славка на неё, и она бы первая с пеной у рта доказывала вину как самой ундины, так и его хозяина.

Хорошо, что последнее слово за гномом. Этот судит объективно. Он и моё заседание вёл. Имя Сг`акэр я запомнил.

Интересно, а шоколадка, подаренная ему много лет назад, может считаться взяткой?

Если, конечно, это всё-таки тот самый гном.

— А что скажут представители Тёмного Ковена? — нос гнома повернулся в другую сторону.

— Парень уже всё сказал, — отмахнулась Цагана, даже не оторвавшись от бумаг. Что же такое интересное она читает?

— Согласен, — высказался Лазарь.

Сг`акэр снова пошевелил носом и задумался. Он молчал не меньше минуты, но никто не смел его торопить.

Признаться, я всем нутром желал обвинительного приговора. Раньше я не был столь кровожаден, но оставлять Калпи в живых было нельзя. Если она так верна хозяину, пусть отправляется следом за ним. Я чувствовал: если она выживет, то обязательно попытается отомстить.

Наконец Сг`акэр коротко, но весомо произнёс:

— Виновна.

— Но как же так?! — заголосила ундина-защитница.

Саламандра тихонько захихикала.

Вода и огонь никогда не ладили между собой.

Сг`акэр повернулся к защитнице, и та моментально заткнулась, кажется, даже стала меньше в размерах. А гном повторил своё «виновна» и перевёл взгляд на меня:

— Палач! Делай свою работу.

С радостью!

Казнь прошла быстро. Саламандры вывели Калпи из печати и буквально подпёрли собой с двух сторон. Ундина вновь дёрнулась, но я, в отличие от судей, тянуть с приговором не стал. Через несколько секунд от духа Славки осталось лишь белёсое облачко пара, устремившееся вверх и тут же развеявшееся.

Водного духа попросту испарило в том адовом пекле, которое я создал вокруг неё. Сила мага действует не только на материальный мир, но и отлично взаимодействует с миром духов. Мне для казни не нужно оружие — я сам оружие.

Но я не маньяк, поджаривающий жертв на медленном огне. Я Палач. Поэтому ундина умерла быстро. Так же, как и её хозяин.

Честно говоря, я больше боялся зацепить саламандр, но они, наоборот, с удовольствием жались к моему огню. В конце обе благодарно склонили головы. Мои мелкие духи недовольно загудели, явно ревнуя, но я не обратил на это внимания.

Закончив, я обвёл взглядом судейскую трибуну. Роберт снова просто кивнул. Госпожа Икту одарила таким взглядом, словно я плюнул ей в лицо. Цагана и Лазарь просто встали и направились на выход.

Саламандра-обвинитель тоже кивнула с довольным видом, а вот ундина прищурила глаза и что-то шептала тонкими губами. Смешно, если она хотела меня проклясть.

Взгляды Икту и ундины меня нисколько не волновали. А вот оценивающий взгляд гнома заставил снова побежать мурашки по спине. До меня запоздало дошло: эта казнь была чем-то большим, чем просто наказание. Меня проверяли.

Но зачем? И ведь не спросишь в лоб — всё равно не ответят.

Глава 11. Дело о пропавшем гримуаре

Мы с Лазарем только сели в такси, даже от Ленинки отъехать не успели, когда телефон в кармане разразился бодрой задорной трелью — кажется, из какого-то глупого аниме. Я специально поставил такую мелодию: должно же быть в моей жизни хоть что-то весёлое?

Номер на экране был незнакомым. Впрочем, чему удивляться? Сим-карта новая, у меня записано всего пара телефонов. А в Москве и области больше трёх сотен магов, и каждый из них теперь знает номер Палача.

— Слушаю, — ответил я, удобнее устраиваясь на переднем пассажирском сиденье. Лазарь привычно разместился сзади и отвернулся к окну. Он вообще был молчаливым и замкнутым, пока дело не касалось моего обучения, — вот уж где он отрывался по полной.

— Господин Палач, здравствуйте, — раздался в трубке низкий, тягучий и до неприличия сексуальный женский голос. — Мне нужна ваша помощь.

Прямо секс по телефону какой-то. Даже Есения с её обволакивающим тембром не дотягивала до этого высшего уровня ублажения мужского слуха. Я невольно поправил штаны, в которых внезапно стало тесно, — не ожидал от себя такой подставы, — прокашлялся и спросил:

— Что у вас случилось? И кто вы, леди?

— Ох, извините, — ласковой кошечкой промурлыкали в трубку. — Моё имя Эльвира Стипула. У меня украли книгу.

Стипула… Я погонял фамилию, перебирая в памяти членов Ковенов. Дед хорошо меня по ним натаскал.

Вспомнив, мысленно выругался.

Род Стипула — одна из древнейших и влиятельнейших семей магов даже не в России — во всём мире. И возглавляла его как раз Эльвира Стипула — почтенная дама примерно семидесяти лет, которая выглядела как роковая двадцатилетняя красотка. Черноволосая, зеленоглазая, с точёной фигурой — ожившая мечта подростка. Точно! Вот теперь вспомнил. Это она сидела в комиссии от Тёмного Ковена на моём трибунале.

— Господин Палач, вы ещё здесь? — голос колдуньи в трубке прозвучал с ноткой раздражения, выдернув меня из воспоминаний.

— Диктуйте адрес, леди, — обречённо сказал я.

Выслушав, уточнил у водителя такси, где это находится, и пообещал быть через час.

— Я буду вас ждать, господин Палач, — многообещающе произнесла колдунья на прощание и повесила трубку.

У меня же мелькнула шальная мысль: может, заехать по дороге к Катерине, выпустить пар? А то эта Эльвира — та ещё штучка. В её досье плохого было написано куда больше, чем хорошего. И я был склонен этому верить, ведь род Стипула — прекрасные поисковики. Она могла бы найти свою пропажу за пару секунд, но почему-то предпочла позвонить Палачу. Решила познакомиться? Или у неё какой-то другой интерес?

Ну, или как самый неприятный вариант — на книгу наложили ту самую Скрывающую печать, а значит это дело рук моей бабки.

— Посоветуешь чего? — убирая телефон, обернулся я к Лазарю.

Тот криво усмехнулся и вновь отвернулся к окну.

Ну и ладно. Сам разберусь.

— Ты со мной или высадить где?

— Прокачусь, — коротко ответил Лазарь.

До шикарного коттеджа на «дороге царей богоизбранных», или, по-простому, Рублёвке, такси домчало нас за сорок минут.

— Здесь закрытая территория, — предупредил нас охранник на КПП, придерживая одной рукой автомат.

От него пахло жареным луком и мясом. Мой рот моментально наполнился слюной, а в животе громко заурчало. Похоже, у ребят был обед. Завидую. Я-то ещё не ел — с самого утра ни крошки во рту не было. Цагана торопила: названивала каждые пять минут и нудела в трубку.

И была права. Не стоило опаздывать на свой первый трибунал. Я и так приехал впритык.

Второй охранник, в такой же полувоенной форме и дурацкой кепке, развёрнутой козырьком назад, с подозрением выглядывал из окна постовой будки.

— Нас ждёт госпожа Стипула, — ответил я охраннику.

— Имя? — мужик моментально напрягся, словно испугался чего-то.

Я на секунду задумался, как представляться. Сразу Палачом или поберечь психику ребят? В итоге назвался просто:

— Ардэнс.

Параллельно перешёл на четвёртый Уровень и осмотрелся.

У охранника по всей правой стороне головы расплывалось тёмно-жёлтое пятно, похожее на амебу. Оно медленно двигалось и слабо пульсировало. Впервые такое вижу. Должно быть, это больно.

Охранник секунду помедлил, потом махнул рукой:

— Проезжайте. Двадцать пятый участок.

Сказал он это таким тоном, будто нас там поджидала сама Смерть. Похоже, досье на Стипулу не врало.

Охранник быстро отошёл от машины и скрылся в будке КПП. Я проводил его взглядом и, обернувшись, спросил у Лазаря:

— Это ведь проклятие?

Колдун кивнул.

Водитель хмуро глянул на нас в зеркало заднего вида и, дождавшись открытия ворот, медленно въехал на территорию элитного посёлка.

Видимо, с КПП предупредили о нашем визите: стоило нам подъехать к нужному участку, как кованые ворота открылись сами собой.

Я тихо присвистнул, увидев перед собой небольшой средневековый замок. Вернее, почти идеальную копию одного из легендарных замков Европы — замка Бран, которым, по преданию, когда-то владел сам Влад Цепеш.

Румынская замануха для туристов.

Хотя надо будет спросить у Катьки, как у надёжного источника, существовал ли Дракула на самом деле.

— У богатых свои причуды, — пробормотал я, доставая деньги из кармана, и протянул их водиле.

— И не говорите, — согласился со мной таксист.

Стоило взойти на крыльцо, как высокая двустворчатая дверь в готическом стиле распахнулась. Навстречу нам вышел худой бледный мужчина лет тридцати с полностью седыми волосами. Одет он был в чёрный фрак, начищенные до блеска туфли и белые перчатки. Когда на него упал дневной свет, он даже не поморщился, обозначил поклон и жестом предложил входить.

«А вот и Дракула», — про себя хмыкнул я.

Дворецкий Стипулы оказался вампиром. И не простым, а древним. Судя по тому, как спокойно он переносит солнечный свет, ему минимум лет семьсот.

Здесь ровно всё как в фильмах: молодняк обращается в пепел за секунды. Катерина, которой всего восемьдесят шесть, может выдержать на солнце лишь несколько мгновений, получив при этом жестокие ожоги, которые долго заживают. Пятисотлетний вампир продержится пару минут, прежде чем почувствует дискомфорт. Тысячелетний же и бровью не поведёт от солнечного света. Вот как этот.

Всё это я узнал из книг. Катька не любит говорить о своей вампирской природе и прошлом.

— Палач, леди Эльвира ожидает вас, — сообщил древний вампир с лёгким французским акцентом. — Прошу, проходите.

Мой отец преподаёт иностранные языки, в том числе французский. Он пытался научить и меня, но я, как всегда, бросил на полпути. Впрочем, пару слов сказать смогу.

Я кивнул и прошёл мимо дворецкого в холл.

— Господин Интэритус, вас я попрошу обождать в гостиной. Мы не ожидали вашего визита, — жестом остановил Лазаря вампир.

— Он со мной, — заявил я.

— Простите, Палач, но леди желает видеть только вас.

— Как там тебя? — пренебрежительно спросил я, пощёлкав пальцами, словно пытался вспомнить.

— Лютер, сэр, — вампир приложил ладонь к груди и снова неглубоко поклонился, полностью проигнорировав мой тон.

— Так вот, Лютер…

— Оставь, — бросил Лазарь, входя в дом и направляясь к жарко растопленному камину. Даже от двери чувствовался приятный сухой жар. — Я подожду. Лютер, принеси мне виски.

— Непременно, — вампир кивнул колдуну и указал ладонью в идеально белой перчатке на лестницу. — Прошу следовать за мной, Палач.

Я взглянул на вольготно расположившегося на дорогом кожаном диване Лазаря, поморщился и пошёл за вампиром.

Если снаружи здание было точной, но уменьшенной копией замка Бран, то внутри хозяева явно переборщили с готикой. Всё было тёмным и мрачным: много чернёной древесины, камня и живого огня, но при этом ощущалась рука дорогого дизайнера.

Эльвира Стипула ожидала меня в просторной библиотеке на втором этаже. Колдунья сидела за вычурным мореным столом на гнутых ножках, на стуле, больше похожем на трон. При нашем появлении леди отложила книгу и одарила меня обворожительной белоснежной улыбкой.

Я даже растерялся на секунду, увидев такую красоту.

Помним, что ей около семидесяти? На вид ей не дашь и двадцати пяти. Красивое, почти идеальное лицо, подчёркнутое безупречным макияжем. Волосы, уложенные в высокую причёску, локон к локону — тоже идеальны. Тонкие пальцы украшены массивными кольцами, на длинной шее — колье, а в причёске сверкают рубиновые заколки, отбрасывая кровавые блики. Сама Эльвира облачена в полностью закрытое чёрное кружевное платье, но даже дурак бы понял, что под ним ничего нет. И эта закрытость рождает куда больше фантазий, чем если бы колдунья предстала передо мной в одном белье.

— Добро пожаловать в мой дом, Палач, — встав из-за стола, поприветствовала меня хозяйка.

Её пышная грудь соблазнительно качнулась, и сквозь тонкую ткань проступили соски. Я сглотнул, напомнил себе, что колдуньям верить нельзя — они мастера иллюзий. Откашлявшись, я вежливо улыбнулся:

— Можно просто Александрит.

— О! Тогда и меня можете называть просто Эльвирой, — звонко рассмеялась колдунья, окинув меня цепким взглядом.

Заметив перстень главы рода, её тонкие чёрные брови едва заметно приподнялись, а в глазах зажёгся недобрый огонёк. Я почувствовал себя одновременно неуютно, словно букашка под увеличительным стеклом энтомолога, и смущённо, как босяк на приёме у Шамаханской царицы. Она — вся в золоте и камнях, возвышенная и прекрасная. А я… В той одежде, что Лазарь дал в особняке Тёмного Ковена сразу после трибунала, с растрёпанной причёской и недельной щетиной.

Как-то не до внешнего вида мне было все эти дни. Я по дому-то ходил в старых джинсах и майке Лазаря. Цагана кривилась, делала мне замечания, но мне было нормально. А вот сейчас как-то неловко стало.

— Выпьете что-нибудь, Александрит? — лукаво спросила хозяйка, обходя стол.

— Откажусь, — я покачал головой, стараясь не смотреть на длинный разрез в якобы скромном наряде. Он тянулся от подола до самого таза, лишь подтверждая отсутствие нижнего белья. — Давайте сразу к делу.

Эльвира махнула рукой, отсылая вампира, и пожала плечиками:

— К делу, так к делу. Прошу, садись, — она указала на кушетку под высоким стрельчатым окном.

Я сел на самый край, всё ещё чувствуя себя неловко, а колдунья фривольно откинулась на изогнутую спинку и закинула ногу на ногу, почти обнажив бедро. В самый последний момент она скромно поправила подол — иначе моему взору открылось бы слишком много…

Я мысленно вздохнул и пожелал себе побольше терпения. Заодно переключился на четвёртый Уровень и осмотрел хозяйку дома. Сразу надо было так сделать, а не пялиться на грудь престарелой колдуньи. Может, там и груди-то нет, а давно висят уши спаниеля.

Но нет, на женщине не было ни одной иллюзии.

Это кому она душу продала, чтобы в своём возрасте так выглядеть?

— Проверяете? — поняв, что я делаю, спросила Стипула, насмешливо вскинув тонкую чёрную бровь.

— Так что у вас случилось? — ответил я встречным вопросом.

Леди несколько секунд внимательно смотрела на меня, потом опустила взгляд, слегка сжала подол пальцами и пояснила:

— Как я уже сказала по телефону: у меня украли книгу.

— Вы сами отличный поисковик, — заметил я.

— Это комплимент или упрёк? — её глаза заблестели женским коварством.

— Это констатация факта, — я изобразил улыбку.

Леди хмыкнула и стала накручивать на палец одну из вьющихся прядок, специально выпущенных из причёски. Колдунья, словно оказавшись в беспомощной ситуации, строила печальные глазки и покусывала нижнюю, ярко накрашенную губу.

Выглядело это невероятно сексуально.

Точно после этого поеду к Катерине.

— Так в чём проблема, Эльвира? — спросил я чуть охрипшим голосом, хотя думал, что контролирую себя.

— Увы, — Эльвира выпустила прядку из пальцев и развела руками. — Я почему-то не могу найти книгу. Как будто её и не было вовсе. А она мне очень дорога. Так вы поможете, Александрит?

— Давайте руку, — вздохнул я. Всё как я и думал. Бабка уже и здесь засветилась. И зачем ей книга? Но попробовать я был обязан.

Эльвира тут же придвинулась, почти прижалась ко мне, окутав тонким ароматом духов, и вложила свою изящную ладонь в мою.

— Сосредоточьтесь на книге, — попросил я, хотя колдунья и так знала, что делать. Я прикрыл глаза, готовый ухватить образ и начать поиск.

Через мгновение возник образ: большая, тяжёлая книга в серебряной обложке и безукоризненно белой коже. От неё веяло вековой мудростью и могучей силой, но содержимое оставалось скрытым.

Я перехватил образ и развернул невидимые поисковые щупы. Тонкие чёрные нити рванули во все стороны, прорезая мир живых и духов на три сотни километров. Больший радиус казался бессмысленным.

Посидев так минуту, я расширил поиск до пятисот километров, но отклика не было. Колдунья была права — книги словно никогда не существовало.

Я открыл глаза и посмотрел на Эльвиру, которая откровенно прижалась грудью к моему плечу. Я даже через одежду прекрасно чувствовал исходящий от неё жар.

— Ну как? — низким вибрирующим голосом спросила колдунья. Полные губы чуть приоткрыты, в глазах сексуальная поволока.

— Пока ничего, — ответил я, неосознанно облизнув губы.

— Я не удивлена, — вздохнула Эльвира и положила голову мне на плечо.

Её тонкая ладошка с изящными пальчиками нагло легла мне на бедро и медленно поползла вверх. Я шумно выдохнул.

— Леди, я бы вас попросил, — севшим голосом сказал я.

— Я же просила… просто Эльвира, — прошептали мне в ухо, почти касаясь мочки губами.

— Эльвира, — я попытался отстраниться, но мне не дали.

— Да? — мурлыкнула колдунья, закинув на меня ногу и каким-то невероятно ловким кошачьим движением оказалась сверху. Я и понять ничего не успел, как наши губы встретились, а мои штаны оказались расстёгнуты.

Дальше всё было как в тумане, словно мне в голову ударил тяжёлый хмель. Но что творила эта дамочка… Катерине ещё учиться и учиться.

Глава 12. Огонь и вода

Я покинул дом колдуньи неспешно, с самодовольной ухмылкой, застывшей на моей довольной кошачьей морде. Лазарь, увидев меня, только головой покачал.

Эльвира лично проводила нас до дверей.

— Я буду ждать результатов, Палач, — томно и многообещающе прошептала она на прощание, вися у меня на руке.

По телу снова пробежали мурашки. И, несмотря на недавнюю разрядку, в штанах снова стало тесно. Руку даю на отсечение — эта маньячка точно использовала какой-то дурман или феромоны! Я же не дикое животное, чтобы бросаться на женское тело, как голодный зверь на кусок мяса.

Тем более, тело это не первой свежести. Эта тетка мне в бабушки годится! Хотя… Катерина тоже только с виду молода. На самом деле она лет на двадцать старше Эльвиры. И обе — те еще красотки, с ума сойти можно.

Но все же…

— Я сообщу сразу, как отыщу книгу, — мило улыбнулся я главе рода Стипула, через силу поцеловал ей ладонь и поспешил сесть в такси.

Едва машина выехала за ворота, я позволил себе выпустить истинные эмоции и от души выругался.

— Да ладно, — подал голос с заднего сиденья Лазарь. — Ещё скажи, что тебе не понравилось.

Меня перекосило похлеще, чем несчастного Квазимодо. Невероятно захотелось помыться — взять мочалку, дегтярное мыло и тереть себя, пока кожа не начнет отходить от костей. Вот тебе и «все боятся Палача»!

— Да она меня почти изнасиловала! — экспрессивно выкрикнул я, сжимая ладони в кулаки. — Как упырица, всю кровь высосала.

— Так кто тебе мешал получить удовольствие? Тебе, вроде, не привыкать к упырицам, — насмешливо поинтересовался колдун.

Захотелось вмазать Лазарю во всю силу голубого пламени, чтобы от его самодовольной рожи не осталось и пепла. Но я лишь зыркнул на него в зеркало заднего вида и ядовито прошипел:

— О! Я получил. Я такое удовольствие получил…

Молодой водитель, на вид не старше меня, явно принял мои слова по-своему. Он выразительно покосился в мою сторону, тихонько хмыкнул, и на его ушастой физиономии расплылась пошлая ухмылочка.

Мне и его захотелось сжечь.

Не знаю, почему меня так передергивало при одной мысли об Эльвире. Вроде и красавица, глава древнего уважаемого рода, а от близости с ней меня просто выворачивает.

Пока мы с ней кувыркались, всё было нормально. Признаться, в тот момент не было времени думать о чём-то постороннем. Я ощущал себя словно под действием наркотика: в голове — туман, в теле — прилив энергии, как от мощного энергетика, а все мысли были сосредоточены на одном — желании обладать этой женщиной.

Так что справился на отлично. По крайней мере, колдунья осталась довольна. Или же искусно это изобразила.

Вот когда пришло время натягивать штаны, тогда меня и отпустило. Едва сдержав рвотный позыв, я держал лицо кирпичом, опираясь лишь на силу воли.

Сейчас же самообладание меня окончательно покинуло. Я был растерян, не понимая, как мог так поддаться чарам колдуньи. Где тот пробел в моём образовании? Его нужно срочно восполнить! Чтобы больше ни одна тварь не посмела на меня влиять! И Лазарь молчит, сколько бы я его ни расспрашивал об этой Эльвире. Вот же урод лысый!

Ничего, разберусь сам.

Заметив на горизонте вывеску магазина, попросил таксиста притормозить, вышел из машины и купил бутылку воды. Умывшись, почувствовал себя немного лучше. А после трёх съеденных подряд «Сникерсов» меня и вовсе отпустило.

Я растекся по сиденью, прикрыл глаза и… В этот блаженный момент снова зазвонил мой телефон. Бодрая веселая песенка так резанула по раненой душе, что мне вновь морально поплохело.

Первым желанием было выбросить телефон в окно. Но ведь не поможет…

Нечленораздельно промычав, я вытянул трезвонивший аппарат из кармана и первым делом посмотрел на номер. Право слово, испугался, что снова звонит Стипула.

Звонила Цагана.

И чёрт возьми, я был ей рад!

— Слушаю.

— Ты заставляешь ждать! — в своей привычно импульсивной манере выдала глава Тёмного Ковена.

— Я слушаю, Цагана, — ответил я холодно и безразлично. Хотел ещё добавить: «пока слушаю», но решил не нагнетать. Встреча с Эльвирой выжала из меня все соки. Буквально.

Вроде старушка уже, а вела себя как молодая львица. Вспомнив, что вытворяла колдунья, я неосознанно вздрогнул и скривил лицо. Но при этом соврал бы, если бы сказал, что не возбудился. Тело реагировало абсолютно противоположно разуму. Точно какие-то феромоны. И они явно до сих пор на меня действуют.

В трубке помолчали пару секунд, затем Цагана скупо продиктовала адрес и велела немедленно приезжать.

— И что там? — успел я спросить до того, как колдунья повесила трубку.

— Пункт первый, второй и третий, — в раздражении, граничащем с бешенством, бросила моя добрая наставница и отключилась.

— Вот же… — раздосадовано протянул я, откидывая голову на подголовник. Если у Палача каждый день такой…

Как бы ни хотелось послать всех лесом и гордо уйти в закат, я не мог себе этого позволить.

Продиктовав водителю новый адрес, я зажмурил глаза и помассировал виски, мысленно возвращаясь к Кодексу магов, заученному, как таблица умножения.

Пункт первый: нарушение конспирации и применение силы на глазах у обычных людей.

В принципе, не так страшно. Мы, как «Люди в чёрном», прекрасно умеем пудрить массам мозги. Мол, кино снимаем, граждане, проходите, не задерживайтесь, это спецэффекты. Да и люди сейчас ко всему привычные — по себе знаю. В единичных случаях это и вовсе не проблема: внушить можно что угодно любому, как бы он ни бахвалился своей невосприимчивостью к гипнозу. Восприимчивы все. Даже слабый маг может поддаться влиянию более сильного. За такое предусмотрен отдельный пункт Кодекса. И наказывают строго, вплоть до запечатывания силы, — если, конечно, найдут следы чужого воздействия. Кроме того, на Ковен нарушителя накладывается ряд штрафов, да и сам маг влетит на немалую сумму. Могут и изгнать года на два-три в качестве профилактики.

Пункт второй: нанесение вреда имуществу людей, как магам, так и немагам.

Здесь, помимо штрафа, нарушителю придётся полностью покрыть расходы пострадавшей стороны. За это не изгоняют — иначе кто будет возмещать убытки, если у мага нет денег? Ковен, конечно, заплатит, но кто потом заплатит Ковену?

Пункт третий был куда хуже. В него записали всё, что касается предумышленного или случайного нанесения магами физического или психического вреда жизни и здоровью людей, вплоть до летального исхода. Этот пункт был расписан на добрых три листа, но толковался однозначно, без лазеек, как в обычном уголовном кодексе. И за каждый подпункт предусматривалось своё наказание.

Что же там такого стряслось?

Подгоняемый любопытством, я полез в интернет — посмотреть, что пишут в городских новостях.

В этот момент у Лазаря зазвонил телефон. Колдун принял вызов, но отвечал односложно: «да», «нет». Поди разбери, то ли он на соцопрос отвечает, то ли отчитывается Цагане о моём дне. В том, что звонила именно она, я не сомневался.

Ехать предстояло далеко, на восток столицы. Я пробил адрес по картам и хмыкнул. Неужели Цагана решила пригласить меня в кафе? Тут же почему-то вспомнился случай, когда я чуть не устроил потасовку в баре. Хорошо, Славка вовремя остановил…

Я до боли зажмурился и сжал телефон с такой силой, что затрещал пластик. Хватит думать о Славке! Это в прошлом. Пора забыть и отпустить.

Вот только не получается. Бывший друг приходит ко мне каждую ночь.

И ладно бы он говорил что-то, обвинял или убивал во сне. Так нет же! Просто стоит, смотрит, молчит и сгорает. И я тоже, словно рыба, нем. Осознаю, что это сон, пытаюсь заговорить, но не могу издать ни звука.

Из мыслей меня выдернул резкий рывок машины. Водитель выругался и выразительно махнул рукой вслед серебристому «мерину», нагло вклинившемуся в наш ряд.

«Как вовремя», — подумал я, собрал весь свой негатив за сегодня и отправил вслед подрезавшей нас машине. В следующую секунду моё плечо сильно сжали. Я обернулся и увидел недовольную рожу Лазаря.

Я лишь пожал плечами и стряхнул его руку с плеча. Говорят, колдуны злопамятны… Охотно верю. Так и рождаются проклятия.

Зато мне полегчало. Прямо выдохнул и готов к новым свершениям. Так, долго нам ещё ехать? Где мы вообще? Взгляд зацепился за указатель на доме. Самое начало Шаболовской. Почти приехали. Это я хорошо так задумался. Мысли о предательстве лучшего друга сильно выбивали меня из колеи. Жаль, новости так и не почитал, зато скоротал время в пути. Судя по глухой пробке, до нужного адреса проще дойти пешком.

Я расплатился с таксистом, накинув ему хороших чаевых, и вышел из машины. Лазарь последовал за мной, и мы зашагали вдоль трамвайных путей. Мимо, отчаянно сигналя, протиснулась «скорая». Я проводил её взглядом, переключился на четвёртый Уровень и посмотрел вдаль.

Там, впереди, в небе, лихо закрученные и разорванные нити силы недвусмысленно говорили: здесь недавно был бой.

Не ошибусь, если скажу, что там схлестнулись водник и огневик. Хорошо, если оба живы остались.

Шепнув саламандрам, чтобы разведали обстановку, я ускорил шаг.

Саламандры вернулись всего через пару минут, треща, словно бенгальские свечи, и взволнованно закружили вокруг моей головы. Обычно их трескотню я понимал с большим трудом, но тут от малышек буквально несло ужасом.

Когда мы миновали выкрашенную в мятный цвет колокольню какой-то церкви, я понял, что их так напугало.

Жилой дом — стандартная пятиэтажка, — почти целиком лежал в руинах. Три из четырёх подъездов представляли собой хаотичное скопление каменных осколков, обломков арматуры и смятых металлических листов от пристройки, где когда-то находился небольшой японский ресторан. По фасаду крайнего подъезда змеились широкие трещины, он просел, накренился, но бетонные панели пока держались. На земле повсюду валялись фрагменты стройматериалов, битое стекло, обломки мебели, порванная одежда и разрушенная техника. Воздух был густо пропитан гарью, пылью, кровью и запахом смерти. Наперебой мигали спецсигналы машин, вокруг стоял гомон, разносились завывания, стоны и плач.

Я оторопело замер на несколько секунд, впервые видя подобные разрушения вживую. Лазарь подтолкнул меня в спину, и я на автомате зашагал дальше.

Полиция оцепила район, пропускали только спецтранспорт. Здесь собрались все: полиция, пожарные, скорая, МЧС, пресса. Даже газовики.

Похоже, в итоге всё спишут на утечку газа. Какие маги, люди? Магии не существует. А вот неправильно подключенное газовое оборудование — вот верная причина взрыва бытового газа, даже если того газа в доме отродясь не было.

За оцеплением толпились зеваки, а репортёры вели прямые трансляции с места происшествия. Я мельком послушал одного из них и, отведя от себя взгляды, направился сквозь оцепление к работающим на месте магам. Отводить взгляды меня тоже научил Лазарь.

На нас с колдуном никто не обратил внимания. Для обычных людей мы стали невидимками, так что приходилось уворачиваться от снующих туда-сюда медиков, пожарных и спасателей.

Жаль, действовал отвод глаз только на людей, камеры и другие маги прекрасно нас видели.

Ничего, все записи потом изымут и подотрут где надо. Для этого в каждом Ковене имеется целый отдел.

Цагана, до этого орущая на своих подчинённых, тоже заметила нас и призывно махнула рукой. Глава Тёмного Ковена ни от кого не скрывалась. Наверняка притворилась какой-нибудь чинушей из ФСБ.

Подумав, я тоже перестал скрываться, а то уже устал уворачиваться. У нас народ как считает: раз прошёл за оцепление — значит свой.

Так и случилось. Нас видели, но игнорировали.

Роберта пока не было видно, зато я заметил Фёдора Петровича, спешащего от машины скорой к человеку, которого только что вынесли из развалин.

Повезло, что время рабочее. Случись всё вечером, жертв было бы куда больше.

Наверное, хорошо, что я увидел всё это сам, а не через экран смартфона. Эффект был бы совсем не тот. Сейчас я одновременно в ярости и в ужасе. Но ярости во мне куда больше. Её хватит на всех, кто это устроил.

— Наконец-то явился! — встретила меня упрёком глава Тёмного Ковена. — Ты не спешил.

— Я пока не научился летать, — ответил я.

Ответил беззлобно, без агрессии. Просто констатировал факт и тихо добавил: — И вы, кажется, начинаете забываться, наставница.

Цагана оценивающе пробежалась по мне взглядом, задержав внимание на левой ладони, где на безымянном пальце тускло поблёскивал перстень главы рода… В её глазах совершенно не было удивления. Значит, либо Лазарь доложил, либо Катерина донесла своей покровительнице. Какие вокруг меня добрые люди…

Цагана уже собиралась что-то сказать, но я её опередил:

— Что тут случилось? — спросил, вновь проваливаясь на четвёртый Уровень и осматриваясь.

Для любого мага здесь творился сущий хаос. Разноцветные нити, словно обезумевшие, сплетались в головокружительные пируэты, напоминая американские горки. Особенно выделялись алые и голубые линии. Большая их часть была оборвана, трепеща на ветру, как клочья рваной паутины.

Через какое-то время силовые линии восстановятся, а пока здесь будет очень неуютно находиться.

Здесь точно порезвились представители стихии огня и воды. А вот кто победил — вопрос.

«Интересно, это как-то связано с утренним заседанием? — прикинул я. — Может, ундины решили отомстить саламандрам?»

Пока осматривался, вновь отправил своих мелких духов полетать по окрестностям. Вдруг чего заметят? Они у меня сообразительные. Сам же внимательно слушал Цагану.

Глава Тёмного Ковена была на взводе, говорила громко, не стесняясь посторонних ушей, и импульсивно размахивала руками:

— …Два придурка! Не могли выбрать место потише? Нет же! В самом центре города. У меня сейчас…

— Стоп! — остановил я её и уточнил: — Твой придурок — огневик?

Колдунья вспыхнула. В её глазах отразилось буйство лесных пожаров, лепестки пламени проявились в волосах, но ответила она ледяным тоном, достойным Великой императрицы:

— Водник.

— Ну и хорошо. Огневик нанёс больше ущерба.

— И когда ты стал таким циничным? — нахмурившись, спросила глава Тёмного Ковена.

«Циничным? — пронеслось в голове. — Да мне страшно до трясущихся поджилок!»

Просто я посмотрел на то, что творится вокруг, и окончательно осознал: в мире магов нужно быть полным мудаком, иначе мне очень быстро откусят голову. Так что просто пожал плечами.

— Сегодня. Вчера. Или в тот день, когда вы сами хотели цинично меня казнить.

— Никогда бы не подумала, что… — начала Цагана, но её перебил подошедший быстрым шагом тёмный маг. Высокий, статный, темноволосый и темноглазый, при этом с совершенно невыразительным лицом. Он был измазан сажей, словно сам лазил в центр пепелища.

Впрочем, маг огня вполне мог туда забраться.

Что-то много в Тёмном Ковене огневиков.

— Мы закончили, — сказал он грудным басом.

Колдунья моментально забыла обо мне и спросила:

— Сколько?

— Двадцать три человека удалось спасти. Трое скончались до прибытия представителей Светлого Ковена.

Цагана сжала кулаки и так сильно поджала губы, что они превратились в две тоненькие белесо-синие полоски. Казалось, тронь её сейчас или скажи неверное слово, и колдунья взорвётся адским пламенем, оставив после себя лишь раскалённую магму, выжигающую всё дотла.

Цагана постояла так минутку, потом обернулась ко мне и приказала сквозь зубы:

— Займись своим делом, Палач!

Глава 13. Допрос

У меня было два пути: либо провести дознание и казнь на месте, а затем оправдываться перед трибуналом, либо играть в следователя, кропотливо собирая улики, допрашивая подозреваемых и затягивая процесс до вынесения дела на общий трибунал обоих Ковенов.

Честно говоря, первый вариант мне нравился больше. Меня больше не пугала перспектива снова оказаться перед трибуналом за превышение полномочий Палача или неверный приговор. Они сами говорили, что им нужен именно такой Палач: решительный, не тянущий резину, способный оперативно принимать решения. Слова Цаганы, между прочим.

Жаль, что нельзя просто казнить этих двоих в назидание остальным.

Своего «придурка» Цагана сразу отправила в особняк Ковена. Светлый же остался на месте. Он сидел в дорогой красной иномарке со спортивными полосами на капоте, бледный, как полотно и трясущимися руками сжимал в ладонях стаканчик с кофе.

Маленький ублюдок!

Едва удержался, чтобы не вскипятить напиток и не выплеснуть его ведьмаку в лицо. Я ведь Палач, должен быть холоден и рассудителен, должен опираться на факты, а не на эмоции. Возможно, этот парень ни в чём не виноват и лишь защищался. Что бы я сам сделал, если бы на меня напал другой маг?

Представил, что мог бы натворить со своей силой, и сбавил обороты. Тут бы от всего района только пепел остался.

Но стоило подойти ближе, и меня снова охватило желание рвать и метать.

Во-первых, парень до боли напоминал Славку: такой же невысокий, плотный, с тёмно-русыми волосами и идентичной стрижкой. Такое же скуластое лицо, но серые глаза — у Славки были голубые.

Одет ведьмак в простые синие джинсы, майку с ярким принтом и чёрную ветровку нараспашку.

Но это мелочи. Это к делу не относится. Меня больше возмутило другое: рядом с открытой задней дверью машины стоял другой ведьмак и втолковывал парню, что тот должен говорить.

Типа адвокат? Ну-ну.

— Он должен говорить только правду. Я ведь всё равно всё узнаю.

Подошёл я тихо и незаметно, так что мои слова произвели нужный эффект: «адвокат» вздрогнул и оступился на ровном месте, а парень выронил кофе на асфальт и побледнел ещё сильнее.

Чёрная жижа смешалась с лужей от утреннего дождя. Пара капель попала мне на ботинки.

Я брезгливо посмотрел на ногу, затем на «придурка» и потребовал:

— Представьтесь.

— Я… я… — трясущимися губами выдавил из себя парень.

«Адвокат» тут же шагнул вперёд, протянул мне руку и представился:

— Вильгельм Чинери. Это мой сын Леонил Чинери.

Действительно, семейное сходство прослеживалось, хоть и не ярко. Видимо, род не столь древний, как мой. Порывшись в памяти, я мысленно кивнул: Чинери не больше ста лет. Молодая семья, а гонору, похоже, как у старых родов. И, насколько помню, никто из Чинери не настолько силён, чтобы устроить подобный хаос.

Я проигнорировал протянутую руку и раздражённо произнёс:

— Прошу не мешать следствию.

Ведьмак сурово зыркнул на меня. Было ясно: он упрётся рогом и сына не бросит.

— Вы смеете мешать Палачу в его работе? — осведомился я сухим канцелярским тоном.

Старший Чинери поджал губы и выпятил грудь. Я мысленно вздохнул и потянулся к голубому пламени. Но не успел призвать, пацан подал голос из-за спины отца:

— Па, всё хор-рошо, — запинаясь, проговорил парень. — Я сам. Не надо.

— Мой сын ни в чём… — начал было Вильгельм, но я жестом оборвал его:

— Разберёмся, господин Чинери. Именно для этого я здесь. И уже второй раз прошу не мешать мне. Уверен, вы знаете, что будет после третьего предупреждения. Давайте не будем усугублять ситуацию. Здесь и так жарко.

Ведьмак намёк понял. По закону я имел полное право применить к нему силу.

— Па, правда… Иди. Всё хорошо, — младший подтолкнул отца в спину.

Старший Чинери уходил неохотно, постоянно оглядываясь. Да и ушёл недалеко, буквально за соседнюю машину, и оттуда недобро поглядывал на меня.

— Готов говорить? — спросил я парня.

Тот сглотнул и кивнул.

— Что произошло?

Несколько секунд Леонил собирался с духом, затем начал тихим, чуть хриплым, будто сорванным голосом:

— Мы сидели в…

— Кто «мы»? — немедля перебил я.

Парень моргнул, явно сбился с мысли и настроя. Сжался, руки затряслись сильнее, и он сцепил их в замок на коленях.

— Расслабься, парень. С кем ты был в кафе?

Я не собирался его успокаивать. Но и доводить до истерики не стоило. А парень очень близок к этому. Этот точно не убийца. Либо очень хорошо играет.

— Я и Мстислав.

— Какой Мстислав? Фамилия? — повысил я голос. Мне что, каждое слово из него клещами тянуть?

— Амис, — вздрогнул Леонил.

Я снова обратился к памяти, но вспомнить такого не смог. Никак самородок из недавних?

— Самородок? — уточнил у Чинери. Тот кивнул.

— Дальше, — поторопил я, потому что парень не спешил рассказывать. — Вы сидели в кафе… С чего вдруг сцепились?

— Мы… — Леонил замялся, неловко коснувшись покрытыми сажей пальцами лба. На коже остались тёмные разводы. Парень нахмурился, словно пытаясь вспомнить, и медленно, выдавливая слова, заговорил: — Мы разговаривали. Хотели открыть совместное дело… Потом Мстислав… И та девушка…

— Какая девушка? — насторожился я. — Как выглядела? Что хотела?

Младший Чинери нахмурился ещё сильнее, но в итоге отрицательно покачал головой.

— Не помню. Красивая. Кажется, брюнетка. Да, брюнетка! И волосы длинные. До бёдер. И… — оживился парень, но тут же поник. — Нет. Больше не помню.

— Предположим, — буркнул я. — Так что сделал Мстислав? Или всё же девушка?

— Говорю же, не помню, — Леонил поморщился, словно от сильной головной боли, и потёр висок.

— А ты вспомни, парень. Это в твоих же интересах. Кто-то же должен за это ответить… — я обвёл рукой картину разрушения и хаоса. — И пока что ты главный виновник…

— Я протестую! — отец парня внезапно возник рядом. — Вина моего сына ещё не доказана!

Я смерил его взглядом, больше не собираясь сдерживать свою силу, и мужик испуганно подался назад.

— Это мне решать, господин Чинери — сказал я холодно. — И это последнее предупреждение вам.

Ведьмак внял, отошёл и притих. Было видно — любит сына, но понимает, что сейчас я прав по всем пунктам.

— Получается, до появления девушки всё было нормально? — снова обратился я к парню.

— Да. Кажется.

— И дальше ты не помнишь? — вопрос был скорее для себя, но Леонил кивнул, подтвердив, что действительно ничего не помнит.

Ну да, детектив из меня всё ещё так себе. Опыта мало.

— Осознал себя когда?

По словам парня, пробуждение было таким же внезапным. Вот он сидит, разговаривает с водником, и — бац! — они с Мстиславом посреди руин. Кругом разруха, кровь и стоны раненых. Ну и девушка эта непонятная мелькает по всему рваному повествованию.

Тёмный водник тут же бросился звонить в Ковен, а Леонил — к раненым. Все ведьмаки в той или иной степени целители, а род Чинери в этом преуспел.

А девица? Когда Леонил пришёл в себя, её уже и след простыл.

Я ещё долго расспрашивал парня, но ничего вразумительного не добился. Вероятнее всего, кто-то поработал над его воспоминаниями. Подозреваю, что и от его дружка я ничего не узнаю. И это хреново.

Трибуналу нужен виновный. Обоим Ковенам нужен виновный. Мне самому нужен тот, кто ответственен за это!

А его нет.

Какая-то неведомая девица. Красивая. Молодая. И с волосами до жопы. Великолепное описание!

— Город не покидать. Быть постоянно на связи, — распорядился я и уже собирался уходить, но в последний момент передумал. Позвонил Роберту, быстро переговорил с ним и через несколько минут получил сообщение на телефон. Открыл, полюбовался на женщину лет тридцати, которая смотрела на меня с экрана, и ткнул смартфоном под нос Леонилу: — Похожа?

Парень снова нахмурился, вглядываясь в портрет.

— Ну? — у меня кончалось терпение.

— Может быть, — неопределённо пожал плечами Леонил.

— Да или нет? — мой голос стал резче, телефон приблизился к самому лицу парня, почти касаясь его носа.

Тот испуганно отшатнулся.

— Хватит! — снова вмешался его отец.

Я не обратил на него внимания, вновь ткнув телефоном в лицо парня.

— Да или нет?!

— Не знаю! — жалобно проронил парень и как-то обречённо добавил: — Ну не помню я ничего. Не помню… Я сам бы эту тварь… Но не помню. Извините.

Я цыкнул языком, развернулся и широким шагом направился к стоящему неподалёку Лазарю.

— Всё слышал?

Лысый колдун равнодушно пожал плечами.

Я шумно выдохнул, пытаясь совладать с эмоциями, и огляделся. Заметил Цагану, поморщился, наблюдая, как она снова кого-то отчитывает, и бросил Лазарю:

— Едем в Ковен. Надо допросить второго.

На фотографии, которую я показывал, была молодая бабка. Ну как молодая? Тридцатник на фото ей был. Но сложно не признать её красоту. Я бы сам мимо такой девицы не прошёл, даже когда хандрил на все лады от отсутствия магии.

Ведьмы не умеют накладывать иллюзии, помолодеть она тоже не могла. Но кто, если не она? Запудрила голову ещё кому-то?

Глава 14. Во сне и наяву

Как я и предполагал, второй участник событий, колдун Мстислав Амис, тоже не рассказал ничего путного. Он силился и тужился, но в итоге лишь слово в слово повторил историю младшего Чинери. Добавил только, что глаза у девицы были карие, а ноги — как у топ-модели: длинные и красивые.

Дело о двух придурках, казавшееся простым, неожиданно усложнилось. Вроде бы парни виноваты, но теперь обвинять их без оглядки было нельзя.

Я даже залез в голову Мстислава — так когда-то делал дед, помогая вспомнить день, когда Владана запечатала мою силу. Но и это не помогло: сверх того, что колдун уже рассказал, я ничего не увидел. Зато мы оба заработали дикую мигрень. Неудивительно, ведь Мстислав стал первым, на ком я опробовал эту методику. До этого Лазарь давал мне лишь теорию. И то согласился на обучение этой технике только потому, что я сейчас один из сильнейших магов в Ковенах.

Всё, что я смог рассмотреть в воспоминаниях Мстислава: жгучие карие глаза незнакомки и её действительно красивые длинные ноги. Лицо её оставалось размытым пятном, а мини-юбка почти ничего не скрывала. Было на что заглядеться.

И это в сырую, промозглую осеннюю погоду! Поздновато для мини-юбок — впору натягивать рейтузы с начёсом.

Кто же эта девица такая? Сильный маг, способный задурманить голову другим магам? Или у неё был мощный артефакт?

Проще всего было бы свалить всё на бабку — она в последнее время вездесуща. Но она не могла вмиг помолодеть до моего возраста. Такого даже в мире магии не бывает. Нет, омолодиться, конечно, можно, но у любой магической косметологии есть пределы. Сбросить разом полсотни лет — это фантастика. А ей сейчас должно быть столько же, сколько деду.

Про иллюзию я уже думал, и не стоит отбрасывать этот вариант. Но главный вопрос — зачем стравливать магов? Какая в этом цель?

Так ничего и не выяснив, я покинул Тёмный Ковен. Мне вслед смотрели испуганные глаза двух дивных ланей, на чьих бейджиках красовались имена «Аполинария» и «Берегиня».

И кто только придумывает им такие имена? Мне вот родители дали, и я всю жизнь с ним мучаюсь.

Выйдя за ворота особняка, я подошёл к ближайшему дереву и пару раз несильно стукнул по шершавому стволу. Я себе не враг, чтобы разбивать кулаки в кровь. Целительской жилки во мне нет. Я — тёмный маг! Колдун! И звучит это гордо. Что б его…

Я потёр ноющие виски и побрёл вниз по улице. Голова раскалывалась, подкатывала тошнота, и в мозгу молотом стучал один-единственный вопрос: что делать? Как искать эту чёртову девчонку — ума не приложу. А ведь скоро с меня спросят за всё: и за это дело, и за пропавший гримуар Стипулы.

Остановившись, я пнул мыском ботинка асфальт и оглянулся. Лазарь, как привязанный, топал следом, снова что-то жуя. От одной мысли о еде меня замутило ещё сильнее. То ли я сам напортачил, копаясь в мозгах водника, то ли та девка так хорошо умеет крутить мозги мужикам. Чтоб ей всю жизнь так мучиться, как мне сейчас!

Но делать что-то надо. Я провёл ладонью по лицу и полез за телефоном.

Такси приехало через пару минут, подобрало нас и повезло обратно на Шаболовку. Нужно было найти хоть какую-то зацепку.

Но зацепок не было.

Я уже который час, словно помоечная крыса, рылся в руинах дома и кафе, но всё без толку. Успело стемнеть. Стало промозгло и зябко, из нависших над городом туч сеяла противная морось. Я проголодался, устал и промок — не сразу сообразил поставить над собой магический зонтик. Сегодняшний день вымотал меня до предела, и физически, и морально.

Лазарь не помогал: стоял в стороне и просто пялился по сторонам. Бесил он меня этим знатно, но какой с него спрос? Был бы он моим официальным наставником — другое дело, я бы высказал всё, что думаю. А так…

К вечеру на месте битвы двух магов стало почти пусто: разъехались экстренные службы, репортёры и зеваки. Осталось лишь жиденькое оцепление, пара машин МЧС да газовая служба. Поодаль, у уцелевшего подъезда, кипела жизнь: жильцы пытались прорваться в свои квартиры, но полиция их не пускала. А вдруг обвал? Или новый взрыв? Кто отвечать будет?

На нас с Лазарем никто не обращал внимания. Я чувствовал себя призраком на руинах былого величия человечества. Странное ощущение: ты вроде бы имеешь ко всему этому прямое отношение, но в то же время бесконечно далёк от всего человеческого. Настолько, что становится страшно.

Я с тоской окинул взглядом разрушения, хлопнул себя по щекам, взбадриваясь, и вышел за оцепление. Ничего я тут не найду. Девица вряд ли оставила визитку со своими данными.

Вызвав такси, я угрюмо уставился на Лазаря. Его постная рожа надоела до чёртиков.

— Я в «Вишню». Один, — сказал я, глядя на подъезжающую машину.

Водитель, видать, был совсем рядом — примчался минуты за две.

— Твой выбор, — безразлично пожал плечами лысый колдун, сунул руки в карманы и зашагал прочь по улице.

— То же мне, — поморщился я и сел в подъехавшую машину. За рулём неожиданно оказалась женщина. Пару секунд я смотрел на неё, потом пристегнулся и отвернулся к окну. Так и ехали в молчании, под тихое бормотание радио.

Катька меня не ждала, но её уже привычно предупредили о моём явлении, и вампир встретила меня у барной стойки. Немного нервная, слегка испуганная. Растрёпанная, в непривычно строгом брючном костюме. Обычно Катерина предпочитала короткие платья, которые больше открывали, чем скрывали. Мне нравилась ее манера одеваться.

— Покормишь? — тихо спросил я, приобнимая девушку за талию.

Она вздрогнула, напряглась, но не отстранилась — что уже было прогрессом в наших странных отношениях. Кивнула и бросила администратору, чтобы накрыли у неё в комнате.

Я уже как-то спокойно воспринял её реакцию. Устал.

Прижал её к себе покрепче, уткнулся носом в растрёпанные кудряшки и на душе сразу как-то потеплело. Да — боится, да — сдаёт каждый мой шаг Цагане, но только она с тех пор, как Славка нас познакомил, поддерживала меня.

Посидев со мной немного, Катерина сбежала, сославшись на занятость. Я лишь отмахнулся. Пускай. Сегодня я не в настроении, просто хочу есть, наконец, помыться и лечь спать.

Так и сделал, сильно удивив Катерину отсутствием влечения к её женским прелестям.

А ночью мне снова приснился Славка.

Мы, как обычно, стояли на разных берегах неширокой речки, где вода едва доходила до колена. Но в этот раз Славка махал мне рукой, звал. Растрёпанный, с улыбкой на лице, в майке с ярким принтом, которую я когда-то ему подарил. Старые джинсы обрезаны до колена, ступни босы.

Я смотрел на него и в очередной раз не понимал, что делать. Пересекать реку я категорически не собирался. Плохая это река. Мёртвая. И плевать, что в ней плавали серебристые рыбки, а вода была настолько чиста, что почти неразличима. От неё веяло чем-то затхлым, как от квартиры одинокого больного старика.

Не удивлюсь, если речка носит гордое название Стикс. Я уже ничему не удивляюсь.

Но как быть с этим сном? Если Славка продолжит мешать мне спать, я так скоро свихнусь от недосыпа.

Странно, что он всё ещё не вспыхнул. Обычно огонь поглощает его сразу.

«Извини», — скупо бросил я другу, хотел развернуться и уйти, но не смог пошевелиться. Меня словно приморозило к земле. Тело было ледяным, одеревеневшим, как у окоченевшего покойника — даже вздохнуть не мог. Хотя с воздухом проблем не было, казалось, он мне и вовсе не нужен.

Я попытался пошевелить рукой-ногой, но быстро бросил это занятие. Стоять — так стоять. Я во сне и никуда не спешу.

В этот момент Славка наконец вспыхнул. Синее пламя взметнулось вверх и было таким ярким, что я зажмурился. И одновременно вздохнул с облегчением. Смотреть на мёртвого друга, которого сам и убил, — так себе занятие…

Открыв глаза, я несколько минут тупо пялился в потолок. Ощущения кошмара не было. Я даже не вспотел во сне — был сух, как попка младенца в свежих памперсах. Но вот знобило, будто вышел в одних трусах на лютый мороз, до дрожи. Катька по сравнению со мной просто пылала жаром. Враки, что вампиры холодные.

Я прижал к себе горячую девушку, которая лишь делала вид, что спит, и снова закрыл глаза…

Сон мой вновь был недолог. Стоило задремать, как снова явился Славка. Сновидение пошло по кругу, заканчиваясь ровно в том же моменте, что и в прошлый раз.

Проснувшись в пятый раз, я сел в постели, потёр лицо и пару раз поморгал, избавляясь от синих кругов перед глазами. Кажется, пожирающий Славку огонь уже насмерть запечатлелся у меня на сетчатке.

Катерина тоже перестала притворяться, включила прикроватную лампу и осторожно спросила:

— Рит, всё в порядке?

Я снова провёл ладонью по лицу и потёр глаза.

— Нет.

— Кошмары? — с любопытством кошки и заботой любящей матери заглянула она мне в глаза, положив ладонь поверх моей.

Странная она. То боится, то любит, то сдаёт меня Цагане.

— Славка снится, — не стал скрывать я.

— Слава? — удивилась девушка и внимательно оглядела меня.

— Что? — насторожился я.

— Ты не думал, что это проклятие? — осторожно предположила Катя.

— Проклятие? — после короткого сна соображал я туго. Дико хотелось спать. Просто спать. Без всяких снов.

— Ну… — замялась Катерина. — Ты же его уби… казнил, — быстро поправилась она. — Мысли мага перед смертью легко могут становиться материальными…

— Посмертное проклятье, то бишь… — пробормотал я. — Сомневаюсь. Лазарь бы мне сказал.

Лысый колдун за эти дни изучил меня вдоль и поперёк, уж проклятие он заметил бы. Тем не менее, я встал с кровати и подошёл к большому зеркальному шкафу.

Может, и проклятие. Только этим обычно тёмные маги грешат. Хотя, если посмертное… Всякое может быть.

Я внимательно осмотрел себя в зеркало на всех Уровнях, но никакого проклятия не нашёл.

Нашёл нечто другое.

Непонятное. То ли метка, то ли клеймо. Видно его только на четвёртом Уровне и если долго и пристально всматриваться. А ты поди попробуй что разглядеть в моей яркой огненной ауре! Но сейчас я смотрел очень внимательно.

Что за новая напасть? И чем мне это грозит?

Метка своими очертаниями напоминала… голову дракона? Я всмотрелся ещё пристальнее — ну да, как есть голова большой рогатой ящерицы.

И откуда ты такая красивая? Владана постаралась? Или дед? Или ещё кто?

Я не ощущал в метке опасности для себя, но некий дискомфорт от знания появился.

Попробовал снять её с себя, но метка, как жёваная жвачка, только тянулась, не желая покидать насиженное место.

Наведаюсь-ка я утром к Цагане. Пусть посмотрит и скажет, что это такое.

Вернув нормальное зрение, я ещё раз оглядел себя в зеркало.

Растрёпанные светлые, почти белые волосы, круги под глазами, щетина на лице, медленно становящаяся бородой… Неудивительно, что от меня люди шарахаются. Я себе сейчас напомнил того Рита, ещё человека, который пришёл в институт с перепоя.

Утром надо хотя бы побриться.

Поскрёб щетину, да так и застыл с поднятой рукой.

В зеркале вместо меня отразился Славка.

Глава 15. Морозный привкус

Он всё так же стоял на той стороне реки и смотрел прямо на меня. Поверхность зеркала дрожала лёгкой рябью — словно круги по воде от брошенного камня.

Так, товарищи, теперь это окончательно перестало быть нормальным.

Я хотел отступить, но не смог. Ни пошевелиться, ни моргнуть, ни даже вдохнуть. Снова как во сне…

— Рит? Рит! — звала меня Катерина. Но ответить я не мог.

Отпустило только тогда, когда она плеснула в меня водой.

Я отскочил от зеркала, как ошпаренный кот, и замотал головой. С волос и лица по торсу стекали холодные капли, обжигая разгорячённую кожу. Меня трясло, сердце гулко бухало в груди. Я испугался. По-настоящему.

— Ты как? — спросила Катерина, не менее напуганная, с пустой кружкой в руках. Обнажённая, взволнованная. Красивая.

— Спа… сибо, — выдохнул я, проводя рукой по мокрым волосам, и оглянулся на зеркало.

Оно вновь отражало только меня и перепуганную до серости голую девчонку.

— Дай полотенце, — попросил я. Меня трясло, как при высокой температуре. — И чего-нибудь горячего.

Пока Катерина ходила, я по уши закутался в одеяло, взял телефон и начал названивать Цагане. Не нравятся мне такие видения — ни во сне, ни наяву.

Глава Тёмного Ковена не отвечала. Спит, наверное. В половину третьего ночи какой нормальный человек бодрствует?

Я звонил ей полчаса, пока мой «крутой» телефон с большой батареей не сдох. Поставил его на зарядку, допил чай с пирожными и зло уставился на постель.

Спать хотелось до рези в глазах, но я знал: стоит закрыть глаза — и я снова его увижу.

Помня прошлый кошмар — тот, где меня везли к бабке забирать силу, — я понимал: этот «сон» тоже ничем хорошим не кончится. И ждать ещё одиннадцать лет, чтобы разобраться, я не собирался.

Снова набрал Цагану.

Гудки.

От злости чуть не швырнул телефон об пол. Теперь понимаю, почему она бесится, когда я не беру трубку.

— Я могу помочь, — тихо сказала Катерина.

Она сидела на краю кровати, прижав колени к груди, хрупкая и беззащитная. Немного смешная в глупой розовой пижаме с котятами. Даже не подозревал, что у неё такая есть.

Я посмотрел на неё и вздохнул. Секса не хотелось. Совсем. Хотя способ, без сомнения, приятный.

Катька смутилась, стала теребить край тонкой маечки.

— Не сейчас, — покачал я головой.

— Я не об этом, — прошептала она, и щёки у неё вспыхнули.

Я вопросительно вскинул бровь, предлагая ей говорить.

— Ну… наша кровь… она поможет расслабиться…

— Наркота, — поморщился я и сразу отказал: — Спасибо, не надо.

Катерина потупилась и замолчала.

Я в очередной раз протёр глаза и зевнул. Уселся на кровати, подложил под спину подушку и попросил:

— Расскажи что-нибудь.

— Что? — девушка напряглась, словно я пытался выведать тайны её прошлого, говорить о котором она очень не любила.

— Да что хочешь, — махнул я рукой. — Только если засну — сразу разбуди.

Катька на мгновение задумалась и начала рассказывать о своём клубе: как открывала, как искала поставщиков… Дальше я уже не слушал — сон сморил меня почти мгновенно.

И я снова провалился на тот самый берег реки, где меня ждал бывший друг…

Проснулся сам. Меня, как обычно, вышвырнуло из кошмара в тот момент, когда Славка вспыхнул. Тело снова била дрожь, сердце колотилось. В комнате горел свет. Рядом, на коленях, сидела явно напуганная Катерина.

— Ты проснулся! — с облегчением выдохнула она.

— Я что, так громко храпел? Извини, — перевёл я всё в шутку, не понимая, что её так испугало.

— Дурак! — взвилась Катька, стукнув меня кулачком в плечо. — Я не могла тебя разбудить! Ты ни на что не реагировал!

«Вот же…» — мысленно выругался я, вслух же отстранённо произнёс:

— Надо было поцеловать, как в сказке.

Катерина снова пихнула меня, на этот раз под рёбра. Похоже, перенервничала так, что забыла о своём страхе перед страшным Палачом.

А я ведь совсем не страшный.

Я просто отчаянно хочу спать. И одновременно боюсь засыпать. Боюсь того, что не проснусь. Так и останусь там, на берегу, с горящим Славкой.

И ладно бы это был обычный сон обычного человека, но я-то необычный…

Я снова набрал Цагане, но она словно специально не брала трубку.

Хотел позвонить Лазарю, но с удивлением понял, что у меня даже нет его номера.

Потерев в который раз глаза, я уставился на Катерину. Девушка насторожилась.

— Твоё предложение ещё в силе? — спросил я нехотя, но выбора у меня на сегодня, похоже, не осталось.

Катерина сразу поняла, о чём, и внезапно преобразилась. Напуганная девчонка исчезла, уступив место искусной соблазнительнице. Поза, движение, взгляд — всё стало лукавым и манящим. Даже дышала она иначе.

Девушка придвинулась ближе, устраиваясь удобнее. В её глазах горело предвкушение. Во мне — лишь ледяное равнодушие и всепоглощающее желание уснуть. В любое другое время я бы на это не пошёл, но сейчас мне отчаянно хотелось забыться.

Катерина занесла острый ноготь над крупной синей веной на запястье, но я в последний момент перехватил её руку. Сжал, возможно, слишком сильно — на её лице мелькнула болезненная гримаса.

— Цагане ни слова, — велел я. — Ей это знать ни к чему. Поняла?

Катерина закусила губу, обнажив острый клык, и кивнула. Она снова сжалась, глядя на меня, как запуганная лань. Вампиры не обладают стальной кожей, им тоже бывает больно — как физически, так и морально. Кажется, я только что поступил с ней так же, как мой предшественник. Но я не тот Палач, которого она помнит. Я не обижаю женщин. Просто сейчас…

— Извини, — тихо произнёс я, отпуская её руку.

— Она не узнает, — несмело улыбнулась Катя и ловким, точным движением, словно скальпелем, провела ногтем вдоль вены.

Кровь не хлынула. На коже проступила лишь тонкая тёмно-бурая полоска, из которой выступило несколько капель. Катерина осторожно поднесла запястье к моим губам.

Я знал о действии вампирской крови на людей. Знал, что магов от неё «торкает» вдвое сильнее. Но всё равно это было как ушат ледяной воды. В нос ударил не привычный металлический запах, а сладковатый, с нотками ванили. Я невольно сглотнул, заворожённо глядя на бурые капельки.

— Давай, Рит, — подтолкнула Катя.

Я медленно лизнул нежную кожу, стирая с запястья тёмные пятна. По языку мгновенно растекся морозный, сладковатый привкус. По венам потекло тепло — не мой внутренний огонь, а нечто чужое, но ласковое. Оно проникало в каждую клетку, и…

Теперь я понял, почему кровь вампиров под строжайшим запретом. Это было как сотня оргазмов одновременно. Как исполнение заветной мечты. Как долгожданная, свершившаяся месть.

Тело била мелкая дрожь, по нему волнами расходилось удовольствие. Изо рта на простынь, словно у больного, стекала тонкая ниточка слюны. Под закрытыми веками мелькал калейдоскоп видений: то бездонная толща воды, в которой звёздами мерцали разноцветные морские коньки с пышными пенными гривами; то огненные всполохи, сливающиеся в дикий танец саламандр; то просто цветные вспышки, от которых любого эпилептика хватил бы припадок. Видений было много. Большую часть я вообще не осознавал. Мне было слишком хорошо. Я буквально захлёбывался от эмоций.

И главное — никакого Славки.

Хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно, но реальность неумолима. Всему приходит конец. В какой-то момент перенасыщенный впечатлениями мозг просто отключился.

Спал я как убитый, без снов, и проснулся только к обеду.

Катерина сидела рядом на кровати, одетая в строгий юбочный костюм, и с задумчивым видом водила пальцем по экрану большого планшета. Заметив, что я очнулся, девушка отложила гаджет.

— Выспался? Как себя чувствуешь? — заботливо спросила она.

Не поднимаясь, я повернул к ней голову.

— Пить.

— Да, сейчас, — поспешно ответила она, соскочила с постели и через несколько секунд вернулась со стаканом апельсинового сока. Похоже, подготовилась к моему пробуждению.

Я лениво приподнялся на локте, позволяя себя напоить.

— Так как себя чувствуешь? — повторила она вопрос.

— Выспавшимся, — ответил я и широко улыбнулся. Притянул девушку к себе и поцеловал. Опустевший стакан отобрал и отбросил в сторону.

Катька вздрогнула, когда он со звоном ударился о стену, но я не дал ей отстраниться — наоборот, прижал крепче.

Из постели мы выбрались только через час. Я чувствовал себя бодрым и полным энергии, словно зарядившийся за ночь телефон. Никакого послевкусия от крови Кати, никакого желания немедленно принять новую дозу. Просто хорошо отдохнувший человек с превосходным утренним настроением.

Пока мылся, насвистывал весёлую мелодию, что для меня совершенно нехарактерно. Потом позавтракал, а точнее — пообедал, и только тогда вспомнил о телефоне.

— Мне никто не звонил? — удивился я, проверяя телефон. Ни пропущенных вызовов, ни гневных сообщений от главы Тёмного Ковена. Чтобы Цагана не взбесилась из-за моих ночных звонков? Не верю.

— Звонила госпожа Цагана, — деловито отозвалась Катерина, вновь работая на планшете. — Я сказала, что ты спишь и свяжешься с ней, когда проснешься.

Я подозрительно взглянул на девушку. Это когда она стала такой смелой? Да и…

— Про это не говорила, — тут же добавила она, смутившись. — Я же обещала.

Я мысленно вздохнул. Поди пойми, правду она говорит или нет? Хотелось верить. Очень хотелось. Вслух же похвалил:

— Умница, — и, словно верную псину, неосознанно потрепал её по волосам.

Катька под моей рукой напряглась.

Ну вот опять…

Настроение немного подпортилось, но я не унывал. Рано или поздно Катерина поймёт, что я не тот Палач. Я другой. Добрый и хороший, не смотри, что оказался колдуном.

Собравшись, вызвал такси, вышел из клуба и только тогда набрал Цагану. Специально откладывал звонок, не желая портить отличное настроение.

— Что? — колдунья ответила с первого гудка, будто ждала моего звонка. Вот бы ночью так!

— Ты где, наставница? Поговорить надо.

— Работаю за Палача, пока он дрыхнет! — агрессивно выпалила глава Тёмного Ковена.

— Есть новости?

— Не твоими трудами. Жди, — велела наставница и поставила звонок на режим удержания.

Глава 16. Стихийное бедствие

Я ждал. Минуту. Две. На третьей сбросил вызов и тут же набрал снова — меня уже жгло любопытство.

Абонент был занят.

В такси я сел уже без следа недавнего отличного настроения. Дверью хлопнул так, что водитель удостоил меня тяжёлым неодобрительным взглядом. Погода полностью разделяла моё состояние — всё так же нудно моросил дождь.

— Поехали, — бросил я и снова набрал Цагану.

На этот раз колдунья ответила после третьего гудка.

— Я же сказала — жди.

— Я тебе что, Хатико? — огрызнулся я. — Где ты?

— А сам найти не можешь?

— Не спрашивал бы, если бы мог.

Конечно, я попытался её найти, но фиг там. Эта чёртова печать уже в печёнках сидит. Зачем Цагана вообще ею пользуется?

— Ах, да… печать, — протянула она с наигранным удивлением, будто и правда забыла о такой «мелочи». По тону было ясно — просто издевается. — Ты её ещё не взломал? Жаль-жаль.

— Слушай, наставница, я ведь могу и жалобу на тебя написать. За неисполнение обязанностей.

— Смотрю, Лазарь тебя неплохо выдрессировал.

— Не твоими трудами, — ответил я её же словами.

— И откуда ты такой умный взялся?

— От мамы с папой! — уже всерьёз начал закипать я. Надоела эта пустая пикировка. — Так где ты?

— У Роберта, — холодно ответила колдунья.

— Скоро буду, — пообещал я и повесил трубку. Назвал таксисту новый адрес и уставился в окно на серый, промокший город.

Морось перешла в дождь. Крупные капли барабанили по крыше машины и асфальту, превращая улицы в зеркала воды. Дворники неустанно скребли стекло, но дорогу всё равно едва было видно.

С недавних пор я не выношу воду и всё, что с ней связано. Я колдун, чья стихия — огонь. Водники, наверное, ликуют: вылезли из своих нор и квакают от удовольствия.

Устав от унылой картины за окном, я спросил у водилы:

— Бумага и ручка есть?

— В бардачке посмотри, — буркнул мужик. Я ему явно не нравился.

Бардачок был чище, чем квартира самого педантичного чистюли. Я схватил небольшой блокнот с крошечной ручкой и набросал схему Скрывающей печати.

Я эту гадость распутаю. Разберу на молекулы, чтобы ни одна тварь не смогла спрятаться!

— Татуху набить хочешь? — через пару минут поинтересовался таксист, до этого лишь косившийся на мои каракули.

— Что-то вроде того.

— Сатанщина какая-то, — прокомментировал он. — Я вот себе в армейке…

Я мельком взглянул на него и снова уткнулся в блокнот. Так и ехали под монотонные рассказы капитана Желтухина об армейской жизни.

Я не слушал, полностью сосредоточившись на печати. Должна же быть у неё ниточка, за которую можно потянуть, чтобы этот чёртов узел развязался!

Крутил так и эдак, добавлял штрихи там, где казалось, что печать не дорисована. И чем дольше всматривался, тем яснее понимал: недавно видел нечто похожее. Но где?

Озарение пришло, когда водитель тронул меня за плечо и сообщил, что мы на месте.

Я на автомате расплатился и вышел, но в особняк не пошёл. Сначала нужно было обдумать, что сказать Цагане — и стоит ли вообще что-то говорить.

Про Славку обязательно. Если он будет являться во сне, а потом ещё и наяву — я быстро сойду с ума. Или стану наркоманом. Хотя говорят, что привыкания к вампирской крови нет, но… мало ли что говорят.

Со Скрывающей печатью всё сложнее.

Хорошо, дождь, так резко начавшийся, столь же резко и закончился. С небес больше не сыпалась водная хмарь, только лужи хлюпали под ногами.

Я подошёл к машине Роберта, перешёл на четвёртый Уровень и вгляделся в затемнённое стекло. Мне нужно было ещё раз взглянуть на метку, похожую на драконью голову.

Ну да, так и есть. Часть её линий очень схожа с линиями Скрывающей печати.

И что это даёт?

И кто, чёрт побери, поставил её на меня?

— Что ты там увидел? — раздался недовольный голос Цаганы.

Я моргнул, обернулся и с удивлением обнаружил главу Тёмного Ковена, курящую у крыльца.

Не став острить в ответ, подошёл к колдунье и спросил:

— Что узнали?

— Хреновый из тебя Палач, — выдохнув облачко сизого дыма, сообщила Цагана и вновь затянулась.

— Помнится, на моём трибунале ты утверждала обратное.

Цагана вновь выдохнула дым. На этот раз прямо мне в лицо. Я закашлялся и отшагнул.

— И ученик из тебя тоже хреновый, — «похвалила» колдунья.

— На себя посмотри… кхе-кхе… наставница.

— Вот я и спрашиваю, какого чёрта ты звонил мне посреди ночи? — Цагана бросила бычок в лужу, достала пачку «Кэмела» и выбила ещё одну ядовитую палочку. Кончик сигареты вспыхнул сам собой, вверх тонкой струйкой потянулся дымок.

— Слава. Он постоянно мне снится. Один и тот же кошмар. Я спать уже не могу. А сегодня я видел его наяву.

— Пра-авда? — с сомнением протянула Цагана. — И что же он делает?

Я в двух словах пересказал свой сон.

Цагана пару секунд всматривалась в меня, затем глубоко затянулась, сложила губы трубочкой и, как паровоз, выдохнула струю дыма в небо. Колдунья покачала полуистлевшей сигаретой, ещё раз с сомнением посмотрела на меня и подвела итог:

— На тебе нет проклятий. Да и прилипнуть не могло — тот выброс силы, что ты тогда устроил, выжег всё дочиста. Удивляюсь, что линии силы сохранились.

— Уверена? Точно ничего странного не видишь? — сделал я попытку.

— Не веришь мне? — посмотрись в зеркало, — проворчала глава Тёмного Ковена. — Похоже, мальчик мой, тебя просто мучает совесть, — покровительственным тоном добавила она, протянула свободную руку и потрепала меня по волосам. — Бедный, совестливый мальчик.

Я извернулся, схватил её за запястье и оттолкнул ладонь с длинным алым маникюром.

— Не смей так делать! — процедил я сквозь зубы.

— Ой, какие мы нежные, — просюсюкала колдунья. Она затушила сигарету о перила, щелчком отправила бычок в урну и приказала: — За мной, Палач!

На ресепшене сидели близняшки Бажена и Жаклин. Сначала я их даже не узнал: раньше обе носили длинные волосы, а теперь подстриглись под каре и выкрасились в чёрный. Различить, кто есть кто, можно было только по силе девушек.

Увидев меня, близняшки побледнели и застыли, став похожи на две изящные античные статуэтки: спины прямые, на губах милые улыбки, а в глазах плещется ужас.

Я молча прошёл мимо, даже не поздоровавшись. Бояться — ну и ладно, это их личное дело.

Уже направился было в кабинет Роберта, но Цагана хлопнула меня по плечу и указала наверх.

— В библиотеку.

Видимо, приёмную кабинета главы Ковена после недавнего взрыва ещё не успели отремонтировать, вот Роберт и перебрался туда, где не пахнет гарью.

В библиотеке стояли тишина и спокойствие, но в воздухе почти физически ощущалось уныние. Несколько столов в центре сдвинули вместе, и на них стояло три ноутбука. За одним из них, сгорбившись, как старик, сидел Роберт и хмуро смотрел в монитор.

Библиотекаря видно не было, но мои саламандры уже облетели все помещения особняка и сообщили, что Мигель сейчас в хранилище, копается в древних свитках. В самом особняке находится одиннадцать магов, а домовой инспектирует подвал.

Это хорошо, что он в подвале. Я обещал ему найти убийцу Лукии Мирославовны, но до сих пор не исполнил обещание. Вернее, я-то знаю, кто прислал ту посылку, вот только наказать бабку пока не могу. Только «коту» на это плевать. Домовой всегда будет помнить свою любимую «хозяйку» и ждать отмщения. Домовые и прочие духи времени не замечают: они почти вечны, очень терпеливы и, я бы даже сказал, чересчур злопамятны. Вспомнить хотя бы мерзкую змеюку из квартиры родителей…

Однако любому терпению рано или поздно приходит конец. И когда у Ардэбата оно закончится, мне в особняке Ковена лучше не показываться.

При нашем появлении Роберт устало откинулся на спинку жалобно скрипнувшего стула и потёр глаза. Вид у него был на редкость замученным — будто он не спал уже пару суток. Щетина на обычно гладко выбритом лице тоже говорила о многом. Что-то происходит. И мне об этом не говорят.

Я подошёл и пожал новому главе Светлого Ковена руку.

— Так что узнали? — спросил я, заглядывая в экран ноутбука.

Роберт быстро провёл пальцами по тачпаду, свернув открытую новостную страничку с видами Японии, пощёлкал по кнопкам и вывел на экран видео.

Короткое — всего секунд десять. Камера запечатлела несколько человек, проходящих мимо подъезда какого-то офисного здания. Я сначала не понял, что от меня хотят, но тут на экране промелькнула девушка, и я сразу её опознал. Это была Владана, моя бабка. Только выглядела она необычно. Я узнал её только потому, что ранее видел фотографии, где она молодая. В архивах Ковена много чего хранится.

Светло-русые волосы гладкой волной спускаются до бёдер, на длинных и по-настоящему красивых ногах — сапоги с высоким каблуком, а мини-юбка едва прикрывает то, что должна прикрывать. Кожаная курточка и брендовая сумка завершают образ роковой девицы. Владане на видео было лет двадцать, не больше.

Признаться, появление бабки меня не удивило. Были такие мысли. В последнее время её уши торчали из-за каждого дерева. Непонятно только, зачем ей всё это? Отомстила деду — молодец. Письмо мне написала — тоже молодец. Отдала кольцо — вообще умница, хотя я об этом не просил и знать не знал. Но зачем продолжать эту катавасию? Какой в этом смысл?

— Иллюзия? — спросил я, просмотрев видео в третий раз.

— Нет, — ответила Цагана. — Это специальная камера — последняя разработка Тёмного Ковена. Она видит сквозь любые иллюзии на первых двух Уровнях. Видела бы и на третьем, но…

— … жрёт слишком много энергии, — закончил за колдунью Роберт.

Я присвистнул:

— Не знал, что у нас есть такое оборудование.

— Ты просто не любопытный, — съязвила Цагана.

Я покосился на неё исподлобья, но комментировать не стал, спросил:

— И много этих камер?

— Около пятисот, — вновь ответил Роберт. — Раскиданы по ключевым точкам Москвы. Работают в тестовом режиме, но уже потребляют прорву энергии. Видел узел схождения над нашим особняком?

Я кивнул. Он был раза в два меньше, чем над Тёмным Ковеном.

— Они подключены к нему. Узел выступает чем-то вроде главного сервера и батарейки в одном флаконе.

— Пра-вильно! — влезла Цагана, едва ли не пародируя кота Матроскина из деревни Простоквашино. — Должна же быть от вас хоть какая-то польза. Мы придумали, мы воплотили в жизнь, мы же и обслуживаем.

Я мельком глянул на разважничавшуюся главу Тёмного Ковена и уточнил у Роберта:

— А проводники — духи?

— Да. Они оказались отличными наблюдателями, ничего не упускают. Так это видео и нашли.

— И нам очень повезло, что рядом с местом происшествия висела камера, — добавила Цагана, явно недовольная тем, что внимание переключили на Роберта.

— Повезло, — кивнул я и снова запустил ролик. Пересмотрев ещё несколько раз, поставил на паузу и задал очень любопытный вопрос:

— Есть догадки, кто помог моей бабке стать моей «сестрицей»? Сил на это угробили немало.

— Вот и выясни, — отрезала Цагана. — Кто из нас Палач? Тебя для этого и пригласили.

Я проигнорировал выпад наставницы и снова повернулся к Роберту:

— Мне нужен доступ к этим камерам.

— Организуем, — прогудел дядя Славки. Он поводил пальцем по тачпаду, отрывисто щёлкнул кнопками ноутбука и добавил: — Готово. Ссылка с прямым доступом придёт тебе на телефон.

В подтверждение его слов смартфон в кармане коротко пискнул. Оперативно.

Достав мобильник, проверил ссылку и спросил:

— Кроме этого видео есть ещё новости?

— Стипула подала заявление, — отозвалась Цагана.

— В курсе, — я невольно поморщился.

Колдунья вопросительно уставилась на меня, секунду разглядывала, словно диковинку, а потом некультурно заржала. Роберт, судя по виду, всё понял не хуже неё, но, в отличие от моей «наставницы», смеяться не стал. Лишь покачал головой и под хрюкающие смешки главы Тёмного Ковена посоветовал:

— Будь с ней осторожен, парень.

— Уже понял, — кивнул я, мысленно проклиная Стипулу, Цагану и вообще всех колдуний на свете. — Это же феромоны, да?

Цагана снова залилась смехом, будто я отмочил нечто уморительное. Я хмуро уставился на неё, потом перевёл взгляд на Роберта. Он в ответ выставил перед собой руки: мол, разбирайся сам.

Наконец, глава Тёмного Ковена утерла выступившие слёзы веселья и поинтересовалась:

— Тебя Соломон вообще хоть чему-то учил?

Я угрюмо промолчал. Обучение у деда, конечно, не шло ни в какое сравнение с методами Лазаря, но основные сведения о влиятельных семьях Москвы и области я усвоил крепко. И ни о каких «феромонах» или иных способах воздействия Стипулы там не говорилось.

— На то ты и моя наставница, чтобы учить, не так ли? — парировал я.

Цагана мерзко ухмыльнулась.

— Вечером расскажу, дорогой ученик, — отмахнулась она, села за компьютер и сделала вид, что безумно занята. — А сейчас топай. Не мешай нам.

Я послушался. Пожал на прощание руку Роберту и вышел из библиотеки. Успев узнать свою наставницу, на вечерние объяснения я даже не рассчитывал. Если только у Лазаря спросить. Он ответит, если у него будет на это настроение.

И зачем вообще приезжал? Не могли выслать видео?

Пусть меня хоть сто раз назначают Палачом — главы Ковенов ни во что меня не ставят, информацией не делятся, жизнь не облегчают.

Я медленно пошёл по коридору, раздумывая над тем, что делать дальше. Раз уж я в особняке, не заглянуть ли в свою комнату? Жил я здесь недолго, но… Нет, глупая затея: что я хочу там найти?

Я сделал ещё шаг и всей кожей ощутил враждебный настрой.

— Котяра, ты? — спросил я в пустоту и перешёл на четвёртый Уровень.

Не ошибся. Прямо передо мной сидел милорд Ардэбат, злобно сверкая багрянцем глаз. Домовой в буквальном смысле пылал жаром и яростью.

— Я обещал — я сделаю, — сказал я ему и прошёл мимо.

Быстро прошёл. Поспешно. Я бы даже сказал — стремительно, будто меня понос прихватил. Очень не хотелось сцепиться с домовым на его территории: хватило опыта общения с Силицэсом.

Кот зашипел мне вслед и проконвоировал до самого выхода. Хвост духа гневно хлестал по полу и бокам, высекая огненные искры. Как бы он пожар не устроил.

Приверженцы огненной стихии весьма вспыльчивы. Впрочем, как и я с недавних пор.

Миновав опустевший ресепшен, я вышел на улицу и снова задумался. Для изучения видео с камер мне нужен был нормальный компьютер — телефон ссылку Роберта открыл, но жутко при этом тормозил. Своего ноутбука у меня не было. Ехать в магазин, покупать?

Зачем, если можно вернуться туда, где меня всегда ждут. И даже немного любят, хоть и боятся.

Дождавшись такси, я уселся на пассажирское сиденье и снова попытался подключиться к серверам камер.

— Вот что ж в мире делается… — оторвал меня от этого занятие вздох водителя.

На вид ему было лет под семьдесят, но вёл он уверенно, не хуже молодых.

— А что делается? — полюбопытствовал я, устав от медленного интернета, из-за которого меня выкидывало с сервера.

— Так природа бунтует. Вон, давеча по телевизору видел: вулкан в Японии извергается. До этого всех туристов с Гималаев сдуло. А сейчас по радио сказали, что Малайские острова цунами накрыло.

— Природа бунтует… — я призадумался. Хорошо так призадумался. Минут пять молчал, после чего спросил: — Скажи, отец, а землетрясения нигде не было?

Старик пожал плечами.

— Может, и было. Вон у тебя смартфон под рукой — посмотри. В интернете нынче всё узнать можно. Вы, молодёжь, там теперь и живёте.

— Ну да, — хмыкнул я, вертя в руках телефон.

Кажется мне, что это «ж-ж-ж» неспроста. Извержение, цунами, ураганный ветер — не думаю, что это совпадение. Три из четырёх стихий разом взбунтовались. Для полного комплекта действительно не хватает только землетрясения.

Хотя… Москву ведь не так давно тряхнуло. Пусть от схватки двух магов, но тряхнуло ведь. Правда, там были водник и огневик, а не маги стихии земли. И моя бабка.

Что она там делала вот в чём вопрос?

Могла ли она использовать эту схватку как ширму для своих дел?

Я хмыкнул и, воспользовавшись советом водителя, полез во всемирную паутину проверять сводки стихийных бедствий.

Глава 17. Предательство

Землетрясений не было. Но, как и говорил таксист, в Гималаях уже пятый день бушевал ураган, засыпая всё снегом. Пару дней назад извергся знаменитый Фудзияма, что стало колоссальным шоком для японцев, которые буквально обвешали своё национальное достояние всевозможными датчиками, но ни один из приборов так и не подал сигнал вплоть до начала извержения. А буквально вчера по Малайскому архипелагу ударило цунами неизвестного происхождения, которому тут же присвоили высший, четвёртый балл. Учёные не понимают, откуда пришла волна.

Не к добру всё это. Что-то назревало. И я был уверен, что Цагана с Робертом в курсе. Не зря же, когда я заглянул в ноутбук Роберта, он спешно свернул страницу с видами Японии.

Больше гадать я не захотел и просто набрал номер Цаганы. Пусть только попробует не ответить! Палач я или как?

Вот только наставница не спешила брать трубку. Я уже решил, что не дождусь, но трубка наконец ожила.

— Чего тебе? — раздражённо, в своей обычной манере, «поздоровалась» моя наставница.

— Что на самом деле случилось на Шаболовке? — спросил я. — И каким образом это связано с Японией, Малайзией и Гималаями?

В трубке на пару секунд повисла тишина, а затем Цагана хмыкнула.

— И кому я должна вырвать язык за излишнюю болтливость? — ласково поинтересовалась моя добрая наставница.

— Никому, — я самодовольно ухмыльнулся, радуясь своей маленькой победе. Значит, не бесполезен. — Я же Палач. Это моя работа.

Цагана ответила насмешливым хмыком — будто вовсе не верила в меня. А зря. Я ещё покажу, на что способен!

— Может, расскажешь, что вообще происходит?

— Это не твоё дело! — огрызнулась глава Тёмного Ковена. — Займись лучше делом Стипулы!

— Точно не моё?

— Точно не твоё!

— Брось, Цагана, — донёсся до меня приглушённый бас Роберта. — Дай мне трубку.

На этом связь внезапно оборвалась. Я перезвонил, но в ответ услышал лишь длинные гудки. Тогда я набрал номер Роберта. Он тоже ответил не сразу — видимо, спорил с Цаганой?

— Слушаю, Александрит.

— Так что вы скрываете от Палача? — в лоб спросил я.

— Займись делом Стипулы, — холодно отрезал Роберт.

Я прямо растерялся. Если честно, не этого ожидал. Роберт явно собирался мне что-то рассказать. Почему вдруг передумал?

— Хорошо, — неуверенно отозвался я и спросил: — Всё хорошо?

Новый глава Светлого Ковена долго молчал.

— Роберт? — не выдержал я.

— Всё хорошо, — наконец ответил он. — Я сообщу, если мы что-то узнаем, Палач.

— Э-м-м, спасибо, — пробормотал я, с недоумением глядя на погасший экран.

Роберту я доверял — он ни разу не давал повода усомниться в нём. Но сейчас… Здесь явно что-то происходит, и от меня это нагло скрывают.

Расплатившись с таксистом, я в очередной раз подумал, что пора обзаводиться своей машиной, а то скоро разорюсь на этих поездках, никакого содержания Палача не хватит. А так — сел, вдавил педаль в пол и кати куда глаза глядят. Не «Феррари», конечно — зачем она в Москве? А вот мощный джип, чтобы продираться сквозь сугробы и пугать домохозяек на их малолитражках — самое то. Стану независимым. Славка ведь учил меня водить, я даже что-то помню…

Эх, Славка…

Стоило лишь вспомнить о нём, как перед глазами снова встал берег реки и мой бывший друг, сгорающий заживо.

Да что ж такое?! Чего он от меня хочет?

Я крепко зажмурился и потряс головой, как металлист под любимую песню. Потом резко открыл глаза и вломился в закрытый днём клуб. Пожалуй, пора задуматься не только о машине, но и о жилье.

Пустили меня без проблем, разве что в пол не кланялись. А стоило появиться заспанной Катьке, как вампир на входе улетучился, словно утренний туман под лучами солнца. Что для них, как известно, смертельно.

Вампиры меня боялись, будто детишки с улицы Вязов — Крюгера. То ли от Катьки заразились этим страхом, то ли им от прошлого Палача на орехи досталось.

Мне, если честно, было уже плевать. Я хотел есть. И мне нужен был ноутбук с выходом в сеть. Всё это я и потребовал у Катерины, после чего засел на кровати в её комнате. Почти сутки только и делал, что изучал записи с магических камер.

Всего их было четыреста пятнадцать. Умные устройства были раскиданы по всему городу, снимая офисы, дома и прочие заведения, принадлежащие Ковенам. По заверениям Роберта, камеры работали в тестовом режиме и жрали уйму энергии, так что ставить новые пока не собирались. Может, в будущем, когда оптимизируют их работу или найдут альтернативный источник питания вместо узлов схождения силовых линий. Энергия в линиях не бесконечна, и, если резко истощить её в одном месте, «раненый» участок может начать сбоить или вовсе выйти из строя.

Естественным путём магия будет восстанавливаться довольно долго, а дураков, кто будет тратить собственную силу на это, нет. Любая линия силы влёт высосет мага до состояния древней мумии.

Но что-то я отвлёкся. Рассматривать однообразные скучные видео — не самое интересное занятие в мире. Нудное и утомительное. А главное — не знаешь, что искать. Помолодевшую Владану? Или покемонов? Если эти камеры и их ловят, я стану чемпионом!

Попутно я гуглил всё, что мог, о Фудзияме, Гималаях и Малайском архипелаге. Нутром чую: стихийные бедствия там случились не просто так. У всего есть причина, надо только её найти.

Особенно внимательно я пересмотрел записи с камеры у особняка Стипулы. Территория там закрытая, въезд один — через КПП, где и стояло наше устройство. Мимо него незамеченным не проскользнёшь.

К слову, в этом элитном посёлке жили ещё несколько магических семей. В основном тёмные рода. Судя по фамилиям и той информации, что у меня была, — не самые приятные представители нашего сообщества. Зубастые ребята, готовые сожрать любого.

И если это не они свистнули гримуар у Стипулы, то вор зашёл к ней в гости отнюдь не с парадного входа.

Я звонил Роберту, уточнял функционал камер. Ответ был чётким: пронеси кто под объективом магический гримуар — камера бы его подсветила. Она реагирует на всё, в чём есть хоть капля волшебства.

Не духи же спёрли книгу через забор?

Мысль, впрочем, была неплохая. Духи действительно могли стащить гримуар, даже из защищённого магией сейфа. Троих-четверых хватило бы, чтобы проломить защиту. Первые бы сдохли, но последний успел бы унести книгу.

Жаль, я, балбес, не уточнил у Стипулы подробностей. Даже не взглянул на место преступления. Меня куда больше волновали прелести колдуньи…

Меня передёрнуло от воспоминаний. Гадость-то какая! До сих пор мутит. И откуда только такое отвращение к этой женщине?

В общем, следователь из меня хреновый. Некачественный. А возвращаться в дом колдуньи, чтобы исправить свои ошибки… Да ни за что! Даже звонить ей не хочу.

Был и другой вариант: госпожа Стипула солгала. К примеру, сама отдала книгу, а потом решила прикрыть свой упругий зад, обратившись к Палачу. Мол, украли, караул, спасайте! А я ни при чём. Чем не версия?

Чтобы отвлечься от просмотра записей с камер и тяжких дум, я переключился на разбор скрывающей печати. Как обычно, я безрезультатно пытался понять принцип её работы и невольно сравнивал с меткой, которую нашёл на себе. Физически она никак не ощущалась, другие маги её не видели, но психологически я чувствовал себя каким-то лишайным. Разве что не чесался. Вот и корпел над двумя печатями, ища различия и ломая голову над их сходством.

Я был уверен: размотай одну — и вторая сразу станет простой и понятной. Только вот с чего начать, ума не приложу. С какой стороны ни подступись — тупик.

Всё это я списывал на неопытность. В мире магии я всего пару месяцев — какой из меня архимаг? Да и нет у нас такой должности. То, что я вообще хоть что-то соображаю, — заслуга деда и Лазаря. Ну и моя, конечно. Учусь я усердно, подгоняемый пониманием, что иначе долго не протяну. Магические семьи с пелёнок воспитывают детей, а самородков, едва те проявятся, забирают в Ковены натаскивать. А я… я всего этого был лишён. И стоило набраться знаний по верхам, как мне на шею накинули удавку в виде обязанностей Палача. Расхлёбывай, Рит, как можешь.

Я отложил осточертевший ноутбук, поднялся с кровати и до хруста в костях потянулся.

Хо-ро-шо-то как!

Стоп! А это что такое?

Что-то мелькнуло на самой периферии зрения. Я резко развернулся и уставился в зеркало, вделанное в дверь шкафа-купе. Слава Перводухам, в этот раз оно отражало только меня. И всё же… я был на сто процентов уверен, что что-то видел.

Я подошёл ближе, вгляделся. Потом перешёл на четвёртый Уровень и осмотрелся уже магическим зрением. Никаких посторонних духов, кроме моих саламандр, в комнате не было. Да и те вели себя спокойно.

Я не параноик, честно. Но ощущение, что меня где-то наёбывают, не отпускало.

Надо бы поспать, может, тогда перестанет мерещиться всякая хрень. Однако сна не было ни в одном глазу. Я был бодр, будто и не работал почти сутки напролёт. То ли выспался в прошлый раз, то ли кровь Катерины до сих пор так действует.

Если честно, проверять снова не тянуло. И пусть я до сих пор помню её сладкий, морозный привкус — не тянуло, я сказал!

Я стиснул кулаки и тихо зарычал. Почему всё так сложно?

Одна из зеркальных дверей шкафа в ответ на мой неконтролируемый всплеск пошла сетью трещин и через пару секунд осыпалась на пол дождём осколков. Вторая, к удивлению, устояла.

Вот же… незадача какая. Я не хотел. Честно! Само как-то вышло.

Ага, отличное оправдание для первоклассника: «Это не я разбил окно в кабинете физики, оно само…»

Я фыркнул. Контролировать себя надо, Рит. Лазарь вдалбливал это в тебя в первую очередь.

Уцелевшая зеркальная створка отразила, как дверь приоткрылась и в комнату заглянул кто-то из вампиров клуба. Вампир охнул, вытаращил глаза и тут же дал дёру.

Катя расстроится.

Вздохнув, я перевел взгляд на осколки. Со всем этим определенно надо что-то делать, вот только главная проблема в том, что я понятия не имею, что именно. И рядом нет никого, кто мог бы подсказать.

Спустя пару минут прибежала Катерина. Окинула взглядом беспорядок, затем меня — безмятежно развалившегося на кровати с ноутбуком, — и молча принялась за уборку. Пока она сгребала стекло, я снова сел за разбор печатей. Чувствую, собака зарыта именно там. Значит, и разгадка должна быть где-то рядом.

Я просидел так около часа, пока незаметно для себя не задремал. Еще пять минут назад сна ни в одном глазу, а тут — как выключило.

То, что я сплю, понял сразу. Как тут не понять, когда перед глазами знакомый пейзаж: река и Славка на том берегу?

Выругавшись про себя — говорить вслух не получалось, — я приготовился ждать, когда меня выбьет из сна. Самовозгорание друга стало чем-то вроде надоевшего боевика низкого пошиба. В первые разы я терялся, пугался, не понимал, что делать. Теперь же просто смотрел, вынужденно и с раздражением. Сценарий не менялся: мы смотрели друг на друга, он звал, махая руками, а потом вспыхивал.

Я дернулся, выпадая из реальности, потер глаза и уставился на светящийся экран. Судя по часам, «вырубило» меня минут на пять, а казалось — прошел целый час.

Поняв, что если продолжу сидеть за компьютером, то снова провалюсь в сон, вышел в зал. Клуб вовсю принимал гостей, сегодня был аншлаг. Даже мой столик на втором ярусе занял какой-то молоденький ведьмак с компанией. Сгонять его я не стал, а просто устроился за барной стойкой, подмигнув стройной рыжей девушке с длинными ногами.

Она заинтересованно посмотрела на меня и уже собиралась заговорить, когда появилась Катька и «обломала всю малину». Но я совсем не расстроился. Моя подруга была одета так, словно собиралась на вечеринку высшего общества, которую почему-то решили провести в аквапарке. То ли платье, то ли купальник — красиво и очень интригующе. Под таким нарядом бельё не спрячешь. Что это она задумала?

— Надо поговорить! — заявила Катерина, пока мой взгляд невольно скользил по её откровенному декольте.

— М-м-м? — ответил я, с трудом заставляя себя поднять глаза выше, и заметил, какой злой взгляд она бросила на рыжую девицу. Приревновала, что ли?

— Да! Идём! — поторопила Катька, схватила меня за руку и с неожиданной силой потащила за собой.

Я мысленно усмехнулся, нацепил на лицо скорбное выражение — мол, извини, рыжая, нам могло быть хорошо вдвоём, — и пошёл вслед за Катериной. Она вцепилась мне в руку, словно голодный кровосос в шею жертвы, и повела в один из приватных кабинетов. Там уже был накрыт стол с моими любимыми пирожными, свет приглушён, играла романтическая музыка.

— Это в честь чего? — с интересом осмотревшись, спросил я.

— Просто так, — быстро ответила Катя. Смахнула с лица упавшую прядку длинных волос, усадила меня за стол и налила чаю.

Я с сомнением посмотрел на чашку. Чай как-то не вязался со всей атмосферой. Тут больше подошло бы шампанское.

— Я сейчас вернусь. Ты покушай пока, — сказала девушка и убежала.

Ага, понятно. Видимо, у неё опять включился режим «Палача надо задобрить, пока он мне весь клуб не разнёс».

— Кофе принеси! — крикнул я ей вслед.

То-то она нервная такая. Если бы на её месте была обычная девушка, а не дух природы, я бы подумал, что меня хотят напугать новостью о скором отцовстве.

От одной этой мысли меня аж передёрнуло. Уж чего-чего, а такой радости мне точно не надо — ни под каким соусом. Какие тут дети? В своей жизни сначала бы разобраться.

К счастью, вампиры размножаются почкованием — точнее, впрыскивая свой яд в тело жертвы. Там сложный процесс, и вдаваться в подробности мне лень. Я вампиром становиться не хочу — я не девочка-подросток, млеющая от блестящих на солнце кровопийц.

Но блестят они только в кино. В жизни сгорают дотла. И людей при оказии высосут досуха. Это сейчас, под жестким контролем Ковенов, они кажутся милыми лапочками, прямо как домашние котики. Только не стоит забывать: у любого, даже самого ленивого кота, есть клыки, когти и инстинкты. Стоит выпустить такого в дикую природу — голодным он точно не останется.

Впрочем, романтичным девочкам-подросткам и такой «возлюбленный» может прийтись по вкусу.

Я встряхнулся, отгоняя глупые мысли, и переключился на насущное — потянулся к угощению. Катерина, как всегда, расстаралась. Такое чувство, что на неё работает целый кондитерский цех, лишь бы ублажить мои вкусовые сосочки. Ухмыльнувшись — пожалуй, не хуже любого вампира, — я переложил на тарелку огромный кусок торта и добавил горку пирожных для компании.

М-да, дорвался. Двадцать лет жил, испытывая стойкое отвращение к сладкому, а теперь того и гляди отращу пузо. В последнее время я больше думаю, чем двигаюсь. И всё не о том, и всё не туда.

Я ткнул пальцем в сухой плотный пресс, цыкнул зубом и докинул на тарелку ещё пару пирожных. Пусть Катька сидит на диете из искусственной крови или чем она там питается, а я и без того неотразим.

Пирожные пошли на ура. Но стоило добраться до торта, как по языку разлился вкус карамели, приправленный странной морозной свежестью. Я прикрыл глаза от удовольствия и снова вонзил вилку в десерт…

Секунд пять ушло на то, чтобы сообразить. Затем я попытался выплюнуть проглоченное, даже сунул два пальца в рот, безнадёжно испортив ковёр.

Не помогло. Морозный привкус никуда не делся.

Какого чёрта? Катя… Зачем?

Утерев рот рукавом, я обратился к своему огню, пытаясь выжечь сладкий яд из вен. Бесполезно. Магия не исчезла, но между мной и силой словно выросла стеклянная стена. Сколько ни бейся — не пробить.

Тогда я потянулся в карман за телефоном, чтобы набрать Цагане, но пальцы не слушались. Конечности расслабленно обмякли, превратившись в варёную лапшу, по телу разлилось приятное покалывание. Мысли начали путаться, захлёбываясь в калейдоскопе ярких образов. Последняя надежда оставалась на саламандр — эти мелкие обжоры всегда крутятся рядом. Но язык онемел, а сознание уже неслось скоростным экспрессом в бездну эйфории. Если они сами не поймут, что происходит, дело дрянь.

Я кулем повалился на спину. Тяжёлые веки сомкнулись, и меня поглотил новый наркотический трип.

Глава 18. Знакомство

Ух-х…

Второй раз от вампирской крови — я сразу узнал этот вкус — меня накрыло куда сильнее. Это был уже не просто «приход», а полноценный вынос мозга.

Я провалился в призрачную страну: невесомую, нереальную. Там можно было плавать в небесах среди пушистых облаков или ходить по океану, как Иисус. Можно было болтать с любым животным или растением… Или всё-таки с духами?

Честно говоря, я так и не понял, кто это был. Наверное, духи. Только что им делать в моём наркотическом экстазе? Хорошо хоть радужных единорогов не завезли.

Но «торкало» меня шикарно. Я ведь со всеми этими существами реально разговаривал, и они мне отвечали. Парочку я даже съел — вернее, они угостили меня плодами, похожими на яблоки. Подробностей не помню, но яркие ощущения, что было кисло, плотно засели в разуме.

А потом одно из растений схарчило меня самого.

По-моему, это была гигантская берёза. Она обхватила меня ветвями, затащила в беззубую, жутко воняющую пасть в стволе и проглотила. Но вместо желудка я угодил в ледяную пещеру, посреди которой пылал яростный голубой огонь.

Огонь — это моя стихия. Там я задержался надолго. Кажется, успел прожить несколько жизней. Тем более моим саламандрам там очень понравилось. Хм… А ведь правда, они всё это время были со мной. Или это тоже выверт подсознания?

А ещё было приятно поговорить с… не знаю, как назвать разумный огонь, который тебе отвечает? Дух? В пламени проглядывало нечто похожее на голову дракона. Он открывал пасть, а в уши мне лилась человеческая речь.

А может, и это был глюк.

Наш разговор, из которого я не запомнил ни слова, прервал порыв ледяного ветра. Меня подхватило, закрутило и сдуло к чертям собачьим. Причём в самом прямом смысле.

Это были то ли койоты, то ли шакалы — хрен разберёшь. На ногах копыта, на вытянутых мордах витые рога, из задниц торчат крысиные хвосты. Десятка два этих тварей сидели кружком вокруг костра, на котором жарилась чья-то туша. А тут ветер принёс меня… Эли, блин. Только Татошки не хватает.

Я рухнул прямо в костёр, на сочащееся соком мясо. Пахло потрясающе — ещё бы лучка маринованного и соус… Ум-м-м…

Черти на вторжение обиделись: скрутили меня и явно собирались сожрать, но тут нас всех накрыло штормовым ливнем. Смыло, как в унитаз, в самые недра земли.

Кажется, я захлебнулся и сдох.

А потом ожил. Чтобы оказаться заживо погребённым в гробу.

Это я запомню на всю жизнь, никакая наркота память не сотрёт.

Запомню, как сдирал ногти и кожу до мяса, пытаясь процарапать путь сквозь крышку гроба. Как в образовавшуюся щель хлынула земля, забивая рот и нос. Как давился влажной почвой, задыхаясь в тесном пространстве, пока не умер снова.

Так себе удовольствие, если честно. В прошлый раз, после крови Катьки, такого не было. Тогда было хорошо. Что она подмешала? Зачем решила меня предать?

К демонам такие глюки! Не удивлюсь, если после этого «прихода» в зеркале на меня посмотрит старик с седой головой.

Пробуждение было тяжёлым, вязким, неохотным. Тело казалось ватным, конечности — налитыми свинцом, а в голове вместо мозга — опилки и какая-то серая муть. Вокруг темнота. Ах да, глаза… надо бы их открыть.

Веки будто склеили клеем. Еле разлепил. Ещё секунд тридцать ушло на то, чтобы сфокусировать взгляд: перед глазами плыли мутные пятна. Но я сразу понял — в комнате я не один.

Кто это? Катерина?

С огромным трудом перевалившись на бок, я потёр глаза, пытаясь «настроить резкость». Комната оказалась незнакомой. Я через силу приподнялся на локте и осмотрелся.

Типичная гостиная загородного дома: обилие дерева, камин, стеллажи с книгами, большие окна, за которыми чернели деревья с облетевшей листвой. На стене — охотничьи трофеи. Я лежал на широком кожаном диване, а напротив, на таком же, сидела она.

Ну, вот и познакомимся. Давно пора.

— Горазд же ты дрыхнуть! — произнесла Владана, поправив рюшечки на короткой юбке, едва прикрывающей бёдра.

М-да, вживую ножки у неё даже лучше, чем на видео.

Я мысленно тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли. Она мне бабка, хочу я того или нет. Хорошо хоть не назвала «внучком» — из уст этой девчонки это звучало бы как издевательство. У меня и так после «прихода» крыша едет, а тут такое…

— Не скажу, что рад знакомству, Владана, — глухо отозвался я, едва ворочая языком.

— А что не «бабушка»? — звонким девичьим голосом удивилась она, картинно изобразив старческое неодобрение.

Всё, полный взрыв мозга.

В голове пронеслось несколько грубых ответов, но я промолчал. Если начну сейчас — одной ссорой дело не закончится. Я был настолько зол на эту женщину, что готов был спалить всё вокруг дотла.

Она испортила мне жизнь. Лишила магии. Сделала лучшего друга убийцей. Отняла семью. Это она внушила отцу, что магия — зло. Из-за неё я попал под трибунал и едва не взошёл на эшафот. Она украла моё будущее.

И всё же я не стал её сжигать. Мгновенная смерть — это слишком легко, слишком милосердно. Палач вправе сам выбрать меру наказания, а я уже взвесил её преступления и вынес приговор.

Пусть живёт. Пусть строит планы, пусть лелеет надежду на их исполнение. А я сделаю всё, чтобы эти надежды разбились вдребезги. В конце концов, меня так «вежливо» пригласили стать частью её игры, не так ли?

Правда, после такого яркого «прихода» я был не то что не в состоянии управлять силой — я с дивана подняться не мог.

Ничего. Я мысленно оскалился: дайте мне только прийти в себя. А пока — что ж, посмотрим и послушаем.

Я старался держать лицо, но, судя по прищуренным глазам внезапно помолодевшей старухи, получилось не очень. Впрочем, пусть так. Лучше пусть видит привычную, «правильную» реакцию, чем гадает, почему я пугающе спокоен. Решение уже принято — значит, нервничать незачем.

Я отвёл взгляд, демонстративно сделал пару глубоких вдохов, изображая попытку успокоиться, и сжал правую ладонь в неплотный кулак, пытаясь зажечь хотя бы крохотный язычок пламени. Увы. Сила по-прежнему не отзывалась, хотя я чувствовал её совсем рядом — словно нас разделяла лишь тонкая, дрожащая плёнка мыльного пузыря.

На секунду меня кольнула паника: неужели добрая бабушка снова лишила меня магии? В этом вопросе я, мягко говоря, нервный.

Но паника отступила так же быстро, как и пришла, стоило мне перейти на четвёртый Уровень и осмотреться.

Хм. А у них тут довольно интересно.

И что удивительно — мои саламандры были рядом и вели себя совершенно спокойно, будто любимого мага никто и не похищал. Хотя «спокойно» — это, конечно, только с моей точки зрения. Локамп и Ленц довольно шумные ребята, вот и сейчас они носились по дивану и по мне, как два оранжевых урагана. А вот Кестлер, сегодня особенно недовольный «братьями», сидел у меня на животе и каждый раз порыкивал, когда эта шумная парочка проносилась мимо.

— Убедился? — спокойно спросила Владана. — Магия при тебе, внучок. Я тебе не враг и зла не желаю.

Я недобро зыркнул на ведьму, всё ещё стараясь изобразить кипящую внутри ярость. В этот момент меня внезапно замутило. В глазах на пару мгновений потемнело, а когда зрение сфокусировалось, я снова видел всё вокруг глазами простого человека. Кажется, перенапрягся.

Я бессильно откинулся на подушку, закрыл глаза и потер пальцами лоб.

— Полежи, — посоветовала Владана. — Скоро отпустит.

Я хмыкнул и спросил, не открывая глаз:

— А когда отпустят меня?

Голос прозвучал хрипло, будто я всю ночь срывал связки на рок-концерте. К тому же в горле пересохло так, что хотелось выпить ведро воды.

— Не волнуйся. Ты здесь не пленник, — прощебетала Владана голосом райской певчей птички. Она явно была очень довольна собой.

— Я и не волнуюсь, — парировал я. — Просто налички с собой мало, боюсь, на такси не хватит.

Владана фыркнула. Раздалось шуршание и мелодичный звон посуды. Я приоткрыл глаза и чуть повернул голову. И первое, что бросилось в глаза, — глубокое декольте.

«Рит, это извращение», — одернул я сам себя и перевёл взгляд на более важный объект. На стеклянном столике между диванами стоял изящный фарфоровый сервис, и «бабка» как раз разливала по чашкам круто заваренный чай.

Я невольно облизнулся.

— Будешь? — по-хозяйски щедро предложила Владана. — Хороший чай. Мне его из Японии привезли.

«До извержения Фудзи или после?» — пронеслось в голове. Вслух же я горделиво отказался, с трудом сглотнув сухим горлом:

— Спасибо. Катерина меня уже накормила. Боюсь, как бы теперь от водицы в козленочка не превратиться.

Владана звонко рассмеялась, манерно прикрыв рот тонкими пальцами, унизанными золотыми кольцами.

— Ну что ты, милый? Козленочком ты можешь стать только исключительно по своей инициативе, как и все мужики. А на девочку не наговаривай. Катаришка — умница, всё сделала правильно.

Получается, Славка тогда не просто так привёз меня к ней в клуб? Специально свёл?

Смерив старую ведьму, принявшую облик сексапильной девицы, хмурым взглядом, я отвернулся и принялся растирать мочки ушей. Где-то слышал или читал, что это неплохо приводит в чувства.

— Зачем я здесь? — спросил, не поворачивая головы.

— Тебе понравилось путешествие? — вопросом на вопрос ответила бабка, манерно отпив из тонкой фарфоровой чашечки.

— Какое ещё путешествие? — не понял я.

Я же был «под кайфом». Как меня везли — не помню. Отрубился в клубе, пришёл в себя — «не знаю где».

Бабка окинула меня снисходительно-понимающим взглядом. В её взгляде так и читалось беззлобное старческое: «вот же балбес», что вновь и вновь вызывало у меня жуткий диссонанс с её нынешней внешностью роковой красотки.

Но я правда не понимал.

Выходит, сюда меня не просто привезли в бессознательном состоянии в багажнике машины. Духи, что ли, притащили? Да и Владану, похоже, искренне интересовало, понравилось мне или нет.

Я снова потёр пальцами лоб. Мне дико не хватало информации. Голова тоже плохо соображала после «прихода».

— А в следующий раз, если глотну крови Кати, попаду в Страну Чудес или в Матрицу? — злясь, скорее на себя, спросил я.

Владана в это время делала глоток из чашки, так что просто отмахнулась. Отставила чашку, бесстыдно закинула ногу на ногу и усмехнулась:

— Что ты. Кровь Катаришки не настолько сильна, мой милый. Ей и ста лет нет. Ты попробовал кровь тысячелетнего вампира.

— Мне не понравилось.

— Ты оказался сильнее, чем мы считали. И это хорошо, — продолжила бабка, пропустив мой комментарий мимо ушей.

— Мы — это кто?

Владана вздохнула, едва не закатив глаза.

— Я всё тебе расскажу, но позже. Сейчас тебе нужно поспать.

— Выспался уже, — огрызнулся я, хотя на самом деле готов был провалиться в сон. Тело ломило от усталости, а в голове стоял туман. Как будто я пару суток не спал, а отрывался на полную катушку.

— Ошибаешься, милый. Ты не спал около полутора суток, — подтвердила мои ощущения бабка. — А пребывание на пятом Уровне отнимает много сил.

— Где? — изумлённо вырвалось у меня. Несмотря на слабость, я приподнялся на локте и уставился на неё, как последний идиот.

— Потерпи, скоро ты всё узнаешь. А сейчас — пей чай и спи.

Под заварочным чайником вспыхнула круглая алая печать, и он сам собой взлетел в воздух и наполнил вторую чашку. Следом добавился кипяток и кусочек сахара. Ложечка прыгнула в чашку и размешала напиток. После этого чашка подплыла прямо ко мне. Я, как завороженный, смотрел на это представление, будто впервые видел, как используют магию в быту.

— В этом доме тебе никто не желает зла, Александрит, — ласково произнесла Владана, опережая мой отказ. Её голос звучал так нежно и тепло, словно она и вправду была любящей бабушкой, а я — её самым дорогим внуком.

Мне это не понравилось. Она сама мне не нравилась.

С другой стороны, меня до сих пор не убили. Опоили — да. Похитили — без сомнений. Но вреда не причинили, даже силы не лишили. Захоти я — разнёс бы тут всё к чёртовой бабушке.

Решил-то я решил, что с ней делать, но…

Я пошамкал сухими губами. Пить хотелось невыносимо. Да и спать рубило нещадно. От чая приятно пахло травами и ягодами, наполняя комнату ароматами ушедшего лета. Ещё от чашки веяло жаром, и я вдруг понял, что продрог до костей, хотя в комнате было довольно душно. Меня начало знобить. Ещё одно последствие «путешествия»?

Недружелюбно покосившись на Владану, я всё же взял чашку, сразу ощутив тепло в ладонях. Была мысль, что меня снова хотят опоить и отправить «куда-нибудь». На пятый Уровень, да?

Славка верил в него…

А я когда-то верил в своего лучшего друга.

В то, что я колдун, а вокруг нас кишат духи, тоже сложно поверить, пока сам не окажешься в гуще событий.

Чай оказался на удивление вкусным, с лёгкой кислинкой и без всякого морозного послевкусия. Я выпил его почти залпом, шипя от боли, когда обжигающий напиток коснулся губ. Внутри разлилось мягкое тепло — почти как после двухсот грамм водки на голодный желудок. Меня моментально развезло, а веки налились тяжестью.

Опять, что ли? Ну, блин, сколько можно?

Глава 19. Предложение, от которого…

В этот раз я просто спал. Без снов, без приключений, без сгорающего заживо Славки и без ощущения, что меня переживали и выплюнули. Проснулся отдохнувшим и бодрым на том же диване, но уже в другой компании.

Рядом на столике стоял кувшин с водой и вазочка шоколадных конфет. Сладости одна за другой вылетали из вазы, сами собой разворачивались и исчезали в воздухе. На стеклянной столешнице росла горка разноцветных фантиков.

Я перешёл на четвёртый Уровень и присмотрелся к гостю.

На меня взглянули глаза нереально-зелёного цвета. У людей таких не бывает — только у духов. На столике сидел небольшой шерстяной комок размером с морскую свинку, с носом-картошкой и длинными тонкими ручками-веточками, которые деловито таскали конфеты. С’гарах. Я узнал его сразу — встречались уже. Впрочем, других духов земли я и не знал.

— Здравствуй, — сказал я, проводя ладонью по лицу.

Дух моргнул и буквально всосал в себя очередной «батончик». На столик упал красно-золотистый фантик. Я счёл это за приветствие. Сто пудов, это он у меня в детстве «Сникерс» спёр.

— А где Владана? — спросил я, свешивая ноги с дивана, и потянулся к кувшину. Пить хотелось, как верблюду после недельного перехода, а желудок урчал, требуя топлива.

С’гарах не ответил — рот был занят новой конфетой. Я хмыкнул, размял затекшую шею и припал к воде. Сначала она, потом всё остальное. Если уж здесь такой важный дух, которому доверяют судить других, чего мне бояться? Он ведь неподкупен.

Ну, если дело не касается сладкого, ага.

Я с улыбкой посмотрел на духа, но тут же нахмурился. Мысли вернулись к словам бабки о пятом Уровне. Интересно, я там и вправду был или мне набрехали? Легендарный пятый Уровень, где якобы живут настоящие боги этого мира: Вита — богиня жизни и Морс — бог смерти.

Хотя они вроде на шестом обитают? Впрочем, и это не доказано. А на пятом как раз обитают их дети, Перводухи стихий: Игнис, Аква, Терра и Аир. Славка при одном упоминании пятого Уровня пищал от восторга, как детсадовец при виде мультиков, — всё мечтал туда попасть.

Стоп. Слишком часто я вспоминаю бывшего друга. Будто мне мало видеть его во снах.

Я осушил полуторалитровый кувшин в два долгих глотка. В животе приятно потяжелело, и голод на время отступил. Хорошо. Не отнимать же у судьи конфеты — другой еды поблизости не наблюдалось.

К присутствию духа я отнёсся спокойно. Ещё при первом осмотре дома я заметил, что он буквально кишит магическими существами. Просто в гостиную они не совались, облепив соседние помещения, как мухи.

Я поднялся и подошёл к окну, но это не помогло понять, где я нахожусь. Ясно было одно: не в городе. За стеклом раскинулся сад, усыпанный жёлтыми листьями. Вдоль дорожек застыли декоративные фигурки животных, а в углу притаился колодец в старорусском стиле. За деревьями виднелась излучина реки — сад плавно перетекал в берег с причалом и привязанной лодкой.

При виде реки я невольно вздрогнул: место пугающе напоминало берег из моего сна. Тут же сжал кулаки и скрипнул зубами, злясь на собственную слабость. Глупости это всё!

И всё же… мне совсем не хотелось, чтобы ночной кошмар оказался пророческим. Я планировал жить долго и счастливо. Возможно, даже с Катериной — если, конечно, пойму, почему она сдала меня Владане. Хотя она молодец: одновременно работала и на Цагану, и на бабку. Прямо шпион мирового уровня, а не девушка.

Раздвижная дверь за спиной с тихим шуршанием отъехала в сторону. Я обернулся и увидел предательницу. Легка на помине.

Катерина застыла, как кролик перед удавом. В глазах — страх, но на лице — решимость человека, идущего на смерть.

Я молча рассматривал её с полминуты. И чем дольше я молчал, тем сильнее она нервничала. Поднос с едой в её руках начал мелко дрожать, заставляя посуду дребезжать.

Еда — это хорошо. Мой пустой желудок будет ей рад. Надеюсь, Катька не уронит поднос со страху, иначе я точно обижусь.

— Рит, я… — пискнула она и судорожно сглотнула.

Красивая зараза. Не врала молва: все проблемы мужиков из-за женщин. Особенно из-за красивых. И что странно, но я почему-то совсем на неё не злился.

— Зачем пришла, если боишься? — спросил я и, не дожидаясь ответа, добавил: — Где здесь туалет?

— А-а-а? — Катька уставилась на меня с такой искренней растерянностью, что я не удержался и фыркнул. Она явно ждала другой реакции.

А мне-то что? У меня сейчас потребности посерьёзнее. И срочные.

— Туалет где? — терпеливо повторил я. Голос не повышал, злобных гримас не строил, но Катерина всё равно испуганно попятилась.

— Катя! — не выдержал я.

— Т-т-там, — наконец выдавила она, глядя куда угодно, только не в сторону нужной двери. Понять, где это «там», было решительно невозможно.

Я двинулся на неё — целенаправленно, с явной угрозой. По крайней мере, так это выглядело со стороны перепуганной вампирши. На самом деле мне просто не терпелось найти заветную дверь: зря я столько выпил на пустой желудок, вода уже подпирала.

Катька попятилась — неуклюже, почти комично. Сейчас она напоминала запряжённую лошадь, которая пятится, повинуясь воле кучера, хотя места для манёвра нет. Так мы и ввалились на кухню: она — отступая, я — наступая.

Помещение, кстати, было оформлено отлично: современная техника гармонично вписалась в сельский стиль. Явно дизайнер постарался.

Катерина судорожно сглатывала, губы её дрожали, как у ребенка, у которого отобрали любимую игрушку. В глазах застыл животный ужас — не обычный страх, а что-то глубокое, почти потустороннее.

Не стану отрицать: мне это понравилось. Я эгоист, и власть над другими вызывает во мне ликование. Но другая часть меня тут же взбунтовалась, испытывая отвращение. Я не монстр, чтобы наслаждаться чужими муками. Я не тот Палач, которого она помнит. Я не ем детей на завтрак и не ужинаю девственницами.

Катька упёрлась поясницей в кухонный остров и вздрогнула. Приборы на подносе в её руках жалобно звякнули. Я вздохнул. Да сколько можно? Как сильно её нужно было запугать, чтобы у неё отключались мозги? Я ведь пальцем её не тронул.

— Катя, где туалет? — почти жалобно повторил я. — Мне очень надо.

— Прости! Я… — она всхлипнула, собираясь разреветься. Поднос опасливо накренился, грозя лишить меня пищи.

— Стоп! — рявкнул я. — Не ной. Прекрати трястись и накрой стол. Я голоден! И где, Перводухи тебя побери, туалет?!

Сработало. Катька замерла, перестав всхлипывать, хотя посерела так, что я начал опасаться за её жизнь. Бывают ли у вампиров сердечные приступы?

Зато она наконец указала направление и скороговоркой объяснила, как дойти.

Я тяжело вздохнул и почти бегом направился к дверям в противоположной стене. Пока шёл, чувствовал на затылке её панический взгляд, ощущая себя новым Чикатило, не меньше.

Пока приводил себя в порядок, не переставал размышлять: почему меня все боятся? Ладно Катерина, ладно вампиры из клуба или глупые молодые ведьмочки, но остальные-то чего? Что плохого я сделал тем же духам?

Дом буквально кишел ими, и все они в ужасе улепетывали с моего пути. Первыми «ласточками» стали двое кровососов, которых я, кажется, видел в клубе. Едва завидев меня в коридоре, они бросили здоровенный сундук и дали дёру, оставив после себя лишь размытые разноцветные шлейфы.

Точно, от Катьки заразились.

Не скажу, что я был сильно удивлен. В клубе от меня тоже шарахались, как от прокаженного, и я к этому уже привык. Но когда в панике сбежала русалка и пара ундин — это уже заставило задуматься всерьез. Раньше такого не случалось.

Даже местный домовой — мелкая буро-зеленая тварь, похожая на облезлую собачонку с зелеными полосками на лбу, — и тот, поскуливая, уполз от меня на пузе под шкаф. А ведь домовые не жалуют темных и при малейшем недовольстве готовы напасть: страха в них ни на грамм, будут защищать жилище до последнего. А этот — испугался.

Причины? Они оставались для меня загадкой, а неизвестность напрягает. Обычно от неё избавляются, но кто в этом уравнении «неизвестный»: я или они?

Вернувшись на кухню, я обнаружил, что Катька исчезла, зато стол был сервирован, как на званом ужине в лучших домах. Разве что свечи не горели и вышколенный официант не маячил за плечом. Я, правда, на таких приемах никогда не был, но представлял их именно так.

Живот предательски заурчал.

Есть из рук Катьки было немного стрёмно: вдруг снова накормит чем-то не тем? Мне хватило пирожных с кровью вампира и чая со снотворным от Владаны.

Впрочем, после последнего я прекрасно выспался.

Я вздохнул, сел за стол и осторожно попробовал кусочек мяса. В итоге выгреб всё до последней крошки и капли подливки. Никаких странных привкусов — только повар немного переборщил с перцем, но мне даже понравилось.

Закончив с трапезой, я отправился осматривать дом. Хотелось понять: гость я здесь или всё-таки пленник? Словам Владаны я не верил ни на грош. В первую очередь меня интересовал телефон: мой-то остался в клубе. Хотя кому звонить? Цагане? Упаси Перводухи! Я у неё в любом случае останусь виноватым. Отцу? Пусть угомонит свою мать. Только боюсь, отец меня теперь и за сына не считает. Маме? Я вздохнул. Вот кого-кого, а её в свои проблемы я втягивать точно не хотел. Да и чем она поможет?

А вот Роберту можно набрать. Вдруг что-то толковое подскажет.

М-да… Немного же у меня друзей. Да и тех, что есть, друзьями назвать сложно.

Стационарного телефона в доме не нашлось, что неудивительно для загородного особняка. Зато я убедился в полной свободе передвижения: меня не остановили ни когда я покидал дом, ни когда вышел за пределы участка.

Я немного побродил за калиткой, но вскоре вернулся. Вокруг — ни души, лишь дом Владаны посреди пустоты: с одной стороны река, с другой — лес и поле, через которое тянулась тонкая ниточка накатанной дороги. Идти всё равно некуда, да и с «любимой» бабушкой разговор не окончен. У меня накопилось достаточно вопросов, и она ответит на каждый, прежде чем понесет заслуженное наказание.

Однако внутри дома Владаны не оказалось. Я проверил каждый уголок, заглянул в подвал и даже на чердак, и стоило мне войти в комнату, как духи буквально испарялись.

Я терялся в догадках. Попытка добиться объяснений от Катерины, которую я нашел на втором этаже, провалилась: девушка запиналась, тряслась и серела, так что я в итоге сдался и вернулся в гостиную. Хотел переговорить со С’гарахом — похоже, единственным, кто меня не боялся, — но неподкупный судья прикончил все конфеты и тоже исчез.

Очень неприятно было почувствовать себя неприкасаемым.

Владана объявилась лишь спустя пару часов. Всё это время я коротал, привычно возясь со Скрывающей печатью и пытаясь восстановить в памяти события, произошедшие, пока я был под воздействием крови вампира. Путешествие на пятый Уровень — не заурядное приключение, а я помнил его лишь смазанными урывками.

Бабка подкатила к дому на огромном черном джипе с хищной хромированной решеткой и агрессивными внедорожными покрышками. Хрупкая девушка в короткой юбке и на высоких каблуках рядом с этим «монстром» смотрелась вызывающе. Уверен, из-за такого контраста на дорогах случалась не одна авария.

Я встретил её на крыльце, небрежно прислонившись к опорной балке. О её возвращении меня заранее предупредили мои саламандры — хотя бы они меня не боялись.

— Хорошая машина, — бросил я вместо приветствия.

— Хлам, — отрезала Владана и с силой хлопнула дверцей. — Нравится — забирай.

— И заберу, — кивнул я без колебаний. Такой зверь на колесах как раз подходил моему новому статусу. Сразу будет видно: едет Палач.

— Хорошо, что ты решил остаться, — улыбнулась Владана, легко взбегая по ступеням.

— У меня накопились вопросы. А ещё нет телефона, чтобы вызвать такси, если оно вообще ездит в эту глухомать. Где мы, кстати?

— У меня есть ответы на все твои вопросы, внучок. Пойдём, — проигнорировав мой вопрос, «добрая бабуля» взяла меня под руку и повела в гостиную. Я не стал сопротивляться, лишь мысленно скривился: это «внучок» из уст юной девицы звучало дико, ломая все шаблоны.

— Рада, что ты носишь мой подарок, — она кивнула на черный перстень главы рода и издала короткий, злорадный смешок. — Представляю, как твой дед исходил желчью, пытаясь его отыскать.

— Ты его украла.

— Вернула законному владельцу, — поправила она, и в её голосе проскользнула сталь. — Перстень никогда не принадлежал Соломону. Какой из него глава рода?

Я промолчал, не желая вступать в пустой спор, и прямо спросил:

— Где ты была?

— У девушки должны быть секреты, — подмигнула она и звонко рассмеялась. В гостиной Владана отпустила мою руку и подтолкнула к дивану: — Садись. Разговор предстоит долгий, а в ногах, как известно, правды нет. Чаю?

— Нет.

— Как хочешь. А я бы выпила. Мирка, милая, сообрази мне чайку! — бросила она в пустоту.

На кухне тут же загремела посуда, зажурчала вода. Я переключился на четвертый Уровень и заметил заметавшуюся там русалку. Катерина по-прежнему отсиживалась наверху.

Я давно научился различать духов, а Катьку вовсе изучил вдоль и поперёк.

— Зачем я здесь? — начал я с главного.

— Всё просто, — развела руками Владана. — Ты избранный, Нео!

Я на миг замер, пытаясь понять: это шутка такая или она серьезно? А то в последнее время каждый первый встречный — «избранный». Только я совсем не герой.

— Не смешно, — буркнул я.

— Отчего же? — хихикнула старушка в теле юной красавицы, но, оценив мою хмурую физиономию, приняла серьёзный вид. — Не думала, что ты такой скучный. Ладно, пошутили и хватит. Что тебе известно о Перводухах и старых богах?

— Только то, что написано в книгах. Но, кажется, вопросы здесь должен задавать я?

Владана кивнула:

— И я на них отвечу. Мне нужно понимать твой уровень подготовки, чтобы не тратить время на очевидные вещи. И да, предвещая твой следующий вопрос: ты действительно был на пятом Уровне, пусть и во сне. Помнишь, о чем говорил с Игнисом?

Я напрягся.

— Откуда ты знаешь, что я с ним говорил?

К этому моменту я уже сообразил, что за «голова дракона» вела со мной беседу, но хоть убей — не помнил ни слова из того разговора.

Владана беззаботно отмахнулась:

— А с кем тебе ещё болтать? Не с Аквой же. Она тебя, небось, хорошенько приложила — не любит нас вода. Да и остальные не жалуют. А с Игнисом я и сама беседовала. Он и предложил мне сделку, — она на секунду задумалась, подбирая слова. — Нет, сделкой это не назовёшь. Неправильное слово. Впрочем, не в словах суть.

— А в чём?

— В том, мальчик мой, что мы должны помочь Перводухам вернуть магию в мир. Сейчас ею владеет лишь горстка избранных, но вскоре каждый сможет стать магом!

Владана замолчала, выжидательно уставившись на меня. Ждет реакции? Вот бы кто подсказал, какой именно. Удивляться? Ужасаться? Радоваться? Да Перводухи его знает!

Как раз-таки Перводухи и знают.

Я мысленно нахмурился. Эта затея либо станет величайшим прорывом человечества, либо приведет его к гибели.

— Как понимаю, это тебе Игнис и предложил?

— Так и есть, — кивнула бабка и обернулась на шорох отодвигаемой створки.

В дверном проеме показалось симпатичное зеленоватое лицо русалки. Владана поманила пальцем чашку из её рук. Под посудой вспыхнул кругляш алой печати, и чашка, плавно покачиваясь, поплыла по воздуху прямо к ней. Бабка подхватила чашку, вдохнула аромат, подула и сделала маленький глоток. Русалка в это время бросила на меня испуганный взгляд и поспешно задвинула створку.

— Спасибо, Мирка, — поблагодарила Владана в пустоту и вернулась к разговору: — Но не думай, я тоже не «избранная». Я лишь одна из многих, кто помогает Перводухам. Нас на целое тайное общество наберётся, — она хихикнула. — Мы, по сути, и есть тайное общество: не все маги горят желанием делиться своими привилегиями. Но задача у нас одна: найти того, кто откроет Перводухам дверь.

— А что мешает им самим её открыть?

— Вита и Морс, — коротко ответила бабка.

Я закрыл глаза и глубоко вздохнул. Терпение, Рит. Просто дыши. Вот почему нельзя отвечать на вопросы прямо и по существу?

— Вижу твою гримасу, — усмехнулась Владана. — Ладно, давай поясню весь расклад. Вита и Морс давно мертвы. Перводухи убили их, защищая наш мир.

Она сделала паузу, изучая мою реакцию. Я был удивлен, но не более — такого в книгах не писали.

— Перводухи были кем-то вроде их аватаров, которых боги сделали себе в помощь. Но когда Вита и Морс решили, что созданный ими мир несовершенен, они вознамерились уничтожить его и начать всё заново. Перводухи воспротивились создателям и встали на защиту своих творений — нас, людей. Возможно, были и другие причины, но я пересказываю лишь то, что говорил мне Игнис, — пояснила Владана, заметив мой скептический взгляд.

— Допустим, — согласился я. — И что произошло дальше?

— Вчетвером Перводухи смогли одолеть богов. Правда, для этого им пришлось вытянуть почти всю магию из нашего мира. В ответ умирающие боги потратили последние крохи сил, чтобы заточить Перводухов в ловушку. То, что мы так фривольно называем пятым Уровнем, — не что иное, как клетка. Из неё Перводухи могли лишь наблюдать, как их творения медленно угасают без магии. Ты сам видел силовые линии, пронизывающие мир. Сходи туда, где они оборваны, — попадешь в мёртвую пустыню. Таким стал бы весь мир, если бы Перводухи не пробили в клетке «дыры». Магия вернулась, но в куда меньшем объёме. Её стало катастрофически не хватать.

Перводухи долго копили силы и теперь готовы вернуть магию в мир, но им нужна наша помощь.

— Тот, кто откроет дверь, — хмыкнул я.

— Именно, — Владана кивнула и сделала маленький глоток из чашки.

— М-да, — прокомментировал я. — Это несколько отличается от того, что пишут в учебниках.

Бабка весело хмыкнула и махнула рукой:

— По факту, в учебниках нет ни капли лжи. Вита и Морс создали мир, а нас — Перводухи. То, что случилось позже… лишь маленькая неприятность, оказавшаяся выгодной некоторым представителям человеческого вида. Магическое общество расколото: одни готовы делиться силой, другие — нет. Твоя наставница, кстати, из вторых. И таких большинство.

— Роберт?

— И Роберт тоже. Не смотри, что он такой добренький — сожрёт и не подавится.

— И почему я слышу об этом только сейчас? — я задал вполне логичный вопрос. — Ладно Цагана, но почему дед промолчал?

— Ты сейчас серьёзно? И ещё чему-то удивляешься? — Владана насмешливо приподняла бровь. — Большинство рядовых магов до сих пор пребывают в неведении. Перводухи, к сожалению, ничего не могут с этим сделать. Без нашей помощи им не покинуть клетку. Максимум, что они могут — приглушить поток энергии, что сейчас и происходит. Надо же как-то подтолкнуть магов к мысли, что делиться — это хорошо. Заметил, как в последние десятилетия магические роды начали деградировать, а самородков, наоборот, стало больше?

— Заметил, — глухо ответил я.

В памяти всплыли собственные размышления: я ведь не раз ловил себя на мысли, что предки были куда сильнее нынешнего поколения. Вот вам и ответ. А вот про самородков я был не в курсе.

— А тех, кто идёт против большинства, быстро уничтожают, — тихо и горько добавила Владана.

— Саркис? — спросил я, моментально всё поняв. То-то мне и эта история покоя не давала.

— Саркис, — кивнула она. — Твой дед стал соучастником убийства собственного брата, лишь бы информация о Перводухах не просочилась в массы. Саркис собирался оповестить весь магический мир. Я тогда была слишком молода, слишком предана семье, чтобы понять, что происходит.

— Но потом-то ты узнала. Почему Перводухи сами не могут всё это рассказать? Духов в мире полно, передать через них — вообще не проблема.

— Не всё так просто, мальчик мой, — Владана покачала головой. — Некоторые духи тоже не горят желанием встречать «большое начальство». Там свои интриги.

— Ясно, — пробормотал я, радуясь, что ещё не успел влететь в это болото двумя ногами. Или всё же успел? Следующий вопрос напрашивался сам собой: — То есть сейчас ты скажешь, что я тот самый Избранный с большой буквы?

Владана закатила глаза.

— Чем ты слушаешь? — фыркнула она. — Я же сказала: ты не Нео. Вас таких «избранных» по миру десяток бегает — выбирай не хочу. Вас с детства готовили к этому. Но я бы предпочла, чтобы это сделал ты. Из всех кандидатов ты за короткий срок добился лучших результатов. Сам Игнис отметил тебя.

— То есть не меня одного в детстве лишили силы? — вычленил я главное.

Больная тема, как-никак. Я из-за этого едва не наложил на себя руки. Сложно жить, когда внутри пустота, а любые попытки что-то изменить разбиваются о стену бессмысленности.

— Изначально было тридцать семь детей, — призналась Владана. Допила чай одним большим глотком и поставила чашку на стол.

— А осталось всего десять? — уцепился я за её слова.

Бабка пожала плечами, словно речь шла о погоде:

— Кто-то пробудил силу раньше и не смог достичь нужного Уровня, кто-то не смог пережить её отсутствие, у кого-то сдала психика…

— Как у меня.

— Нет, что ты, мальчик мой, ты прекрасно справлялся! Я всё время присматривала за тобой.

— С мыслями о самоубийстве, ага, — хмыкнул я.

Владана негодующе всплеснула руками.

— Поверь, если бы ты действительно решил шагнуть с крыши, ты бы не раздумывал, а просто шагнул. А мы бы тебя поймали. Мы наблюдали за каждым ребенком. Оберегали. За тобой лично присматривал С’гарах.

— Хреновые вы няньки, — не удержался я от колкости. Значит, всё-таки он тогда был со мной в машине и отжал шоколадку.

Бабка поджала губы:

— Иногда сила выходила из-под контроля, — она не оправдывалась, просто констатировала факт. — Вспомни, как ты сжигал Бронеслава. Хорошо ты себя контролировал в тот момент?

— Это, несомненно, вас оправдывает, — процедил я, сжимая кулаки.

Слова Владаны разозлили меня. Внутри закипало пламя, требуя выхода. Хотелось спалить эту старуху к чертям. Она ещё смеет попрекать меня Славкой, когда сама же допустила это! Но я заставил себя выдохнуть. Нужно дослушать.

— Но зачем было лишать меня силы?

— Нам подсказали Перводухи. В итоге твоя сила годами циркулировала внутри, не вырываясь наружу, что и дало тебе ту мощь, которой ты обладаешь сейчас.

— Перводухи, значит… — я нашёл источник всех своих бед и зло спросил: — Раз они стали такими сильными, почему всё-таки сами не могут сломать клетку?

— Могли бы — не просили бы нас. Вита и Морс постарались от души, когда запечатывали их.

— Но ты же там была, — я прищурился, вспомнив её слова. — Однако я не чувствую в тебе особой силы.

— Всё верно, — кивнула бабка. — Я действительно была на пятом Уровне, но только во сне, как и ты. Но ты, в отличие от меня, можешь шагнуть туда физически. Тебя готовили к этому ещё до зачатия. Твой отец был одним из сильнейших магов своего времени, он отказался от силы в твою пользу. А твоя мать…

Бабка резко замолчала.

— Что моя мать? — мой голос прозвучал глухо, севшим шепотом. По спине пробежал неприятный холодок.

Владана на секунду отвела взгляд, а затем посмотрела прямо мне в глаза.

— Ладно, раз уж говорим начистоту. Твоя мать — дух. Одна из берегинь. Перводухи заключили с ней договор и дали силы, чтобы она могла воплотиться в плоть и кровь. После твоего рождения она должна была уйти, но она осталась. Да и твой отец умудрился в неё влюбиться. Уж не знаю, что он в ней нашёл, — неодобрительно проворчала бабка.

Я шумно выдохнул.

Я уже говорил, что у меня ненормальная семья? Похоже, я сильно преуменьшал.

— Ты частично дух, поэтому тебе куда проще путешествовать по Уровням, чем обычным, пусть и сильным магам, — голос бабки звучал по-канцелярски сухо. — Всё, что от тебя требуется, — осознанно войти в клетку Перводухов и забрать осколок сущности Виты и Морса. А потом мы уничтожим его, чтобы открыть им дверь.

Я угрюмо молчал, изучая узор паркета. Боялся, что если подниму взгляд, то вспыхну так, что даже Перводухи почувствуют жар.

Отличные новости. Оказывается, меня родили специально, чтобы сделать «избранным», и все об этом знали. Даже мама, которая якобы вообще не подозревала о существовании магии. А как убедительно она играла, когда дед «открыл» ей правду… Вот от кого, а от неё такого предательства я не ожидал.

Хотя как она должна была поступить? Сказать: «Ой, прости, сынок, я всё знала и молчала»?

Ещё мне стало понятно, почему Роберт с Цаганой ничего не говорят Палачу.

— Александрит, — позвала бабка, — ты меня вообще слушаешь?

— Слушаю, — через силу ответил я. — Пока слушаю. Но всё больше хочется спалить здесь всё дотла. А потом навестить каждого, кто творил подобное с другими детьми.

— Я понимаю, что ты злишься…

— Злюсь? — я возмущённо посмотрел на бабку и, больше не сдерживаясь, выпустил силу. По спине и рукам, от плеч до кончиков пальцев, побежали язычки голубого пламени. Даже мои саламандры, не отходившие от меня ни на шаг, опасливо отпрянули.

— Александрит, прошу, успокойся, — Владана выставила перед собой руки. — В доме много ни в чём не повинных духов. Согласна, мы виноваты, но…

— Всегда есть какое-то «но», — горько усмехнулся я.

— Я лишь хотела сказать, что они не виноваты. Убери пламя. Ты пугаешь своих друзей.

Я повернул голову, рассматривая трёх подросших на моей силе саламандр. Они беспокойно кружили рядом, не рискуя приблизиться. Они чувствовали мою ярость.

— Они тоже? — хрипло спросил я, не сводя с них взгляда.

Бабка поняла, о чём я.

— Да. Сам Игнис отправил их приглядывать за тобой, когда твоя сила пробудилась. Не суди их строго: они привязались к тебе по-настоящему и отдадут жизнь, если потребуется.

У меня всё лицо перекосило от таких громких слов. Но малышки правда ни при чём. Я приглашающе вытянул руку, охваченную голубым огнём, ладонью вверх, и саламандры с радостным треском бросились в пламя.

Я застыл, глядя, как в огне резвятся три крошечных существа — безмерно доверяющие мне и одновременно безбожно меня предавшие. Спасшие мне жизнь…

— Александрит… — осторожно позвала Владана.

Я медленно перевёл на неё взгляд.

— Как ты выжила после казни?

— Меня спасли Перводухи. Вытащили буквально из-под меча Соломона. Конечно же, он этого не заметил — он вообще был слеп ко всему, кроме своего драгоценного Ковена.

— Почему же, имея поддержку Перводухов, ты не отомстила сразу?

— Потому что месть, мальчик мой, — блюдо, которое подают холодным, — лицо бабки исказила гримаса злобы, превратившая утонченную красавицу в нечто пугающее, почти уродливое. Но она тут же взяла себя в руки и добавила уже спокойнее: — Да и дел у меня хватало. Нужно было позаботиться о твоём рождении.

— Омолодили тебя, как понимаю, тоже Перводухи?

— Это небольшой бонус за помощь им. Кто же откажется вернуть молодость?

— А Слава? Зачем ты втянула его?

— Он — один из наших детей. Его сила пробудилась слишком рано, но мы продолжали присматривать за ним. Я лишь помогла ему свершить достойную месть, когда его предали те, кому он доверял. То, что он продолжил убивать… мой недосмотр. Психика таких детей не всегда остается стабильной.

Владана вздохнула, растерянно поправила складочки на юбке и добавила:

— Знаешь, его мать тоже не смогла от него отказаться. Вы с ним — редкое исключение. Остальные легко бросили своих детей.

— Только не говори, что ты специально нас свела.

— Нет. Это вы сами. И поверь, я скорблю по нему не меньше твоего.

— С чего ты взяла, что я скорблю?

— Иначе он не снился бы тебе.

— Катерина рассказала? — я хрипло рассмеялся и тут же ответил сам себе: — Ну а кто ж ещё.

— Катаришка — хорошая девочка. Не обижай её, — голос Владаны прозвучал неожиданно строго. — Куда лучше, чем эта стерва Стипула.

— Она тут при чём?

— А тебе так понравилось с ней кувыркаться? Хотя чего я спрашиваю… Нужно же было отвлечь тебя, чтобы не мешал Цагане и Роберту.

Я закрыл лицо руками. Внутри всё клокотало от ярости, пламя рвалось наружу, желая угодить мне и превратить весь мир в пепелище. Однако я сдержался, подавляя пламя, уже готовое сорваться в безумную пляску.

Не убирая рук от лица, я спросил, скорее чтобы просто отвлечься:

— Что будет, когда каждый получит доступ к магии?

Владана же восприняла вопрос как согласие. Её голос мгновенно оживился:

— Я так рада, что ты меня понял, мальчик мой! Да, будет хаос. Поначалу. Так всегда бывает, когда мир меняется. Если откажешься — я не буду настаивать, есть и другие кандидаты. Но повторюсь: я бы очень хотела, чтобы это сделал именно ты. Перводухи наделят того, кто их выпустит, колоссальной силой. Ты практически станешь равным им.

— Заманчиво, — я усмехнулся, с силой провёл ладонями по лицу и откинулся на спинку дивана. — А цена? Человеческие жизни?

— Ты о чём? — искренне удивилась она.

— Шаболовка.

— А-а-а… Шаболовка… — Влада поджала губы. — Ещё один из наших детей немного потерял контроль. Пришлось вмешаться. Но когда мы освободим Перводухов, они помогут привести в норму их силу.

— Остальные стихийные бедствия по всему миру — тоже из-за них?

— К сожалению, — поспешно ответила бабка. — Перводухи всё исправят.

— Допустим, я соглашусь, — я подался вперёд, вглядываясь в её лицо. — Где гарантии, что всё будет именно так, как ты говоришь?

— Не веришь родной бабушке? — Владана вытянула губки, картинно изображая обиду.

— Внезапно, правда? Так что?

— Когда пойдёшь на пятый Уровень — спроси у Перводухов. Уж им-то смысла врать нет.

Глава 20. Путешествие

Я молча встал, отошёл к окну и задумался: надо ли оно мне? Не Перводухам, которые обретут свободу, не миру, в который хлынет магия, не людям, что смогут ею пользоваться, — а именно мне? Какая с этого выгода? По словам бабки, я получу ещё больше сил, стану почти равным Перводухам. А сила пригодится, когда каждый встречный окажется магом. Начнётся такая резня, что голливудские боевики покажутся детской сказкой. Это как дать обезьяне гранату с выдернутой чекой — рванёт обязательно.

Откажусь — это сделает кто-то другой. Опять же, по её словам. И тогда я останусь ни с чем.

Верил ли я ей? И да, и нет. Всё, что со мной случилось, идеально вписывалось в её объяснения. Но она явно что-то недоговаривала.

— Что за метка на мне? — обернувшись, спросил я.

На молодом лице отчетливо отразилось удивление.

— Смотри-ка! Соломон не заметил, Цагана и та не углядела, а этот увидел, — всплеснула она руками и тут же пояснила: — Это метка Перводухов. По ней мы следили за тобой и оберегали все эти годы. Она совершенно безопасна, если тебя это беспокоит.

Ещё как беспокоит. Но спросил я о другом — о том, что не давало мне покоя последние дни:

— Она очень похожа на Скрывающую печать, которая была у Славки.

— Все печати Перводухов имеют схожую структуру. Когда магия вернётся в мир, они больше не понадобятся. Это всего лишь костыли для концентрации энергии.

— Как её обойти?

Владана смерила меня оценивающим взглядом.

— Значит, метку ты разглядел, а с печатью до сих пор не разобрался?

— Я не так давно стал магом.

— Ой, не прибедняйся, — рассмеялась бабка. — Со Скрывающей печатью всё просто: выверни её наизнанку, измени полярность — и найдёшь, кого ищешь.

Я хмуро зыркнул на неё.

— Я уже пробовал — не сработало.

— Эх, молодёжь! — вздохнула она. — Всему вас учить надо. Иди сюда, покажу, — и начала чертить огнём в воздухе Скрывающую печать.

Я с интересом подошёл ближе, внимательно следя за её движениями. Закончив, бабка принялась вращать печать в воздухе. Огненные линии послушно меняли структуру, изгибались и выворачивались. Я придвинулся вплотную, почти уткнувшись в печать носом. Всё-таки магия для меня пока — настоящее волшебство, нечто завораживающее. А огонь и вовсе вводил в гипнотический транс.

— Если ты всё делал по учебнику, то понятно, почему не получилось. Там описан метод для стандартных печатей. Это печать Перводухов, она имеет более сложную структуру. Нужно менять полярность не только на горизонтальных осях, но и на вертикальных, причем в противоположные стороны. Видишь? — комментировала она свои действия. Я кивал. — И, конечно же, не стоит забывать, что печать необходимо инвертировать. Вот и всё. Делов-то на пару минут. Сам попробуй, если хочешь.

Я хотел. Первой, на ком я испытал новые знания, стала Цагана — она всё ещё была в особняке Светлого Ковена. Затем я принялся за поиски деда и обнаружил его высоко над землёй — похоже, Соломон летел в самолёте.

Зачем я после этого попытался найти Славку — ума не приложу. Каково же было моё удивление, когда это удалось! Но ведь Лазарь чётко дал понять, что мертвецов отыскать невозможно. Да и местоположение… Я искал друга, а нашёл… себя?

Мог ли Слава после смерти стать духом и вселиться в меня? Мне ведь сказали, что я выжег его дотла, оставив лишь пепел. Но так ли это на самом деле?

Я прижал кулак ко рту, лихорадочно перебирая в голове варианты.

— Я ответила на все твои вопросы? — голос бабки бесцеремонно вырвал меня из раздумий. — Новые знания — это прекрасно, но у нас есть дела поважнее. Перводухи дадут тебе куда больше возможностей.

Я глянул на неё исподлобья. Я ведь Палач, верно? Могу судить и карать по своему усмотрению.

Владана вопросительно изогнула тонкую бровь.

— Александрит?

Ладно, со Славкой разберусь позже. Кроме кошмаров, вреда от него пока никакого. Сейчас на повестке дня другой вопрос.

Я закрыл глаза, с силой потёр переносицу и шумно выдохнул. Решение насчёт бабки я уже принял. Но ввиду открывшихся обстоятельств… кажется, так это говорится на юридическом языке? Боюсь, её казнь теперь ничего не решит, а то и сделает хуже. Для меня. Рано или поздно Перводухов выпустят из клетки — и, скорее всего, рано. Как они отреагируют на смерть своей верной последовательницы, остаётся только гадать. Подставляться под их гнев совсем не хотелось, тем более что я и сам оказался наполовину духом.

Вот же…

Похоже, отсидеться в стороне не выйдет. Так не лучше ли всё сделать на своих условиях? Я помню: бесплатный сыр — лишь приманка в мышеловке, а меня манят ею слишком настойчиво: силой, знаниями, возможностями.

Ладно, для начала всё же стоит переговорить с Перводухами. Если бабка где-то набрехала, они прояснят ситуацию.

— Хорошо, — я убрал руки от лица и, открыв глаза, посмотрел прямо на старую ведьму в теле юной красавицы. — Как мне попасть на пятый Уровень?

Глаза Владаны загорелись, она едва не захлопала в ладоши от радости.

Это она рано радуется. Пока Перводухи всё не подтвердят, особенно то, что помогут таким детям, как я, сохранить контроль и не сойти с ума, я и пальцем не пошевелю.

— У нас уже всё готово. Этот дом стоит в месте, где связь с пятым Уровнем особенно сильна. Тебе будет гораздо легче не только смотреть, но и перемещаться между Уровнями. Давай попробуем прямо сейчас.

— Опять кровь пить? — поморщился я.

— Зачем? Нам надо, чтобы ты оказался там физически и в адекватном состоянии.

— Окей. Так что для этого нужно сделать?

— А как ты обычно смотришь на мир на разных Уровнях?

— Понятия не имею, — пожал я плечами. — Оно как-то само получилось в первый раз, а дальше я просто мог…

Владана поджала губы, но тут же улыбнулась:

— Ничего страшного. Во дворе есть Пространственная печать. Воспользуемся ею — она направит тебя. Катаришка! — внезапно громко позвала она в пустоту.

Я и глазом моргнуть не успел, как Катька появилась в дверях. Серая от страха, губы дрожат, в круглых глазах испуганного оленёнка вселенский ужас.

— Почему меня все боятся? — спросил я, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Не то чтобы боятся, — ответила Владана. Посмотрела на серую от страха Катерину и хмыкнула: — Ну, кроме неё, пожалуй. У неё есть причины не любить Палача.

— Я в курсе, — хмуро сказал я. — Тогда почему духи в панике разбегаются от меня?

— Силицэс.

Я вздрогнул и закрутил головой, моментально перейдя на третий Уровень. Только злобного змея мне сейчас не хватало.

— Не волнуйся, его здесь нет, — успокоила бабка. — Перводухи развоплотили его в наказание за нападение на тебя. Он должен был оберегать тебя, но старые духи порой своенравны. Теперь все опасаются подходить к тебе.

— Ух ты, — вырвалось у меня. Я, конечно, желал чешуйчатому гаду долгой и мучительной смерти, но как-то неожиданно…

— Катаришка, проводи моего внука к Пространственной печати. А мне надо кое-что сделать.

— Что сделать? — вопрос вылетел сам собой.

— Я уже говорила: у девушки должны быть секреты, — отмахнулась Владана. — Идите, я скоро вас догоню.

Бабка упорхнула из гостиной, и мы остались с Катериной наедине.

— Почему не сказала, что работаешь на мою бабку? Мы ведь могли тогда взлететь на воздух вместе с её «подарком», — я пошевелил рукой, на которой носил перстень, и пристально посмотрел на девушку.

— Прошу следовать за мной, господин Александрит, — вместо ответа Катя отвесила быстрый поклон, развернулась и попыталась ускользнуть.

Я нагнал её в пару шагов, схватил за руку и, резко дёрнув, прижал к себе. Катерина попыталась вырваться, но тут же замерла, сжавшись в комок. Мы стояли так несколько минут. Я надеялся на чудо: что она успокоится, смирится, наконец поймет, что я не желаю ей зла. Но чуда не случилось. Катерина молча глотала слёзы.

Что ж, видимо, не судьба. Я старался, но биться в закрытые двери не видел смысла.

Я отпустил девушку и холодно бросил:

— Веди. Посмотрим на эту печать.

Катя даже не взглянула на меня. Опустив голову и спрятавшись за завесой распущенных волос, она повела меня во двор, к реке. Пока я осматривался, к воде не спускался — слишком уж этот берег напоминал место из моих снов.

Печать не произвела впечатления: несколько пересекающихся ромбов, вписанных в круг, с вязью символов в центре и по окружности. Она была выложена на земле крошечными белыми камушками.

— Не смоет? — хмыкнул я, обходя печать по кругу.

— Здесь всегда хорошая погода, духи стихий следят за этим. К тому же стоит защитный купол. Странно, что ты его не заметил, — ответила подошедшая Владана. Она переоделась в джинсы, лёгкий свитер и кроссовки, волосы заплела в косу — в общем, подготовилась.

И почему я ей верю? Хотя, если честно признаться самому себе, мне было безумно любопытно оказаться на пятом Уровне. Стать первым, кто побывает там по-настоящему. И да, защитный купол я, перейдя на четвёртый Уровень, конечно, заметил.

— Как ей пользоваться? — спросил я, прикидывая, как войти внутрь, не повредив рисунок. Камни казались слишком ненадежным материалом для таких серьёзных вещей.

— Внук, ты меня расстраиваешь. Чему только тебя учили Соломон и Цагана?

— Меня учил Лазарь.

— Тем более огорчаешь! Лазарь — лучший наставник в московских Ковенах.

— Мы ещё не дошли до таких сложных печатей, — проворчал я.

— Просто встань в центр, влей немного силы и иди по Уровням. Когда упрёшься в пятый — не останавливайся.

Я бросил хмурый взгляд на бабку, глянул на скромно стоящую в стороне Катерину и осторожно, стараясь не задеть выложенные камнями линии, вошёл в печать. При этом мысленно костерил себя на все лады. Что я делаю? Куда лезу? Тем не менее не остановился.

Призвав огонь, пустил его по линиям печати и приготовился биться в незримую клетку пятого Уровня. Из слов Владаны я понял, что пробиться туда будет сложно. Однако влетел я туда так легко, будто дорогу смазали маслом, — едва на ногах удержался.

А вот места узнал сразу. Похоже, в этом моменте Владана не лгала: я действительно здесь уже был. Только в прошлый раз всё вокруг казалось зыбким, текучим и расплывчатым. Сейчас же мир обрёл резкость, словно камера поймала фокус, чётко указывая направление. Мне нужно было вперёд, к возвышающемуся на холме объекту, напоминающему маяк.

Впрочем, «холм» — определение условное. Скорее, это была странная аномалия: вверх тянулась тонкая полоса сизого тумана, похожая на мост над бездной, а в центре зияла пустота, перемигивающаяся искрами разноцветных звёзд.

С «маяком» ситуация обстояла не лучше. Как я ни щурился, как ни менял угол обзора, рассмотреть его детали не удавалось. Он не расплывался, имел четкие контуры, но мой мозг упорно отказывался воспринимать его форму.

Пятый Уровень отличался от привычного мира, как игрушечный самолетик от «Боинга». Здесь не было ни твердой земли, ни неба — горизонт загибался вверх, замыкая меня в пылающий разноцветными всполохами шар. Я неуверенно переступил с ноги на ногу, проверяя призрачное марево под подошвами. Ходить по нему было можно, но жутко: ощущение, будто ступаешь по пустоте.

Присев, я недоверчиво коснулся «почвы» пальцами. Рука прошла насквозь, но вес тела поверхность держала. Чудеса.

— Это не Канзас, — пробормотал я, чтобы хоть как-то разбавить тишину. Голос отозвался гулким эхом, словно из пустой бочки, и пересмешником взмыл ввысь. Я на автомате задрал голову, будто мог физически увидеть эхо, а опустив глаза, выразительно хмыкнул. Под ногами пролегла знаменитая дорога из желтого кирпича. Она петляла среди тумана, ведя прямиком к маяку.

Духи решили пошутить или мысли на этом Уровне материальны? Если второе, то лучше бы я вообразил крылья — лететь куда приятнее, чем топать пешком. Но воображение подвело, или духи не захотели напрягаться: крылья не появились. Пожав плечами, я зашагал по желтым кирпичам.

На глаз до цели было рукой подать, но дорога словно растягивалась. Я шел часа два, но так и не приблизился. Впрочем, тревоги не было. Напротив, на душе стало легко и удивительно спокойно, будто я вернулся в давно потерянный родной дом.

Скучать тоже не приходилось: обочина жила своей невообразимой жизнью, бурля многообразием форм. Цветовая гамма, правда, ограничивалась четырьмя стихиями: красным, белым, синим и желтым. Духи стихий сопровождали меня, перешептываясь и с любопытством разглядывая пришельца, но к кирпичной дороге не приближались. Агрессии — ноль, только живой интерес.

Особенно меня интересовали огненные саламандры. Здесь они были не мелкими ящерками, а настоящими драконами — упитанными, здоровенными. Моим «малышкам» до таких гигантов расти и расти. Если хоть одна такая вырвется в наш мир, получится «Годзилла» с полным погружением.

Удивительно, но духи разных стихий не враждовали. Саламандры мирно соседствовали с ундинами и сильфами, а гномы и вовсе катались на спинах у всех подряд. Я пытался заговорить с ними, но стоило приблизиться к краю дороги, как духи поспешно разбегались.

Ну и ладно. Вряд ли они знают больше Перводухов. Мне нужно к ним, и я дойду. Шаг за шагом. Рано или поздно.

Интересно, сколько длится мой поход? Минуту? Час? Выкинет ли меня обратно в реальность, или духи не отпустят? А если тянут — то зачем? Испытывают? Если только моё терпение.

По моим ощущениям, до маяка я добирался часов пять. Давно я столько не ходил — даже подустал. Но, подойдя ближе, я понял, как же сильно ошибся насчёт этой «хрени».

Холм действительно был. Вот только принадлежал он не ландшафту, а чьему-то гигантскому бицепсу. Хотя почему «чьему-то»? Я на уровне Перводухов. Тут всё очевидно.

И главный дух земли был явно не в восторге от моего визита. Его указующий перст, который я принял за маяк, вдруг дрогнул, согнулся, а затем вся пятерня распрямилась и обрушилась на меня, словно исполинская мухобойка.

Казалось бы, такая массивная ручища должна быть медленной и неповоротливой, но пришибло меня в секунду. Я даже подумать о том, чтобы сказать «мама», не успел — не то что увернуться или воззвать к магии. Меня просто распластало по земле.

Не убило, но придавило, как прессом. Я лишь хекнул, когда из лёгких выбило весь воздух, кажется вместе с душой.

Затем ладонь Перводуха сжалась. Кости жалобно хрустнули, из груди вырвался стон, и меня стремительно потянуло вниз, под землю.

«Опять?» — мысленно простонал я, вспоминая прошлый визит на пятый Уровень. Правда, тогда меня тянуло вниз потоками воды, и я всего лишь захлёбывался. Сейчас же меня со всех сторон засыпало почвой.

Земля… Нет, только не это!

Накатила паника. Второй раз быть заживо похороненным моя психика не выдержит. Наверх! Мне нужно на воздух! Выбраться!

Я боролся, барахтался, но всё впустую. Глаза, нос и открытый в попытке вдохнуть рот моментально забились землёй. Мелкие камни и корни царапали кожу, просачиваясь прямо сквозь пальцы Перводуха. Казалось, меня тащит не лапища духа, а сама земля.

Я начал задыхаться и, наверное, сдох бы, если бы дух не отпустил меня сам.

Всё произошло так же внезапно, как и захват. Я выплюнул ком земли, судорожно хватанул воздуха — чтобы тут же заорать и замахать руками, срываясь в пустоту.

Ну не птица я! И вообще ни разу не гордая.

Дух земли выбросил меня в бездну. Со свистом в ушах и потоками ледяного воздуха в лицо я камнем полетел вниз. Спустя десяток секунд удалось стабилизироваться: я перевернулся на спину, чтобы ветер перестал бить в слезящиеся глаза, и мысленно выругался.

Подо мной раскинулась бескрайняя живая синева — судя по всему, океан. Километрах в двадцати ниже того уровня, где я сейчас пролетал.

Над головой, среди белых облаков, парил остров. Небольшой, километра два в поперечнике. Его можно было обойти за час, а не тратить те пять часов, что топал я!

Меня захлестнула ярость. Ну как так-то? Я что, сюда пришёл развлекать духов? Верните меня обратно на первый Уровень!

В этот момент слева ударил порыв ледяного ветра. Меня отбросило метров на пять и закрутило в бешеном танце. Я раскинул руки и ноги, пытаясь стабилизироваться, но ненадолго: новый поток ударил снизу, подбросил вверх и снова завертел, как щепку.

Сопротивляться стало бессмысленно. Я сгруппировался и просто терпел. Порывы били со всех сторон, хаотично и яростно. Ветер трепал волосы, превращал одежду в лохмотья и в какой-то момент сорвал с меня левый ботинок. Я чувствовал себя тряпичной куклой в зубах разъяренного пса. Удивительно, что меня до сих пор не вывернуло наизнанку.

Сколько я так летел? Понятия не имею. Но, когда я наконец рухнул в воду, состояние было близким к обморочному. Но даже здесь передышки не дали. После ледяного ветра вода показалась парным молоком, но насладиться этим я не успел: дыхание сбилось окончательно. Я едва успевал хватать ртом воздух в короткие паузы между порывами, а теперь вода хлынула в нос и горло.

Я отчаянно забарахтался, пытаясь нащупать поверхность, но ориентиров не было — вокруг лишь мутная толща. Вдруг что-то неведомое ухватило меня за ноги и с силой дернуло вниз, в пучину.

«Повторяется Аква», — промелькнуло в голове, а потом из груди вырвались последние пузырьки воздуха. Я молотил руками и ногами, но всё было тщетно.

Впрочем, в этот раз дух воды оказался милосерднее. Меня не стали долго полоскать: просто утянули на глубину, протащили мимо стаек любопытных духов и выплюнули обратно в родную стихию огня. Лепестки пламени мягко подхватили меня, не дав разбиться о застывшие лавовые наросты.

Согнувшись пополам, я начал судорожно извергать воду. Легкие жгло так, будто внутри поселилась стая бешеных ежей, пытающихся выбраться наружу. Тело, сплошь покрытое царапинами и синяками, ныло, а перед глазами плыли круги.

Отплевавшись, я рухнул на пол и захрипел, жадно втягивая в себя горячий воздух. «Отдыхал» я, видимо, слишком долго, потому что тишину нарушил низкий, гудящий, словно пламя в печи, голос:

— И долго ты собираешься маяться дурью?

Глава 21. Выживший

Я ещё пару раз кашлянул, смахнул с глаз выступившие слёзы и с трудом поднял голову, чтобы осмотреться.

Оказался я, ни много ни мало, в жерле действующего вулкана. Я сидел на островке застывшей лавы, окружённом бурлящим океаном раскалённой магмы. Вверх поднимались тяжёлые чёрные столбы дыма, в воздухе стоял удушливый запах серы. Жара вообще не ощущалась. Для меня, приверженца стихии огня, здесь было почти как на курорте.

Посреди островка горел небольшой костёр из синего пламени. В нём лежала моя правая рука, но огонь не обжигал — он ластился к коже, словно пёс к хозяину. Я машинально погладил пару «языков» пламени и тут же отпрянул: костёр резко взметнулся в воздух и переместился на другое место. И тут я заметил, что у «костра» есть длинный толстый отросток с ярко-синими прожилками. Проследив за ним взглядом, я наконец увидел того, кто со мной разговаривал.

— Извини… те, — пробормотал я, во все глаза рассматривая гигантского пламенного дракона размером с пятиэтажный дом. Те саламандры, что попадались мне раньше, по сравнению с ним казались Моськами рядом со слоном.

Чешуя на спине дракона отливала алым, плавно переходя в оранжевый на животе и лапах. Над пылающими голубыми глазами, как у китайских драконов из легенд, струились огненные брови. Хвост заканчивался той самой синей кисточкой, которую я по ошибке принял за костёр. Сейчас она недовольно подёргивалась, точно хвост раздражённого кота.

Игнис. Перводух огня. Я уже видел его в прошлом «трипе», но тогда всё походило на красочную галлюцинацию. Сейчас же дракон был пугающе реален. Ему достаточно было щёлкнуть когтем, чтобы от старины Рита не осталось и мокрого места.

Игнис фыркнул, по-кошачьи обернул хвост вокруг тела и поставил на огненную кисточку лапы.

— Здравствуй? — я решил быть вежливым, но получилось скорее вопросительно-неуверенно.

— За силой пришёл? — грубо спросил Перводух. Его огненные глаза прищурились, изучая меня. В воздухе повис невысказанный вопрос: «А достоин ли ты?»

Я не считал себя достойным. Да и пришёл сюда скорее за ответами, чем за мощью.

— От силы не откажусь, — осторожно ответил я. — Но куда интереснее узнать, сколько правды мне сказали.

Дракон склонил голову набок, оглядывая меня с ног до головы. У Перводуха оказалась на удивление выразительная мимика: я без труда прочитал на его морде разочарование. Видать, не вышел я статью. А кого он ждал? Гэндальфа? Или мне нужно было ввалиться на пятый Уровень в сияющих доспехах и с пылающим мечом наголо?

С учётом того, как меня встретили, хотелось развернуться и уйти. Если бы я только понимал, как отсюда выбраться. Попасть в эту клетку оказалось проще, чем выйти из неё. Я уже пытался много раз — не смог.

— Иди за мной, — приказал он и рыбкой сиганул в лаву, подняв тучу брызг. Пара капель пролетели в опасной близости, но меня не задели. Для такой громадной туши он двигался с грацией дикого кота.

— Эм-м… — только и выдал я. Он серьёзно? Прыгать в лаву? Я, конечно, дурак, но не самоубийца.

— Поспеши! — голос Игниса раздался словно из ниоткуда, и остров подо мной ощутимо дрогнул.

— Хорошо-хорошо! — поспешно пробормотал я. С болезненным шипением и гримасой боли поднялся, припадая на левую ногу, и заковылял к краю.

И как он себе это представляет? Меня же моментально превратит в головешку. Впрочем, меня уже протащило через три стихии, и я до сих пор жив и даже почти здоров. Тело в ссадинах, одежда в лохмотьях, один ботинок потерян — ходить из-за этого было чертовски неудобно. Но лава… это другое дело.

Я расшнуровал второй ботинок и на пробу опустил его в раскалённый поток, держа за шнурки. Стоит ли удивляться, что обувь вспыхнула, как бенгальский огонь? В руке остались лишь обгоревшие обрывки.

— Ну и ладно, — буркнул я, озираясь по сторонам в тщетной надежде увидеть спасательный круг или хотя бы костюм пожарного.

Остров тряхнуло снова, куда сильнее. Я едва не полетел «ласточкой» в магму.

— Да, понял я, понял! Сейчас! — огрызнулся я в пустоту. Снова подошёл к краю, собираясь потрогать лаву ножкой, как брезгливый пловец — воду. Представил, как жалко это будет выглядеть, и фыркнул. Убожество.

— Давай, Рит, не трусь! Ты нужен им живой, — подбодрил я себя. Отошёл подальше для разбега, размял плечи и шею, попрыгал с ноги на ногу. По факту — просто тянул время.

Остров внезапно вздрогнул, качнулся и начал стремительно погружаться в лаву.

— Да твою же!.. — выдохнул я, сжал кулаки, заорал во всё горло и, разбежавшись, прыгнул, лишь в последний момент задержав дыхание.

Страшно-то как, мать вашу!

Сердце, казалось, остановилось в полёте, но тут же забилось с удвоенной силой, когда понял: я не сгорел.

Расплавленная магма не обжигала. Я вообще не чувствовал температуры. Лава больше походила на густой кисель или болото, которое медленно затягивало меня внутрь. А вот видимость была нулевой. Я моментально потерялся в пространстве, и паника, было отступившая, накрыла с новой силой. К тому же воздух в лёгких заканчивался.

Я забарахтался, дёрнулся в одну сторону, в другую и вынужденно глотнул раскалённой жижи. Паника мгновенно сменилась облегчением: я мог дышать.

Когда пульс пришёл в норму, я осознал, что чувствую себя в этой среде удивительно комфортно. Более того, с кожи исчезли царапины, а тело наполнилось бодростью. Я даже расслабился, покачиваясь на лавовых потоках, которые уверенно несли меня куда-то вперед.

Хотя подсознательно я все равно ждал подвоха. И он не заставил себя ждать.

Мое плавное падение внезапно прервалось. Лава вокруг лопнула пузырем, оставив меня посреди пустого серого пространства. Выкинуло меня всего в сорока сантиметрах от земли, и ладно бы на что-то мягкое — так нет, на камень, который больно впился в пятки при приземлении.

Я не удержал равновесие и завалился вперед, уперевшись руками в пол.

В тот же миг над головой вспыхнула молния, а следом ударил раскатистый гром, едва не оглушив.

Выругавшись, я выпрямился и, отряхивая руки, осмотрелся.

Взгляд сразу наткнулся на Игниса. Обвив телом небольшую скалу, дракон лениво помахивал хвостом. Его глаза были прикрыты, а из пасти вязкой струйкой стекала лава, проплавляя в камне бороздки.

Остальные Перводухи тоже были здесь, окружив меня с трех сторон.

Аква, в виде элегантной перламутровой девы с длинной пенной гривой и чешуйчатым русалочьим хвостом, сидела на бортике каменной чаши, наполненной бурлящей водой. В тонких, почти прозрачных ладонях она, словно глину, мяла кусок льда.

Айр, Перводух воздуха, парил в паре метров от земли, изображая большую злую тучу, из которой и били молнии. Ну, спасибо ему за иллюминацию.

Тэрры — или, скорее, Тэрра, ведь рука, что пришлепнула меня и протащила сквозь землю, явно была мужской, — видно не было. Но на месте, где по идее должен был находиться Перводух земли, водоворотом бурлила почва, периодически выбрасывая вверх фонтанчики камней.

Что ж, все в сборе. И что дальше? Могу начинать задавать вопросы?

— Начнём? — вторя моим мыслям, прогудел пламенем Игнис. Дракон приподнял голову и, расправив крылья, величественно устроился на скале.

— Мне он не нравится, — громом пророкотал голос Айра.

— И мне, — вздрогнула земля у меня под ногами. — Предыдущий был лучше.

«Я тут не первый?» — удивился я про себя. И тут же переадресовал вопрос Перводухам, но ответа не последовало: то ли меня не услышали, то ли просто проигнорировали.

— Вам никто не нравится, — фыркнул огнём Игнис.

— Предыдущий был лучше, — сверкнув молнией, вновь громыхнул Айр.

— Потому что принадлежал твоей стихии? — съязвила Аква, ставя рядом с собой крохотную фигурку морского конька изо льда. Фигурка тут же ожила, встряхнулась, огляделась и рыбкой сиганула в воду. Вот, значит, как рождаются новые духи.

Голос Перводуха воды не журчал ручейком — он рокотал, как волны, бьющиеся об утёс. На меня повеяло свежим бризом.

Перводух воздуха не ответил, лишь полыхнул в ответ вспышками молний. Явно недоволен.

— Мне предыдущий тоже понравился, — донёсся рокот из-под земли.

— Ой, всё! — протянула Аква с интонацией капризной блондинки, у которой губы перекачаны, а в голове кисель. Она перекинула через плечо свою пенную гриву и принялась плести косу. — Тэрр, ты как всегда. Что на этот раз ему проиграл?

— Не твоё дело! — из-под земли пошёл низкий гул, от которого у меня завибрировало всё нутро, а земля под ногами мелко задрожала.

— Как это не моё? — взвилась Аква, и её голос упал на октаву. — Моя девочка хотя бы попробовала! А твоих приверженцев мы здесь и не видели! Вот Игнис уже второго притащил!

Никогда не был на Ниагарском водопаде, но почему-то уверен, что его рёв уступает голоску этой богини. А дамочка уже отбросила косу за спину, упёрла руки в бока и явно готовилась устроить сцену. Дружная у них компания, ничего не скажешь.

— Хватит! — рявкнул на всех Игнис. Из его драконьей пасти повалил густой чёрный дым с запахом серы. За пару секунд он скрыл огромную фигуру ящера, а затем плотным облаком накрыл и нас.

Я согнулся пополам, закашлявшись, и запоздало прикрыл нос и рот рукавом.

— Игнис, мы же договаривались! — донесся из дымной мглы недовольный рокот Аквы. Её стройным хором поддержали остальные боги.

— Извините, — виновато буркнул Перводух огня. Раздался мощный хлопок крыльев, меня обдало жаром, и дым развеялся так же быстро, как и появился.

Я откашлялся, утер рукавом выступившие слезы и уже собирался набраться наглости, чтобы попросить выпустить меня из этого божественного дурдома. Но Аква меня опередила:

— Мальчики, решайте быстрее! — поторопила она. — Он мне тоже не нравится, но у меня уйма дел. Давайте проверим его и разбежимся.

— Какие у тебя могут быть дела, сестрица? — фыркнула от смеха туча-Айр.

— А вот это уже не твое дело, братец! — Аква бросила полный презрения взгляд на тучу и снова взялась за косу.

— Да прекратите! — вновь не выдержал Игнис. Дымом он пыхтеть не стал, но с силой ударил лапой по скале. Вниз посыпалась каменная крошка, а на поверхности остался оплавленный след. — Мы не для этого здесь собрались. Давайте закончим. Может, хоть этот выживет. У меня, между прочим, тоже дела.

Последнюю фразу Перводух огня произнес очень тихо, но я все равно услышал.

Айр хмыкнул, и молния ударила буквально в метре от меня. Я невольно отшатнулся и едва устоял на ногах, когда земля под ногами взбрыкнула — видимо, Тэрр разделял скепсис брата.

«Так! Стоп! — спохватился я. — Что значит „хоть этот выживет“?»

— Эй-эй! Что здесь происходит? Что вы собра…

Я не успел договорить. Не обращая на меня ни малейшего внимания, Аква поддакнула Игнису, мол, «вот-вот, и у меня дела!», — и объявила:

— Вы как хотите, а я начинаю.

И она запела.

В её песне не было ни слов, ни мелодии — в ней ревела и шептала сама природа. Вздымались и пенились волны, с грохотом разбиваясь о неприступные скалы. Журчали ручьи, пробужденные весенним теплом. С хрустом ломались глыбы вечной мерзлоты, падая в ледяную воду. Низвергались водопады, и звенела о землю первая капель. Это было странно, но завораживающе красиво.

Следом подал голос Игнис. Его песнь ужасала яростью лесных пожаров, но тут же успокаивала мирным треском поленьев в очаге. А когда к этому хору присоединились рев урагана и грохот сотрясаемой земли, я зажал уши. Песнь Перводухов оглушала. Она вибрировала в каждой клетке, меняя что-то в самой моей сути.

Меня медленно подняло в воздух и плавно развернуло лицом к Перводуху ветра. Я отчетливо увидел, как из чрева злой тучи вырвался слепящий разряд. Словно в замедленной съемке, он приблизился и вонзился мне прямо в грудь. А дальше молнии ударили бесконечной чередой. Вскоре я сбился со счета, лишь хрипел и рычал от боли сквозь стиснутые зубы.

Тело выгибало и трясло. Связки выкручивало, кости трещали от напряжения, мышцы свело судорогой. Грудь горела, дыхание сперло, а глаза ослепли от ярких вспышек. И тут налетел порыв ледяного ветра. Сотни колючих игл вонзились в кожу, пронзая насквозь и сковывая ледяными цепями. Я застыл в неестественной, скрюченной позе, с перекошенным от муки лицом. Сердце почти остановилось, не в силах гнать по венам застывшую кровь. Смерть уже протягивала ко мне свою костлявую руку, но ее отбил камень, ударивший меня в грудь.

Пронзительный холод отступил, и грудь взорвалась невыносимой болью. Я заорал, срывая горло. А в меня со всех сторон уже летели новые булыжники, дробя одну кость за другой…

Когда в теле не осталось ничего целого, его подхватил упругий водный поток. Сил сопротивляться не было, и я отдался на волю стихии. Вода окутала меня, просачиваясь внутрь через каждую пору, хлынула в нос и рот. Меня скрутило от новой, всепоглощающей боли, когда вода смешалась с кровью и хлынула по жилам. Она достигла сердца, и оно, громко стукнув в последний раз, замерло.

Я был этому даже рад. Боль, которая казалось длилась вечность, наконец отступила.

Похоже, мне не суждено стать Избранным.

Сколько таких претендентов было до меня? Скольких из тех тридцати семи детей их бабки отправили на верную смерть?

«Вернусь — точно испепелю Владану», — пронеслась последняя мысль, и мой разум угас. Чтобы через секунду восстать из праха огненным фениксом.

Я каждой клеточкой ощутил, как меня поглощает милостивый и такой родной огонь. Или это я поглощал его? Лепестки пламени ласкали измученное тело, изнутри разлилась спасительная магма, выжигая по венам противную моему существу воду.

Раскинув руки, я воспарил над землей, охваченный эйфорией. Сердце бешено колотилось уже не от адской боли, разрывающей плоть, — меня переполняло дикое, первобытное наслаждение. И когда я был готов достичь его пика, песнь духов оборвалась. В один миг. На самой высокой ноте.

Я издал вопль разочарования и рухнул на землю.

Вокруг воцарилась мертвая тишина. Ни звука, ни шороха. Даже мое собственное сердце замерло на несколько мгновений.

А потом мир взорвался звуками. Я услышал радостное журчание воды, гул ураганного ветра, почувствовал, как вибрирует под ногами земля, а где-то рядом ревет торжествующее пламя. Грудь пылала — мне не нужно было зеркало, чтобы понять: там появилась очередная печать. Я ощущал её каждой частицей своего тела.

Вернее, не так.

На меня её не наложили. Теперь я сам был печатью. Одной большой ходячей, мать её, печатью! Кажется, меня всё-таки обманули…

— Смотри-ка, выжил, — глухо проворчал Тэрр.

— Ну, наконец-то! — отозвалась Аква.

— Прошлый мне всё равно нравился больше, — сквозь рев ветра пробился недовольный голос Айра.

— Только твой не выжил, а мой — да, — горделиво отрезал Игнис и обратился ко мне: — Не зря ты мне с самого начала приглянулся, парень! А теперь иди! Делай то, что должен.

«А что я должен? И что вы со мной сделали?» — хотел спросить я. Попытался найти Игниса мутным взглядом, прояснить ситуацию, но не смог. Меня выбило, с силой выдернуло с пятого Уровня и швырнуло в темноту.

Темнота оказалась милосердной: она укутала меня, словно теплым шерстяным одеялом, и даровала покой.

Ненадолго.

Славка уже привычно вторгся в мой сон.

Глава 22. Прекрасный новый мир

Проснулся я, как всегда, резко, словно меня выдернули из сна. Вот Славка в последний раз из мучительной для меня череды сгорает на том берегу реки, а вот я уже лежу на знакомом диване в загородном доме Владаны и смотрю в потолок.

Пожалуй, стоит… Нет, это потом. Сейчас нужно разобраться с бабкой. Она с улыбкой на лице послала родного внука на убой. А сколько таких было до меня?

Но хоть в одном она не соврала: Перводухи дали мне силу. В один момент для меня изменилось всё. Я прозрел, если можно так сказать, хотя пока не понимал, что с этим делать. Нужно было время, чтобы «переварить» произошедшее.

Однако в комнате стоял непрерывный гул голосов, мешавший сосредоточиться. Я повернул голову и осмотрелся. Стоило мне пошевелиться — гул тут же прекратился.

Гостиная была забита знакомыми и незнакомыми магами и духами, они набились, словно селедки в бочке, и смотрели на меня выжидательно, будто я им что-то должен.

Из-за того, что со мной сделали Перводухи, теперь я видел магических существ иначе. Мне больше не нужно было шагать по Уровням — я видел всех одинаково ясно. И не просто видел, я ощущал каждого: от древних духов, таких как С’гарах, до самых маленьких, как мои саламандры, — словно они были частью меня самого, продолжением моего тела.

Странные, непривычные ощущения, от которых я откровенно растерялся.

А тут налетели Локамп и Ленц, кружась вокруг меня, как надоедливая мошкара. Кестер привычно приземлился на плечо и боднул меня огненной мордочкой в щёку.

Эти ребята искренне радовались моему возвращению, буквально захлестнув меня волной счастья.

Ну хоть кому-то я не безразличен.

Я нашёл взглядом Катерину и прислушался к ней. Девушка была напугана и сильно расстроена.

— Александрит? — позвала Владана.

А вот и добрая бабушка…

Сев на диване, я в упор посмотрел на неё и обличающе заявил:

— Ты меня обманула.

— Что ты, милый! Как бы я могла? — всплеснула руками старушка в теле юной красавицы.

О, теперь я видел, что с ней сотворили Перводухи. Как грубо и безвкусно поработали с её телом. Это было уродливо.

И я чётко понимал, что могу отменить всё одним движением брови — превратить её обратно в старуху или убить на месте, испепелить к чертям, как и собирался. Владана это заслужила. Заставила меня столько лет мучиться и страдать без моего волшебства. Заставила страдать других. Подставила меня, отправив на верную смерть. А теперь, как ни в чём не бывало, улыбается и радуется. Ну да, я ведь не сдох, как остальные.

— Сколько? — зло спросил я.

— Что сколько? — бабка недоуменно хлопнула накрашенными ресницами. Она была одета так же, как в тот момент, когда я ушёл на пятый Уровень, значит, времени прошло не так много.

— Сколько там погибло до меня? — я процедил вопрос сквозь зубы.

В комнате и без того стояла тишина, но теперь она стала осязаемой, тяжелой, как свинец. Владана замялась, отвела взгляд и закусила нижнюю губу.

— Сколько? — надавил я.

— Трое, — едва слышно призналась она.

В голове что-то щёлкнуло. Три смерти — три стихийных бедствия, обрушившихся на мир: извержение, ураган и наводнение. Не хватало только землетрясения. Как и говорила Аква, тыкая в это Тэрра.

Я выложил свои мысли, в конце сорвавшись на крик:

— Так ведь?!

— Всё так. Но…

Я вспыхнул. Голубое пламя, вырвавшееся из самой сути, заставило Владану отшатнуться. Духи в ужасе попятились.

— Я была уверена, что ты справишься, — попыталась оправдаться бабка.

— Да неужели? Что из того, что ты мне наговорила, было правдой? Давай, повтори всё сначала. Теперь я вижу вас всех насквозь.

— Алек…

— Повторяй! Остальные — вон! — я подкрепил приказ силой.

Волна сырой, необузданной энергии разошлась от меня кругами, словно рябь по воде. Людей качнуло, духов природы прижало к стенам, превратив в жалкие тени, а духов стихий и вовсе вышвырнуло сквозь стены наружу.

Я был в ярости. Но это слово даже наполовину не описывало того, что творилось внутри. Мой огонь рвался наружу, готовый испепелить всё в радиусе сотни метров. И я знал — я был уверен, — что стоит мне захотеть, и так оно и будет. Печати действительно больше не нужны. У меня больше не было никаких ограничителей, осталась лишь чистая сила, из которой я мог лепить саму реальность.

— Вон, я сказал! — рявкнул я снова для особо непонятливых.

Комната опустела мгновенно. Лишь маги с вампирами устроили нелепую давку в дверях. Катерина уходила последней. Я смотрел ей вслед, борясь с безумным желанием попросить её остаться.

Не попросил. Дельфин и русалка — не пара. А я теперь даже не дельфин. Я — кит, на спине которого умостились четыре Перводуха, не давая развалиться нашему поганому миру.

— А ты рассказывай, — бросил я бабке.

Запинаясь, Владана начала повторять то, в чём уверяла меня ранее. Я помнил наш разговор до мельчайших деталей.

Как ни странно, большая часть её слов оказалась правдой, но и лжи с недомолвками хватило. Знай я все эти подробности ранее, в жизни бы не согласился сунуться к Перводухам.

— Я верила в тебя, внук, — повторила она, когда допрос был окончен. Я ведь Палач. Это моя работа.

Ха!

Я боялся и не знал, что делать в качестве Палача? Сейчас тот страх вызывал лишь горькую усмешку.

Я больше не Палач. Да и человеком меня назвать сложно, хотя и раньше я был им лишь наполовину. Кто я теперь? Почему выжил именно я?

Может, так сложились звезды? Или я действительно «Избранный»? А может, мне просто хватило сил пережить установку печати? Хотя я поторопился, назвав это печатью. Это не печать. Внутри меня — осколки сущности Виты и Морса, частицы богов, даровавшие мне чудовищную мощь. Та самая сила, что когда-то сковала Перводухов. И теперь она способна их освободить.

Только стоит ли?

Теперь, кроме меня, этого никто не сделает. Так, может, пусть и сидят на своем легендарном пятом Уровне? Даже если они полностью перекроют приток магии в мир, я смогу какое-то время поддерживать её циркуляцию по силовым линиям. Заделаю оборванные концы, замкну всё на себе. Или просто расширю бреши в клетке и вытяну магию оттуда. Я хорошо прочувствовал фон: магии там столько, что, раздай я её людям, каждый стал бы таким же сильным, как Цагана.

Придется только повоевать с Перводухами. Они точно не обрадуются моим идеям. А во что выльется эта «войнушка»… Как бы не сделать только хуже. Мы так и мир можем разрушить. Никогда не видел себя в роли Темного властелина, а меня им обязательно назначат.

Значит, выбора нет? Придется выпускать?

Я так глубоко ушел в раздумья, что совершенно забыл о Владане.

— Александрит… — она осторожно коснулась моего плеча, но тут же отдёрнула руку и отступила на шаг.

Я встрепенулся и зло уставился на бабку. Я ведь уже почти принял решение, верная мысль уже была в руках, а она так некстати спугнула её.

— Так ты выпустишь магию в мир? Вернёшь людям волшебство?

Вот же зараза, ударила в самую больную точку. И вопрос сформулировала так ловко! Я слишком хорошо помнил, каково это — жить без волшебства, и никому бы такого не пожелал.

О! Вот и ответ. Я мысленно оскалился. Я теперь и такое могу.

— Магия вернётся в мир и станет доступной для всех, — твёрдо произнёс я и злорадно оскалился. — Кроме тебя и тех, кто сотворил это с нами. Я найду каждого. Почувствуйте на собственной шкуре, каково было нам.

— Что? — она опешила.

— А что тут непонятного? — я склонил голову набок, рассматривая её и параллельно стирая в теле всё, что хоть как-то могло проводить магию. — Может, вы и действовали «для всеобщего блага», но вот методы выбрали не те.

— Александрит, ты не можешь! — Владана скомкала пальцами ткань кофты на груди и попятилась, пока не упёрлась в стену.

— Я уже смог, — холодно ответил я и велел: — А теперь рассказывай об остальных.

Через полчаса я вышел на кухню, оставив Владану рыдать в гостиной. Она умоляла, требовала, стояла на коленях, прося вернуть ей силу, но я остался глух к её мольбам. Пусть живет в мире, о котором так мечтала.

Вскоре я найду остальных и воздам каждому по заслугам. А пока…

— Катя, — негромко позвал я.

Девушка появилась через десяток секунд. Всё такая же серая от страха, но с решительным взглядом. И неважно, что глаза были заплаканы. Несмотря на то, что она была соучастницей, наказывать её я не планировал. Она уже достаточно натерпелась, а под крыло Владаны пошла лишь из страха перед прошлым Палачом.

Бедная Катерина. Удивительно, как она вообще терпела меня рядом после того, что сотворил с ней мой предшественник?

Духи воспринимают мир иначе — не человеческими категориями. Описать это сложно, но теперь, когда я сам начал мыслить и чувствовать по-иному, я наконец понял, почему Катя испытывала такой животный страх.

Она любила меня по-своему, искренне, согревая своим теплом, а я отвечал ей лишь снисходительным равнодушием. Это было похоже на то, как человек подкармливает бездомную собаку объедками со стола: вроде бы и кормит, и даже может приласкать, но домой не пустит, а в дурном настроении — и пнет. К этому добавился её ужас перед Палачом. В общем, сам виноват.

Я попытался по-новому взглянуть на наши отношения. И осознал: да, мы не пара, но кто мешает мне относиться к ней с той же нежностью, что и она ко мне?

Я тут же поделился этим с Катериной. Она тихо выдохнула — напряжение, сковывавшее её всё это время, наконец отступило. Она сама подошла и обняла меня.

— Извини, — прошептал я. Вампир прекрасно поняла, за что именно. Слова стали лишними.

Мы простояли так несколько минут, прежде чем Катя со вздохом отстранилась. Мне и самому стало удивительно легко.

— Хочешь снова стать человеком? — спросил я.

Глаза девушки удивлённо округлились.

— Ты серьёзно? — переспросила она, не веря своим ушам.

— Более чем.

Катерина задумчиво закусила нижнюю губу клыком — настолько сексуально, что я на миг пожалел, что мы «не пара». Катька тут же уловила перемену в моих мыслях и возмущенно зыркнула. Я лишь улыбнулся.

— Нет, — твёрдо ответила она. — Я сама хотела этого и знала, на что шла.

— Ну, если передумаешь — я всегда рядом, — пообещал я, нежно коснувшись её щеки. Направляясь к выходу, бросил через плечо: — Но уверен, от того, чтобы снова ходить под солнцем, ты не откажешься.

— Ты серьёзно?!

Повторяется Катька.

Я обернулся, подмигнул ей и прошёл прямо сквозь стену. Это оказалось настолько просто, что я даже удивился, почему не мог делать этого раньше.

На улице меня ждали все: и те, кто был в комнате, и те, кто не поместился. Они замерли в ожидании.

Хм… Духов тоже нужно проучить. Они ведь участвовали во всём этом: следили, докладывали, воровали «Сникерсы». Жаль, их нельзя лишить магии, не развоплотив. Да и время для них течёт иначе — часов они не знают, так что запирать их в клетку бессмысленно.

Пожалуй, ограничимся общественными работами. Когда магия хлынет в мир и люди начнут обретать силу, кто-то должен будет их контролировать. Будет первая магическая полиция.

Всех присутствующих магов я наказал, как и обещал, по заслугам. У кого-то полностью отобрал силу, кого-то ограничил частично, а кто-то отделался предупреждением. Я мысленно переговорил с каждым, объясняя причину наказания — это куда быстрее и доходчивее, чем пытаться выразить всё человеческим языком.

Какой ор поднялся в ответ…

Но я уже не обращал на них внимания. Я шёл вперёд, словно ледокол, раздвигая толпу. Кто-то был согласен с приговором, кто-то — нет, но напасть не решился никто. А от Кати, греющейся в лучах солнца, исходил такой восторг, что я едва удерживал серьёзное выражение лица.

Выйдя на берег реки, я задрал голову. Осеннее небо хмурилось, с востока ветер гнал тяжёлые серые тучи. Но они обойдут это место стороной — духи не допустят здесь непогоды.

— Дайте место, — негромко попросил я, и вокруг меня моментально образовалась пустота.

Взвесив все «за» и «против», я принял решение освободить Перводухов. Тем более, рано или поздно они всё равно выберутся из клетки: теперь, когда их больше не сдерживают частицы божественных сущностей, они наверняка найдут способ. Лучше выпустить их на своих условиях.

Закрыв глаза, я раскинул руки и призвал стихии. Из пустоты, в точности как недавно располагались Перводухи, возникли четыре элемента: огонь вспыхнул пламенем, вода, звонко журча, замкнулась в символ бесконечности, из земли выстрелил острый шип, а ветер закрутился в послушный «ручной» смерч, подхватывая древесный мусор. Я стал пятым элементом.

Я усмехнулся, вспомнив, как в самом начале своего пути мага уже делал отсылку к знаменитому фильму. С того момента прошло — сколько? Пара месяцев? А как будто целую жизнь прожил.

— Жаль, целовать меня никто не будет, — пробормотал я под нос и хлопнул в ладоши — больше для театральности, чем по необходимости. За мной ведь следило множество глаз.

Мир вздрогнул.

Где-то вдалеке басовито и яростно прокатился гром, предвещая ливень. Элементы стихий рванули ко мне, закружились яркими искрами в паре сантиметров от лица и разлетелись во все стороны.

Я проводил их тёплой улыбкой. В ушах вновь зазвучала песня Перводухов, но теперь она не оглушала, а приносила умиротворение.

Надеюсь, я поступил правильно.

Мир не узнает в одночасье, что люди — не единственные разумные существа на планете. Грани между Уровнями будут размываться постепенно. Потребуются десятилетия, чтобы человечество привыкло. Чтобы духи стали такой же обыденностью, как высокие технологии. Ещё десять лет назад люди считали сотовую связь чудом, а сегодня крутой смартфон есть даже у сопливого дошколёнка, который разбирается в нём лучше любого взрослого.

Так будет и с духами. Через поколение никого не удивишь домовым или мечтой всех девочек-подростков — парнем-вампиром.

Они вольются в наш мир, станут его частью… Нет, они — те самые кусочки пазла, которых этому миру так не хватало. Теперь картина станет цельной.

Вдалеке вновь громыхнуло. По планете прокатилась первая волна преображений.

Эпилог

Я появился в тихом переулке крошечного европейского городка. В нос тут же ударил запах мокрого камня и свежей выпечки. Волосы и одежда моментально отяжелели от влаги: ледяные капли, стекающие за шиворот, напомнили, что в мире царит осень, а я одет совсем не по погоде. Моя футболка превратилась в грязные лохмотья, джинсы после визита на пятый Уровень напоминали решето, а на ногах остались лишь носки — один ботинок я потерял, другой сгорел в потоках лавы.

Появляться в таком виде в приличном обществе — моветон. Хотя что мне теперь дождь и приличия? Я больше не чувствовал ни холода, ни жары; даже голод и жажда отошли на второй план.

Тем не менее я мысленным пожеланием привел одежду в порядок. На ногах появились новенькие джинсы и белоснежные кроссовки, а поверх свежей футболки легла новая куртка. Будем соответствовать погоде и не привлекать внимание.

Приодевшись, я направился к небольшому кафе. Там, за столиком, в одиночестве сидел мой дед. По пятам за мной следовали Локамп, Кестер и Ленц. Саламандры недовольно гудели — им здесь очень не нравилось.

Соломон за этот короткий срок будто постарел на десятилетия. Раньше я не дал бы ему и сорока, теперь же передо мной сидел сгорбленный, уставший старик. Закономерный финал для изгнанника: сила одного никогда не сравнится с мощью Ковена.

Интересно, что будет, когда магия вернется в полную силу? Сохранятся ли Ковены или каждый станет сам за себя? А может, мир разделится на кланы, как в играх? Скорее, Перводухи объявят себя новыми богами, и человечество расколется на четыре конфессии. Сам я богом быть не хотел — слишком хлопотно. Трудно, знаете ли, быть богом. А вот роль нейтральной силы, стоящей на стороне правды, в эти смутные времена точно пригодится.

Дед спрятался в городе, где нет ни единого мага, а духи настолько слабы и ничтожны, что вызывают лишь жалость. Силовые линии здесь тонки, как хрусталь, и часто оборваны — об узлах схождения нечего было и мечтать.

Когда-то здесь гремела мощная магическая битва: Тёмные Ковены сражались за власть со Светлыми. Они дрались насмерть, выжигая землю дотла, вырывая магические линии с корнем, чтобы получить хоть каплю преимущества. Этот клочок земли они буквально отрезали от общей стройной системы.

Даже обычным людям здесь неуютно. Местные привыкли — человек ко всему адаптируется, — но любой турист подсознательно чувствует гнетущую тяжесть этих мест. Вероятно, поэтому сюда никто не заглядывает: всеми забытая, тихая провинция.

Именно после той бойни маги осознали, что рубят сук, на котором сидят. Здесь же был заключен первый мирный договор между Ковенами.

Мир медленно залечивал рану, силовые линии понемногу восстанавливались, но до исцеления было далеко. А после того как Перводухи урезали поток магии, процесс и вовсе остановился. Ещё несколько лет — и линии начали бы распадаться, превращая город в безжизненную «раковую опухоль», как это уже случилось с землями, где когда-то сражались Перводухи, Вита и Морс. Бабка была права: те края мертвы, кроме песка там почти ничего не осталось.

Но ничего. Я постепенно восстановлю линии силы по всему миру. Наведу, так сказать, порядок.

Прямо на ходу я поймал кончик едва заметной, почти прозрачной светло-голубой нити и подключил её к себе. Она тонко завибрировала, наливаясь привычным, глубоким цветом. Как маг я должен был почувствовать колоссальный отток сил, но не ощутил ровным счетом ничего. Я теперь далеко не простой маг.

Я подманил к себе по нити каждой стихии — тонкие, ломкие, почти потерявшие цвет и суть — и тоже замкнул на себе. По коже прошла легкая вибрация, словно эхо от вздоха великана, очнувшегося от спячки.

Опухоль получила лечение. Линии вернулись в общую сеть, вновь стали едины с миром, и по ним потекла энергия.

По сути, это как всемирная паутина. Интернет создали по образу этой системы, а я сейчас выступил в роли ремонтника, которого вызвали пользователи, лишившиеся доступа к «ютубчику» и порносайтам.

Я усмехнулся.

Соломон за столиком встрепенулся. Отложил планшет, на котором что-то усердно печатал, и завертел головой, не понимая, что происходит. Я весело помахал ему рукой.

Дед застыл, удивленно глядя на меня через панорамное стекло кафе. Потом нахмурился, потер глаза, словно надеясь, что я развеюсь миражом.

Я не развеялся. Зашел в теплое нутро кафе, где пахло свежезаваренным кофе и горячей сдобой, и подсел к нему.

— Привет, — сказал я.

— Что ты здесь делаешь? — напряженно спросил Соломон, не сводя глаз с улицы, пытаясь высмотреть тех, кто мог меня сопровождать.

— Пришёл кое-что отдать. И не волнуйся, я один. Ты никому не нужен. Можешь даже вернуться, если хочешь.

— Да? — дед посмотрел на меня с недоверием, смешанным с замешательством.

— Точно тебе говорю. Всем теперь будет не до этого, — я улыбнулся подошедшей официантке и заказал чашку крепкого кофе с выпечкой.

— Не знал, что ты говоришь по-французски, — заметил дед.

— На любом, — с усмешкой ответил я. Теперь любой язык был для меня прост и понятен.

Дед непонимающе нахмурился.

— Как ты нашел меня?

— Имеешь в виду, как я нашёл тебя под Скрывающей печатью? Мне показали, как её обойти. Да и не нужны теперь печати.

Я на пару секунд прикрыл глаза, проверяя, насколько далеко разошлась «первая волна», и улыбнулся. Как удачно получилось. Скоро она как раз пройдёт мимо нас. Правда, почувствуют её только маги.

И накроет нас через три, два…

Глаза деда расширились. Он вскочил, тяжело дыша и упираясь кулаками в стол. К нам тут же поспешила обеспокоенная официантка, но дед отмахнулся, показывая, что всё в порядке, и бессильно рухнул обратно на стул.

— Что это было? — хрипло спросил бывший глава Светлого Ковена Москвы.

— То, из-за чего заварилась вся эта каша. То, что сделало тебя соучастником убийства родного брата. Сам догадаешься?

Соломон вздрогнул, ошарашенно уставившись на меня.

— Магия вернулась, — прошептал он.

— Сто баллов Гриффиндору! — усмехнулся я.

Глаза деда внезапно потемнели, в голосе прорезались сталь и угроза:

— Кто ты? Ты не мой внук.

Я спокойно дождался, пока официантка поставит на стол мой заказ, поблагодарил её и пожал плечами, полностью игнорируя выпад Соломона.

— В какой-то мере ты прав. Я теперь нечто большее, так что это мне больше не нужно.

Я снял с пальца перстень-печатку главы рода Ардэнс и положил на стол. Сделал глоток кофе, наблюдая, как дед смотрит на украшение, словно на ядовитую змею.

— Откуда он у тебя? — голос Соломона дрогнул и сорвался на хрип.

— Владана отдала. Она украла его, считая тебя недостойным главы рода. Я же считаю, что каждый заслуживает второго шанса. Найди себе жену, дед, роди детей. И на этот раз удели им чуть больше времени, чем Ковену. Не дай роду закончиться на тебе. Вскоре мир изменится, и мы должны измениться вместе с ним. Езжай в Париж. Там тебя давно ждут. Он укажет путь и поможет вернуть потерянные годы, — я кивнул на перстень, подхватил выпечку и поднялся, собираясь уйти, но дед меня окрикнул.

— Александрит, стой!

Я остановился, хотя одной ногой уже был на тропке между Уровнями.

— Расскажи, что теперь будет.

Я помедлил секунду и кивнул. Сел обратно и обстоятельно пересказал всё, что знал. Мне не сложно, а ему полезно понимать, что грядёт. Закончив, я пожелал ему удачи и исчез прямо со стула. Больше нам говорить было не о чем.

В этот раз я материализовался в небольшой светлой роще, скрытой от глаз старой, сильной магией. Но не для меня.

Здесь было много могил. Родовое кладбище семьи Лессус.

Я подошёл к недавно установленному памятнику. На простой чёрной мраморной плите было выбито длинное, непривычное для слуха имя на латыни: Ростислав Бориславович Лессус. Ни дат, ни эпитафий — как и на остальных могилах.

Семья для Роберта всегда была превыше всего, а теперь он остался один.

«Надо бы и ему невесту найти…» — проскользнула весёлая мысль.

Я опустился на колено перед надгробием, за которым не было ничего: ни тела, ни даже пепла. Мой огонь выжег всё. По крайней мере, я так думал. Так мне сказали.

Провёл ладонью по камню, смахивая прилипший мокрый березовый лист, и усмехнулся:

— Ну, привет, Славка.

Могила, как и положено, ответила безмолвием.

Да, я убил его. Выжег дотла, а суть его неосознанно впитал в себя, не в силах отпустить. И теперь эхо друга металось между миром живых и миром духов. Фантом. Мой личный ночной кошмар, который я сам же и создал.

Он не пытался меня предупредить, не звал к себе — он просто просил отпустить его. А я был настолько поглощён собственной болью, что банально не слышал его мольбы. Не понимал.

Теперь я был готов всё исправить.

Я отвернулся от надгробия и неспешно зашагал по роще. Спустя пару шагов рядом материализовался прозрачный силуэт. Майка с дурацким принтом, которую я когда-то ему подарил, рваные джинсы, модные кроссовки. Чуть растрёпанный, с руками в карманах, но по-прежнему весёлый. Славка не умел грустить. Даже когда умерли его родители, он не плакал. Просто замкнулся, копя всё в себе. Чем это закончилось — мы оба знали.

Мы молча вышли из рощи и остановились. Впереди за кованым забором высился белокаменный особняк — дом семьи Лессус. Дом Славы.

Здесь давно никто не жил, но Роберт держал прислугу на случай, если Славка остепенится и заведёт семью. Теперь этого не будет. Род Лессус, как и род Ардэнс, скоро может прерваться — если только Роберт сам не обзаведётся наследниками. И я за этим обязательно прослежу.

Я взглянул на призрачный силуэт. Славка, словно зеркало, отразил мой жест. В его прозрачных глазах я уловил насмешку.

— Иди, — сказал я. — Ты и так задержался из-за меня.

Эхо, жалкий отголосок моего друга, кивнуло и неожиданно протянуло руку. Я, не раздумывая, пожал её.

На этом всё должно было закончиться. Я — отпустить, он — уйти. Но в голову внезапно пришла шальная мысль: рано ему ещё уходить.

Славка попытался отдернуть руку, но я не дал. Сжал пальцы крепче и начал вливать в него энергию.

Фантом задёргался, забился в судорогах, будто ему вправду было больно. Он засветился — сначала слабо, потом всё ярче и ярче. Запульсировал, словно внутри призрачной фигуры вновь забилось сердце.

Свет не причинял мне неудобств, но я по привычке зажмурился. И пропустил момент, когда фигура вспыхнула в последний раз — ослепительно, яростно. Стой рядом человек, ему бы выжгло сетчатку.

Но здесь не было никого, кроме нас.

Мелкие искры призрачного света разлетелись шрапнелью и растаяли, как утренний туман. На месте отголоска моего друга теперь парил дух стихии. Водной, разумеется.

Я открыл глаза и отступил, любуясь делом рук своих.

Это был молодой, полный сил дух. Не крошечный, как мои саламандры, а уже «созревший», готовый отвоевывать лучшие территории и подчинять слабых ундин. Правда, от ундины ему достался лишь длинный пенный хвост с мощными плавниками. В остальном Славка остался собой.

Я добавил ему трезубец и тонкий золотой нагрудник — просто потому, что мне так захотелось. Ему шло. Мой друг теперь походил на тритона, мужскую копию Аквы.

Надеюсь, она не обозлится на меня за это? Впрочем, если Славка ей приглянется, они могут стать красивой парой.

Я усмехнулся, представив это.

Славка в это время изучал своё новое тело, осваиваясь в непривычной сути. Он сжимал кулаки, перебрасывал из руки в руку тяжёлый трезубец, с любопытством прощупывал литые мускулы и проверял на прочность радужную чешую острыми когтями, попутно поводя мощным пенным хвостом.

Признаться, я был готов получить этим трезубцем по лицу, но друг лишь хмыкнул. Провёл пятерней по отросшим до плеч синим волосам и показал мне большой палец.

Я хотел расспросить его об ощущениях, но Славка внезапно замер, задрав голову, и угрожающе выставил перед собой оружие.

Секундой позже я тоже это почувствовал. Взгляд Перводуха, пришедшего проверить, что творят с её стихией.

Аква не проявилась физически — она наблюдала из глубин пятого Уровня, но её гнев ощущался более чем реально. Перводух всё-таки обиделась, и я не сомневался: в будущем мне это ещё аукнется.

Да и плевать. Я теперь не слабее её. И был уверен, что поступил правильно, остальное — тлен.

Поняв, кто обратил на него внимание, Славка выпучил глаза, медленно опустил трезубец и отвесил глубокий поклон. Я же остался стоять, засунув руки в карманы куртки, и не вмешивался. Равные не склоняются друг перед другом.

Общались они недолго. Вскоре Славка задорно подмигнул мне, отсалютовал трезубцем и исчез, отправившись на пятый Уровень, о котором так долго мечтал. Что ж, его мечта сбылась. Успеет там побывать, пока Уровни не слились между собой.

Ощущение присутствия Аквы исчезло. Теперь Перводухи будут наблюдать постоянно, а может, даже решатся на прогулку — тихо, инкогнито, не сотрясая основы людского общества. Они ведь тоже понимают последствия своего прямого вмешательства.

А если хотя бы попробуют вмешаться — придётся поиграть в шерифа.

Я ещё раз взглянул на небо и шагнул в пустоту, через мгновение оказавшись перед особняком Тёмного Ковена.

Туда как раз подъезжал «Порше» Цаганы. Яркая машина резко затормозила, остановившись в паре сантиметров от меня. Дверь распахнулась, и из салона выскочила разъярённая колдунья.

— Где ты был? — в своей привычной властной манере бросила Цагана.

— Это неважно, — отмахнулся я. — Я пришёл отчитаться по делам Палача. Выслушаешь? А то трибунал собирать неохота. Да и вряд ли кто-то соберётся.

Цагана нахмурилась. Она внимательно осмотрела меня, будто пытаясь учуять подвох, но ничего не обнаружила.

— В дом! — приказала она, и я послушно последовал за ней.

Около часа ушло на то, чтобы рассказать моей непутёвой наставнице обо всём, что со мной приключилось. Через открытый на ноутбуке Скайп нас внимательно слушал Роберт. Я был обязан их предупредить: грядущие перемены слишком масштабны. Они наверняка уже чувствовали, что мир меняется, но вряд ли осознавали суть происходящего, а значит — могли наломать дров.

— Так значит… — Цагана задумчиво постучала ноготками по столешнице, когда я закончил рассказ. — Я предполагала, что этим всё и закончится. Только надеялась, что ты окажешься умным мальчиком и перебьёшь это общество любителей Перводухов. Ну, что уж теперь…

— Так ты всё знала? — не то чтобы я сильно удивился.

— Может, стоило рассказать и тебе. Вначале я поддерживала идею «силы для каждого». Эволюция не может стоять на месте, тем более Перводухи начали отрезать нас от магии, а без неё планета быстро загнётся. Но теперь им ничто не мешает решать, кому и сколько силы дать. Те, кто будет им молиться, получат всё. А те, кто не захотят… Ты не думал, что с ними будет? Роберт, кстати, меня поддержал.

Роберт на экране согласно кивнул:

— Боюсь, нам не избежать войны магов с теми, кто не пожелает склониться перед новыми богами.

— Я этого не допущу, — пообещал я.

Цагана насмешливо фыркнула:

— Ты-то?

— Я-то, — огрызнулся я. — Надо было сразу всё рассказать, а не разводить тут… Куда ни плюнь — попадёшь в интригу или заговор. Сколько проблем удалось бы избежать! Ладно, — я выдохнул, пытаясь успокоиться, — будем работать с тем, что есть. Предупредите своих о грядущих изменениях. Если что — зовите, я услышу. Роберт, нам нужно переговорить отдельно.

Цагана открыла рот, собираясь возразить, но я лишь отсалютовал ей и шагнул в пустоту. Мгновение — и я уже в особняке Светлого Ковена. И первым делом захлопнул крышку ноутбука, прерывая связь с Цаганой.

Глава Светлого Ковена почти не удивился моему мгновенному перемещению. Он внимательно выслушал новости о Славке и попросил организовать встречу с Аквой. Я не против — организую, но позже. Сейчас есть дела поважнее.

Я спустился в подвал особняка, где от всех прятался один ставший никому не нужным дух. Ну, по крайней мере, он так думал.

— Господин Ардэбат, — я низко поклонился домовому в образе здоровенного рыжего кота. Тот забился в дальний угол и, казалось, чах на глазах.

Домовой сперва вздыбил шерсть, выгнул спину и зашипел, но, узнав меня, тут же присмирел.

Наш разговор был недолгим. Что я мог ему сказать? Что не сдержу своего обещания? Вместо этого я предложил ему новый дом — место, где он был нужнее, чем в Ковене. Там его ждала одна маленькая, но очень добрая волшебница, которая ещё даже не подозревала о своём даре. Ей были нужны помощь, забота и настоящий друг.

Ардэбат согласился без раздумий: ему друг был нужен не меньше. Домовые сильно привязываются к людям — без них они чахнут и гибнут, а эта девочка к тому же была правнучкой сестры госпожи Авэллятур.

Устроив кота на новом месте, я задумался, что делать дальше. Очень хотелось навестить маму и потребовать объяснений, но я был слишком зол на неё и боялся наговорить лишнего. Это всё-таки моя мама. Так что этот разговор подождёт. А пока — время совершить вояж по всем Ковенам: рассказать о грядущих изменениях, успокоить взволнованных магов и наказать тех, кто издевался над несчастными детьми, лишая их волшебства.

Больше не будет ни Светлых, ни Тёмных. Отныне каждый волен выбирать свой путь сам.

Вокруг меня, резвясь, носились радостные саламандры. Кестер привычно уселся мне на плечо и нахохлился, как промокший воробей, недовольно косясь на своих братьев. Я почесал его между огненными наростами на голове, материализовал «Сникерс», вскрыл упаковку, с удовольствием откусил кусок и шагнул в пустоту…