Тёмный Клан. Предатель. Часть I

Часть I. Пролог.

«Вы знаете, мой друг, бывает, как сегодня,

До странности легко, строка целует лист,

Трепещет в клетке рук, как птичка, вечер поздний,

И мысли далеко, и разум странно чист…»

Канцлер Ги.

Пролог

Тьма истинная, непроглядная, необъятная заполняла зал. Тьма черной кошкой свернулась в углах, бархатным покрывалом легла на стены, разлилась бескрайней бездной в пространстве. Тьма мягко обволакивала, льнула к телу как живое существо. Тьма и тишина, нарушаемая лишь мерным звуком шагов. Тишина и тьма. От стены до стены и обратно, черной пантерой в клетке. И время как будто остановилось.

Почему так долго?! Холод предчувствия змеей прополз в душу и прочно угнездился там. Тишина и тьма. Что-то сломалось…

Разведывательная операция была спланирована тщательно, как всегда. Четверку Танцующих с мечами ему, больше для подстраховки, навязал Совет. С этой задачей он справился бы и один. Случайностей быть не должно. И все же, все же стальной кулак продолжает сжимать сердце. Тьма и тишина.

«Зря я отправила туда отряд», — с внезапной четкостью сложилось в мозгу. Это ошибка, которую уже не исправить. Остается лишь ждать, чем за нее придется заплатить. Жаль, что нельзя отмахнуться от чувства надвигающейся беды, как от назойливой мухи, убедив себя, что все будет хорошо. У главы Великого Темного Клана и Верховной Жрицы не может быть пустого предчувствия, только Предвиденье.

Глава 1

Весенняя ночь была такой темной и промозглой, что напоминала позднюю осень. В такую погоду хочется сидеть у пылающего камина, завернувшись в теплый плед, и маленькими глотками пить подогретое вино…

Райан тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли, и ускорил шаг. Мелкий моросящий дождь покрывал бисеринками влаги черные плащи и низко надвинутые капюшоны членов маленького отряда. Тяжело нависшие облака закрывали луну и звезды и это было на руку тем, кто не желал быть увиденными. Отряд шел хорошо. Пожалуй, даже слишком.

Цитадель — неприступная твердыня Светлого Клана тонула во мраке, с которым было не под силу справиться редким факелам, горящим вдоль крепостной стены и сигнальным огням на башнях. Они создавали лишь узкие круги, за границами которых царила чернильная тьма. Она делала каменную громаду уязвимой для тех, кто знал, какие пути открываются под покровом мрака. Райан провел рукой по шершавому от времени камню в основании стены, перейдя на внутреннее зрение, окинул взглядом ее испещренную бойницами вершину и, удовлетворенно кивнув, дал своим людям сигнал начинать. Короткий замах, свист рассекаемого воздуха и тихий скрип кошки, впившейся в камень. Миг — и пять темных фигур неслышными тенями ползут вверх по крепостной стене. Разведка не зря ест свой хлеб, расположение постов стражи и маршрут ее перемещения известен досконально. Промежуток между патрулями — две минуты, целая вечность для главы Клана Ищущих, лучших разведчиков Темных, и сопровождающей его четверки Танцующих с мечами. Они управились бы и за четверть минуты.

Замереть у самых бойниц, пропустить прошедший мимо патруль, скользнуть на стену, перекинуть веревку и так же бесшумно спуститься с противоположной стороны. Легонько дернуть веревку вниз, и хитрая конструкция кошки, что недавно намертво вцеплялась в камень, мягко провернувшись, скользит со стены и с тихим стуком ложится у ног. Первый барьер охраны Цитадели удалось пройти играючи. Теперь нужно темными пятнами внутреннего двора пробраться к Центральной башне. Полукруглая арка бокового портала дает достаточно тени, чтобы пятеро укрылись в ней. Тяжелая дверь, окованная железом, конечно, по ночному времени заперта, но замок стандартный, и уже четвертая отмычка с тихим скрипом проворачивает засов. Все, они внутри.

Глава Клана Ищущих закрыл глаза и внутренним зрением впился в окружающий мрак. Второй барьер был энергетическим, и он уже приготовился аккуратно взломать плотную сеть защиты, как вдруг с удивлением обнаружил, что она отключена. Райан задумался: такое стечение обстоятельств было слишком невероятной удачей. Нет, защита действительно последовательно обновлялась раз в сутки и в этот момент отключалась, но, во-первых, промежуток снятия любого из уровней длился не более тридцати секунд, а во-вторых, конкретное время замены контура каждый день отличалось от предыдущего на произвольный промежуток, и предсказать его не могли даже клирики Светлых, его установившие. Подобное совпадение казалось невозможным, но на размышления не оставалось времени. И Райан, отбросив сомнения, бегом бросился по темному коридору. Четверо неслышными тенями последовали за ним.

До цели им оставалось совсем немного. Глубокое проникновение в недра Цитадели сегодня не планировалось. Хотя соблазн был велик, разведка сообщила, что Конклав в полном составе отбыл в Асирит для проведения церемонии Посвящения нового кардинала. Интересно, где они откопали Одаренного с достаточным потенциалом? В копии картотеки аур Светлых клириков, недавно добытой его талантливым агентом, ни одного подходящего кандидата не имелось, и тем не менее…

Итак, Конклав в сопровождении Мастеров клинка и Карающих, призванных обеспечивать его безопасность, отбыл в столицу, следовательно, настоящих бойцов здесь не осталось. Цитадель сейчас беззащитна, как невинный агнец! Эх, ему бы пару сотен бойцов, и Светлые долго бы оправлялись от удара! Но нападение оказалось бы равносильно началу войны, а пока у Совета были другие планы. Ищущие Райана недавно принесли информацию, что в Чертог Тьмы внедрен агент Конклава и с помощью предателя планируется проведение некой масштабной операции. Непостижимо, но кто-то из своих изменил клятве, и его было необходимо остановить. Остановить навсегда.

Суть задуманной врагом диверсии, время ее проведения и личность предателя, к сожалению, выяснить не удалось, зато Ищущие узнали, где содержатся агентурные досье на всю шпионскую сеть Конклава. Этот архив и был целью их ночного визита. Он содержал поистине бесценную информацию. Именно поэтому Райан лично возглавил группу. Сведения такой важности нельзя было доверить никому, ведь всей полнотой картины обладал только он как член Совета и глава Клана Ищущих. Даже лучшие из подчиненных что-нибудь непременно упустят, не придадут значения мелочи, от которой, впоследствии, возможно, будет зависеть все. Только он знал, что искать. Кроме того, ему было просто любопытно, за этими сведениями охотились давно, и Райан хотел получить их первым.

Добиться разрешения Совета на реализацию плана было непросто: как всегда, влез Эрик, настаивая, что бумаги должен изъять отряд Танцующих с мечами, который возглавит, конечно же, он, глава Клана бойцов, и Райану стоило немалого труда убедить Совет, что забирать досье нельзя, их необходимо просмотреть на месте, запомнить имена, найти предателя, но бумаги оставить в Цитадели, скрыв все следы своего посещения. Иначе сведения потеряют ценность. Светлые, обнаружив утечку информации, скорее всего, снимут раскрытых агентов, а то и вовсе ликвидируют, с них станется. Тогда все преимущества будут потеряны. Нет, он нисколько не сомневался в способностях главы Клана Танцующих проводить боевые операции, но вот что касается поиска нужных сведений…

Эрик скрипел зубами от бешенства, но возразить ему было нечего. А кроме того, план Райана одобрила Адда, а ее слово, как всегда, решало все. При воспоминании об этом сердце пропустило удар, а потом забилось с удвоенной силой. Верховная Жрица сегодня поддержала его, а не Эрика. Об их соперничестве за ее расположение по Чертогу давно ходили чуть ли не легенды. Но Адда, прекрасная, величественная и недоступная, не отдавала предпочтения никому. И все же Райану грела сердце сегодняшняя маленькая победа над давним соперником.

Короткий коридор отряд преодолел секунд за пятнадцать. За поворотом была развилка, и Райан уверенно повернул направо. Еще один коридор, лестница вверх, площадка второго этажа... Стоп, здесь должен стоять еще один слой энергической защиты. Он прикрыл глаза и увидел ее в шаге перед собой.

«Великая Тьма, как близко! Чуть не подняли по тревоге всю Цитадель!»

Райан мысленно потянулся к сверкающему белому сиянию плетения, осторожно коснулся одной из нитей на уровне своих глаз и влил в нее крошечную каплю Силы. По нитям волной побежала Тьма, гася их, меняя структуру, образовывая брешь в защите. Белое сияние уступало легко, почти без сопротивления. Минута — и в образовавшуюся брешь легко мог пройти человек. Райан замер. Слишком легко. Он не в первый раз взламывал защиту Цитадели, и это никогда не было простой задачей. Одаренный ниже уровня Великого тана не справился бы не только из-за сложности структуры, но и потому, что защита сопротивлялась всегда. А сейчас создавалось впечатление, что она работает на последних остатках резерва, как будто ее забыли вовремя обновить.

«Да что они тут в отсутствии Кардиналов совсем потеряли бдительность?!»

Райан сделал знак рукой, и один из Танцующих шагнул в образовавшуюся брешь и скрылся в темноте. Прошло несколько мгновений, и раздался тихий шепот:

— Чисто, нужная дверь за углом.

Дверь оказалась ничем не примечательной и не отличалась от десятка других, мимо которых они бежали по коридорам. Танцующий склонился над замком и удивленно поднял голову.

— Открыто, — прошептал он одними губами.

Райан отстранил его и потянулся вперед невидимыми нитями Силы. Комната была пуста: ни людей, ни дополнительной защиты, даже повышения энергетического фона не чувствовалось. Он открыл дверь и шагнул вперед. Четверка бойцов тенями проскользнула следом.

Внезапно резкая вспышка ударила по глазам, и чудовищно мощная энергия Света обрушилась на него, сминая защиту, выпивая резерв, уничтожая. Тело пронзила такая боль, что с трудом удалось сдержать крик. Райан из последних сил потянулся к висевшему на груди амулету и, собрав остатки энергии, уже теряя сознание, закрыл разум Пологом мрака. Последняя мысль, промелькнувшая в мозгу: теперь известную ему информацию Светлые смогут получить, только воскресив его из мертвых, а такой способностью они, несмотря на ходившие в простонародье байки, никогда не обладали.

Глава 2

Он приходил в себя медленно, будто выныривая из густого, как кисель, тумана. Голова болела, тело ныло как после суток тренировок в учебном лагере Танцующих с мечами. Руки и ноги онемели и почти не слушались. Не удавалось даже просто пошевелиться, что-то мешало. Да он же связан!

«Вспышка света... Удар Силы… Так это была ловушка!» — молнией пронеслось в мозгу.

Райан тряхнул головой, отгоняя остатки мути в глазах, и осмотрелся. Он лежал, крепко скрученный по рукам и ногам, прямо на каменном полу, видимо, той самой комнаты, в которую они так стремились попасть. Плохо. Где Танцующие с мечами? Райан повернул голову вправо и увидел у стены лежавшее в невозможной для живого человека позе тело, а чуть дальше — еще одно. Так, понятно, видимо, отряд сопровождения уничтожен полностью. В груди закипала бессильная злость.

— Кажется, наш гость наконец-то соизволил прийти в себя, — раздался слева насмешливый хрипловатый голос, от звука которого Райан вздрогнул всем телом.

«Не может быть! Нет, это невозможно!»

Райан выгнулся и невероятным усилием перекатился на бок. У дальней стены, напротив узкого, как бойница, окна, стояли двое: высокий поджарый мужчина в небрежно накинутом сером плаще и облаченный в белые одежды седобородый старец, при виде которого, кровь застыла у Райана в жилах.

— Что за птичка попалась в твои силки, Норман? — поинтересовался старец, подходя ближе и впиваясь пытливым взглядом в связанного.

— О, вам понравится, Ваше Святейшество! — В голосе говорившего прозвучали торжествующие нотки.

— Ба, да это же главная ищейка Темных собственной персоной! — На бледных губах старца заиграла холодная улыбка. — Надо же, какая удача! Ты просто превзошел сам себя, Видящий!

— Благодарю вас, Ваше Святейшество! — подобострастно поклонился его собеседник.

«Понтифик!» — Райан дернулся, как от удара, и всем существом потянулся к Источнику. Ничего. Пустота.

— О нет, Темный, даже не пытайся использовать Силу, она не услышит тебя! — раздался над ним голос, в котором звучала насмешка.

Глава Клана Ищущих с трудом сдержал рвущийся из горла рык. В руке у старца покачивалась на шнурке его гемма, заключенная в сияющую белую сферу.

«Это конец. Так глупо провалить операцию! Как же это возможно?! Весь Конклав во главе с Верховным Жрецом должен быть в Асирите, но он здесь!»

— Тебе попалась крупная рыба, Норман, — задумчиво продолжил старец. — Сведения, которыми он располагает, будут нам очень полезны. Подготовь его к обряду Познания.

«Ха, не дождетесь!» — пронеслось в голове у Райана: уж это-то он предусмотрел, Полог мрака не снимет даже Понтифик.

— Э … Ваше Святейшество, с этим возникли некоторые сложности…— замялся Норман. — Боюсь, он успел закрыться.

— Как неудачно! — Старец недовольно поджал губы. — Ну что ж, тогда приступай к реализации основной части плана. Для наших целей глава Клана Ищущих подойдет великолепно.

— Слушаюсь, Ваше Святейшество! — склонив голову, ответил Светлый.

Понтифик протянул Видящему шнурок с геммой, повернулся и направился к двери, но уже на пороге обернулся и добавил:

— Не забудь как следует почистить ему память: он не должен вспомнить о нашем приятном общении.

Дверь бесшумно закрылась.

— Вот мы и встретились, Райан! Сколько лет, сколько зим! Ты рад, не правда ли? — повернувшись к пленнику, усмехнулся Норман.

— Безмерно, — сквозь зубы выдавил Ищущий.

Светлый рывком дернул вверх веревку, сплетавшую запястья Темного, отчего связанные за спиной руки Райана вывернулись в суставах.

— Помнится, при нашей последней встрече ты обещал мне мученическую смерть, — растягивая слова, произнес он.

— Не беспокойся, я всегда выполняю обещания, — прошипел Райан.

Норман грубо поднял пленника на ноги и привязал конец веревки к вделанному в стену железному кольцу, затянув ее так, чтобы пленник почти повис на вывернутых в суставах руках.

— Пожалуй, пока я буду занят делом, мы с тобой вполне можем побеседовать, — светским тоном заявил он.

В одном из углов комнаты стоял небольшой переносной алтарь. Видящий положил на него гемму и неторопливо зажег белые свечи, составлявшие на нем контур правильной пятиконечной звезды, символа Ильтаира.

— Видишь ли, мне необходимо произвести небольшую манипуляцию с твоим амулетом, а потом и с тобой, и, чтоб ты не скучал, дожидаясь своей очереди, я возьму на себя смелость развлечь тебя увлекательным рассказом. — Норман издевательски поклонился. — Как ты уже понял, подготовка и успешное осуществление операции захвата — моя заслуга. Подбросить вам информацию об измене, угнездившейся в Чертоге Тьмы, труда не составило. Сложнее, конечно, было убедить ваших агентов, что Конклав отбыл в Асирит. Пришлось даже показательный торжественный отъезд организовать, потратить на инсценировку бесценное время Его Святейшества. Но игра стоила свеч! Как я и предполагал, вас очень заинтересовала личность предателя, заинтересовала настолько, что даже ты не задумываясь ринулся в расставленную мной ловушку.— Он помолчал, наслаждаясь произведенным эффектом, а потом, заговорщически подмигнув пленнику, продолжил: — Ах, да! Тебе, наверное, не терпится узнать, был ли предатель на самом деле? Не буду разочаровывать тебя: был, а точнее, будет. Пожалуй, я поделюсь с тобой этим маленьким секретом. — Он сделал трагическую паузу. — Этим предателем будешь ты.

До Райана, с трудом концентрировавшегося на реальности сквозь пелену боли и бессильного бешенства, не сразу дошел смысл последних слов Видящего.

— Что?! — взревел он через мгновение.

— Да-да, ты не ослышался, — спокойно продолжал Норман. — Ты будешь время от времени сообщать нам интересные сведения и совершать нужные Конклаву действия, если можно так выразиться, «в состоянии отключенного сознания», а придя в себя, даже не вспомнишь о своих маленьких подвигах.

— Да что ты?! — огрызнулся Райан. — Давай, попробуй! Любое управляющее Светлое плетение почувствует даже адепт-первогодка.

— О, все не так просто! Ты, как всегда, нас недооцениваешь. Никакого управляющего плетения не будет. Периодический контроль сознания будет осуществляться с помощью твоего амулета, —охотно пояснил Видящий.

Райан хрипло расхохотался:

— Ты бредишь, Норман! Темная гемма никогда не впустит в себя Свет.

— Смотря в чем он воплощен, — многозначительно возразил Видящий. — Видишь ли, Его Святейшество сделал уникальное открытие, настоящий прорыв в области сопряжения энергий двух начал! Оказывается, Темная и Светлая Сила могут находиться в одном носителе, не уничтожая друг друга. Ты спросишь, как удается избежать нестабильного, взрывоопасного состоянии непрерывного противодействия? Очень просто: энергию одной из сторон, в нашем случае Светлую, необходимо перевести в спящую фазу, и — о чудо! — Темная энергия уже не стремится ее уничтожить, а при грамотном встраивании плетения и вовсе воспринимает как часть своей.

Норман водил руками над геммой, и Райан внутренним зрением видел, как сияющие белые щупальца окутывают камень, проникают внутрь.

«Нет, нет, нет, это немыслимо! Что же делать?! — судорожно билось в мозгу. — Надо попытаться выяснить как можно больше!»

— Браво! Тебя бы в Академию, лекции адептам читать! — прохрипел он вслух. — Вот только в толк не возьму: зачем ты передо мной распинаешься?

— Ничего не могу с собой поделать: мне доставляет неописуемое удовольствие твое перекошенное от злобы лицо, — оскалившись, пожал плечами Норман. — Ты ведь ни слова не вспомнишь из нашей беседы, так что я ничем не рискую.

«Точно! Понтифик ведь распорядился стереть мне память. Того, что накрыто Пологом мрака, Светлые изменить не смогут, но вот все остальное уберут. То есть последнее, что я буду помнить — комнату, вспышку света и боль. Нет, это недопустимо! Необходимо как-то сохранить информацию, поставить блок в памяти так, чтобы этот индюк не заметил. Тогда события этого часа рано или поздно всплывут в подсознании. Лучше, конечно, рано, чем поздно. — От мысли о роли предателя его передернуло. — Тогда, возможно, я успею что-то исправить. Но как это сделать, если я пуст, как простой смертный? Если только задействовать жизненную энергию, может, и получится, Силы ведь нужно совсем немного».

Райан как любой Одаренный, способен был работать не только с заемной энергией Источника, но и со своей собственной. Правда, обычно этого старались избегать: человеческий резерв невелик, и исчерпавший его до дна просто падал замертво. Но сейчас это был единственный шанс. Ищущий сконцентрировался, торопливо плетя блок. В ушах зашумело.

«Еще немного, и я потеряю сознание, — понял он. — И нужно, чтобы этого ни в коем случае не заметил Светлый, а то полезет разбираться, почему я вырубился, и найдет блок».

— Ничего удивительного, что тебе доставляет удовольствие издеваться над связанным, — проникновенным тоном начал Райан. — Помнится, при прошлой встрече, когда мне не мешали веревки, я недурно тебя отделал прямо на глазах у той нервической красотки… как там ее? Лидия, кажется? Знаешь, женщины не любят слабаков. Ведь она видела, как ты ползал на четвереньках, получив под дых. Боюсь, после этого ты потерял ее расположение навсегда.

— Заткнись! — взревел Светлый и, подскочив к Райану, саданул ему кулаком в солнечное сплетение. Ищущий поперхнулся воздухом, в глазах потемнело, и реальность померкла.

Глава 3

Полуденное солнце играло на цветных витражах стрельчатых окон, превращая торжественный полумрак зала Совета в подобие детского калейдоскопа. Половина стоявших вдоль массивного деревянного стола кресел пустовала. Сейчас здесь собрались лишь те, кто оказался в Чертоге к моменту возвращения Райана. Адда сидела во главе стола, серьезная и задумчивая. Ее иссиня-черные волосы мягкими волнами падали на плечи, и солнечные лучи, касаясь их, казалось, бессильно блекли, тонули в этой черноте, а локоны, напротив, начинали отливать мягким золотым сиянием. Райан невольно залюбовался этой игрой света так, что даже пропустил вопрос. Адда удивленно подняла на него глаза цвета весенней листвы.

— Райан?

— Да, прости, Ведающая.

— Ты не смог отследить, каким именно плетением по вам ударили? — повторила она.

— Нет, все произошло очень быстро. Мы вошли в хранилище, а дальше я помню лишь вспышку света и боль. Видимо, я потерял сознание. Когда пришел в себя, все четверо Танцующих были мертвы. Их тела лежали в каких-то странных позах, как будто их… — Райан замялся, подбирая слова. — Как будто их отжимали, как прачка белье. Все кости переломаны. Я плохо осознавал, как выбирался оттуда. Сознание возвращалось медленно, зрение мутилось, Сила не отвечала, я шел как в тумане. Мне кажется, там стоял какой-то новый вид защиты, я не почувствовал ее, пока она не стала активной. Видимо, ее мощность была так велика, что она убила Танцующих на месте. Непонятно только, почему я отделался лишь временной отключкой.

— Ну почему же, как раз это вполне объяснимо, — возразил Мар, самый старший из членов Совета, уже много десятилетий бессменно возглавлявший Академию Темного Начала. — От физических повреждений твое тело уберегла Сила. Тебя сопровождали отличные бойцы, но, насколько я помню, среди них не было владеющих Даром?

Мар бросил вопросительный взгляд на Эрика, тот утвердительно кивнул головой.

— Именно поэтому то, что убило их, лишь истощило и ослабило тебя, выпило твой резерв, но жизни не угрожало, — закончил он.

— Нет, — вмешалась Ида, лучшая Целительница Темных и родная сестра Райана. — Это не так. Когда я осматривала Райана сразу после возвращения, его жизненная энергия была крайне истощена, его аура выглядела как… как аура самоучки, который попытался вызвать цунами.

— Это очень странно, — задумчиво протянул Мар. — Сила может защищать тело без контроля сознания, но vitality может быть использована только осознанно.

— Я… я не помню, чтобы сознательно задействовал собственный резерв, — растерянно проговорил Райан.

— Ну, может, ты переоценил свои возможности и теперь просто предпочитаешь об этом не вспоминать? — вполголоса язвительно спросил Эрик.

— Переоценивать себя — твоя характерная черта, не стоит судить о других по себе, — парировал Райан.

— Довольно! — раздраженно оборвала его Адда. — Сейчас не время для препирательств!

Райан и Эрик склонили головы, выражая раскаяние, но взглядами при этом обменялись убийственными.

— Вероятно, эта особенность объясняется воздействием новой формы защиты, на которую нарвалась твоя группа, — предположил Натан, глава Клана Стражей, отвечающих за охрану Чертога. — Было бы очень неплохо разобраться, что представляет собой ее структура. Если мы сможем понять принцип ее работы, то создадим атакующее плетение, способное разрушать такой тип охранного контура, что позволит не повторять твою вчерашнюю ошибку в будущем. Но для этого нужны хоть какие-то детали.

— Я это понимаю и полностью согласен с тобой, — кивнул Райан. — Но я рассказал все, что мог. Я попробую еще раз детально воссоздать ситуацию, и, если мне удастся вспомнить что-то важное, обязательно сообщу.

— Как бы там ни было, архив, увы, теперь для нас потерян, — подытожила Верховная Жрица, — а хотелось бы найти предателя до того, как он начнет создавать проблемы.

Райан поднялся с места.

— Адда, я… — начал он и запнулся.

Он осознавал, что в словах Эрика была доля истины, и сейчас, ему было безумно стыдно за свою самоуверенность, за проваленную операцию и за погибших бойцов, чьи тела остались в Цитадели.

— Я не знаю, в чем именно ошибся, — продолжил он с усилием, — но это моя вина. Я недооценил серьезность задачи и поэтому не сумел ее выполнить. Я полностью осознаю последствия произошедшего и готов за них отвечать. Мой Клан сделает все возможное, чтобы исправить ситуацию и найти нужную информацию, но если…

— Я не виню тебя, Райан, — мягко прервала его Ведающая, помедлила и добавила чуть тише: — И я рада, что ты вернулся живым.

Взгляд бездонных зеленых глаз, мгновение, показавшееся вечностью, и то, что он прочел в этих глазах… Ищущий не решался признаться в этом даже самому себе. Сердце ухнуло куда-то в бездонную пропасть.

— Ведающая слишком добра, — буркнул себе под нос Эрик.

Неслышно отворилась сводчатая дверь, и в зал вошел Страж.

— Почтенный Совет, прошу меня простить, — поклонился он. — Лорд Северо-Западного домена просит срочной аудиенции Ведающей.

— Спасибо, Хуго. Пусть ждет, я приму его в тронном зале. — Адда кивком отпустила Стража и поднялась.

— Я думаю, на этом мы на сегодня закончим. Натан, Мар, прошу вас, объедините усилия, нужно поработать над способом взлома новой защиты Светлых. — Тон ее снова стал холодным и отстраненным. — Жду от Ищущих информации об ответных действиях Цитадели. Они явно поняли, что в хранилище наш отряд заглянул не по ошибке, и непременно усилят охранные контуры. Да и свой архив теперь будут беречь как зеницу ока, надо постараться добыть сведения из других источников. Кроме того, мы наследили, оставив в Цитадели тела. Светлые могут предъявить нам нарушение мирного договора. Не думаю, конечно, что они станут так зарываться, но будем исходить из худшего. Нужно уничтожить все сведения о принадлежности этих людей к Великому Клану. Еще лучше вообще задним числом объявить их вне закона.

— Но, Ведающая, это позор для их родов! — воскликнул Эрик.

— Я знаю, Танцующий. Мне тоже это не по душе, но, боюсь, у нас нет другого выхода. Если Светлые официально предъявят нам вторжение боевого отряда в Цитадель — это война, а мы пока к ней не готовы. У них на руках доказательства в виде четырех трупов. А сколько человек было в отряде, и с какой целью он проник в оплот Светлых? О, здесь полет фантазии может быть безграничным! Они умеют манипулировать информацией не хуже нас и такой возможности не упустят. Мы не должны дать им шанс. Твоими людьми придется пожертвовать. Мы не оставим семьи и реабилитируем их, когда придет время.

Помрачневший Эрик склонил голову, признавая ее правоту.

— К следующему заседанию Совета все должны отчитаться о результатах, — закончила Адда, легким наклоном головы попрощалась со всеми и вышла из зала.

Глава 4

— Брайт Адамс, Лорд Северо-Западного домена, — объявил Страж.

В тронный зал вошел полноватый мужчина, еще не старый, но потерявший молодцеватую удаль и приобретший вместо нее, степенную важность человека с положением и излишне округлившуюся талию. Черный атласный камзол украшала выполненная россыпью агатов руна Турисаз — символ власти Темного Лорда. На поясе висели богато украшенные резьбой парадные ножны — сейчас согласно этикету пустые. Он явно некомфортно чувствовал себя здесь, в огромном мрачно-торжественном тронном зале Чертога, хотя, конечно, бывал в нем не раз. Быстрыми шагами дойдя до центра зала, он преклонил колено:

— Приветствую тебя, Верховная Жрица! Да пребудет с тобой сила Аусеклиса! Да осветит твой путь Утренняя звезда! —произнес он форму церемониального приветствия.

— И тебя пусть не оставит Его благоволение! — благожелательно кивнула Адда. — Поднимись, Лорд. Я слушаю тебя. Что привело достойного хранителя власти Темного Клана в Чертог?

— Госпожа, я прибыл просить о помощи… — нерешительно начал Брайт.

Адда нахмурила брови:

— В чем именно?

— В моем домене происходят события…эм-м… которые я не вполне могу контролировать… — Лорд старательно подбирал слова. — Я долго сомневался, но в конце концов решил, что Совет необходимо поставить в известность …э-э… чтобы были приняты … ну, если это сочтут возможным, соответствующие меры…

— Выражайся яснее, Лорд. — Адда сузила глаза, начиная терять терпение.

— Прости, госпожа! Предводители молодых Кланов совсем потеряли головы и развязали на моей земле настоящую междоусобную войну! — выпалил Брайт, как в холодную воду бросился. — Сейчас в глотки друг другу вцепились Волки и Росомахи. Они оспаривают право называться Первенствующим Кланом, из чьей верхушки в следующем цикле будет рассматриваться претендент в Совет. Стража постоянно находит трупы то одних, то других. Ну ладно бы, они просто резали друг друга, но периодически достается и мирным жителям. От их рук погибают ни в чем не повинные люди, случайно оказавшиеся не в том месте и не в то время, видевшие их стычки или якобы шпионящие для кого-то из Кланов. Эти показательные расправы, естественно, вызывают у подданных недовольство. Уже начались волнения…

— Но почему ты не наведешь порядок? — немного раздраженно поинтересовалась Адда. — Твои полномочия вполне позволяют снять с плеч чересчур горячие головы, даже если это головы не в меру зарвавшихся предводителей Кланов.

— Да госпожа, но я чту Закон и обязан действовать в его рамках, а в данный момент наказать их по Закону я не имею возможности. Их просто не в чем обвинить. Нет доказательств, нет свидетелей. Их предводители, конечно, Одаренные, и они не стесняются пускать в ход Силу не только в конфликтах между собой, но и в противостоянии законной власти.

«А у Адамса Силы нет, он простой смертный. Теперь все понятно», — подумала Адда.

Изначально все правители темных доменов обладали Даром, но Лорды передавали свой титул и полномочия по наследству, и далеко не всегда случалось так, что будущий правитель рождался Одаренным. Совет смотрел на это сквозь пальцы. Полномочий и бойцов для поддержания порядка у Лордов было достаточно, применение Силы для этого требовалось на территории темных доменов крайне редко, а если и требовалось, то Совет присылал отряд, и проблема решалась быстро и бескомпромиссно. Однако сейчас Брайт явно осознавал, что не справляется с ситуацией самостоятельно, а значит, не мог не понимать, что может быть признан некомпетентным, недостойным поста и попросту заменен. Такое хоть и редко, но тоже случалось, если Лорд дискредитировал себя. И тем не менее он не попытался скрыть проблему, замять ситуацию, сделав вид, что ничего не происходит, а явился за помощью к Верховной Жрице, зная, что может лишиться как минимум звания и положения, а то и жизни, если выяснится, что конфликт на территории его домена зашел слишком далеко благодаря бездействию своего Лорда.

«Это либо большая глупость, либо большая смелость, — отметила про себя Адда. — На дурака он определенно не похож, значит, остается второе, что, пожалуй, само по себе заслуживает уважения».

— Вот недавно, — продолжал между тем Брайт, — они натравили два поселения друг на друга. Было настоящее побоище, одну из деревень сожгли практически дотла! В результате половина дворов потеряла убитыми и покалеченными работоспособных мужчин, а на носу посевная, от которой зависит урожай и, следовательно, идущий в казну налог! Я арестовал предводителей обоих Кланов. И что же? Они оказались совершенно невиновны! Свидетели из обоих деревень хором клянутся, что это они сами встретиться, поговорить решили, а что драка получилась, так это вроде как-то тоже само вышло, а почтенные Кланы здесь вовсе ни при чем, ни-ни! Это те самые крестьяне, которые с воплями «Смерть Волкам!» и «Прирежем Росомах!» бросались рвать друг другу глотки!

Его голос от возмущения сорвался на фальцет, и он был вынужден порывисто перевести дыхание, прежде чем продолжить.

— Более того, через некоторое время даже мои люди, разгонявшие потасовку, вдруг стали утверждать, что деревенские так просто кулаками помахать решили, а протоколы их первичных отчетов в какой-то момент исчезли из дела, как будто их и не было. И не возьми я еще раньше ситуацию под контроль, вообще бы не заметил этого происшествия. В общем, кому-то почистили память, кого-то припугнули, уничтожили бумаги, и предъявить им решительно нечего, пришлось обоих отпустить. А проблема осталась, и я четко осознаю, что за последствия отвечать придется мне. А я… я просто не вижу выхода из этой ситуации. — Он опустил голову.

Адда слушала, мрачнея все больше и больше. Ситуация, когда молодые Кланы начинают расшатывать авторитет власти, была недопустимой и к тому же опасной. Населению территории темных доменов в основном жилось сыто и привольно, и смута на этих землях была случаем редким. Однако подобные события вполне могли стать поводом для беспорядков. Чтобы поджечь сухую траву, достаточно лишь искры.

Нет, конкурентная борьба была всегда, это предусматривалось самой системой управления Империи. Ее огромная территория была исторически вразнобой разделена на темные и светлые домены и напоминала, если смотреть на карту, шахматную доску. Борьба была квинтэссенцией духа этого многоликого и противоречивого объединения. Темные и Светлые исстари оспаривали друг у друга власть. Да и внутри противоборствующих сторон не было единства: Светлые кардиналы постоянно делили между собой земли и сферы влияния, а предводители Темных Кланов боролись за право войти в Совет. Исторически он состоял из Великих танов — сильнейших Одаренных, возглавлявших самые древние и уважаемые Кланы империи. Чтобы стать полноправным таном одного из этих Кланов, необходимо было окончить Академию Темного начала и иметь достаточно сильный и выраженный Дар соответствующей специализации. Но таких Одаренных рождалось не так уж много. У одних носителей Искра была слишком слаба, у других пробуждалась позднее, чем требовалось для того, чтобы пройти обучение и дать ей должное развитие. Эти Одаренные не могли овладеть Силой достаточно для того, чтобы пройти Испытание, не могли получить звание тана Великого Темного Клана и занять в его иерархии достойное место. Однако и среди них были те, кто стремился к власти. Под их предводительством стали стихийно возникать новые Кланы, в противовес древним получившие название «молодых». Совет не стал бороться с этой тенденцией, а мудро вписал ее в уже существующую систему. Был принят Закон, согласно которому раз в шесть лет Первенствующие (а ими считались самые сильные из молодых Кланов каждого домена) могли выдвигать претендентов. Их кандидатуры рассматривались Советом, и один из претендентов удостаивался чести стать его постоянным членом, а остальные могли попытаться вновь в следующем цикле. Так, помимо основного, у Совета появился расширенный состав, в котором были представлены молодые Кланы, а за право войти в него, началась подковерная борьба между их наиболее талантливыми предводителями. Это позволяло предотвратить кровопролитие и поддерживать равновесие, пока конкуренция велась в рамках, предусмотренных Законом. Однако одно дело интриги и заговоры, а совсем другое — открытые конфликты с жертвами среди мирного населения. На территории подконтрольного Брайту Северо-Западного домена противостояние пересекло допустимую черту. Это срочно требовалось объяснить не в меру увлекшимся предводителям Кланов и покарать виновных в назидание остальным.

— Я услышала тебя Лорд. Благодарю. Сообщенные тобой сведения важны и своевременны, их срочно рассмотрит Совет. Решение по твоему домену будет принято в ближайшее время.

Брайт вздрогнул и побледнел, формулировка получилась неоднозначной, и Адда продолжила уже мягче:

— Ты поступил верно, придя ко мне, тем самым доказав, что Северо-Западный домен империи в надежных руках ответственного правителя. Я помогу тебе решить эту проблему.

Брайт выдохнул и расслабился.

— Благодарю тебя, госпожа!

Глава 5

Райан отложил последнее письмо, с хрустом потянулся, отодвинув обитое бархатом кресло от массивного деревянного стола, потер усталые глаза, покрасневшие от долгого чтения в полумраке, и выглянул в окно. Было еще темно, но горизонт уже окрасили алым первые росчерки зари.

«Проклятие! Уже светает! Опять всю ночь просидел с бумагами!» — с досадой подумал он. Было обидно не за упущенный сон, а за то, что время потрачено впустую. Он так и не нашел ответа. С того злополучного проникновения в Цитадель прошло почти две недели, а ребус так и не желал разгадываться. Что-то ускользало от его внимания, но что именно, он никак не мог понять. Это было странно. Обычно он чувствовал верную нить интуитивно, это было частью его Дара, его Предназначением, однако сейчас, когда он пытался воспользоваться внутренним чутьем, оно не вело его, как бывало прежде, вперед подобно гончей собаке, а как будто замирало в недоумении. Ищущий был в тупике. Налицо была утечка сведений, причем тех, доступ к которым имел только самый доверенный круг, но кто из них мог бы предать, Райан просто не представлял. Это были люди, любому из которых он, без сомнений доверил бы свою жизнь. Ну не сестру же ему подозревать в измене, в самом деле?!

«Что-то не сходится, что-то не так, но что? — Он тряхнул головой. — Нет, пожалуй, на сегодня хватит. Вероятно, просто не хватает данных для анализа. Значит, напряжем агентурную сеть, пусть копают лучше».

Райан спустился по винтовой лестнице из рабочего кабинета в расположенную этажом ниже спальню и не раздеваясь рухнул на кровать. Когда он проснулся, солнце уже стояло в зените. С трудом отодрав от подушки тяжелую от недосыпа голову, Райан еще несколько секунд находился на грани между явью и сном, тщетно пытаясь понять, что же из них реальность. Тихий, но настойчивый стук в дверь разбудил его окончательно.

— Да, войдите. — Райан подавил зевок и рывком поднялся с кровати.

— Прошу прощения, Наставник. — В комнату юркнул рослый паренек с пронзительно голубыми глазами и вихрем непослушных кудрей пшеничного цвета. Его физиономия отражала удивительную смесь нетерпения и гордости с притворным раскаянием. — Фелтон не велел вас будить, но я все же осмелился, потому что подумал, что вам будет интересно узнать…

Паренек, в глазах которого плясали озорные бесята, сделал театральную паузу. Райан, хмыкнув, потянулся к подушке с явным намерением запустить ее в пацана. Мальчишка, мгновенно оценив угрозу, быстро затараторил:

— Сегодня утром, когда я бежал на занятия по прикладной рунописи, то случайно услышал голоса в кабинете директора. Я ненадолго задержался и поскольку дверь была приоткрыта, подслушал, как мэтр Натан сказал мэтру Мару, что сегодня на рассвете его люди поймали лазутчика, который украл какие-то важные бумаги, и что им занялся мэтр Эрик, хотя они считают, что эти документы, по всей видимости, украли у вас. Но мэтр Эрик сказал, что не стоит вас беспокоить, он сам со всем разберется и доложит Ведающей.

Райан буквально вскочил с кровати.

— Лазутчик Светлых в Чертоге?! Но раз люди Натана поймали его, значит, сработал один из охранных контуров. Почему я ничего не слышал?

— Фелтон сказал, что вы работали всю ночь, вероятно, уснули под утро, очень устали…

— Да-да, я действительно лег перед рассветом, но все равно это странно.

Райан прошелся по комнате.

— Значит, Эрик сказал меня не беспокоить. — Он недобро сощурил глаза. — Ты молодец, Дик, со временем, из тебя выйдет толк!

Мальчишка прямо-таки раздулся от гордости: еще бы, его похвалил сам глава Клана Ищущих, лучший из лучших, тот, кого за глаза называли Беркутом за скорость возмездия, настигающего его врагов, за прозорливость решений и безграничную отвагу! А для Дика — по совместительству, любимый, но требовательный, а временами и суровый Наставник, который был не слишком-то щедр на похвалы.

Когда-то, разглядев в пареньке потенциал, Райан взял его в личные ученики и вот теперь пожинал плоды своего душевного порыва. Дик был талантлив, умен, легко находил разгадку там, где его ровесники бились часами, но при этом совершенно не желал подчиняться правилам, часто прогуливал занятия и, кажется, уже был наказан хотя бы по разу за нарушение всех предусмотренных кодексом Академии правил. Так, в последний раз, он подрался с однокурсником и в порыве схватки, ударил по нему неоформленным зарядом энергии. Такое воздействие обычно происходило неосознанно в состоянии гнева и было своего рода «материализацией» вспышки ярости Одаренного. Чаще ему были подвержены неопытные носители Дара, не прошедшие или еще не завершившие обучения, но и полноправный тан мог, сорвавшись, таким образом выплеснуть раздражение. Тогда попавшийся под горячую руку получал удар чистого сгустка Силы, не имеющего структуры плетения и потому не подчиняющегося конкретной задаче, но разрушительного по самой своей природе. В зависимости от уровня развития Дара и степени раздражения Одаренного, которая определяла мощность заряда, этот удар мог быть как едва ощутимым, так и весьма болезненным, а для незащищенной ауры даже убийственным. Таны между собой называли такой неконтролируемый выброс «негативом» и, считая подобные срывы слабостью, старались их не допускать. Но неопытным Одаренным было сложнее сдерживать себя, и в стенах Академии время от времени подобные казусы случались, но обычно не представляли угрозы для жизни в связи с тем, что неразвитый Дар на мощные выбросы был, как правило, не способен. Однако неудачливому противнику Дика не повезло, и его еле-еле смогли откачать. Силе, вложенной в брошенный пареньком заряд, могли бы позавидовать и некоторые взрослые Одаренные.

В общем, по сорванцу плакали ежовые рукавицы, и Райан счел, что похвалу неплохо было бы чем-нибудь уравновесить.

— Поправь меня, если я ошибаюсь: без запрещенного на втором курсе плетения, усиливающего слух, не обошлось, не так ли? — уточнил он, пристально глядя на ученика.

Дик смущенно потупился и стал сосредоточенно разглядывать свои ботинки.

Райан усмехнулся и позвонил в серебряный колокольчик, стоявший на тумбочке у изголовья кровати. Через несколько секунд дверь открылась и вошел Фелтон.

— Что угодно Вашей Милости? — поклонился он, бросив раздраженный взгляд на Дика.

— Умыться, свежую одежду и оружие, быстро!

— А ты… — Он повернулся к Дику. — Марш на занятия! Можешь сказать преподавателю, что я задержал тебя. Вечером придешь, разберем особенности плетения, усиливающего слух.

— Да, Наставник. — Мальчишка расцвел.

— Да, и выучишь наизусть параграф пять Кодекса Академии, где перечислены запрещенные на ее территории плетения, — менторским тоном добавил Райан.

— Да, Наставник, — гораздо менее бодро отозвался Дик и поспешно скрылся за дверью, пока глава Клана Ищущих не придумал чего похуже.

— Прикажете подать завтрак? — уточнил слуга.

— Нет, Фелтон, на это нет времени.

— Как вам будет угодно. — Слуга тоже исчез за дверью и через минуту вернулся со всем необходимым. Он великолепно знал привычки своего господина, и все, что могло потребоваться, было приготовленным заранее.

Райан быстро шагал по сводчатым полутемным коридорам Чертога. Огромный замок жил собственной неведомой жизнью от черной базальтовой скалы-основания до хищно вздымающихся к небесам островерхих нефритовых башен. В его галереях пел свои заунывные песни ветер, в окружавших его со стороны плоскогорья садах тихо шелестела молодая зеленая листва, а с той стороны, где ввысь вздымались лишь неприступные вершины, шумным потоком катила свои воды непокорная горная река. Она пролегла у подножия скалы-основания и огибала замок, создавая естественную непреодолимую преграду. Чуть дальше ее бурлящие воды с грохотом срывались с обрыва и, переливаясь на солнце, неслись вниз небольшим водопадом. Оплот Великого Темного Клана, Чертог Тьмы, был неприступен и величественно прекрасен.

Райан слышал, как замок дышал, вибрировал спящей сейчас Силой. Построенный над одним из мощнейших силовых потоков, он таил в себе энергетический потенциал, который, пробудившись, был способен на многое. Ищущий не просто знал об этом, а ощущал всем своим существом. Здесь ему был знаком каждый камень, каждая ниша, каждая балюстрада. Это был его мир, его дом. Он шел, и замок приветливо отзывался на каждый его шаг, каменные плиты под ногами, казалось пели: «вперед», и он сквозь толщу скалы чувствовал ритмичное биение подземного потока, будто слышал сердце Чертога.

Внезапно Райана охватило потрясающее, пьянящее чувство, которое он был не в силах объяснить. Он будто ощущал себя с замком единым целым и дышал Силой вместе с ним. Райан остановился, наслаждаясь этим странным наваждением. Запоздало, сквозь окрыляющее ощущение мощи, в сознании зазвонил тревожный колокольчик, напоминая о том, что так уже бывало прежде, и о том, что всегда следовало после. Он попытался сосредоточиться, но голова уже мягко кружилась, а реальность вокруг плыла, затягивая его куда-то в пустоту. Мир исчез, оставив только всполохи чувств. Ощущение нависшей угрозы свалилось на него каменной глыбой, давя к земле. Сердце холодными тисками сжал страх перед грядущей неизбежностью. Страшное предчувствие темной волной нахлынуло из ниоткуда и погрузило душу в беспросветное отчаяние. Что-то приближалось, еще далекое, но неотвратимое, как перст Судьбы, и настолько страшное, что от безысходности и отчаяния захотелось взвыть. Райан пошатнулся и прижался раскаленным лбом к холодному камню стены. Наваждение тут же отступило, исчезло совсем, оставив лишь неприятные отголоски в душе и холодный червячок страха в мозгу.

Он судорожно вздохнул. Так уже было несколько раз. Необъяснимые вспышки Дара Предвиденья, которыми он не мог управлять. Об этом Райан не рассказывал никому. Иногда ему казалось, что сам Чертог делится с ним знанием грядущего, но подобное объяснение, конечно, не выдерживало никакой критики. Все это было немыслимо, просто невозможно: способностью видеть линии вероятности обладали лишь Ведающие, а он — Ищущий. Его Дар был совсем другим, и все же это повторялось вновь. Более того, его предчувствия, пусть неясные и размытые, как правило, сбывались. И то, что он ощутил сейчас…

Райан сжал голову руками. Он должен был что-то предпринять, чтобы предотвратить беду. Он точно знал, что это возможно, но не понимал, не помнил, что необходимо сделать. После нескольких безрезультатных попыток он осознал, что преодолеть пелену, скрывавшую ответ, ему не под силу. Оставалось смириться и надеяться, что он сможет разгадать эту загадку позже.

Еще несколько минут он стоял у стены, дожидаясь, пока мушки перестанут мельтешить перед глазами, а руки — дрожать. Потом глубоко вздохнул, тряхнул головой, отгоняя призрак страха, и продолжил путь.

Глава 6

Мимо зала Совета Райан прошел, не задерживаясь. Объяви Ведающая сбор, он получил бы ментальный сигнал, но поскольку его не было, Адда, вероятнее всего, сейчас еще в своих покоях.

Стражи, стоявшие у дверей, ведущих в крыло жрицы, увидев Ищущего, вытянулись и отдали честь. Один из них с поклоном открыл тяжелую, обитую железом дверь, приглашая Райана войти. За дверью начиналась длинная открытая галерея, больше походившая на аллею сада, чем на привычный замковый коридор. В центральной ее части бил небольшой фонтан, вода в нем была ленивой и тягучей, как летний зной. Райан знал, что Адда любит сидеть на освещенной солнцем каменной скамье рядом с журчащими струями и размышлять, глядя на их неторопливый бег. Вдоль стен галереи зеленели экзотические растения в глиняных вазонах и стояли прекрасные статуи, созданные великими скульпторами древности еще до Войны. Райан привычно задержал взгляд на одной из них. Это была хрупкая девочка, уже не дитя, но пока и не женщина. Скульптор уловил и запечатлел в камне тот удивительный момент, когда в ребенке просыпается женственность. Платье чуть сползло с точеного белого плеча, обнажая маленькую грудь. Вьющиеся волосы в беспорядке рассыпались по плечам. Девочка чуть приподнимала полы и без того короткого платьица, как будто заходила в воду и боялась его намочить. На ее лице играла загадочная улыбка. А взгляд… Она смотрела вдаль глазами Адды. Сходство было просто поразительным. Райан подумал бы, что это она в детстве, если бы скульптуре не было больше тысячи лет.

Сейчас галерея была пуста, но из дальнего ее конца доносились голоса, чуть приглушенные закрытой дверью, и Райан пошел на их звук. Адда была в своем рабочем кабинете. Глава Клана Танцующих с мечами, конечно, тоже был там.

— А, Райан, ты очень вовремя, как раз хотела послать за тобой, — приветливо кивнула она.

— Вероятно, я обрел способность читать твои мысли, о Всеведущая! — с лукавой улыбкой поклонился Райан.

— Надеюсь, что нет, — в тон ему ответила Адда и, посерьезнев, добавила: — Из твоего архива пытались выкрасть бумаги, Райан, досье на нашего агента в Цитадели и личные характеристики нескольких членов Совета.

Райан застыл. Нет, он знал, что похищены бумаги, но совпадение было слишком неожиданным.

— Это те документы, с которыми я работал сегодня ночью, — растерянно произнес он.

— Да? А в Хранилище ты их после этого убрал? — злорадно поинтересовался Эрик.

— Я не могу каждый раз таскать в Хранилище документы, с которыми работаю! — огрызнулся Райан. — Задача твоя и Натана — сделать так, чтобы хотя бы в пределах Чертога можно было не опасаться за безопасность. Что ж, мне теперь на кабинет отдельный охранный контур ставить? Как он вообще проник в Чертог? Обойти нашу внутреннюю защиту Светлым еще никогда не удавалось.

— Не поверишь, — скривил губы Эрик, — кто-то отключил ее ненадолго. Кто-то здесь, в Чертоге.

Повисла тяжелая тишина.

— Предателя нужно найти, срочно! — В голосе Адды звенела сталь. — Что говорит эта Светлая немощь?

— Ну сначала он пел, что вообще случайно тут оказался, но Испытующие умеют спрашивать. Они поговорили с ним час, и он был готов рассказать все, что знает, и чего не знает тоже. Он признался, что предатель отключил защиту и передал ему бумаги, — сказал Эрик.

— И кто же он? — нетерпеливо спросил Райан.

— Агент Светлых не знает его имени, не видел лица, но вот тут начинается самое интересное. — Эрик торжествующе взглянул на соперника. — Он знает, что это Ищущий.

Райан похолодел.

«Его Клан?!Нет, это невозможно!» — чуть не закричал он, но вовремя сдержался и, глядя в лицо Эрика, спокойно произнес:

— Это ложь.

— Увы, нет, мой друг, — с притворной печалью произнес Танцующий. — Но, если ты не доверяешь мне, можешь допросить его сам, он еще жив… пока.

— Это лишнее, — произнесла Адда. — Сведения, которые ты предоставил, вполне исчерпывающие.

Райан скрипнул зубами, но промолчал.

— Эрик, я хочу, чтобы ты занялся этим дознанием, — продолжила она. — Найди мне предателя.

Тут Райан не выдержал:

— Что?! Его люди будут допрашивать мой Клан?! Копаться в моих делах?! — Он сделал глубокий вдох и продолжил более спокойным, официальным тоном: — Ведающая, прошу позволить мне самом провести расследование. Я найду и покараю виновного.

— Нет, Райан! — отрезала Адда и продолжила уже мягче: — Ты будешь предвзят. Это твои люди, и предательство любого из них будет казаться тебе невозможным.

— Он будет предвзят гораздо больше! — буркнул сквозь зубы Райан.

— Ну обвинить невинного Совет ему все равно не позволит, а искать он будет со всей возможной тщательностью, что и требуется сейчас. Это будет правильно, Ищущий.

— Как тебе будет угодно, Ведающая, — выдавил Райан, поклонившись. Его пальцы непроизвольно сжались на рукояти кинжала, а все свое самообладание он потратил на то, чтобы удержать спонтанно созданный заряд негатива, нацеленный в Эрика.

Танцующий чувствовал его состояние и нагло улыбался, как бы говоря: «Ну давай, ну сорвись!», и, понимая это, Райан держался из последних сил.

— Я попрошу тебя разобраться с еще одним вопросом, который очень беспокоит меня, — обратилась к нему Адда. — Уже две недели, как я обещала прислать проверяющего в Северо-Западный домен, больше это откладывать нельзя. Я хочу, чтобы ты навел там порядок. Можешь принимать любые меры, вплоть до смертной казни, на свое усмотрение.

«Еще и ссылка!» — пронеслось у Райана в мозгу.

Адда, казалось, прочитала его мысли:

— Мне очень не хочется, чтобы ты покидал Чертог сейчас, но такую важную проблему никому другому я доверить не могу. Эрик будет письменно отчитываться тебе о результатах расследования и обещаю, если предателя удастся найти, суд над ним начнется только после твоего возвращения.

Довольная улыбка сползла с лица Эрика, а сгусток энергии, готовый к удару, Райану наконец удалось деактивировать.

Глава 7

Кони шли вперед ровной рысью. Дорога ложилась под ноги скачущему на север отряду. Райан взял с собой всего два десятка, скорее почетный эскорт, чем боевое подразделение, но каждый из них стоил десятерых. Это были лучшие бойцы Клана Ищущих, и хотя боевое искусство не было их основной специализацией, во владении оружием они во многом не слишком уступали Танцующим с мечами, а кое в чем, например, в стрельбе из лука, значительно их превосходили. Но главное, все они были Одаренными, полноправными танами, не раз прошедшими ментальные поединки и достаточно сильными, чтобы в одиночку стереть в порошок неопытных самоучек молодых Кланов.

Рядом с Райаном, отставая на полкорпуса от его лошади, скакал замирающий от восторга Дик. Еще бы, ведь его, еще не окончившего Академию, взяли на настоящую серьезную операцию! Он до последнего не верил, что это правда, каждую минуту ожидая, что Наставник прикажет поворачивать коня назад, но время шло, Райан молча скакал чуть впереди, и Дик успокоился. Мальчишка принялся гадать, почему же глава Клана решил взять его с собой, но радостное нетерпение мешало сосредоточиться, а спросить он не решался. Но на самом деле, задай он подобный вопрос, Райан, пожалуй, и сам не смог бы на него ответь. Он взял парнишку интуитивно, повинуясь чутью Ищущего, которое подсказывало, что Дик может оказаться полезен в этой поездке.

Они скакали почти без остановок до позднего вечера и, заночевав в придорожном трактире, с рассветом двинулись дальше. Райан спешил. Ему не хотелось покидать Чертог надолго, особенно теперь, когда люди Эрика проверяют его Клан. Необходимо выполнить поручение Адды и вернуться назад как можно скорее, а значит, завтра к вечеру они должны быть в Вильне, главном городе Северо-Западного домена, даже если для этого придется загнать лошадей. И отряд летел стрелой. Встречные путники, конные или пешие, в ужасе сворачивали с дороги, еще издали заметив черные крылья плащей и отблески солнца, игравшие на геммах бойцов.

Полуденное светило припекало не по-весеннему жарко. Райан, в очередной раз приложившись к седельной фляге, обнаружил, что она почти пуста, и досадливо крякнул. У остальных членов отряда дела обстояли не лучше, вода подходила к концу. Как назло, этот участок тракта был довольно пустынным, а до ближайшего трактира оставалось еще полдня пути. Он покосился на Дика. Мальчишка держался молодцом, хотя было видно, что беспрерывная скачка давалась ему непросто.

Впереди показалась развилка, влево и вправо от дороги, петляя, уходили не широкие, но довольно наезженные тропы. Райан поднял руку, и отряд остановился.

— Нужно пополнить запасы питьевой воды. Дороги, уходящие с тракта, скорее всего, ведут к деревням, вопрос в том, какая из них расположена ближе. Разделимся. Герман, бери свой десяток и езжай на запад, но не углубляйся больше, чем на полчаса ходу. Если за это время не наткнешься на поселение, поворачивай назад. Остальные со мной, встречаемся здесь через час.

Герман, правая рука и ближайший соратник Райана, согласно кивнул. Невысокий, на целую голову ниже его, коренастый, широкоплечий, он напоминал фигурой кряжистый вяз и был лучшим бойцом среди Ищущих. Густые сросшиеся брови и шрам на правой щеке придавали его лицу суровое, даже свирепое выражение. Однако эта видимость была обманчивой, в действительности, тертый вояка был вовсе незлобив. Герман был в два раза старше Райана и в свое время обучал его, как и других адептов Академии, искусству ближнего боя. Позже, когда Райан возглавил Клан, он стал его личным инструктором, главным помощником и, пожалуй, одним из тех немногих людей, кого Ищущий мог бы назвать друзьями.

Два отряда разъехались в разные стороны. Группе Райана повезло: не успели они отъехать от тракта и двух миль, как впереди показались серые домики небольшой деревеньки. В поле, слева от нее, паслось довольно внушительное стадо коров. Справа, весело журча, огибала поселение небольшая речушка. Лошади, почуяв воду, прибавили ходу. Райан отпустил поводья, давая волю коню, прикрыл веки, сконцентрировался и послал Герману ментальный приказ развернуться и присоединяться к ним. Утвердительный отклик пришел почти сразу же.

Подъехав к воде, Ищущий спешился и бросил поводья одному из бойцов.

— Напоите лошадей. Дик, возьми фляги, пойдем прогуляемся к колодцу.

Мальчишка бросился выполнять приказ, радуясь, что может оказаться полезен.

В деревню по единственной дороге они вошли вдвоем.

— Куда это все подевались, Наставник? — озираясь по сторонам, спросил паренек. — Может, у них праздник какой?

Действительно, поселение встретило их подозрительной тишиной. Нет, дворовые собаки, конечно, залаяли, почуяв чужаков, слышно было блеяние овец в овчарнях, вдоль дороги, роясь в пыли, кудахтали куры. Но людей не было. Им не встретилась ни одна живая душа, из домов не доносилось голосов, детского плача или смеха, казалось, они были совершенно пусты.

— Интересно… — Райан задумчиво провел рукой по гемме, а потом спрятал ее под плащ. — Пойдем-ка проверим, что они тут всей деревней празднуют.

Он уверенно двинулся в сторону центральной площади. Уже на подходе стало понятно, что направление выбрано верно: с той стороны доносился многоголосый гул. Жители были так заняты происходящим, что даже не заметили появления чужаков. А происходило и в самом деле нечто неординарное, ибо на площади вершилась казнь. Между двух позорных столбов, привязанный к ним за руки и за ноги, как муха на паутине, был подвешен человек — субтильного телосложения юноша. Лицо его было перемазано грязью и кровью, изодранная одежда свисала клочьями, лишая возможности определить, к какому сословию принадлежал ее хозяин. Чуть поодаль, по бокам от него, стояли двое с обнаженными мечами, угрожающее поглядывая на ропщущую толпу крестьян, а напротив них еще один, с завязанными черной повязкой глазами, накладывал стрелу на тетиву лука, с явным намерением выпустить ее в импровизированную мишень. Одна стрела уже торчала из руки распятого на веревках человека, а еще две воткнулись в правый столб.

Райан мгновенно оценил ситуацию. Судя по манере держать мечи и пущенным мимо цели стрелам, воинами эти трое не были, по крайней мере, профессиональными. Силы он в них не чувствовал, значит Одаренными они не были тоже. Других чужаков, кроме них самих, в округе не наблюдалось. Жители деревни были явно недовольны происходящим. «Но тогда почему они не вмешаются? Трое людей, пусть даже и хорошо вооруженных, ничто против разъяренной толпы. А эти ропщут, но стоят и покорно смотрят явно показательную казнь. Значит, их останавливает страх. Но чего они боятся?» — подумал Райан.

— Смотрите, Наставник, — прошептал Дик, показывая рукой на одного из тройки. — У него волк выбит на плече.

Действительно, порыв ветра откинул полу плаща одного из палачей, и ниже короткого рукава рубахи стала видна татуировка в виде оскаленной волчьей морды.

«Клан Волка! Теперь все понятно! — пронеслось в голове у Райана. — Деревенские разделались бы с обидчиками, будь те разбойниками или просто лихим людом, но они вряд ли решатся пойти против молодого Клана. Месть будет неотвратимой и страшной, и они слишком хорошо это знают».

В этот момент человек, стоявший напротив живой мишени, резко вскинул лук и спустил тетиву. Раздался вскрик, стрела вонзилась в ногу чуть выше колена, несчастный дернулся в веревках и заскрипел зубами, давя стон. Двое стоявших по бокам одобрительно засвистели и заулюлюкали.

— Давай Локки, уже гораздо лучше! — приободрил один из них стрелка. — А то я уж стал бояться, как бы ты столбы в ежиков ни превратил, утыкав их стрелами.

— Заткнись, Саймон! — огрызнулся стрелок под дружный гогот товарищей и снова взялся за тетиву.

— А что это у нас здесь происходит? — поинтересовался Райан, приближаясь.

Толпа, заметив чужаков, расступилась, давая им дорогу, и настороженно загудела. Дик молча шел за Наставником, собранный и напряженный.

Локки снял повязку и удивленно уставился на них. Судя по его взгляду, вновь прибывшие не произвели на него впечатления. Гемму Райан предусмотрительно спрятал. Оружия у него на виду не было, его успешно скрывал просторный черный плащ. Ищущий был среднего роста и телосложения. Его руки и плечи не бугрились горой мышц, а подтянутая, гибкая статная фигура создавала обманчивую иллюзию аристократической хрупкости. Поэтому рослому, плечистому Локки серьезным противником он не показался. А уж про Дика и говорить нечего, он удостоился лишь короткого презрительного взгляда.

— Не твое дело! — неприязненно буркнул стрелок. — Иди куда шел и ни вмешивайся в то, что тебя не касается, целее будешь!

— К великому сожалению, меня это как раз касается. — Райан был сама любезность. — Ведь, насколько я вижу, вы не представители закона, а значит, совершаете незаконную казнь, не имея на это полномочий, следовательно, являетесь убийцами.

— Все, парень, ты меня достал! — прорычал Локки и коротко, без замаха ударил Райана в челюсть — точнее, собирался ударить, но Ищущий отклонился, легко предугадав маневр, и ударом ноги в солнечное сплетение отбросил противника на землю. На него уже бежали с обнаженными мечами двое остальных, они не добежали совсем чуть-чуть. Сорвавшись с пальцев Райана, два сгустка энергии полетели вперед, через мгновение вонзившись каждому в грудь. Они даже не успели понять, что произошло. Со стороны казалось, что с рук Райана потек и потянулся к ним поток воздуха, разогретый дневным маревом до плывущей ряби в глазах. Поток ударил людей в грудь и прошел насквозь, не замечая препятствия, но самозваные палачи бездыханными рухнули на пыльную землю. В этот момент в воздухе пропела стрела. Быстро пришедший в себя Локки выстрелил обидчику в спину. Дик предупреждающе вскрикнул и, прыгнув вперед, оттолкнул Наставника. Ищущий упал, не удержав равновесия, и секундой позже рядом с ним упал мальчишка, поймавший в плечо стрелу, предназначавшуюся Райану.

— Тьма! — взревел тот, выхватывая меч, и бросился на Локки.

Райан был настолько взбешен, что даже не стал использовать Силу, просто наносил мечом удар за ударом, и противник под бешеным натиском его клинка отступал все дальше и дальше, пока не уперся спиной в стену сарая, к которой Райан и пригвоздил его ударом в сердце. Обтерев меч о куртку убитого, он бросил его в ножны и торопливо подошел к Дику. Мальчишка, скорчившись на земле, истекал кровью, но был все еще в сознании. Райан взял его за руку.

— Дик, послушай меня, соберись, ученик, сконцентрируйся, почувствуй Силу, заставь ее отключить боль.

Райан начал тихонько вливать в него энергию. В расширенных от боли и страха глазах парнишки появилось осмысленное выражение. Он сосредоточился, и через минуту гримаса боли стала уходить с его лица.

— Да, так, все хорошо, ты молодчина, Дик! Контролируй чувствительность, мне нужно вынуть стрелу.

Краем уха Райан услышал топот копыт галопом влетающего в деревню отряда, но отвлечься не мог. Взявшись за древко, он одним коротким рывком вытащил стрелу, Дик вскрикнул, от боли утратив контроль, резко побледнел и потерял сознание. Через минуту рядом с Райаном на колени опустился Герман. Он взял Дика за вторую руку, тоже впуская в его холодеющее тело тонкий ручеек Силы. Мальчик задышал ровнее, кровь остановилась, стало понятно, что опасность миновала.

— Будет жить, — облегченно выдохнул Герман, который совмещал в походе должность заместителя Райана с должностью отрядного лекаря. — Что, черт возьми, здесь происходит?!

Глава 8

Стоило Райану подняться с колен, как он услышал сзади робкое:

— Нижайше благодарим вас, достопочтенный тан, за избавление от душегубов этих, Аусеклисом проклятых!

Ищущий обернулся. За спиной било земные поклоны целое посольство деревенских, во главе с седобородым стариком, видимо, местным старостой.

— Отнесите мальчика в дом, ему нужен покой. Когда придет в сознание, сообщите мне, — приказал Райан, и двое деревенских по знаку старика тут же бросились исполнять поручение. — Ты здесь главный?

Старик поспешно закивал. Он смотрел на Райана со смесью надежды и опаски, явно не зная, чего ждать от прибывшего во главе отряда вооруженных людей тана.

— Мы останемся здесь до завтрашнего утра. Разместишь моих людей, проследишь, чтобы привели в порядок и накормили лошадей. Мы заплатим.

— Да, Ваша Милость, конечно, Ваша Милость, сей же час… — торопливо забормотал старик, непрерывно кланяясь.

— Но, Райан, ты сам говорил, что к вечеру мы должны быть в Вильне, — вмешался Герман.

— Дик до завтра не сможет держаться в седле, — отрезал Ищущий. — Он потерял много крови, а оставить его здесь я не могу.

— Как тебя зовут? — снова обратился он к старику.

— Симон, Ваша Милость.

— Кто эти люди, Симон? И что они делали в вашей деревне?

— Так это, господин… — Старик замялся, явно не зная, что сказать, а потом нашелся: — Душегубы, значится, проклятые, беззаконие творящие! Люди лихие, откуда пришли, неведомо.

— Симон. — Райан впился взглядом в старика. — Мне хотелось бы услышать правду.

Староста заметно побледнел, и глаза его забегали.

— Так я ж говорю, милостивый господин, не ведаем мы.

Райан вытащил из-под плаща гемму и активировал камень. Тот, откликнувшись, заиграл изнутри языками темного пламени.

— Симон, сокрытие сведений от представителя закона расценивается как соучастие в преступлении.

Старик, увидев на камне пылающая огнем руну Эйваз, знак Клана Ищущих, сначала остолбенел, а потом, бухнулся на колени.

— Почтеннейший… Ваша Милость, пощадите! Мы же ни в коем разе…, мы же не ведали просто! Я сейчас все как на духу… мы — вернейшие подданные… я же никогда… я все, что знаю, поведаю… — торопливо запричитал он.

— Я тебя слушаю.

— Волки это, Ваша Милость, как есть Волки! Ну, то бишь, себя они Кланом Волков кличут, Первенствующими стать хотят, ироды! К нам два дня тому вот этот господин пришел, — старик указал на висевшего без сознания в путах человека. — Добрый господин, хороший. Израненный весь был, еле на ногах держался, одежда вся изодрана, но все равно видать, что из благородных. Попросил еды и ночлега, за все заплатил, ласков был со всеми. Вон, Марфе, нашей сиротке, помог. У ней он остановился-то, у Марфы. Давеча третьего дня сестра ее младшая, Дарена, в лес по ягоды пошла и не вернулась. Мы ее всей деревней искали до ночи, да так и не нашли. Решили, зверь дикий порвал. А господин этот куклу ее в руках подержал и говорит: «Жива она», и где искать, указал. И правда, ногу она подвернула и идти не могла, нашли ее в овраге, точно, где он сказал, живую, целехонькую. На второе утро он уходить собрался, говорит: «Погоня за мной». Да не успел, Волки эти приехали. Он в погребе схоронился, да только они все равно его нашли, вытащили, побили и к столбам привязали. Сказывали, казнить его будут, а потом нас проучат за то, что посмели Росомаху укрыть. Война у них, значится, у Волков с Росомахами. Житья от них не стало совсем, а жаловаться все боятся, потому как жалобщиков они находят быстро, а убивают долго. Уж мы, милостивый господин, так рады, что вы здесь, что наведет наконец Великий Клан порядок у нас! Так рады!

— Хорошо, ты можешь идти. Если понадобишься, я тебя позову.

Старик радостно поднялся на ноги и, кланяясь, попятился.

— Вот видишь, — сказал Райан Герману. — Здесь определенно стоило задержаться.

— Снимите-ка его оттуда, — кивнул он на несостоявшуюся жертву палачей.

Люди Райана обрезали веревки и положили бесчувственного юношу на землю. Герман занялся его ранами. Ищущий подошел и присел на корточки. Даже сквозь запекшуюся кровь было видно, что черты лица несчастного действительно были тонкими, аристократическими, а остатки одежды, как оказалось при ближайшем рассмотрении, были когда-то модного кроя камзолом. Но главное, Ищущий почувствовал Силу, едва ощутимое биение Дара. Этот юноша был Одаренным и недавно работал с энергией, в этом не было сомнений. Райан провел над ним рукой, ища Источник. Полноценным таном человек, имеющий Дар, становился только после окончания Академии, сдачи выпускных экзаменов и присвоения специализации. Тогда же он получал личный амулет и символ своего статуса — гемму с руной Клана. Однако не обученный Одаренный тоже мог научиться использовать Силу, если находил Источник — камень, способный аккумулировать энергию наподобие геммы. Емкость таких импровизированных амулетов была ничтожной, а структура, как правило, позволяла производить только простейшие манипуляции с энергией, но тем не менее давала возможность использовать Дар по назначению. Однако камня при юноше не было. Пока Райан размышлял над этой загадкой, веки раненого дрогнули, он застонал и открыл глаза.

— Воды, — прошептал он пересохшими потрескавшимися губами. Герман приложил ему ко рту флягу, и юноша принялся пить большими жадными глотками.

— Благодарю вас, — оторвавшись наконец от фляжки, тихо произнес он. — Я обязан вам жизнью. Его мутный взгляд начал приобретать осмысленное выражение. Он пробежал по лицам окружавших его людей и, спустившись чуть ниже, вдруг замер на висящей поверх плаща гемме Райана. Его и без того бледное лицо мгновенно стало совсем бесцветным, губы дрогнули, как будто он собирался что-то сказать, но сдержался в последний момент. Он сдавленно выдохнул и устало закрыл веки.

Райан и Герман переглянулись. Последний, повинуясь кивку Ищущего, положил руку на грудь раненого и начал накладывать плетение ускоренного заживления. Однако, как только ниточка Силы коснулась юноши, тот вздрогнул и мгновенно открыл глаза, лишний раз подтверждая способность чувствовать энергию. Более того, он из последних сил попытался поставить блок, отчаянно, но предсказуемо безуспешно.

— Не нужно, мы лишь хотим тебя подлечить, — обратился к нему Райан, и юноша, как ни странно, тут же прекратил сопротивляться. — Кто ты? И что с тобой произошло?

— Я — Бернар Браун, сын герцога Вильнского, — хрипло произнес юноша.

— Вот как?! — удивился Ищущий. — И как же ты оказался один, в глухой деревне почти на окраине домена, да еще и в таком неприятном положении?

Ответом ему было молчание. Юноша явно тщательно продумывал ответ, как будто знал, что собеседник сможет распознать ложь, но и правду ему говорить не хотелось.

— Эти люди хотели меня убить, — наконец произнес он. — У нас с ними смертельная вражда.

— Ну это я заметил, — усмехнулся Райан. — И за что же они тебя так невзлюбили?

Бернар снова задумался над ответом.

— Это давняя история ссоры наших родов. Думаю, не стоит утомлять вас подробностями. Просто они хотели моей смерти, так как считали, что я мешаю им получить желаемое.

— Чего же они так сильно желали, что хотели провести показательную казнь?

Бернар молча закусил губу.

— Позволь, я помогу тебе, — усмехнулся Райан. — Они из Клана Волка, желают получить власть и для этого уничтожают вас, Клан Росомах. А если быть точнее, вы уничтожаете друг друга, а заодно и всех, кто попадается под руку, не так ли? Тем самым вы порочите Темные Кланы в глазах подданных Империи и сеете смуту, нарушая Закон. Вы преуспели в этом настолько, что заинтересовали Совет, и вот я здесь, и хочу знать детали.

Юноша молчал, на лице его появилось выражение тоскливой обреченности.

— Бернар, я думаю, ты уже почувствовал, на что я способен. Я направлен сюда Советом, чтобы провести расследование. У меня мало времени. Если ты не захочешь сообщить мне нужную информацию, я не буду, как они, — Райан коротким кивком указал в сторону трупов, — тратить время на пытки. Я просто взломаю твою ауру и просканирую память целиком, получив все, что мне требуется, и даже то, что не требуется. Мне не хотелось бы это делать: процедура будет для тебя весьма неприятной, а последствия непредсказуемыми. Поэтому прошу: не вынуждай меня принимать крайние меры.

Юноша судорожно вздохнул.

— Не нужно, я все расскажу сам.

— Вот и славно! Я думаю, этот разговор лучше продолжить под крышей, да и перекусить было бы неплохо.

Глава 9

Полчаса спустя, Райан и Герман сидели в просторной горнице дома старосты за уставленным снедью столом. Они уплетали нехитрую деревенскую стряпню с тем аппетитом, который бывает только после хорошей скачки или доброй потасовки. Толпа на улице разошлась, трупы с площади убрали, и жизнь в деревне, казалось, пошла своим чередом.

— Что ты собираешься делать с этим Бернаром? — спросил Герман, отломав солидный ломоть от хрустящего, вкусно пахнущего сдобой каравая и отправив его в рот.

— Еще не решил, — честно ответил Райан. — Он Одаренный, а значит, должен играть в своем Клане не последнюю роль. Странно, что он оказался здесь один, без охраны, и что Волки собирались его убить, а не отвезти к своим предводителям для приятной беседы.

В этот момент раздался негромкий стук в дверь, и в горницу вошел Бернар в сопровождении конвоира из десятка Германа. Он ощутимо прихрамывал на раненую ногу и был все еще очень бледен, но плетение ускоренного заживления делало свое дело.

Райан указал Бернару на свободное место за столом, и тот тяжело опустился на деревянную скамью. Ищущий кивком отпустил конвоира и предложил ему:

— Поешь.

Однако Бернар не притронулся к еде. Он сидел на скамье неестественно прямо и смотрел в пол. Райан его понимал: Росомаха не знал, чего ждать от внезапных спасителей, которые оказались гораздо опаснее Волков, или, напротив, знал очень хорошо.

— Что вы желаете услышать? — проигнорировав приглашение, спросил юноша.

Райан пожал плечами, как бы соглашаясь с его выбором, и ответил:

— Бернар, мне необходимо разобраться в ситуации. Тому, что происходит, нужно положить конец, но мне хотелось бы, чтобы при этом пострадало как можно меньше людей. Расскажи нам все, начиная с причин конфликта между Кланами и заканчивая причинами того, что произошло здесь сегодня. Если ты упустишь нечто или меня заинтересует что-то подробнее, я спрошу.

— Хорошо, — неуверенно кивнул Бернар и начал свой рассказ: — Когда-то предводители Кланов Волка и Росомахи были лучшими друзьями. Они выросли вместе, в детстве вместе играли в Великую войну и вместе мечтали сражаться за Темный Клан. А потом случилось невозможное, видно, Аусеклис услышал их, у обоих, почти одновременно, открылся Дар. Совместное познание нового сделало их дружбу еще крепче, и однажды сама собой родилась мысль создать собственный Клан. Они взялись за новое начинание, погрузившись в него с головой, и молодой Клан быстро начал формироваться. Однако вскоре возникла проблема, о которой никто из них прежде не задумывался: возглавить Клан должен был кто-то один. — По губам смотревшего в одну точку Бернара скользнула грустная улыбка.

— Это было началом конца, — со вздохом произнес он. — Друзья никак не могли договориться, никто не желал уступать, предводителем хотел быть каждый. Споря об этом, они в конце концов разругались, и вместо одного Клана, возникло два. Каждый из них был лидером, и каждый мечтал однажды войти в зал Совета и не хотел уступить эту честь другому. Так развязалась война. Точнее, сначала это было просто соперничество между предводителями: кто быстрее разовьет свой Дар, кто освоит более сложные плетения, кто найдет более удачное пересечение силовых линей и создаст в своем святилище более емкий алтарь, кто объединит под своим началом больше людей и кому удастся найти и привлечь в свой Клан других Одаренных. А потом в стычке между членами двух конкурирующих Кланов пролилась первая кровь, и не стало пути назад. Бывшие друзья со временем превратились в смертельных врагов. Ненависть между ними становилась только сильнее, ведь когда-то они были близкими людьми и хорошо знали друг друга, знали, как причинить друг другу боль. Борьба набирала обороты. И вот однажды случилось страшное. У предводителя Волков была любимая девушка, травница, лекарка Клана. Во время очередной потасовки между враждующими сторонами она помогала раненому и поймала в спину шальную стрелу. Спасти ее не смогли, было задето сердце, и она скончалась мгновенно. Предводитель Волков потерял голову от гнева и боли. Он объявил, что Росомахи намеренно убили ее, что стычка была затеяна с целью ее убийства. Он решил, что предводитель Росомах нашел способ уничтожить его, лишив самого дорогого, что у него есть, раздавив болью. Он приказал найти и убить всех Росомах, участвовавших в драке в тот день, а потом послал боевую группу вырезать всех мужчин в той деревне, где все происходило. Чтобы никого не упустить, с Волками шла толпа мужиков из соседнего поселения. Девушка была родом из него, и подбить их на месть было нетрудно. Нам пришлось вмешаться, и получилась бойня. С тех пор Волки целенаправленно преследуют и вырезают Росомах, а мы… мы защищаемся, конечно.

Юноша некоторое время помолчал, потом продолжил:

— Когда предводители узнали, что лорд Адамс посещал Чертог, конфликт обострился еще больше. Теперь Кланы стремятся полностью уничтожить друг друга. Стало ясно, что вскоре Совет отправит кого-то из Великого Клана покарать зачинщиков конфликта, а на побежденных и уничтоженных так удобно свалить вину.

— Откровенно! — усмехнулся Райан.

— Ну я подозреваю, что мне особо нечего терять, — вернул ему кривую ухмылку Бернар.

— Это зависит от того, какова твоя роль в этой истории, — чуть склонив голову набок, произнес Ищущий.

— Такая же, как у любого в Клане, — пожал плечами юноша. — На меня нападают — я защищаюсь. Когда есть возможность уничтожить врага, нападаю сам. Вчера мне просто не повезло: я нарвался на превосходящего противника.

Бернар говорил, казалось, предельно откровенно, но Райан не зря был лучшим Ищущим. Он чувствовал, что за откровенностью, как за щитом, собеседник прячет самое главное.

— Хорошо, — спокойно произнес Райан, одновременно выбрасывая вперед невидимую нить сканирующего плетения.

Бернар отреагировал мгновенно, напрягся, пытаясь активировать не существующую сейчас защиту, рука его непроизвольно потянулась к груди, где должен был висеть амулет Силы. Ищущий заставил невидимое щупальце энергоканала замереть на полпути к цели.

— Ты его видишь, не правда ли? Ты почувствовал мою гемму там, на площади, прежде чем увидел. Ты пытался поставить блок, когда Герман лечил тебя. Кроме того, я просто чувствую, что ты недавно использовал Дар. Надеюсь, ты не собираешься это отрицать?

Юноша замер и наконец, опустив глаза, чуть слышно произнес:

— Нет.

— Где твой амулет?

— Волки отобрали его у меня, а потом мне удалось сбежать.

— Допустим. — Райан решил зайти с другого конца. — Но не станешь же ты утверждать, что, являясь Одаренным, не играл в Клане значимой роли? Да и не имей ты Дара, для рядового члена Клана ты слишком хорошо осведомлен.

Бернар молчал.

— Я хочу знать имена предводителей Волков и Росомах. Подозреваю, что те, кого в Чертоге назвал Брайт, вряд ли на самом деле возглавляют Кланы. Также мне нужны координаты местонахождения обоих алтарей.

— Мне это неизвестно.

Райан знал, что его собеседник лжет, но давить было бесполезно, только если и в самом деле ломать его и сканировать, а делать это почему-то не хотелось. Наверное, этот юноша просто нравился ему и самообладанием, и подкупающей прямотой, и уменьем скрывать тайное за выставленной напоказ правдой. Принадлежи Бернар Великому Клану, они, возможно, даже могли бы стать друзьями.

— Пусть так, — наконец произнес Ищущий. — Завтра отведешь нас к алтарю своего Клана. Надеюсь, ты не будешь отрицать, что его местоположение тебе известно? Дальше разберемся на месте. Бернар молча кивнул, и Райан заметил, что он облегченно выдохнул, явно обрадовавшись полученной передышке.

Глава 10

Утром Райана разбудил ввалившийся без стука в комнату Герман.

— Командир, он сбежал!

Ищущий с трудом разлепил веки. Судя по серому сумраку за окном, только-только начинало светать. Смысл сказанного дошел до него не сразу, но, когда дошел, сон как рукой сняло.

— Что?! Как это могло произойти?

— Видимо, вылез через окно. Его же не связывали. Часовой был в соседней комнате и, конечно, ничего не слышал. Да он и не контролировал пленника слишком тщательно, никто же не ожидал от раненого такой прыти. Он взял одного из наших коней; как умудрился сделать это тихо, да и вообще почему конь пошел с ним, ума не приложу.

— Ну-ка пошли, посмотрим. — Ищущий был мрачнее тучи.

Герман виновато мялся на месте, пока он одевался:

— Прости, Райан, виноват, недоглядел.

Ищущий лишь раздраженно махнул рукой и вышел в зябкий рассветный полумрак. У дома, в котором ночевал пленник, уже толпилось, несмотря на ранний час, несколько крестьян. Райан сначала удивился, но запоздало вспомнил, что день в деревне начинается рано: скотине корму дать, коров на поле выгнать, да мало ли забот, разлеживаться некогда. Райан окинул взглядом людей.

— Куда он поехал?

Мужики переминались с ноги на ногу и молчали, не поднимая глаз от земли. Наконец один из них, поклонившись в пояс, решился сказать:

— Не гневайся, достопочтенный тан, не видали мы.

«А если и видели, то вряд ли скажут, — подумал Райан. — Деревенские явно симпатизируют юноше и наверняка решили, что раз пленник сбежал, значит, было от чего».

— Хорошо. Мне необходимо его найти. Бернар ранен, может быть, не вполне осознает свои поступки, и без нашей помощи он просто может погибнуть. Возможно, кто-то из вас видел хоть что-нибудь, что могло бы нам помочь?

Сначала люди молчали, а потом вперед протиснулась девочка лет десяти.

— А вы, правда, не желаете ему зла и хотите спасти?

Отвечавший Райану мужик тут же попытался задвинуть пигалицу обратно, но Ищущий остановил его движением руки.

— Конечно. Он ведь истечет кровью, если не перевязывать раны.

Ищущий, естественно, кривил душой, заклятие быстрого заживления уже, вероятно, оставило на месте ран лишь шрамы, но девочка доверчиво кивнула.

— Я не знаю, куда он поехал, но я видела, как к нему под окошко вчера вечером приходила Марфа. Они долго разговаривали, и она даже передавала ему что-то, гостинец, может, какой принесла или еще что, вот я и подумала, может, она знает, куда он после уехал.

— Спасибо, милая, ты мне очень помогла. Вот, возьми на память. — Райан протянул руку, и на его ладони заплясало пламя, алые язычки взметнулись и угасли, а на том месте, где они плясали, остался маленький черный камешек, пронизанный сетью серебряных вкраплений. — Это агат, он принесет тебе удачу.

— Спасибо!

Счастливая девочка сжала подарок в кулаке, глаза ее сияли.

Они уже подходили к дому Марфы, стоявшему на окраине деревни, когда Герман спросил:

— Ты почувствовал пробуждающуюся Искру?

Райан пожал плечами:

— Нет, Искры я в ней не увидел, иначе забрал бы девочку с собой, возраст как раз подходящий для начала обучения. Но было в ней что-то…не могу объяснить, просто чувствую, что она нечто большее, чем кажется. Если я ошибся, то камень просто будет для нее талисманом, а если нет, возможно, со временем, он поможет пробудить Дар и станет ее Источником. И главное, если это случится, я об этом узнаю.

Герман понимающе кивнул: имеющих Дар рождалось все меньше.

Они остановились у потемневшего от времени крыльца крайнего дома. Взявшись за массивное железное кольцо, Райан постучал, и почти сразу до них донеслись легкие приближающиеся шаги. Дверь распахнулась. На пороге появилась девушка, крепкая, румяная, с задорной улыбкой на усыпанном веснушками лице. Однако стояло ей увидеть Ищущих, как улыбка погасла. Она побледнела так сильно, что казалось, на ее лице, остались только веснушки да огромные, испуганные синие глаза. Марфа (а судя по всему, это была она) тихо ойкнула и отступила назад, в глубь дома. Райан зашел в сени, пропустил Германа и бесшумно закрыл входную дверь.

— Здравствуй, Марфа! Мне нужно задать тебе несколько вопросов.

— Но я… я ничего не знаю… — пролепетала девушка, вжавшись стену.

— Быть может, мы пройдем в дом? — с дружелюбной улыбкой спросил Райан.

— Да,- да, конечно. — Марфа часто-часто закивала, отлепилась от стены и нетвердым шагом повела их в глубь дома. Они вошли в небольшую, но очень светлую горницу с тремя окнами.

— Не желаете ли молочка парного, достопочтенные таны? Только что надоила, тепленькое еще, — произнесла Марфа, теребя пальцами фартук, и Райан заметил, что руки у нее дрожат.

— Да, пожалуй, угости нас, хозяюшка, — кивнул он.

Девушка убежала и через минуту вернулась с крынкой, действительно, еще теплого молока. Райан с удовольствием сделал несколько глотков и протянул крынку Герману.

— Спасибо, милая, угодила!

Девушка немного приободрилась.

«Видно, достопочтенный тан, пьющий молоко, перестает казаться таким уж невиданным монстром!» — с усмешкой подумал про себя Райан, а вслух спросил:

— Давно ты живешь одна?

— Я не одна, мы с Даренкой вдвоем живем. Родителей-то уж семь лет как не стало, — вздохнув, ответила девушка.

— Не страшно вам с сестрой, на окраине-то деревни?

— Нет, достопочтенный тан, мы всегда здесь жили, и родители наши, и деды, потому мы привычные. Да и чужие к нам не заходят, разве что зверь в голодную пору, так на то собаки есть, лаем отпугнут. Прадед с прабабкой этот дом построили, мать говорила, прабабка травы сушила целебные на продажу, говорила, раньше за околицей прямо бессмертник рос и горец птичий, теперь-то их в округе не найдешь, а тогда были, вот и поселились на окраине, к полю поближе.

— Чужие не заходят, говоришь? Значит, удивилась, наверное, когда Бернар пришел? Он же в ваш дом первым постучался?

Девушка пожала плечами:

— Я вначале подумала, сестренка моя пропавшая вернулась, на крыльцо выбежала, а там он лежит, весь в крови. Удивляться некогда было, рану срочно перевязать требовалось.

— А ты умеешь?

— Да, знаю немного, — скромно потупилась девушка. — Травы знаю, чтобы кровь унять, наговоры, чтобы рану почистить.

— Так ты лекарка?

— Нет, достопочтенный тан, я ведь не училась нигде, все, что знаю, бабка моя когда-то мне рассказала, а ей — ее бабка.

— Знахарка значит… — Райан глянул на нее внутренним зрением, но аура девушки не отражала и следа Силы. — И тебе удалось ему помочь?

— Да, рана легкая была, просто крупный сосуд задели, и крови много ушло. Но я кровь-то остановила, а потом и Даренка помогла. Она, даром что малая, а врачевать у нее лучше моего получается, видно, ей Аусеклисом дано. Он бы быстро оправился, если бы не эти нелюди. — Девушку передернуло. — А Бернар добрый, хороший человек. Это ведь он сестренку мою нашел, я ее уж и не чаяла живой увидеть.

— Да, мы вчера появились очень вовремя, не то вся ваша работа пошла бы прахом, — улыбнулся Райан. — Правда, вот ведь незадача: наш общий пациент, кажется, решил покончить жизнь самоубийством. Скачка с не закрывшимися ранами ведь редко положительно влияет на здоровье, а он почему-то, ни с того ни с сего решил совершить конную прогулку. Не знаешь, с чего бы вдруг?

Девушка, потупившись, молчала.

— Марфа… — Она вздрогнула; Райан поймал ее взгляд и, глядя в глаза, произнес: — Я не желаю ему зла, но Бернар сделал глупость, которая может закончиться для него очень плохо. Его необходимо найти.

— Вы… вы разве не собирались все равно его казнить? — одними губами прошептала девушка.

Райан покачал головой.

— Я хочу попытаться ему помочь, — абсолютно искренне ответил он. — Ты знаешь, где его искать?

Марфа замотала головой:

— Нет, нет, я не знаю. Знаю только, что вас он боится больше, чем Волков, и уверен, что вы его не пощадите. Что он такое натворил? В чем он виновен, достопочтенный тан?

— Я сам хотел бы разобраться, — пробормотал Райан. — А что ты принесла ему вчера?

— Откуда вы… — Девушка осеклась и прикрыла рот рукой. В глазах ее мелькнул ужас.

— Марфа… — Райан подошел к ней и взял ее за руку. — Ты хорошая девушка, я знаю, что ты не хотела ничего дурного, ты просто пыталась помочь человеку, попавшему в беду, но все получилось очень плохо. Это необходимо исправить. Пожалуйста, помоги нам! Поверь, это очень важно, в первую очередь для Бернара.

Девушка закрыла лицо руками, и ее плечи начали тихо подрагивать:

— Я… я, правда, не знаю, куда он поехал. Когда в деревню пришли Волки, он снял с шеи какой-то камень и отдал его мне. Я думаю, мне кажется, это было что-то вроде амулета. Бернар сказал, что он ни за что не должен достаться Волкам, сказал, что если его убьют, то камень он дарит моей сестренке, только пусть она его от людей прячет. А когда вчера вы его спасли, я амулет ему вернула, потому что теперь-то Волки его не убьют, а он тогда сказал, что его все равно, наверное, казнят, но камень взял и попросил о нем никому не говорить.

— Тихо, тихо, успокойся, ты все сделала правильно, все будет хорошо. — Райан ласково, как маленькую девочку, погладил Марфу по голове и поднялся. — Идем, Герман!

— Райан, гемма! Она вчера принесла ему гемму!!!— выпалил Герман, едва за ними закрылась дверь.

— Теперь понятно, как он ушел, никем не замеченный, да еще и коня…

Райан резким движением руки оборвал его гневную тираду. К ним навстречу, направляясь к дому Марфы, шла та самая девчушка, которой Ищущий недавно подарил агат — самый восприимчивый к темной энергии и самый подходящий для изготовления геммы камень.

— Кого я вижу! Ты, никак, решила и за нами проследить? — с лукавой улыбкой обратился к ней Райан.

Девчонка фыркнула:

— Вот еще, я просто домой иду!

— А как тебя зовут, красавица? — спросил Герман.

— Дарена. — Девочка кокетливо улыбнулась и убежала в дом.

— Значит, про собственную сестренку наябедничала?! — ошеломленно констатировал Герман.

— Может, жениха у нее пытается отбить, — хмыкнул Райан. — Заметь, не один я решил одарить это шустрое создание амулетом, получается, Бернар тоже что-то почувствовал: камень-то свой он не Марфе, а Дарене завещал.

— Но как он мог что-то почувствовать, если даже ты не видишь Искры? —Герман поднял брови.

— Не знаю, вероятно, когда он разовьет свои способности, из него получится неплохой Ищущий, — усмехнулся Райан. — Что же касается сестер, думаю, род этих девочек несет спящий Дар, время от времени пробуждающийся слабой Искрой в ком-то по женской линии, отсюда потомственные способности к целительству. Помнишь, Марфа говорила, что учила ее не мать, а бабка? Значит, способности, скорее всего, проявляются через поколение, что для неразвивающегося Дара очень характерно, и, вероятно, только у одной из представительниц по женской линии. Заметь, я почувствовал что-то только в Дарене, Марфа совершенно обычный человек.

— Похоже на правду, — согласился Герман и, немного помолчав, спросил: — А у Бернара будет шанс развить свои способности?

Райан приподнял брови:

— Что ты имеешь в виду?

— Побег из-под ареста, кража имущества Клана Ищущих, и вообще, он, вероятно, не зря считает, что ему особо нечего терять, — задумчиво протянул Герман, исподтишка кинув на командира испытующий взгляд.

Райан пожал плечами:

— Я сказал правду, Герман: я хочу попытаться ему помочь. Он мне интересен. И теперь мы найдем его быстро.

Глава 11

Не прошло и получаса, как бойцы Ищущих легкой рысью покинули деревню. Изо ртов разгоряченных лошадей валил пар. Солнце уже поднялось и разогнало утренний туман, но воздух был еще по ночному сырым и прохладным: лето пока не вступило в свои права, ночи все еще были холодными, и лишь к полудню весеннее светило до конца прогоняло ночную стылость.

Дика, несмотря на настойчивые просьбы ученика, Райан все-таки оставил в доме старосты. Мальчик был все еще довольно слаб и задерживал бы отряд. Кроме того, за ним вызвалась ухаживать Дарена, а это означало, он точно не будет скучать и быстро пойдет на поправку.

Отряд вернулся на тракт и двинулся на север, к Вильне. Поисковое плетение надежно закрепилось на цели и указывало направление. Отдохнувшие лошади бежали резво, и расстояние неуклонно сокращалось. Райан, как и предполагал, нашел ауру Бернара быстро. Чтобы незамеченным выбраться из дома и забрать одну из лошадей Ищущих, беглецу пришлось использовать Дар. Следы слабенького плетения остались рядом с конюшней: видимо, юноша использовал что-то из арсенала внушения, чтобы успокоить животных. Лошади Ищущих были выдрессированы отменно, и чужак, попытавшийся посягнуть на любую из них, рисковал получить удар копытом в череп. Судя по всему, юноша знал об этом и заранее побеспокоился, чтобы животные не подняли шум.

Райан легко считал следы, а найти по ним Источник, с помощью которого создавалось плетение, для него не составляло труда. Даже слабенький полупустой амулет Бернара сиял перед его внутренним зрением, как путеводная звезда.

«Интересно, чего же все-таки он так испугался? — размышлял Райан, отпустив поводья и дав коню свободу. — В ситуации с Волками Бернар явно был жертвой, обвинить его не в чем. Ни о каких нарушениях закона с его стороны, даже если они имели место быть, мне неизвестно. Очевидно, он ощутимо напрягся, когда понял, что попал в руки проверяющего отряда Темного Клана. Вероятно, он боялся того, на что я могу пойти, чтобы получить нужные мне сведения. А еще больше того, что, если он станет источником информации, благодаря которому примерно покарают Клан Росомахи, его не простят свои же, сочтут доносчиком, и хорошо, если просто прирежут потихоньку. Н-да, парня можно понять, и все равно поступок глупый: шансов скрыться от отряда Ищущих у Бернара очень немного, а вот получить по полной, попавшись после побега, — запросто. И все же он решил попытаться. Нет, определенно этот парень мне нравится!»

Отряд двигался уже около двух часов, когда Райан почувствовал, что внезапно что-то изменилось. Амулет Бернара замерцал потоками активной энергии, потом ярко вспыхнул и начал стремительно угасать.

— Похоже, там идет бой, кажется, наш беглец опять во что-то влип! — крикнул Райан Герману, пришпоривая коня. — Как бы на этот раз его все-таки не прикончили.

Свечение импровизированной геммы мигнуло последний раз и погасло.

— Проклятие! — ругнулся Райан. — Его амулет пуст, он выложился полностью. Это совсем близко. Вперед!

Ищущие неслись по тракту, и серая дорожная пыль, поднятая копытами двух десятков коней, не оседая, клубилась в воздухе, напоминая огромную змею. Дорога в очередной раз вильнула вправо, и за поворотом Райан увидел всадников. Местность здесь была холмистой, и с небольшого возвышения, по которому скакал сейчас его отряд, Ищущий как на ладони видел чуть впереди одинокую фигурку, лишь немного опережающую несущихся за ней преследователей. Райан пересчитал их глазами и тихо присвистнул: семнадцать человек!

Наверное, если бы не лошадь, позаимствованная у Ищущих, Бернара настигли бы уже давно. Но благородное животное летело стрелой, и скакуны преследователей явно с трудом выдерживали темп. Шанс уйти у него был, и те, кто стремился его догнать, видимо, тоже это понимали. Внезапно один из всадников, скакавших чуть впереди, что-то крикнул остальным, поднял лук и выстрелил. Повинуясь приказу, его примеру последовал второй, третий. Беглец прижался к шее лошади и стал время от времени бросать животное то вправо, то влево, сбивая с толку преследователей. Стрелы с шипением пронзали воздух и бесполезно втыкались в землю. Так продолжалось некоторое время, пока один из стрелков, более меткий или просто более удачливый, не попал в цель. Раненная в бедро лошадь Бернара испуганно заржала и встала на дыбы. Юноша не удержался в седле и кубарем свалился в придорожную траву. Преследователи мгновенно взяли его в кольцо. Однако и отряд Райана уже был на расстоянии выстрела, и он не преминул этим воспользоваться.

— Стреляйте по лошадям! — коротко скомандовал он и одновременно отправил вперед ментальный приказ: — Немедленно прекратить сопротивление, сложить оружие!

Запели стрелы, и почти половина преследователей оказалась на земле, их испуганные раненые животные бестолково заметались по равнине. Появление новых действующих лиц явно стало для них неприятной неожиданностью. Однако надо отдать преследователям должное: оправились они быстро, приказ прекратить сопротивление проигнорировали, и ответный залп не заставил себя ждать. Ищущим он вреда не причинил: Райан предусмотрительно активировал заранее заготовленное плетение, и его бойцов окутала, невидимой паутиной, защитная сфера.

Внезапно Райан заметил, что от беспорядочной толпы отделилась и движется прочь фигура всадника. Он пригляделся — это, несомненно, был Бернар, который, видимо, воспользовался суматохой, чтобы сменить павшую лошадь и удрать.

— Герман, бери своих, и давай за ним! Он нужен мне живым во что бы то ни стало!

— Командир, мне хватит и пятерых.

— Нет, бери десяток. Ты не должен упустить его. Выполняй! — отрезал Райан.

Бойцы Германа отделились от отряда и, перестроившись широким полукругом, галопом понеслись за одиноким всадником.

В этот момент в оставшихся с Райаном бойцов полетел еще один залп стрел. Ищущий с запоздалым удивлением увидел, что часть из них преодолевает защиту, но усилить ее не успел. Несколько из них попали в цель. Он слышал вскрики за спиной, а потом левую руку пронзила боль, и одновременно перед внутренним взором мелькнуло довольно ухмыляющееся лицо и горящие торжеством глаза стрелка. Райан скосил глаза; рукав рубахи стремительно окрашивался алым, но стрелы не было.

«Прошла вскользь, просто царапина, — мелькнуло в голове, и он привычным движением поставил блок на боль. — С этим разберемся позже».

Стрелы, преодолевшие защиту, несли в себе Силу, а значит, в бой вступили Одаренные.

— Становится интересно, — промурлыкал Райан, — но, пожалуй, пора прекращать спектакль.

Он чувствовал, как справа и слева в противника полетели энергетические заряды, его бойцы были явно разозлены и, готовы были сжечь удачливых стрелков заживо. Райан касанием сознания активировал гемму, быстро сформировал не сложное, но очень эффективное плетение, сконцентрировался, ощутил биение амулетов своих людей и отдал ментальный приказ. Мгновение спустя ниточки энергоканалов потянулись от их амулетов к гемме Райана, подпитывая ее энергией. Такое соединение позволяло использовать плетения чудовищной мощности. Ищущий ударил. Он видел, как пытается создать защитный контур один из противников, видел, как сумасшедший поток энергии сметает его жалкие попытки, как пушинку, и накрывает людей. Эффект был таким, как будто в землю, где стояли сражающиеся, ударил невидимый молот. Люди и лошади, оглушенные, падали на землю. Минута, и неплохой боевой отряд превратился в лежащую в беспорядке кучу тел.

— Вот так! Быстро, эффективно, а главное, с минимальными случайными жертвами! — довольно прокомментировал Райан и спешился. — Всех связать, проверить и изъять амулеты! Одаренных приведите в чувство, я хочу с ними побеседовать.

Глава 12

Райан обернулся на топот копыт. К нему рысью скакал Герман.

— Где Бернар? — спросил Ищущий, как только тот спешился рядом.

— Да все с ним в порядке, командир! — довольно усмехнулся помощник. — Взяли в клещи как миленького, сейчас приведут.

Он взглянул на Ищущего и вдруг изменился в лице:

— Райан, ты ранен.

— Пустяки, царапина.

— Какая царапина, у тебя весь рукав в крови! Вена задета!

Только сейчас Райан заметил, что ощущает легкую слабость. Блок не давал чувствовать боль, но кровь и в самом деле продолжала течь. Герман силком усадил командира на принесенную одним из бойцов попону и, ворча себе под нос про преступную беспечность, занялся раной.

— Командир, из семнадцати человек отряда тринадцать взяты живыми, трое из них — Одаренные, — доложил один из бойцов. — Прикажете привести?

Райан согласно кивнул. Говорить не хотелось, хотелось поддаться накатывающей волнами слабости и подремать под уютное потрескивание разведенного по распоряжению Германа костра.

Через минуту к нему подвели троих мужчин. Руки их были крепко скручены за спиной. Шли они неуверенно, явно еще не вполне придя в себя. В одном из них Райан почти без удивления узнал ранившего его стрелка. Высокий статный темноволосый юноша чем-то, возможно, манерой держаться, неуловимо напоминал Бернара. Пленник был примерно его возраста и телосложения, только пошире в плечах. Похоже, он и был предводителем захваченного отряда, так как, подойдя, презрительно бросил:

— Кто вы такие? И что вам от нас нужно?

— Вопросы здесь задаю я, — усмехнувшись, ответил Райан.

— Ну давай, попробуй! — Пленник сплюнул на землю. — Вы на нашей земле и поплатитесь за то, что здесь устроили. А этого жалкого труса, главаря Росомах, мы все равно поймаем!

«Главаря Росомах?!Как интересно!» — подумал Райан.

— По-моему, кого-то пора поучить вежливости, — сквозь зубы прошипел Герман, и разряд негатива ударил в грудь говорившему. Тот задохнулся от боли и рухнул на колени.

— Не надо, Герман. Я разберусь с ним сам, — остановил Ищущий помощника, который явно собирался повторить воспитательную процедуру.

Пленник вскочил и попытался броситься на Германа, но его удержали стоявшие по бокам бойцы:

— Что, нравится бить того, кто не может ответить?! Верни мне амулет, посмотрим, понравится ли тебе тогда.

— Райан, этот мальчишка обнаглел до крайности. Позволь, я его немного проучу? — промурлыкал помощник, разминая пальцы.

— Нет, Герман, еще прибьешь ненароком. Пожалей дурака, он пока нужен мне живым.

Юноша от возмущения подавился заготовленной фразой.

— Вы просто не знаете, с кем связались, — наконец прошипел он.

В этот момент он заметил Бернара, которого привели и поставили рядом с другими пленными бойцы Германа. Райан тоже глянул на него вскользь. Бернар был бледен, мрачен и собран, но держался уверенно, как будто принял для себя какое-то важное решение.

— А вот и главный шакал пожаловал! Тоже хочешь поглумиться над… — начал предводитель захваченного отряда и осекся, заметив, что у соперника связаны руки.

— Довольно, Алан! — оборвал его Бернар. — Остановись!

Тот перевел изумленный взгляд с Бернара на Райана.

— Что, Ильтаир меня забери, все это значит?!

— Здравствуй, Бернар! — обратился к юноше Райан, проигнорировав вопрос. — Рад, что ты присоединился к нашей теплой компании. Ты с утра решил покинуть нас так внезапно, что даже не успел попрощаться. Не находишь, что это несколько невежливо?

Юноша на секунду замер в нерешительности, потом шагнул вперед и вдруг опустился на колени:

— Я, глава Клана Росомахи, приветствую на своих землях Великий Темный Клан! Да пребудет с вами благоволение Аусеклиса! Да осветит ваш путь Утренняя звезда! — произнес он, склонив голову в церемониальном приветствии.

Алан расширившимися от удивления глазами впился в говорившего.

— От имени своего Клана я признаю превышение допустимых пределов в борьбе за первенство, которое привело к человеческим жертвам. Как предводитель я единолично принимал все решения, повлекшие за собой нарушение стабильной ситуации в домене, и готов понести всю тяжесть ответственности за свои поступки. Я прошу Великий Клан проявить снисхождение и сохранить Клан Росомахи, действовавший преступно благодаря моему неумелому руководству, но безгранично преданный Совету. Я полностью признаю свою вину и готов принять любое наказание, которое изберет Великий Клан. Также… — Он искоса взглянул на Райана. — Я приношу извинения за совершенный побег и признаю, что подобное поведение… — Он запнулся и с усилием договорил: — Недостойно предводителя Клана.

— Что?! — сдавленно прошептал Алан. — Великий Клан?

Его взгляд заметался по лицам окружавших его людей. Казалось, будто он только сейчас увидел их впервые. На его лице, поочередно сменяя друг друга, отразились безграничное удивление, недоверие, растерянность и наконец ужас. На секунду он задержал взгляд на перевязанном плече Райана, потом глянул ему в глаза и, мгновенно отведя взгляд, тоже опустился на колени.

Теперь на недавно самоуверенного и дерзкого пленника было жалко смотреть. В лице его не осталось ни кровинки, губы тряслись, он изо всех сил сжал кулаки, чтобы скрыть, что руки трясутся тоже.

— Я… — начал он и осекся, стремясь справиться с дрожью в голосе. — Я, Алан Дкар, глава Клана Волка, приветствую Великий Темный Клан! Я также признаю свою вину и прошу за совершенные деяния покарать лишь меня, пощадив мой Клан.

— Ну, раз мы наконец познакомились, представлюсь и я, — сказал Райан, поднимаясь. При этом он по привычке оперся на левую руку и выругался сквозь зубы, чтобы не зашипеть от боли. Заметивший это Алан побледнел еще больше.

— Райан Ривз, член Совета, глава Клана Ищущих.

— Беркут! — сдавленно прошептал Бернар и переглянулся с Аланом. И Райану показалось, что во взглядах обоих одинаково отразился восторг, густо замешанный на страхе. Ищущий сделал вид, что ничего не заметил.

— Да, кстати, Алан Дкар, почему твой Клан не подчинился приказу сложить оружие?

— Это моя вина. Я … — Он не смел поднять на Райана глаза. — Я не разобрался в ситуации, решил, что это уловка Росомах, и приказал атаковать. Я никогда не осмелился бы оказать сопротивление Великому Клану и очень сожалею о том, что произошло.

— Ну что ж, я рад, что вы наконец решили проявить благоразумие. Полагаю, что могу рассчитывать на него и впредь. Развяжите их, — приказал он бойцам и жестом велел обоим предводителям подняться.

— Раз вы оба готовы взять всю вину на себя, жизнь членам ваших Кланов я сохраню, даже тем, кто ранил моих бойцов. Они ведь лишь подчинялись твоим приказам. — Он кивнул на Алана.

— Да, Великий тан, благодарю тебя, — хрипло ответил глава Клана Волков.

— Но, как вы сами должны понимать, после всего, что вы устроили в Северо-Западном домене, сохранить здесь два постоянно враждующих между собой Клана я не могу.

Предводители опустили головы.

— Мы поступим так: сейчас вам вернут ваши амулеты, предварительно зарядив их до одинаковой мощности, и будет проведен ментальный поединок до смерти одного из сражающихся. Вы ведь так стремились уничтожить друг друга, и я даю вам такой шанс. Клан проигравшего перестанет существовать, оставив первенство в домене Клану предводителя, победившего в поединке. У вас есть час на подготовку.

Бернар и Алан ошарашенно молчали, но их согласие и не требовалось.

Райан сделал знак бойцам, приказывая увести пленников и устало опустился на попону у костра.

Глава 13

Ищущий решил позволить себе небольшой отдых. Плетение ускоренного заживления уже действовало, но даже ему требовалось время. Он прикрыл глаза и сам не заметил, как погрузился в сон.

Ему снилась Адда, прекрасная и невероятно желанная. Платье цвета морской волны облегало ее точеные плечи и подчеркивало линию груди, а ниже свободными волнами ниспадало до пола. Особенно волнующим ее облик делал высокий боковой разрез юбки, открывавший изящную стройную ножку почти до бедра. Она сидела на своей любимой скамье у фонтана и задумчиво смотрела на журчащую воду. Он подошел к ней, присел рядом и приобнял за талию, сам удивляясь своей смелости. Адда не отстранилась, напротив, положила голову ему на плечо, и душа Ищущего запела от счастья. Он вдруг притянул ее к себе, заглянул в зеленые омуты глаз. Мир замер и покачнулся, когда она, подавшись навстречу, коснулась его губ теплыми губами. Райан обнял ее страстно и порывисто, как будто боялся, что она исчезнет. Он принялся покрывать поцелуями лицо, шею, плечи Адды, словно желая коснуться каждой клеточки ее тела. Иссиня-черные локоны пахли пьянящим ароматом магнолии, кружа голову, сводя его с ума. Адда обвила руками шею Райана, зарылась пальцами в его волосы, отчего по всему телу Ищущего, от затылка до пяток, побежали приятные мурашки. Райан закрыл глаза, отдаваясь ощущению безграничного блаженства, и внезапно почувствовал, как Адда оседает в его руках. Он подхватил обмякшее тело девушки, бережно положил на скамью и вдруг заметил, что на ее платье появилось липкое красное пятно.

— Что это? Адда, нет! — вскрикнул Райан, протянул к ней руку и вдруг увидел, что его ладонь сжимает кинжал.

— Нет! — отчаянно закричал он, разжимая пальцы, и оружие со звоном упало на каменный пол. Одновременно он осознавал, что в памяти волной поднимается что-то важное и пугающее, но чувствовал, что это происходит слишком поздно.

Райан вынырнул из кошмара рывком, как из холодной воды:

— Нет!

Рядом с ним на корточках сидел Герман:

— Тише, тише, командир, все в порядке. Ты бредил, видно, от раны лихорадило, но сейчас уже все в норме, жар спал.

Райан обхватил рукой мокрый от пота лоб:

— Сон… я видел очень странный сон… И в конце я что-то вспомнил, что-то важное, но что, не пойму.

— Не думаю, что стоит придавать большое значение снам, командир, оставим это Ведающим. Когда раны вызывают жар, привидеться может всякое.

— Может, ты и прав, Герман, но что-то мне подсказывает, что все не так просто.

***

Адда ошеломленно потерла виски.

«Что это было? Кажется, меня разморило на солнце, и я уснула прямо на скамье. Мне снился Райан. Ох, ну до чего же это было сладко! Так волнующе, как будто наяву. — Адда потянулась, зажмурившись от удовольствия. — Когда же он, наконец, вернется? Хм… интересно, решится он когда-нибудь сделать то, что я видела во сне? Ах, нет, я не должна об этом думать, что за глупости! У нас нет и не может быть будущего. Он ведь Ищущий, у нас разные пути. Да и у меня нет выбора: я должна искать Ведающего, который мне предназначен, вторую половинку своего Дара. Ведь мне предначертано встретить своего Дана, того, кто поможет мне достичь пика развития Силы. Только вместе мы сможем бросить вызов императору и сразиться за трон.

Но почему тогда меня так тянет к Райану? Почему так хочется быть с ним? Почему мне кажется, что он лучший мужчина из всех? Как он смотрит на меня… Жаль, что Райан не Ведающий, я бы все отдала за возможность поделиться с ним своим Даром, за право выбирать сердцем. Но я должна…

Стоп, что-то еще было там, во сне, что-то страшное. Но что? Я помню только поцелуй, а потом —боль, и все исчезло. В этот момент я проснулась, кажется. Странно, мне вдруг показалось, что Райан во сне ударил меня кинжалом. Да, кажется, во сне он меня убил. Что за бред?! Я точно перегрелась на солнце, чтобы мне, Ведающей, вдруг снилась такая ерунда! А может, я просто видела опасность в возможном будущем, а так как в это время думала о Райане, во сне видения наложились? Надо поторопить Эрика с поиском предателя: почему-то мне кажется, что мое видение о нем. И надо выбросить из головы глупости про Беркута.

Но почему мне так не хочется этого делать? Вернулся бы он все-таки поскорее».

***

Эрик сидел, склонившись над кипой бумаг.

«Да что же это такое?!Все проверил уже два раза, с нулевым результатом! Все чисты. При этом пропадали сведения повышенной секретности, к которым имеют доступ только члены Совета. Через кого Светлые получали информацию, ума не приложу! Сейчас, как назло, утечки нет. Видно, наш осведомитель затаился, чувствует, что мы близко подобрались, боится, что его раскроют, и правильно делает. Умен, зараза! А ведь этот выскочка наверняка скоро вернется. Как было бы здорово предъявить ему на блюдечке предателя из его Клана, устроить показательную казнь! Он от такого позора долго не отмоется. Адда в нем разочаруется: еще бы, змею на груди пригрел, предателя в своем Клане разглядеть не смог! Тоже мне, Ищущий! Да, это было бы безоговорочной победой, и время такое удачное, пока Адда отправила нашего Незаменимого прокатиться в Северо-западный домен. Почему же не получается?! Где прячется эта тварь!» — Он ударил по столу кулаком.

***

Понтифик неторопливо мерил шагами рабочий кабинет. Круглая комната на верхнем этаже центральной башни Цитадели была небольшой. Вероятно, когда-то на ее месте открытая площадка венчала каменный донжон. Потом приземистые резные зубцы надстроили, превратив их в воздушные стрельчатые окна, тянущиеся от пола, почти до самого потолка, а над площадкой возвели сводчатое перекрытие. В результате помещение с окнами по всему периметру было светлым в любое время дня.

Центральная башня была высокой. С нее как на ладони были видны окружавшие Цитадель заливные луга, стена непроходимых лесов на востоке и устремленные в небо горные вершины на западе. Кроме того, великолепно проглядывались на много миль все дороги, ведущие к крепости, а с помощью плетения, усиливающего зрение, и путники, следовавшие по ним. Последний факт Понтифик особенно ценил. Он вообще любил эту небольшую комнату больше, чем расположенные ниже огромные пышные залы, и проводил в ней очень много времени. Здесь легче всего рождались новые плетения, строились самые удачные планы и принимались судьбоносные решения. Понтифик был стар. Люди редко доживают до ста лет, но Целители Цитадели не зря славятся на всю Империю. Глава Светлых недавно перешагнул сто сороковой рубеж, но был бодр, подтянут и полон сил, а живостью ума и вовсе заткнул бы за пояс любого юнца.

Сегодня он был не в духе. На его столе лежали похищенные из Чертога бумаги с планами секретной операции Темных. Понтифик знал толк в борьбе и мог оценить достойного противника. Лежавшая перед ним разработка была совершенной. Если бы не внедрение в сознание Ищущего, благодаря которому были получены сведения, Конклав потерял бы половину своих агентов!

В основе плана операции лежало принципиально новое сканирующее плетение, созданное проклятой Темной Жрицей. Особенности его построения в похищенных бумагах детально не описывались, но и имеющейся информации было достаточно, чтобы понять, что благодаря его воздействию, противник сможет преодолевать маскирующие Светлые плетения практически любого уровня сложности. С его помощью Темные планировали одним ударом накрыть всю агентурную сеть Светлых в своих доменах. Они снабдили всех агентов Чертога браслетами-носителями. Внедренное в них плетение самостоятельно сканировало ауры окружающих людей, в радиусе пяти метров и, выявив скрытые следы Светлой энергии, незаметно фиксировало отпечаток ауры человека. Засечь действие плетения было почти невозможно, так как оно работало автономно, используя слабенький Источник носителя, активация которого почти не создавала колебаний энергетического фона. Таким образом Темные планировали получить отпечатки аур всех, кто пытался скрывать Светлый Дар, так, чтобы раскрытые агенты Цитадели даже не подозревали об этом. Разведка Темных должна была собрать сведения, а потом одномоментно уничтожить всех. Когда эта информация была получена Конклавом, реализация операции уже началась, и создать непроницаемый для нового артефакта Темных уровень защиты, Светлые уже не успевали. Пришлось спешно отозвать всех агентов, работавших на территориях Темных доменов. Агентурная сеть в большинстве своем была спасена, но слишком дорогой ценой: огромные финансовые потери, годы работы по внедрению — все насмарку!

Понтифик остановился у окна, смотревшего на запад, туда, где за много миль, невидимый глазу, возвышался Чертог Тьмы.

— Эта девчонка становится опасной. Ее необходимо уничтожить, пока не поздно! — прошептал он.

Глава 14

Время, отведенное на подготовку, пролетело быстро. Небольшой пятачок утоптанной земли рядом с костром оказался окружен плотным человеческим кольцом. Посмотреть поединок собрались все: и Ищущие, и пленные Волки.

Бернар и Алан вновь стояли перед Райаном. Однако теперь в их поведении что-то неуловимо изменилось. Перед ним стояли воины. Они выглядели собранными и сосредоточенными. Их амулеты пылали Силой, и Райан, глянувший на них внутренним зрением, поразился, насколько ровно и гармонично она течет в них. Эти двое определенно были очень талантливы. Оба обладали сильным Даром, и окраска их аур была очень похожей, что говорило о близости их возможных специализаций. Неудивительно, что они соперничали. Жаль, что один из них не переживет сегодняшний день, но сохранить жизнь обоим значило сохранить конфликт, а этого Райан допустить не мог.

— Начинайте, — приказал он.

Бернар и Алан повернулись друг к другу. Обычному человеку со стороны в первые секунды могло показаться, что двое людей просто общаются между собой. Лишь Одаренные чувствовали, как дрожит воздух, наполненный дыханием Силы, вложенной в смертоносные плетения, и видели потоки энергии, схлестнувшиеся между ними.

Алан ударил первым, на долю секунды опередив Бернара. Плетение было простым, но мощным, и должно было не только сбить с ног противника, но и протащить его по земле. Но Бернар молниеносно, как будто ждал именно такой атаки, активировал защиту, и убийственная Сила лишь безобидно скользнула по ее куполу. Одновременно он ударил в ответ. Это плетение было на порядок сложнее, так что Райан не успел понять его предназначение (кажется, что-то лишающее воли). Однако Алан среагировал не менее быстро. Выставив блок, он направил энергию назад, к противнику, стремясь поразить того его же оружием. Но Бернар ловко деактивировал летящее в него плетение, разорвав его связь с Источником.

Эти двое определенно отлично знали друг друга. Знали манеру боя, любимые приемы противника, его сильные и слабые стороны. И чем дольше продолжался поединок, тем отчетливее Райан осознавал, что силы бойцов примерно равны. Они с одинаковой ловкостью отбивали атаки друг друга, так что Ищущему даже вспомнились показательные учебные поединки, проводимые преподавателями Академии, чтобы наглядно продемонстрировать адептам приемы ментального боя.

Алан чуть уступал сопернику в мастерстве формирования сложных боевых плетений, но Сила подчинялась ему так легко и его удары были настолько мощны, что Бернар с трудом успевал выставить защиту. Это не позволяло ему в полной мере реализовать преимущества созданных им многоуровневых энергетических конструкций.

Райан наслаждался зрелищем. Глазами Одаренного поединок и впрямь выглядел завораживающе красиво. Там, где обычные люди видели лишь взвывший внезапно порыв ветра, взметнувшуюся столбом пыль или блик света, похожий на прорвавшийся сквозь тучи солнечный луч, он видел многоликую Силу, прекрасную, как само Мироздание. Ее потоки были похожи на языки пламени, она жила своей собственной, непостижимой для человека жизнью. Сила мерцала, вздрагивала, дышала, как живое существо. Сформированные бойцами плетения походили на канаты, сплетенные из множества нитей энергоканалов, только каждая из этих нитей была живым трепещущим пламенем, горящим своим цветом. Чем сложнее использовалось плетение, тем богаче был спектр огненных красок. Сейчас перед внутренним взором Райана схлестнулись ярко- алая с темно-синими и желтыми всполохами и иссини-черная с рубиновыми росчерками змеи энергоканалов. Но вот алый разгорелся ярче, вбирая в себя черноту и растворяя ее. Иссиня-черная змея опала и исчезла, но на ее месте вдруг возникла фиолетовая молния, заставляя алую змею рассыпаться на землю ворохом искр. Искры тут же сменились багровой паутиной, ударив в которую, молния отскочила назад, как мячик от стены.

Бернар успешно отбил очередную атаку, но реализовать преимущество снова не успел: Алан ударил, и на этот раз настолько удачно, что противник навзничь полетел на землю, на несколько секунд утратив контроль над Силой. Волк прыгнул вперед, стремясь закрепить успех, и атаковал успевшего подняться на одно колено противника чем-то стремительным и смертоносным. На секунду Райану показалось, что Бернар обречен, он пошатнулся и, так и не сумев подняться, снова упал на колени. Но вдруг из его выброшенной вперед руки сорвался энергетический клубок и ударил в грудь Алану. Багровое пламя канала вошло в защиту, как нож в масло. Алан закричал, схватившись за грудь, и повалился к ногам Бернара. Плетение все глубже проникало в ауру, и она на глазах начинала сереть, теряя жизненную силу. Росомахе оставался один последний удар. Он замер над поверженным противником, и Райан видел, как дрожит на его пальцах смертоносный сгусток энергии. Видел, как внезапно изменилось лицо Бернара, как гнев сменился растерянностью и страхом, а плетение дымкой растворилось, стекло с пальцев.

— Нет, я не могу! — одними губами прошептал юноша, опускаясь на колени рядом с поверженным врагом, а потом вдруг взял его за руку, и последние сохраненные в бою остатки энергии потекли в Алана, восстанавливая ауру.

— Зачем ты это делаешь? — хрипло спросил Алан, приходя в себя. Бернар молчал, продолжая отдавать Силу, всю, без остатка, пока серые пятна не исчезли из ауры совсем, потом поднялся и протянул руку, помогая сопернику подняться.

— Я признаю свое поражение, — громко произнес он и добавил тише, обращаясь к Алану: — Пусть сохранится твой Клан, мой все равно почти уничтожен. Не было возможности сказать тебе раньше, так вот, хоть сейчас… — Он запнулся и заговорил быстро, как будто боялся не успеть: — Видит Аусеклис, я не хотел, чтобы так вышло. Клянусь тебе его именем, я непричастен к ее смерти, это действительно произошло случайно. Я понимаю, что ничего уже не исправить, но, быть может, моя смерть сможет хоть немного искупить ту боль, которую я тебе невольно причинил. Бей!

Алан долго смотрел в землю и наконец, подняв глаза на Бернара, произнес:

— Нет. Я не смогу этого сделать даже ради своего Клана. Ты прав: того, что произошло, уже не исправить. Сейчас я понял, как ошибался, думая, что смогу твоей кровью смыть боль, сжигающую мне сердце. Наверное, я просто не мог признаться самому себе, что в случившемся виноваты мы оба. Я был слеп, стремясь отомстить тебе, и еще более слеп, стремясь убедить самого себя, что могу в чем-то тебя превзойти. Этот поединок лучшее тому доказательство.

— Это всего лишь случайность, — пожал плечами Бернар. — Ты точно так же мог подловить меня, просто мне повезло первому.

— Но только ты смог первым остановиться, — ответил Алан, глядя недавнему сопернику в глаза. — И жертву твою я не приму. Мы затеяли это вместе, и оба виновны в том, что произошло, значит, вместе и будем отвечать.

Он протянул Бернару согнутую в локте правую руку, и тот, повинуясь вековому ритуалу, сжал его ладонь своей.

— Оказывается, вам нужно было оказаться в одном шаге от смертельной черты, чтобы понять, что вы не враги друг другу, — произнес Райан, и оба участника поединка, опомнившись, синхронно повернулись к нему.

— Что ж, пусть так. Глава Клана Росомахи признал свое поражение, с этой минуты для своих людей он умер, а его Клан перестал существовать. Созданный им алтарь должен быть передан Клану Волка. Как я и обещал, никто из Росомах не будет наказан, за ними сохраняется право вступления в любой Клан, который пожелает их принять. Я подготовлю соответствующую бумагу, и мой человек, которому ты… — продолжил он, кивнув Бернару, — сообщишь, где следует искать, отвезет ее твоим людям, бывшим прежде Кланом Росомахи.

Бернар стиснул зубы, но молча опустил голову в знак согласия и, помедлив, спросил:

— Позволено ли будет моим людям вступить в Клан Волка?

— Я же сказал: в любой Клан, который пожелает их принять, — ответил Райан, и Бернар удовлетворенно кивнул, обменявшись взглядом с Аланом.

— Алан Дкар, именем Совета и на основании свершившегося поединка я снимаю с тебя, главы Клана Волка, все обвинения. Ты можешь быть свободен. — Райан обернулся к бойцам. — Освободите его людей и дайте им лошадей.

Глаза Аланы расширились от удивления:

— Вы сохраните мне жизнь?

— Я сохраняю твой Клан, а ему нужен предводитель. Судя по тому, что я видел во время поединка, Волки вряд ли смогут найти тебе достойную замену. Постарайся больше не привлекать к себе внимание Совета, по крайней мере, до следующего цикла, — добавил Райан усмехнувшись, и жестом показал, что разговор окончен.

— Благодарю, Великий тан. — Алан бросил взгляд на Бернара. — Но дозволено ли мне будет узнать…

— Нет! — отрезал Райан. — Не испытывай мое терпение! — И развернувшись пошел прочь, жестом приказав Бернару следовать за ним. Тот предостерегающе мотнул головой, останавливая Алана, который явно собирался возразить, и молча пошел за Райаном.

Глава 15

Отряд скакал по тракту, по направлению к деревне. Бернар ехал за Райаном и Германом, отставая от Ищущих на два лошадиных корпуса. Он видел, что они время от времени обмениваются отрывочными фразами, но расслышать их не мог. На душе у него было мутно, как в болотной воде. Ему оставили амулет, не связали руки, но он понимал, что в окружении этих людей в подобных мерах не было особого смысла. Он знал, что едет умирать. Его это даже особо не тревожило, он уже смирился с этой мыслью еще тогда, на поле. Но неизвестность выматывала. Почему его не убили сразу? Куда сейчас везут? Что именно хотят сделать? Бернар гнал от себя назойливые мысли, но они, как бумеранг, возвращались снова и снова, червями подтачивая гранит его решимости. Ему хотелось определенности здесь и сейчас, и лучше бы все случилось побыстрее. Легко играть со смертью на поле боя, когда голову туманит азарт, а по венам бежит адреналин, и совсем другое дело — спокойно ждать ее, осознавая неизбежность итога. Единственное, что помогало Бернару совсем не сойти с ума от этого ожидания — это осознание того, что Алан смог, переступив через все, вновь пожать ему руку, что он будет жить, возглавит Клан и, возможно, когда-нибудь, как они мечтали в детстве, все-таки войдет в зал Совета. Бернар улыбнулся своим мыслям и пришпорил коня. Сейчас в его жизни была только эта дорога, порывы теплого ветра в лицо и весенняя трава под копытами скакуна. А дальше… да будь что будет!

— Как рука? — спросил Герман Райана.

— Твоими стараниями, как новенькая, — рассмеялся тот.

— Значит, в деревне задерживаться не будем?

— Не будем в нее даже заезжать, время дорого. Сегодня мы должны заночевать в трактире, где останавливались по дороге сюда.

Герман присвистнул:

— Мы не раньше, чем к полуночи, туда доберемся, и то если повезет.

— Ничего, в Чертоге отоспишься.

— Хочешь поскорее вернуться? Что ж, признаться, ты провел операцию блестяще. Найти и схватить обоих предводителей Кланов, даже не доехав до Вильны, — это просто неприличное везение! Кое-кто умрет от зависти! — Герман подмигнул Райану.

— Кое-кто сейчас копает под наш Клан, а предатель в это время делает свое дело. Этот высокомерный тупица не найдет его при всем желании, хотя бы потому, что поиск не его специализация. Хоть рвения, я уверен, ему не занимать, как бы невиновного к Испытующим не потащил в порыве докопаться до истины. Мы должны быть сейчас в Чертоге, Герман, время работает против нас.

Тот посерьезнел.

— Ты не веришь, что это кто-то из наших?

— Я не хочу в это верить, однако исключать подобную возможность нельзя, поэтому я должен проверить все сам. Ночевать в деревне нет времени. Пошли Дику ментальный приказ ждать нас у выезда на тракт.

— Слушаюсь, командир. — Герман закрыл глаза и на время выключился из реальности. Старому вояке Сила подчинялась не так легко, как Райану. Но вот он удовлетворенно кивнул и прервал связь. — Он прислал подтверждение, но что-то мне не нравится.

— Что-то не так?

— Даже не знаю, командир: он ответил не сразу и как-то, неуверенно, что ли.

— Дик — неуверенно?!— Райан удивленно поднял брови. — Интересно, чего он уже успел там набедокурить? Неуверенным он бывает только тогда, когда ему грозит хорошая взбучка. Ладно, поглядим.

Герман глянул через плечо на скачущего за ними Бернара.

— Райан, у нашего Росомахи выражение лица, как у приговоренного к смертной казни. Что ты собираешься с ним делать?

— А почему ты так уверен, что это не соответствует действительности? — хмыкнул Райан.

— Ну, Клан Ищущих ты возглавляешь не первый год, хотел бы казнить — уже казнил бы. Да и понравился он тебе.

— Это так заметно?

— Нет, просто я хорошо тебя знаю.

— Не могу не признать, что ты прав по всем пунктам, — сдался Райан.

— А почему тогда не скажешь парню, что все не так плохо?

— Потому что сбежал! — буркнул Ищущий таким тоном, что у Германа отпало желание продолжать разговор.

До развилки доехали довольно быстро, а может, просто обратный путь показался короче. Дик ждал их в указанном месте. Еще издали Райан заметил, что паренек что-то держит за спиной, а подъехав ближе, понял, что мальчугана обнимает за талию сидящая сзади на лошади Дарена.

— Это что еще за новости?! — строго спросил он ученика, подъезжая к нему.

Дик почему-то покраснел как рак и, не поднимая глаз, запинаясь, начал объяснять:

— Наставник, простите, я хотел просить вашего разрешения... Дело в том, что я счел возможным...То есть, если вы позволите, конечно...

— Ну говори уже! — поторопил его Райан.

— Позвольте взять Дарену в Академию? — выпалил Дик и продолжил на одном дыхании: — У нее проснулась Искра, ну честное слово, я видел! Сейчас уже не различить, но когда она перевязывала мне рану, то стала так смотреть отрешённо, что я вдруг понял, она на внутреннее зрение перешла. Я глянул, а она энергоканал строит, не сознательно, конечно, она и сама не поняла, что сделала. Это всего несколько секунд длилось, но он был, честное слово, я видел! Позвольте, Наставник, прошу вас! Я во всем ей помогать буду.

Райан посмотрел на странно притихшую вертихвостку.

— Ну а ты что скажешь, юное дарование?

— Ну а я что? Дик мне столько рассказал! Мне бы очень-очень хотелось стать настоящей таной. — Девочка робко взглянула на Райана. Он встретился с ней глазами, и как будто молния прошла по его телу. В ней действительно пробудилась Искра, слабая, едва тлеющая. То, что Дик смог заметить ее, говорило о том, что Райан не зря взял его в ученики. Он готов был поспорить, что не каждый полноправный тан зафиксировал бы такую слабую пульсацию. А может, сказалась и симпатия Дика к девочке? Сейчас Сила спала, но ее следы, невидимые пока для неопытного Дика, Райан ощущал очень отчетливо.

— Что ж, под твою ответственность, Дик. Ты берешь над ней шефство и будешь помогать ей осваиваться в Академии. Учти, ты за нее в ответе, буквально. Если что-то случится, я спрошу с тебя. Ты понял? — Да, Наставник, — посерьезнев, ответил мальчик. — Благодарю вас!

Глаза у парнишки сияли. Дарена что-то тихо прошептала ему на ухо, и он опять зарделся как маков цвет. Райан из последних сил держал на лице маску серьезности, силясь не рассмеяться. Его взгляд случайно упал на Бернара, и он заметил, что тот тоже из последних сил сдерживает смех. Райан увидел, как юноша подмигнул Дарене и та в ответ расплылась в счастливой улыбке. На шее у девочки висел подаренный Ищущим агат, который начинал оживать.

Отряд тронулся. Дик пристроился за Райаном и Германом и оказался рядом с Бернаром. Некоторое время спустя Ищущий заметил, что они о чем-то тихо переговариваются. Заинтересованный, он активировал плетение усиления слуха и услышал, как Дарена спросила:

— Ты победил Волков, да? Я знала, что ты сможешь!

— Да, можно и так сказать, — грустно улыбнулся юноша.

— И теперь ты тоже едешь в Чертог? Как здорово, что мы едем туда вместе! Ты тоже будешь учиться в Академии, или ты уже все умеешь и будешь только экзамены на Посвящение сдавать?

Бернар не сразу нашелся, что ответить, и наконец произнес:

— Я думаю, вряд ли тан Райан захочет, чтобы я учился в Академии.

— Почему ты так думаешь? — горячо встрял в разговор Дик. — Мэтр Райан самый сильный, справедливый и добрый из всех Наставников, и он никогда никого не лишает возможности учиться, это я тебе точно могу сказать! — И продолжил почти шепотом: — Уж как я часто бываю виноватым во всем подряд, но мэтр все равно не отказывается от меня! Ну накажет, конечно, если есть за что, но, честно говоря, другие и похуже наказывают!

«Так-так, — подумал Райан. — Кажется, нужно быть с парнем построже».

Однако на самом деле, ему было приятно слушать восторженные слова мальчугана.

Бернар пожал плечами и, помолчав, сказал:

— Повезло тебе с Наставником.

— Да, мне весь курс завидует! — похвастался Дик. — У мэтра Райана только я один в личных учениках. Он всегда выбирает только одного. У других преподавателей тоже, конечно, есть танэры. У мэтра Натана — Ларри, у метрессы Иды — Рона, у мэтра Эрика — Гордон, только он индюк заносчивый, себя самым важным и сильным считает: я, мол, Танцующим буду, на нас безопасность Чертога и Верховной Жрицы держится, а вы все — так, второго сорта. Я ему как раз собирался трепку задать, да вот не успел до отъезда. Ничего, разберусь с ним, когда вернусь.

— А сам-то не получишь по полной от будущего бойца? Он уже, наверное, подраться не промах? — спросил Бернар.

Дик фыркнул:

— Да, здоровый, зараза! Ну так я ж не на мечах и не на кулаках с ним драться собираюсь. Врежу ему зарядом негатива как следует, он и крякнуть не успеет. В этом мне равных нет.

Бернар спрятал улыбку и промолчал.

Дарена слушала «мужской» разговор, восторженно хлопая глазами, и Дик, польщенный ее вниманием, заливался соловьем:

— Так что зря он себя пупом земли возомнил. Да и вообще, ерунду он говорит. Мне кажется, Ищущие — самый важный Клан после Ведающих, они знают обо всем, что в Империи творится, и ни одно дело без них не обходится. Вот взять хотя бы вас с Волками: кого разбираться отправили? Самого лучшего, конечно! — И Дик самодовольно улыбнулся, как будто это он лично провел блестящую операцию.

Глава 16

Увы, хорошая погода баловала путников не слишком долго. К вечеру небо затянули низкие серые тучи, и начал накрапывать мелкий моросящий дождь, грозивший к ночи превратиться в ливень. Возможно, поэтому путь до места, где Райан решил заночевать, тянулся, казалось, целую вечность, а может, просто начала сказываться усталость от бесконечной скачки нескольких последних дней. Настроение Ищущего почему-то стало таким же сумрачным и серым, как небо над головой. Радость от удачного завершения операции, поначалу так гревшая душу, куда-то ушла, погасла, как костер под падающим с неба дождем. Увиденное во сне не давало Райану покоя. Предчувствие надвигающейся беды давило на плечи и заставляло понукать уставшего коня. Однако, увидев впереди огни трактира, Райан испытал огромное облегчение.

В большом общем зале, расположенном на первом этаже, было тепло, сумрачно и удивительно уютно после сырого ночного холода. В камине жарко пылал огонь, чадили по стенам немногочисленные масляные светильники. Большинство столов уже пустовало, а последние припозднившиеся постояльцы, увидев вошедших мужчин, промокших и злых, да к тому же еще и вооруженных, поспешили поскорее убраться в свои комнаты. Бойцы Райана заняли зал, как поле боя, переругиваясь и шутливо отпихивая друг друга от расположенных рядом с камином столов. Словно по мановению волшебной палочки на столах появилось пиво и закуски, а из кухни послышался звон посуды и потянулись аппетитные запахи. Хозяин пинками поторапливал слуг и вообще из кожи вон лез, стремясь угодить новоприбывшим: еще бы, за прошлую их ночевку Райан расплатился золотом, и весьма щедро!

— Господа желают отужинать наверху, как в прошлый раз? Я сей момент прикажу накрыть, — беспрестанно кланяясь спросил он.

Райан, гревший руки у огня, отрицательно покачал головой:

— Нет, мы поужинаем в общем зале.

Угли в камине потрескивали так уютно, а исходившее от них волнами тепло так расслабляло уставшее тело, что ему совершенно не хотелось никуда отсюда уходить.

Герман, оценив состояние командира, рявкнул на трактирщика:

— Накрой нам поближе к огню да подай скорее подогретое вино с травами! Только смотри, шельма, не то пойло, которым ты пытался нас напоить в прошлый раз, а нормальный благородный напиток не менее чем десятилетней выдержки! А не то я тебе его вместе с бутылкой в глотку затолкаю! Смотри, со мною шутки плохи! — И Герман продемонстрировал ему внушительных размеров кулак.

Трактирщик слегка побледнел: он-то надеялся, что несколько бутылок столового вина, подсунутых им в прошлый раз вместо заказанного господами выдержанного напитка, остались незамеченными.

— Слушаюсь, господин! Как можно?! Только если по недогляду! Сей же час! Только самое лучшее! — запричитал он и трусцой бросился на кухню.

Тепло огня и терпкое ароматное вино прогнали мучившие Райана призраки предчувствий. Казалось, черная птица — предвестница беды, парившая над ним, — на время сложила крылья, и он перестал чувствовать ее давящее присутствие. Многоголосый гомон, царивший в зале, убаюкивал и настраивал на мирный лад, на душе посветлело. Райан окинул взглядом столы. Его люди пили, ели, шутили и смеялись, кое-кто уже начал разбредаться по комнатам, а кто-то, разморенный теплом, прикорнул прямо на столе. Он нашел глазами Бернара, юноша так и остался в компании Дика и Дарены. Троица что-то горячо обсуждала, и Бернар, увлекшись, совсем растерял появившуюся у него после поединка мрачность и оцепенение и даже весело смеялся над, видимо, забавной историей, которую рассказывал Дик.

Райан поднялся, кивнул Герману, чтобы тот оставался у огня, и, обмениваясь время от времени фразой или шуткой с сидевшими по пути бойцами, неторопливо пошел к их столу. При его появлении разговор смолк. Дарена явно смутилась, Бернар подобрался, и только Дик, радостно улыбнувшись, сказал:

— Доброй ночи, Наставник!

— Доброй ночи! А не пора ли вам, дети, разойтись по кроватям? Смотри, Дик, у твоей подопечной уже закрываются глаза.

Дарена, привыкшая в деревне ложиться рано, действительно сладко зевала и потягивалась.

— Проводи наше юное дарование в ее комнату, и шагом марш спать! Чтобы в общей зале я тебя до утра не видел!

Дик, оценив возможность проводить даму своего сердца и заодно остаться с ней наедине, шустро вскочил:

— Да, конечно, Наставник. Как это я сам не заметил, что уже так поздно?! Пойдем, Дарена?

Девочка согласно кивнула, пожелала всем спокойной ночи и ушла, по-взрослому держа под руку своего юного кавалера.

Райан проводил их взглядом и повернулся к Бернару. Тот поднялся из-за стола и теперь стоял, убрав руки за спину и не поднимая глаз с пола. Юноша ощутимо побледнел, и на лице его вновь появилось выражение мрачной обреченности: видимо, он решил, что время пришло. Ищущий не стал его разубеждать.

— Иди за мной, — приказал Райан и направился к выходу из зала. Двое бойцов синхронно поднялись, собираясь их сопровождать, но Ищущий сделал им знак остаться. Бернар на негнущихся ногах шел за ним. Они вышли во двор. Дождь уже прекратился, ветер стих, и промытый ночной воздух был чист, свеж и наполнен соловьиными трелями, поющими гимн весне.

Райан остановился у растущего невдалеке дерева — не то ясеня, не то тополя, в темноте было не разобрать. Бывший предводитель Росомах замер в нескольких шагах.

— Бернар, — произнес Райан, заставляя Бернара поднять взгляд, и, глядя ему в глаза, направил вперед щупальце энергоканала. Тот напрягся изо всех сил, активируя защиту слой за слоем, потом вдруг, будто очнувшись, остановился, деактивировал контур и, раскрывшись, замер, ожидая удара. Щупальце застыло в миллиметре от его лба. Бернар покорно стоял не шевелясь, отпустив Силу и загнав ее остатки обратно в амулет. Щупальце коснулось его головы и проникло в ауру. Он вздрогнул и закрыл глаза, но по-прежнему не сопротивлялся. Энергоканал коснулся узловой точки ауры, потом второй, третьей, пока не соединил между собой все тринадцать. Ниточки соединения вспыхнули, и от точки их пересечения ударил багровый огненный луч. Он жадно впился в амулет, висевший на шее юноши. Бернар закусил губу, пошатнулся и рухнул на колени. Луч сиял, вливаясь в амулет, и тот трансформировался, обретая структуру, принимая отпечаток ауры своего владельца, превращаясь в настоящую гемму. Бернару было больно. Райан знал это по себе. Обретение Камня — это всегда боль, и чем сильнее Дар, тем через большее придется пройти. Время, казалось, остановилось. Луч сиял все ярче, Бернар стиснул зубы гася стон, и уперся кулаками в землю. Амулет внезапно ослепительно вспыхнул, навечно закрепляя связь с аурой носителя, и юноша, на этот раз не сдержавшись, хрипло вскрикнул, упал на мокрую траву и потерял сознание.

Когда он пришел в себя, боли не было, только холод от непрогретой земли. Бернар сел, растерянно потряс головой, увидел стоящего перед ним Райана и попытался подняться на ноги. Его ощутимо шатало, но со второй попытки ему все же это удалось.

— Что… Что это было? Что вы сделали со мной?

— Прислушайся к себе. Что ты чувствуешь?

Бернар замер.

— Мой амулет… он будто бьется вместе с моим сердцем как одно целое.

— Теперь это настоящая гемма, а ты с этого момента мой танэр.

Бернар поднял на него ошеломленный взгляд:

— Но я думал, вы собираетесь меня наказать…

— Лишать тебя жизни я не собирался: ты слишком талантлив, а Одаренные с сильным Даром рождаются слишком редко, чтобы такими талантами разбрасываться. А кроме того, ты мне просто нравишься, — слегка улыбнулся Райан. — Что же касается наказания, я думаю, ты наказан достаточно. Я провел ритуал привязки без предупреждения, но мне надо было видеть, как откликнется Сила, убедиться, что я не ошибся, поэтому тебе пришлось пройти испытание без подготовки. Учитывая уровень твоего Дара, знаю, что это было непросто, но ты все принял и выдержал достойно. Полагаю, что этого достаточно. К тому же ты лишен права выбора и отныне становишься моим личным учеником, то есть принадлежишь мне всецело до того момента, пока я не сочту возможным завершить обучение.

— О подобном я не смел и мечтать! — хрипло произнес Бернар, опускаясь на одно колено, и Райан положил ладони ему на плечи, ставя метку ученичества и тем самым завершая установленный ритуал.

Глава 17

Утром Дик снова удивил Райана. Мальчишка явно караулил его у лестницы, и стоило Ищущему спуститься, он сейчас же подлетел к нему:

— Доброе утро! Великий тан, позвольте задать вам вопрос?

Райан удивленно приподнял брови: обычно парнишка звал его Наставником, а это обращение звучало от него как-то слишком официально. Кроме того, бросалось в глаза, что он был очень взволнован.

— Я слушаю тебя, Дик.

— Э… Мэтр, простите, я хотел бы узнать… — Мальчишка замялся. — Видите ли, прошлой ночью я почувствовал, как вы ставите метку ученичества.

Райан нахмурился, и Дик, заметив это, заговорил торопливо и горячо:

— Я ничего такого не делал и не наблюдал за вами! Честное слово, я не знаю, почему я это почувствовал. Я уже почти заснул и вдруг ощутил все очень явно, как будто стоял рядом. Просто я очень хорошо помню, как это было со мной, и тут произошло что-то очень похожее. Я… я хотел спросить, Наставник: я чем-то разочаровал вас? Не оправдал ожиданий?

На Райана смотрели полные едва сдерживаемых слез пронзительно голубые глаза.

— Почему ты так решил? — как можно мягче спросил Райан.

— Но ведь вы всегда берете только одного ученика. — Мальчишка шмыгнул носом. — Значит, я больше не ваш танэр?

— Ах, вот в чем дело! — рассмеялся Райан и похлопал парнишку по плечу. — Не волнуйся, просто не бывает правил без исключений, я решил рискнуть и взять двоих танэров. Надеюсь, вы не сведете меня с ума и не заставите пожалеть об этом.

Лицо Дика просияло:

— Правда?!

— Правда! — улыбнулся Райан. — А сейчас давай-ка позавтракаем.

Большая часть Ищущих уже сидела за столами. Германа, который спустился в общий зал чуть раньше, нигде не было видно. Райан сел за первый попавшийся свободный стол и знаком подозвал трактирщика.

Воспрянувший духом Дик побежал наверх будить Дарену и вернулся с ней почти сразу: видимо, девочка уже давно встала. Райан приветливо кивнул ей и тут заметил, что за их спинами смущенно мнется его новый ученик.

— Доброе утро! Садитесь. — Райан сделал приглашающий жест. — Как самочувствие, Бернар?

Юноша смутился еще больше, пожал плечами, помедлив с ответом.

— Немного странно, — наконец пробормотал он, продолжая стоять.

— Тебе ко многому придется привыкать. Начни с привычки слушать то, что я говорю. Бери пример с Дика, садись.

Трактирщик как раз подал на огромной чугунной сковороде ароматно пахнущую скворчащую яичницу со шпикачками и мясной пирог, которые Райан заказал для себя и так и не объявившегося Германа. Что ж, кто не успел, тот опоздал. Троица, рассаживавшаяся вначале довольно неуверенно, по достоинству оценила исходящие от блюд ароматы и принялась дружно уплетать еду с таким аппетитом, что Ищущий мысленно посочувствовал другу, который, по всей видимости, теперь останется без завтрака.

Герман появился, когда трапеза была почти окончена. Мрачно посмотрел на пустую сковородку и, вовремя ухватив последний кусок пирога, отрапортовал Райану, что лошади готовы и отряд может тронуться в любую минуту. Они принялись обсуждать обратную дорогу, и Райан не сразу заметил, как рядом вполголоса разгорелся спор.

— Я же тебе говорю, раз ты Одаренная, значит, отец или мать у тебя тоже были с Даром, просто ты, наверное, не знала об этом, — тихонько втолковывал Дик Дарене.

— Да ничего подобного, не было у них Силы, и у сестры моей нет! Я вообще не понимаю, откуда она у меня взялась, может, тебе вообще показалось, и не возьмут меня в вашу Академию! — шепотом настаивала на своем Дарена.

— Есть! Не зря же тебе тан Райан камень подарил!

— Может, потому что подарил, она и появилась. Камни-то у всех Одаренных есть. Тебе амулет, понятно, в Академии дали. А вот у тебя, Бернар, откуда он взялся? От родителей?

— Нет, среди моих родственников тоже не было танов. Сила появилась только у меня, и, честно говоря, я тоже не знаю, откуда. Сначала, это доставляло мне одни неприятности, но потом я научился справляться, а камень нашел сам, когда стал старше, — вполголоса ответил Бернар.

— Вот видишь, а ты — «от родителей да от родителей»! — Дарена состроила Дику рожицу.

— Я тебе сейчас докажу! — не желал сдаваться Дик.

Райан как раз закончил разговаривать с Германом и повернулся к спорщикам.

— Наставник, скажите, ведь Сила не появляется из ниоткуда? Дар ведь всегда передается по наследству?

— И да, и нет, — усмехнулся Райан, и на него с удивлением уставились три пары глаз. — Действительно, как правило, Дар передается по наследству. Одаренные дети обычно рождаются, если хотя бы один из родителей обладает Силой. Таких детей с юных лет учат познавать себя и готовят к поступлению в Академию. Бывает так, что в роду сохраняется даже специализация, и тогда несколько поколений в нем рождаются, например, сильные Целители или Танцующие. Хотя, конечно, это редкость, обычно принадлежность к Клану определяется талантом человека, индивидуальным, как его аура, в сочетании с личными предпочтениями.

Дик торжествующе посмотрел на Дарену.

— Но иногда бывает и так, — продолжил Райан, — что Дар появляется спонтанно. Чаще всего это происходит, когда в роду Дар, угасает и кому перейдет спящая Искра, проследить уже невозможно. Рождается поколение или несколько совершенно обычных людей и вдруг в ком-то из их потомков, Сила просыпается вновь. Как правило, таким детям очень тяжело: сначала они не понимают, что с ними происходит, потом учатся принимать себя и познают Силу сами, ведь подсказать им некому. Обычно это не позволяет Дару раскрыться, и Искра в них едва теплится, как сейчас в Дарене.

— Значит, в моему роду, правда, когда-то были настоящие таны? — восхищенно прошептала Дарена.

Райан кивнул и, глядя на Бернара, продолжил:

— Если такому ребенку все же удается со временем самостоятельно развить Дар, а для этого нужно найти амулет, который сможет послужить Источником, он обретает контроль над Силой и возможность ей управлять, но в очень небольших пределах. Приведу пример. Бернар, сколько человек одновременно ты смог бы удержать под ментальным контролем?

— Двоих, ну, может быть, троих, недолго… — неуверенно ответил юноша.

— Больше ни разу не удавалось?

— В общем-то нет, если не считать одного курьезного случая… — Бернар смолк, явно сомневаясь, стоит ли продолжать.

— Расскажи, это может быть интересно, — подбодрил его Райан.

— Однажды, еще ребенком, я случайно столкнул со стола семейную реликвию, фарфоровую вазу, привезенную моим прапрадедом в подарок будущей жене. В этот момент в комнате были отец, мать, сестра и трое слуг. Никто ничего не успел заметить, а мне показалось, что время остановилось, я видел, как ваза медленно-медленно летит к полу. Я страшно испугался и сам не понял, как заставил всех, находившихся в комнате, закрыть глаза и выключиться из реальности. Они так и замерли в тех позах, в которых были в тот момент. Я остановил вазу в полете, очень обрадовался и только потом заметил, что со всеми вокруг происходит что-то не то. Потом понял, что это сделал я, и еще минут десять пытался снять блок, который неосознанно поставил на всех шестерых. Но больше мне подобное никогда не удавалось.

Райан присвистнул:

— Шестеро сразу — очень неплохо для неразвитого Дара, обычно самоучки могут одновременно и довольно недолго контролировать двух-трех, не больше. Для сравнения: любой из моего отряда легко продержит не менее суток тридцать человек, конечно, при условии, что подконтрольным не нужно будет выполнять сложные действия.

— Вот это да! — изумилась Дарена, — Это ж целой деревней управлять можно!

— Подумаешь, деревней! — фыркнул Дик. — Наставник целый город удержать под контролем сможет.

— Ну это ты, конечно, преувеличиваешь, но небольшой городок, при условии постоянной подпитки, — пожалуй, — улыбнулся Райан.

Дарена восхищенно прикрыла рот ладошкой.

— Дело в том, что для полноценного раскрытия Дар должен развиваться и расти вместе с геммой, — продолжил Райан, постепенно переходя на менторский тон, которым обычно читал лекции в Академии. — Только тогда можно достичь полного слияния ауры и источника, необходимого для энергетических воздействий высшего порядка. Самоучки же, как правило, находят камень с более или менее подходящей структурой и начинают править его под себя. В процессе они рушат камень, ослабляя его, и не позволяют развиться ауре, питающейся из полуразрушенного источника. В идеале же, как я уже говорил, камень должен расти и развиваться вместе с аурой, но, чтобы так происходило, необходимо привязать ауру к камню. Если сделать это как только Искра пробудилась, или даже до ее пробуждения (как я привязал ауру Дарены), связь возникает совершенно незаметно для человека. Тогда Искра, просыпаясь, сама зажигает камень, запускает процесс трансформации, и все происходит органично, так как должно быть. Но необученный Одаренный просто не может сделать это сам. Сначала он развивает Дар, а потом калечит камень, приспосабливая его под себя. Так было и у тебя, Бернар, поэтому мне пришлось провести ритуал привязки заново, одновременно разрушая старые связи. Твой Дар уже слишком развит, чтобы растить новую гемму, но тот камень, что ты использовал, был построен неправильно. Единственным для тебя шансом стать полноценным таном, было перестроить структуру амулета, заново срастив его с аурой. Это было непростой задачей даже для меня, так как ты используешь свой амулет довольно давно и связи, пусть и неправильные, уже закрепились. И это было непростой задачей для тебя, Дар должен быть очень сильным, чтобы даже с помощью Наставника суметь восстановить структуру камня и сформировать гемму заново. Кроме того, как ты уже знаешь, это довольно болезненно. Сделать такое самостоятельно невозможно в принципе. Не сделай я этого, то, что ты умеешь сейчас, стало бы твоим пределом, а я вижу в тебе потенциал, и мне бы хотелось, чтобы ты его реализовал во благо Темному Клану.

— Я сделаю все, чтобы не разочаровать вас! И, я очень благодарен вам … Наставник! — склонил голову Бернар.

Глава 18

— Ты хоть из одной поездки можешь вернуться без повреждений, телесных или ментальных?! — ворчала Ида, энергетически изучая уже вполне зажившую рану, оставившую на его коже очередной шрам, которым он давно потерял счет.

— Да ладно тебе, какое там повреждение! Герман все замечательно заштопал!

— Да этого бездаря нельзя подпускать к раненым на пушечный выстрел! Ему наносить раны Аусеклисом положено, а не врачевать их! — ярилась Целительница.

— Брось, он не так уж плох, — вступился за друга Райан. — Особенно, когда рядом нет таких золотых ручек, как твои, сестренка.

Он привстал с кушетки, чтобы поцеловать Иду в щеку, и она в притворном гневе отпихнула его обратно.

— Лежи уже, горе луковое, не мешай мне работать! одернула брата девушка, продолжая водить руками над его телом, но в уголках ее губ пряталась улыбка.

— А я привез тебе сюрприз, но, если будешь вредничать, не покажу.

— Мне уже страшно! — рассмеялась Ида. — Надеюсь, это не оружие? Мне вполне достаточно стилета, который ты привез в прошлый раз.

— Никогда не знаешь, где может пригодиться сталь. Возможно, однажды, еще благодарить будешь, — обиженно пробурчал Райан и тут же добавил загадочно: — Но ты не угадала, это не оружие, и на этот раз я уверен, что тебе понравится.

— Ладно, заинтриговал, я жду, — сдалась Ида.

— А вредничать больше не будешь?

— Вот я тебя сейчас! — притворно разозлилась Ида, натянув одну из нитей сканирующего плетения, котором она диагностировала Райана, так что ему стало невыносимо щекотно.

— Ида, ха-ха, это нечестно, ха-ха, прекрати немедленно!

— Покажешь сюрприз?

— Ох, прекрати! — Райан надрывался от смеха. — Покажу, покажу!

Вдоволь насмеявшись, Райан позвонил в золотой колокольчик.

— Веди, — приказал он появившемуся слуге, и тот, поклонившись, исчез за дверью. Ида непонимающе посмотрела на Райана.

— Сюрприз дожидается в коридоре, — усмехнулся он.

Дверь отворилась, и в комнату, неуверенно озираясь по сторонам, вошла Дарена. Увидев Иду, она неуклюже сделала что-то среднее между реверансом и поклоном и во все глаза принялась рассматривать ее рабочий кабинет. И неудивительно, поскольку просторное и светлое помещение по совместительству являлось лабораторией, интересного для юной лекарки тут было немало. Стоявшие вдоль стен стеллажи были сплошь заставлены стеклянными пузырьками с разноцветными жидкостями, прозрачными колбочками и бутылочками из темно-зеленого стекла, а также разного размера мешочками и коробочками, и, конечно же, книгами. Свободную от стеллажей часть стен занимали аккуратно развешанные на крючках пучки трав и цветов, отчего в комнате всегда стоял щекочущий ноздри густой травяной дух.

— Знакомься, это Дарена, потомственная Целительница и носительница спящей Искры, — представил девочку Райан.

— Ну, насколько я вижу, Дар в ней уже пробудился. —сузила глаза Ида, глянув на нее внутренним зрением.

— Да, я подарил ей камень, и буквально на следующий день Дик углядел в ней спонтанный всплеск.

— Дик? — удивилась Ида. — Шустрый парнишка!

Дарена почему-то покраснела.

— Но с чего ты решил, что она — Целительница, да еще потомственная?

— Я лекарка, — выпалила Дарена, — и безо всякого Дара ею была! У меня врачевать лучше Марфы получается: и отвар из трав приготовить умею, и рану перевязать, и сердечную хворь снять, и кровь густую разбавить, даже роды у скотины принять могу. Вот!

— А ты бойкая! — рассмеялась Ида.

— В ее роду спящая Искра, видимо, передавалась по женской линии, время от времени просыпаясь, но не получая должного развития, — продолжал Райан.

— А это интересно, — задумчиво произнесла Целительница и поманила Дарену пальцем. — Иди-ка сюда.

Девочка замялась, оглянулась на Райана.

— Иди-иди, не бойся, она тебя не съест, — ободряющее улыбнулся он.

— Приляг-ка вот здесь. — Ида указала на кушетку, с которой только что поднялся Ищущий. — Закрой глаза, расслабься. Хорошо, теперь представь, что я больна, но не знаю, что со мной происходит. Допустим, у меня сильно болит живот. Я прошу тебя о помощи.

Дарена послушно легла, закрыла глаза и попросила:

— Вы не могли бы, пожалуйста, подойти поближе, так, чтобы я положила руки туда, где у вас болит?

— Хорошо, — улыбнулась Ида и встала рядом.

Дарена, не раскрывая глаз, положила руки ей на живот, подержала немного, потом огорченно вздохнула:

— Но я ничего не могу сделать, я же вижу, что вам не больно.

— Ты умница, — неожиданно похвалила ее Ида. — Ты видел, Райан?

— Ага, — удовлетворенно кивнул он.

Конечно, он видел, как от рук Дарены потянулись к животу Иды нити энергоканалов, быстро прощупали его и вернулись обратно. Причем девочка делала это очень легко, но абсолютно неосознанно. Так человек убирает прядь волос со лба, или щурит глаза от солнца, или достает из ящика вещь, которая всегда лежит на одном и том же месте. Ему не нужно шарить по дну в поисках требуемого, достаточно лишь протянуть руку и привычно взять там, где всегда.

— Ну как, угодил я на этот раз с сюрпризом? — улыбнулся Райан.

— Ты лучше всех! — ответила Ида и чмокнула его в щеку.

Дарена переводила удивленный взгляд с Ищущего на Целительницу.

— А теперь иди, братик, нам, лекаркам, тут много о чем нужно пошептаться. — Она подмигнула Дарене. — Но это наши, женские дела, мужчинам не понять.

— Вот так всегда! — притворно вздохнул Райан выходя. — Вместо благодарности тебя выставляют за дверь! Удачи, Дарена!

На самом деле Райан был вполне доволен, что сестра, отвлекшись на юное дарование, отпустила его так легко, не то она до вечера бы мучила сканирующими и восстанавливающими плетениями. Райан же не мог больше ждать, ему безумно хотелось снова увидеть Адду. Он всегда скучал по ней, когда приходилось расставаться, но в этот раз разлука далась ему особенно тяжело. Может быть, виной тому был тот странный, волнующий и пугающий сон?

Он отправился в покои Ведающей сразу после того, как вернулся, но Адда была в Святилище, где никто не смел ее беспокоить. Тогда Райан ушел к Иде, а сейчас решил попытаться снова. На этот раз Стражи с поклоном пропустили его в галерею. Адда сидела у фонтана, и Райан замер на полушаге: на ней было голубое платье из его сна.

Глава 19

Над Асиритом властвовала ночь. Она накрыла своим темным покрывалом город, и он в ответ зажег теплые пятна уличных фонарей и расцвел огнями ярко освещенных окон. Над столицей куполом раскинулось безоблачное звездное небо, и город казался его земным отражением, бездной мрака, расцвеченной тысячами мерцающих искр. Ночной воздух пах свежестью и весной, легкий ветерок кружил голову ароматом сирени, шиповника и еще чего-то неуловимо пьянящего и волнующего. Столица всегда была прекрасна в это время года. На ее узких, украшенных цветущими деревьями улочках, сердце начинало биться быстрее, несмотря на то, что видело в своей жизни уже очень много весен.

Понтифик глубоко вдохнул ночной воздух и закрыл глаза. Удивительно, как прекрасен этот мир, и чем старше становишься, тем больше ценишь возможность наслаждаться жизнью, каждым ее мигом и каждой новой весной, тем большее готов принести в жертву ради этой возможности.

Носилки, плавно покачиваясь, неторопливо двигались по ночным улицам, и у него было достаточно времени на то, чтобы полюбоваться их чарующей красотой и еще раз обдумать предстоящий непростой разговор.

Обычного в таких случаях эскорта не было, не было и эмблемы Светлого Жреца ни на пологе носилок, ни на плащах идущей по бокам четверки Карающих. Визит Понтифика в столицу был тайным, и знать о нем не должна была ни одна непосвященная душа. Именно потому маленькая процессия вышла из усадьбы на окраине города далеко за полночь и двигалась к центру узенькими улочками, избегая широких проспектов. Ведь на них были неизбежны встречи с ночными патрулями, охранявшими сон горожан и бывавшими от безделья не в меру любопытными.

Конечной целью ночного похода была центральная площадь, где в окружении цветущих садов возвышался императорский дворец. Построенный из белого песчаника замок, со множеством воздушных башенок, винтовых лестниц и украшенных колоннадами галерей в ночном сумраке казался принявшей затейливые формы туманной дымкой, призрачной и невесомой.

Главные ворота были давно закрыты, но маленькая процессия, не дойдя до них, остановилась у высокой каменной ограды, в толще которой пряталась неприметная деревянная калитка. Повинуясь знаку Понтифика, один из Карающих постучал. В двери открылось маленькое окошечко, и через железную решетку сверкнул наконечник арбалетного болта, нацеленного в ночных посетителей:

— Кто идет?

— Порфира и меч.

Звякнул железом засов, и калитка бесшумно отворилась и так же бесшумно закрылась за вошедшими. Один из стражников, низко поклонившись, пошел перед носилками, освещая факелом дорогу. Это было отнюдь не лишним: аллеи замкового парка, укрытые густым пологом листвы, тонули во мраке.

Носилки остановились у винтовой лестницы, ведущей на одну из внутренних галерей. Полог откинулся, и Понтифик, тяжело опираясь на поданную Карающим руку, вышел на вымощенный серым камнем внутренний двор. Здесь тоже было темно. По всей видимости, этим входом пользовались нечасто, или пользовались те, для кого освещение было досадной помехой. Сделав сопровождающим знак оставаться внизу, Понтифик начал неторопливо подниматься по лестнице. Преодолев несколько ступеней, он замер, прикрыв глаза. Первый уровень защиты предупреждающе вспыхнул при его приближении и мгновенно потускнел, едва коснувшись его ауры. Вздохнув, старец продолжил путь. Лестницы пару последних десятилетий давались ему нелегко. Однако, этот подъем и галерея были кратчайшим и мало кому известным путем в рабочий кабинет императора.

Его ждали. Дверь была не заперта, а стоявшая на ней защита еще издали идентифицировала гостя. После полутьмы коридора ярко освещенная комната слепила глаза.

— Приветствую тебя, Понтифик! Да пребудет с тобой Свет Ильтаира Светозарного и благоволение его!

Из-за заваленного бумагами стола с улыбкой поднялся немолодой, но статный и все еще красивый мужчина с небольшой черной бородкой и аккуратно подстриженными по моде усиками. Он слегка склонил голову и сделал приглашающий жест рукой:

— Добро пожаловать в мою скромную ночную обитель! Безмерно рад, хоть и немного удивлен обстоятельствами твоего визита, — слегка улыбаясь произнес он.

Внешность хозяина кабинета была обманчивой. В горделивой посадке головы и выражении скучающего высокомерия на властном лице, читалась привычка повелевать. При этом движения его были плавными и мягкими, как у профессионального бойца, а руки, загорелые и мозолистые, казалось, чаще держали меч, чем перо. Его мужественное, слегка тронутое морщинами лицо притягивало взгляд, обаятельная улыбка располагала к себе, но серо-голубые глаза, глубокие и непроницаемые, были холодны, как сталь, одарял ли он за преданность или выносил смертный приговор. Его глаза почти никогда не смеялись и жили отдельной, собственной жизнью. Вот и сейчас император приветливо улыбался гостю, но взгляд его при этом был острым и колким, как лезвие кинжала.

— Благодарю, Владыка! Да будет несокрушим твой трон, Страж равновесия мира! Да хранит тебя Сила двух Начал! — в тон ему торжественно произнес церемониальное приветствие Понтифик и устало опустился в стоявшее напротив стола широкое кресло. Едва уловимое движение руки императора, и молчаливый слуга поставил перед гостем поднос с фруктами и наполнил бокалы рубиновым вином.

— Твое здоровье, Светлейший! — поднял тост хозяин кабинета.

— И твое! Как идут дела в столице нашей благословенной империи? — слегка пригубив вино, поинтересовался гость.

— Ты не хуже меня знаешь ответ на этот вопрос. Пожалуй, я не удивлюсь, если вскоре обнаружу твоих шпионов даже в собственной спальне, — усмехнулся император.

— Только если шпионок, — вернул ему усмешку Понтифик. — Но тебе ведь известно, что я забочусь лишь о твоем благе. Кроме того, ты явно преувеличиваешь масштаб моей агентурной сети.

— Не скромничай! После того как кормилица моего сына оказалась агентом Конклава, меня стало трудно удивить широтой распространения твоих интересов. Что же касается моего блага, я полагаю, что вероятнее ты печешься о благе империи и своем собственном.

— Сейчас благо империи — это ты. — В мягком голосе Понтифика внезапно прорезалась сталь. — И мой долг — сохранить это благо любой ценой.

— Я полагаю, здесь самое время перейти к цели твоего сегодняшнего визита, — нейтральным тоном произнес император.

— Тебе угрожает опасность.

— Не могу сказать, что ты сообщил мне новость. Жизнь вообще опасная штука, от нее умирают, — мрачно пошутил император, но глаза его заинтересовано блеснули. — А не будешь ли ты так любезен сообщить мне, какая именно? Или дело опять ограничится мрачно-туманными намеками на неисповедимость судеб этого мира?

— В твоем возрасте пора научиться понимать намеки с полуслова, но в связи с недостатком времени придется облегчить тебе задачу. Надеюсь, твои осведомители не обходят вниманием Адду Таннер?

— Ты собираешься сообщить мне нечто сенсационное о Верховной жрице Аусеклиса?

— Она опасна, Адриан!

— Свет и Тьма всегда были опасны друг для друга.

— Оставь словоблудие, она опасна лично для тебя! Ее уровень растет, недавно она создала принципиально новое плетение, благодаря которому едва не уничтожила всю мою агентурную сеть. Контролировать ее становится все сложнее. Чертог набирает Силу. Темное Начало крепнет, и, если так пойдет дальше, вскоре тебе бросят вызов.

Император задумался, слегка растеряв насмешливую уверенность.

— Я полагаю, ты все же преувеличиваешь. Да, могущество Темного Начала растет, мне это известно, но для того, чтобы оспорить трон, этого мало. Ты же знаешь, что пика Силы она сможет достичь, только найдя своего Дана, а Верховная Жрица по-прежнему одна. Моя разведка докладывает, что в Клане Ведающих нет ни одного мужчины с Даром, способным даже отдаленно приблизиться к уровню Адды. Полагаю, у судьбы оригинальное чувство юмора, и предназначенный ей еще не родился. Она сильна, это бесспорно, но, чтобы бросить вызов, нужны двое, иначе подобная попытка равносильна самоубийству. Тебе ли этого не знать?

Понтифик поморщился: намек был ему неприятен. Да, он, величайший кардинал своей эпохи, не сумел бросить вызов правящему тогда Темному императору, потому что его Дана так и не родилась на свет. Усмешка судьбы — владеть Силой, которой нет равных, и не иметь возможности претендовать на трон! Сначала он искал, ждал и надеялся, потом понял, что чуда не случится. Долгие годы он учился жить с этим, но до конца принять так и не сумел. А потом это сделал Адриан, и жизнь вновь обрела смысл.

— Ее Дан уже рожден, — медленно произнес Понтифик, роняя слова, как тяжелые свинцовые шары.

— Это невозможно! — Голос императора дрогнул. — Кто он?

— Я не знаю, и она не знает, пока. Я не говорил тебе прежде, так как не был уверен до конца, но в последний раз пророчество подтвердило: вторая половина этого Темного Дара уже давно обрела телесную оболочку. Думаю, Адда тоже знает об этом, она его ищет, и, поверь мне, обязательно найдет.

В комнате повисла тишина.

— Что ж, когда-то это должно было случиться, — прошептал император.

— Этого не случится, если вовремя принять меры. От нее необходимо избавиться сейчас, пока еще не поздно.

— О чем ты говоришь?! Как можешь ты говорить мне такое?! Я император, Хранитель равновесия и Жрец обоих Начал! Я давно уже не принадлежу Свету и не воюю с Тьмой! Как смеешь ты предлагать мне избавиться от Верховной Жрицы Аусеклиса?! Ты знаешь, что, взойдя на престол, я давал клятву! Напомнить тебе, что будет со мной и Миртой, если я ее нарушу? Ты сошел с ума, отец! Я не желаю навлекать на нас гнев обоих богов! Если так суждено, пусть лучше будет поединок!

— Этого от тебя и не требуется, сын. — Легкая улыбка тронула бледные губы Понтифика. — Я сделаю все сам. Ты же лишь поможешь мне создать декорации для этой захватывающей драмы.

— Виновный в смерти Верховной Жрицы поплатится за это жизнью.

— Без сомнения, — согласно склонил голову Понтифик.

Император помолчал.

— Кем ты решил пожертвовать на этот раз?

— Думаю, учитывая озвученные тобой выше обстоятельства, тебе лучше этого не знать.

— Ты должен понимать, что Темными обязательно будет проведено расследование, и тех, чью вину докажут, не смогу защитить даже я. Если осуществится то, что ты задумал, поднимется такая буря, которую можно будет успокоить только кровью. Уверен ли ты, что это будет меньшим злом, отец?

— Зло не бывает меньшим или большим, зло — это всегда зло, — усмехнулся Понтифик. — Но не беспокойся: никто из Светлых не окажется в этом замешан. Честь нашего Клана не будет запятнана кровью. Все произойдет само собой…

Император замер, ожидая продолжения, но Понтифик внезапно умолк и даже устало прикрыл глаза. Какое-то время сын буравил отца взглядом, но, поняв, что продолжения не будет, откинулся на спинку кресла и задумчиво опустил голову на переплетенные пальцами ладони.

— Чего ты хочешь от меня?

— У твоего сына скоро день рождения. Ты ведь собираешься его отпраздновать?

Адриан удивленно поднял брови:

— Конечно, так же, как и всегда.

— Пусть в этом году все будет немного торжественней. Лукасу ведь исполняется семь, священное число Ильтаира, чем не повод устроить пышное празднество, может быть, даже бал? Обязательно нужно пригласить оба Великих Клана, чтобы Верховные Жрецы обоих Начал благословили юного принца именем своих богов. Чем больше будет народу, тем лучше.

— Не вмешивай в это моего ребенка! — ледяным тоном произнес император.

— Успокойся, ему ничего не угрожает, если ты сделаешь все, как я говорю, — пристально глядя ему в глаза, произнес Понтифик. — Мы же не можем упустить такой прекрасный повод продемонстрировать мир и равновесие, царящие в Империи.

Адриан сжал подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев.

— А если я откажусь? — тихо спросил он.

— Не думаю, что ты поступишь настолько неразумно. Ты же понимаешь, что повод собрать всех в столице я все равно найду, но тогда, боюсь, он будет менее радостным.

Император молчал.

— Ну же, Адриан, не упрямься! Ты же сам понимаешь, что другого выхода у тебя просто нет.

— Если то, что случится, как-то затронет моего сына или жену, клянусь, я тебя уничтожу, — чуть слышно проговорил наконец император.

— Вот и договорились, — поднимаясь, с улыбкой резюмировал Понтифик. — Отрадно видеть, что ты по-прежнему послушный сын, почитающий отцовскую волю!

Глава 20

Адда торопливо шла по вырубленному прямо в теле скалы коридору, тускло освещенному висящими вдоль стен факелами. Звук ее тихих шагов, отражаясь от каменного потолка и пола, эхом бежал впереди, оповещая о ее приходе. Великолепная акустика была создана в этом коридоре не случайно: каждый шорох, каждый шепот разносился далеко вперед и долетал до Стражей, охранявших вход в сердце Чертога, Великий Храм Аусеклиса, главное святилище Тьмы. Попасть сюда незамеченным было просто невозможно. Сеть защиты оплетала единственный ведущий к вратам коридор невидимой многослойной паутиной, а сам ход был сконструирован так, чтобы многократно увеличивать даже самую слабую звуковую волну. Кроме того, коридор был полон хитроумных механических ловушек, которые активировались в случае тревоги охранной системой — это уже не говоря о том, что Святилище располагалось в самом центре той неприступной скалы, что служила основой Чертогу, и чтобы попасть туда, нужно было пройти все уровни его внешней защиты.

Да и тайная дверь в коридор, ведущий к Святилищу, была вырублена в скале так искусно, что различить ее среди окружающих каменных стен было невозможно до тех пор, пока сложный механизм, спрятанный в скале, не придет в действие и дверь не начнет открываться.

По мере приближения к Храму коридор расширялся, вытягивался вверх и кончался вратами в два человеческих роста. Обитые кованым железом створки украшала серебряная восьмилучевая звезда. Эта октаграмма была божественным знаком Аусеклиса, символом, несущим в себе Его имя, имя Утренней звезды, засиявшей до срока и за это низвергнутой во Тьму, и теперь освещающей дорогу всем, чей путь к познанию лежит через мрак невежества. Надпись над вратами гласила:

«Идущий Светом не видит Тьмы, идущий Тьмою видит и Свет, и Тьму. Если ты готов, войди и прозрей».

При приближении Адды тяжелые створки с натугой распахнулись, и она вошла в полумрак храма. Святилище было небольшим, особенно по сравнению с храмом Аусеклиса в столице, но здесь и не должна была собираться толпа, вход в святая святых дозволялся лишь избранным. Вероятно, когда-то строители древности использовали для его создания естественную пещеру. Высокий свод ее тонул во мраке, настолько первозданном и непроницаемом, что пламя факелов пугливо жалось к стенам, не смея вступить с ним в борьбу.

В центре Святилища стоял алтарь, созданный искусным мастером из цельного черного агата. Этот камень был самым большим Источником энергии Тьмы, найденным за всю историю существования Темного Клана. Форма алтаря представляла собой правильный восьмиугольник, в который была вписана выточенная в камне восьмилучевая звезда.

В толще скалы напротив алтаря было пробито небольшое круглое отверстие. Сейчас слабо проникавший сквозь него дневной свет падал точно на октаграмму, подсвечивая ее и вырывая из окружающего мрака. Ночью тот, кто стоял перед алтарем, видел в каменном окне звезду Аусеклиса. Хитрая отдушина была выбита таким образом, что казалось, звезда загорается на ночном небе прямо над октаграммой. Адда зажгла массивные черные свечи, стоявшие в каждом луче звезды, сняла с шеи гемму и опустила ее в центр созданного свечами огненного круга. Опустилась на колени, положила руки с двух сторон от геммы, ощущая ладонями холод алтаря, и закрыла глаза.

— Великая Изначальная Тьма, взываю к тебе, дай мне силы идти! Свет Утренней звезды, взываю к тебе, укажи мне путь! Великий Аусеклис, взываю к тебе, дай мне цель моего пути! — прошептали ее губы слова ритуала.

Большой и указательный пальцы рук коснулись геммы, замыкая круг, и через них потоком полилась энергия. Адда чувствовала, как ее амулет сливается с алтарем, тонет в нем, как в огромной черной бездне, и одновременно ее аура перестает быть цельной, растекается, растворятся в энергетическом вихре. Ее сознание становится крохотной искоркой, одной из миллиардов других, кружащихся в водовороте времени. Они тянут ее за собой, зовут в глубину, но ей туда нельзя, пока нельзя. Она должна найти ответ. Есть ли среди этого бесчисленного множества живых огней тот, что мерцает подобно ей?

— Есть, есть, — шепчут ей искры. — Мы уже видели такой свет, он давно танцует с нами, ищи, ищи! И она ищет, ищет, забыв про время, холод камня и затекшее от долгой неподвижности тело. Ищет и не находит опять. Ей кажется, что она чувствует его очень близко, где-то совсем рядом, но не может увидеть.

*** Адда тряхнула головой, и нахлынувшие воспоминания померкли и растворились как дым. Она будто очнулась, с трудом возвращаясь в реальность. Сколько прошло времени? Несколько секунд, минут, часов? Она по-прежнему сидела на скамье у фонтана, вода с тихим журчанием привычно стекала вниз, и солнечные блики все так же играли на ее прозрачной глади, и все же что-то неуловимо изменилось в мире вокруг. Она чувствовала это пронзительно и остро, и вдруг поняла, что видения ушли, а ощущение чужого присутствия осталось. Кто-то был с ней рядом, был здесь, совсем близко, в двух шагах.

— Адда, — раздался такой знакомый бархатистый голос за спиной.

Она продолжала сидеть не шевелясь, воспоминания утреннего обряда были еще слишком сильны в ней, и ей хотелось представить на минуту, пусть обманув саму себя, что она наконец все-таки нашла.

Он подошел ближе и сел рядом, как когда-то в детстве, когда они были просто мальчиком и девочкой, были друзьями. Она слышала его дыхание, взволнованное и прерывистое.

— Адда, я.…

Не дав ему договорить, она повернулась к нему, и его черные как ночь глаза оказались так близко, что у нее перехватило дыхание. Он на секунду замер как завороженный, потом его руки внезапно сомкнулись за ее спиной и губы нежно и настойчиво коснулись ее губ, заставляя ответить на поцелуй, подчиняя себе, лишая воли.

Это было подобно удару тока, вспышке молнии. Голова закружилась, и мир поплыл. Не было больше ничего, кроме прикосновения этих губ, тепла этих рук и пьянящего восторга, бегущего по венам. Она не могла даже представить, как жаждет этих прикосновений, как загорается от них огнем тело, как позорно бежит в закоулки сознания рассудок, поверженный волной всепоглощающей, почти первобытной страсти. Она отдавалась этому ощущению вся без остатка, ему невозможно было сопротивляться, да и не хотелось совсем. Хотелось быть в плену крепких уверенных рук, вдыхать запах пропитанной солнцем и дымом кожи, чувствовать его губы, покрывающие поцелуями ее шею и плечи. Но вдруг сквозь шум, пульсировавшей в висках крови настойчиво зазвенел тревожный колокольчик.

С трудом собрав последние остатки воли, Адда уперлась ладонями в его грудь, отстраняясь.

— Райан! Райан, сюда идут!

Она едва успела сделать несколько шагов в сторону и отвернуться к фонтану, пряча пылающее лицо, как дверь в галерею распахнулась и послышались торопливые шаги.

— Прошу меня простить, госпожа. Прибыл гонец с посланием от императора, — с поклоном сообщил Страж.

— Ты принес его? — не оборачиваясь спросила Адда.

— Нет, госпожа. Ему поручено вручить письмо лично в руки Верховной Жрице.

— Хорошо, пусть войдет.

Страж с поклоном удалился, и через минуту в галерею вошел посланец. Не дойдя несколько шагов, он опустился на одно колено и склонив голову, протянул Адде свиток.

— Приветствую тебя, Верховная Жрица Аусеклиса! Соблаговоли принять послание от Хранителя равновесия.

Когда Адда повернулась к гонцу и взяла свиток, кивком позволяя ему подняться, она уже снова была собой — величественной Жрицей, возглавлявшей Темный Клан.

— Поблагодари своего господина за приглашение, — сказала она, пробежавшись глазами по посланию.

Гонец низко поклонился и вышел. На несколько минут в галерее повисла тишина.

— Я собираю Совет и хочу услышать на нем доклад о результатах твоей поездки, Ищущий, — не оборачиваясь к Райану, произнесла Адда. Тон ее был холодным и отстраненным. — А также обсудить любезное приглашение императора, не предусматривающее возможность отказа. Общий сбор в Зале через полчаса.

— Слушаюсь, Ведающая. — Райан склонил голову, и Адде показалось, что его голос слегка дрогнул. Еще секунду он постоял в нерешительности и вышел.

Адда так и не смогла заставить себя повернуться к нему. Последние остатки самообладания, собранные чудовищным усилием воли, исчезали при одном воспоминании о пронзительном взгляде его бездонных черных глаз.

Глава 21

— Не нравится мне все это, — недовольно прокомментировал Эрик. — Обеспечить безопасность при такой концентрации народа будет непросто, а мишенью может стать кто угодно, даже Ведающая.

— Ну уж Верховную Жрицу мы тебе поможем уберечь, не беспокойся Танцующий! — одарила его очаровательной улыбкой сидевшая напротив Лина. Эта женщина была обманчиво хрупким, голубоглазым и белокурым созданием, с классически правильными чертами лица, пухлыми губами и томным взглядом. В ней даже при очень большом воображении нельзя было заподозрить жестокого и хладнокровного убийцу, а тем более главу Клана Воздающих (Клана профессиональных убийц), которой она являлась. — Ни один волосок не упадет с головы Ведающей. Хотя признаю: простор для творчества открывается широкий. Может быть, нам нужно кого-нибудь ликвидировать? Случай очень удобный. Есть кандидатуры?

— Вот-вот, об этом я и говорю, — проигнорировав ее улыбку, хмуро бросил Эрик. — Светлым, готов поспорить, придет в голову такая же оригинальная мысль.

— Если праздник в принципе не организуется именно с этой целью, — поддержал Натан.

— Согласен, вообще довольно подозрительно выглядит идея устроить совместное торжество для двух Кланов, уже тысячелетие борющихся между собой за власть, — добавил Мар.

— Ну, официально со времен Великой войны между Кланами заключен мир, — тонко улыбнулась Ида. — Сейчас страной правит сильнейший из Клана Света, до этого правил лучший из Клана Тьмы. Право на трон можно оспорить и доказать в поединке, и называться императором может лишь тот, чье право неоспоримо. Мы научились соблюдать нейтралитет, подчиняемся общим законам и создаем видимость равновесия. Все попытки его нарушить мы маскируем под законную конкуренцию. Убийство на совместном мероприятии плохо вписывается в подобную концепцию. Нам не нужно становиться инициаторами открытого конфликта, потому что это развяжет Светлым руки и даст им право расправиться с нами на законном основании. Но это утверждение верно также и в отношении Светлых. Меч правосудия обоюдоострый и, если они пойдут на открытую агрессию, руки будут развязаны у нас. Вывод: подобный исход маловероятен.

— Кроме того, это не первое подобное событие в истории империи, — поддержал Иду Вардан, глава Клана Хранителей. — Такое бывало и прежде. Император Гевард Темный собирал в своем замке оба Великих Клана по случаю победы в Западной войне. Император Рихард Светлый устраивал празднество в честь своего восшествия на престол почти сразу после поединка, в котором погибли Теодор Темный и императрица Феофана, но доказать незаконность победы не удалось, и Темный Клан был вынужден присутствовать на торжестве в честь своего поражения. Император Исидор Темный праздновал коронацию своего сына Фридриха и заставил Понтифика Илиана и Конклав в полном составе присутствовать на торжестве. Тогда Глава Светлых был очень слаб, даже несмотря на то, что нашел свою Дану. Непонятно как ему вообще удалось получить титул Верховного Жреца, но претендовать на трон он не мог, и Фридрих Темный стал императором по рождению, даже не подтверждая своего права поединком.

— Экскурс в историю был, несомненно, очень интересен. Ты намекаешь, Вардан, что Адриан решил поступить по примеру Исидора? Готовит общественное мнение к тому, что ему унаследует сын? — поинтересовалась Адда, и глаза ее недобро блеснули.

Вардан, невысокий тучный мужчина с бледным, слегка осунувшимся лицом, страшно смутился:

— Прости, Ведающая! Я не имел в виду ничего такого, я просто хотел сказать, что императоры и прежде проводили подобные мероприятия, и это не преследовало цель физического устранения кого-то из противоборствующих сторон…

— Да, это всегда было демонстрацией силы стороны правящей, — не дала ему договорить Адда. — Принять «приглашение» — значит, вынужденно признать эту силу, но не принять его еще хуже: это значит показать Светлым, что мы их боимся. Кроме того, формулировка письма больше напоминает приказ, чем приглашение, поэтому для отказа потребуются очень веские причины. Я думаю, у нас нет выхода, мы должны принять этот вызов и, воспользовавшись случаем, продемонстрировать Светлым всю мощь Темного Клана. Нужно, чтобы они четко поняли, что мы сильны, как никогда, готовы в любую минуту нанести удар, и поединок лишь вопрос времени.

— Праздник ведь устраивается по случаю дня рождения юного наследника, верно? — спросил непривычно молчавший до сих пор Райан. — В таком случае мы, вероятно, должны сделать подарок виновнику торжества? Предлагаю подарить ему меч, чтобы ни он, ни его отец не забывали, что за императорскую корону им еще придется сражаться.

Адда с благодарностью посмотрела на Райана, запоздало осознав, что впервые решилась встретиться с ним глазами после того пьянящего безумия, что охватило их обоих в галерее. Райан не отвел взгляд, и ее снова, как девчонку, бросило в жар.

«Нет, так больше не может продолжаться!» — вспыхнув, подумала она.

— А что, идея вовсе недурна! — неожиданно поддержал Райана ничего не заметивший Эрик.

— Сделаешь, Сверд? — обратился он к сидевшему в дальнем конце стола широкоплечему здоровяку.

Сверд, глава Клана Оружейников, хитро прищурился.

— Выковать-то меч немудрено. Какие свойства должен иметь клинок?

— Ну, если он слегка порежет собственного владельца, будет весьма неплохо, — промурлыкала Лина.

— Ты с ума сошла! Он же совсем ребенок! — осадила ее Ида.

— В этом подарке не должно быть угрозы, — согласилась Адда. — Только намек.

— Как пожелаешь, госпожа. — Сверд склонил голову. Он возглавлял Клан Оружейников не так давно и все еще сильно робел перед Аддой, по привычке обращаясь к ней как рядовой служитель Чертога, а не как полноправный член Совета.

— Если мне будет позволено высказать одну задумку… — Он выжидающе взглянул на Адду и, дождавшись разрешающего кивка, продолжил: — Я мог бы внедрить в крестовину клинка крупицу агата, совсем крохотную, она почти не будет создавать фона, но позволит наложить на меч одноуровневое плетение. Благодаря его действию это оружие будет крайне неэффективно в применении против любого носителя Темного Дара.

— Великолепная идея, Сверд! Это будет маленьким приятным сюрпризом. — Адда довольно улыбнулась, а глава Клана Оружейников расцвел от ее похвалы.

— Я так понимаю, отговорить тебя от этого неоправданного риска не удастся, Ведающая, — со вздохом резюмировал Эрик. — Кто будет тебя сопровождать?

— Я думаю, Совет должен присутствовать в полном составе, за исключением находящихся в дальних поездках. Пусть каждый из вас возьмет двоих-троих лучших из своих Кланов, кроме Лины и Эрика. Вы берете всех своих сильных Одаренных. Райан, бери на свое усмотрение столько людей, сколько тебе потребуется, чтобы контролировать все движения Светлых. Натан, ты останешься в Чертоге, на тебе безопасность крепости на время нашего отсутствия. Думаю, излишне напоминать, что геммы должны быть заряжены под завязку, а защитные плетения активированы. Да, кстати, Ремус, ты что-то говорил про разработку нового интенсивного защитного поля?

— Да, Ведающая, структура плетения готова, сейчас подбираем подходящий носитель, — ответил, как будто очнувшись, сидевший в задумчивости долговязый старик с орлиным носом и спускающимися до плеч седыми волосами, основатель и бессменный глава Клана Созидающих.

— Нужно чтобы к торжеству носители с защитой получили все, кто поедет в замок.

— Можем не успеть, осталось слишком мало времени, — помолчав, ответил Ремус.

— Постарайся сделать по максимуму, это снимет часть нагрузки с людей Эрика и Лины.

— Давай я помогу с носителями, я как раз сейчас занимаюсь оптимизацией сопряжения веществ со слабомощными энергетическими величинами, — предложил Мар.

— Благодарю, коллега! — Слегка улыбнувшись, Ремус церемонно поклонился. — Это сильно облегчило бы реализацию поставленной передо мной весьма трудновыполнимой задачи.

— Если кто и может сделать невыполнимое, то только вы, — улыбнулась старикам Адда. — Мы очень надеемся на ваши знания и опыт, они бесценны!

Мар слегка склонил голову, а Ремус пробурчал что-то неразборчивое, но было видно, что обоим приятно признание их заслуг.

— Ищущий, задействуй все возможные каналы, необходимо собрать как можно больше информации о подготовке Светлых и императорского двора к мероприятию, — распорядилась Адда. — Возможно, удастся узнать что-то интересное, а кто предупрежден, тот вооружен

Справившись с собой, она вновь смотрела холодно и отстраненно, как будто сквозь него, и Райан, раздираемый на части противоречивыми чувствами, стиснул зубы и молча поклонился.

— Есть еще замечания? Вопросы? Тогда, думаю, на сегодня пока все, — заключила Адда, поднимаясь с места.

— Адда, я хотел бы с тобой поговорить, — негромко произнес Райан.

«Но почему от звука его голоса у меня что-то замирает внутри?»

— Не сейчас, Ищущий. Эрик, проводи меня, пожалуйста, мне нужно обсудить с тобой некоторые детали, не предназначенные для чужих ушей. — Она очаровательно улыбнулась просиявшему Танцующему, взяла его под руку и, не взглянув в сторону Райана, вышла с ним из зала.

«Прости, Райан, я знаю, что это жестоко. Я не могла даже представить себе, как много, оказывается, ты значишь для меня. Я думала, это просто увлечение, но, кажется, я на самом деле люблю тебя. Поэтому сейчас я причиняю тебе боль, чтобы уберечь от большей боли. Ты же знаешь, я предназначена другому. Ты же знаешь, у меня нет выбора. Ты же знаешь, мы не сможем быть вместе, как бы мне этого ни хотелось. Я не имела права давать тебе надежду, прости меня! Я не смогу быть с тобой. С кем угодно, но не с тобой. С любым я смогу притвориться, забыться и потом забыть, но ты слишком много значишь для меня. Нужно остановиться сейчас, иначе потом мне просто не хватит сил, не хватит мужества сделать то, что я должна сделать. Пусть лучше будет так, считай меня ветреной, сумасбродной, жестокой, может быть, так тебе легче будет меня забыть».

Глава 22

Члены Совета, гремя отодвигаемыми креслами и неспешно переговариваясь, покидали зал. Райан вылетел оттуда пулей, проигнорировав окрик Лины, явно намеревавшейся с ним пофлиртовать, и чуть не сбив с ног входившего в зал слугу. Ида проводила брата удивленным взглядом. Ищущий не видел ничего вокруг.

Он бесцельно метался по коридорам и залам Чертога, потеряв счет времени, пытаясь в движении успокоить клокотавший в нем гнев, стремясь выбросить засевшую в сердце тупую иглу боли. У него внутри бушевала буря. Он сам не понимал до конца, что с ним происходит, но знал, что нужно справиться и любой ценой взять себя в руки. Когда это ему почти удалось, он понял, что ноги сами принесли его к входу в галерею, ведущую в покои Адды.

— Ведающая у себя? Мне необходимо срочно с ней поговорить, — обратился он к Стражам.

— Да, тан Райан, Верховная Жрица вернулась в свои покои в сопровождении тана Эрика. Но она приказала никого к ней не пускать. Простите! — с поклоном ответил один из несущих караул.

— Понятно, — сквозь зубы процедил Райан, развернулся и пошел прочь. Тщательно возведенная самообладанием стена спокойствия с грохотом рухнула, и ярость вспыхнула в нем искрой, упавшей в солому.

«Они все это время вдвоем. Наедине».

Он шел не разбирая дороги, пока не оказался в небольшом саду, разбитом у Академии Темного Начала. Здесь почти всегда было безлюдно, и Райан заметался по лужайке, давая волю своему гневу.

«Зачем она так поступает со мной?! Я не смел и надеяться на взаимность, но то, что произошло там, в галерее... В тот момент Адда была моей, я чувствовал это всем своим существом. Но она, похоже, сожалеет о том, что проявила слабость, и решила показать мне, что все это ничего не значит. Зато, видимо, для нее многое значит Танцующий. Как она ему улыбнулась, взяла под руку! Адда никогда не делала так раньше. Что у них тут произошло, пока меня не было? — Райан сжал кулаки. — Я вызову его на поединок, сейчас же!»

Ищущий дернулся в сторону Чертога.

«Нет, ведь он в галерее с Аддой, и меня туда не пустят, да и лучше мне не видеть того, что там сейчас происходит. Проклятие!» — Райан ударил кулаком по стволу стоявшего рядом дерева.

— А чего это ты сосну дубасишь? Чай, не яблоня, яблоки не посыплются, — раздался за его спиной насмешливый голос.

Ищущий резко обернулся. На ведущей к Академии аллейке, ухмыляясь, стоял Натан.

— Да ладно тебе, Райан! — Страж хлопнул его по плечу. — Подумаешь, удача в этот раз Эрику улыбнулась! Будет и на твоей улице праздник.

— Отвали! — сквозь зубы прошипел Райан.

— О, да мы явно не в настроении! Ладно, я, так уж и быть, не замечу, что ты своей грубостью явно нарываешься на хорошую трепку. Вспомнить, что ли, как я тебя в Академии отделывал? — хмыкнул Натан и с хрустом потянулся, разминая широкие плечи. Крепко сбитой, мускулистой фигурой он мог бы поспорить с любым бойцом Темного Клана, уступая разве что Сверду, руки которого, привычные к кузнечному молоту, могли завязать в узел даже подкову. — Ладно уж, сделаем скидку на затуманенный страстью разум. А вообще, зря ты с ума сходишь, дураку ведь ясно, что Верховная Жрица — птица не вашего полета, найдет она своего Дана, и оба вы будете ей не нужны.

Райан и сам не понял, как это произошло, но бушевавшая в душе ярость вдруг нашла выход.

— Это не твое дело! — рявкнул он и от души саданул насмешника кулаком в челюсть.

Натан пошатнулся от неожиданности, но устоял на ногах.

— Нет, ты совсем оборзел, Ищущий! — потирая подбородок, ошеломленно выдал Натан и бросился на обидчика. Сцепившись, они покатились по траве, как когда-то в детстве дубася друг друга кулаками и даже не подумав воспользоваться боевыми плетениями. Наверное, так получилось потому, что всерьез они врагами друг друга не считали, а просто вымещали внезапно вспыхнувшую злость. Кулаки у Натана были определенно больше, и били они весьма болезненно, но со времени учебы Райан успел кое в чем поднатаскаться, и отдубасить себя на этот раз, Натану позволять не собирался. Изловчившись, он саданул противника коленом под дых, и пока тот восстанавливал дыхание, заломил ему за спину правую руку. Натан вырвался из захвата, ударив Райана ногой под колено, и они снова покатились по траве. Наверное, все это могло продолжаться довольно долго: оба были опытными бойцами и процесс демонстрации друг другу боевых приемов проводили с завидным упорством, достойным лучшего применения.

— Что здесь происходит? — внезапно раздалось над ними. — А ну-ка, прекратите немедленно! Сейчас живо отправитесь к ректору!

Натан, который как раз в этот момент давил локтем на горло Райана, от неожиданности ослабил хватку, и Ищущий, врезав ему коленом в живот, скинул Стража с себя и вскочил, оглянулся и понял, что готов провалиться сквозь землю. На их потасовку, раскрыв рты от удивления, взирало человек десять адептов, судя по возрасту, со второго-третьего курса, во главе с преподавателем Травоведения, почтенного возраста мэтрессой Элиной Гван.

— Мэтр Райан?! Мэтр Натан?! — Пожилая женщина от удивления лишилась дара речи. — Я… я полагала, что адепты устроили здесь драку…

Натан, тоже успевший подняться, стушевался, пробормотал что-то неразборчивое и, кажется, не вполне цензурное и бросил в сторону Райана красноречиво убийственный взгляд.

Ищущий пришел в себя быстрее.

— Все в порядке, тана Элина. Мы с мэтром Натаном отрабатывали новую технику рукопашного боя, которой собираемся обучать адептов с пятого курса, и так увлеклись, что вы застали нас врасплох. Вы, вероятно, проводите здесь практическое занятие? Не будем вам мешать, занимайтесь, а мы, чтобы никого не смущать, продолжим отработку приемов в тренировочном зале.

Взяв ошеломленно молчащего Натана под руку, Райан быстро потащил его в сторону Чертога, не давая мэтрессе Элине времени прийти в себя, и начать задавать ненужные вопросы.

***

На следующее утро, едва проснувшись, Райан получил ментальный приказ явиться в зал Совета. Он выбрался из кровати, разминая гудящие с непривычки мышцы — все-таки кулачный бой был для него редко практикуемым стилем, — и, кряхтя от саднящей боли в ушибленной лодыжке, похромал в душевую. Тугие холодные струи сделали свое дело, тело взбодрилось и ожило, но настроение оставляло желать лучшего. Душивший его гнев он слегка остудил вчера, катаясь с Натаном по травке, но пустота, поселившаяся в сердце, никуда не делась.

Проклиная на чем свет стоит железные кулачища Стража и свою несдержанность, он быстро оделся, мельком пробежался глазами по лежавшему на столе отчету из столицы и удовлетворенно хмыкнул: по счастливому стечению обстоятельств, это была как раз та информация, которую ему вчера поручила собрать Ведающая. Глава одного из столичных подразделений его агентурной сети писал, что считает необходимым довести до сведения вышестоящего руководства новости, о начатых в столицы масштабных приготовлениях к предстоящему торжеству. Далее шло подробное перечисление проводимых мероприятий и задействованных в них фигур. Автор отчета также уточнял, требуется ли получить более детальную информацию по какому-то из аспектов. Все было изложено предельно четко и по делу, а главное, вовремя.

«Все-таки не зря я доверил Реймонду подразделение!» — удовлетворенно подумал Райан.

Недавний талантливый выпускник Академии с лихвой компенсировал отсутствие опыта ответственным отношением к работе, а главное — рвением и увлеченностью, которых трудно было добиться от «старой гвардии». Собранная так кстати информация была прекрасным шансом продемонстрировать Ведающей чудеса оперативности, но почему-то сейчас даже это не подняло Райану настроения.

Ищущий на ходу взял что-то с подноса с завтраком, принесенным Фелтоном, проглотил, почти не жуя и не замечая, что именно ест, и, прихватив отчет, торопливо вышел из комнаты.

Когда Райан вошел в зал Совета и увидел мнущегося у стола Натана, в его душу закрались нехорошие подозрения. После того как он, оглядевшись, понял, что больше в зале, кроме Адды, никого нет, они переросли в уверенность. У Ищущего возникло стойкое желание повернуть назад к выходу, но было уже слишком поздно: горящие нехорошими огоньками глаза Ведающей остановились на нем.

— А, Ищущий, наконец-то! Проходи, мы как раз тебя ждем.

Она жестом указала на привычное кресло у стола, но Райан, подойдя к Натану, остался стоять.

Жрица окинула обоих испытывающим взглядом, задержавшись на ссадинах и кровоподтеках.

— По Чертогу ходят странные слухи, — задумчиво протянула она. — Мне их озвучить, или, может, расскажите сами?

Райан молча и мрачно смотрел в пол.

— Так рассказывать-то особо нечего, Ведающая, — начал Натан, поняв, что Ищущий и дальше собирается безмолвствовать. — Я вчера Райана новой технике рукопашного боя обучал, показал несколько необычных приемов самообороны в преддверии, так сказать, грядущего торжества. Только место мы для урока выбрали неудачное: оказалось, помешали семинару по Травоведению. Вот, собственно, и все. Уж не знаю, какие там слухи...

— А губу тебе Райан в порыве ученического рвения разбил? — невинно поинтересовалась Адда.

— Ну, так борьба — такое дело, Ведающая, и травмы иногда случаются, не без того, — вдохновенно врал Натан, кидая на молчащего Райана злобные взгляды.

— Благодарю, Страж, ты меня несколько успокоил, а то, когда мне сообщают, что два Великих тана, входящих в Верховный Совет и возглавляющих важнейшие Темные Кланы империи, дерутся в саду Академии Темного Начала, как мальчишки-первогодки, начинаешь всерьез задумываться о будущем Чертога.

Натан и Райан как по команде уставились в пол.

— А не просветите ли вы меня, чем было вызвано такое усердие в изучении боевых искусств?

— Так я давно хотел взять урок рукопашного боя у Танцующего с мечами. — Райан внезапно в упор посмотрел на Адду. — Но так как он был очень занят делами, по всей видимости, государственной важности, пришлось обратиться за помощью к Натану.

От его взгляда Адда смутилась и не сразу нашлась, что ответить.

— Лучше бы вы потратили свое пылкое рвение на что-то более полезное, — наконец сердито выдохнула она. — Например, на поиски предателя, которого ни ты, ни Эрик так и не смогли раскрыть.

Райан опустил голову, признавая ее правоту, и она добавила уже спокойнее:

— Надеюсь, на будущее вы воздержитесь от подобных… кхм… показательных уроков, иначе мне придется вспомнить, как с аналогичными ситуациями боролся ректор Академии Темного Начала.

— Хм… ты не находишь, Ведающая, что поскольку академические карцеры охраняются подчиняющимися Натану людьми, это будет выглядеть несколько странно, — глянув на Адду исподтишка, поинтересовался Райан.

— Вот и подумайте об этом! — отрезала она.

Глава 23

— Наставник, а правда, что весь Совет во главе с Ведающей поедет на праздник в Асирит? — хитро прищурившись, спросил Дик. — Правда, — подтвердил Райан, не отрываясь от бумаг. Он позвал ученика для серьезного разговора, но курьер как раз привез свежую сводку из столицы, и беседу пришлось отложить. Какое-то время мальчишка терпеливо ждал, а потом юношеская непоседливость взяла верх над робостью перед Наставником, и он начал задавать вопросы.

— А правда, что от других Кланов поедут двое-трое, а вы можете взять столько людей, сколько захотите?

Райан подозрительно взглянул на ученика. Когда и как этот проныра успел узнать о решениях последнего Совета? Дик смотрел на Наставника невинными глазами, всем своим видом демонстрируя живейший интерес.

— Правда, — наконец ответил Райан, решив не отвлекаться и отложить выяснение деталей.

— Мэтр Райан, возьмите меня с собой, пожалуйста! Я в столице никогда-никогда не был. Говорят, там будут все знатные дома империи и все Темные и Светлые Кланы. И бал будет, и фейерверк, и праздник всю ночь. — Мальчишка умоляюще смотрел на Наставника.

— Я мог бы сделать что-нибудь полезное, как-нибудь вам помочь. Вдруг я даже смогу добыть какую-нибудь важную информацию? У меня стали очень хорошо получаться следящие плетения, мэтр Орес хвалил меня на прошлом занятии и даже сказал, что, может быть, примет экзамен по своему предмету досрочно, — привел он весомый довод.

— В самом деле? — Райан приподнял брови. — Боюсь, мэтр Мар не позволит, он на днях опять жаловался, что у тебя беда с дисциплиной и куча выговоров.

Дик поник.

— Более того, он рассказал мне одну очень странную историю. — Райан окончательно оторвался от бумаг и теперь внимательно смотрел на Дика. — Он рассказал, что Гордона, ученика мэтра Эрика, недавно кто-то так качественно приложил зарядом негатива, что бедняга даже потерял сознание. В результате Гордон провалялся в отключке в ученическом туалете достаточно долго для того, чтобы впитавшиеся в него туалетные запахи стало очень трудно отмыть, а следы Источника, который питал заряд, напротив, почти невозможно отследить. Поэтому, кто это сделал, до сих пор неизвестно. Как ты понимаешь, мэтр Эрик был очень зол и попросил мэтра Мара найти и хорошенько наказать виновного.

Дик заметно напрягся.

— Но ведь никто не знает, кто это сделал?

— Да, это так, но твоя однокурсница Лиззи Гвард слышала накануне, как вы с Гордоном обменивалась любезностями так рьяно, что от перехода от слов к делу вас спасло только появление преподавателя. Она не преминула рассказать об этом мэтру Мару, поэтому он подозревает, что без твоего участия не обошлось.

— Но у него нет доказательств! Лиззи просто бесится на меня из-за Дарены, вот и мелет всякий вздор! Она с чего-то решила, что мы с ней встречались, а потом я встретил другую и ее бросил. Девчачьи бредни!

Райан усмехнулся:

— А это не так?

Дик фыркнул:

— Да не встречался я с ней! Она симпатичная, но страшная зануда! Так, проводил пару раз… Вот она и напридумывала себе невесть что, записки, там. глупые стала мне писать и всякое такое.

— Ах, Дик, Дик! Опасно злить женщину, даже маленькую, даже зануду, а особенно влюбленную. Кажется, она решила на тебе как следует отыграться, но я думаю, не на того напала. Ты ведь при сбрасывании заряда точку выхода энергоканала не забыл исказить?

— А то! — самодовольно улыбнулся Дик и вдруг понял, что проболтался. — То есть, я хотел сказать, что я, конечно, знаю, что именно так надо поступать, если не хочешь, чтобы отследили твой Источник, — попытался выкрутиться мальчишка, но, встретившись взглядом с Райаном, понял, что это бесполезно.

— Собственно, это как раз та причина, по которой я позвал тебя сюда.

Дик сник окончательно.

— Простите, Наставник, — едва слышно произнес он.

— Сожалеешь о том, что сделал?

— Нет. — Дик взглянул на Райана упрямо и твердо. — Гордон получил по заслугам. Сожалею, что не сумел все сделать так, чтобы остаться вне подозрений. Сожалею, что пытался вам лгать. Сожалею, что снова подвел вас.

Райан посерьезнел:

— Гордон — такой же адепт Академии Темного Начала, как и ты. Ментальные поединки между учащимися строжайше запрещены. Ты не в первый раз нарушаешь это правило. Ты подверг жизнь другого адепта опасности. По правилам Академии, ректор имеет полное право тебя исключить.

Глаза Дика расширились от ужаса.

— Нет, я прошу вас, только не это! Он не может так со мной поступить! Есть же другие наказания, я готов вытерпеть все что угодно, только не это! — Голос паренька задрожал от сдерживаемых слез. — Это несправедливо!

— А постоянно нарушать Кодекс Академии — справедливо?

— Наставник, выслушайте меня! — торопливо и горячо заговорил мальчишка. — Пожалуйста, я знаю, что виноват, но я сделал это не по собственной прихоти, на этот раз у меня просто не было выхода!

— Ну, рассказывай. — Райан скептически посмотрел на ученика.

— Все получилось случайно. Я вышел с занятия в туалет и уже собирался возвращаться, как вдруг услышал рядом, в соседней кабинке, чьи-то голоса. Я прислушался и понял, что наткнулся на Гордона. Он как раз обсуждал с другом, как вечером они подкараулят меня в коридоре, свяжут, чтобы не дергался, оттащат в кладовку и там отметелят. Я постоял немного, послушал подробности и уже собирался потихоньку выбраться оттуда, но дверца кабинки скрипнула, и они меня заметили. Им явно не понравилось, что теперь я в курсе их плана, они ведь сразу поняли, что я все слышал. Их было двое, и Гордон загородил дверь, чтобы я не смог убежать. Они бы отметелили меня прямо там, не дожидаясь вечера. Думать было некогда, и я просто ударил зарядами негатива по обоим сразу. Они отключились, но я понимал, что, начни я рассказывать, как все было, и никто мне не поверит. Говорить-то они могли что угодно, но сделать ничего не успели, и получается, что я напал первым. Тогда я решил попробовать стереть им память.

У Райана в буквальном смысле отвисла челюсть:

— Что ты решил сделать?

— Ну, провести зачистку нескольких последних секторов, чтобы они забыли все с момента моего появления в туалете. Мы этого еще не проходили, но я случайно наткнулся на объяснение этой техники в учебнике по управлению сознанием для пятого курса, и у меня получилось, Учитель! Я начал с его дружка. Было очень трудно работать с воспоминаниями. Получается, что все тесно связано между собой, и иногда, удалив один сектор, я решил сразу еще несколько, потому что они, как будто не могут существовать друг без друга, и тогда все приходилось восстанавливать. Я промучился долго, но в конце концов справился и привел его в чувство. Он встал, потоптался немного, ничего не заметил и ушел. Потом я занялся Гордоном, но закончить не успел, потому что в уборную очень не вовремя приперся Фарад. Мне пришлось его аккуратно выпроводить и самому выйти вместе с ним, чтобы он не заметил тело. Ну а потом в коридоре нас поймал мэтр Ремус, и пришлось идти на семинар. Вернуться, чтобы все доделать, я не мог, а потом было поздно: его нашли.

— То есть, против тебя было двое Одаренных, ты сначала одновременно ментально вырубил обоих, а потом успешно опробовал на них на практике теорию, вычитанную в учебнике пятого курса? — странным голосом уточнил Райан.

Паренек кивнул, не поднимая глаз.

— На эти научные изыскания ты потратил, наверное, не меньше часа?

Снова кивок.

— И когда ты уходил, Гордон все еще оставался без сознания?

— Да, Наставник, — понуро ответил Дик. — Но его жизни ничто не угрожало, я энергоемкость заряда проверил и все рассчитал. Если бы его не нашли, он уже через пятнадцать минут пришел бы в себя сам. А не говорит он, кто это сделал, видимо, потому, что я все-таки успел частично повредить ему память и теперь у него каша в голове.

Райан ошеломленно молчал.

«Нет, парнишка определенно далеко пойдет! Сначала вырубить сразу двоих одним ударом… Откуда у него в гемме энергии-то столько взялось?»

Ищущий потянулся и коснулся сканирующим щупом камня на шее Дика. Ну так и есть! Его амулет сделал качественный скачок и сейчас напоминал по емкости камни выпускного курса! Ищущий мысленно присвистнул.

«Интересно, не страх ли и предельная концентрация Силы для удара послужили катализатором этого скачка? Но даже если и так, по всем закономерностям, он после такого сам должен был в обморок грохнуться, так нет же, выдержал! Мало того, его еще и угораздило успешно влезть в память к двоим сокурсникам! Если подробности узнает Эрик, скандал будет знатный, и мальчишке действительно не поздоровится. Пожалуй, придется замять это дело и в очередной раз прикрыть бедового ученика, хотя бы потому, что работа с трансформацией сознания Одаренного вообще дается не каждому тану, а тут с этим справляется малолетний недоучка. Нет, ну надо же, какой талантливый негодник!»

Дик воспринял отсутствие дальнейших вопросов по-своему.

— Наставник, прошу вас, не выдавайте меня мэтру Мару! Вы ведь можете и сами наказать меня, как пожелаете, а он меня точно отчислит, а я этого не переживу! Пусть лучше сразу убьет! — мрачно произнес он.

— Хорошо, — медленно цедя слова, после долгого молчания проговорил Райан. — Учитывая, что ты подвергся нападению и вынужден был защищаться, я ничего не скажу мэтру Мару. Пока.

Дик просиял:

— Спасибо, Учитель! Вы — самый лучший! Я исправлюсь! Я до конца триместра больше не получу ни одного выговора! Я буду очень стараться!

— Но, — продолжил Райан, — во-первых, ты сейчас подробно расскажешь и покажешь мне плетения, которыми тогда пользовался.

— Да, Наставник, конечно!

— Во-вторых, с сегодняшнего дня каждодневное посещение зала рукопашного боя является для тебя обязательным. В конце триместра я лично проверю, чему ты научился, и предупреждаю: щадить не буду. Мой ученик должен быть в состоянии справиться с двумя противниками, не используя гемму.

Дик со вздохом склонил голову в знак согласия. Одновременно он неосознанно потер ушиб на бедре, оставшийся после последнего урока в тренировочном зале. Парнишка посещал занятия по борьбе не слишком часто и охотно. Дик был выше большинства сокурсников, но мышечная масса, видимо, не поспевала за активным ростом, и его физическая форма была далека от совершенства. Но возражать Наставнику он не посмел.

— И, в-третьих, в наказание за твой проступок… — Райан сделал паузу, и Дик замер. — Ты должен будешь выучить теорию структурного изменения энергетических носителей. Это материал пятого курса, но тебе ведь не впервой. Если же тебе удастся создать самостоятельно энергетический носитель с простым плетением, ну, например, искажающим внешность своего обладателя, пусть даже только в глазах обычных людей, я даже возьму тебя на праздник в столицу. Это было, конечно, не очень честно по отношению к пареньку: у Дика почти не было шансов самостоятельно создать привязку плетения к носителю. Но Райан и не собирался его брать на торжество. Это могло быть опасно для непоседливого пацана, постоянно влипающего в неприятности. Но упустить такую возможность простимулировать ученика Райан просто не мог.

— Да, Наставник, — выдохнул Дик, радуясь, что так легко отделался. В его глазах вспыхнул азартный огонек — кажется, он всерьез решил попытаться выполнить невыполнимую задачу.

Глава 24

Столица бурлила, как будто в механической шкатулке кто-то повернул невидимый ключ и все задвигалось, закружилось, ожило. На торжество съехалась почти вся аристократия империи, а с ними — свита, слуги, стражники, конюхи, содержанки, и так далее и тому подобное. Все гостиницы, от элитных и фешенебельных, предлагающих многокомнатные апартаменты, до дешевых притонов и ночлежек, были переполнены. Те, у кого были деньги, приехали, чтобы их потратить, а те, у кого их не было — в надежде на бесплатную выпивку и угощения, которые всегда по большим праздникам выставляли на улицах по приказу императора. Некоторые же оказались в городе в надежде поживиться за счет туго набитых кошельков прибывших в столицу гостей, что в суматохе и толчее, творившейся на улицах, становилось задачей не из сложных.

То тут, то там гуляющих развлекали уличные артисты, шпагоглотатели и пожиратели огня. Гадалки зазывали клиентов, обещая предсказать будущее, а уличные девки — предлагая скрасить настоящее. Вся эта человеческая масса разговаривала, смеялась, ругалась, кричала, плакала, балагурила и кутила, создавая впечатление огромного гудящего осиного гнезда.

На украшенных к празднику улицах бойко шла торговля. Пронырливые купцы, предчувствуя наживу, стекались в столицу из разных уголков империи. Сейчас здесь можно было приобрести товары на любой вкус и кошелек, от шидских шелков и ревейских скакунов до свежего оленьего молока утренней дойки. Торговки расхваливали свой товар и гоняли мелких уличных воришек, покупатели торговались, стремясь выгадать пару-тройку монет, дети вопили, выпрашивая у родителей то фигурный пряник, то сладкий крендель, то кулек засахаренных орехов.

Торжество должно было продлиться два дня, но многие гости приехали заранее, чтобы занять лучшие места в гостиницах, сделать покупки, да и просто погулять по нарядным весенним улицам столицы. Город кипел жизнью от центра до окраин.

Кортеж Темного Клана прибыл в столицу накануне вечером и разместился в замке Бруе. Старинная крепость находилась в пригороде и являлась родовым гнездом Вальдебергов. Сейчас старшим в этом древнем роду и, соответственно, владельцем поместья, имевшего честь принимать у себя верхушку Темного Клана, был граф Ангвар, отец Эрика. Танцующий с мечами настоял, чтобы резиденцией Совета на время мероприятия стал именно его родовой замок, вопреки предложению императора расположить почетных гостей в принадлежавшем ему, значительно более роскошном поместье. Эрик ссылался на то, что здесь ему известен каждый камень, следовательно, обеспечить безопасность Совета, и прежде всего, Ведающей, будет гораздо проще, и его доводы приняли единогласно.

Утром к Адде прибыл гонец от императора. Хранитель равновесия желал узнать, как разместилась Верховная Жрица и не испытывает ли в чем нужды. В качестве приветственного дара он прислал изящную серебряную диадему, инкрустированную изумрудами. Как ни удивительно, даже после тщательной проверки на ней не удалось обнаружить никаких следов Светлых плетений, и Адда решила надеть подарок на завтрашнее торжество — во-первых, чтобы показать императору, что его презент благосклонно принят, а во-вторых, просто потому, что изумруды поразительно гармонировали с цветом ее глаз.

Отпустив гонца, Адда задумалась. День только начинался, и Ведающая решила провести его с пользой. Она всегда любила столицу и не могла упустить возможность прогуляться по ее улицам.

— Вызывала? — спросила Лина, заходя в комнату. На ней было черное бархатное платье в пол, плотно облегавшее фигуру. V-образный вырез декольте беззастенчиво демонстрировал упругую округлую грудь. Дополнял картину асимметричный, смещенный вправо разрез юбки, дразняще открывавший при ходьбе стройную ножку.

— Ого! — присвистнула Адда, оглядев ее с ног до головы.

— Как раз примеряла платье для завтрашнего бала, когда от тебя пришел призыв, так что переодеться обратно не успела. Ну как? — Лина по-кошачьи потянулась и с невероятной грацией прошлась по комнате.

— Все кавалеры твои! — засмеялась Адда. — Ты великолепна!

— Благодарю, Ведающая, — слегка поклонилась Лина, довольно улыбаясь. — Но, думаю, это не совсем так. Как минимум двое из тех, кто будет на завтрашнем балу, моим чарам неподвластны. А жаль, — промурлыкала она.

Адда сделала вид, что пропустила комментарий Воздающей мимо ушей.

— Но сейчас тебе придется переодеться во что-то более демократичное: мы идем прогуляться.

Лина непонимающе посмотрела на Ведающую:

— По замковому парку?

— Нет, немного подальше, — улыбнулась Адда. — Послушаем, что интересного болтают на улицах столицы.

— Ох, Эрику очень не понравится эта идея, — пробормотала Лина.

— Поэтому я и позвала тебя, — ответила Адда. — А ему, пожалуй, этого пока знать не обязательно.

— Представляю, как у него вытянется физиономия, когда он все-таки узнает! — довольно засмеялась Лина. — С этим балом он стал просто параноидально подозрительным. Сколько человек мне взять?

— На твое усмотрение, но только бери «невидимок», эскорт мне сегодня точно не нужен.

Лина понимающе кивнула:

— Тогда я пошла переодеваться.

Через полчаса, из задних ворот замка незаметно выскользнули две фигуры в неприметных коричневых камзолах практичного покроя, так любимых горожанами средней руки. Городские улицы поглотили их как органичную часть передвигающегося по ним беспорядочного людского потока.

«Невидимки» Лины (а она взяла пятерых) были выше всяких похвал. Адда не могла разглядеть ни одного, как ни старалась, хотя, конечно, ощущала их присутствие. Клан Воздающих издревле владел умением незаметно проникать куда угодно, их возмездие всегда было неотвратимо и внезапно, а об их способности маскироваться ходили легенды. В народе говорили, что они способны пройти сквозь стены, неслышно прикончить свою жертву и раствориться в воздухе. Идеальные убийцы, бесшумные, незаметные и безжалостные, они казались чем-то сверхъестественным, и люди боялись даже произносить вслух слово «Воздающие». Когда требовалось соблюсти инкогнито и при этом позаботиться о безопасности, «невидимки» были идеальным решением. Пожалуй, единственным их недостатком было безразличие к человеческой жизни, и как следствие — жестокость, временами чрезмерная.

Адда лишний раз убедилась в этом, услышав за спиной вскрик боли. Голос был детским и каким-то обиженным. Обернувшись, она краем глаза увидела мелькнувшую тень и растерянного мальчишку-карманника, старательно баюкающего руку, на которой красовался след от удара хлыстом. На мостовой лежал явно выпавший из этой руки кошелек Адды. Парнишка под ее взглядом как будто очнулся и бросился бежать.

— Поймать? — быстро спросила Лина, и Ведающая заметила, как еще одна тень метнулась следом за мальчишкой.

Адда подняла кошелек и покачала головой:

— Не нужно. Слухи здесь распространяются быстро. Больше ни один воришка не посмеет к нам даже близко подойти, — улыбнувшись, сказала она. — Идем!

По замысловатому лабиринту улочек они направились к торгу, куда, как известно, новости приходят даже раньше, чем в императорский дворец.

Глава 25

— Ой, смотри, Дик, смотри! Кто это там такой страшенный?! — закричала Дарена, показывая вперед. В центре площади, окруженная толпой зевак, стояла большая клетка, по которой кругами ходил огромный полосатый хищник. При этом даже самые любопытные зрители предпочитали держаться от решетки на приличном расстоянии.

— Это же самый обыкновенный тигр. Я читал, что в основном они обитают в Шиде. Вообще-то это хитрый и грозный хищник. Прячась в зарослях тростника, он может незаметно подкрасться к жертве, потому что цвет его шкуры сливается с глинистой землей, а полоски похожи на тени от листьев тростника. Одним прыжком он валит на землю даже буйвола и начинает терзать его длинными, острыми когтями, пока не убьет, — блеснул знаниями Дик, покровительственно взглянув на девочку, но, заметив, что от его слов она вздрогнула и напряглась, успокаивающе добавил: — Не бойся, этот тигр не опасен, он ведь в клетке.

У Дарены, которая впервые оказалась в большом городе, разбегались глаза, и Дик охотно делился с ней своим значительно более богатым опытом. Ей все было в диковинку. До сих пор она только пару раз ездила с Марфой на ярмарку в Вильну, которая, конечно, не могла сравниться со столицей ни красотой, ни размерами, ни разнообразием развлечений. Дарене казалось, что она попала в другой мир, пугающий и манящий, полный удивительных открытий, и Дик охотно взял на себя роль проводника. Бойкая деревенская девчушка сначала чувствовала себя неуверенно в кипящем жизнью человеческом муравейнике, но потом природное любопытство взяло свое, и она бросилась познавать этот новый для себя мир.

— Пойдем, посмотрим поближе. — Она потянула Дика за руку.

— А как же мэтресса Ида? — Парнишка, увлекаемый к клетке, оглянулся назад. — Мы не можем отлучаться, не спросив ее разрешения.

Целительница в сопровождении четверки охранников из Клана Танцующих с мечами как раз вошла в лавку на противоположной стороне улицы.

— Смотри, она к знахарю пошла, редкие травы купить. Это для экспериментов по созданию снадобья от а-де-но-ми-и, — в свою очередь, снисходительно поглядывая на Дика, тщательно выговорила лекарский термин Дарена. — А это дело долгое. Знаешь, как трудно подобрать нужные компоненты? Мне тана Ида рассказывала, что снадобье получается сложное, у нее в списке для изготовления семнадцать трав записано, я сама видела. Так что меньше получаса она там точно не пробудет, а мы одним глазком взглянем, и назад.

Дарена с завидным упорством продолжала тащить своего кавалера к клетке, и Дик, устав сопротивляться, сдался. В конце концов, мэтр Райан отпустил его сопровождать Дарену, вот он ее и сопровождает, а со своей Наставницей пускай сама разбирается.

Толпа у клетки продолжала расти. Подойдя поближе, Дик и Дарена услышали крики зазывалы:

— Пять минут, пять минут осталось до смертельного номера! Последний шанс купить билеты! Только у нас! Укрощение гигантского тигра-убийцы!

Рядом с клеткой находился небольшая деревянная арена, на которой обычно проводились кулачные бои. Посыпанная песком площадка сейчас была огорожена высокой железной решеткой, а деревянные скамьи, стоявшие полукругом наподобие амфитеатра, были битком набиты желающими посмотреть разрекламированное зрелище.

— Дик, представление сейчас начнется. Давай сходим, а? — Дарена умоляюще посмотрела на него.

— А ты не боишься?

— С тобой — нет, — ответила девочка и залилась краской. — Ты ведь такой смелый!

После такого признания Дик был готов хоть сам выйти укрощать тигра. Билеты были куплены, и в последний момент ребята с трудом протиснулись на второй ряд. Представление началось. На арену вышел мужчина в черном обтягивающем костюме, сапогах с высокими голенищами и с кнутом в руках. С трибун стало видно, что от клетки к арене ведет сделанный из прочных досок узкий крытый коридор. Мужчина защелкал кнутом, и зверь в клетки, видимо, зная, что его ждет, будто взбесился. Он стал хлестать себя хвостом по бокам и, скаля острые, как кинжалы, клыки, бросаться на стенки клетки. От ударов его тяжелого тела она сотрясалась весьма ощутимо, и толпа зевак с испуганным вздохом отпрянула назад. К клетке сейчас же подскочили люди с длинными, заостренными на концах железными прутьями и стали тыкать ими в хищника, вынуждая его отступать в деревянный коридор. Тигр скалился и рычал, но отступал в проход все глубже и глубже, пока решетчатая дверца клетки с грохотом не опустилась обратно и у него не осталось другого выхода, кроме как выйти на арену. По крайней мере, так думали все: и одобрительно улюлюкающая толпа на трибунах, и укротитель, продолжавший звонко щелкать кнутом на арене и вещать:

— Итак, встречайте: тигр-людоед, матерый убийца, погубивший множество человеческих жизней, сейчас будет смирнее котенка лежать у моего сапога. Не жалейте его, он таскал детей из шидских деревень, он задрал пятерых охотников, пытавшихся его убить, пока не попал в мою хитрую ловушку. Он все так же грозен и свиреп, но сейчас я укрощу его, и он покажет вам, уважаемые зрители, чудеса покорности!

Но тигр думал иначе. Договорить свою речь укротитель не успел. Внезапно такие с виду прочные верхние доски деревянного коридора как будто взорвались изнутри, и в образовавшейся прорехе показалась огромная когтистая лапа. Что тут началось! Женщины завизжали, дети заплакали, кто-то бросился к выходу, укротитель, явно растерявшись, застыл с занесенным кнутом.

— Дарена, давай за мной! — крикнул остолбеневшей девочке в ухо Дик и потащил ее под скамейку, на которой они сидели. Протиснувшись в узкий лаз, они оказались под трибунами, и как раз вовремя.

В этот момент коридор потряс еще один удар, и свирепое, донельзя разозленное животное вырвалось на свободу и бросилось на мужчину с кнутом. Раздался вопль, и на первые трибуны брызнула кровь из разорванного горла горе-укротителя. Толкая и давя друг друга, люди с воплями устремились к выходу. Пока тигр был занят телом своего мучителя, многие успели выбежать на улицу, сея панику уже там. Многие, но не все: зверь, опьяненный человеческой кровью, метался по трибунам, давя и терзая тех, кому не повезло оказаться далеко от выхода. Вопли ужаса, стоны боли и запах крови смешались в одну сумасшедшую круговерть. Дарена, зажав рот одной рукой и вцепившись намертво в Дика другой, застыла как завороженная. Внезапно на ее лицо капнуло что-то теплое, она подняла голову и увидела оторванную руку, а рядом — культю, из которой хлестала кровь. Дарена завизжала. Дик зажал ей рот рукой.

— Тихо, тихо, нам надо выбираться отсюда, пойдем, пойдем!

Но Дарена внезапно начала изо всех сил вырываться из его объятий.

— Да что с тобой такое?!

—Там люди, Дик! Они умирают, истекают кровью, я должна им помочь! — рыдая, закричала она.

— Ты сейчас им не поможешь, а только погибнешь зазря. Послушай, мы должны выбраться отсюда, позвать на помощь мэтра Райана, мэтра Эрика с их людьми, стражу, на худой конец. Чем скорее мы это сделаем, тем меньше будет жертв. Идем!

В этот момент разгоряченное животное, бросившись вдогонку за одной из убегающих жертв, выскочило на улицу. Оттуда сейчас же понеслись крики и визг.

— Дик, они не успеют, на площади сотни людей, понимаешь?! Ты же умеешь управлять Силой, ну сделай же что-нибудь, останови это, я знаю, ты можешь! — вцепившись ему в плечи и тряся изо всех сил, закричала Дарена.

И тут Дик осознал, что она права: никто не сможет спасти этих людей, тех, что гибнут сейчас под когтями взбесившегося убийцы, никто кроме него. Но что же делать?!

Он закрыл глаза, сосредоточился и попытался найти зверя внутренним зрением. Это было сложно: у животных не было ауры в классическом понимании, такой как у людей, ведь они не обладали разумом. Было лишь туманное облако, размытое пятно, сейчас раскрашенное алыми росчерками звериной ярости. Дик не умел работать с аурой животных и сделал то единственное, что пришло ему в голову, то, что у него получалось лучше всего: сформировал заряд негатива, настолько мощный, насколько смог и бросил в серо-алое пятно. Сначала ничего не произошло, но потом он увидел, как облако распадается, рассыпается пылью, и почти одновременно с улицы донеслись радостные крики.

Дик покачнулся, увидел обеспокоенное лицо Дарены. Она что-то говорила ему, но он ее не слышал.

«Исчерпал гемму, израсходовал внутренний резерв, без подпитки это смерть!» — молнией пронеслось у него в голове, пока он, как ему показалось мучительно медленно падал на мокрую землю под трибунами.

Глава 26

Дик пришел в себя от разливающегося по телу приятного тепла. Оно рождалось где-то в груди и бежало по венам, согревая и оживляя. Парнишка глубоко вдохнул ставший удивительно вкусным воздух и открыл глаза. Первым, что он увидел, было склоненное над ним лицо Дарены, обрамленное каскадом растрепанных рыжих кудрей, и ее лучистые серо-зеленые глаза.

— Какая ты красивая, — прошептал он первое, что пришло в голову.

— Ура! Ты очнулся! Наконец-то! — Она убрала руки с его груди, порывисто обняла и заговорила быстро и взволнованно: — Ты так долго не приходил в себя, я боялась, что ты ушел навсегда! Твоя гемма была совсем пустой, и ты… у тебя, как будто выпили жизнь! Я боялась отойти от тебя, ты едва дышал. Я кричала, звала на помощь, но никто не пришел. Я попыталась связаться с мэтрессой Идой. Она учила меня, как это нужно делать в экстренном случае. Правда, у меня плохо получаются ментальные контакты, но сейчас получилось, я уверена. Но она почему-то не ответила мне, совсем, понимаешь? Как будто я отправила призыв в пустоту, как будто она была без сознания, как и ты. Я боюсь, Дик, вдруг она тоже пострадала!

От обилия информации у Дика закружилась голова, и он прикрыл глаза.

— Что, опять? Нет, только не это! — испуганно вскрикнула Дарена, снова кладя руки ему на грудь.

— Нет, нет, я в порядке, все хорошо Дарена, спасибо! Я просто не рассчитал мощность заряда. Ведь я никогда раньше не пытался кого-то убить. — Дик криво усмехнулся. — Боялся, что будет мало, поэтому все увеличивал и увеличивал его. Понимаешь, взаимодействовать с аурой животного очень сложно, невозможно понять, насколько она емкая. По-видимому, я рассчитал неправильно и выкачал из себя больше, чем у меня было, а трогать внутренний резерв смертельно опасно. Но ты, кажется, как-то смогла восстановить мою жизненную энергию. Как же тебе это удалось?

— Не знаю, — потупилась Дарена. — Я просто очень за тебя испугалась.

Дик приподнялся на руках и сел.

— Спасибо, — тихо сказал он и поцеловал девочку в щеку. — Ты спасла мне жизнь.

Дарена ничего не ответила, лишь молча смотрела в землю, и щеки ее пылали. Дику показалась, что сейчас, растрепанная и смущенная, она красивее всех на свете. Сердце до странного быстро колотилось у него в груди, и ему хотелось просто быть рядом с ней, быть с ней всегда и оберегать ее, защищать от всего на свете.

Он хотел рассказать ей все это и еще многое другое, но понимал, что сейчас не время и не место. Поэтому он просто взял ее за руку и тихо сказал:

— Пойдем, надо выбираться отсюда.

Когда они вылезли из-под трибун и, выйдя из амфитеатра, оказались снаружи, никто не обратил внимания на их появление. Площадь являла собой печальную картину. Толпа гуляющих исчезла. Часть прилавков была опрокинута, а лежавшие прежде на них товары теперь в беспорядке валялись на камнях мостовой. Прибывшая на место происшествия стража оцепила пострадавшую часть торга. То тут, то там по земле были разбросаны тела. Над некоторыми из них кто-то рыдал. Одни ходили от тела к телу, ища родных, другие грузили тяжелораненых на носилки и уносили. Легкораненым оказывали помощь на месте несколько лекарей. Чуть в стороне, валялось бездыханное тело огромного зверя.

— Смотри, Дик, ты все-таки его убил! — прошептала Дарена.

Дик кивнул, он знал это и так. В момент, когда распалась пылью псевдоаура взбесившегося животного, он, уже теряя сознание, почувствовал, как по энергоканалу, соединившему их на несколько мгновений, прошла обратной волной судорога боли. Отголосок гаснущей жизни легонько коснулся его ауры и исчез, навсегда оставив на ней едва заметный след, как царапину на стекле, рассмотреть которую можно лишь под определенным углом. Большинство не видит ее, но ведь она там есть, и стекло уже не так чисто и безупречно прозрачно, как прежде. Увидев на земле поверженного тигра, Дик как будто физически ощутил на себе эту незримую метку, и его передернуло. А ведь это было всего лишь животное, неразумное, кровожадное и жестокое. Что же ощущает Одаренный, убивший человека? А убивший Одаренного? Парнишка ускорил шаг, прогоняя непрошеные мысли.

Вокруг туши зверя толпилось несколько мужчин, что-то оживленно обсуждая. Проходя мимо, Дик и Дарена услышали обрывки разговора:

— Смотри, он весь в крови. Я тебе говорю, его укротитель кинжалом ранил, вот он побегал- побегал, да и издох от потери крови, — заявил один.

— Да? А рана тогда где? Не его это кровь, это он, сволота, в человеческой измазюкался, пока жертвы свои рвал, — не согласился другой.

— От чего ж он тогда помер? — спросил еще один.

— Одаренного он задрал, вон, кум мой сам видел, а тот перед смертью его Силой шандарахнул, отомстил, значится, и душегуба прихлопнул.

— Да, герой! — закивали головами все.

Только один с видом знатока добавил:

— Герой, оно, конечно, так, да, только вот сейчас Клан его прознает — всех причастных в порошок сотрет!

— Да все ж от лап этого монстра померли. И укротитель, и обслуга его. Так что мстить-то вроде и некому, — возразил другой. — Это же несчастный случаи был, а не убийство какое.

— Плохо ты танов да клириков знаешь: они найдут кого наказать. Тот Одаренный Темный или Светлый был?

Большинство собравшихся недоуменно пожимали плечами, только один решился сказать:

— Дык знамо дело, Темный, коли, умирая, убийцу своего с собой прихватил.

— Вот, а они никогда смерти своих не прощают. Кого поймают, того виновным и сделают! — уверенно заявил «знаток».

— Пошли-ка лучше отсюдова, — затравленно оглядевшись по сторонам, заключил третий, и компашку как ветром сдуло.

Дик и Дарена, весело переглянувшись, прошли мимо. Забавная перепалка подняла пареньку настроение, отодвинув на задний план мрачные мысли.

На выходе с площади их остановил один из стражников:

— Вы не пострадали, дети? У девочки-то кровь на лице.

— Спасибо, все в порядке, это не моя, — слабо улыбнулось Дарена.

— Ну вот и хорошо! Бегите домой детишки, уберег вас сегодня Светлый Ильтаир.

— Нас уберег Предвечный Аусеклис, — отрезал Дик.

— Ну пусть и так, — примирительно сказал стражник. — Главное — живы остались, а кого из богов благодарить, каждый решает сам.

Дик и Дарена, пройдя через оцепление, свернули на ту улицу, по которой пришли на площадь и где видели мэтрессу в последний раз.

— Пойдем, спросим в лавке, может, продавец знает, куда тана Ида пошла дальше.

Они зашли в небольшое помещение магазина, полное терпких травяных запахов. На двери приветливо звякнул маленький колокольчик.

— Лавка закрыта! — раздался из-за прилавка старческий голос.

— Простите, мы только хотели спросить… — Дарена подошла ближе и обратилась к стоявшему за стойкой старику: — Мы ищем свою наставницу, мэтрессу Иду. Она заходила сюда, а после мы ее потеряли. Вы не знаете, куда она направилась?

Услышав слова Дарены, старичок чуть не подпрыгнул на месте.

— Не знаю я никаких мэтресс! — закричал он почему-то испуганным голосом. — Тут такое происходит, а вы ко мне пристаете с какой-то ерундой! Я занят, мне травы готовить надо для лекарей, которые людей, порванных чудовищем, лечат, а вы будете меня вопросами глупыми отвлекать! А ну-ка, уходите отсюда!

— Послушайте-ка, уважаемый! — не на шутку рассердился Дик. — Мы всего лишь хотим получить ответ на вопрос, и ваше нежелание нам помочь кажется весьма подозрительным. Мы предполагаем, что с таной могло произойти несчастье, и если окажется, что это так, а вы сейчас не поможете нам в поисках, вам придется отвечать за отказ в содействии перед Темным Кланом. — Дик вынул за цепочку и повесил поверх куртки свой амулет, пока без печати Клана, но вполне узнаваемый по форме и цвету.

— Хм… прошу прощения, будущий тан… — сразу же залебезил старичок. — Все, знаете ли, ошарашены последними событиями. Да, теперь я припоминаю, что вроде бы заходила в лавку уважаемая тана, как раз незадолго до того, как случилась беда на площади. Но она здесь не задержалась совсем, у меня не было того, что ей нужно, поэтому она взяла пару порошков из трав и ушла.

— В какую сторону она направилась? — спросил ободренный успехом Дик.

— Не знаю, — пожал плечами старичок. — Я был занят с другим покупателем, а мне она этого, конечно, не сообщала. — Ладно, пошли отсюда, Дарена, кажется, здесь мы ничего не добьемся. — Дик обернулся к девочке и только тут заметил, что она смертельно бледна и смотрит вперед невидящими глазами. — Что с тобой?

— Кровь, — одними губами прошептала девочка. — Здесь недавно пролилась кровь.

Старичок побледнел.

— Конечно, столько людей этот душегуб подрал, вся площадь в крови, — пробормотал он бледными губами.

Дик схватил Дарену под руку и вывел из лавки. На свежем воздухе девочке стало легче, она как будто очнулась.

— Дик, там, в лавке, недавно отняли чью-то жизнь... нет, несколько жизней. Там пролилась кровь… много крови, — негромко произнесла она.

— Откуда ты знаешь?

— Я же Целительница. Не знаю, как объяснить, мы чувствуем смерть, чувствуем чужую боль. Обычно это похоже… на едва различимый запах, но там, в лавке, все просто пропитано им. Мэтресса Ида говорила, что это тоже часть нашего Дара, но она не у всех Целителей есть.

— Что же здесь произошло? И старикашка этот какой-то странный, он явно что-то скрывает. Выхода нет, мы должны вернуться в замок, и чем скорее, тем лучше!

Глава 27

Райан наслаждался чашкой терпкого свежезаваренного чая, когда в его комнату наперегонки с пытающимся их остановить Фелтоном влетели Дик и Дарена.

— Это еще что такое?! — недовольно нахмурил брови Райан и тут заметил кровь на лице Дарены и их измятую одежду, перемазанную грязью. — Что у вас стряслось?

— Беда, Наставник… — задыхаясь от быстрого бега, прерывающимся голосом начал Дик. — Там…тигр…на площади…сбежал. Много…погибших и раненых. И… мэтресса Ида… пропала. На призыв не отвечает… а Дарена видела в лавке кровь.

— Что?! Ида?! — Райан вскочил, мгновенно уловив самое главное. Сосредоточился, попытался ментально позвать сестру — тишина. — Демон!

Он нервно прошелся по комнате, еще раз попробовал установить связь, но призыв раз за разом уходил в пустоту. Сердце Райана болезненно сжалось.

— Фелтон, бегом к Эрику и Лине, всех к Ведающей, сейчас! — рявкнул он и, обернувшись к Дику и Дарене, добавил: — Пошли.

Оба испуганно переглянулись: им еще ни разу не доводилось попасть на аудиенцию к самой Верховной Жрице. Дарена, выросшая в деревне и оказавшаяся в Чертоге недавно, вообще воспринимала ее как полубожество. Дик, конечно, видел Ведающую и прежде, она всегда присутствовала на торжественных церемониях в Академии Темного Начала, но о том, чтобы самому посетить ее покои, он и мечтать-то никогда не смел! Сокурсники умрут от зависти! Они и так-то считали его невероятно везучим. Никто ведь до конца не верил, что мэтр Райан возьмет Дика на праздник в столицу. Но парнишка знал это твердо, с того самого момента, когда он дрожащими от восторга и нетерпения руками протянул любимому Наставнику результат кропотливой работы пяти бессонных ночей — плетеный кожаный браслет. Изделие, конечно, получилось не слишком изящным, зато полностью реализовывало поставленную мэтром задачу.

Дик считал, что в качестве носителя проще взять готовый предмет, по структуре материала подходящий для наложения энергетического контура, но ему показалось, что удобнее сочетать ментальную работу с физическим созданием носителя. А поскольку в результате нескольких экспериментов он понял, что для воплощения задуманного лучше всего подходит именно буйволиная кожа, браслет оказался оптимальным вариантом.

Когда Райан взял в руки творение Дика и по его лицу скользнула едва уловимая тень удивления, парнишка понял, что он все-таки поедет в столицу. Его Наставник всегда держал слово.

И теперь, схватив за руку перепуганную Дарену, Дик почти бежал за мэтром Райаном по лабиринтам коридоров замка Бруе в покои самой Верховной Жрицы, главы Темного Клана.

Стража, несшая караул в коридоре, молча открыла двери перед Ищущим. Райан вошел в роскошную просторную залу, служившую приемной, прошел в следующую, поменьше, сейчас используемую как кабинет, и неуверенно заглянул в раскрытую дверь спальни. Покои Ведающей были пусты. Райан растерянно остановился посреди комнаты. Хлопнула дверь, и из приемной послышался ворчливый голос Эрика, что-то выговаривающего Фелтону.

— Ну что у вас здесь стряслось?! Ищущий, что за спешка...? — начал он, заходя в кабинет.

Райан повернулся к нему, и, увидев его лицо, Эрик замолчал на полуслове.

— Где Ведающая, Танцующий?

— Я не знаю. Она... она должна быть в замке, никаких распоряжений от нее не поступало, — растерялся Эрик.

— Ты отвечаешь за ее безопасность! Как ты можешь не знать, где она находится?! — зло бросил Райан.

— Она Верховная Жрица, ты не забыл?! — огрызнулся Эрик. — И не отчитывается предо мной о своих перемещениях! Она будет там, где ей заблагорассудится. Я обеспечиваю безопасность в пределах замка. Поездок на сегодня запланировано не было.

— Где Воздающая?! Я же поручил тебе ее позвать! — набросился Райан на Фелтона, топтавшегося за спиной у Эрика.

— Простите, ее нет в покоях, господин, — испуганно ответил тот.

В этот момент на шум голосов в комнату прибежала служанка Адды и, увидев собравшихся, на мгновение растерянно замерла.

— Что угодно Великим танам? — немного придя в себя, поклонившись, спросила она.

— Где Ведающая?

— К ней пришла тана Лина, госпожа сказала, что пару часов будет очень занята, и приказала их не беспокоить. — Ну вот и ответ на твой вопрос. Чего, собственно, ты так всполошился, Райан? — немного успокоился Эрик.

— Ида пропала, — ответил Ищущий, и голос его едва заметно дрогнул. — Танцующий, пусть твои люди найдут Ведающую и сообщат ей, что я прошу собрать экстренное заседание Совета.

Эрик, мгновенно собравшись, согласно кивнул, одновременно посылая ментальный приказ.

— Дик, а пока мы ждем остальных, ну-ка рассказывай все по порядку, — потребовал Райан.

Парнишка кивнул, но начать так и успел: его перебила Дарена.

— Мэтр Райан, позвольте спросить?

— Да, — ответил он, с удивлением подумав про себя, что сестра уже успела привить своей новой любимице зачатки хороших манер. Раньше бойкая девчонка задавала вопросы, не спрашивая разрешения.

— А почему нельзя просто связаться с Ведающей, ну, как с любым Одаренным?

— Потому что она — Верховная Жрица, Дарена. Ведающая сама призывает того, кого пожелает услышать, или отправляет приказы. Ее ауру окружает особая защита, найти ее и вступить без ее желания в ментальный контакт невозможно, — терпеливо объяснил он. — Дик!

Парнишка быстро и почти ничего не упуская, рассказал о произошедших в городе событиях. Мужчины слушали внимательно. Когда Дик сказал, что они ушли, не спросив разрешения у Целительницы, Райан так посмотрел на ученика, что тому захотелось провалиться сквозь землю. Вообще, по мере рассказа, выражение лица Наставника становилось все более напряженным. Он лишь раз одобрительно кивнул, услышав, что дети спрятались под трибуной.

— Надеюсь, у вас хватило ума сидеть там, пока зверя не уничтожили? — скептически поинтересовался Эрик.

— Его некому было уничтожить, — встряла в разговор Дарена, прежде чем Дик успел ее остановить. — Своего хозяина и его помощников он порвал в первую очередь. Наверное, там не оказалось ни воинов, ни Одаренных. Все происходило очень быстро. Началась паника, люди гибли каждую минуту, и жертв, наверное, было бы гораздо больше, если бы его не убил Дик.

— Что?! — одновременно воскликнули, переглядываясь, Райан и Эрик.

— Ну да, правда, я при этом чуть не умер, потому что от испуга заряд не рассчитал, — смущенно пробормотал Дик, — но Дарена как-то смогла меня вытащить.

На этот раз два удивленных взгляда впились в разом смутившуюся девочку. Поняв, что Дарена ничего пояснять не собирается, Райан махнул рукой.

— Ладно, подробности и обсуждение после. Дальше.

— Ну, пока я был без сознания, Дарена пыталась позвать мэтрессу Иду и не смогла, а когда я пришел в себя, мы пошли ее искать, — продолжил свой рассказ Дик. — Продавец в лавке, где она покупала травы, не хотел нам помогать и сначала вообще говорил, что ее не видел — в общем, вел себя как-то странно. А потом Дарена почувствовала, что там недавно кого-то убили...

— Ты умеешь видеть посмертие? — удивился Райан.

Дарена пожала плечами:

— Да, кажется, тана Ида говорила так. Я просто чувствую то, что остается, когда человек умирает, всегда чувствовала. А после того как проснулся мой Дар, я стала видеть, где пролилась кровь или угасла чья-то жизнь, если это произошло недавно. Тана Ида это случайно обнаружила, когда мы с ней в лечебницу ходили. Там накануне пациент умер. Я, когда мимо той койки проходила, как будто серое бесформенное нечто на ней увидела, удивилась очень и встала столбом. Потом тана Ида мне все и объяснила. Но в лавке по-другому было, не знаю, как сказать… Там, как и на площади, жизнь не ушла, ее отняли. Там бордовое все и багряное, и много так, и ярко, как будто вот только что.

Эрик смотрел на девочку скептически, но Райан, слышавший от Иды кое-что об особенностях восприятия Целителей, ни на минуту не усомнился в словах Дарены и лишь уточнил:

— А ты уверена, что те убийства, остаточную энергию которых ты там увидела, произошли именно в лавке? Эманации с площади ты оттуда почувствовать не могла?

Дарена отрицательно покачала головой:

— Люди умерли внутри, как если бы тигр забегал и в лавку тоже, но только там ничего не сломано.

Эрик замер, вслушиваясь в себя, и изменился в лице:

— Мне только что сообщили. С ней были мои люди, Райан, двое из них Одаренные, они тоже не отвечают.

Ищущий мрачно кивнул: оправдывались его худшие подозрения.

— Нет времени ждать сбора Совета, я — в город! — уже на ходу бросил он. — Дик, ты со мной, покажешь лавку.

Не прошло и получаса, как Райан и Дик в сопровождении десятка Ищущих покинули замок. Брать с собой больше людей значило вызвать ненужные вопросы городской стражи, а это сейчас было нежелательно. Маленький отряд выехал из замка и рысью двинулся по направлению к центру города. Не успели они углубиться в лабиринт городских улиц, как сзади раздался топот копыт, и вскоре их догнал Эрик.

— Ведающей нет в замке, и никто не видел, чтобы она его покидала, — ответил он на вопросительный взгляд Райана. — Я отправил несколько поисковых групп в город, но это все равно что искать иголку в стоге сена.

— Проклятие! — выругался Ищущий и пришпорил коня.

Передвигаться быстро по запруженным людьми городским улицам было трудно. Несколько раз ехавший впереди Райан в последний момент успевал остановить разгоряченного скачкой коня, чтобы у него из-под копыт успел отскочить очередной нерасторопный горожанин.

Уже на подъезде к площади они заметили столб черного дыма. У Райана шевельнулось нехорошее предчувствие:

— Далеко еще, Дик?

— Нет, Наставник, дом в конце вон той улицы, почти у самой площади. Смотрите, там, кажется, пожар!

Эрик выругался сквозь зубы. Свернув на указанную Диком улицу, они увидели весело пылающее пламя, рвущееся к небу из окон первого этажа одного из ближайших к площади домов.

— Этот? — обреченно спросил Райан, заранее зная ответ.

— Да, Наставник, горит как раз лавка знахаря, — удивленно произнес Дик.

Пожарный расчет уже был на месте и трудился вовсю, но можно было не сомневаться, что огонь уничтожит все следы до того, как они справятся со своей работой. Райан зло треснул кулаком по луке седла. Лошадь удивленно фыркнула и стала перебирать ногами, чувствуя злость и нетерпение седока.

— Где хозяин лавки? — спросил Эрик у стоявшей поодаль группки зевак.

— Нет его, родимый, сгинул! В пламени как есть сгорел! У него ж там каких только порошков не было! Вот что-то возьми да и загорись! А он в лавке в это время был, с покупателем. Тот-то почти сразу выбежал, а старик-то, видать, не успел. Никто его более живым не видел. Охрани его, Аусеклис, от демонов Бездны! Прими, Ильтаир, его душу с миром! — обстоятельно ответила дородная пожилая женщина.

— А покупатель тот где?

— А кто ж его знает? Не до него было, спасся, и ладно. Старика-знахаря, вот, вытащить ребята пытались, да куда там, пылает так, что не подойти!

— Как он выглядел хоть?

— Кто, знахарь-то?

— Да нет, покупатель.

— Да как приезжий выглядел, таких, вон, кругом тьма. На праздник-то сколько народу понаехало, вот и этот с виду неместный, обычный такой, ничего особенного.

Ищущий и Танцующий переглянулись. Поиски зашли в тупик, даже не начавшись, потому что кто-то, похоже, очень грамотно заметал следы. Люди Райана рассредоточились по улице, опрашивая других очевидцев, но почему-то ему казалось, что ничего нового они не узнают.

Внезапно Райан почувствовал ментальный призыв и вздрогнул, поняв, что его сознания коснулась Адда.

Глава 28

Адда и Лина неторопливо прогуливались по торговой площади. Искусно наложенная иллюзия скрывала от посторонних глаз их истинные лица, и встречные прохожие видели лишь двух мирно беседующих горожан, даже не подозревая, что рядом с ними по камням той же мостовой идет сейчас Верховная Жрица Аусеклиса, одна из тех немногих людей, что держат в своих руках судьбу Империи.

Адда наслаждалась: Асирит был городом ее детства, в котором она знала и любила каждый закоулок. Она внимательно прислушивалась к разговорам гуляющих компаний. Многие обсуждали празднество, которое должно было начаться завтра и масштабом подготовки которого, не слишком-то щедрый Адриан удивил горожан. Некоторые считали добрым знаком приезд Верховных Жреца и Жрицы обоих Великих Кланов и говорили, то теперь на Асирит должна снизойти милость богов. Другие, напротив, опасались конфликта между собравшимися клановыми верхушками. Все эти разговоры были вполне предсказуемы и в целом не очень интересны.

Но Адда умела слушать и ждать. Проходя мимо раскрытой двери небольшой таверны, она услышала оживленные, явно нетрезвые голоса и замерла в задумчивости.

— Зайдем-ка сюда, Лина, — сказала она, ныряя в душный полумрак расположенного в подвальном этаже кабака. Воздающая молча последовала за ней.

Внутри было шумно и людно, но они все же нашли свободный столик невдалеке от кутящей компании, заинтересовавшей Ведающую еще с улицы. Заказав пару кружек пива, пригубив которое, Адда недовольно поморщилась, а Лина, напротив, причмокнула языком от удовольствия, сказав, что давно не пила такого забористого пойла, они прислушались к шумной беседе за соседним столом. Там явно гуляла городская стража, видимо, только сменившаяся с караула. Они пили, гоготали, обменивались сальными шуточками и отпускали пошлые комплименты девушкам-разносчицам, сновавшим между столами.

Лина удивленно посмотрела на Адду, не понимая, чем именно заинтересовали ее изрядно выпившие вояки. Ведающая же, казалось, совершенно не замечала ее реакции, вся обратившись в слух.

— Нет, но ты подумай, — вещал пьяным голосом один стражник другому, — где у начальства мозги?! Нет, ну где?! Значит, днем, когда в городе будут народные гулянья, они приказали выйти на дежурство только половине нарядов, зато ночью, когда всем порядочным людям полагается спать или праздновать, они, видите ли, двойные наряды выводят! И зачем? Чтобы усилить охрану императорского дворца. По пемиметру — тьфу, по периметру! — они его оцепить хотят, что ли?

— Боятся, чтобы знатные гости с праздника раньше времени не сбежали, — поддержал товарища второй, и его слова потонули в дружном одобрительном гоготе.

— Что, они своей стражей обойтись не могут? Не припомню, чтоб нас раньше хоть раз отправляли дворец охранять. Видать, императорская гвардия с подвыпившими танами да клириками боится не сдюжить! — заржал другой, но на него сразу зашикали, мол, Одаренных-то не трогай, не ровен час, услышат.

— Как ни крути, чего-то темнят начальники, — заключил еще один. — А нам, как всегда, своей шкурой отдуваться.

— Хорошо хоть только на первую ночь выводят, чай, думают, что все так нагуляются, что во вторую балагурить не станут, а то стоял бы ты, Вано, подле императорского дворца две ночи как миленький.

— А я и не прочь! — заржал другой. — Я парень видный, вдруг благородной приглянусь или вообще Одаренной! — Он понизил голос: — Говорят, они в постели о-го-го, не то что простые смертные.

— Дурак ты и трепло, и за дурость свою как-нибудь огребешь крепко! — осадил его еще один.

— Слышь, ты у меня поговори еще! — оскорбился Вано, двинувшись на обидчика с кулаками.

— Может, пойдем отсюда? —Лина вопросительно посмотрела на Адду, и та согласно кивнула и поднялась. Все что хотела, она уже услышала.

После прокуренного, пропитанного запахом алкоголя зала воздух на улице казался божественным нектаром, а яркий солнечный свет слепил уже привыкшие к полумраку глаза. Адда глубоко вздохнула и зажмурилась, подставляя лицо ласковым теплым лучам и наслаждаясь легким весенним ветерком, шаловливо играющим выбившейся прядью волос. Внезапно Адда почувствовала на себе чей-то взгляд. Нет, взгляд, смотревший сквозь иллюзию и видевший. Она обернулась. Вдоль противоположной стороны улицы неторопливо двигались носилки без опознавательных знаков, полог был слегка откинут, а за ним... У Адды что-то дрогнуло и сжалось в груди, за ним сидел, пожалуй, единственный человек из живущих на Земле, способный проникнуть сквозь ее защиту. Из полумрака носилок на нее в упор смотрели старческие глаза Понтифика.

Адда стояла неподвижно, чувствуя, как у нее внутри бурлит, сворачиваясь в тугой жгут, готовая к удару Сила, как напрягается, становясь непроницаемой, защита, как без контроля разума, подчиняясь лишь инстинктивному порыву, ее ментальное «я» ищет и находит линии Силы и соединяет их с геммой, готовясь дать почти неограниченный энергетический поток. Разум же, спокойно и холодно анализируя ситуацию, вынес вердикт, что все это бесполезно: реши Понтифик нанести удар, сейчас ей не выстоять.

Время остановилось. Мир сжался до этих тронутых инеем глаз, подобно омуту затягивающих в бездну. От колоссального ли напряжения сил или от холодной пронзительности чужого взгляда у Адды внезапно потемнело в глазах. На мгновение ей показалось, что она слышит где-то вдалеке отчаянные крики и женский визг, потом звуки тоже пропали. Улица вдруг поплыла и исчезла, под ногами скрипит свежевыпавший снег. Холодный ветер бьет в лицо, но она не чувствует холода, ее тело пылает от переполняющей ее Силы. Силы, разделенной надвое. Она делает шаг вперед и поднимает руку с замершим на ней смертоносном плетением, и снег, жалобно скрипнув, мгновенно плавится у нее под ногами. Но она не наносит удар, она замирает в ожидании, чувствуя, как за спиной начинает атаку Он. Стоящие напротив враги сильны, но она знает, что вместе они сильнее. И они это знают. Уже знают. И в их глазах плещется ужас. И когда пылающее багровым огнем плетение уже летит вперед, она опускает руку, выпуская на волю дышащий смертью сгусток живого мрака. Ее плетение сливается с его атакой, становится ее сердцем, ее острием, наконечником гигантского копья, созданного энергией. Оно летит вперед, вспарывает слой за слоем Светлую защиту и наносит удар. Короткий вскрик и тела, распростертые на снегу. Тишина. Только сейчас она замечает льющуюся из плеча кровь. Боли нет, только кружится голова. Россыпь багровых капель на белом снегу. Красиво. Почему так кружится голова? Крепкие сильные руки обнимают ее сзади, и до боли знакомый голос шепчет в ухо, щекоча щеку тёплым дыханием:

— Мы победили, Адда! Мы победили, моя императрица!

Она оборачивается к нему, но за спиной лишь тьма. Мир плывет перед глазами. И нестерпимо кружится голова...

— Адда, Адда что с тобой?! Очнись! — как будто сквозь воду, испуганный голос Лины. — Ты в порядке? Ты слышишь меня?

Она слышала, но открывать глаза не хотелось. Видение все еще стояло перед глазами, тело еще помнило тепло сильных рук, голову еще дурманило ощущение безграничной Силы, бурлившей в ее груди.

— Я видела Поединок, Воздающая, — наконец еле слышно прошептала Адда. — Понтифик. Я видела его самый большой страх. И он сбудется.

Лина, до конца не понимавшая, что происходит, проследила за взглядом Адды. Ведающая снова смотрела вдаль — туда, где как ни в чем не бывало продолжали двигаться, удаляясь от площади, носилки. Еще какое-то время Адда ощущала на себе холодный цепкий взгляд, потом ощущение чужого присутствия пропало, и черты реальности вновь проступили четко, окончательно изгнав остатки видения.

В то же мгновение она пошатнулась. Холодной иглой разум пронзило чувство случившейся беды.

«Торговая площадь. Истошные крики. Женский визг. Детский плач», — услужливо подкинула цепочку память.

— Лина, там, на площади… — Она рванулась вперед, но Воздающая схватила ее за руку:

— Нет, Адда, прошу, это может быть опасно! Что бы там ни произошло, все уже кончено. Люди не бегут, и криков больше не слышно.

— Что это было?

— Я не знаю... — Лина беспомощно посмотрела на Адду. — Все случилось очень быстро. Ты потеряла сознание, и одновременно на торгу началась паника. Я думала, может быть, твое состояние связано с тем, что творится на площади. Я пыталась привести тебя в чувство, но ты не возвращалась. Что с тобой было? Ты сказала, что видела Поединок…

Ведающая не дала ей договорить.

— Там гибли люди! Почему ты не вмешалась?! Почему не приказала вмешаться «невидимкам»?!

Лина замялась под разгневанным взглядом Адды.

— Я не понимала, что происходит, угрожает ли твоей жизни опасность. Я не могла оставить Верховную Жрицу без охраны, — начала оправдываться она.

Адда зло скинула с себя ее руку и бросила:

— Пошли.

Она понимала, что зря напустилась на Воздающую, ведь та лишь делала то, что должна была делать: обеспечивала ее безопасность. Но Адду душила злость: там, на площади, явно что-то произошло, а пятеро Одаренных в это время ждали, пока она придет в чувство, вместо того чтобы вмешаться! И почему в этот момент рядом оказался Понтифик? Не слишком ли много совпадений?

В месте, где улица плавно вливалась в торг, стояли, разворачивая любопытных, двое стражников.

— Проход закрыт! Проход закрыт! — время от времени выкрикивал один из них.

— Что там произошло, уважаемый? — обратилась к нему Адда.

— Зверь из клетки убег, народу порвал уйму. Завалили его уже. Нечего там посторонним да зевакам делать. Только родных и лекарей пускать велено, — ответил стражник, видевший перед собой двоих обычных горожан.

Адда глянула за спину стражнику, плетение усиления зрения активировалось мгновенно, и она четче, чем хотелось бы, увидела залитую тут и там кровью мостовую и беспорядочно лежащие тела убитых и раненых. Развернувшись, Ведающая пошла назад. Все действительно было кончено, тем, кто на мостовой, ни она, ни Лина уже не помогут.

— Надо вернуться в замок. Происходит что-то неладное, а у меня слишком мало людей. — Воздающая умоляюще посмотрела на Адду.

Та согласна кивнула, ускоряя шаг. Лина виновато молчала и торопливо шла за ней.

Подойдя к задним воротам, через которые они покинули замок, и обнаружив их запертыми изнутри, Адда и Лина удивленно переглянулись.

— Придется идти через главные ворота, сейчас не до конспирации, — заключила Адда.

Путь через центральный вход им, как и следовало ожидать, преградила замковая стража.

— Эй, куда прешь?! Его Милость граф сегодня просителей не принимает, так что давайте, проваливайте отсюда!

Лине, судя по выражению ее лица, очень хотелось перерезать говорившему горло, но, сделав над собой усилие, она сдержалась, повинуясь кивку Адды, деактивировала свою иллюзию и продемонстрировала привратникам гемму. Ворота охраняли обычные вояки из числа людей графа Ангвара, и, надо думать, этот день им обоим запомнился надолго.

Сначала, когда стоявший перед ними тучный горожанин вдруг превратился в прекрасную стройную блондинку, у них вытянулись лица и глаза от удивления полезли на лоб. Когда женщина, легким движением коснувшись шнурка на шее, достала из-за воротника гемму, выражения лиц, уже начавших расплываться в глуповатых пошлых улыбках, сменилось гримасами растерянности и страха. Когда же они разглядели украшавшую камень руну Уруз, в их глазах отразился нескрываемый ужас. Они явно были близки к тому, чтобы рухнуть на колени и умолять Воздающую простить их за дерзость. Лине понравился произведенный эффект, и она решила его закрепить. С грацией пантеры она почти вплотную подошла к тому стражнику, который советовал им проваливать, наклонилась к его лицу и, почти касаясь губами, прошептала в ухо бледному как смерть вояке:

— Прежде чем дать волю языку, проверь, что твои глаза видят достаточно хорошо, иначе однажды ты можешь лишиться и того и другого.

— А…э… — только и смог бедными губами выдавить стражник, вжавшись в стену.

Но Лина уже прошла мимо. Эта маленькая сценка позабавила Воздающую, вернув ей позитивное расположение духа. Даже Адда не смогла сдержать улыбку: очень уж забавно менялись выражения на лицах стражников. Судя по всему, они боялись даже предположить, кто скрывается под личиной второго горожанина.

Уже подходя к своим покоям, Адда почувствовала неладное. Лица стражи при их появлении вытянулись чуть ли не больше, чем у давешних привратников. Но это, допустим, можно было списать на то, что они покинули замок через потайной ход, и стража удивилась, увидев снаружи тех, кто должен был находиться внутри. Но когда, войдя в приемную, Адда обнаружила Совет в почти полном составе, она пожалела о своем несвоевременном решении совершить прогулку по столице.

— Так, и что у нас здесь происходит? Не припомню, чтобы я объявляла сбор Совета, — окинув взглядом присутствующих, поинтересовалась она.

Царившее в комнате напряжение взорвалось при ее появлении радостными возгласами и облегченными вздохами. Все заговорили разом, со всех сторон посыпались вопросы, и Адда поняла, что заседание Совета придется провести здесь и сейчас.

Глава 29

— Райан, ты нашел Иду? — прозвучал в сознании Ищущего тихий взволнованный голос Адды.

— Нет, — ответил он, и сердце его болезненно сжалось от необходимости это признать. — Мы не нашли никаких следов.

— Мы найдем ее, Райан. Я чувствую, она жива.

— Благодарю, Ведающая, ты даешь мне надежду.

— Ты нужен мне, — прозвучал ее голос, похожий на шепот весеннего ветра в кронах. — Возвращайся в замок!

С минуту Райан стоял неподвижно, пытаясь унять бешено застучавшую в висках кровь. В его голове все еще звучали такие обычные и так много значившие для него слова: «Ты нужен мне».

Она давно не говорила с ним так. С той встречи у фонтана Адда стала холодной и отстраненной, и эта перемена сводила Ищущего с ума.

— Ведающая в замке, мы должны возвращаться, — сказал он Эрику, окончательно справившись с собой.

Танцующий недоверчиво посмотрел на Райана:

— Как твои люди узнали об этом раньше моих?

— Никак. Адда только что сообщила мне это сама, — тщательно следя, чтобы его голос звучал абсолютно безразлично, произнес Райан.

Эрик дернулся, как укушенный, и уже открыл рот, явно собираясь сказать Райану что-то не слишком приятное, но в последний момент сдержался и остаток пути проделал в мрачном молчании.

Пожалуй, давно Совет не заседал так долго, а обсуждение не проходило в такой напряженной обстановке. Исчезновение Адды слегка озадачило, но не успело серьезно напугать верхушку Темного Клана. Ведающая уже не в первый раз совершала поступки, значение и цель которых остальные понимали лишь по прошествии времени. Верховной Жрице было не принято задавать вопросы о причинах предпринятых ею действий. Она вернулась как раз вовремя, чтобы пресечь зарождавшееся у членов Совета беспокойство за ее жизнь, и этого было достаточно.

Однако принесенные ею сведения в сочетании с уже имевшейся информацией выстраивались в весьма неприятную логическую цепочку. Ида пропала вместе с сопровождавшими ее людьми. Продолжавшие работать в городе люди Райана до сих пор не нашли никаких зацепок. Никто ничего не видел, никто ничего не знал, а все возможные следы уничтожил огонь. Странным было, что исчезновение Целительницы, совпало по времени с произошедшей на площади трагедией. Странным было присутствие Понтифика в то же время и почти в том же месте. Странным был приказ сконцентрировать городскую стражу у императорского дворца во время проведения праздничного бала. Во всем этом прослеживалась некая общность, как будто последовательность ходов одной большой игры, затеянной Светлыми. Но предъявить Конклаву было нечего, без фактов все это было лишь досужими домыслами. Времени же для того, чтобы найти информацию и предпринять ответные ходы, оставалось ничтожно мало. Час поездки в императорский замок неумолимо приближался. Самым правильным сейчас было бы отказаться от участия в торжестве, но все без исключения понимали, что для этого уже слишком поздно. Достаточно веской причины пренебречь настойчивым предложением у Темных не было, а просто не явиться значило спровоцировать открытый конфликт с императором, что сейчас было крайне невыгодно. Оставалось играть по чужим правилам, припрятав как можно больше козырей в рукаве. Было решено оставить часть людей Эрика и Райана по внешнему периметру императорского дворца, чтобы контролировать перемещение стражи и, если потребуется, нанести удар с тыла. Совет рассматривал даже возможность того, что замок придется покидать с боем, и заранее готовил пути к отступлению. Также было решено, что люди Эрика будут отслеживать передвижения и действия членов Конклава и его охраны, а люди Лины — непосредственно обеспечивать личную безопасность всех членов Совета. Люди Райана должны были сосредоточиться на поиске информации об исчезновении Целительницы и вообще любых сведений, способных прояснить сложившуюся ситуацию.

— Одним словом, грядущий день обещает быть нескучным, — резюмировал решения Совета Эрик.

— Да, обещаю, тебе скучать не придется, — кокетливо улыбнувшись ему, промурлыкала Лина, выходя из приемной, в спешном порядке приспособленной под заседание Совета.

Райан, почти все время пребывавший в мрачном молчании, покидал покои Ведающей одним из последних.

— Ищущий! — окликнула его Адда уже в дверях.

Он обернулся и замер, встретившись с ней глазами. Куда-то исчезло холодное безразличие, прежде сквозившее в любом обращенном на него взгляде. Ледяная стена отчуждения растаяла, и изумрудные глаза вновь излучали тепло и дарили надежду. Она смотрела на него так же, как тогда, у фонтана, и Райану безумно захотелось вновь сжать ее в своих объятиях. Неимоверным усилием он взял себя в руки и слегка поклонился.

— Всегда к твоим услугам, Ведающая.

Она грустно улыбнулась в ответ на проскользнувшую в его тоне горькую иронию.

— Завтра на балу мне нужно, чтобы ты был рядом со мной. У меня плохое предчувствие. Я хочу, чтобы ты везде меня сопровождал.

Райан мгновенно посерьезнел.

— Предчувствие? Может быть, сказать Лине, чтобы увеличила твою личную охрану? Может быть, усилить ее людьми Эрика?

Адда покачала головой:

— Мы все обсудили, задействовано достаточно людей. Все знают свои задачи, и зоны ответственности распределены правильно. Не стоит ничего менять. — Она помолчала и добавила еле слышно: — Просто будь рядом. Завтрашний вечер я хочу провести с тобой.

Тишина легла между ними, как ложится на землю первый снег. Ступишь на него, коснешься рукой, и он уже никогда не будет таким безупречным, как прежде. Райан застыл, боясь словом или жестом разрушить хрупкую связь, воздушным мостом построенную между ними тишиной. Она больше так и не подняла на него взгляд, лишь стояла молча, такая близкая и такая непостижимо далекая, такая неприступная и такая невозможно желанная.

— Да, конечно, — пробормотал он наконец непослушными губами.

Она слегка кивнула, развернулась и быстро, почти бегом, скрылась за дверью спальни.

Глава 30

Сегодня императорский замок — сердце столицы — был прекрасен, как никогда. Из многочисленных окон струился в темноту ночи теплый свет, и со стороны казалось, что замок весь светится, сияет изнутри. По его галереям и коридорам без устали сновали слуги, разнося напитки и угощения. Празднично украшенные залы были переполнены. В глазах рябило от многоцветья роскошных нарядов и блеска драгоценных камней.

Волшебство праздника коснулось и дворцового парка. Всегда темные, тенистые аллеи преобразились, подсвеченные загадочным мерцанием разноцветных фонарей. Звуки музыки неслись в ночное небо, и казалось, легкий ветерок качает кроны деревьев в ее ритме.

Сегодня здесь собрался весь высший свет, все знатнейшие дома империи, все сильнейшие Кланы Светлого и Темного Начала. Такие мероприятия обычно входят в историю на правах важнейших событий эпохи наравне с победами в войнах и Поединках. Не каждый император имеет достаточно силы и власти, чтобы принудить строптивые Кланы на время забыть о соперничестве и вражде, заставить Темных и Светлых мирно беседовать и даже танцевать друг с другом. Сегодня Адриану это удалось. В другое время и при других обстоятельствах это, безусловно, потешило бы его самолюбие, но не сейчас. Сегодня он был непривычно напряжен и сосредоточен, между его бровей пролегла глубокая складка, и даже приветливо-радушная улыбка не могла скрыть снедающего его беспокойства, особенно от глаз любимой жены.

— Что с тобой сегодня, дорогой? Что тебя гнетет? — тихо спросила Мирта, коснувшись его руки.

Император и императрица восседали на красных бархатных подушках белых мраморных тронов Хранителей равновесия. Ножки тронов, выполненные в виде львиных лап, стояли на площадке, отделанной черным гранитом. Десять ступеней отделяло возвышение от уровня пола, позволяя правителям, не вставая с места, обозревать весь зал, одновременно не позволяя случайному слушателю уловить тихий разговор коронованных особ.

— Все в порядке, любимая.

— Я же вижу, ты сам не свой. Что-то идет не так, как ты планировал?

— Да нет, все как раз идет в полном соответствии с планом, — пробормотал он и добавил мысленно: «Только вот не с моим».

Тяжело было скрывать что-то от Мирты: слишком многое связывало их. Дан и Дана чувствовали друг друга гораздо глубже, чем обычные люди. Они частично были одним целым. Их ауры, когда-то объединившиеся для Поединка, сохранили тонкую связь, и они всегда, на любом расстоянии чувствовали физическое и душевное состояние друг друга. Но одним из высказанных непререкаемым тоном пожеланий Понтифика была абсолютная секретность, и Адриан был вынужден молчать. Обманывать Мирту было почти тем же самым, что обманывать самого себя. Она грустно покачала головой и с упреком посмотрела на него.

— Почему ты не поделишься своими тревогами со мной? — наклонившись к нему, спросила Мирта.

— Ничего особенного, просто от такого количества собравшихся в одном месте Темных и Светлых всего можно ожидать, вот и опасаюсь, как бы они не испортили сыну праздник. — Он изобразил на лице бодрую улыбку.

По глазам жены он понял, что она не особо поверила данному объяснению, но расспросы прекратились.

— Знаешь, что? Давай-ка лучше потанцуем? — пустил в ход безотказный вариант Адриан.

Мирта расцвела.

— И не надейся, что я откажусь, — улыбнулась она, вставая с трона и протягивая ему руку.

Музыка замерла, танцующие склонили головы, приветствуя императора и императрицу. Они спустились по мраморным ступеням, и Адриан повел Мирту сквозь строй расступившихся гостей в самый центр бального зала. Он сделал знак рукой, и оркестр заиграл любимый вальс его Даны. Минуту спустя они уже кружили по залу, растворившись среди танцующих пар. Море движения и звука приняло их в свои объятия и поглотило с головой. Мирта была счастлива, Адриан ощущал это всем своим существом, и ее счастье гнало его тревоги прочь, заставляя напряжение ослабить свою железную хватку, а беспокойство — уснуть на время.

— Верховная Жрица Аусеклиса сегодня непростительно хороша, — вдруг прошептала ему Мирта. — Я даже начинаю ревновать. Как она смеет быть такой роскошной на нашем балу?!

— Ты, как всегда, преувеличиваешь, дорогая. Никто не сможет затмить сияния моей звезды. Ты лучше всех, — прошептал Адриан, нежно целуя мочку ее уха.

— Нет, правда, где она нашла шелк такого потрясающего оттенка? Этот аквамарин просто бесподобен! Узнаю, что кто-то из дворцовых поставщиков привез эту ткань в империю и посмел не предложить ее моему главному портному, прикажу выпороть негодника на главной площади!

— Непременно, дорогая. — Он незаметно коснулся губами ее шеи. — Обожаю, когда ты злишься! Такой ты просто сводишь меня с ума!

Мирта задорно засмеялась.

***

Адда снова поймала на себе взгляд. Сегодня их было много: восхищенных, восторженных, боготворящих и завистливых, ревнивых, неприязненных. Много даже для привыкшей быть в центре внимания Жрицы, возглавлявшей Темный Клан. Много для того, чтобы отследить и проанализировать каждый, ища в нем скрытую угрозу.

У нее внутри тугой пружиной закручивалось, нарастало напряжение. Она чувствовала, что-то приближалось, надвигалось неумолимой громадой океанской волны, грозя раздавить, погрести под собой. Что-то неизбежное, грозное и уже непредотвратимое. На миг Адда прикрыла глаза. Тонкие нити вероятностей сплетались перед ее внутренним взором в один неразличимый клубок, и по нему, предвещая катастрофу, шла глубокая багряная полоса. Пальцы Адды непроизвольно сжались в кулаки. Что бы это ни было, надо выдержать. Вероятности спутаны, но сейчас уже не вызывает сомнений, что проступающий багровым контуром символ угрозы направлен именно на нее. Значит, скоро ей придется встретить бурю неизбежности, одинокой скалой выстоять под ударом стихии или пасть грудой бесполезных каменей, осколки которых унесет в ничто океан жизни. Такова участь главы Клана — быть наконечником летящего копья, даже если оно нацелено в гранитную стену. Сегодня она ждала атаки каждый миг, собранная и напряженная, как сжатая до предела пружина, готовая ко всему. Время тянулось медленно, мгновения ползли, как тягучая янтарная смола по шершавому стволу сосны. Кружились пары, лилась музыка, перекрывая гул голосов и смех. Минута сменялась минутой, собираясь в часы, и ничего, ничего не происходило. Ожидание неизбежного сводило с ума. Ожидание неизбежного и ощущение одиночества в этом огромном зале, полном людей.

Взгляд... Пара, проходившая мимо в танце, замерла в красивом па и вновь полетела, кружась, по залу. «Император и императрица», — запоздало поняла Адда, провожая их глазами.

— Смотри-ка, Хранительница равновесия явно оценила, как ты великолепна сегодня, Ведающая, — прошептала ей на ухо Лина и хихикнула. — Она посмотрела на тебя так, как будто хочет испепелить взглядом.

Голос Лины вывел Адду из задумчивого оцепенения, и она слегка качнула плечами:

— Пусть. Она не василиск, убивать взглядом ей не дано, а использовать энергию не позволяет Закон, который у них пока нет оснований нарушить. По крайней мере, я очень на это надеюсь. Мирта всегда была сильна, да и Адриан из Светлых уступит, пожалуй, лишь своему отцу. Ты обратила внимание на то, как гармонично они танцуют, как слаженно двигаются, будто две части единого целого? Ты ведь понимаешь, это не просто череда шагов и фигур, не просто мужчина и женщина, танцующие вальс — это два человека, ставшие одним. Этого не добиться никакими тренировками. Людям, даже очень близким и любящим, никогда не достичь такой гармонии. Ее дает только внутренняя связь Дана и Даны. Представь, чем эта связь становится в бою.

Лина проводила удаляющуюся пару взглядом профессионального бойца.

— Да, я бы с таким противником, пожалуй, сразиться не рискнула, — негромко ответила она, — но пока ведь нам этого делать и не придется.

Адда неслышно вздохнула. «А если и придется, то не тебе, — подумала она. — А впрочем, не стоит об этом даже думать».

Пока все шло на удивление гладко. Юный принц, весьма довольный подарком Темного Клана, вооружившись мечом, носился вместе со стайкой ребят по дворцовому парку. Император с императрицей танцевали. Понтифик, появившийся на празднике позже всех, подчеркнуто благожелательно поприветствовал главу враждебного Клана, отправил свиту наслаждаться балом, а сам устроился в приготовленном для него кресле и весьма любезно предложил Адде занять соседнее, предназначенное для нее. Верховная Жрица, очаровательно улыбнувшись, поведала своему злейшему врагу, что обожает танцы и достаточно насиделась в носилках по дороге, поэтому пока не воспользуется его любезным предложением. Получив вежливый отказ, Светлый Жрец равнодушно пожал плечами и с тех пор со скучающим видом наблюдал за танцующими парами. Люди Эрика, следившие за членами Конклава, тоже докладывали, что никакой подозрительной активности не обнаружено. Адда же, так ни разу и не потанцевав, неспешно прогуливалась по залу, принимала почтительные приветствия и тщетно пыталась понять, откуда ждать затаившуюся угрозу. Все выглядело спокойно и умиротворенно, пожалуй, даже слишком.

«Ну что ж, надо пользоваться моментом, пусть даже это затишье перед бурей», — подумала она.

Ведающая пробежалась взглядом по залу, ища Райана, и не нашла. В душе что-то шевельнулось темной волной. Мысли о нем мешали сосредоточиться, собраться, не давали покоя. Она так долго запрещала себе думать о нем, гнала прочь навязчивые воспоминания, но так и не смогла ничего с собой поделать. Сегодня, среди всего многообразия обращенных на нее взглядов, ее волновал только один, обжигающий взгляд черных как ночь глаз, притяжению которых она уже не могла сопротивляться. Защита, выстроенная из безразличия и иронии, рухнула в тот миг, когда в этих глазах появилось затаенное отчаяние потери.

— Не желает ли Ведающая потанцевать? — услышала она тихий глубокий голос за спиной и ощутила легкое касание горячего дыхания на шее.

«Как он почувствовал?!» — вихрем пронеслось в голове.

— Да, пожалуй, не откажусь, — сами прошептали в ответ ее губы, и тоскливое чувство одиночества побитой собакой спряталось где-то в глубинах души.

Легкий церемониальный поклон, кольцо крепких уверенных рук, и зал закружился, замелькал. Сердце забилось, неровно запульсировало в ритме вальса. Она танцевала как в первый раз и не могла понять, переживала ли подобное прежде. Вероятно, нет, потому что непременно запомнила бы ощущение растущих за спиной крыльев и уходящего из-под ног пола бальной залы. В паре с ним это и правда был первый раз. Балы Ищущий не любил никогда.

«Не знай я, что Адда танцует с Райаном, подумала бы, что наша Ведающая наконец нашла своего Дана. Двигаются они ничуть не хуже императора с императрицей, — провожая их удивленным взглядом, подумала Лина. — Мне бы не потерять их из виду, а для этого не помешал бы партнер...Куда это Эрик запропастился? А, впрочем, вполне подойдет и тот Светлый кретин, который уже полчаса не сводит с меня глаз».

И Лина как бы невзначай повела бедром так, чтобы стройная ножка соблазнительно мелькнула в разрезе юбки. Неторопливой грацией движений она напоминала кошку, охотящуюся на мышку и сейчас приготовившуюся к прыжку. Но подобное сравнение, конечно, не пришло в голову несчастной жертве. Юный Светлый сглотнул и неуверенно двинулся в ее сторону. Лина чуть склонила голову, пряча довольную улыбку.

***

Понтифик обвел скучающим взглядом залу. Само спокойствие и умиротворение излучало его испещренное морщинами лицо. Ни один сторонний наблюдатель не смог бы заподозрить, какая буря эмоций клокотала сейчас за этой непроницаемой стеной безразличия. Вот его взгляд на мгновение замер, остановившись на противоположном конце залы, где из тени оконной арки выступила закутанная в плащ фигура. Понтифик будто утомленно прикрыл глаза, и человек слегка склонил голову, показывая, что подтверждение получено. Миг, и темная фигура тенью выскользнула в сад.

«Смотри, Норман, не подведи меня! Да поможет тебе Ильтаир!» — мысленно напутствовал его Глава Светлого Клана, но ни один мускул не дрогнул на его лице, хранившем маску отрешенного безразличия.

Глава 31

— А я и не знала, что ты так хорошо танцуешь, Ищущий, — с трудом проговорила Адда, когда они, задыхаясь, как от быстрого бега, и смеясь, как дети, буквально вывалились из толпы вальсирующих пар.

— Не каждому выпадает честь танцевать с Верховной Жрицей Клана, я всего лишь старался соответствовать, — с легким поклоном ответил Райан. — Не желает ли Ведающая подышать свежим воздухом и прогуляться в парке?

— Почему бы и нет? — с игривой улыбкой ответила Адда, беря его под руку. Напряжение, не отпускавшее ее весь вечер, вдруг исчезло, сменившись ощущением покоя и защищенности. Какими бы иллюзорными ни были эти чувства, ей захотелось ненадолго спрятаться в них от преследующей ее неизбежности.

Они выскользнули из зала, и теплая весенняя ночь приняла их в свои объятия. От ночного воздуха, казавшегося после духоты зала удивительно свежим, кружилась голова. Пьянящий аромат роз витал над клумбами и палисадниками, сладким дурманом разливался вокруг. Они свернули с ярко освещенной центральной аллеи и неторопливо пошли по погруженной в полумрак узкой дорожке в глубь парка. Между ними вновь незримо повисла тишина, казалось, сотканная из едва уловимого движения губ, дрожания ресниц и шороха шагов.

Наконец Райан решился нарушить затянувшееся молчание:

— Мне вдруг показалось, что нам удалось от всех сбежать, — глядя себе под ноги, проговорил он. — Помнишь, как в Академии, когда мы с тобой прогуляли зачет по истории войн и пошли купаться?

— Да, было здорово, — тихо ответила Адда и, вдруг рассмеявшись, добавила: — А еще помню, как ты предложил поискать агаты в Лигейской пещере и мы в ней благополучно заблудились. Ох, и досталось же нам тогда!

— Ну, положим, досталось в основном мне, — улыбнулся Райан, — за то, что подверг опасности самую талантливую ученицу мэтрессы Зиалы. Как сейчас помню, неделю сесть не мог.

— В этом ты довольно сильно заблуждаешься, — негромко ответила Адда. — Мэтресса была строга, но справедлива, и для любимчиков поблажек не делала.

Райан даже остановился.

— Правда? Ты тогда ничего мне не сказала... — растерянно произнес он.

Адда слегка пожала плечами.

— Это не то, о чем юная девушка станет рассказывать своему... — Она запнулась и с усмешкой закончила: — Сообщнику.

Райан посмотрел на нее долгим, пронизывающим взглядом.

— Но где же, интересно, Воздающие? — поторопилась сменить тему Адда.

— Разве рядом нет невидимок? — удивленно спросил Райан, оглядываясь по сторонам.

— Я никого не чувствую, странно, — задумчиво ответила она, еще раз окидывая окружающее пространство внутренним зрением.

— Лина определенно получит за свою безалаберность: если я смог украсть Верховную Жрицу, то это мог бы сделать и кто-то другой.

— Вряд ли кому-то другому это удалось бы сделать без сопротивления, — взглянув ему в глаза, проговорила Адда.

Дорожка вильнула, открыв за очередным поворотом небольшую ротонду со стройными белыми колоннами и легкой кованой крышей, увитой диким виноградом.

— В самом деле? Тогда я, пожалуй, воспользуюсь уникальностью момента, — наклонившись к ней, прошептал Райан и вдруг поднял ее на руки и, взбежав с драгоценной ношей по трем ступеням лестницы, бережно поставил в центре ротонды, в тени виноградных лоз. Полумрак парка здесь сгущался, превращаясь в мягкое покрывало темноты, в котором было почти невозможно разглядеть две смутные тени, слившиеся в одну.

***

Лина, грациозно двигаясь в танце, уже который раз пробежала глазами по залу. «Куда они запропастились?!» — подумала она.

Ее Светлый кавалер без умолку нес что-то про цвет ее глаз и волос, но Лина, не забывая очаровательно улыбаться, пропускала его слова мимо ушей. Только что она видела, как Адда и Райан, почти летя, кружили по залу, и вот их нет. Она еще раз осмотрелась — да, их совершенно точно нет среди танцующих.

«Демон! Она первый раз в жизни упустила объект слежки! Непростительный промах! Наверняка этот гад Райан незаметно увлек Адду в сад, чтобы поворковать вдвоем в каком-нибудь укромном местечке. Мысль о том, что это может быть опасно, конечно, не посетила его затуманенный страстью мозг». Лина была в бешенстве. Найти их быстро будет непростой задачей, ведь сделать это с помощью Дара сейчас совершенно невозможно.

Использование энергии, как Темной, так и Светлой, было на время мероприятия категорически запрещено. По всему императорскому дворцу, в стенах залов, в мраморных полах, в арочных сводах галерей и даже в камне башен ограды дворцового парка были вставлены куски яшмы. Этот органичный элемент декора, заложенный еще при строительстве замка, имел одно любопытное свойство. Яшма обладала поразительной способностью полностью нейтрализовать, впитывая в себя, активность обоих энергетических начал. Строители замка, возводя его как резиденцию Хранителей равновесия, позаботились о том, чтобы по желанию хозяев в его стенах засыпала любая Сила. Сейчас встроенные амулеты-глушилки работали на полную мощность, а это значит, что ей и ее людям придется обшаривать весь сад в поисках Верховной Жрицы.

«Так ведь и «невидимок» сейчас снимать нежелательно, у каждого свой объект. Придется попробовать найти эту парочку самой. Ох, и получишь же ты у меня, Ищущий!»

— Не будет ли прекрасная тана столь любезна подарить мне еще один танец, — глядя на нее влюбленным глазами, пролепетал Светлый, вцепившись в ее руку, как в спасательный круг. Только тут Лина осознала, что танец закончился и музыка на мгновение смолкла.

— Непременно, мой друг, но сначала мне бы хотелось немного освежиться. Будьте так любезны, принесите мне что-нибудь прохладительного.

Светлый унесся выполнять ее желание с рвением, достойным лучшего применения.

«Ну наконец-то!» — облегченно выдохнула Лина и незаметно выскользнула в сад. Оказавшись в тени деревьев дворцового парка, она по-кошачьи встряхнулась, как будто стряхивая с себя мишуру светского лоска, сняла и бросила в кусты туфли, подвязала, чтобы не путался под ногами, длинный подол платья. Миг — и она исчезла, растворилась в вечернем сумраке. Легкую тень, скользившую между деревьями, не заметил бы и самый внимательный взгляд. Глава Клана Воздающих вышла на охоту.

*** «Что ты делаешь со мной, Райан?! Почему, когда ты касаешься меня, мое тело отзывается каждой клеткой? Почему, когда ты рядом, реальность вокруг перестает существовать? Почему я словно растворяюсь в тебе, теряю волю, теряю разум?»

Его руки, обжигающие теплом, гипнотический взгляд бездонных черных глаз, губы, легкими касаниями сводящие с ума... Мир словно обретает новые краски, обретает целостность. Все становится ненужным, не важным, пустым. Все, кроме мгновения, которое хочется остановить, все, кроме мужчины, держащего ее в своих объятиях.

Может быть, ей не суждено править империей, найти своего Дана, выиграть Поединок? Может, все это ошибка и ее судьба здесь, рядом с человеком, который заставляет петь от счастья все ее существо? Она сейчас была готова отдать власть, титулы, положение — все что угодно — за право самой выбирать свой путь, за право изменить Предназначение.

Но невозможно расколоть душу, вынуть и выбросить ее часть, которой стала Сила Верховной Жрицы, возглавляющей Темный Клан. Сила, воплощенная в ней, ее бесценный Дар и цепь, навек сковавшая ее бременем ответственности. Благословение Аусеклиса, коснувшееся ее, позволяющее видеть Тьму и говорить с ней, ведать грядущее. Она не сможет жить с расколотой душой, не сможет отказаться от долга, от борьбы, от людей, готовых отдать за нее жизнь. Она — глава Великого Клана, и путь ее будет иметь смысл лишь в том случае, если она добьется поставленной цели. Нет, она сама выбрала свет Утренней звезды, предопределившей ее жизнь и лишившей ее права на сомнение.

— Адда, послушай… — Голос Райана прозвучал хрипло, и в нем ощущалась едва заметная дрожь. — Я давно ждал этого момента. Я хотел сказать тебе...

Она крепко прижалась к нему, пряча лицо у него на груди.

— Не надо, Райан! Ты же понимаешь, что то, чего мы хотим, невозможно. Ты сам знаешь, что у нас есть только сегодня, только сейчас. — Голос не слушался ее, последние слова слетали с губ едва слышным шепотом. Она понимала, что не должна позволить ему сказать то, что они оба никогда не смогут забыть.

— Да будет так, — произнес в ответ незнакомый, будто стальной, голос.

Внезапно Райан оттолкнул Адду. В нем что-то неуловимо изменилось. Глаза, такие близкие и теплые, вдруг стали холодными, как Северное море, чужими и какими-то пугающе пустыми. Адда краем глаза заметила едва уловимое движение и, проследив за его растерянным взглядом, увидела блеснувшую сталь зажатого в кулаке кинжала.

— Райан, что ты делаешь?! — в ужасе закричала она.

Внезапно, за его спиной возникла тень и молниеносно бросилась на Ищущего, стремясь остановить занесенную с оружием руку. Райан крутанулся и почти не глядя нанес удар. Раздался вскрик, и Лина упала к его ногам, держась за распоротый живот. Наверное, если бы Воздающая захотела убить, на камнях пола лежал бы Райан, но не понявшая до конца происходящего Лина просто пыталась его остановить и сейчас, корчась, истекала кровью. Райан, не обратив на нее ни малейшего внимания, вновь повернулся к Адде.

Она застыла как завороженная, неверяще глядя на него расширившимися от ужаса глазами. Райан коротко замахнулся и ударил. Время остановилось. Рука, сжимавшая сталь, казалось, двигалась медленно, будто сквозь толщу воды. Он услышал, как клинок вспаривает тонкий шелк платья, увидел рядом, совсем близко, потемневшие зеленые омуты глаз, и вдруг мир содрогнулся.

«Полог Мрака. Светлое плетение, внедренное в гемму. Предатель. Адда», — молнией пронеслось в голове, и защитный барьер рухнул окончательно. Райан внезапно очнулся. Он со страхом и удивлением понял, что тело не подчиняется ему, почувствовал, что его движения контролирует чужая воля. В его сознании, до сих пор будто находившемся вне пространства и времени, вдруг с ужасающей четкостью проступила реальность: сейчас он подобен кукле в руках кукловода, и некто заставляет его совершить убийство. Сопротивляться было трудно, мир двоился и ускользал. Клинок в его руке неумолимо продолжал полет. Райан напрягся изо всех сил, перехватывая контроль, останавливая движение руки, не позволяя лезвию, уже коснувшемуся плоти, вонзиться глубже, заставляя разжаться сжимавшие клинок пальцы. Окровавленный кинжал со звоном упал на каменный пол. Райан с усилием поднял глаза и увидел растекающееся по платью Адда красное пятно. В эту минуту что-то ударило его по затылку, он рухнул на серые камни пола рядом с Линой, и мир на время перестал существовать.

Глава 32

Райан пришел в себя, лежа все на тех же каменных плитах. Рук и ног он почти не чувствовал, кажется, они были связаны. Его привели в сознание рывком, явно отвесив для этого хорошую оплеуху. Первым, что он увидел, было склоненное над ним лицо Нормана.

— Ну здравствуй, Ищущий! — нагло усмехаясь, произнес тот. — Ты устроил здесь такой переполох, весь императорский дворец на уши поднял! Всех сумел удивить! Думаю, вскоре тебя с пристрастием будут расспрашивать о подробностях, — хохотнул над собственной шуткой Норман и, отсмеявшись, добавил: — Вот я и подумал, что пока всеобщее внимание приковано к твоим несчастным жертвам, я, пожалуй, займу пару минут твоего драгоценного времени. Его у тебя осталось так мало, но ты ведь не откажешь старому другу? Я знаю, что ты слышишь меня, так что слушай внимательно.

Райан дернулся в веревках.

— Сволочь, что с Аддой?!

— Ты, увы, не справился с задачей, поэтому она, к сожалению, жива.

У Райана вырвался вздох облегчения.

— Я вижу, ты все вспомнил? Не буду спрашивать, как тебе это удалось, хоть мне и очень интересно, но на это нет времени. К сожалению, я уже не могу убить тебя, это может вызвать ненужные подозрения. Ты слишком засветился, и теперь твою скоропостижную кончину будет невозможно скрыть, но, пожалуй, так даже лучше. Быстрая смерть была бы слишком милосердной для тебя. Давай-ка лучше поболтаем о твоей очаровательной сестренке. Полагаю, тебя сильно расстроило ее внезапное исчезновение?

— Что вы с ней сделали?! — рявкнул Райан.

— О, не беспокойся, ничего предосудительного! Пока. Хотя она, надо признать хороша. — Норман причмокнул губам и закатил глаза. — Эм-м… просто ягодка, так бы и съел!

— Подавишься! — прошипел сквозь зубы Райан.

— Так о чем я? Ах, да, твоя сестра пока жива и невредима, и если ты хочешь, чтобы так было и впредь, то будешь молчать о нашей маленькой тайне. Сейчас мы с тобой по обоюдному согласию заключим взаимовыгодную сделку. Ты не расскажешь ни одной живой душе об интересной особенности твоей геммы. Ты ни намеком, ни полусловом не обмолвишься о Светлом плетении, управлявшем твоими действиями, и об этой нашей с тобой милой беседе. Эта тайна уйдет в могилу вместе с тобой. Сейчас ты поклянешься мне в этом именем Аусеклиса. Принесешь нерушимую клятву, формирующую метку смерти на ауре, и я буду знать, что она убьет тебя мгновенно, если ты захочешь поделиться с кем-нибудь нашим секретом. Сам понимаешь, я должен подстраховаться: вдруг при неизбежной для тебя беседе с Испытующими, ты забудешь о нашей договоренности и невольно разоткровенничаешься? Это, знаешь ли, часто случается, говорят, они у вас мастера своего дела. Увы, я никак не могу этого допустить, а метка на ауре в случае непредвиденных обстоятельств просто заставит тебя замолчать навсегда.

Райан невольно поморщился: смерть человека, вызванная разрушением ауры изнутри, была чудовищной пыткой. Аусеклис карал клятвопреступников сурово.

— Я же, в свою очередь, поклянусь тебе именем Ильтаира, что твоя сестра живой и совершенно невредимой вернется в Чертог… — Норман сделал показательную паузу. — Сразу после приведения приговора в исполнение.

— Значит, меня, обесчещенного и опозоренного, казнят как предателя и убийцу? — криво и страшно усмехнулся Райан. Его лицо в этот момент было похоже на искаженную гримасой боли каменную маску.

— Ты всегда был догадливым! — издевательски улыбнулся Норман. — Да, тебя казнят. Выбирай: ее жизнь или твоя. Обещаю, если хоть одной живой душе станет известно об участии Светлых в твоих подвигах, твоя сестра будет умирать долго, очень долго и мучительно. Решать тебе.

Он наклонился к Райану и прошептал ему на ухо:

— Поверь, наши палачи не менее искусны и изобретательны, чем ваши, а наши Целители способны вдохнуть жизнь даже в истерзанный пытками кусок мяса. Они могут продлевать мучения жертвы бесконечно. Самые везучие сходят с ума. Подумай об этом.

— Заткнись! — прорычал Райан. Ему потребовалось сделать пару вдохов, прежде чем он смог выдавить из себя последний аргумент: — Откуда я знаю, что Ида действительно у вас и что она все еще жива?

Вместо ответа Норман достал из кармана хорошо узнаваемую гемму на изящной золотой цепочке. От камня теплой волной шла энергия. Райан прикрыл глаза, чтобы скрыть блеснувшие в них радость и облегчение. Гемма жила, значит, жила и та, кому она принадлежала. В мозгу четко, само собой, сложилось решение: «Если я откажусь, меня он сейчас, скорее всего, убьет. Светлые не могут допустить утечки ТАКИХ сведений. О том, что станет с Идой, лучше даже не думать. Если я соглашусь, ее удастся спасти, а я… им нужен показательный процесс, позорная казнь, значит, я выиграю время, за которое, возможно, смогу что-нибудь придумать. Я должен выдержат — ради Иды, ради Адды, ради мести! Я не имею права сейчас умереть, пока есть хоть малейший шанс, надо бороться, бороться до конца, пока дышу!»

— Я согласен, — одними губами прошептал он.

Норман не смог сдержать торжествующую улыбку:

— Отрадно видеть, что я в тебе не ошибся! Однако мы заболтались, а ведь еще нужно успеть скрепить нашу маленькую договоренность до того, как за тобой придет стража.

Райан сосредоточился, силясь унять головокружение. Он еще не вполне пришел в себя после удара по голове, и мир двоился у него перед глазами. Сознание плыло, и он огромным усилием воли удерживал себя на грани реальности. Часть его «я», та, что должна была осознавать весь ужас происходящего, как будто отключилась. Эмоции, чувства, боль умерли на время. Жил только разум, рациональный, равнодушный и беспощадный.

— Ты произнесешь клятву первым и завяжешь ее исполнение на мою, — потребовал Райан, и собственный голос показался ему чужим. — После этого откроешь мне свою ауру, и я проверю метку.

Норман равнодушно пожал плечами:

— Ты не в том положении, чтобы требовать, но я, так и быть, сделаю тебе маленькое одолжение. Последнее желание приговоренного к смерти свято, — издевательски поклонился он и начал: — Именем Светозарного Ильтаира…

— Именем Предвечного Аусеклиса, — эхом отозвался голос Ищущего.

Ритуальные фразы клятвы звучали осязаемо, почти материально, падали, как первые тяжелые капли летнего дождя.

Губы Райана произносили слова, а внутри билось обреченно и безнадежно: «Не будет права оправдаться. Не будет возможности доказать свою невиновность. Не будет шанса исправить и искупить».

Метка смерти вонзилась в ауру раскаленной иглой, завершая обряд. Сознание Райана, из последних сил балансировавшее на грани реальности, отключилось, погружая его разум в ласковые объятия тьмы.

Глава 33

«Предатель!» — огненным росчерком боли пронеслось в мозгу.

«Тот, кого он так долго и безуспешно искал... — Горькая усмешка тронула губы Райана. — Искал себя самого! Подонок Норман не мог придумать более изощренной, более жестокой мести! Адда! Я чуть не убил ее! Насколько тяжело она ранена? И Лина... О, Аусеклис, я ударил ее кинжалом в живот, она могла не выжить!»

Райан дернулся в веревках, пытаясь осмотреться по сторонам, но чья-то нога грубо придавила его к шершавым камням пола беседки.

— Лежать! — раздался над ним голос, от звука которого Райан вздрогнул.

— Лежи спокойно, Райан, или мне придется вырубить тебя опять, — добавил Герман, и голос его, произнося имя командира, чуть заметно дрогнул.

Райан замер.

— Не надо, Герман. Просто скажи мне: Лина жива?

— Думаю, теперь это не твое дело.

— Прошу тебя, ответь, — чуть слышно попросил Райан. Его срывающийся голос прозвучал надломленно и жалко.

— За ее жизнь борются Целители. Без Иды это непросто, — помолчав, все-таки ответил Герман. — Она на грани.

— Адда?..

— Нет, тебе не удалось ее убить, Лина вмешалась вовремя. Как?.. Демон, Райан, как ты мог?!

Герман зло стукнул кулаком по колонне беседки, так сильно, что Райан ощутил вибрацию даже на полу. Старый вояка издал нечленораздельное рычание, на миг обхватил голову руками, и Райан увидел, что костяшки правой руки Германа сбиты в кровь.

— Ты?! Кто угодно, только не ты! Я был готов убить по твоему приказу любого! Я был готов отдать за тебя жизнь, медленно, мучительно, каплю за каплей! Ты был для меня идеалом, эталоном благородства и преданности! Ты был мне как сын!

Его голос сорвался и перешел в полувсхлип-полустон. Райан стиснул зубы с такой силой, что свело челюсти.

«Терпеть. Молчать. Выдержать. Ида».

***

В комнате царил полумрак, запах травяного настоя щекотал ноздри. Адда полулежала в кровати, опираясь спиной на ворох подушек. Глаза ее были устало прикрыты, но она не спала, поэтому деликатный, едва различимый стук в дверь, услышала сразу.

— Войдите!

Дверь отворилась, и вошел Натан, невыспавшийся, бледный и мрачный. Он слегка поклонился Адде, приветствуя ее:

— Могу ли я узнать, как чувствует себя Верховная Жрица?

Адда кивком ответила на приветствие.

— Благодарю тебя, Страж, мне уже лучше, — улыбнулась она, но улыбка вышла угасающей и неестественной. — Есть новости по расследованию?

— К сожалению, да, — мрачно ответил Натан. Адда нахмурилась и подалась вперед:

— Говори!

— Он не только убийца, Ведающая, он предатель. Тот, кого мы искали последние несколько месяцев, — смотря в пол, медленно, будто через силу, проговорил Натан.

Адда устало откинулась на подушки и, словно заслоняясь от яркого света, прикрыла рукой глаза.

— Не может быть! — едва слышно прошептала она.

— Он вел переписку с Цитаделью. Мы провели обыск в его кабинете и нашли незаконченное письмо, написанное его рукой.

— Всего лишь письмо? — Адда удивленно подняла брови. — Вряд ли это является достаточным основанием для выдвижения такого обвинения.

— Прочти, Ведающая. — Натан протянул ей лист бумаги, плотно исписанный таким знакомым неровным почерком. — Мы предполагаем, что остальная переписка была уничтожена. Это письмо сохранилось лишь потому, что его не успели дописать и отправить адресату.

Адда взяла бумагу, но слова расплывались у нее перед глазами. Она не понимала значения того, что читает, лишь видела сплетающуюся вязь букв, написанную его рукой. Ей пришлось перечитать дважды, прежде чем ее сознания начал достигать смысл прочитанного.

«Благодарю Вас за сведения, которые полностью подтвердились. Изучив материалы исторических хроник, я убедился, что подобный прецедент имел место, причем неоднократно. Действительно, последние девятьсот лет Темный Клан возглавляют исключительно Ведающие, но так было не всегда. Я нашел информацию, что ранее эта прерогатива принадлежала Созидающем, а до них, Хранителям. Хроники туманны, и многие детали процесса передачи полномочий отсутствуют, но ясно одно: когда среди членов правящего Клана Дар угасал, власть переходила к самому сильному тану поколения и, соответственно, его Клану. Ознакомившись с данной информацией, я окончательно утвердился в мысли принять Ваше предложение. Время пришло. Клан Ведающих слабеет, в его рядах не осталось сильного Дара. Жрица — последняя его носительница, других достойных кандидатур на данный момент нет, поэтому не вижу препятствий для реализации нашей предварительной договоренности.

О главном не беспокойтесь. Я сделаю это сам. Она доверяет мне, и я смогу остаться с ней наедине. Необходимо лишь создать подходящие условия, но об этом я позабочусь. Я же, обеспечу кандидатуру мнимого убийцы, которого наши люди найдут павшим от моей руки на месте преступления. Это оградит Светлый Клан от подозрений и обвинений в причастности к данному событию. С Вашей стороны, как мы и договаривались, рассчитываю на содействие в легитимизации Клана Ищущих в новом статусе. Признание императором законности смены правящего Темного Клана сильно облегчит мне задачу.

После завтрашнего Совета буду располагать информацией о расстановке сил на мероприятии. Запрошенные Вами сведения сейчас собираются моим агентами, копии документов передам как обычно. Кроме того, спешу сообщить Вам, что на последнем заседании…»

На этом письмо прерывалось. Рука Адды, державшая его, бессильно упала на кровать. Что-то у нее внутри оборвалось. Что-то, державшееся на последней тонкой ниточке надежды.

Он своей рукой нанес ей удар кинжалом, но даже после этого она не поверила, просто не смогла поверить, что много лет под личиной самого близкого для нее человека скрывался хитрый и расчетливый враг. Она пыталась его оправдать, найти объяснение его чудовищному поступку. Злость, ревность, обида — годилось все что угодно, чтобы потерять контроль и в порыве эмоций совершить пусть ужасную, но все же ошибку. Но холодай трезвый расчет, заранее продуманный и реализованный план?! Это не укладывалось у нее в голове, не имело права жить, но было объективной реальностью.

Адда с усилием сжала виски. Мир изменился. Такой привычный и подчиняющийся законам логики, он вдруг перестал существовать. Произошло невозможное. Если бы еще день назад кто-то сказал ей, что такое случится, и выдвинул против Ищущего обвинение в измене, она приказала бы жестоко покарать клеветника. И вот сейчас…

«Что теперь в мире осталось незыблемого, неизменного? Того, чему можно верить и не бояться предательства? Пожалуй, только ее Предназначение, от которого она в мыслях посмела отступить. Быть может, Аусеклис карает ее за сомнения? Или, напротив, помогает встать на верный путь? Ведь она видела эту нить вероятности во сне, ведала, что это может произойти, но была настолько слепа, что усомнилась в своем Даре, но не в нем. Что ж, пусть будет так. Эмоции, чувства, женские слабости нужно запереть под замок, до времени, когда рядом появится Предназначенный судьбой. Сейчас же, Темному Клану нужна Верховная Жрица, которая покарает отступника твердой рукой».

Адда подняла голову. Сейчас, когда она приняла решение, все стало просто и легко. Ни о чем не думать. Есть задача, ее необходимо выполнять. Остальное не имеет значения. Сомнения недопустимы.

Ее взгляд встретился с озабоченным взглядом Натана, и он тут же смущенно отвел глаза, пытаясь скрыть, что невольно наблюдал за ее реакцией. Адда криво усмехнулась. Что ж, она действительно проявила непозволительно много эмоций, но больше она никому не позволит видеть свою слабость.

— Натан, кто еще читал это письмо?

От тона, которым был задан вопрос, Страж вздрогнул.

— Никто, — чуть замявшись, ответил он.

— Страж, содержащаяся в нем информация не должна выйти за пределы этой комнаты. Ты уверен в том, что говоришь?

— Возможно, что-то из текста видел Ларри. Мой ученик принимал участие в обыске, это он нашел письмо, — немного помолчав, ответил Натан.

— Вызови его сюда, — приказала Адда и, заметив смятение, мелькнувшее во взгляде Стража, добавила: — Немедленно!

Натан склонил голову, одновременно отправляя ментальный приказ. Спустя несколько томительно тянувшихся минут, дверь отворилась, и в покои робко вошел крепко сложенный невысокий юноша. Пройдя пару шагов, он преклонил колено, не смея поднять на Ведающую глаз, и лишь искоса взглянул на Натана, пытаясь по его лицу прочесть причину оказанной ему чести. Увидев, что Учитель мрачен и угрюм, он побледнел и, закусив губу, уставился в пол.

— Ты нашел письмо в покоях Ищущего? — без предисловий, в лоб спросила Адда.

— Да, — чуть хриплым от волнения голосом ответил он и, спохватившись, добавил: — Да, госпожа.

— Ты помнишь его содержание? Расскажи мне, о чем оно?

— Там говорится… — начал Ларри и запнулся. — Там говорится о подготовке убийства Верховной Жрицы и о смене правящего Клана.

Адда посмотрела на Натана; тот был мрачнее тучи.

— Ведающая, он умеет держать язык за зубами, — проговорил Натан, явно раздираемый противоречивыми чувствами. — Да и не виноват мальчишка, что информация в том письме оказалась не для его ранга.

Услышав эти слова, юноша побледнел окончательно, и его губы начали едва заметно дрожать.

— А кто виноват в том, что человек его ранга вообще участвовал в обыске?

— Я. —Натан опустил голову. — Это целиком и полностью моя вина.

— Я начинаю приходить к выводу, что чрезмерная степень свободы дает слишком много негативных последствий, — ровным голосом произнесла Адда, активируя гемму. Заметивший это Натан шагнул вперед, будто пытаясь прикрыть собой ученика, но, наткнувшись на взгляд Адды, замер на полушаге.

Нить энергоканала коснулась ауры Ларри, и он, вздрогнув от неожиданности, поднял глаза на Ведающую, секунд пять смотрел на нее остановившимся взглядом, потом тихонько ойкнул, пошатнулся и упал на бок. Тело его обмякло, и он затих.

Повисла напряженная тишина. Адда видела, что Натан тянется диагностирующим плетением, касается ауры своего ученика, и вздох облегчения невольно вырывается у него из груди.

— Минут через сорок он очнется бодрым и отдохнувшим, а главное, ничего не помнящим о своем участии в обыске и о нашей встрече, — произнесла Адда.

— Благодарю, Ведающая! — поклонился Натан и, помолчав, спросил: — Со мной ты поступишь так же?

— Нет, Страж. Твое сознание слишком ценно, чтобы с ним манипулировать. К тому же ты должен обладать всей полнотой информации, чтобы довести расследование до конца. Хочется надеяться, что я могу рассчитывать на тебя и твое молчание.

— Конечно, Ведающая! — В голосе Натана послышались нотки воодушевления. — Я лично соберу все необходимые сведения по этому делу и подготовлю информацию для доклада Совету. Я очень постараюсь… Я сделаю все возможное, чтобы подобного больше никогда не повторилось.

— Совет должен знать все, кроме найденной им в Хрониках информации, — глядя на Натана в упор, сказала Адда. — Эту информацию необходимо найти в архиве. Я тоже хочу с ней ознакомиться.

— Не лучше ли будет уничтожить эти сведения? — спросил Натан после минутного раздумья.

— Нельзя уничтожать прошлое, каким бы опасным оно ни казалось настоящему. История учит нас на чужих ошибках, предостерегая от своих собственных. Нет, Натан, уничтожать ее нельзя.

Глава 34

Темнота. Холодный, влажный камень стен. Охапка прелой соломы в углу. Затхлый воздух. Крохотное решетчатое окошко стальной двери, через которое с трудом пробивается дымный свет горевшего в коридоре факела. Это не академические карцеры, это настоящая тюрьма, спрятанная в глубинах скалы-основания Чертога и предназначенная для пленных Светлых, да еще для человеческого отребья, убийц и государственных преступников. Темница с пыточными, вопли из которых не слышны за каменной толщей стен, с камерами, погруженными в вечную кромешную тьму. Тюрьма для узников, у которых есть только одно избавление — смерть, и они молят о ней как о высшем милосердии. Он бывал здесь и раньше и всегда стремился побыстрее покинуть беспросветную мрачность лабиринтов этих подземелий. Раньше...

Ноги скованы короткой цепью, позволявшей сделать лишь полшага, руки прикованы к железному кольцу, плотно охватывающему шею. Но голую грудь студит не холод железа, а отсутствие привычного тепла геммы, давно ставшей вторым сердцем. В ошейник грубо вделан кусок яшмы, лишая возможности ощутить биение Дара.

Он больше не Ищущий. Не глава Клана. Не тан.

«Что же делать?!»

Райан метался по каменному мешку, как загнанный зверь. Он знал, что сестра пропала не просто так, чувствовал, что здесь замешаны Светлые. Но реальность превзошла жестокостью самые страшные предположения. Беспринципность Понтифика не знала пределов. Бойня, устроенная зверем на торгу, и пожар в лавке были лишь средствами для достижения одной цели: тихо, без шума и свидетелей похитить лучшую Целительницу Темного Клана, убрать с шахматной доски ту единственную фигуру, которая могла испортить идеально спланированную комбинацию. Только Ида могла спасти смертельно раненного, вытащить из небытия даже того, кто уже шагнул за грань. Только Ида никогда, ни при каких обстоятельствах не поверила бы в предательство брата. Только у Иды был шанс обнаружить внедренное в гемму Райана плетение. Она даже заподозрила что-то неладное, осматривая его в последний раз, но он не дал ей возможности как следует разобраться, не придал значения. А ведь все тогда могло бы сложиться иначе…

Скрежет ключа в замочной скважине заставил его вздрогнуть от неожиданности. Дверь со скрипом открылась, и в проеме показался молчаливый стражник. Окинув камеру внимательным взглядом, он жестом приказал узнику следовать за ним.

Райан внутренне подобрался. «Куда меня ведут? На пытку? На допрос? На казнь? Нет, для казни, пожалуй, еще рано», — решил он.

За дверью ждали еще двое конвоиров. Один из них толкнул Райана в спину, когда тот замешкался, щурясь от непривычно яркого после мрака камеры света факела. Райан потерял равновесие и едва удержался, чтобы не упасть. Жалобно звякнула сковывавшая ноги цепь.

Узкий коридор с низким потолком за поворотом раздваивался: одно из ответвлений шло вниз, в глубь подземелий, другое вело наверх. Конвоир, шедший впереди, нырнул в верхний коридор, и у Райана вырвался вздох облегчения. Он совсем не стремился поскорее испытать на себе мастерство Клана Испытующих, так как прекрасно знал, что им не было равных во всей империи. Они стали подниматься по узкой лестнице, выдолбленной в скале, и Райан понял, где он находится. Наверху начинался центральный коридор, который вел в покои Чертога.Сердце Райана учащенно забилось: его явно вели туда.

Сколько времени он провел в подземном мешке? Час? День? Неделю? Он совсем потерял счет медленно тянущимся мгновениям пустоты и обреченности, и ему казалось, что прошла целая вечность, целая жизнь с того мига, когда он держал в своих объятиях мечту. Райан беззвучно застонал:все кончено, свершившегося не изменить. Его уничтожат, растопчут даже память о нем. Надо выстоять, принять неизбежное достойно. Адда будет считать его предателем, презирать, ненавидеть. Вечно. «Терпеть. Молчать. Выдержать. Ида».

Такой привычный и будничный зал Совета. Зал, в который он входил сотни раз, окрыленный очередной победой или омраченный неудачей, задумчивый или беззаботно веселый, с доброй вестью или с дурными новостями, но никогда — в цепях.

Лица людей, таких до боли близких, такие холодные и далекие сейчас. Совет собран в полном составе. Даже желторотые предводители молодых Кланов сидят сегодня здесь вместе с Великими танами. Райан пробежал глазами по лицам. Суровый, сосредоточенный Натан, растерянный Мар, подавленный и какой-то испуганный Вардан… даже во взгляде Эрика не плескалось торжество победителя, лишь замешательство и немой укор, даже не презрение — скорее, жалость.

Резкий толчок в спину сбивает с ног, а подсечка вынуждает рухнуть на колени. Двое Стражей становятся по бокам, положив руки ему на плечи, давя в пол, не позволяя подняться. Но это излишняя предосторожность: Райан не пытается сопротивляться.

«Как я мог забыть, что простой смертный не смеет стоять в присутствии Верховной Жрицы?! Особенно обвиняемый. Особенно предатель».

Горькая усмешка сама собой скользит по губам, он ниже склоняет голову, не делая попыток подняться, и тяжесть давящих на плечи рук ослабевает.

— Совет собрался сегодня для того, чтобы свершить суд над человеком, обвиняемом в измене Тьме и покушении на убийство, — прозвучал в тишине холодный отстраненный голос Адды.

Райан вздрогнул всем телом, как от удара.

«Она здесь! Ведет Совет, значит, оправилась, и ее жизни ничто не угрожает!» — радостным вихрем пронеслось в голове. Ему безумно захотелось взглянуть в ее лицо, обрамленное каскадом черного бархата волос, но он не посмел поднять на нее взгляд. Увидеть в ее глазах холод приговора было выше его сил.

— Мар, прошу вас, ознакомьте Совет с подробностями дела.

Голос такой знакомый и такой чужой.

Мар тяжело поднялся, шумно вздохнул, теребя в руках лист бумаги, прокашлялся и начал читать. Обстоятельства дела в общих чертах, конечно же, знал уже весь Чертог, вплоть до поварят на кухне, но чем дольше ректор Академии Темного начала читал, тем мрачнее становились лица сидевших за длинным столом людей.

Смысл слов доходил до Райана урывками. Его взгляд блуждал по лицам, стремясь запечатлеть их в памяти, избегая лишь одного.

— … содержит сведения о подготовке покушения на убийство Верховной Жрицы при содействии Светлого Клана. Письмо подтверждает наличие систематической переписки обвиняемого с Цитаделью, с регулярной передачей в ней секретной информации.

Райан вынырнул из оцепенения и с удивлением посмотрел на докладчика. Какое письмо?! Какая переписка?! Ах, да, он же поставлял Светлым информацию в состоянии спящего сознания, почему бы не в письменном виде? И почему бы такому письму не остаться в его документах, чтобы в его предательстве не осталось ни малейших сомнений?

Райан внутренне застонал.

Мар, словно почувствовав это, замолк, на секунду оторвался от бумаги и устремил на Райана тяжелый давящий взгляд. В голубых глазах старика ректора застыл немой вопрос.

«Это же не так? Возрази, оправдайся!» — молили они.

Райан задержал дыхание, боясь, как бы со вздохом не вырвались на свободу слова. Ему было так тяжело, будто он держал на плечах каменную стену. Мар так и остался для него уважаемым Наставником, строгим, но любимым Учителем, грозой Академии. Даже став Великим таном и заняв кресло члена Совета наравне с Маром, Райан так до конца и не научился воспринимать его иначе. Академические привычки оказались слишком сильны, и, следует признать, не у него одного. Старика боготворила и слегка побаивалась половина Совета, закончившая Академию под его началом. Авторитет ректора был непоколебим. О его проницательности ходили легенды. Ему одному, Райан еще с детства никогда не умел солгать.

«Может, он почувствует, поймет? — всколыхнулась в душе по-детски наивная мысль и тут же ретировалась под напором логики. — О чем я думаю?! Светлые все предусмотрели и все продумали, вплоть до вещественных доказательств. Пойми же, наконец, что партия проиграна и остается лишь достойно принять поражение. Нет права на оправдание. Нет права доказать невиновность. Не исправить! Не искупить!»

Ищущий поспешно опустил голову, давя вспыхнувшую искоркой надежду, и Мар, тяжело вздохнув, продолжил читать.

Глава 35

Адда входила в зал Совета, исполненная решимости осуществить задуманное, и все же руки ее слегка дрожали. Сегодня здесь было непривычно шумно и многолюдно. Расширенный состав не собирался уже давно, и стоявший в помещении многоголосый гул неприятно ударил по напряженным нервам. Сейчас ей меньше всего хотелось видеть здесь восторженные лица предводителей молодых Кланов, неопытных и потому пока редко бывавших в этом зале, но этого требовал Закон. Окрыленные высокой честью новички наперебой демонстрировали друг другу свой еще не вполне привычный статус и вполголоса обсуждали небывалую причину внеочередного заседания. При ее появлении разговоры мгновенно смолкли, а головы склонились в приветствии. Адда неторопливо прошествовала к креслу во главе стола и жестом пригласила членов Совета сесть.

Взгляд Ведающий, скользнув по залу, невольно остановился на пустом кресле по левую руку от нее. Его кресле. Тупая игла боли кольнула сердце. Напротив пустовало место Лины. Пальцы до боли стиснули резные деревянные подлокотники.

«Предавший Тьму должен понести заслуженную кару».

Она поймала вопросительный взгляд Натана и чуть заметно кивнула.

— Привести обвиняемого, — распорядился он.

Взгляд Адды устремился в пустоту, она не пошевелилась, когда вновь раскрылись тяжелые двери, не повернула головы, когда конвой ввел обвиняемого в зал. Ни один мускул не дрогнул на ее лице, когда лязг цепей возвестил, что коленопреклоненный преступник ждет начала суда. Ее голос звучал ровно и спокойно. Она сама поразилась холодному отстраненному безразличию, сковавшему ее. Мар перечислял совершенные Ищущим злодеяния, члены Совета, мрачнея с каждым словом, пораженно молчали и бросали на обвиняемого гневные взгляды, а Адда сидела, отрешенная и неподвижная, как каменная статуя. За Маром поднялся Натан и поинтересовался, всем ли понятны обстоятельства дела. Таны синхронно закивали головами, никто не усомнился и не пожелал задать уточняющих вопросов. Все было слишком очевидно.

Лишь когда, покончив с формальностями, Натан обратился к обвиняемому, веки Адды слегка дрогнули.

— Райан Ривз, можете ли вы что-то сказать в свое оправдание?

Тяжелая тишина повисла в воздухе, и, будто распоров ее, упало слово:

— Нет.

Пораженный вздох пронесся по залу.

От звука его голоса Адда вздрогнула, но все же заставила себя держать голову прямо.

Натан мрачно кивнул и задал следующий, положенный протоколом вопрос:

— Райан Ривз, признаете ли вы предъявленные вам обвинения?

Молчание.

— Райан Ривз!

Молчание.

— Райан Ривз, отвечайте на вопрос.

Молчание.

Стражи, стоявшие по бокам от Ищущего, резко тряхнули его за плечи, но лишь звон цепей по камню пола нарушил тишину.

Гвард, глава Клана Испытующих, поднялся с места и с поклоном обратился к Ведающей:

— Если Верховная Жрица желает получить ответы, мне необходимо лишь время и прерогатива задавать вопросы, — тихим шелестящим голосом произнес он.

От этих слов сердце Адды болезненно сжалось. Перед глазами помимо воли возник душный каменный мешок, пропитанный запахом крови и пота, где вдоль стен, освещенные алым светом раскаленных в жаровне углей, висели жуткие пыточные инструменты, и еще изуродованное тело человека, распятое цепями на стене.

Тот единственный допрос, на котором она присутствовала, Ведающая запомнила навсегда, и лучше бы этого опыта не было в ее жизни, но так было нужно, этого требовал обычай. С тех пор она лишь отдавала приказы, и через некоторое время ей приносили требуемые сведения. Она никогда не думала о том, как они добывались, запрещала себе думать. Попавшие в застенки подземелий Чертога заслуживали смерти, и этого было достаточно всегда. Всегда, но не сейчас.

— Благодарю, Гвард, но в этом нет нужды, — ответила Адда, следя, чтобы голос ее звучал спокойно. — Доказательств вины вполне достаточно, чтобы вынести приговор без признания обвиняемого. Я хочу услышать мнение Совета.

— Смерть ему! Смерть предателю! — понеслось со всех сторон. — Мало ему одной смерти! Самая жестокая казнь для него будет слишком милосердной!

Адда подняла руку, и крики смолкли:

— Прошу подняться тех, кто выступает за смертный приговор!

Предводители молодых Кланов начали вставать один за другим. Первым из великих танов поднялся Натан, за ним — Гвард и Эрик, последним с тяжелым вздохом поднялся с кресла Мар. Адда обвела взглядом Совет, стоявший в полном составе.

— Единогласно, — произнесла она ровным, неживым голосом. — На этом расширенное заседание завершено. Попрошу остаться только основной состав для обсуждения деталей исполнения приговора.

Предводители молодых Кланов с поклоном оставляли свои места и направлялись к дверям. При этом большинство, проходя мимо Райана, бросало на него ненавидящие взгляды. Наконец все они покинули зал, теперь на контрасте казавшийся почти пустым. Адда откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза.

— Совет приговорил предателя к смерти. Прошу Великих танов принять решение о способе казни! — не меняя позы, тихим голосом произнесла она.

— Поскольку он не желает объяснять мотивы своих поступков и не пытается оправдаться, его вину можно считать доказанной, — медленно произнес Эрик, не сводя глаз с закованного в цепи узника. — Он не хочет признаться в совершенных преступлениях и не раскаивается в содеянном, значит, недостоин снисхождения. А раз так, то и покарать его следует по всей строгости Закона. Вардан, каково наказание за предательство и попытку убийства Верховной Жрицы и главы Клана?

— Тринадцатая смерть, — едва слышно произнес Хранитель бледными губами.

В зале повисла тишина. До Адды не сразу дошел смысл произнесенных Варданом слов, а когда дошел, она, подчиняясь сиюминутному порыву, повернула голову, и ее глаза встретились с глазами Райана. Два бездонных черных омута боли напротив, и мир исчез.

Там, закованный в цепи, бледный и изможденный, стоял на коленях не человек — тень. Лицо его заострилось, еще четче обрисовывая и без того выразительные скулы, превращаясь в подобие посмертной маски. Глубокая синева пролегла под глазами, а плотно сжатые губы приобрели землистый оттенок. На этом лице жили только глаза, но в них плескалась такая боль, что казалось, они излучали ее вовне, как излучает тепло горящая свеча. Адда задрожала всем телом, не в силах справиться с охватившей ее волной отчаяния. Решимость выполнять поставленную задачу, ни о чем не думая, развеялась как дым. Зал Совета, люди, сидевшие вокруг, перестали для нее существовать.

— Райан, — прошептала она, — пожалуйста, скажи, что все это ложь, что ты не предавал Тьму и не отступал от того, что было целью твоей жизни. Скажи, что настоящим ты был тогда, а не сейчас. Скажи, что все эти годы ты был самим собой, а сейчас что-то заставляет тебя играть роль предателя и убийцы. Скажи, что ты невиновен в преступлениях, в которых тебя обвиняют. Скажи хоть что-нибудь, чтоб я могла усомниться в том, что самый преданный и благородный Великий тан Темного Клана оказался предателем и убийцей.

Голос Адды сорвался. Райан подался вперед, и его губы, подчиняясь вспыхнувшей в душе буре, уже начали произносить слова:

— Адда, я…

Ищущий осекся. Глаза его потухли, плечи сгорбились, и он едва слышно прошептал:

— Мне нечего сказать.

Глава 36

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Адда, присаживаясь на скамью рядом с кроватью Лины.

Воздающую, казалось, красил даже недуг. Бледность сделала ее кожу почти фарфоровой, локоны рассыпались по подушке, и теперь в них задумчиво бродил пробившийся сквозь тяжелую штору солнечный луч.

Лина по-кошачьи потянулась и, глядя на Адду из-под полуопущенных ресниц, промурлыкала:

— Благодарю, Ведающая. Мне кажется, так хорошо я не чувствовала себя никогда. Целители влили в меня столько лекарств и вкачали такое количество энергии, что, по-моему, я уже должна светиться изнутри.

Лина подняла правую руку и задумчиво повертела ее перед собой.

— Нет, не светится пока. Странно… но, думаю все еще впереди.

— Я рада, что тебе лучше, — улыбнулась Адда.

— Да мне не лучше, я совершенно здорова! — Лина рывком села в кровати и тут же поморщилась от резанувшей в животе боли.

— Да-да, — ответила Адда, продолжая улыбаться, — но, думаю, тебе все же лучше лечь.

Вместо того чтобы прислушаться к ее совету, Лина намертво вцепилась ей в руку.

— Адда, прошу тебя, я не кисейная барышня, я — глава Клана убийц. Я больше не могу лежать тут, как тюфяк, и смотреть, как вокруг меня пляшут Целители. Ведающая, они ненормальные, они и Аусеклиса залечат до смерти! Я здорова и полна сил, а мне не позволено даже присутствовать на Совете! В чем я перед тобой настолько провинилась?!

— Лина, прекрати! Ты прекрасно знаешь, что это необходимая мера. Ты едва не ушла во Тьму!

— Значит, мне опять не позволят встать. — Воздающая с недовольным видом улеглась обратно. — Из Ищущего убийца паршивый. Вот если бы он взял чуть правее и выше и попал в печень или чуть левее и ниже (тогда — в поджелудочную), то я бы испустила дух прямо в императорском саду. Но он умудрился всадить мне кинжал в самый безопасный сектор. Кто его только с оружием обращаться учил?! Руки поотрывать мало!

— Тем не менее он сподобился ранить, к счастью, не смертельно, лучшую убийцу империи, — парировала Адда, и лицо ее помрачнело.

Лина сразу заметила произошедшую в ней перемену.

— Сегодня на Совете обсуждалась его судьба? — осторожно спросила она.

— Да. Был вынесен приговор, — ответила Адда, и ее лицо превратилось в подобие каменной маски.

Лина смотрела на нее, ожидая продолжения, но Ведающая молчала.

— Он признал свою вину? — наконец решилась она задать вопрос.

— Нет, — ответила Адда.

— И чем он объясняет свое временное умопомешательство?

— Он ничего не объясняет, Лина, просто молчит. Но найдены документы, подтверждающие, что это он снабжал информацией Цитадель.

Воздающая ошарашенно молчала.

— Он предатель, и завтра он умрет.

Лина опустила голову.

— Человек, совершивший такое, достоин самой страшной кары, если только… — Она умолкла, будто раздумывая, стоит ли продолжать, потом все-таки заговорила: — Ведающая, позволь спросить: ведь он был в твоих видениях? Я знаю, будущие многовариантно, но видела ли ты в вероятностях реальности, что он может представлять для тебя угрозу? Я подумала: быть может, все это чудовищная ошибка, сочетание каких-то факторов, о которых мы не знаем. Если твой Дар не предрекал беду, быть может, она и не должна была случиться?

Адда грустно покачала головой.

— Как бы я хотела, чтобы это было так, — тихо, одними губами прошептала она. — Но я видела эту вероятность, Лина. Видела кардинальной линией реальности, Ищущего, вонзающего в меня кинжал. И не усомнилась в нем. Усомнилась в себе.

— Что ж, коли так, он заслуживает смерти. Да свершится воля Аусеклиса! — мрачно кивнув, произнесла Лина, но голос ее звучал неуверенно.

«Она сомневается, так же, как я. Чуть не скончавшись от его руки, она тоже до конца не верит. Она пытается найти объяснения его поступкам. А она ведь не видела его, закованного в цепи, сломанного и раздавленного… Мне никогда не приходило в голову, что Лина может быть к нему неравнодушна», — подумала Адда и вдруг ощутила совершенно неуместный в данной ситуации укол ревности.

— Совет принял решение единогласно, — сказала она, пристально глядя Лине в глаза. — А ты бы проголосовала за смертный приговор?

Воздающая заметно смутилась.

— Разве это имеет значение, Ведающая? Решение уже принято Советом, и оно, несомненно, верное.

— Ответь мне, Воздающая: ты поднялась бы?

— Нет, — опустив глаза, тихо ответила Лина.

«Да, я тоже не смогла заставить себя подняться. Я должна была, но это оказалось выше моих сил. Сказав «единогласно», я погрешила против истины», — подумала Адда.

— Прости, Адда, — горячо продолжила Лина. — Я знаю, что не права. Я всегда подчиняюсь голосу разума и никогда — сердца, иногда мне кажется, что у меня его просто нет, но сейчас что-то совершенно нелогичное говорит мне, что он невиновен. Этому нет объяснений. Это просто глупое чувство, которое я не в силах побороть. Помнится, Великий Таниру в «Философии жизни» писал, что Воздающие — это руки Тьмы, а Ведающие — сознание. Разум точно знает, что необходимо и верно, а руки лишь следуют его велению. Я знаю, ты решишь правильно, Верховная Жрица.

Луч солнца, пробившийся в полутемную комнату и медленно двигавшийся во время их разговора по подушке, дополз до стоявшего на подносе стакана с травяным настоем, и цвет жидкости преобразился, превратившись из иссини-черного в темно-бордовый.

— Что правильно, знает только Аусеклис, — ответила Адда, впившись в стакан взглядом. — Смотри, как изменчив мир. Достаточно появиться Свету, и Тьма окрашивается цветом крови. Суть предмета ведь осталась прежней, изменилось лишь наше восприятие. Свет изменил его.

Повисла тишина, тягучая и осязаемая, как вечерний туман.

— Не сознание, не разум, Таниру писал, что Ведающие — это сердце Тьмы, — прошептала Адда, внезапно поднялась и не попрощавшись вышла из комнаты.

Глава 37

У Райана в душе клокотало пламя, жгучее, всепоглощающие и неукротимое. Он метался по каменному мешку как раненый лев. Перед внутренним взором неотступно стояли глаза Адды, полные сдерживаемых слез, и, как удары бича, стегали слова: «Скажи хоть что-нибудь, чтоб я могла усомниться в том, что самый преданный и благородный Великий тан Темного Клана оказался предателем и убийцей».

Райан в бессильной злобе пнул ржавую жестяную кружку, и она с жалобным звяканьем ударилась о противоположную стену камеры.

«Нет выхода. Замкнутый круг, из которого мне не выбраться!»

В коридоре послышались шаги и еле слышные препирающиеся голоса. Райан напряг слух, но ничего разобрать не удавалось. Наконец раздался скрежет отпираемого замка, и массивная дверь со скрипом отворилась. На пороге стоял Герман, а из-за его спины робко выглядывал Дик.

— К тебе посетитель, — не смотря на Райана, пробурчал старый вояка. — Как этот прохвост умудрился просочиться мимо всех постов, ума не приложу. Не положено, но поскольку завтра тебя…. В общем, у вас пять минут.

Он вышел, с натугой захлопнув тяжелую дверь. Дик остался в камере, щуря непривычные к потемкам глаза и силясь рассмотреть лицо Райана.

— Учитель, — произнес он громким шепотом, — я пришел, чтобы вам помочь.

У Райана засосало под ложечкой от юношеской горячности, пополам с отчаянием, прозвучавшей в голосе его ученика. Он улыбнулся, но улыбка вышла жалкой.

— Спасибо, Дик, но, боюсь, мне никто не сможет помочь. Да и стоит ли помогать предателю и убийце?

Дик яростно замотал головой:

— Я не верю! Пусть говорят что угодно, не верю и не поверю никогда! Вы не предавали Тьму! Я просто знаю, что это невозможно, а все остальное не имеет значения. Никакие факты, никакие доказательства не заставят меня поверить! Все это неправда, и точка!

У мальчишки влажно блеснули глаза. Райан, поддавшись внезапному порыву, шагнул вперед и крепко обнял ученика. Дик уткнулся ему в грудь, и Райан услышал подозрительные всхлипы.

— Как они могут?! Как они могут все?! Как они…посмели…вас…приговорить…к… — Голос мальчишки прервался.

— Все происходит так, как должно произойти, даже если сейчас это кажется нам неправильным. Люди часто ропщут на судьбу и лишь через время осознают, что-то или иное событие как испытание было необходимо в их жизни и без него не пришло бы что-то другое, важное и значимое. Со временем ты поймешь, что так было нужно, — поглаживая растрепанные кудри мальчика, успокаивающе произнес Райан.

— Нет! — Дик резко отстранился. — Я знаю, вы так говорите, потому что решили пожертвовать собой. Не знаю, ради чего, но это и не важно. Так не должно быть, прошу вас, позвольте мне помочь!

— Ты и так очень помог мне тем, что пришел сюда, — искренне улыбнулся Райан, — и… тем, что сказал.

— Учитель, у нас мало времени, смотрите, что я принес вам. — Дик достал из-за пазухи кожаный браслет и выжидающе посмотрел на Райана. Заметив в его глазах недоумение, он спохватился: — Ах, да, вы же не видите! Яшма…Это тот браслет, который я сделал по вашему поручению, Учитель, он меняет внешность носителя, помните? Мы с Бернаром доработали его немного, теперь и Одаренный не увидит подмены… ну, если не станет смотреть слишком внимательно, конечно.

— С Бернаром? — удивленно переспросил Райан.

— Ну да, Учитель, мне пришлось посвятить его в свой план, но я подумал: раз вы взяли его в ученики, значит, считаете достойным, и я могу ему довериться. Просто я бы не справился один. Да и опыт побега из-под стражи у него имеется.

Райан усмехнулся:

— Побега? Уж не сравниваешь ли ты деревенскую избу с застенками Чертога?

Дик смутился.

— Да, я знаю, здесь совсем другое, но у нас получится, Учитель! Наденьте этот браслет, он теперь может накрывать трансформирующим полем двух людей, находящихся на небольшом расстоянии друг от друга. Он сформирует двойную иллюзию: для вас — моей внешности, а для меня — вашей. Вы выйдете отсюда вместо меня, никому и в голову не придет заподозрить неладное! Поле будет действовать на меня еще некоторое время, а потом, когда вы уйдете далеко, сконцентрируется на носителе объекта, то есть на вас. Но ко мне в камеру вряд ли кто-то заглянет в ближайшее время, так что вы успеете покинуть Чертог. Бернар с лошадьми и оружием ждет вас в роще у излучины.

Райан ошалело молчал.

— Учитель, прошу вас, у нас совсем не осталось времени! — жалобно попросил Дик, видя нерешительность Ищущего. — Если вы спасетесь, вы сможете доказать всем, что невиновны, и отомстить тем, кто вас подставил!

В мозгу Райана как будто щелкнули рычагом переключателя. Он словно очнулся, и мысли, как бешеные, понеслись у него в голове: «Это абсолютное, совершенное безумие, но это шанс! Пожалуй, единственный, невозможный шанс изменить судьбу. А терять все равно нечего, хуже уже точно не будет. Вот только...»

— Не получится, Дик: звон цепей выдаст меня с головой.

Мальчик гордо улыбнулся и достал из кармана ключ.

— Мы об этом подумали, — веско сообщил он. — Дарена стащила у мэтра Натана. Она его в дальнем коридоре отловила и сказала, что заблудилась. Так ревела натурально, я чуть сам не поверил. Он ее пожалел и проводил до входа на ученический этаж, а она у него тем временем всю связку и вытащила. У Дарены, оказывается, в деревне приятель был, мелкий воришка, на ярмарках да праздниках по карманам честных крестьян лазил, она у него и научилась. По-настоящему, конечно, не воровала никогда, рассказывала, что только тренировалась, доставала кошелек из кармана и клала обратно. Вроде как экзамен сдавала по воровскому мастерству. Мало ли говорит, что в жизни пригодится. В общем, мы нужный ключ сняли и дубликат сделали, а связку я потом в Академии мэтру Натану под стол подбросил: пусть думает, что выпала, а он и не заметил.

Удивляться было некогда. Пока Дик рассказывал, Райан уже орудовал ключом в замке на шее. Минута, и оковы с противным скрежетом упали на пол.

— Скорее надевайте браслет! Я его уже активировал. Заряда хватит на сутки, больше у нас не получилось сделать… — Дик виновато развел руками.

— Этого более чем достаточно, — отмахнулся Райан и вдруг замер, осознав до конца слова ученика: «Ко мне в камеру вряд ли кто-то заглянет в ближайшее время…».

Да, до завтрашнего утра посетителей, конечно, не будет, а вот потом…

— Дик, если ты останешься здесь вместо меня, когда обнаружится подмена, тебя обвинят во всем: в организации побега, в пособничестве преступнику, в соучастии в предательстве!

Райан схватился за голову и с тяжелым вздохом опустился на каменный пол. Расставаться с нечаянно появившейся последней надеждой было невероятно трудно, но подставить мальчишку, единственного человека, слепо верящего ему несмотря ни на что, было просто невозможно.

— Тебя могут казнить, Дик, как соучастника, понимаешь? И не посмотрят на то, что ты ребенок, Закон для всех одни. Ты ведь помог преступнику. Нет, Дик, свобода такой ценой мне не нужна.

— Нет, нет, Учитель! Я выкручусь, всегда же выкручивался, вы меня знаете. Я скажу, что вы что-то сделали со мной, я ничего не понял, ничего не помню. Скажу, что пришел просто попрощаться, а дальше — все как в тумане. Они мне поверят, вот увидите, они не подумают, что я способен сам подстроить такое. Я для них всего лишь мальчишка-недоучка, только вы знаете, на что я способен на самом деле.

— Пожалуй, может, ты и прав, — задумчиво ответил Райан и, усмехнувшись, добавил: — Действительно, только мне известен масштаб твоих скрытых талантов. Но все же…

— Не сомневайтесь, Наставник, я справлюсь! — глаза мальчишки сияли, совсем как тогда, накануне бала, когда им овладела идея сделать непосильный по сложности артефакт. — Не сомневайтесь, я смогу!

В замке со скрежетом повернулся ключ. Дик метнулся к Райану и, схватив валявшиеся у его ног оковы, быстро защелкнул их на своей шее.

— Удачи, Учитель! — тихо прошептал он, отходя подальше в тень.

— Я никогда этого не забуду! — одними губами ответил Райан, и дверь открылась.

— Время вышло, — произнес стоявший на пороге Герман, подозрительно осматривая камеру. — Давай на выход.

Райан неуверенно двинулся вперед. Герман отошел в сторону, пропуская его. На пороге узник обернулся на Дика, и тот, убедившись, что его никто не видит, весело подмигнул Райану.

Глава 38

Когда массивная дверь с лязгом закрылась, отрезая последний луч света, проникавший из коридора, камера погрузилась во мрак. Дик сделал на ощупь несколько шагов и, наткнувшись на стену, опустился на корточки, опершись спиной о холодный камень. Его колотила мелкая дрожь. Вся показная уверенность, которой он светился, силясь убедить любимого Учителя, растаяла, как последний луч света в этой непроглядной мгле. План был хорош, Дик в этом не сомневался, и именно поэтому он сейчас успешно воплощался в жизнь. Но вот часть, касающаяся его дальнейшей судьбы, явно была слабой стороной операции. Да, конечно, он попытается сыграть невинную жертву, но вот поверят ли ему разгневанные побегом предателя Стражи? Могут ведь и просто убить на месте, не разбираясь в подробностях, а могут, наоборот, начать разбираться чересчур тщательно, и тогда совсем плохо. Дик не питал особых иллюзий насчет своей выносливости, и если вдруг его станут пытать… Он задрожал еще сильнее.

«Прекратить! Хватит киснуть, как сопляк-малолетка! Не сметь об этом думать! Я сделал все, как должен был. Пока все получилось превосходно. Скоро тан Райан будет на свободе, а значит, и дальше все будет хорошо. Он восстановит свое доброе имя и победителем вернется в Чертог, и вот тогда…

А как Дарена смотрела на меня на прощание, а что шептала, спрятав голову на груди! — Дика бросило в жар от нахлынувших чувств. — Да ради такого можно здесь и неделю просидеть!»

Воспоминания о предмете обожания перевернули восприятие юноши с ног на голову. Камера перестала казаться мрачной и давящей, наполнилась таинственной загадочностью. Пребывание в каменном мешке превратилось в романтическое испытание, овеянное предчувствием грядущей награды за мужество и самоотверженность.

Так уж устроена человеческая душа, что пока она молода и безрассудна, страхи и горести не могут надолго завладеть ею. Страдая, она сгорает, как феникс в огне, и возрождается обновленной, сильной, окрыленной надеждой. Это свойство, без которого человечество, наверное, давно бы исчезло с лица земли, свойство, которое люди по капле теряют с каждым прожитым годом, но крупица которого остается до самого последнего вздоха.

Спустя полчаса Дик уже мирно дремал на куче соломы в углу, утомленный перенесенными переживаниями и успокоенный ласковым прикосновением надежды, пообещавшей, что, когда он проснется, все обязательно будет хорошо.

***

Райан стремительно шагал по коридорам Чертога, поминутно срываясь на бег. Он сдерживался изо всех сил, боясь привлечь к себе внимание. Сердце бухало как кузнечный молот, пропустив пару ударов, лишь когда Герман, выпроводивший «мальчишку» из подземелий, глянув в глаза, сказал:

— Простился? Добре! Иди и помни о нем только хорошее.

Столько тоски прозвучало тогда в голосе старого друга, что Райан замялся, давя в себе непрошеную жалость, и не сразу заставил себя отвернуться и пойти прочь.

Знакомые галереи казались нескончаемыми лабиринтами, камень пола, ложась под ноги, казалось, пел: «Скорей!», и Ищущий летел как на крыльях. Сначала он шарахался от каждой тени, замирал при звуке приближающихся шагов, но скоро понял, что никому нет дела до спешащего куда-то «паренька». Райан понимал, что должен как можно скорее покинуть Чертог, но, проходя мимо лестницы, ведущей в башню Клана Ищущих, не удержался и свернул. Стражи у дверей в его покои не было. Райан тенью проскользнул внутрь. В его комнатах было темно и безлюдно. Райан на ощупь отыскал гардероб и переоделся, с наслаждением скинув пропитанную потом и тюремной грязью одежду. Еще лучше было бы сейчас принять душ, но позволить себе такую роскошь он не мог. Даже то, на что он тратил время сейчас, было форменным безрассудством. Но уйти, не побывав здесь, было выше его сил. Райан накинул на плечи дорожный плащ и бегом поднялся наверх, в кабинет. Через открытое окно из сада заглядывала луна, бросая в черное неосвещенное нутро помещения неверный бледный луч.

Обстановка здесь представляла собой печальное зрелище. Огромный письменный стол, кресло, стулья, комод, софа у окна и даже подоконник были сплошь завалены бумагами. Хранившийся в высоких, от пола до потолка, застекленных шкафах архив, агентурные донесения, переписка теперь беспорядочной грудой покрывали все горизонтальные поверхности в комнате.

Справа от двери, прямо на полу, высилось несколько башен из пухлых папок картотеки по агентам Цитадели.

Райан обвел разоренный кабинет тоскливым взглядом и вдруг с удивлением понял, что его тайник не обнаружен. Все было раскурочено, перевернуто вверх дном, а портрет Таниру мирно висел на своем месте, никем не тронутый и ни в чем не заподозренный. Райан довольно крякнул. Подойдя, он нажал на один из камней в кладке стены. Ничем не примечательный и не выделявшийся среди своих собратьев серый гладко отесанный булыжник легко вдавился в паз. Послушно зажужжал активируемый им механизм, и картина вместе с куском стены отъехала в сторону. Открывшаяся за ней небольшая ниша была спрятана так искусно, что непосвященному никогда не пришла бы в голову мысль о ее существовании. Об этом маленьком тайнике не знала ни одна живая душа. В нем Райан хранил информацию, стоящую десятков человеческих жизней, и вещи, вообще не имеющие цены.

Он протянул руку и наугад достал из тайника черную кожаную папку с серебряной руной Эйваз на обложке. С кривой усмешкой повертел в руках. По жестокой иронии судьбы, именно прерогативой главы Клана Ищущих была проверка членов Верховного Совета на преданность Тьме. Папка содержала данные по всем великим танам и предводителям молодых Кланов, признанным достойными войти в Совет.

Здесь были все их ошибки, сомнительные контакты, случайные встречи с неслучайными людьми — все, что могло показаться подозрительным и странным. Тайное наблюдение велось за каждым. О существовании этих бумаг знали лишь глава Клана Ищущих и Верховная Жрица Темного Клана. Конечно, по отношению к постоянному составу Совета проверка проходила, как правило, чисто номинально, скорее как дань традиции, но бывали и исключения, как в последние несколько месяцев, когда весь Клан Ищущих, денно и нощно искал внедренного в Чертог предателя. В этот период информация собиралась со всей тщательностью, независимо от положения и статуса объектов слежки. Данных было накоплено немало, особенно по предводителям молодых Кланов. Но поскольку Райан так и не нашел виновного, сообщать Адде интересные детали биографии членов Совета Ищущий не стал. Зачем вызывать необоснованные подозрения?

Сейчас, Райан держал в руках компромат на каждого из тех, кто вчера в зале Совета кричал:

«Смерть ему!»

При этом сведений по многим членам расширенного состава было достаточно, чтобы при наличии желания и правильной подачи информации со свистом вышвырнуть их из Совета. Причем они бы еще благодарили Аусеклиса, что так легко отделались.

Райан со вздохом положил папку на место. Опускаться до сведения счетов с неопытным молодняком он не собирался. Хотя воспоминания о презрительных взглядах и пробуждали в его душе тихое бешенство, он понимал, что кары, медленной и мучительной, заслуживают вовсе не они.

Следующей извлеченной из тайника вещью оказался небольшой перстень с выгравированной на нем хищной птицей —личная печать Райана и, по совместительству, тот единственный знак, носителю которого все агенты разведки Чертога подчинялись без вопросов и беспрекословно. Райан привычным движением надел кольцо на указательный палец.

Следом тайник покинул кинжал в простых деревянных ножнах (если не знать, конечно, что материалом для их изготовления послужила касаи — самая редкая порода древесины во всем обитаемом мире).

Кроме красивой структуры касаи обладала еще одним интересным свойством: она аккумулировала в себе энергию как Света, так и Тьмы. По каким причинам одно дерево касаи становилось своеобразной точкой притяжения Темной энергии, а другое — Светлой, не мог объяснить никто. Известно было лишь то, что это дерево вытягивает из земли не только воду, как все нормальные растения, но и Силу. Оно прорастало только там, где тянулись в толще земли силовые линии, запускало вдоль них свои корни и качало энергию не хуже грамотного Одаренного. Это свойство сохранялось и у предметов, сделанных из этой древесины. Созданный из нее артефакт был практически вечным, потому что подзаряжал себя сам, а при наложении соответствующего плетения мог являться своеобразной батарейкой для любого другого предмета, непосредственно взаимодействующего с ним. Возможно, благодаря этим качествам касаи, изделия из которой были желанны каждому, владеющему Силой, оказалась почти полностью уничтожена еще несколько веков назад. Остались лишь немногочисленные сделанные из нее предметы, одним из которых и являлись эти бесценные ножны. Кинжал, который они хранили в себе, конечно, тоже был непростым. Брошенный в цель, он находил ее всегда, даже если она располагалась в точке, противоположной направлению броска. Необходимо было лишь мысленно четко сформулировать цель. Райан пользовался этим артефактом редко, просто не было необходимости, на меткость он никогда не жаловался. Кинжал был для него памятью об отце, подарившем ему семейную реликвию на совершеннолетие.

Думать о том, что, возможно, вскоре придется драться со своими, не хотелось, но так или иначе, сражений и опасностей на его пути ожидается немало. Рядом не будет больше отряда проверенных бойцов, привычно прикрывающих тыл. И хорошо еще, если этот отряд не отправят за ним в погоню. Райан зло тряхнул головой, прогоняя горькие мысли, и прицепил кинжал к поясу.

В это время внизу послышались шаркающие шаги. Райан вздрогнул, поспешно закрыл тайник и отступил в глубь комнаты, туда, где девственный мрак еще не был потревожен лунным светом. Шаги приближались, и вскоре на лестнице показалась голова Фелтона, освещенная зыбким светом одинокой свечи, которую он держал в руке. Он брел, ничего не замечая и что-то уныло бормоча себе под нос. Райан дождался, пока Фелтон пройдет мимо его укрытия, и крадучись шагами проскользнул к лестнице. Он уже занес ногу над первой ступенькой, когда половицы предательски скрипнули. Фелтон вздрогнул и обернулся.

— Кто здесь? — испуганного спросил он, поднимая повыше свечу, и, конечно, увидел стоящего у лестницы Райана

— Ах, это ты, негодный мальчишка! — закричал он скрипучим стариковским голосом. — Опять шляешься по кабинету господина без спроса! Вот я тебе сейчас…

Райан, не став дожидаться продолжения, почти скатился с лестницы и пулей выскочил в коридор.

Глава 39

Дик спал очень крепко. Он не проснулся, когда загрохотали шаги в коридоре, не проснулся, когда в замке со скрежетом повернулся ключ. Лишь когда тяжелая дверь со скрипом отворилась, он резко сел на куче соломы, потирая заспанные глаза.

В камеру вошел Натан в сопровождении двоих Стражей.

— Райан Ривз..., — начал он и замер, ошалело уставившись на сидящего в углу Дика. — Что...? Что все это значит?!

Мальчишка сжался в комок, изо всех стараясь унять вдруг заколотившую его дрожь. Переход от сна к реальности был слишком внезапным, и Дик, еще соображавший с трудом, не нашелся что ответить.

Натан стремительно подошел к пареньку и, подняв его за шиворот, хорошенько встряхнул.

— Что ты здесь делаешь, я спрашиваю?!!И где заключенный?

— Я не знаю, — только и смог выдавить из себя Дик, почти вися в руке Натана.

— Начальника караула сюда, немедленно! — рявкнул Натан. Один из стоявших в дверях стражников рысцой бросился в коридор, но далеко убежать он не успел. Оттуда донеслись взволнованные возгласы, и в камеру стрелой влетел Герман. Он быстро окинул цепким взглядом помещение и замер, увидев закованного в цепи Дика.

— Как ты здесь оказался?! Я же сам вывел тебя вчера из подземелий?!

— Я не знаю, я не помню… — забормотал в ответ немного пришедший в себя Дик. — Я помню, как вошел в камеру, а дальше — все как в тумане и...

— Ничего, сейчас мы полечим тебе память! — грубо перебил его Натан. — Или ты будешь четко отвечать на вопросы, или тобой займется Испытующий. Как ты проник в тюрьму?

Дик дрожал так сильно, что было слышно, как стучат зубы, но ничего не мог поделать. Сбывались его худшие опасения. Натан был в бешенстве, а заступиться за него было некому.

— Я попрощаться пришел, — хлюпнул носом Дик, — с Наставником.

— С Наставником?! Может, ты хотел сказать, с изменником, предавшим Тьму?! — взревел Натан и наотмашь ударил его по лицу. — Ты у меня сейчас кое с чем другим попрощаешься.

От удара Дик отлетел назад и больно ударился спиной о каменную стену. Из разбитой губы капала кровь. Натан, шагнув вперед, вновь оказался рядом, локтем прижал шею Дика, не давая дышать.

— Отвечай на вопрос четко: как ты попал в камеру?

Дик дернулся и сдавленно захрипел.

— Это моя вина, — громко и отчетливо произнес Герман, шагнув вперед. — Это я дал распоряжение его впустить.

Натан удивленно обернулся и ослабил хватку. Дик, закашлявшись, сполз по стене на пол, держась за горло.

— Я позволил ему войти в камеру. Он как-то прошел мимо всех постов, я поймал его уже в коридоре шестого уровня. Дик был его учеником и просил о последней встрече. Я пожалел пацана... — тихо произнес Герман и низко опустил голову.

— Проклятие! — зло выругался Натан. — Ты хоть понимаешь, старый дурак, что фактически подарил отступнику и убийце путь к свободе?! Или, может, ты сделал это специально? Может, все это заранее спланированная операция по освобождению сообщника?

Герман возмущенно вскинулся, собираясь что-то возразить, но встретился глазами с горящим бешенством взглядом Натана, и слова застряли у него в горле.

— Я готов отвечать за свои поступки и платить за ошибки, — наконец сдержанно произнес он, — но лишь за те, что действительно совершил. Измены и предательства среди них не было никогда.

Натан зло сплюнул на каменный пол.

— Моли Аусеклиса, чтобы это было правдой, потому что, клянусь Тьмой, если окажется, что я прав, очень скоро отвечать за свои поступки ты будешь перед самой высшей инстанцией! Иди за мной!

Уже в дверях Натан обернулся и, кивнув на Дика, бросил сквозь зубы:

— А этого — в пыточную, и чтоб через час у меня на столе был отчет со всеми подробностями вчерашних событий!

Сердце у Дика упало, в глазах потемнело.

«Нет! Только не это!» — пронеслось у него в голове.

Он проводил спину Германа тоскливым взглядом. Это был единственный человек, который, казалось, испытывал к нему сочувствие и, наверное, попытался бы помочь, но старый друг Райана оказался теперь в положении немногим лучшем, чем сам Дик.

Когда Натан и Герман вышли из камеры, один из Стражей подошел к Дику, грубо, рывком поднял его на ноги и коротко приказал:

— Пошли.

Дик сделал несколько шагов, с трудом переставляя непослушные, будто ставшие ватными, ноги.

— Шевелись! — подтолкнул его в спину Страж.

Они вышли в коридор: Страж с факелом впереди, звенящий при каждом шаге цепями узник, и еще один Страж за спиной. Дик затравленно озирался по сторонам, понимая, что это бесполезно, но все же надеясь на чудо. Но коридоры подземелья были пусты и безмолвны. Каменные стены и потолок внезапно будто навалились на Дика всей своей тяжестью. Его душу захлестнуло тоскливое, безнадежное отчаяние. Ему вдруг показалось, что он больше никогда не увидит дневной свет. Кругом была лишь темнота, на шаг разгоняемая неверным светом факелов. Конвоиры повели его вниз, по выдолбленной в скале лестнице, ведущей в самые глубины подземелий, в еще большую беспросветность и пустоту.

Мыслей в голове у Дика совсем не осталось. Их вытеснил всепоглощающий, почти животный ужас. Он механически переставлял ноги, из последних сил сдерживая готовые хлынуть из глаз слезы. Ему показалось, что прошла целая вечность, когда за очередным поворотом коридора внезапно появилась камера, ярко освященная пылающими в жаровне углями. Дик застыл на пороге, не в силах сделать больше ни шагу. От того, что он увидел, колени у него подкосились, и он начал тихо оседать на пол. Конвоиры подхватили его под руки и втащили в помещение. Навстречу им вышел высокий человек с пронзительно-холодными голубыми глазами на бледном непроницаемом лице. Его обнаженные руки и плечи бугрились мускулами, а прямо на голый торс был надет кожаный передник, покрытый грязно-бурыми пятнами.

— Ну и кого вы мне опять приволокли? — криво усмехаясь, поинтересовался он.

— Да вот, сопляк пожаловался Натану на память, он и отправил его к тебе подлечиться, — в тон ему ответил один из Стражей. — Помоги парнишке вспомнить события вчерашнего вечера. Начальник желает получить подробный отчет через час.

Испытующий кинул на Дика заинтересованный взгляд:

— Даже так? Какие-то ограничения по мерам воздействия есть? Пожелания, быть может?

— Он должен остаться в живых, в остальном полет твоей фантазии ничем не ограничен.

— Я понял, — одними губами улыбнулся Испытующий, но глаза по-прежнему смотрели холодно, будто пронзая насквозь.

— Куда его тебе?

Испытующий кивком указал на стену слева от двери и, отвернувшись, стал раскладывать на грубо сколоченном деревянном столе жуткого вида приспособления. Стражи сорвали с Дика рубашку, сноровисто надели ему на запястья и щиколотки железные браслеты вделанных в стену цепей, и он оказался распят на них, почти без возможности пошевелиться.

— Удачи! — иронически пожелал на прощание Страж. — Мы вернемся через час.

— Получаса будет достаточно, — ответил Испытующий, кинув взгляд на обмякшего от страха Дика. — И отправьте сюда секретаря, раз нужно не просто признание, а показания.

Конвоиры вышли, а Испытующий подошел к Дику, осмотрел с ног до головы его мелкой дрожащее тело и, вздохнув, сказал:

— Ну что ж, начнем.

— Не надо, — слабо пискнул Дик.

— Ты хочешь что-то мне рассказать? — заинтересовано спросил Испытующий.

Дик стиснул зубы и помотал головой.

Испытующий пожал плечами.

— Тогда выхода у тебя нет.

«Если я сейчас все расскажу, меня точно казнят, — пронеслось в голове у Дика. — А если выдержу и буду молчать, возможно, поверят, что я ни в чем не виноват. Аусеклис, помоги мне!»

Испытующий взял со стола железный прут с круглой бляшкой на конце и нечто, напоминающее кузнечные клещи, и положил их на угли жаровни.

«Я не хочу! Я не смогу! Пожалуйста, не надо! Только не со мной! Пожалуйста, пусть все это окажется сном!» — кричало что-то у Дика внутри, и он изо всех сил стискивал челюсти, чтобы не закричать вслух.

Железо на алых углях жаровни начинало медленно краснеть.

— Хочу сказать тебе сейчас, — не оборачиваясь произнес Испытующий. — Пусть между нами все будет честно. Я всегда говорю это, прежде чем начать. Пойми, ты все равно во всем признаешься. Признаются все. Вопрос только в том, сколько времени мне для этого потребуется. Ты можешь рассказать все сейчас и избавить меня от лишней работы, а себя — от нечеловеческих страданий, или все равно рассказать, но чуть позже, предварительно позволив мне, изуродовать твое тело и подвести тебе дорогой боли к тому же самому финалу. Выбирай! Я спрашиваю тебя в последний раз: тебе есть что рассказать мне?

Дик собрал в кулак жалкие остатки силы воли и прошептал:

— Я ничего не помню.

— Что ж, ты выбрал, — холодно произнес Испытующий и извлек из жаровни раскаленный докрасна прут.

Дальнейшее происходило как в тумане, как в кошмарном нереальном сне.

Дик видел, как к нему подходит Испытующий, видел, как он поднимает руку в перчатке с зажатым в ней раскаленным железом, видел, как железо коротко, лишь на несколько мгновений касается кожи у него на предплечье, видел и не чувствовал ничего, кроме панического ужаса. Лишь мгновением позже пришла сумасшедшая, нестерпимая боль. Дик истошно закричал, но боль только усиливалась, усиливалась, пока сознание его не помутилось и не утонуло в спасительной тьме. Но передышка была недолгой, несчастному показалось, что едва он закрыл глаза, поток холодной воды, выплеснутой в лицо, заставил их открыться снова. Чудовищная реальность вернулась, а вместе с ней вернулась и боль. Обожженное плечо пылало, вокруг стоял тошнотворный запах паленого мяса. Дик с трудом перевел дыхание и помутневшим взглядом увидел, что Испытующий идет к нему с раскаленными клещами в руках. Самообладание оставило его. Он забился в цепях и закричал от страха.

Глава 40

Натан быстро шагал по коридору. Герман уныло плелся за ним, мрачно обдумывая непростую ситуацию. Как ни крути, выходило, что он соучастник. Жалость сыграла с ним плохую шутку. Теперь доказать, что он не замешан в организации побега, будет очень непросто. Было и еще кое-что, в чем Герман не смел до конца признаться даже самому себе. Когда там, в камере, он осознал, что узник бежал, первым охватившим его чувством было невероятное облегчение, будто свалился с плеч непосильный груз.

Всю дорогу до покоев Ведающей Герман пытался продумать линию поведения, но так ничего путного придумать и не смог. В любом случае выходило, что он нарушил правила, пустив мальчишку к узнику, и тем самым способствовал побегу. Даже если чудом удастся доказать, что это не было сделано с умыслом, он все равно был виновен в нарушении дисциплины, повлекшем за собой фатальные последствия. Он понимал, что его судьба сейчас висит на волоске, но мыслей о том, как исправить ситуацию, почему-то в голову не приходило. От него сейчас зависело крайне мало, и он решил положиться на судьбу.

Адда стояла у окна, глядя на выползающий из-за горизонта алый солнечный диск. Черное платье с кожаной шнуровкой на корсете плотно облегало ее точеную фигуру, спускаясь ниже талии свободной темной волной. Она скрестила руки на груди, и ее расширяющиеся от локтя рукава струились вниз, напоминая черные сложенные крылья. Волосы свободно спадали на плечи, соревнуясь глубиной цвета с черным шелком платья. Вся фигура Верховной Жрицы казалась замершим сгустком Тьмы.

— Ведающая, — произнес Натан, и голос его сорвался.

— Все готово, Страж? — спросила Адда холодным, отрешенным голосом.

— Ведающая, Ищущий... его нет... — снова начал, запинаясь на каждом слове, Натан.

— Что?! — Адда резко обернулась, в зеленых глазах ее бушевало пламя. — Что ты сказал, Страж?!

Натан, наткнувшись на ее взгляд, как на острие кинжала, побледнел и отшатнулся. Герман молча опустился на колени.

— Ведающая, позволь мне объяснить… — пролепетал Натан.

— Говори, Страж! — В голосе Адды звенела сталь.

— Вчера вечером начальник караула, нарушив предписания, провел в тюрьму мальчишку, ученика Ищущего. Он утверждает, что после короткого свидания вывел его обратно. Сегодня утром я обнаружил этого мальчишку в камере в цепях вместо заключенного. Ишущего в Чертоге нет. Повисла тишина. Натан боялся поднять глаза на Ведающую, и вдруг услышал, что Адда тихо смеется:

— Так Ищущий сбежал?! Он сыграл с тобой неплохую шутку, Натан! Начальник караула — правая рука и бывший Наставник Ищущего — запускает в камеру его любимого ученика? Неплохо придумано! А куда ты смотрел, Страж?

— Я не мог и предположить…Герман служит в Чертоге не один десяток лет и никогда не давал поводов усомниться в своей преданности. Он был той ночью в дворцовом парке с Ищущим и мог, если бы захотел, освободить его еще тогда. Я не допускал мысли… — начал растерянно оправдываться Страж и запнулся.

Адда молчала.

Натан низко опустил голову:

— Мне нет оправдания. Это моя вина, — медленно проговорил он. — Я не сумел обеспечить должную охрану осужденного на смерть преступника. Я не достоин возглавлять Стражей Чертога. Молю лишь позволить мне исправить случившееся и потом...

— Исправить? — как-то отрешенно спросила Ведающая, вертя в руках какой-то свиток. — Ты всерьез думаешь, что можно исправить то, что произошло?

— Если Верховная Жрица считает, что это невозможно, значит, я могу лишь смыть свою вину кровью.

Страж порывисто шагнул вперед, явно собираясь опуститься на колени рядом с Германом.

Адда вскинула на него удивленный взгляд, будто очнувшись, и остановила жестом руки.

— Натан, — негромко произнесла она, — ты неверно понял меня. Я не знаю среди танов Темного Клана человека более преданного и достойного доверия. Я знаю, что ты сделал все от тебя зависящее, чтобы преступник был наказан. Предусмотреть такой поворот событий было сложно. Но то, что произошло, и в самом деле не исправить.

Натан поднял голову, его глаза вспыхнули:

— Мы поймаем, его Ведающая! Он не мог уйти далеко. Я притащу его в оковах в Чертог еще до заката, и казнь состоится! Его сообщники наверняка знают, где он скрывается, и они непременно этим знанием поделятся.

Страж бросил свирепый взгляд на Германа.

Адда тоже быстро взглянула на него и задумчиво прошлась по комнате.

— Натан, сейчас самое главное — чтобы информация о побеге не стала всеобщим достоянием. Никто не должен знать, что из подземелий Чертога в принципе возможно сбежать. Ни одна живая душа не должна знать, кому именно это удалось. Если станет известно, что из наших подвалов исчез приговоренный к смерти предатель, это подорвет авторитет Темного Клана. Кто-то кроме присутствующих в курсе ситуации?

У Натана, осознавшего слова Ведающей, вытянулось лицо.

— Да, двое сопровождавших меня Стражей... и неизвестно кому они уже успели рассказать, — растерянно произнес он.

— Займись этим немедленно. Знающие об этом должны молчать под страхом смерти или сидеть под замком, на твое усмотрение. Остальное — после.

Натан поклонился и поспешно вышел.

Как только за Стражем закрылась дверь, Адда повернулась к помощнику Райана, все еще стоявшему на коленях.

— Герман, где он? — тихо спросила она.

Тот вздрогнул от неожиданности и поднял на нее удивленный взгляд. Что угодно было в ее голосе, только не гнев.

— Я не знаю, госпожа, — ответил Герман.

Адда пристально смотрела на него и молчала.

— Это правда, госпожа. Ни один Испытующий не заставит меня сказать иначе, потому что я действительно не знаю, — глядя ей в глаза, сказал Герман.

Адда кивнула.

— Ты рад, что он избежал смерти? — внезапно спросила она.

Герман замер. Если бы Ведающая спросила, он ли организовал побег или был ли он соучастником, Герман спокойно сказал бы «нет». Но как ответить на этот вопрос, не покривив душой? Он знал, что она почувствует ложь, что сейчас она видит его насквозь.

— Да, — наконец еле слышно произнес он, понимая, что это равносильно признанию вины. Минуту помолчал и продолжил горячо: — Да, я рад, что мне не придется видеть его казнь, тем более такую, но я непричастен к организации побега, не знал о нем, и, если бы это было в моих силах, клянусь именем Аусеклиса, я бы ему помешал.

Адда молчала, и Герману эти мгновения тишины показались вечностью.

— Встань, — наконец сказала она, — и расскажи, что вчера произошло.

Ведающая слушала, не перебивая и не задавая вопросов, лишь изредка понимающе кивая.

— Я всегда знала, что у Ищущего способный ученик, — сказала она наконец, — но чтоб самостоятельно провернуть такое?! Хотя, возможно, у него все-таки были помощники…Где он сейчас, кстати?

— По приказу Натана его отвели на беседу с Испытующим, — глянув исподлобья, ответил Герман.

Глаза у Адды потемнели, как небо перед грозой.

— Давно? — высоким голосом спросила она.

— Нет, госпожа, не более получаса назад.

Глава 41

— Гвен, оставь парня!

Испытующий удивленно обернулся, и рукавица с раскаленными клещами замерла на полпути к телу Дика. В дверях пыточной стоял Герман.

— С чего бы? — удивленно поднял брови Испытующий. — Мы только начали. Я сказал, что уложусь в полчаса, но не в пять же минут.

Герман кинул взгляд на Дика; парнишка дышал часто и прерывисто, в устремленных на него глазах была отчаянная мольба пополам с безумной надеждой. У Германа сжалось сердце, но, когда он продолжил говорить, голос его звучал спокойно и даже безразлично.

— Его желает видеть Верховная Жрица.

— Хорошо, я постараюсь закончить побыстрее. — Испытующий вновь повернулся к Дику, и тот вжался в стену. — Подожди немного, сейчас он сообщит нужную информацию, и ты его заберешь.

— Прости, Гвен, но Ведающая желает видеть его немедленно, — твердо проговорил Герман.

Испытующий пожал плечами и бросил клещи в жаровню.

— Хорошо, я подожду. Забирай. Когда вернешь обратно, позови, я буду у себя.

Он развернулся и вышел.

Герман быстро подошел к Дику и начал торопливо расстегивать браслеты на его запястьях и лодыжках. Парнишка, освобожденный от цепей, рухнул на пол как подкошенный, его по-прежнему била дрожь.

— Вставай Дик, вставай, нужно идти. — Герман помог ему подняться и, поддерживая, вывел в коридор.

— С-спасибо, — проговорил Дик непослушными губами.

— Идти сможешь? Ноги не повреждены? — уточнил Герман, который не успел оценить масштаб нанесенных пареньку телесных повреждений.

— Да-да, я сейчас. Просто все затекло. — Дик, прихрамывая и держась за стену, торопливо пошел вперед.

Остальной путь они преодолели молча, и лишь когда лабиринты подземелий остались позади, Дик внезапно остановился, поднял на Германа полные муки глаза и задал терзавший его всю дорогу вопрос:

— Это ведь только отсрочка, да? Потом вы отведете меня обратно в.… — Он запнулся и замолчал.

— Это не мне решать, парень. Будет так, как пожелает Ведающая, — ответил Герман и добавил, подумав: — Говори правду, это единственное, что может тебя спасти.

— Если я скажу правду, меня казнят, — прошептал одними губами Дик и, больше не останавливаясь, пошел вперед.

Герман, расслышавший его слова, помрачнел. Мальчишка был прав, перспективы у него были безрадостные и Герману от этого становилось очень тоскливо. Перед самыми покоями Верховной Жрицы он ободряюще сжал плечо Дика, наклонился к нему и тихо сказал:

— То, что Ведающая пожелала тебя видеть, само по себе шанс. Постарайся использовать его правильно.

Дик судорожно кивнул и вошел вслед за Германом, напряженный и прямой, как палка. Пройдя несколько шагов, он опустился на одно колено и дрожащим голосом произнес ритуальное:

— Да воссияет звезда Аусеклиса навечно!

И только после этого решился исподтишка взглянуть вперед, увидел устремленный на него пылающий взгляд Верховной Жрицы и в ужасе вжал голову в плечи.

Адда была в бешенстве. Перед ней, голый по пояс и потому казавшийся еще более по-детски хрупким, стоял совсем еще мальчишка, бледный как смерть, с выражением мрачной обреченности на лице. На его разбитой губе синел свежий кровоподтек, а на худом плече алел огромный отвратительного вида ожог, о происхождении которого было нетрудно догадаться.

«Натану повезло, что его нет рядом, сейчас он у меня точно получил бы хороший заряд негатива за самодеятельность!» — со злостью подумала она.

Адда помнила этого паренька: Райан часто рассказывал о его успехах, но еще чаще — о шалостях. Адда видела его раньше и запомнила копну золотистых кудрей и не сходящую с лица задорную, лукавую улыбку. Сейчас мальчишка больше походил на собственную тень, он был бледен и испуган до смерти.

— Тебя зовут Дик? — спросила она.

— Д-да, госпожа… — запинаясь ответил он, и только тут Адда заметила, что его всего трясет от страха. Впрочем, после того, что он натерпелся, это было неудивительно. Она произнесла как можно мягче:

— Я хочу задать тебе несколько вопросов. Не бойся и, пожалуйста, отвечай честно.

После ее слов паренька затрясло еще сильнее. Адда нахмурилась. «Похоже, я не ошиблась, и Ищущего вытащил именно он. Интересно только, с чьей помощью?» — подумала она, а вслух спросила:

— Герман говорит, что вчера ты сказал ему, что пришел в тюрьму попрощаться с Наставником. Это правда?

— Да, — ответил Дик, не поднимая глаз.

— Ты пробыл в камере наедине с заключенным около десяти минут?

— Да.

— Герман утверждает, что после этого вывел тебя из подземелий. На самом деле он вывел того, кто должен был сидеть в тюрьме, не так ли?

Дик молчал. Он понимал, что должен что-то соврать, попытаться доказать свою невиновность. Понимал, что для него это его единственный шанс избежать повторения пережитого кошмара, но все равно молчал. Где-то в глубине души у него возникла и поселилась уверенность, что это бесполезно. Он чувствовал себя сейчас так же, как под взглядом мэтра Райана, уже давно понявшего, что он врет, но терпеливо ждущего, пока у ученика найдется мужество в этом признаться.

— Это Герман помог тебе устроить Ищущему побег? — спросила Адда, пристально глядя на него.

Стоявший чуть позади Герман побледнел и уже открыл рот, чтобы возразить, но заметил предупреждающий жест Адды и остановился на полуслове. Дик вздрогнул от этих слов, будто его ударили. Воображение быстро нарисовало ему, что будет с Германом, если его сочтут соучастником:

— Нет, нет, он не помогал мне, он вообще ни при чем! — быстро проговорил мальчик, стремясь оправдать своего единственного заступника.

Адда удовлетворенно кивнула и, пряча улыбку, спросила:

— Значит, ты все сделал сам?

Дик поспешно закрыл рот, смутно понимая, что сказал что-то не то.

— Я ничего не делал, — наконец выдавил он.

— Как же ты оказался в оковах вместо преступника?

— Я не знаю, я ничего не помню, все как в тумане, — не поднимая глаз, отчаянно забормотал Дик.

— Хм… — Адда сделала вид, что задумалась. — Значит, ты утверждаешь, что ни в чем не виновен? Просто пришел проститься с Наставником, а он подло воспользовался тобой? Обманул тебя и бросил вместо себя умирать? Что ж, вполне ожидаемо от предателя и убийцы.

— Нет, — ответил Дик, прежде чем успел подумать, что говорит. — Он никогда бы такого не сделал!

— Но ведь он оставил тебя в камере, в цепях, каким-то образом изменив твой облик, может быть, даже рассчитывая, что тебя казнят вместо него. Какая низость!

— Нет, это неправда, я остался сам! — воскликнул Дик и прикусил язык.

«Все, — обреченно понял он. — Это конец. Ну и пусть, лучше так, чем под пыткой».

Он поднял голову, понимая, что терять больше нечего, и смело посмотрел прямо в глаза Верховной Жрице:

— Госпожа, мэтр Райан никогда не совершил бы подлого или низкого поступка, никогда не пожертвовал бы чужой жизнью ради спасения своей и никогда не предал бы Тьму! Его подставили, он ни в чем не виновен! — на одном дыхании выпалил Дик и закрыл глаза, ожидая чего угодно, вплоть до немедленной смерти.

Герман тоже замер, не спуская с мальчишки осуждающе-сочувствующего взгляда.

Адда тяжело вздохнула и произнесла холодным, усталым голосом:

— Ты можешь это доказать?

— Нет. — Дик шмыгнул носом. Внезапная смелость растаяла как дым. Перед глазами стояла пыточная, в которую ему сейчас предстояло отправиться, и Испытующий с клещами в руках. Предательские слезы сами собой потекли по щекам. Он стиснул зубы, резким движением смахнул с лица непрошеную влагу и тихо прошептал: — Я просто знаю.

Адда подошла к Дику, наклонилась и, подняв за подбородок его мокрое от слез лицо, заглянула в пронзительно голубые глаза:

— Не каждому Одаренному судьба дарит такого ученика, как ты, — с грустной улыбкой сказала она и, помолчав, спросила. — Ты знаешь, где он сейчас?

Дик замер: он никогда не видел Верховную Жрицу так близко. «Какие у нее потрясающие глаза, словно в зелени зрачка живет золотое пламя! — невпопад подумал он. — Сейчас они такие теплые, что кажется, согревают, а вначале пылали, будто сожгут».

— Я не знаю. — Ему показалось, что пламя в глазах Ведающей разочарованно угасает, и он торопливо продолжил: — Я, правда, правда, не знаю! Мэтр Райан не говорил мне, куда направится.

Адда отпустила его подбородок, выпрямилась и задумчиво кивнула.

— Пусть так… Встань!

Дик вздрогнул и, казалось, еще больше побледнел.

— Я… я прошу, позвольте мне сказать, госпожа… — начал он, не поднимаясь с колен. — Я осознаю, что совершил, и понимаю, чего заслуживаю… Я… только хотел… быть может, мне позволено будет… Я ведь уже все равно во всем признался… Быть может, я могу не… не возвращаться к Испытующему?

Последние слова Дик произнес почти шепотом, люто ненавидя себя за трусость, за недостойную слабость, но не в силах остановиться.

— Встань! — повторила Адда с улыбкой.

Но Дик ее улыбки не заметил. Угрюмо смотря в пол, он неловко поднялся на одеревеневшие ноги.

— Ты действительно совершил серьезное преступление, но ты удивил меня, ученик Ищущего. Ты был готов пожертвовать жизнью ради приговоренного к смерти предателя только потому, что верил в него. Ты мог соврать, обвинив его во всем, и этим спасти себя, но предпочел сказать правду, только бы не опорочить его имя. Ты был готов молчать под пыткой ради того, чему предан. Такие качества встречаются редко. Со временем ты станешь настоящим таном, сильным и благородным, таким, каким должен быть истинный Темный, таким, в каких нуждается Великий Клан. Но для этого тебе необходимо повзрослеть, а я должна дать тебе шанс сделать это. Думаю, ты наказан достаточно и надолго запомнишь сегодняшний урок. Поэтому сейчас я прощаю тебе преступление, совершенное во имя справедливости, ради того, чтобы в будущем ты совершал благородные поступки во имя преданности Тьме. Я прощаю тебе совершенное в долг, в расчете на то, что когда-нибудь ты докажешь, что это было сделано не зря.

Дик поднял на Верховную Жрицу неверящий взгляд и, кажется, даже забыл дышать.

— А сейчас поклянись мне именем Аусеклиса, что о том, что произошло вчера вечером и сегодня утром, обо всем, включая этот разговор, не узнает ни одна живая душа.

— Клянусь! — не задумываясь выпалил Дик.

Глава 42

Райан так и не решился заглянуть в конюшни, прикинув, что до места, указанного Диком, он дойдет и пешком, а попытка забрать из стойла своего жеребца может кончиться не очень желательной встречей. В конюшнях Чертога жизнь кипела и днем, и ночью. Запросто можно было нарваться на Стражей, вернувшихся с патрулирования, гонцов, прибывших с новостями из разных уголков империи, или просто на кого-нибудь из танов, пришедшего проведать любимого скакуна. И объясняй потом случайным свидетелям, зачем ученику Ищущего среди ночи понадобился его конь, особенно учитывая, что хозяин животного должен коротать последнюю ночь перед казнью в подземельях Чертога. Нет, риск был слишком велик, и Райан предпочел совершить небольшую пешую прогулку.

После затхлой духоты подземелий летняя ночь казалась восхитительно свежей. Теплый воздух пах влажной землей, близким лесом и еще чем-то неуловимым, витающим в воздухе только в такие ясные июньские ночи. Где-то невдалеке выводил переливчатую трель соловей. Небо было безоблачным и потому казалось глубоким, как бездна, из которой смотрели на спящую землю миллионы мерцающих звездных глаз. Райан шел по пустой дороге и с удивлением понимал, как прекрасен становится мир, когда осознаешь, что едва его не потерял. Он наслаждался каждым вздохом, каждым пройденным шагом.

До сих пор он запрещал себе думать о предстоящей казни, не позволяя шевелившимся в глубине души холодным змейкам отчаяния выползти на поверхность. Осознание того, что он избежал, внезапно свалилось на него лишь сейчас. Железный заслон, запиравший страхи, рухнул, и Райан отчетливо осознал всю безнадежную обреченность своего положения, и тем более поразительную милость судьбы, решившей, по ей одной известной прихоти, совершить почти невозможное. Внезапное спасение пьянило и вдохновляло. Он шел вперед, не думая больше о том, что оставил позади, просто наслаждаясь свободой. Шел, чувствуя, что перевернет весь мир ради восстановления справедливости и мести и сполна использует шанс, подаренный судьбой.

Путь до излучины он преодолел меньше чем за час. Пара стреноженных лошадей мирно щипала траву на берегу неглубокой в этом месте речушки. Невдалеке пылал костер, уютно потрескивая углями, а рядом, опершись спиной на широкий ствол дерева, клевал носом человек. Райан неслышно подошел к огню и сломанной загодя веточкой пощекотал дремлющему шею. Бернар неловко отмахнулся и вскинул голову, увидел рядом темный силуэт и, не разобравшись с сонных глаз, заполошно вскочил на ноги. Рассмотрел внезапного гостя и с тревогой воскликнул:

— Дик?! Что ты тут делаешь? Что случилось?

Ищущий удивленно замер и, вдруг вспомнив, снял с запястья браслет.

— Мэтр Райан! Это вы! Значит, все удалось! Слава Аусеклису! Иллюзия получилась так идеально, что я готов был поклясться, что передо мной Дик.

— Здравствуй, Бернар! — сказал Райан, опускаясь на корточки и протягивая руки к пламени. — Да, двум ученикам, не получившим еще руну на гемму, удалось то, что великими танами прежде считалось невозможным. Отныне я ваш должник, я обязан вам обоим жизнью.

Бернар смущенно махнул рукой:

— Да что вы, мэтр, как такой человек, как вы, может быть перед нами в долгу?! Любой Одаренный отдал бы полжизни за право называться вашим учеником. А мне вы жизнь и вовсе подарили. Да и Дик… В общем, мы просто сделали то, что должны были, то, что на нашем месте сделал бы любой. Я только боялся за него. Он не дал мне пойти в подземелья, сказал, что я вызываю больше подозрений и мне труднее будет отвертеться, но у меня было как-то неспокойно на душе. Здорово, что все все-таки удалось!

«Удивительно! — подумал Райан. — Из всех окружавших меня по жизни людей, соратников, не раз бок о бок сражавшихся в схватке, подчиненных, беспрекословно выполнявших приказы, великих танов, вместе с которыми принимались судьбоносные для Клана решения, среди всех друзей и недругов только двое моих учеников сочли своим долгом с риском для жизни попытаться меня спасти!»

— Сам верю с трудом! — усмехнулся он вслух, усаживаясь на свернутый плащ, поближе к огню.

— Но что же теперь? — обеспокоенно спросил Бернар. — Вам надо торопиться. Если Стражи обнаружат подмену, погоня будет здесь очень скоро. Я позаимствовал пару ревейских лошадей в конюшнях Чертога, они быстры, как ветер, но и им потребуется отдых. Вам нужно ехать как можно скорее.

— До утра подмену они не обнаружат: но ты прав, времени у меня немного. Однако, прежде чем уехать, я хочу, чтобы ты рассказал мне все, что тебе известно о действиях императора и Светлых после моего ареста. Мне важны любые новости, независимо от степени достоверности информации. Даже сплетни, что просачивались в Чертог, могут оказаться важными и значимыми.

Бернар понимающе кивнул и начал рассказывать. Он не входил в число счастливчиков, взятых в Асирит, поэтому знал немного, и то в основном со слов других учеников. После трагического происшествия, верхушка Темного Клана спешно покинула столицу. Император несколько раз присылал гонцов справляться о здоровье Ведающей и всячески выказывал ей сочувствие и расположение, которое, согласно этикету, принималось ею с холодной вежливостью.

Однако ходили слухи, что, когда Хранителю равновесия сообщили о неудачном покушении, он очень взволнованно спросил: «Так она жива?», а получив утвердительный ответ, побледнел как полотно и удалился в свои покои. Объясняли странное поведение императора страхом, что разгневанный и жаждущий мести Темный Клан немедленно начнет поиски сообщников неудачливого убийцы среди приглашенных Светлых, превратив тем самым бал в резню.

Впрочем, ничего подобного не произошло. Светлый Клан покинул Асирит так же быстро и беспрепятственно, как и Темный. Бернар почти ничего не знал о Понтифике и Конклаве, разве что говорили, что глава Светлого Клана из-за чего-то повздорил с императором и уехал с бала в сильном раздражении.

Юноша пересказывал еще какие-то слухи о деталях произошедшего в императорском парке, но это было уже неинтересно, и Ищущий слушал его вполуха. Наконец Бернар умолк, смущенно заключив, что это все сведения, которыми он обладает.

Райан смотрел на пламя и задумчиво молчал. Пережитое за эти дни нервное напряжение, радость внезапного спасения и активная ночная прогулка давали о себе знать. Свежий воздух кружил голову, как дорогое вино, тепло костра расслабляло, и усталость навалилась внезапно и отупляюще. Райан смотрел на огонь, и веки его помимо воли смыкались все чаще. Внезапно алые языки потянули его к себе. Ищущему показалось, что он стал крохотной искоркой, которая против законов природы летит не из огня, а в огонь. Все вокруг утонуло в пламени и сквозь его пляшущие языки, Райан увидел бьющегося в цепях Дика и Испытующего, с раскаленными клещами в руках. Уши резанул истошный крик. Райан рванулся вперед, стремясь помочь ученику, но видение мгновенно пропало. Перед ним снова уютно потрескивал костер, алые языки лизали дерево, и оно в ответ на ласку выбрасывало навстречу звездному небу хороводы трескучих искр.

— Мэтр Райан, что с вами? — Бернар стоял рядом, с беспокойством вглядываясь в лицо Ищущего. — Вы будто на мгновение потеряли сознание и едва не упали в костер.

Райан потер пальцами виски:

— Все в порядке, Бернар… — рассеянно сказал он, пытаясь осознать произошедшее.

«Пыточная…огонь жаровни… бледное, испуганное лицо Дика…раскаленное железо в руках Испытующего…» — У него в голове вихрем пронеслись картинки увиденного. Райан вскочил на ноги и нервно прошелся рядом с костром по мокрой от росы траве.

Что-то изменилось, перестало быть прежним. Куда-то исчез пьянящий восторг вновь обретенной свободы. Вместо него плечи придавил груз вины, и осознание ответственности за слепо верящих ему людей пришло пронзительно и остро.

Он не имел права подвергать опасности Дика и Бернара. За свою преданность они теперь могли поплатиться жизнью. Стоит им лишь попасть под подозрение, они будут обречены. Ставки слишком высоки, чтобы щадить подвернувшихся под руку учеников предателя, особенно если возникнет подозрение, что им что-то известно.

— Наставник… — Голос Бернара вывел Райана из задумчивости, и он удивленно вскинул на него взгляд. Бывший предводитель Росомах редко обращался к нему так, будто боясь, что не имеет на это права.

— Наставник, я хотел просить разрешения вас сопровождать, — твердым голосом сказал Бернар. — Я не хочу оставаться в Чертоге и… учиться у преподающих в Академии танов, приговоривших вас к смерти, — выпалил он на одном дыхании и продолжил уже спокойнее: — Вам предстоит нелегкий путь, и, возможно, я мог бы чем-то помочь. Все-таки еще одна пара рук...

— Сопровождать куда? — резче, чем хотел, перебил его Райан. Перед его глазами все еще стояла пыточная, а мозг лихорадочно продумывал варианты действий.

Бернара его резкость не остановила:

— Куда угодно, — просто ответил он. — Я готов следовать за вами везде. — И, помолчав, добавил с мольбой в голосе: — Прошу вас, мэтр, позвольте!

Райан покачал головой:

— Нет, Бернар. Сопровождать меня — это самому подписать себе смертный приговор. Уже на рассвете отряды Танцующих и… — Он запнулся и продолжил, будто через силу: — И Ищущих, будут скакать по всем направлениям. Шанс уйти от устроенной Чертогом облавы практически отсутствует, уж я-то знаю. — Он криво усмехнулся.

— Это не важно! — горячо воскликнул юноша. — Я не боюсь за свою жизнь, но мой долг — помочь сохранить вашу! У вас ведь даже нет сейчас геммы!

Лицо Райана потемнело, и Бернар понял, что сказал лишнее.

— Простите, мэтр, — тихо проговорил он.

— Нет, Бернар, я не могу взять тебя с собой, — ответил Райан не задумываясь. — Сейчас ты очень нужен мне здесь. Мы поступим так: сегодня ты вернешься в Чертог. Не возражай, поверь мне, это необходимо. Ты любой ценой постараешься выяснить, что произойдет в камере завтра утром, и если вдруг случится так, что Дика обвинят в организации побега, я должен узнать об этом как можно скорее.

Бернар удивленно посмотрел на Ищущего.

— Да нет, мэтр, что вы, такого не случится! Он ведь скажет, что вы на него воздействовали, заставили остаться, что он ничего не помнит и ничего не понимает. Он же совсем еще мальчишка, кто заподозрит его в попытке организовать побег из подземелий Чертога?!Вы ведь и сами говорили, что раньше это считалось невозможным. Скорее все поверят, что невозможное совершили вы, чем мальчишка-недоучка.

—Все это так, и я думал о том же, оставляя его в камере, — согласно кивнул Райан, —но все же мне необходимо в этом убедиться.

— Но, если вы не уедете, вас поймают, — возразил Бернар.

— Скорее меня поймают, если я уеду. Я уже говорил, что скрыться от Ищущих почти невозможно, даже для меня. Но вот если я спрячусь здесь, совсем под боком, и пережду, пока они будут прочесывать дороги, возможно, мне и удастся от них уйти, — продумывая последние детали, медленно произнес Райан. — Поехали, я покажу тебе одно местечко, которое открыл, еще учась в Академии. Не думаю, что им придет в голову искать меня в лабиринтах в Лигейской пещеры. Ты проводишь меня и вернешь лошадей обратно в конюшню. Их исчезновение вызовет ненужные подозрения. Мы раздобудем лошадей позже и в другом месте.

— Так вы берете меня с собой, Наставник? — уцепился за формулировку Бернар.

— Время покажет, ученик, — усмехнулся Райан.

Глава 43

Когда за Германом и Диком закрылась дверь, Адда устало опустилась в резное деревянное кресло и прикрыла глаза. Прошлую ночь она почти не спала. Вынесенный Советом приговор, под которым не хватало только ее подписи, все еще лежал на столе. Она знала, что вина преступника доказана, знала, что наказание справедливо, знала, что казнь необходима для укрепления авторитета власти. Вся империя должна запомнить, как карает предателей Темный Клан. Знала, что от того, что должно свершиться, зависит ее собственная безопасность. Тот, кто однажды решился на убийство, не остановится перед ним вновь. Знала все, но поставить свою подпись так и не смогла.

Из бессильно разжатой ладони упал на пол смятый свиток, который Ведающая все это время держала в руке. Плод терзаний этой бессонной ночи теперь был бесполезен. Верховная Жрица обладала правом помилования. Она хотела подарить Ищущему жизнь, заменив казнь заключением в подземельях Чертога, но он, как, впрочем, и всегда, не стал дожидаться милости от судьбы, а сам вернул то, чего желал.

Когда Натан сказал, что Ищущего нет, Адда почему-то решила, что его нет в живых, что он, не желая долгой и мучительной казни, покончил с собой. Ту пустоту, которую она ощущала несколько мгновений, пока Страж не объяснил ей, что произошло, было невозможно сравнить ни с чем. Ей в тот момент показалось, что умерла половина ее души. Только тогда Адда до конца осознала, что не давало ей покоя все это время. Она просто не представляла, что его может не быть в этом мире. Узником, изгнанником, врагом, он должен жить, иначе…Она не могла объяснить до конца это чувство даже себе, просто знала, что так должно быть. Даже не знала, ведала всем своим существом. Что-то в ее судьбе зависело от человека, чье имя она теперь не могла заставить себя произнести. Что-то, без чего все остальное теряло смысл.

Тихий стук в дверь вывел ее из задумчивости. В комнату быстрым шагом вошел Натан.

— Я все сделал, Ведающая, утечки информации не будет, — поклонившись, доложил он. — Я могу выводить поисковые отряды?

Адда отрицательно покачала головой:

— Нет, Страж. Облавы не будет.

Натан удивленно посмотрел на Ведающую. Она уперлась локтями в подлокотники кресла и задумчиво опустила голову на сплетенные пальцы.

— Сейчас будет собран Совет, на котором мы объявим, что казнь состоялась. Изменник во всем признался, и я своим решением заменила тринадцатую смерть на… ну, скажем, на разрушение ауры, и преступник был казнен прямо в камере.

— Но ведь тогда этот подонок безнаказанно сбежит! — вырвалось у Натана.

— Он уже сбежал, Страж, и уже избежал наказания. Я говорила, этого не изменить. Шансы поймать его быстро очень невелики. Не забывай, он был главой Клана Ищущих, логику действий своих подчиненных он знает лучше них самих.

Натан виновато опустил голову, восприняв сказанное как упрек.

— Казнь должна была состояться сейчас, — продолжила Адда. — Любая отсрочка в сочетании с поисковыми мероприятиями вызовет ненужные слухи, и истина все равно всплывет. Это недопустимо. Все должны быть уверены, что возмездие свершилось. Поиски же необходимо вести тайно, задействовав нашу агентурную сеть. Рано или поздно он где-нибудь засветится, и его обнаружат.

Натан понимающе кивнул, но возразил:

— Но ведь именно он эту сеть и организовал…

— Да, — согласилась Адда, — поскольку предстоит выследить человека, который держал в руках все нити управления нашими источниками информации, задача предстоит непростая. Первым делом необходимо обновить всю систему паролей и контроля доступа к секретным сведениям во всех отделениях империи. Весьма вероятно, он попытается воспользоваться имевшимися у него полномочиями и знаниями для достижения собственных целей. Поэтому необходимо сообщить всем подразделениям, что любой человек, использовавший старый пароль, должен быть доставлен под конвоем в Чертог. Так как подготовленного кандидата на роль главы Клана Ищущих у нас нет, контролировать текущие операции агентурной сети будете ты и Танцующий.

Натан слегка поклонился.

— Впрочем, надо посмотреть на его нового ученика, — задумчиво добавила она. — Его первый танэр лет через десять отлично справится с обязанностями главы Клана.

— Но, Ведающая, — возмущенно вскинулся Натан, — этот сопляк — сообщник предателя! Это ведь он помог ему бежать!

— Да, кстати, — недобро прищурив глаза, произнесла Адда, медленно растягивая слова, — если я узнаю, что ты еще хоть раз отправил на пытку Одаренного без моего приказа, клянусь милостью Аусеклиса, Испытующий проделает с тобой все то, что успеет опробовать на своей жертве!

Натан побледнел.

— Прости, Ведающая, он — соучастник, и явно что-то знал, но не желал говорить. Я лишь хотел быстро получить информацию, чтобы исправить произошедшее…

— Ты бы еще младенца на дыбу отправил, болван! — зло бросила Адда. — Какой из него сообщник?! Просто мальчишка, готовый молчать под пыткой ради того, кому он верил. Преданный танэр, выполняющий до конца свой долг перед таном. Гнев совсем ослепил тебя, Страж!

Натан сник.

— Я понял, Ведающая. Этого больше не повторится.

— Ты свободен. Введи Танцующего в курс дела. Соберете Совет и доложите, что казнь состоялась. Истинное положение вещей больше не должен знать никто.

Натан мрачно кивнул и направился к выходу. Когда он уже был в дверях, Адда окликнула его:

— Скажи Стражам, что в ближайшую пару часов я не желаю никого видеть.

Он снова кивнул и вышел из покоев.

Адда, оставшись одна, открыла верхний ящик письменного стола и достала оттуда гемму на плетеном кожаном шнурке. Она узнала бы ее из тысяч других по необычной золотой прожилке, будто молнией, пронзающей черное тело агата. Холодный камень лег в руку приятной тяжестью. Руна Эйваз, привычно отвечая на прикосновение, на мгновения слегка зарделась, как рдеют от внезапного ветерка угли костра, припорошенные пеплом. Гемма Ищущего знала ее и приветствовала, как старого друга. Они не раз работали вместе еще в Академии, да и потом тоже, а геммы, строящие общие энергетические плетения, всегда «запоминали» друг друга. Это сильно облегчало совместную работу. Но почему-то ей вспомнилось другое. Непрошено возникла перед глазами скамья у фонтана, сильные руки, сжимающие ее в объятиях, ее ладонь, скользящая по его шее и случайно задевшая гемму, и руна, на мгновение, как и сейчас, наполнившаяся алым. Тогда привычное отметилось мельком, почему-то четко проявившись в памяти сейчас.

Адда подержала гемму на ладони и сжала руку, тут же ощутив в ответ на прикосновение своей Силы слабую пульсацию энергии. Гемма жила и защищалась от вторжения. Руна Эйваз, будто выжженная в камне, потемнела, налилась чернотой и почти слилась с агатом, демонстрируя непрошеной гостье, что границы дозволенного нарушены. Одно дело прикосновение приветствия, и совсем другое — попытка проникновения в структуру амулета щупальцев Силы другого Одаренного. Адда чувствовала нарастающие биение энергии, как биение сердца, гемма готовилась дать отпор. Для этого не требовалось участие связанного с ней носителя Дара, системы защиты накладывались им однажды и действовали самостоятельно, реагируя на угрозу вторжения. Поисковые нити замерли. Адда задумчиво изучала охранную структуру амулета Райана и с удивлением понимала, что с таким типом защиты ей прежде встречаться не приходилось. Наконец она решилась и медленно направила нити к узловым точкам плетения, но едва они достигли цели, перед ее внутренним взором метнулась им навстречу алая вспышка, спустя мгновение взорвавшаяся у нее в голове нестерпимой волной боли. В глазах у Адды потемнело, голова мягко закружилась, и она поняла, что теряет сознание.

Глава 44

Райан проснулся от холода. Костер едва тлел, и промозглая зябкость подземелья успела пробраться даже под теплый плащ. Температура в пещере независимо от времени года не превышала восьми градусов выше нуля. От каменного пола тянуло прохладой, несмотря на слой лапника, постеленный в основании импровизированного ложа, накануне сооруженного Райаном на скорую руку. Поежившись от ползущих вдоль позвоночника стылых мурашек и окончательно поняв, что больше поспать не удастся, он выбрался из-под теплого плаща, заменявшего ему одеяло, и пошел раздувать костер. Огонь весело затрещал, загоняя в дальние углы пещеры царящий в ней изначальный мрак. Райан не знал, сколько времени он проспал, но внутренним чутьем чувствовал, что солнце встало уже давно. Он умылся ледяной водой протекавшего у дальней стены небольшого ручейка и почувствовал, что зверски голоден. Чувство было непривычным. За время, проведенное в тюрьме, он стал относиться к пище абсолютно безразлично. Мучившие его душевные терзания заслонили собой даже эту первостепенную потребность. Нет, он съедал время от времени кусок черствого хлеба, когда желудок начинало сводить от отсутствия пищи, но делал это почти автоматически. Сейчас же организм, будто очнувшись от спячки, настойчиво требовал компенсации за перенесенные лишения, и Райану казалось, что он сможет съесть быка целиком. К сожалению, быка рядом не оказалось, и бывшему узнику пришлось довольствоваться содержимым дорожной сумки, которую приготовил для него Бернар. Здраво рассудив, что ученик сегодня должен вернуться и пополнить скудный запас провианта, Райан решил не ограничивать себя и смел все, что удалось в ней найти. Получив таким образом заряд бодрости, Райан начал мерить шагами пещеру. Его деятельная натура требовала движения, и ожидание очень быстро начало сводить его с ума.

«Сейчас, наверное, уже почти полдень. Мое отсутствие давно обнаружено, и поисковые отряды уже вовсю прочесывают окрестности Чертога. Натан наверняка в бешенстве. — Эта мысль вызвала у Райана довольную улыбку. — Он с ума сойдет, когда поймет, что я ускользнул у него прямо из-под носа. Ну давай, побегай, поищи меня, индюк самонадеянный! Интересно, как он сообщал Совету, что приговоренный к смерти преступник сбежал?!»

Райан довольно хмыкнул, но тут он вспомнил о Дике, и злорадное удовлетворение мгновенно испарилось. Райан прислушался к себе, надеясь снова увидеть или почувствовать что-то, но ощутил лишь новый приступ беспокойства. Впрочем, в этом не было ничего удивительного: его видения всегда были спонтанными и непредсказуемыми, и влиять на них он совершенно не умел.

Райан снова начал кружить по пещере, безуспешно пытаясь движением заглушить сжимающую сердце тревогу. Почему же Бернар не возвращается так долго?! Хотя они ведь договаривались, что, если с Диком что-то случилось, он придет сразу, чтобы рассказать об этом Райану, а значит, с парнишкой все хорошо (если, конечно, Бернар тоже не попал под подозрение и не сидит сейчас в соседней с Диком камере, ожидая своей очереди на беседу с Испытующим). Райан тряхнул головой, прогоняя навязчивые мысли, но беспокойство не проходило.

Внезапно он остановился как вкопанный. Внутри него тугой струной натягивалось связующее плетение. Мгновение, и он почувствовал, ощутил всем существом, как высвобожденная энергия защиты запела и нанесла удар.

Гемма! Кто-то пытался взять ее под контроль! Райан поспешно проанализировал ощущения. Вибрация энергии затихала, успокаиваясь. Значит, атака отбита. Кто бы ни стремился взломать защиту, на этот раз ему точно не повезло, и он был вынужден прекратить попытки. Но надолго ли? Райан сосредоточился и потянулся к амулету. Попытка выглядела почти безнадежной, он был далеко, а гемма уже закрылась, и тянущаяся от нее тонкая ниточка связи практически угасла. Райан вложил в отчаянный порыв все, что мог, безжалостно расходуя внутренний резерв. От чрезмерного усилия у него потемнело в глазах, он пошатнулся и схватился рукой за каменный выступ, чтобы не упасть, чувствуя при этом, что все равно скоро упадет. В этот момент ему показалось, что он достиг цели: на доли секунды гемма будто вновь оказалась у него на шее. Ощущение было пугающе реальным. Приятный холод камня обжег кожу на груди. Голова закружилась от пьянящего чувства возвращающейся Силы. Пульсирующее сердце Источника забилось в такт с его сердцем и потянуло его к себе, потащило сквозь пространство. Внезапно он словно сквозь мутную пелену увидел резной деревянный стол, иссиня-черные локоны, разметавшиеся по его поверхности, бледное лицо с закрытыми глазами и раскрытую ладонь, через которую бежала вязь его кожаного шнурка.

— Адда… — сами собой прошептали губы Райана. Он потянулся еще сильнее, неимоверным усилием коснулся краешка ее ауры и с облегчением убедился, что она без сознания, но жива. Этот рывок обошелся ему дорого, Ищущему на мгновение показалось, что он уходит за грань, но тут на помощь пришла боль, она будто обожгла его изнутри, возвращая назад, в реальность, и связь разорвалась. Райан без сил рухнул на камни пола. Несколько минут он лежал неподвижно, борясь с головокружением и тошнотой, потом с трудом сел, опершись спиной о шершавый камень. Внутри него звенела пустота, особенно тоскливая и угнетающая, после коротких мгновений обладания Силой, уже заполнившей все его существо и вдруг потерянной вновь. Сознание не хотело мириться с реальностью, не хотело осознавать эту пустоту, пыталось спрятаться в темноту забытья, но мысль беспокойным червячком зашевелилась в мозгу, вынуждая думать.

Его гемму пыталась взять под контроль Ведающая. Целью этого проникновения могла быть только попытка отследить его местонахождение. Это было плохо, очень плохо. О таком способе поиска Райан как-то не подумал. Адда в этом не очень сильна, но ведь она может подключить к делу специалистов, Лину или, хуже того, Мара, и тогда его песенка спета. Если им удастся взломать защиту, по связующей нити его найдут и на другом конце света. Нет, конечно, структуру нити можно повредить, но это требует длительной кропотливой работы. Работы Одаренного, имеющего гемму.

Райан сник, обхватил руками поникшую голову, будто поддерживая ее, чтобы она не свалилась на пол, и почувствовал, как пылает под ладонями лоб. Бернар был прав: без амулета, без возможности использовать Дар, Ищущий был беззащитен, как младенец. Да, конечно, он неплохой боец, но против Одаренного, Темного или Светлого это не поможет. А ведь на него наверняка уже начали охоту. Теперь он — дичь, которую будут гнать, взяв в клещи, оба Великих Клана: Темные — стремясь покарать предателя, а Светлые — торопясь уничтожить опасный источник информации. А он должен, обязан выжить! Иначе все было напрасно, иначе стоило остаться в тюрьме и умереть от рук палача. Выжить, чтобы вернуть отнятую у него жизнь! Выжить, чтобы отомстить за клевету и подлость! Выжить, чтобы заставить Светлых заплатить за каждую каплю ее крови, пролитой в ту ночь!

Для этого он должен быть сильным, должен быть собой, а Сила Одаренного — его гемма. Без камня, хранящего частичку его души, он беспомощен и беззащитен, и этого не изменить. Или нет?..

Спасительная мысль молнией пронеслась в мозгу и мгновенно захватила все его существо. Да, геммы нет, и сейчас ее не вернуть, но почему бы не попытаться создать другую? Пусть она будет слабенькой, пусть не будет иметь крепкую привязку к ауре, пусть с ней он не сумеет и одной десятой того, что мог прежде, но это даст возможность использовать Дар! Он сможет снова управлять Силой, снова, хоть отчасти станет собой!

Райан вскочил на ноги, почти не чувствуя одолевавшей его недавно слабости. Лучшего места для поиска нового камня трудно было желать. Лигейская пещера была древним месторождением агата, много десятилетий снабжавшим Темный Клан. Большинство самых крупных и сильных камней, известных на данный момент, были найдены здесь. Правда сейчас, запасы бесценного минерала в этих пещерах считались истощенными, месторождение было заброшено, а редким искателям попадались в основном некрупные экземпляры с примесями, мешавшими работе с энергией. Основным же источником, поставлявшим агаты для нужд Чертога, стала открытая полстолетия назад пещера Гвардо. Она сменила на этой почетной должности Лигейскую пещеру, получив статус неприкосновенной собственности Совета. Вход в нее преграждали защитные плетения, а незаконное проникновение каралось смертью. О Лигейской пещере же все забыли, и лишь изредка юные Одаренные спускались сюда в надежде, отыскать чудом затерявшееся в недрах сокровище и прославиться. Шутка ли, ведь сам алтарь Великого Храма был когда-то найден здесь! Райан и сам в юношестве был одержим этой идеей, а так как поставленных целей он всегда добивался, Лигейская пещера была исследована им вдоль и поперек. Во время одной из своих прогулок он и обнаружил удаленную от основных ходов каменную галерею, которая служила ему сейчас убежищем, во время другой — нашел узкий лаз, большую часть времени закрытый водой и, видимо, поэтому, никем не замеченный ранее. За ним находилась небольшая пещерка, под низкие своды которой еще не ступала нога человека. Запасы агата в ней были, конечно, очень невелики, но никем не тронуты, и достались ему по праву первооткрывателя. Именно там он нашел когда-то камень для своей геммы и гордо принес в Академию, на целую неделю став героем сплетен и мишенью завистливых взглядов. Камень оказался очень редким и сильным. Наставник и однокурсники долго пытались добиться от него, где он раздобыл такое сокровище, но Райан старательно отмалчивался и отделывался общими фразами, не желая никому говорить о своем открытии. В конце концов от него отстали и даже разрешили заменить бывший у него уже год и частично сформировавшийся камень найденным им агатом удивительной чистоты. Так, он стал обладателем самой потенциально сильной геммы на курсе.

Дорогу до лаза Райан помнил неплохо, хотя и не был здесь уже довольно давно. Внутреннее чутье, обретенное вместе с Даром, подводило редко. Кроме того, он рассчитывал на оставленные им когда-то почти незаметные для случайного взгляда, отметки на стенах и полу, позволяющие убедиться в правильности выбранного направления.

Взяв один из факелов, заготовленных накануне, перед спуском в пещеру, Ищущий торопливо зашагал по неровному каменному полу. Его шаги гулкими эхом разносились по бесконечному переплетению коридоров, нарушая царившую в них первозданную тишину. Лигейская пещера была карстовой. Тысячелетия подземные воды растворяли и вымывали известняк и мрамор, образуя в теле земной коры длинные извилистые коридоры. Потоки встречались и расходились вновь, неслись галопом в стремнинах и лениво журчали по пологим склонам. Они царствовали под землей веками, вытачивая горную породу по своему усмотрению. Но ничто не вечно: рельеф изменился, и водный поток ушел на глубинные подземные уровни, а проложенные им пути остались и стали системой каменных галерей. Со временем, темноту пещер облюбовали стайки летучих мышей, а потом и люди стали спускаться сюда, движимые исконно человеческим любопытством. Каменные залы и переходы притягивали суровой первозданной красотой. Вода не исчезла совсем, крохотные ее капельки просачивались, находя трещины в толще камня и продолжая вымывать из него известняк. Эти капли много столетий проходили один и тот же путь, неся в себе крохотные частички породы, и там, где они шли, выросли сталактиты, а там, где они падали вниз, пол галерей украсили леса сталагмитов. Райан шел, невольно любуясь величественным творением времени, сохранившимся здесь, в дальних галереях, в своем первозданном виде.

Дорога до открытой им когда-то пещерки заняла у него несколько часов. В одном месте пришлось обходить завал, полностью перекрывший коридор, и Райан несколько раз возвращался обратно, когда боковые ответвления уводили совсем в другом направлении или сужались настолько, что в них не протиснулся бы и ребенок. Он уже начал терять надежду, когда очередной боковой коридор, сделав хитрую петлю, вывел его к просторной галерее, у дальней стены которой, подобно колоннам подпирали потолок два огромных сталагната. Райан облегченно вздохнул: он помнил этих гигантов и понял, что цель его пути совсем близка.

Однако, когда он протиснулся через высокий, но узкий, почти смыкавшийся стенами коридор и оказался наконец в галерее, из которой начинался спуск к заветной пещерке, его ждало жестокое разочарование: воды горного ручья поднялись и полностью закрыли собой проход.

Райан с минуту постоял в нерешительности, потом воткнул факел в расщелину в камнях и начал раздеваться. Аккуратно сложил одежду и оружие подальше от воды и вошел в быстро бегущий поток. Вода была настолько холодной, что обжигала, как пламя. О том, чтобы продержаться в ней долго, нечего было и думать, пять минут, и конечности начнет сводить судорогой. Райан нырнул и огляделся; черная дыра лаза отчетливо просматривалась под водой. Вынырнув и набрав побольше воздуха, он уверенно нырнул в лаз. Сердце будто ухнуло в бездонный колодец, а руки и ноги начало ощутимо покалывать. Райан греб изо всех сил, время от времени касаясь камня над головой, чтобы не пропустить уходящие вверх ответвление коридора. Наконец он нашел его и стремительно поплыл к поверхности. Но вода все не закачивалась. У Райана потемнело в глазах. Запоздало пришла мысль, что пещерку могло затопить совсем, и тогда, обратно ему уже не вернуться. Сделав последний отчаянный рывок, он метнулся вверх и внезапно вынырнул на поверхность.

Осторожно прощупывая дорогу, Райан выполз на скользкий уступ и сел на него, тяжело переводя дыхание и стуча зубами от холода. В пещере царил непроглядный мрак. Райан провел рукой по поверхности перстня, активируя артефакт, и выгравированная на нем хищная птица засветилась мягким голубым светом. Почти сразу над его головой возник бесформенный сгусток синего тумана. Вот он вспыхнул изнутри, заплясал языками холодного огня и вдруг потек, преображаясь, приобретая сперва неясные очертания, а затем — четко узнаваемую форму двух распахнутых крыльев. Пара мгновений, и под низким сводом пещеры, разгоняя извечную тьму, парил сотканный из мерцающего сияния беркут.

Этот визуальный эффект Райан заложил когда-то в личную печать из чистого позерства: уж очень зрелищно смотрелась рождающаяся в голубом пламени птица. Однако сейчас артефакт стал тем единственным источником света, который Райан смог взять в свой опасный заплыв. Не тащить же с собой факел, оттягивающий руки, да к тому же бесполезный после попадания в воду!

Райан осмотрелся — пещера действительно на две трети была заполнена водой. Лишь каменный уступ, на который он забрался, да небольшая ниша за ним не были затоплены. У Райана вырвался разочарованный вздох. Шанс найти агат на небольшом кусочке суши казался ничтожным, и все же он осторожно пополз по мокрой скале к нише, внимательно вглядываясь в неровный камень под ногами. Углубление было небольшим, и потолок здесь нависал так низко, что Райан смог подняться только на колени. Он осторожно двинулся вдоль стены, ощупывая руками пол. Внезапно ему показалось, что в небольшой трещине у края ниши, что-то блеснуло. Райан запустил в расщелину руку, и в голубом свечении кольца увидел золотую искорку на черном, как сама Тьма, камне. Ищущий так резко рванулся к нему, что больно ударился головой о выступ скалы. Сел, потирая ушибленное место одной рукой и сжимая долгожданную находку в другой.

Агат был небольшим, но, как показалось Райану, довольно чистым, почти без примесей, и, что самое важное, он был очень похож по структуре на его гемму. Райан был счастлив. Он не думал сейчас о том, сколько времени, сил, а главное, энергии потребуется, чтобы сделать из этого материала подобие амулета. У него появилась надежда, а вместе с ней и силы бороться и мстить.

«Вот теперь я доберусь до тебя, Норман, сволочь, и, клянусь звездой Аусеклиса, ты горько пожалеешь, что вообще родился на свет!» — со злой радостью подумал Райан и, погасив кольцо, нырнул в ледяную воду.

Глава 45

Уже на подходе к своему убежищу Райан почувствовал, что в пещере кто-то есть. Он неторопливо вынул из ножен кинжал и осторожно двинулся вперед. Огонь пылал жарко, и его отблески были видны из темноты входной галереи, но еще до того, как увидел этот свет, Райан почувствовал восхитительный запах жареного мяса. Он хмыкнул, спрятал кинжал обратно в ножны и, уже не таясь, уверенно зашагал к пещере. Сидевший у костра Бернар при его появлении вскочил на ноги и почему-то слегка смутился.

— Мэтр Райан, я уже начал беспокоиться. Куда вы пропали? Костер едва тлел, когда я пришел сюда...

— Все в порядке, — отмахнулся Райан, садясь поближе к огню. — Вижу, ты, как и обещал, не даешь мне умереть с голоду. Благодарю, это очень вовремя!

Он снял с огня насаженную на струганую палочку куропатку и жадно вгрызся в нее зубами, фыркая и перекидывая из руки в руку, чтобы не обжечься.

— Садись поешь и ты, — с набитым ртом проговорил Райан, показывая Бернару на вторую куропатку, все еще румянившуюся над огнем.

Бернар неуверенно сел напротив, но к еде не притронулся. Взгляд его бегал по полу и стенам пещеры. Юноша избегал смотреть на Райана. Он явно был чем-то взволнован, но сказать не решался. Минут через десять Ищущий искоса глянул на него, отложил порядком обглоданную тушку в сторону и вытер руки.

— Какие новости? — ровным голосом спросил он.

Бернар вздрогнул, и будто очнувшись, произнес:

— Сегодня утром в Чертоге было объявлено, что Глава Клана Ищущих казнен.

— Что?! — так и подскочил Райан.

— Да, вас никто не преследует, нет поисковых отрядов, все уверены, что вы мертвы, — оживая, продолжил Бернар, наконец посмотрев Райану в глаза.

— Интересно… — задумчиво произнес Ищущий. — Хотя, пожалуй, я могу объяснить такое решение… Ты не совсем прав, Бернар: искать меня будут все равно, только немного иначе… Но это позволит мне выиграть время, так что новости все равно хорошие. Интересно, кто кроме Ведающей знает правду?

— Не знаю, мэтр, но в постановлении говорится, что Верховная Жрица милостиво заменила тринадцатую смерть разрушением ауры и приговоренный был казнен прямо в камере.

— Даже так?.. — растерянно протянул Райан, и на лбу его пролегла глубокая складка.

«Это правда?! Она действительно решила наперекор Совету смягчить приговор, несмотря на все преступления, в которых я, по ее мнению, доказано виновен? — в смятении подумал он, и что-то в его груди, придавленное до сих пор грузом отчаяния, встрепенулось испуганно и горячо. — Или это просто попытка объяснить слишком скоро свершившуюся «казнь»?»

— Мэтр Райан, могу я спросить?.. — неуверенно поинтересовался Бернар и, получив в ответ утвердительный кивок, продолжил: — А что это вообще такое — «тринадцатая смерть»?

Райан криво усмехнулся:

— Так Темный Клан издревле карал предателей. Этот способ казни был изобретен во время Великой войны, после бойни в Ламашской долине. Ты наверняка слышал об этом? Империя пылала, масштабные сражения и мелкие стычки не прекращались ни днем, ни ночью. Темные стремились уберечь своих родных, но места в Чертоге всем не хватало. В Ламашской долине создали охраняемое тайное убежище, куда бежали от войны те, кто нуждался в защите. Но среди наших нашелся предатель, выдавший информацию о его местонахождении Конклаву. Светлые, одержимые жаждой мести за нанесенное им недавно поражение, уничтожили убежище и живьем сожгли всех, кто скрывался там.

Райан умолк, поворошил палкой угли, задумчиво глядя на взметнувшиеся языки пламени, и продолжил:

— Предателя нашли и взяли живым. Но мертвых было уже не вернуть. Те, чьи родные погибли в огне, несколько дней спорили о том, как расправиться с изменником, пока способ не предложил Тург, глава Клана Хранителей, потерявший в Ламашской долине жену и двоих детей.

Предателя с ног до головы вымазали специальным огнеупорным маслом и положили между двух стальных решеток, а эти решетки поместили над углями на таком расстоянии, чтобы жар достигал тела жертвы, но сжечь не мог, а лишь поджаривал, как эту куропатку. Время от времени решетки переворачивали, что позволяло еще дольше подлить мучения. Предатель умирал несколько часов, а когда он был уже одной ногой за гранью, за него взялся Целитель, потерявший среди сожженных мать, и вскоре казнь была продолжена. В Ламашской долине погибло тринадцать Одаренных детей. Виновный в их гибели подходил к грани и возвращался тринадцать раз. Казнь длилась несколько суток. Правда говорят, что после шестого раза он от страшных мучений потерял рассудок, но задуманное все равно довели до конца. А после началась охота на Конклав, отдавший приказ о сожжении. Если удавалось поймать живьем кого-нибудь из кардиналов, ему устраивали тринадцатую казнь, правда, лишь до того момента, пока жертва не теряла разум: дальше продолжать считалось бессмысленным, и обреченному позволяли умереть. Полный цикл был проделан лишь однажды, с тем, ради кого казнь была придумана. Но Конклав боялся тринадцатой смерти больше всего на свете. Светлые предпочитали бросаться на клинки и убивать друг друга, лишь бы не попасть к нам в руки живыми. Позже и их Целители научились продлевать жизнь приговоренным к смерти и пыткам, но страх перед местью за Ламашскую долину они помнят до сих пор.

Бернар потрясенно молчал, только сейчас до конца осознав, что грозило человеку, сидящему напротив и так спокойно описывающему историю зверской казни, которой ему самому чудом удалось избежать.

Райан, взглянув на его растерянное лицо, понимающе хмыкнул:

— Предательство всегда карается жестоко, ученик, но это оправданная жестокость. Она надолго остается в людской памяти, позволяя избежать гораздо большей жестокости. Ведь оказывается достаточно лишь воспоминаний о ней.

— Если только не карают невиновного, — едва слышно прошептал Бернар и тут же встрепенулся: — Ох, чуть не забыл! Это ведь еще не все хорошие новости, мэтр! Сегодня ближе к вечеру у главных ворот нашли мэтрессу Иду, без сознания, но совершенно невредимую.

— Ида?! Она в порядке, ты уверен?! — Голос Райана сорвался от волнения.

— Да-да, с ней все хорошо! Дарена сказала Дику, что слышала, как мэтресса Тея, одна из лучших Целительниц Клана, рассказывала мэтру Эрику, которого прислала Верховная Жрица, что мэтресса Ида совершенно здорова, только очень слаба и почти ничего не помнит.

«Она жива! Она в безопасности! — внутренне ликовал Райан. — Ну да, объявлено, что казнь состоялась, и Норман поспешил выполнить клятву, чтобы избавиться от метки на ауре, сволочь! Но моя-то метка никуда не делась, а значит, я по-прежнему не могу оправдаться. Меня избавит от нее только смерть…Знать бы, что успею все рассказать до того, как шагну за грань, я сделал бы это не колеблясь, ради того, чтобы оправдаться, ради того, чтобы сбросить позорное клеймо предательства, теперь навсегда сплетенное с моим именем! Но нет, Норман не сделал мне такого подарка, понимал, скотина, что начнется, если правда всплывет. Поэтому, стоит мне открыть рот, метка сотрет мою личность раньше, чем я успею сказать пару слов. Снять метку с ауры невозможно, она лишь умирает вместе с давшим клятву или…или с тем, кто клятву принял! Точно, если Норман умрет, привязка разрушится, и метка исчезнет!»

Райан сам не заметил, когда успел встать. Ищущий поймал себя на мысли, что, вероятно, выглядит несколько странно, мерея нервными шагами пещеру. Он поднял глаза на Бернара, встретился с его удивленным взглядом и тут до конца осознал, что именно тот сказал.

— Дарена сказала Дику? Значит, с ним все в порядке, и он на свободе? Он рассказал, что произошло вчера утром в камере? — резко остановившись, спросил Райан.

Бернар опять замялся:

— Да, мэтр, он на свободе, но о том, что было с ним в подземельях Чертога, говорить отказывается совсем. Я пытался расспросить его, но он либо молчит, либо огрызается. На любые вопросы отделывается ничего не значащими фразами и просит оставить его в покое. Я бы подумал, что он не хочет делиться со мной, но ко мне тут приходила заплаканная Дарена и пыталась узнать, что происходит с ее благоверным. Оказывается, ей он сказал не больше, чем мне, хотя раньше ничего от нее не скрывал.

И еще. То, что он вернулся утром с побитой физиономией, я и сам заметил, но Дарена сказала, что, когда она случайно обняла его за плечи, он подпрыгнул как ужаленный. Дарена с боем заставила его снять рубашку и обнаружила, что у него обожжено правое предплечье, но как это произошло, Дик говорить не желает.

Райан опустил голову. Перед глазами стояло вчерашнее видение: «Я знаю, как это произошло. Неудивительно, что он не хочет об том говорить… Как я мог согласиться оставить тебя там?! Подумал, что не тронут мальчишку, дурак! Прости меня, Дик! Прости меня, ученик! Но как же все-таки тебе удалось спастись? Испытующий не отступил бы, не получив признания, а признание стало бы для тебя смертным приговором».

Его вывел из задумчивости голос Бернара, даже не сам голос, а то, с какой интонацией были произнесены слова. Райан поднял на него отрешенный взгляд, увидел напряженное, бледное лицо и плотно сжатые губы и лишь тогда прокрутил в голове то, что слушал, но не услышал.

— Еще, сегодня нас с Диком вызывал к себе мэтр Мар. Он сказал, что поскольку мы остались без Наставника, он возьмет нас под свою опеку. Сказал, что лично будет контролировать наше обучение и готовить к сдаче экзаменов. При этом мне Испытание предстоит пройти досрочно, потому что… потому что Совету нужен Ищущий с сильным Даром. С сильным настолько, чтобы хоть отчасти восполнить потерю главы этого Клана. Достаточный уровень потенциала сейчас есть только у нас с Диком, но он еще слишком мал, а я совсем неопытен. Поэтому я должен буду изучать историю Клана Ищущих, его архивы и текущую работу агентурной сети, возможно, даже участвовать в ее операциях, так как когда-нибудь… — Бернар запнулся и через силу продолжил: — когда-нибудь я могу стать одним из кандидатов на роль Главы Клана Ищущих.

Бернар умолк, не смея поднять взгляд и, не зная куда деть руки, сплел между собой пальцы, сжав их так, что побелели костяшки. Только сейчас Райан понял, что мучило его все это время. Он подошел и, сев рядом, потрепал юношу по плечу.

— Это вполне естественно, Бернар. Когда глава Клана умирает, на смену ему почти всегда приходит его танэр. Не зря мы берем себе в ученики самых сильных Одаренных, и самого талантливого из них готовим себе в преемники. Я этого сделать не успел, поэтому вашей подготовкой теперь вплотную займутся другие. Совету действительно нужен сильный Дар Ищущего, а ты им потенциально обладаешь. В нашем Клане достаточно танов, но все они достигли своего предела, и, скажу без ложной скромности, от моего он далек. Твой же Дар еще развивается, и, если ему помочь, со временем он затмит их всех. Совет это понимает, поэтому будет пытаться стимулировать ускоренное развитие твоего Дара. Тебя будут учить, и учить быстро. С одной стороны, это будет трудной и не вполне благодарной работой, потому что, если когда-нибудь ты и станешь Главой Клана Ищущих, это случится не скоро, так как умирать я пока не собираюсь, — закончил он, усмехаясь.

Бернар вскочил:

— Мэтр Райан, я и думать не смел о подобном! — вскричал он с отчаянием, но Райан, жестом велел ему сесть.

— С другой стороны, это очень хорошо. Ты получишь допуск к секретной информации, скорее всего, тебе позволят просматривать донесения агентов; возможно, ты будешь знать об операциях, проводимых Советом, и точно сможешь отслеживать все важные новости политической жизни империи. Это может мне очень помочь.

— Мэтр Райан, я не хочу, чтобы другие пытались учить меня, как стать таким, как вы! Я хочу помочь вам вернуться в Чертог! Наставник, прошу вас, позвольте поехать с вами!

— Мне жаль, Бернар, но, если ты действительно хочешь мне помочь, тебе придется остаться. Поверь, ты будешь мне гораздо полезнее здесь. Сведения, которые ты сможешь узнавать, будут для меня бесценны. К тому же я уже не буду так беззащитен, как ты опасался. — И Райан достал из кармана и продемонстрировал пораженному ученику гладкий черный камень.

****

Адда возвращалась в свои покои, задумчивая и отрешенная настолько, что заметила стоящую в тени стены фигуру, лишь когда та шагнула ей навстречу. Адда остановилась, и двое сопровождавших ее Стражей замерли в шаге позади.

— Могу я просить аудиенции у Верховной Жрицы? — прозвучал тихий голос.

— Ида?! — У Адды что-то замерло внутри. — Почему ты не в постели? Ты ведь еще слишком слаба, тебе нужен покой!

Целительница подняла на нее глаза, в которых стояли слезы, и еле слышно повторила:

— Могу я просить аудиенции, Ведающая?

Адда молча кивнула, чувствуя подкатывающий к горлу ком, и, развернувшись, вошла в галерею. Тяжелые двери бесшумно закрылись за ними. До кабинета они шли молча. Адда опустилась в высокое кресло и жестом указала Иде на такое же, стоявшее по другую сторону стола. Целительница оперлась на спинку рукой, но осталась стоять. Некоторое время она молчала, собираясь с силами, и наконец заговорила:

— Верховная Жрица, я узнала, о том, что произошло за время моего отсутствия. — Голос ее дрожал от сдерживаемой боли. — Мне известно, что глава Клана Ищущих предал Тьму, известно, что он тяжело ранил Воздающую, защищавшую тебя. Известно, что он покушался на твою жизнь. Это не укладывается у меня в голове, мне кажется, что речь идет о другом человеке, потому что тот, кого я знала всю жизнь, был предан Тьме до последней капли крови и скорее перерезал бы себе горло, чем поднял на тебя руку! Райан… он жил тобой, Ведающая, как живут несбыточной мечтой! — Она грустно улыбнулась, не заметив, как вздрогнула всем телом Адда, услышав эти слова.

— Если бы я была на Совете, вынесшем приговор, я умоляла бы тебя отложить казнь и дать мне немного времени, чтобы попытаться найти причины чудовищных изменений, произошедших с ним, — с трудом продолжила Ида: — Но уже слишком поздно… это случилось. Мой брат казнен. Мне больше не суждено увидеть его живым, но никто не может сказать мне, даже где его тело. Я прошу, Ведающая, позволь мне проститься с ним.

— Это невозможно, — произнесла Адда, прежде чем успела подумать над ответом, и голос ее прозвучал резко и холодно. Так Ведающая пыталась спрятать рвущую ее на части боль.

Ида пошатнулась, но удержалась на ногах, вцепившись в спинку кресла.

— Скажи мне хотя бы, как он умер? — хрипло произнесла она и подняла на Адду тусклые от слез, полные отчаяния глаза. Ведающей показалось, взгляд Иды бьёт, как острый кинжал. Она остолбенела, не в силах произнести ни слова, не зная, что и как сказать.

Ида подождала несколько мгновений и, не получив ответа и по-своему истолковав молчание Ведающей, с поклоном произнесла:

— Прошу меня простить, Верховная Жрица, я больше не стану отнимать твое время.

Она развернулась и пошла к двери.

— Ида, — окликнула ее Адда, и та остановилась, но не обернулась. Плечи ее сотрясались от беззвучных рыданий. Адда не выдержала, Ильтаир с ним, с режимом секретности, она просто не сможет видеть, как Целительница будет день за днем оплакивать смерть любимого брата!

— Ида, он жив.

Плечи Иды вздрогнули в последний раз, и она резко обернулась.

— Что? — тихо, неверяще прошептали ее губы.

— Он жив, — повторила Адда, — но об этом никто не должен знать.

— Благодарение Аусеклису! — едва слышно произнесла Целительница, падая на колени.

Адда метнулась к ней, думая, что та теряет сознание. Ида и в самом деле была близка к обмороку, но, уже оседая на каменный пол, она схватила ладонь Адды, прижала ее к губам и еле слышно прошептала:

— Благодарю тебя, Ведающая, ты вернула меня к жизни…

КОНЕЦ

Следующая книга цикла "Великие Кланы":

"Темный Клан. Предатель. Части II и III"

https://author.today/work/448816