Темный исток

Глава 1 Клиент всегда прав?

«Чем ярче свет, тем чернее Тень».

Хроники юхани

– Господин Динальт? – в девичьем голосе слышалось замешательство, и это заставило меня улыбнуться.

Таверна «У Мар’хи» и без того доверия не внушала, а уж если идешь на встречу с частным детективом, поневоле задумаешься, не пытаются ли тебя надуть? По-другому на Семерке дела, увы, не делались.

– Отчасти, – сказал я, отложив инфопланшет в сторону, и зажмурился. Голова раскалывалась от дыма курительных смесей и запаха немытых тел, пропитавших воздух над столиками. Хотя привычной толчеи еще не наблюдалось, да и музыка звучала негромко, общий приглушенный гомон все равно бил по мозгам.

– А если уточнить? – Девица, очевидно, оказалась с гонором.

Я поморщился, но на нее взгляда так и не поднял, лишь потер налитые тяжестью веки и устало выдохнул: строчить отчет для безопасников это тебе не в карты резаться. Хотелось перевести дух, а не выслушивать очередное бессмысленное брюзжание.

– Вам это все равно не поможет. Но попробуйте. – Я широко и со смаком зевнул и только потом-таки изволил посмотреть на потенциальную клиентку.

И это была моя ошибка.

Потому что никого настолько же невыразимо прекрасного я прежде не встречал.

Все в незнакомке – от безупречного и слегка надменного личика, обрамленного блестящими черными, волосами, до затянутой в черно-синее платье фигурки, – так и кричало, что она не из местных. Даже выговор отличался. Протяжный и мягкий, он звучал с акцентом обитателей другой стороны Рукава Лефран.

– Зачем вам Динальт? – промямлил я, едва не оплывая свечкой на собственном стуле.

Красавица скептически изогнула черную бровь, а руку уперла в бок:

– Зачем, по-вашему, люди обращаются к частному детективу? Спросить дорогу до библиотеки?

– На Семерке нет библиотек, – брякнул я машинально, но быстро подобрался и заговорил уже совсем другим, профессиональным, как сказал бы Мекет, тоном: – Что привело вас в космопорт Глосс, мадам?

Судя по брезгливости, на долю секунды исказившей безупречные черты, вопрос красавице не понравился.

– Вы не Мекет Динальт, – проговорила она, чопорно поджав губы.

Я потянулся за кружкой с давно остывшим кессом, и только тут сообразил, что в таверне повисла необычайная для нее тишина. Внимание завсегдатаев, что прежде самозабвенно резались в карты, а в редких перерывах поглощали местный грибной эль с нехитрыми закусками, вдруг сосредоточилось на нас двоих. Даже Толиус, ящероподобный хозяин-мект, перестал натирать свои ненаглядные стаканы и навострил чешуйчатые отростки, служившие его расе ушами. Одна только похожая на птицу старушка-лангутти в розовом берете шумно всасывала через трубочку остатки заказанного сока и ни на что другое внимания не обращала.

Поерзав на стуле, я отпил из кружки. Терпкий сладковатый напиток смочил горло, но легче от этого не стало.

Я молчал, незнакомка нервно теребила кончик длинной косы, а местное общество из рук вон плохо делало вид, будто ни капли не интересуется нашим разговором. Само это спровоцировало меня на нервный смешок. Семерка вообще и Глосс в частности размахом похвастаться не могли, и как в любом крошечном местечке, здесь всем и до всего было дело. Мысленно закатив глаза, я встал и отодвинул даме стул.

Незнакомка, едва достававшая макушкой до моего носа, ответила презрительным взглядом, но не сдвинулась с места.

Я нахмурился и негромко проговорил:

– Садитесь, если не хотите, чтобы все в этой дыре услышали о вашей проблеме. – Потом склонил голову набок и с легкой улыбкой прибавил: – Или уходите – тоже вариант.

Красавица, глянув на стул так, словно тот был покрыт блевотиной (что в стенах «У Мар’хи» не такая уж и редкость), осторожно опустилась на самый краешек и продолжила сверлить меня тяжелым взглядом.

Ощущая себя насекомым, прижатым пинцетом к предметному стеклу энтомолога, я потянулся к встроенному в столешницу переключателю и запустил акустическую защиту. С тех пор как мы с моим страшим братом занялись частным сыском, угловой столик в таверне старого Толиуса стал нашим своеобразным кабинетом. Клиенты приходили сюда со своими проблемами, а чтобы не смущать их и не отвлекать посетителей, место снабдили миниатюрным генератором, который предотвращал любые попытки подслушать разговор.

Послышалось легкое монотонное гудение, после чего столик и нас вместе с ним окутало полупрозрачное силовое поле, гасящее любые звуки, способные вырваться за его пределы.

– Предусмотрительно, – в голосе незнакомки звучало невольное одобрение.

Комплимент я пропустил мимо ушей, а вот бровь вопросительно выгнул:

– Кто вы?

По всему было видно, что говорить о себе девица предпочла бы в последнюю очередь. Впрочем, она оказалась достаточно разумной, чтобы сообразить – в этом случае наш разговор попросту не сдвинется с места, и потому обронила:

– Мое имя Диана Винтерс. И этого, думаю, достаточно. Я здесь не затем, чтобы излагать историю своей жизни.

Я пожал плечами, не собираясь настаивать. В конце концов, она не первая, кто, обращаясь за помощью, хотел сохранить инкогнито. Я задал третий и, пожалуй, главный вопрос:

– Чем могу помочь вам, госпожа Винтерс?

Но это ей, отчего-то, тоже не понравилось.

– Если не возражаете, я бы предпочла говорить с Мекетом Динальтом лично. Мне сказали, вы знаете, где его найти.

Вот как? Я откинулся на спинку стула и несколько мгновений просто разглядывал фарфоровое личико.

– Откуда вы о нас узнали? – спросил я после паузы.

– Не имеет значения, – отмахнулась гостья и нетерпеливо огляделась по сторонам. – Так вы проводите меня к нему или нет?

В этот момент я заметил необычное оживление в компании завсегдатаев, располагавшихся в трех столиках от нас, и тихо выдохнул:

– В этом нет нужды. – Я кивнул в сторону группки картежников, где один из игроков отделился от общей массы и вразвалочку направился к нам.

Не знаю, что заставило братца так поступить. Обычно Мекет не выказывал желания общаться с клиентами, предпочитая отсиживаться в стороне, пока я примерял на себя роль терпеливого слушателя. Теперь же что-то изменилось. Быть может, образ неизвестной красавицы всколыхнул его дремлющий интерес?

Гостья, представившаяся Дианой Винтерс, проследила за моим взглядом и неодобрительно поджала губы.

Мекет и прежде не производил впечатления благопристойного гражданина, но после нескольких напряженных раундов в карты, сильно сдобренных элем, выглядел натуральным портовым работягой: помятым, всклокоченным и окутанным ни с чем не сравнимым ароматом перегара. Забавно, но в присутствии брата я всегда чувствовал себя мелким и чересчур ухоженным.

– Мекет Динальт? – скептически поинтересовалась госпожа Винтерс, стоило ему пересечь пределы акустического поля и усесться на свободный стул. Было очевидно, что несвежая сорочка, видневшаяся из-под жилета, растрепанный и когда-то бывший ярко-алым галстук, а также пузырящиеся на коленях брюки и стертые до замши сапоги доверия ей не внушали.

Как, впрочем, и укрытый в плечевой кобуре бластер – единственное во всем Мекетовском образе, что неизменно и без устали начищалось до блеска.

Брат снял воображаемую шляпу и отвесил нелепый поклон:

– К вашим услугам. – Затем осмотрел гостью с ног до головы, хищно улыбнулся и прибавил: – Симпатичный костюмчик, кстати говоря… Как, впрочем, и содержимое. Должен признать, нечасто в нашу дыру залетают такие хорошенькие иноземочки. Чем могу служить, сладкая моя?

Госпожа Винтерс выпрямилась и бросила на меня быстрый взгляд. Ждала поддержки? Или не привыкла получать комплименты подобного толка? Я на всякий случай кивнул, мысленно укрепившись в догадке, что девица нам попалась не из «простых смертных».

Взяв себя в руки, гостья заговорила:

– Когда мне вас рекомендовали, то сказали, будто вы специализируетесь на поиске пропавших вещей. Это так?

– Вещей, разумников[1] домашних питомцев – без разницы, – мотнул головой Мекет, продолжая скалиться, точно придурок. – У такой красивой пташки что-то пропало?

– Робот.

Я едва не закатил глаза. Честное слово, к нам обращались и с более экстравагантными запросами. Взять хоть ту недавнюю историю со старухой и вилкой…

Девица, по счастью, этих мыслей не слышала продолжая:

– Домашний лакей, служивший моей семье несколько десятилетий. – Выудив из поясного кармашка маленький, похожий на монету, голографический проектор, она положила его на столик и активировала запись. В ту же секунду над пятнистой поверхностью замерцало трехмерное и сильно уменьшенное изображение напоминавшего сферу, внезапно обросшую суставчатыми щупальцами, робота-разведчика.

– СП-17. – Я присвистнул, инстинктивно придвигаясь ближе. – Не сказал бы, что эта модель подходит для лакейской работы. Личные шпионы скорей, вот кто они.

– И что же такого ценного он для тебя нашпионил? – поинтересовался Мекет, прищурившись.

Госпожа Винтерс пожала плечами:

– Именно это я и хочу выяснить.

Стало интересней. Самую чуточку. Я спросил:

– И давно он пропал?

Гостья помедлила, прежде чем вздохнуть:

– Девятнадцать лет назад.

Народившийся было интерес угас безвозвратно. Мы с братом переглянулись. Если поначалу во мне еще теплилась призрачная надежда, что дело окажется хотя бы занятным, то к этому моменту развеялась сизым дымом. Я еле удержался от еще одного широченного зевка – скукотища смертная! Кому придет в голову искать старого робота, пропавшего черти когда?

– Прости, малышка, но твой лакей, должно быть, уже давным-давно проржавел, – высказал Мекет то, что не успел я. – Лучше возвращайся к папочке и попроси у него купить новую игрушку. Такой ерундой мы не занимаемся.

Брат собрался подняться и вернуться к собутыльникам, но следующая реплика госпожи Винтерс пригвоздила его к месту:

– Я недоговорила. – Тон отдавал лютым холодом, но вот глаза так и метали молнии! Девица снова опустила руку в кармашек и извлекла на свет датчик, на маленьком экране которого пульсировал некий сигнал. – Этот детектор настроен на маячок моего лакея. Я получила его, когда мне было шесть лет, и с тех пор хранила. Вчера он неожиданно заработал.

– Ну и что? – хмыкнул Мекет. – Это все равно не объясняет твоего стремления найти этот хлам.

Гостья недобро сощурилась.

– Я пришла сюда не для того, чтобы выслушивать мудрые советы. Назовите свою цену, и я заплачу.

Что она была готова раскошелиться, я не сомневался ни минуты с тех пор, как увидел ее. Что касается Мекета, то он уже несколько месяцев стенал о желании подвязаться на какую-нибудь необременительную «халтурку», чтоб заработать на калибровку системы наведения нашей «Ртути». До сих пор «дела» все попадались дешевые, а нервотрепки от них было значительно больше, чем прибыли. Глянув на брата, я прямо-таки услышал, как заскрежетали шестеренки в его голове.

Несколько долгих секунд Мекет таращился на голограмму, прикидывая в уме что к чему, затем почесал обросший недельной щетиной подбородок и объявил:

– Двадцать кусков. Половину вперед.

Названная сумма едва не вынудила мою челюсть шмякнуться на стол. Я ожидал, что девица сорвется с места и будет такова. Однако она и бровью не повела, лишь отмахнулась:

– Не проблема. Я заплачу, сколько скажете. – Сверкнув глазами, она прибавила: – Только взамен попрошу об услуге.

Последнее заставило меня насторожиться. Опыт говорил, что подобные высказывания никогда и ничего хорошего за собой не ведут.

– Где бы робот ни обнаружился, – проговорила госпожа Винтерс, – вы возьмете меня с собой.

– Не пойдет, – мгновенно отрезал Мекет, раздраженно тряхнув нечесаной гривой. – Есть у меня несколько правил. Одно из них гласит: бесполезный довесок с собой не таскать. Пусть даже он очень привлекателен.

Его реакция, казалось, ничуть не смутила будущую клиентку. Госпожа Винтерс только усмехнулась. По всему было видно, что уступать она не привыкла.

– Таково мое условие. Иначе сделки не будет.

Надо сказать, я оценил избранную стратегию. Видно, гостья и правда неплохо разбиралась в разумниках Мекетовского калибра, поскольку довольно быстро поняла, что, согласившись на названную моим братом сумму, поставила того в положение, когда жадность с большой долей вероятности возьмет верх над благоразумием.

Так и случилось.

Только пару секунд Мекет чисто для формы изображал неудовольствие, но потом хлопнул ладонью о столешницу, подводя итог:

– Договорились.

И все. Он сразу же выбрался из-за столика и, потирая ладони с таким видом, будто провернул сделку века, нетерпеливо глянул на гудящих в стороне дружков. Похоже, еще даже не попавшие в карман денежки отчаянно жгли ляжку.

– И все?

Развернувшись к гостье всем корпусом, брат состроил удрученную мину.

– А чего еще надо, куколка? Бумажки хочешь подписать? Так это не ко мне. – Он протянул руку с намереньем потрепать меня по макушке. Я увернулся. – За подобную ерунду у меня отвечает вот этот вот Мозголом. С ним обговори детали. А заодно координаты оставь. На всякий случай. Вылетаем сутра пораньше, так что не проспи.

– За это можете не беспокоиться, – сказала госпожа Винтерс и снова вцепилась в свою косу. – Но разве вам ничуть не интересно, куда придется лететь?

На этот раз ухмылка на лице брата так и кричала о самодовольстве, из-за чего мне до жути захотелось съездить ему планшетом по башке.

– Знаешь, золотце, за свою не самую скромную жизнь я побывал в таких лейровых дырах, что тебе ни в одном кошмаре не снилось. Вряд ли сейчас удивлюсь. А если и так… Что ж, обожаю сюрпризы. – Он подмигнул и отвесил шутовской поклон: – Мое почтение, миледи. – Потом изловчился и все-таки достал меня лапищей.– Мозголом, будь паинькой.

– У меня, кстати, имя есть, – проворчал я, стараясь вернуть прическе прежний вид.

– Ага, – отмахнулся Мекет и был таков.

Несколько мгновений сидели в полной тишине, каждый погруженный в свои мысли. Голограмма сучащего манипуляторами лакея мерцала между нами разделителем.

– Почему он зовет вас Мозголомом? – вдруг спросила госпожа Винтерс.

Я моргнул и удивленно уставился на нее. Сам не знаю, отчего так отреагировал. Возможно, от неожиданности. А может быть, потому, что не привык обсуждать настолько личные вопросы с малознакомыми персонами. Но вспомнив старую историю, из-за которой брат наградил меня этим прозвищем, невольно улыбнулся. В тот раз мне и впрямь пришлось сломать не один упертый мозг.

– Да нет, – сказал я. – На его языке это равносильно признанию в любви.

– И потому ведет себя как деревенский боров?

Я наигранно огляделся по сторонам.

– Если вы не заметили, то Семерка и есть одна большая и шумная деревня. Здесь только так и общаются.

Очаровательные брови моей собеседницы сошлись на переносице. Устои, вроде этого, кажется, не слишком укладывались в рамки ее мироустройства.

Уверенным тоном госпожа Винтерс проговорила:

– И все равно это не повод.

С таким аргументом было трудно спорить, но я настолько привык к старому прозвищу, что возмущался только для виду. И потому тихо хмыкнул:

– Я и сам далеко не святоша. Сдачи тоже могу дать, если придется.

Судя по скептическому взгляду, пробежавшемуся по моей сухопарой фигуре, она вряд ли этому поверила. Я вздохнул и не без облегчения вернулся к главной теме разговора.

– Ладно, давайте разберемся с вашей пропажей. – Я потянулся к инфопланшету и парой команд синхронизировал его с передатчиком. Ничего архисложного или сверхъестественного в моих манипуляциях не было, но я заметил, с каким неподдельным интересом клиентка наблюдала за этим. Похоже, робот и впрямь немало для нее значил. Или в его памяти таилось нечто настолько важное, что могло бросить тень на ее таинственное семейство. Один только вопрос терзал мой разум: кто подсказал столь привередливой особе обратиться именно к нам? Но его я решил приберечь на потом.

– Что вы делаете? – между тем спросила гостья с нарочитым безразличием, которое тем не менее мало кого могло обмануть.

– Собираюсь запустить программу-поисковик. Она сможет указать, откуда ваш робот посылает сигнал.

– И только-то?

Ее слегка разочарованный тон заставил меня улыбнуться.

– А вы чего ждали? Изобретения антиграва? Даже на нашей пыльной луне технологии не редкость.

Как это ни странно, мои слова ее немного смутили.

– Я вовсе не это имела в виду.

– Я так и подумал. – Спрятав очередную усмешку за кружкой с кессом, я позволил программе делать свою работу и зачем-то прибавил: – Помимо ловкости спускать деньги на выпивку и карты, Мекет старается держать марку и не скупится на новейшие программы.

– То есть и финансами у вас тоже заведует он? – Лицо госпожи Винтерс приобрело скептическое выражение.

Я хихикнул:

– Ну, он уверен, что так и есть.

– Понятно. И что, одна из таких программ сумеет выследить моего робота по маячку?

– Как я сказал, ничего сверхъестественного. Даже странно, что вы сами до этого не додумалась и нарочно летели сюда через полгалактики… – Я понимал, насколько неуклюжей вышла попытка, но чтобы как-то сгладить неловкость, задал вопрос в лоб: – Так откуда вы? И почему из бесчисленного количества детективных контор выбрали именно нашу?

Последовала очередная пауза, после которой гостья снова ощетинилась.

– Если б только все зависело от выбора. Но отчего вы ко мне прицепились, господин Динальт-младший? Неужели я мало заплатила?

– Ну, технически еще не заплатила, – мягко напомнил я, отставив кружку и сложив перед собой пальцы домиком. – Кроме того, миледи, все это весьма необычно. Сами подумайте: вы приходите к нам с просьбой о помощи, сыплете обещаниями, но при этом не говорите о том, кто вы такая. Само по себе это уже подозрительно. Даже если вас не подослали враги Мекета, которых он немало нажил, вы можете быть замешанной в чем-то, скажем… не вполне законном, а это уже совсем другие расценки…

Девица опять сверкнула глазищами, и это было нечто!

– Так и знала, что дело в деньгах! – с глубочайшим презрением выдала она. – Скажите, на этом булыжнике все так хорошо покупаются? Сколько еще я должна заплатить, чтобы вы отстали от меня со своими расспросами?

Растянув губы шире, я невинно ответил:

– Боюсь, у вас столько нет.

Взгляд госпожи Винтерс наполнился космическим льдом:

– Ты много на себя берешь.

– Возможно, – развел руками я, проглотив этот внезапный переход на «ты». Сразу захотелось звать ее только по имени. – Но такая уж у меня работа. Подчас именно подноготная клиента упрощает все дело.

Диана не стала продолжать пикировку и, подперев подбородок облитым черной перчаткой кулаком, перевела взгляд на мой инфопланшет:

– Есть что-нибудь?

Я неторопливо подтянул к себе приборчик и без особой надежды вчитался в строчки, высветившиеся на экране, и застыл. Первой мыслью, пришедшей на ум, было, что я ошибся или мне попросту померещилось. Поэтому я перечитал все заново. Смысл остался прежним. Это заставило меня нахмуриться. Я полез в данные и несколько раз проверил и перепроверил введенные координаты. Ничего не изменилось.

Диана, почуяв неладное, насторожилась:

– В чем дело? Что ты нашел?

Обычно я не позволял себе такого непрофессионализма, но это был совершенно особый случай. И причиной тому служило место обнаружения сигнала. Не менее особое место, надо добавить, в течение последнего десятка лет служившее без преувеличения воплощением всех моих мечтаний!

– Яртелла, – еле слышно выдохнул я, боясь хоть на секунду оторвать взгляд от планшета. – Это Яртелла!

– Что, прости?

Я прокашлялся и повторил уже четче:

– Сигнал довольно слабый, но устойчивый. И он идет с Яртеллы!

– Откуда?

Одно слово уничтожило весь момент. Я сразу будто усох на несколько размеров, и пару секунд только молча пялился на девицу напротив.

– Ты что, никогда не слышала об этой планете?

Диана высокомерно вздернула подбородок.

– Прости, что не знаю названия каждой замшелой дыры в этой Галактике. Чем Яртелла отличается от других?

Ее натужный скепсис не умалил моего потрясения и благоговения.

– Это же древнее урочище лейров! Их тайная обитель! Колыбель Адис Лейр! – Я и сам не заметил, как целиком покрылся крупными мурашками, хотя в таверне было довольно-таки душно. Сообразив, что мой восторг не спешат разделить, я уточнил: – О лейрах, надеюсь, ты слышала?

Диана качнула головой:

– Не больше, чем другие. Меня не особенно привлекают тайные общества и религиозные фанатики. Тем более те, что исчезли столетия назад. Мои интересы куда прозаичней.

– Рад за тебя. – Я натужно осклабился, хотя мелкой дрожи, сотрясавшей все мое тело, удержать никак не мог. – Тем не менее это место – настоящий кладезь древних знаний великого Ордена. Я и не смел надеяться когда-нибудь там побывать!

Как бы я ни пыжился, а заразить собеседницу своим энтузиазмом не мог.

– Послушай, – поспешила вставить Диана, видимо, желая спустить меня с небес на землю, – надеюсь, ты не собираешься потратить все время на бессмысленное шастанье по древним развалинам? Я нанимаю вас двоих не за этим.

Выпрямившись на стуле, я оправился и деловито проговорил:

– Ни к чему волноваться, миледи. Мы профессионалы. Иначе просто никто не стал бы нас рекомендовать.

Глянув на меня с обреченностью, какой не ожидаешь от молодой дамы ее круга, Диана выдохнула:

– Так ведь в этом и проблема.

Ее слова опять вынудили меня задуматься, ради чего разодетой в пух и прах красотке лететь на убогую Семерку и сорить деньгами? Из-за недостатка частных сыскных контор в Рукаве Лефран? Вот уж вряд ли. Чутье подсказывало, что дело Дианы Винтерс краями выходит куда дальше пределов простого поиска пропавшего слуги. Но вслух я, конечно, ничего не сказал.

Диана извлекла из потаенного кармашка микрочип и бросила его на стол. Приглядевшись, я понял, что чип кредитный.

– Здесь ровно столько, сколько просит твой брат.

– Десять тысяч? – с сомнением уточнил я присвистнув. Отчего-то сделалось не по себе. – Откуда ты узнала, что Мекет назовет именно эту сумму?

– Чутье подсказало, – загадочно ответила она и грациозно поднялась. – На какой час назначен вылет?

– Ровно в пять. По местному времени. Док тринадцатый. Если что-то изменится, я сообщу. И… – я немного замялся, – меня зовут Риши.

– Мои контакты найдешь здесь, – кивнула гостья в сторону проектора, будто не услышав последних слов, затем развернулась и, не прощаясь, растворилась в сиянии акустического поля.

С того момента, как Диана Винтерс покинула таверну, прошло чуть больше часа, а я все никак не мог заставить себя вернуться к работе. За это время атмосфера в забегаловке успела перемениться, став оживленнее и громче. Само собой, и народу прибавилось. Разномастные лица, человеческие и не только, заполонили пространство между столиков и барной стойкой так, что даже протиснуться было практически нельзя. Кого-то из присутствующих я знал, некоторых видел впервые, но были и такие, о ком мне даже слышать не доводилось. Наличие акустического поля избавляло от необходимости затыкать уши, но, судя по безумным флуктуациям, что сотрясали скромный по размерам зал, галдеж стоял невероятный.

Прикончив с десятую по счету кружку кесса, я с горем пополам отправил рабочий планшет в спящий режим и блаженно потянулся. Голова пухла после заполнения форм. Мекету хорошо – получил денежки и побежал развлекаться, а вся канцелярская волокита ложилась на мои плечи.

Я осмотрелся в поисках шевелюры брата, одновременно с этим прикидывая, как преподнести ему новость о полете на планету-призрак. Забавно, но факт: наше с Мекетом отношение к лейрам и всему, что с ними связано, было диаметрально противоположным. Если меня одно упоминание о холодной и мрачной Яртелле заставляло мандражировать в предвкушении, то брат даже слышать о ней ничего не хотел. И это притом, что никогда не отличался излишней суеверностью.

Мини-проектор Дианы и кредитный чип все еще лежали на столике, притягивая внимание. Глупо притворяться, будто деньги, что она платила за работу, нисколько меня не задевали (тесное общение с Мекетом наложило бы свой отпечаток на любого), и все же планета лейров вызывала куда большее волнение. Да и как иначе, ведь она была местом из старых сказок, где творилось множество удивительных и вместе с тем крайне жутких деяний!

Со времен Второй войны, завершившейся чуть больше двухсот лет назад, о лейрах ходило множество слухов. Основная их часть напоминала дешевые страшилки, сдобренные парочкой фактов, однако попадались и такие, из-за которых я не спал ночами. С самого детства эти истории захватывали мои мысли, заставляя часы напролет проводить в инфосети, в надежде выудить хотя бы крупицу подлинной информации из многостраничных легенд, мифов и дурацких опусов любителей пофантазировать. Но чем старше я становился, тем сильнее усугублялся и мой интерес. Когда Мекет стал привлекать меня к делам, из-за которых приходилось покидать пределы системы Авиньон, я не упускал момента и всегда пытался раскопать о лейрах что-нибудь еще. Благодаря этим стараниям, мне удалось разжиться парочкой по-настоящему редких книг, написанных лично темными повелителями. Из них я узнал, что за многие тысячи лет до того, как образовалась Риоммская Империя, лейры были теми, кто подчинял своей воле целые звездные скопления, а не только отдельно взятые планеты. Их называли по-всякому, и мало кто мог внятно объяснить, кем они были. Достоверно известно, что лейры не принадлежали к отдельно взятой расе. Начав путь среди параксанских анаки, темное учение распространилось по всей освоенной Галактике, объединив под своим знаменем представителей большинства разумных жизненных форм. Сами лейры считали себя не братством, но группой сверхпросвещенных существ, объединенных главной целью – постижению тайны Теней. Со временем цели их переменились, но суть поклонения этой загадочной энергии, способной, как говорят, влиять на пространство и время, осталась прежней. Когда последние из лейровских орденов превратились в ничто, культ Теней мгновенно стал запретным. Остальная Галактика ненавидела лейров за то, что они с ней сотворили за время своего правления, но Теней она всегда боялась.

И боится до сих пор. Хотя и не понимает, что же они такое.

Я потянулся к проектору, и несколько секунд рассеяно вертел его между пальцев. Незнакомое доселе чувство тихонько поскребло в области сердца. Предвидение или намек?

Рассовав планшет, проектор и кредитный чип по карманам, я приготовился к погружению в пучину хаоса и деактивировал защиту.

Невообразимый гвалт, нахлынувший волной, едва не лишил меня слуха, и первые секунды пришлось очухиваться, словно от удара шоковой дубинкой. Только после того, как уши немного привыкли к грохоту басов и воплям посетителей, стремящихся их переорать, я начал разделять общую какофонию на отдельные фразы. Струнный квинтет инсектоидов-зуллан остервенело наяривал один из своих танцевальных хитов. Кое-кто из посетителей резво отплясывал в такт музыке, большинство же занимались тем, что обычно делали представители всех без исключения разумных рас, столкнувшихся в замкнутом пространстве – сметали стряпню криворукого (в самом буквальном смысле) повара, заливали съеденное горючими смесями, и далее по списку: ставки, задушевные беседы, споры, заигрывания и угрозы набить друг другу морду. В общем, настоящее веселье для цивилизованных отбросов.

Нацепив каменную мину и плащ, я отважно пустился в море потных и извивающихся тел, лавируя между ними, точно кораблик, заплутавший посреди слишком плотного астероидного поля. Мужественно неся себя сквозь это скопление, я надеялся, что никому из знакомых не приспичит посплетничать о странной красотке в синем платье, и добраться домой удастся без проволочек, а там уж и вдоволь пообниматься с подушкой.

А еще я немного побаивался предстоящего объяснения с Мекетом. Лейры, Яртелла – все это, как и в любой нормальной семье, считалось темой щекотливой. Хотя, когда большинство обывателей предпочитали просто не разговаривать о неприятном, то братец каждый раз будто с цепи срывался. Понятия не имею, за что, но он люто ненавидел все, что хоть немного касалось повелителей Теней.

И потому должен узнать о месте будущего назначения только после того, как наша славная «Ртуть» оторвется от Семерки.

– Эй, Мозголом! – Я был на полпути к выходу, когда не услышал, а скорее почувствовал оклик, легким уколом ткнувшийся между лопаток.

Мысленно выругавшись, я повернулся к столику, за которым заседал брат, и тут же удивленно выгнул бровь. Потому что столкнулся с пристальным взглядом амфибии в гидрокостюме, изо всех сил махавшей мне перепончатой конечностью.

– Поди-ка сюда!

Я не сдвинулся с места. Никто, кроме брата, не смел называть меня Мозголомом.

– Ну, чего уставился? Иди сюда, кому говорят! – продолжало орать существо, чей высокий гребень трепыхался, будто на невидимом ветру. Брат сидел рядом, уткнувшись носом в карты и то ли прикидываясь, то ли в самом деле ничего, кроме них, не замечая.

Я воздел очи горе и отправился выяснять, какие такие дела могли занести земноводное на седьмую луну Авиньона, где даже с фонариком не отыскать ни одного открытого водоема.

– Чего надобно? – Музыканты удалились на перерыв, так что орать необходимости не было.

Вблизи глазища гуманоида отливали ярко-алым, что неплохо контрастировало с общей синевой его (или ее?) чешуи, а приплюснутый нос явно не раз подправляли чужим кулаком. Глядя на меня, существо гаденько ухмылялось, демонстрируя ряд мелких, но довольно острых на вид зубов.

– Ты бы отсоветовал братцу делать новые ставки, не то к концу игры даже его поношенные штанцы принадлежать мне будут.

Возвращать подобные ухмылки с процентами я был настоящий мастер, так что даже не напрягся, когда с притворной вежливостью спросил:

– А ты из них не выскользнешь?

Кто-то из игроков негромко хохотнул, но я не отводил нарочито беспокойного взгляда от быстро меняющей цвет физиономии недостаточно разумного существа.

– Что ты сказал, головастик?! – пробулькало оно, угрожающе приподнимаясь. – Жизнь не дорога?

Я продолжал ухмыляться, нутром ощущая, что амфибия готова кинуться в драку.

И кинулась бы.

Если бы не холодное дуло мекетовского бластера, упершееся ей (или все-таки ему?) под ребра – аргумент, мгновенно заставивший гуманоида остыть и прижать пятую точку к стулу.

– Еще раз обратишься к моему братишке не по имени, я тебе гребешок сделаю в дырочку, – флегматично предупредил Мекет.

Амфибия посерела, затем торопливо и невразумительно прошамкала что-то вроде:

– А мне почем знать, как его звать?

В ответ Мекет отвел оружие и хлопнул открытой стороной ладони по гладкому и липкому на вид лбу. Влажный звук шлепка заставил, казалось, всю таверну содрогнуться от омерзения.

– Так у меня спроси, бестолочь! Да и с чего ты так в себя вдруг уверовал? – Мекет скосил взгляд прищуренных глаз на земноводное и, вальяжно откинувшись на стуле, скомандовал: – Открывайся!

Склизкий тип безропотно бросил на стол карты рубашкой вниз, продемонстрировав набранную комбинацию, довольно-таки весомую, судя по тому, как неуверенно заерзали другие игроки.

– Как дела? – на всякий случай спросил я брата.

– Как по маслу, – буркнул тот, переводя цепкий взгляд с одного соперника на другого, в ожидании, когда те откроют набранные карты. – Полно времени, чтоб отыграться.

Так и знал! Закатив глаза, я негромко застонал:

– Опять, что ли?!

Мекет поморщился, будто его зубная боль одолела.

– Молю, давай отложим момент моего ментального изнасилования!

– А толку-то? – вспыхнул я.

Он не ответил и вместо этого воспользовался излюбленной тактикой: перевел тему.

– Куколка аванс оставила?

– Угу.

– Сколько условились?

– Да.

Братец широко ухмыльнулся, не переставая наблюдать, как соперники один за другим выкладывают карты на стол.

– Ну и славно.

Счастливая рожа Мекета только подпортила мне настроение.

– Вылетаем на рассвете, – напомнил я.

– Ага. – Вялый ответ дал понять, что детали отлета его не волнуют. Ну что ж, сам напросился.

– В пять часов.

– Да помню я! – Брат в порыве страсти смачно шлепнул проплывавшую мимо официантку по мягкому месту. Телла (кажется, так ее звали) жеманно захихикала, едва не опрокинув на заседавшую по соседству компанию здоровяков-динетинов поднос с напитками.

А я еще переживал!

– Не вздумай опаздывать.

– Не дрейфь, – весело откликнулся братец, важно опуская карточный веер поверх остальных. – Все равно без своего капитана «Ртуть» никуда не полетит.

– Это ты так думаешь. – Я скосил взгляд на карты. Кажется, он выиграл. Хотя полной уверенности у меня не было. Насколько Мекет считался заядлым картежником, настолько же я терпеть не мог игры подобного толка.

Секунду-другую понаблюдав за цирком, я, наконец, сказал:

– Все. Иду спать

Брат кивнул:

– Беги. Я тоже скоро подтянусь. – Его взгляд задержался на мерно покачивающихся при ходьбе выпуклостях официантки. – А может быть, и нет.

Нарочито громко фыркнув, я направился к барной стойке, чтобы, наконец, расплатиться по накопленным счетам.

– Ну что, сегодня фартит? – с усмешкой спросил Толиус Мар’хи, кивнув в сторону Мекета и в то же время проворно сгребая брошенные мною риммкоины под стойку.

Я оглянулся на игорный стол. Брат, пересчитывая выигрыш, выглядел вполне довольным жизнью.

– А ему всегда поначалу фартит. Зато если войдет в раж, то тормозов не знает.

Толиус хохотнул, встопорщив серебристые чешуйки над верхней губой, похожие на пышные человеческие усы.

– Ну, это ты загнул. Не припомню такого, чтоб Мекет Динальт спустил в игре больше, чем сам изначально задумал, – заметил старик. – Тут, понимаешь ли, нет такого игрока, кто мог бы мухлевать за столом почище твоего братца.

Только из вежливости к старому Толу я заставил себя улыбнуться. Во всех смыслах слова хозяина таверны были слабым утешением, да и на комплимент не тянули.

Я проверил собственную кобуру, обмотал низ лица шарфом, спрятал глаза за стеклами защитных очков, набросил на голову капюшон и, попрощавшись, вышел вон.

[1] Разумник – неформальный термин, относящийся ко всем формам разумной жизни в Галактике.

Глава 2 Засада

Ночи на Семерке частенько выдавались холодными. За короткий день каменистая поверхность луны не успевала как следует прогреться и с заходом солнца остывала слишком быстро. Вдобавок ко всему, бесконечные сквозняки, циркулирующие меж угловатых и приземистых построек космопорта, вокруг которого и сформировался местный городишко, поднимали в воздух песчинки и другой мелкий мусор, отчего обыкновенная вечерняя прогулка превращалась в то еще увеселение. Не укрыв хорошенько лицо, любой рисковал не только надышаться пыли, но и здорово исцарапаться.

В небе взошел бледно-голубоватый Авиньон, как обычно, окруженный целой свитой мелких и гораздо менее гостеприимных, чем Семерка, спутников. Семь сестер, как их называли – единственное достоинство всей звездной системы.

Я торопливо шагал по широким улочкам Глосса, кутаясь в полы плаща и низко наклонив голову. Из-за взвеси, наполнивший воздух над городком, разбирать дорогу получалось с трудом. Вопли дерущихся за остатки чьего-то ужина птиц, сильно приглушенные завываниями ветра, слышались то тут, то там. Редкие фонари, торчащие из-под крыш тесно пристроенных друг к другу домишек, кое-как просвечивали ночь. Даже огромный бледнеющий в пыльном ореоле планетарный диск мало чем им помогал. Идти приходилось скорее по памяти. Благо до тринадцатого причального дока, где и обосновался на неопределенное время наш с братом звездолет, было рукой подать.

Днем городок выглядел оживленней. Мелкие лавчонки распахивали ставни и развертывали шатры, а их хозяева выкатывались на улицу и чуть ли не врукопашную сражались за редкого покупателя. Предлагали в основном всякого рода побрякушки, милые, но все-таки нацеленные на залетных гостей, – единственных, кого могли заинтересовать изделия местных умельцев. И только по ночам все население Глосса как будто вымирало, а на смену честным (в самом широком смысле этого слова) торговцам и путешественникам вылезали мелкие разбойничьи группировки, ведшие постоянные войны за тот или иной квартал. Мекет к этим бандам относился философски, нередко используя их как осведомителей. Брату нравилось держать руку на пульсе, а мне – что он не пытается сделать нас друзьями. И потому, забредая на чужую территорию после заката, приходилось держать ухо востро – мало ли что могло взбрести в голову обожравшимся солей головорезам.

Ветер с каждой минутой крепчал, раздувая полы моего плаща почти параллельно земле. Глубокий капюшон норовил слететь с головы, так что его приходилось придерживать. Мелкие серебристые песчинки скребли по стеклам очков, сильно снижая видимость, и потому я не увидел, а, скорей, почувствовал рядом с собой присутствие кого-то еще.

Я замер как вкопанный и первым делом потянулся за бластером.

– Кто здесь?

Небольшой пылевой смерч, прокатившийся мимо, подхватил этот вопрос и унес в неизвестность. Я понимал, что задерживаться на улицах дольше положенного небезопасно, но все равно не мог заставить себя сдвинуться с места. Прислушивался и ждал.

Чего? Хороший вопрос.

Меня будто что подтолкнуло повернуть голову вправо – к узкому проулку, пролегавшему меж пары совершенно одинаковых двухэтажных домиков, – и разглядеть в полутьме приземистую тушу прямоходящей ящерицы, на миг появившейся и тут же пропавшей из виду.

В обычной ситуации я бы уже давно дал стрекача, однако яркий ядовито-желтый треугольник, красовавшийся на квадратной морде курсу, вынудил меня пробормотать:

– Шубит?

Рука на бластере мгновенно вспотела. Дурное предчувствие ударило по сердцу тонкой иголкой, а в голове возник новый вопрос: что клану Феб здесь понадобилось?

Недавняя стычка в «Деле о старухе и вилке» неприятно зашевелилась в памяти. В тот день стая разумных, но донельзя обозленных рептилий с планеты Ним’Ар пыталась похитить старую огианку, а мы с Мекетом как могли старались им в этом помешать. Пока брат и огианка надеялись улизнуть через черный ход, мне пришлось в одиночку отбиваться от этих низкорослых големов вилкой! Каким-то чудом я все же сумел проделать несколько дырок в бронированной морде главаря банды, но старуху мы, увы, потеряли. От ран, полученных в потасовке, огианка скончалась, оставив курсу ни с чем. Вполне закономерно, что после этого ни меня, ни Мекета они друзьями не считали. Я предупреждал брата, что ответная пакость себя ждать не заставит. Клан Феб не прощал оскорбления, особенно когда они наносились кем-то, кого сами ящеры привыкли считать разумниками второго сорта.

Любой другой разумник на моем месте, зная все это, не раздумывая, повернул бы назад. Но в том-то и беда, что я отличался от большинства. И не по каким-то там заоблачным причинам, как можно было предположить. Проблемой служило мое неуемное любопытство, которое, вопреки рассудку, и толкало меня на рожон.

Вот как сейчас.

Ослабив застежку на кобуре, я с достойной мыши-песчанки осторожностью подкрался к проулку и внимательно вгляделся в густеющий полумрак. Ящерицы не наблюдалось. Словно она в воздухе растворилась.

Несколько мгновений простояв в недоумении, я попытался придумать, куда курсу мог подеваться. Времени добежать до поворота у него не было, а карабкаться по отвесным каменным стенам его вид и вовсе не умел. Идею, что ящер померещился мне от усталости, я даже не рассматривал. Чутье твердило: головорез из банды фебов был здесь – вне всяких сомнений, – а теперь пропал.

Вот только куда? Невидимкой стал, что ли?

На всякий случай проверив двери обоих домов, но так и ничего этим и не добившись, я в растерянности почесал подбородок. Дурное предчувствие не исчезло, но что с ним делать, мне было неведомо. Оставалось одно – вернуться на улицу и продолжить путь.

Я было так и поступил – уже поворачивался, чтобы убраться вон, как вдруг услышал щелчок взводимого затвора. И пока пытался сообразить, откуда звук, получил в грудь парой разрядников.

Тряхануло так, что пришлось позабыть, где верх, а где низ. От острой боли скрутило все тело, в глазах помутнело. Я успел только пикнуть, прежде чем пыльный ночной Глосс свернулся в трубочку и растворился в темноте.

Прийти в сознание удалось лишь спустя какое-то время, да и то благодаря непрекращающейся тряске и болезненным ударам головой о нечто твердое.

Очнуться, чтобы постановить: дела мои плохи.

Вся хитрость треклятого курсу заключилась в том, что он додумался применить генератор маскировки. Пыльная буря и технологии, редко попадавшиеся на Семерке, сделали низкорослую рептилью тушу практически невидимой. Чешуйчатая тварь никуда не сбегала, но преспокойно ждала, когда я, привлеченный ее рожей, подойду достаточно близко, чтобы схлопотать шокером. Стоило оказаться на утоптанном песке без чувств, феб схватил меня за лодыжки и потащил в одном ему известном направлении.

Положение помойного мешка, собирающего по пути все какие можно ухабы и рытвины, оказалось крайне невыгодным. Не представляя, что с этим делать, я попытался не впадать в отчаяние и обратился к похитителю:

– Эй ты, чертова ящерица! Отпусти меня, слышишь?! Отпусти, иначе пожалеешь! – Ну да, ничего более вразумительного, чем оскорбления и вопли, я в тот момент придумать не смог.

Ящер прикинулся, будто не слышит, легонько тряхнул головой и постарался сделать так, чтобы я ребрами сосчитал россыпь мелких камушков.

Это меня не заткнуло.

– Куда ты меня тащишь, идиот?! Кому говорят, отпусти сейчас же!

Реакция осталась прежней.

Тогда я вспомнил про оружие, что болталось на поясе. Но, попытавшись дотянуться до него, понял, что не могу пошевелиться. Вообще. Мышцы просто отказывались подчиняться.

Паника нахлынула волной.

Я открыл рот и заорал в надежде, что мой вопль привлечет хоть чье-то внимание. Наивный идиот.

Движение вперед прекратилось. Что-то большое и темное загородило звезды – единственное, что я мог видеть с этого ракурса, – потом в нос ударил резкий запах мертвечины, и перед самым лицом клацнула зубастая пасть.

– Еще раз заорешь, я тебе язык откушу, – прорычал курсу, глядя мне прямо в глаза. – А будешь вести себя хорошо, может быть, останешься в живых. Усек?

Я торопливо кивнул, хоть и отметил, что он не сказал «невредимым».

– Хороший мешок. – Ящер снова схватил меня за ноги и поволок дальше.

Не уверен, но, кажется, мы преодолели несколько перекрестков, прежде чем страх отступил, и меня снова разобрало любопытство.

– Чего тебе от меня надо?

Ответ оказался до ужаса предсказуемым.

– Клану Феб не нравится, когда его пытаются надуть. Клану Феб нужно, чтобы мешок передал небольшое послание Динальту.

Ничего нового, удивительного, а главное – неожиданного. Я, конечно, здорово сглупил, когда купился на этот простецкий трюк с маскировкой. Но это вовсе не значило, будто теперь смирюсь и позволю курсу надо мной надругаться. К счастью, паралич понемногу отступал, а мысль о бластере, которым я вот-вот поджарю тучный фебов зад, согревала душу.

Только бы он не вспомнил про бластер! Только бы не вспомнил!

В надежде отвлечь внимание курсу разговором, я поинтересовался:

– Что за послание? И почему нельзя было обойтись без всех этих выкрутасов?

Но ящер раздраженно рыкнул:

– Потому что нельзя! Мешок слишком болтлив.

Стало очевидным, что хищные фебовские морды что-то задумали. И, судя по тому, насколько кровожадными считали их даже собственные сородичи, это «что-то» было очень неприятным и крайне болезненным.

Стиснув зубы, я попытался подавить вновь накативший приступ паники и насколько мог спокойно проговорил:

– Ну а напрягаться так зачем? Обсудили бы все как деловые разумники.

Курсу притормозил и оглянулся. Крошечные желтые глазки кровожадно сверкнули.

– Мешку не положено рассуждать. Мешок должен молчать. Клан Феб все решит.

Я предпочел не спорить. Дождавшись, когда мы возобновим движение, еще раз попробовал дотянуться до бластера. Безуспешно. Конечности горели огнем, но толку от них по-прежнему было немного.

Мы миновали несколько коротеньких улочек, совершили парочку поворотов и, к еще большему моему удивлению, вынырнули прямиком к возведенному у скалистого уступа открытой воронкой доку номер тринадцать. Узкие изогнутые кпереди крылья «Ртути» и длинный, тонкий нос цвета старинного серебра едва заметно выглядывали из сумрака распахнутых дверей дока. Ветер продолжал глумливо завывать.

Видимо, курсу намеренно избрал самую долгую дорогу к докам, чтобы мне пришлось подольше биться головой о кочки, а заодно, чтобы я не сразу сообразил, куда он меня тащит. Одно только во всем этом виделось странным: зачем было напрягаться и волочь меня силой туда, куда я и так направлялся?

– Ну и стоило оно того? Я же сюда и шел! Мог бы просто подождать и высказать все, что на уме созрело. – При этом я не стал добавлять, что по моему отнюдь не скромному мнению, сложные мысли едва ли сей чешуйчатый разум хоть когда-нибудь посещали.

Курсу опять оглянулся. Судя по роже, он даже не рассматривал такой вариант. Только с запоздалой мстительностью рыкнул:

– Мешок красиво дергается.

Жжение в руках сменилось покалыванием. Хороший знак, верно?

Я хмыкнул и пробормотал:

– Чего еще ждать от варваров?

Ящер это услышал и, кажется, даже обиделся. Глаза его вспыхнули желтым огнем, а похожая на кусок фонарного столба лапища схватила меня за грудки.

– Мешок что-то сказал? – пророкотал феб, подтянув мое лицо на уровень своих глаз. Учитывая существенную разницу в росте, со стороны это наверняка выглядело не так эффектно, как ему хотелось бы.

Я постарался улыбнуться. Из-за специфической вони, окружавшей блестящую тушу ящера стойким облаком, дышать приходилось через рот. Но это был один из тех моментов, что выпадают лишь раз, и упускать его я не собирался.

Пока курсу сверлил меня своим жутким взглядом в упор, я чудовищным усилием воли заставил по-прежнему казавшуюся чужой руку незаметно опуститься на кобуру. Пальцы слушались плохо, но с горем пополам все-таки нащупали вытяжной ремешок.

– Я сказал, – проговорил я вкрадчиво, – что мешком сейчас станешь ты.

Курсу злобно зарычал. Его пасть приоткрылась, обнажив двойной ряд острейших зубов. Предназначенные рвать сырое мясо и перемалывать кости, они грозили сомкнуться на моем лице.

– Мешок допрыгался!

Я понял, что он прав, когда мокрой от пота ладонью скользнул по гладкой коже ремешка и не сумел вытянуть бластер. Сердце ушло в пятки вместе с остатками того, что у людей обычно называют достоинством, а на их месте образовалась холодная пустота.

Пасть курсу раззявилась так, будто он собрался проглотить меня целиком. Повеяло смертью.

Я крепко зажмурился, мысленно приготовившись к боли. Как вдруг…

– Отпусти парня, Турса.

Голос показался знакомым, но убедиться в этом я смог лишь после того, как снова очутился на утоптанном песке. Проследив за разочарованным взглядом курсу, направленным в сторону ангара, я увидел, как в широкое пятно фонарного света одна за другой вползают коренастые фигурки. Их было пятеро и все в одинаковых летных комбинезонах цвета запекшейся крови и с желтым треугольником на мордах.

Я уставился на того, что стоял посередине маленькой группки и выглядел зловредней других, и выдавил неискреннюю улыбку:

– Доброго вечера, Треззла.

– Риши, – кивнул тот. – Как поживаешь?

Критически оценив ситуацию, я ответил:

– Вы знаете, не так чтоб очень уж хорошо. У нас тут недопонимание с вашим парнем.

– Недопонимание, говоришь? – протянул Треззла. Глазки его недобро блеснули. – А по-моему, все понятней некуда. Не так ли, Турса?

– Так точно, босс.

Я сглотнул. Дело дрянь.

– Так это вы его подослали? Зачем?

Угловатая морда Треззлы, казалось, была шире, чем у остальных. Он плотоядно облизнулся.

– Проверка. Хотел узнать, годится он в качестве пополнения или нет.

– И как? – спросил я скорей инстинктивно, чем из искреннего любопытства. – Прошел он ее?

– Вот сейчас и выясним. – С этими словами Треззла вынул из-за пояса длиннющий с крупными зазубринами охотничий нож и повертел им перед собой, словно любуясь. – Вот скажи, чего твоему братцу на жопе ровно не сиделось? Зачем потащился за нами на Бештат?

Пустота внутри меня как будто увеличилась в размерах. История с похищением начала обретать логику и какую-никакую стройность. Предводителем клана Треззла стал совсем недавно, а если точнее, то сразу за тем, как моя вилка и старания Мекета оборвали жизнь его предшественника. И, похоже, вместо того, чтобы счастливо почивать на лаврах, Треззла решил укрепить свою власть, затеяв план с местью. Хитро, но не так чтобы очень.

Паралич к этому моменту окончательно отступил, так что я без усилий развел руками:

– Мекет меня в свои планы не посвящает.

Треззла прищурился и клацнул зубами.

– Врешь! Думаешь, я не знаю, что идея сорвать нам операцию с самого начала исходила от тебя? Думаешь, до меня не дошел слушок, что именно ты науськал братца спасти шкуру старой ведьмы? Или я не видел, что вилка, оборвавшая жизнь Шубита, была зажата не в чьей-нибудь, а в твоей тощей ручонке?!

Вот же! В следующий раз надо думать, что и где говорю. Если этот следующий раз еще, конечно, будет.

– Ну, откровенно говоря, то была лишь самооборона, – попытался защититься я. – К тому же, если бы… Шубит? Так вот, если бы он не пытался откусить мне руку, я бы и не подумал на него нападать.

– Вот оно как получается. – Новый главарь фебов сокрушенно покачал головой. – Что ж, тогда считай то, что сейчас произойдет маленькой неудачей. – Он отвернулся и совершенно будничным тоном обратился к ящеру, которого назвал Турсой: – Шубит хотел откусить ему руку. Знаешь, что это значит?

– Что рука его теперь наша, – ухмыльнулся Турса.

Треззла кивнул и перебросил ему тесак:

– Отрежь ее.

Если б не очки, мои глаза из орбит бы, наверное, выпрыгнули. Я попытался отползти и заорал:

– Чего?!! Вы спятили, что ли?!! Собираетесь резать меня?! Будто дикари?!!

Хотя чего я, спрашивается, ожидал? Они ж и были самыми настоящими дикарями. С некоторым доступом к высоким технологиям.

Турса, ловко перехватив нож за рукоять, вытащил длиннющий язык и с воодушевлением облизал собственные ноздри. Он наступал.

– Погодите! – в последний раз попытался я воззвать к здравому смыслу, не в силах оторвать взгляда от устрашающего блеска ножа. Сердце бешено билось о ребра. Или это было уже не сердце?.. В глубине своего естества я вдруг ощутил, как нечто неопознанное, но, без сомнения, могучее выбралось из ящика и заполнило собой образовавшуюся пустоту. – Не порите горячку! Скоро придет Мекет! Уверен, мы сможем договориться! Не делайте глупостей!

Но Треззла остался непреклонен.

– Мы уже договорились, парень: рука в обмен на жизнь. Но это сейчас. А на будущее: продолжишь путаться под ногами, заберем еще какую-нибудь часть. Так братцу и передай. И добавь: пусть пока радуется жизни.

Довольный собой, он загоготал, что, как по мне, больше напоминало брачную песню пещерной лягушки.

Тем временем молодчик с тесаком поймал меня за щиколотку и подтянул к себе. Оказавшись в тесном кольце его собратьев, я уже не мог ни отползти, ни тем более сбежать. Даже если бы рискнул ринуться напролом, этим карликовым истуканам ничего не стоило вернуть меня на место. И нет, о бластере я не забыл.

Чудовище, чьего имени я пока не знал, но к чьему существованию успел привыкнуть, зарычало, готовое броситься в бой…

Турса ухватил меня за кисть и вытянул ее в сторону. Очевидно, чтобы удобней было резать. Я же, сохраняя на лице маску невыразимого ужаса, смотрел, как он замахивается ножом. Дело шло к развязке. Но я не собирался бросать его на самотек. Скользнув свободной рукой под одежду и не без удовольствия отметив прежнюю силу в пальцах, сжавших бластер, я ловко приставил дуло к грудине ящера и, повинуясь велению чудовища, обосновавшегося на месте сердца, несколько раз спустил курок.

Три или четыре бело-голубые вспышки ярко осветили бок курсу, а затем, взбив и прожарив внутренности, отбросили его назад на добрые полметра[1].

Я с неуместным облегчением откинулся на песок. Дикое нечто, обитавшее внутри меня, довольно заурчало и спряталось обратно в ящик.

Пахло горелым мясом. Треззла вместе с его паствой в оцепенении смотрели на свежий труп собрата. В том месте, куда пришлись заряды, чернела здоровая, размером с человеческую ладонь, дыра. Все шестеро задрали бугристые башки к небу, издав протяжный дикий рык, а затем снова уставились на меня. В лапище каждого образовалось по тесаку.

Другой реакции я и не ждал, но все равно съежился, понимая, что никакое нечто мне больше не поможет. На краю сознания мелькнула мысль, опознает ли мое тело Мекет, после того, как курсу наиграются?

Впрочем, выяснять это необходимости так и не случилось. Сомкнув вокруг меня плотное кольцо, курсу вдруг стали один за другим валиться на песок: первый, второй, третий… Они падали рядом, а их кровь и мозги разлетались в разные стороны жутким бисером.

Туго соображая, что происходит, я сумел только сжаться в комок, надеясь, что убийственная сила, превратившая отряд клана Феб в кучку трупов, меня не коснется. Идея, что кто-то отстреливал курсу, словно те были мишенями в тире, пришла уже после того, как я заметил крошечные черные дырочки, образовавшиеся меж их глаз.

Тишина вернулась на улицы Глосса с той же внезапностью, с какой до этого оказалась нарушена, и тем не менее я не рисковал подниматься, пока не убедился, что все действительно закончилось. Когда же мне удалось подняться на ноги и бегло осмотреть поле стрельбища, стало ясно, что одного среди трупов не хватало – хитрый Треззла слинял до того, как последний из его собратьев оказался на песке.

– Что еще за хрень? – пробормотал я и утер лицо тыльной стороной ладони.

Что-то мокрое оказалось на руке. Я посмотрел на нее и понял, что это рептилья кровь. Меня затошнило.

– Расслабься, все позади.

Я мог бы не вздрагивать, но не получилось. Когда же оглянулся на Мекета, не спеша приближавшегося со стороны домика, с крыши которого, по всей видимости, только что и спрыгнул, почуял, как тварь в ящике снова завозилась. На голове братца красовалась потертая широкополая шляпа, а на плече покоилось длинное дуло снайперской винтовки. Свободную руку Мекет заправил за ремень и что-то весело насвистывал под нос.

– Ты зачем это все устроил? – спросил я, пытаясь унять дрожь и затолкать ставший уже ненужным ящик поглубже.

Перестав насвистывать, Мекет с серьезным видом оглядел кусок улицы перед ангаром и заключил:

– Думается, ради спасения твоей задницы. Что-то не нравится?

У меня челюсть отвисла.

– Как это вообще может нравиться?

Брат поморщился и перехватил ружье. Потыкал им сперва в одного курсу, потом в другого.

– Мозголом, не начинай. Ты б тут и не так накуролесил, позволь я тебе разойтись. Чего вдруг включил скромницу, о, повелитель вилок? Не на такую благодарность я рассчитывал.

Я хохотнул и скрестил на груди руки.

– «Спасибо» от меня ждешь, вот как? А на шею тебе не кинуться? Расцеловать, может?

– Нет уж, обойдусь. – Он перестал проверять, живы ли фебы и, подойдя ко мне, выудил из нагрудного кармана старый носовой платок. – Так ты хочешь сказать, мне не стоило вмешиваться? Что у тебя все было на мази?

– Ой, только не надо иронизировать. – Я стоически терпел, пока с моего лица стирали остатки чужих мозгов. – Мы оба знаем, что на той крыше ты оказался не случайно.

Сильнее надавив на платок, Мекет хмыкнул.

– Скажите-ка, какие мы проницательные!

– Выкуси!

Братец коротко рассмеялся.

– Не дергайся. Чуть-чуть осталось.

Пока его внимательный взгляд выискивал остатки вонючей зелени на моем лице, я поинтересовался:

– А ты, кстати, заметил, что их главный сбежал?

Мекет тут же передразнил:

– А ты, кстати, подумал, что так оно и планировалось?

Я злобно зарычал. Ну еще бы! Как же иначе? Мекет Динальт и его великие махинации! Я бы не удивился, если б он с самого начала продумал весь этот цирк, используя меня в качестве наживки. Он знал, что после провала, курсу не оставят нас в покое. Знал, что они будут мстить. Однако вместо того, чтобы провести их как полагается, предпочел использовать элемент достоверности, коим стали мои мокрые (в фигуральном смысле!) штаны.

– Ну ты и придурок!

Реакции – ноль.

Я развернулся и, содрогаясь от неприязни, затопал к «Ртути».

– Ты куда это? – окликнул меня братец. – А кто мне прибраться поможет?

У самых дверей я оглянулся:

– А что, твой гениальный план такого поворота не предполагал?

Брат поморщился и рассеянно почесал старый шрам на тыльной стороне левой ладони.

– Мозголом, только не дуйся! – попросил он тем самым тоном, каким обычно уговаривал меня не возмущаться, если игра вдруг не шла. – Тебе же не десять лет, в конце концов! Подумаешь, постреляли. Будто в первый раз. Ну, чего ты?

Внутри я кипел, но слов, чтобы красочно описать это, подобрать не смог. Просто поднял руку, показал брату жест, значение которого без всякого перевода было понятно в любой точке Галактики (а может, и за ее пределами), и быстро скрылся внутри корабля.

[1] Метрическая система пришла в Галактику вместе с людьми более 5000 лет назад и с тех пор, как Риомм занял доминирующую позицию среди прочих межзвездных гегемоний, превратилась в универсальную и основную систему измерений.

Глава 3 Тяжелый разговор

Остаток ночи я провел в кошмарах, мечась по жесткой койке в поту и перекрученных простынях. Пару раз едва не скатывался на пол, но вовремя просыпался и практически тут же проваливался обратно в беспокойный сон.

Снилось, как по улочкам Глосса носится выводок диких пещерных лягушек. Маленькие, но очень кровожадные создания были вооружены большущими тесаками и, прыгая за мной по пятам, рассерженно квакали: «Отдай! Мое! Мое!». Я пытался бежать, однако ноги увязали в песке, который превращался в месиво из-за пропитавшей его крови. Не в силах удержаться, я заваливался на спину и в это же мгновение оказывался под атакой ватаги взбесившихся земноводных. Мелкие тварюшки с воплями били меня ножами снова и снова, до тех пор, пока из моего распоротого живота, будто из ящика, не вырывалась неведомая монструозина и не перемалывала очумевших лягушек в фарш.

И так раза три или четыре за ночь.

Когда сил бороться с кошмаром не осталось, я бросил попытки уснуть и резко сел на постели. Голова гудела от недосыпа, в горле пересохло, а шея затекла и теперь неприятно ныла. Устало протерев распухшие глаза, я высвободился из кокона простыней и опустил босые ноги на настил. Прикосновение холодного металла к ступням немного освежило, но желания жить, увы, не вернуло. Уперев дрожащие локти в колени, я положил тяжелую, но при этом казавшуюся совершенно пустой голову на сцепленные ладони и медленно осмотрел свою мрачноватую каморку.

Спать я укладывался точно в бреду. На это скромно намекала одежда, сорванная в яростном порыве и разбросанная по всей каюте. Ботинки обнаружились там же, куда я сумел закинуть и скомканный плащ – под креслом с подголовником, неожиданно увенчанным кобурой. Брюкам и рубашке повезло чуть больше – им дозволено было приземлиться на инфотерминале. Носки отыскать я даже не надеялся (возможно, их «пожрал» оставленный нараспашку рундук), а вот с трусами получилось интересно – те приземлились на верстаке, скрыв под собой часть разложенных там книг, инфопланшета и прочего мелкого скарба. Перепачканные засохшей рептильей кровью, вещи источали невероятный смрад, отчего атмосфера в каюте стояла как в могильнике.

Сморщив нос, я первым делом избавился от уже ни на что не годных шмоток, запустил систему очистки воздуха и только после этого проверил сохранность оставленного Дианой кредитного чипа и мини-проектора. Не знаю, можно ли было назвать это чудом, но ни одна из драгоценных штучек в потасовке не пострадала. Со вздохом облегчения, я, как был нагишом, поплелся в освежитель.

Одна на двоих, душевая капсула располагалась в узком коридоре, разделявшем наши с братом тесные убежища. Судя по негромкому гудению корабельных систем, сам Мекет давно поднялся в рубку, готовя «Ртуть» к предстоящему старту. Мне тоже следовало поспешить. Щекотливый момент с объяснениями приближался, и чутье подсказывало, что простым этот разговор не будет.

Забравшись в капсулу, я отчаянно старался не смотреть на свое отражение. Обычно я не чурался прихорашиваться, прекрасно понимая, какое впечатление смазливая мордашка в ухоженном обрамлении производит на чувственных дамочек, нередко навещавших наш с братом столик. Но в этот особый день сталкиваться с тощим патлатым существом с кругами под глазами и бледностью, какой позавидовали бы мертвые, не хотелось.

Скорчив рожу, я активировал программу, закрыл глаза и, ни о чем не думая, на несколько минут отдался во власть приятных очищающих волн.

Лишь позднее, когда стал напоминать человека, я заметил на груди две темные точки, оставленные ударом электрошокера. Мгновенно вспомнился прошлый вечер. Боль, страх, ярость. Удовлетворение, с каким прожарил нутро тучного курсу. И то странное желание сокрушить все вокруг…

Откуда оно взялось?

Ответ пришел сам собой: из ящика.

Перехватив собственный взгляд в искаженном зеркале, я успел поймать алый отблеск, почти растворившийся в болотной зелени радужки. Не удивился, не испугался – такое случалось и прежде, – только тряхнул головой и снова поглядел на себя.

Все вернулось к норме.

Выйдя из душа все еще немного сонным, я остановился перед кесс-автоматом, откопал среди Мекетовского хлама более-менее чистую кружку и подставил ее под тонкую дымящуюся и ароматную струйку.

Удовлетворенный вылазкой, я вернулся в каюту. Предвкушая блаженный миг, когда горячий напиток проберется в мое нутро и преобразит мерзкое утро в нечто удобоваримое, я вдруг почувствовал: кое-что изменилось. Рассеянно оглядев верстак, я понял, что среди разложенных на нем книг и распечаток галактических карт не хватает лишь проектора и кредитного чипа. Поскольку ножки у таких вещиц сами собой не отрастают, логично было предположить, что кое-кто навестил каюту, пока я принимал душ.

Долго гадать над личностью таинственного вторженца не пришлось, поскольку почти в то же мгновение по внутренней связи разнеслось гневное:

– МОЗГОЛОМ! А НУ, ЖИВО НАВЕРХ!

Рубка «Ртути» представляла собой небольшое округлое помещение со скошенным п-образным иллюминатором, контрольной панелью, подсвеченной алыми огнями, тактическим столиком в центре, и парой навигаторских кресел, укрепленных у задней переборки. На месте пилота, развернувшись в сторону лифта, восседал Мекет: лицо мрачнее тучи, руки скрещены на груди – натуральное воплощение праведного гнева.

Будто на меня это подействует. Ага.

Покинув кабинку лифта, я неторопливо прошелся до середины рубки и, спрятав руки в карманы старенького сине-зеленого комбинезона, уставился на брата:

– Ну? И чего разорался?

Мекет гаркнул:

– Что это еще за новости, мать твою?!

Вопреки его явным ожиданиям, я не стал шарахаться и лепетать оправдания. Лишь рассеянно оглядел пальцы своих обутых в шлепанцы ног и отстраненно напомнил:

– У нас с тобой общая мать.

От этого замечания лицо брата перекосило.

– Не умничай тут! Отвечай на вопрос!

Я вынул руки из карманов и, сцепив их за спиной, перекатился с пяток на носки:

– Ты же сам сказал, тебе все равно, куда лететь. Так какая разница, Яртелла это будет или нет?

– Не делай из меня истеричку!

Я только пожал плечами. За что ни в чем неповинному подлокотнику пилотского кресла пришлось поплатиться – Мекет не пожалел силы, когда обрушил на него свой кулак. Чип с проектором, что лежали на столике, подпрыгнули.

– Какого лейра ты меня сразу не предупредил?!

Сдержать улыбку удалось с трудом. Стоило представить, какую рожу братец скривил, когда узнал, что лететь придется в заброшенное логово лейров, и меня начинало распирать от желания скалиться во всю ширь. И ведь что самое смешное, отказаться Мекет не мог – он взял аванс и кое-что, вероятно, успел проиграть. Заочно, разумеется.

Наконец, я нехотя проговорил:

– Времени не было.

Но этот ответ только сильнее разозлил брата. Хотя мне казалось, сильнее уже попросту некуда. Его сорвало с кресла и резко приблизило вплотную ко мне.

– Ах, вот как? Времени у тебя, значит, не было?

В лицо пахнуло перегаром. Я поморщился, но не отступил.

– Представь себе. Я был занят, спасая собственные конечности от своры злобных ящеров, которым, смею напомнить, ты меня и швырнул.

– Не вздумай переводить тему! – предупредил брат и сам же первым отодвинулся. – Мы не о Треззле говорим!

Я зло усмехнулся:

– А чего так? Подумаешь, руку хотели оттяпать – большое дело! Сейчас же все что угодно можно заменить протезом, правда?

Шпилька попала в цель. Гнев Мекета пошел на спад. Проведя ладонью по небритому лицу, брат опустился обратно в кресло и уже спокойней сказал:

– Не мели ерунды. Я бы не позволил им причинить тебе серьезного вреда. Все было под контролем.

– Серьезного вреда? Охотно верю.

– А стоило бы! Я же все-таки брат тебе и жизнью твоей ни за что бы не рискнул!

Я собирался возразить что-нибудь желчное, но с удивлением обнаружил, что мне понравились его слова. Вернее, последняя их часть. Так что вместо того, чтобы и дальше препираться, занял кресло напротив и спросил:

– Я только одного не понимаю, зачем это все вообще было нужно?

На некоторое время Мекет погрузился в раздумья. Тусклое освещение придавало его лицу неожиданно старческий вид. Я уж было решил, что ответа не дождусь, но он внезапно заговорил:

– Мне казалось, чем меньше ты будешь знать, тем лучше. Это должно было уберечь тебя от лишних… проблем.

Вместо очередной ехидной ремарки я демонстративно сжал и разжал тот самый кулак, который так понравился клану Феб. Мекет поморщился.

– Признаю, я сглупил. И что? Ты меня до седых волос этим попрекать будешь?

Я невинно захлопал глазами:

– Только до тех пор, пока ты все не расскажешь.

Брат опять зарычал. Я ожидал новой отповеди, но он и тут удивил: подался вперед и высказал с таким апломбом, будто совершил величайшее насилие над собой:

– А, лейр с тобой, слушай! Слушай и подавись! Сам должен понимать, что на Бештат мы потащились не просто так. За несколько часов до этого со мной связался Желтый Малыш и поделился кое-какими новостями. Оказалось, что в клане Феб назрели перемены, а Малыш за хорошую плату предложил поучаствовать в их осуществлении…

Желтый Малыш… Еще один загадочный тип, периодически снабжавший Мекета информацией. Мне следовало догадаться, что без этого чудилы здесь не обошлось.

– А я-то все голову ломал, с чего вдруг тебя так озаботила судьба старой огианки. Вот знал же, что за те копейки, что она предложила, ты бы даже задницу от стула не оторвал!

Мекет, копируя мою манеру, мрачно осклабился.

– Да-да, ты у нас большой умник – все и вся видишь насквозь. Только сейчас хоть не перебивай, ладно? Просто заткнись и слушай.

Я так и поступил. Разнообразия ради.

Брат продолжил:

– Малыш сказал, на него вышел один особо ретивый феб и попросил помощи в организации небольшого переворота. Клан на тот момент уже катился в пиррову дырку[1]. Его пора было реанимировать. Любые способы годились, тем более что Шубит, ты сам видел, дошел до полного маразма… И прежде чем ты снова встрянешь с вопросами, скажу: сработайся мы с Треззлой, это открыло бы нам доступ к полезным ресурсам, которыми клан Феб, по слухам, давненько владеет.

– Потрясающе, – отозвался я без особого, впрочем, энтузиазма. – Так это Малыш спланировал тот балаган, который закончился смертью от вилки?

Мекет не умел юродствовать, а когда все-таки пытался, то начинал походить на дешевого лицедея.

– На самом-то деле, я не ожидал, что все так осложнится. По плану ты должен был убраться вместе с бабкой до того, как курсу нагрянут.

– Только вот весь твой план пошел прахом: бабка умерла, тебя ранили, а мне пришлось отбиваться вилкой от одного озверевшего ящера. Блестяще сработано!

– Мозголом, не начинай, – предупредил Мекет, потирая шрам на запястье. – Я знаю, я накосячил. Но ты подумай: главной-то цели мы добились! Шубита устранили. Все были в выигрыше.

– Н-да? А чего тогда Треззла устроил ловушку?

– Я недооценил его, – признал братец. – Думаю, он зассал.

– Чего?

– Что правда о перевороте выплывет наружу там, где дерьмо чуют за световой год, и решил избавиться от лишних свидетелей.

– Так это типа, чтобы свое положение упрочить?

– Похоже на то. Меня Малыш предупредил. Сказал, что фебы рыщут. Вот я и сделал, чтобы Треззла поплясал под нашу дудку.

Что в итоге вылилось в историю у доков, мысленно закончил я за брата, но вслух сказал:

– Я тебе поражаюсь. Дважды подставил меня под нож, но ни словом даже не обмолвился. И ты еще ждешь, что я буду тебе доверять?

Мекет потупился.

– Не драматизируй. Все не так страшно. К тому же скажи я все сразу, ты бы ни за что не подписался участвовать. А так, можно сказать, проявил себя с лучшей стороны. Высокие моральные качества там и все такое…

– Ну и придурок же ты.

Брат с ухмылкой возразил:

– Не-а. Просто особым образом забочусь о нашем с тобой будущем.

– А в этом будущем у меня две руки? Из плоти? Треззла-то сбежал. Помнишь еще?

Мекет отмахнулся:

– О нем можешь не беспокоиться. Зуб даю, в штаны он наложил добро. Сейчас зароется в нору и какое-то время не рискнет оттуда высовываться. Этот хрен понимает, что я нарочно сохранил ему жизнь, и теперь голову сломает, пытаясь разгадать, зачем.

Если в этом и был какой-то смысл, я его не видел.

– И что с того? Что это даст?

Мекет вздохнул, будто говорил с дебилом.

– А то, что теперь Малыш сможет взять Треззлу в оборот. А мы сможем расширить поле деятельности. Как я и хотел. Ну? Смекаешь?

Я ненадолго задумался, пытаясь здраво оценить хитроумность великого плана. В целом выходила какая-то ерунда с кучей дыр, откуда так и лезли будущие неприятности.

– А у этого твоего Треззлы своих покровителей нет? С чего ты взял, будто он послушно задерет лапки кверху перед Малышом? Ты унизил клан Феб. Дважды. Судя по тому, что я уже о них знаю, в долгу фебы не останутся.

Мекет потянулся за кружкой с кессом, стоявшей на приборной панели, и сделал шумный глоток.

– Я ведь на это и рассчитываю, – проговорил он тоном злодея из детских историй о супергероях.

Супергероев я не любил, а к их заклятым врагам относился и того хуже, и потому несколько секунд пытался определить, спятил мой брат или только хорошо притворяется? В итоге я сказал:

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Мекет подмигнул:

– Как всегда, Мозголом. Как всегда.

Рубка погрузилась в молчание, но надолго меня не хватило.

– А с телами что? – спросил я, усаживаясь в кресло навигатора.

Брат пожал плечами:

– Оттащил в утилизатор. Брэнд обещал все устроить.

Я понимающе кивнул. Брэндом звали хозяина местной станции утилизации отходов. С Мекетом он был на короткой ноге и уже не раз помогал ему избавляться от нежелательных последствий, время от времени возникавших в ходе работы. Увы, но такова неприятная специфика занятий частным сыском на Семерке.

– Так что насчет Яртеллы? – желая поскорее покончить с неприятной частью, напомнил я.

Едва услышав название ненавистной планеты, Мекет мгновенно помрачнел. Пальцы вцепились в кружку, грозя раздавить тонкий металл. На вынесение приговора понадобилась целая минута.

– Ладно, мы летим, – сказал брат, снова посмотрев в сторону столика. И кредитного чипа на нем. – Наша подруга слишком хорошо платит. Глупо отказываться от халтурки из-за суеверий.

Я не успел обрадоваться, а он уже продолжил тоном инквизитора:

– Но предупреждаю: робота находим и назад. Никаких блужданий по развалинам, никаких раскопок и прочей мути, от которой ты так тащишься, понял? Приземлились, забрали металлолом и сразу ходу. И без возражений. Учти, глаз с тебя не спущу!

– Интересно, – протянул я, разглядывая его стиснутые челюсти и едва ли не мерцающие от ярости глаза.

– Чего тебе интересно?

– Две сотни лет прошло с тех пор, как лейров не стало, а ты их так ненавидишь, словно они тебе лично нагадили.

Мекет не то чтобы вздрогнул, но как-то по-особенному дернулся и снова почесал старый шрам. Само собой, это навело на мысли о присутствии здесь причинно-следственной связи.

– Это не ненависть, – мрачно ответил он. – Это – здравый смысл. Лейры слишком много хапнули и подавились. Возомнили себя полубогами и поплатились, отправившись в небытие. Туда им и дорога. Беспринципные и вероломные ублюдки. Знаю, тебя от их истории здорово штырит, но лучше сразу предупрежу: держи все это дерьмо при себе. И, кстати, те книжки, что ты прячешь в каюте… Мне плевать, где ты их раздобыл, но ты в ближайшее время избавишься от них. Понял?

Это был удар ниже пояса, и я моментально ощетинился:

– Не смей совать нос в мои вещи!

Мекет отразил позу, точно так же, как я, подавшись в кресле вперед:

– А ты не смей говорить мне, что делать! На моем корабле будешь подчиняться моим правилам! – И повторил: – Ты понял?

Раздражение окатило меня раскаленной волной, и я с трудом удержал язык за зубами. Много чего хотелось сказать, много о чем напомнить, но я понимал, что это не сработает – разумника упрямее Мекета мне еще встречать не доводилось. Но еще я знал, что насколько легко он выходил из себя, настолько же быстро успокаивался. Поэтому просто промолчал и откинулся на спинку кресла, сделав вид, будто уступаю. В конце концов, еще не бывало случая, чтобы последнее слово оставалось не за мной.

Я поднялся, намереваясь вернуться в каюту и, наконец, разобраться с царящим там бардаком. Однако стоило только приблизиться к створкам лифта, как те сами собой распахнулись, явив моему взору красоту и грацию, воплотившихся в Диане Винтерс.

Затянутая в черно-лиловый дорожный костюм и такого же цвета накидку с капюшоном, девица весьма приветливо улыбнулась:

– С добрым утром.

Я кашлянул и посторонился.

– А ты пунктуальна.

Диана ничего на это не сказала. Шелестя накидкой, она прошествовала к навигаторским креслам и грациозно опустилась на одно из них. Бросив на меня и брата проницательный взгляд, проговорила:

– Судя по напряжению в воздухе, я пропустила нечто весьма интересное.

Стараясь игнорировать цветочный аромат, следовавший за гостьей невидимым шлейфом, я пожал плечами:

– Ничего особенного. У нас подобное в порядке вещей.

Мекет будто не слышал. Не потрудившись даже поздороваться, он отвернулся к панели управления и, отставив кружку в сторону, сосредоточился на предстартовой подготовке. Пальцы его проворно забегали по клавишам и переключателям, на что «Ртуть» отозвалась со свойственным себе урчанием. Загудели антигравы. Палубу пробрала дрожь, которую тут же погасили компенсаторы.

– Ну, раз все в сборе, взлетаем, – сказал брат и «Ртуть» с легким толчком оторвалась от земли.

Я едва успел прижать задницу к креслу, прежде чем горизонт за иллюминатором изменился. Край причальной воронки быстро убежал вниз, и весь обзор заволокло бледно-розовое небо Семерки. Длинный нос беспрепятственно вспорол легкие перистые облака, зависшие над Глоссом с утра пораньше. Что ни говори, Мекет был первоклассным пилотом, и звездолет в открытый космос уводил плавно.

– Расслабься, малыш, – проговорил он, любовно поглаживая штурвал. – Мы почти на свободе.

Диана, посчитав, что обращались к ней, растерянно отозвалась:

– Я и не напрягалась.

Брат хмыкнул и, не поворачиваясь, заявил:

– А я и не тебе, красавица. Сосед твой – любитель отрывать подлокотники. Эй, Мозголом, в случае чего, на этот раз новые сам будешь ставить!

Я надеялся, он обернется, чтобы увидеть мой оттопыренный средний палец.

Старая история корнями уходила в тот день, когда брат впервые позволил мне сесть за штурвал. Мне тогда едва исполнилось шесть. Подробно разъяснив, что и как нажимать, он забыл предупредить лишь о том, что активировал автопилот. Пристегнув меня к креслу, Мекет запустил двигатели и вышел из рубки. Когда корабль неожиданно пришел в движение, я перепугался так, что позабыл про все уроки. Вцепился в подлокотники и с ужасом глядел, как за иллюминатором одна за другой проплывают луны Авиньона. Когда брат вернулся в рубку, то застал меня в слезах и с двумя подлокотниками в руках. С тех пор он сильно их укрепил, но все равно не устает напоминать о том случае.

– Вместо того чтобы выпендриваться почем зря, ты лучше про щиты не забудь, – заметил я, в свою очередь, вспомнив совершенно другую историю, виновником которой был уже Мекет.

Доверительно склонившись в сторону гостьи, я намеренно громким шепотом пояснил:

– Этот умник однажды допился до глюков и так перетрухал, что вывел «Ртуть» в открытый космос, совершенно позабыв про щиты. В итоге мелкий мусор, болтавшийся на орбите, едва не превратил наш кораблик в решето, а он мне подлокотники припоминает.

Мекет зарычал, Диана улыбнулась, а я, довольный произведенным эффектом, откинулся на спинку кресла… чтобы через пару мгновений услышать брюзжащее:

– А че ты расселся-то, я не пойму? Маршрут кто прокладывать будет? – Брат к этому моменту вывел нас за пределы атмосферы, и на иллюминатор как будто накинули черное бархатное одеяло, испещренное сотнями крохотных дырочек. Некоторые были больше, другие – меньше, но все слегка терялись на фоне голубоватого газового гиганта, чье искажающее влияние мы так отчаянно стремились преодолеть. Натужный гул двигателей сделался приглушенным и напоминал тихое, умиротворяющее урчание.

– Я просто думал…

Но Мекет даже не дал мне договорить.

– А ты не думай. Ты делай. В конце концов, я только из-за тебя и подвязался лететь в этот лейров холодильник. Так что за работу!

– Смею напомнить, господин Динальт, – неожиданно вмешалась Диана, – что лететь вы подвязались из-за денег, которые я вам плачу. Не надо строить из себя жертву обстоятельств.

Мекет что-то пробормотал под нос, но в открытую спорить не стал. Я между тем оторвался от кресла и согнулся над столиком. Невзирая на весьма скромные размеры, наш кораблик мог похвастаться не только самой современной системой гасителей инерции, но и генератором искусственной гравитации, не позволяющим невесомости проникать в обитаемые отсеки. Я связал Дианин маячок с навигационным компьютером «Ртути» и, не без помощи корабельного ИскИна, проложил оптимальный курс до системы Ярт – ни больше ни меньше, почти пятьдесят тысяч световых лет. При этом компьютер не постеснялся предупредить, что территория вокруг звезды считается зоной повышенной опасности и что любые путешествия туда грозят серьезными проблемами, включая со стороны блюстителей. Оповещение всплыло маленькой сигнальной запиской, но я постарался как можно скорее убрать ее с глаз долой и вернулся на место. В остальном все было готово: координаты введены, курс задан и даже определена оптимальная точка для гиперпространственного портала. Дело оставалось за капитаном. Который отчего-то все никак не решался стартовать.

– Чего же мы ждем? – осведомилась Диана.

Мекет будто только на этот вопрос и рассчитывал. Отвернувшись от звездного пейзажа, он с хищнической ухмылкой посмотрел на гостью:

– Ответы на некоторые вопросы. Не хочешь ими поделиться, лапочка?

Я лучше, чем кто-либо, знал, насколько брат обожает устраивать подобные сюрпризы, так что не удивился. Только за Диану порадовался. Потому что на ее личике не дрогнул ни единый мускул.

– Что именно вас интересует, господин Динальт?

Оскал Мекета сделался шире, а взгляд исподлобья приобрел тот особенный охотничий блеск.

– Да в сущности ничего сверхъестественного, милая. У нас не было возможности поболтать как полагается. Теперь же я хочу знать подробнее, кто ты такая и откуда взялась?

Диана, к ее чести, под впечатление не подпала. Выдавив из себя невесомую улыбку, она закинула ногу на ногу, расправила плащ и уверенно произнесла:

– Ваш брат уже задавал мне эти вопросы. Если я не ответила ему, с чего вы взяли, будто разоткровенничаюсь с вами? Моя частная жизнь никого не касается. – И с презрительной ноткой прибавила: – В особенности тех, кто работает по найму.

Мекет, однако, не зря слыл тем еще упрямцем и так просто не уступил.

– Знаешь, милая, я на своем веку повидал немало разумников, которые обожали строить из себя царских особ и налево-направо сыпали приказами, ожидая, будто все вокруг будут плясать под их дудку…

– Рада за вас.

– …Вот только никому из них не удалось по-настоящему меня впечатлить. Фальшивку от оригинала я всегда отличу. Так что давай, выкладывай, какого лейра тебя на самом деле притащило на Семерку. И пусть эта твоя история будет убедительной.

На несколько мгновений в рубке повисла тишина, которую нарушало лишь едва заметное шуршание системы фильтрации воздуха. Ожидая, чем разрешится разговор, я переводил взгляд с Мекета на Диану и обратно. Я надеялся, что наша дражайшая леди поднимется и отвесит моему брату заслуженную оплеуху, чем собьет с него спесь, но просчитался. Вместо этого она лишь задрала носик и процедила:

– Если вы забыли, зачем я вас наняла, освежите память у брата. Объясняться дважды я не намерена.

Я готов был зааплодировать, да только Мекет отказался признавать поражение, упрямо тряхнув нечесаной гривой.

– Стоило ли забираться так далеко от родного гнездышка, чтобы нанять двух сыщиков ради какого-то робота? Неужто поближе конторки не нашлось? Откуда ты? Риомм? Паракс? Альфа-Илани?

– Откуда бы ни была, места назначения это не изменит. Что же касается Семерки… я просто не хотела привлекать излишнее внимание.

– Не сказал бы, что получилось, – вставил я, вспомнив фурор с ее появлением «У Мар’хи». Но на мои слова никто не обратил внимания.

– Послушайте, – утомленно проговорила Диана, – если у вас какие-то проблемы, следовало сразу отказаться и не тратить попусту мое время. За те деньги, что я вам плачу, я могла бы найти сотню тех, кто без лишних вопросов отправится хоть в самый ад.

Последняя фраза заставила Мекета недобро сощуриться.

– Если до тебя еще не дошло, милая, то именно в ад мы и летим.

Я закатил глаза, тихонько фыркнув. Диана поддержала:

– Не ожидала, что у разумника вашей профессии отыщутся подобные предрассудки.

Брат возразил:

– Я предпочитаю называть это здравым смыслом.

– А я – кретинизмом, – парировала Диана. – Но каждому свое. Все, что мне от вас нужно, господин Динальт, так это чтобы вы посадили корабль на планете, нашли моего робота и помогли мне доставить его домой. Ничего больше.

– Что ты надеешься узнать от этого робота?

– Узнать?

– Зачем же еще он мог тебе понадобиться? Коллекционируешь антиквариат?

На какое-то мгновение госпожа Винтерс будто задумалась, достойны ли мы ответа на этот вопрос. Затем сказала:

– Возможно, в памяти робота есть информация, которая может пролить свет на тайну… смерти моей матери.

Я насторожился. Не то, чтобы откровение поразило. Скорей уж всколыхнуло то, что я привык считать давно утраченным – чувство тоски по гибели родителей.

Впрочем, на Мекета ее слова особого впечатления не произвели.

– Дева в беде! Как трогательно. Только не забывай, что с тех пор, как этот твой робот пропал, прошел без малого двадцатник. За такое время всякое могло приключиться с механическим лакеем, тем более в сраном морозильнике.

– Но планета давно заброшена, – возразила Диана. Слова Мекета явно смутили ее. – Кроме того, сигнал…

– Сигнал еще ни о чем не говорит, – вставил я. – Кто угодно мог послать его. И далеко не факт, что это был друг.

Брат согласно кивнул. Однако Диана уперлась:

– Сильно сомневаюсь.

Мекет одарил ее очередной гадкой улыбочкой, но предпочел больше не настаивать. Понятия не имею, посчитал ли он все услышанное удовлетворительным, но, так или иначе, снова взялся за штурвал. Не размениваясь по мелочам, брат врубил форсаж, и в следующее мгновение «Ртуть» втянуло в возникший посреди бескрайнего звездного полотна мерцающий разрыв.

[1] Пиррова дыра – воронкообразная пещера под Горестным плато на юго-западе Глосса, якобы не имеющая дна. По преданиям первых поселенцев, тогдашний градоначальник по имени Пирр по неосторожности свалился в эту дыру и с тех пор его никто не видел.

Глава 4 На пути к своим фобиям

Планета выскочила перед «Ртутью», стоило нам покинуть гиперпространство – зловещий, ослепляющий белесым сиянием эллипсоид, напоминающий огромный снежный ком. Призрак посреди пустоты. Но настолько реальный, что сердце сбивалось с ритма всякий раз, как взгляд на него падал.

Яртелла.

Я закусил губу, чтобы не всхлипнуть. Предвкушение заставило вцепиться в подлокотники и податься вперед. Тварь в ящике напомнила о себе тихим утробным рычанием.

Яртелла, о которой сложено столько легенд и страшилок и которую недобрым словом поминали суеверные обитатели всех без исключения звездных захолустий. Чье имя стало синонимом ада. В общем, было отчего потерять голову. Даже если ты очень и очень рациональный разумник.

Я себя рациональным никогда не считал, а потому едва сдерживался, чтобы не соскочить и не прилипнуть носом к иллюминатору, в надежде запечатлеть в памяти каждый миг до самого приземления. Я много читал о Яртелле, изучал ее космографические характеристики и даже знал кое-что об истории. И все же разглядывать подробные карты и воочию наблюдать предмет своего обожания – далеко не одно и то же.

– Дыра, как она есть. – Брат первым пришел в себя и, отключив автопилот, уложил корабль на вектор сближения.

– Судя по тому, что я слышала о лейрах, в этом нет ничего удивительного, – подала голос Диана. – Мирок под стать их мрачному могуществу.

Мекет что-то неразборчиво фыркнул. Я же покосился на свою соседку.

За те несколько часов, что «Ртуть» пробыла в гипере, мы с Дианой едва ли перебросились парой фраз. Теперь же кое-что изменилось. Гостья старалась казаться невозмутимой, словно ни что на этом свете неспособно ее поколебать: руки на подлокотниках, нога закинута на ногу, подбородок надменно вздернут, а на губах – легкая полуулыбка. Вот только в спокойствии этом угадывалась некоторая фальшь. Будто, таинственная госпожа сама с собой боролась, не желая признавать, сколь многого ждет от этой вылазки.

Словно угадав мои мысли, она вдруг повернулась и без всяких предисловий спросила:

– Откуда такой интерес?

Я не собирался прикидываться или юлить. Мне и впрямь требовалось уточнение:

– Ты о чем?

Диана кивнула в сторону иллюминатора, где приплюснутый шар неуклонно разрастался в размерах:

– О лейрах. Откуда у тебя к ним такой интерес? Твоего брата понять несложно, – она метнула короткий взгляд на затылок Мекета, в одиночку сражавшегося с силой притяжения планеты, – лейров ненавидят многие. Но мне не случалось встречать разумника, которого бы они интересовали в таком почти академическом ключе.

Подобное любопытство не могло не удивить. Бросив взгляд мимо Мекетовского плеча, я проговорил:

– В моем интересе вряд ли больше академического, чем у мародеров, вскрывавших гробницы. Я изучаю лейров не ради них самих или их прошлого. Мне любопытно понять происхождение источника, из которого они черпали свою силу.

– Тени? – Было видно, как она напряглась. Невзирая на упорное стремление казаться невосприимчивой к старым сказкам, Диана обнаружила удивительную чувствительность в этом вопросе. Те, кому наплевать не лейров, ни за что не помянут силу, служившую когда-то источником небывалого могущества, с таким подчеркнутым пренебрежением.

Я невольно улыбнулся:

– Они самые.

Диана помолчала. Угадать, о чем она в этот момент думала, было невозможно.

– Я читала о Тенях, – сказала гостья в итоге, – но не уверена, что понимаю концепцию.

Признаю, я ожидал чуть более бурной реакции, но не то чтобы разочаровался. Обдумав ее слова, качнул головой:

– Мне кажется, мало кто понимает. И лейры, кстати, не исключение. Из того, что я прочел, ясно, что четкого определения не было ни у кого. Как будто всем было достаточно и того, что Тени существуют. Тонкости никого не волновали.

«Ртуть» тем временем снижалась по спирали, не спеша вспарывая плотные воздушные слои клиновидным носом. Мекет, не выпуская штурвал, переключил несколько рычагов, запустив сканеры – вероятно, на случай притаившейся угрозы. Пока он развлекался, я впитывал детали расстилавшегося снаружи мрачного пейзажа.

Диана же не отступала:

– Ты сказал, что читал о них. Где?

Я мог бы и соврать – труда бы это не составило. Однако вдохновленный видом кристаллической гряды, вонзавшей свои острые пики в обрюзгшие туши снеговых облаков, сказал:

– Отыскал кое-что на барахолке. Это не так уж трудно, когда знаешь, у кого спросить.

Я, разумеется, имел в виду свою небольшую коллекцию старинных книг и рукописей, которую держал в рундуке внизу. Совершенно бесценные, те сочинения когда-то принадлежали частным коллекционерам, а до того – самим лейрам. В мои же загребущие ручонки они попали хоть и не очень законным методом, но все-таки не кражей. Когда занимаешься частным сыском, нередко сталкиваешься с весьма темными личностями. Время от времени этим персонам требовалась услуга, и расплачивались они за нее тем, что доставали для меня некоторые литературные редкости. Самым сложным в таких ситуациях было провернуть все под носом у Мекета. Чаще всего получалось. Но бывало и так, что приходилось выслушивать целую лекцию о том, как опасно связываться с плодами лейровских трудов.

Диана будто что-то учуяла.

– И как твой брат отнесся к подобного рода находкам?

Я, стараясь не встречаться с ней взглядами, пожал плечами:

– Чаще всего делает вид, будто ничего не замечает.

– И только? – Диана казалась всерьез удивленной. – Законность таких приобретений его не беспокоит? Насколько мне известно, Риомм запрещает хранение всего, что связано с лейрами.

Меня позабавила такая наивность.

– А с какого, интересно, ракурса мы с братом похожи на законопослушных граждан? Да и Семерка далеко от Риомма. На окраине каждый в первую очередь заботится о собственной шкуре. Так уж устроена жизнь.

– Знаешь, Риши, – проговорила Диана каким-то особенным, многозначительным тоном, – в Галактике есть захолустья и победнее Семерки. К тому же не место превращает порядочных разумников в подонков, а их собственный выбор.

Я все же посмотрел на нее.

– Знаю. – Я с серьезным видом кивнул. – Потому и стараюсь не быть похожим на большинство.

В это мгновение взгляд Дианы сделался каким-то необыкновенно проницательным, а голос – глубоким, так что даже дыхание перехватило. Это что-то предвещало, но я никак не мог понять, что именно, пока она не задала вопрос:

– Так вот, стало быть, о чем ты мечтаешь – изучать темные искусства лейров? Хочешь подчинить себе силу, которая обычным разумникам неподвластна?

Могу поклясться, что не собирался на это отвечать, но что-то внутри как будто подтолкнуло меня говорить:

– Лейры слишком многое знали и слишком многое могли, чтобы позволить всему этому так просто исчезнуть. Мы победили их в войне, но никто так толком и не понял почему. Они просто исчезли, не оставив после себя ничего, кроме сказок. Сказки – это, конечно, здорово, но мне хотелось бы еще и что-то более весомое.

Диана улыбнулась, но в улыбке этой не было ничего теплого или дружеского.

– Ты понимаешь, что в некоторых звездных системах тебя бы без суда казнили за подобные слова? – спросила она тоном инквизитора.

Было нелегко, но я все-таки заставил себя улыбнуться:

– К счастью, я знаю, когда можно открывать рот, а когда лучше помолчать.

– Ты уверен?

– Надеюсь, это не угроза?

– Конечно, нет. – Диана с серьезным видом качнула головой. – Просто пытаюсь понять, с кем имею дело.

– И как? Поняла?

– Не так хорошо, как хотелось бы. Твой брат в этом смысле значительно проще.

– О да, – негромко рассмеялся я. – Простота, можно сказать, его конек. Но и он умеет напустить в глаза пыли, если нужно.

– Не сомневаюсь. Кстати, а он знает об этих твоих… наклонностях?

Несмотря на уверенность, что из всего нашего разговора до Мекета не долетело ни единого словечка, я понизил голос почти до шепота:

– Не-а. Брат думает, будто я собираю редкости на продажу. И если узнает правду, голову мне оторвет.

– Стало быть, при нем на тему лейров лучше не заговаривать?

– Совершенно верно.

– Что ж, буду иметь в виду.

– Эй, Мозголом! – вдруг подал голос Мекет. – Хватит шептаться! Время поработать. Сверяй курс с маячком, чтобы я знал, где именно следует посадить мою птичку.

Пришлось снова повозиться у столика – дело нескольких секунд, с которым брат и сам запросто мог справиться. Если бы из кожи вон не лез, чтобы испортить мне все впечатление от полета.

– Готово. Я перекинул данные на консоль.

Последовала короткая пауза, в течение которой Мекет сверял показания сканеров с моими расчетами. Спустя пару мгновений он выругался:

– Чтоб меня вилкой выпотрошили! Так и знал, что этим все закончится!

– В чем дело? – насторожилась Диана. – След потерялся?

– Как раз наоборот, милая. – Брат мрачно хмыкнул. – Ну что, Мозголом, ты доволен?

Я изо всех сил сдерживался, чтобы не ляпнуть «Да!».

Мы вылетели к небольшому плато, посреди которого одиноким призраком возвышалась башня ордена Адис Лейр. Цитадель их великих деяний. Оказаться на Яртелле уже было несравнимой удачей, но попасть в само логово древних кудесников, пусть давно заброшенного и разоренного, об этом я и не мечтал!

Снег сыпал без устали, мешая лучам далекого бледного Ярта свободно разливаться по долине. Тем не менее заброшенная обитель предстала нашим взглядам именно в том виде, в каком ее рисовало воображение: устрашающей и наполненной мистическими тайнами прошлого.

Сама Цитадель напоминала огромное разомкнутое кольцо, поставленное вертикально на обод. Кольцо это не было сплошным и состояло из множества продолговатых сегментов, наложенных как бы один на другой. Нижняя часть крепилась к мощному основанию, уходящему глубоко под ледяной покров планеты. Непрестанные ветра и давняя бомбардировка хорошенько потрепали башню, но это не мешало ей внушать душевный трепет с прежней силой.

– И чего какому-то убогому лакею здесь понадобилось? – недовольно пробубнил братец, облетев строение по кругу в поисках подходящего места для посадки. Похоже, мысль, что все наше путешествие может оказаться дичайшей подставой, его упорно не покидала. Что само по себе было вполне понятным. Из ниоткуда появляется красотка и, ни словом о себе не обмолвившись, уговаривает отправиться на край Галактики ради какого-то семейного робота. Любой при таком раскладе насторожился бы. Чего уж говорить о Мекете, чья паранойя временами достигала поистине шизофренических пределов.

Сам я, вопреки очевидным доводам, в Диане лжи не чувствовал. Совершенно. А уж у меня на такие вещи нюх. Как будто внутри, в том самом черном ящике подсознания срабатывал некий маячок. Госпожа Винтерс утаивала свою подлинную личность, это ясно, но при этом корысти в ней я не ощущал. Только стремление обезопасить свою частную жизнь.

– Что здесь произошло? – спросила она.

– Битва, – пожал плечами я.

Из книг мне удалось выяснить, что Цитадель была возведена сразу после Первой войны лейров чуть меньше двух тысяч лет назад, когда последний из лейровских Орденов, отказался участвовать в битве за Шуот. В то время как Риоммская Империя праздновала победу, Адис Лейр затаились в изоляции. В течение столетий они вели жизнь затворников, изредка покидая пределы собственных владений для пополнения числа адептов и оказания кое-каких частных услуг. Самоизоляция привела к тому, что Орден превратился в банду весьма искусных наемных убийц, готовых на все, ради наживы. Что, в свою очередь, послужило причиной выхолащивания знаний о природе Теней и того, что синонимом их имени вместо «могущества» стала «корысть».

Но не все из Адис Лейр заслуживали ярлыка «безнравственный подонок», как не все из них были способны, не моргнув глазом, задушить младенца в колыбельке. Среди первых лиц Ордена все еще хватало ученых и путешественников, заинтересованных не в накапливании личной власти, но в постижении глубочайших загадок Вселенной. Даже несмотря на усилия Риомма, стремившегося уничтожить любые упоминания о лейрах из галактических летописей, до наших дней дошли имена таких выдающихся мастеров, как Батул Аверре и Сол Эпине. Их работы по астрофизике, ксенобиологии и биохимии существенно упростили жизнь обывателям, вроде меня, Дианы и даже Мекета, что бы он там ни говорил. Конечно, мало кто теперь об этом знал, но без трудов тех великих ученых мы бы все еще тратили недели или месяцы на преодоление космических расстояний, до сих пор тряслись бы над генераторами искусственной гравитации, в любой момент готовых дать сбой. Да и вряд ли победили бы вирусы, способные за считанные дни стереть с лица Галактики население средней планеты.

Ходили слухи, будто некоторые правительства, не связанные какими бы то ни было обязательствами с Риоммом, вели тайные раскопки на планетах, считавшихся базами тех Орденов, что существовали до Первой войны, но сколько я ни бился, ни одного доказательства этому отыскать не сумел. Единственным известным оплотом лейров оставалась местная Цитадель, интерес к которой давно угас. Несмотря на то, что система Ярт по-прежнему считалась карантинной зоной, никто ее не стерег уже лет пятьдесят. От былого величия здесь остался только голый остов, мелкий и не очень мусор, да странный семейный лакей, непонятным образом оказавшийся в этом глухом и негостеприимном захолустье.

– Надеюсь, надолго мы здесь не задержимся, – проговорила Диана, явно не вдохновившаяся великолепием местных видов.

– Надейся, милая, надейся.

Я закатил глаза: Мекет в своем репертуаре. Впрочем, ждать чего-то другого от него было бы странно. Как только выйдем наружу, он наверняка станет подгонять всех и ворчать.

Впереди показался выбеленный и выглаженный ветром плоский участок ледника, по размерам вполне подходящий, чтобы вместить наш кораблик.

Мекет, видимо, разделял мои мысли, а потому осторожно опустил «Ртуть» на эту импровизированную площадку.

– Так, а теперь небольшой инструктаж, – объявил он, едва опоры звездолета коснулись хрупкой на вид поверхности, и, развернув кресло, уставился на нас так, будто готовился поведать нечто экстраординарное.

– Понеслась… – буркнул я.

Мекет предпочел этого не услышать.

– На всякий случай старайтесь не разделяться и все время держите ухо востро. Я иду первым, за мной ты, дорогуша, а Мозголом замыкает. Двигаемся строго по лакейскому маячку, никаких лишних зигзагов без необходимости. Не забудьте проверить оружие; мало ли что за твари поселились среди руин. Живности тут хоть и немного, но вся она довольно прожорлива.

– Тебе-то откуда знать? – всерьез удивился я.

Брат вопрос проигнорировал.

– Я не хочу, чтоб кое у кого сложилось впечатление, будто это увеселительная прогулка.

Прозрачность намека заставила меня застонать:

– Ой, да хватит уже!

– Не хватит, пока я не пойму, что ты относишься к делу серьезно! – отрезал брат, чем снова меня удивил. Прежде он никогда особо надо мной не трясся. Во всяком случае, не так явно. Иногда намеренно втягивал меня в какие-нибудь неприятности, а потом наблюдал, как я из них выпутываюсь. Если становилось совсем худо, тогда уж снисходил до подмоги. Иными словами, вел себя как тот еще засранец.

– Завязывай играть в мамашу, – сказал я.

– Непременно, – оскалился он. – Как только перестанешь изображать из себя сопляка.

– Ха! Именно сопляком ты меня всю жизнь и считаешь!

– Я вовсе не…

Мы могли бы пикироваться и дальше, если бы Диана не вмешалась.

– Господа, оставьте свои семейные распри для более подходящего случая. Время ждать не любит, и я, если честно, – тоже. Чем скорей мы найдем моего робота, тем скорей оставим это место, а вы получите вторую половину гонорара. Давайте же не будем мучить друг друга!

– Слыхал, что сказала леди? – Я посмотрел на брата, источая всегда бесившее его превосходство.

– А не пошел бы ты?.. – начал Мекет, но сам же себе наступил на горло. – Ладно, китх с ним. Не будем спорить. Я собрал кое-какое снаряжение: термокостюмы, фонарики там, одноразовые щиты, подъемники… в общем, все, что в этой дыре может потребоваться. По одному набору на каждого.

Очень предусмотрительно. Правда, мне было интересно, учел ли он другую немаловажную деталь?

– А робота на руках потащим?

Мекет покачал головой.

– Ты его еще не нашел, а уже думаешь о том, как тащить. – Протянув руку к отсеку для инструментов, скрытому под приборной панелью, он извлек портативный зарядник и помахал им в воздухе. – Оживим процессор и дело в шляпе. Если, конечно, там осталось чему оживать.

– Вы и правда неплохо подготовились, Динальт, – одобрительно заметила Диана.

Мекет неискренне улыбнулся:

– Рад, что ты оценила, милая. – Он потянулся в кресле и резко встал: – Ну, хватит болтать.

Температура за бортом была чудовищно холодной, а ветер до такой степени пронизывающим, что плевок запросто мог замерзнуть на лету. И чтобы хоть как-то противостоять особенностям местного климата, пришлось облачиться в старый термостойкий костюм. Выданный моим любезным братцем, он напоминал помесь скафандра и циркового трико и совершенно не внушал доверия.

Где Мекет раздобыл это снаряжение, было неинтересно. Волновало другое.

– А это точно поможет? – протянул я, с сомнением разглядывая подозрительное бурое пятно на одной из заштопанных штанин. – Какое-то убожество. Ты уверен, что он выдержит здешнюю холодину?

Брат, занятый собственной экипировкой, вопрос проигнорировал. Натянув костюм прямо поверх одежды, он педантично рассовывал по карманам походный инвентарь: световые трубки, пиропатроны, энергокуб для антиграв-ранца и прочие мелочи, которые могли понадобиться во время наружных исследований.

Я же не смолкал:

– Выглядит так, будто ему по меньшей мере лет сто. В нем хоть никто не умер?

Мекет все-таки не выдержал. Бросив на меня колючий взгляд, он прорычал:

– Заткнись и одевайся!

– Я просто…

– Или, клянусь всеми запчастями, запру на корабле!

Деваться было некуда. Я подхватил термокостюм и, под негромкий музыкальный смешок Дианы, наотрез отказавшейся менять собственный наряд на что-то другое, направился в свою каюту. Острой необходимости в том, конечно, не было. Ничуть не смущаясь собственной наготы, я мог бы переодеться и в рубке: скинуть обычный комбинезон и быстро влезть в защитный. Однако ведомый чутьем, предположил, что леди такую выходку не оценит.

Когда я вернулся, полностью экипированный, брат критически осмотрел меня и вынес вердикт:

– Больше ныл.

– Я не ныл.

– Ага. Прости. Я не так понял. Ведь так плохо тебя знаю.

Очередной насмешки мои щеки не выдержали и все же сдались под напором наползавшего на них румянца. Уничтожающе зыркнув в сторону брата, я схватился за планшет и молча уткнулся в экран. Маячок, как и прежде, пульсировал алой точкой, по ломаной кривой убегая вглубь полуразрушенной башни. Одно только виделось странным.

– Тут что-то есть.

– Пещера чудес? – съязвил Мекет.

Я показал ему средний палец и, игнорируя широкую ухмылку, запустил программу диагностики в надежде вычленить аномалию и разделаться с ней. Когда ничего не вышло, я повернул планшет к брату.

Тот, будто переживая худший из дней, простонал:

– Ну, что там?

Я ткнул в обнаруженную странность.

Брат прищурился, затем отобрал планшет и застучал по чувствительному экрану вечно грязными пальцами.

Пришлось напомнить:

– Потише долби! Не болванка же!

– Умолкни, – процедил Мекет, с каждой секундой становясь все мрачнее. – Попробую удаленно проверить через ИскИн.

Диана, видно, тоже уловив перемену в моем настроении, поднялась на ноги:

– Что-то случилось?

Я не ответил. Мекет, тем временем поколдовав у контрольной панели, выдал заключение:

– Корабль. – Он выглядел немало удивленным, но отчего-то не стал переводить данные на мониторы. – Да, исследовательский катер. Наверное, потерпел крушение или…

– Или что? – одновременно спросили я и Диана.

– …Или его кто-то сбил, – закончил брат мысль, почесав подбородок. При этом он будто разговаривал сам с собой. – Что странно, ведь на орбите ни одного судна я не заметил… Может, уже слиняли?

– И давно он здесь, по-твоему? – спросил я, ни с того ни с сего ощутив смутную тревогу. Казалось, холод снаружи каким-то непостижимым образом просочился мне в грудь и там разросся, вызвав недовольство обитавшего в ящике существа.

Мекет оглянулся – мрачный как тучи на яртеллианском небе.

– Понятия не имею.

Неуверенности в его голосе хватило, чтобы я принял решение.

– Надо проверить.

Брат, услышав это, зыркнул на меня кат-волком:

– Еще чего выдумал! Мы сюда не для того прилетели.

Мекет мог сколько угодно хмуриться и угрожать – меня бы это не остановило. Отодвинув его в сторону, я завис над контрольной панелью и теми показаниями, которыми она готова была поделиться. Немного в стороне от остова башни, за одним из ледяных выступов, наполовину заметенный снегом и похожий на мертвое животное, лежал исследовательский корабль. Не самый большой – чуть крупнее «Ртути», – он относился к категории тех звездолетов, какими предпочитали пользоваться так называемые группы свободных коллекционеров. Проще говоря, мародеры.

Такая встреча была настолько неожиданной и интересной, что я попросту не мог ее проигнорировать. И потому, само собой, заявил:

– Сиди здесь, если так нравится, а я пойду и посмотрю.

Брат вцепился в мое запястье с такой силой, будто хотел его оторвать.

– Ничего ты смотреть не будешь! – прорычал он, глядя на меня в упор.

Стараясь не морщиться от боли, расползшейся до самого плеча, я уставился на него широко раскрытыми глазами:

– А если там кто-то выжил? Может, у них передатчик вышел из строя, и они не в состоянии отправить сигнал бедствия? Что, пройдем мимо, будто ничего не заметили?

Мекет промолчал. Хотя давление его пальцев на мою руку слабее не стало, было ясно, что мне удалось задеть в нем парочку струн. Несколько мгновений стояли, не двигаясь. Я понимал, что происходит: брат размышлял, как правильней поступить. И в такие моменты его было лучше не трогать.

– Ладно, китх с тобой, – сдался он наконец и отпустил меня. – Но только посмотрим. Если эта колымага здесь давно, даже трогать ее не будем. Усек?

Это было как раз то, на что я рассчитывал, и потому, потирая запястье, с готовностью кивнул.

Мекет, явно озадаченный такой покладистостью, несколько мгновений пристально разглядывал мое лицо. Неужели рассчитывал поймать на лжи? Наивный. Потом отвернулся и, погрузив «Ртуть» в спящий режим, натянул на лицо защитную маску. Плотно обнимающая голову, она была снабжена круглыми бинокулярами, отчего брат сам стал походить на мародера.

– Ну, красавица, ты готова? – обратился он к Диане, измененным благодаря респиратору голосом.

Та, скрыв нижнюю половину лица за искусно вышитым шарфом, откликнулась:

– Более чем.

Брат усмехнулся.

– Тогда выдвигаемся. – И первым нацелился на выход.

Погода нас жалеть не собиралась и вновь рассвирепела, стоило только сойти с трапа. Казалось, силы здешней природы питали личную неприязнь к любым разумникам, рискнувшим помешать их покою, и оттого обрушили нам на головы настоящую бурю. Ветер завывал, точно безумный, и будто нарочно старался зашвырнуть пригоршню мелких льдинок за воротник. Не последуй я примеру Мекета и не надень защитную маску, закрывавшую не только лицо, но и затылок, мог бы на собственной шкуре испытать, что значит «промерзнуть до костей». Лед под ногами напоминал отполированную гладь, и если бы не длинные металлические шипы на подошве ботинок, идти по нему было бы невозможно.

– И как только в голову могло прийти основать базу в этой дыре? – прокричала Диана, с трудом передвигаясь по сугробам.

– Слыхал, Мозголом? – встрял братец. – Красотуля тоже не в восторге от этой планетки.

Я против воли почувствовал легкий укол обиды и постарался напомнить:

– Это же Адис Лейр! Скрытность их втрое имя. Этот Орден всегда отличался от всех прочих. В немалой степени из-за нежелания ограничивать себя рамками, принятыми среди лейров давних времен. После битвы за Шуот Адис Лейр ушли в подполье, сделав Яртеллу своей тайной крепостью и потратив немало мысленных и физических сил, чтобы никто из чужаков сюда не сунулся.

– Тогда понятно, почему у меня кишки в узел завязаться хотят, – фыркнул Мекет и, отойдя от «Ртути» на пару метров, развернулся к ней лицом. На вшитой в перчатку панели он переключил пару кнопок.

Я знал, что за этим последует, и потому не удивился, когда наш кораблик исчез на глазах.

– Хороший трюк, – одобрила Диана. – Неожиданный. Насколько я знаю, обычно звездолеты такого класса маскирующим устройством не обременяются.

– Все верно, дорогуша, – согласился Мекет, похоже, как и я, немало удивленный тем, что такая утонченная особа разбирается в классах космических кораблей. – Эту модификацию я сделал сам. Довольно полезная штука, кстати говоря. Особенно при нашей работе.

– Подозреваю, оно влетело вам в копеечку.

Брат не стал отрицать.

– Пришлось на какое-то время затянуть поясок, – сказал он. – Но в итоге мы только выиграли.

Диану такой ответ, казалось, должен был удовлетворить, однако я не угадал.

– А сам корабль, интересно, у вас откуда? Насколько я знаю, такие разведчики уже лет пятьдесят как не выпускают. Где вы его раздобыли? Не на заднем же дворе у старьевщика?

– А ты, красавица, похоже, немало звездолетов повидала на своем веку, а? – сухо усмехнувшись, заметил Мекет.

Диана пожала плечами.

– И почему это вас удивляет?

Брат качнул головой, признавая временное поражение.

В обычных обстоятельствах я бы непременно нашел их пикировку занятной, но маячивший на фоне мрачный остов древней цитадели лейров превращал все, что не было с ним связано, в сущую мелочь. Глянув на останки темной крепости, я сбился с дыхания. Сколько же лет я мечтал побродить по лабиринтам здешних коридоров, заглянуть в самые укромные уголки, может быть, даже отыскать один или два артефакта!.. В основании башни зияла рваная дыра. По ободу дыры неровным частоколом торчали толстенные стальные прутья, согнувшиеся от удара чудовищной силы, а кое-где оплавившиеся, – вероятно, результат прямого попадания снаряда или чья-то самоубийственная попытка пойти на таран. Фрагменты внешней отделки, перемешанные с арматурой и прочей неопределимой мелочью, лежали у подножия под толстым слоем снега и напоминали надгробия. На миг я будто перенесся во времени и своими глазами увидел битву, сотрясавшую землю и небеса…

– Что же тут произошло? – спросила Диана, не меньше моего впечатленная открывшимся видом.

– Побоище, – будто со стороны услышал я собственный голос.

Один только Мекет остался глух к трагедии прошлого.

– Хватит любоваться пейзажами, – сказал он, толкнув меня плечом. – Время не ждет. Катер в той стороне. – Брат указал налево, где метрах в двадцати виднелся определенно не так уж и давно здесь образовавшийся снежный бархан.

– Быстро же его замело, – заметила Диана.

Я глянул на темно-фиолетовое небо, казалось, решившее опорожнить нам на головы весь свой стратегический запас.

– Тебя это удивляет?

Ответом был долгий многозначительный взгляд.

Чем ближе мы подходили к разбившемуся судну, тем беспокойней становилась у меня на душе. Пускай метель изрядно потрудилась, практически скрыв следы крушения, прийти к определенным выводам нам это не помешало.

– Катер не риоммский, – заключил Мекет, сметя с части корпуса свежий снег, и указал на опознавательный оттиск из переплетения множества геометрических фигур. – Похоже, Паракс. Вот так-так. И чего синим рожам здесь понадобилось?

Ответа на его вопрос не было ни у кого. Я хоть и знал, что первые лейры появились именно на Параксе, не видел достаточной связи, чтобы упоминать об этом вслух.

– Может, как мы, что-то искали? – предположила Диана. Ветер задувал с такой силой, что ее накидка колыхалась подобно знамени, а капюшон то и дело срывало.

– Конечно, искали, – откликнулся Мекет, переключившись с судового названия на продолговатую отметину от прицельного выстрела на правом стабилизаторе. – Искали и нашли. Приключений себе на задницу.

– Так мародеры это или кто похуже? – спросил я, тщетно пытаясь прикинуть тип снаряда.

Брат промолчал, не подтвердив, но и не опровергнув мое предположение. Он тщательно изучил точку попадания снаряда, словно это могло подсказать, кто, а главное, зачем подбил катер исследователей. Бинокуляры наших масок были оснащены анализаторами, выдавая целый список сведений о попадавших в их поле объектах, но судя по тихим Мекетовским проклятьям, пользы от них оказалось не много.

– Заглянем внутрь. – Мекет распрямился и, прежде чем я успел спросить, как именно он намерен это провернуть, извлек из поясной сумки пригоршню похожих на цветочные бутоны зарядов.

У меня глаза на лоб полезли.

– Спятил? А если внутри кто-то уцелел?

Брат зафыркал.

– Не будь глупцом. Нет там никого живого.

Со знанием дела рассредоточив взрывчатку по корпусу там, где угадывался ведший внутрь катера люк, он схватил меня за шиворот и оттащил подальше. Спустя миг серия негромких хлопков огласила долину, взметнув в воздух тучи снега вперемешку с фрагментами корабельной обшивки, и тут же смолкла. То, что осталось от люка, вывалилось наружу в виде искореженного и почерневшего куска пластметалла, ни на что уже негодного.

– Корпус еще не промерз, – проговорил Мекет таким тоном, будто это что-то значило.

– Подумаешь.

Он повернул ко мне скрытое маской лицо, но даже так я мог почувствовать всю силу его пристального взгляда.

– Крушение недавнее. Возможно, меньше двенадцати часов назад.

Стало интересней, но лишь самую малость. Умозаключения Мекета порой бывали слишком сложны, чтобы рисковать разобраться в них без вреда для себя.

Братец, разумеется, первым взошел на борт – взбежал по снежной насыпи морионским горным козликом и юркнул в открывшийся проход. Я отставать не собирался. Борясь со стойким ощущением присутствия неподалеку чего-то недоброго, посмотрел на Диану.

– Ты идешь?

Та замешкалась, но лишь на миг.

– Разумеется. – И с гордо поднятой головой прошествовала вслед за Мекетом.

Несмотря на весьма скромные размеры, внутри катера оказалось просторно. Сумрачный свет, проникавший внутрь через проделанную Мекетом дыру, освещал часть пассажирского салона и рубку. Здесь было немногим теплее, чем снаружи, а в воздухе ощущался стойкий запах смерти, заметный даже через фильтры масок. Темный рисунок украшал пол и стены странной асимметричной вязью, наводящей на мысли и кровавых брызгах, летевших во все стороны. Шестерка членов экипажа нашлась довольно быстро. Хаотично рассаженные по противоперегрузочным креслам, они демонстрировали одну общую на всех черту – отсутствие голов.

– Кто-нибудь объясните мне, что здесь произошло? – выдохнула Диана, с не меньшим ужасом разглядывая развернувшуюся перед нами сцену.

Я был бы не прочь дать ей ответ, да сам терялся в догадках. И потому позвал:

– Мекет?

Брат, успевший освоиться и даже добраться до рубки, бесцеремонно ковырялся в контрольной панели с явным расчетом что-нибудь оттуда выудить. На мой оклик он оглянулся:

– Чего тебе?

– Почему они все такие?..

Мекет перевел взгляд на тела.

– Безбашенные? Без понятия. Но, сам понимаешь, от столкновения с планетой головы с плеч не слетают.

– Кто мог такое сотворить? – В голосе Дианы слышалось нескрываемое отвращение, которое я разделял в полной мере. – И куда делись головы?

Бросив бесполезные попытки докопаться до истины через бортовой самописец, Мекет вернулся в салон и будто между делом ткнул большим пальцем себе за спину:

– Тот еще натюрморт.

Вопреки некоторым сплетням, гулявшим по Семерке, я вовсе не питал склонности к кровавым подробностям. В расследовании меня привлекала тайна. Кишки и прочие внутренности всегда оставались полем интереса Мекета. Тем не менее мой взгляд сам зацепился за шестерку отрубленных голов, выложенных на приборной панели аккуратной кучкой.

– За что с ними так? – прошептала Диана, пока я сражался с рвотными позывами.

Стоя со скрещенными на груди руками и всем своим видом демонстрируя отсутствие к происходящему какого бы то ни было интереса, Мекет процедил:

– Уже не узнаем. Электроника спеклась, а черный ящик пропал. Кем бы эти неудачники ни были, они выбрали не то место и не то время для своих исследований. Не хочу разделить их участь, так что на выход.

Звучало здраво, но как-то слишком уж неожиданно. Особенно для Мекета, который прежде так легко не сдавался.

– Погоди-ка. – Сняв с пояса миниатюрную световую трубку, я активировал ее и пригляделся к лицам убитых. Все шестеро были анаки и смотрели на меня в ответ лишенными осмысленности глазами. Некогда яркая синяя кожа – признак того, что они выросли под алым параксанским солнцем, – стала цвета свинца. В уголках перекошенных ртов виднелись следы засохшей кровавой пены. Даже если смерть этих ребят была быстрой, то боли, судя по гримасам, они вкусили сполна.

– Зверье, – опередив меня, с отвращением заключила Диана. – Тот, кто это сделал, не может зваться разумником.

Справедливо. Хотя и несколько наивно.

Я вернулся в салон и, пересилив естественное отвращение, осмотрел сами тела. Кроме очевидных, увечий больше не наблюдалось. Края срезов были настолько аккуратными, что на ум не сразу пришло, чем можно было с такой легкостью рассечь плоть и кость. Молекулярным резаком? Или виброскальпелем?

– Мозголом, – подал голос брат, – завязывай строить из себя судмедэксперта.

Я и не строил, но мне и впрямь было интересно:

– Ты посмотри на края ран!

– Не хочу я никуда смотреть. Хватило уже. Валим.

Неприкрытое напряжение, зазвучавшее в голосе Мекета, заставило меня оглянуться:

– Валим? А как же они? – И указал на тела.

Брат чуть ли не зарычал.

– Надеюсь, ты не собрался тут похороны устроить?

Не скажу, что эта идея мне в голову не приходила, но я все же здраво оценил наши скромные возможности и помнил об изначальной цели прилета на Яртеллу.

И все же не заметить не мог:

– Ты же видел, что люк был заперт. Разве это не странно?

– Что тут странного? Люк можно и снаружи запечатать. В этом нет ничего сложного. Особенно для того, кто решил оставить такое красноречивое предупреждение. Ясно же зачем их котелки разложили. Чтобы сказать: не суй нос, куда не просят! И знаешь, я с этим согласен. Пойдем уже!

Прежде чем я успел открыть рот, Диана подала голос:

– Могу я спросить?

– Разумеется, милая, – не скрывая сарказма, протянул брат. – Только тебя мы тут все слушать и готовы!

Диана если и обратила на это внимание, то виду не подала.

– А вас не беспокоит, что убийца может быть где-то поблизости? – спросила она, не без дрожи косясь на безучастных ко всему мертвецов.

Справедливый вопрос. Я посмотрел на братца, предоставив ему возможность высказаться.

– Само собой, беспокоит, – признал он и нервно оглянулся через плечо – на распахнутый люк катера, за которым продолжала свирепствовать метель. – Будь оно иначе, я бы вас не подгонял. Не знаю, сколько у нас в запасе времени, но лучше его не тратить попусту. Мы в этом холодильнике ради лакея, верно? Так давайте найдем его и свалим раньше, чем убийца вернется.

Никто из нас не спорил.

Глава 5 Подо льдом в кромешной тьме

И все же забыть вид отрубленных голов с их остекленевшими глазами было не так-то легко. Как и заставить себя вспомнить прежнее рвение. Казалось, кто-то нарочно повредил мой термокостюм, выпустив из него тепло. Не только на душе стало паршиво, но и все тело озябло.

Брат это заметил и тут же прилип:

– Ты чего дрожишь? Костюм сбоит?

– Нет. Я в норме. – Я попытался подавить тревогу, вызванную заворочавшейся в ящике сущностью. Встряхнув головой, уставился на остов Цитадели. Метель к тому моменту снова утихла, и на долину опустилась какая-то неестественная тишина. Это наводило на мысль, что, быть может, это место не настолько заброшено, как все полагают.

– Тогда идем.

Вслед за Мекетом и мрачно-сосредоточенной Дианой подобравшись к краю дыры, я осторожно заглянул в глубокое черное жерло раскуроченной взрывом утробы.

– Что, страшно? – спросил брат.

– Вот еще. – Я вытащил из-за пояса светотрубку, встряхнул ее и сбросил вниз.

Фонарик пролетел несколько десятков метров и, не разбившись, приземлился посреди старого мусора, мало чем похожего на обломки. Впрочем, судить с такой высоты, да еще и в полутьме было непросто. Вслед за мной Мекет активировал еще два таких же и по очереди швырнул их в темное жерло. Свет трубки давали пусть и не особенно яркий, его все же хватило, чтобы немного разогнать сгустившийся внизу мрак.

А вместе с ним – и гнездовье неведомых крылатых тварей.

В следующее мгновение мертвая тишина над ущельем разверзлась, и нас поглотил истинный хаос. То ли птицы, то ли ящеры, подняв дичайший галдеж, сорвались с насиженных мест и, злобно разевая зубастые пасти, бросились к нам всей стаей.

Мекет отреагировал первым. Приказав нам с Дианой встать подле него, он активировал миниатюрный генератор силового щита, моментально накрывшего нас небольшим энергетическим куполом.

Остервеневшие животные вылетали из дыры, точно маленькие льдисто-белые пульки, и бились о полупрозрачную мембрану с силой, равной хорошему снаряду. Перепуганные и разозленные, они защищали свой дом.

– Что это за птицы? – Диана испуганно вскрикнула, когда особенно настырная бестия острым, как наконечник стрелы клювом попыталась пронзить щит перед самым ее лицом.

Перекричать поднявшийся над долиной гогот было непросто, но Мекет справился.

– А наш знаток всего на свете не в курсе? – Выхватив бластер, он немного выставил дуло из-за щита и сделал несколько выстрелов по мерзопакостным созданиям. Три или четыре сбитых тушки тут же камнем ухнули вниз.

Зато еще как минимум пара сотен осталась.

– Впервые вижу! – возразил я, присоединяясь к стрельбе. Адреналин позволил отодвинуть гнетущее чувство на задний план, заставив существо в ящике снова показать зубы. В результате стая недосчиталась еще парочки птичек.

Брат, видимо, впечатленный моей меткостью, выдал:

– Похожи на скальных якунов. Премерзкие твари, если интересно.

– А ты откуда знаешь? – искренне удивился я неожиданным такой эрудированности.

Тот хохотнул и еще парой метких выстрелов отправил несколько крылатых гадин на дно.

– Люблю смотреть «В мире галактической фауны»!

Я уступал брату точностью, но скорость, с которой мой бластер выплевывал заряды, несколько уравновешивала этот маленький недостаток. Приятно было вспомнить старые боевые уроки. Войдя во вкус, я даже не сразу заметил, когда Диана пристроилась рядом и тоже принялась поливать стаю рассвирепевших существ порциями раскаленной плазмы.

Ор над искусственным ущельем стоял неимоверный и перекрывал завывания снова взбесившегося ветра. Трупики сбитых на лету птиц градом сыпались на снег и в пропасть, а их голодные и предприимчивые товарки тут же накидывались на них и разрывали в клочья, алым бисером разбрызгивая кровь и внутренности по белой поверхности. Аттракцион затягивался, а тварей меньше не становилось: на месте выбывших тут же появлялись новые и рвались в бой с не меньшим упорством и злобой.

– Твою ж мать! – Одним особенно хитроумным выстрелом Мекет уложил сразу четыре существа. – Такого напора щит не выдержит – энергии не хватает. Если вырубится, то нам конец! Эти кровожадные сучки разорвут нас на части и даже не постесняются!

Было от чего впасть в уныние. И если б ситуации это хоть как-то помогло, я бы так и поступил.

– Что нам делать, Динальт? – Диана с таким видом, будто половину жизни провела на стрельбище, ловко избавилась от парочки тварей.

– Что делать? – в голосе брата чуть-чуть проступили истерические нотки. – Да я у вас спрашиваю!

– А разве не вы взяли на себя ответственность за безопасность нашей экспедиции?

– Серьезно? – Мекет на секунду оглянулся на нее. – Что-то не припомню я такого!

Диана раздраженно фыркнула и будто в отместку изрешетила еще нескольких птиц.

– Ну еще бы! Как и подавляющее большинство мужчин, вы только болтать и горазды!

Мекет, само собой, такого оскорбления снести не мог. Раздувшись пузырем, но не переставая при этом палить по летучим мишеням, он выдал:

– Эй, милая! Напомню тебе, что я сюда не просился.

– Да-да. Вот только деньги вас сломили.

– Не сломили. Раззадорили!

– Так пусть тогда раззадорят и на идею нашего спасения!

Пока они переругивались, я обратил внимание, что в мою сторону твари не шибко-то и рвались. Махали крыльями, пасти раскрывали, но в целом будто бы только для виду. Словно я был им интересен лишь за компанию. Ну, чтоб не обидеть.

Подобное поведение не могло не вызвать подозрения, и мне пришло в голову приглядеться к якунам повнимательней. Это дало результат. Мало-помалу в атаке зверо-птиц стала прослеживаться своеобразная система. Безмозглые твари бились о щит именно с тех его сторон, которые находились ближе всего к моим спутникам.

В обычной ситуации я бы с удовольствием поразмышлял над такой странностью, но тут…

Раздался жалобный электронный стон, запахло паленой проводкой, громко и непечатно выругался Мекет. Еле заметная преграда, отделявшая нас от жаждущей крови стаи, начала истончаться, будто тающий на солнце лед.

Когда она испарилась совсем, случилось сразу несколько необъяснимых вещей.

Точно не скажу, что именно толкнуло нас на этот поступок, но как только защиты не стало, я, Мекет и Диана в едином порыве тесно прижались друг другу и, зажмурившись, инстинктивно прикрыли головы руками. В тот же миг сердце мое будто в пустоту провалилось. На его месте сразу же возник ящик. В голове мелькнула лишь одна мысль: хоть бы все это оказалось неправдой! Бешеное хлопанье крыльев и яростные вопли слышались у самого уха, ощущались болезненные тычки и уколы со всех сторон. Якунам как будто хотелось подольше поиздеваться над нами, прежде чем приступить к кровавому пиршеству. Громко вскрикнул Мекет, истошно завизжала Диана. Я так разозлился от собственного бессилия, что пожелал скорейшего конца этого безумия. Крышка ящика распахнулась…

И все сразу стихло.

Первые мгновения я боялся пошевелиться и все ждал последнего удара. Но секунды убегали, а к нам никто так и не прикоснулся.

Непостижимо.

Я приоткрыл один глаз в надежде увидеть причину неожиданного затишья. А как только увидел, по-настоящему обалдел.

Якуны сидели вокруг и с каким-то жутким интересом, обычно несвойственным диким животным, поглядывали на меня. Некоторые тварюшки, правда, предпочли убраться к маячившим поблизости скалам, но оставшихся все равно хватало, чтобы, в случае чего, не позволить нам улизнуть.

– Что за?.. – Мекет опять выругался и, с опаской распрямляясь, огляделся по сторонам. – Почему они пялятся? Мозголом?

Я не сдержал нервного смешка.

– Тебя что-то смущает? – Ответ на вопрос брата казался мне вполне очевидным, только место его обсуждать приятным не выглядело. В особенности с учетом сотни пар черных глаз-бусинок, не сводивших с нас взгляда.

Диана, чьей выдержке могли бы позавидовать самые бравые вояки, негромко заметила:

– Как будто ждут чего. – Несмотря на то что нас окружали маленькие кровожадные монстры, она, казалось, была не подвержена такой постыдной человеческой слабости, как паника, и бластер держала на изготовку.

Хотя тонкие пальцы продолжали больно цепляться за мое запястье.

Аккуратно высвободившись из захвата, я сделал один маленький и осторожный шажок вперед. Я понимал все риски, но хотел посмотреть, как эти покрытые коротким и жестким на вид мехом твари отреагируют.

Диана ахнула, Мекет злобно и протестующе зашипел… А якуны даже не встрепенулись. Только поспешно расступались там, где я шел.

– Риши, что происходит?

Я был потрясен не меньше, и потому на вопрос только пожал плечами. Осознавая риск, прошелся до самого края дыры, пока якуны с любопытством поворачивали за мной заостренные головки, и предположил:

– Кажется, мы им больше неинтересны.

Такое объяснение, само собой, никого не устроило. Но что еще мне было сказать?

– Бессмыслица какая-то. – Диана переводила взгляд с меня на якунов и обратно. – Они же только что хотели нас растерзать. Что заставило их изменить цель? Просто передумали?

– Кто бы знал.

Мекет, которому все происходящее, похоже, порядком надоело, заявил:

– Здесь творится какое-то дерьмо, и мне это не нравится. – Последовав моему примеру, он сделал несколько небольших шагов к краю ямы. Якуны этого даже не заметили. – У нас два варианта: можем гадать, что это все за хрень, или займемся тем, зачем и прилетели. Как вам расклад? Не хочу давить на больное, но убийца мародеров запросто может бродить где-то поблизости. Давайте не будем давать ему лишний повод добраться до нас?

Мы с Дианой переглянулись, но не возразили.

Тогда брат еще раз посмотрел в ставшую якуньим гнездовьем дыру.

– Пришла пора отработать аванс. Не хочу торчать здесь до самой ночи. – Покосившись на нас, он спросил: – Надеюсь, антигравами пользоваться умеете?

Ответ его, судя по всему, не слишком волновал. Ударив по наручи, Мекет активировал вшитый в костюм антигравитационный ранец. Устройство на короткое время лишило его собственного веса, сделав легче пушинки. Подхваченный порывом ветра, брат воспарил над дырой подобно отпечатку неупокоенной души, а затем, умело регулируя настройки, плавно опустился на самое дно. Вот так легко и просто.

И ни один якун при этом в его сторону даже не взглянул.

Некоторое время понаблюдав за тем, как Мекет ковыряется в останках того, что когда служило лейрам их крепостью, я повернулся к Диане:

– Дамы вперед.

Невозмутимо пожав плечами, госпожа Винтерс подступила к краю и с бесстрашием, достойным риоммской пехоты, спланировала к Мекету.

Пока я наблюдал за их головокружительным спуском, существо, обитавшее в глубине моей души, изо всех сил противилось повторить этот трюк. И дело было даже не в боязни высоты, к которой я, к слову, относился весьма философски, а во вдруг проявившемся остром, на грани паники, нежелании соваться в урочище лейров.

– Мозголом! – проорал Мекет снизу. – Ну чего ты там? Шевелись!

Хотелось огрызнуться, да только разве был в это толк?

Подальше упрятав дурные предчувствия, я сделал глубокий вдох и активировал-таки ранец.

Разумеется, я перестарался – слишком сильно вдавил кнопку, отчего взвился в воздух, подобно винной пробке, и чуть не размазался о торчащее с противоположной стороны ямы основание. К счастью, мне удалось вовремя исправить ошибку, и полет вниз прошел без проблем. Тем не менее Мекет, Диана и, подозреваю, якуны не скоро забудут тех воплей, которыми я огласил округу, пока пытался справиться со строптивым ранцем.

– Отлично сработано, Мозголом, – не скрывая насмешки, проговорил брат, когда подошвы моих ботинок коснулись горизонтальной поверхности. – Десять из десяти. Я даже залюбовался!

Прежде чем что-то ответить, мне надо было вернуть сердце из глотки, так что пришлось вновь ограничиться демонстрацией среднего пальца.

Зато Диана неожиданно похвалила:

– Весьма неплохо для первого раза. На моей родине их называют гравиподушками и в основном используют для тренировок отрядов внешней обороны.

Я тоже заметил оговорку, но не стал к ней цепляться. В отличие от моего разлюбезного братца.

– И как же зовется эта твоя родина, красавица?

Но Диана точно не услышала, с любопытством осматриваясь по сторонам.

Само собой, Мекета это не остановило.

– А ты, получается, тоже что-то вроде благородной воительницы? В звездолетах разбираешься, из бластера палишь, даже антигравы не в новинку. Какие еще таланты в тебе скрыты, детка?

Оторвав взгляд от брошенной якуньей кладки, поросшей тускло светящимся зеленоватым мхом, Диана парировала:

– Пальцев не хватит, чтоб сосчитать. – И вздохнув, добавила: – Займитесь, наконец, делом, Динальт. Очень вас прошу.

Я боялся, что их перепалка затянется. Но этого не случилось. Будто и впрямь решив сосредоточиться на главной задаче, Мекет подобрал светотрубки и осмотрелся.

– Куда теперь? Есть тут где-нибудь двери?

Осмотревшись, я предположил, что нас занесло в некое подобие атриума – огромного сферического пространства в основании башни, опоясанного несколькими уровнями галерей и широких лестниц, теперь обвалившихся. Их и любые пути, ведшие к внутренним помещениям Цитадели, окончательно похоронили под собой гигантские статуи фигур, закутанных в плащи и подпиравших когда-то высокие потолки.

– Мозголом!

Я вздрогнул.

Брат покачал головой:

– Не спи!

Я вытащил планшет и сверился с показаниями: пульсар маячка оставался таким же ярким, как и прежде, а указывал примерно на два уровня ниже и южнее нашего местоположения. О чем не замедлил рассказать.

– Надо было взять поэтажный план, прежде чем соваться сюда очертя голову, – проворчал Мекет, мрачным взглядом окидывая раскуроченные стены и горы обломков, из которых наши недавние мохнатые знакомцы устроили многоярусное жилище.

– И где бы вы его раздобыли? – поинтересовалась Диана.

Мекет хмыкнул.

– Семерка как сточная канава для всяких редкостей, милая. При желании можно достать что угодно. Главное – знать, у кого об этом спросить.

– Даже представить боюсь, сколько бы эти планы стоили, – заметил я, спрятав планшет за пазуху.

– Умница-красавица раскошелилась бы ради такого дела, – сказал брат и покосился на Диану: – Верно говорю, милая?

К моему немалому удивлению и еще большей радости, леди продемонстрировала ему средний палец.

Брат, задрав голову, заржал.

Смеялся он долго и с удовольствием, а потом, когда все-таки выдохся, раздал каждому по светотрубке и ткнул пальцем в сторону одного из множества завалов, лишь чуть присыпанных снегом.

– Ну что, вручную будем разгребать проход или как?

– А так ли это необходимо? – Обойдя горы мусора, Диана осмотрела руины. – По-моему, проще пойти через вентиляционную систему. В таких сооружениях шахты, как правило, тянутся, словно кровеносные сосуды. С их помощью можно попасть почти куда угодно.

– Занятная мысль. – Мекет в притворной задумчивости почесал подбородок. – Хоть и бесполезная. Только представь, сколько времени мы угрохаем, ползая на карачках по здешним шахтам. Они же как лабиринт! Пару дней уйдет только на то, чтобы отыскать нужное направление. А сам спуск? Ладно мы, а как ты этого заставишь управлять ранцем в такой тесноте?

Этим, само собой, был я.

Госпожа Винтерс пожала плечами:

– Я лишь предложила.

Брат отвернулся и приблизился к небольшому участку стены, не тронутому последствиями бомбардировки. Ощупал его, простучал, чуть ли не обнюхал, а потом извлек из поясного кармашка новый сюрприз.

– Думаю, хуже не станет, если мы еще немного пошумим. – Прикрепив миниатюрное взрывное устройство к переборке, он жестом показал нам спрятаться за якуньи баррикады.

Я и Диана, не сговариваясь, отошли подальше. Мекет что-то нажал на наручах. Заряд сдетонировал.

Случилось то же самое, что и с бортом потерпевшего крушение катера. Взрыв поднял в воздух тучи пара, пыли и мелкой крошки.

Как только взвесь немного рассеялась, мы выбрались из укрытия и обнаружили на месте взрыва широкий проход.

– Прошу. – Мекет галантно отодвинулся в сторону.

– Нет уж, только после вас, – возразила Диана.

Я обошел обоих и всмотрелся в темное жерло тоннеля, уходящего к недрам древнего остова. Сердце в груди неистово заколотилось, в ящике зашевелилось нечто. Волнение первооткрывателя захлестнуло с головой. Чудилось, будто мне предстоит шагнуть прямо в легенду. Было одновременно интересно и жутко.

Тоннель оказался не таким уж длинным и меньше чем через минуту вывел меня к просторным залам с высокими потолками и светлыми стенами. Практически непострадавшие во время битвы, они встречали тишиной и запустением, и если чем могли удивить, то это необычными иероглифическими письменами, покрывавшими их сплошняком. Подняв светотрубку повыше, я высветил фрагмент текста, но, разумеется, ничего не понял. Мертвый язык древнего Паракса был недоступен моему пониманию.

Как, в общем-то, и пониманию большинства разумников этой Галактики.

Сзади послышал раздраженный голос брата:

– Чего застрял?

Я оглянулся через плечо:

– Просто смотрю. Думаю, может, тут указатель найдется.

– Зубы не заговаривай.

Я покачал головой и с неохотой двинулся дальше. Отпустив все страхи, отдался на волю впечатлениям, позволив им захлестнуть меня с головой.

Казалось, прежние обитатели только-только покинули это место. Чудилось, будто их эхо до сих пор шепотом отражается от толстой ледяной корки, припрятавшей под собой следы давно минувшей битвы. Цитадель походила на застывший во времени музей, чьими экспонатами стали навечно вмороженные в пол тела. Приняв самые разнообразные позы, они напоминали созданные из воска скульптуры. И невозможно было понять, кто здесь был лейром, а кто чужаком, явившимся их уничтожить…

– Не верится, что прошло двести лет! – выдохнул я, с восхищением и трепетом склоняясь над жуткой экспозицией. Разница с нелепой мясницкой вечеринкой, устроенной на борту параксанского катера, была настолько разительна, что на какое-то мгновение я и вправду забыл, что передо мной мертвецы. – Нет, вы только взгляните! Разложение практически их не коснулось!

– Мозголом! – рассерженным гокки зашипел Мекет.

Я обернулся: он и Диана стояли рядом и, избавившись от масок, даже не пытались скрыть охватившее их отвращение.

– Соберись уже! – сдавленно рыкнул брат, выдохнув облачко пара. Холод внутри башни практически не уступал тому, что царил снаружи, но отсутствие ветра существенно его смягчало и позволяло более-менее свободно дышать. – Или отдай следилку. Все равно толку от тебя никакого.

– Простите, – сконфуженно пробормотал я и, выпрямившись, сверился с пульсирующей алой точкой на экране планшета. Судя по данным, до лакея оставалось как минимум триста метров вниз и где-то тридцать градусов влево.

Мекет, разумеется, не поверил.

– Это точно?

– Сам посмотри. – Я передал планшет ему.

Выхватив приборчик с таким видом, будто совершает величайшее одолжение, брат уткнулся в экран.

– Вы хоть когда-нибудь прекращаете цапаться? – обратилась ко мне Диана.

Я удивился. Почти искренне.

– А зачем? Мы и так вроде неплохо уживаемся. Верно?

Мекет на секунду оторвал взгляд от планшета, изобразив добросердечную улыбочку. К счастью, Диане этого хватило, чтобы прекратить допрос.

Я украдкой выдохнул.

Не то чтобы ее интерес был неприятен, но я все еще продолжал чувствовать напряжение, из-за которого нервы казались натянутыми, как канаты. С каждым шагом вглубь Цитадели шевеление в ящике становилось все интенсивней. Будто существо, прятавшееся в нем, знало, в какие неприятности нас всех затягивало.

Прежде чем добраться до нужной точки, нам пришлось немало побродить по лабиринту коридоров и комнат, числу которых, казалось, не было предела. Я-то не жаловался, с интересом изучая обледеневшие интерьеры, щедро украшенные колоннами, статуями и барельефами. Абстрактные картины, должно быть, изображали некоторые особенно значимые моменты в истории лейров, но мне не удалось узнать ни одной.

Впрочем, я был не единственным, на кого темные переходы действовали угнетающе.

Мекет раздражался из-за каждого пустяка и при любом удобном случае злобно ругался. Его отвращение к этому месту, казалось, можно было пощупать. Диану окружение угнетало не меньше, однако она куда лучше владела собой. До лейров и их истории ей не было никакого дела, и только жажда отыскать пропавшего робота заставляла двигаться за нами вслед.

Остаток пути проделали в молчании, пробираясь через завалы, карабкаясь по почти отвесным стенам и время от времени натыкаясь на скопления мертвых тел. Я не переставал удивляться, почему мародеры за столько лет сюда не пробрались, ведь поживиться было чем, но ответа не находил. Может, сыграли роль якуны? Или нечто куда более зловещее?

Воспоминание о потерпевшем крушение исследовательском катере и оставленном без голов экипаже очень кстати всплыло в потоке мыслей.

Вздрогнув от накатившей жути, я тряхнул головой и продолжил путь.

– Как далеко еще идти? – спросила Диана, видимо, не желая больше выносить давящую тишину.

– Надо попасть на нижние уровни, – буркнул Мекет, – а сучьи колдуны, по непонятным мне причинам, лестницы не жаловали. Единственный способ туда добраться – шахты лифта. Стоит ли говорить, как я этого жду?

Уловить нотки сарказма в его голосе было делом нехитрым. Гораздо сложнее оказалось не отвечать на них колкостью.

Вместо этого я посмотрел на брата и совершенно серьезно спросил:

– Ну и как быть?

Глава 6 Находка

– Опять, что ли, придется парить на этих штуках? – спросил я, пока Мекет пытался вручную раздвинуть створки ближайшего лифта. Силищи моему брату всегда было не занимать, а потому после нескольких не слишком удачных попыток, непокорные дверцы все-таки поддались, приоткрыв узкий лаз.

– Да ну, зачем же? – удивился он, заглянув в темное жерло шахты. – Просто разбегись и прыгни!

Подавив острейшее искушение отвесить ему хорошего пинка, я только фыркнул.

– Глубоковато, конечно, – сказал брат, сделав вид, будто ничего не заметил, – но нам до самого дна и не нужно. Всего-то на два уровня ниже. Неужели не осилишь?

Отсутствие хоть какой бы то ни было веры в мои способности не удивляло. В отличие от умения мыслить наперед.

– Я про то, что там нас поджидает еще одна дверь. Хотелось бы посмотреть, как ты с нею возиться будешь. На лету не на что опереться.

Мекет не стал объясняться и просто извлек из кармана очередной мелкокалиберный заряд. Немного поколдовав над ним, он опустил заряд на пол и отступил. В тот же миг у маленькой луковицеобразной бомбочки отросли длинные и тонкие металлические лапки, которые без особых усилий перенесли ее мимо приоткрытой створки прямиком в шахту.

Несколько обалдев от такого трюка, я из чистого любопытства высунулся следом, чтобы посмотреть, что будет дальше.

Бодро перебирая магнитными ножками по отвесной стене, бомба-самоходка спускалась до тех пор, пока не достигла примерно пятидесятиметровой глубины, после чего остановилась и с характерным шлепком присосалась к нужным дверям.

– Я бы на твоем месте голову оттуда вынул, – заметил брат невинным тоном.

Стоило отодвинуться, внутри шахты прогремел взрыв. Дым, пламя и ошметки раскаленного металла рванули вверх, едва не опалив мое защитное одеяние. В воздухе сильно запахло горящим пластиком.

– Ты не говорил, что у нас есть такие штуки!

– Это потому что тебя к взрывчатке и на плазменный выстрел подпускать нельзя. Особенно к той, которая самостоятельно бегать может.

Тут он был прав. Неизвестно почему, но стоило мне взять какое-нибудь взрывное устройство в руки, как оно сразу норовило сдетонировать. Прям проклятье настоящее. Однажды я из-за этого едва не лишился парочки конечностей. С тех самых пор весь свой боезапас Мекет держал в надежном шкафу под кодовым замком.

– И много у вас с собой таких сюрпризов? – будто бы между прочим поинтересовалась Диана.

– Хватит для пары препятствий, – откликнулся Мекет. – Ну, кто на этот раз будет первым? Опять я? Ладно.

Когда пришел мой черед прыгать в шахту, я был готов. Ну, или убеждал себя в этом. Разницы, если честно, никакой. В технике использования антиграв-ранца я уже чуточку освоился, так что проблем не возникло. Подвох крылся в тесном пространстве самой шахты, но и с этим мне, в общем-то, справиться удалось. В нужный момент я завис на определенной высоте и без долгих проволочек забрался в раскуроченную взрывом дверь.

– Делаешь успехи, – заметил брат с одобрением, стоило мне пролезть в дыру.

– Спасибо.

Комната, в которую нас занесло, оказалась просторной и округлой и по большей части тонула в темноте. Воздух здесь был на пару градусов теплее. Отчетливо пахло затхлостью, химикалиями и, разумеется, смертью.

– Ну и как тебе? – поинтересовался Мекет. Голос его вдруг зазвучал натянуто и зло. Словно что-то в окружающей обстановке сильнее всего остального действовало ему на нервы.

Мне, впрочем, все это было не так интересно, чтобы задаваться вопросами. Подняв светотрубку повыше, я прошел чуть вперед, пытаясь сообразить, куда нас занесло. Под ногами хрустело стекло. Разбитое в мелкое крошево, оно усеивало пол целиком.

– Как-то не похоже на то, что мы видели снаружи, – заметил я.

– Ага.

Там, где стены не были облицованы матовыми панелями, чернели прямоугольники расколоченных вдребезги экранов.

– Это какая-то лаборатория, – проговорила Диана, рассматривая покатый потолок и часть прозрачной стены, за которой не было видно ничего, кроме пустоты.

– Была лабораторией, – поправил я и указал на пару операционных столов, с мясом выдранных из гнезд и переломанных пополам.

По всему периметру комнаты тянулись странные конические штуковины, предназначения неясного, а в центре торчал похожий на огромный мыльный пузырь резервуар. До краев заполненный то ли жидкостью, то ли стального цвета плазмой, он испускал зловещее бледно-голубоватое мерцание. В отличие от всего прочего, резервуар казался нетронутым. Я понятия не имел, для каких мистических целей его использовали, но выглядело все до жути интересно.

– Это уже не похоже на последствия старой битвы, – указала Диана на уничтоженные панели терминалов. – Их разбила не ударная волна, а прицельные выстрелы. Из бластера. А эти конденсаторы. Они слишком новые. Двести лет назад такие даже не выпускали. Вы действительно думаете, что мой робот где-то здесь?

– Если верить твоему маячку, – проворчал Мекет.

Я оглянулся и перехватил тяжелый и очень пристальный взгляд брата.

– Что-то не так?

Он не ответил. Только вернул мне планшет и с каким-то сверхъестественным тщанием принялся переворачивать разбитые столешницы.

– Ищите робота. Он где-то здесь.

Я огляделся, решая, с какого края лучше взяться за поиски, как вдруг ощутил новый приступ шевеления в ящике. На этот раз он не был связан ни со страхом, ни со злостью, но как будто реагировал на постороннее присутствие в комнате – своего рода ненавязчивый фон. Внезапно в голове поселилось некое знание, как если бы давно забытый факт всплыл из глубин памяти. Знание это было совершенно определенным и неизбежным и выражалось в острой необходимости заглянуть за струящуюся поверхность таинственного пузыря.

Пока брат недовольно ворчал, а Диана осматривала самые укромные местечки, которые только могла здесь отыскать, я приблизился к пузырю. Стенки его оставались непрозрачными, и от слабейшего движения воздуха покрывались рябью, словно поверхность пруда, в который бросили камнем.

И ни намека на шов или какой-нибудь зазор.

Это меня не остановило. Подобрав с пола увесистый кусок арматуры, я хорошенько размахнулся и ударил по пузырю.

Громкий металлический звон разнесся по всей комнате.

Мекет ничком бросился на пол и прикрыл руками голову. Диана просто замерла. Она походила на воровку, которую поймали с поличным. Ее перепуганные глаза напоминали лампы, готовые взорваться от перенапряжения.

– Ты какого… здесь творишь?! – полушепотом прорычал братец, вскочив на ноги.

– Виноват, – пробормотал я. А затем развернулся и ударил по пузырю еще раз.

Теперь поверхность сферы жидкой уже не казалась. Наоборот, она как будто затвердела. Новый звон, отражаясь от стен, полетел во все стороны.

– А ну прекрати! – Мекет подскочил и выхватил арматуру у меня из рук. – Вконец умом тронулся?

Я решил, что бессмысленно тратить время на разъяснения. Ткнул пальцем в малозаметную сеточку трещин на месте, куда приходилась импровизированная бита, и приказал:

– Бей сюда что есть силы. Она поддается.

Брата, казалось, вот-вот на части разорвет. Он так на меня посмотрел, будто я заставлял его наполнить собственный желудок битым стеклом.

– Ты чего это выдумал, Мозголом?

Повернувшись к нему всем корпусом, я протянул арматуру и повторил:

– Бей, кому говорят! Нам надо открыть эту штуку!

– Зачем еще? – прищурился Мекет.

Обратившись взглядом к сфере, я поделился предчувствием:

– Мне кажется, там что-то есть.

И без того хмурое лицо брата стало еще пасмурнее. Он покачал головой:

– Ты просто псих.

Я мог бы, конечно, поспорить, но с учетом ситуации, не был уверен в том, что мой брат неправ. Снова протянув ему металлический прут, повторил:

– Бей.

Мекет тихо выругался, но, как ни странно, больше не спорил. С обреченным видом приняв орудие, он взялся лупить по поверхности сферы с такой яростью, будто та лично ему чем-то насолила. Внушительно, но не сказал бы, что притягательно. Наблюдать за Дианой, обнаружившей отсутствие интереса к тайне пузыря, было куда интересней. Хотя бы из-за того, с каким усердием она обследовала каждый потаенный уголок.

Прошло немало времени, прежде чем усилия Мекета дали результат. Удара с двадцатого ему удалось пробить плотную стенку, но лишь до небольшой прорехи.

Раздосадованный тем, что ничего не выходит, я проговорил:

– Должна же эта штуковина как-то открываться!

Мекет, что странно, решил проявить больше инициативы и, оттеснив меня в сторону, сказал:

– Дай еще попробую.

Я послушно подвинулся.

Логично было ожидать, что он опять возьмется мутузить сферу арматурой, но на сей раз интуиция меня подвела. Вместо грубой силы, брат решил подобрать иной подход и тщательнейшим образом ощупал пузырь.

Стало до того любопытно, что я не смог удержать вопроса:

– Что это ты делаешь?

– Тихо! – шикнул он.

Было весело наблюдать за тем, как Мекет едва не обнимает сферу, и все же мне не удавалось уразуметь, к чему все эти манипуляции. Чувствуя уверенность, подпитываемую сочащимся из ящика субстратом, я видел лишь один способ преодолеть защиту – бить дальше. Но поскольку действовать на и без того напряженные нервы брата не хотелось, рискнул отвернуться.

Именно в этот момент уши мои резанул громкий и похожий на хруст ломающихся костей звук.

Быстро вернув взгляд обратно, я едва успел отскочить и не столкнуться с массивным куском пузыря, рухнувшим прямо мне под ноги.

– Как ты это сделал? – вытаращился я на плоды трудов брата и тут же почуял тошнотворную сладость, разлившуюся в воздухе.

Мекет промолчал. Заглянув внутрь сферы, он резко отпрянул и громко выругался.

– Ну, Мозголом, надеюсь, ты рад.

Сарказм казался не свежее запаха, наполнившего комнату, но я проигнорировал и это. Понукаемый олицетворением всех своих инстинктов, я приблизился к расколовшемуся пузырю и осторожно заглянул в прореху.

То, что я увидел, само по себе, шока не вызвало – за несколько часов блужданий по Цитадели мы столько трупов повидали, что и не сосчитать. Озадачивало и смущало другое. Кто мог додуматься спрятать мертвого разумника в пузыре, а потом еще и запаять крышку?

– Ради святых слез Великой праматери, кто это?

Я посмотрел на Диану, которая, оторвавшись наконец от поисков, рискнула заглянуть внутрь сферы. Запах, сочившийся оттуда, заставил ее снова натянуть шарф, но не отпугнул. Заинтересовал, скорее.

– Кем бы ни был, вряд ли он нам об этом скажет, – пробубнил Мекет, вновь пряча лицо под маской. – Кстати, он так и должен выглядеть?

Особо не смущенный ни тем ни другим, я пожал плечами.

Несмотря на устойчивый миазм, тело выглядело на удивление хорошо сохранившимся и за годы, проведенные в пузыре, почти не разложилось. Судя по прикидкам, оно принадлежало человеку, притом сильно немолодому. Густые белоснежные волосы, как и борода, жестким веником торчали во все стороны, а кожа казалась иссиня-черной, что наводило на мысли о выходцах с планет Ока Манат.

– Дедуля сдох от старости? – предположил Мекет.

Я не успел и рта раскрыть, а Диана уже ответила:

– Его застрелили. – Она указала на аккуратную черную дырочку, видневшуюся в середине груди за обугленными краями мешковатого темно-лилового рубища. – И очень сомневаюсь, что это сделали лейры.

Мы с братом переглянулись.

– Ты еще и по мертвецам спец? – выдал он.

Диана распрямилась и флегматично пожала плечами:

– Читала кое-что, когда была помоложе.

Брат, чуть приподняв бровь, снова посмотрел на меня. А мне что оставалось? Только развести руками. И заодно поинтересоваться:

– Что делать-то будем?

Мекет, услышав это, едва не запыхтел.

– А что мы можем сделать? Сомневаюсь, что лакей где-нибудь под его рубищем. Но если хочешь, проверь.

Я от такого предложения предпочел отказаться. Хоть и не смог не заметить:

– Он не похож на других мертвецов.

Понятия не имею, что подтолкнуло меня к этому, но я зачем-то провел пальцем по ободу резервуара и тут же почувствовал, как все тело прошило мощным статическим разрядом.

Я сдавленно ойкнул, отскочил и, потирая руку, вытаращился на старика.

– Что? – всполошилась Диана. – В чем дело?

Оформить пронзившее меня ощущение в слова было невероятно трудно.

– Не знаю… Похоже, эта штука под напряжением… По крайней мере, я будто что-то уловил… Что-то странное…

Диана недоверчиво нахмурилась, а Мекета перекосило.

– Что ты несешь, Мозголом? Откуда здесь электричеству взяться?

– Но я только что коснулся пузыря, и меня ударило… я не знаю… током? – Мысли заметались в голове, противореча одна другой. – Хотя это могло быть… хм, даже не знаю… идиотизм какой-то…

– И как тебя понимать?

Я взглянул на брата.

– Не могу описать. Сейчас осознаю, что все это похоже на бред, но как будто… я ощутил то же, что этот старик. В момент убийства. Он словно помнит… что был убит. Притом не так давно. Лет двадцать назад. Не больше.

Мекет отреагировал именно так, как от него и ожидалось: с насмешливым фырканьем и зубоскальством:

– Да, и правда бред. Очередной заскок. Или просто глюки. Тебе бы, Мозголом, на свежий воздух!

– Если тут, как вы выражаетесь, «глюки», то не у него одного, – меж тем серьезно проговорила Диана. – Я, конечно, не могу судить, был ли этот разумник лейром, но по всем внешним признакам ему никак не двести лет. Заметили, насколько он отличается от тел, что мы встретили наверху?

Брат, не скрывая скепсиса, подбоченился:

– Хочешь сказать, он тут жил все это время?

Диана осталась невозмутима.

– Я бы, конечно, выразилась иначе, но в целом вы правы, Динальт. – Она демонстративно осмотрелась по сторонам. – Думаю, старик и в самом деле здесь обитал. Вот только чем он занимался, сказать трудно. Хотя в одном я уверена: его дело привлекло к себе внимание кого-то по-настоящему злокозненного.

Ее слова вызвали у Мекета нервную усмешку:

– И кто же это был? Призрак лейра, вернувшийся из небытия?

Диана проигнорировала и его тон, и его слова. Только заметила:

– Любой, кто скрывается от риоммского правосудия, счел бы эту планету превосходным убежищем.

Брат возразил:

– Только конечный кретин решился бы на такое.

– Или тот, – встрял я, – для кого было жизненно важно, чтобы эта лаборатория осталась втайне от чужих и очень любопытных глаз.

– Не спорю, – добавила Диана, – надо обладать полнейшим безразличием к смерти, чтобы устроиться в этой гигантской гробнице. И все же, я не верю в совпадения. Сигнал моего лакея пришел отсюда, а он пропал, если вы помните, двадцать лет назад. Что, если все это звенья одной цепи?

Брат не ответил. Глянув на его кислую рожу, я кое о чем подумал:

– А если я коснусь резервуара снова? Может, удастся что-нибудь выяснить?

– Хватит! – неожиданно рявкнул Мекет и со всей своей немало силы пнул валявшийся под ногами кусок арматуры.

Тот подскочил, будто живой, и, перелетев через всю лабораторию, ударился о противоположную ее стену. Послышался глухой звон, после чего одна из хлипких панелей не выдержала и ухнула на пол.

Мекет туда даже не взглянул. Держа меня за воротник, он продолжал орать:

– Кажется, вы забыли, зачем мы сюда прилетели! Нам нужен робот, будь он трижды неладен, а не труп в банке!

Я попытался достучаться до его разума:

– Да, но мы ведь еще не…

– Захлопнись, я сказал! Меня уже тошнит от этого дерьма! Я предупреждал вас, что мы здесь не затем, чтоб загадки разгадывать. Находим робота и сваливаем!

На брата было страшно смотреть, так что продолжать спор у меня не хватило мужества. Болтаясь в его руке, подобно нашкодившему котенку гокки, я в поиске поддержки покосился на Диану. Само собой, я не ожидал, будто она тотчас же бросится мне на выручку, но и на полнейший игнор тоже не рассчитывал. Хотя все же позвал:

– Диана?

Будто напрочь забыв о нас, она, не отрываясь, смотрела на стену. А точнее, в тот ее участок, который больше не был закрыт панелью. Внутри обнаружилась маленькая ниша, до сих пор хорошо скрытая от глаз. В нише кое-что лежало.

– Не надо больше никого искать, господин Динальт.

Уточнять, о чем она, нужды не возникло.

Выбросив из головы мысли о сфере с мертвецом, я рывком высвободился из хватки Мекета и приблизился к тайнику. Там за переплетениями проводов и труб отыскался неприметный металлический шар с прямоугольным выступом спереди. Довольно небольшой – сантиметров двадцать в поперечнике, – и слега приплюснутый сверху, он очень напоминал одного давно потерянного робота…

– Разве это твоя железяка? – Мекет, которого все еще не отпустило, дышал так, будто собирался на взлет. Но хотя бы молнии из глаз больше не метал, и на том спасибо. Он остановился за плечом Дианы и не без любопытства заглянул внутрь ниши. – Я же видел голограмму! Там был обыкновенный шпион.

Диана с заметным усилием подавила дрожь.

– Вы вовсе не так хорошо разбираетесь в робототехнике, как хотите показать, господин Динальт, – сказала она. – Фамильные лакеи не выпускают в серии. Их производят по индивидуальному заказу. Некоторые способны трансформироваться во что-то неприметное.

– Вроде этого симпатичного недошарика? Ну-ну.

Глядя на то, с каким недоверием брат рассматривал неподвижного робота, я невольно усмехнулся. На ум пришел обрывок нашего с Дианой разговора в таверне. В том, что лакей за кем-то шпионил, госпожа Винтерс призналась практически сразу.

– Быть не может, чтобы его за все это время никто не нашел! – фыркнул Мекет, скрестив перед собой руки.

– Очевидно, что все-таки может. – Диана вплотную приблизилась к роботу, на ходу извлекая из потайного кармашка микросхему размером с ноготок. – Хотя об этом трудно судить, пока я не пойму, как, а главное, зачем он здесь оказался.

– Может, лучше использовать зарядник? – предложил брат, потянувшись к поясу.

Диана его остановила. Близость вновь обретенного робота, казалось, заставила ее забыть о прежнем хладнокровии. И пускай прекрасное лицо оставалось непроницаемым, но глаза сияли, как два маленьких солнца.

– Не хочу рисковать данными, – проговорила она возбужденным шепотом. – Велик риск замыкания. Нет, лучше сделать все аккуратно и без спешки. Возможно, если я установлю эту матрицу вот сюда, то мой миленький СиОБи, наконец, очнется.

Признаюсь, я от всей души надеялся, что так и произойдет. Но прежде, чем микросхема успела скрыться внутри малютки-шпиона, позади раздалось категоричное и неприветливое:

– Не очнется.

Глава 7 Игра с Тенями

Казалось, он появился из ниоткуда. Высокий, под два метра, широкоплечий и закованный в грязно-серую броню, наполовину скрытую такого же цвета длинным плащом. На голове – капюшон, а на лице – бледная, как полированная кость, маска, напоминавшая лик демона со старых гравюр. Он застыл на пороге лаборатории мрачным изваянием. С виду безоружный, однако ощущение смертельной угрозы омывало меня странными магнетическими волнами.

– А это еще кто?

Ответа не последовало.

– Леди Орра, отойдите от робота. – Что-то в его низком с легкой хрипотцой тоне заставило нашу нанимательницу бросить попытки реанимировать лакея.

– Я вас не знаю. – Она отступила от ниши и вперила в жуткую маску полный подозрительности и презрения взгляд.

– Вам это и ни к чему, – ответил незнакомец до ужаса равнодушным голосом. – Но я знаю, кто вы. Сейчас вы далеко за пределами влияния вашего отца, а эта планета – закрытая зона, и вам это известно.

Его слова заставили Диану показать зубки:

– Не вам указывать мне, что делать. Кто вы такой?

– Я охотник за расхитителями и мародерами, вроде вас, – в словах незнакомца звучала некоторая напряженность, словно он не привык так много говорить. – Меня зовут Аргус. Командир серых и страж этого логова.

Я сдавленно ахнул. С давних времен Серой Стражей называли группу опасных убийц, чья основная задача состояла в охоте за лейрами. Никто не знал, как давно и откуда они появились, но большинство верили в сказки об их невероятных боевых навыках и неуязвимости. Слухи подтверждались смертями многих повелителей Теней, которых, казалось, просто невозможно было застигнуть врасплох. С тех пор как лейров не стало, стражи редко где мелькали, и все же их репутация пугала до сих пор. Большинство самых отъявленных космических головорезов становились на задние лапки и виляли хвостами, стоило им хотя бы услышать, что поблизости рыскает кто-то из серых.

– Стало быть, это твоих рук дело? – протянул Мекет равнодушно. – Я про натюрморт, который мы нашли на параксанском корыте?

Тот, кто назвал себя Аргусом, проигнорировал вопрос.

Между тем Диана, скопировав позу стража, проговорила:

– Я прилетела забрать то, что принадлежит мне. И вы этому не помешаете.

Тот усмехнулся.

– В самом деле? – Он сделал знак себе за спину, и в то же мгновение из темноты по обе его стороны выросли четыре фигуры в схожих плащах и масках. Они выглядели не менее внушительно, чем предводитель, и тоже казались безоружными.

Диана не дрогнула. Надменно вздернув подбородок, она окинула всю компанию убийственным взглядом.

– Вы же не думаете, что подобное сойдет вам с рук? Как только мой отец узнает…

Холодный смех, зазвучавший из-под белой маски, заставил ее оборвать фразу на середине.

– Тетисс на Яртелле бессильны, миледи, – сказал Аргус, небрежно откинув плащ на плечо. В неярком свете трубок блеснули серебром наручи, приковав к себе мой взгляд. Было очевидно, что это не просто часть брони, но нечто куда более внушительное. – Понятие неприкосновенности знати здесь не работает. Хватит дурой прикидываться.

– Значит, вы убьете меня? – не дрогнув, осведомилась Диана.

Последовавший за этим смешок напоминал скрежет металла о металл.

– Все знают, с Яртеллы не возвращаются.

Ситуация быстро стремилась к тому, чтобы сделаться безвыходной. Странный разговор нервировал, но я не представлял, как мог бы повлиять на его исход. Мекет тоже вряд ли радовался положению, в которое мы угодили, но почему-то вмешиваться не спешил.

Наконец, Диана спросила:

– Для чего вам мой лакей?

Аргус, казалось, изумился и чуть склонил голову набок:

– Лакей? Робот мне не нужен.

Диана нахмурилась.

– Тогда, что?.. – начала она и запнулась, поскольку, как и я, поняла, на ком вдруг остановился пристальный, хоть и невидимый за маской взгляд.

Если интересно, ощущение напоминало прикосновение голой кожей к сухому льду. Меня передернуло, рука сама потянулась к оружию…

Аргус, заметив это, предупредил:

– Не стоит.

– А он здесь при чем? – удивилась Диана.

– Сложный вопрос, – загадочно протянул страж и непререкаемым тоном добавил: – Но он пойдет со мной.

На это неожиданное и в высшей степени абсурдное заявление у меня мог найтись только один ответ:

– Ничего подобного я делать не собираюсь!

Я решил, что нет смысла ждать продолжения, и перешел к действию. Рука давно уже лежала на кобуре, но стоило прозвучать недвусмысленной угрозе, сразу схватилась за бластер. Мгновение между тем, как я вскинул оружие, и самим выстрелом, длилось долю секунды. Короткая плазменная вспышка осветила комнату и улетела в сторону стража.

Промахнуться с расстояния в десяток метров было невозможно. Но мне удалось.

Каким-то непостижимым образом Аргус угадал, куда полетит заряд, и просто чуть отклонился с его траектории. Выстрел просвистел, не задев даже серого капюшона.

Не в силах поверить собственным глазам, я невольно прошептал:

– Ого!

Страж спросил:

– Мой черед? – И тут же будто растворился в полутьме.

Пока я ошалело хлопал глазами, пытаясь сообразить, что произошло, он резко появился прямо перед моим лицом и упер затянутую черной перчаткой ладонь мне в грудь. Толчок вышел такой силы, что меня отбросило на несколько метров назад и припечатало о жесткую стенку пузыря.

Перед глазами взорвались созвездия, голова пошла кругом, а под кожу как будто воткнули сразу тысячи мелких иголок. Я застонал.

– Не нарывайся, – сквозь гул в ушах, похожий на вопли разъяренных якунов, услышал я голос стража.

В ответ на предупреждение маленький ящик внутри меня заиграл. И наверное было бы неплохо, если б он открылся и хотя бы на миг высвободил ту силу, которую, как я точно знал, там удерживал. Однако ничего подобного не случилось. Бессильная ярость схлынула, оставив после себя только привкус крови на языке.

– Теперь к делу. – Аргус вернулся на исходную и, обведя нас троих нечитаемым взглядом, сжал кулак. Послышался легкий стрекочущий звук. Наручи, что блестели на его руке, выплюнули полуметровый энергетический клинок. – Хоть это непохоже на правду, я могу быть весьма великодушным. Втроем вы мне без надобности. Отдаете мальчишку, оба остаетесь в живых. Продолжаете упираться – умираете. Выбор прост. Решайте, миледи.

Пока он говорил, я не мог оторвать взгляда от плоского и чуть закругленного к концу лезвия. Казалось, целиком состоящее из струящегося стекла, оно выглядело достаточно острым, чтобы обезглавить команду исследователей-анаки.

– А ты не слишком ли гонишь, дружище? – внезапно подал голос Мекет. Лица своего он по-прежнему не открывал, но принятая поза казалась расслабленной и даже нагловатой. Ни о каком напряжении не было и речи. – Ситуация нарисовалась непростая, но не сказал бы, что безвыходная.

Мне не дано было знать, что думал по этому поводу Аргус, однако свое презрение он даже не пытался скрыть.

– С каких пор ручным псам позволяют тявкать без спроса?

– С тех пор как ручной пес стал сам себе хозяин, – ответил мой брат и будто нарочно открыл лицо.

Я по контексту догадался, что эта выходка должна была что-то значить. Аргус несколько мгновений молча рассматривал скалящегося Мекета, прежде чем выпалить:

– ТЫ! – Глубочайшая ненависть, зазвеневшая в нечеловеческом рыке, заставила меня забыть о боли и с изумлением вылупиться на стража и брата.

– Вы знаете друг друга? – растерялась Диана.

Мекет усмехнулся:

– Давние знакомцы. – При этом он не сводил лукавого взгляда с, казалось, оторопевшего стража. – Не правда ли… друг?

Аргус не стал пускаться в спор и, чуть повернув голову в сторону, коротко приказал:

– Всех убить!

Серые одновременно приняли атакующую позу. Раздражающе заныли еще четыре энергоклинка. Стало ясно, что нас собрались покрошить на салат, но страха это, почему-то, не вызвало. Лишь недоумение. Оттого, что все вокруг вдруг сделалось каким-то замедленным и будто ненастоящим. Похожим на кошмар, которому удалось просочиться в реальность. Я заметил, как брат потянулся за взрывчаткой, и как Диана выхватила бластер, и вдруг понял, что это все бесполезно. Ярость, тлевшая внутри меня, вспыхнула с новой силой, а жуткий гул в голове нарастал. Нарастала и амплитуда колебаний ящика. Что-то должно было произойти. Я чуял это. И когда сил терпеть не осталось, неожиданно громко щелкнул замок. Что-то перевернулось. Крышка распахнулась. Однако оттуда ничего не вылезло, только позвало. А потом…

Из раскуроченных взрывом дверей шахты в лабораторию ворвались полчища верещащих якунов.

Почти неразличимые в темноте, они густым облаком хлынули на Аргуса и его приспешников и закружили вокруг них бешеным вихрем. Воздух наполнился неистовым хлопаньем крыльев и криками. Разъяренные твари вопили как сумасшедшие, кусая и царапая стражей, а те, в свою очередь, отбивались как могли.

Легче, увы, от этого не стало. Кружение комнаты ускорилось, а боль, что проникла под кожу жидким огнем, добралась и до головы. Мозг будто кто ножом пронзал – раз за разом, все глубже и глубже, – и чем свирепей верещали якуны, тем яростней становились эти удары. Зажмурившись, я схватился за голову и пошатнулся…

Вдруг чья-то сильная рука поддержала меня под локоть и вздернула на ноги. Послышался озабоченный голос брата:

– Эй, Мозголом, хреново выглядишь!

Я не ответил. Только чуть приоткрыл глаза и, сквозь рваную пелену живого мрака, различил пятерку отчаянно бьющихся за собственные жизни серых фигур. Их плащи уже превратились в лохмотья, а безукоризненная броня покрылась кровавыми пятнами. Чья это была кровь, я не знал, но, судя по количеству изрубленных трупиков на полу, догадывался, что не стражей.

– Надо уходить, – выдавил я через силу.

– А ты сможешь? – удивился брат.

Я отмахнулся. Лучше уж попытаться бежать, чем ждать, когда стражи перережут всю стаю.

Тем временем Диана склонилась над роботом. Наладив программную матрицу, она отчего-то раздраженно выругалась, а затем, плюнув на все, просто подхватила металлическую сферу и побежала к дыре в лифтовой створке. Казалось, нанимательница напрочь забыла про нас. Я собирался окликнуть ее, но тут ей наперерез выскочил один их серых. С ног до головы залитый якуньей кровью, он принял угрожающую стойку и несколько раз взмахнул клинком. Походило на то, что страж хотел припугнуть беглянку, но этим только спровоцировал якунов. Окружив серого плотной стеной, взбешенные звероптицы принялись теснить его в сторону лифта. Он отбивался яростно, будто берсеркер, но, слишком увлекшись, не заметил дыры под ногами. И оступился, на миг потерял равновесие, но устоял. Лишь зашатался. Якуны мгновенно почуяли слабину. Насели на стража всей своей массой и вытолкнули прямо в шахту.

– Этот путь закрыт, – сказал Мекет Диане, которая с невозмутимым видом вернулась. Он указал на запас взрывчатки, собранный на поясе: – Но мы проделаем себе новый.

Я не стал сомневаться в способностях брата и, отпустив его руку, попытался выпрямиться самостоятельно. В глазах по-прежнему двоилось, но ноги вроде бы держали.

– Тогда сделайте это быстрее, Динальт. – Диана, крепче прижав к себе лакея, оглянулась туда, где крылатые твари продолжали атаковать оставшихся стражей.

Пока Мекет торопливо устанавливал заряды на ближайшей стене, я залип на тот смертоносный танец, в который Аргус превратил битву с якунами. Мастерски орудуя серебрящимся клинком, он напоминал демона, явившегося прямиком из кошмара безумца. Каждый удар разрубал нескольких якунов за раз. Мертвые тушки продолжали сыпаться дождем из крови и кишок.

Его ручная троица почти ни в чем ему не уступала.

– Динальт? – позвала Диана. – Долго еще вас ждать?

Мекет невозмутимо откликнулся:

– Советую чуть отойти. Да спрячьте свои рожи!

Стоило нам укрыться за сферой, лабораторию сотряс новый взрыв. Пол резко вздрогнул, едва не ускользнув из-под ног. Фильтры, встроенные в маску, смягчили силу звуковых и световых волн, но тряхануло все равно нехило. Краем глаза я заметил, как Аргуса и его троицу смело куда-то за пределы видимости, а мерзких, но, без сомнения, спасших наши шкуры якунов превратило в полыхающие живые снаряды. Зычно галдя от ужаса и боли, они обезумели и принялись биться о потолок и стены.

Новый проход открылся, как только облако дыма рассеялось, и мы втроем ринулись вперед.

Я не знал, жив ли Аргус и сотоварищи, но проверять, понятное дело, не стал.

Мы бежали наугад, подсвечивая себе путь светотрубками. Я спотыкался на каждом шагу, но старался не отставать. Мекет двигался впереди, выбирая путь через лабиринт. Казалось, он каким-то образом чуял, куда нужно сворачивать и на которую галерею взбираться, словно прежде бывал здесь. В иной раз я бы непременно уцепился за это, но близость угрозы гнала мысли в другом направлении. Даже посетовать на то, что так скоро покидаю Цитадель, не получалось. С каждой секундой многотонная масса древнего урочища давила на меня все сильнее. Угнетала и тянула вниз к телам, навечно вмерзшим в ее стальной каркас.

– Давайте уже уйдем отсюда скорее, – взмолился я, не на шутку встревожив Мекета.

– Ты ли это, Мозголом? – удивился он, молодецки перемахнув с одного пандуса на другой.

Ответить помешало жуткое хлопанье крыльев, следовавшее за нами по пятам. Упрямые якуны не желали угомониться и провожали нас, будто пастыри, но при этом соблюдая дистанцию. Невольно прислушиваясь к их отвратительному щебету, я не переставал задаваться вопросом, из-за чего вообще они себя так вдруг повели? Вряд ли причина в том, что мы настолько им понравились. Ответ напрашивался только один: виноват ящик. И то, что в нем пряталось.

– Динальт, вы уверены, что нам сюда? – Диана крепче родного дитя прижимала к себе робота.

Мекет не ответил и только лихо взлетел на очередной выступ. Энергии в ранцах оставалось совсем чуть, и я немного переживал, как бы она ни закончилась еще до того, как мы окажемся снаружи.

Брат обернулся и сверху вниз посмотрел на нас.

– Не задавайте глупых вопросов. Вперед!

Диана моментально парировала:

– Я этим никогда не занимаюсь. И надеюсь, вы обдумали перспективу встречи со старыми друзьями? Полагаете, они и впрямь явились сюда лишь впятером?

Мекет зашипел, словно вода, выплеснутая на раскаленные угли.

– Детка, если ты такая умная, поищи себе другой выход. Я не возражаю. Только не задерживай нас!

Диана могла бы обидеться, но вместо этого проявила немалую проницательность. Во всяком случае, умудрилась почувствовать подвох.

– Это ведь что-то должно означать, не так ли? – Она повернулась ко мне.

– Только то, что мой брат излишне самоуверен. Как обычно.

– Слабоватое утешение.

– А у нас других не бывает. – Все еще чувствуя себя жертвой жестокого розыгрыша, устроенного моей собственной нервной системой, я все же не сумел не предложить: – Может, отдашь робота?

Диана глянула на меня с сомнением.

– А тебе дурно не станет?

– Мне дурно от того, как ты корячишься с этой штуковиной. Дай сюда!

– Да, пожалуйста.

Я нарочито громко хмыкнул и принял свернувшегося в приплюснутый шар лакея, искренне радуясь, что она не прочтет по лицу, насколько неожиданно тяжелой оказалась эта штука.

– Эй, долго там торчать собираетесь? – Мекет, стоя на возвышении, нетерпеливо притопнул. – Пошевеливайтесь! Ну же!

Ну, погоди!

Я размахнулся и, точно в скверболе[1], швырнул в брата сферой.

Диана возмущенно вскрикнула. Но только зря волновалась. Робот пролетел по дуге и приземлился точно в расставленные ладони Мекета. Мерзавец явно ждал, что я именно так и сделаю.

Ранец помог мне вспорхнуть на выступ к брату и ткнуть его в плечо, прежде че спросить:

– Дальше-то куда, первопроходец?

Тот, не ответив, осмотрелся. Судя по его прикидкам, удивляться которым у меня сил уже не находилось, мы должны были оказаться над уровнем, где основание башни врастало в скальную породу планеты.

– За этой стеной выход, – Мекет ткнул себе за спину в сумрак небольшого – всего пару-тройку метров длиной – коридора, усеянного замороженными мертвецами и заканчивавшегося запечатанными створками.

– Откуда такая уверенность? – спросил я с большим подозрением. И коридор, и створки, и даже трупы выглядели схоже с теми, что уже попадались нам на пути.

Брат не ответил. Лишь кивком поприветствовал присоединившуюся к нам Диану и вернул мне лакея.

– От любопытства гокки сдохла, – бросил он и, аккуратно переступая через погибших лейров, занялся любимым делом: принялся размещать взрывчатку по периметру дверей.

– Он всегда идет напролом? – поинтересовалась Диана.

Занятый разглядыванием густой тьмы позади нас, издававшей громкие шорохи и неприятно резонирующей с моими внутренностями, я ответил:

– Он обычно не склонен философствовать. Действует по наитию, не думая о последствиях.

– Это я уже поняла, – ответила Диана с неприкрытым беспокойством. – Взрыв поможет серым стражам сообразить, где мы находимся. Разве это не помешает нам сбежать?

– С точки зрения тактики, это уже неважно, – встрял Мекет возвращаясь. Он мгновение помедлил, остановив взгляд на тех, кому не посчастливилось пережить давнюю битву. – Зуб даю, они уже вычислили, откуда мы выползем. Тепловые сенсоры. Слыхали про такие? Так вот, стражи часто их применяют. Я думаю, именно так они и нашли нас на дне.

– Вы, Динальт, похоже, немало знаете об этих мясниках?

Брат сделал вид, что не услышал вопроса, и не стал отвечать, чем, признаюсь, немного разочаровал.

– Ну что? – осведомился он. – Еще разок бахнем?

Мы с Дианой все поняли и, не сговариваясь, укрылись за углом. Мекет прятаться особо не спешил. Вразвалочку вернувшись из коридорчика, сказал:

– Бах!

Дверь разнесло.

То, что Мекет первоклассный подрывник, для меня секретом не было. Но, несмотря на это знание, сдержать возглас удивления не получилось. Хотя бы потому, что ударная волна, прокатившаяся по коридору, нас едва ли коснулась – так, легонько пригладила и быстро рассеялась. Вместе с дымом и фрагментами промерзших насквозь тел. Шорох, доносившийся из темноты позади, сменился утробным завыванием метели, ворвавшейся в появившийся впереди просвет горстями, полными жесткого, как песок, снега…

Вслед за которым хлынул натуральный ливень бластерного огня!

– Ну, этого стоило ожидать, – без малейшего признака досады заметил Мекет. Отыскав укрытие за небольшой горкой из хлама, он флегматично снял с пояса любимый бластер и принялся отстреливаться в ответ.

Я решил, что для комментариев не самое подходящее время, хотя сказать было что. Вместо этого, чтобы не стать легкой мишенью, избавился от светотрубки. Брат и Диана поступили так же.

Остатки сил Аргуса не просто поджидали нас. Они, похоже, и рассчитывали на то, что мы выберем именно этот участок башни для вылазки. По крайней мере, подготовились просто отлично. Сквозь непрерывный поток сыплющейся во все стороны плазмы, я насчитал восьмерых одетых в белое стражей: один маячил за переносной лазерной турелью и еще семеро, заняв удобные для стрельбы позиции за ледяными валунами, поливали проход из ручных винтовок. Как ни удручало, нашу огневую мощь с их сравнить было даже нельзя.

Диана первой озвучила общие сомнения:

– Нам так долго не продержаться! Надо отступать!

Разумное предложение, если бы не одно «но».

– И куда? – спросил я, едва не срываясь на крик. В спину все еще дышали якуны, чье кудахтанье отдавалось резью в ушах и голове.

Она поняла все без пояснений.

– Те звероптицы кажутся мне меньшей проблемой. Уж точно нечета восьмерке серых стражей! Мы от пятерых-то еле ноги унесли!

– Это не серые, милая, – подал голос Мекет. Он оставался невозмутим, будто разверзшийся вокруг ад его не касался.

Стараясь не слишком обращать внимание на мельтешащие меж нами алые всполохи, раскалявшие холодный воздух, я не сдержал едкое:

– Да ну? И кто же тогда?

Брат ответил с презрением, которое не относилось ко мне:

– Обычные шестерки. Нечета Аргусу. Салаги, которые не заслужили свои серые плащи.

Я не успел обдумать это замечание и лишь, слегка воодушевившись, попытался пристрелить белоснежного солдатика, чья макушка очень удачно показалась из-за валуна. Увы, безуспешно.

Досада, вызванная промахом, спровоцировала меня на другой вопрос:

– Откуда столько знаешь?

Мекет, как обычно, от прямого ответа ушел.

– Ты, Мозголом, лучше подумай, почему они против нас наши же методы не используют?

Диана, которой расстреливать Аргусовских прихвостней, словно мишени в тире, мешал вдруг окруживший тех силовой барьер, уточнила:

– Имеете в виду, почему они не забросают нас взрывчаткой?

Брат кивнул и попытался снять вражеского артиллериста. Тоже безуспешно.

– Может, они чего-то ждут? – Я так сосредоточился на том, чтобы не попасть под выстрелы, сыпавшиеся на нас спереди, что совсем позабыл о тыле. А когда все же придал значение холоду, прокатившемуся по спине, было уже слишком поздно.

Как только осознание происходящего обосновалось в моей голове, стрельба с улицы прекратилась.

В воцарившейся тишине вопрос Мекета прозвучал неуместно:

– Например?

В отличие от ответа, который не принадлежал никому из нас.

– Моего приказа.

Я резко развернулся и, не задумываясь, выпустил по окровавленному Аргусу сразу десяток выстрелов. Большая часть ушла в молоко. А те, что приблизились к цели, оказались отбиты стрекочущим лезвием энергоклинка.

– Я же сказал, не нарывайся, пацан. – Аргус опустил клинок и, склонив голову набок, посмотрел на меня. Собравшиеся у его ног якуны почему-то больше не пытались нападать. – Но если захочешь еще чем-нибудь удивить, я не против.

В тоне стража слышалось больше искреннего интереса, чем издевки, и это застало меня врасплох.

Впрочем, за меня ему дал ответ Мекет. Вернее, показал.

Сперва он выпустил по стражу еще одну серию выстрелов, а затем, выиграв немного времени, потянулся к валявшейся поблизости руке. Ее, видно, оторвало от одного из мертвецов взрывом. Пальцы руки накрепко вцепились в металлический посох, которым та, видно, когда-то сражалась. Бесцеремонно раздавив их каблуком, Мекет подобрал посох и, встав лицом к Аргусу, принял боевую стойку.

Страж, в отличие от меня, не впечатлился.

– Придумай что-нибудь получше, старина Динальт. – Усмехнулся и еще до того, как я успел предупредить брата не делать глупостей, атаковал.

Полуметровый клинок с потусторонним воем рассек воздух, едва не разрубив Мекета пополам. К счастью, тот оказался не менее проворным и сумел увернуться от удара.

У меня отвисла челюсть. Я, конечно, подозревал, что мой брат неплох в ближнем бою, но чтоб настолько! Каждый выпад противника он отражал с такой легкостью, словно заранее знал, куда тот нанесет удар.

– А мы что будем делать? – спросила Диана.

Я выглянул наружу. Солдаты в белом, похоже, опасаясь ненароком задеть предводителя, слепой огонь открывать не спешили. Но и на месте сидеть тоже не стали. Сообразив, что турелью нас достать не получится, они, видимо, решили заняться делом вручную и, обнажив клинки, сунулись в проход.

Не сговариваясь, мы встретили их новой порцией плазмы.

Парочка боевиков тут же слегла смертью безумцев. Однако остальных это не замедлило. В тесном коридоре укрытия отыскать было негде, но белые о том как будто не думали и шагали напролом, не беспокоясь о летящих навстречу им выстрелах. Явно решили подавить нас числом.

Неготовый столкнуться с ними врукопашную, я постарался удвоить усилия, но по итогу получилось не слишком успешно. Подражая своему предводителю, недостражи будто знали, куда полетит очередной заряд, и без труда уворачивались.

Больше не скрывая подступившей к горлу истерики, я прокричал:

– Если они выйдут из коридора, нам конец!

Не знаю, был ли у Дианы ответ, но прежде чем она хоть что-то сказала, один из якунов, невозмутимо топтавшихся неподалеку, уселся мне на запястье. Тошнотворно пощелкивая окровавленным клювом, он, казалось, совершенно не замечал творящегося вокруг кошмара. Я попытался сбросить его, но птица не отреагировала. Только крепче вцепилась когтями в рукав.

Вести огонь в таком положении было неудобно, и я на короткое время выбыл из сражения, надеясь переменить позу и все же согнать настырную тварь прочь.

Тогда-то белые и решили, что пришла пора познакомиться поближе. Не теряя ни секунды, они, выставив перед собой энергоклинки, ринулись в нашу сторону.

Стало ясно, это конец.

На всякий случай оглянувшись на брата, занятого отчаянной схваткой с Аргусом, я подумал, что было бы неплохо, если б крылатые твари снова пришли нам на выручку.

В отличие от предыдущего раза, в этом моем желании не было четко сформулированного мысленного посыла, даже инстинктивного, но якун, казалось, и так все понял. Пронзительно вскрикнув, он резко взмахнул крыльями и рванул вперед.

У белого стража не было шансов увернуться или отбиться. Только встретить собственную смерть, когда похожий на острый снаряд зверь проломил забрало шлема и с громким чавканьем вонзился ему в голову по середину туловища.

Вяло опустив клинок концом к полу, белый на мгновение застыл, словно решал, как ему поступить, а потом просто рухнул на пол. Подергался немного и, наконец, затих.

Очередной труп стал сигналом для других звероптиц. Вновь поднялся сумасшедший гвалт. Прежде отстраненные, собратья якуна-самоубийцы взвились в воздух и всей стаей ринулись на наших обидчиков.

Застигнутые врасплох, стражи не знали, кого резать, и на всякий случай кромсали все, что только под руку подворачивалось. Чем сильнее распаляли жадных до крови крылатых тварей.

– Это же неспроста, верно?! – Диана, не отрываясь, наблюдала за совместными корчами людей и птиц.

Ну как ей объяснить, если сам толком не понимаешь? Вместо этого я бросил:

– Нам надо выбираться отсюда. И как можно скорей!

– А как же твой брат?

Я на мгновение застыл и оглянулся на сражавшихся не на жизнь, а на смерть Мекета и Аргуса.

– Он справится, – сказал я.

На самом деле я вовсе не был так в этом уверен, но меня беспокоило чересчур непредсказуемое поведение якунов, которым, по сути, ничто не мешало обратиться против нас. И да, я более чем переживал за брата, но знал, что, улучи он момент, непременно разорался бы за то, что еще не вывел драгоценную нанимательницу вместе с ее лакеем к кораблю.

Прошло чуть больше минуты, прежде чем от отряда обряженных в белое стражей не осталось никого. Последние вопли затихли, и только тошнотворное чавканье и жадный клекот наполняли тишину.

Стараясь не смотреть на результат якуньих трудов, я низко пригнул голову и, поскальзываясь на быстро застывающих крови и внутренностях, заторопился наружу – тварь, запертая в ящике, рвалась на свежий воздух. При этом от меня не ускользнуло, что при каждом моем шаге якуны затихали: переставали драться за самые аппетитные кусочки и провожали нас с Дианой благодарными взглядами. Их сытый вид и то, что осталось от белых стражей, серьезно били по моему самообладанию. Крепче прижав к груди сферу-робота, я выскочил на узкий кусок ледяной скалы и носом уперся прямо в дуло турели.

Немного погодя подоспела и Диана.

– Ты чего застыл?

Я указал на мертвого стража, скорчившегося над пультом управления. Три якуна устроились на его плечах и, стащив шлем, лакомились мозгами, видневшимися через пробитую в черепе дыру. Видимо, силовое поле, окружавшее турель непроницаемым барьером, не выдержало атаки целой стаи.

– В жизни больше к мясу не прикоснусь, – пробормотал я.

Диана от комментария воздержалась. Только спросила:

– Ну что? Бежим к кораблю?

Я хотел согласиться, но помедлил. Что-то удерживало меня на месте. И это не страх бросать брата наедине с жутким убийцей. Не предчувствие, но нечто столь же невесомое. Идея!

Снова глянув на турель, я поразмыслил, могло ли короткое замыкание, постигшее генератор щита, повредить само орудие?

– Риши, что ты задумал?

Я не ответил, только передал робота хозяйке и спихнул мертвого стража с сиденья. Быстро заняв его место, я потыкал наугад в кнопки на панели управления. Надеялся, что это активирует программу.

Трудно сказать, было ли тут замешано везение, но механизм оказался исправен. Как только дисплей загорелся, готовый подчиняться, я развернул ствол турели к проделанной Мекетом дыре. Я вовсе не был уверен, что это поможет брату выбраться живым и невредимым, но ничего лучше придумать не смог. Я надеялся, что возможность отыщется сама.

Внутри дыры только белесое свечение оружия Аргуса и было заметным. Мекет же казался подобием взбесившегося призрака, окутанного тьмой: размытым и стремительным.

– Ты не можешь стрелять, – заявила Диана, разгадав мою тактику. Она остановилась чуть позади и, стянув шарф, выдохнула облачко пара. – В таком тесном пространстве ты убьешь их обоих.

– Нет, – возразил я, нервно поглаживая гашетку – никогда прежде не стрелял из подобной штуки. – Только одного. Да и то, если получится. Я хочу отвлечь внимание этого Аргуса и дать Мекету возможность смыться.

– Каким, интересно, образом?

– Понятия не имею.

Диана громко хохотнула, а я попытался сосредоточиться на неистовом поединке, в котором отчаянно бился мой брат.

Пришлось очистить мысли от бесполезных страхов волнений. Обтянутые перчатками пальцы легли на кнопки управления огнем. Я погрузился в подобие транса. Сознание как будто слилось с происходящем. Ни довольное чавканье якунов, ни отчаянно завывающий ветер, ни напряженность Дианы не могли заставить меня отвлечься. Я будто сам стал частью окружения, но при этом сохранил волю с твердой верой в способность влиять на события.

Когда время пришло, я почувствовал это сердцем и растворился между мгновениями. Я не знал, откуда что взялось. Быть может, из ящика? Наверняка. Иного объяснения в голову просто не приходило.

Выстрел раздался еще до того, как Аргус успел завершить свой особенно грациозный и фатальный для Мекета выпад. Мощный огненный залп на мгновение осветил стены коридорчика. Жирной стрелой плазмы он устремился вперед и врезался в солнечное сплетение стража. Импульс удара вышел сильнее, чем когда серый толкнул меня. Я даже не мог сказать, осознал ли Аргус свою смерть. Его уничтожило слишком быстро – короткая вспышка и пустота, вновь обернувшаяся тихой и морозной теменью.

Я облегченно выдохнул лишь после того, как увидел слегка прихрамывающего Мекета, выбиравшегося из разрыва. Откинулся на ложемент и отпустил гашетку. Сердце колотилось в груди как угорелое, а руки дрожали.

– Блестящий выстрел, Мозголом! – потрепал брат меня по плечу. Он был основательно помят, но в целом казался вполне целым. Пара порезов и синяки, разумеется, не в счет. – Ты, конечно, всегда умудряешься поражать, но в этот раз – что-то с чем-то!

Заставив себя пропустить редкую похвалу мимо ушей, я указал на глубокий порез на внутренней стороне бедра брата:

– Тебя бы перевязать.

Мекет, как всегда, отмахнулся:

– Подумаешь. Напоминание больше времени уделять тренировкам. До свадьбы заживет. Давайте лучше отваливать отсюда.

[1] Сквербол – спортивная игра, смысл которой состоит в том, чтобы набрать как можно больше очков, загоняя мяч из кожи мурафы в ворота противника. При этом считается не количество голов как таковых, а число рикошетов от стен близко стоящих домов. Очень популярна среди молодежи на узких улицах Глосса.

Глава 8 Виртуозное бегство

Я все удивлялся, как это стражи не обнаружили наш звездолет.

Когда мы подбежали к «Ртути» и Мекет деактивировал маскирующее поле, я, признаться, ждал, что сейчас произойдет какая-нибудь неприятность: что-то выскочит и взорвется нам в лицо, например. Но корабль оставался таким же, каким был: маленьким, неприметным и незапятнанным посторонним присутствием.

– Присядьте-ка, – проговорил Мекет с пилотского кресла, когда я, вслед за Дианой, не выпускавшей из рук вновь обретенного лакея, прошел в рубку. Маски и ранцы были сброшены за ненадобностью.

– В чем дело? – насторожилась нанимательница.

Брат зло усмехнулся:

– Думаете, угробили отряд серых и конец на этом? – Его пальцы торопливо мелькали над панелью управления. Предстартовая подготовка шла полным ходом.

– Говоришь так, будто это было плевое дело, – буркнул я, мешком опускаясь на сиденье навигатора.

Брат оглянулся через плечо:

– Совсем не плевое. Но это еще и не конец. Приключение не закончилось.

Откинув ставшую почти неподъемной голову на ложемент, я кое-как выдавил немного удивления:

– В смысле? Мы же разделались с ними. – От одной только мысли о полчищах якунов, рвавших стражей на куски, желудок болезненно сжался. Спасение вовсе не далось нам легко, но если хорошенько задуматься, то все вышло более чем удачно. Возможно, даже слишком. Истории о Серой Страже звучали куда внушительней, когда воспринимались как истории. – Аргус умер.

Мекет отвернулся.

– Не надейся.

Вспомнив, как лидера стражей испарило в огненной вспышке, я заставил себя приподнять голову, чтобы уткнуться взглядом в затылок брата:

– Мекет, ты нарочно сгущаешь краски? Ни одно живое существо не способно пережить прямое попадание из той безумной пушки! Его сожгло. Испепелило. Я же видел!

– Или думаешь, что видел. Мозголом, ты понятия не имеешь, с кем мы связались.

Я устало потер слезящиеся глаза. Но для верности попробовал заново представить момент, как Аргус исчез в плазменной вспышке. Справедливости ради стоит отметить, что саму смерть серого я не видел, но момент столкновения с залпом…

– Даже если доспехи не дали ему испариться, – проговорил я, каждой своей клеточкой ощущая легкую дрожь палубы, – то уж одной силы удара должно было хватить, чтобы перемешать все внутренности в кашу. Люди после того не выживают. Это невозможно.

Мекет уперся рогом.

– Люди, Мозголом. Вот именно.

– Ах да, – саркастически хмыкнул я, вяло хлопнув себя по бедру. – Как я мог забыть! Это же свирепые серые стражи. Непобедимые и неубиваемые! Не думал, что ты такой суеверный.

Мекет цыкнул.

– Молись, чтоб ты был прав.

– Погодите-ка, – неожиданно вмешалась Диана. Сидя подле меня, она по-матерински баюкала безжизненную сферу, но лицом оставалась удивительно сосредоточенной. – У меня тоже найдется парочка вопросов.

– Представить себе не можешь, как я жажду их услышать. – Мекет, наконец, взялся за штурвал. «Ртуть» с мерным гудением оторвалась от ледяной корки, в которую превратилась поверхность Яртеллы, и, быстро набирая скорость, стремительно пошла вверх по плавной дуге.

Сарказм моего брата Диана предпочла пропустить мимо ушей. Или сделала вид. В любом случае разница невелика. Подозрительно сощурившись, она посмотрела на меня.

– Вы что, заранее договорились?

– О чем ты?

– О том, что там произошло. – Она ткнула себе за спину, очевидно, имея в виду наши приключения на развалинах Цитадели.

А я что? Я только пожал плечами. Схлынувшее напряжение оставило мое тело похожим на куклу, набитую ватой.

– Не понимаю.

– Разумеется! – Диана язвительно фыркнула. – Все эти чудовищные птицы, которые нападают только на наших противников, ожидаемые выстрелы и прочее… Хотите сказать, все это чистой воды совпадение?

– А что, у тебя есть другое объяснение? – мягко, но от этого не менее холодно поинтересовался я. Мне даже не нужно было видеть лицо Мекета, чтобы знать, насколько его эта тема раздражает.

– Куколка не платит за то, чтобы я объяснял ей свои поступки, – отрезал брат, продолжая уводить «Ртуть» в космос. – Мы пришли сюда за роботом. Робота ты получила. Точка. Все остальное тебя не касается. Можешь рассыпаться в благодарностях. Но лучше заплати.

Яснее ясного, подобный ответ Диану не устроил, но вместо того, чтобы продолжать гнуть свою линию, она лишь задумчиво произнесла:

– Вы куда страннее, чем кажетесь. А я не люблю всякие странности. Если передо мной встает задача, я ее решаю.

Я усмехнулся. Чья бы мурафа мычала!

– Но ведь и ты у нас, как выяснилось, не без сюрпризов, верно, леди Орра? Иначе откуда бы здесь взяться Серой Страже?

Само собой, я не ждал, будто Диана тут же бросится раскрывать все карты, но и на откровенную смену темы не рассчитывал. Однако случилось именно это.

– Что ж, – проговорила она, – предлагаю заняться анализом происшествия после того, как уберемся с планеты. То, что стражи не обнаружили ваш корабль, еще ни о чем не говорит. Вполне возможно, на орбите поджидает еще один сюрприз.

Мекет одобрительно хмыкнул.

– Пять баллов за сообразительность, милая! Голову даю на отсечение, что так оно и будет.

Корабль вонзился в полосу темных облаков, словно щепка в рыхлый снег, и утонул в ее просторах. Грозные яртеллианские тучи обступили со всех сторон и напрочь заволокли обзор. Мекета это, конечно, не смутило. В надежде запеленговать неприятелей раньше, чем то же самое сделают они, он запустил сканеры.

Мне, наверное, следовало понаблюдать за действиями брата, на случай если когда-нибудь придется пилотировать «Ртуть», но сил для этого взять было неоткуда. Долгожданное облегчение, которое должен был бы принести отлет, не наступало. Снова опустив затылок на жесткий подголовник, я прикрыл глаза. Глубоко и часто дыша, старался не обращать внимания на холодный пот, выступивший на открытых участках тела. Постепенно мной овладевало странное, необъяснимое чувство. Как будто часть моего целого «я» пригвоздили к планете, и теперь она натянулась тонкой нитью – еще немного и порвется. В груди больно защемило. Стал тесен ящик. Казалось, по телу пустили мощный электрический разряд…

– Все знают, с Яртеллы не возвращаются.

Похожая на кость маска, обрамленная серым капюшоном, воззрилась на меня темными провалами вместо глаз.

– Кто ты такой? – выпалил я, хотя ответ, казалось, знал подсознательно. – Что тебе нужно?

Маска рассмеялась. Холодно и безжизненно – ровно так, как и положено бездушному предмету.

– Какие простые вопросы, Риши Динальт. Но на них так трудно ответить, что тебе придется подождать.

Почувствовав дрожь такой силы, какой прежде и не испытывал, я не без напряжения проговорил:

– Подождать? Чего?

Аргус больше не смеялся. В темных провалах вспыхнуло серебристое пламя. Приблизив свое лицо вплотную ко мне, он яростно прошептал:

– Когда ящик откроется!

Я очнулся от хлесткого удара по щеке. Распахнул глаза и увидел встревоженные лица склонившихся надо мной Мекета и Дианы.

– Почему ты не за штурвалом? – первым делом спросил я. Перед глазами все плыло, но мысли работали связно.

Брат нахмурился сильнее.

– Мозголом, ты чего?

Сообразив, что оказался на полу, я с горем пополам попытался подняться и между делом бросил:

– Я… в порядке.

– У него обморок?

Я был готов провалиться от стыда сквозь настил, но в вопросе Дианы не слышалось презрения или насмешки, только искренняя озабоченность.

– Нет, все… Все нормально. Немного тошнит, вот и все.

Я понимал, что они не поверили, но ничего лучше придумать не мог. Особенно под инквизиторским взглядом Мекета. Ожидал града вопросов, но брат только сощурился и молча вернулся к штурвалу.

Я плюхнулся в кресло и на этот раз привязал себя ремнями. Корабль по-прежнему петлял из стороны в сторону, кабину потряхивало. Бешеную атмосферу Яртеллы мы так и не покинули. Что удивило.

– А почему еще не в космосе?

Ответом прозвучал сигнальный маячок, сообщивший, что в небе мы больше не одни.

– Вот почему! – рыкнул Мекет.

– Серые? – уточнила Диана. – Динальт, вы уверены?

– Нет, блин, космические молочники! Конечно, уверен! Долбанное звено перехватчиков! Держитесь крепче, ребятки! – Он дернул штурвал на себя, заставив «Ртуть» резко изменить направление, а меня – начать молиться. Гравикомпенсаторы делали свое дело, но от очередного приступа тошноты это не уберегло.

– Больше так не надо, пожалуйста, – негромко попросила Диана.

– Ничего не могу обещать, милая! – Брат заложил очередной вираж.

С желудком, оказавшимся где-то в районе глотки, я не рискнул возмутиться и так вцепился в подлокотники, что костяшки пальцев побелели.

– Надеюсь, у вас есть чем отбиться от преследователей?

– Не все так просто, сладенькая, – заметил Мекет. – Моя пташка, конечно, вооружена, но я не собираюсь ввязываться в бой с этими ублюдками. Корабль, знаешь ли, дороже. Да и тебя с твоим лакеем надо вывезти живой и невредимой. Так что в жопу геройство. Поступим по-простому…

– Это как?

– Слиняем, конечно!

Снаружи что-то полыхнуло. Я было решил, что это молния, но, когда вспышка повторилась еще несколько раз, сообразил: преследователи открыли огонь!

– Держимся крепче! – гаркнул Мекет.

Это было ужасно, но вместе с тем захватывающе. Каждую секунду безумной гонки «Ртуть» доказывала, что не зря носит свое имя. Под умелым управлением брата она уворачивалась от лазерных залпов, которыми ежесекундно плевались вражеские машины, словно и вправду состояла из жидкого металла. Может, в силу того, что сознание мое слегка помутилось, любая фигура ощущалась так, словно я сам был частью корабля. И вместе с ним чувствовал, как в опасной близости проносятся смертоносные выстрелы.

– Хитрющие ублюдки! – в сердцах выкрикнул Мекет.

Диана вопросительно глянула на меня, но, не получив ответа, обратилась к брату:

– В чем дело?

Тот не поскупился пояснить:

– Еще три машины идут курсом перехвата. Засранцы не хотят пускать нас в открытый космос. В атмосфере скакануть в гипер хлопотно. Чего доброго, какое-нибудь шальное завихрение даст по башке. А по-другому улизнуть не удастся.

– И что же мы будем делать?

– «Мы» будем молча наблюдать, как я спасаю наши задницы. Можете пока заготовить благодарственную речь. Или как там положено в высоких тетийсских кругах, а?

Тоже мне спаситель выискался! Но я не стал ерничать, каждым атомом тела ощущая, как ускоряется «Ртуть». Вокруг разразилась настоящая буря. Противник сыпал лазером, испытывая защиту нашего звездолета на прочность. От серии вспышек, раздавшихся вблизи обшивки, корабль замотало сильнее, что, впрочем, не помешало Мекету изменить траекторию и проскочить мимо канонады взрывов без серьезных повреждений.

Даже испугаться толком не получилось.

– М-да, по-моему, с хитрецами я перегнул, – самодовольно заметил братец, когда свара крылатых перехватчиков осталась позади. – Куда им тягаться с нашей красавицей, а? Мозголом, ты это видел?!

Чтобы отвязаться, пришлось промычать нечто утвердительное.

К счастью, ему этого хватило. Уводя «Ртуть» за пределы атмосферы, Мекет ужасно гордился собою. Хоть и поспешил.

– Истребители должны были откуда-то сняться, – осадила его Диана. – Вряд ли это конец.

И тут, будто в ответ на ее слова, из динамика вместе шумом статики посыпалось разъяренное:

– Неопознанный транспорт, вы нарушили зону карантина! Именем Риоммской Империи, немедленно снижайте скорость или будете уничтожены! Повторяю, снижайте скорость или будете уничтожены!

– Накликала, – буркнул Мекет, отрубив связь. На одном из мониторов приближалось звено истребителей, заходивших на второй круг атаки, другой – показывал пару патрульных катеров, отмеченных стилизованной галактической спиралью – символом Риоммской Империи. Они шли курсом перехвата. – До чего оригинально.

Немного поразмышляв над ситуацией, он оглянулся.

– Ну что? Рискнем еще разок?

Ни я, ни Диана не ответили. Крепче вцепившись в свои кресла, позволили Мекету вытворять все, что его душе заблагорассудится.

И он не разочаровал.

Стоило «Ртути» вырваться из атмосферы, ничто не могло ее остановить. Проскочив под самым носом катеров, кораблик ловко увернулся от полетевшего вслед града выстрелов. Координаты для прыжка в гипер давно высчитал ИскИн. Едва возможность объявилась, звездолет нырнул в завихрения сверкающего разрыва, оставив зловещую Яртеллу далеко позади.

Глава 9 Леди говорит

– Ну, можно и выдохнуть, – закинув обе руки за голову, Мекет обмяк в кресле. – Где-то через час будем на месте.

За время неравной схватки со стражами и имперским подкреплением он, казалось, только теперь позволил себе расслабиться и вспомнил о полученных ранах. Во всяком случае, со стороны вид имел неважнецкий: под правым глазом темнел здоровенный синяк, из рассеченной скулы по капельке сочилась кровь, да и левую ногу старался держать как-то особенно бережно.

Калейдоскопическое сияние гиперпространства расцвечивало кабину сквозь лобовой иллюминатор. Выпутавшись из креплений кресла, я встал на нетвердые ноги и осторожно прошелся вокруг тактического столика. Слабость все еще присутствовала, но общее состояние заметно улучшилось. Черные точки перед глазами практически растворились, а боль отступила. Больше не тянуло при малейшем движении хлопнуться в обморок. Иначе как прогрессом это не назовешь.

Стоило сделать кружок, Мекет искоса и с подозрением глянул.

– Что? – напрямик спросил я.

С минуту он просто пялился, затем изрек:

– Хреново выглядишь, вот что. Пойди-ка к себе и отдохни, пока есть время. Хочу кое-что обсудить с нашей… леди. – Брат перевел взгляд на нанимательницу, чье лицо оставалось безмятежным, будто гладь подземного озера Хадран[1].

Понимала ли Диана, что за разговор ее ждал, судить было трудно. Главное, что Мекетовские прозрачные намеки сыграли с противоположным эффектом, пробудив мое любопытство.

– И каким это, интересно, образом я вам помешаю?

– Не твое дело, – отрезал брат и негромко, но убедительно прибавил: – Проваливай.

Меня не удивила грубость. К этому-то как раз привыкнуть было легко. Настораживала недосказанность. Вот из-за чего я терял сон ночами. А вовсе не обещанное вознаграждение заставляло хвататься за дела. Он, как никто, должен был понимать.

Я вернулся в кресло и скрестил на груди руки.

– Спасибо, но что-то не хочется.

Это должно было стать одним из тех частых случаев, когда мы с братом нарочно доводили друг друга до белого каления, пока кто-нибудь ни сдавался. Однако в этот раз что-то изменилось. Мекет, который почти никогда позволял себе проявлять несдержанность при посторонних, вдруг вскочил с кресла и заорал:

– Я сказал, убирайся! Или, клянусь этим самым кораблем, я выволоку тебя за шкирку и запакую внизу!

Диана вздрогнула. Я – тоже. Растерянность быстро сменилась лютым возмущением. Родившееся из ящика, оно тут же захлестнуло меня обжигающими волнами и почти подтолкнуло к тому, чтобы подойти к любимому братцу и хорошенько приложить его лбом о консоль.

– Вздумал выдворить меня, как какого-то сопляка?! – Мгновенно оказавшись на ногах, я уставился на брата. Скорей всего мне почудилось, но переборки корабля как будто жалобно застонали.

Лицо Мекета было белее яртеллианского снега, но глаза едва не мерцали.

– Лучше не спорь, Мозголом, – почти прошептал он.

Невзирая на видимую заносчивость, я все же знал, когда лучше отступить. Признаки того, что у моего братца вот-вот сорвет крышу, были налицо, что малость остужало как пыл, так и желание вступать с ним в какую бы то ни было перепалку. Пришлось придержать язык за крепко стиснутыми зубами, а желание воплотить опасные мысли в реальность – затолкать в ящик, и вылететь из рубки, пока не дошло до беды.

Не стану прикидываться, будто не разозлился, и умалчивать о том, как ворвался в каюту и пнул разобранный лежак. Гнев на брата душил, да так, что черные мошки перед глазами заплясали вновь. Но я не был бы собой, если б просто позволил эмоциям взять верх лишь потому, что Мекету захотелось поиграть в секретики. Думает, что избавиться от меня достаточно? Пускай дальше мечтает!

Глянув на динамик внутренней связи, я не сдержал ухмылки.

– Не думай, будто переиграл меня, братец.

Решение проблемы пришло спонтанно. Как и все хорошие идеи, оно свалилось на меня, когда внимание заскользило по верстаку, рассеянно отмечая лейровские книжки, которым на черном рынке не было бы цены. Под грудой всех этих переплетных в кожу фолиантов покоились распечатки схем, когда-то давно добытых мной из инфосети. В них не содержалось ничего сверхъестественного – просто набор рекомендаций, как изменить внутреннюю систему связи в подслушивающее устройство.

По правде говоря, я хранил их так просто, на всякий случай и не предполагал, что когда-нибудь воспользуюсь. Слежка за собственным братом никогда не представлялась мне разумным предприятием, но его прогрессирующая паранойя просто не оставила выбора. Я должен был знать, о чем Мекет говорит с Дианой. И потому, вооружившись схемами и набором инструментов, скрытым в выдвижном ящике стола, всего через минуту возни, наслаждался плодами скромных трудов своих: втихаря подслушивал уже начавшийся частный разговор.

«Господин Динальт, мне напомнить, на кого вы работаете?» – голос Дианы, льющийся из динамика, звучал невозмутимо и напоминал рассвет за полярным кругом.

«С этим у меня проблем нет. Я привык доверять своим инстинктам. А от этого дела так и разит подставой» – Мекет явно старался попадать в тон собеседнице. По-моему, выходило так себе.

«Разит тут кое-чем другим, сказал бы я. Например, необоснованными обвинениями. Я вам плачу не за этим».

«Я пока тебя ни в чем не обвиняю, милая».

«Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понимать, куда вы клоните. Однако будь я заодно с серыми стражами, разве стала бы помогать вам с побегом?»

Брат не ответил, а я встрепенулся, наконец сообразив, к чему был весь этот спектакль наверху. Он счел Диану шпионкой, заманившей нас в лапы серых! Занятная идея, учитывая раскрывшееся знакомство Мекета с Аргусом, но какая-то чересчур уж очевидная. Даже ребенок придумал бы ловушку похитрее. Не говоря уж о Серой Страже, которая, по слухам, всегда шла напролом.

Диана, судя по всему, пришла к тому же выводу.

«Полагаю, вам нечем крыть, господин Динальт. Доставьте меня домой, а со своими подозрениями катитесь куда подальше».

«Домой? – Тон Мекета переменился. Больше брат не старался сдерживать раздражение и разговаривал так, словно оказался в любимом притоне. – А! Бывал я в свое время на Тетисс. Видывал тамошних аристократиков. Говори что хочешь, но все твои царские замашки и бред Аргуса, не сделают тебя похожей на одну из них. Гонору маловато».

Диана, вопреки моим ожиданиям, не оскорбилась.

«Значит, я хорошо вжилась в роль. Если бы о моей принадлежности к высшему тетийсскому обществу знал всякий бродяга, это вызвало бы определенные трудности. Кроме того, один гонор не оплатит услуги частного сыщика. Не так ли?»

Ответ брата меня ничуть не удивил:

«Если только не разросся на денежки серых псин или риоммцев».

Смех Дианы был холоден, но от этого звучал ничуть не менее музыкально.

«О да. А я и не думала, что они способны делиться. Во всяком случае, это не в природе существ, с которыми вы, Динальт, их все время сравниваете. А вы их явно знаете неплохо. Особенно этого Аргуса, с которым так упорно стараетесь меня связать. У вас к нему что-то личное? Старая вражда, быть может? Или нечто более темное? Иначе, зачем вам высылать отсюда своего брата? Вряд ли переживаете за мое реноме».

Я и не заметил, как затаил дыхание. Забравшись в кресло вместе с ногами, я изнывал от желания выяснить, при каких обстоятельствах мой брат и этот жуткий Аргус познакомились.

Но Мекет лишь упрямо гнул свою линию.

«Хочешь сказать, все это чистой воды совпадение?»

Я живо представил себе, как Диана насмешливо пожимает плечами.

«Совпадение, несчастный случай, злой рок. Называйте, как нравится. Только без моего в том участия. Я прилетела на Яртеллу с единственной целью – найти лакея своей семьи. До этого момента я никогда и не встречалась ни с Аргусом, ни с кем-то еще из его жутких стражей. На Тетисс фанатикам доверять не принято».

«Это ничего не меняет».

Диана вздохнула, явно устав от Мекетовского упрямства.

«Риши был прав, когда говорил о паранойе, которая вас временами одолевает. К тому же, если не ошибаюсь, этот Аргус был удивлен встретить вас ничуть не меньше, чем вы его. Но пришел-то он по мою душу!»

«Поправочка: пришел он из-за Риши! Сам так сказал. Но он не мог знать, что Мозголом там появится, если только кто-то ему об этом не шепнул…»

«Я бы и сама не прочь выяснить, откуда у него эти сведения. Хотя, если откровенно, меня это сейчас мало заботит. Возвращаться на Яртеллу я не собираюсь, да и с вами мои дела закончены. Пускай теперь творят что хотят».

«Ну да, просто махнут рукой и забудут. Не обманывайся, куколка. Серые так легко не сдаются».

«И все же Аргус мертв».

Голос брата помрачнел:

«Ни ты, ни я его труп не видели, так что это еще неизвестно. По своему опыту скажу, избавиться от этого ублюдка и раньше было непросто. Но теперь, когда он видел Риши…»

Последнюю фразу он произнес так, словно в ней было нечто из ряда вон, и даже Диана это отметила.

«Кстати, чем ваш младший брат мог так заинтересовать этого монстра?»

Мекет не стал развивать тему и уже сыпал новыми вопросами:

«Откуда ты узнала о нас? Как вышла? Не просто же пальцем в карту ткнула».

Повисла очередная пауза, во время которой было слышно лишь мерное гудение двигателей. Наконец, Диана проговорила:

«Можно сказать, что ткнула. Если вы хорошо слушали Аргуса, то, без сомнения, сообразили, кому я прихожусь родственницей».

«Орра? Ну да, в общем-то, небезызвестное семейство, держат в руках половину Рукава Лефран, возглавляют правительство Тетисс и тэ дэ, и тэ пэ. А ты у нас кто, троюродная племянница бабушки главы Дома?»

«Его младшая дочь».

После этих слов моя челюсть сама собой отвисла почти до столешницы. Нет, я, конечно, понимал, что Диана была дамой не из простых смертных, но чтобы настолько! Лорды Орра без преувеличения владели четвертью Галактики и были едва ли не единственным семейством, с чьим мнением даже Риомм неизменно считался. Вот это, я понимаю, откровение!

Но если Мекета сие известие и удивило, то я этого не услышал. Он издевательски прогнусавил:

«И что же выгнало тебя из твоего великолепного шато[2], моя прекрасная леди? Неужто только сигнал от давно потерянного робота?»

Диана возразила:

«Это далеко не просто робот. Как я уже сказала, это единственная ниточка, способная связать меня с убийством матери».

Снова наступила тишина. Напряжение, сочившееся сквозь динамик, заставило меня поджать пальцы ног. Даже сердце, казалось, замерло. Я подумал, а Мекет озвучил:

«Каким же это образом?»

Диана заговорила:

«Это случилось девятнадцать лет назад, на следующий день после того, как мама отдала мне маячок. – Было слышно, с каким трудом давались ей эти слова. – Ее убийцу искали многие. Но, несмотря на все попытки, никто так и не сумел раскрыть это дело».

«Ну ладно. Допустим. А робот здесь при чем?»

«Предчувствие подсказывает, что в его памяти могут обнаружиться зацепки».

«Ты столько лет ждала сигнала, чтобы решиться на поиски убийцы собственной матери?»

Замечание брата показалось мне настолько бестактным, что жутко захотелось подняться в рубку и все-таки съездить ему по роже!

Но если Диана и разделяла эти чувства, ей неплохо удалось их замаскировать. По крайней мере, голос полнился печалью, а не раздражением.

«Что может ребенок в шесть лет? Меня уверяли, что отец сделал все возможное, чтобы отыскать виновного. Он нанимал лучших сыщиков и даже охотников за головами; тратил на поиски миллионы, но безрезультатно. Со временем все примирились с мыслью, что убийца никогда не найдется».

«Но только не ты».

«Верно. Только я и надеялась, по-прежнему храня маячок. Да и то, скорей, как напоминание о маме. Я не особо верила, что он хоть как-то поможет приблизиться к этой загадке. Пока маячок внезапно не ожил».

«Кто-то послал сигнал».

«Точно».

«И тебя это насторожило?»

«Если бы не так, я бы не пришла в ту жуткую забегаловку, где вы с вашим братом обосновались».

«Но ты это сделала».

«Потому что мне вас рекомендовали».

«Кто?»

«Один информационный брокер».

Меня не покидало ощущение, будто Диана затеяла какую-то игру, но у Мекета нашлись свои причины нервничать.

«Слушай, ты, если собралась все выложить, то давай так, чтоб я из тебя не тянул по слову. Что за брокер? Откуда? Как ты на него вышла?»

«На Тетисс в порядке вещей обращаться к посреднику. Я лишь послушалась совета».

«Откуда местный меняла может знать обо мне?»

«Я не сказала, что была у местного. Нашла кое-кого за пределами Федерации, кому мое имя, как и вам, мало что говорило».

«Ты назвалась Винтерс».

«Девичья фамилия матери. Ее звали Мирея Винтерс, до того как она стала леди Орра. Я часто им пользуюсь. Особенно когда не хочу привлекать внимание».

После этих слов голос Мекета зазвучал вдвое напряженней:

«Почему рискнула сунуться сама? Почему не поручила служанке? Разве богатые аристократки так поступают?»

Диана парировала:

«Что ж, я всегда выделялась из толпы богатых аристократок. Не привыкла перекладывать ответственность на других».

Мекет признал:

«Хвалю. Надеюсь, ты запомнила имя того брокера, к которому обратилась?»

«Конечно. И это было совсем нетрудно, поскольку прежде с личностями подобного пошиба я не сталкивалась».

«Да ну? И что же это за имя?»

«Желтый Малыш».

Мне показалось, что-то упало. Послышались приглушенные ругательства Мекета.

Диана не без ложной заботы поинтересовалась:

«Все в порядке?»

«Нормально, – откликнулся брат, немного помолчал и неожиданно выдал: – Какого хрена, а?! Почему, ради всех звезд в этой лейровой Галактике, тебя потащило к это… к этому выродку?! Ну, объясни мне!»

Диана предсказуемо ощетинилась.

«Не уверена, что хочу отвечать на вопрос, заданный подобным тоном, господин Динальт».

«Да плевать мне, что ты там себе воображаешь. Здесь я правила устанавливаю. Лучше не зли меня и выкладывай, кто познакомил тебя с Малышом? Что ты вообще о нем знаешь?!»

Желание подняться в рубку и напомнить Мекету о хороших манерах, вспыхнуло с новой силой. Я даже спрыгнул с кресла и ринулся из каюты, но у самого выхода застыл. Если поднимусь наверх, то раскрою, что подслушивал, а это чревато последствиями, которых я старался избегать. Брат иногда бывал тем еще тираном и запросто мог на время запретить мне вести дела вместе с ним.

Усевшись обратно, я услышал, как Диана заговорила:

«Знаете, Динальт, я с большим удовольствием врезала бы по вашей наглой физиономии, но уверена, что и без меня рано или поздно найдется тот, кто это сделает. Что до Желтого Малыша. Я услышала о… нем за несколько месяцев до того, как получила сигнал с Яртеллы. Прислуга как-то упомянула. Ничего примечательного, пустая болтовня, но имя я на всякий случай запомнила. Позже я его проверила и выяснила, что этот Малыш неплохо зарабатывает на торговле информацией. Любого рода. Говорят, если хочешь что-то узнать, обратись к Малышу и не скупись на вознаграждение. Пройдет немного времени, и ты получишь все ответы».

Мекет насмешливо фыркнул:

«Да что ты? Прям так и говорят?»

Диана огрызнулась:

«Представьте себе!»

«А чего тогда сразу его про убийцу не спросила?»

«Может, потому, что не дура?»

«Допустим. Что было дальше?»

«Дальше я выяснила, где этот Малыш обитает, и отправилась туда».

«Одна? – Не уверен, но мне показалось, что в голосе брата прибавилось уважения. – И тебя не испугало нежелательное внимание со стороны?»

«Немного, – признала Диана. – Но я умею вести себя незаметно, когда это необходимо, а обитатели Дей-Прим умеют не лезть не в свое дело. Никто даже не взглянул в мою сторону».

Мекет тихо выдохнул:

«Хотелось бы, чтоб так оно было».

Диана сделала вид, будто не услышала.

«В конце концов, мне пришлось расстаться с внушительной суммой, чтобы заставить Малыша назвать ваше имя. При этом меня все время уверяли, что вы – лучший в своем деле. Как ни странно, тогда я в это поверила».

Мекет что-то пробормотал в ответ, затем рубка на короткое время погрузилась в тишину. Я даже успел подумать, не накрылась ли часом моя хитроумная схема.

Спустя минуту брат заговорил вновь:

«Так, ты думаешь, что в памяти этого робота есть что-то, что может раскрыть тайну убийства твоей матери?»

«Именно так я и сказала, разве нет? Во всяком случае, лакей – единственная ниточка, которая у меня осталась. Ее нельзя было упустить».

Снова пауза, после которой Мекет внезапно сказал:

«Дай-ка взгляну на этот хлам».

Последовали звуки короткой возни. Что-то негромко звякнуло, щелкнуло, замолчало…

«Если это не очередной подарочек, подготовленный Аргусом, возможно, я смогу что-нибудь выудить из его внутренностей».

«Неужели сможете?» – Даже из моего уголка было слышно, сколько скепсиса вложила Диана в свои слова.

«Я сказал: «возможно». Но за это придется накинуть бонус к оговоренной сумме».

Нанимательница не поскупилась:

«Дам две тысячи сверху, если расскажете, почему не хотите, чтобы ваш брат знал обо всем этом?»

Я ожидал, что Мекет заупрямится и промолчит, но жадность, похоже, пересилила. Он сказал:

«Я, может, и не самый лучший старший брат на свете, но делаю все возможное, чтобы уберечь его от опасности».

«Не сказала бы, что работа частного сыщика так уж безопасна».

«Каждому свое, принцесса. Ничем другим я зарабатывать на хлеб не умею, да и не хочу. Но Мозголом… Думаю, ты успела заметить, что он… как бы это сказать…малость с особенностями».

«Малость? – Диана не потрудилась скрыть усмешки. – Эти жуткие птицы… Даже ребенку стало бы ясно, что он ими управлял. До сих пор перед глазами стоит, как эти твари рвали стражей на куски. Самое отвратительное зрелище, что я когда-либо видела».

Мне показалось, будто температуру внутри корабля понизили сразу на несколько градусов. Мурашки размером с мурафу забегали по всему телу. Подозрения Дианы, конечно, не стали откровением, но и признать их целиком было непросто. Я понимал, что со мной творится нечто неладное. Притом с самого детства. И этот ящик… Создание, что обитало в нем, не просто было плодом моего воображения. Оно существовало. В действительности. Но не как паразит. Оно приходило на выручку, когда мне не удавалось справиться с ситуацией. Действовало само, без понуканий и принуждений. И также быстро возвращалось в ящик. Я долго искал ответ, откуда оно могло взяться. Штудировал все трактаты лейров, до каких только мог добраться, переворачивал инфосеть, но так и не нашел даже намека хоть на какое-нибудь объяснение. Я не сомневался, что связь между силой лейров и той, что рвалась из меня, есть, но в чем она заключалась, не представлял.

Следующие слова Мекета остановили мои размышления:

«Беда в том, что Мозголом не всегда отвечает за себя. Все, что ты видела, случалось и раньше. Не в таком масштабе, конечно, но тем не менее. Я пытался направить его мысли в иное русло, но с возрастом сделать это стало сложнее. Его главный недостаток – любопытство. Заинтересуется чем-то – пиши пропало. Будь уверена, сейчас он переворачивает инфосеть, носом роет в поисках объяснения всему случившемуся. Не найдет ничего, конечно, но не успокоится».

«Вы говорите это с опаской. Почему?»

«Ты и сама прекрасно знаешь, как большинство относится к лейрам. На Семерке с этим особенно сложно, потому что в свое время местные сильнее всего пострадали от этих выродков. Дрянные слухи хуже пожара. Если в Глоссе кто-то пронюхает о его чудачествах, контору можно будет закрывать. Хотя и это ерунда. Я из кожи вон лез, чтобы стражи о нем не узнали, и провалился по всем фронтам. Осталось ждать, когда куаты заявятся к нам на дом».

Вслушиваясь в откровения брата, я боялся сделать лишний вдох, но как только зацепился за незнакомое слово, насторожился еще сильнее.

К счастью, Диана спросила за меня:

«Что еще за куаты?»

Но Мекет, как и ожидалось, отмахнулся:

«Если повезет, то никогда не узнаешь. Сделай одолжение, проверь как там Мозголом, а я пока поколдую над твоей жестянкой».

Когда Диана вошла в мою каюту, я все еще переваривал услышанное. Прослушку отключил, от грязной термпооплетки избавился, сменив ее на комбинезон и шлепанцы, и теперь циркулировал по каюте, пытаясь утрамбовать в голове новости. День выдался, мягко говоря, нелегким. Цитадель, Серая Стража, якуны… Только от этого ум шел за разум. Что уж говорить о Мекете и его странных фразочках, которыми он щедро кормил нашу нанимательницу. Что в них было правдой, а что – нет? И могла ли действительно существовать связь между мной, лейрами, стражами и этими… куатами?

– Все в порядке? – спросила она, заглядывая в приоткрывшуюся створку. Накидка и шарф исчезли, открыв вниманию дорожный комбинезон, идеально облегающий точеную фигурку.

– Да, – откликнулся я чуть сдавленно. – Входи.

Диана переступила порог и осмотрелась. Скользнув заинтересованным взглядом по разложенным на верстаке книгам и картам, а также инфотерминалу, на экранчике которого мерцала одна единственная строчка, гласившая: «информации не найдено», она повернулась ко мне и с лукавым прищуром поинтересовалась:

– Я не вовремя?

Я не привык пускать посторонних на свою территорию и потому под блеском невероятно синих глаз чувствовал себя практически голым.

– Потерял кое-что.

– Понятно.

Последовавшее за этим обменом нелепостями неловкое молчание надо было как-то разрядить, и я не придумал ничего лучше, чем поинтересоваться:

– Чего ваша милость изволит? Полюбоваться, чем живет психопат? Или убедиться, что меня не обязательно держать в клетке?

Судя по выражению лица, Диана такой любезности не ожидала. Отступив на шаг, будто и впрямь подозревала, что я могу на нее кинуться, она процедила:

– О чем ты?

– Лихо же он тебя приручил.

Диана дернулась, словно я ей пощечину отвесил. Из осторожно-озабоченного ее взгляд сделался жестким. Я понял, что перегнул палку, но жалеть об этом было некогда.

– Вообще-то, хотела проверить твое самочувствие. – Она обогнула меня и опустила на стол небольшой пластиковый флакончик, наполовину заполненный молочно-белой жидкостью.

Я вопросительно изогнул бровь. Диана холодно пояснила:

– Анестетик. Нашла в аптечке. Слышала, как ты жаловался на головную боль.

Я хотел заметить, что боль, превратившаяся в почти естественный фон, не ограничивается одной только головой, но передумал и просто поблагодарил.

Снова помолчали.

– Мне жаль твою маму. – Трудно сказать, что на меня нашло, но слова исходили от сердца. Я действительно сочувствовал Диане. Хотя бы потому, что хорошо понимал, насколько тяжело расти без материнской ласки и внимания. – Надеюсь, в памяти робота что-нибудь найдется.

Она восприняла сказанное по-своему. Что и не удивительно.

– Подслушивал, значит.

Отрицать было бессмысленно, и я пожал плечами:

– Мекет не оставил мне выбора.

Она усмехнулась.

– Знаешь, я иногда думаю, что вы намеренно выводите друг друга из себя, но потом понимаю, что это не какая-то игра или притворство, а ваша истинная природа. Вы как огонь и вода, по-другому сосуществовать просто неспособны. И это вызывает еще большие сомнения, братья ли вы на самом деле.

Я вздохнул. Знала бы она, сколько раз мне доводилось размышлять на эту тему!

– Помнится, мы это уже обсуждали…

– Тогда ты понимаешь мое нежелание беседовать с тобой о моей матери.

Хоть и через силу, но мне все же удалось улыбнуться.

– Подловила. Кстати, хочу отдать должное: не у всякой благовоспитанной барышни хватит духу отправиться на Дей-Прим.

– А ты там бывал?

– Нет. Но я знаю, что за сброд там обитает. Ты крепче, чем кажешься.

– Спасибо. Хотя в том не было никакого особого подвига. Когда нужда заставляет, всякий разумник способен пройти через многое. К тому же меня сопровождали.

– Кто? – Я не собирался спрашивать, но вопрос вырвался сам собой.

– Не твоего ума дело!

Только теперь до меня вдруг дошло, что у такой девушки, как Диана, просто не могло не быть ухажера. Воображение услужливо нарисовало двухметрового детину с жемчужной улыбкой и чересчур самоуверенным взглядом, баснословно богатого и ничуть не менее знатного, чем она. Хм.

– Чего же к нам пожаловала в одиночестве? Как тебя твоя охрана на Семерку отпустила?

Диана сверкнула глазами:

– Дала обещание, что буду держаться подальше от неприятностей.

– Сарказм?

Она шутливо постучала себя по кончику носа:

– Тонко чувствуешь.

– Есть на ком тренироваться, – качнул я головой в сторону выхода.

Она оглянулась на дверь, словно ожидала, что там появится Мекет.

– Не сомневаюсь. – Потом снова посмотрела на меня. – Прими болеутоляющее. За световой год видно, как тебя корежит.

– Корежит? Термин из словарика для благородных девиц? – хихикнул я, но ампулу со стола послушно взял. Автоматическое впрыскивание в левое плечо произошло быстро и безболезненно.

Когда я поставил пустой флакончик обратно на стол, Диана удовлетворенно кивнула. И тут же выдала:

– Итак, что ты по этому поводу думаешь?

Ага! Вот мы и добрались до главной причины, из-за которой леди с Тетисс спустилась в мою каморку. Ответы Мекета ее, как видно, не устроили, и она решила попытать удачу со мной. Что ж, это не будет ей ничего стоить.

– По какому именно? – Усевшись на койку, я постарался придать лицу самый наивный вид.

На спектакль Диана, к сожалению, не повелась и раздраженно дернула головой:

– Не притворяйся! Ты прекрасно знаешь, о чем речь!

Я знал. Приключения в Цитадели и наше чудесное, по-другому не скажешь, спасение из лап зловещего Аргуса не оставили красавицу-леди равнодушной. Мне и самому не до конца верилось, что нам удалось отделаться так легко. Никто не пострадал и почти не был ранен. Кроме самих серых, конечно, но их совершенно не было жаль.

– Ты определенно имеешь какое-то отношение к лейрам, – заявила Диана, глядя на меня сверху вниз. – И я хочу знать, какое именно?

Мне не понравился тон, которым было сказано «лейрам», и вместо ответа, спросил:

– Зачем?

Она удивилась:

– Зачем?

– Да. Зачем тебе это? Какое тебе до лейров дело?

Она не ответила. Тогда я сказал:

– Слушай, если ждешь от меня откровений, то и сама веди себя честно. Правда за правду. А если нет, то можешь топать в рубку. Заодно передай кретину за штурвалом, что со мной все в порядке.

Сразу стало видно, что разговаривать в таком ключе наша госпожа не привыкла. Так уж аристократы устроены – делиться с кем-то душевными тайнами для них равносильно тому, что собственное сердце из груди вырвать. Особенно если этот кто-то тебя ни во что не ставит. Читали мы о таких, знаем.

Диана совершила глубокий вдох.

– Есть еще одна деталь, о которой я прежде никому не говорила. Я не рассматривала ее как существенную, но лишь до встречи с тобой. Однажды я стала свидетельницей того, как моя мама, примерно как и ты сегодня, управлялась со стаей птиц.

Резко почувствовав нездоровое шевеление в груди, я уточнил:

– Управлялась – ты имеешь в виду, приказывала им что-то, и они это тут же исполняли?

На что она пожала плечами:

– Трудно сказать с уверенностью. Это было давно, да и я была совсем маленькой. Но ощущение запомнилось. Думаю, мама не подозревала, что ее кто-то видит. Я очень тогда испугалась, и, переживая, что меня могут наказать за то, что еще не в постели, тихонько вернулась в спальню и постаралась все увиденное забыть. А уже следующим утром служанка обнаружила тело. – И прежде чем я успел задать наводящий вопрос, добавила: – Экспертиза показала: у нее была сломана шея. В нескольких местах.

То, насколько спокойно держала себя Диана, когда рассказывала об этом, не могло не восхищать. Она любила свою мать, что было видно, но при этом понимала – слезами делу не поможешь. И тем еще больше заставила меня ее уважать.

– И никаких следов вероятного убийцы обнаружено не было? – на всякий случай уточнил я.

– Ни единого. Мама лежала в собственной кровати, словно умерла во сне. Вот только кости сами по себе ведь не ломаются…

– Это вряд ли. Тем более у лейров.

То ли обезболивающее подействовало, то ли рассказ Дианы так на меня повлиял, но я снова заходил по каюте, безумно заинтригованный жуткой историей. Более всего, меня в ней беспокоило одно:

– Почему ты считаешь, что смерть твоей матери, ее способности и я каким-то образом можем быть связаны?

– Потому, – сказала Диана, следя за моими перемещениями, – что много думала об этом. Если мама действительно была лейрой, то справиться с ней мог лишь тот, кто обладал такими же способностями.

– Другой лейр или серый, – предположил я, на секунду остановившись.

– Точно.

Я снова принялся мерить каюту шагами. Определенно, во всем, что касалось этой, без сомнения, темной истории, постоянно проскальзывала некая сверхъестественная нить, уводящая к Теням. Даже если отбросить мой личный интерес, в контекст не вписывалось одно: я-то здесь при чем?

Но на это у Дианы оказался свой ответ:

– Вероятно, когда твой брат восстановит память СиОБи, найдется что-нибудь, что объяснит мне, зачем мама отправила робота на Яртеллу, и почему его сигнал пришел оттуда только сейчас. Это укажет дальнейшее направление поисков, а раз тут не обошлось без Теней, то мне понадобится разумник, который в этом кое-что смыслит.

С трудом веря своим ушам, я поинтересовался:

– Собираешься нанять меня консультантом? Вряд ли Мекет одобрит.

Она, как выяснилось, была готова к такому повороту.

– За работу я заплачу столько, что даже он никуда не денется и согласится на все мои условия. Что до лейров… Нам ведь не обязательно ему все на свете рассказывать, верно? Если так будет легче, пусть думает, будто мы собираем улики. Или как там вся эта чепуха называется?

Оценив предложение, я улыбнулся и с уважением заметил:

– Стоит признать, ты неплохо добиваешься поставленных целей.

Шутка Диане не понравилась. Она ответила серьезно и, как мне показалось, с ноткой тоски:

– Наверное, это единственное, что я по-настоящему умею.

[1] Многие считают Семерку холодным и засушливым миром, но это верно лишь отчасти. Открытых водоемов на луне Авиньона нет. Зато скрытых под каменистой поверхностью – огромное количество. Озеро Хадран одно из таких. Аномально чистое и холодное, оно обладает зеркально-гладкой поверхностью и считается одной немногих достопримечательностей Семерки.

[2] Шато – так по старой тетийсской традиции принято называть загородные усадьбы высших аристократических семейств.

Глава 10 Воспоминания с дефектами

Как только приблизилось время гиперпрыжка, Мекет созвал всех наверх и поделился соображениями о наших дальнейших действиях. Возня с фамильным лакеем леди Орры заняла у него минут пятнадцать и даже принесла результаты. Когда мы с Дианой поднялись в рубку, робот уже не выглядел безжизненной полированной сферой, а помаргивал восемью оранжевыми огоньками и, распустив длинные, тонкие конечности, парил над проекторным столом, точно диковинная медуза. Едва заметив хозяйку, крошка-шпион весь как-то заволновался и, заерзав из стороны в сторону, издал странную немелодичную трель.

– Госпожа, вы не поверите, какая это радость для меня видеть вас снова!

Тут он был прав. В то, что роботы, даже такие утонченные, как фамильные лакеи, способны испытывать эмоции, верилось с трудом.

Огоньки, напоминавшие паучьи глаза, сменили яркость.

– Однако с момента последней нашей встречи ваша матрица значительно изменила контур… Госпожа, вам нездоровится?

– Все хорошо, СиОБи, – поспешила заверить его Диана. – Мне тоже приятно снова встретиться с тобой!

Помедлив секунду, робот продолжил:

– Вне всяких сомнений, вы та самая леди Диана, кому я обязан служить верой и правдой…

Тут Диана подняла ладонь, призывая лакея к молчанию.

– Достаточно, СиОБи. Для выражения преданности еще найдется время. Сейчас меня беспокоит нечто иное.

– Как прикажете, госпожа. Чем могу служить?

– Открой свои проржавевшие закрома! – неожиданно рявкнул Мекет с пилотского кресла, откуда все это время и наблюдал за излияниями необычного шпиона.

Когда мы с Дианой в недоумении уставились на него, брат пояснил:

– Засранец не подпускает меня к своей памяти! Я только слегка ковырнул его электронные мозги, а он тут же очнулся и принялся палить в белый свет, как в копеечку. Я едва успел отрубить систему вооружения. Сейчас бы болтались посреди космоса, как полуфабрикаты в вакуумной упаковке. В жизни не встречал такого своенравного куска паленой схемы!

Грубость, сквозившая в словах Мекета, роботу по душе не пришлась. Оранжевые окуляры на передней панели малыша сменили цвет на густо-красный. Несколько раз угрожающе прищелкнули цепкие и похожие на пинцеты манипуляторы.

– Такова моя функция, – надменно, если это слово можно применить к механизмам, ответил СиОБи, – защищать данные памяти. Никто, кроме прямого наследника высочайшего Дома Орра не может быть допущен к этим файлам.

– К хренам твою функцию! Ты нас всех чуть не угробил, проводов ты комок!

Я понимал, что брат прав, но вмешиваться не стал, позволив Диане взять на себя голос разума и миролюбия.

– Господин Динальт, – проговорила она, – давайте не будем горячиться. Все хорошо, что хорошо кончается. Мы ведь целы, ничего не случилось, а значит, нет смысла больше об этом кричать. Думаю, разумней будет разобраться с тем, что мы имеем.

Мекет оскалился:

– Разбирайся, милая. Твой хлам, ты с ним и возись. А мне еще надо уговорить буквоедов из вашей хваленой службы безопасности не сбивать нас раньше времени. Мы еще даже не приблизились к орбите, а они уже засыпали меня предупреждениями. Не встречал еще таких нервных парней.

– Просто транслируйте код доступа, и вас не тронут, – сказала Диана и, подойдя к консоли, вынула из-за пазухи тоненький черный планшет и взмахнула им. Код с мелодичным сигналом перекочевал в бортовой ИскИн «Ртути».

Не представляю, как брат удержался от комментария. Развернув кресло к панели управления, он ввел несколько команд. Спустя секунду, над проекторным столом замерцало по-риоммски: «Добро пожаловать на Тетисс!». В тот же миг мы покинули гипер.

Планета Тетисс напоминала изумрудно-бирюзовую жемчужину, стыдливо выглядывающую из-за бархатистой завесы космоса. Когда «Ртуть» проскочила точку выхода и устремилась к сверкающему эллипсоиду, окруженному двумя лунами, я на время позабыл, зачем мы здесь появились, до того умиротворяющим казалось зрелище. И если на пути к Яртелле чудилось, будто погружаешься в мрачное и холодное вместилище древних тайн, то с Тетисс все обстояло иначе: здесь все буквально дышало гармонией природы и цивилизации.

Во всяком случае, на первый взгляд.

– Красиво у вас тут! – не удержался я, встав за плечом брата, чтобы полюбоваться видами.

Мекет только хмыкнул и повел «Ртуть» вдоль сверкающего, точно драгоценный камень, обода планеты, не торопясь при этом снижаться.

Я хотел спросить, что он задумал, но услышал, с какой охотой робот принялся отвечать на вопросы новообретенной хозяйки, и мигом позабыл обо всем прочем.

– СиОБи, что ты делал на Яртелле? Расскажи.

Прежде чем ответить, лакей немного помялся, точь-в-точь стыдливая горничная, и замигал фоторецепторами.

– Госпожа, не угодно ли обсудить это вдали от недостойных глаз?..

– Это кто тут недостойный, а, ржавая ты железяка? – взбрыкнул Мекет, выпустив штурвал и потянувшись за оружием. – Да я ж тебя сейчас!..

– Господин Динальт! – Диана улыбалась, но в ее голосе явственно звучали стальные нотки. – Займитесь посадкой. А здесь я сама. Спасибо.

Брат вернулся на место, а леди Орра снова обратилась к роботу так, словно он был живым и мыслящим существом:

– Тебе не стоит беспокоиться. Эти господа здесь по делу, и очень важно, чтобы они слышали все, что ты можешь рассказать. Итак?

Судя по всему, у маленького СиОБи имелись свои соображения на этот счет, однако прямой приказ хозяйки подавил алгоритмы безопасности. Внешне это проявилось чистой воды муками совести. Посомневавшись немного, лакей уступил:

– Я открою вам все, что знаю, госпожа. Но с самого начала предупрежу – я чувствую, что моя память содержит не все сведения, которые могли бы вас заинтересовать. Это очень неприятное ощущение. Я как будто… постарел.

– Ничего удивительного, ведь двадцать лет почти прошло, – заметил я.

Тут СиОБи словно впервые увидел меня, и некоторое время внимательно изучал своими оранжевыми глазками.

– Двадцать лет? Это каких? Риоммских?

– Ну, мы же сейчас по-риоммски говорим, разве нет?

Лакей на секунду задумался.

– Да, похоже, что так. – И тут же запричитал: – О! Мой внутренний хронометр рассинхронизирован! Я развалина! А все эта дрянная планета лейров! Мрачная, грубая, опасная! Она не для таких тонко-настроенных автоматов, как я! Знала бы моя бедная хозяйка, куда занесет ее верного слугу!

Мы с Дианой переглянулись, после чего она спросила:

– Хочешь сказать, не моя мать отправила тебя в Цитадель?

– О, нет, леди Диана! – запротестовал робот. – Вовсе нет! Леди Мирея ни за что не поступила бы так со своим верным СиОБи. Ни за что! Она ценила меня и уважала, как никого другого среди мне подобных. – Тут он, вроде как вздохнул и картинно заломил манипуляторы. – Увы, таков наш скромный удел – служить, без каких-либо компромиссов, не жалея себя и…

Диана поспешила прервать поток жалоб.

– Мы поняли тебя, СиОБи, и ценим твою верность. Но ты не мог бы перейти непосредственно к сути? Расскажи, какое именно задание поручила тебя мама?

Фоторецепторы робота уменьшили яркость, что со стороны напомнило мне вполне человеческий прищур. СиОБи с подозрением поинтересовался:

– Но почему вы не спросите об этом у леди Миреи самой?

Я покосился на Диану. Она казалась на удивление спокойной, хотя в глубине синих глаз проявилось нечто, похожее на боль. Она сказала:

– Леди Мирея мертва.

Робот несколько мгновений молчал, как будто его алгоритмы прогоняли полученную информацию по всем узлам, пытаясь отыскать в них нестыковку.

– М-мертва?! – СиОБи зазвучал изумленно и… испуганно? Он даже отплыл назад немного. – Но… как же так?!

Диана не стала сюсюкать. Нарочно или нет, сказать не могу.

– Ее убили. Девятнадцать лет назад. Практически сразу после того, как ты получил свое задание. И никто так до сих пор не выяснил, кто это сделал. Я хочу отыскать убийцу. Поэтому, пожалуйста, начни говорить и постарайся на этот раз обойтись без словоблудия. Хорошо?

Новая череда заламываний конечностей и горестных вздохов последовала за этой просьбой, но мы стойко ждали. В итоге СиОБи сказал:

– Как… как прикажете, госпожа.

Диана улыбнулась:

– Отлично. Расскажи, как ты оказался на Яртелле?

Маленький, потрепанный судьбой и временем робот потер манипуляторы друг о друга, будто собирался с мыслями. Он еще раз метнул на нас с Мекетом подчеркнуто подозрительный взгляд и пустился в пространное повествование о злоключениях, приведших его в «эту жуткую юдоль боли и страданий».

– О, госпожа, изначально ничего подобного и не предполагалось! Ваша матушка особо это подчеркнула. Все, что от меня требовалось, – это в течение ближайших двадцати пяти часов присмотреть за молодым господином Сивером…

Диана, судя по тени, пробежавшей по ее лицу, не ожидала услышать это имя в рассказе. Но перебивать не стала.

СиОБи продолжил:

– Я и помыслить не мог, что он окажется непоседой! Из-за него я побывал в таких уголках Галактики, о которых ни один приличный механизм и упоминать бы не стал! Поверите ли, но у меня едва процессор не закоротило!

– Для чего мама приставила тебя к Тарсу? – спросила Диана.

– Она не сообщила, – ответил лакей. – Только дала понять, что молодой Сивер затевает нечто не очень хорошее против вашего отца.

– Ты понимаешь, о ком он говорит? – взглянул я на Диану.

Та кивнула, но позволила ответить услужливому СиОБи.

– Тарс Сивер, ставленник Дома Теньи – основного политического соперника Орры. Молодой и амбициозный тетиец. Без роду и племени, но с перспективами, которые оказались замечены. Плут и интриган.

– Очаровашка, судя по всему, – заметил я.

– Не то слово, – вздохнула Диана и обняла себя руками. – СиОБи, так чем занимался Тарс? Ты выяснил?

Лакей издал очередной электронный вздох, словно боялся разочаровать.

– То тем, то сем, – откликнулся он, жужжа сервоприводами. – Обычный день богатого бездельника, которого посадили на хлебную и не очень обременительную должность. Он хорошенько выспался, посетил цирюльню Форба́си, пообедал в ресторане «Соле́», что у водопада Мон’Арк, после чего навестил некую даму в ее собственном доме, где провел два с половиной часа. Затем стал гостем вечеринки леди Теньи в честь Дня Основателей, но и там не задержался. Странно, не правда ли? Ведь он обожал вечеринки!

Признаться, детали, которыми так и сыпал крошка-шпион, мне мало о чем говорили. О Тетисс, в отличие от Яртеллы, я почти ничего не знал. Однако это не помешало мне обойти столик, над которым парил СиОБи, и с видом заправского следователя спросить:

– Что ему помешало?

СиОБи метнул в меня очередной колючий взгляд, но возражать не стал.

– Сообщение. От неизвестного отправителя. Едва получив его, молодой Сивер сразу же прыгнул в такси и умчался в никому неизвестном направлении.

– Никому, кроме тебя, разумеется?

– Конечно! – Если б у лакея имелась грудь, он бы ее гордо выпятил. – Как и приказывала моя госпожа, я незримо следовал по пятам Тарса Сивера и ни на секунду не упускал его из виду. Даже в уборной. За что и поплатился…

– В смысле? – со смешком встрял Мекет, отчего-то не торопившийся сажать «Ртуть» на планету. – Нассал он на тебя, что ли?

– Динальт! – возмутилась Диана. – Выбирайте выражения!

Ответная ухмылка братца так и просила, чтобы по его роже чем-нибудь съездили.

– Поверь, дорогуша, это я их еще выбираю.

Между тем СиОБи с достоинством заметил:

– Никто бы и не рискнул на меня помочиться. Я бы такого просто не допустил. Смею добавить, что Ситрион-Одии-Бинази-957 – лучший лакей, когда-либо сконструированный разумником и…

Но Мекета его слова не впечатлили.

– Для лучшего лакея ты чересчур много болтаешь.

Робот тут же откликнулся:

– Такие автоматы, как я, – штучный товар. Мы склонны к глубокому самоанализу. Временами настолько, что это нам самим выходит боком. Сбои в матрице процессора иногда мало чем отличаются от психических расстройств органических разумников. Двадцать лет в той снежной клоаке – это вам не шутки!

– Ты же сказал, твой счетчик времени сломался.

Но малютка-шпион не растерялся.

– В том-то и беда, господин. Эта незначительная неполадка сделала каждую миллисекунду, проведенную в недрах ужасной крепости лейров, подобной вечности!

– Хорош жалеть себя, хлам ты летающий, – проворчал Мекет. – Тоже мне страдалец. Выкладывай лучше, что там дальше было.

Удивительно, но слова брата на робота подействовали. СиОБи оборвал свои театральные стенания и вернулся к изложению событий, постепенно связывавших между собой странствия неизвестного мне Тарса Сивера, посещение им Яртеллы и загадочное убийство леди Миреи.

– Как я сказал, выяснить имя отправителя мне не удалось. Но зато получилось скачать все сообщения, отправленные господин Сивером. Проследив за ним до космопорта, я незаметно прицепился к его звездолету. ИскИн той машины оказался на редкость сварливым, но хозяина своего любил не больше, чем метеоритный дождь, и потому позволил мне покопаться в собственных данных. Один раз Тарс Сивер звонил своему отцу и просил не волноваться о том, что его не будет к завтраку, и еще два звонка были адресованы некоему доктору Гугсе с оповещением о скором приезде.

Услышав очередное имя, Диана нахмурилась:

– Гугса? Кто это?

СиОБи не замедлил с ответом:

– Ученый-генетик, тайно работавший на господина Сивера.

Я слышал это имя. Вернее, читал о нем. Рас Гугса считался выдающимся биологом, великолепным генетиком и непризнанным гением. О нем говорили, как о настоящем виртуозе, волшебнике, что бы это ни значило. Еще ходили слухи, будто он поклонник некоего мистического культа, но какого именно не раскрывали. Из-за его религиозных воззрений Галактическое сообщество и вычеркнуло Гугсу из своих рядов. Как-то от нечего делать, я пытался раскопать подробности этого скандала, но ничего, кроме совсем уж безумных выдумок, обнаружить не смог. Только краткую заметку, что примерно тридцать пять лет назад, спасаясь от преследований, гениальный ученый бежал, а куда – неизвестно. Ни единого изображения тоже не осталось. Словно кто-то нарочно постарался, чтобы о докторе знало и помнило как можно меньше народу.

– СиОБи, скажи, а этот Сивер называл доктору цель своего визита? – спросил я.

Обратив ко мне взгляд сразу всех глаз, лакей проговорил:

– Безусловно, юный мастер. Он сказал, что собирается проинспектировать, как продвигаются разработки.

– И больше ничего?

Робот моргнул индикатором и неожиданно предложил:

– Хотите убедиться самостоятельно? – От меня не ускользнуло, что, предлагая нам прослушать записанный разговор, маленький шпион обращался исключительно к хозяйке, словно ничье больше мнение его не интересовало.

Диана соображала слишком хорошо, чтобы необходимости объяснять, как это важно, не возникло. Она мило улыбнулась лакею:

– Было бы замечательно, СиОБи.

Тот изобразил нечто вроде реверанса, затем несколько секунд ковырялся в закромах памяти, после чего выдал серию сообщений. Рубка наполнилась слегка подобострастным, но малость искаженным вокодером робота голосом:

«Сивер, я право не понимаю, к чему это все? В своем последнем отчете я указал каждую, даже самую незначительную деталь. Признаться, с тех пор мало что изменилось. Синтет стабилен, нарушений в развитии не наблюдается, однако же, и каких-либо намеков на его исключительность пока тоже не видно. Уверяю, в визите нет необходимости!»

«Боюсь, тут ни ваше, ни мое мнение роли не играет, доктор, – откликнулся его собеседник – Тарс Сивер, надо полагать, судя по тому, как оживилась Диана. В отличие от явно запуганного Гугсы, в голосе этого типа сквозила уверенность и высокомерие. – У меня приказ. Сами знаете, кому он принадлежит. Если что не устраивает, можете обращаться непосредственно туда. Уверен, ваши претензии выслушают с большим интересом».

«Я-я… я полагаю, это ни к чему».

«Вот и славно». – Было слышно, как Сивер улыбается.

«И все же мне непонятно…»

«Гугса, зачем вы забиваете себе голову размышлениями о чепухе? Направили бы свои недюжинные таланты в главное русло! Глядишь, тогда бы и результаты получились не столь удручающими».

«Господин Сивер, я попросил бы вас проявить больше уважения!..»

«Уважение просто так ни на кого с потолка не падает, доктор. В частности, на вас оно точно еще не скоро снизойдет. Я хочу увидеть этого синтета своими глазами. Я хочу убедиться, что вы не стараетесь затормозить процесс».

Гугса задохнулся от возмущения.

«Хотите сказать, я нарочно?! Вы не понимаете, о чем болтаете, Сивер!»

«Господин Сивер», – спокойно поправили с той стороны.

Голос доктора перешел на фальцет:

«Если бы ни я, у вас и вашего… претора не было бы и тысячной доли того, что есть сейчас. Сроки чудовищно сжаты, а никому другому еще не удавалось добиться подобных результатов!»

«И все же от вас требовали как минимум сотню. А что в итоге? Один! Один несчастный полуживой детеныш. Не больно-то радужная перспектива, не находите?»

«Но он есть! А это уже немало! До сих пор ни один из синтетов не прожил и минуты. Они распадаются, будто нестабильные элементы. А этот все еще жив. Жив! И, судя по моим наблюдениям, не имеет никаких видимых отклонений!»

Сивер несколько мгновений как будто обдумывал услышанное. Затем проговорил:

«Когда буду у вас, тогда и сможете меня в этом убедить. Все, конец связи».

Как только запись закончилась, в рубке повисла гнетущая тишина. Каждый, кто слышал воспроизведенный разговор, занялся его осмыслением. Уж я так точно.

Какие бы эксперименты ни ставил Гугса, все их результаты оказались либо украдены кем-то, возможно, даже тем самым Сивером, либо уничтожены. Во всяком случае, именно на такую мысль наводило то, в каком состоянии мы обнаружили лабораторию доктора. В том, что труп, найденный на дне сферы, принадлежал именно Гугсе, сомнений больше не вызывало. Другое дело, непонятно каким образом со всем этим связана погибшая леди Мирея?

Впрочем, мы еще слишком мало знали.

– Это все, что у тебя есть? – спросил я робота.

СиОБи снова принялся перемигиваться сам с собой, после чего ответил:

– Я сделал видеозапись, когда оказался на Яртелле, но подозреваю, мое ядро памяти немного повредилось… – тут он метнул взгляд в Мекета, который, на счастье, выравнивал курс относительно планеты. «Ртуть» легла в дрейф на орбите. – Пробуждение было очень… бесцеремонным. Однако я попробую ее воспроизвести. Если вы еще больше приглушите свет…

Как только и без того тонувшая в полутенях рубка погрузилась в практически полную темноту, над проекционным столом соткалась полупрозрачная голограмма, показав нам, какой была лаборатория в Цитадели до того, как ее разорили. Уменьшенная копия места, где серые устроили нам ловушку, где был обнаружен сам СиОБи, и где доктора Гугсу похоронили в запечатанном пузыре. На записи все сияло чистотой и порядком, а пузырь еще не был занят.

Вернее, был, но кое-кем иным.

– Что это? – спросил я, склонившись над проекцией. – Можно увеличить?

Робот зажужжал, ожидая санкции Дианы. Как только она кивнула, он изменил масштаб.

Теперь лаборатория предстала в четверть своего действительного размера. Странный пузырь завис над проекционным столом и походил на прозрачный аквариум, подвешенный в воздухе на невидимых нитях антиграв-поля. А внутри него, словно экспонат в колбе…

– Мне очень неловко за столь низкое качество, – сконфуженно пробормотал лакей, видимо, приняв на свой счет выражение, отразившееся на моем лице.

Шокировало же совсем иное.

– Там же ребенок! – прошептала Диана, с недоверием разглядывая изображение опутанного дыхательными трубками младенца, плавающего в прозрачной, похожей на кисель жидкости и мирно посапывающего. – Откуда он взялся?

– Если твоя говорилка и правда сделала полную запись, то сейчас и узнаем, – подал голос Мекет. Он нахохлился в кресле и зачем-то натянул по самые брови шляпу. Словно не собирался ничего узнавать, однако не мог противиться искушению и не подсмотреть.

«Говорилка» на реплику реагировать не стал и просто позволил изображению ожить.

Рубка сразу же наполнилась посторонним шумом индикаторов системы жизнеобеспечения и пары усыпанных манипуляторами мед-зондов, деловито сновавших туда-сюда. Зонды периодически перебрасывались замечаниями на понятном им одним языке и выглядели чем-то сверх меры взволнованными. Спустя мгновение в поле зрения камеры попал наш старый и мертвый знакомый Рас Гугса. Вместе с ним в лабораторию вошел молодой человек привлекательной и сановитой наружности. На вид ему было слегка за двадцать, но даже в столь юном возрасте, гость доктора держался самоуверенно и нагло. А еще он мог похвастаться немалым ростом и широкими плечами, казалось, готовыми разорвать стильный и, без сомнения, очень дорогой сюртук. Такому телосложению я всегда в тайне завидовал.

Диана определила щеголя, едва тот успел засветиться на голограмме:

– Это Сивер.

Неожиданно для самого себя, я задался вопросом, насколько эти двое были близки?

Молодой человек, выйдя на середину комнаты и изящно стянув кожаные перчатки, обвел лабораторию по-хозяйски придирчивым взглядом, после чего резко спросил:

«Где остальные капсулы?»

Как бы Гугса ни старался, скрыть недовольство, вызванное вторжением, у него это не получилось. Сверкнув раздраженным взглядом, он проворчал сквозь стиснутые зубы:

«Отправил в криокамеру. Какой смысл держать эти маленькие трупики здесь, если от них все равно никакого проку?»

Оценив старания доктора, Сивер несмешливо преломил одну бровь.

«Ну-у, вам видней, Гугса, вам видней. Хотя, как по мне, вам следовало испросить разрешение претора и только потом отправлять штабель мертвых младенцев в холодильник».

«Слава создателю, это не вам решать», – огрызнулся доктор, и чтобы хоть чем-то занять дрожащие руки, принялся проверять показания одного из зондов.

«Сколько их было?» – меж тем спросил Сивер, проигнорировав шпильку.

«Этот – тринадцатый».

«Занятно, – пробормотал Сивер и приблизился к пузырю с младенцем. – Сколько ему осталось до… вылупления?»

Последнее слово заставило бедного Гугсу вздрогнуть. Правда, я так и не понял: от страха или отвращения?

«Осталось два месяца, прежде чем он достигнет пригодной для рождения фазы. Для человеческого существа, естественно».

Склонившись еще ниже к прозрачной поверхности пузыря, Сивер скривился, будто наблюдал нечто неприятное.

«А разве оно человек?»

«С физиологической точки зрения – несомненно, – ответил доктор. – Ваш, м-м-м, претор настаивал, чтобы мы использовали именно человеческий генотип. И донора предоставил».

Сивер выпрямился и с любопытством уставился на Гугсу:

«Даже так? Я и не знал».

На что тот ответил ехидной улыбочкой:

«А вы думали, знаете обо всех делах и мыслях своего хозяина? Вы весьма наивный молодой человек. Учитывая тягу претора ко всяческого рода недомолвкам и мистификациям, вам следовало ожидать чего-то подобного».

В одно мгновение лицо Сивера окаменело. Смерив собеседника ледяным взглядом, он процедил:

«Меня хотя бы на заперли среди руин на всеми богами забытой планете!»

Гугса сморщился, будто кусок жеваной бумаги. Вся подобострастность куда-то улетучилась.

«Я предпочитаю воспринимать это заключение как вынужденное уединение. Занятно, каких высот можно достичь в своем деле, когда ничто не отвлекает от работы. Вам бы стоило попробовать. Хотя о чем я! Работать аристократам не пристало. – Неожиданно он подмигнул и продолжил: – Впрочем, кажется, мы отклонились от темы. Вы же здесь не затем, чтобы слушать бредни спятившего на науке старика!»

«Вы прямо-таки читаете мои мысли, доктор», – выпятив квадратный подбородок, отозвался Сивер.

«О нет, что вы! – ухмыльнулся Гугса и указал на спящего, точно в утробе матери, ребенка: – Читать мысли будет он… Если, конечно, проживет достаточно долго».

Бросив на малыша еще один презрительный взгляд, Сивер процедил:

«Кажется вполне жизнеспособным. Но вы так и не сказали, что конкретно планируете из него вырастить?»

Гугса склонился над сферой. Его морщинистое лицо наполнилось неожиданной нежностью, немного смешанной с безумием.

«Будущее!» – проговорил он, и голограмма распалась.

В рубке повисла тишина, прерывать которую не хотелось. Я, Мекет и Диана переглянулись, и снова каждый подумал о своем.

Не желая брать на себя роль большого судьи, я при этом не мог не почувствовать брезгливости. Не к моральной стороне вопроса, а именно к существу, выращенному в пузыре. Я всегда считал себя разумником очень широких взглядов, но тут преодолеть естественное отвращение просто не сумел. Малютка, созданный Гугсой, какими бы способностями он ни обладал, совершенно точно не должен был существовать в Галактике.

Будто в ответ на эту мысль, ящик внутри меня зашевелился, отдавая легкой резью в животе.

Не заметив судороги, пробежавшей по моему лицу, Диана обратилась к лакею:

– Как тебе удалось остаться незамеченным?

Малютка-лазутчик проскрипел:

– Проще, чем уговорить ИскИн поделиться сообщениями, госпожа. Молодой Сивер не подозревал о слежке. А осторожность ему чужда. Доктора же вопросы безопасности вообще не интересовали. Единственное, о чем он волновался, это судьба существа, которого называл синтетом. Я без труда пробрался в лабораторию и спрятался среди оборудования. Никто и не заподозрил, что из своего укромного местечка я все слушаю да записываю.

– Почему тогда запись обрывается?

Лакей неопределенно пошевелил конечностями, что можно было расценить как эквивалент пожатия плечами.

– Перебои в блоке памяти. Я предупреждал, что с воспроизведением могут возникнуть проблемы.

– Понятно, – разочарованно вздохнула Диана.

Очевидно, это был не тот ответ, на который она рассчитывала. Запись, сделанная СиОБи, лишь приоткрыла завесу над прошлым, но ничуть не приблизила к разгадке личности убийцы леди Миреи.

– Если тебя никто не разоблачил, почему ты не вернулся обратно на Тетисс, как было приказано? – вновь подал голос Мекет. Даже шляпу чуть назад сдвинул. – Зачем остался на Яртелле? И только сейчас почему послал сигнал?

Малыш СиОБи выдержал паузу, словно искал в своих электронных мозгах алгоритм, позволявший давать уклончивые ответы на прямые вопросы.

– Ну?

Лакей с заискивающим видом повернулся к Диане:

– Госпожа, мне очень неловко об этом говорить, но после того как молодой Сивер покинул лабораторию, случилось нечто, помешавшее мне самостоятельно выбраться с планеты.

– И что же это было?

СиОБи пошевелил куполообразной головой:

– Предполагаю, произошло какое-то силовое воздействие. Извне. Импульсный выброс, взрыв. Трудно сказать точно.

– Только если электромагнитный, – заметил я, вспоминая, как выглядела лаборатория, когда мы ее обнаружили. Внутри будто вандал танцевал.

СиОБи подтвердил догадку:

– Скорей всего, кто-то использовал некое устройство, породившее электромагнитную бурю. Не могу даже предположить, что это было. Случайность или намеренное вторжение?

– Если это был саботаж, то почему ты выжил? – спросил Мекет прищурившись.

– У меня нет ответа на этот вопрос, господин. Но когда я отключился, автоматически запустилась запись. Алгоритм сохранения данных сработал.

– И что он сохранил?

– Все, что произошло после ухода господина Сивера.

Мы втроем снова переглянулись.

– Так чего же ты тянешь? – возмутился я.

– Проиграй, – приказала Диана.

– Предупреждаю, – сказал робот, – качество довольно низкое. Большинство мелких деталей не разобрать. Но в целом представление вы получите.

В следующее миг мы окунулись в сцену из прошлого, сотканную из световых нитей и проецируемую на крышку стола. Вновь отобразилась мрачная лаборатория, один в один похожая на декорацию к второсортной пьеске об ученом-безумце. Сам Гугса был здесь же, крутился у результата многолетних трудов и что-то тихонько бормотал себе под нос. Казалось, Сивер только что вышел за дверь. Медицинские зонды по-прежнему порхали в воздухе. При этом ни они, ни доктор не обращали друг на друга внимания.

Внезапно неизвестная вспышка прошила изображение, на несколько секунд населив его помехами, после чего все возвратилось на круги своя. Только в самой лаборатории произошли изменения: до того мирно парившие над столами, зонды как по команде замерли, а затем один за другим попадали на пол; изображения на мониторах, транслирующие жизненные показатели младенца в сфере, разом отключились; на разные голоса завопила система защиты и жизнеобеспечения. Вырванный из собственных раздумий, Гугса испуганно завертел головой по сторонам, тщетно пытаясь определить причину случившегося сбоя. Только когда в дверном проеме появилась высокая фигура в защитной оплетке угольно-черного цвета и зеркальном шлеме, полностью скрывавшем лицо, стало ясно – это саботаж.

Едва заметив пришельца, доктор переменился в лице.

«Если вас подослал Сивер, – надменно сказал он, распрямив плечи, – можете передать ему, что мне больше нечем порадовать его хозяина».

Незнакомец прошел вперед, вступив в круг света потолочных ламп. Его чудной шлем заблестел вместе с серебристыми наручами, от одного только взгляда на которые, мне сделалось не по себе.

«Напрасно вы, доктор, считаете, будто мне есть дело до этого скользкого ублюдка. – Встроенная электроника преобразовала голос до неузнаваемости. – Я к вам по другому вопросу».

Распознав в пришельце чужака, Гугса вытаращил глаза.

«Кто вы такой? Ч-что вам от меня нужно?»

«От вас? Да практически ничего. Так, пустяки. – Однако ни тон пришельца, ни его внешний вид пустяковыми совсем не казались. Они казались пугающими. Даже со стороны. – У меня всего пара вопросов, и если ваши ответы мне понравятся, то я, может быть, оставлю вас в живых».

Тут канючившая система жизнеобеспечения, наконец, задела сознание доктора. Подскочив, он опрометью бросился к пузырю. Из-за сбоя в аппаратуре кислород к малышу больше не поступал, но это его как будто не беспокоило. Продолжая плавать в прозрачном растворе, он преспокойно себе посапывал.

Гугса застыл на месте, напрочь, казалось, позабыв о незваном госте. Его длинные узловатые пальцы потянулись к мониторам и датчикам, забегали по сбоившей консоли.

«Я… я не понимаю, – в растерянности пробормотал старик, схватившись за торчащие веником патлы. Развернулся к незнакомцу и прошипел: – Зачем вы это сделали? А если бы он погиб?»

Пришелец отмахнулся:

«Да бросьте, доктор! Что могло случиться с этим недочеловечком? От недостатка кислорода страдают существа из плоти и крови, а это создание… Чтоб от него избавиться, надо попотеть».

Последняя фраза перепугала Гугсу до смерти. Казалось, будь это возможным, он поседел бы заново.

«Вы не должны вредить ему. Это дело всей моей жизни!»

Незнакомец в шлеме, отражавшем ужас доктора, с притворной досадой покачал головой:

«Ну вот. На один вопрос вы уже ответили неправильно». – Он сжал руку в кулак. В тот же миг запели наручи, явив знакомый уже полупрозрачный энергоклинок.

Гугса все понял и попятился. Сделав всего два шага назад, он наткнулся на пузырь. Я думал, бросится бежать, но доктор не шевельнулся. Только распластал руки в стороны, как будто пытаясь защитить младенца позади себя.

«Я не позволю вам навредить ему», – пролепетал он.

«Вы уже позволили», – сказал пришелец, призраком метнулся к доктору и насадил его на стрекочущее лезвие, будто жука на шпажку.

Гугса неистово задергался, рот его приоткрылся в немом крике, а глаза закатились. Спустя мгновение он затих насовсем.

Полюбовавшись на мертвого ученого, незнакомец в шлеме стряхнул его с клинка прямо на пол. Там, куда ударило энергетическое лезвие, осталась обугленная рана.

Пока тело Гугсы остывало, пришелец приблизился к пузырю и, подобно Сиверу незадолго до него, пристально вгляделся в младенца, плававшего внутри, и что-то негромко сказал.

Без чьего-либо приказа СиОБи тут же прибавил громкости, убрав все посторонние шумы и проиграв слова незнакомца заново:

«Такому, как ты, в этой Вселенной не место».

Еще раз поднялся энергоклинок. Я не хотел видеть, что произойдет дальше, но, к счастью, и не пришлось. Едва дрожащее лезвие собралось опуститься на пузырь с младенцем, запись неожиданно прервалась. Изображение распалось, а рубка погрузилась в тишину.

– Дерьмо, – сквозь зубы выдохнул Мекет и отвернулся.

– Можно восстановить пропавшие куски? – спросила Диана лакея. Голос звучал ровно, но ладони, которыми она все еще обнимала себя, заметно дрожали. Осознание, чему мы только что стали невольными свидетелями, не оставило равнодушной и ее.

– Трудно сказать, – ответил СиОБи. – Я провел диагностику всех систем, но никаких нарушений не обнаружил. Возможно, если показать меня специалисту, он сумеет решить эту проблему.

– Хорошо. Сделаем это, как только сядем в Арке.

– А надо ли вообще? – спросил я, сбросив шлепанцы и с ногами забравшись в кресло. – Не вижу здесь никакой связи с убийством. Ладно бы этот Сивер или доктор Гугса разоблачили СиОБи, но ведь нет же. Никто не знал о шпионе, а значит, и мотива здесь нет. Да и возможности, если уж на то пошло. Если не ошибаюсь, Гугсу убили в тот же день, что и леди Мирею. Сивер же… – я посмотрел на Диану: – Ты и сама понимаешь, что он не смог бы этого сделать.

Она со вздохом кивнула.

– Только время потеряли.

Вдруг Мекет опять крутанулся в кресле.

– А ты не хочешь подумать, как она могла быть связана с типом в шлеме и тем младенцем? – спросил он.

Я пожал плечами. Мысли, накопившиеся в голове, стали напоминать риоммских угрей, запертых в тесной бочке: ползали друг по дружке, переплетались и извивались.

– Не знаю. Но этот тип в шлеме. А если это был?..

Брат не дал мне закончить, уверенно оборвав:

– Нет. Это не он.

Я не любил, когда Мекет так поступал, потому сразу прицепился:

– Откуда знаешь?

Он вздохнул:

– Потому что Аргус в то время наручи в руках еще не держал.

– Откуда знаешь?

Наши взгляды пересеклись. Мекет молчал очень долго. Настолько, что даже невосприимчивому СиОБи, казалось, сделалось некомфортно. Когда брат, наконец, открыл рот, я понял, что мой мир окончательно перевернулся.

– Потому что я сам обучал его. Когда был частью Серой Стражи.

Глава 11 Шаманство

– Ты не упоминал об этом, – тихо проговорил я.

– Не о чем было упоминать, – отозвался брат, отвернув кресло к иллюминатору.

Его признание не повергло меня в оторопь и ошарашено выпучить глаза тоже не заставило, лишь подстегнуло мысли бежать в заданном направлении. Сразу прояснилось, почему Аргус так бурно отреагировал на встречу с Мекетом, и почему брат бился со стражем почти на равных. Он сам когда-то был в их числе. И молчал об этом. Типичный Мекет.

– Разве? – Спустив ноги на пол, я выпрямился в кресле.

Мекет не ответил, переключив внимание на панель управления. Прикинулся занятым. Диана сидела молча и слегка недоуменно поглядывала на нас двоих. Что творилось в ее прекрасной голове, мне было неведомо, но в списке волнующих тем это сейчас не стояло.

Снова уставившись на прикрытый шляпой затылок брата, я повторил вопрос и добавил:

– Мекет?

Тот отмахнулся, в своем репертуаре:

– Потому что так было проще.

Я громко хмыкнул, не слишком-то и рассчитывая на вразумительный ответ, но не отстал:

– Кому?

Мекет заскрипел зубами и рявкнул:

– Мне! И хватит об этом! Тебе, кажется, есть куда свое рыльце ткнуть. Взялся за поиски убийцы? Вот и вперед! И так только зря на орбите проболтались.

Я решил не спорить. Но не потому, что струсил или внял аргументам. Я был больше чем уверен, Мекет и сам понимал, что отделаться от меня отговорками не выйдет, а, значит, просто хотел выиграть время. Знать бы еще для чего.

– И вы понимаете с чего начать, господин Динальт? – поинтересовалась Диана.

Брат шумно выдохнул. Продолжая изображать, будто безумно поглощен подготовкой «Ртути» к снижению и посадке, он проворчал:

– А вариантов нет. Надо навестить этого ублюдка Сивера и потолковать с ним о твоей матушке.

Диану, казалось, такой поворот немало позабавил.

– Думаете, этого никто прежде не делал? – спросила она с колкой ухмылочкой.

Мекет, словно почуяв ее сомнение, оглянулся. Его лицо исказила зловещая ухмылка:

– Поверь, милая, так, как это делаю я – никто.

Перестав изображать кипучую деятельность, он, наконец, схватился за штурвал, собираясь направить-таки «Ртуть» к поверхности, но тут произошло кое-что из ряда вон. Во-первых, в рубке погас весь свет. За исключением сияния планетарного серпа, падавшего сквозь иллюминатор косыми лучами, и слабого мерцания оранжевых глаз СиОБи, нас окружила темнота. Вторым неприятным событием стало отключение главной панели. Все мониторы и датчики, подсказывающие Мекету, как и куда следовать, будто по тайному сговору, одновременно погасли. На а третьим и наиболее пугающим стало то, что корабельные двигатели, до этого монотонно гудевшие практически на самой грани слышимости, вышли из строя. Просто заглохли все тут.

Мекет ругался на чем свет стоит, тщетно пытаясь реанимировать «Ртуть». Пальцы его порхали над консолью, щелкая тумблерами, но все без толку. Я вытянул шею, пытаясь заглянуть брату через плечо, и осторожно спросил:

– Что случилось?

Мекет так резко откинулся на спинку кресла, что у того едва подголовник не отлетел.

– Ублюдки! Грязные желторылые ублюдки! Дерьмоеды чешуйчатые! Сраные фебы присобачили саботажник! Похоже, не просто так отирались в доках. – Брат оглянулся и сверкнул глазами: – Говорил я тебе, запирай док!

С трудом подавив вспыхнувшее желание выматерить его так, чтоб даже парящего поблизости СиОБи замкнуло, я влез ногами в шлепанцы и поднялся с кресла. Мысль, что братец перегибает и клан Феб тут вовсе ни при чем, так и просилась, чтоб ее обернули в слова, но мой взгляд зацепился за образовавшуюся снаружи аномалию, и всякое желание спорить моментально исчезло. За иллюминатором на фоне бледного диска одной из тетийсских лун виднелась темная точка. Стремительно разрастаясь в размерах, она обретала форму похожего на жирную рыбину корабля. Основательно побитый временем и не только, корабль тот выделялся ядовито-желтым треугольником, намалеванным на тупом носу.

– Как они тут очутились? – спросил я, невольно обращаясь к Диане. Казалось немыслимым, чтобы дотошная служба безопасности Тетисс позволила барже космических разбойников вот так запросто бороздить пределы планетарной орбиты.

Диана, не меньше моего казавшаяся озадаченной происходящим, вопрос проигнорировала. Как, впрочем, и Мекет, упрямо не терявший надежды вернуть управление себе. Увы, все его старания успеха не приносили – прицепленный к борту саботажник сделал нас беспомощнее младенцев.

– И почему только сейчас явились? Чего ждали?

– Мозголом, ты думаешь, я знаю?! – Брат со злости ударил по штурвалу кулаком.

Я втянул голову и уселся обратно.

Диана, чье взволнованное выражение сменилось легким недоумением, чуть наклонилась ко мне:

– Ваши приятели?

На пару с существом из ящика предчувствуя грядущие неприятности, я нервно выдохнул:

– Можно и так их назвать.

Тем временем баржа, служившая источником помех, постепенно заслоняла собой весь обзор. Она раз в двадцать превосходила «Ртуть» размерами и была усыпана антеннами и боевыми орудиями, отчего сходство с риоммским шипастым огурцом казалось почти портретным. Даже пасть своя имелась – широченный грузовой люк с распахнутыми настежь створками.

Туда-то нас и тянуло.

– Живыми хотят взять, – проворчал Мекет, словно подобная перспектива удручала его куда сильнее смерти от прямого попадания из какой-нибудь пушки. Побороть или перехитрить саботажник он больше не пытался.

Диана изумилась его бездействию.

– Чего же вы ждете, Динальт? Отправьте сигнал пограничникам! Пускай они займутся этими бродягами!

Брат хохотнул, как будто ничего смешнее в жизни не слышал, и покачал головой.

– Фебы глушат сигналы, – объяснил я его телодвижение.

Диана скривилась, будто ее зубная боль одолела.

– Тогда что вы собираетесь предпринять? Задрать кверху лапки и просто сдаться?

– Все, что я предлагаю тебе, милая, – откликнулся Мекет, – это замолкнуть и позволить мне подумать. Как-нибудь выкрутимся. Не впервой.

Диана громко фыркнула:

– Уж в этом вы большой специалист, я погляжу.

Мекет приподнял шляпу, давая понять, что польщен сомнительным комплиментом.

Я тихо хихикнул. Наверное, из-за напряжения. Близость новой встречи с фебами совсем не внушала оптимизма. Мекет мог сколько угодно хорохориться и изображать, будто ему все нипочем, но я-то понимал, что дела наши хуже некуда. В прошлый раз братец здорово оттоптался на самолюбии Треззлы, а тот убивал и за меньшее.

– Мне идти за бластером? – спросил я на всякий случай.

Брат качнул головой и выбрался из-за панели:

– Надеюсь, стрелять не придется.

– Да ну? И с чего такая мысль вдруг возникла? Не потому ли, что курсу славятся своей отходчивостью, а?

Мекет поморщился.

– Мозголом, хоть раз в жизни сделай одолжение – доверься мне и все, идет? Ты посиди здесь, а я поболтаю с ними внизу. Глядишь, на этот раз коротконогий недоумок что-нибудь интересное скажет.

– С ума сошел?! Они же прибьют тебя, только спустишься!

– Не ссы. Если б фебы хотели убить нас, то не приглашали бы в гости. – Брат в задумчивости дернул головой. – Нет, им что-то нужно. И мне очень хочется знать, что именно. Мелюзга со мной пойдет.

СиОБи издал удивленный возглас.

– Для чего?!

– На месте решим. – У лифтовых створок Мекет помедлил и обернулся: – Сидите тихо. И чтоб без самодеятельности. Мозголом, будь готов рвать когти по первому сигналу. Ты понял?

Я быстро кивнул и перебрался за штурвал.

– Отлично.

Мекет с лакеем ушли как раз в тот момент, когда тяжелый металлический грохот, раздавшийся над нашими головами, сообщил, что «Ртуть» успешно загрузили на борт.

Недолго думая, я активировал внешнюю камеру наблюдения.

Трюм баржи, на деле оказавшийся больше, чем ожидалось, тонул в липком полумраке. Качество картинки оставляло желать лучшего, и от этого многие детали выглядели едва различимыми. В основном на глаза попадался всякий хлам, вроде наполовину проржавевших прыгунов[1], которых в воздух поднять могло разве что чудо, несколько массивных грузовых контейнеров, автомат-погрузчик и с десяток звериных клеток самых разных форм и размеров. Клетки, кстати, не пустовали, но кто именно их занимал, разглядеть не представлялось возможным.

К «Ртути» клан Феб высыпал чуть ли не полным составом – дюжина резвых молодцев и все как на подбор: маленькие, коренастые, кровожадные и вооруженные до зубов. Даже удивляло, как быстро Треззла завербовал в свою банду новеньких рекрутов. Его я узнал почти сразу: широкая чуть вытянутая морда, оскаленные клыки и неизменный желтый треугольник на лбу, притом много ярче, нежели у его более молодых, но не менее суровых собратьев.

Камера звук тоже передавала, так что, помимо милой картинки, мы с Дианой наслаждались еще и злорадным рычанием стаи ящеров, готовых рвать на мелкие кусочки все, что под руку подвернется.

Как только трап опустился, Треззла зычно гаркнул:

– Динальт! Тащи свою задницу сюда! Будь мужиком! Поговорить хочу я.

В поле зрения появился Мекет. Внешне он казался расслабленным: большие пальцы рук заткнул за пояс и вышагивал по рампе, точно на приятной прогулке. Поля шляпы наполовину скрывали лицо, но это не помешало мне представить, с каким нахальством он разглядывал окруживший его сброд. Малыша СиОБи нигде не наблюдалось.

– Чего орешь? Тебя на той стороне Рукава слышно.

Завидев Мекета, подручные Треззлы напряглись. Кое-кто поспешил схватиться за оружие. Сам же предводитель расплылся в широченной улыбке.

– Динальт, дружище! Сколько же оборотов прошло с тех пор, как мы с тобою виделись в последний раз?

Остановившись в самом низу рампы, Мекет с демонстративным безразличием поковырял мизинцем в зубах.

– Вчера, вроде как, дело было. Хотя время в космосе штука относительная.

– И то правда, – кивнул ящер, изо всех сил стараясь подражать тону светской беседы. – Все так. Все верно.

Сплюнув на и без того грязный пол баржи, Мекет вежливо поинтересовался:

– Зачем притащил меня сюда, Треззла?

Главарь фебов прищурил маленькие желтые глазки и пару секунд мял свой рыхлый подбородок массивной лапищей. При этом его хищная улыбка нисколько не пострадала в размерах.

– Значит, сразу к делу хочешь, так?

– Ну, типа того. Выкладывай, чего надобно?

Треззла ломаться не стал.

– Хочу немного выровнять баланс. В прошлый раз мы расстались на не самой приятной ноте, согласись? Оба наделали глупостей. Потрепали друг другу нервишки и все такое… В общем, нехорошо как-то вышло, тебе не кажется?

– Ну, есть немного, – согласился Мекет, глядя при этом куда-то поверх рептильих голов.

Треззла, довольный началом беседы, продолжил:

– Знаешь, мне вдруг захотелось это как-то исправить. К чему нам постоянная грызня, а? Ведь мы могли бы неплохо сработаться, вместо того, чтобы враждовать.

– Интересная мысль, – заметил Мекет и тоже почесал подбородок. – Мы ведь уже пытались подружиться, а вышло как-то не очень. Хоть я все еще не уловил, зачем ты прицепил мне саботажник?

Широченный оскал на морде ящера малость притух.

– Не люблю неоплаченных долгов, вот зачем.

Мекет сдвинул шляпу назад, открыв лицо камере. Как я и думал, он нагло ухмылялся, глядя Треззле прямо в глаза.

– Не стоило так напрягаться. Мог бы просто записочку с извинениями прислать.

Новая порция совершенно безумного хохота взорвала напряженную тишину.

– А ты всегда умел отменно шутковать, мой друг. Но беда-то в том, что сейчас тебе одними хохмочками не отделаться.

Мекет изволил изогнуть бровь:

– В смысле?

Толстый чешуйчатый палец с длинным кривым когтем уткнулся ему в грудь:

– Ходит слушок, будто у тебя на борту путешествует одна очень знатная персона. Поговаривают, дочка самого Орры. В это с трудом верится, но у Вселенной всегда было отменное чувство юмора. Короче, я хочу, чтобы ты передал девчонку мне, и, быть может, тогда я забуду о том, как ты и твой поганенький братец перебили моих лучших ребят.

Быстро оторвав взгляд от монитора, я перевел его на Диану, которая в этот момент так же внимательно смотрела на меня. В ее сапфировых глазах читался немой вопрос, ответ на который пока не прозвучал. Несмотря на родственные узы, связывавшие меня и Мекета, я не всегда мог читать его поступки. Брат часто поступал наперекор логике и руководствовался наитием, которое ни одному разумнику разгадать даже не снилось, но при всем при этом ни за что не опустился бы до того, чтобы на ходу менять одного клиента на другого. Тем более, если этот клиент очень хорошо платит.

– Не бойся, – сказал я. – Этого не случится.

Диана не ответила, даже не кивнула, лишь возвратилась вниманием к экрану, где Мекет продолжал делать вид, будто усердно обдумывает предложение.

– Зачем она тебе? – спросил Треззлу мой брат. То, что он не стал отпираться и лгать, говорило о признании сведений, бывших в распоряжении Клана. Чему я не удивился. Как ни странно, у этих коротконогих сыроедов была весьма недурно выдрессированная шпионская сеть.

– Хочу поторговаться с ее папашей, – ответил Треззла. – Вся Галактика знает, насколько богато их великое семейство. Думаю, милорд несильно обеднеет, если выложит пару десятков миллионов за возлюбленную дочурку свою.

От названной суммы Мекет присвистнул.

– Двадцать лямов? Да у тебя, дружок, отменный аппетит! И давно ты заделался пиратом? Уже и клетками запасся, я погляжу. Вон в том углу – там ведь не животные сидят, ага?

– Ты, Динальт, только не думай, будто насмешки сойдут тебе с рук! – вдруг сменив тактику, зашипел Треззла. Множество его похожих на иголки зубов неприятно клацнули. – И не воображай, будто сделка, которую я предлагаю, – проявление слабости. Давай так: ты ведешь девчонку сюда, а я отпускаю тебя на все стороны, какие только сосчитаешь.

Мекет даже не дрогнул. Его взгляд то и дело убегал за пределы обзора камеры.

– И ты даешь слово, что не разнесешь мой корабль, как только я отчалю?

Глава клана Феб вплотную подошел к Мекету, и, хотя макушкой даже до его плеч не доставал, выглядело это все равно внушительно.

– Гарантий тебе подавай, а? Ты, видно, не понимаешь своего положения. На самом-то деле мне вовсе нет нужды с тобою торговаться. Я могу отдать приказ, и мои ребятки тут же разберут эту твою «Ртуть» по винтикам. Но у меня сегодня особенно миролюбивое настроение. Не хочу за зря затевать очередную свару. Я же к тебе со сделкой пришел, Динальт. Оценил бы уж.

– Что ж, это мудро, – признал Мекет.

Треззла сарказма не уловил.

– Тогда поступи так же мудро, – сказал он, – и отдай мне девчонку. И больше ты меня не увидишь. По крайней мере, до тех пор, пока наши дорожки снова не пересекутся.

Мекет какое-то время молчал. Спрятав руки в карманах, он перекатывался с пяток на мыски и заглядывал в глаза каждому из застывших перед ним курсу. Тут бы и дураку понять, что брат что-то замыслил, но Треззла упивался триумфом. Он, видно, и впрямь верил, что все-таки припер «скользкого Динальта-старшего» к стенке.

Кто знает, как бы оно повернулось в итоге, если бы в следующий миг все освещение в трюме не погасло.

Надо сказать, там и до этого светло не было, но, когда даже аварийные лампы отказались включаться, на барже воцарилась полнейшая темнота.

– Что за?.. – судя по голосу, это был Треззла. – Твои штучки, Динальт?

– Уж я бы придумал что-нибудь поумнее, – возразил брат.

– Босс, похоже, сбой в системе освещения, – сказал кто-то из курсу.

– Да что ты?! – снова Треззла, притом сильно разнервничавшийся. – А почему он случился? Кто-нибудь может мне объяснить?!

Послышалось невнятное шипение, похожее на звук крышки вакуумного контейнера. Что-то где-то скрипнуло, стукнуло и снова затихло. Кто-то вскрикнул, зарычал, взвыл.

Треззла громко выругался и обратился к своим:

– Вы клетки проверили, раздолбаи?

Новобранцы клана Феб, видно, уже неплохо вымуштрованные, отозвались хором:

– До единой! Никто б самостоятельно не выбрался. Даже она.

Приклеившись взглядом к монитору, на котором не было видно ничего, кроме зернистой темноты, я изнывал от желания узнать, что там за таинственная «она». Однако прежде чем кто-нибудь успел задать этот вопрос вслух, освещение в трюме включилось обратно.

Увы, не полностью.

Фебы и мой брат, топтавшиеся у трапа «Ртути», оказались в центре бледно-желтой лужицы света и растерянно озирались по сторонам. Они не сразу заметили тощую, как палка, фигуру, застывшую на краю той лужицы. Укутанная в мешковатую накидку кровавого цвета, фигура та напоминала жутковатый манекен с головой, целиком скрытой под фонарем дыхательной маски, сквозь мутный блеск которой проступали два светящихся глаза. До боли знакомые!

Уставившись на пришелицу, бесстрашные фебы позабыли, как дышать, а Мекет недоверчиво хохотнул:

– Что б меня! Жива мерзавка!

Большего мне и не требовалось. Наплевав на приказ не высовываться, я ринулся вниз.

– Риши, ты куда?! – услышал я, прежде чем створки закрылись перед озадаченным лицом Дианы.

Я заглянул в каюту только на миг, чтобы переобуться и прихватить бластер. Приторочив кобуру к поясу комбинезона, опрометью бросился к трапу. Если зрение не подвело, и фигура в алом рубище была действительно той, о ком я думал, то это все меняло. И гибель старухи, за которую я когда-то отчаянно сражался вилкой, не на моей совести. Просто потому, что она выжила!

Словно в ответ на эту мысль обитатель ящика сварливо заворчал. Постаравшись не обращать на него внимания, я проверил боезапас и только потом бесшумно ступил на наклонную рампу.

Никто, казалось, этого не заметил.

Всеобщее внимание было приковано к неподвижной, будто манекен, старухе. О том, что она на самом деле не была куклой или призраком, говорило лишь негромкое шипение газовой смеси, нагнетаемой под маску через гибкие трубки респиратора.

– Ты знаешь, чем это грозит? – заговорила она с сильным акцентом, выделявшим каждую согласную.

Настроение, царившее в трюме, и без того напоминало электролит, по которому вот-вот пустят ток, а вопрос этот ситуацию не разрядил. Курсу никогда не отличались склонностью к глубокому анализу, фебы же умудрились возвести эту черту своей расы чуть ли не в ранг искусства. Они гордились собственной вспыльчивостью, и вопросы обычно задавали уже после того, как уляжется пыль.

Треззла, решивший считать слова огианки угрозой, прорычал:

– Тебе лучше вернуться в клетку, ведьма!

Та проигнорировала его, как недостойного ее внимания, и почему-то повторила:

– Ты знаешь, чем это грозит?

Не ясно, было ли то совпадением, но стоило мне пересечься с огианкой взглядами, тварь, таившаяся внутри меня, будто обезумела. За одно мгновение любопытство и удивление перемешались и расплавились под столь мощным потоком гнева, какого я в себе даже не подозревал. Рука моя, сжимавшая бластер, резко поднялась и, словно порабощенная чьей-то чужой волей, трижды спустила курок.

Выстрелы, раздавшиеся в полной тишине трюма, напоминали серию громовых раскатов. Заставив перетрухать всех курсу до единого и моего брата в том числе, они алыми молниями устремились к старухе.

В обычной ситуации исход их взаимного столкновения был бы предрешен, но тут огианка показала, что вовсе не просто так носит алую мантию шаманов своего племени, и легким взмахом заставила все три заряда уйти в молоко.

– Мозголом, ты что творишь?! – заорал Мекет, подобно курсу с вытаращенными глазами наблюдая за всей этой сценой.

Я не ответил. Чувствуя необъяснимое удовлетворение оттого, как развернулись события, лишь опустил оружие и под убаюкивающее урчание твари в ящике улыбнулся. Шаманы с Оджия-Прайм, к коим относилась и старуха, считались крайне чудны́м племенем, скитальцами, покинувшими родной мир и пустившимися в вечное странствие в поисках секретов Вселенной. Их часто сравнивали с лейрами и считали не менее злокозненными созданиями, однако доказать связи с Тенями не могли. До сей поры.

– Что ж, полагаю, знаешь, – заключила огианка без намека на раздражение.

Мне захотелось уточнить, что она имела в виду, но тут Треззла решил, что пришла пора взять ситуацию в лапы, и скомандовал:

– А ну-ка, ребятки, загоните ведьму в клетку! – Затем повернулся ко мне и, полностью игнорируя Мекета, добавил: – А с тобой, пацан, я разберусь чуть позднее!

Бластер в моей руке, казалось, жил своей жизнью и, едва угроза прозвучала, сам навелся на цель – прямо в серединку желтого треугольника на широкой рептильей морде.

– Да ну? – спросил я, вновь ощущая нездоровый ропот внутри себя. – А сумеешь ли?

Фебы, которым был отдан четкий приказ заняться старухой, замешкались. Чуя нешуточную угрозу, нависшую над их предводителем, они тихонько зарычали, но с места так и не сдвинулись. Похоже, их сбило с толку нахальство, с которым я держал бластер: один против дюжины.

– Мозголом, ты что, спятил? – Мекет, стоявший рядом, выглядел так, будто его вот-вот хватит удар.

– Ты же понимаешь, что этим только усложняешь ваше с братом положение? – спросил меня Треззла. – Ваш кораблик на крючке, и если я того не захочу, вам никогда не покинуть мою баржу.

– В самом деле? А ты подумай еще раз.

Я усмехнулся и кивнул в сторону огианки, в этот самый момент совершившей сложный и напоминавший танец пас руками.

В ту же секунду налетел не пойми откуда взявшийся туман, окутав нас и фебскую свору непроницаемым кольцом. В этих плотных синеватых клубах мерещились размытые, похожие на призраки, фигуры. Они корчились и стенали, и с каждым мгновением множились числом.

– Что за дела? – испуганно выкрикнул кто-то из курсу. Бедолага не знал, в кого целиться.

– Иллюзия, – выдохнул Мекет. Из-за нестройного стенающего хора, поднявшегося над трюмом, его никто, кроме меня, не услышал.

– Огонь!!! – заорал Треззла не своим голосом.

Пространство впереди мгновенно наполнилось смертоносным плазменным ураганом, ударившим по бесплотным сизым теням единой волной. Несколько шальных выстрелов срикошетили от стенки и умудрились задеть «Ртуть». Я пригнулся. Брат, успевший взять себя в руки, круто развернулся и толкнул меня внутрь:

– Быстро назад!

Но я не послушал. Держа бластер дулом в пол, я только вглядывался в живые клубы, пытаясь разыскать среди них огианку.

Безрезультатно.

Мекет тратить время на уговоры не стал и просто втащил меня на борт за шиворот.

Сопротивляться было бессмысленно – с силищей брата совладать казалось невозможным, – и все же что-то не давало мне просто развернуться и оставить одинокую старуху сражаться с целым отрядом озверевших курсу. Что бы там ни болтали невежды про шаманов, сравниться могуществом с лейрами они все же не могли.

– Стой! Мекет, погоди! – зачастил я упираясь.

– Да что еще?

– Та шаманка. – Я постарался отцепить его руку от своего воротника, но безуспешно. – Мы же не бросим ее здесь, правда?

Глядя в глаза Мекету, я прям-таки чувствовал, как его гнев омывает меня бурлящими волнами.

– И почему нет? – процедил он.

Я открыл рот и чуть было не нагрубил, но вовремя прикусил язык. Понимая, что своими нелогичными выходками испортил ему переговоры с Треззлой, решил подойти к вопросу мягче. Призрачный вой и шум выстрелов, доносившиеся из распахнутого люка, нервировали, но я старался сохранить вкрадчивый тон:

– Ей ни за что не справиться с ними в одиночку. Мы должны помочь. Надо…

Брат даже не дал мне договорить и громко фыркнул.

– Ну и пусть себе помирает. Не в тот раз, так в этот. Сама же напросилась. Тебе-то какая печаль?

Я пытался понять, шутит он так или говорит всерьез. Там, внизу старая разумница в одиночку противостоят своре жадных до крови ящеров, а он предлагает наплевать и бросить ее?

– Нельзя ее оставлять!

Мекет собирался что-то ответить, но внезапное появление СиОБи, впорхнувшего в люк, заставило его отвлечься.

– Ну? – нетерпеливо спросил брат робота.

– Я все сделал, – тут же откликнулся лакей. – Магнитный луч баржи отключен, а саботажник обезврежен. Можем улетать.

– Тебя кто-нибудь заметил?

Механический малыш умудрился состряпать обиженный вид.

– Я высококвалифицированный шпион-лакей и хорошо знаю, что значит быть незаметным. Их внутренние камеры меня, может, и засекли, но сами курсу ни о чем не догадались. Хотя оно и понятно – там, снаружи такая суматоха поднялась, что вряд ли кто целого кабота[2] заметит!

– Надо же! Юморист выискался… – ровным тоном проговорил Мекет и заторопился в рубку.

Я опешил.

– Эй! Ты куда это?

Братец задержался у лифта и оглянулся через плечо:

– В смысле? Мы сваливаем. Что непонятно?

– А как же шаманка?

Он смерил меня раздраженным взглядом:

– А когда палил в нее или угрожал Треззле, ты об этом не подумал?

Я уставился в пол. Конечно, я мог бы попытаться объяснить, что тот порыв был продиктован исключительно внутренними толчками, никак с общей логикой не связанными, да только что толку? Он бы в любом случае мне не поверил, а то еще и запер бы в каюте на пару недель.

– Ты хоть представляешь, что они с ней сделают, когда все закончится? Ее силы вот-вот иссякнут. Мы уже однажды подставили ее. Предлагаешь бросить еще раз?

– Ага, – кивнул братец, – именно это и предлагаю. Если ты забыл, то в прошлый раз мы из-за нее тоже немало натерпелись! Так что ну ее к лейрам, это бабку. Сама пусть выкручивается!

Двери лифта, ведшего в рубки, распахнулись, не позволив мне ответить.

– Снаружи творится нечто невообразимое, – взволнованно проговорила Диана. – Эти ящеры, кажется, начинают соображать, что к чему. Они все еще палят в каждую тень, но скоро это кончится. Огианку ранило, а без возможности сконцентрироваться она не сможет поддерживать столь реалистичную иллюзию и при этом прятаться от рыщущего за ней по пятам Треззлы!

На миг забыв о споре с братом, я удивленно вытаращился на нанимательницу:

– Я думал, иллюзию видят лишь те, кто снаружи.

Диана не стала это отрицать:

– Курсу до сих пор палят в пустоту, пока старуха прячется за прыгунами.

Я обернулся к брату, удвоив давление:

– Мекет, мы должны помочь ей!

Без понятия, что в итоге сломило его волю – моя настойчивость или жалостливый тон, но так или иначе, брат выхватил один из бластеров и указал им в направлении выхода:

– Только не воображай, будто сам отсидишься здесь. Я отвлеку внимание этих идиотов, но ведьму потащишь на себе.

Лучше так, чем никак.

– Идет.

Отправив Диану обратно в рубку с четкой задачей держать корабль готовым к скорому старту, мы с братом выскользнули под темные своды трюма, где по-прежнему царил световой хаос. Странные угловатые фигуры, навеянные кошмаром психически неуравновешенной личности, метались по барже с диким воем и кидались на все, что попадалось на пути. Толку от этого, правда, было немного. Порожденные чужим воображением, создания не имели плоти и не могли нанести физический урон. Разве что напугать до полусмерти. Впрочем, этого, как видно, шаманка и добивалась, заставляя фебов осыпать плазмой все вокруг.

Единственным курсу, кто сохранял благоразумие в этом бедламе, был Треззла. Он раньше других сообразил, что атаковавшая их армия тьмы – лишь результат психических манипуляций, и изо всех сил старался втолковать это остальным. Он орал и размахивал лапищами, пытаясь привлечь внимание, но вошедшая в раж молодежь только с удвоенной силой продолжала отстреливаться от несуществующих врагов. Треззла довольно быстро догадался, что ради восстановления былого порядка ему придется избавиться от причины, вызвавшей хаос. Не обращая внимания на кидавшиеся на него гротескные фигуры, предводитель клана тщательно высматривал притаившуюся среди туманных теней шаманку.

– Сообразительный хрен, – заметил Мекет.

Пригнувшись как можно ниже, я скользнул в клубы синего тумана, где, перемещаясь от клетки к клетке, старался опередить Треззлу в его поисках. Созданные шаманкой призраки не проявляли ко мне интереса. Они проплывали мимо, корча невообразимо жуткие рожи, но тем и ограничивались. Насторожившись поначалу, я затем и думать о них забыл.

Мекет делал свое дело, методично расстреливая занятых фантомами фебов. Пока я осторожно продвигался вперед, он с расстояния одно за другим убирал препятствия с моего пути.

Впрочем, ситуация от этого менее горячей не становилась. Казалось, будто весь воздух над головой пронизан алыми росчерками. Любой шальной выстрел мог стоить жизни, а разыскать раненую шаманку все никак не удавалось.

Туман побледнел, что означало – силы огианки на исходе. Иллюзия в любой момент могла распасться и сделать наше положение патовым. Призраки неплохо рассеивали внимание фебов, но стоит им исчезнуть, и мы останемся вдвоем против целой своры разъяренных до безумия ящеров. И тогда уже спасать придется нас самих.

Я чуял, Треззла где-то поблизости, и от всей души надеялся, что Мекет заметит его и снимет. Но то ли брата все-таки раскрыли, то ли старый ящер прятался куда лучше своих подельников, наткнуться на его труп мне не посчастливилось.

На всякий случай бластер я держал наготове.

Вдруг за одной из дюз старого прыгуна показался и быстро исчез грязно-алый подол.

Не теряя ни секунды, я рванул туда.

Добравшись до развалюхи, я обнаружил на полу лужицу огианской крови и несколько размазанных следов, напоминавших о борьбе. Похоже, Треззла, только казавшийся грузным и неповоротливым, отличался завидным проворством.

Прикинув, где могла бы притаиться шаманка, я хотел последовать за ее кровавыми отпечатками, как вдруг горячее дуло бластера обожгло левый висок. Я вскрикнул от боли, но дернуться не смог – предплечье сдавила могучая когтистая лапа.

– Куда это наш маленький червячок так стремительно рвется? – прозвучал над ухом голос довольного хищника.

Треззла! Кто б сомневался.

Его лица я не видел, зато хорошо чувствовал невыносимый запах падали, вырывавшийся из приоткрытой пасти.

– Что? Язык проглотил? – поинтересовался ящер и еще раз ткнул в меня бластером. – А там, на рампе ты выглядел таким крутым! Куда ж теперь все подевалось?

Во всей этой ситуации меня волновал один только вопрос: куда смотрит Мекет? Ощерившись, я процедил:

– На перерыв отвлеклось. Но ты подожди, скоро явится.

Издав звук, сильно смахивающий на отрыжку, Треззла приложил меня прикладом по ребрам. Громко охнув, я скорчился на полу, вывернув руку с бластером так, чтобы скрыть ее под собой.

– Твой братец – полный придурок, если отправил тебя за ведьмой. Он думал, шаманка отвлечет наше внимание? Моим ребяткам мозгов, может, и не хватает, чтобы понять, что к чему, но я-то сразу вас раскусил.

– Ну надо же, какой ты молодец!

Треззла рассмеялся.

– Забавный ты, малыш Динальт, – сказал он и ненадолго задумался. – А ведь мне совсем необязательно убивать тебя, чтоб досадить Мекету. Достаточно будет оставить у себя в качестве ручного шута. Посажу тебя на поводок и буду кормить сырым мясом. Хочешь?

– Мечтаю, сил нет! – Мне все-таки удалось заглянуть ящеру в лицо и поймать его голодный взгляд, между делом опустив указательный палец на спусковой крючок. – Но на всякий случай напомню, что тогда ты уже не сможешь сторговаться с Мекетом за дочку Орры. Если не ошибаюсь, именно из-за нее ты не напал на нас раньше.

Зубастая пасть курсу яростно клацнула прямо перед моим носом.

– Ты мне тут не пыли! Если вас двоих в живых не останется, кто позаботится о бедняжке, а? – Треззла на мгновение застыл, а потом, склонившись пониже, вкрадчиво поинтересовался: – Слышь, малец, ты чего там все елозишь? Думаешь, я куплюсь на этот трюк дважды? Ну что за балбес? Брось-ка ты бластер и не искушай меня, а то все-таки останешься без руки!

Такой наблюдательности я не ожидал. Тихо выругавшись, послушно отшвырнул оружие в сторону. Звонко ударившись об одну из клеток, бластер улетел в темноту.

– Вставай! – приказал Треззла и мощным рывком поднял меня на ноги. Несмотря на весьма скромный рост, силы в нем было как в четырех Мекетах. – А теперь топай вон туда!

Он подтолкнул меня в сторону ближайшей клетки.

– Посидишь под замком, пока я не придумаю, что с тобой делать.

В отличие от меня, Треззла не мог видеть, как за его спиной выросла высокая фигура в красном и как она мановением обеих рук приводит в движение силы, бывшие за гранью его понимания. Будь он внимательней, то перехватил бы мой изумленный взгляд и, возможно, успел бы среагировать. Но ничего подобного не случилось. До самого конца Треззла так и не понял, что с ним произошло, а когда с воплями раненой мурафы пролетел через весь трюм и впечатался в дальнюю стенку, было уже слишком поздно.

Едва его бесчувственная тушка рухнула на пол, я ошарашенно обратился к шаманке:

– Чего вы сразу так не сделали?!

Та, не ответив, приблизилась. Из-под непроницаемого забрала дыхательной маски зловеще светились глаза. Это заставило меня сглотнуть.

– Боишься меня? – вдруг спросила она.

– Нет, – солгал я.

Огианка усмехнулась и тут же болезненно скрючилась.

Приглядевшись, я заметил небольшое зеленоватое пятно, расползшееся сбоку на ее алой хламиде, и тут же выпалил:

– Вам надо в лазарет!

Несколько мгновений шаманка пристально разглядывала меня, как будто рассчитывал отыскать нечто, заметное ей одной. По странному стечению обстоятельств тварь в ящике не подавала признаков жизни.

– Столько заботы, – прогнусавила старуха. – А как же жажда моей крови? Она тебя не терзает?

Смутившись, я отвел взгляд в сторону, но твердо проговорил:

– Вы меня спутали с фебами.

– Вот как? Ну, это мы еще посмотрим. – Она коротко хохотнула и добавила уже приказным тоном: – Отведи меня на свой корабль!

Я слегка опешил, но возражать не стал. Чувствуя вину и стыд за приступ ничем не спровоцированной ярости, только кивнул.

Когда мы добрались до «Ртути», в трюме заметно посветлело. Туман, практически растворившись, больше не отвлекал внимание курсу и те со всей озлобленностью, на какую были способны, пытались пробиться сквозь щит «Ртути». Мекет, засев в распахнутом люке, палил из обоих стволов, медленно, но неумолимо сокращая число противников: к тому моменту, как мы разобрались с Треззлой, от банды фебов осталось меньше половины.

– Теперь бы еще на борт попасть, – пробормотал я, моментально пожалев об утраченном бластере. В полутьме и среди мусора пойди его теперь отыщи.

Шаманка, чье тяжелое дыхание с перебоями вырывалось через массивный респиратор, насмешливо просипела:

– Конец везению, не так ли?

Я покосился на нее.

– Ну, простите, что исчерпал запас всех своих трюков.

Она обратила ко мне фонарь маски:

– Ты так в этом уверен? – И не дав мне ответить, резко одернула полы своего рубища. – А теперь смотри и запоминай!

Я почуял, как зашевелились волосы на затылке, когда тайные силы, понукаемые огианкой, пришли в движение и наполнили баржу новой и совершенно чуждой нам жизнью. Казалось, сам воздух вокруг завибрировал от неведомой мощи, пенившейся в старухиных руках. Подобно яростной гончей, мощь эта рвалась с поводка, и, как только шаманка ослабила хватку, прокатилась по трюму сокрушительной волной, разметав грузных ящеров, точно пылинки.

Из последних сил стараясь держать спину прямо, старуха повернулась ко мне и натужно выдавила:

– Полагаю, путь свободен, и мы можем идти.

[1] Прыгун – небольшое (часто двухместное) транспортное средство на антигравитационной подушке. Недорогое и проворное, считается одним из самых распространенных способов перемещения как в атмосфере, так и в пределах одной планетарной системы.

[2] Кабот – очень крупное млекопитающее с планеты Тетисс. Знаменито тем, что своим массивным телом и лапами способно валить деревья в считающихся непроходимыми тетийсских лесах. Местные фермеры и добытчики ценной коры используют каботов в качестве проходчиков.

Глава 12 Повелитель роз

Едва «Ртуть» выпорхнула из открытой пасти фебовской баржи, я проводил огианку в свою каюту, усадил в кресло, откопал набор первой помощи и даже предложил осмотреть и обработать рану. И все это в полном молчании.

– Тебе не нужно так усердствовать, – сказала шаманка, отстраненно наблюдая за моим мельтешением. Плотнее завернувшись в свои тряпки, она откалибровала подачу газовой смеси в респиратор. Рана, полученная в ходе разборки, ее как будто не беспокоила.

– В вас стреляли, – напомнил я, положив меднабор на верстак. – Такое не стоит оставлять без внимания. Рана может загноиться, а там и до риска сыграть в ящик недалеко.

Старуха издала шипящий звук, отдаленно похожий на человеческий смешок.

– Не пытайся успокоить свою совесть фальшивой заботой обо мне, мальчик, – сказала она.

Я, не моргнув глазом, соврал:

– И в мыслях не было.

Не знаю, поверила ли шаманка, но в ответ кивнула:

– Вот и хорошо. Иначе я могу подумать, что вся эта затея – лишь пустая трата времени.

От уточнения, о чем именно она ведет речь, меня удержало появление в дверях Дианы. Остановившись на пороге, нанимательница скользнула взглядом по старухе и быстро сосредоточила все свое внимание на моей скромной персоне.

– Ваши расследования всегда такие занимательные?

Не представляя, что на это ответить, я опустился на койку и, по привычке подтянув под себя ноги, пожал плечами.

Старуха еще раз тихонько хмыкнула, чем немало насторожила молодую леди.

– Не представишь нас? – спросила Диана, сложив руки перед собой крестом.

Я повернулся к шаманке. Та сидела ровно и, будто неживая, уставилась на разложенные перед ней книги.

– Это… – начал я и споткнулся. – А я, кстати, и сам не знаю вашего имени.

– Тассия Руэ, – представилась огианка, повернувшись к нам маской.

Я чуть улыбнулся и указал на Диану:

– А это…

Но шаманка перебила:

– Не трудись. Юную госпожу с Тетисс легко узнать.

Мы с Дианой переглянулись.

– Откуда вы?.. – начал было я, но старуха подняла ладонь, вынудив заткнуться.

– Разве от меня такое укроется? – спросила она с легкой надменностью. – Слишком яркие черты выдают наследницу правящего тетийсского Дома.

Диана заметно напряглась. Ее глаза сузились.

– И много вы об этом Доме знаете, уважаемая?

Тассия Руэ распрямила узкие плечи:

– Достаточно, чтобы убедить тебя быть со мной повежливее, милочка. В Галактике хватает глупцов, которые считают шаманов Оджия-Прайм клоунами, способными только на дешевые фокусы. Не уподобляйся им.

Диана изогнула тонкую бровь и скривила губы в улыбке, которая у аристократов Тетисс, видимо, означала дружелюбие.

– Попробую, – сказала она и удалилась.

«Ртуть» тем временем пронзала плотные слои атмосферы, снижаясь, словно легкое перышко, подхваченное ветром. Порт столицы Тетисс, города Арк, готовился распахнуть для нас свои объятья. Я постукивал пальцами по колену, отстраненно думая о том, что неплохо было бы полюбоваться на знаменитый город с высоты птичьего полета и оценить открывшиеся виды, но что-то в глубине души мешало оставить шаманку в одиночестве.

– Громко думаешь, – вдруг сказала старуха, чуть склонив голову набок. – Если тебя так тяготит мое общество, не стоит себя принуждать. Твои мысли носятся как угорелые. Утихомирь их. Или оставь меня одну. Ты мешаешь мне исцеляться.

Я не хотел спорить, но не сумел не насторожиться.

– Любите хозяйничать в чужой голове?

– Мне это ни к чему. Все вы люди, неважно с Риомма или Тетисс, ведете себя одинаково, когда вас что-то сильно беспокоит.

– Ну а с чего вы взяли, будто меня что-то беспокоит?

– Когда я рядом, по-другому не бывает.

Я рассмеялся, хотя, признаюсь, было не до веселья. То, что шаманка показала на барже, все же не объясняло, насколько глубока ее связь с Тенями. Лейры, слывшие признанными мастерами манипуляций, запросто могли перемещать предметы усилием воли и вынуждать их самовоспламеняться. Это были пугающие трюки, из-за которых подавляющая часть разумного населения Галактики не спала по ночам. Но на самом деле могущество лейров скрывалось там, куда обычный глаз попасть просто не мог. Их истинная злокозненность воплощалась в способностях проникать в чужое сознание, манипулировать им и подчинять своей воле.

– Так и с чего ты решился спасать меня от клана Феб?

Я посмотрел на шаманку. Два бледных огонька, проступавшие из-под маски, глядели в ответ пристально и заинтересованно, заставляя поежиться.

– Спонтанное проявление альтруизма? Чувство вины? Если честно, без понятия. У меня не было хитрого плана. Интуиция только.

– Не лги огианке, – предупредила старуха, воздев кривой указательный палец. – Пусть Тени и не наделили нас могуществом, равным лейрам, но на подобные вещи нюх дали хороший.

– Поосторожней о лейрах и Тенях в присутствии моего брата. У него пунктик на эту тему.

– О-о-о! – протянула Тассия Руэ. – Он многое знает о Тенях. Но, кажется, боится, куда эти знания могут завести. И тебя заодно. Потому-то и держит в ежовых рукавицах.

– В чем, в чем? – переспросил я растерявшись.

Шаманка не ответила. Развернула кресло и уткнулась разложенные на столе фолианты.

Я сообразил, что пояснения не последует, и уже было поднялся, чтобы пойти в рубку, как вдруг услышал:

– Напрасно ты так рьяно лезешь в это дело. Думаешь, что участвуешь в очередной авантюре, которая никакого отношения к тебе не имеет? Ты ошибаешься.

Я застыл на месте. Предупреждение выглядело совершенно бессмысленным, но почему-то болезненно отдалось в груди. С того мига, как собственноручно едва не расстрелял огианку, ящик и его обитатель не давали о себе знать. Но вот все стихло, и внутри меня опять что-то заворочалось.

– Ты не назвал мне свое имя, – сказала она.

Все еще хлопая глазами, будто идиот, я ответил:

– Риши. Мое имя Риши.

Фонарь шаманки снова повернулся ко мне:

– Риши? Хм. Очень необычное имя для разумника из людей.

– Почему?

– Не слышал его раньше? Это имя принадлежало одному древнему существу. Мифическому, конечно же. Говорят, будто в незапамятные времена оно обитало на Параксе. А ты ведь знаешь, что первые лейры появились именно там, да? Умница. Так вот, в легенде говорится, что существо питалось Тенями. Символично, не находишь?

Я не находил. И мне было неприятно такое сравнение. Я любил свое имя и даже не пытался привязать к нему какой бы то ни было смысл. Мне нравилось быть Риши. Просто так.

Я все еще подумывал уйти, но внезапная словоохотливость старой огианки заставила спросить:

– Как вам удалось выжить? В прошлый раз, я имею в виду. Ведь я же видел, что вы были мертвы! Не могли не быть! Не было пульса, да и ранили вас серьезней, чем сейчас.

– Тебе показалось.

– Да ну?

– Так и есть, – кивнула Тассия Руэ. – Видишь ли, мальчик мой, огиане способны впадать в эдакое полубессознательное состояние, когда мозговая и сердечная деятельность становятся практически незаметными.

– Иными словами, прикидываться мертвыми, – заключил я. – Очень мило.

– Только если ты так считаешь.

Едкая колкость вертелась на языке, но в этот момент Мекет объявил на весь корабль:

– Прибыли!

Пол под ногами вздрогнул от того, как мягко «Ртуть» опустилась на распорки, и двигатели смолкли. Я заспешил к выходу, осознав, насколько сильно соскучился по настоящему природному воздуху с ветром и запахом земли и растений – несколько часов в тесном, вонявшем металлом и дезинфекторами, пространстве «Ртути» нагоняли настоящий сплин.

Но тут шаманка поинтересовалась:

– Пойдешь в этом?

Я замер и поглядел на себя. Старенький комбинезон был весьма удобным, но смотрелся, мягко говоря, не очень. Ткань практически выцвела и кое-где протерлась чуть ли не до сетки. В таком виде в приличном обществе появляться никак нельзя.

– Точно, – пробормотал я и полез в шкаф за сменной одеждой.

Чувство неловкости помешало мне попросить огианку выйти, так что переодеваться пришлось у Мекета. Благо сам брат на это никак не возразил. Когда я в итоге спустился по трапу к слепяще-яркому солнцу и порывам холодного ветра, бьющим в лицо, никто не посмел бы сказать, что я дурно одет. Свободную черную тунику с глубоким капюшоном перехватывал широкий красный пояс; на плечах – темно-серая куртка; зауженная часть черных штанов пряталась в тесных голенищах кожаных сапог с загнутыми носами. Все это вместе делало меня похожим на пустынного дервиша. Немного экзотичного, но вполне уместного для столицы Тетисс.

Диана кивком оценила мой внешний вид.

– Тебе идет капюшон.

Я улыбнулся и с любопытством осмотрелся по сторонам.

Посадочная платформа, которую нам предоставили во временное пользование, находилась на невообразимой высоте над пеленой белесого тумана, покрывавшего живописную долину из скал и зелени. Сама площадка служила частью массивного архитектурного комплекса, венчавшего один из горных пиков. Отливавшие бронзой башни тянулись к небесам, отчего складывалось впечатление, будто находишься где-то на границе между сном и реальностью. Алые стяги реяли по ободу площадки, намекая, что нас привели прямиком в шато Орра. Воздух вокруг наполнял головокружительный аромат роз, пышные заросли которых бросились в глаза сразу же, стоило чуть привыкнуть к яркости местного солнца.

– Красивые цветы, – заметил я.

– Кровавая тетийсская роза, – пояснила Диана. – Неофициальный символ нашей планеты и самый узнаваемый цветок в Галактике. В системах по ту сторону Рукава Лефран цена за один бутон способна достигать стоимости военного крейсера.

– Не шутишь?

Она покосилась на пышный кустарник, без заметного контроля разраставшийся по всему склону, но не успела ответить – стеклянная дверь со стороны замка распахнулась, и на площадке, чеканя шаг, появился худой лысеющий мужчина в расшитой фамильными гербами коричнево-бардовой ливрее. С лицом, похожим на фарфоровую маску, он обладал абсолютно незапоминающимися чертами и даже возраста, казалось, был неопределенного.

Едва заметив Диану, мужчина поклонился:

– Миледи. Мы не ждали вас так скоро. – Распрямившись, он окинул меня придирчивым взглядом и надменно прибавил: – Вы не одна. Вдвойне неожиданно.

Сообразив, что перед нами кто-то из замковой прислуги, я посмотрел на Диану. Та улыбалась так ослепительно, что могла бы посоперничать с местным солнцем.

– Все в порядке, Деймос, – сказала она. – Господин Динальт здесь по моей просьбе. Он гость. Как и остальные.

Глаз слуги задергался.

– Вы сказали, остальные?

Диана указала на распахнутый люк корабля, откуда тотчас же спустились, все также прихрамывая, шаманка, за ней – маленький робот, а позади Мекет. Брат с трапа не сходил.

Глянув на огианку, бедолага Деймос едва не хлопнулся в обморок.

– Они все – наши гости?

Диана кивнула:

– Верно. И тебе придется распорядиться, чтобы для них приготовили комнаты. После непростого путешествия нам всем не терпится отдохнуть.

– Насчет меня можешь не беспокоиться, милая, – заявил Мекет.

Мы все уставились на него.

– Я тут прикинул кое-что, – пояснил брат. – Недосуг мне торчать в этих хоромах.

– А как же наша встреча?.. – начал я и споткнулся, вспомнив, что неразумно разбрасываться именем Сивера налево и направо. Все-таки мало ли что.

Мекет качнул головой:

– Лучше я потолкую кое с кем другим. Все эти засады напрягать уже стали. Но ты не расслабляйся. Займись тем, чем планировал. – Тут он игриво подмигнул Диане, вынудив бедного Деймоса поморщиться, развернулся и скрылся внутри корабля, оставив меня и остальных в недоумении наблюдать за тем, как «Ртуть» отрывается от площадки и блестящей стрелкой исчезает в закате.

– Ты знаешь, куда он? – поинтересовалась Диана, пока я задумчиво пялился в небо.

Переведя взгляд на озаренное солнечным светом девичье лицо, я осторожно ответил:

– Возможно.

Образ прекрасного ангела несколько подпортил совершенно неангельский смешок.

– Не притворяйся! Он не мог тебя не предупредить.

Но никакого притворства с моей стороны не было. Я и впрямь не знал, куда брат направился. Догадывался – да, но ведь это разные вещи. На самом деле, пока «Ртуть» отчаливала, я придумал несколько теорий. Самая правдоподобная касалась злополучного Желтого Малыша, слишком уж часто и не по делу открывавшего свой рот. С одной стороны, брату, конечно, следовало благодарить Малыша за рекламу, поскольку нашему бизнесу она бы не помешала, но с другой – кто знает, с кем еще этот Желтый прощелыга мог поделиться информацией. Инфоброкеры, как никто, знают цену молчанию, но это еще не значит, будто их нельзя разговорить.

– И все же не предупредил, – сказал я.

По выражению лица леди Орры стало понятно, что мои слова ее не убедили, отчего в голове сам собою возник закономерный вопрос: а, собственно, с чего вдруг такой интерес?

– Миледи, – меж тем подал голос Деймос, – сколько комнат вы хотите, чтобы я распорядился приготовить?

– Две, – ответила Диана.

Дворецкий позволил себе слегка удивиться:

– А для кого вторая?..

Вопрос мог показаться странным, но я только теперь осознал, что еще одного члена нашей сборной команды не хватало. Огианка, всего секунду назад топтавшаяся возле робота, бесследно исчезла. Испарилась, точно никогда не было.

– А где?.. – проговорила обескураженная Диана.

– Похоже, палаты вашего семейного поместья ей не особенно по нраву, – заметил я, умолчав о том, что в глубине души ощущал себя так же. Как вообще можно жить в таком месте? Это же не дом, а музей!

– Госпожа, должен ли я известить охрану? – чопорно поинтересовался Деймос.

Диана посмотрела на меня, как будто сама не понимала, что вся эта излишняя суета ни к чему путному не приведет.

– Вряд ли она прилетела сюда пакостить, – сказал я. – А даже если и так, то проку от охраны все равно никакого. Они и не заметят, как шаманка прошмыгнет под самым носом. Честно говоря, до сих пор удивляюсь, как это фебы умудрились ее изловить.

– Может, атаковали, пока она спала? – предположила Диана.

– Тоже вариант, – пожал плечами я. – В любом случае мы не найдем ее, пока она сама этого не захочет, так что не парьтесь.

– Чем перестать заниматься? – на полном серьезе переспросил дворецкий.

– Забудьте, Деймос, – сказала Диана, – и займитесь приготовлениями.

– Как прикажете, миледи!

Наградив меня неприязненным взглядом, дворецкий быстро ретировался. Остались только я, Диана и СиОБи. Ветер заметно ослаб, отчего запах окружавших площадку роз сделался мягче. Солнце почти касалось горизонта и все вокруг заливало теплым оранжевым сиянием. Откинув капюшон и позволив волосам растрепаться, я снова задышал полной грудью. Все переживания стерлись, а ощущение свободы кружило голову. Наконец-то можно делать, что хочется, и не оглядываться при этом на брата.

Вдруг рука Дианы сомкнулась на моем запястье.

– Идем, – сказала она. – Представлю тебя отцу.

Оп-па! Такого поворота я не ожидал. В одно мгновение в душе расцвел целый букет чувств, пышней всего в котором оказалась паника.

– Сейчас?!

– Нет, завтра утром, – усмехнулась Диана и потащила меня к входу. – Конечно, сейчас! Этим вечером отец утраивает маленький прием. Будут только близкие друзья и папины доверенные лица. Считай себя приглашенным.

– А можно вот без всего этого? Для чего мне прием?

– Для того, – отрезала она. – Скоро узнаешь. Пошли!

– Только не волнуйся, – говорила Диана, гордо вышагивая по широкому коридору, обшитому темной древесиной. Живопись на стенах чередовалась с изящными скульптурами, а воинские доспехи разных эпох провожали нас подозрительными взглядами. – Мой отец – человек действия и не особо жалует всяческие расшаркивания и социальный протокол. Просто будь собой, и вы поладите.

Признаваться в том, что не горел желанием «поладить» с правителем целого галактического сектора, я, однако, не стал. Слишком мелкая сошка по сравнению с личностью такого масштаба, предпочел бы остаться незамеченным. Но как было объяснить это ей?

– И что ты ему скажешь? Как меня представишь?

На секунду оглянувшись, Диана усмехнулась:

– Скажу, как есть. – И прежде чем меня хватил удар, прибавила: – Но с оговорками.

Легче не стало. Подозрительно сощурившись, я спросил:

– Это какими, интересно?

– Узнаешь, – загадочно отозвалась она. – Просто помалкивай и со всем соглашайся.

Тяжело вздохнув, я обреченно пробубнил:

– Ну и представленьице меня ждет…

Лабиринт переходов казался бесконечным. Поначалу я еще пытался запомнить дорогу, но на одном из поворотов бросил это бесполезное дело. Коридоры сменялись галереями и залами, залы – лестницами, а те, в свою очередь, уводили к дверям, тщательно укрытым за тяжелыми портьерами. И, при этом, ни единой живой души на пути! Даже завалящего робота. Только Диана, я и мерно гудящий встроенными антигравами СиОБи. Как-то не похоже было, чтобы в этом доме готовились к вечеринке. О чем я не преминул сказать.

– Прием пройдет в другой части шато, – ответила она и подтолкнула к винтовой лестнице, убегавшей под крышу высоченной и похожей на угловатую пику башни, где вдали от посторонних глаз трудился сам лорд Видин Орра.

– Про лифт у вас тут не слышали? – спросил я, когда мы достигли заветной комнаты.

– Это самая старая часть замка, – пояснила Диана, ни разу не запыхавшись. – В те времена, когда он строился, лифты были не в моде. К тому же отец не любит, чтобы его беспокоили по пустякам, а эта лестница у многих отбивает желание лишний раз заглядывать к нему в кабинет.

– Так, может, и нам не стоит этого делать?

– Не говори ерунды. Я предупредила его, как только мы приземлились. Он ждет.

Диана постучалась в тяжелые двери и, не дожидаясь ответа, толкнула одну из створок, а затем быстренько исчезла внутри.

Немного помявшись на пороге, я пропустил вперед себя СиОБи и скользнул следом.

Передо мной предстала большая округлая комната с высокими стрельчатыми окнами, по виду напоминавшая гибрид библиотеки и обсерватории, а не кабинет политикана. Здесь не было всех этих отвлекающих взгляд «красивостей», коими изобиловали галереи снаружи, зато чувствовалась атмосфера непрестанного поиска, – совсем не то, что ожидаешь от убежища столь сановитого вельможи.

Помимо книжных стеллажей и голографических проекторов, рисующих под сводчатым потолком уменьшенную копию центрального Гало и одного из Рукавов, в кабинете имелся большой письменный стол черного дерева и несколько удобных кресел. То, что во главе стола, занимал уже немолодой, но подтянутый мужчина, одного мельком брошенного взгляда на которого было достаточно, чтобы понять, на чьей стороне сила. Он был похож на боиджийского китха, засевшего в засаде, и на нас не смотрел. Делал какие-то пометки на полях электронного документа, зависшего в воздухе.

– Папа! – позвала Диана, пересекая комнату.

Только услышав голос дочери, Орра оторвался от забот и небрежным взмахом заставил голограмму испариться. Диана обогнула стол и, приблизившись к отцу, чмокнула его в подставленную гладковыбритую щеку.

– Кто это? – сухо спросил он, бросив в мою сторону тяжелый взгляд черных, будто космический вакуум, глаз.

Диана оглянулась:

– Это Риши Динальт. Он детектив, и сейчас работает на меня.

– Динальт? – неожиданно и непонятно для чего повторил Орра. – Динальт…

Никогда не был знатоком этикета и прочей подобной ерунды, но, почерпнув кое-что из старых книжек, отвесил учтивый полупоклон:

– К вашим услугам, милорд.

Изогнув серебристую бровь, точь-в-точь как это умела Диана, Орра спросил:

– А вы не слишком молоды, чтоб называться детективом, юноша?

– У меня был хороший наставник, – быстро откликнулся я.

Несколько дополнительных мгновений изучая меня, Орра многозначительно хмыкнул. И непонятно, то ли удовлетворился ответом, то ли посчитал его забавным.

– Что ж, присаживайтесь, господин Динальт, – любезно предложил его светлость. – Выпьете чего-нибудь?

Я занял ближайшее к выходу кресло и вежливо ответил:

– Спасибо, не откажусь.

Орра хмыкнул, поднялся из-за стола и остановился возле небольшого застекленного шкафчика. Открыв его, извлек два толстостенных стакана и хрустальный графин, наполненный бирюзового цвета жидкостью; откупорив графин, он разлил содержимое по стаканам и под пристальным взором Дианы передал один мне. От напитка исходил благородный пряный аромат.

Пригубив на пробу, я чуть не подавился – настоящий такхерский джин обжег глотку! Слезы выступили на глазах. Я закашлялся, опустил стакан на подлокотник кресла и твердо решил больше не притрагиваться к местной выпивке.

Это развеселило хозяина замка.

– И для чего тебе понадобился детектив? – вернувшись за стол и хорошенько приложившись к собственному стакану, поинтересовался Орра у дочери. Вопрос звучал вполне безобидно, только вот от меня не ускользнуло легкое ударение, с каким было произнесено последнее слово.

Диана открыла рот, собираясь ответить, но тут взгляд его светлости упал на притаившегося у входа робота. На лице промелькнула тень узнавания.

– Этот лакей… – задумчиво протянул Орра, нахмурившись, – он ведь уже бывал здесь, не так ли? Несколько лет назад.

– Так и есть, – произнесла Диана, пристально глядя отцу в глаза. – Когда-то СиОБи принадлежал маме.

Большая борозда, пересекавшая и без того морщинистый лоб лорда, сделалась глубже. Он отхлебнул джина.

– Где ты его нашла?

Диана вздохнула и с сожалением покачала головой:

– Я не могу тебе сказать, папа. По крайней мере, сейчас.

Орра снова хмыкнул.

– Опять заговор? Твоя мать бы порадовалась. Ей тоже всюду виделся подвох и тайный смысл. Полагаю, именно это, в конце концов, ее и сгубило.

– Ее сгубило вовсе не это, – возразила Диана, – а некто куда более реальный.

– Ты права, дорогая. – Тяжело вздохнув, Орра опустил полупустой стакан на крышку стола. – Однако, если бы она не гонялась за призраками, возможно, этого кошмара не произошло бы вовсе.

– Хочешь сказать, она сама во всем виновата?

– Нет! – вспыхнул его светлость, но тут же осекся. – Я совсем не это хочу сказать.

Невольно почувствовав себя нежеланным свидетелем, я постарался смотреть куда угодно, только не на готовых погрязнуть в, судя по всему, далеко не первом споре дочь и отца.

– Диана, – тяжело вздохнул Орра, – прошло столько лет. Почему ты все никак не уймешься? Почему не возьмешь пример с сестер и не продолжишь жить дальше? Ведь жизнь пролетает, а ты даже секунды не тратишь на то, чтобы получить удовольствие.

Диана отвернулась к солнцу за окном, успевшему наполовину скрыться за горизонтом.

– Да просто я отличаюсь от них, папа. Я не умею существовать, думая лишь о сплетнях и том, что обо мне скажут другие.

Наблюдать за выражением лица его светлости было интересно. Как бы ни старался Орра подавить собственное раздражение, справиться с этим ему не удавалось. Слова дочери определенно не стали для него откровением, но принимать их всерьез ему заметно не хотелось.

– Все это превратилось в какую-то навязчивую идею, – проворчал он. – Ты хоть понимаешь, насколько это ненормально?

Дианы повернула голову к отцу:

– Я пытаюсь найти убийцу! Разве это ненормально?

– Ненормально то, что ты буквально живешь мыслями о мести, хотя сама даже не представляешь, кому собираешься мстить.

– Как раз это я выяснить и пытаюсь.

– Лучше бы занялась чем-то по-настоящему полезным, а не таскалась с каким-то непонятным юнцом с планеты на планету, гоняясь за тем, чего уже давно и след простыл! Пойми, ведь все это совершенно бессмысленная затея. Двадцать лет прошло! Я столько сил потратил на поиски убийцы и знаешь, что в итоге получил? Ничего! Жизнь свою превратил в один бесконечный и нудный кошмар. Ты хочешь, чтобы и с тобой было так же?

Глаза Дианы ярко мерцали, отражая свет колышущихся голограмм.

– А ты думаешь, сейчас по-другому?

Повисла пауза. Широкие плечи лорда Орры поникли. Опустив локти на стол, он уперся в сцепленные замком ладони лбом.

– Нет, я так не думаю.

– Тогда пойми меня, наконец, и не мешай заниматься делом.

Орра приподнял голову и искоса глянул на дочь.

– А когда, интересно, тебе хоть что-то мешало? Мое мнение? Помнится, ты на него всегда плевать хотела. Сейчас-то что вдруг изменилось?

Диана заметно остыла. Подойдя к отцу, она опустила изящную ладошку на его плечо и сказала:

– Только одно: теперь я поняла, насколько это будет непросто. И хочу, чтобы ты был уверен – я знаю, что делаю, и понимаю, чем эти поиски могут закончиться. А значит, буду соблюдать осторожность.

Орра вздохнул.

– Что ж, я готов тебе поверить. Но его зачем привела? – Он указал в мою сторону.

Диана загадочно улыбнулась.

– Зная о твоем благосклонном отношении к сильным личностям, решила познакомить тебя с одной из таких. За довольно короткое время нашего знакомства этот молодой человек уже успел себя проявить. Притом с весьма необычных сторон…

– Вот как? – Взгляд Орры, устремленный на меня, сделался внимательней. – И что в вас такого особенного, юноша, что заставило мою дочь считать вас исключительной личностью?

– Если честно, то понятия не имею, милорд, – ответил я как есть.

Совершенно внезапно лицо Орры посветлело, и он залился раскатистым смехом.

– Что ж, ты права, он мне в самом деле нравится. Правда, пить совсем не умеет, ну да лиха беда начало.

Я тут же покраснел, как те цветы, что распустились за окном.

– Но ведь это еще не все, что вам от меня нужно, верно? Благословение и доброе знакомство? Право, дорогая, я думал, ты обо мне лучшего мнения.

Диана ответила застенчивой улыбкой.

– Пап, нужно, чтобы ты устроил нам встречу с Тарсом. Есть несколько вопросов, которые хотелось бы с ним обсудить, а без твоей протекции пробиться к нему будет практически невозможно. Я даже не знаю, на планете ли он вообще.

Весь добродушный настрой лорда Орры в тот же миг будто ветром сдуло. Он выпрямился в кресле и устремил на нас двоих жесткий инквизиторский взгляд.

– Что может связывать Тарса с исчезновением твоей матери?

– Она тебе не говорила? – в свою очередь удивилась Диана.

– О чем?

– О том, что приставила лакея шпионить за ним.

– Чушь! – хлопнул ладонью по столешнице Орра. – Зачем твоей матери устраивать весь этот цирк?

Диана даже глазом не моргнула.

– Понятия не имею. Но будь все иначе, мы бы не нашли в памяти СиОБи записи весьма сомнительных поступков твоего любимого протеже, папа.

– Каких еще поступков? – Орра скорчился и так глянул на лакея, что на месте робота я бы подавился собственными детальками.

Диана покачала головой.

– Прости, папа, но об этом тебе пока лучше не знать. Для начала я удостоверюсь, что это действительно безопасно.

– Безопасно для кого, лейр побери?!

– Для тебя и Тетисс. И не кричи, пожалуйста. Ты сам только что дал добро мне заниматься этим делом.

Орра громко фыркнул:

– Как всегда поддался на твои уловки!

Но Диана возразила:

– Просто в глубине души, ты и сам чувствуешь, что здесь что-то не так. Только не можешь заняться этим лично. Зато могу я, и ты нисколько не сомневаешься в том, что у меня получится. Поэтому и даешь разрешение. – Тут она с какой-то осторожностью глянула на меня и снова обратилась к отцу: – А еще тебе известно кое-что, о чем вслух нам пока говорить не следует. Я знаю, это беспокоит тебя даже больше, чем все прочее, но, поверь, к лучшему, что так получилось.

– Ну, конечно, – хмыкнул Орра, вновь приложившись к стакану. На этот раз его взгляд, устремленный на меня, был не столько подозрительно-изучающим, сколько… опасливым, что ли?

Я понятия не имел, что это означало. Какие-нибудь семейные тайны, свидетелем которых я не должен был стать, может быть?

– Ты уверена, что есть связь? – спросил он.

– Не на сто процентов, – ответила Диана. – Но косвенных доказательств тому немало.

Повисла новая пауза. Орра потягивал свое жгучее пойло и что-то напряженно обдумывал. Наконец он сказал:

– Хорошо. Я устрою вам встречу. Тарс будет здесь сегодня вечером. Цессия внесла его в список приглашенных. Но предупреждаю, если кто из домашних об этом узнает, расхлебывать будешь сама!

– Разумеется, – кивнула Диана.

Я поспешил повторить ее жест, когда понял, что и от меня ожидают ответа.

– Уж я точно не проболтаюсь.

– Будем надеяться, юноша. А теперь убирайтесь с глаз моих. Оба. И лакея с собой прихватите.

Когда спустились в холл, небо за окнами затянуло грозовыми тучами, и под завывания дикого ветра вовсю хлестал сумасшедший ливень. Гром и молнии рвали мир на части. Казалось, они были отражением моего внутреннего состояния. Или, наоборот, насмешкой. Потому что я никак не мог определиться, что же испытывал по отношению к местному лорду, его дочери, их затеи и вообще всей этой истории.

Я ничегошеньки не понимал и оттого по-настоящему злился.

Во-первых, потому, что не любил бродить в неведении относительно дела, которым вынужден заниматься. А во-вторых, из-за того, что мне не нравилось, когда мною пытаются манипулировать. Не нужно быть гением, чтоб догадаться – Диана о чем-то умалчивает, а отец ее в этом поощряет.

– О чем задумался? – спросила она.

Я быстро отвернулся от большущего окна. Пасмурный пейзаж навевал меланхолию.

– С чего ты взяла?

Диана улыбнулась.

– Потому что ты не ответил на вопрос.

Противиться ее природному обаянию и красоте было невозможно, и я неуклюже ответил на улыбку.

– А каким был вопрос?

– Я спросила, как тебе мой отец?

– А-а, – протянул я и вновь отвернулся, глубоко задумавшись. Неплохо бы и самому разобраться в том, какие чувства вызвал у меня Видин Орра. Захотелось съязвить, но назвать его «душкой» язык не повернулся. В итоге я просто пожал плечами, отделавшись полуправдой: – Незаурядная личность. Мне такие нравятся.

Диана, естественно, не поверила.

– Ну да. Я так и подумала.

Я искоса глянул в ее сторону.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Только то, что отец не переносит, когда перед ним лебезят.

– Вот как? – Я насмешливо изогнул бровь. – Занятно. Потому что я не переношу, когда из меня делают идиота.

В мгновение напрягшись, Диана натянуто поинтересовалась:

– Ты о чем?

– О вашем семейном спектакле. Думала, не пойму, что та комедия предназначалась для меня?

Даже не ухмыльнувшись, Диана проговорила:

– По-моему, ты несешь чепуху.

– А я так не думаю. Но спорить не стану. Со временем разберемся.

Я полагал, она разозлится и уйдет, но вместо этого лишь подошла ближе, окутав резковатым запахом духов.

– Знаешь, Риши, – рассержено прошептала она, – ты, может, и умен, но даже отчасти не улавливаешь того, что на самом деле творится вокруг. Что удивляет, ведь в отличие от твоего брата, ты не настолько зашорен. Но он хотя бы смотрит в верном направлении, а ты… ты просто мальчик, который думает, будто знает все лучше всех! Оттого и бесишься.

– И вовсе я не…

Диана не стала слушать. Резко развернулась на каблуках и скрылась за ближайшей дверью.

Я остался в одиночестве посреди просторного и полутемного коридора переживать внезапно накативший и совершенно несвойственный мне приступ агорафобии. Отстраненно разглядывая затейливые рисунки, которые дождь выводил на стекле, я невольно поежился. Что-то здесь было не так. Запустив руку в карман, извлек планшет и вызвал брата на связь.

Чуть погодя экранчик отобразил его раздраженную рожу:

– Что? Мне сейчас не до тебя!

– Что за ерунда творится? – с места в карьер бросился я.

Раздражение брата сменилось недоумением:

– Ты о чем, Мозголом?

– Скажи: в Галактике столько народу, так почему нас все время сталкивает именно с теми, кому ты уже успел встать поперек горла?

Мекет не стал притворяться. Только уточнил с усмешкой:

– Ты о славном повелителе роз?

Я нарочно молчал.

– Слушай, не забивай себе голову, – бросил он. – Ну да, случилось мне как-то столкнуться с местным царьком. Так то когда было!

– Ну и когда?

– Вот ты заноза! Дай-ка припомнить… – Мекет пожевал губу. – Где-то лет двадцать назад, плюс-минус.

– То есть примерно в то время, когда была убита его жена?

– Ну, в общем, да.

– Хочешь сказать, тебя тогда привлекли к поиску убийцы?

– Хотели. Только вот у меня дел было выше крыши, так что я слился. Хотя зря, теперь думаю. Орра тогда за это дело готовился нехило раскошелиться.

– М-да уж, трагедия, – саркастически протянул я. – А те твои дела, случайно, с серыми стражами не были связаны?

Кажется, я ударил в самое яблочко, потому что после этих слов лицо Мекета перекосило:

– Даже если и так, тебе-то какая забота?

Я сверкнул глазами:

– Такая, братец! Все, конец связи!

Спрятав планшет в карман, я снова уставился в окно. Мысли лихорадочно метались в голове, так что до мрачного, но оттого не менее притягательного пейзажа мне не было дела. Я ловил себя на дурном предчувствии и не знал, как с этим быть. Мне не нравилось, в каком направлении начала двигаться история. Маленькая, еле заметная, почти прозрачная, но все же связь угадывалась во всем, что происходило с того самого момента, как Диана впервые вошла в двери «У Мар’хи». Пропавший робот-лакей, лейры, Тени, эксперименты доктора Гугсы и Серая Стража. Все это каким-то таинственным и непостижимым образом сплеталось в единый клубок, и я нутром чуял, что просто обязан разобраться, почему.

– Ваша комната готова, юный господин.

Едва не выскочив из собственных ботинок, я обернулся и оказался лицом к лицу с Деймосом, чья каменная физиономия взирала на меня с плохо скрытым презрением.

– Идемте. Я покажу дорогу.

Глава 13 Серебро во взгляде, чернота в душе

Меня поселили в комнате, располагавшейся в западном крыле замка, то есть, на предельном удалении от господских покоев. Здесь, как сквозь зубы поведал дворецкий, я мог привести себя в порядок перед предстоящей вечеринкой, а заодно перекусить. До самого приема оставалось целых два часа, но недовольная физиономия Деймоса намекала, что этого времени мне едва ли хватит, чтобы смыть с себя пыль третьесортных планет.

Сама комната оказалась неожиданно просторной и больше напоминала царское жилище, нежели приют для залетных гостей. Высокие потолки сводом, огромные окна с выходом на широкую террасу, стены, обшитые мореным деревом, пейзажи в вычурных рамах и резная антикварная мебель. И ни намека на вездесущие розы. У противоположной от входа стены на возвышении под балдахином стояла кровать самых неприличных размеров, а на ней, поверх стеганого покрывала – вечерний костюм.

На невысказанный вопрос Деймос окинул мой наряд недвусмысленным взглядом и процедил:

– Думаю, вам это пригодится.

На прикроватной тумбочке, помимо ночника и серебряного подноса со стаканом сока и легкими закусками, обнаружилась неприметная черная кнопка.

– А это зачем? – поинтересовался я.

Деймос, чопорно поджав губы, пояснил:

– Кнопка вызова лакея. На случай если вам что-нибудь понадобится. – Он уже схватился за ручку двери, как будто мечтал поскорее убраться восвояси, но неожиданно помедлил и обернулся: – И постарайтесь ничего не трогать!

Едва дверь за дворецким закрылась, я невольно задумался, каждого ли чужака здесь встречают с таким умопомрачительным радушием?

«И постарайтесь ничего не трогать!»

Не удержавшись, я подошел к маленькому стеклянному столику, поставленному здесь, казалось, исключительно красоты ради, и нарочно оставил на его гладкой, блестящей поверхности четкий отпечаток пятерни.

– Ну вот, потрогал. И что с того?

Насмешливо фыркнув, я опустился в одно из кресел и не без аппетита проглотил нехитрый обед. Что ж, хотя бы еда здесь не такая отвратительная, как гостеприимство!

Покончив с закусками быстрей, чем рассчитывал, я направился к притаившейся справа от кровати двери, за которой, по логике вещей, должна была находиться ванная комната.

Логика не подвела. Толкнув створку, я очутился в уборной – ничего особенного, все под стать стилю замка: броско, дорого, но со вкусом. Даже унитаз выглядел произведением искусства. Как мило.

Не тратя времени зря, я пустил горячую воду, быстро разделся и с блаженством устроился в большущей белокаменной ванне. Куда там какому-то корабельному душу!

Когда я вышел из ванной, освеженный и начищенный, прошло чуть больше часа, и ненастье, бушевавшее снаружи, успело прекратиться. Ливень смолк, а черные тучи унесло ветром. На смену полумраку выступили последние лучи заходящего солнца, темно-оранжевые и до того яркие, что слепили, стоило хотя бы мельком на них глянуть.

Вытершись насухо, я отбросил в сторону мокрое полотенце и потянулся за предоставленным нарядом. Как бы там ни было, глаз у старины Деймоса оказался наметан – костюм, состоящий из белой сорочки, облегающих черных брюк и расшитого темно-синего камзола, сидел как родной. Разве что начищенные до блеска полусапожки несколько жали в носках, ну да это бедой не считалось.

Вдоволь налюбовавшись собственным отражением в зеркале, я подошел к окну и распахнул створки, ведущие на террасу. Прохладный вечерний воздух, смешанный с запахом роз и озона, тут же наполнил комнату, заставив часто и глубоко дышать. Удержаться было невозможно, так что спустя еще миг я ступил на мокрый после дождя, усыпанный листвой и цветочными лепестками мраморный пол. Широкая балюстрада огораживала террасу, но общему виду на расстилавшуюся внизу долину и сверкающий вдали город Арк это нисколько не мешало. Подойдя к резным перилам, я только пожалел, что не умею летать.

Пару минут ушло на то, чтоб насладиться умопомрачительными видами, но разумник действия, я не мог долго оставаться на месте. Решил пройтись. И вскоре обнаружил, что терраса завершалась узкой каменной лестницей, плавно спускавшейся к небольшому островку зелени, разбитому на одной из меньших вершин замковой скалы. Эдакий висячий сад с замкнутыми теневыми аллеями, увитыми плющом скамейками и бронзовым скульптурным фонтаном, наверняка изображавшим сцену из какой-нибудь эпической драмы.

Ни с того ни с сего мне нестерпимо захотелось побродить по этому тихому и уютному закутку. Взгляд упал на небольшой широколистный кустарник, с тонких веток которого свисали продолговатые нежно-розовые и ну очень уж аппетитные на вид плоды. Внезапно оказалось, что одних только закусок было недостаточно, и я тут же сбежал вниз. Рука сама потянулась к дереву, чтобы сорвать один из сочных спелых фруктов. Я предвкушал, как с наслаждением впиваюсь зубами в мягкую плоть, и тут…

– Я бы на твоем месте их не трогал.

Я резко крутанулся и сразу обнаружил фигуру в черном, застывшую у входа в сад. С перепугу решив, будто это сам Орра спустился из своего кабинета, я пригляделся и сразу понял, что сильно ошибся. Вопреки ожиданиям, это был незнакомый разумник, взиравший с высоты своего почти двухметрового роста с нагловатой ухмылкой.

– Конечно, если не хочешь провести этот вечер в сортире, – прибавил незнакомец.

Я с сомнением покосился на плодовый куст, после чего задал, как мне казалось, вполне логичный вопрос:

– Откуда такие сведения?

Незнакомец усмехнулся:

– Сам когда-то оказался его жертвой. – Он спустился в сад, остановился возле меня и коснулся жесткой на вид листвы: – Это дерево-гоби с Тикуан-Праны. Видимо, попало сюда в качестве экзота. Не уверен, но вроде бы одна из дочек Орры этим делом увлекается – заказывает редкие виды для своего декоративного сада, а потом пытается их здесь привить. Надеюсь, ей хоть объясняют, чем это может аукнуться.

– Вы разбираетесь в растениях? – удивленно поинтересовался я, еще пристальней вглядываясь в хищные черты мертвенно-бледного лица, обрамленного длинными иссиня-черными волосами и бородой. Борода, кстати, была заплетена в стильную косицу, спускавшуюся до груди, что добавляло облику незнакомца некоторой диковатости. Вблизи он казался еще выше, был мускулист и садовника, если честно, совсем не напоминал. Чуть старше тридцати на вид, с пронзительными глазами, сверкающими, как два серебристых кристалла.

Незнакомец покачал головой и подмигнул:

– Едва ли. Только в том, что подло подставило меня в детстве.

Стараясь не глазеть, я невольно улыбнулся.

– Спасибо за совет, господин…

– Ди. И можно на «ты».

– Ди? – тупо переспросил я, когда мне протянули руку.

– Именно, – кивнул он.

– Ясно, – сказал я, пожимая широкую и на удивление холодную ладонь. – Меня зовут Риши.

– Я знаю. – И в ответ на свой вопросительный взгляд услышал: – Кое-кто из слуг проболтался.

Я сразу же представил кислую физиономию дворецкого и понимающе кивнул:

– Мне следовало догадаться.

На что Ди сдержано, но, кажется, вполне искренне рассмеялся:

– Не беспокойся. Не думаю, что это со зла.

Я готов был усомниться, но тут же понял, что это не совсем благоразумно. Все-таки мало ли что за разумник был этот таинственный Ди. Говорит, вроде, радушно, улыбается даже, но от всего этого так и веет каким-то потусторонним холодом. Еще раз исподволь глянув на его удивительное лицо, я подумал, что такому человеку впору роль палача, а вовсе не светского повесы. Хотя он мог оказаться обычным дуболомом, которого Видин Орра отправил приглядывать за сопляком, приведенным в дом младшей дочкой.

– Видимо, ты неплохо знаком с местными, – осторожно заметил я.

Ди простодушно пожал мощными плечами:

– Да не особенно. Просто я умею подмечать в людях то, что от других обычно скрыто, а в Деймосе вижу по-настоящему преданного своему дому слугу. – Неожиданно он резко дернул шеей и поморщился: – Зараза! Ненавижу эти треклятые переодевания.

Я понимающе усмехнулся и, чувствуя, как натирает кожу жесткий воротничок, проговорил:

– Не то слово.

Ди снова улыбнулся и, указав в сторону аллеи, неожиданно предложил:

– Пройдемся?

Я пожал плечами: почему бы и нет?

Мы, не спеша, двинулись мимо журчащего фонтана к тенистой рощице у самого края скалы. Воздух здесь, казалось, был гуще и сильнее насыщен головокружительным цветочным запахом.

Остановившись у обрыва, я в немом восхищении уставился на потрясающий пейзаж, открывшийся с этой стороны. Солнце давно скрылось за горизонтом, а ему на смену вышли две совершенно одинаковые луны. В замке и на близлежащей территории зажглись огни. Я подозревал, в Галактике полно планет, чьи виды могли вскружить воображение своей живописностью, но даже не думал, что когда-нибудь окажусь на одной из таких.

Впрочем, мой спутник, кажется, не разделял этого щенячьего восторга. Его интересовали вещи куда более приземленные, о чем я узнал из вопроса:

– Если не секрет, что привело тебя на Тетисс?

Я не спешил отвечать, а он, видимо, прекрасно понял, что откровенничать я не намерен, поэтому пояснил:

– Шато Орра совсем не то место, куда легко попасть. Даже несмотря на протекцию леди Дианы. И ты, очевидно, здесь впервые. Можешь не отвечать. Мне просто любопытно.

Я решил, что с него будет довольно и расплывчатого ответа.

– Я здесь по делу.

– Понятно, что не из любопытства, – криво усмехнулся Ди. Было заметно, что мой резковатый тон его немного задел.

– Почему же? – проговорил я, но уже мягче. – Отчасти как раз именно из-за этого.

Ди вдруг рассеянно кивнул и устремил взгляд куда-то вдаль. О чем он думал, мне было неведомо.

Наконец Ди произнес:

– Со мной примерно то же. Говорят, любопытство нельзя считать пороком. Надеюсь, что так. Решение лететь сюда было спонтанным, и я до сих пор не уверен, зачем так поступил.

На этот раз я позволил себе открыто посмотреть на своего спутника, и неожиданно обнаружил в его лице нечто такое, отчего мое сердце пропустило удар. Так бывает, когда просыпаешься посреди ночи из-за кошмара. По спине пробежал холодок. Вздрогнув, я отступил на один малюсенький шаг.

Если Ди что и заметил, то виду не подал.

– Я в поиске, – зачем-то проговорил он. – Хоть и не понимаю, что именно ищу. Все очень запутано.

Я все еще недоумевал, кто он такой и что здесь делает, а потому перебирал в голове разнообразные догадки, одна из которых далеко не вскользь касалась леди Орры. Что еще могло привести явно знатного и вполне привлекательного молодого мужчину в шато Орра, если не дочь хозяина замка? Разумеется, если отталкиваться от его слов о некоем поиске. Не работу же он себе ищет, в конце-то концов!

– Это из-за Дианы? – спросил я напрямик.

Ди повернул голову и несколько мгновений смотрел мне в глаза.

– Если и так, то связь отдаленная. Можешь успокоиться, видов на нее я не имею.

Стало неловко, и я потупился.

– Да я вовсе не об этом. Просто так спросил…

– Понятно. – По его лицу ясно читалось, что он мне не поверил.

Я слегка передернул плечами.

– Не пора ли тебе присоединиться к остальным гостям? – предложил Ди, видимо, решив, что мне холодно. – Кажется, вечеринка вот-вот начнется.

Эти слова удивили.

– А ты разве не идешь?

Ди скупо качнул головой:

– Прости. Некогда веселиться. Иные заботы.

Сообразив, что разговору конец, я кивнул и, распрощавшись, зашагал к замку, где у широких дверей с разнесчастным видом ожидал дворецкий. Внезапная встреча оставила после себя двойственное впечатление, но то, что оно никак не касалось существа из ящика, можно было назвать добрым знаком. Ведь так?

– Пожалуйте за мной, господин Динальт, – проблеял Деймос, стоило мне приблизиться.

Я помедлил и оглянулся на сад. Ди там уже не было. Только ветер колыхал листву да по-прежнему тихо журчал фонтан. Неприятный холодок вновь пробежал по позвоночнику. Поежившись, я шагнул в двери.

Ночь полностью вступила в свои права, и единственным источником света в огромной зале, куда проводил меня Деймос, были бронзовые люстры-диски, болтавшиеся на тонких стебельках под самым потолком. Их мягкое бледно-золотистое свечение окутывало немногочисленных собравшихся некоей мистической дымкой. Гости были не из тех, кого встретишь в забегаловках на Семерке. Облаченные в дорогие одежды разумники всех существующих полов и рас курсировали мимо нагруженных экзотическими яствами столиков и о чем-то вполголоса переговаривались. Кое-кто, разбившись на пары, танцевал в центре зала. Ненавязчивый музыкальный фон, лившийся из невидимого источника, легко вплетался в шум голосов и то и дело раздававшийся звон бокалов. Никто даже головы не повернул, когда я появился в дверях.

Нервно хихикнув, я вытер вспотевшие ладони о костюм и храбро пустился вплавь по живому океану. Продлилось это бесцельное плавание, правда, недолго. А если точнее, то до той самой поры, пока я не наткнулся на пристальный взгляд лорда Орры. Окруженный свитой вельмож, пестрыми одеяниями напоминавших авиньонских стервятников, он что-то негромко сказал, после чего все до единого как по команде повернулись в мою сторону.

Я перехватил эти взгляды и невольно сглотнул – ни дать ни взять ручная тварь на выставке. Кто-то смотрел с интересом, кто-то надменно, а от кого-то так и веяло неприкрытой враждебностью. Что, в сущности, казалось вполне понятным – для большинства я был чужаком, которому среди роскоши не место. Другое дело, что эти расфуфыренные аристократы считали себя настолько выше статусом, что даже не пытались скрыть собственные мысли. Все они четко, как письмена на бумаге, отражались на их лоснящихся от разнеженной жизни лицах.

Я почти поддался малодушию, намереваясь уйти, как вдруг кто-то уверенно подхватил меня под руку и без вопросов повел прямо к стервятникам в пасть.

– Ужасно выглядишь, – шепнула Диана, чем заслужила истерический смешок. Если так будет продолжаться, у меня того и гляди нервный тик разыграется!

– Обязательно было подкрадываться?

– Нет, – весело откликнулась она. – Но забавно было наблюдать за твоей реакцией.

– Да уж, обхохочешься…

Я осмелился повернуть голову и взглянуть на свою беспечную спутницу. Признаться, мне и прежде было ясно, насколько хороша собой младшая дочь Орры, но в голове не укладывалось, что эту планку можно легко превзойти. Достаточно добавить немного макияжа, распустить роскошные волосы и сменить боевой костюм на потрясающее в своей простоте и элегантности платье льдисто-голубого цвета. Невозможно было поверить, что всего несколько часов назад это ангельское создание самозабвенно отстреливалось от целого отряда фанатичных убийц наравне с Мекетом. Вот это я понимаю преображение!

Провожаемые удивленными взглядами, мы прошествовали через зал, а когда остановились подле его светлости, я вдруг осознал всю неизбежность открывшейся правды: пытка только началась и палачи застыли в предвкушении.

– Динальт! – провозгласил хозяин замка с таким внезапным радушием, будто мы сто лет знакомы. – Рад, что у тебя хватило смелости прийти, парень. Честно говоря, я думал, ты не решишься.

С трудом вспомнив о положенном поклоне, я нервно проговорил:

– Если честно, то я и сам удивлен, милорд. Обычно меня не зовут на мероприятия подобного толка.

Будто не заметив прибавленного к сказанному смешка, Орра запрокинул голову и громогласно расхохотался. В то же время один из его приближенных – сухопарый зеленокожий иланианец, чье лицо было похоже на жуткую помесь плосконоски[1] и песчаной жабы, кисло проговорил:

– Отрадно, что вы не забываете свое место, юноша.

Заглянув в его недружелюбные оранжевые глаза, я не удержался и сказал:

– Благодарю, но мое место прекрасно обходится без напоминаний.

Негромкий смешок, изданный Дианой, подействовал на иланианца удивительным образом. Сильно смутившись, он вдруг пробормотал нечто невразумительное и отхлебнул из бокала. Я полагал, сбежит, но нет – остался рядом с Оррой, хоть и отступил за его широкую спину. Это было до того странно, что мне вдруг сделалось интересно, над всеми ли у Дианы здесь такая власть или это привилегия скользких ублюдков из высшего общества?

– Очень мило, – заметил кто-то.

– Это точно, – отсмеявшись, подтвердил чрезвычайно довольный чем-то Орра и, быстро повернувшись к птице-жабе, заявил: – Будьте любезнее, Тулпар. Господин Динальт на сегодняшний вечер гость Федерации, а значит, достоин более теплого приема. К чему портить друг другу настроение?

– Как пожелаете, милорд, – низко поклонился иланианец, ни на йоту не переменив своего ко мне отношения. – Мне лишь любопытно, за какие же заслуги этот молодой господин удостоился звания почетного гостя вашей светлости?

– Ни за какие, – честно признался Орра. – Но мы ведь смотрим в будущее, верно, друг мой? – Он неожиданно протянул руку и панибратски хлопнул меня по плечу.

– Вы правы, милорд, – осторожно кивнул я, не представляя, как реагировать. К счастью, никому, кроме скептика Тулпара, до этого, кажется, дела не было.

– Динальт, ты ведь еще не знаком с моей старшей дочерью? – спросил Орра и указал на приблизившуюся к нам высокую, стройную женщину в роскошном алом платье с глубоким вырезом. Лицо ее было красивым, но не обладало свойственной младшей сестре притягательной нежностью и оттого казалось грубоватым. – Это Цессия. Она заправляет хозяйством в шато. Без ее усилий этот вечер не состоялся бы. Цессия, это Риши Динальт, приятель нашей Дианы.

Я собирался было протянуть ей руку, но предчувствие удержало меня от этого.

– Рада знакомству, – сухо кивнула леди Цессия и быстро перевела взгляд на сестру: – Тебе следовало предупредить меня заранее, Диана. Задумай я полноценный ужин, с рассадкой бы возникли проблемы. А ты ведь знаешь, как тяжело все это распланировать!

– Мне повезло, что ты не передумала, сестрица, – с милой улыбкой, плохо маскировавшей сарказм, ответила Диана. – Я и представить не могу, как тяжко тебе сегодня пришлось!

На этот раз неловкость испытали все, кто был поблизости. Даже Орру, кажется, проняло.

Леди Цессия чопорно поджала губы, но ничего не ответила и под холодным взглядом Дианы удалилась.

– Не могла удержаться, да? – едва одна отошла, строго поинтересовался у другой дочери Орра. – Почему вас мир никак не берет?

Диана невинно захлопала глазами:

– Я пытаюсь быть дружелюбней, папа, но ее это устраивает.

Тяжело вздохнув, Орра проговорил:

– Вы никогда не изменитесь.

– Разве что мир перевернется, – хмыкнула Диана.

– В этом нет ничего смешного! – серьезно возразил его светлость. – Из пятерых, только вы двое никак не можете найти общий язык. Это словно наказание какое-то! Сколько ни бейся, а заставить вас сблизиться – все равно что планетоиды с орбит сталкивать!

– Папа, не я в этом доме веду себя так, словно от моего чиха зависит судьба Вселенной, – заявила Диана, впиваясь острыми ноготками мне в предплечье. – Если Цессии угодно, она может и дальше разыгрывать королеву, только пусть не ждет, что и я начну плясать под ее дудку. Головной боли мне хватает и без нее.

– Во имя Создателя, да этому конца не будет! – провозгласил Орра, воздев глаза к потолку. – На моих плечах управление Федерацией, но в собственном доме я словно брюзжащий старик. Никто и не пытается прислушаться к тому, что я говорю!

Диана моментально вспыхнула. Выпустив меня из хватки, она гордо вздернула носик и сложила руки на груди:

– Ты прекрасно знаешь, что это не так.

Судя по мрачнеющему с каждой секундой выражению лица, его светлость собирался что-то сказать, но тут вперед снова выступил советник Тулпар и тщательно отрепетированным тоном проговорил:

– Да простит меня милорд за дерзость, я все же осмелюсь сказать: не лучшее время выяснять отношения на глазах у почтенной публики. Как ваша светлость, без сомнения, помнит, далеко не все из гостей настроены дружественно в отношении Дома Орра, и нынешняя сцена может дать им нежелательную пищу для пересудов. Уверен, леди Диана со мной согласится.

Лорд Орра и Диана быстро оглянулись по сторонам. Гости, до того, будто мотыльки на свет, стягивавшиеся к эпицентру готового разразиться скандала, мгновенно растеряли всякий интерес и возвратились к увеселениям и пьянству.

– Пожалуй, вы правы, Тулпар, – взяв себя в руки, проговорил Орра. – Благодарю.

– Я здесь, чтобы служить вам, милорд, – пропел в ответ советник улыбаясь. – Иного мне не надо.

Меня едва не вытошнило. Диана, судя по выражению ее лица, чувствовала себя так же. Прервав дальнейшие излияния советника, она напомнила отцу об истинной причине нашего присутствия:

– Ты говорил, Тарс будет на приеме, но я его нигде не вижу.

Орра окинул разбившихся на группки гостей рассеянным взглядом и проговорил:

– Он был здесь и, кстати, спрашивал о тебе. Но я сказал, что ты будешь с молодым человеком, и он исчез. Не прощался. Вероятно, решил, что не сможет тягаться обаянием с нашим удивительным гостем. Ищи его неподалеку.

– Он был один?

– Вроде бы да. Я, знаешь ли, особо не присматривался.

– Миледи будет интересно узнать, – встрял Тулпар, – что мастер Сивер просил у нее аудиенции. Сказал, если вашей светлости угодно, он будет ждать вас в обсерватории. – Бросив осторожный взгляд в мою сторону, многозначительно прибавил: – Одну.

Мы с Дианой переглянулись. Было видно, подобная просьба ее несколько удивила. Повернувшись к советнику, она спросила:

– Он не сказал, для чего?

– Никак нет, миледи. Только то, что я имел вам передать.

– Благодарю вас, Тулпар.

Иланианец склонился чуть ли не до самого пола:

– О большем я и не прошу, госпожа.

Диана снова подхватила меня под руку и, отыскав взглядом укромный уголок между колоннами, потащила туда. Едва убедившись, что нас никто не слышит, я спросил:

– Как планируешь поступить?

– Найду Сивера и постараюсь ненавязчиво разузнать о том, что мы видели.

– Думаешь, он так просто все выложит? – усомнился я. – Судя по записи, этот Сивер тот еще тип. Тайны хранить умеет, во всяком случае.

Диана загадочно улыбнулась:

– Можешь не беспокоиться, я найду способ его разговорить. Ты только сделай так, чтобы отцу не пришло в голову вмешаться. Большего от тебя пока не требуется.

Последняя фраза заставила меня насторожиться и с подозрением спросить:

– Что ты задумала?

Улыбка Дианы стала холодной, а за ней последовал не менее холодный ответ:

– Как только посчитаю нужным, сразу сообщу.

Она развернулась и стремительно вышла, оставив меня недоуменно хлопать глазами и думать о том, как вести себя среди гостей, словно стая катран, готовых разорвать меня в клочья. Послав к лейрам все попытки казаться пай-мальчиком, я перехватил проплывавшего мимо лакея и взял с его подноса бокал с тем же сиреневым вином, которое с таким удовольствием попивал лорд Орра.

– Угощайтесь, господин, – пробормотал механический слуга, но даже в его, казалось бы, бесстрастных фоторецепторах чудилась насмешка.

Я сделал пробный глоток и, убедившись, что выбранный напиток не похож на то ядерное пойло, каким угощал его светлость, с удовольствием оценил насыщенный фруктовый букет. В прежние времена мне бы и в голову не пришло, что вино может быть таким приятным. В мыслях тотчас же прояснилось, и всякая тревога, вызванная собственной неуместностью на этом празднике жизни, отошла на задний план. В конце концов, я не напрашивался. Меня пригласили. Так отчего чувствовать себя разумником третьего сорта?

– Ты бы не налегал так сразу, парень, – возник подле меня лорд Орра. На его лице блуждала теплая, почти отеческая улыбка, что, вероятно, следовало списать на алкоголь. – Местное вино – коварная штука. Стоит заиграться, и оно ударит в голову, когда меньше всего будешь этого ждать.

Я удивленно вскинул бровь и опустил бокал.

– В самом деле?

– О да, – кивнул он. Улыбка стала хитрой. – Немало молодых и неопытных ребят стали его, так сказать, жертвой…

– Что ж, благодарю за совет, – ответил я, выпил и оставил пустой бокал на ближайшем столике с закусками.

Приглядевшись к блюдам, я решил отведать одно. Выбор пал на нечто, похожее на рыбу, зажатую между двух ломтиков какого-то местного фрукта. Выглядело вполне аппетитно.

– Прошу, угощайся, – подбодрил Орра. – Только свежие морепродукты с самого Саула. Надеюсь, тебе понравится мясо катраны.

– Сейчас и узнаем, – проговорил я и бесстрашно отправил в рот причудливо свернутый кусочек нежно-розовой мякоти. Пожевав его какое-то время, я с удивлением обнаружил, что и вкус мне тоже очень нравится. – М-м-м, обалдеть! Могу взять еще?

– Да сколько влезет! – усмехнулся его светлость, наблюдая, как я уплетаю за обе щеки. – Тебя не помешает немного откормить. Слишком уж вид болезненный. Неужели работа частного сыщика требует столько сил?

Прожевав, я немного подумал и пожал плечами:

– Иногда поесть и впрямь бывает некогда.

– Знаешь, я рад, что угощение пришлось тебе по вкусу. Бери еще, не стесняйся. Рекомендую попробовать вон то блюдо. Оно приготовлено по рецепту одного из первых риоммских императоров. Говорят, он был тот еще самодур, но готовил отменно.

Я не стал спорить, но предпочел сосредоточиться на рыбе.

– А вообще, – продолжил Орра, – это Цессии следовало просвещать гостя по поводу закусок. Но, боюсь, после разговора с Дианой, она к тебе не приблизится даже под угрозой смерти.

– У них весьма своеобразные отношения для сестер, – заметил я, едва умяв очередную порцию.

– А здесь со всеми так, не находишь? – Орра легонько толкнул меня в плечо и широким жестом обвел залу: – Присмотрись! Что ты видишь?

Я повиновался и окинул веселящуюся толпу придирчивым взглядом. До этого момента мне будто духу не хватало рассмотреть гостей внимательней. Теперь же, получив особое разрешение, поймал себя на мысли, что мне безумно интересно понаблюдать за миром, затесаться в который удалось лишь случайно. Впрочем, я довольно быстро постановил, что мир этот, в сущности, мало чем отличался от, скажем, той же Семерки с ее грязными притонами и разнузданными обывателями. Да, в стаканах здесь плескался отнюдь не разбавленный гиссовый спирт[2], на столах красовались лишь деликатесы с разных концов Галактики, наряды ослепляли роскошью, а беседы велись с чуть надменною ноткой. И все же это были такие же разумники, что и везде, с теми же страстями и желаниями, только скрытыми за привлекательной маской. Улыбки казались наигранными, слова – льстивыми, а жизнь напоминала разукрашенную в пестрые цвета мыльную оперу – сплошной фарс и ничего более.

– Ну? – не дождавшись ответа, спросил Орра. – И как тебе все это?

Я посмотрел на него и неожиданно осознал, что ни за какую награду не захочу стать частью такого общества. Я не знал, что сказать, и замешкался.

Он все прочел по лицу и широко улыбнулся.

– Вижу, ты сделал верные выводы. И это радует. Немногим удается сохранить холодной голову, когда они окунаются в мир, кардинально отличающийся от того, к которому привыкли. Часто соблазн перевешивает. Мне нравится, что ты находишь такую жизнь малопривлекательной. Воодушевляющее открытие.

– М-да? – не сумел я скрыть удивления. – И почему же?

– Потому что ты сам не знаешь, каким ценным ресурсом владеешь. Как не знает и тот, за кем вы с Дианой охотитесь.

Я ничего не понял.

– То есть? Вы про Сивера?

– Вот что тебе необходимо усвоить, Риши, – сказал Орра и на этот раз совершенно серьезно. – Нередко случается так, что охотник сам становится добычей. Как бы он ни был готов, на какие бы ухищрения ни шел, нельзя списывать со счетов элемент неожиданности. То же касается и тебя. Не бросайся в омут с головой, иначе рискуешь попросту не выплыть. Ты мне симпатичен, Риши, но за твою судьбу я не в ответе. Зато в ответе за Диану. Не допущу, чтобы она пострадала, если что-то вдруг пойдет не так. Запомни это!

Слова его светлости смутили меня, заставив почувствовать дискомфорт, не шедший ни в какое сравнение с тем, что я испытал прежде. Я не знал, куда деть глаза, и отчаянно хотел, чтобы рядом материализовался еще один разносчик винных бокалов.

Наконец, кое-как собрав мысли в кучу, я проговорил:

– Не уверен, что понимаю вас, милорд.

Но Орра, казалось, ничего другого и не ждал.

– Тем лучше, – сказал он. – Не хотелось бы напугать тебя раньше времени.

Истерически хихикнув, я заметил:

– Вот как? А по-моему, уже напугали.

– Это все от недостатка информации. Но как бы там ни было, сказать больше я не могу.

– Почему?

– Потому что сам еще не во всем разобрался. Даже сейчас мной руководят слова, которые сказала о тебе Диана.

Я нахмурился:

– А что такого она могла рассказать?.. – но тут же осекся, вспомнив подслушанный на борту «Ртути» разговор. Тогда Диана тщательно выспрашивала у Мекета о моих странных способностях. Судя по всему, не из пустого любопытства.

Я взглянул на Орру. Он улыбнулся, как будто знал, о чем я подумал и положил свою морщинистую ладонь мне на плечо.

– На Тетисс говорят: если ты на распутье и единственное, что у тебя осталось – это сомнения, загляни в лицо огианке, и все сомнения исчезнут раз и навсегда!

Едва услышав про огианку, я насторожился:

– Вы видели ее?

Орра не стал изображать, будто не понимает, о ком речь.

– Ничто в этом замке не происходит без моего ведома, – сказал он. – Особенно появление существа столь редкой породы, как огианская шаманка. Столкнуться с одной из них, все равно что повстречать мифическое животное, тем более в Рукаве Лефран.

– Она разговаривала с вами? – осторожно спросил я.

Орра кивнул:

– Перекинулись парой фраз.

– О чем? – вопрос прозвучал довольно резко. Я и сам это понял, но было уже поздно.

– А вот это, мой юный друг, – тщательно выговаривая каждое слово, произнес его светлость, – останется только между мной и шаманкой.

Я кивнул, хотя не собирался легко сдаваться. Даже приготовил очередь из вопросов, способных окольными путями подвести к нужной теме… Но тут в зал вошла Диана, и все вопросы повылетали из головы.

Отыскав нас взволнованным взглядом, она, белее полотна, стремительно пересекла комнату и проронила лишь одну фразу:

– Сивер мертв.

[1] Плосконоска – мелкое пернатое, обитающее на болотах Терики. Отличается непомерным аппетитом, ненавистью к себе подобным и удивительной способностью скрываться от хищников. Плоское рыло снабжено острым наростом для того, чтобы удобней было раскалывать чужие кладки.

[2] Гиссовый спирт – химическое соединение, получаемое путем перегонки продуктов жизнедеятельности водорослей-курильщиков, что произрастают в подземных озерах Семерки.

Глава 14 Гвоздь программы

Едва ее слова прозвучали, Орра первым делом осмотрелся, не подслушал ли кто, и повернулся к дочери, нахмурив брови:

– Что произошло?

– Убит, – проговорила Диана слегка дрожащим от волнения голосом. Ее огромные сапфировые глаза необычайно контрастировали с побледневшим лицом. – В башне обсерватории. Там я его и нашла.

– Ты кого-нибудь еще видела? – спросил Орра.

– Нет. Сразу же бросилась сюда, оставив СиОБи наблюдать.

Я невольно восхитился тем, что даже в такой ситуации Диане удалось сохранить холодную голову, и, немного подумав, проговорил:

– Убийца, возможно, еще в замке. Неплохо бы что-нибудь предпринять.

Вообще-то, у меня не было права советовать, но Орра отрывисто кивнул и щелчком пальцев подозвал к себе, казалось, только и ждавшего того, Деймоса:

– Найди Заппало и передай ему: поднять охрану, но тихо. Пусть оцепят шато. И немедленно. Ни одна живая душа не должна покинуть пределы замка без его ведома. Ты меня понял? Никакой тревоги! Пусть сделают все быстро и без шума. Иди. – Услав дворецкого, он посмотрел на нас с Дианой и сказал: – Если убийца еще здесь, его найдут.

Я не стал спорить о вероятности такого исхода, на всякий случай снова оглядев осоловевшие от празднества лица местной знати. Стало любопытно, какой гвалт поднимется, едва гости пронюхают о случившемся… Чуть склонившись к Диане, я тихо спросил:

– Думаешь, кто-то из этих?

Она и лорд Орра уставились на меня с непониманием. Я не сдержал улыбки пояснив:

– У этой истории два варианта: либо у кого-то из гостей были личные мотивы против Сивера, либо мы на правильном пути, и кому-то это не понравилось. Кто в замке знал, что мы хотим поговорить с Сивером?

Диана переглянулась с отцом. Оба ненадолго задумались.

– Практически никому, – ответил Орра. – Я, вы двое, Тулпар. Вот, пожалуй, все.

– А прислуга?

Его светлости не понравился этот вопрос. Мгновенно позабыв о недавней милой беседе, он втянул щеки и бросил на меня мрачный взгляд из-под бровей:

– На что вы намекаете, юноша?

Я спокойно пожал плечами. Стоило оказаться в привычной стихии, и меня уже ничто не могло напугать. Даже хмурый Видин Орра.

– Просто перебираю варианты.

Тот усмехнулся:

– Так вот в чем заключается работа частного сыщика? В перебирании? – И не дожидаясь ответа, бросил дочери: – Попрошу Цессию чем-нибудь занять гостей, пока охрана прочесывает замок.

Едва он отошел, Диана заметила:

– Тебе бы не помешала чуточка такта.

Это был второй раз за все наше знакомство, когда от ее взгляда я почувствовал себя натуральным ничтожеством. Но вслух сказал:

– Пойдем лучше осмотрим тело.

Диана повела меня из зала с его душной атмосферой и навевающей сон музыкой, через мрачные, увешанные портретами коридоры к скрытому в одной из стенных ниш лифту. Мимо проносились облаченные в темно-синюю униформу стражники, но на нас не обращали внимания.

– Ого, наконец-то чудо техники! А я-то переживал, что опять придется топать по лестнице!

Проигнорировав нелепый выпад, Диана вошла в кабинку, дождалась, когда я загружусь следом, и нажала кнопку подъема. Дверь с негромким шорохом закрылась, лифт побежал вверх. Мы остались наедине в замкнутом и тесном пространстве. Все это время, лейр знает почему, я никак не мог сдержать дурацкой ухмылки, которая так и лезла на лицо. Запах духов и близость прекрасного тела кружили голову сильнее алкоголя.

Диана, как будто почуяв мой тайный интерес, отстранилась насколько позволяли скромные габариты кабинки, и с подозрением спросила:

– Ты что, пьян?

Несколько секунд поразмышляв над предположением, я ответил:

– Если и так, то совсем чуть-чуть. Твой отец угостил меня вином. Один бокал. Или два? Честно говоря, даже не помню.

Я снова улыбнулся. Диана не оценила.

– Все ясно, – хмыкнула она и недовольно скрестила руки на груди.

– Что именно? – уточнил я.

Диана вздохнула:

– У Цессии есть привычка добавлять в агарис тертые семена едкого папоротника. Сестра считает, это придает фруктовому букету особый привкус, что, как по мне, – чушь полная!

– Допустим. И что с того?

– Я нарочно проверила. Оказывается, эти семена, смешиваясь с вином, могут спровоцировать искажение восприятия у человека со слабой алкогольной переносимостью. Иногда это приводит к… не самому адекватному поведению.

Я хихикнул:

– Так ты считаешь, что я неадекватный?

Диана глянула на меня, как на идиота:

– Не неси ерунды! Причем здесь ты? Кто-то из гостей мог отведать зелья Цессии и вытворить что-нибудь опрометчивое.

– Например, подкараулить Сивера в обсерватории и убить его?

– Тарс выходец из Дома Теньи, – напомнила Диана. – Но не по прямой линии. С самого начала у него практически не было перспектив пробиться выше среднего руководящего звена, да и то на периферии. Никто не делал ему протекции и не продвигал. Но однажды он познакомился с моим отцом. Я понятия не имею, была ли та встреча случайной, но отец им сразу же заинтересовался. Утверждал, будто его привлекли амбиции Тарса, которых якобы не хватало прежним помощникам. Звучит как отговорка, но, так или иначе, он сделал его своим советником.

Я присвистнул.

– Неплохой такой карьерный скачок. – И, пока Диана не успела ничего прибавить, спросил: – Погоди, а это случилось до того, как твоя мама пропала или после?

– После, – сказала она, заметно напрягшись. – К чему ты клонишь?

Я поразмыслил. По всему выходило, что до того момента, как стал винтиком в политической машине Тетисс, Сивер уже работал вместе с доктором Гугсой и приглядывал за ходом его экспериментов на Яртелле.

– Похоже, лорд Орра сблизился с ним почти сразу после смерти твоей матери.

– Возможно. Я не смотрела на это под таким углом. Думаешь, есть связь?

Я покачал головой.

– Слишком запутано все выходит. Ума не приложу, как Сивер мог быть причастен к смерти леди Миреи. О слежке он не знал, иначе не позволили бы СиОБи остаться в лаборатории Гугсы.

Однако, помимо этого, у меня не получалось вообразить, как этот хлыщ мог справиться с дамой, способной повелевать Тенями. Подобное под силу было только лейрам. Или Серой Страже. Мыль об убийце в зеркальном шлеме, явившемся по душу доктора Гугсы и маленького выродка в пузыре, заставила меня поежиться.

Лифт остановился. Резные створки скользнули в стороны и пропустили нас в так называемую обсерваторию – широкую, скромно освещенную комнату с мраморным полом и куполом медного цвета. От центра купола и до самого основания шло прямоугольное отверстие, сквозь которое в ночное небо целился единственный глаз большого телескопа – одного из тех гигантов, какие три или четыре столетия как вышли из всеобщего пользования. Глянув на него, я не сумел сдержать восхищенного вздоха – не каждый день позволяет полюбоваться настоящей реликвией. Слева и справа на подвесную площадку с управляющей консолью уровнем выше поднимались огражденные стальными перилами лестницы.

Инстинктивно потянувшись рукой к поясу, я с опозданием вспомнил, что остался без бластера, и тихо выругался.

Диана заметила этот мой жест и спросила:

– Зачем тебе оружие?

– А если наш убийца все еще здесь? Что я с ним буду делать? Заговаривать до смерти?

– Не думаю, что до этого дойдет, мастер Риши, – ответил бесшумно подплывший СиОБи. – Я оставался в обсерватории все время, пока леди Диана ходила за вами, и могу засвидетельствовать, что ни одна живая душа сюда не поднималась.

Всерьез опасаясь, что сердце выскочит через глотку, я постарался держать рот закрытым, но на всякий случай наградил тихушника испепеляющим взглядом. И чего они все так любят подкрадываться?

Отдышавшись немного, я спросил:

– Где тело?

– Там, – Диана указала на площадку с консолью. – Я и сама его не сразу заметила. Думала, Тарс, как всегда, опаздывает. Пока не наткнулась на кровь…

Одна из моих бровей вопросительно приподнялась:

– Как всегда?

Диана плотно сжала губы. На ее точеных скулах заходили желваки.

– Ты не мог бы хоть разнообразия ради проявить немного участия? Я понимаю, что тебе плевать на смерть вообще и на Сивера в частности, но он был моим другом.

Я потупился.

– Прости.

– Не надо извиняться. Просто не будь скотиной.

– Я пытаюсь, – честно признал я, – просто не могу поверить, что тебя что-то связывало с этим типом.

Диана тряхнула великолепными волосами и выпалила:

– Это вообще не твое дело!

Но сволочь во мне родилась, видно, раньше учтивости.

– Однако я, кажется, прав.

– Да, мы общались какое-то время, – бросила она с таким видом, будто сама готова прикончить кого-нибудь. – И да – он пытался за мной ухаживать. Но я никогда не воспринимала его поползновения всерьез. На Тетисс браки по расчету в порядке вещей, только я вовсе не вижу себя в роли примерной супруги.

– Тогда у нас много общего, – сам не знаю к чему, сказал я и, не дожидаясь очередной вспышки гнева, прошагал вглубь комнаты. Под самой лестницей виднелась огромная темная лужа, уродливо расползшаяся на угловатой мозаике пола. Задрав голову, я осмотрел решетчатый настил галереи, откуда кровь стекала по капельке, заставляя пятно внизу медленно расползаться.

Но сам труп видно не было.

Лишь когда взбежал по лестнице, я чуть не уткнулся носом в пришпиленное к разбитому монитору тело, без сомнения, принадлежавшее Тарсу Сиверу.

Время обошлось с ним не так сурово, как убийца, поэтому не узнать холеное и напомаженное лицо было невозможно. Правда, стоило признать, что теперь Сивер выглядел далеко не таким самоуверенным и чванливым, каким запомнился на записи. Голова полуопущена, из приоткрытого рта на некогда белоснежную манишку сочится кровавая ниточка. Причиной смерти стала жуткая рана в груди, откуда торчал конец длинного стального прута, прошившего позвоночник бедняги.

Сглотнув подступивший к горлу ком, я представил, какая силища нужна, чтобы сотворить подобное, и пробормотал:

– Кем бы ни был наш убийца, дури ему не занимать.

– Весьма тонко подмечено, мастер Риши, – высказался подлетевший СиОБи. – Согласно моим расчетам, господина Сивера ударили с силой, равной приблизительно восьмистам стандартным килограммам. Иными словами, тот, кто сделал это, обладал поистине убойными навыками при полном отсутствии человеколюбия.

– Ты уже успел осмотреться? – поинтересовался я, с трудом оторвавшись от мерзкого зрелища.

– Безусловно, – мигнул фоторецепторами лакей. – Установил примерное время смерти, просканировал место убийства. Учитывая температуру окружающей среды и самого тела, он скончался не более часа назад.

Услышав это, я взволновался. Окажись Диана в башне несколькими минутами раньше, она могла столкнуться с убийцей, и кто знает, чем эта встреча тогда бы закончилась.

Я перегнулся через ограждение и отыскал Диану. Она застыла у подножия лестницы, обхватив себя руками, и не сводила сумрачного взгляда с кровавого пятна.

– Эй! Ты в порядке?

– Справлюсь, – уверенно кивнула она. – Займись лучше делом!

Врачеватель душ из меня был никудышный, так что я решил не искушать судьбу и не лезть с никчемными советами. Вместо этого вновь обратился к СиОБи:

– Нашел что-нибудь?

Робот исполнил жест, который можно было воспринять как эквивалент человеческого кивка:

– Ни отпечатков пальцев, ни каких-либо иных следов, мастер. Видимо, тот, кто совершил убийство, был очень осторожен. Хотя, мои сканеры обнаружили небольшое количество пыльцы дерева-гоби, я все же считаю, их занесли сюда несколько раньше и…

Тут меня будто током прошибло.

– Погоди-погоди… какого дерева?

– Гоби, мастер Риши, – повторил робот. – Оно произрастает на…

– …Тикуан-Пране, а сюда завезено одной из дочерей лорда… – закончил я, и многое тут же встало на места.

Если моя догадка верна и диковинное деревце растет только в одной части замка, то лишь к двоим из гостей этим вечером его пыльца могла пристать. А, поскольку, у меня самого на тот момент алиби было неопровержимое, то подозрение падало лишь на одного… Чем же таким был занят таинственный Ди, что пропустил прелестную вечеринку Орры? Исполнял дело, ради которого и появился?

Я мельком глянул на не ведавшего о моих умозаключениях лакея и быстро спустился.

– Кажется, у нас есть подозреваемый.

Диана, резко выйдя из оцепенения, спросила:

– О ком речь?

– Перед началом приема я был в саду и познакомился там с весьма странным типом по имени Ди. Как раз под сенью этого самого дерева-гоби! Я-то счел его еще одним гостем твоего отца, но, как выяснилось, вечеринкой он не интересовался. Когда появился Деймос и увел меня внутрь, этот Ди остался в саду, так что вполне мог добраться до обсерватории незамеченным. Кроме того, он прекрасно подходит под описание убийцы, данное твоим мастером-на-все-руки-роботом, а это говорит нам о том, что у него было и средство, и возможность. Осталось выяснить лишь мотив.

– Но в доме не было никого с таким именем, – возразила Диана. – Я это знаю, потому что перед началом приема разговаривала с Цессией. Она успела меня здорово достать списком гостей. И совершенно точно никакого Ди среди приглашенных не значилось.

– Может, он проник тайно? Или представился другим именем? Этого не знаю, – пожал плечами я. – Но я его видел. И Деймос – тоже. Двухметровый здоровяк с черными-черными волосами, бородой-косицей и совершенно ненатуральной ухмылкой не мог вот так просто остаться незамеченным, а потом испариться!

В этот момент двери лифта распахнулись, пропустив лорда Орру в сопровождении, судя по золоченым нашивкам на синем мундире, капитана замковой стражи. Тот был широк в плечах и на целую голову превосходил его светлость ростом, что, впрочем, не мешало разъяренному хозяину шато распекать капитана, точно сосунка. На нас ни один, ни другой внимания пока не обращали.

– Ну хоть что-нибудь нашли?

– Несколько раз прочесали все сверху донизу, милорд, однако ни следа злоумышленника, – мрачно доложил капитан.

Орра остановился на входе:

– А гости?

– Всех проверили. Ни один из тех, кто был приглашен на прием, залу не покидал.

Его светлость казался изумленным:

– По-вашему, это возможно? Кто ж тогда убил Сивера? Привидение?!

– Относительно привидений, ваша милость, – заговорил начальник стражи, – я уже высказывал вам свои подозрения по поводу присутствия в замке огианки… Ее мы, кстати, тоже не нашли. Почему вы уверены, что убийство не может быть ее рук дело?

– Потому что это чушь несусветная! – взорвался Орра, чем на этот раз удивил и меня. – Это же просто нелепо! Всем известно, что шаманы так не поступают!

Капитан, казалось, был раздосадован этим заявлением, но сдаваться не собирался.

– Прошу прощения, милорд, но говорить о том, какие мотивы двигают этой… этим племенем, довольно трудно. Всем известно, что они скрытные и ни перед чем не остановятся ради достижения своих целей. От огиан жди беды!

– Поэтому-то я и исключаю шаманку из подозреваемых. Так глупо подставляться она бы не стала и уж явно придумала бы что-то похитрее.

Уверенность Орры в исключительной благородности народа шаманов-скитальцев капитана не убедила.

– Мне кажется, вы слишком идеализируете этих странных существ, ваша светлость. В свое время кое-кто так же ошибся насчет лейров…

– То, что вам кажется, волнует меня меньше всего, Заппало! – отрезал Орра. – Особенно в свете того, что вам и вашим людям так и не удалось вычислить злодея.

– Злодей, о котором речь, очевидно, куда хитроумней, чем мы думаем, папа, – вмешалась Диана в затянувшийся, но весьма любопытный спор.

– Вам удалось что-то выяснить? – Орра уставился на нас, словно впервые увидел.

– У Риши есть зацепка о личности возможного убийцы.

Орра и Заппало тут же воззрились на меня.

– Ну? Выкладывай, парень!

Кратко, насколько это было возможно, я изложил сведения относительно Ди и улики, обнаруженной СиОБи на месте преступления. Выслушав меня довольно внимательно, оба помолчали какое-то время, после чего первым заговорил именно Заппало:

– Это все мало похоже на правду и напоминает хорошо продуманную сказку. – Он резко повернулся к Орре и прибавил: – Милорд, предлагаю задержать мальчишку и как следует допросить. Чутье подсказывает, ему известно больше, чем он нам говорит.

– Естественно, – хохотнул тот, чем заставил удивиться и Заппало, и меня самого.

– Ваша милость, вероятно, меня не поняли… – осторожно предположил капитан. – Я к тому, что раз никто не видел высокого бородатого незнакомца, о котором он рассказывает, возможно, этого незнакомца не было вовсе. Что, если все это лишь выдумки, цель которых – сбить нас со следа? Или выгородить себя, например?

От возмущения кровь застучала у меня в ушах вместе с недовольным ворчанием существа в ящике. Нельзя было допустить, чтобы мои слова трактовались таким чудовищным образом.

– Смею напомнить, что я все время был в зале вместе с другими гостями, а незнакомца, о котором идет речь, видел не один. Дворецкий тоже с ним встречался. Уж он-то подтвердит мои слова!

– Да, да, – рассеянно кивнув, согласился Орра. – Все так. Я расспросил Деймоса, как только вы отправились сюда. Он сказал, что видел некоего господина в саду, но был уверен, что это один из приглашенных.

– Ему следовало отнестись серьезней к своим обязанностям, – вставил Заппало, недобро косясь в мою сторону.

– Как и вам, очевидно, – заметила Диана, перехватив его взгляд. – Не так ли, капитан?

– Прошу прощения, миледи, но я поступал в строгом соответствии со своей должностной инструкцией. Если б меня заранее уведомили, что по замку будут свободно шастать огиане и прочие отбросы, я был бы вдвое бдительнее!

Далеко не впервой услышав собственное определение в качестве отброса, я недобро улыбнулся Заппало и проговорил:

– Вы весьма великодушны, капитан.

– Еще бы, – фыркнул тот и угрожающе шагнул в мою сторону.

– Довольно!

Капитан застыл на месте, точно оглушенный.

– Не собираюсь выслушивать препирательства, – отрезал Орра. – Динальт работает на мою дочь, Заппало, так что тут больше нечего обсуждать. Займитесь лучше трупом, а поиски убийцы оставьте ему.

Капитан, судя по налившемуся кровью лицу, был готов провалиться сквозь пол и только чудом взял себя в руки.

– Как прикажете, милорд, – склонил он голову и сразу же заспешил к трупу. Проходя мимо, намеренно задел меня плечом и злобно прошипел: – Еще увидимся, молокосос.

Я предпочел проигнорировать ребяческий выпад.

– Что вы собираетесь предпринять? – спросил Орра, когда Заппало скрылся наверху.

Поскольку у меня уже был готов приблизительный план действий, я ответил:

– Думаю навестить жилище Сивера и покопаться в его личных вещах. Вдруг там что-нибудь интересное найдется?

– Считаете, Сивер настолько глуп, что стал бы держать подобные сведения в открытом доступе? – осведомился Орра.

– Разумеется, нет, – согласился я. – Но можно попытаться взломать его личный компьютер. При осмотре тела мы не обнаружили никакого устройства связи. Ни инфопланшета, ни коммуникатора. Но ведь никто сейчас без этого из дому не выходит. Если так, и передатчик Сивера украл убийца, мы могли бы попробовать проникнуть в его данные через домашний терминал. Конечно, при условии, что удастся войти в систему.

– Так ты у нас еще и специалист по компьютерным технологиям?

Я отрицательно покачал головой:

– Вот уж вряд ли, милорд. Но я рассчитываю, что ваш робот достаточно искушен в этом деле. Как-никак он настоящий шпион и просто обязан быть напичкан штучками для подобных трюков.

– Интересная мысль, – почесал подбородок Орра и обратился к дочери: – А это так?

– После возвращения с Яртеллы, я отправила СиОБи к техникам, чтобы обновили его программное обеспечение. Думаю, сейчас он вполне способен справиться с задачей.

– Еще как способен, госпожа, – вставил лакей.

– Что ж, – заключил его светлость, – в таком случае не тратьте время, берите робота и отправляйтесь к Сиверу домой. Чем скорей вы разберетесь с этим делом, тем проще мне будет утихомирить его семейство. Боюсь, они не упустят возможности сыграть на скандале и поднять свой престиж за наш счет.

– Как только раскроются тайные делишки Тарса Сивера, о престиже его семейка будет думать в последнюю очередь, милорд, – пообещал я и, распрощавшись, вместе с Дианой и СиОБи покинул обсерваторию.

Глава 15 Квартира с секретами

Пока Диана переодевалась, я слонялся по коридору, пытаясь придумать, где достать оружие. Даже несмотря на смерть Сивера, соваться к нему домой с голыми руками казалось плохой идеей. Свой вечерний костюм я тоже сменил и теперь ждал появления леди Орры в прежней куртке и капюшоне. Когда Диана появилась в дверях, одетая в длинный черный жилет, под которым виднелся стянутый широким поясом с драгоценной застежкой элегантный комбинезон цвета звездного мха, я так и застыл.

– Прикрой рот, Риши, – усмехнулась она, протягивая мне кобуру с бластером.

Все еще непривыкший к ее способности превращать невзрачную с виду одежду в царский наряд, я забрал оружие и, прежде чем прицепить к поясу, проверил. Бластер оказался незатейливым, но достаточно мощным, чтобы при случае им можно было отбиться от стаи… гопских спаррух[1], видимо.

– А посерьезней чего не нашлось?

– Бери что дают. – Одарив меня очередной насмешливой улыбкой, она прошествовала мимо и плавным жестом указала на двери лифта. Удивительно молчаливый СиОБи следовал за своей госпожой как приклеенный.

Короткий путь привел в вырубленный прямо в скале ангар, где среди множества роскошных аэрокаров, принадлежащих гостям вечеринки, обнаружился двойной ряд отполированных до блеска классических прыгунов. Присвистнув от удивления, я почти сразу положил глаз на одну особенно выделявшуюся машину, чей вытянутый нос сиял при неярком освещении темно-лиловой окраской. Редкий Дев’Ил-540 с открытым верхом и парой антигравов А-800 по праву мог считаться произведением искусства, кто бы там что ни говорил.

Перехватив мой восхищенный взгляд, Диана самодовольно сказала:

– Я поведу. – И лихо запрыгнула в пилотское кресло.

Я не возражал и послушно занял сидение рядом. Глупо отрицать, будто мне не хотелось хотя бы минутку подержать в руках обтянутый кожей штурвал, но для капризов момент был неподходящий. Лакей устроился позади.

Диана не привыкла терять времени даром и сразу же включила зажигание. Машина откликнулась мгновенно, словно живая. Негромко и музыкально загудели двигатели, мягко приподнимая прыгун над выстланным металлическими плитами полом. Секунда, и мы сорвались с места, выпорхнув в раскрытые створки ангара, точно вольные птицы.

Путешествие по ночному небу Тетисс оказалось более захватывающим, чем я ожидал. Пара огромных серебристых лун освещала путь через укутанную туманом горную долину. Прохладный воздух приятно обдувал лицо, снимая усталость, отгоняя сон и возвращая мысли к двум вопросам, что не давали покоя с тех пор, как было обнаружено тело. Кем на самом деле был таинственный Ди? И за что он мог желать Сиверу смерти? В том, что убийство – дело именно рук бородатого гостя, я практически не сомневался, а прежде подобное предчувствие меня никогда не подводило. Несколько раз прокрутив в голове недавний диалог у дерева-гоби, я пробовал вспомнить, не было ли, по случайности, сказано нечто, способное навести на зацепку. Но все без толку. Кем бы этот Ди ни оказался, он точно знал, что и где говорил. И оттого вся надежда свелась к тому, что в квартире Сивера отыщется хоть что-то, что подтвердит мои подозрения.

Маловероятно, но все же.

Огни никогда не спящей столицы стремительно приближались. Сверкающее золотом полотно конструкций города Арк, расползшееся по нескольким утесам подобно колонии светляков, выглядело отражением звездного неба. Тонкие шпили, роскошные ротонды, башни сложных геометрических форм, соединенные висячими площадями и переходами, казались демонстрацией достатка и роскоши, в которых купалось население планеты. Здесь не привыкли себе в чем-то отказывать, и это отчетливо бросалось в глаза.

Мгновение, и мы пересекли городскую черту. Лихо прошмыгнули под парой огромных подвесных мостов и вклинились в одну из многочисленных воздушных транспортных артерий.

Диана, глядя вперед, сказала:

– Сивер содержал апартаменты в Шпилях Винтари.

– И ты там явно бывала не раз.

Она бросила на меня недолгий, но колючий взгляд.

– Это еще к чему было сказано?

Я поспешил отболтаться:

– Да ни к чему. Просто мысли вслух.

Диана скептически хмыкнула, но тему продолжать не стала.

– Это один из самых дорогих и охраняемых комплексов в городе, поэтому просто так нас туда никто не пустит.

Это удивило.

– Я думал, дочку правителя пустят, куда бы она ни захотела.

– Не все в этой вселенной можно получить нахрапом, Риши. Иногда нужно проявить немного такта. Кроме того, мы должны соблюдать осторожность. Нельзя, чтобы кто-нибудь заинтересовался расследованием. Стоит только мелькнуть там, где не надо – сразу же поползут слухи. А отец четко сказал, что хочет избежать шумихи.

– Как только известие об убийстве станет достоянием гласности, избежать шумихи не получится.

– Да. Но чем дольше этот момент будет оттягиваться, тем выше вероятность, что последствия окажутся не столь болезненными.

– Политика! – выплюнул я и поморщился.

– Точно, – с серьезным видом кивнула Диана, крепче сжав штурвал. Она заложила резкий вираж, вырвавшись из общего транспортного потока, и направила прыгун к переливающемуся жемчужным светом комплексу высоток, напоминавших фантастический коралловый риф. – Это Тетисс, мой друг. Если ты еще не заметил, здесь все является политикой, и все ею занимаются.

Припарковав машину возле главного входа, Диана без промедления выбралась наружу. СиОБи последовал ее примеру. Я же не спешил.

Заметив это и уперев руки в боки, она осведомилась:

– А чего ты расселся?

– Пытаюсь сообразить, как пробраться внутрь, – ответил я невозмутимо. – Сама сказала, никто не пустит нас.

– Ну и? Уже есть идеи?

Я вспомнил, что работу в подобного рода зданиях обычно принято сваливать на плечи механических лакеев, и улыбнулся:

– Представь себе! – Посмотрел на СиОБи: – Закоротить сумеешь?

– Еще бы, мастер Риши! – отсалютовал малыш с самодовольством, которое никак не вязалось с механизмом подобных размеров.

Я выбрался из прыгуна, и мы всей компанией зашагали в сторону широкой каменной лестницы, ведшей к изукрашенным барельефами воротам. Очутившись под высокими сводами пустынного фойе, кинул внимательный взгляд в сторону одинокой стойки привратника у дальней стены. Бесшумно ступая по толстому ковру, устилавшему мраморный пол, я мимоходом примечал камеры видеонаблюдения, фиксирующие каждый наш шаг – скверно, но ожидаемо. То, что я задумал, касалось только привратника и плохо сочеталось с запечатлением наших выразительных физиономий в цифровых недрах местной системы безопасности.

– Чем могу служить, господа? – сверкая отполированными деталями, поспешил осведомиться дежуривший за стойкой автомат.

Довольный собственной прозорливостью, я обаятельно улыбнулся, но даже рта не успел раскрыть. Диана опередила, заговорив царственным тоном:

– Нам нужен Тарс Сивер. Это срочно.

Не все можно получить нахрапом? Угу, конечно.

Робот просканировал нас фоторецепторами и, видимо, не заподозрив недобрых намерений, кивнул:

– Одну минуту, пожалуйста.

Он обратился к базе данных с запросом, но после секундного поиска вновь поднял светящийся взгляд, изо всех сил стараясь казаться огорченным:

– Сожалею, господа, но мастер Сивер в данный момент не у себя. Согласно моим сведениям, он отбыл менее четырех часов назад и не объявлял, когда себя ждать. Вынужден просить вас нанести визит позднее. Возможно, завтра вам больше повезет.

Диана изобразила досадливую улыбку и сделала вид, будто уходит. Я же, как только привратник отвернулся, подал знак СиОБи. Тот резко метнулся вперед, вонзив один из манипуляторов прямо в зазор между сочленениями робота, вызвав у последнего короткое замыкание.

Без лишнего шума привратник медленно осел и заглох.

– Ничего серьезного, – объявил крошка-садист. – Через две минуты активируется, но нас не вспомнит.

– Отлично.

Диана схватила меня за запястье и потащила к ближайшему лифту:

– Идем. Охрана здесь вялая, но если очнется, то без проблем не обойдется.

Вознесшись на сотый этаж, мы вышли в широкий и длинный коридор с красными стенами и темно-синими вазонами, перемежавшимися двустворчатыми дверями апартаментов. Диана подтолкнула к створкам, что принадлежали Сиверу, и приказала СиОБи разобраться с магнитным замком. Лакей колдовал пару мгновений, после чего посторонился и вежливо пропустил нас вперед.

«До чего же удобно иметь при себе такого помощника!» – подумал я, следом за леди проскользнув внутрь квартиры.

Просторные покои Тарса Сивера напоминали студию и тонули в темноте, разгоняемой лишь уличными огнями, проникавшими сквозь большие прямоугольные окна. Внутри было тихо и пусто. Только слышался шум мельтешащего снаружи транспорта и отдаленные вопли полицейских сирен. Обстановка, наверное, считалась бы скромной и утонченной. Ощущалось, что при жизни хозяин квартиры ценил дорогие, но практичные вещи. Никаких тебе громоздких ваз по углам и картин в массивных рамах, никаких антикварных диванов, тумбочек и прочего хлама. Только необходимые предметы меблировки, отличавшиеся функциональной простотой и изяществом.

Единственной деталью, которая казалась совершенно неуместной в этом храме минимализма, была расставленная по периметру гостиной коллекция из трех массивных скульптур в половину человеческого роста, чьи гротескные формы явно навеял кошмар безумного художника.

– А это точно его квартира? – спросил я на всякий случай.

В очередной раз, заставив чувствовать себя придурком одним только взглядом, Диана не потрудилась отвечать. Я улыбнулся.

– Такое ощущение, будто здесь обитала дама, а вовсе не злодей.

– На Тетисс это зовется чувством прекрасного, – заметила госпожа. – Тебе не понять.

Вспомнилась вопиющая роскошь шато Орра и я сомнительно хмыкнул, но мусолить эту тему не стал. Отыскал терминал и позвал чудо-шпиона:

– СиОБи, сможешь оживить?

Робот бесшумно подплыл и осветил фоторецепторами черную консоль, вмонтированную в письменный стол. Выбросив вперед один из гибких манипуляторов, он воткнулся заостренным концом в неприметный разъем и на несколько мгновений затих. Ожил плоский дисплей, на нем замелькали непонятные символы. Когда посреди монитора появилась надпись «введите пароль», лакей удивленно воскликнул:

– Требуется голосовой доступ. Не предполагал, что будет настолько просто!

Диана отвлеклась от разглядывания уродливых скульптур и переспросила:

– Просто?

– Да, миледи, – робко кивнул лакей. – Системе нужен образец голоса мастера Сивера. Предъявим его и получим доступ к файлам.

– Ла-а-адненько, – протянул я, пытаясь осмыслить масштаб проблемы. – А где мы его раздобудем?

СиОБи издал нечто, похожее на электронное хихиканье, и указал на себя:

– Вот здесь. К счастью, ваш покорный слуга не зря сохранил переговоры господина Сивера и доктора Гугсы. Это поможет сымитировать голос.

– Отлично, – сказал я. – Действуй. Будем надеяться, что все это не окажется пустой тратой времени.

– Не исключено, мастер Риши, – согласился СиОБи, настраивая вокодер. Последние слова он произнес чистым сиверским баритоном: – Не исключено… Система, открыть доступ! Кодовая фраза: Сивер, Тарс.

Несколько мгновений ничего не происходило. Я начал думать, что затея с треском провалилась. Но вдруг система ответила на запрос безжизненным механическим голосом:

– Доступ открыт. Добро пожаловать, мастер Тарс!

– И всего-то?

Диана придвинулась ближе.

– Проверь все данные, что здесь есть. Может, наткнешься на что-то весомое.

– Хотелось бы чуть больше конкретики, – проговорил СиОБи.

– Ищи все, что связано с Яртеллой, Гугсой, теми жуткими экспериментами и моей матерью. Давай!

Пока лакей перебирал залежи информации в памяти компьютера, я внимательнее приглядывался к Диане и ее обычно нежному лицу, с каждой секундой делавшемуся все более жестким. Думаю, она понимала, что мы держали в руках конец единственной ниточки, способной привести к убийце леди Миреи. Было жутко чувствовать, с какой легкостью эта самая ниточка способна оборваться. Поиски запросто могут оказаться пустышкой. Если затея провалится, всякая надежда вывести на свет виновника испарится. Я понимал это состояние как никто другой, невольно вспоминая, как сам всего пару лет назад втайне от Мекета пытался отыскать хоть какие-то сведения о наших с ним родителях. Как сердце пропускало удары, когда казалось, что ответ совсем близко, и как разочарование затапливало разум, когда выяснялось, что все было зря…

– Кажется, нашел! – воскликнул СиОБи.

– Что там? – Диана с жадностью впилась глазами в экран.

– Небольшое упоминание, как вы и говорили, миледи, – ответил лакей. – Только мне необходимо одно пояснение, если позволите… Кто такие куаты?

Мы переглянулись.

– Кажется, я уже слышала это слово раньше, – проговорила Диана.

Я нахмурился, но кивнул:

– Мекет упоминал о них. Когда…

– Когда ты подслушивал наш разговор, – вздохнула она и провела ладонью по лицу. – Ну здорово. Теперь еще старшего Динальта пытать.

– Может, и не придется, – предположил я и обратился к СиОБи: – Что там про куатов?

Лакей указал на мельтешащие по экрану столбцы текста, уловить суть которого на такой скорости человеческому глазу было невозможно:

– Только то, что Тарс Сивер состоял в Ордене куатов и действовал по указке некоего верховного претора. И… – тут он запнулся, как человек, которому сложно говорить правду вслух.

– Ну? – нетерпеливо притопнула Диана. – Выкладывай!

СиОБи отвернулся от монитора и высветил бледное лицо хозяйки:

– Простите, госпожа, но я боюсь, что господин Сивер не был единственным известным нам членом этого… Ордена. Среди прочих имен, явно не тетийсских, есть одно, которое вас заинтересует. Тут упоминается, что Мирея Орра, урожденная Винтерс в прошлом значилась первым заместителем претора и одним из главных действующих лиц в делах куатов.

Все стало запутанней, но интересней.

Едва дослушав до конца, Диана резко отступила на шаг назад и ошпарила СиОБи яростным взглядом.

– Что ты несешь, робот?!

– П-простите меня, госпожа, – запинаясь, пробормотал лакей и указал на одну из замерших по его приказу строчек, – но тут так сказано. Вот это имя. Судя по всему, леди Мирея знала мастера Сивера гораздо лучше, чем вы полагали.

«Очень уместное замечание», – подумал я, а вслух сказал:

– Ты уверен, что здесь нет ошибки? Что если, имя леди Миреи внесли в список нарочно?

СиОБи тут же нашелся:

– Такое, безусловно, возможно, но маловероятно. Видите ли, мастер Риши, если бы данные на компьютере сфальсифицировали, я бы непременно обнаружил следы редактирования. Но, увы, таковых нет! Это, без сомнения, подлинный документ.

Тем временем, Диана, казалось, никак не могла примириться с неожиданным известием.

– Как такое может быть? Неужели я что-то упустила?..

– Тебе было шесть лет, – напомнил я. – Откуда ты могла знать? Как правило, подобными вещами с детьми не делятся.

– Много ты знаешь! – саркастически процедила она.

Мое лицо тотчас же окаменело. Впрочем, Диана довольно быстро осознала, что именно ляпнула, и смутилась.

– Прости.

Я неопределенно мотнул головой, сделав вид, будто не обратил на реплику внимания.

– Все нормально. Подумай лучше вот о чем: нам ничего не известно об этих куатах. То есть совершенно. Помнишь, ты думала, что твоя мать имеет отношение к лейрам? Что, если и те и другие как-то между собою связаны? И вот еще что: если леди Мирея действительно состояла в этом Ордене вместе с Сивером, это означает, что у нее не должно было быть веских оснований устраивать за ним слежку. Разве что Сивер затеял двойную игру.

– В этом я сомневаюсь, – убежденно покачала головой Диана. – Сивер хоть и был тем еще сукиным сыном, но на такую авантюру мужества бы не наскреб. Скорей всего…

Но тут я что-то почувствовал и, напрягшись, жестом велел ей замолчать.

Диана подчинилась, но посмотрела недоуменно и вопросительно.

Я не знал, как объяснить внезапно нахлынувшее ощущение, и потому лишь качнул головой и развернулся в сторону выхода. Чувство напоминало дуновение легкого ветерка в затылок, выраженного в знании: снаружи кто-то чужой!

Я приказал СиОБи:

– Скопируй все данные и отруби терминал. Живо! – Затем поднял взгляд на Диану и попытался наскоро объяснить: – Кажется, наш маленький трюк с привратником только что раскрыли. Сюда кто-то идет!

– Ты уверен?

Ответить я не успел. Замок негромко щелкнул, и дверь, медленно подавшись вперед, впустила в полутемную прихожую немного коридорного света. На фоне желтого прямоугольника обрисовалась высокая, худая и укутанная в алую хламиду фигура, чей вид не сулил ничего хорошего.

Я ожидал кого угодно, но только не ее!

– Вы поступили весьма опрометчиво, пробравшись сюда под покровом ночи, словно воры, – произнесла пропущенным через респиратор голосом огианка.

– Что вы здесь делаете, Тассия?

Мой вопрос она предпочла не услышать.

– Вам следовало быть осторожней, ведь вы знали, куда лезли.

– Сивер убит, – выступила вперед Диана, загораживая СиОБи, который усиленно скачивал хранившуюся на терминале информацию. – Мы хотим найти убийцу и выяснить, зачем он это сделал. А вот у вас оснований быть здесь я не вижу, уважаемая. Все-таки зря отец позволил вам свободно разгуливать по замку.

– Может, и так, – туманно откликнулась шаманка, при этом не сводя едва проступавшего сквозь стекло дыхательной маски взгляда с меня. – Я лишь хотела сказать, что, оставшись без охраны, вы рискуете навлечь на себя большие неприятности!

– С чего бы это вдруг? – спросил я, незаметно снимая бластер с предохранителя.

– С того, мой юный следопыт, что не только вам были нужны сведения Тарса Сивера. Слишком многие желали ему смерти, и еще больше – завладеть его секретами.

– И вы, я так понимаю, в их числе? – предположила Диана. Она даже не пыталась действовать скрытно, запросто направив ствол прямо шаманке в лицо. – Это вы его убили!

– Деточка, – ответила Тассия Руэ, едва не смеясь, – если бы я хотела убить Сивера, то не стала бы устраивать из этого спектакль. Мне было бы достаточно дать своим похитителям добраться до него первыми, и проблема разрешилась бы сама собой!

– Так, стоп! – попросил я вынужденную передышку, не успевая за ходом чужих мыслей. – Хотите сказать, что у клана Феб был свой зуб на Сивера?

Огианка лишь пожала плечами, словно не видела в этом ничего удивительного.

– Как я уже сказала, Сивер умудрился многим наступить на мозоли. Его неизбежная кончина была лишь вопросом времени.

– Я смотрю, вы поразительно хорошо осведомлены о личных делах Тарса, Тассия Руэ, – проговорила Диана, даже не подумав убрать бластер. – Не просветите нас?

– Если леди Орра так этого желает, – в тон ей ответила шаманка. – Только предупреждаю: мой рассказ будет долгим, и вряд ли вы захотите слушать его второпях, да еще в столь неблагоприятной обстановке.

Бессознательно обведя апартаменты недоуменным взглядом, я лишь успел прикинуть, какой негатив могла вызвать в огианке эта весьма ухоженная квартирка, как вдруг одна из гадких статуй зашевелилась. Я заметил это только благодаря контрасту, который составляли темные фигуры на фоне стен, казавшихся в полутьме чуть светлее. Одна, другая, а затем и третья – все внезапно ожили!

– Что происходит? – спросила Диана, с не меньшей оторопью наблюдая за странной метаморфозой.

На наших глазах три уродливые скульптуры потекли, словно оплывающие свечки. Куски сырой глины с неприятным чавканьем падали на пол. Как будто сбрасывая коконы, наружу выбирались курсу, чьи широкие лбы украшал ядовито-желтый треугольник.

Я, не раздумывая, выхватил бластер и нацелил его на троицу:

– Лучше не двигайтесь!

– Разве так встречают старых партнеров, Риши? – раздался гнусавый с пришепетыванием голос одного из рептилий.

Этот голос я узнал мгновенно и чуть не выронил оружие от удивления.

– Треззла?! А здесь-то вы чего забыли?

– Ну как тебе объяснить, парень? Бизнес – довольно сложная штука. Не всегда знаешь наперед, кто окажется твоим союзником, а кто – наоборот. Признаться, ждали мы совсем не вас… – Он рассеянно кивнул каким-то своим мыслям: – Да, совсем не вас! К другу Сиверу возникли вопросы. Он кое-что нам задолжал. Но я и не думал, что вместо него нам светит еще более богатый улов. Обожаю сюрпризы!

– Закатайте губу, – посоветовал я и, покрепче сжав бластер, вместе с Дианой и шаманкой медленно попятился к выходу. СиОБи к тому моменту успел отсоединиться от терминала и теперь маячил чуть позади, светя фоторецепторами прямо в перепачканные грязью рожи фебов. – Вы уже однажды прохлопали свой улов. Как говорится, корабль улетел. Извините.

В ответ Треззла гнусно хихикнул.

– Неужто наш малыш отрастил себе яйца? Братца-то поблизости не видать! Чего такой смелый? И, кстати, куда это подевался ненаглядный Мекет?

– Кто его знает? – качнул головой я, лихорадочно прикидывая, как бы отвлечь их внимание и выиграть время для бегства. – Там или сям? Может, в притоне. Может, компромат собирает… – Затем выдержал паузу и с нажимом прибавил: – А может, стоит позади и ждет, когда вы соизволите обернуться…

Поверить не могу, что они на это купились! Древнейший трюк для развода сопливых недоумков, а поди ж ты – даже отчаянные (хотя, это слово следовало заключить в кавычки) головорезы клана Феб и те на него клюнули!

Курсу на мгновение растерялись, а я пальнул наугад несколько раз и не своим голосом заорал:

– Бежим!

Пока тугодумы-фебы соображали, в чем дело, мы бросились в распахнутые двери, налево по коридору, мимо недоуменных жильцов, повыскакивавших на шум из квартир, к спасительной кабинке лифта, удачно поджидавшей на месте. Я на бегу сделал еще парочку выстрелов, надеясь, что курсу не рискнут высунуться из квартиры раньше, чем мы успеем забраться в лифт. Загрузившись в кабинку, со всего маха ударил по кнопке спуска.

– Ф-у-ух! – выдохнул я, устало привалившись к закрывшимся створкам. – Как-то неожиданно получилось.

– Откуда они там взялись? – спросила Диана, переводя дух, пока лифт с негромким гудением спускался в фойе, затем с подозрением покосилась на шаманку. – Откуда вообще взялись там все вы?!

– Не могу сказать за Треззлу и его Клан, но лично я следила за вами, – прямо ответила Тассия Руэ, чем и заставила меня недоверчиво выгнуть бровь.

– Зачем?

– Чтобы объяснить, что своего убийцу вы ищете не там!

– Весьма правдоподобно, – откликнулась Диана. Ее голос так и сочился сарказмом. – Дождаться, когда мы покинем шато, идти по пятам до самых Шпилей Винтари. Что мешало вам высказать свои догадки, когда вы беспрепятственно рыскали по замку?

– Кое-что мешало, – процедила шаманка, глядя только на меня. – Время. Чтобы вы сами убедились в причастности леди Миреи к куатам. Иначе вы бы мне не поверили.

– Я и сейчас вам не верю! – отрезала Диана.

– Лишь оттого, что многое не знаешь, дорогуша, – откликнулась огианка.

– Так расскажите, – предложил я, не понимая, к чему тянуть резину.

– Расскажу. Но не раньше, чем мы избавимся от погони. – Тассия Руэ указала кривым пальцем наверх. Именно в этот момент на крышу кабинки что-то с грохотом приземлилось. А потом еще и еще раз! – Чую, теперь наши преследователи легко не сдадутся.

Часть крыши проломилась, и в образовавшуюся дыру пролезло дуло тяжелого бластера. Диана вскрикнула. Я – тоже. Все прижались к стене. Пока рука, сжимавшая оружие, выбирала цель, лифт остановился и распахнул створки. Мы, не сговариваясь, ринулись наружу.

– Быстро к прыгуну! – крикнула Диана, первой прошмыгнув мимо успевшего очухаться привратника. Широко расставив длинные, худые манипуляторы, он пытался нас задержать.

– Стойте! – голосил робот, напрягая вокодер. – Вы вторглись на охраняемую территорию! Остановитесь и предъявите удостоверения! Немедленно!

– Отвали, железный! – бросил я, пинком отправив его в объятья успевших пробраться через дыру ящеров. Механического бедолагу мгновенно разорвали на части. На шум вылезла охрана. Мы уже были у самых дверей и потому не заинтересовали безопасников. В отличие от осатаневших фебов, мгновенно открывших по охране огонь. Завязалась перестрелка.

Молясь, чтобы не попасть под шквал бластерного огня, я низко пригнулся и следом за шаманкой и лакеем пробкой выскочил из здания. Диана к тому моменту уже разогревала двигатели. Я запрыгнул на сиденье рядом с ней и заорал:

– Гони! Гони! Гони!

Диана потянула штурвал на себя, направив прыгун чуть ли не вертикально вверх. Тассия Руэ и СиОБи ухнули дуэтом.

Пока машина удалялась от комплекса, я глянул назад. Невредимая фебовская троица выскочила на улицу и принялась палить по нам, что было мочи. Они стреляли до тех пор, пока прыгун не оказался вне досягаемости.

Не в силах нарадоваться столь легкому избавлению, я показал ублюдкам средний палец. Хотел еще крикнуть что-нибудь обидное, но они бы вряд ли услышали. К тому же, меня немного смутило то, с каким спокойствием Треззла полез в карман и вытащил оттуда переговорник. Сердце екнуло, а в ящике застучало.

Я обернулся к спутникам и мрачно проговорил:

– Что-то мне подсказывает, нас ожидает нелегкий полет.

[1] Гопские спаррухи – крупные, с человеческую ладонь, крылатые насекомые с планеты Баракия. В целом безобидные, но могут представлять серьезную опасность в период спаривания, когда собираются в целые колонии и уничтожают все, что попадается на их пути.

Глава 16 Осознанный шаг

– Нечего под руку болтать! – прорычала Диана, закладывая вираж меж сияющих огнями высоток. Стоит отметить, делала она это не хуже профессионала, полжизни проведшего за штурвалом.

Послушно заткнувшись, я принялся озираться по сторонам. Возможно, удастся вычислить вероятных преследователей, прежде чем станет поздно, и мы уже не сможем удрать. Сияющие мозаикой огней здания пролетали мимо – только успевай считать. О многочисленных транспортниках, даже в столь поздний час заполонявших воздушные магистрали, я вообще молчу. Игра на выживание, не иначе.

Очередной слишком резкий поворот едва не выбросил меня за борт.

– Осторожней! – с неожиданной для своего возраста силой вцепилась в мой воротник шаманка. Ей пришлось значительно повысить голос, чтобы перекричать шум близких машин и хлещущий в лицо встречный ветер. – Вряд ли ты научился летать.

– Пристегнись, – флегматично посоветовала Диана, не сводя взгляда с трассы. Частные прыгуны всех мастей расступались перед ней, будто их кто невидимой метлой разгонял.

Я кое-как нащупал ремень безопасности, воткнул язычок в паз крепления и лишь тогда перевел дух.

Взглянув на меня с легкой усмешкой, Диана заметила:

– А я думала, мальчики любят летать.

Я предпочел отделаться неразборчивым бурчанием. С полетами как таковыми у меня проблем не было, но головокружительная скорость и слишком внезапные виражи заставляли думать, что нет ничего милее твердой поверхности под ногами.

Свист ветра и вопли недовольных пилотов, на чем свет стоит распекавших нахальство Дианы, нервировал. Дошло до того, что я не выдержал и на ломаном тетийсском объяснил паре хамов, в какую щель им лучше запихнуть свое недовольство.

– Не знала, что ты так здорово ругаешься, – удивленно, но с ноткой уважения проговорила Диана.

– От Мекета наслушался, – отмахнулся я и развернулся к шаманке: – Тассия, а вы знали, что Треззла и его банда устроят нам засаду?

Огианка придвинулась поближе и ответила:

– Догадывалась.

– И ничего не сказали?! – в один голос воскликнули мы с Дианой.

– Что же я могла вам сказать? Убеждать, что соваться на дом к Сиверу опасно? А вы об этом не подумали? К тому же, как я уже упоминала, было важно, чтобы вы сами нашли свои зацепки. Иначе любые мои доводы остались бы для вас пустым звуком.

– Допустим, – согласно кивнула Диана, выруливая на очередной запруженный машинами переулок. – Но вы сказали, будто знали мою мать. Я хочу понять, откуда?

Шаманка помолчала, словно решаясь, стоит ли отвечать.

Наконец, она сказала:

– В свое время я сама заменила Мирее мать.

– Что?! – Диане с трудом хватило скорости реакции, чтобы вовремя вильнуть вправо и не столкнуться с несущимся на нас аэротакси. В ответ из проскочившей мимо машины понеслась отборная брань, на которую никто из нас не обратил внимания. Всех ошарашило признание огианки.

– Ты ведь мало что знаешь о ее прошлом, не так ли, дорогая? – В голосе шаманки звучало сочувствие, в искренность которого мне было трудно поверить.

Диана на вопрос не ответила, но я заметил, как побелели костяшки ее пальцев на штурвале.

– Она не рассказывала тебе, где прошло ее детство, и как они познакомились с твоим отцом, – это уже не было вопросом. Тассия Руэ утверждала.

– В детстве о подобных вещах мало задумываешься, – откликнулась Диана, стараясь, чтобы голос звучал максимально отстраненно. Было видно, как нелегко ей говорить на эту тему. Тем удивительней, что она сама же ее и подняла. – Повзрослев, я пыталась разузнать о ее прошлом, но не нашла ничего стоящего. В архивных записях значились только общие сведения: где и когда родилась, кто родители и так далее. Словно она появилась на свет, а потом сразу же стала леди Орра. Очевидная подделка.

Шаманка зачем-то кивнула, хотя никто, кроме меня и притихшего СиОБи, этого не видел.

– Вот тебе первое доказательство.

– Доказательство чего? – уточнил я.

– Что леди Мирея была членом куатов, – ответила огианка.

Я попытался сопоставить одно с другим, но не преуспел. В словах милой старушки было много странностей, которые на первый взгляд ничуть не вязались между собой. Ну какая, скажите на милость, логика в том, что прошлое леди Миреи засекречено из-за ее связи с этими куатами, кем бы они ни были? Разве что…

– А вы, Тассия? Вы тоже из куатов?

На сей раз шаманка размышляла недолго.

– Я одинокая старая огианка, которую по воле Теней занесло в самую гущу событий.

– По воле Теней? – нервно хохотнул я. – Этим, стало быть, вы объясните свое появление на фебовской барже и у Сивера? Это Тени вам шепчут, о чем нас надо просветить? Вся эта мура про «должны узнать сами» и прочая бредятина тоже от них?

– Тени ведут меня, – торжественно и упрямо провозгласила она.

Я вспыхнул и раздраженно выпалил:

– У Теней нет воли!

Светящие под стеклянным намордником глаза недобро сузились:

– Это ты у лейров вычитал? Думаешь, раз они столько лет держали Галактику за глотку, то понимали Тени, как никто другой?

Я отвел взгляд. Честнее было ответить, что именно так я и считал, но что-то в тоне шаманки помешало высказаться.

Она заговорила:

– Я растила Мирею. Воспитывала ее. Обучала практикам своего народа. А потом наши пути разошлись, и на долгое время мы потеряли друг друга из виду.

– Так она не была лейрой? – спросила Диана, заметно снизив скорость. За черту города мы все еще не выбрались, но достаточно накружили, чтобы запутать возможную погоню.

Тассия Руэ помолчала.

– Вопрос определения сложней, чем кажется, моя дорогая Диана, – сказала она затем. – Все мы: лейры, шаманы, куаты в достаточной степени пропитаны Тенями, чтобы различия стали минимальны.

– И все же вы сами только что назвали леди Мирею куаткой, – заметил я тем своим тоном, который всегда выводил Мекета из себя. – Так кто они, эти куаты?

Шаманка издала похожий на отрыжку звук и заговорила:

– Они почти такие же древние, как сами лейры и…

Вдруг в один из стабилизаторов прилетел бластерный заряд.

– Все на пол, живо! – скомандовал я и, тоже пригнувшись, в поисках источника выстрела завертел головой.

Небольшое четырехместное суденышко ядовитой расцветки шло нам наперерез с правой стороны. За лобовым стеклом кабины маячили хорошо знакомые силуэты. Подкрепление, вызванное Треззлой, наконец, обнаружило нас.

– Старые друзья по правому борту! – сказал я.

Диана отреагировала мгновенно, без предупреждения бросив прыгун почти вертикально вниз. Ветер хлопнул по лицу с такой силой, что я выпустил из легких весь воздух. Было б чем, заорал бы, а так только вцепился в края кресла и, пока мы не вышли из крутого пике у самой поверхности, держал рот закрытым.

Трюк вышел что надо, но преследователей с хвоста не сбросил. Едва наша машина выровнялась, у самого носа проскочил новый заряд. Вскрикнув, я нырнул под приборную панель.

– Твою мать! Диана, сделай что-нибудь!

Та огрызнулась:

– А я, по-твоему, чем занимаюсь? – Резко свернув влево, она провела прыгун под самым днищем массивного, точно глубоководное морское чудовище, аэробуса.

– Дорогая, – промямлила шаманка, – ты бы не забывала, что я уже немолода. И почему, скажи на милость, мы все еще не летим в ваше семейное шато?

Вести беседу во время погони с перестрелкой было не очень-то удобно, но Диана все же ответила:

– Пока мы в черте города, есть шанс стряхнуть их с хвоста. Выберемся на открытое пространство и будем вместо неподвижных мишеней.

– В тебе гораздо больше от матери, чем от отца, – проговорила Тассия Руэ.

– Благодарю за комплимент! Весьма своевременно!

Несколько новых выстрелов, чиркнувших по обшивке, заставили меня вспомнить, что и я, в общем-то, не безоружен. Выпутавшись из ремня на свой страх и риск, я развернулся задом наперед и, выхватив бластер, начал вести ответную стрельбу по ящерам. Благо шаманка и лакей сообразили уйти из-под перекрестного огня и сползли со своих сидений на самый пол.

То ли машина у фебов была слишком хорошо бронирована, то ли у меня руки не из того места росли, но, так или иначе, погоня продолжилась. Диана с прежней искусностью лавировала между потоками прыгунов, срезая углы там, где можно, но это все равно не помогало. Преследователи не отставали ни на метр!

– Вот привязались-то! – в сердцах воскликнул я, потом немного подумал и обратился к шаманке: – Тассия, вы ведь можете что-то сделать? Заставьте их как-нибудь отстать!

Та возмутилась:

– Разве я на циркачку похожа? Дешевые трюки – это не ко мне!

– Так удивите недешевым! – возразил я, успешно увернувшись от следующего выстрела и тут же разразившись серией собственных. – Помните, как призвали призраков на барже? Сейчас бы не помешало что-нибудь в этом же духе. Если, конечно, вам не нравится гостить в плену у фебов.

– Гостить в плену? – проворчала она, чуть-чуть высунувшись из-за спинки сидения. – Это на каком вообще языке?

Я в сердцах махнул рукой:

– Толку от вас никакого!

Еще раз попробовал пробить защиту фебов, но с тем же нулевым успехом – выданная Дианой пукалка оказалась ни на что не способной, а все попытки отстреляться только раззадоривали ящеров. Время от времени выглядывая из-за фонаря кабины, курсу скалились и рычали, намекая, что не отстанут.

– Кажется, нами заинтересовалась полиция, – доложил о новой заботе СиОБи и ткнул манипуляторами сразу в три стороны. В тот же миг на всю округу разнеслись раздражающие вопли сирен.

Стараясь не терять фебов из виду, я исхитрился оглядеться и выругался. Два автоматических дрона, оснащенных мигалками, шли курсом перехвата слева и справа, и еще один пытался сесть на хвост нашим преследователям.

– Долго же они собирались! – заметила Тассия Руэ. Внезапное появление полиции отчего-то подняло ей настроение. – Может, хотя бы это заставит курсу отступить?

– Держите карман шире, – пробормотал я, нутром чуя грядущие неприятности. Как там говорил Орра? Поменьше внимания привлекать? Ну, можно сказать, вышло блестяще!

– Транспортник Дев’Ил-540, немедленно сбавьте скорость! – сквозь несмолкаемый вой собственных сирен умудрился-таки докричаться один из дронов. – Повторяю…

Он не успел договорить, став случайной жертвой шального выстрела, просвистевшего над моей макушкой. Фебы уступать добычу не собирались. Потеряв способность к маневрированию, полицейский автомат вошел в штопор и быстро исчез из виду, растворившись в полыхнувшем от столкновения с ближайшей силовой вышкой взрыве.

– Сейчас начнется, – недобрым тоном пообещала Диана.

Воспользовавшись неожиданной заминкой, я на всякий случай проверил боезапас. Емкости энергоблока, как правило, хватало на полсотни выстрелов в обычном режиме и на сотню, если использовался режим оглушения. Я по прикидкам успел истратить половину обоймы.

– Если гонка затянется, нам несдобровать.

Тем временем второй дрон держался над машиной фебов и непрестанно требовал, чтобы они немедленно сдались в руки бдительных стражей правопорядка. Его монотонные верещания казались настолько раздражающими, что я решил немного сменить тактику, и вместо того, чтобы продолжать отбиваться от курсу, прицелился и снес механической говорилке ее гироскоп.

– Ох, мастер Риши, не стоило вам этого делать! – в приступе роботолюбия проговорил СиОБи откуда-то из-под бесконечных складок одеяний шаманки.

Я и сам понимал, чем это чревато, но не удержал довольного смешка, когда подбитый дрон, рассыпая искры, рухнул прямо в распахнутый люк фебов.

Курсу, что сидел за штурвалом, схлопотал по башке металлической болванкой и тут же рухнул без сознания. Лишившаяся управления машина опасно накренилась и, существенно потеряв в скорости, начала сходить с дистанции. Пока собратья ящера пытались ее выровнять, мы получили несколько драгоценных секунд, чтобы нырнуть в узкий коридор из вплотную пристроенных друг к другу зданий.

– Оторвались! – выдохнула Диана, едва не обдирая краску с бортов.

– Надо завязывать с этим поскорее, – заметил я и покосился на шаманку, обнимавшую лакея, точно родного.

Отбросив робота на сиденье рядом, Тассия Руэ деловито подкрутила ручки респиратора и предложила:

– А почему бы тебе, милая Диана, не попросить своего батюшку заставить полицию помочь нам избавиться от преследователей? Разве это не сэкономило бы нам силы и время?

Диана не ответила, продолжая уводить нас дальше по лабиринту высоток.

– Тассия, вы же понимаете, во что это превратит историю с убийством Сивера? – спросил я. – Нельзя впутывать полицию. Пока можем убегать от дронов, будем убегать. Налетят разумники – пиши пропало.

Я понадеялся, что шаманка все поймет и не станет приставать с идиотскими расспросами. В конце концов, сама с той же легкостью любила уходить от ответа. Что, впрочем, не лишило меня подозрений на ее счет.

Вдруг Диана до упора вдавила акселератор и вновь бросила машину вниз, заставив нас беспомощно откинуться на спинки сидений.

– Полегче! – взмолился я.

– А пешком прогуляться не желаешь? – нелюбезно предложила она.

Я понял, в чем дело. Разговоры о матери и вообще вся история с загадочными убийствами и догонялками, похоже, существенно разбередили старые раны нашей леди.

– Мы отыщем убийцу, – пообещал я.

Диана кивнула и, сбросив скорость, аккуратно пристроилась в шедшую в сторону замка полосу движения как раз за разукрашенным в черно-желтые цвета такси. Вой сирен не ослабевал, но раздавался откуда-то издалека и к нам, будто бы, не имел отношения. Фебы тоже не появлялись, что не могло не радовать.

– Неужели оторвались? – с неверием проговорила шаманка.

– Не сглазьте, – качнул головой я, озираясь и не убирая оружия. Опасности не наблюдалось, хотя ощущение смутной тревоги все еще бередило ящик. Пока не спящие районы Арка проплывали мимо, чуялось, будто некая призрачная опасность нависла над нами занесенным мечом.

Беда, как водится, пришла, откуда не ждали.

Сильный удар, угодивший в правый задний стабилизатор, чуть не опрокинул прыгун набок, едва не спровоцировав новую аварию. В крыло впился механический захват с тянущимся вверх стальным тросом. Трос натягивался, приподнимая заднюю часть кузова и не позволяя нам сорваться и улизнуть. Чтобы избежать столкновения с соседними машинами, Диане пришлось изо всех сил выкручивать штурвал. Шаманка и робот взвизгнули. Притом, кто из них орал громче, я даже не рискну предположить.

Я задрал голову. Метрах в десяти над нами маячило днище машины курсу. Сами фебы, свесившись через борта, радостно махали и восторженно улюлюкали.

– Соскучились?

Я поднял бластер и выстрелил. Промазал, конечно, но все же заставил мерзопакостные рожи скрыться из виду.

– Теряем скорость! – воскликнула Диана, каким-то чудом все еще умудряясь тащить прыгун вперед. – Риши, чего ты тянешь? Избавься от них!

Вот тебе здрасьте!

– Каким это, интересно, образом?

– Не знаю! Придумай что-нибудь!

Вариантов было немного.

Ясно, что вручную захват мне ни за что не отцепить. Крепления механизма вошли так глубоко в обшивку, что оставалось только дивиться, как они не задели двигатель. Единственным разумным вариантом казалось попробовать отстрелить эту штуку. Я навел ствол на трос, нажал на спусковой крючок и… разумеется, промазал.

– Да что ж ты за стрелок-то такой?! – в сердцах высказалась шаманка.

Я проглотил упрек. Прыгун трясло так, что оружие ходуном ходило в руках.

– Зря стараешься, маленький Динальт! – опять послышалось сверху. – Вам все равно не уйти. А будете пыжиться, себе же хуже сделаете.

Я не стал отвечать, только задрал дуло кверху и разрядил еще разок.

Алый росчерк угодил в наглую чешуйчатую рожу.

Курсу, коротенько взвизгнув, дрогнул и свалился за борт. Мешком полетев мимо нас, он скрылся где-то в пересекавшихся ниже транспортных линиях.

Потеря собрата фебов не обрадовала. Жуткий звериный рык огласил округу. Трос натянулся сильнее, едва не вынудив нас всех выскочить из почти вертикально накренившейся машины.

– Как только доберусь до тебя, малец, отгрызу обе руки! – в бешенстве выкрикнул один из ящеров.

Я был слишком занят попытками удержаться внутри, чтобы испугаться и отреагировать. Диана все еще сражалась с управлением, стремясь выжать из прыгуна по максимуму, но пока ее попытки ни к чему не приводили. Крюк по-прежнему торчал в стабилизаторе.

– Где же ваши чудесные способности, когда они так нужны? – снова упрекнул я шаманку.

Огианка невозмутимо парировала:

– Возможно, там же, где и твои.

От изумления едва не выронив бластер, я тупо спросил:

– Вы это о чем?

– О том, что тебе пора перестать прятаться за спинами других и принять-таки свою истинную природу.

Звучало как-то слишком уж по-идиотски, так что я, моргнув пару раз, повторил:

– Вы это о чем?

Шаманка всплеснула руками, что, учитывая наше текущее положение, было тем еще трюком.

– Нет времени прикидываться дурачком. Хочешь избавиться от фебов? Заставь их отступить!

– А я, по-вашему, чем занимаюсь?! – вскричал я, чудом уклонившись от пары выстрелов.

– Не ори, а думай! Отстреливаясь, ты ничего не добьешься. Но у тебя ведь не только бластер есть. Вспомни о ящике!

Позабыв пальнуть по фебам еще раз, я вытаращился на шаманку:

– Откуда вы узнали?!

Страх и раздражение, выползли на поверхность, будто гной, выдавленный из ранки. Они переплелись между собой и устлали взор алой дымкой. Тайная и, быть может, самая опасная сторона моего «я», прятавшаяся в ящике, рвалась наружу, но никак не могла сбросить крышку. Ощущая ее бессилие, я захотел заорать от бешенства, но продолжал пялиться на полупрозрачный пузырь огианской маски, за которым чудилась понимающая улыбка.

– Вспомни, что случилось на барже, – сказала шаманка. – Мысленно вернись в тот миг, когда ты пытался пристрелить меня. Что ты тогда ощутил? Беспричинную ярость? Желание убивать?

– Я поддался, – вырвалось у меня.

Шаманка усмехнулась.

– Потому что оказался застигнут врасплох. Но ведь сейчас все иначе, не так ли? Сейчас ты знаешь, кто тут плохие парни и что с ними надо сделать. Не сдерживайся. Позволь себе свободу. Управляй, а не подчиняйся.

Я пытался осознать ее слова. Мы по-прежнему летели, если то, что происходило, вообще можно было назвать полетом. Прыгун продолжал идти под углом почти в девяносто градусов, а позади и выше, словно в лоханке на привязи, пытались поднять нас к себе неугомонные бандиты. Трос натянулся как струна. Если б не какофония постороннего шума, можно было услышать, как он поет на ветру.

– Двигатели вот-вот перегреются! – крикнула Диана. – Риши, если задумал что-то, сейчас самое время!

Это разозлило меня.

Не ее тон, но сама ситуация, в которой я казался себе жертвой, бессильной и загнанной в угол.

Я посмотрел на курсу, продолжавших корчить злорадные гримасы, и перехватил взгляд одного из них. Злость стала топливом, подстегнувшим желание покончить с глумящимися ящерами раз и навсегда. Я отрешился от реальности. Вмиг вся эта безумная погоня на головокружительной высоте, отдаленный гул полицейских сирен и вопли пилотов встречных машин как будто выпали из фокуса. Сделались неважными. Как и клан Феб, державший нас в мертвой хватке. Остались только я и ящер, чьи черные-пречерные зрачки-щелки отчаянно сопротивлялись моему давлению. Чем-то это напоминало детскую игру в гляделки. Кто кого? Жаль, курсу не знал, что тьме, скрытой внутри меня, невозможно противостоять. Мало-помалу неповоротливый рептилий разум стал поддаваться. Я заметил, как взгляд ящера потерял былую осмысленность и сделался совершенно стеклянным.

Это придало мне дополнительных сил.

Я мысленно скомандовал: «Освободи нас!»

Курсу безропотно подчинился.

Безвольной марионеткой, глядящей только перед собой, феб распрямился, вынул из-за пазухи электронож и, свесившись через борт, несколько раз ударил по тросу.

Другие фебы засуетились. Те из них, кто не был занят управлением машиной, пытались помешать собрату саботировать охоту. Они лупили его по голове и бокам, но безрезультатно. Скованный неодолимой силой, он упрямо пилил и пилил.

– Что происходит? – удивилась Диана, когда почувствовала, что трос, тянувший нас назад, стал слабеть.

– Наш малыш сделал свой первый осознанный шаг в большую жизнь, – отчего-то очень довольным голосом откликнулась шаманка. – Не отвлекайся, Риши. Дело еще не окончено. Прислушайся к воле силы внутри тебя, ослабь цепи, столько лет сдерживавшие ее, дай почувствовать, что такое свобода.

Слова шаманки пролетали мимо, не задевая сознания, сосредоточенного на податливом и мягком разуме курсу. Я не знал, почему никто из фебов не догадался убить соплеменника, но разбираться не стал. То, что происходило, отличалось от случая в Цитадели, когда яртеллианские якуны всей стаей бросились защищать нас от серых. В тот раз сила, прятавшаяся в ящике, действовала самостоятельно. Спровоцированная безвыходной ситуацией, она просто защищала себя. Теперь же…

Теперь я, как и хотела шаманка, не подчинялся, а управлял.

Щелк! С характерным хлопком трос разъединился на две половинки, а меня в ту же секунду будто холодной водой окатило.

– Жми! – заорал я и обессиленный свалился на сидение.

Диана, повинуясь, выдавила из перегруженных двигателей прыгуна все, что только было можно.

Мы рванули вперед с такой скоростью, что снова оказались прижаты к спинкам сидений. Однако прежде чем скрылись за сверкающими в ночи ротондами, я успел заметить, как освободившийся от моего влияния феб растерянно уставился на результат трудов своих. С очумелым видом посмотрев на собратьев, он приоткрыл рот, как будто хотел что-то сказать, но быстро передумал и, подойдя к борту, шагнул за край.

– Что случилось? – выпалил я, немало сбитый с толку тем, что феб вот так запросто покончил с собой.

Я не рассчитывал на ответ, но шаманка заговорила:

– Ты же не думал, что ваше взаимодействие останется без последствий? – В словах ее звучала какая-то неуместная веселость, из-за чего захотелось, чтобы все произошедшее стало лишь видением. – Ты подчинил его разум, и, слава Теням, что сам оказался сильнее. В ином случае не гарантирую, что не закончил бы так же.

Выжатый, будто плод гоби, я поспешил отвернуться. Изящные башни города Арк, проплывавшие мимо, притягивали внимание, но не могли заглушить гнусный голосок, шептавший из ящика, что я своим поступком только что толкнул разумника на самоубийство.

– Не следовало мне этого делать.

– Не говори, будто пожалел феба! – проворковала шаманка, потрепав меня по плечу. – Смерть есть смерть.

Я поежился, но не ответил. Кто бы как ни спорил, но заставить кого-то сигануть из несущейся на бешеной скорости машины совсем не то же самое, что участвовать в перестрелке.

Прыгун был достаточно далеко от аэрокара фебов, чтобы последним не удалось задеть нас своими орудиями, но все еще достаточно близко, чтобы заметить, как новая, до сих пор не видимая и полностью закрытая серебристо-серая машина подлетела к ящерам и без каких-либо предупреждений несколькими прицельными выстрелами уничтожила их.

Затем эта машина развернулась в нашу сторону и бросилась в погоню.

– Кажется, у нас проблемы посерьезней клана Феб, – подал голос проницательный СиОБи.

Мы, не сговариваясь, вопросительно уставились на лакея.

– Серая Стража, – пояснил он, откуда-то об этом зная. – Нам не уйти.

Прежде чем кто-то из нас успел удивиться, машина преследователей разразилась порцией турболазерных выстрелов, отхвативших у нас не только часть плоскости, но и повредивших один из двигателей.

Яркая вспышка, негромкий взрыв… Многострадальный прыгун замотало из стороны в сторону и повело резко вбок и вниз.

– Теряю управление! – прокричала Диана, стараясь направить машину к маячившему неподалеку строению. – Держитесь!

– За что держаться-то?! – выкрикнула шаманка.

Ей не ответили.

Резкий удар от столкновения с поверхностью едва не вышвырнул нас из кресел. Диана чудом умудрилась превратить безудержное падение в подобие посадки. Прыгун, высекая искры из металлокерамического покрытия, прополз несколько десятков метров брюхом по подвесной аллее и, наконец, затормозил об один из фонарных столбов. Еще удар. И больше ничего, кроме боли, звона и темноты…

И низкого холодного голоса Аргуса, просочившегося, сквозь забытье:

– Тебя-то я и искал.

Глава 17 Под маской

– Риши, проснись, – прошептали на ухо настойчиво. – Проснись!

Вздрогнув, я распахнул глаза и тут же уткнулся взглядом в знакомое бородатое лицо. Призрачно бледное на контрасте с иссиня-черными волосами, оно пристально изучало меня в упор.

Нервно выдохнув, я спросил:

– Ди?! Откуда ты взя?.. – Приступ тупой, ноющей боли, волной прокатившийся по всему телу, не позволил договорить.

Я прикрыл глаза и, закусив губу, попытался сдержать рвущийся из груди стон. Мысли путались. В голове царил жуткий бедлам, и, как ни старался, я не мог припомнить событий, из-за которых оказался лицом к лицу с этим странным человеком.

Понадобилось несколько секунд, чтобы заставить себя перестать обращать внимание на ломку и снова открыть глаза.

Ди, заметив мое смятение, улыбнулся. Хотя нет – ухмыльнулся. Холодно и хищно, будто ожидал иной реакции. Он отодвинулся немного, дав мне возможность осмотреться.

Комната, в которой я очнулся, была не слишком большой и напоминала допросную в пыльных подземельях Глосса, только намного чище. Стены были обшиты панелями темного пластика, а за единственным прямоугольным окном, тянувшимся от пола до низкого потолка, виднелся фрагмент престранного пейзажа, на Тетисс совершенно непохожего. Свирепая буря, яростно перемешивающая облака всех оттенков желтого и коричневого, то и дело разряжалась слепящими вспышками фиолетовых молний.

Легкий приступ паники уколол в грудь. Недоброе предчувствие сдавило горло.

– Где это мы? – просипел я через силу.

Вопрос, однако, проигнорировали.

– Я надеюсь, тебе удобно, – вкрадчиво проговорил Ди, кивком указав на генератор сдерживающего поля, в силовых путах которого я мерно колыхался. – Временная мера. Не о чем беспокоиться.

Тем не менее мне было неспокойно.

Удивившись тому, что не заметил ограничители раньше, я попытался пошевелить ногой, но не преуспел. Казалось, будто все тело вдруг онемело – отвратительное ощущение! Слабые энергетические разряды проскакивали меж металлических сцепок на запястьях и щиколотках, покалывая кожу и быстро исчезая. Еще я обнаружил, что был бос, и что из одежды на мне было только старое больничное тряпье. Стоит ли говорить, насколько все это воодушевляло?

Подняв взгляд обратно на смертельно-бледное лицо Ди, я спросил:

– Зачем на мне эти штуки?

– Из предосторожности.

Трудно было понять, что именно скрывалось за его словами, но не это волновало мой ставший вдруг неповоротливым разум. На поверхность сознания всплыли два имени.

– Где Диана и Тассия Руэ?

Ди выгнул бровь. Этот вопрос его будто бы удивил.

– Полагаю, ломают головы над тем, куда ты запропастился. Они живы. Даже огианка. – Последнее слово он выплюнул с таким отвращением, что я вздрогнул. – К счастью для них, ни та ни другая меня не интересуют.

Узнать это уже было отрадно, и я облегченно перевел дух. Страх неизвестности немного отступил.

– Что это за место?

Прежде чем ответить, Ди окинул помещение скучающим взглядом.

– Заброшенная станция по переработке тиссанской плазмы. Одна из нескольких, если быть точным. Удобное место, чтобы спрятать что-нибудь ценное.

Едва он закончил, я заново ощутил холодные и липкие щупальца паники, потянувшиеся к горлу.

– Тиссан? Мы что, в Оке Манат?! Сколько же я пробыл в отключке?!

– Не так уж и долго, – пожал мощными плечами Ди. – По-моему, еще и суток не прошло…– Улыбнулся, или правильней – оскалился. – Я не ожидал, что ты придешь в себя так скоро.

Загадочные недоответы взбесили. Я взбрыкнул, но сила поля, держащего меня в невесомости, превратила этот гордый жест неповиновения в нечто жалкое и неуклюжее. Ди наблюдал за мной с отстраненным интересом, словно сам не был до конца уверен, зачем это все делается.

Я перестал дрыгаться и воспользовался единственным известным мне способом не поддаваться панике: начал сыпать вопросами:

– Зачем я здесь? Зачем ты притащил меня сюда? И вообще, кто ты такой и что это все значит?

– Тише. – Его глубокий, низкий голос сделался холоднее. – Я же сказал, тебе ничего не грозит. Во всяком случае, пока ты ведешь себя разумно.

– В каком это смысле?

Ди не ответил, но, будто невзначай, отодвинулся в сторону, позволив увидеть дальнюю часть комнаты и стоявшие там черный стол и кожаное кресло. На столе, вперившись в меня пустыми глазницами, лежала зловещая маска цвета полированной кости… Колесики в голове заработали с неистовой скоростью. Мысли начали проясняться. Вернулись воспоминания о гонке по городу Арк, гибели фебов и аварии… Я всхлипнул. Перед глазами тут же всплыла высокая фигура в сером плаще.

Я вытаращился от неверия и ужаса на ставшее теперь еще более жестким лицо.

– Ты!..

Ди еще раз вымученно улыбнулся. И вот уже эта улыбка заставила мою душу медленно сползти в область пяток.

– Ди Аргус, к твоим услугам, – с элегантным полупоклоном обронил он. Несколько мгновений позволил мне свыкнуться с признанием, после чего прибавил: – Я уже некоторое время наблюдаю за тобой, Риши, и хочу сказать, что ты куда интересней, чем кажешься.

Я, все еще не в силах поверить в реальность происходящего, чувствовал, будто попал в бессмысленный сон. Новость просто не желала укладываться в голове, заставляя переутомленный вереницей событий разум пылать.

– Но как?.. Ты же?..

И снова в ответ насмешливо преломленная бровь и голос, источающий ядовитый сарказм.

– Я же – что? – переспросил Аргус так, словно сам не знал, какую эмоцию хотел показать. Он вроде и разозлился, но очень уж неестественно. Как будто смутно помнил, что это такое, и теперь пытался изобразить. – Ну-ка, попробуй закончить свое предложение. Что я? Должен быть мертв? Разорван в клочья? Испепелен? Это ты хотел сказать?

Внезапно он стремительно приблизился и, стиснув мой подбородок в облитых черными перчатками пальцах, яростно зашептал:

– Немногим удавалось выстрелить в меня и не промахнуться. Ты же угодил в цель, с чем я тебя и поздравляю! Только одного выстрела недостаточно!

Я невольно заглянул в пронзительные глаза, блестящие расплавленным серебром, и ощутил, как по позвоночнику пробежал разряд, а колени ослабли. Не окажись я на весу, рухнул бы на пол.

Что же это за разумник?!

– Как… – сипло спросил я, – как ты выжил?

Искусственная усмешка исказила такое же неживое, как маска, лицо. Аргус отпустил меня и отстранился.

– Не ты один наделен скрытыми талантами, – сказал он, сжав кулак. Может, виной всему освещение, но на секунду мне показалось, будто его рука до самого плеча сделалась какой-то… размытой? – Но, должен признать, вылезти из той дыры было непросто. В каком-то смысле мне повезло – на дне ямы ждала вполне удобная постелька из якуньих трупов.

Страж помолчал, дав мне возможность привыкнуть к его внезапной красноречивости и переварить услышанное.

– Скажи, – спросил он, – тебе понравилось убивать? Что ты почувствовал, когда натравил стаю крылатых тварей на моих людей? Что ощутил, когда смотрел, как их рвут на части? Вину? Ужас? Удовлетворение?

Вопросы напоминали пощечины, и это развеяло дурман. Я дернулся, вернув искрящийся яростью взгляд:

– Можно подумать, ты знаешь, что такое чувство вины!

Лицо Аргуса потемнело. Он предупредил:

– Не испытывай мое терпение.

– А что, – не сдержал норова я, – мое положение может стать хуже?

– Ты даже не представляешь насколько!

Сам не знаю, откуда взял смелости, но умудрился плюнуть Аргусу прямо в лицо!

Он не дрогнул. Спокойно утер щеку тыльной стороной ладони и снова приблизился. Пахнуло металлом.

Я ждал удара, но вместо этого получил вопрос:

– Ты знаешь, кто я такой, Риши?

Я открыл рот, намереваясь бросить что-нибудь желчное, но не смог. Жуткий серебристый взгляд, казалось, поглотил меня целиком.

Когда Аргус понял, что ответа не последует, то обронил:

– У мертвецов, говорят, нет слабостей.

– А ты здесь при чем?

Он усмехнулся, но будто не моим словам, а собственным мыслям.

– И правда. Смерть – моя слабость, Риши. Я мастер отнимать чужие жизни. Но вот с чем у меня проблема, это пытки. Пытки – это грязь, а я грязи не выношу. – Его оценивающий взгляд с моего лица спустился на тело, крепко удерживаемое на одном месте, словно манекен для издевательств.

– И что это значит?

– Это значит, тебе не следует меня провоцировать.

Видение отрубленных голов, разложенных на приборной панели потерпевшего крушение катера, заставило меня сглотнуть.

– Ты психопат! – не без усилия выдохнул я.

– Я и не отрицаю, – ответил Аргус и снова криво ухмыльнулся. – Но, если задуматься, мы с тобой, Риши, не так уж сильно отличаемся. Все дело в перспективе.

Ну это уж вряд ли!

– Я никогда не убивал ради удовольствия!

– Это пока, – невозмутимо парировал страж. – А что будет, когда твой потенциал раскроется? Ты задумывался над этим? Трюк с якунами заставил меня понять: ты далеко не простой смертный. А отчаяние, с которым твой так называемый братец бросился защищать тебя, только укрепило эту уверенность. Ты тот, кого я все это время искал.

Я не сумел прочувствовать весь смысл, но отказывать себе в возможности поежиться не стал.

– Почему же ты не убьешь меня? – Я и сам с трудом верил, что спросил об этом вслух.

Аргус, чуть отодвинувшись, умудрился состроить почти обиженное выражение.

– Я и не говорил, что собираюсь. Зачем мне убивать тебя?

Я растерялся.

– Разве твои слова не означают, что я как-то связан с лейрами? И разве ты не должен хотеть меня убить? Серая Стража охотится на лейров. Всем это известно.

Он посмотрел на меня долгим многозначительным взглядом.

– Все меняется, Риши. И я не говорил, будто ты связан с лейрами.

– Но как же?.. – начал я и замолчал, вспомнив, что эту мысль втолковала мне шаманка. Это она намекнула, будто моя способность подчинять людей и животных собственной воле исходит от Теней. – Значит, я вовсе не лейр? – произнося эти слова, я почувствовал одновременно и облегчение, и грусть. – Тогда зачем ты приволок меня сюда?

– Скоро узнаешь, – откликнулся Аргус и уселся в кресло. Руку в перчатке он опустил на маску и принялся поглаживать ее резные и местами заляпанные кровью края.

Меня разрывало от переплетений разнонаправленных ощущений, догадок и мыслей. Страх, растерянность, ярость и боль перемешались и бурлили в голове, точно ведьмино варево. Я смотрел на серого стража и не понимал его мотивы. Что им двигало? К чему это могло привести?

И все же я не был бы собой, если б не спросил:

– А почему ты не забрал меня на вечеринке? Ведь это было бы намного проще, чем устраивать фейерверк из взрывающихся прыгунов? К чему весь тот маскарад?

Уголки губ Аргуса чуть приподнялись.

– Мне было любопытно, что ты собой представляешь. Как личность. Нашу самую первую встречу нельзя назвать цивилизованной, а я хотел понять, с кем придется иметь дело. Кроме того, я должен был удостовериться, что подозрения верны, и я не напрасно позволил вам уйти.

– Позволил? – Я не удержал ироничного смешка. – Не ты ли только что сказал, что чудом выжил?

– Ты все не так понял, – сказал он, но объяснять ничего не стал. Словно мне самому следовало догадаться. Словно… реши он прикончить нас сразу, никакой драки бы не было.

В это без труда верилось.

– Зачем ты убил Сивера? – спросил я.

– Необходимость, – ответил он так, будто это все объясняло. Потом, видимо, посчитав выражение моего лица весьма комичным, прибавил с едва заметным весельем: – Тарс Сивер заигрался. Решил, будто сможет обмануть всех, но не догадался держать язык за зубами. Это его и сгубило. Достаточно понятно?

– Не очень.

Несколько секунд Аргус барабанил пальцами по маске, затем вдруг спросил:

– Брат рассказывал тебе о своем прошлом?

Удивившись внезапной смене темы, я подумывал огрызнуться, что его, Аргуса, это никак не касается, но почему-то замешкался и отвел взгляд. Стражу этого хватило, чтобы сделать правильный вывод.

– Он упоминал обо мне?

Я вновь промолчал.

Аргус усмехнулся:

– Он большой любитель хранить секреты. Я усвоил этот урок еще ребенком. Мекет никогда не скажет сверх необходимого, если только это не послужит его шкурным интересам. Но я удивлен, что даже после нашей встречи он все равно промолчал… Или нет?

Вспомнив короткое признание и последовавший за ним обмен любезностями, я обронил:

– В некотором роде.

– Ясно. А он назвал причину своего ухода?

– То есть, это правда? Он был одним из вас?

– В некотором роде, – парировал Аргус. – Ну, так и?..

– Сделай милость, просвети.

Оставив маску в покое, он сцепил обе кисти перед собой и зачем-то спросил:

– Ты знаком с историей Серой Стражи?

Все еще не зная, как реагировать на ситуацию с похищением и подозрительно двусмысленным признанием, я процедил:

– Не особенно.

Аргус понял, что я нарочно артачусь, и улыбнулся:

– Но что-то же тебе известно.

Я забубнил:

– Серая Стража появилась чуть больше двухсот лет назад на Риомме, когда Империя переживала пик своего расцвета и рьяно боролась с лейрами. Поначалу стража задумывалась в качестве сдерживающей силы для Адис Лейр, в ту пору стремившихся вернуть себе былое могущество. Лейрам не удалось добиться успеха, и они были уничтожены. Когда все закончилось, стражи остались для защиты Риомма от иных врагов. Они превратились в тайную полицию на службе Сената. Это все.

Аргус хмыкнул.

– Не так уж и мало. – Понизив голос до заговорщицкого шепота, он прибавил: – Открою небольшую тайну: прикончить лейра не так сложно, как кажется. Достаточно не выдавать своего присутствия, а в нужный момент действовать без промедления и жалости.

– Зачем мне это знать? Лейров больше не существует.

– Время покажет, – загадочно отозвался он.

Меня настолько разозлил его полунасмешливый тон, что я выпалил:

– Что там с Мекетом?

Улыбка, спрятавшаяся в аккуратных усах, стала заметно шире.

– С твоего разрешения, Риши, я кое-что добавлю. Когда война с лейрами закончилась, стражей посчитали слишком опасными, но вместо того, чтобы расформировать, превратили в еще более закрытую группу, никак не связанную с правительством. Они слушались только своего главу, и только перед ним несли ответственность.

– И вы стали мифом, о котором знают практически все.

Аргусу, казалось, польстило мое изумление. Он продолжил:

– С момента создания серые постигали практики, отличные от обычных боевых искусств. Но став независимыми от Риомма, развязали себе руки. Они влились в некое закрытое полурелигиозное общество. Их подготовка усилилась, а возможности существенно возросли.

– Что это за общество? – спросил я, уже догадываясь, каким будет ответ.

– Орден куатов, – подтвердил Аргус.

Слишком складно все получалось. Слишком удобно. И слишком не вязался с этой историей Мекет. Как и убитые леди Мирея, доктор Гугса и Сивер…

Аргус истолковал мой внезапный ступор по-своему. Погладив бородку, он сказал:

– Вижу, ты о нем слышал. Тем проще будет объяснить разницу. Куаты и лейры с незапамятных времен боролись между собой. Две стороны медали, но с той лишь разницей, что у одних в руках была вся мощь Теней, другие же о ней только мечтали, а когда улавливали, то подавляли.

– Ты так понял, что я прилетел на Яртеллу? Уловил?

Аргус покачал головой:

– Будь это так просто, тебя бы давно отыскали.

– Тогда как?..

– Лучше подумай, почему твой братец оказался таким размазней. Именно он, когда раскрыл себя, помог понять, что ты за существо. Забавно, а ведь до недавнего времени я и не подозревал, что старик Мекет способен на такую сентиментальность.

– О чем ты? – нахмурился я.

– С исчезновением Адис Лейр, все секреты их темного культа оказались утрачены. О могуществе Теней говорили постоянно, но никто, кроме самих лейров, не способен был объяснить, с чем оно связано и каким путем дается. Даже те крохи знаний, что были доступны куатам, ничего не говорили о природе этой энергии…

– Какая жалость!

– …И только несколько десятков лет назад Галактику потрясла новость об открытии одного известного генетика. Своими манипуляциями он сумел воспроизвести нечто, схожее свойствами с лейром. До этого считалось, что способности лейров оттачивались годами упорных тренировок и никак не связаны с генами.

– Тем ученым был Рас Гугса? – спросил я, вспомнив о видеозаписи СиОБи и о мертвом старике, замурованном в металлической сфере на развалинах Цитадели.

– Именно, – кивнул Аргус. – Новость об открытии облетела Галактику, но дальше пустой шумихи дело не пошло. Гугсу подняли на смех. Возможно, намеренно. Его объявили шарлатаном и изувером и сослали с глаз долой.

– И все же, кого-то его идеи вдохновили, – заметил я.

– Верховного претора куатов, – подсказал страж. – К доктору направили агента с предложением, от которого он не смог отказаться.

– Агентом был Сивер?

Очередной кивок.

– А кто же тогда претор? – спросил я, перебирая уже известные кандидатуры в уме. Леди Мирея? Кто-то другой?

Аргус проигнорировал меня.

– Гугсу перевезли на Яртеллу, снабдили всем необходимым и позволили работать. Пять лет ушло у него на попытки повторить свой нашумевший эксперимент.

Я уже знал, что произошло затем, и потому разъяснений не потребовал. Гугсе удалось вывести жизнеспособную форму, способную с рождения черпать силу из Теней, а затем в лабораторию ворвался какой-то псих в зеркальной маске и уничтожил все труды и самого доктора заодно.

– Что ж, ты не зря тратил время на ковыряние в старом хламе, – выслушав меня, заметил Аргус. – А угадаешь, кем был «псих», что убил Гугсу?

Без труда представив себе закованного в броню Серой Стражи Сивера, я почувствовал неприятный холодок, прокатившийся по спине, и покачал головой.

Неживая улыбка Аргуса стала почти торжественной.

– Гугсе требовался генетически годный прототип. Донором вызвался Мекет. Тогда он еще мог называть себя лучшим среди серых и куатов. Кое-кто счел, будто он отлично подойдет для поставленной задачи. Полагаю, бессмысленно их теперь винить… Суть в том, что в один прекрасный день твой брат решил, будто совершил непоправимую ошибку. Он угнал корабль и тайком навестил Цитадель… Что из этого вышло, ты, думаю, знаешь. Если правильно воспользовался сведениями того робота.

Я застыл оглушенной рыбой. Все ощущения, что кипели в душе прежде, вмиг отошли на второй план, уступив место потрясению. Стало плевать, что я в руках серого стража, что планета, на которую меня увезли далеко от Тетисс, Семерки и брата. Меня даже не волновали путы, которыми я оказался пристегнут, будто домашняя зверушка. Я испугался правды.

Потому что, наконец, осознал то, что и так болталось почти на самом виду: мой родной брат ворвался в лабораторию и хладнокровно убил доктора Гугсу и ни в чем неповинного младенца только потому, что решил, будто они не заслужили жизни.

– Риши, ты не обязан мне верить, – проговорил Аргус странно напряженным тоном, будто и впрямь переживал, что я ему не поверю. – Но ты должен понимать, что мне нет смысла лгать.

– Да что ты? – выплюнул я осклабившись. – А может, ты хочешь настроить меня против брата? Или я не прав, что ты ненавидишь его всей душой?

Аргуса такая отповедь заметно уязвила.

– Я почитал Мекета, словно отца! – выговорил он, перейдя на рык. – А он предал нас и сбежал! Я доверял ему больше, чем себе. Пока он не показал, что ему плевать на всех, кроме себя. Твой Мекет – убийца, трус, вор и предатель! И он заслужил жизнь в дерьме!

– Невелика разница! – возразил я, с трудом сдерживая собственный норов. – Вы все тут ничем не лучше!

Аргус неожиданно уступил.

– Возможно, – сказал он тише. – Но я свои мотивы от тебя не скрываю. А он?

Я желчно усмехнулся:

– А что он? Вместо того чтобы позволить вам вырастить какое-то чудо-юдо, избавил Галактику от еще одной напасти? Мо-ло-дец!

Аргус вдруг сухо рассмеялся.

– Ты так и не понял, да? – Он снова приблизился, недобро блеснув глазами. – Мекет не убил младенца. Ты и есть тот младенец.

Глава 18 Очертания тени

Я поначалу решил, что слух меня подвел. Либо мозги настолько затуманились ересью, которую туда влил Аргус, что смысл услышанного исказился. Выпучив глаза на серого стража, я кое-как выдавил:

– Повтори.

Аргус обнажил зубы в холодном оскале, заставив мои волосы вздыбиться.

– Ты тот, кого Гугса вырастил в пробирке на генетическом материале Динальта и остатках знаний о лейрах, – проговорил он, каждой фразой вонзая острые иглы мне в сердце. – Ты абсолютный синтет, единственное живое воплощение всего того, что осталось в этой Галактике от лейров, и теперь, как это ни прискорбно, ты в руках куатов.

– Безумие, – выдохнул я, чувствуя, как сжимаются тиски на запястьях. – Бред!

Голова закружилась. Комната поплыла перед глазами. Хотелось вырваться, сбежать, отыскать где-нибудь укромный уголок и забиться туда. Переждать кошмар, который почему-то все не заканчивался.

Аргус почуял накатившую на меня слабость и, ухватив за кисть, прорычал:

– Не вздумай грохнуться в обморок!

Боль, с которой его холодные пальцы сдавили мою руку, вспышкой отозвалась в голове, чуть прояснив сознание. Достаточно, чтобы нашлись силы огрызнуться:

– И не собираюсь! – Я попробовал вырваться, но легче было стальной трос зубами перекусить.

– Значит, ты мне веришь? – Он с такой пристальностью вгляделся в мое лицо, что стало казаться, будто отрицательный ответ мог его напугать.

– Почему он не убил меня? – спросил я. Голос дрогнул, а глаза заволокло полупрозрачной дымкой. – Почему забрал с собой?

Аргус отпустил меня и отодвинулся на шаг.

– Понятия не имею. Мотивы Мекета трудно объяснить. Возможно, с возрастом он стал сентиментальней. Дал тебе имя и превратил в наперсника. Он воспитал тебя не в пример нежнее, чем кого бы то из своих бывших учеников. – Страж ненадолго умолк, как будто признание этого факта вызывало в нем дискомфорт, а потом вдруг поинтересовался: – Как думаешь, предвидел он такой исход, когда отправился на Яртеллу?

Вспомнив жгучую ненависть старшего брата к лейрам и его острое нежелание лететь в их морозное логово, я невольно содрогнулся от осознания того, насколько слепым все это время был. А еще самодовольно называл себя проницательным! Позорище!

Оставив стража без ответа, я отвернулся.

Наверное, именно так и сходят с ума. Голова напоминала котел, в котором как будто пытались заживо сварить риоммских угрей. Они извивались и ерзали, бились о толстые стенки и то и дело норовили выскочить из кипящего бульона. Стало больно. Физически. Я крепко зажмурился и изо всех сил потянул руками и ногами. Невидимые тиски загудели от напряжения, но не ослабли. Где долбанный ящик, когда он так нужен?!

– Не мучь сам себя, – проговорил Аргус до странности напряженным тоном. – Просто прими реальность. И все.

Я посмотрел на его неподвижное лицо и попросил:

– Отпусти меня, Ди. Пожалуйста.

Его щека дрогнула. А может, то был всего лишь блик сверкнувшей за окном молнии. Серебристые глаза на миг засияли фиолетовым.

– Лучше возьми себя в руки, – спокойно посоветовал он.

– Отпусти меня, – повторил я с нажимом. Подавленность прошла, сменившись зарождавшимся гневом. Горячей смолой он медленно разливался по всему телу, наконец просочившись в потаенные уголки души, туда, где ящик и где нечто давно жаждало свободы… Еще. Еще чуть-чуть…

– Риши, что ты пытаешься сделать? – склонив голову набок, лениво поинтересовался страж.

Я молчал, продолжая свою маленькую внутреннюю борьбу. Это было похоже на попытку покормить катрану так, чтобы самому не сойти за десерт. Странная могучая сила, которую я всю жизнь старательно загонял вглубь подсознания, изменила своим обычным повадкам и, проснувшись теперь, не захотела больше успокаиваться.

Кто знает, чего бы она достигла, если б в этот момент в комнате не раздался громкий и четкий механический голос:

«Не останавливай его. Пускай поскалит зубки, если так хочется. Нравится или нет, ему не избежать метаморфозы».

Я застыл и перевел взгляд на Аргуса, который, не выказав ни малейшего удивления, лишь покорно откликнулся:

– Как прикажете, претор.

Одной этой фразы хватило, чтобы шестеренки в моей голове закрутились с бешеной скоростью, а жажда докопаться до ящика развеялась вчерашним сном.

Претор? Не тот ли это претор, которому в свое время подчинялся Сивер и которого до жути боялся доктор Гугса?

– Кто это? – Я завертел головой, сообразив-таки, что вся беседа предназначалась для ушей совсем другого слушателя.

Меня проигнорировали.

Голос заговорил опять, но звучал уже с нотками удивления и веселья:

«А ты весьма обходителен с ним, Ди. Ну надо же. Славный и милый Аргус. Вот так невидаль!»

Страж коротко возразил:

– Нет. – Он вернулся к креслу и, тяжело опустившись в него, воззрился на потолок, откуда, судя по всему, за нами и наблюдали. – Что прикажете делать с ним, претор?

С потолка тут же откликнулись:

«Не мешать. Наша цель состоит в том, чтобы позволить мальчику осознать, что его ждет. Самостоятельно».

Аргус издал глухой рык, но что он означал, можно было только гадать.

Тем временем голос продолжал разливаться:

«Взгляни на него, Ди! Малыш вышел весьма талантливым, не находишь? Может, чуточку не таким, как ожидалось. И все же наших целей это не меняет».

– Понимаю, – процедил страж, заставив своего невидимого собеседника беззлобно рассмеяться.

Этот механический, но при этом полный какой-то неуместной интимности смех заставил меня сморщиться от омерзения.

Что не осталось незамеченным.

«Как только наш друг перестанет заниматься ребячеством, – сказал претор-невидимка, – вызови сюда Симпкина. Пусть проведет подробнейший анализ. Я хочу знать все. Особенности физиологии, психики, любых изъянов, которые могут оказать критическое влияние на результат сепарации».

Что бы ни означала последняя фраза, но она заставила Аргуса выпрямить спину.

– Сепарации? Я не ждал, что так скоро.

Короткая пауза прерывалась лишь изредка попискивающими индикаторами на компьютерных панелях да шумом статики.

«Слышу сомнение, – чуть погодя проговорил заметно похолодевший голос. – Как интересно…»

На этот раз мне не почудилось. Правая щека Аргуса и правда дернулась. Сжав кулаки, страж негромко рыкнул. Но если он и хотел что-то ответить, я его опередил.

– Знаете, – обратился я к неведомому голосу, задрав глаза к потолку, – хоть мы и не знакомы, все же вы мне не очень-то нравитесь.

Аргус зыркнул так, что можно было словами подавиться. Сверху же осведомились:

«Что ж поделать? Как говаривал один мой старый знакомый, вселенная несовершенна, и только Тени вне конкуренции».

– Это комплимент? – выдал я саркастически.

Ответ прозвучал неожиданно бесстрастно:

«Если угодно».

Снова нырнув вглубь себя, я мысленно прикоснулся к полированной крышке, под которой таилось неведомое существо. Крышка задребезжала.

– Вы не сможете держать меня здесь вечно, – пообещал я.

Смешок, просочившийся сквозь помехи, походил на хруст яртеллианского снега.

«А нам и не придется. Внешние путы ничто по сравнению с теми, в которых ты всю жизнь держишь сам себя. Но ни те ни другие не вечны. Все, что создано искусственно, можно сломать. Этим мы и займемся в ближайшее время. А пока просто расслабься и наслаждайся прелестями гостеприимства Ордена куатов, ибо когда я возьмусь за тебя всерьез, ты даже не вспомнишь такого слова, как «свобода». Обещаю».

Голос умолк. В комнате стало тихо. Только приглушенное эхо грозы снаружи слегка щекотало уши.

Судя по всему, этот куатский претор – настоящий душка. И выдумки у него хоть отбавляй. Даже интересно стало, что за удивительные развлечения он (или она!) для меня придумал. Какая еще сепарация? И почему стражу от этого слова вдруг сделалось заметно не по себе?

Я пересекся с Аргусом взглядом и желчно спросил:

– На что уставился?

Он сложил перед собой пальцы домиком и задумчиво протянул:

– Больше не боишься меня? Забавно.

Еще и насмехается! А я хоть и должен был чувствовать себя загнанным в угол зверьком, но почему-то не мог. Неизвестность пугала, этого нельзя было отрицать. Однако буря, кипящая внутри, вытесняла страх, не оставляя ему места.

– Можем махнуться, – предложил я. – Повеселишься вволю.

Аргус выгнул бровь, будто заметил нечто приятное глазу.

– Риши, ты уже поддаешься. Чем раньше осознаешь это, тем лучше. – Он протянул руку к вмонтированному в столешницу пульту и переключил несколько кнопок. Я ждал, что меня прошибет током или случится еще какая-нибудь пакость, но Аргус только склонился чуть набок и четко проговорил: – Симпкина сюда.

Не прошло и минуты, как обладатель странного имени явился на зов: тщедушный гуманоид с лицом, похожим на неухоженную цветочную клумбу, влетел в двери, словно ему перед этим отвесили хорошего пинка. Ростом он едва ли Аргусу по пояс, в стерильной робе на покатых плечах и взглядом, какой встретишь разве что у тех, кого отправили на эшафот.

– Мастер Аргус? – обратился Симпкин к стражу неровным, все время старавшимся сорваться на писк, голосом. Опасливо поглядывая на меня, он, казалось, был не в силах заставить себя держаться уверенней. – Чем могу служить?

Страж, едва удостоив того вниманием, обронил:

– Займитесь гостем, доктор.

Заламывая длинные узловатые пальцы, Симпкин задержал взгляд глазок-пуговок на мне чуть дольше обычного и растерянно спросил:

– Осмелюсь уточнить, что я должен сделать?

Аргус искривил рот так, будто его вот-вот вытошнит.

– Подготовить к сепарации.

Мы с Симпкином удивились вместе. Только я резко появившейся немногословности стража, а он… видимо, чему-то другому.

– Вот как? – пискнул доктор. – Но, мастер, я… я пока не уверен, что устройство работает. Я имею в виду, достаточно хорошо работает, чтобы результат не стал для всех нас неприятной неожиданностью. Следует провести еще как минимум несколько тестов, прежде чем я смогу с уверенностью заявить, что сепаратор можно использовать.

Аргус совсем чуть повернул голову в сторону доктора:

– В чем проблема?

– Проблема в том, мастер, что для этого требуется время, а я…

– Времени у вас, доктор, столько, сколько потребуется претору, чтобы добраться до базы. Не тратьте его зря.

Симпкин, несмотря на всю видимую затюканность, полным кретином все-таки не был и быстро распознал угрозу.

– Как… как прикажете, мастер Аргус. – Он поклонился и поспешил заняться делами. Прошмыгнув мимо моей энергетической клетки, нырнул к панели управления, встроенной в противоположную стену.

Любопытный до всего, что вокруг творилось, я принялся наблюдать за каждым его действием.

Симпкин вел себя так, будто боялся, что если заговорит со мной или даже посмотрит, то тут же обернется камнем.

Я не сдержал смешка.

Доктор, старательно изобразив занятость, заставил часть стенной плиты отъехать в сторону и явить скрытую до сих пор нишу, в которой пряталось устройство, ненавязчиво напомнившее пыточный инструмент турманской инквизиции. Жуткий на вид агрегат был усыпан датчиками и напоминавшими иглы антеннами, точно риоммский еж. Несколько поблескивавших медью проводов соединяли прибор с большой прозрачной колбой, до середины заполненной похожим на жидкий металл веществом. В некотором роде колба была младшей сестрой пузыря из лаборатории Гугсы. По ее проводам и стенкам с негромким треском струилось голубоватое плазменное свечение.

Одного взгляда на устройство хватило, чтобы стереть с моего лица всякую усмешку.

– Что за симпатичная штучка?

– Собственно, сепаратор и есть, – ответил Симпкин не поворачиваясь. – Немного усовершенствованная модель, способная удерживать выброс энергии, сопровождающий процесс отделения.

– Отделения чего?

– Эм-м… источника от оболочки.

Я повернулся к Аргусу:

– О чем это он?

Страж хмыкнул и щелкнул пальцем по своим серебристым наручам. Раздался неожиданно мелодичный звон.

– Вы… вы ему не сказали? – промямлил доктор, почувствовав невысказанную угрозу.

– Не видел в том нужды, – нехотя признал страж. – В отличие от вас, видимо…

Симпкин громко сглотнул. Я же, так толком и не получивший нормального объяснения, не знал плакать или смеяться.

– Он не шутит? Вы собираетесь что-то отделить от моего тела?

Аргус поднялся.

– Так и есть, – бросил он походя, отчего мне стало по-настоящему жутко.

Все тревоги возвратились с новой силой. Желудок скукожился до размеров ореха, а сердце заколотилось бешеным барабаном. Что это все значило? Что все это значило?!

– Риши, – проговорил страж, вновь приблизившись, – ты же изучал лейров и наверняка знаешь, в чем разница между истоком и Тенями.

Я впился в него взглядом, от всей души желая, чтобы он захлебнулся собственным самодовольством. Тени – это сила, что давала лейрам мощь. Чтобы прикоснуться к ней, они прибегали к ритуалу пробуждения – доводили себя до пограничного со смертью состояния и заставляли собственную душу окунуться в темный поток. Это искажало их, но открывало доступ к неисчерпаемому источнику. Именно эту измененную сторону своего «я» лейры бесхитростно прозвали истоком.

– Вы что же, хотите вынуть мою душу? – вслух это звучало еще бредовей, чем в уме. – Это же… чисто метафизическое понятие! Духовная сила. Разве она материальна?

– Почему нет? – Аргус пожал плечами, словно говорил о чем-то обыденном, вроде чашки кесса к завтраку. – Материя – это форма энергии. Тени – тоже. Энергия – величина измеряемая. Так почему с Тенями должно быть иначе?

У меня не нашлось слов. Он истолковал это молчание по-своему:

– То-то и оно.

– Вы, юноша, просто не понимаете всей концепции, – пропищал Симпкин, нервно пожевывая свои тонкие пергаментные губки. – Философия утверждает, будто душа – это бессмертная, бесплотная субстанция, в которой выражается божественная сущность каждого разумника во вселенной. Лейры назвали это истоком лишь потому, что любили наводить вокруг себя мистику. Чепуха для сказочников.

Я перевел взгляд на доктора. Поразительно, но с каждым произнесенным словом он как будто делался увереннее.

– Лейры доказали существование душ, – продолжил Симпкин с таким видом, словно говорил о насморке. – До этого все это было, как вы справедливо выразились, из разряда метафизики. Душа каждого живого создания в каком-то смысле тоже исток, но спящий, бесполезный. С активными душами все по-другому. Открытые потоку Теней, они способны аккумулировать их энергию и сами превращаются в ее источник. Не бесконечный, но весьма мощный.

– Ни гнарка непонятно.

– Вам и не обязательно что-либо понимать, юноша. Я лишь пытаюсь обрисовать вам общее представление. Прежде, когда лейров в Галактике было не счесть, активные души встречались на каждом шагу. Но теперь все изменилось. Каждый исток – находка. – Симпкин махнул рукой, а затем уставился на меня совершенно безумным взглядом. – И тут мы подходим к самому главному. Вас, молодой господин, вроде как создали с уже преобразованным… кхм, внутренним миром. Вы, вероятно, чувствовали это. Может быть, даже осознавали в какой-то мере. Но вряд ли настолько, чтобы распознать весь свой потенциал. Мы хотим помочь вам в этом. Определить вашу мощь и использовать ее в…

Тут Аргус решил вмешаться.

– Достаточно, доктор.

Симпкин смутился. Похоже, и сам понял, что едва не сболтнул лишнего. Хотя я, если честно, толком ничего и не уяснил. Тени искажают душу и превращают ее в накопитель. Чем больше объем, тем богаче запасы. Тут вроде бы все логично. Но что насчет сепарации? Вынуть душу, чтобы использовать ее… для чего?

– Прошу прощения, мастер Аргус, – пролепетал доктор засуетившись. – Я малость заговорился? Что ж, сию же минуту приступаю к делу…

Я наблюдал за тем, как карикатурный докторишка мечется между консолями, периодически проверяя показания датчиков и переключая тумблеры из одного положения в другое. Эта раздражающе-кипучая деятельность внезапно пробудила во мне желание прибить мелкого слизня. Пусть никакого определенного вреда он мне пока не причинил, все в облике Симпкина, его словах и действиях так и подталкивало свернуть ему шею. И это притом, что кандидат, на котором на самом деле следовало бы срывать зло, стоял рядом.

С опозданием я заметил, что Аргус неотрывно следит за мной. Похоже, мысли об убийстве слишком явно отразились на моем лице. Страж демонически ухмыльнулся в усы.

– Твое лицо, как калейдоскоп – все время в движении. Невозможно оторвать взгляд. В Галактике лжи такое встретишь нечасто.

– Еще один комплимент? – искренне удивился я.

– Может быть.

– Мастер Аргус! – объявил Симпкин, заставив стража лениво перевести взгляд. – Сепаратор в рабочем состоянии и готов к использованию.

– Приступайте к подготовке, – распорядился он, заодно предупредив меня: – Попробуй не сопротивляться. Так будет намного проще.

Путы не позволяли свободно махать руками, но показать средний палец не помешали. Задремавшая было ярость вновь начала закипать.

Тем временем Симпкин вызвал мед-зонд и отдал тому распоряжение взять несколько проб на анализ. Таковы были его слова. Я не понимал, что они означали ровно до тех пор, пока небольшой, похожий на мяч, робот не подплыл ко мне и не вонзил в привязанную невидимой веревкой руку длиннющую иглу.

– Ай! – дернулся я. – Отстань! Не трогай меня! Кому гово… ай!..

Но робота было не отогнать. Как и положено бездушной машине, он с абсолютной невосприимчивостью к угрозам продолжал свое грязное дело. Тыкал иглами, щипал за кожу, брал мазки, в глаза светил… В один момент меня даже током ударило! Тряхануло так, что не обмочиться оказалось чудом.

Когда все закончилось, и я устало повис в силовых путах, мне даже не хватило сил, чтобы внятно выговорить:

– Для чего вы это делаете?

– Так нужно. Потерпи.

Но я не хотел терпеть. Я хотел освободиться и сбежать. И по возможности надавать ублюдкам, захватившим меня, по шее. Последнее, пожалуй, можно было отнести к разряду невыполнимых желаний. Впрочем, мечтать мне это не мешало. Кровь из раны медленно стекала вниз по руке, капая на металлический пол с грохотом, отдававшимся эхом в ушах. Хотя, может, это сердце мое так стучало? Я не был уверен. Кап. Тук. Кап. Тук…

Мед-зонд порхал вокруг с тихим гулом антигравов. В его небольшом сферическом теле открылся разъем, откуда на свет вынырнул манипулятор, крепко удерживавший инъектор с той же стального цвета жидкостью, что слабо блестела в прозрачной колбе сепаратора. Робот собирался впрыснуть это мне в вену.

– Не трогай меня, – предупредил я.

Никто в комнате не обратил на мои слова внимания. Пытка продолжилась.

Кап. Тук. Кап. Тук…

Может, пришла пора взглянуть, кто сидит в ящике?

Очередной разряд, прокатившийся по телу, всколыхнул мозги. Терпение лопнуло.

– НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ!!!

Весь свет в комнате на секунду погас. А зажегся, когда тонкая, почти невидимая, иголка инъектора застыла в миллиметре от моей кожи. Затем что-то в глубине робота громко и протестующе зажужжало. Симпкин насторожился, а Аргус лишь заинтересованно выгнул бровь. В следующую секунду зонд смяло, будто шарик из фольги, и отбросило в сторону, как мусор, которым он, в сущности, и стал.

– Смотри-ка, кто освоился! – Страж не выглядел ни напуганным, ни раздраженным. Вся ситуация его как будто веселила.

Я тяжело перевел дух. Малая часть сознания все еще не верила, что гибель робота – моих рук дело. Слов не нашлось. Только замешанное на неодолимой ярости желание крушить все вокруг.

Аргус склонился над скукожившимся зондом и вырвал из согнутого манипулятора инъектор. Затем со зловещей невозмутимостью приблизился ко мне и вогнал иглу так глубоко под кожу, как только мог. С тихим шипением вдавился поршень, и практически сразу я ощутил в руке дикое жжение.

– Ты создан помочь нам, – сказал страж, склонившись к моему уху. Снова запахло металлом. – Это твоя единственная цель и предназначение. Другой просто нет и быть не может.

Сумев соскрести остатки воли, еще не успевшей впасть в кому, я прошипел:

– Никто и никогда не будет указывать мне, что делать!

– Забавно, – ответил Аргус, но при этом даже не улыбнулся. – Ведь именно это мы и делаем.

– Строго говоря, – вставил Симпкин, – вас, юноша, нельзя считать разумником. Во всяком случае, не в том смысле, какой принято вкладывать в это слово, когда поминают всякие права там и свободы. У вас нет никаких законных оснований для существования. Никто не станет переживать, если с вами что-то случится.

– У меня есть брат! – возразил я, хоть и не так убежденно, как хотел.

– Брат? – с усмешкой переспросил Аргус. – На твоем месте я бы не стал на него рассчитывать. Мекет любит разочаровывать тех, кто к нему привязан. Поверь, я знаю, о чем говорю.

Впервые за все то время, что провел в плену куатов, я со всей остротой ощутил, в какую беду угодил. Прежде я будто не воспринимал безвыходность своего положения всерьез, но теперь, после того как немного прояснились мотивы похитителей, испытал истинный страх.

Заметив признаки ужаса, проступившие на моем лице, Аргус проговорил:

– Бояться еще слишком рано. – А потом развернулся и вышел.

Как только створки захлопнулись за ним с тихим шорохом, Симпкин приблизился ко мне и вкрадчивым тоном проговорил:

– Не мое это дело давать вам советы, юноша, но я все же скажу: единственный шанс для вас оставить Тиссан живым – действовать заодно с куатами. Иных вариантов нет. Даже если кто-то из друзей обеспокоится вашим исчезновением, им никогда не узнать, где вас искать. Смиритесь со своей участью.

Я хотел ответить что-нибудь хлесткое, в духе Мекета, но мысли сделались какими-то вялыми и тягучими, словно патока.

Доктор распознал причины моего молчания.

– Препарат, что мы ввели, заставит вас расслабиться. Если вы голодны или испытываете еще какие-нибудь потребности, не стесняйтесь сообщить нам. Все будет исполнено. В пределах разумного, конечно же. Я пока не знаю, что конкретно они планируют делать с вашей… хм. В общем, если продолжите сопротивляться, то мне останется вам только посочувствовать.

Он тоже ушел.

Оставшись наедине с мрачными мыслями, я продолжил бессмысленное трепыхание в сетях антигравитационного поля, все глубже утопая в темных пучинах собственных ощущений. Тварь, что так красноречиво явила себя, уничтожив мед-зонд, трусливо убралась в ящик и пока не желала возвращаться. Я же, как ни пытался, не мог найти причин, заставивших Мекета молчать столько времени, каждый раз выставляя меня придурковатым неврастеником, стоило лишь проявить маломальский интерес к теме родителей. А оказалось-то, что никаких родителей и не было! Как не было и уверенности в том, стоит ли мне благодарить брата за то, что не уничтожил меня вместе с другими образцами, – от одного только слова хотелось блевать! – и вырастил в незнании о своей истиной природе, или ненавидеть его. Что им двигало – любовь или предательство? И как распознать границу, отделяющую одно от другого?

Ответа не было.

Глава 19 Принцип претора

Еще сутки прошли с тех пор, как я очнулся в стерильном загоне с психоделическим видом из окна, но по ощущениям минула вечность. По-прежнему на привязи я все это время балансировал в полузабытье, практически не различая границ дня и ночи. Реальность превратилась в один затянувшийся кошмар, конца которому было не видать. Меня с такой частотой накачивали препаратами, что удивляло, как это кровь до сих пор не приобрела вид холодной серебристой субстанции. За мной ухаживали: кормили, поили, умывали, позволяли ходить в туалет, и при этом ни на секунду не отключали сдерживающее поле. Последнее выпало на долю лакеев весьма любопытной конструкции. Тестами же и прочей ерундой, недоступной пониманию обывателей, занимался Симпкин.

Аргус не появлялся. Как не показывался и таинственный претор, из-за которого вся эта галиматья и началась. Доктор старался лишний раз рта не раскрывать. Стоило мне задать хотя бы пустячный вопрос, он тут же подпрыгивал и норовил улизнуть, как будто боялся ненароком сболтнуть лишнего.

– Долго это еще продлится? – спросил я после очередной инъекции. Не знаю, что происходило с моим организмом, но ощущение, будто под кожу впрыснули кислоту, заметно ослабло. Корчиться и выть уже не хотелось. Только задавать вопросы.

Симпкин глянул на меня с опаской и не удержался:

– Вы на редкость болтливы для того, кому только что воткнули десятый укол.

Я изменил положение, подогнув под себя замерзшие ноги. Поза получилась идиотской, зато удобной.

– Это все, что у меня осталось – возможность болтать.

Доктор почесал заросший сизым мхом пятак:

– Может, так, а может, и нет. А может, все изменится, когда вы узнаете, что именно задумала претор. На самом деле многое зависит от того, какое впечатление вы на нее произведете.

Я чуть встрепенулся:

– Все-таки она?

Симпкин кивнул, затем оставил в покое свои диаграммы со схемами и подступил почти вплотную к клетке.

– Хотите доброго совета, юноша? Будьте с ней вежливы. Мастера Аргуса, как ни странно, ваша строптивость забавляет, но с мадам претор этот номер не пройдет. Если вам не плевать на собственное будущее, помните об этом.

Он еще что-то пробубнил в схожем духе, только его слова не задели моего сознания. Отвернувшись от кислой физиономии, я задумался о загадочной женщине, возглавившей Орден куатов. Персона, что приручила Серую Стражу и покусилась на тайны лейров, должна быть как минимум выдающейся.

– Вы так расписали, доктор, что мне уже не терпится увидеться с ней лично.

Симпкин неразборчиво булькнул и вдруг уткнул совершенно затравленный взгляд куда-то за мое плечо. В следующий миг я услышал:

– Тогда к чему откладывать знакомство?

Резко развернувшись, я уставился на пришелицу в роскошном меховом плаще. На вид не старше Аргуса, она была очень высокой. Черные волосы ниспадали на укрытые переливающимся пятнистым мехом плечи кудрявым каскадом, подчеркивая данный от природы только уроженцам Альфа-Илани зеленовато-оливковый оттенок кожи. Пара витиеватых татуировок вокруг глаз и на подбородке придавали и без того примечательной внешности диковатый вид. Общее впечатление немного портило слишком симметричное лицо, которое не казалось ни интересным, ни запоминающимся.

Рядом с этим живым манекеном суровой тенью возвышался Ди Аргус. Точь-в-точь преданный пес.

– Госпожа Метара! – Симпкин поспешил отвесить глубокий поклон. – П-прошу прощенья! Меня не предупредили… – затем озадаченно прибавил: – Я и не знал, что здесь есть еще один вход…

– Не стоит беспокоиться по пустякам, доктор. – Снисходительно улыбнувшись, претор царственно прошествовала через комнату и, остановившись у клетки, посмотрела на меня до странного безжизненным взглядом. – Не представляешь, как давно я мечтала с тобой познакомиться!

Без всякого предупреждения она протянула обернутую сетчатой перчаткой руку и кончиками пальцев коснулась моей щеки.

С трудом удержавшись от того, чтобы не вздрогнуть, я проговорил:

– Не уверен, что могу сказать тоже.

Ее неестественно-зеленые глаза холодно сверкнули, а улыбка, слишком жадная, чтобы показаться очаровательной, сделалась еще и угрожающей.

– Не беспокойся, милый Риши. У тебя еще найдется время переменить свое мнение.

Я решил, что презрительного взгляда будет достаточно, и отвернулся.

– Не нарывайся, – прорычал Аргус.

– Не рассчитывай, – бросил я в ответ.

Претора эта короткая перепалка, судя по всему, привела в восторг. Жеманно захихикав, она проворковала:

– Не горячитесь, мальчики. Милый Ди, сделай одолжение, не мозоль нам глаза. Побудь где-нибудь, пока не понадобишься… – И, дождавшись, когда страж усядется в кресло, продолжила: – А ты, Риши, позволь извиниться, что не представилась как полагается. Исправим оплошность. Мое имя Майра Метара. Я та, кого Орден куатов называет претором, и я здесь для того, чтобы не дать тебе истратить свой редкий и поистине бесценный потенциал на никому не нужные мытарства.

Вновь обратив к ней лицо, я процедил:

– Что это значит?

Метара поиграла нарисованными бровями:

– Что тебе совершенно нечего бояться. Никто в этой комнате не желает тебе зла.

Невольно покосившись на Аргуса, уставившегося в окно, я насмешливо протянул:

– Должен сказать, у вас весьма своеобразное представление о том, что считается злом, мадам. Или я вас неправильно понял?

Как и ожидалось, страж угрожающе зарычал. Это вынудило меня ухмыльнуться шире.

Метара, коротко оглянувшись на своего цепного пса, ответила:

– Не следует принимать за чистую монету все, что слышишь. Временами припугнуть кого-то бывает нелишним. Но я вижу, ты – разумник серьезный, а потому от всей души надеюсь, станешь сотрудничать по доброй воле и без болезненного принуждения.

– От всей души? – вспомнив рассказ Симпкина, нервно хмыкнул я. – Какой занятный оборот.

Очаровательные бровки Метары собрались над переносицей.

– Так Симпкин уже просветил тебя? – Она глянула на готового провалиться под пол доктора.

Я признал:

– Только в общих чертах. Подробности мне все еще неизвестны.

Метара заметно успокоилась. Расслабился и доктор. Только мне по-прежнему было невдомек:

– Что мне от сотрудничества с вами, мадам?

– Хороший вопрос! – подхватила она и сделала вид, будто задумалась. – Как насчет могущества, которое ни одному смертному и во сне не снилось?

Я честно думал, что разговор с главой куатов будет серьезным, но тот фарс, в котором меня пытались вынудить участвовать, напоминал терки Мекета с фебами. Бессмысленные, по сути, но кровопролитные в итоге.

– Серьезно? И вы думаете, что я на это поведусь?

Метара просияла, будто иной реакции и не ждала.

– Было бы очень мило, если б ты так сделал. Но, увы, я не тешу себя пустыми надеждами. Знаю, выскочки, вроде тебя, предпочитают путь сопротивления. Ведь это так героически. И как раз в духе сопляка, которому до всего есть дело.

– Вы не очень-то стараетесь меня убедить.

– Ах, прости, милый Риши. – Ее тон неуловимым образом изменился – вроде все такой же приторно сладкий, но под этой глазурью скрывался пробиравший до мурашек лед. – Я не сильна в искусстве убеждения. К чему разводить болтовню, когда все важное уже сказано? Ты не уйдешь отсюда, пока мы не разберемся во всем до конца. Можешь содействовать и отделаться легким испугом. Либо упорствуй. Я все равно получу то, за чем пришла.

– Вам нужен мой… исток, так? – я кивнул в сторону колбы с проводами, зловеще поблескивающей в свете потолочных ламп. – Собираетесь отделить мою душу от тела. Я понял. Что так, что эдак, расклад неприятный. Хоть кто-нибудь в здравом уме соглашался добровольно уничтожить себя?!

Метара хихикнула:

– Так ведь уничтожения не будет, дурачок. Неужто ты забыл, о чем от начала времен твердят все религии Галактики? Зови душой или истоком, она бессмертна. Неуничтожима. Но невероятно податлива, когда ее начинают использовать…

– В смысле?

Похожие на два изумрудных осколка глаза внезапно засияли.

– Думаю, ты слышал о мастере-лейре по имени Батул Аверре? В свое время он немало внимания уделил этому вопросу. Его исследования послужили отправной точкой для экспериментов доктора Гугсы. Аверре доказал, что душа лейра сама по себе уже источник хаотичной и неизмеримой энергии. И что ее нельзя убить или изувечить. Но можно отделить. Или рассеять. Если потребуется.

Я честно пытался представить себе, как выглядит отделение чьей-то души, и не преуспел. То, что Метара предлагала, напоминало посягательство на высшие тайны бытия. Даже мне, не самому религиозному разумнику, было понятно, что шутить с такими вещами не стоит. Разумеется, претора куатов подобные сомнения не остановили бы.

Она резко приказала:

– Доктор! Не будем тянуть гокки за хвост. Устроим дорогому гостю небольшую демонстрацию.

– Сию минуту исполню!

Симпкин вприпрыжку унесся куда-то за пределы видимости, в то время как Метара вся подрагивала от нетерпения и то и дело тянула в мою сторону руку, будто желая прикоснуться или погладить, но не решалась. Аргус от этого восторга явно не испытывал. Продолжая делать вид, будто изучает пейзаж за окном, он то и дело бросал на нас странные взгляды.

Симпкин вернулся скоро. Он толкал впереди себя большую прозрачную сферу на антигравитационной подушке. Внутри сферы, приняв позу эмбриона, мирно спал обнаженный разумник. Человек, как я понял, присмотревшись. О том, что он именно спал, а не был мертв, говорила стайка воздушных пузырьков, вырывавшихся через дыхательную маску при каждом выдохе. Едва взглянув на сферу, я сразу отметил необычайное сходство с той, что нашлась на Яртелле.

– И что это такое? – По позвоночнику вниз пробежал холодок.

Метара лукаво улыбнулась.

– Напоминает кое-что, не правда ли?

Я не стал отвечать.

А она и не ждала. Приблизилась к пузырю и любовно провела по его податливой стенке отполированным черным ноготком. От этого прикосновения слабые концентрические круги разбежались во все стороны, словно по поверхности пруда.

– Риши, познакомься, это – Номер два. Наш первый синтетический образец, доживший до сего чудесного дня. После тебя, разумеется.

Несмотря на стойкое чувство омерзения ко всему, что творилось в этой комнате, я невольно вгляделся в очертания спящего. Тощее и замученное существо, казалось, десятилетия провело внутри сферы под системой искусственного поддержания жизни. Кожа выглядела болезненно-желтой и обтягивала кости черепа, точно мокрая бумага. Впалые глазницы, острые скулы и нос, похожий на скальпель, создавали впечатление, будто я в анатомическом музее, где напоказ выставили мумифицированные тела. Длинные тощие руки и ноги разумник держал скрещенными, как если бы, погружаясь в сон, боялся замерзнуть.

– Не очень приятное зрелище, согласись? – проворковала Метара, повернувшись ко мне.

Я вроде никогда за словом в карман не лез, но выразить всю степень отвращения тогда не сумел. Ведь откажись Мекет от идеи сорвать планы куатов и уничтожить лабораторию, место в пузыре мог бы занять кое-кто другой…

– Догадываюсь, о чем ты сейчас думаешь, – сказала Метара, вплотную подойдя к моей клетке. В нос ударил резкий и не очень приятный запах химикалий. – Но не волнуйся. Схожая участь тебе не грозит. Увы, но этот парень и вполовину не так одарен, как ты. Сказался недостаток практических навыков доктора…

– Прошу простить, мадам, – выклинился Симпкин, – но я бы назвал это недостатком информации. С практикой у меня проблем не было…

Аргус протянул руку и отвесил доктору легкую затрещину. Тот взвизгнул и, схватившись за голову, поспешил выйти из поля досягаемости стража.

– Иными словами, – продолжила Метара, будто ее не прерывали, – Номер два вышел такой же посредственностью, что и его создатель. Простейшие манипуляции, вроде перемещения небольших предметов усилием воли и так далее – все, на что он способен. Но. На примере Номера два мы сумели выяснить, что в чистом виде исток представляет собой намного более интересное явление, чем кто-либо когда-либо предполагал.

– В чистом виде… – монотонно повторил я, завороженный этими славами.

– Да. В чистом виде. Или, если угодно, первозданном. То есть без примесей, делающих его таким унылым. Короче говоря, вне тела своего носителя. И именно этот захватывающий эксперимент я хочу тебе продемонстрировать. – Она оглянулась на Симпкина и прищелкнула пальцами: – Доктор!

Тот подскочил к сепаратору и отточенными до автоматизма движениями подсоединил его к сфере с болтавшимся в ней телом. В целом все манипуляции заняли не более минуты, после чего Симпкин уставился на свою госпожу в ожидании дальнейших распоряжений.

Чувствуя, как холодеет то, что они называли моим истоком, я затаил дыхание.

– Приступайте! – приказала Метара.

Кивнув, Симпкин заколдовал над консолью. В тот же миг вокруг сферы образовалось схожее бледно-голубоватое свечение, что и вкруг колбы. Что это было, я не знал, но продолжал смотреть на происходящее со смесью любопытства и омерзения. Словно стал свидетелем вивисекции новорожденного. Свечение между тем нарастало, становилось ярче и сопровождалось монотонным гулом, напоминающим работу ветряков. Электрические разряды, беспрепятственно снующие по проводам, сделались интенсивней, переходя от сферы к колбе и заставляя ее серебристое содержимое бурлить, точно едкое ведьмино варево. Номер два при этом в сознание не приходил.

– Добавьте мощности, доктор! – распорядилась Метара.

Симпкин так и поступил. Яркость свечения, окружившего сепаратор голубоватым куполом, стала практически невыносимой. Глаза резало до слез, но, невзирая на это, я продолжал смотреть. Внимание будто примагнитило. Весь остальной свет в комнате как-то потускнел. В течение минуты-другой ничего не менялось. Затем, настолько неожиданно, что заставило вскрикнуть, свечение погасло и шум стих.

Я растерялся, решив, что перенапряжение в сети вызвало сбой. Но ни Метара, ни Симпкин, ни тем более Аргус не казались удивленными. Тогда я проследил за их взглядами и обомлел. Внутри колбы, над самой поверхностью бурлящего жидкого металла, сгустился пульсирующий шар.

– Узри, Риши! – воскликнула Метара, заставив меня вздрогнуть и захлопнуть приоткрывшийся рот. – Суть всей нашей природы! Исток, как он есть! Истинная Темная Энергия!

Она продолжала сыпать подобными фразочками, пока я, точно космический катер, захваченный притяжением гравитационного колодца, прилип взглядом к сгустку из сжиженного света. Я словно выпал из времени, а сердце, казалось, пропустило не один удар. Удивительное и вместе с тем пугающее зрелище – все равно что заглянуть в замочную скважину Мироздания!

Вдруг что-то в голове моей щелкнуло.

– А как же тело этого человека? – спросил я. – Что с ним происходит?

– Лишившись души, оно погибает, конечно же, – ответила Метара. – Не сразу, но все же довольно быстро. Система поддержания жизни замедляет этот процесс насколько возможно, тем не менее увядания не избежать. Это третья сепарация в жизни Номера два. Заметь, насколько он износился.

Я снова глянул на безвольное тело, безучастно дрейфующее внутри сферы, и содрогнулся. Не от отвращения. От жалости, которой мои пленители, казалось, начисто были лишены. Теперь стало очевидным, что этот бедняга и я, кстати, тоже – для них не более чем инструменты достижения целей. Любой удобный случай и нас, не задумываясь, пустят в расход.

Поборов новый приступ тошноты, я выпалил:

– Вы все просто помешанные!

– Знаешь, Риши, – Метара протянула ладонь и легонько шлепнула меня по щеке, – от синтета твоего уровня я ожидала чего-то и пооригинальнее.

Я пытался смотреть ей в глаза, но зрелище трепыхающейся в колбе и испускавшей мертвенный свет сущности все еще удерживало на себе мое внимание.

– Можно подумать, оригинальность что-то меняет.

– Кто знает? – откликнулась Метара с улыбкой в голосе. – Впрочем, я точно так же не оригинальна относительно планов использования этого умопомрачительного открытия. Или ты не разгадал, для чего я все это тебе показала?

Ответ был прост, как сама смерть.

– Собираетесь создать оружие?

Госпожу претора моя догадливость обрадовала.

– Только представь, какие возможности открывает источник подобной силы! Все равно что приручить стихию!

Меня прошибла дрожь. Не без напряжения оторвав взгляд от той жути, что представляла собой душа Номера два, я посмотрел на Метару. То, что она намеревалась сделать, наводило лишь на одну мысль. Создание искусственного истока само по себе нарушает заведенный природой порядок вещей, но изъятие его из тела-носителя грозит катастрофой. Суть энергии, наделявшей лейров их непревзойденным могуществом, непостижима, а потому глупо думать, будто игры в богов останутся без последствий.

– Тысячелетия куаты пытались побороть лейров, – продолжала Метара. – Но все без толку. Сколько ни бейся, а против мощи, способной изменять пространство и время, не выстоять. Оттого всякий раз приходилось идти на хитрость, действовать из-за кулис. Исход с Паракса, Игла Дживана, Серая Стража? Думаешь, все это случайности? Испокон веков куаты изворачивались как могли, пытаясь отыскать способ избавить Галактику от повелителей Теней. Лейров больше нет, это так. Но это еще не значит, будто куаты победили. Я хочу, чтобы это изменилось. Пусть все узнают, кому обязаны собственным спасением. Узнают и преклонят перед нами колени!

– Вы собираетесь влезть в то, чего не понимаете. Даже лейры себе такого не позволяли…

– Много ты понимаешь, щенок! – вспылила Метара. – Мне плевать, как сильно лейры тряслись над своими догмами! У них была мощь, которая никому и во сне не снилась, но даже с ней они не смогли удержать Галактику в своих руках. Я поступлю иначе. Сделаю так, чтобы все, наконец, осознали, кому обязаны процветанием. А если кто воспротивится, просто отправлю маленький кораблик с крошечным истоком на борту прямиком в солнышко той из планет, что будет особенно недовольна. Рассказать, что произойдет? Или сам догадаешься?

Голова пухла от признания безумицы. Так хотелось почесать переносицу, но рука не дотягивалась. Чистая энергия свободного истока не будет иметь заряда в привычном всем эквиваленте. Она не подчиняется известным физическим законам, а значит, и константы для нее пустое место. Урони исток на звезду. Излучение попытается спалить его, как сжигает все на свете. Но исток, как сказала сама Метара, невозможно уничтожить. Только рассеять. Что это за собой в итоге приведет? Взрыв как минимум. А может, что и похуже…

– Это ваша стратегия? Угроза уничтожить все звезды в Галактике? – Я нервно хохотнул и присовокупил: – Мегаломания, вот что это такое!

– Нет, – с улыбкой отозвалась Метара. – Это то, что я назову новым галактическим порядком. Со времен первых попыток анаки освоить космическое пространство, разумники только и занимались дележкой влияния. Лейры доказали, что осязаемое могущество способно подарить власть над чужими умами.

– Но зачем это вам?

– Старая поговорка гласит, что Тени хотят быть использованными. Пришла пора дать их желаниям волю. – Отвернувшись к Симпкину, Метара приказала: – Доктор, отключайте сепаратор. Верните Номеру два его тщедушные силенки и отведите к остальным.

К остальным? Сколько ж у нее этих заготовок? Но следующие слова заставили меня отвлечься:

– Мне вот что на данный момент интересно, Риши, – будет ли твой исток таким же бледным и слаборазвитым или удивит нас чем-то неимоверным?

– То есть, это не первая душа, которую вы… извлекаете? – посчитав вопрос риторическим, в свою очередь поинтересовался я, пока Симпкин приводил все к исходнику. Оказалось, что без воздействия сепаратора, исток сам возвращается туда, откуда был вырван! Хоть это хорошо.

– Разумеется, нет, – откликнулась Метара. – Впрочем, должна признать, и они не смогли вызвать во мне сакральный трепет.

– А вот это меня не удивляет, – сказал я, чем и вызвал короткий, но звонкий смешок.

– Мне нравится, что даже в такой ситуации, ты не теряешь присутствия духа и умудряешься острить. Твой брат, должно быть, души в тебе не чает.

Зря она Мекета упомянула.

Снова заглянув в бездушные зеленые глаза, я резко подался вперед, настолько далеко, насколько позволили путы, и вкрадчиво проговорил:

– Надеюсь, осознание этого облегчит ваши страдания, когда он придет за мной!

Несколько раз моргнув от неожиданности, Метара вдруг запрокинула голову и громко расхохоталась.

– Так ты и впрямь надеешься, будто этот жалкий трус и пустомеля явится сюда, чтобы спасти тебя? Как же это трогательно! Готова прослезиться. Честно! И это после всего, что он сотворил с тобой!

– Технически он спас мне жизнь, – напомнил я, хоть и с большей уверенностью, чем ощущал на самом деле. – Но я рад, что осознание этого вас умиляет.

– Еще бы! Всякое выражение родственных чувств, на мой взгляд, достойно умиления. Кроме того, полагаю, не ты один обрадуешься, если Динальт-старший каким-то чудом вдруг объявится здесь, на Тиссане…

Метнув в сторону Аргуса колючий взгляд, я понял все без пояснений. Случись этой парочке столкнуться на узкой тропинке, мирно они уже не разойдутся. Будут биться до тех пор, пока в живых не останется лишь один.

Метара сказала:

– Я знала Мекета задолго до твоего появления. Хорошо знала. А потому считаю своим долгом предупредить: не стоит надеяться понапрасну. Даже если он каким-то чудом раздобудет координаты этой базы, то не наскребет мужества, чтобы броситься тебе на выручку. Ты любишь брата, но не разбираешься в его мировоззрении. Он предпочтет отсидеться в какой-нибудь дыре, чем отважится на миссию спасения, заранее обреченную на провал. По правде сказать, я даже не уверена, что ты вообще имеешь для него какое-то значение. И угадаешь, что подтолкнуло меня к такому выводу? – Она нарочно выдержала паузу. – Будь оно иначе, он бы присматривал за тобой лучше!

Слова претора ударили по моему самообладанию раскаленным прутом, заставив страх, ненависть и отчаяние с новой силой ринуться наружу. Тварь в ящике опять зашевелилась. Вспомнив, как уничтожил мед-зонд одной лишь злостью, я попытался повторить этот трюк. Зажмурился, мысленно воззвав к чудовищу – пускай уже распахнет крышку…

Но ничего не случилось. Сила, плескавшаяся в замкнутом пространстве ящика, резко присмирела.

– Что? Никак? – Метара сияла белоснежным оскалом. – Сюрприз! Совсем забыла, знаешь ли, сказать, что, помимо отделения истока от тела, мы научились контролировать его проявления у подопытных. Временная, хм… импотенция, что-то вроде. Удивительная и полезная штука, кстати говоря. В особенности когда имеешь дело с непредсказуемыми индивидами. Только, пожалуйста, не будь на меня в обиде, Риши. Когда долгие годы общаешься с самыми отъявленными негодяями Галактики, так или иначе, научишься перестраховываться. На всякий случай.

Зыркнув на нее зверем, я задушил вопль негодования и заставил себя выговорить ровным и ничего не выражающим тоном:

– Ладно. Будем надеяться, ваше умение вас не подведет.

Эти слова Метаре не понравились.

– Не сомневайся, – пообещала она и резко отодвинулась: – Доктор, что там с результатами биосканирования?

– Почти все готово, мадам, – поспешил доложиться Симпкин. – Осталось дождаться показаний диагностики генетической метки и можно приступать.

– Дайте взгляну.

Быстро пробежав узловатыми пальцами по клавиатуре, Симпкин вывел на монитор изображение нескольких диаграмм с неразборчивыми подписями и гордо продемонстрировал их хозяйке.

Метара склонилась и с видимым знанием дела внимательно изучила материалы. Я все это время наблюдал за тем, как на ее кукольном личике сменяются эмоции: растерянность, удивление, замешательство и, наконец, раздражение! Переведя пылающий взгляд на меня, претор прищелкнула пальцами и поманила Аргуса к себе. Тот подчинился безропотно, будто носил невидимый поводок.

– Несколько отличается от того, что я ожидала, – проговорила она стражу, указывая на схематичное изображение моей нервной системы. Некоторые из участков схемы были подсвечены красным, другие же демонстрировали градацию спектра от ярко-голубого до темного синего.

– И что? – Страж выгнул бровь и покосился на меня. – Мы даже в живых его найти не надеялись. Не стоит переживать.

Чувствуя, как все внутри сжимается от растерянности, смешанной с неимоверным любопытством, я поинтересовался:

– Может, и меня просветите?

– Гугса утверждал… – пробормотала Метара, игнорируя вопрос.

– Гугса лгал! – рыкнул Аргус.

– Считаешь, он нарочно все это подстроил? Спланировал? Один?

Аргус, посмотрев на нее, лишь процедил:

– Сивер.

– Ах, мерзавец! Была бы возможность, убила бы снова!

Ощутив среди сгустившейся тучи слабые проблески надежды, я не удержался от легкого смешка:

– Неужто сепарация отменяется?

– Рано радуешься, – пообещала Метара. – Я все равно найду способ. Все равно! Доктор! Можно ли с этим что-нибудь сделать?

– Т-трудно сказать, мадам, – откликнулся Симпкин. – Я пока, как и вы, в полной растерянности. Доктор Гугса был разумником уникальным, и другого такого не сыскать. Неудивительно, что он сумел создать существо, подобное которому никогда в природе не встречалось!

Глаза Метары зловеще сузились:

– Я поняла вашу мысль, доктор, однако спрашиваю не об этом. Я хочу знать, есть ли возможность как-то исправить то, что мы сейчас имеем?

Симпкин несмело покачал головой:

– Пока не все анализы готовы, судить об этом я не возьмусь.

Метара только взглянула на Аргуса, и тот сразу все понял. Протянув руку к хилому ученому, он схватил его за горло и приподнял над полом на уровень собственных глаз.

– А если поразмыслить?

– Н-ну… – с трудом проглатывая воздух, прохрипел Симпкин, – с этой… точки зрения, п-полагаю, мы… могли бы подвергнуть его… своеобразному варианту процедуры… п-пробуждения?..

И без того серый, Симпкин стремительно темнел лицом и пучил глаза, словно вот-вот взорвется. Он жалко сучил маленькими ножками, вцепившись в аргусовское запястье, как будто и впрямь надеялся разнять железные пальцы стража. Метара размышляла, не замечая страданий бедного доктора. Я же молчал, испытывая нечто, отдаленно напоминавшее сочувствие.

– Допустим, – наконец проговорила претор, дав Аргусу знак опустить готового потерять сознание Симпкина на пол. – Возможно ли это?

Прежде чем выдавить хоть слово, Симпкин откашлялся и, потирая шею, залепетал:

– Я р-работал с Гугсой до того, как он попал в поле вашего зрения, м-мадам, и кое-что почерпнул из его трудов. Гугса всю жизнь страстно интересовался древними инопланетными практиками. В особенности мистическими культами с Паракса…

– Конкретней, – пробасил Аргус.

Симпкин вздрогнул, собрался с мыслями и продолжил:

– Я веду к тому, что если мы попробуем объединить мои знания со сведениями Гугсы, которые мне еще в ту пору удалось у него м-м-м… позаимствовать, то, вероятно, сумеем добиться удовлетворительного результата. Ведь что представляет собой душа разумного существа, как не мостик между мирами? Предлагаю использовать это.

– Каким образом? – подбоченилась Метара.

Симпкин, почуяв шанс, невероятно оживился и замельтешил перед консолью, заламывая руки и периодически бросая в мою сторону осторожные взгляды.

– Всем известно, что лейрами не рождались. Их таковыми создавали другие лейры. У нас на руках прецедент – не клон, но существо, выращенное искусственно с изначально заданными параметрами. Беда лишь в том, что параметры эти неактивны. Мы могли бы использовать старый принцип, но уже с несколько иным вектором действия.

– А именно? – Метара задумчиво разглядывала инфограммку. Было видно, что слова Симпкина ее заинтересовали.

– Предполагаю, Гугса нарочно выставил несколько сдерживающих блоков на случай, если эксперимент выйдет из-под контроля. Что, если мы заставим эти ментальные ограничители пасть? Пускай исток сдерживается только сывороткой. Учитывая степень потенциальной силы подопытного, он может просидеть на них неделями. Если не больше.

На принятие решения Метаре понадобилось меньше секунды.

– Если знаете, как это сделать, то преступайте!

Глаза Симпкина засветились воодушевлением. Меня чуть не вывернуло. Аргус же оставался мрачен, словно яртеллианский полдень.

– Вы уверены, что сможете его потом контролировать? – Он перевел взгляд с Симпкина на Метару, а с нее на меня. – Я видел, что он творил в Цитадели. Вспышки были неосознанные, но достаточно яростные, чтобы свести с ума стаю якунов. Развяжите ему руки, и он обрушит весь свой гнев на нас. На что вы рассчитываете?

Тот же вопрос искренне мучил меня самого!

Метара, прежде чем ответить, обворожительно улыбнулась своему стражу, а затем очень медленно приблизилась ко мне.

– А мы не дадим нашему смазливенькому пареньку возможности принимать решения самостоятельно, – пропела она. – Сепаратор сделает свое дело, несмотря ни на что, пусть только сдержки исчезнут. Правда, Риши?

В очередной раз удивившись собственной смелости, я растянул губы в широкой ухмылке:

– На самом деле я буду ждать вашей ошибки. И как только это случится, сделаю все, чтобы вся эта дурацкая база отправилась прямиком на дно газового океана!

Как ни странно, Метара отнеслась к угрозе серьезно. Не знаю, страх ли отразился в ее зеленых глазах, но что-то там и правда мелькнуло. Едкая улыбка сползла, будто маска, на миг явив бесчувственное нутро.

– Прибереги угрозы, милый мальчик, – предупредила она. – Не стоит брать дурной пример с брата. В свое время он тоже пытался ставить мне условия, только ни к чему хорошему это не привело.

На что я отрицательно качнул головой:

– Это не угроза, а предупреждение. Чтобы при случае не удивлялись.

– Очень любезно с твоей стороны. Начинайте процесс, доктор! Заставьте его есть с моих рук!

– Слушаюсь, мадам!

Она развернулась на каблуках и в вихре длинных юбок вылетела из лаборатории.

– Аргус, за мной!

Не смея перечить приказу, тот напоследок окинул меня еще одним внимательным взглядом, после чего поспешил за хозяйкой. Двери с негромким шумом сомкнулись, и мы с Симпкином остались наедине.

– Поздравляю, молодой человек, – немного растерянно проговорил доктор. – Вам только что удалось невозможное.

Отдавшись свободному парению в антигравитационных сетях, я устало прикрыл глаза, но откликнулся вопросом:

– В каком смысле?

Я этого не видел, но мне показалось, будто Симпкин ухмыльнулся:

– Эта стерва впервые вот так от кого-то сбегает!

Глава 20 Прыжок веры

Следующие несколько часов ни Метара, ни Аргус не появлялись. Один только Симпкин суетился поблизости, что-то беспрестанно бормоча себе под нос, да время от времени раздавая указания двум новым мед-зондам, вызванным чуть погодя. Я старался не тормошить доктора лишний раз, наивно полагая, что покладистость уменьшит количество уколов и мне не придется ощущать себя полупьяным. При этом я не оставлял попыток придумать способ выбраться из опостылевших оков. Прикидывал как-нибудь дотянуться до одного из роботов и, вырвав из его манипуляторов инъектор, попробовать с его мощью закоротить силовые цепи.

– Надеюсь, вы понимаете, что с вашей стороны разумно будет не сопротивляться? – спросил Симпкин, насторожено и как-то исподволь заглядывая мне в лицо.

Краем глаза наблюдая за траекторией полета зонда, я поинтересовался в ответ:

– А что случится, если я не захочу?

– Боюсь, вы н-не оставите мне выбора, и я сделаю вам больно. – Доктор старался говорить уверенно и даже немного дерзко, но дрожь в голосе выдавала его с головой. – У-у меня небольшой опыт в сфере выработки условных рефлексов, но я смогу заставить вас реагировать на боль и делать, что говорят.

Его слова вынудили оторваться от парящего робота и вложить все имевшееся в душе презрение в вопрос:

– Вам нравятся пытки?

Симпкин с серьезным видом покачал головой:

– Н-ненавижу на самом деле. Но, что бы вы обо мне ни думали, собственный халатик ближе к телу. Я не намерен рисковать жизнью, помогая вам в… чем бы то ни было.

– Так все дело в страхе? Что ж, это понятно. Тоже своего рода условный рефлекс. Метару и Аргуса вы боитесь сильнее, потому и действуете по их прихоти. Как домашняя скотинка. Ну не забавно ли, а?

Россыпь странных наростов на пятаке Симпкина зашевелилась. Я не понял, то ли он разозлился, то ли испугался еще больше. В любом случае доктор обратился к роботам с четким приказом:

– Приступайте!

Зонды выпорхнули из пределов досягаемости моей клетки и, подобравшись к консоли, щелкнули тумблерами.

В следующий миг я пожалел о том, что появился на свет.

Силы электрического тока было недостаточно для смерти, но чтобы заставить меня ее желать – в самый раз. Тело выгнуло дугой, кулаки сжались так крепко, что ногти впились в кожу. Глаза, казалось, вот-вот лопнут, и через образовавшиеся на их месте дыры брызнет вскипевшая кровь.

Сначала я еще пытался терпеть, сжимая челюсти и крепко жмурясь, но боль только нарастала. Раскрыв рот, я заорал что было мочи. И вопль этот эхом отдавался внутри моего черепа.

Пытка длилась секунды, ставшие для меня вечностью.

– Ну? – осведомился Симпкин, когда все резко прекратилось. – Что вы теперь нам скажете, юноша?

Обвиснув в невидимых путах, я пропыхтел:

– Мне жаль…

Симпкин, кажется, малость воодушевился. Даже переспросил:

– Что-что? Я не расслышал…

Собрав остатки воли в кулак, я четко и с расстановкой произнес:

– Мне жаль, что Аргус не придушил тебя, когда была возможность!

Коротышка дернулся, как от пощечины. Его и без того пасмурное лицо моментально перекосилось. Мстительно сверкнув глазами, он снова обратился к своим механическим приятелям:

– Пациент еще не готов. Повторить разряд!

И роботы повторили.

Я бился в конвульсиях и страшно орал. Вдвое дольше, вдвое громче. Ощущение, будто мной овладел бешеный демон. Словно каждую клеточку тела пронзают раскаленными крючками и растягивают их во все стороны одновременно. Слезы брызнули из глаз, и весь мир вокруг перевернулся с ног на голову, превратившись в какую-то неправдоподобную абстракцию на себя самое. Теперь я жалел, что не мог добраться до ящика. Уколы сыворотки сделали свое – каждый раз, когда ярость нарастала, возможность уворачивалась из-под рук, словно скользкая рыба.

Кажется, я обмочился. Хотя даже это не заставило Симпкина угомониться.

Его негромкий голос доносился до моего затуманенного болью сознания как будто откуда-то из-под толщи воды:

– Перестаньте упрямиться. Это не поможет. Даже если мне придется свести вас с ума, чтобы заставить содействовать, я так и поступлю. У вас нет другого выхода, Риши. Либо покориться, либо сломаться. Третьего не дано.

– Да уж, – просипел я во время короткой передышки, – третьего не дано.

Симпкин изучил показания зондов.

– Только прошу, не держите на меня зла, – сказал он, не отрывая взгляда от мониторов. – В этом нет ничего личного. Впрочем, если быть до конца откровенным, я не считаю, что существам, вроде вас, есть место среди нормальных разумников. Лейры заслужили то, что с ними случилось. И вы свое получите тоже.

Я не успел ответить. Пытка возобновилась. Мир опять превратился в мешанину света и шума. Сердце долбилось о ребра, как сумасшедшее. Отбойным молотком, до звона в ушах, до боли в черепе…

Или это уже было не сердце? В такой обстановке немудрено перепутать.

Впрочем, на самодиагностику плевать. Закрыв глаза и прикусив губу до крови, я попытался представить себя где-нибудь за границей сущего, где электричество не причиняло вреда. Одинокий пик, выше, чем все горы на всех планетах, посреди чернейшей пустоты. И я на его вершине. В руках у меня черная шкатулка – ящик, да! А что спрятано в ящике?.. Исток!

Новая передышка стала неожиданностью для всех.

– В чем дело? Я не приказывал останавливаться! – возмутился доктор.

Я безвольно обмяк в силовом поле, не чувствуя собственного тела. Яркие пятна плясали перед глазами, словно стая взбесившихся светляков. Дышалось с трудом. Я с жадностью глотал воздух, надеясь, что хоть это не даст сознанию соскользнуть в бездну беспамятства. До всклокоченного Симпкина, пытавшегося выяснить причину внезапной проволочки, мне не было дела.

– Да что случилось?! Все ведь исправно! Цепь не разомкнута, напряжение имеется… Я не понимаю!

Доктор, кажется, стал осознавать, что с его механическими помощниками не все ладно. Оба застыли возле пульта управления, чуть покачиваясь, как будто захваченные мощным электромагнитом.

Именно в этот момент крышка ящика распахнулась, явив на свет нечто, что освобождать не следовало.

– А это еще что?!

Я не ответил. Только подумал о том, как было бы хорошо снова стать свободным.

И почти тут же понял, что больше не заперт в клетке. Устройство пытки, как и силовые узы, удерживавшие меня в подвешенном состоянии, обесточились. Ощущение невесомости исчезло, и я мешком рухнул на холодный пол. Рядом с парой зондов, обернувшихся двумя одинаковыми грудами искореженного металла и пластика.

– Что происходит?! – заверещал Симпкин.

Череп казался до краев заполненным жидким бетоном. Два дня в подвешенном положении бесследно не прошли. Шею ужасно ломило, а руки и ноги отказывались слушаться. Приложив чудовищные усилия, я приподнял голову, и наши с Симпкином взгляды пересеклись. В тот же миг землистое лицо доктора утратило все краски, а дрожащая рука потянулась в карман. Кажется, он что-то понял.

– М-м-мы помогли в-вам познать с-себя, юноша, – проблеял Симпкин. – Н-незачем м-мстить такому же н-невольнику, как и в-вы.

– Неужто? – оскалился я. Чувство незамутненной ясности нахлынуло ледяной волной. Вся боль и усталость сошли на нет. Неведомая прежде сила заструилась по телу, наполняя его чистой энергией. Казалось, я мог бы подойди к Симпкину и одним щелчком переломить его хлипкую шею. – Мне вас пожалеть, что ли?

Свет в комнате непрестанно моргал, создавая гнетущую атмосферу дешевого ужастика.

Доктор сглотнул. Нашарив наконец-таки бластер, он вынул его и наставил на меня.

– Я в-в-выстрелю! К-к-клянусь!

Я поднялся и расправил плечи. Изгаженное рубище, надетое на голое тело, правда, немного смазало эффект. Но Симпкин все равно попятился.

– Н-не вздумайте п-п-приближаться!

– И не собираюсь, – откликнулся я, отдавшись во власть мрачного восторга.

Кто-то из лейров однажды сказал, будто вселенная состоит из наших мыслей. Теперь я получил этому подтверждение.

Что делать дальше – подсказала тварь из ящика. Тихонько, но настойчиво шепча на ухо, она напомнила, что реальность не более чем отражение наших мечтаний. И что желание жить для всякого существа всегда превыше благополучия другого. Она также намекнула, что между мной и свободой есть лишь одно препятствие – Симпкин, и что убрать его с дороги – самый приемлемый вариант.

Идея пришла на ум, как всегда, спонтанно, но выражалась не четкой картинкой, а наброском, совокупностью желаний, которым не составляло труда принять реальные формы. Подстегиваемый ничтожеством Симпкина, один из таких набросков изобразил, как тщедушное тельце доктора поднимается в воздух и с приятным уху хрустом размазывается о непробиваемое окно.

Стоило моргнуть, и идея стала реальностью, а Симпкин – трупом.

Я не испытывал ни удивления, ни восторга. Лишь отвращение. Притом не только к бесформенной груде плоти и костей, которой обратился славный доктор, но и к тому, с какой легкостью сам перешагнул черту, отделявшую потенциального убийцу от убийцы вполне реального.

Тварь, пребывавшая в своем ящике, довольно закружилась и напомнила, что добровольно или нет, но мерзавец работал на куатов, и что его зонды несколько дней пытали меня, а его рука вонзала инъектор со жгучей жижей. Знания Симпкина помогли создать оружие чудовищной силы, что само по себе сделало его существование опасным. Избавиться от него – значит как минимум застопорить эксперименты Метары. А это уже благое дело. Ведь так?

Не дав себе труда ответить на вопрос, я перешагнул через тело и направился к выходу. Уверенности, что камеры видеонаблюдения вышли из строя вместе с другим оборудованием, не было, но на всякий случай я решил поторопиться.

Двери оказались не заперты и распахнулись, пропуская в полутемный коридор. У стены меня поджидала пара охранников в белой броне. Пока они растерянно разглядывали мой внешний вид, я, не теряя времени, повторил трюк, проделанный с Симпкином. Ярость, накопленная за часы мучений, вырвалась из ящика бурей и в одно мгновение обратила живых стражников в мертвых.

Оглядев замершие в неестественных позах тела, я почуял холодок, прокатившийся по позвоночнику. Это был далеко не первый раз, когда мне приходилось отнимать чужую жизнь, но не в таких количествах и не с такой легкостью. Мне не понравилось, куда это вело.

Что сказалось на поведении твари, вернувшейся в ящик и хлопнувшей крышкой так, что заложило уши.

Меня снова замутило. Только теперь не из-за приступа слабости, а от отвращения к самому себе. И это я называл Аргуса спятившим мясником! Кто тут настоящий психопат, еще надо подумать.

Впрочем, времени на самобичевание не было.

Подобрав бластер одного из охранников, я невольно зацепился взглядом за блеснувшую серебром наруч. Знаменитое оружие стражей всегда казалось мне сверхъестественным и темным, чем-то, к чему нельзя прикасаться. И все же я не устоял. Отстегнул широкий браслет от запястья трупа и аккуратно, так, чтобы ненароком не активировать лезвие, нацепил на себя. Металлический обруч оказался шире моего запястья и постоянно норовил соскользнуть. Придерживая его свободной рукой, я совершил еще один глубокий вдох и, со всей живостью, на какую был способен, помчался вперед.

Ясное дело, я понятия не имел, куда держать путь. Станция казалась запутанным лабиринтом ходов и поворотов. Куда ни ткнись – развилка или анфилада пустых и темных комнат. И ни намека на патруль или хотя бы одинокого стража. Словно куаты нарочно сговорились не мешать мне с побегом.

Я решил, что для начала надо добраться до ближайшей панели связи и отправить сообщение Мекету. Пусть после слов Аргуса я и не был уверен, что брат откликнется на зов, однако он оставался единственной серьезной надеждой на спасение. Во всем остальном можно было полагаться только на чудо.

Я мало что знал о Тиссане. Парочка общеизвестных фактов, но ничего определенного. Планета была третьим газовым гигантом в одноименной системе, располагавшейся на периферии Риомма, и не считалась пригодной для жизни. Ходили, правда, легенды, будто миллионы лет назад Тиссан населяли некие экстрамерные существа, способные управлять пространством и временем, но никаких даже самых притянутых за уши доказательств тому обнаружено не было. Слишком высокие атмосферное давление и температура вместе с отсутствием твердой поверхности немало препятствовали колонизации. Хотя так оставалось лишь до той поры, пока риоммцы не обнаружили, что нижние слои атмосферы планеты богаты плазмой-кварра, служившей одним из ключевых источников энергии в Галактике. Эта разновидность плазмы считалась достаточно ценной, чтобы заставить частных плазмодобытчиков объединить усилия и под флагом Риомма организовать строительство около десятка, напоминавших сплюснутые конические светильники, автономных станций прямо посреди объятого свирепыми грозами газового океана. Чтобы не быть уничтоженными суровой погодой, каждую станцию окружали коконом защитного поля, которое питалось за счет той же плазмы.

Слепые блуждания вывели к так называемой зоне обогащения – необъятной и похожей на широкую шахту, судя по виду, давно уже не использовавшуюся по назначению. Обшарпанные стены со стертыми панелями устремлялись так далеко вниз, что дна не было видно. Громоздкие консоли на краю наблюдательных платформ, точно грибы раскинувшихся по периметру шахты, покрывал толстый слой пыли. Гигантские плазмоводы, пронзавшие помещение зоны прозрачными хордами, выглядели безжизненно, а редкие лампы на стенах едва рассеивали мрак. Все это наводило на мысли о запустении, царившем здесь как минимум десятилетие. Что малость удивляло, так как мне всегда думалось, будто добыча плазмы – весьма прибыльное предприятие. Пройдясь по длинному, узкому мосту, я поразился масштабу работ, которые здесь когда-то велись.

Позади что-то громыхнуло, послышались приглушенные крики, сути которых было не разобрать. Казалось, кто-то швырнул нечто тяжелое. Я вздрогнул, тут же вспомнив об Аргусе и его свирепых мордоворотах, и, покрепче стиснул бластер.

Практически следом тишину станции разорвал сигнал тревоги, и все сразу встало на места: меня наконец-то хватились!

Забыв о немощи, я, точно ужаленный, метнулся за одну из дальних панелей управления, расположившихся чуть выше пересекавшего шахту моста, и, присев, затаил дыхание. Отсюда открывался отличный обзор на оба главных входа.

Я понятия не имел, удастся ли призвать жуткого монстра из ящика вновь, но твердо решил ни при каких обстоятельствах не возвращаться в ту гравитационную клетку и тешить раздутое самомнение Метары. Уж лучше умереть, пытаясь сбежать, чем позволить ей играться со мной во что вздумается!

Распахнулись двери. Чеканящий шаг Аргус, в сопровождении четверки стражей, взошел на мост. Вновь скрыв лицо за безобразной маской, он слушал доклад одного из шагавших чуть позади серых.

– Прочесали весь уровень. От мальчишки ни следа. Будто растворился гаденыш.

Другой страж ему вторил:

– Если этот проныра сбежит, нам несдобровать. Претор не станет церемониться и поубивает всех к лейрам.

– Зря всю станцию не подключили к системе наблюдения, – подал голос третий. – Давно бы уже нашли поганца.

Аргус на их болтовню не реагировал, продолжая свое стремительное движение по центральному мосту.

– Мальчишке некуда деться, – бодро отозвался четвертый страж, единственный, чей шлем находился не на голове, а в руках. Вид у него был на редкость воодушевленный, словно общая нервозность не довлела над ним, как над прочими. – Челноков на станции нет, только преторский. А наш корабль ему не угнать. Пацан в ловушке, пусть хоть целый день бегает. С Тиссана ему не смыться.

Тот, что говорил первым, вдруг с энтузиазмом спросил:

– Эй, а вы видели, как он Симпкина разделал? И не поймешь, то ли у доктора теперь голова в заднице, то ли задница на голове. Чистый восторг!

Страж, не носивший шлем, предостерегающе толкнул соседа в бок:

– Башкой шевели, прежде чем ерунду молоть. Два наших парня только что погибли. Или их трупы тебя тоже забавляют?

– Нет. Нет, конечно! Просто…

Но тут Аргус, дойдя до середины моста, застыл, и все разговоры мигом стихли. Со своего наблюдательного поста я видел, как медленно из стороны в сторону поворачивается его жуткая маска, скрывавшая холодное серебро глаз. Казалось, он чуял, что я где-то поблизости, но никак не мог определить, где именно.

– Если парень не дурак, то не станет здесь прятаться, – проговорил страж без шлема. С похожей на аргусовскую черной бородой-косицей он выглядел неизмеримо старше своего командира. – Все выходы замкнуты, а дно ведет в плазмозаборник. Вряд ли он настолько отчаянный, чтобы сигануть туда. Лейры-самоучки летать без гравиранцев вроде пока не научились.

– Риши полон сюрпризов, – обронил Аргус, чей измененный вокодером голос эхом отдавался меж темных колонн.

Кто-то из стражей усмехнулся. Тот, что восхищался моей работой над Симпкином, сказал:

– Мастер, почему пацан так важен? У нас же этих недолейров целый штабель. Разрешите поделиться наблюдением: вас этот парнишка беспокоит не только из-за претора. Я прав?

Перестав смотреть по сторонам, Аргус развернулся и практически уперся маской в шлем не в меру проницательного подчиненного:

– Так заметно?

Вопрос Аргуса казался простым до безобразия, но стража почему-то насторожил. Даже те трое, что шагали чуть позади, замерли и отступили. Над мостом разлилось густое напряжение.

– С тех пор как он на станции, вы изменились, – проговорил он. – Скажите, мастер, у вас к нему какой-то личный интерес?

Аргус неожиданно признался:

– Так и есть.

Стражи, явно растерянные не меньше моего, переглянулись. Тот, что без шлема предположил:

– Это из-за случая в Цитадели? Хотите отомстить?

Аргус не стал ни подтверждать теорию, ни отрицать ее.

– У вас полчаса, чтобы найти его, – отрезал он. – Разойтись!

Стражи отсалютовали и поспешили рассредоточиться по станции. Они рассыпались в разных направлениях, убежав по расходившимся мосткам, и скрылись в примыкавших к зоне коридорах.

Предводитель уходить не спешил.

Чуть опустив голову, он, казалось, глубоко о чем-то задумался. Серый плащ мерно колыхался от поднимавшихся со дна шахты воздушных потоков.

Я смотрел на Аргуса и все недоумевал, что за интерес мог он питать ко мне? И был ли с этим связан мой непутевый братец?

Вдруг, будто услышав эти мысли, Аргус резко поднял голову и посмотрел прямо на консоль, что служила мне укрытием.

Я вздрогнул и едва заставил себя остаться на месте. В густой тени, создаваемой панелями и плазмоводами, меня просто невозможно было разглядеть.

Аргус все смотрел, да так долго, будто одним только взглядом был способен пронзать пласты бытия. Он не шевелился, но при этом и вида, что заметил меня, не подавал. Только дернул рукой, активировав энергоклинок.

Я сглотнул. Сердце замерло, а воздух застрял где-то на полпути между трахеей и легкими. Стало настолько жутко, что захотелось в туалет. Стараясь сделаться как можно менее заметным, я съежился.

Аргус продолжал стоять, как будто решаясь на что-то. Даже ногу занес в мою сторону. Похожее на жидкое стекло лезвие стрекотало в тишине зоны обогащения…

Зуммер вызова разорвал напряжение.

Аргус отвернулся и, не раздумывая, принял сообщение:

– В чем дело?

Голос, раздавшийся из динамика, принадлежал Метаре:

– Ди, солнышко, ты нашел мальчика?

Бросив на загораживающую меня консоль короткий взгляд, серый холодно отозвался:

– Как раз этим и занят.

– Отчего так долго? Мне уже начинает казаться, будто твои люди недостаточно компетентны в своем деле.

Аргус внезапно огрызнулся:

– Они – лучшие бойцы. Но не ищейки.

Смех, донесшийся из громкоговорителя, казался роем острых кинжалов, вонзаемых в мое самообладание.

– Серая Стража охотится на лейров, – мягко напомнила Метара. – Неужели так сложно отыскать одного несчастного запуганного мальчишку? Станция-то не бесконечна. Подстегни своих солдатиков, пока я сама за вас не взялась!

Связь оборвалась, а Аргус вновь впал в созерцательное состояние. Несмотря на маску, по-прежнему скрывавшую его лицо, я ощущал шквал эмоций, бурлящий в его душе. Госпожа претор довела своего главного помощника до кипения. Внезапно взревев, страж со всей дури опустил клинок на ближайший конденсатор. Полуметровый луч вошел в темную колонну так же легко, как нож в мягкую плоть.

Выплеснув раздражение, Аргус деактивировал оружие и, не взглянув больше в мою сторону, вылетел вон.

Я позволил себе высунуться из укрытия лишь после того, как удостоверился, что никого поблизости нет. Выждал несколько мгновений и, шлепая замерзшими пятками по холодному настилу, оставил зону обогащения позади. Мысль отыскать передатчик по-прежнему главенствовала среди прочих.

Несмотря на поднятую тревогу, ближайшие коридоры оставались пустынны. Ни единой живой души не подвернулось по пути. И ладно бы души, даже робота завалящего не встретилось! Как если бы куаты нарочно сговорились позволить мне свободно разгуливать по станции.

Чураясь каждой тени, я до того трясся наткнуться на патруль, что не сразу заметил, как вышел к неприметному терминалу, едва-едва выступавшему из рельефной черной стены. Крохотные синие огоньки, время от времени пробегавшие по узкой панельке, как бы намекали на то, что терминал вполне исправен.

Не раздумывая долго, я рискнул ввести код активации. Его мне знать, конечно, было не откуда, но годы муштры под чутким руководством Мекета научили действовать по наитию. Это не было озарением свыше. Всего лишь попытка войти в систему самым очевидным способом: нажатием всего двух клавиш: нуля и единицы.

Я тоже не поверил, когда система откликнулась на комбинацию. Вообще, казалось, будто она только этого и ждала. На мониторе развернулось диалоговое окно с предложением выбрать удобный способ связи. Взволнованно выдохнув, я быстро вбил личный код брата и замер в ожидании ответа.

Долго ждать не пришлось. Увы, не потому, что Мекет откликнулся.

– Зря стараешься, – послышалось с дальнего конца коридора.

От этого голоса сердце мое упало в пятки. Ладони вспотели и едва не выронили бластер. Медленно развернувшись с чувством, будто за мной пришла смерть, я увидел высокую фигуру в бледной маске и похожем на саван сером плаще.

Ди Аргус. Со всех сторон окруженный сумраком.

Даже оставаясь в клетке, я не испытывал такого страха, как сейчас. Мурашки раз за разом прокатывались по позвоночнику, а внутренности завязались в тугой узел.

Вдруг Аргус поднял руку и снял с себя маску. Показавшееся лицо было почти таким же бледным, что и кость его до этого скрывавшая. Я сглотнул.

– Идем, – сказал страж. Спокойно, без угроз или видимой злобы. Будто старый друг, раздосадованный глупой ситуацией.

– Нет, – возразил я.

– Риши, идем, – повторил он настойчивей.

Думать было некогда. Тем более о ящике. Резко вскинув оружие, я несколько раз выстрелил.

Реакция Аргуса оказалась столь же молниеносной, как и в Цитадели. Он будто ждал, что я так поступлю, и лишь взмахнул рукой. Полупрозрачный луч, вырвавшийся из наручей, непринужденно отбил каждый из зарядов. Соприкасаясь с похожим на жидкое стекло лезвием, те отлетали в стороны, оставляя на стенах черные подпалины.

Бросив бесполезное занятие, я развернулся на пятках и, стараясь не утонуть в отчаянии, помчался обратно к зоне обогащения. Смелости хватило лишь на то, чтобы оглянуться разок. Аргус, опустив клинок острием к полу, неспешно двинулся следом.

Я был на середине моста, когда страж, каким-то чудом умудрившись нагнать меня, проговорил:

– Тебе не сбежать. И Мекет не прилетит. Внешняя связь намертво глушится. Твое сообщение никуда не ушло. Метара все предусмотрела.

Я замер. Аргус был прав. Осознание этого ударило, словно молния, пригвоздив меня к месту. Огонек потух, оставив тонкую струйку дыма. Все, что я сделал, оказалось бесполезным копошением мотылька на предметном стекле. Убийство Симпкина и пары охранников, сам побег, попытка послать сообщение брату… Бессмысленная игра в поддавки. Вот, что это было такое.

Сделалось тошно. Как бы ни хотелось верить в обратное, я понимал, что из цепких ручек Метары уйти не смогу.

Обреченно уронив бластер, я повернулся лицом к Аргусу.

Он приближался, будто дикий китх, готовый напасть на добычу.

– Отпусти меня, – устало попросил я снова. – Пожалуйста.

Аргус будто не слышал, продолжая наступать.

– Останься. И я клянусь, тебя никто больше не тронет. – Он даже ладонь мне протянул! Будто и впрямь верил, что я за нее возьмусь. – Если боишься за свою душу, я не позволю Метаре коснуться ее. Никому не позволю.

Заглянув в его ставшее вдруг печальным лицо, я удивленно пробормотал:

– Зачем ты все это делаешь, Ди? Только не говори, что веришь в ее истории о новом порядке и бомбах из Теней!

Услышав собственное имя, Аргус дрогнул. Совсем чуть. Настолько, что мне запросто могло и показаться. Он сказал:

– Я верю себе.

Меня осенило:

– Это же месть, так? Ты просто мстишь моему брату за то, что он оставил куатов. Нет никакой нужды подчиняться Метаре или плясать под ее дудку. Тебя это все не волнует. Ты просто хочешь, чтобы ему было плохо, и больше ничего!

Глаза Аргуса при упоминании Мекета зловеще блеснули, но спокойного тона он не переменил:

– Все усложнилось, Риши. С недавних пор.

– Что усложнилось?! Твоя ненависть?!

Но он не ответил. В этот момент двери позади меня распахнулись, и на мост выступила новая группа вооруженных стражей во главе с великолепной Майрой Метарой.

Я встал вполоборота и без особого энтузиазма поглядел на новоприбывших. Я отметил, что бравые войны не осмеливались приблизиться, рассредоточившись по краю пропасти и взяв меня на прицел. Сил удивляться не осталось. Впрочем, страха тоже больше не было.

– Наворковались? – Метара премерзко ухмыльнулась, выпятив подбородок. – А теперь веди мальчишку сюда. Раз уж ты и Симпкин размякли, я сама довершу начатое.

Я одарил ее одной из презрительнейших усмешек, на какую только был способен.

– Так хочется доказать свою значимость, да? – в ответ широко улыбнулась Метара, сверкнув белоснежными зубами.

Я затылком чувствовал каждый шаг приближавшегося Аргуса, но ответил на ее оскал:

– Вовсе нет. Просто не люблю, когда меня загоняют в угол.

– Ах! – Метара картинно всплеснула руками. – Такова жизнь, я полагаю. Редко когда условия подстраиваются под наши желания.

Согласный с ее мнением, я кивнул:

– Трудно получить желаемое.

– Точно! – Глаза Метары сияли изумрудным огнем.

Заглянув в их невероятную бездну и не найдя там ничего, кроме жгучего стремления подчинять все и вся своей воле, я улыбнулся с той безыскусностью, на какую обычно бывают способны те, кто оказался на грани.

– Потому и мной владеть вы не будете. – И мельком глянув на Аргуса, я шагнул в пропасть.

Глава 21 Сверхновая

– РИШИ!

Этот внезапный выкрик потряс до глубины души. В жизни бы не подумал, что обычно весьма сдержанный Аргус способен так орать. Он подступил ко мне на шаге в пустоту и, протянув руку, попробовал ухватить за рубище. Облитые перчаткой пальцы промахнулись на считаные миллиметры, а я с все возраставшей скоростью понесся навстречу собственной смерти.

Это был не самый разумный поступок, но в свою защиту скажу, что другого выхода у меня попросту не было.

Да, я мог бы вернуться в клетку. И что бы это дало? Больше пыток, больше боли, больше угроз. А в завершение, как гнилая ягодка на плесневелом торте, – отделение души от тела. С любой точки паршивая перспектива. Так чего удивляться, что, оказавшись загнанным в угол, я пошел на самый отчаянный шаг?

Уровни проносились перед глазами один за другим, но дна по-прежнему не было видно. Холодный ветер свистел в ушах и забирался под больничное рубище. Сердце колотилось где-то в районе глотки, а в голове так и пульсировало: «Дурень, дурень, дурень!». Мысли о том, с чем предстоит столкнуться внизу, без позволения просочились в сигнальный ряд из повторяющегося ругательства. Пока одна сотня метров быстро сменялась другой, я вспомнил, на какую немыслимую глубину уходила шахта. Газовый океан Тиссана не имел дна, но на определенном расстоянии от планетарного ядра, под немыслимым давлением и при чудовищных температурах сжижался. Это сотни тысяч километров. Даже если представить, что защитное поле станции простирается до таких глубин, в голове не укладывалось, откуда там взяться кислороду.

Вдруг, словно обухом получив, я осознал, что не готов умирать!

Паника захлестнула с такой силой, что, даже если бы в этот момент шахта каким-то магическим образом закончилась, я бы и не заметил.

Вновь погрузившись в себя, как сделал это, пребывая в клетке у Симпкина, я вспомнил, кем меня все это время пытались выставить, и задумался, можно ли выправить на первый взгляд безвыходную ситуацию. Ответ был один и казался простым до безобразия. В конце концов, тварь из ящика помогла мне наверху. Так почему бы не попытаться призвать ее снова? К примеру, сделать так, чтобы падение замедлилось, а может быть, и вовсе прекратилось? Терять-то все равно нечего. Умудрялись же древние лейры свободно парить, вопреки всякой силе притяжения!

Вот только после тройного убийства ящик захлопнулся, а как достучаться до его жуткого обитателя, я понятия не имел.

Беда.

Пролетев еще с сотню метров, я едва не ударился о полую хорду одного из плазмозаборников, шедшего параллельно моему курсу вниз. Болезненного столкновения удалось избежать, но сама близость колонны напомнила об оружии стражей, по-прежнему надетом на мое запястье, и о том, с какой легкостью оно разрезало прозрачный материал.

Не мудрствуя особо, я вдавил кнопку активации и вонзил застрекотавший клинок в колонну.

С жутким, раздирающим перепонки скрежетом лезвие взрезало темную стенку плазмовода, значительно замедлив мое, ставшее теперь отчасти контролируемым, падение. Еще сотня метров (а может, и больше) пронеслась и исчезла, точно сон. Стало очевидным, что совсем остановить спуск не получится, только отсрочить неизбежный конец.

Все еще не желая безвременной встречи с предками, я попробовал оглядеться в поисках подходящего пандуса или уступа. Было жуть как неудобно, но уж лучше раскорячиться, чем совсем ничего не делать.

Недаром говорят, перед лицом смерти уверуешь во все что угодно.

Я никогда не отличался особой религиозностью и жил по собственному своду неписаных правил. Отчасти навеянный мышлением Мекета, свод этот не подразумевал существование высшего разума, неусыпно следящего за нашими поступками, но неизменно отталкивался от принципа неизбежного воздаяния. Что посеешь, то и пожнешь – простейший принцип сохранения энергии. Если где-то убыло, то куда-то непременно прибудет.

Стоило пропустить мимо себя еще с десяток-другой уровней, я увидел снизу неприметную решетчатую платформу, опоясывавшую соседний конденсатор. Небольшая, но достаточно близко расположенная, она казалась благословением космических сил.

Действовать пришлось быстро. Сделав один глубокий вдох, я выждал, когда платформа приблизится так, чтобы на нее можно было прыгнуть. Уперся ногами о гладкую колонну и, резко выдернув лезвие энергоклинка, изо всех сил оттолкнулся назад.

В этот момент могло произойти все что угодно.

Я мог не рассчитать силу прыжка и не дотянуть до цели, мог промахнуться и полететь вниз, а мог, наоборот, перестараться и сигануть так, чтоб врезаться в колонну напротив.

Но все случилось по задуманному.

Ну, или почти.

Нет, приземлился я как надо – прямо в заданную точку. Только разок перекувырнулся и с размаху стукнулся подбородком о переплетение стальных прутьев решетки.

Слезы брызнули пресловутым фонтаном. Перед глазами затанцевали звезды, а челюсти свело так, что можно было ожидать если не перелом, то серьезный ушиб.

Но я был жив, и это радовало.

Несколько мгновений уделив восстановлению дыхания, я только потом заставил себя подняться на трясущиеся от напряжения ноги. Ящик все еще казался закрытым, а чудище в нем – крепко спящим.

Задрав голову и, не различив даже намека на Аргуса и Метару, я поразился расстоянию, которое преодолел. Только представив, что запросто мог превратиться в лепешку, я почуял, как волосы на загривке встали дыбом.

Здесь было заметно холоднее, чем наверху. И это особенно чувствовалось пониже спины, где, как я к своему неудовольствию заметил, обнаружилась прореха. Видимо, во время прыжка тонкая ткань не выдержала и порвалась в самом неподходящем для этого месте. Выругавшись и постаравшись хоть как-то прикрыть видневшийся срам, я, наконец, осмотрелся.

Платформа, на которую меня угораздило приземлиться, служила чем-то вроде подъемника для техперсонала. Не больше метра в ширину, она должна была иметь при себе независимый от центральной сети рычаг управления. Но, каким бы смешным это ни казалось, похоже, не обладала таковым в принципе.

Я очутился в ловушке.

Дна по-прежнему не наблюдалось. Казалось, я навсегда застрял между небом и землей.

Выругавшись в мекетовском духе, присел и начал шарить руками по решетке. Понятия не имею, на что я рассчитывал. На очередную несмешную шутку судьбы? Так или иначе, зацепился пальцами за что-то похожее на плоскую рукоятку, почти вплотную прижатую к краю платформы. Не рискуя облегченно выдыхать, я с силой потянул за нее.

Раздался громкий скрежет. Платформа резко качнулась.

– Твою мать! – прошипел я, вцепившись в стальные прутья изо всех сил. То, что в подъемнике откуда-то взялась энергия, меня почти не взволновало. В отличие от вероятности оказаться выброшенным обратно в шахту.

Медленно пришли в движение невидимые механизмы, заставляя платформу обогнуть конденсатор и по тоненько хорде, соединявшей между собой несколько колонн, проползти к дальней стене. В стене виднелся ряд серых панелей, похожих на маленькие квадратные двери. Состыковавшись с одной из них, платформа сама активировала замки, вынудив дверку открыться. Взгляду предстал узкий коридор, уходящий куда-то в темноту.

Выбор был не особо велик, так что, присмотревшись для порядка, я шагнул вперед.

Створка сомкнулась позади меня, стоило только войти. Почти в тот же миг на потолке загорелись мелкие круглые лампочки. Тусклые и темноту едва разгонявшие, они тем не менее указывали путь. И на том спасибо.

Коридор оказался короче, чем я ожидал. Едва ткнувшись в его противоположный конец, я обнаружил, что очередная створка с легкостью поддается напору. Как только она ушла в стену, мне выпала возможность осмотреть новое помещение, почти такое же полутемное, как и предыдущий коридор, но куда более просторное.

Я думал, что был уже не в силах удивляться.

Я ошибался.

Застыв на пороге с вытаращенными глазами и широко раскрытым ртом, я ошалело разглядывал научный полигон, масштабы которого было трудно вообразить.

Границы похожей на ангар лаборатории терялись в полутьме. Белые лампы, длинными, тонкими дугами украшавшие стены, казалось, только сгущали окружающую тьму. Во мраке по всему периметру тянулись ряды прозрачных, еле светящихся сфер, один в один схожих с той, что продемонстрировали мне наверху.

И в каждой из этих сфер кто-то плавал.

Сомневаться в здравости собственного рассудка причин пока не было, но и поверить увиденному оказалось непросто. Огромный инкубатор, где выращивали разумников, служил Метаре неиссякаемым источником образцов для ее жутких опытов с сепарацией.

Все здесь почти один в один повторяло лабораторию в Цитадели. Отличались только масштабы да оборудование. Если загончик доктора Гугсы напоминал малую экспериментальную базу, то здесь все выглядело с размахом и поставленным на поток. Около десятка медицинских роботов порхали над сферами, точно насекомые-опылители.

На свой страх и риск я сделал шаг вперед.

Тела, заключенные в сосуды, были полностью сформировавшимися взрослыми особями. По большей части мужского пола. Хотя и женщины тоже встречались, но сильно реже. Понятия не имею, чем было вызвано такое соотношение, но факт оставался фактом. Словно Метара не слишком доверяла своему полу.

Выглядели синтеты весьма жалко. Скрючившиеся в позе зародыша, они напоминали восковые фигуры из риоммского музея кошмаров. В призрачном сиянии ламп кожа отливала неестественным синевато-маслянистым блеском, а лица походили на плохо забальзамированные маски покойников, что только добавляло атмосфере жути.

Следовало бежать, но заставить себя уйти не получалось. И это притом, что я прекрасно понимал, чем рискую. В любую минуту сюда могли ворваться люди Метары. Наученные горьким опытом, они не стали бы со мной церемониться. Однако чем дольше я бродил по зловещему лабиринту из сфер, тем слабее становилась тревога за собственную жизнь, и тем возрастал интерес к происходящему.

Вместе с шевелением внутри ящика, подсказавшим о том, что за мной наблюдают.

Я остановился, ожидая увидеть отряд серых стражей, медленно обернулся и обомлел.

Оказалось, обитатели сфер не так уж и бессознательны! По крайней мере, в тех рядах, мимо которых я успел пройти. Синтеты так и льнули к стенкам своих аквариумов, точно молодые ростки, тянувшиеся к солнцу. Они смотрели на меня, и на их несчастных лицах читалась то ли зависть, то ли любопытство.

Рука невольно потянулась к месту в середине груди, где с самого детства я ощущал постороннее присутствие. Тогда я еще не называл это ящиком и брату ни о чем не говорил, но понимал, что рано или поздно это таинственное нечто запросится на свободу.

– Эй, – осторожно позвал я ближайшего анаки, чья кожа почти утратила всякий намек на здоровую синеву. На вид ему было лет двадцать. – Вы слышите меня?

Синтет не ответил. Лишь продолжал пристально смотреть и не моргал. Обычно серые для его расы глаза налились неестественной краснотой.

Я поежился и отошел. Повернувшись к его соседу – чешуйчатому мекту похожего возраста, спросил:

– Вы давно здесь?

Они все выглядели моими ровесниками, что не могло быть правдой. Если верить всем собранным сведениям, работа Гугсы в Цитадели завершилась задолго до того, как здешний полигон заселила Метара. Какова вероятность, что она позволила Симпкину играть с генами и манипулировать ростом? Претор не была похожа на ту, кто привык терять время. Утратив труды запертого в подземелье доктора, она могла вспылить и возобновить исследования в ускоренном темпе. Жажда заполучить оружие, которое бы поставило всю Галактику на колени, вполне толкнула бы ее на это.

Перед глазами пронеслась чудовищная картина: сотни душ, запертых в крошечных самонаводящихся капсулах, падают на звезды по всей Галактике…

Повинуясь озарению, я резко крутанулся на месте и ринулся к консоли управления, притаившейся в сцепке между несколькими сферами. Пусть у меня не было возможности обратить вспять все, что натворили Симпкин и Метара, но зато я мог выпустить несчастных на свободу. Измученные жизнью взаперти и сепарацией, они имели право на шанс стать хозяевами собственных судеб.

Благородный порыв затмил все прочее. Забарабанив по клавиатуре, я попытался привести компьютер в чувство. Где-то тут должна быть кнопка, снимавшая все запоры с пузырчатых клеток. И если ее нажать у Метары и ее стражей появится на несколько десятков проблем больше, чем один я с голой задницей.

Я, кажется, дал маху, посчитав местное железо новее того, с которым работал Гугса. Внутренности терминала еле ворочались, с огромной задержкой отзываясь на простейшие команды. Теряя терпение, я даже разок лягнул его.

– Шевелись ты, железяка ржавая!

Минуты три прошло, не меньше, прежде чем компьютер доложил о готовности принять запрос на деактивацию. Оставалось только дать команду и нажать кнопку. Палец почти прижался к сенсорной панели. Но тут сознание атаковали сомнения. Подобно стайке кислотных муравьев, они набросились на мою уверенность в собственном праве и точечными укусами стали превращать ее в желе.

Что будет, если синтеты разом получат свободу? Какова вероятность, что они не набросятся на меня? Ведь я не знал, насколько развито их мышление и имелось ли оно вообще. Что, если за хилой оболочкой скрываются лишь голые инстинкты, подчиненные императиву истребления? И что, если внезапное пробуждение произошло не просто так, а за ним кроется нечто более зловещее?

Сломать себе голову в попытке разобраться в этих вопросах, мне было не суждено.

Я не услышал ни единого звука, который намекнул бы об этом, но знал, что больше не один, как если бы в затылок встроили датчик движения.

Сил удивляться, не говоря о желании куда-то бежать и снова прятаться, не осталось, поэтому тихонько выругавшись, я на секунду прикрыл глаза, а затем развернулся.

– А ты хорош, маленький Риши, – признала Метара. Она пришла призраком, сотканным из тени на границе падавшего с потолка света, и с неприкрытым интересом разглядывала вышедших из спячки синтетов. – И сколько еще в запасе у тебя таких трюков?

– Я их не репетирую, так что точно не скажу. Однако спасибо, что отметили.

– О! Это самое малое, что я могла бы сделать…

Какое-то время претор еще приглядывалась к безмолвным обитателям сфер, после чего изволила сосредоточить внимание на моей персоне.

– Для полуголого и замученного беглеца ты очень даже неплохо держишься. Должна сказать, мне еще не попадался столь трудный для изучения экземпляр.

Я вскинул брови:

– Хотели бы, чтобы все было просто?

– Искренне на это рассчитывала, – призналась она. – И я не говорю об Аргусе, которого твой героический прыжок привел в неописуемое бешенство. В жизни не видела, чтобы он вот так злился! – Судя по ухмылке, перекосившей зеленовато-коричневое лицо, саму Метару открытие сильно забавляло.

Все еще держа руку занесенной над кнопкой, я сказал:

– Думается, он это переживет. Но на тот случай, если вдруг не свидимся, передавайте ему мои искренние извинения. Злить его мне совсем не хотелось.

Улыбка Метары стала натянутой. Устало вздохнув, она проговорила:

– Риши, достаточно. Пикироваться мы можем хоть целый день, только что это изменит?

– Кроме того, что просто доставит мне удовольствие? Понятия не имею. Но вам лучше не двигаться, – предупредил я, предвидя ее желание приблизиться, – иначе я нажму вот эту симпатичную кнопочку и освобожу ваших домашних питомцев из их клеток.

Угроза, впрочем, особого эффекта не произвела.

– И что же, как ты думаешь, произойдет?

Не представляя себе ответ, я честно пожал плечами:

– Что бы ни произошло, хуже мне не станет.

– Ты в этом так уверен? – Метара еще раз окинула жадным взглядом вдруг ожившие плоды многолетних трудов своих. Те ничем не давали понять, что наш разговор для них что-нибудь значит. Приклеившись ко мне взглядами, синтеты игнорировали хозяйку совершенно. – Скажи, ты хоть понял, что произошло, когда вошел в эту комнату?

Вопрос меня озадачил. Однако искоса глянув на ближайшее лицо, напоминавшее маску утопленника, и поразмыслив немного, я пришел к выводу, что меня это не волнует.

Так и ответил.

Метара выпрямилась, словно мои слова и тон ее оскорбили. Или же она им просто не поверила.

– Мекет – весьма искусный лжец, а вот тебе эта его способность не передалась. Не знаю, к худу или к добру, но актер из тебя никудышный.

Я скривился:

– Ой, уж вы разбираетесь!

Она фыркнула и, проигнорировав предупреждение, приблизилась на пару коротеньких шажков. Будто проверяла.

– Впервые вижу, чтобы человек так реагировал на скрытый комплимент. Обычно негодуют, когда сталкиваются с обратным.

– Так ведь я необычный, сами говорили!

– Это верно, – признала Метара. – Потому и пришла сюда одна. Пока Аргус со своей ватагой переворачивает станцию вверх дном, я надеялась, что мы с тобой побеседуем. С глазу на глаз.

Чувствуя подвох, я напружинился.

– По-моему, мадам, мы с вами уже достаточно наговорились.

Опять стрельнув глазами в сторону аквариумов, претор надула губки.

– Ты не прав. И чтобы доказать это, позволь еще раз спросить: понял ли ты, что произошло, когда вошел сюда?

Вопреки всякому желанию, я вновь заглянул в немигающие глаза ближайшего синтета и озвучил очевидное:

– Они очнулись.

Метара благосклонно кивнула.

– Да, но почему?

Вопрос показался глупым. Если так дальше пойдет, мы договоримся до того, что начнем обсуждать причинно-следственные связи в поведении растений. Я тряхнул головой.

– Откуда мне знать? Может, они и не спали вовсе.

– О нет, они еще как спали! Мертвецким сном! И сколько бы мы с Симпкином ни бились, не могли их пробудить. Но оглянись теперь – они глаз с тебя не сводят! В чем же причина?

Пожав плечами, я предположил:

– Вы сами говорили, что я отличаюсь. Может, в этом все дело? Насколько я знаю, лейры всегда чувствовали друг друга.

– Верно рассуждаешь, – одобрила Метара, явно наугад закидывая удочку с наживкой из моей тяги к определенности. – А теперь напрягись еще немного и реши загадку.

– Мне не до загадок!

Претор улыбнулась:

– Я знаю, мой мальчик. Я очень хорошо это знаю. Но иначе – никак.

Как и положено порядочной добыче, наживку я заглотил. Вместе с крючком. Ну и пусть. Все равно деваться было некуда.

Уловив мое настроение, Метара слегка просветлела:

– Отлично. Полагаю, прежде ты никогда не задумывался над тем, откуда вообще взялись твои способности? Как удавалось находить утерянные предметы, подчинять своей воле животных, наводить морок на лиц, не отягощенных разумом? Поправь, если ошибусь, сказав, что ты не особо вдавался в подробности. Но что-то ты ведь об этом думал?

Прекрасно понимая, к чему она клонит, я не стал отпираться:

– Меня всегда тянуло к лейрам, если вы об этом. Всю сознательную жизнь. Я изучал их, насколько мог, собирал информацию, часами просиживал в инфосети. Я читал о Тенях и о том, как они действуют. Пытался понять принципы. На самом деле, я не уверен, что получилось, но сложить два и два было несложно. Я понял, что связан с ними. Вот только не представлял, как именно и почему. До сего момента.

Внимательно выслушав, Метара вдруг качнула головой:

– Ты и сейчас не слишком близок к разгадке. – И прежде чем я успел возразить, прибавила: – Впрочем, как и я сама несколько часов назад.

Теперь мне было нужно пояснение, и оно не заставило себя ждать.

Метара сказала:

– Реакция моих ненаглядных синтетов на твое присутствие открыла мне глаза. Хотя, если быть точной, подозрения закрались, когда Симпкину не удалось идентифицировать твою генетическую метку. Прежде все процедуры работали как часы, и вдруг – такая новость! Это было… неожиданно. Но из-за Симпкина, заразившего меня своим энтузиазмом, я не смогла разглядеть корень проблемы сразу. Я поверила, что ключ наконец-таки найден, из-за чего едва не просчиталась…

– И в чем же вы ошиблись, Метара?

– В том, что ты такое.

– То есть?

– Знаешь, я думаю, едва ли Гугса сам понимал, чего добился, когда смотрел на тебя, плавающего в питательной капсуле. А если и понимал, то приложил немало усилий, чтобы скрыть правду. Твоя сверхъестественная невосприимчивость и психоблоки… Симпкин считал, они играли роль встроенной системы безопасности, но я думаю, это нечто другое… Во всяком случае, это хоть как-то объясняет наши постоянные неудачи в попытках повторить Гугсов эксперимент. – Она устремила задумчивый взгляд к аквариумам, словно позабыв, зачем на самом деле спустилась в этот подвал. – Видишь ли, Риши, ты никогда не был первым из нового поколения лейров, искусственно выращенных в пузыре. Ты вообще не имеешь к ним отношения. – Взгляд, упавший на меня, сделался тяжелей нейтронной звезды. – Аргус первым заметил это. Не знаю, как, но он почуял изъян. Он люто ненавидит лейров и все, что с ними связано, однако к тебе вдруг проявил невероятную для себя благосклонность. С момента вашей первой встречи он думать о тебе не переставал. Ну чем не наваждение, а? Это стало еще одним сигнальным звоночком.

Внезапно и без того тусклый свет в инкубаторе сделался совсем уж жутким. Что означали все эти слова про невосприимчивость и прочее? Теряя терпение, я прорычал:

– Вы ходите вокруг да около, Метара! Скажите уже, в чем дело!

Склонив голову на бок, она спрятала дрожащие руки в многочисленных складках юбки и вымучено улыбнулась:

– А дело в том, что у тебя, Риши, нет истока. – Потом спохватилась и быстро поправилась: – Нет, не так. Ты и есть Исток! Не могу выразиться яснее, хотя на уме дюжина вариантов. Но ни один не описывает явление, как оно есть.

Мне показалось, голова сейчас лопнет. Учитывая, что я и без того на ногах с трудом держался, это было сродни откровению. Никчемному и глупому. Как и признание Метары. А ведь с самого начала меня не покидало предчувствие, что разговор наш ни к чему не приведет. Так и вышло. Только вопреки ожиданиям претора, сказанная бессмыслица ни на градус не сдвинула мое самоощущение с места и не повергла в шок. Лейры, Тени, истоки, их воплощения… Слишком много тонкостей для такого короткого промежутка времени. Тем более что большая часть сказанного ровным счетом ничего не значила. Я тот, кто я есть. Как бы там ни вышло впоследствии.

– И что мне с того?

Метара как будто растерялась. Захлопав глазами, она вынула руки из складок. Кажется, что-то металлическое блеснуло в ее левой ладони.

– В общем и целом – ничего. Во всяком случае, пока не придумаю, как нам с этим быть. Одно я знаю наверняка: наша с тобой история далека от завершения.

С мрачной решимостью заглянув в черное дуло вдруг оказавшегося нацеленным на меня бластера, я заявил:

– Нечего нам завершать!

Губы Метары сложились в ухмылку, которая невообразимо уродовала ее лицо.

– Ну, это ты так считаешь. Я же думаю иначе. Сам посуди, как я могу дать свободно уйти синтету, чье существование непросто противно природе, а даже оспаривает некоторые из ее фундаментальных законов?

– По-вашему, этим пистолетиком меня задержите?

Она скосила глаза-изумруды на оружие, поразмыслила немного, а затем отбросила то в сторону, словно мусор.

– Ты прав. Неэффективный способ заставить тебя подчиняться.

Заглянув ей в лицо, я почувствовал слабый отклик, донесшийся из глубин ящика.

– Вы здесь претор.

Метаре такой ответ понравился.

– О, ты очарователен, Риши. Спектакль обманул Аргуса, который попросту не способен видеть того, чего не хочет. Истина ему не важна. Только убеждения. А это делает его весьма полезным инструментом.

– Ах, бедняжка, – вставил я, вспомнив слова стража о том, что все усложнилось. Имел ли он в виду именно это? – Интересно, а он догадывается, что его используют?

Пожав плечами, Метара сказала:

– Даже если и так, он слишком покорен, чтобы возражать. Да и кто бы устоял против этого? – Она указала на свое безупречное во всех смыслах тело и игриво подмигнула. – Если знаешь, что ему нужно, мужчиной легко управлять.

– Только с Мекетом вы обломались, разве не так? – И тут же осознал, что подобное невозможно из-за почти двадцатилетнего промежутка. – Хотя нет, погодите… Это наверняка было задолго до вас…

К моему немалому изумлению, Метара объявила:

– Нет, ты прав – все это время у руля куатов была я.

– Но… как тогда?

– Проще некуда, – проговорила она и вдруг сотворила нечто, заставившее меня взглянуть на нее по-другому. Как будто проекция спала. Спустя мгновение, передо мной очутилась, облаченная в те же черные одежды, древняя старуха. Редкие седые прядки, точно солома… лицо и цветом и текстурой напоминало жеваную бумагу… и два глаза, внезапно засиявших на омерзительной кожаной маске изумрудным огнем.

– Ну и как тебе фокус? – проскрипело оно.

Слова застряли в глотке вместе с содержимым желудка. Ни высказать, ни описать чувство гадливости, которое испытал при взгляде на это существо, я не сумел. И только та часть сознания, что отвечала за соображалку, вопила от ужаса: она – лейр!

Метара дурой не была и прекрасно понимала, какое впечатление производила. Все мои мысли она прочитала по лицу, а когда удовлетворилась ответом, изволила заметить:

– Аргус бы этого не понял. Как не понял и твой брат, отчего-то все эти годы хранивший молчание. Хотя Мекет, я думаю, отомстил мне иначе…

– Забрав меня?

Она кивнула, вместе с тем вернув себе прежний чарующий облик. Дышать сразу стало легче, хотя ощущение мерзости не ушло.

– Но это все дела минувших дней. К чему вспоминать о них, когда ты снова дома.

С недоверием поглядев на престранное создание, стоявшее передо мной и смевшее рассуждать о противных природе сущностях, я возразил:

– Есть у меня дом и получше.

Метара щелкнула языком.

– Уже больше нет. Ты все же синтет, которому не удастся мимикрировать под настоящего разумника, сколько бы ни старался. Наши попытки сделать из тебя хорошего мальчика этому виной, я полагаю. Сами того не сознавая, мы включили тебя, выжгли прежнюю безынициативность. Раньше ты лишь догадывался, что в тебе заперта темная сила, и использовал ее бессознательно. Теперь все стало по-другому – запоров больше нет и нет ограничений. Только возможность принятия себя таким, каков ты есть.

– Не понимаю…

– Все, в общем-то, довольно просто. Но чтобы это понять, попробуй ответить на вопрос: что ты чувствовал, когда убивал? Неважно кого. Просто скажи.

Что я испытывал? Пришлось как следует задуматься. Страх? Ну… если только за собственную шкуру, да и то не слишком сильный. Быть может, отвращение? Брезгливость? Тоже как-то не по адресу. Когда живешь на Семерке, о щепетильности обычно не думаешь. Но что же тогда? Не удовольствие, нет! Я же не маньяк! Но что-то очень близкое к этому. Настолько, что признаваться себе не хотелось. Как будто меня намеренно создали, чтобы убивать.

Внезапно я ощутил, как грудь сдавили невидимые обручи. Дышать стало трудно, а говорить – и подавно. Я открывал рот, пытаясь втолкнуть в сжатые легкие хоть немного воздуха… В итоге меня попросту вывернуло на пол. Мерзкая желтоватая жижа пенилась на металлических плитах кислотой… Зато малость полегчало.

Опершись ладонью о консоль, я утер лицо и поднял на Метару слегка затуманенный взгляд.

– Теперь понимаешь, о чем я? – довольная собой осведомилась она. – Прежде на тот же самый вопрос ты ответить не мог! А все потому, что действовал, будто зомби. Живенький и говорливый, способный сопереживать и принимать решения, совсем как настоящий мальчик… только совершенно, совершенно чуждый этому миру!

Меня еще мутило, а колесики в голове крутились до безобразия медленно. Поэтому я не отреагировал, когда Метара, перестав улыбаться, стремительно сократила разделявшее нас расстояние. Она будто подлетела и, пока я растерянно моргал, сорвала с моего запястья наручи. Активировав клинок, претор с улыбкой глянула на его стрекочущее лезвие, а затем пригвоздила мою ладонь к панели.

Все, что я успел, это заорать. Разряды боли дернули плечо с такой силой, что заставили приподняться на цыпочки и едва не обмочиться второй раз за день. Кровь хлынула из раны, заливая мониторы и сенсоры. В глазах замаячили темные пятна. Но я упрямо не отводил взгляда от злорадного преторского лица.

Давление клинка продлилось недолго. Ладонь оказалась свободной, хоть и безжизненно болталась на запястье. Сквозь пелену смятения и шока я отстраненно подумал, что лейры с подобными ранами справляются в два счета.

– Давай, Риши! Я хочу увидеть твои зубки!

Прижав раненую руку к груди, я резко попятился, спотыкаясь о крепления сфер. И при этом продолжал смотреть в лицо своей мучительнице, чьи глаза казались двумя сверкающими зеркальцами, зелеными вратами в небытие.

Я через силу выдохнул и посмотрел на рану – узкая темная дырка в центре ладони, истекающая кровью… Снова начало мутить…

– Не думай, что потеряешь сознание, и этим все кончится! – сквозь грохот пульса в ушах, послышалась угроза Метары. Она больше не делала попыток приблизиться, прекрасно понимая, что это не имеет значения. – Давай! Я хочу увидеть то, что ты показал Симпкину! Давай!

Вот как значит? Захотелось поиграть с себе подобным? Хрен тебе, злобная тварь!

Все еще негромко поскуливая, я бросился в лабиринт сфер и забился под одну из панелей. Обитатели аквариумов, не переставая, сверлили меня бессмысленным взглядом.

Метару уже не волновало, что я убегу. Она знала, что не получится, и потому вела себя расслабленно и игриво.

– Риши? – тянула претор свой напев. – Ри-и-и-ши? Ты еще здесь? Ну, конечно, ты здесь! Куда тебе деться? – Она вдруг рассмеялась, растеряв последние остатки дружелюбия. – Знаешь, если для того, чтоб достучаться до тебя, придется по кусочку отсекать от твоего тела, я это сделаю.

Я вдруг задумался. А и правда, почему бы мне не дать ей то, чего хочет? Желаете увидеть Исток? Смотрите, штанишки не испачкайте!

Совершив над собой усилие, сопровождавшееся одним глубоким вдохом, я поднялся на ноги и выбрался из укрытия.

– Привет, малыш, – сладко улыбалась дева-старушка. – Давай поиграем? Покажешь мне свой большой секрет, а я покажу тебе свой?

То, что жило внутри меня, впервые проявило себя не так, как раньше. Оно бесилось и корчилось, колотя всеми конечностями (если они вообще были) в крышку ящика. Оно жгло внутренности каленым железом, терзало сознание острыми пинцетами и требовало поддаться на уговоры старой лейры, чтобы отвесить ей хорошего пинка…

И вдруг все вокруг попросту взорвалось.

Воцарился неимоверный хаос.

Я даже не понял, что произошло, и была ли в том моя вина. Лишь то, что меня подбросило в воздух, а затем с такой же легкостью прибило к полу… или потолку (теперь уже было не разобрать), а со всех сторон разверзся ад!

Метара, ближайшие к ней пузыри и все, что их окружало, исчезли в клубах взрыва.

Я почувствовал, как чья-то невидимая рука потащила меня к тлевшим останкам, и заметил огромную дыру в стене, сквозь рваные края которой, дико воя, улетучивался воздух, вместе с тем, что еще совсем недавно служило лабораторией, выращивающей искусственных лейров. Наперебой с ветром голосили сирены. Меня подхватило восходящими потоками и понесло по направлению к пробоине.

Лишь тогда до меня дошла правда: кто-то выстрелил по станции! Причем удар пришелся именно туда, где стояла лейра… Меткость, достойная снайпера!

Мысли скакали и бились о внутренние стенки черепа с той же непредсказуемостью, с какой меня самого швыряло из стороны в сторону, будто нарочно заставляя собирать все неровности и выступы, какие только попадались.

Я летел молча, раскинув конечности звездой. Я знал, что едва окажусь по ту сторону стены, атмосферное давление Тиссана расплющит меня быстрее, чем успею это понять. И это, пожалуй, была бы милосердная смерть.

Но прежде чем успел вылететь в пробоину, я увидел, как незнакомый маленький шаттл завис в самом ее центре, а на его носу, примагниченная к обшивке, маячила фигура в гермокостюме. Она-то и схватила меня, едва не вывихнув и без того раненую руку, крепко прижала к себе и быстро втащила через распахнувшийся шлюз.

– Держу, – проговорила фигура через вокодер шлема. – Уходим!

Как только герметичный люк над нашими головами сомкнулся, оба рухнули на пол.

Я выдохся и ничего толком не соображал. Только дрожал, словно в лихорадке да глазел по сторонам.

Фигура, спасшая меня, поднялась на ноги, сняла шлем и раздраженно проговорила:

– Ты ведь не можешь, чтобы не вляпаться в какое-нибудь дерьмо, верно, Мозголом?

Глава 22 Брат или не брат

Брат смотрел на меня, и его лицо пересекала широкая ухмылка.

– Не ждал?

– Не может быть! – пробормотал я, вытаращившись в ответ.

Мекет хохотнул и, обернувшись, крикнул куда-то вглубь шаттла:

– Я ж говорил, не поверит. Погодите, сейчас еще кинется с кулаками, думая, что глюки ловит. – Потом, присев на корточки, снова посмотрел на меня: – Ну? Чего дрожишь, Мозголом? Расслабься, все позади. Мы им устроили веселуху. Поджарили гнарково логово. Теперь уж точно нескоро оправятся.

– Не стоит преувеличивать, Динальт! – заметил кто-то. Голос показался знакомым, но из-за какофонии снаружи, понять, кому он принадлежал, было непросто.

– Вы убили их претора, – выдавил я, все еще потрясенный внезапным спасением.

Мекет пропустил мои слова мимо ушей. Либо сделал вид, что пропустил. Так или иначе, я был слишком помят, дезориентирован и вымотан, чтобы зацикливаться на этом. И да, все еще не верил, что спасение прибыло.

Брат, окинув меня внимательный взглядом, присвистнул:

– Ох, ну и видок у тебя! А рука! Кто это сделал?

Сил ответить не нашлось. Прикрыв глаза, я постарался дышать носом и не замечать наплывов острой боли, дергавшей ладонь.

– Дайте я посмотрю.

Я распахнул глаза и увидел, как из-за спины Мекета появляется Диана Винтерс. Я надеялся, что, взглянув на нее, справлюсь с накатившим бессилием, но лишь еще больше потерялся и раскис. Дыхание перехватило вновь, но теперь уже не декомпрессия стала тому виной. Вспомнив, что практически голый, постарался оправиться. Хотя, казалось, саму леди с Тетисс подобные мелочи не волновали.

– Риши? – Диана присела рядом и внимательно изучила сочащуюся кровью рану, затем обработала ее антисептиком и наложила повязку. Полегчало несильно, но все-таки достаточно, чтобы можно было отвлечься. – Потерпи немного. Скоро боль пройдет.

Я благодарно кивнул, стараясь не слишком громко стучать зубами. Диана чуть улыбнулась и неожиданно погладила меня по голове. Этот простой жест получился настолько интимным и чувственным, что я распереживался, как бы ни понадобилась дополнительная порция успокоительного.

– Пальни еще разок напоследок и уноси нас отсюда! – крикнул Мекет в сторону рубки, стаскивая с себя скафандр.

– Пальнуть не успею, – услышал я спокойный ответ. – Противник запустил истребители курсом перехвата. Шесть машин. Надо спешить к кораблю.

Чуть приподнявшись на локте, я спросил:

– Что происходит?

Но брат только качнул головой.

– Маневр уклонения или что там полагается в таких случаях?.. Короче, выкручивайся как хочешь, только вытащи нас из этого пекла!

– Будет сделано!

В следующий миг пилот заложил крутой вираж, от которого я, точно гуттаперчевая кукла, едва не перекатился на противоположную часть борта и не врезался лбом в переборку.

Прежде чем это произошло, Диана меня перехватила.

– Твою мать! – выпалил Мекет. – Что они там с тобой вытворяли?!

Я не ответил. Как и обещала Диана, боль в руке значительно уменьшилась. Но вместе с этим и все тело как будто потяжелело на несколько порядков. Даже головой повернуть стало сложно. Чего уж говорить о ставших вязкими, будто зыбучие пески Семерки, мыслях. Несмотря на уверенность, которой козырял перед Аргусом и Метарой, я совсем не был готов биться об заклад, что Мекет прилетит. Как ни крути, а правда о нашем истинном родстве сыграла свою роль.

Я снова попытался подняться, но резкий кульбит, который совершил шаттл, ускользая от вражеских машин, не позволил этого сделать.

Мекет, заметив мои корчи, проорал пилоту:

– Может, все-таки включишь компенсаторы, пока мы тут не поубивались к хренам?

Ему отозвались:

– Не могу. Систему закоротило, когда входили в атмосферу. Шаттлы этой модели не предназначены для местных условий. Будет чудо, если доберемся до крейсера, не растеряв всю обшивку.

Брат недовольно поджал губы, но промолчал. Оттеснив Диану, он бережно поднял меня с пола и переложил на узкий выдвижной лежак.

– На нем живого места просто нет, – проговорила леди. – Один сплошной синяк!

Под ее пристальным, но обеспокоенным взглядом стало неловко. Опять оправив рубище, я посмотрел на Мекета и выдавил:

– Как вы меня нашли?

Брат чуть скривился, будто меньше всего хотел отвечать на этот вопрос. Выхватив из-за сиденья стеганое покрывало, набросил его на меня, а сам уселся на край лежака. При всем при этом выглядел он как никогда взволнованным.

– Как нашли, спрашиваешь? – Мекет вздохнул и метнул короткий взгляд куда-то в сторону. Шаттл при этом трясло, не переставая, но брату все было нипочем. – Пришлось повозиться. Но давай об этом чуть позже потолкуем, идет? Мне надо в рубку.

Я не успел его задержать. Но едва брат скрылся, его место сразу же заняла Диана. Ее тонкие пальцы снова забегали по моим спутанным волосам. Стало до того приятно, что я прикрыл глаза и расслабленно отдался на волю ощущениям.

– Неплохо держишься для того, кто побывал в плену у куатов.

Это сказала не Диана. Чуть приподняв голову, я уставился в мутный фонарь огианки.

– И вы здесь?!

– Ну, разумеется, – невозмутимо откликнулась Тассия Руэ с одного из пассажирских сидений. – Где же еще мне быть?

Ее ответ заставил меня немного растеряться. Если на появление брата я еще хоть как-то рассчитывал, то увидеть на Тиссане старую огианку совсем не ожидал.

Шаттл тряхнуло сильнее, из-за чего я опять едва не оказался на полу. Причуды местной атмосферы не могли с таким остервенением пытаться сорвать летун с неба, стало быть, по нам наконец-то открыли огонь!

Вцепившись в торчавшие из стены ремни безопасности, Тассия Руэ скороговоркой пролепетала:

– И чего мне только дома не сиделось?..

– Пристегнитесь, – холодно посоветовала ей Диана. – Куаты столько сил приложили, чтобы заполучить Риши. Глупо рассчитывать, что они сдадутся без боя.

В подтверждение этих слов, о корпус челнока снова что-то ударило, заставив стенки протестующе застонать.

– Еще пара таких попаданий, и от нас ничего не останется, – резюмировала шаманка, спешно привязываясь к противоперегрузочному креслу.

Диана одарила ее снисходительным взглядом и, чтобы я не болтался, подобно дерьму в ночной вазе, собралась крепче затянуть ремни вокруг меня.

Больше двух дней просидев на привязи, я вежливо, но твердо попросил ее этого не делать.

– Ты можешь пострадать, – возразила она.

Я как-то нашел в себе силы отрицательно покачать головой.

– Поверь, худшего со мной уже не случится. – Невозможно сказать, откуда пришла такая убежденность, но после гостеприимства Метары во мне как если бы что-то сломалось. Не в плохом смысле. Но будто некий ключик, который плавно поворачивался внутри сознания, резко крутанули, сорвав все защитные пружины. – Лучше сама пристегнись.

Чисто, как мне кажется, из уважения Диана спорить не стала. Поднявшись с лежака, она прошла к противоперегрузочным креслам и прочно закрепилась рядом с шаманкой, позволив мне с облегчением выдохнуть. Оставалось дождаться момента, когда шаттл покинет атмосферу и окажется под защитой крейсера.

Однако расслабляться все равно не стоило.

Бешеный вой ветра вкупе с оглушающими громовыми раскатами, бывшими визитной карточкой тиссанской непогоды, сопровождался канонадой выстрелов, пущенных за нами вслед истребителей. Я удивлялся, как этот маленький и весьма щупленький на вид транспортник до сих пор не развалился на части под таким жестким обстрелом?

– Откуда вы взяли это корыто? – после очередной встряски, не удержался я от вопроса.

– Это корыто способно выдержать прямое попадание риоммского крейсера, так что я бы на твоем месте была поуважительней, – отозвалась Диана. – И, кстати, если б не это обстоятельство, ты бы так и сидел в компании своих новых друзей.

Проглотив упрек, я, однако, не отстал:

– И все-таки, откуда оно у вас?

– Принадлежит флоту Тетисс. Как и дагон, ожидающий нас на орбите.

Услышав последнюю фразу, я присвистнул.

– Дагон? Здорово подготовились!

Она усмехнулась.

– Старались изо всех сил.

– Ну а нашли-то вы меня как?

– Об этом лучше спроси своего брата. Он обратился за помощью, но толком ничего не объяснил.

Новая серия взрывов заставила на время прекратить допрос и прислушаться к тому, что происходило снаружи. Несмотря на усилия еле живых гравикомпенсаторов, нас колошматило так, что зубы стучали, будто во время скачки верхом на взбесившемся туануле[1].

– Во имя Теней, когда ж это прекратится?! – Шаманка, сложив длинные руки на груди крест-накрест, тихонько поскуливала, словно уже готовилась отправиться к праотцам.

– А вас-то кто сюда потащил, Тассия? – не удержался я.

– Вызвалась добровольцем, – ответила за нее Диана. – Хотя теперь, вероятно, жалеет об этом…

– Не жалею, – тут же через силу процедила Тассия Руэ. – Всего лишь не слишком хорошо переношу полеты. Не говоря уж о безумных погонях в атмосфере, для подобных занятий вообще не предназначенной. Моя стезя – постижение призрачного мира Теней, а не выкрутасы на космолетах!

Даже если б очень постарался, я бы не смог не уловить намека, проскользнувшего в ее словах.

– Потому-то вы ко мне и привязались? Вам тоже что-то нужно?

Огианка тотчас же парировала:

– Разве я уже не ответила на этот вопрос? Лишь слепой не заметит силы, бурлящей в тебе, как в термоядерной топке. Даже клан Феб чувствовал, что что-то неладно, хоть и не придавал этому значения. Твоя очаровательная подружка это почувствовала, я права? – Она мельком глянула в сторону Дианы, которая также сверлила ее совершенно бесстрастным взглядом. – Брат, который все прекрасно знал, но делал вид, будто ему плевать. И Серая Стража, верные гончие Майры, которым не терпелось захватить тебя и препарировать… Полагаю, последнее их желание по-прежнему остается в силе. Или уже нет?

На секунду опешив, я удивленно приоткрыл рот.

– Откуда вы узнали? Я имею в виду о том, зачем я им понадобился?

За маской, как обычно, было не разобрать, но мне показалось, будто она широко ухмыляется.

– Я шаманка, дружок. Такие вещи от меня не скроешь. Особенно если в них замешаны лейры, Тени и Майра Метара.

– Тем не менее это не ответ, – вставила Диана.

– Только потому, что он тебе не по нраву, дорогуша?

– Значит, вы и ее знали? Я имею в виду Метару.

– Естественно. Разве я не говорила, что сама когда-то была частью ее Ордена?

– Вежливо ушли от ответа, – напомнил я. Беседа во время погони по городу Арк многое открыла, но немало и в тени оставила.

Шаманка развела руками:

– Ну что ж, теперь вы знаете.

Я усмехнулся, снова опустив голову на жесткую подушку лежака. И гением не надо быть, чтоб догадаться, что наша славная Тассия Руэ не страдает никакой забывчивостью и всегда говорит лишь то, что считает нужным. На ее фоне даже факт, что Майра Метара оказалась скрытой лейрой, уже не выглядел таким впечатляющим.

Будто почуяв мое настроение, огианка протянула:

– А-а-а, догадываюсь, о чем ты думаешь, Риши. Строишь связи? Не ломай понапрасну голову. Я всего лишь старая шаманка, в то время как Майра – истинный лейр. И как лейр она способна на большие чудачества. В том числе лгать просто ради удовольствия.

– Вы хотели сказать, она была лейром, – поправил я, заново пережив в уме момент своего чудесного, иначе не скажешь, вызволения. – Выстрел шаттла ее уничтожил. Причем в буквальном смысле.

Однако насладиться удовлетворением мне не дали.

– Я бы не была так в этом уверена, – мрачно откликнулась шаманка. – Эта дама владеет такими трюками, что ни одному огианину и во сне не снились!

– Я думала, лейры уже в прошлом, – в свою очередь нахмурилась Диана. – Их ведь уничтожили. Разве нет? И Мекет говорил…

– Не все так просто, дорогуша. – Тассия Руэ тяжко вздохнула. – Не все так просто. Я понятия не имею, откуда она взялась и как давно живет на этом свете, но кое в чем уверена: Майра Метара – одна из могущественнейших повелительниц Теней, которых когда-либо видела Галактика со времен знаменитой Бавкиды, и ее не убить банальным торпедным залпом. Только не так.

Холодок, пробежавший вниз по спине, заставил меня вздрогнуть. Но, к счастью (какая ирония!), в этот момент очередной вражеский удар пришелся на защитные экраны маленького, но, очевидно, невероятно крепкого шаттла, и этого никто не заметил.

– Если это правда, – вставил я, – то почему она позволила мне сбежать? Будь она так сильна, как вы говорите, Тассия, разве не предугадала бы мои действия?

– Пути лейров неисповедимы, – туманно откликнулась шаманка. – Если что-то в их поступках кажется тебе нелогичным, просто дождись, когда раскроются все карты, и ты поймешь, в чем заблуждался.

Гром непогоды, тряска и прицельные залпы истребителей стихли, сменившись тишиной, окутавшей шаттл ледяным покрывалом. На борту тоже повисло гнетущее молчание. Ждали стыковки с крейсером, и каждый в это время думал о своем. Несмотря на заверения шаманки, я не хотел отпускать вопрос, почему Метара, будучи лейрой, позволила всей своей рати гоняться за мной по зоне обогащения, вместо того, чтобы заняться делом самостоятельно? С ее-то могуществом на это ушло бы не больше пяти минут. Так отчего она медлила? Боялась раскрыться перед своими стражами? Переживала, что не сумеет удержать при себе Аргуса? Забавно.

Вернулся Мекет с триумфальной улыбкой на лице:

– Ну вот мы и оторвались.

– Мы? – скептически фыркнула Диана.

Брат и бровью не повел.

– Да, мы. С косорукими пилотами твоего батюшки этот шаттл даже атмосферы бы не покинул, не возьмись я за штурвал.

– Так вот почему нас едва из собственных тел не вытряхнуло? – съязвила шаманка, судя по всему, полностью разделявшая скепсис Дианы.

Я слышал, как Мекет заскрежетал зубами. Опять его прокатили с благодарностью. Вновь обретя привычную суровость, он проговорил:

– Поверьте, могло быть и хуже.

– Знаете, Динальт, – холодно заметила Диана, – когда вы поблизости, только так и бывает.

В жизни своей не встречал космических кораблей больше.

Ну как не встречал. Видеть-то видел, но никогда прежде не поднимался на борт. А потому несколько мгновений стоял, раззявив рот, и оглядывал огромный и похожий на улей ангар дагона, в котором шаттл потерялся, точно былинка посреди поля. Серые косые стены были буквально усыпаны боевыми истребителями. Компактные, но смертоносные машинки казались замершими в сотах дикими осами, в любой момент готовыми сорваться в атаку. Вокруг суетились техники, порхали или ковыляли роботы, бегали военные.

Диана первой сошла по рампе и без объяснений растворилась в недрах гигантского корабля. Я не знал, что мне делать и, закутавшись в покрывало, потопал следом.

Но не успел совершить и пары шагов, как был перехвачен твердой рукой Мекета.

– Куда разбежался? Бегом в медсанчасть!

– Зачем это? – Мое удивление было искренним, потому что физическое состояние стремительно возвращалось в норму. Рука, благодаря стараниям Дианы, больше не беспокоила. По крайней мере, не так, как прежде. Пара целебных примочек и все тип-топ. А синяки и ссадины – о них и упоминать не стоило. – Не хочу я туда.

Мекет сверкнул глазами:

– А кто тебя спрашивает? Будешь ерепениться, силой уволоку. Так что лучше и не спорь. Топай!

Пришлось подчиниться. Я, конечно, мог устроить ему бучу и потребовать объяснений за все, что пережил в руках у куатов, но скандалить при посторонних не хотел. Да и внимание Тассии Руэ, шагавшей за нами, будто приклеили, малость раздражало. Все черточки над «т» и точечки над «ё» я собирался расставить с братом один на один.

– Где ты умудрился так робу порвать? – спросил он, пока мы вышагивали по широким коридорам. Наша экзотичная троица привлекала много внимания со стороны сновавших туда-сюда служащих. Они хоть и старались изображать, будто заняты своими делами, всякий раз кидали чуть удивленные взгляды украдкой.

– Вас только это волнует, Динальт? – процедила шаманка.

Мекет ее шпильку проигнорировал. Я ухмыльнулся, но на его вопрос сказал:

– Прыгнул неудачно. Когда убегал.

В ответ брат одарил меня нечитаемым взглядом. А я решил, что это отличный повод спросить, как он уболтал Видина Орру отрядить целый дагон ради спасения моей скромной задницы?

Брат отреагировал в своем стиле, то есть спрятался за маской раздраженного благородства:

– Мозголом, я не пойму, тебя что-то не устраивает?

Я посмотрел на него и ответил:

– Много чего.

Брат от этого взгляда поперхнулся, а шаманка тихо захихикала.

До лифта добрели в полной тишине, но за это время я успел понять, как маленькому шаттлу удалось пробиться сквозь чудовищную турбулентность атмосферы Тиссана и преодолеть силовой пузырь, окружавший логово куатов. Оказалось, непроницаемым барьер считался только для пушек средней мощности. Один полновесный залп с орбиты не оставил от станционной защиты даже намека. Все остальное было делом техники и Мекета, который неким удивительным образом знал, в какой части станции меня искать.

– Как ты нашел меня там? – спросил я, когда втроем загрузились в кабинку.

– Даже странно, что тебя только это волнует, – бросил он, упорно поддерживая меня под руку, точно калеку. Откуда братцу было известно расположение медблока, тоже оставалось тайной.

– Не только, – признал я. – Но к тем вопросам мы еще вернемся.

– Не сомневаюсь, – вздохнул он.

Я приклеился к нему взглядом.

– Итак?

Мекет резко тряхнул головой и развернулся ко мне всем корпусом:

– Чего тебе надо? Мало что спасли?

– Немало. Но и недостаточно. Слишком уж складно все получилось, не находишь? Вы оказались в нужный момент в нужном месте. Разве бывают такие совпадения?

– Бывают, если им предшествовали часы кропотливого труда и детального планирования.

– Планирование не подсказало бы тебе, в какой точке станции я окажусь. Зато с этой задачей запросто мог справиться какой-нибудь тайный жучок, который ты, к примеру, споил мне перед тем, как отправиться к Желтому Малышу. Хотя и этот вариант не сработал бы, потому что после электрошоковой терапии, устроенной мне тамошним садистом, любой жучок спалило бы к хренам. – Вырвавшись из его хватки, я упер руки в боки и потребовал ответа: – Ну?

Стало ясно, что до самого последнего момента Мекет не собирался делиться подробностями диверсии и сдался лишь под моим неослабевающим напором. Пробормотав сквозь зубы ругательство, он процедил:

– Ей скажи спасибо.

– Кому? – не понял я.

– Вот ей, – Мекет ткнул пальцем в стоявшую сбоку шаманку.

– Тассия?

Но брат не дал ей и рта раскрыть.

– В отличие от бесстрашной принцессы, – выпалил он, – бабуля здесь совсем не по своей воле. Пришлось напомнить нашей благородной кудеснице, что именно благодаря тебе мы вытащили ее расфуфыренную тушу с баржи фебов, и что долг платежом красен. Так ведь?

Мое смятение, должно быть, оказалось слишком заметным, поскольку Мекет тут же спросил:

– Что? Она уже наплела другую сказочку?

Глядя в еле видневшиеся из-под маски глаза шаманки, я решил проигнорировать яд в словах брата и растерянно пробормотал:

– Это все равно ничего не объясняет.

Топнув ногой с досады, Мекет взвыл:

– Да чтоб тебя!

Он бы наверняка ляпнул бы еще что-нибудь, но тут Тассия Руэ все же решались объясниться:

– Что бы он ни говорил, Риши, я отправилась на Тиссан вовсе не из чувства долга. Меня, как и многих других, волнует природа твоей удивительной силы. Я была бы дурой, если б не начала приглядываться к тебе. Будь все иначе, я бы исчезла задолго до того, как вы с девчонкой Оррой решились наведаться в апартаменты Сивера.

– И вы туда же? – фыркнул я и скрестил руки на груди. Резкое движение заставило раненую ладонь саднить. – Почему всем есть до меня дело, а?

Глянув с пристальностью следователя, шаманка проговорила:

– Чую, тебе уже об этом известно. Насколько я знаю Майру, она не из тех, кто любит ходить кругами. Наверняка поделилась соображениями.

– И не она одна, – вставил я, скосив взгляд в сторону брата. Тот сделал вид, будто не заметил.

– Я говорила тебе, что способы, которыми лейры и шаманы обращаются к Теням, во многом разняться. В отличие от признанных повелителей Теней, мое племя обладает навыком заглядывать в самую суть предметов и лиц. Это приобретенное умение, но обучить ему способен только огианин. Встретив тебя однажды, я больше не смогу забыть ментальный отпечаток, что оставляет твоя душа на матрице пространства-времени. Это как маячок. Неугасимое сияние в полной темноте. Именно по нему я пришла за тобой. Нужна была лишь соответствующая медитация. Открывшись силовым потокам, пронзавшим континуум, я поняла, в каком краю Галактики тебя искать.

– С точностью до уровня станции? – не поверил я.

– Даже до числа тех, кто был рядом с тобой: один яркий лейр и несколько сотен фигур, больше похожих на призраки. Только я не поняла, что это были за фигуры…

– Другие синтеты, – я намеренно сделал упор на слове «другие». – Подопытные Метары.

Интерес шаманки вспыхнул, будто хворост от маленькой искры:

– Что с ними было?

Я открыл рот, чтобы ответить, но тут лифт остановился.

– Позже натрещитесь, – раздраженно проговорил Мекет и буквально выпихнул меня в светлый и пахнущий стерильностью медицинский отсек. – Давай, топай! Доктор! Вот вам пациент!

На его зов откликнулась высокая седовласая манийка с треугольным лицом. Оторвавшись от изучения данных на планшете, она удивленно изогнула густую белоснежную бровь и поинтересовалась:

– В чем дело, милейший?

– Тут у нас раненый, – снова подтолкнул меня Мекет. – Будьте добры, осмотрите его.

– Да все со мной в норме, – попробовал я убедить дамочку в белом халате. – Все, что нужно, это душ, чистая одежда, горячая еда и крепкий продолжительный сон.

Доктора, судя по всему, о визите странной компании предупредили, поэтому она не особо допытывалась, кто мы такие. Поднявшись с кресла, она подошла ко мне, предварительно вынув из кармана миниатюрный точечный фонарик.

– Ну-с, что тут у нас? – Доктор без предупреждения посветила мне в глаза, заставив часто заморгать. – Реакция не нарушена. Уже хорошо. Кто ж вас так отделал, юноша?

Я неопределенно пожал плечами.

– Ясно. Лягте-ка на кушетку, – указала она на одну из многочисленных и совершенно неудобных на вид лежанок, располагавшихся в дальнем конце комнаты.

Мрачно глянув на Мекета, я подчинился. После двух дней в подвешенном состоянии посреди загона, очень похожего на здешний, всякие манипуляции медицинского толка вызывали во мне острый приступ неприятия. Даже простейший трюк со сканером, чья мерцающая полоса пробежала через все тело, заставил содрогнуться. Пришлось потрудиться, чтобы подавить панику и не поддаться искушению броситься отсюда прочь.

– Внутренних повреждений нет, – с легкой, почти незаметной ноткой растерянности проговорила доктор, окончив сканирование. Видимо, под впечатлением от мекетовского переполоха, она ожидала чего-то совсем иного. – Так-с, а повязочку я бы сменила… Ого! Ну, теперь понимаю, насколько нелегко вам пришлось!

– Ему вовсе не нужен врач, – неожиданно подала голос шаманка. Она все это время тихо стояла у дверей, но теперь отчего-то пылала праведным негодованием. Будто сама мысль о лечении ее возмущала. – Все, что требуется его организму – время и медитация, способная направить внутренние резервы на самоисцеление.

– Лучше захлопнись, или самоисцеление понадобится тебе, – отрезал Мекет с такой неистовой злобой, что я даже опешил. Казалось, он вот-вот набросится на огианку. – Может, ты и заслужила благодарность, но не воображай, будто я позволю тебе обучать его всей этой шаманской дряни!

Даже не вздрогнув, Тассия Руэ насмешливо фыркнула:

– А куда ты денешься, Динальт? Прошло то время, когда ты мог диктовать ему свою волю. Или до тебя еще не дошло? Тиссан стал для него очищением. Вся шелуха смылась. Больше нет нужды жить по твоим правилам. Теперь он сам будет принимать решения. И если пожелает, я обучу его всему, чему только смогу!

Мекет, как и ожидалось, отреагировал рассерженным рычанием родителя, готового биться за своего детеныша до конца:

– Через мой труп!

– Тоже мне проблема! – Шаманка хлопнула ладонями по юбке и напружинилась, будто и впрямь собралась отбивать атаку.

Доктора весь этот цирк, мягко говоря, шокировал. Я же не мог просто смотреть на то, как парочка идиотов убивает друг друга почем зря и потому, приподнявшись на локте, прикрикнул:

– Либо заткнитесь, либо убирайтесь отсюда! Ты, Мекет, сам хотел, чтобы я пошел в медблок. Вот я здесь. Чего еще надо?

Братец притих. Шаманка остыла. Оба молча разошлись по разным углам.

– Тише-тише, молодой человек, – вкрадчиво проговорила врач. Приставив к моему плечу маленький пневмошприц, она сделала инъекцию. – Успокойтесь. Как бы там ни было, а вам все же не следует нервничать. Лучше расслабьтесь и постарайтесь ни о чем больше не думать. Боли я вам совсем не причиню.

Невольно вспомнив мрачное лицо Аргуса, примерно также нависавшее надо мной в лаборатории куатов, я невесело усмехнулся:

– Знаете, доктор, те, кто держал меня в плену, говорили то же самое.

– Ну, вы теперь, кажется, не с ними, – мягко возразила она. – Друзья не дадут никому вас обидеть. Видите, как отчаянно они за вас бьются? Так что незачем беспокоиться. Постарайтесь расслабиться. Позвольте мне сделать свою работу, а сами отдохните. Подумайте о том, что очень скоро вы вернетесь к прежней жизни. Все плохое уже позади.

Я и хотел бы возразить насчет последнего, но решил, что это будет лишним. Послушно прикрыл глаза и постарался отдаться в руки накатывавшей приливами сонливости. Резкий свет с потолка уже не казался таким раздражающим, а приятный мурлычущий голос доктора убаюкивал, словно колыбельная. Я сам не заметил, как отключился…

…А очнулся от пристального внимания сразу пяти пар глаз, с интересом разглядывавших меня сквозь прозрачное стекло.

Что-то изменилось, решил я про себя и резко сел. Осмотрелся.

Пока я пребывал за пределами реальности, кто-то успел переместить меня внутрь замкнутого стерильного бокса, со всех сторон окруженного стеклянной стеной. По ту сторону стены стояли: Мекет, шаманка, доктор, Диана и некто мне незнакомый, одетый в темно-синюю форму офицера вооруженных сил Федерации Тетисс.

– Что такое? – поинтересовался я и с облегчением отметил отсутствие каких-либо пут.

– Ну как ты? – спросила Диана.

Я пожал плечами:

– Хуже, чем хотелось бы, но в целом неплохо. – Потом окинул свой загон коротким взглядом и с показным равнодушием поинтересовался: – Зачем меня здесь заперли?

– Никто вас не запирал, юноша, – откликнулась доктор. – Это барокамера, и вы вольны покинуть ее в любой момент, как только пожелаете. Лично я рекомендовала бы вам пока не торопиться и остаться внутри еще хотя бы на час. Исключительно профилактическая мера.

– Излишняя, – бросила шаманка, раздраженно покачиваясь на одном месте, что выглядело несколько комично и не вязалось с мрачностью тона. – Если бы меня пустили к нему, он бы уже был здоров.

– Я сказал, ты к нему и пальцем не притронешься! – начал Мекет, но быстро осекся и снова посмотрел на меня. При этом во взгляде его отразилось нечто, сказавшее мне, что он в курсе о том, что я знаю правду о его роли в случившемся. – Как настроение?

Такой простой вопрос, а сколько в нем всего спрятано! Напряжение, повисшее между мной и братом, казалось, можно было пощупать.

Невольно усмехнувшись, я ответил:

– Вроде бы в норме. По крайней мере, убить никого не хочется. – Затем опустил босые ноги на холодный пол и поинтересовался: – Может быть, мне все-таки принесут одежду?

– Вы, должно быть, еще и голодны? – спросила доктор.

– Как китх, – заверил я с благодарной улыбкой.

– Тогда лучше распоряжусь, чтобы вас обеспечили всем необходимым, а заодно хорошенько покормили.

– Спасибо, доктор.

Она кивнула и поспешно вышла. Я не стал ломать голову, действительно ли ее так заботило мое самочувствие или все дело в сгущавшихся над боксом тучах. Меня волновал только Мекет и его тяжелый взгляд.

– Долго я провалялся в отключке?

– Почти четыре часа, – ответила Диана.

– Сколько?!

– А чего вы хотели, юноша? – встрял незнакомый мне офицер. – Судя по рассказам леди Дианы, куаты здорово вас потрепали. Зная некоторые из излюбленных трюков стражей, могу предположить, что вы еще легко отделались.

Невольно сжав идеально заштопанную ладонь в кулак, я подумал: «Так ли уж легко?» Но вслух проговорил:

– Может быть.

– Вы наверняка недоумеваете, кто я такой? – осведомился офицер с приятной улыбкой.

Я пожал плечами, постаравшись, чтобы это выглядело не слишком безразлично.

– Капитан Ассард, – представился он.

Простая вежливость требовала какого-нибудь ответа.

– Спасибо, что согласились спасти меня, капитан.

Тот улыбнулся чуточку шире:

– Не стоит благодарности. В конце концов, не будь это приказом сверху, вашему брату пришлось бы вызволять вас из плена самостоятельно.

Я кивнул и снова перехватил немигающий взгляд Мекета.

– Ну, что ты смотришь? – наконец спросил он. – Если есть что предъявить, то выкладывай. Хватит в гляделки играть.

Слабо и без намека на какое-либо тепло улыбнувшись, я подошел вплотную к разделявшей нас стеклянной перегородке и приложил к ней ладонь. Гладкая поверхность чуть холодила кожу. Наверное, это был просто повод взорваться. Не знаю. Но я вдруг почувствовал прилив настолько сильного раздражения, что оказался не в силах сдержать его в себе. Толстое стекло под ладонью завибрировало. Сначала вибрация была слабой и почти незаметной, но с каждой секундой амплитуда возрастала, пока наконец стенка барокамеры не треснула и не обрушилась на пол мелким звенящим крошевом. Все, кто стоял по ту сторону, разом отступили на пару шагов назад.

– Никаких больше игр, – по-прежнему улыбаясь, пообещал я побледневшему Мекету и, переступив через битое стекло, скользнул мимо.

– Тебе бы гордиться братом, Динальт, – бросила шаманка. – После всего, что ему пришлось пережить по твоей милости, ему хватает выдержки, не прибить тебя на месте. Я бы такого не стерпела.

Даже не взглянув на Тассию Руэ, Мекет перехватил меня за плечи и развернул к себе лицом. Удивительно! А я-то считал, что после моей выходки ему не хватит на это духу.

– Риши, надо поговорить. Наедине. – Потом обвел взглядом присутствующих и присовокупил: – Если никто не против.

– Уверен, что надо? – прищурившись, поинтересовался я. Гнев стих так же внезапно, как и появился. Желание крушить все вокруг оставило после себя только тянущее ощущение опустошенности.

– Еще как! – заявил брат и снова посмотрел на Диану и Ассарда. – Прошу вас, оставьте нас ненадолго. Капитан?

Тот лишь вяло пожал плечами.

– У вас пять минут, Динальт. Но на этот раз сделайте так, чтобы ничего больше не сломалось. Иначе прикажу вышвырнуть обоих в открытый космос. И даже леди Орра не сможет этому воспрепятствовать.

– Так точно. – Мекет отсалютовал и, пока все выходили в коридор, быстро усадил меня в ближайшее кресло и пристально всмотрелся в мои глаза. – Мозголом, слушай…

– Лучше не говори ничего, – поморщился я. Сделанного было не изменить, как ни объясняйся, а я все еще не решил, как должен реагировать на правду. В одном только моя уверенность оставалась прежней – мусолить эту тему до посинения не хотелось.

– Но ты должен понять, что я…

– Что ты что? Ухитрился подчистить видеозапись СиОБи, чтобы мы не узнали в том убийце тебя? Ну и молодец. Вышло просто замечательно.

Мекет отзеркалил мою кислую физиономию.

– Да я не об этом вовсе!

Насмешливо преломив бровь, я поинтересовался:

– А о чем же?

– О том, что ни о чем не жалею! – выпалил он, сверкнув глазами. – Ни о побеге от куатов, ни об убийстве Гугсы, ни о том, что тебя забрал с собой! Ни о чем! Так что смело можешь засунуть все свои претензии себе в задницу! Меня они не волнуют. – Он помолчал, будто собираясь с мыслями, затем опять заговорил: – Что-то в тот день заставило меня переосмыслить свою жизнь, и это привело к известным последствиям. Когда я понял, что именно они хотят создать, то не смог остаться в стороне. Лопнуть мне на месте, если знаю, почему так поступил! Может, попросту струсил, когда узнал о последствиях?.. Так или иначе, я принял решение и теперь несу за него ответственность. Может быть, мне и следовало открыть тебе правду раньше, только я до последнего надеялся, что ты…

Мекет запнулся, подбирая нужное слово, а я воспользовался моментом и вставил за него:

– Буду нормальным?

– Хотя бы попытаешься им быть, – со вздохом подтвердил брат. – Но только ты вел себя с точностью да наоборот! Словно целью всей твоей жизни было вывести меня. Ты то и дело норовил влезть, куда не просят. Это чрезмерное любопытство, эта неуемная тяга ко всему запретному, тайному и смертельно опасному постоянно грозила тем, что ты попадешься куатам на глаза!

– Неужели ты переживал за меня? – фыркнул я. Разговор начал принимать крутые обороты, но меня было уже не остановить. Если Мекету так захотелось все прояснить, ему следовало быть готовым держать ответ до конца. – Все равно не поверю!

– А как же иначе? Ты ведь всегда и везде ищешь подвох!

– И почти всегда нахожу!

Громко и непечатно выругавшись, Мекет схватился за голову.

– Да чтоб тебя!.. Мозголом, ты невозможен!

Вскочив на ноги, я прошипел:

– Я таков, каким ты меня вырастил! Наслаждайся!

– Так теперь, выходит, это я во всем виноват?

– Я этого не утверждаю. Все, чего я хочу – знать, почему ты так долго молчал о том, что я никакой тебе ни брат и вообще не человек даже?!

– Да потому что я боялся за тебя, идиот! – выкрикнул он мне в лицо. – Не понимаешь, что ли? Ты всегда был для меня больше, чем просто младший брат. Ты мне сына заменил, которого у меня не было и никогда не будет. Ты лучшая часть меня самого, и ничто другое этого не изменит! Никогда!

Я открыл рот, собираясь ответить, но не смог подобрать нужных слов и потому захлопнул обратно. На ум с опозданием пришла догадка, каких усилий стоило Мекету уговорить Орру отрядить за мной крейсер. Стал бы кто другой так ради этого стараться? Вряд ли. Я смотрел в широко раскрытые и исполненные невыразимой тоски глаза и чувствовал, как тепло братской любви вновь потихоньку разливается в груди. Давно забытое чувство, спрятанное глубоко под наслоениями воспоминаний о мелких ссорах и обидах, медленно пробивалось к свету.

– Прости меня, – тихонько пробормотал я, неловко опустив взгляд.

А он ничего не ответил. Только схватил меня за плечи и сжал в крепких объятьях.

– Ты мой брат, Риши, за которого я жизнь отдам, если придется, – твердо проговорил он мне в макушку, одновременно похлопывая по спине. – И никаким лейрам и шаманам этого не изменить.

Все, что я мог ответить, вылилось в одно лишь слово:

– Хорошо.

Даже не глядя на брата, я почувствовал, как он улыбается. И это действительно было хорошо. А главное – безопасно. Потому что только так я еще мог чувствовать себя человеком.

Доктор вернулась и разрушила идиллию момента.

– Я полагаю, буря миновала, – проговорила она с легкой улыбкой и указала на робота, державшего в манипуляторах один поднос с едой и питьем, а второй – с аккуратно сложенной стопкой одеждой. – Вот то, что вы просили, юноша.

Неловко отодвинувшись от брата, я сдержанно поблагодарил ее.

Доктор кивнула и, переведя взгляд на разбитое стекло барокамеры, с легким укором прибавила:

– Все же не стоило так обращаться с медицинским оборудованием. Нам оно, подозреваю, еще не один раз пригодится.

Виновато опустив голову, я смущенно пробормотал:

– Прошу прощения, доктор.

Впрочем, она, казалось, совсем не сердилась. Только беззлобно заметила:

– Капитан сообщил, что через несколько минут прибудем на Тетисс. Ваше физическое здоровье, как я погляжу, в полном порядке. Стало быть, держать вас здесь и далее совершенно бессмысленно. Поэтому, господин Динальт, поскорей переодевайтесь, ешьте и выметайтесь, пока еще что-нибудь мне здесь не разбили.

[1] Туанул – хищное копытное с Семерки. Крайне своенравное и непредсказуемое. Из-за своей чрезвычайной чувствительности к запаху крови прозвано пустынной акулой.

Глава 23 Завтрак на фоне роз

Его светлость ожидал нас в роскошной гостиной с овальными окнами, выходящими на рассвет. Облаченный в элегантный стеганый камзол, он в одиночестве сидел на широком диване и, закинув ногу на ногу, потягивал красноватую жидкость из высокого хрустального бокала. Я мог предположить, что в бокале вино, но не стал сравнивать Орру с Мекетом, принципиально не замечавшим разницы между днем и ночью и потому готовым принимать алкоголь в любое время суток. В правой руке Орра держал инфопланшет и внимательно изучал строчки, пробегавшие перед ним.

До тех пор, пока не услышал шаги…

– А вот и команда бравых освободителей! – Залпом осушив бокал, Орра отставил его в сторону, отложил планшет и с широкой улыбкой поднялся нам навстречу. – Капитан Ассард сообщил, что миссия имела успех, так что сразу примите поздравления. Хотя, стоит признать, иного исхода я и не ожидал. – Он рассмеялся и задорно подмигнул мне.

– Нам бы вашу уверенность, – вставил Мекет, с явной неприязнью оглядывая богатый интерьер.

Стоило бы отчитать братца за столь вопиющее отсутствие манер, но я воздержался. К тому же вспомнил, что он и хозяин замка – давние знакомцы.

– Ну что вы, Динальт! – осклабился Орра. – Не скромничайте. Сомневайся я в ваших способностях хоть чуть, Диана не приняла бы участия в операции. Хотя учитывая патологическое упрямство и феноменальную увлеченность вашим младшим братом, мне, наверное, пришлось бы упрятать ее на другой край Галактики.

Раздались короткие смешки, вызвавшие у Дианы возглас возмущения:

– Папа!

Я не очень понял, что заставило ее так смутиться, но Мекет и Орра дружно ухмыльнулись.

– Ну и как себя чувствует наш юный детектив? – осведомился его светлость, решив, наконец, перевести беседу в более интересное русло. Интересное для себя, разумеется. После недолго, но внимательного осмотра, он заключил: – Что ж, выглядишь неплохо. Костюмчик что надо!

Я оглядел выданный мне на корабле наряд и оценил сарказм.

– Спасибо, милорд.

– Надеюсь, внутреннее состояние не слишком разнится с внешним?

Секунду поразмыслив и поглядев на забинтованную руку, я пожал плечами:

– По крайней мере, критических различий нет.

Это заставило Орру улыбнуться шире.

– Ну и хорошо! Раны на теле сойдут быстро, а вот с душевными придется повозиться. Сочту за честь, если ты присоединишься ко мне за завтраком. Приглашение, разумеется, касается всех.

Даже захоти, я не стал бы отказываться. Орра потратил немало сил, чтобы вызволить меня из лап куатов, так что согласие разделить с ним завтрак – лишь толика благодарности, которой я ему теперь задолжал.

– С удовольствием, милорд. – Я оглянулся на своих спутников, надеясь, что никто возражать не станет. Тогда-то и обнаружил отсутствие Тассии Руэ. – А где?..

– Вы о шаманке? – вклинился Деймос, словно только и ждал, чтобы кто-нибудь об этом спросил. – Улизнула. Как, впрочем, и следовало ожидать. Я позволил себе предупредить охрану замка, чтобы не предпринимали попыток ее задержать. Они сообщат, если наткнутся на нее.

– Отлично сработано, Деймос, – одобрил Орра.

– Я здесь, чтобы служить вам, милорд.

Нахмурившись, я глянул в сторону Мекета, но тот только пожал плечами, проявив полнейшее пренебрежение к эксцентричным выходкам старой огианки.

– Что ж, – ухмыльнулся в седые усы его светлость, – каждый сам выбирает себе компанию по вкусу, да? Пройдемте в столовую. Ожидая вашего возвращения, я успел нагулять отменный аппетит. И Тулпар, полагаю, тоже. Никто, надеюсь, не против его компании?

Все угрюмо промолчали.

Легкая трапеза, как оно, похоже, намечалось, должна была способствовать столь же легкой и непринужденной беседе, однако подобного не случилось. Сидя за большим овальным столом мореного дерева в светлой и просторной зале, я неторопливо поглощал преподнесенные блюда и старался не отрываться от тарелки. Причиной такой скованности служил невероятно тяжелый и колючий взгляд советника-иланианца, которым тот сверлил меня с момента, как мы появились в дверях. Понятия не имею, что именно ему во мне так не нравилось, но неприязнь, сквозившую чуть ли не в каждом движении и звуке, я заприметил еще в тот памятный вечер, когда был убит Тарс Сивер.

– Поистине сказочное везение! – истекая сарказмом, изумлялся Тулпар. – Мы слышали истории о неописуемых зверствах Серой Стражи и их бесчисленных жертвах, но что же по итогу? Все это глупые сказки? Как вам, юноша, скажите на милость, удалось побывать у них в плену, и отделаться лишь парой синяков и царапиной? Над ними же теперь вся Галактика хохотать будет! Еще бы! Такой удар по репутации!

Признаться, я не догадывался, какого гнарка этот чванливый политикан забыл в столовой Орры, и на выпад решил не реагировать. Подобно Мекету, сидевшему справа и уплетавшему приправленный специями омлет из яиц ношти, продолжал сосредоточенно жевать. Когда я ем, я глух и нем. Вот так!

– Вы не видели его на той станции, советник, – вступилась Диана, отложив прибор и пристально посмотрев на Тулпара. – Серые стражи способны на вещи и пострашней физических увечий. Не забывайте.

Пока иланианец старался не подавиться воздухом от щелчка по плоскому носу, а его светлость попивал свой сок, я отвесил Диане благодарный кивок и продолжил жевать.

– Смею заметить, миледи, – с трудом скрывая недовольство, проговорил советник, – я знаком со всеми замечательными способами, которые практикуют серые в беседах с пленниками. Если б они взялись за нашего драгоценного друга всерьез, поверьте, он бы еще долго не смог принять вертикальное положение. Впрочем, я вовсе не хочу уменьшать степень ваших страданий, друг мой, – поспешил он заверить, – но меня смущает щекотливость всей ситуации. Серая Стража подчиняется Риомму. Почти открытое сопротивление им может вызвать нехорошие флуктуации в Сенате.

– Сенат считает серых маргиналами, – откликнулся Орра. – Они не станут делать из этого шумиху. Если вдруг разразится скандал, риоммцы сами же его и замнут. Как это всегда и бывало. Не стоит переживать из-за пустяков.

Советник отвесил подобострастный поклон.

– Как скажете, ваша светлость. Тогда прошу, развейте мою тревогу и по поводу участия в операции старой огианки. Доказательств, что она не причастна к убийству Тарса Сивера, так до сих пор нет. Как я намедни заметил, тем, кто интересуется запретными знаниями лейров, нельзя доверять. Они непредсказуемы и способны натворить немало бед. Особенно за чужой счет.

Инсинуации Тулпара по поводу Тассии заставили меня выронить вилку. Мелодичный звон столового серебра о фарфор привлек всеобщее внимание.

– Что-то не так? – нелюбезно осведомился советник.

Кое-как протолкнув в себя кусочек омлета, я ответил с улыбкой:

– Вообще-то, нет. И, кстати, это совсем не секрет. Я имею в виду имя убийцы Сивера. Как я и предполагал, это был тот самый незваный гость, которого никто, кроме меня и Деймоса в замке не видел.

– Н-да? – насмешливо выгнутая бровь иланианца едва позволила мне остаться в рамках приличия и не швырнуть в его мерзкую потную рожу серебряную солонку. – И откуда такие сведения?

Продолжая изо всех сил тянуть губы вширь, я проговорил:

– Непосредственно от самого убийцы. Когда я очнулся закованный в кандалы на базе куатов, у меня с ним состоялся очень обстоятельный разговор.

Тулпар заморгал:

– Куаты? Что еще за куаты? – Он повернулся к Орре: – Мне казалось, мы говорили о стражах.

Тот загадочно ухмыльнулся в усы, но промолчал.

– Можете считать тех и других одной бандой, – сказал я, чувствуя одобрение. – Куаты появились в этой Галактике почти так же давно, что и лейры, и намного опередили их в своем злокозненном хитроумии.

– О? – Тулпар искривил рот в гадливой ухмылке. – Расскажете нам интересную историю?

Я отразил его выражение:

– А вы хотите?

Зеленоватое лицо иланианца пошло коричневыми пятнами.

– Я хочу знать, кто убил одного из самых выдающихся детей Тетисс! У вас есть на это ответ или нет?!

– Если бы не было, меня бы не называли детективом, верно? Сивера действительно убили серые стражи. Один из них, если точнее. Ди Аргус. Тот, что возглавляет эту клику. Именно он пригвоздил выдающееся дитя Тетисс к стене металлическим штырем.

Повисла тишина, и все взгляды в столовой застыли на мне. Даже Деймос, прикинувшийся у входа скульптурным изваянием, казалось, был потрясен тем, что услышал. Он выпучил глаза и, будто выброшенная на сушу рыба, безмолвно открывал и закрывал рот.

– Бросьте эти шуточки, Динальт! – выпалил советник.

– Да я вообще молчу, – не прожевав как следует, возразил Мекет.

– Да не вам же говорят, остолоп вы эдакий! – закатил глаза Тулпар. – Впрочем, может, и хорошо, что вы здесь. Обуздайте фантазии своего брата! Хватит уже пытать нас этой чепухой про стражу и каких-то там куатов! Вы хоть понимаете, где находитесь?! В этом замке никто не станет терпеть выходки какого-то залетного молоко…

– Советник, прошу вас, уймитесь, – воззвал к благоразумию лорд Орра, хотя его кустистые брови хмурились сильнее с каждой минутой. Он посмотрел на меня тем особым взглядом, к которому часто прибегала Диана, когда хотела, чтобы ее собеседник перестал юлить. – Риши, прошу тебя, объяснись.

Я ожидал чего-то подобного и, если честно, готовился разразиться целой тирадой о том, что мне пришлось пережить, чтобы заполучить эти сведения, но тут же понял, что никого это на самом деле не волнует. Только доказательства, из которых у меня не было ничего, кроме собственных слов. Поэтому я повторил все сказанное и добавил:

– Аргус был здесь, и это он убил Сивера. За то, что тот собирался разоблачить некоторые из делишек куатов. Долгие годы Сивер был их тайным агентом, и только в последнее время эта роль ему отчего-то наскучила.

– Почему ты мне об этом ничего не сказал? – позабыв про еду, набросился на меня Мекет.

– А какое отношение это имеет к тебе? – удивленно поинтересовался я, прекрасно зная ответ, но желая заставить брата заткнуться, чтобы не раздувать тему при свидетелях. Пускай примирение и случилось, сам факт этого еще не отменял его вины в многолетней лжи.

– Сивер – предатель? – хохотнул Тулпар. – Это такая же чушь, как и то, что один из Серой Стражи был в этом самом замке! Подобное в принципе невозможно! Тарс – уважаемый член правительства, принадлежащий к одному из древнейших и благороднейших родов Тетисс, и не может быть связан с какими-то… фанатиками!

– Я бы не была так в этом уверена, советник, – спокойно заметила Диана. – В том, что Сивер состоял в братстве куатов, нет никаких сомнений. Я сама видела доказательства, подтверждавшие это, когда вернула старого семейного робота.

Мило, как ему, должно быть, думалось, улыбнувшись, Тулпар поинтересовался:

– О каких же доказательствах вы говорите, миледи?

На что Диана качнула головой:

– Боюсь, я не могу вам этого сказать. Пока. Но будьте уверены, они есть, и весьма серьезные.

По лицу советника было видно, что слова госпожи его не убедили, но, желая положить конец готовому разгореться спору, лорд Орра проговорил:

– Что ж, допустим, Сивер из куатов. Что мы в таком случае имеем?

– Ничего, – отрезал Тулпар, оттолкнув наполовину опустевшую тарелку. – Ровным счетом ничего. Кроме, разве что, беспечной попытки развязать межпланетный конфликт, а заодно посеять семена раздора в наших рядах. Да будет мне позволено высказаться, ваша светлость, я не считаю решение отрядить на поиски мальчишки целый крейсер удачной идеей. Если бы в тот момент поблизости оказался хоть один риоммский звездолет, все могло закончиться катастрофой! Не мне говорить вам, что в нынешней, весьма непростой, ситуации, когда отношения с Риоммом накалены до предела, подобная выходка была бы расценена как провокация. Мы могли развязать войну!

– По-моему, вы чересчур драматизируете, Тулпар, – с легкой улыбкой ответил Орра. – Пусть формально старые станции и принадлежат Риомму, сама планета находится в нейтральном пространстве и не подпадает под его юрисдикцию. Кроме того, как я понимаю, свою базу на той станции куаты обустроили тайно, что означает невозможность привлечь имперские силы к расследованию нападения. Они похитили парня, а мы помогли его освободить. Даже с моральной точки зрения правда на нашей стороне. Чего вы так переживаете?

Театрально всплеснув руками, советник надул вытянутые губы и проговорил:

– Уж лучше бы мои переживания и в самом деле не имели под собой оснований, но увы! Впрочем, я от всей души надеюсь, что вы, милорд, не ошибаетесь, ибо в ином случае, нам всем придется расплачиваться за этот спонтанный приступ альтруизма.

Улыбка Орры сделалась холоднее, а голос зазвучал металлом:

– До тех пор, пока я возглавляю Совет, Тулпар, вы должны верить, что я поступаю правильно.

Рожа советника от этого стала еще более кислой, хотя кислее, казалось, было уже некуда.

– Как вам будет угодно, милорд. Я не берусь оспаривать вашу мудрость.

– Весьма великодушный шаг. Я рад, что мы друг друга поняли.

К тому моменту, как этот немного странный диалог завершился, я успел разделаться с яичницей, залив ее доброй порцией алого сока из ягод ситто, что попивал хозяин замка. Незнакомое угощение пришлось мне по душе.

– Все дело в том, – проговорил Орра после непродолжительной паузы, во время которой лакеям было велено убрать пустую посуду и принести горячего кесса и десерт, – что мне очень хочется знать, для чего серым база вдали от посторонних глаз на диком и необузданном Тиссане? Неужто не нашлось более подходящего места вблизи границ Империи? Чем они там занимались?

– А вы спросите нашего юного гостя, – предложил Тулпар с отвратительной ухмылочкой поглядев на меня. – В конце концов, зря, что ли, его спасали?

Вопреки моим ожиданиям, ни у кого из присутствующих это предложение не вызвало возражений. Скорей наоборот – едва тема серых и куатов снова поднялась, каждый из сидящих за столом, включая моего брата, оживился и заерзал на собственном стуле.

Пригубив обжигающего терпкого напитка из расписанной кровавыми розами чашки, я осторожно проговорил:

– Если вы настаиваете, я расскажу.

Мерзко осклабившись, Тулпар процедил:

– Уж постарайтесь!

Я отставил чашку и быстро прикинул, что выложить можно, а о чем лучше всего умолчать. Не придя к однозначному выводу, заговорил:

– На самом деле, я не уверен, что много открою, милорд. Большую часть времени меня держали в заключении, так что хорошенько осмотреться не получилось. Могу лишь сказать, что эта база – база Ордена куатов – не военный объект, а исследовательский центр или что-то вроде того.

– И что же эти куаты там исследовали, по-вашему? – поинтересовался Тулпар.

Ответ мой был простым и лаконичным:

– Тени.

– Вот как?

– Вот так.

Прежде чем вставить очередное замечание, советник перевел многозначительный взгляд на его светлость. Тот, вопреки ожиданиям, удивленным не показался. Только сказал:

– Продолжай.

– Знаю, все это прозвучит крайне запутанно и странно, но…

– Риши, не беспокойся и просто говори.

Я кивнул.

– Хорошо. Судя по тому, что мне удалось выяснить, они трудились над созданием искусственных лейров. На станции есть целый ангар, где в сферах жизнеобеспечения плавает сотня или больше существ, способных управлять Тенями.

– Лейры? – переспросил Тулпар, растеряв всю язвительность. – Но ведь они давно вымерли. Или я не прав?

– Вы правы, советник, – сказал я, – но в этом-то все и дело. Те существа в капсулах оказались очень слабыми.

– И почему же, вы, случайно, не выяснили?

– Не хватало знаний. Работавший на них ученый, доктор Симпкин, насколько я понял, когда-то сотрудничал со знаменитым Расом Гугсой. Но Гугса погиб много лет назад. – Тут я еле удержался, чтобы не глянуть на Мекета. – Его труды были уничтожены, а все, что осталось Симпкину – пара подсказок и кое-какие наброски. Симпкин не был гением, как его коллега, и потому искал другие способы добиться поставленной перед ним цели. И нашел.

– Неужели и впрямь нашел? – прищурившись, поинтересовался Тулпар.

Я опять кивнул, невольно вздрогнув от наплыва воспоминаний. Орра, Диана и Мекет смотрели на меня во все глаза. Собравшись с духом, я произнес:

– Он построил машину, способную отделять душу от тела.

Над столом опять воцарилась мертвая тишина.

– Чего? – протянул Мекет. – Это еще что за хрень?

– Динальт! – Диана возвела глаза к потолку.

Но братец на нее даже не взглянул. Подсев ко мне поближе, он сказал:

– Как тебя понимать, Мозголом? Лейры в банках, это я еще догоняю. Но душа? При чем тут все это?

– Вот-вот, – поддакнул Тулпар. – Что это еще за машина такая?

Я терпеливо пояснил:

– Куаты считают, что лейры, настоящие лейры прошлого, открывали себе доступ к Теням, проходя некий ритуал. Они называли его пробуждением. Считалось, что во время этого ритуала душа лейра окуналась в потоки энергии, тем самым становясь мостком, который соединял тело лейра с миром Теней. Они назвали такую душу истоком.

– Истоком? – хохотнул советник. – Что же, у них фантазия закончилась?

– Без понятия, – отозвался я. – И мне, честно говоря, плевать, как они это назвали. Главное, что оно способно произвести колоссальные разрушения, если окажется не в тех руках.

– А это как понимать прикажете?

– Ума не приложу, какая именно часть моего предложения поставила вас в тупик? – устав от постоянных придирок, в свою очередь, спросил я советника тем же едким тоном. – По-моему, я высказался достаточно четко.

Тулпар громко фыркнул и ударил ухоженной ручкой по столу:

– Все понятно! Сидим, тратим время, а он нас просто за нос водит! Развлекается себе, подлец!..

– Советник, успокойтесь, – вежливо, но твердо попросил Орра. – Уверен, что конкретно вас никто за нос водить не собирался.

– Успокоиться, милорд? Но как тут можно успокоиться, если этот сопливец хочет выставить нас всех идиотами! Вы уж простите, ваша светлость, но я на этот бред просто так не куплюсь! Отделение души от тела, будто это что-то материальное, что можно потрогать. Надо ж было додуматься! Да вы, юноша, сказочник на зависть многим!

Не выдержав града несправедливых упреков, я уставился прямо в водянистые иланианские глазки и дрожащим от переполнявшей ярости голосом проговорил:

– Я бы, может, и хотел, чтоб все это оказалось сказкой, советник, да только не смогу забыть, как из тела одного бедняги силой вырвали его трепыхающуюся сущность и издевались над ней, то включая, то выключая, будто лампочку!

Повисла долгая пауза, пока Диана ее не нарушила.

– Риши, ты уверен?.. – Ее прекрасное лицо выглядело потрясенным.

С облегчением отметив последний факт, я выдохнул:

– Еще как! Они устроили мне личную демонстрацию, разложив все по полочкам. Метара не скупилась на подробности…

– А это еще кто?

Чуть не хлопнув себя ладонью по лицу, я ответил советнику:

– Дама, что стоит во главе Ордена куатов и которой беспрекословно подчиняется вся Серая Стража. Посетовав на невозможность использовать свои новые игрушки по прямому назначению, она решила извлечь из них другую пользу. Оказалось, что сами по себе эти искусственные души можно применить как оружие. Энергия, что изменила их, сделала их нестабильными и крайне взрывоопасными.

– Бомбы? – выдохнул Орра.

– Чудовищной силы, – подтвердил я. – Настолько, что можно уничтожить целую звездную систему. Для Метары это способ привлечь к себе внимание.

Если после этого Тулпар и собирался что-то сказать, то быстро передумал и захлопнул рот. Впрочем, это еще не означало, будто он мне поверил. И все же, что-то в моих словах его явно насторожило, притом настолько, что он сразу же обратился к его светлости с просьбой:

– Милорд, прикажите мне взять этот вопрос под личный контроль. Если мальчишка говорит правду, нельзя оставлять все на самотек.

Орра не спешил с ответом. Щедро отпив кесса, он сказал:

– Не стоит переживать, советник. Станция уничтожена, вместе со всем ее содержимым, оборудованием и подопытными, о которых упомянул наш юный друг. Даже эта самая Метара, кем бы она ни была, теперь числится в списке погибших.

Нижняя губа Тулпара от этой новости задрожала:

– У-уничтожена, милорд? Но я считал, это была миссия по спасению, а не зачистка.

– Одно другому не мешало, – откликнулся Орра, откинувшись на спинку кресла. – В данном конкретном случае именно так и было.

– Но… Ассард мне ничего подобного не говорил, – пролепетал Тулпар.

– У него был особый приказ, – еще шире улыбнулся Орра. – И обсуждать его нельзя было ни с кем. Даже с вами.

Мне было трудно читать по лицам иланианцев, да и советник слишком хорошо владел собственной мимикой, однако что-то подсказывало, будто он непросто удивлен признанием его светлости. Слова лорда выбили его из колеи, а может, и взбесило.

– В таком случае, – продолжил Тулпар тщательно выверенным тоном, – могу я задать последний волнующий меня вопрос?

– Разумеется, советник, – милостиво согласился Орра. – Все что угодно.

Тулпар посмотрел на меня.

– Господин Динальт, ответьте, что заставило Метару и стражей заинтересоваться именно вами? Что в вас такого особенного?

Судя по тому, как заерзали все за столом, ответ интересовал не только его. Лорд Орра вопросительно выгнул бровь, Диана выпрямилась и покосилась в мою сторону, словно давно хотела спросить об этом, но боялась обидеть, а Мекет напрягся, заранее зная ответ, слышать который не желал.

– Не могу вам сказать, советник, – откликнулся я.

– Это почему же? – почти искренне удивился он.

Я вздохнул, опустив взгляд в чашку, которую все это время неосознанно вращал в руках. Желание выговориться боролось со стремлением сохранить в тайне ту маленькую часть себя, о которой никому не следовало знать. Мой скрытый ящик и Исток, что с удобством устроилась в нем. Я ответил:

– Потому что этот вопрос никак не связан с Федерацией Тетисс, леди Дианой и делом, которым я для нее занимаюсь. Это личное, и, кроме меня, никого не касается.

– Не многовато ли вы на себя берете, юноша? – сощурился советник. – После всего, что мы для вас сделали, мы вправе рассчитывать на благодарность. Или я неправ?

Я постарался состроить искреннее сожаление:

– Простите, если разочаровал.

На скулах Тулпара заходили желваки. Казалось, еще немного и он действительно набросится на меня с кулаками.

Возможно, так бы и произошло, если бы не Орра, добродушно, но твердо заметивший:

– Оставьте мальчика в покое, Тулпар. Каждый имеет право на личные тайны. Кто мы такие, чтобы препятствовать этому? Если наш юный детектив желает молчать, то пускай. Как он сказал, к делу это отношения не имеет.

У советника был такой вид, будто его сейчас удар хватит.

– И вы поверили, милорд? А если детали, о которых он умалчивает, играют существенную роль во всем случившемся? Отпустим его и дело с концом?

Его светлость нахмурился.

– Наберемся терпения, – ответил он, – и дождемся, когда Риши сам пожелает все рассказать. Только так.

Если бы взглядом можно было вывернуть наизнанку, Тулпар не задумываясь так бы со мной и поступил.

– Это большая ошибка, милорд!

Орра чуть выгнул бровь.

– У меня достанет мужества ее признать, советник. А у вас?

Звук, с которым захлопнулся рот Тулпара, напоминал выстрел. Резко отодвинув стул, советник поднялся и, извинившись перед господами, гордо удалился.

– Не обращайте внимания, господа, – проговорил его светлость, когда в столовой стало на одного разумника меньше. – Тулпар часто воспринимает дела, касающиеся Тетисс хотя бы вскользь, чересчур близко к сердцу, а от этого страдают его манеры.

– Удивительное рвение, – заметил Мекет, зацепив из ближайшей вазы конфетку и отправив ее в рот. – В особенности для инородца.

– Что заставляет вас так думать, Динальт? – спросил Орра, чье добродушие заметно побледнело. – Территория Федерации обширна и насчитывает тысячи звездных систем от Рукава Лефран и до самого Альпа, заселенных разумниками разнообразных рас. Тетисс – столица и возможности здесь для всех равны, независимо от вида или сословия.

– А это действительно так? – изобразил удивление братец. – Интересно… Что-то не припомню особой терпимости, когда готовился расследовать убийство вашей дражайшей супруги. Каждый здесь смотрел на меня как на грязь.

Я затаил дыхание. Тема, которую затронул Мекет, была непросто скользкой. Она считалась опасной и грозила серьезными неприятностями. Нам обоим. На что не в последнюю очередь намекал перепуганный стон Деймоса.

Диана ошпарила Мекета яростным взглядом. Орра же умудрился сохранить хладнокровие.

– Вам повезло, Динальт, – сказал он, – что я человек широких взглядов и довольно легко прощаю… глупость…

– И вправду повезло, – вставил Мекет.

– …а также помню каждое ваше слово, сказанное об этом деле.

– Серьезно?

Я наступил брату на ногу.

– Можете мне поверить, – заверил Орра. – Как поверьте и в то, что я не понаслышке знаю, что такое классовое неравенство. Занесенным мечом оно висит над некоторыми семействами нашей славной планеты. Между Домами Тетисс не всегда царил мир. Многие годы назад планету раздирали внутренние конфликты, которые приводили к кровавым столкновениям. В молодости мне даже пришлось поучаствовать в нескольких. И знаете, что?

Мекет, не желая понимать намеки, осклабился:

– Прошу, удивите меня.

– Когда я решил возглавить Совет, то пообещал себе сделать все возможное, чтобы при моем правлении подобного не повторилось. Что до «слов и взглядов», которыми, как вы утверждаете, вас здесь впервые встретили, смею заметить, причина была весомой. Должен ли я напоминать вам, в чем она заключалась?

Мы все в этот момент жутко напряглись. Особенно Диана, вцепившаяся пальцами в края накрахмаленной скатерти.

Орра продолжил:

– Тайна смерти моей жены заставила меня броситься в объятья сыщиков всех мастей. От официальных следователей до вольных наемников, вроде вас, мой друг. Так вот, ни один не проявил к этому делу большего неуважения, чем вы, когда во всеуслышание объявили, будто Мирея поплатилась жизнью за свое ведовское искусство. Вы обвинили ее в поклонении лейрам, что в наших краях равносильно бесчестию. Ну как, припоминаете?

Я не поверил своим ушам, а брат не стал ничего отрицать. Опустив глаза в стол, он только мрачно молчал и не видел, каким глубочайшим презрением, волна за волной, окатывала его Диана.

– Если бы я услышал это сам, – меж тем продолжал невозмутимый Орра, – то немедленно отдал бы приказ казнить вас на месте. К счастью, вам хватило ума убраться прежде.

Мекет был не трус и потому все-таки посмотрел в лицо лорду Орре.

– Мне жаль, – сказал он. – Я не стану искать оправданий. Но и отрицать факта, что был прав, тоже не буду.

– Да как вы смеете! – выпалила Диана. – Ведь я доверяла вам, Динальт!

Повернув к ней лицо, он повторил:

– Мне, правда, очень жаль. Зря только взялся за это дело. Лучше б сидел на Семерке не высовываясь. Но если бы я мог…

Он почему-то недоговорил, а Орра и не настаивал. Понимающе посмотрев на моего брата, его светлость сказал:

– Знаю. Как знаю и о том, в какую цену вам это вылилось.

Диана, как и я, ничего не поняла.

– Интересно, и в какую? – осведомилась она.

Но к нашему общему разочарованию Орра не посчитал нужным пояснять свои слова. Только печально улыбнулся и махнул рукой:

– Аудиенция окончена. Убирайтесь.

Под бдительным взором Деймоса, мы втроем вышли в коридор, где, кроме величественных портретов на стенах, не было никого.

– Какая же вы все-таки сволочь, Мекет Динальт! – заявила Диана, едва двери столовой сомкнулись за нами.

– Я никогда этого и не отрицал, – буркнул брат, глянув на нее исподлобья. – Странно, что ты только сейчас это поняла, милая.

Диана размахнулась и со всей силы влепила ему звонкую пощечину.

– Заслужил, – мстительно проговорил я.

Он и не спорил.

– На самом деле я заслужил много больше, – сказал Мекет, посмотрев уже на меня. Его левая щека стремительно наливалась пунцовым.

– Вы забыли свое место, Динальт! – Желчи в Диане было столько, что она, наверное, могла бы заставить брата истлеть на месте. – Ведь только такое отношение вы и способны понять, верно? Вам постоянно нужно напоминать о том, какое вы на самом деле грязное ничтожество!

Мекет долго молчал, но в итоге выдал:

– Все верно, миледи. Я ничтожество, на которое не взглянет ни одна благородная дама. Но уже двадцать лет как смирился с этим и живу как умею.

Диана, казалось, чуть растерялась.

– И это что-то должно означать?

– Должно, – кивнул Мекет. – Но будь ты хоть вполовину так же сообразительна, как твой отец, поняла бы все без вопросов.

Не дожидаясь реакции, он резко развернулся и стремительно зашагал вон из замка, на ходу бросив мне:

– Как только вволю наворкуешься, жду тебя на корабле, Мозголом. Я сыт по горло этими гребаными розами, замком и его обитателями. Пора и честь знать.

Он ушел. А я остался один на один с Дианой и не знал, как себя дальше вести. Следовало ли сказать что-то в утешение? Или признаться, что не совсем понял причину конфликта? Складывалось впечатление, будто в истории Мекета и Дома Орры была некая глава, которую и сам братец, и хозяин замка тщательно пытались замолчать.

– Ты понимаешь, что все это значит?

Диана отвернулась к окну и долго разглядывала расстилавшиеся за ним просторы.

– Очевидно, они что-то не поделили.

– Есть идеи, что именно?

– Ни единой. – Она оглянулась: – А у тебя?

Я покачал головой. Тут было над чем пораскинуть мозгами, но без хотя бы призрачных наводок, не имело ни малейшего смысла.

– Мы так и не нашли убийцу, – напомнил я, решив на время не загромождать голову лишними мыслями. – Займемся пока этим. Может, все остальное откроется по ходу.

Диана усмехнулась:

– Так, значит, ты работаешь?

Я с улыбкой развел руками:

– У каждого свой метод.

Это хоть немного, но все же заставило ее оттаять.

– Так ты все еще веришь, что способен отыскать того, кто убил мою мать?

Я помолчал, проверив собственные ощущения. Они напоминали объятый бурей океан или что-то менее патетичное, но столь же изменчивое и дикое.

Почему-то вспомнились слова Тассии Руэ о том, как она смогла отыскать меня на Тиссане, и все сомнения вернулись с новой силой. Ну не верилось мне, что навыков обычной шаманки достаточно, чтобы через всю Галактику учуять пускай мощный, но все же о-о-очень маленький исток. Максимум, что она могла, это отыскать меня на самой станции. А раз так, то почему оба солгали? Есть в этом какая-то связь?

– Как все-таки вы узнали, где меня искать? – спросил я Диану.

– Твой брат явился ко мне с просьбой о помощи, уже зная о том, где тебя держат и кто, – ответила она.

– А откуда он все узнал, не говорил?

Диана пожала плечами:

– Меня это не интересовало. – И почему-то пояснила: – Я беспокоилась о тебе.

– Спасибо. Приятно осознавать.

Безразлично пожав плечами, она опять отвернулась к пейзажу за окном, потом вдруг обронила:

– Может, Желтый Малыш надоумил? В конце концов, Динальт именно к нему и отправился, помнишь? Как только тебя забрали, я сразу сообщила ему, а он лишь подтвердил, что все понял. И ни одного вопроса не задал. Будто уже был в курсе.

Я нахмурился и, не слишком убежденный предположениями, проговорил:

– Откуда этому Малышу знать, кто и куда мог меня увезти? Да еще и так быстро?

– Знать подобные вещи – то, на чем это странное создание живет, как мне говорили. Впрочем, с этими вопросами тебе было бы лучше обратиться к своему брату.

Меня снова затянуло в водоворот догадок и предположений. Если все это правда, и Желтый Малыш действительно был тем, от кого Мекет узнал, где меня искать, следовало переговорить с ним об этом. Хотя бы для того, чтобы исключить лишние ниточки из общего и очень-очень запутанного клубка.

– Ты должна познакомить меня с этим Желтым Малышом, – сказал я и сам удивился, почему сразу об этом не додумался.

Диана удивилась не меньше:

– Это еще зачем?

Я единым духом выпалил:

– Затем, что у меня появились догадки, кто и почему убил твою мать.

Глава 24 Предложение

Громкая и самонадеянная фраза, однако, я ничуть не покривил душой. Я и впрямь догадывался, кто двадцать лет назад прикончил леди Мирею. Для подтверждения гипотезы требовалось лишь уточнить кое-какие мелочи и обвязать концы ниточек вокруг последних важных точек. В общем, еще предстояло вскрыть немало интересного…

«И сомнительного», – мысленно добавил я, уставившись на искаженное отражение в стенке душа. Впервые с момента спасения со станции куатов, мне удалось увидеть себя со стороны. И, если говорить начистоту, отражение не радовало.

Не удивительно, что все вокруг то и дело интересовались моим самочувствием, ибо, после пережитого на Тиссане, выглядел я по-настоящему ужасно. Кожа стала белее мела, глаза ввалились, их окружили темные синяки, какие-никакие щеки вообще пропали, сделав скулы настолько острыми, что об них, казалось, можно порезаться. И это только лицо. На тело вообще смотреть было страшно, таким изнуренным и замученным оно выглядело. Уйдут недели, прежде чем все синяки и ссадины (в том числе сквозная дырка посреди ладони) сойдут, а кожа примет прежний, чуть более близкий к живому оттенок.

Закончив мытье, я закутался в полотенце, проскользнул обратно в каюту и, пока никто не заявился, быстро нацепил штаны. Расчесав еще влажные космы пятерней, встал у шкафа с одеждой. Разумеется, я не собирался появляться перед Малышом в одних портках и шлепанцах, вот только уши до сих пор горели от воплей Мекета и сосредоточиться на чем-то, кроме недавней беседы, не получалось.

Стоило только заикнуться о путешествии к Желтому Малышу, братец так взбеленился, что до смерти перепугал СиОБи. Бедный лакей едва не спалил рубку, когда от неожиданности выстрелил. Заряд угодил в узел проводки, отчего та моментально занялась. Пока Мекет искал пламегаситель, криков только прибавилось.

В итоге пришлось хорошенько потрудиться, чтобы преподнести все в самом выгодном свете.

Первые полчаса брат наотрез отказывался в дело вникать. Со второго захода начал прислушиваться к аргументам, частью которых я пользовался совершенно бессовестно и давил морально изо всех сил. Только с третьего раза Мекет принял участие в диалоге как полноценный собеседник.

– Грязные приемчики, Мозголом, – сказал он в итоге, подчеркнуто избегая взглядом Диану. – Будешь злоупотреблять ими, превратишься во второго меня.

Я не ответил и, пока брат не передумал, поспешил скрыться в каюте и привести себя в надлежащий вид.

В момент, когда размышлял, какой их моих нарядов окажется наименее приметным, меня и застала Тассия Руэ.

– Вот так сюрприз, – приветствовал ее я без всякого, впрочем, энтузиазма. – Я думал, вы сбежали.

– Мне стало тоскливо, – призналась шаманка, без приглашения переступив через комингс. Она осмотрелась, как будто ждала, что на нее кто-нибудь набросится. Странная. – Никогда не любила тетийсские розы. Они какие-то слишком… мрачные. И раздражают своим запахом.

– Брат в курсе, что вы на борту?

– Да. И не очень этому рад.

Я и не сомневался, но комментировать не стал.

– Пытался спустить меня с трапа, но леди Орра вступилась. Солгала, будто нарочно меня позвала. Удивительно. А ведь он даже спорить не стал. Выругался да и скрылся в рубке. Но с тех пор как стартовали, точно с цепи сорвался – то и дело старается меня чем-то уязвить, будто я торговка базарная! Унизительно!

Стянув с вешалки бледно-лиловую рубашку с капюшоном, я быстро накинул ее на себя и проговорил:

– Могу представить.

– Есть ли во вселенной хоть что-то, чему он бывает рад?

Подняв на огианку взгляд, я заправил рубашку в штаны и немного поразмыслил.

– Выпивка, женщины, карты. Пожалуй, это все.

Тассия Руэ фыркнула:

– Как банально. – Распространяя за собой пряное и не вполне приятное благовоние, она прошлась по моему обиталищу. – У тебя здесь довольно уютно.

– Спасибо, – буркнул я на неожиданный комплимент, между делом натягивая носки и зашнуровывая ботинки.

– Весьма атмосферно: печатные книжки, ритуальные безделушки, прочий таинственный хлам… Я еще в прошлый раз все это заметила. Где ты так разжился?

– Где получалось. – Я потянулся за серой курткой, под которой планировал спрятать кобуру с новеньким бластером. Последний я выклянчил у брата. Дей-Прим на весь освоенный космос слыла притоном контрабандистов, и появляться среди подобных персонажей невооруженным, казалось столь же неосмотрительным, как усесться голой задницей в яму, до краев набитую иглобрюхими улитками. – Нам с Мекетом довелось попутешествовать.

– Ничуть не сомневаюсь, – откликнулась шаманка, проведя пальцем по потрепанным корешкам. – Ну надо же! Трактат самого Аверре! Не ожидала увидеть этот манускрипт вновь. И уж тем более вне стен запретной коллекции библиотеки Риомма. Ты в курсе, что когда Вторая война завершилась, Сенат издал указ, согласно которому все копии этой книжки должны быть уничтожены? Не страшно держать у себя один из экземпляров?

Пока она шуршала тонкими страницами трактата, я окинул рассеянным взглядом свою скромную коллекцию. Между небольшими стопками бумажных книг особенно выделялись голографические навигаторы и атласы, когда-то принадлежавшие лейрам. Раньше все эти блестящие штуковины вызывали в душе трепет, но теперь казались мусором, который просто жалко выбросить.

– Тассия, зачем вы явились? Вряд ли истосковались по нашей компании. Причина во мне, не так ли?

Вернув книжку на полку, шаманка медленно обернулась. В подсвеченном взгляде, чуть видимом сквозь дыхательную маску, читался немой вопрос.

– Не надо быть семи пядей во лбу, чтоб догадаться, – спокойно ответил я, несмотря на раздражение, проснувшееся с ее визитом и усиливавшееся с каждой секундой.

– Могу я присесть? – спросила она, указав на лежак.

– Пожалуйста.

Терпеливо дождавшись, когда шаманка устроит худощавый зад на кровати, я сцепил руки за спиной и осведомился:

– Ну?

Она, будто примерная школьница, опустила зеленоватые ладони на колени.

– С момента твоего вызволения из цепких лапок Метары, нам так и не удалось поболтать. И это не потому, что я не старалась. Но кто-то постоянно вмешивался и не позволял нам оставаться наедине.

– Вы про Мекета?

– И про него тоже.

– Думаете, он намеренно не хотел, чтобы мы говорили друг с другом?

– Уж не знаю, намеренно ли, однако ты и сам должен был заметить, что перспектива того, что мы с тобой можем сблизиться, его не шибко устраивала. Да и до сих пор эта идея, насколько я погляжу, не дает ему покоя. Кажется, твой брат чего-то боится.

– Не боится, – возразил я, заглядывая сквозь забрало маски, – а не желает принимать. Он хочет, чтобы все оставалось как прежде, и не понимает, что так быть просто не может. А еще его гложет чувство вины. Но это ерунда и быстро пройдет.

– И в чем он винит себя, позволь поинтересоваться?

Я улыбнулся и склонил голову на бок.

– Вас это не касается.

Качнув своим объемистым пузырем, шаманка признала:

– Разумеется. Прости мне мое любопытство. На самом деле я пришла справиться о твоем самочувствии. Хотела узнать, как ты после всего, что случилось на той станции?

– Той станции, – эхом откликнулся я и подтянул к себе кресло. Вопрос огианки, казалось, был задан из чистого альтруизма, но что-то подсказывало, что она не из тех, кто станет переживать о ком-то исключительно по доброте душевной. Чего она хотела? – Той станции… Я стараюсь не вспоминать об этом.

– Могу тебя понять, – откликнулась Тассия Руэ, явно ожидавшая иного ответа. – И все же, произошедшее нельзя просто выбросить из головы, как дурной сон, иначе велик риск, что он повторится. Не думай, будто я здесь для того, чтобы облегчить твои страдания, неважно физические или душевные. Сейчас они меня не особенно волнуют. На Оджия-Прайм боль считается неотъемлемой частью процесса перерождения. Все, чего я хочу это научить тебя с помощью этой боли сделаться выносливее. Стать достаточно сильным и не позволить Метаре пленить тебя во второй раз.

– А вы по-прежнему верите в то, что она жива? – У меня были и другие вопросы, но задать почему-то приспичило именно этот.

– Она жива, – с неоспоримой убежденностью заявила шаманка. – Не сомневайся.

– Но… разве это возможно? Я сам видел, как ее буквально стерло взрывом. Ее и нескольких синтетов. После такого невозможно выжить. Нечему там выживать.

– Глаза могут обмануть, а ты понятия не имеешь, на что способен лейр, полностью пропитавший себя Тенями.

Я искоса поглядел на старуху, но ничего не сказал. Да и к чему? Говорят, огиане невероятно упрямы. Только зря воздух сотрясать.

– Ты переменился с тех пор, как вернулся с Тиссана, – заметила старуха, перехватив мой взгляд.

– Надо полагать, – фыркнул я и крутанулся в кресле.

– Я имею в виду не твою внешность, – качнула головой она. – И не поведение. Я о том, что творится у тебя внутри. В твоей душе. Когда мы только познакомились, ты показался мне очень необычным. Бурные потоки эмоций захлестывали твой разум, сделав из тебя головоломку для всех, с кем пересекался твой путь. Но теперь… Я чувствую, что в твоей душе зреет буря, которая вот-вот обрушится на тех, кто не успел укрыться. С этим надо что-то делать.

Остановив кресло, я в искреннем изумлении уставился на огианку. Верить в то, что ей каким-то образом удалось заглянуть вглубь моих мыслей, не хотелось. Переживания, которыми я не спешил делиться с братом, уж точно не заслуживала знать подвернувшаяся под руку шаманка, пусть даже все в этой истории вопит, что наша с ней встреча неслучайна. Сжав подлокотники, я напряженно поинтересовался:

– А это ваше чувство как-то связано со способностью копаться в чужой голове?

Она даже отрицать вины не стала, лишь с натужным смешком осведомилась:

– Хочешь, чтобы я извинилась?

Стиснув зубы так, что даже больно стало, я посмотрел на нее в упор и процедил:

– Я хочу, чтобы вы больше этого не делали.

Шаманка своего взгляда не отвела.

– Так тебя пугает, что я могу случайно подсмотреть нечто, непредназначенное для чужих глаз? Можешь не переживать. Все, что происходит между нами, не покинет стен этой маленькой миленькой каюты.

Я отрицательно качнул головой:

– Не в этом дело.

– А в чем же тогда?

Я отвел взгляд в сторону и нервно пожевал губу, не зная, как выразить то, что последние несколько часов нестерпимо бередило душу. Собрав волю в кулак, я решился.

– Там, на станции, перед самым побегом, Метара назвала меня живым Истоком. Я хоть и пытался разобраться, что это значит, но ответа так и не нашел. А вы знаете, Тассия?

Внимательно посмотрев на меня, шаманка немного поразмыслила.

– Не то, чем тебе следует забивать голову, – довольно сухо ответила она. – Совсем не то. Но если полегчает, можешь считать это признанием факта, что ты все же сумел перепугать Метару до смерти. Есть чем гордиться, кстати говоря.

Вспомнив сияющий изумрудными искрами взгляд претора, где не было ни малейшего намека на страх, я сказал:

– Вы уже второй, кто говорит мне об этом. Но это не ответ на вопрос.

– Ну, конечно, нет, – хмыкнула Тассия Руэ, снова вынудив меня посмотреть в свое выпуклое «лицо». – И, да – я знаю, о чем она говорила. Даже несмотря на то, что пользы в этом знании не особенно много. Видишь ли, суть дела в том, что живой Исток считается чем-то вроде небылицы, мифа, сказки для дурачков…

– Только вот Метара далеко не дура, – заметил я, угадав, к чему она клонит. В прошлом у лейров была похожая история, и чаще всего ею пользовались в качестве страшилки, дабы держать всех любопытных подальше. К слову, саму эту историю я никогда не слышал, но дело даже не в этом.

Огианка издала что-то наподобие смешка.

– О, она очень даже умна. И расчетлива. Но сами по себе эти качества еще не страховка от ошибок. Зато коэффициент опасности прямо пропорционален коэффициенту ума, что уже само по себе представляет серьезную проблему.

– Какого толка?

– Неспособность отличить желаемое от действительного. Я, конечно, понятия не имею, что именно удалось раскопать в тебе ее генетикам, но, зная характер Метары, можно предположить, что доктору Гугсе впервые удалось сотворить нечто потрясающее.

– Я смотрю, вы очень хорошо их обоих знали, Тассия.

Мой вопрос, однако, не вызвал хоть сколько-нибудь интересного отклика. Шаманка даже тона не сменила.

– Что в том удивительного? Тебе ведь известно о моей давней причастности к куатам.

– Ну да, ну да… – протянул я с улыбкой.

– А это как прикажешь понимать?

– Только так, что во всей этой истории слишком много ловко сочетающихся друг с другом факторов, вроде ваших удивительных появлений в нужный момент и невероятно полезная осведомленность чуть ли не о каждом аспекте этого дела. От фебов до бедняги Сивера, а от него до леди Миреи и самих куатов. Не знаю, что и думать.

Если бы взгляд, скрывавшийся за дыхательной маской, мог поджигать предметы, моя кожа давно бы покрылась хрустящей корочкой.

– Думай об этом, как о тесте на способность к нестандартному мышлению, – процедила старуха. – Будь все настолько очевидным, стала бы я отираться поблизости, зная, что меня в любой момент могут разоблачить?

– Вот уж не знаю. Стали бы?

Она сделала вид, будто задумалась.

– Если подходить к вопросу гипотетически, да – стала бы. – Я прямо ощутил, как под забралом расцветает улыбка. – Хотя это не то, о чем бы тебе стоило рассуждать в присутствии старшего брата или Дианы Винтерс.

– Интрига, – проговорил я, не сводя с шаманки пристального взгляда.

– Интрига, – повторила она на удивление весело. – И она куда интересней, чем все эти бессмысленные разговорчики о живом Истоке и прочей чепухе. Не мне напоминать тебе, что настоящий детектив всегда оперирует догадками, но отталкивается от фактов! А фактов, смею заметить, у тебя что-то маловато.

Из упрямства не желая проигрывать в этом номинальном споре, я состроил очень серьезную физиономию и таинственным полушепотом обронил:

– И все-таки, больше, чем вы думаете, Тассия.

Эффект оказался неожиданным. Звук нагнетания под маску газовой смеси всего на пару секунд сделался каким-то неестественно громким, словно скребущие по стенкам турбины лопасти, а потом так же резко сошел почти на нет.

– Я думаю, нам лучше вернуться к изначальной теме, – сказала она наконец.

– К живому Истоку? – выгнул бровь я.

Тассия Руэ проницательно заметила:

– Я-то не против, но чутье подсказывает, что тебя этот вопрос не особенно заботит.

Весь мой игривый настрой как рукой сняло.

– Мне не нравится, к чему все идет, – проговорил я и замолчал, внезапно осознав, что собрался исповедаться.

Это поразило, но, с другой стороны, не показалось таким уж противоестественным. Шаманка была единственной, кто понимал суть вопроса, и это нельзя отбрасывать. В конце концов, я продолжил:

– Мне и прежде приходилось убивать. Из необходимости, конечно же. Когда работаешь с Мекетом, по-другому не бывает. Есть у него тяга к особенно опасным авантюрам, которые иногда заканчиваются кровопролитием. Но, впервые почувствовав и использовав для этого силу Истока, я неожиданно понял, что мне… – тут я запнулся и опустил глаза в пол, – …почти нравится видеть, как те, кто охотился на меня или издевался надо мной, умирают. Так было со стражами Аргуса, тем курсу, доктором Симпкином и другими. Мне двадцати еще нет, но мои руки уже по локоть в крови.

– Так ты переживаешь, что превращаешься в чудовище?

Небрежность ее тона заставила поднять взгляд.

– Думаете, нет причин для беспокойства? Я чувствую, что становлюсь как те, кто меня пытал. Я этого не хочу.

Поднявшись с лежака, старуха приблизилась и, положив шершавую ладонь на мое плечо, проговорила:

– Слышал поговорку? Тени хотят быть использованными.

Знакомая цитата заставила меня вздрогнуть. Шаманка же продолжала рассуждать:

– В твоем случае эта аксиома лишний раз продемонстрировала, что доказательств ей не требуется. Кроме того, твое желание мести нельзя расценивать, как нечто из ряда вон выходящее. Это естественный порядок вещей: куаты и фебы причинили тебе вред, и ты хотел заставить их поплатиться. Око за око, дружок. Вот когда в тебе проснется желание рвать разумников на куски без видимых причин, вот тогда и следует переживать.

Во всех смыслах слова шаманки были далеки от того, что я рассчитывал услышать, и потому переспросил:

– Желание рвать?.. Вы это серьезно?

– Не совсем. Лишь хочу обратить твое внимание на то, что пытаться быть хорошим разумником – уже само по себе правильно. Другое дело, что с Тенями иначе не бывает. Всякий, кто касается их, вступает в борьбу со своими демонами. Сила Теней делала лейров могущественными, но за это она брала плату. Возможность сопереживать – одна из них. Это непреложный закон, с которым повелителем Теней приходилось столкнуться. Тут ты не исключение. Но в отличие от лейров обладаешь свободой воли. Ты можешь выбирать, как себя вести. Главное, распознать ловушку до того, как твои внутренние демоны возьмут верх.

Смотреть на шаманку стало невыносимо. Стараясь не замечать ледяного кулака, сжимавшегося вокруг моего сердца, я задумался над тем, что делать с полученной информацией. Поддаться страху и сбежать или рискнуть, но пройти путь самопознания до конца?

Очевидно, почувствовав мое смятение, шаманка осведомилась:

– Надеюсь, ты не считаешь меня бессердечной манипуляторшей?

Заставив себя говорить, я признался:

– На самом деле, я не знаю, что и думать.

Старуха отмахнулась:

– Не слишком забивай себе голову бессмысленным анализом. – Она вновь прошлась по каюте. – Эксперименты Метары заставили пасть ментальные барьеры, которые твоя психика неосознанно возводила. Твоя мощь рвется наружу. Ослабишь контроль, и она пожрет тебя изнутри, как детеныш акрониды пожирает собственную мать. Понятно, что перспектива пугает. Иначе и быть не может. Но ведь и интригует не меньше, согласись? Твоя сила растет и меняется, Риши, и, нравится тебе это или нет, меняешься ты сам. Этого не остановить.

– И что прикажете с этим делать? – спросил я, снов взглянув на нее.

– Лейры были способны творить вещи за гранью понимания простого разумника, – сказала шаманка. – Мне известны принципы, по которым они действовали. Пожалуй, я могла бы подсказать тебе, как обуздать твою силу и направить ее мощь в нужное русло.

Взвесив ее слова, я прищурился и недоверчиво произнес:

– Смахивает на сделку.

– В самом деле? – Она даже не постаралась скрыть сарказма. – Может, и так. А, собственно, почему я должна помогать тебе бесплатно? У шаманов Оджии-Прайм хватает грехов, однако бездумный альтруизм к ним не относится.

– Я это заметил.

– Так ты согласен?

– Зависит от того, что вы хотите получить взамен.

– Не беспокойся. Это будет тебе вполне по силам.

– Точнее.

– Я хочу, чтобы в своих дальнейших поступках ты перестал оглядываться на старшего брата и, наконец, доверился собственному чутью.

– И это все?

– И это все, – кивнула шаманка. – На данный момент. Остальное будет зависеть от того, насколько успешным окажется обучение.

Слова согласия готовы были сорваться с языка, но прежде чем я успел раскрыть рот и ударить по рукам, врубился динамик внутренней связи и мрачным голосом Мекета сообщил:

– Мозголом, скребись наверх. Мы подлетаем.

Я ожидал увидеть переливающийся грязно-зеленоватыми оттенками шар планеты, к которой мы стремились, однако вместо него, за иллюминатором чернела мрачная пустота космического пространства.

– Ты, кажется, говорил, что подлетаем, – заметил я, обращаясь к брату, поглощенному чисткой любимых бластеров. «Ртуть» шла на автопилоте.

Даже не оглянувшись, он буркнул:

– И что?

– Да просто Дей-Прим не видать.

Мекет только хмыкнул, в то время как корабль продолжал лететь в черную неизвестность.

Слегка встревоженный столь неожиданным поворотом, я перевел взгляд на Диану, привычно расположившуюся в навигаторском кресле. Облаченная в скромное (по меркам Тетисс, разумеется) дорожное платье, она негромко беседовала с парившим напротив СиОБи. Стоило приблизиться, беседа тут же прервалась.

– Мастер Риши, – заговорил лакей, словно заранее был запрограммирован сглаживать неловкие моменты, – у меня не было возможности лично выразить вам, насколько я счастлив видеть вас полностью функционирующим!

– Счастлив? – переспросил я, изогнув бровь. – Не знал, что роботы способны испытывать эмоции.

Подобрав манипуляторы к сегментированному тельцу, малютка-шпион приуменьшил яркость оранжевых глаз и отстраненно пояснил:

– Фигура речи. Я робот-лакей, и моя программа нацелена на подражание поведению созданий из плоти и крови. Кроме того, целью всей моей жизни является служение Дому Орра. И вы, как лицо, пользующееся особым расположением леди Дианы, так же можете на меня рассчитывать.

– Очень мило с твоей стороны, СиОБи, – отозвался я и, пока он еще что-нибудь не ляпнул, быстро переменил тему: – Кто-нибудь может мне объяснить, почему мы еще не на месте?

Прежде чем Диана успела ответить, снова высказался СиОБи:

– Вы, мастер, видимо, не в курсе, что темная личность, известная, как Желтый Малыш, обитает вовсе не на планете, а на борту станции утилизации космического мусора, что в астероидном поясе близ системы Прим?

Оглянувшись через плечо и бросив на затылок брата уничтожающий взгляд, я мрачно проговорил:

– Эта деталь от меня почему-то ускользнула.

Еще раз посмотрев в иллюминатор, я, наконец, заприметил бледную, словно кость, космическую станцию, чужеродным наростом прицепившуюся к возникшему из темноты астероиду.

– Ну и каков наш дальнейший план? – спросила Диана, глянув на меня из-под капюшона.

Усевшись в соседнее кресло, я недоуменно уточнил:

– План?

– Путешествие сюда – твоя идея, – негромко напомнила она. – Или ты забыл?

– Он не забыл, – тут же проговорил Мекет, как выяснилось, ловивший ушами каждое брошенное в рубке слово. – Просто скрытничает. Что-то подсказывает мне, чересчур тесное общение со старой ведьмой плохо на него влияет.

К несчастью, именно в этот момент Тассия Руэ вздумала подняться в рубку. Застыв на пороге, она уставилась на Мекета невидимым из-за маски, но, без сомнения, очень выразительным взглядом и ядовито заметила:

– А вы, как всегда, неимоверно великодушны, Динальт.

Мекет, чье внимание было целиком сосредоточено на корректировке курса и последующей стыковке со станцией, беззастенчиво фыркнул.

– То, что ты на борту моего корабля, целиком и полностью заслуга принцессы. Так что, если не хочешь свободным стилем бороздить космический вакуум, лучше умолкни и пришвартуй куда-нибудь свою корму. Сейчас, возможно, тряхнет. Хотя я не буду против, если ты себе шею сломаешь.

Если шаманка и оскорбилась, то виду не подала. Только поспешила занять ближайшее кресло и вцепилась в подлокотники, неустанно бормоча под нос о своей стойкой нелюбви к космическим перелетам.

Стыковка прошла гладко, на что намекал внешний металлический скрежет и легкое колебание корпуса «Ртути», точно рыбешка подцепленной огромными станционными захватами. Разрешение получили практически мгновенно. Лишних вопросов, как и следовало ожидать, никто не задавал. Репутация Дей-Прим предполагала, что это последнее место, куда представители правопорядка рискнут сунуться без предупреждения. Местные обитатели знали толк в анонимности и без острой необходимости в чужие дела никогда не лезли.

Ну, или так мне говорили.

Едва пришвартовались, я бодро нацелился к выходу. Идея фикс, ради воплощения которой мы здесь и оказались, сияла внутри ярким факелом, не позволяя тратить время на кажущиеся совершенно ненужными толки. Если уж на то пошло, мне даже самому себе было сложно объяснить свою уверенность в том, что именно у Желтого Малыша найдется ответ на главный вопрос. Неопровержимых доказательств на руках я не имел, лишь некое сумрачное предчувствие и одну занимательную догадку.

Стоило приблизиться к лифту, меня тут же остановил настойчивый окрик Мекета:

– Куда торопишься?

Резко затормозив, я, утомленный его извечным командирским тоном, медленно обернулся и состроил на лице страдальческое выражение:

– Ну что еще?

– Сядь, – приказал он.

– С чего это?

– Сядь, сказал.

Чувствуя, как температура внутри моего дивного ящичка неуклонно растет, я тем не менее сделал над собой усилие и, чисто любопытства ради, подчинился. Уселся обратно в кресло и в ожидании откровения уставился на брата.

– Слушаю.

Однако выкладывать, что там у него на уме, Мекет не спешил. Закончив чистку, он проверил боеготовность каждого из бластеров, а затем с той же неторопливой обстоятельностью рассовал оружие по кобурам.

– Я понятия не имею, что ты там задумал, Мозголом, – заговорил он, когда меня уже начало потряхивать от нетерпения, – но знай, расхлебывать за тебя я не намерен. Вся эта история от начала и до конца слишком дурно пахнет, и мне от этого не по нутру.

И все? Нет, серьезно, и это все, что он хотел сказать? Даже не знаю, как я сдержался и не расхохотаться ему в лицо. А ведь было от чего! Надо ли напоминать, что о своем дурном предчувствии он высказывался с той самой поры, как леди Орра вошла в таверну «У Мар’хи»?

Будто почувствовав, о чем я подумал, Диана набросила на плечи темно-синюю накидку и с подозрением поинтересовалась:

– К чему вы клоните, Динальт?

– Ты ж здесь не в первый раз, сладкая, – заметил братец, – и знаешь, что за люд обитает на станции.

– По-моему, это вообще не секрет, – ответила она, и я готов был согласиться.

Только Мекет меня опередил вставив:

– Желтый Малыш ведет дела со всеми без разбора, лишь бы риммкоины сыпались. Я это к тому, чтоб вы не забывали, что среди его клиентов может затесаться не только клан Феб, но и куаты. Знайте, они те еще навозники, а вы собираетесь с головой нырнуть в самую кучу.

– Не поздновато ли спохватились, Динальт? – хихикнула шаманка. – Не стоило ли начать отговаривать Риши от этого опрометчивого шага до того, как покинули орбиту Тетисс? Какой смысл говорить об опасности сейчас, когда мы практически постучались в двери к этому вашему Желтому Малышу?

Тот же вопрос интересовал и меня. Только я не думал, что Мекет станет на него отвечать. Особенно шаманке.

Я ошибся.

– Я никого и ни от чего не отговариваю, – сказал он. – Лишь предупреждаю. Моя рожа давно здесь примелькалась, так что стоит только переступить шлюз, Малыш, его бесчисленные подпевалы и прочие лизоблюды, вплоть до самой мелкой сошки, будут знать, что я на борту. Уверен, после нашей последней беседы, этот тип уже не так сильно жаждет встречи со мной. Разве что для того, чтобы продырявить башку…

– Что ж, очень мило с его стороны, – заметил я.

Глаза Мекета вспыхнули:

– Ты хоть понимаешь, к чему это может привести?

– Нет. Как и того, почему ты так уверен, будто нас уже не разоблачили? Вряд ли этот твой Малыш забыл, как выглядит «Ртуть».

Вздохнув так, будто готов исчерпать резервы терпения, братец поинтересовался:

– Ты мне, Мозголом, вот что скажи: неужели я произвожу впечатление непроходимого тупицы, готового ринуться в логово неприятеля, не прикрыв свою задницу заранее?

Всем видом изобразив невинность, я поинтересовался в ответ:

– Надеюсь, это риторический вопрос?

– К твоему сведению, – прорычал Мекет, – «Ртуть» – не единственный разведчик в Галактике, а коды транспондера прекрасно маскируются автоматически. После шума, который я тут наделал в прошлый раз, никому и в голову не придет ждать меня снова. Не так скоро, во всяком случае. И пока не встретятся лицом к лицу, конечно. А о том, знаешь ли, и речь. Чтобы не привлекать внимание, на встречу с Малышом пойдете вдвоем, – он указал на меня и Диану. – Мы с железкой спустимся позже и втихаря поглядим со стороны. Все-таки это больше чем просто притон. Никогда не знаешь, что взбредет в голову местным алкашам. Бабуля останется на корабле. – Мекет повернулся к огианке: – Будешь держать «Ртуть» наготове, если придется срочно линять.

– Как пожелаете, капитан, – откликнулась Тассия Руэ.

Но братец уже не слушал, сосредоточившись на моей персоне.

– Риши, знай: Малыш – куда больше, чем просто брокер. Веди себя осторожней. Пустую болтовню на станции не любят.

– Желтый Малыш – личность падкая на деньги, – сказала Диана с холодной улыбкой, – и, думаю, разговорится без труда.

На что Мекет тут же возразил:

– Если только не найдется тот, кто заплатит больше.

Посмотрев на брата чуточку дольше, чем требовала необходимость, я, вместо того, чтобы развеять его опасения, задал собственный спонтанный вопрос:

– Как так вышло, что вы все, включая СиОБи, знали леди Мирею, но никогда прежде друг с другом не сталкивались?

Ответа никто не дал.

Глава 25 Желтый малыш

Мы с Дианой сошли с корабля, а нас никто не встречал. Ни видимых систем безопасности, ни охраны, ни даже завалящего ИскИна-контролера на пути не повстречалось. Будто никому и дела не было до того, что к станции пришвартовался корабль. Удивительно и странно.

– Здесь что, всем все равно, кто и зачем к ним прилетает?

– Учитывая, что этот притон содержится контрабандистами, не вижу ничего удивительного, – проговорила Диана, шагая рядом по короткому полутемному коридорчику, ведшему из стыковочного отсека к жилым помещениям. При этом она, как и я, скрывала лицо под капюшонами, а оружие на всякий случай держала под рукой.

– Как-то слишком тихо здесь для притона, – заметил я, пробуя воздух носом. – Где весь народ?

– Ты еще ничего не видел, – возразила Диана и вдруг резко остановилась.

Я было решил, будто она обнаружила незамеченную мной опасность, но оказалось, что ее интересовало нечто иное.

– Почему ты спросил об этом?

Мне не пришлось переспрашивать, чтобы понять – речь о том вопросе, который я задал перед самым выходом.

– Когда я ухватился за это дело, мне и в голову не могло прийти, что оно окажется так тесно связано с моим прошлым. И ладно бы только это. С этим я уже могу спокойно жить, хоть и сам не пойму, когда успел смириться. Но вот отчего меня по-настоящему коробит – это постоянные всплывающие нити из прошлого каждого, казалось бы, случайного участника событий, которые вдруг тесно связывают все и всех воедино. И главное, никто ни словом об этом не обмолвится. Будто каждый нарочно ждет и надеется, что у меня расплавятся мозги.

Заинтересованно посмотрев на меня, Диана вынесла вердикт:

– Не думаю, что кто-то действительно этого ждет. К тому же разве ты уже не на пороге разгадки?

Я рассеянно кивнул несмотря на то, что твердой уверенности совсем не чувствовал. Зато не отпускало ощущение, будто некто злокозненный намеренно подкидывает нужные карты, ведя меня четко по заранее прописанному сценарию.

Резко запищал передатчик. Быстро сняв с пояса планшет, я нажал кнопку приема:

– Ну чего тебе еще?

Вкрадчивый голос Мекета посыпался наружу:

«Забыл предупредить, чтоб ты не упоминал о нашем родстве. В лучшем случае Малыш просто не станет разговаривать. В худшем – пристрелит на месте».

– Судя по всему, этот Малыш – настоящий душка, – саркастически хмыкнул я.

Но Мекет юмора не оценил.

«Мозголом, у меня к тебе одна только просьба: я понимаю, по-другому ты не умеешь, но хотя бы в этот раз постарайся никого не бесить. Желтый Малыш не слишком терпеливая личность, так что будь аккуратней».

Приставив воображаемое дуло к собственному виску, я изобразил выстрел, а вслух проговорил:

– Принято, братец. Отбой.

Тяжелые переборки отделяли доки от главного отсека. Как только они со скрежетом разъехались, на нас хлынула вся неописуемая прелесть местной жизни: шум разговоров, перебиваемый руладами певички со сцены, и сногсшибательный запах отработанного машинного масла, смешанного с чем-то сладковатым.

– Здесь мило, – заметил я, стараясь не морщить нос.

– Привыкнешь, – бросила Диана и перешагнула порог.

В целом, сам отсек мало чем отличался от сотен точно таких же, расположенных на космических станциях по всей освоенной Галактике. Во многих смыслах обыкновенная забегаловка с безликими панелями, местами заменявшими голый камень, неоновыми светильниками, едва разгонявшими хмарь, и грязным настилом, к которому так и липла подошва. Вдоль всего периметра шел ряд занавешенных кабинок, где могли уединиться особо состоятельные посетители, а в самом центре располагалась барная стойка. Над стойкой с кронштейнов свисало множество широкоформатных мониторов. Видимо, изначально предназначенные для координации работы станции, они давно превратились в «голоящики», транслирующие матчи межпланетных соревнований по дрокболу или ралли Интерра – Паракс. За стойкой трудился всклокоченный шестирукий драаму в зеленом комбинезоне, а вокруг заседали выпивохи всех мастей и видов. Представителей человеческой расы было всего двое: низенький механик с совершенно безумным взглядом и мускулистый широкоплечий детина в безрукавке, сгорбившийся над стаканом. Последний особенно выделялся на фоне всех остальных нездоровой белизной кожи и капюшоном, накинутым на голову. Коротышка с энтузиазмом что-то рассказывал «капюшону», а тот лишь знай себе кивал да потягивал ядовито-зеленое пойло.

На наше появление ни один из завсегдатаев и ухом не повел. А те, кого природа ушами не наградила, поленился поднимать глаза. Судя по всему, соваться в чужие дела здесь не слишком любили. И чего только Мекет переживал?

– Ну и где он, этот Желтый Малыш?

– У Малыша здесь частная кабинка, – ответила Диана и указала за округлую стойку бара. – Что-то вроде личной ложи на той стороне.

– Заглянем на огонек?

Предчувствуя скорую развязку, я широко ухмыльнулся и шагнул в указанном направлении, но вдруг осознал, что пальцы Дианы крепко сомкнулись на моем запястье.

– Подожди, – проговорила она изменившимся голосом.

– Что случилось? – Прикосновение прохладной кожи вызвало волну мурашек по всему моему телу. Неожиданное и… приятное ощущение.

– Прежде чем мы войдем, хочу, чтобы ты сказал мне, почему решил, будто Малыш что-то знает об убийце моей матери?

Вопрос казался неуместным. В прямом смысле. Потому что задавать его следовало до того, как мы покинули «Ртуть». И все же я не собирался язвить. Я понимал, что Диана нервничала ничуть не меньше моего, хотя скрывала это мастерски. Как действующая нанимательница, она имела полное право получить все разъяснения, и если захотела сделать это сейчас, то не мне ее судить. Проблема заключалась в том, что мне, по сути, нечего было сказать. Сыщик только на словах, на деле я никогда не занимался долгим и скрупулезным вычислением средств, возможностей и мотивов. Лишь доверялся предчувствию, исподволь толкавшему на тот или иной шаг. Прежде я считал это очень развитой интуицией, но теперь понимал, что виной всему ящик. И тварь, запертая в нем. Так что же мне было ответить Диане? Признаться в том, что и в этот раз я ткнул наугад?

Что-то подсказывало, такого бы ответа леди Орра не приняла. Поэтому вслух я проговорил:

– Давай зайдем туда, и ты все поймешь.

По лицу было видно, она ждала иного, но упорствовать не стала.

Мы прошли вглубь отсека и среди нескольких раздельных кабинок отыскали ту, у входа в которую застыла пара недружелюбного вида хэфу. Инсектоиды, облаченные в коричнево-черную броню и плотные вуали, скрывавшие нижнюю половину лиц, косились на нас недоброжелательно и издавали негромкое пощелкивание. В руках они сжимали винтовки, но, если честно, угрозы совсем не внушали.

– Похоже, Мекет тут навел шороху, – шепнул я Диане.

Она иронично покосилась на меня:

– А ты сомневался?

– Неужели никто прежде не угрожал Желтому Малышу расправой? – задал я встречный вопрос и сам же дал на него ответ: – Сомневаюсь. С его-то родом деятельности следовало держать маленькую частную армию, а не пару мордоворотов, одетых, будто участники травести-шоу.

Диана возразила:

– Желтый Малыш считает себя исключительной личностью, чтобы кого-то бояться. Не волнуйся. Когда увидишь, сам все поймешь. – Приблизившись к занавешенному портьерами входу в кабинку, она выпрямилась и надменно произнесла: – Нас ожидают.

Один из охранников, осмотрев нас с ног до головы, угрюмо потребовал:

– Назовитесь.

– Винтерс, – представилась Диана.

Я промолчал.

Охранники переглянулись. Один из них кивнул:

– Сейчас узнаю. – И быстро скрылся за занавесками.

Его не было секунд десять, и за это время я изо всех сил боролся с желанием оглянуться. Не знаю, отчего, но чудилось, будто кто-то пристально пялится мне в спину. Что сильно нервировало.

Я практически поддался порыву и будто невзначай повернул шею в сторону, но тут охранник вернулся и тем же недружелюбным тоном сказал:

– Сдайте оружие и можете войти.

Так мы и поступили.

Первое, чему я поразился, как только оказался внутри, были размеры, коих кабинка изначально совсем не предполагала, но которые получились с помощью буров, углубивших ее в сам астероид. Серая и испещренная рытвинами порода служила стеной и своеобразным украшением. Ниже шли мягкие диваны с высокими, обитыми кожей незнакомого мне зверя спинками; в центре – приземистый столик с убегавшим к потолку пилоном для приватных танцев. В данный момент пилон пустовал, зато столик ломился от еды и напитков. Шум главного отсека сюда практически не проникал. Даже музыку почти не было слышно. Прямо-таки чудо занавески.

Помимо нас с Дианой, здесь обнаружились и другие гости. Один синекожий анаки, посасывавший выточенную из дерева трубку, пара зулланов, нагло пялившихся на мою спутницу, низкорослый курсу с зеленым ромбом на лбу и, похожий на откормленного мурафу, здоровяк в грязно-желтом шахтерском костюме. Он один занимал целый диван. Вместо правой руки из плеча здоровяка торчал механический протез, которым он весьма ловко орудовал, набивая свою утробу едой. Кого из них следовало называть Желтым Малышом, было неясно.

– Ты не похожа на проститутку, – проницательно заметил один из зулланов в сторону Дианы. Судя по сморщенному выражению, это обстоятельство его сильно расстроило.

– Сочту за комплимент, – невозмутимо откликнулась леди, обвела присутствующих взглядом и спросила: – Где Желтый Малыш?

– Сейчас появится, – нетерпеливо ответил здоровяк с протезом. – Присядьте-ка. Представление вот-вот начнется!

Ничего не понимая, я уставился на Диану, но та только кивнула, указав на один из незанятых диванов, куда тотчас же уселась сама.

Я не двинулся с места, пытаясь разгадать суть затевающегося фарса, но Диана прошипела:

– Риши, сядь!

Пришлось подчиниться.

Едва моя пятая точка коснулась скрипучей и неприятной на ощупь кожи, и без того неяркий свет в кабинке сделался еще более тусклым. Заиграла динамичная мелодия, под пилоном вспыхнули белые лампы и высветили полуодетую точеную фигурку, скатившуюся к нам через отверстие, проделанное в потолке.

Брат заядлого игрока и бабника, я был свидетелем немалого числа пикантных моментов в мекетовской жизни и пребывал в уверенности, что меня уже ничем не смутить.

Как же я ошибался.

– Если бы здесь вдруг погас весь свет, твое лицо заменило бы лампу, – склонившись к моему уху, насмешливо шепнула Диана.

Всецело поглощенный невообразимыми пируэтами, которые вытворяла маленькая, но невероятно гибкая и грациозная представительница народа хэфу вокруг пилона, я едва слышал ее слова. Более того, практически позабыл, зачем вообще сюда явился. Все происходящее напоминало сон – удивительный, безумный и вместе с тем завораживающий, словно часть колдовского ритуала, уводящего куда-то за горизонт событий, в иную реальность…

Когда музыка стихла, странная танцовщица грациозно спустилась со столика, чудом не перевернув ни одну из стоявших там плошек, и под слегка разрозненные аплодисменты малочисленной публики по-хозяйски устроилась на противоположном от нас с Дианой диване. Даже не подумав хоть как-то прикрыть чересчур откровенный наряд, расшитый многоцветными кристаллами, она закинула одну изящную ножку на другую и осведомилась неожиданно низким грудным голосом:

– Чем обязана визиту дочки великого лорда Орры? Или мне по-прежнему называть вас Винтерс, дорогая?

Вот тогда-то я и уронил челюсть на усыпанный объедками пол. В переносном смысле, разумеется. Но шок от того, что передо мной практически в чем мать родила предстала личность, в определенных кругах известная под именем Желтого Малыша, меньше не стал.

Не веря глазам своим, я в изумлении оглянулся на Диану. Та, ничуть не смутившись удивительному разоблачению, спокойно отозвалась:

– Я должна впасть в ступор? Испугаться? Предложить деньги за молчание?

Желтый Малыш осклабилась, обнажив белоснежные зубки:

– Ну что вы, душа моя! Вы слишком ценный клиент, а я не занимаюсь глупым шантажом. Мое дело – знания, и вам это хорошо известно, дражайшая леди Орра.

Она и правда была желтой, примерно на голову ниже Дианы и выглядела настолько же дерзкой и беспринципной, насколько таковым казался ее наряд. Многие разумники, пожалуй, сочли бы хэфу красоткой: большие черные глаза (по-моему, чересчур большие относительно пропорций миловидного лица), шея слишком длинная и унизанная покрытыми купоросным налетом кольцами, но в остальном – идеал грации и женственности. Возраст только никак нельзя было определить. Но у хэфу для этого свои мерки.

– Вы признанный мастер, Желтый Малыш, – проговорила Диана.

– Дорогая похвала из уст тетийсской госпожи. – Протянув тонкую руку, хэфу взяла со столика одну из наполненных дымящейся жидкостью рюмок и, не моргнув глазом, опрокинула в себя. При этом блестящая лысая голова странно закачалась.

– И все же я стараюсь не переоценивать тех, кто на меня работает, – откликнулась Диана и будто бы невзначай глянула в мою сторону.

Причмокнув, Желтый Малыш вперила в собеседницу пристальный взгляд, будто впервые ее увидела:

– Какое интересное правило. – Танцовщица причмокнула тоненькими губками. – Угостить вас чем-нибудь? Хотите бульон трелапии? Продирает до самого жерла! – Не дожидаясь ответа, она кивнула громиле с протезом.

Едва тот успел пошевелиться, Диана отрицательно качнула головой:

– Благодарю за предложение, но я не пью.

– Это для меня не новость, – хмыкнула Желтый Малыш, влив в себя еще одну порцию, и неожиданно переключила внимание на меня: – Ну а ты у нас кто такой? Маленький паж? Или очередной подхалим, взамен безвременно почившего Сивера?

Предупреждение Мекета зудело в ушах, так что премило улыбнувшись, я заметил:

– А у вас занятное хобби, мадам. Для информационного брокера, я имею в виду.

Расправив плечи так, чтобы ее и без того примечательная грудь стала еще заметнее, танцовщица подалась вперед:

– А мама в курсе, куда ее малышок запропастился?

Я подмигнул:

– Мама даже мне билетик купила. Теперь вот подумываю, не потребовать ли назад деньги.

Она хохотнула.

– А тебе пальчик в рот не клади, да, малыш?

– Я тут не единственный малыш, если на то пошло.

– Верно, верно, – протянула хэфу, похоже, впечатленная этой короткой пикировкой. – Отвечая на твой первый вопрос, скажу так: в приватных танцах нет ничего зазорного. Да, у меня есть страсть – тяга к просеиванию инфополя. Но если бы жизнь ограничивалась только этим, она была бы невероятно скучна. А я ненавижу скуку и обыденность.

Мы с Дианой переглянулись. Я проговорил:

– Как же нам, стало быть, повезло.

Малыш сарказма не оценила.

– Это мы еще посмотрим, детка. Везение – штука капризная. Сегодня пан, а завтра пропал, как говорится. – Сосредоточив внимание на Диане, танцовщица осведомилась: – Выкладывайте, зачем пожаловали на огонек, уважаемая леди? И только не говорите, что соскучились по моей славной компании. Не поверю.

Диана, судя по выражению, чихать хотевшая на то, во что там могла поверить Желтый Малыш, многозначительно покосилась на прислушивающейся к каждому нашему слову компании. Мгновенно поняв намек, хэфу кивком указала тем на выход.

Даже не подумав возражать, пятеро разумников поднялись с нагретых мест и выскользнули за ширму.

– Итак? Я слушаю.

– У нас есть несколько вопросов о Сивере и его так называемых друзьях из Ордена куатов, – тщательно подбирая слова, проговорила Диана. – После своей внезапной смерти он оставил много незавершенных дел, и мне нужно прояснить некоторые из них. А кроме как к вам, Желтый Малыш, обратиться некуда.

Невысказанная просьба заставила вернуться самодовольное выражение на нетривиальное личико хэфу.

– Если ты решила, что после его смерти я стану открыто трепаться о наших с ним сделках, то ты и вполовину не так умна, как считаешь. Те, кто приходит ко мне за помощью, нередко ценят молчание гораздо выше информации, которую получают. Уж такая подкованная в сфере интриг девица, как ты, должна понимать, что в подобном деле, когда конкуренты плодятся, точно боиджийские навозные мухи, репутация часто играет важнейшую роль.

Слова танцовщицы должны были, вероятно, задеть самолюбие Дианы, но если подобное и произошло, то внешне она никак этого не показала. Лишь улыбнулась:

– А мне думалось, у знаменитого Желтого Малыша совсем иные принципы.

Миниатюрная хэфу, недобро сощурившись, быстро возразила:

– Что ж, ты ошиблась.

Впрочем, Диану это не смутило. Она, очевидно, знала, о чем говорила. И с кем. Так что в ответ уверенно возразила:

– Сомневаюсь. Просто все дело в цене.

Желтый Малыш воззрилась на нее с куда большим вниманием и неожиданно усмехнулась:

– Неужто папочкины денежки настолько жгут карман, что ты так спешишь с ними расстаться?

– Как бы ни жгли, к делу это не имеет отношения, и вас волновать не должно.

– Меня и не волнует. Выкладывай, чего надобно, и я назову свою цену.

Диана повернулась ко мне и кивнула. Она не знала, что о Сивере я говорить не собирался, поэтому, когда задал Желтому Малышу первый вопрос из тех, что держал в уме все это время, удивилась не меньше хэфу.

– Зачем вы отправили леди Винтерс к Мекету Динальту?

Выражение лица танцовщицы сделалось ошарашенным:

– Чего?

Трудно объяснить, почему я именно об этом спросил. Опять чутье подсказало? Если и так, то это было особенное чутье, напоминающее настойчивый шепот, доносившийся из самых глубин ящика.

– Ты о чем это, пацан? – Тон Желтого Малыша сделался резким, как удар ножа.

– Это ведь вы посоветовали леди Орре обратиться к нему, – напомнил я. – Вот и объясните почему?

Не стану отрицать, будто не понимал, что Мекет, скорей всего, уже успел выведать все сам. Вот только он делиться добытой информацией не спешил, зато слишком часто оказывался ключом ко многим загадкам из прошлого, так или иначе, связанным с делом Дианы. А это уже требовало особого подхода.

Хэфу заметно разнервничалась, и какое-то время переводила возмущенный взгляд с меня на Диану и обратно. Было видно, она не просто не ожидала такого вопроса. Он ей не нравился, и это наводило на дополнительные размышления.

– При чем здесь этот немытый гнаркожор?

Услышав весьма меткое определение брата, я постарался не улыбнуться.

– Просто ответьте на вопрос.

– А она сама разве этого сделать не может? – подобравшись, Желтый Малыш указала на Диану.

Я качнул головой проговорив:

– Речь вовсе не о том, правда ли это. Я спросил, почему именно Динальт? Вряд ли во всей необъятной Галактике он единственный путный сыщик, которого вы могли столь любезно прорекламировать.

Желтому Малышу потребовалось несколько мгновений, чтобы обдумать мой вопрос. Ответила она, однако, с видимой неохотой:

– Он непросто хороший сыщик. Он – лучший. Это все знают.

– Все, кроме Серой Стражи, очевидно, – обронил я.

Не стану отрицать, было приятно наблюдать, как чванливая спесь медленно сползает с желтого лица. Ненавижу, когда меня пытаются выставить наивным сопляком.

– А это ты сейчас к чему?

– Разве вы не знали, что Мекет некогда был одним из серых?

– Разумеется, знала. Потому и помогала ему скрываться от них. В прошлом мы неплохо ладили. Можно сказать, даже дружили. Но с тех пор слишком много дерьма через шлюзы прошло… – Танцовщица замолчала, видимо, что-то прикидывая в голове, после чего подозрительно прищурилась: – А тебе какое дело?

– Не предполагал, что вы были настолько близки, – вместо ответа проговорил я, но это замечание было адресовано, скорей, самому себе, нежели собеседницам. Сколького же еще брат мне не рассказывал и будет ли конец его постоянным недомолвкам?.. Впрочем, быстро взяв себя в руки, я продолжил: – Все, чего я хочу, это знать, что именно Мекет сказал вам, когда был здесь в последний раз? Ведь из-за этого вы довольно сильно повздорили, не так ли?

Лицо хэфу пошло крупными пятнами, а глаза засверкали недобрым огнем. Казалось, Желтый Малыш вот-вот набросится на меня. Это настолько хорошо читалось на ее лице, что даже жутковато стало.

– Не твое это дело, мелкий проныра! – злобно прошипела она.

– Возможно, – уступил я с осторожностью. – Зато это дело леди Дианы. Вот ей и ответьте.

– И не рассчитывай! С самого начала вы заявили, что хотите знать о Сивере. Так и спрашивайте о нем! Не смейте приплетать сюда и Динальта!

Стало ясно, дальше выпытывать из нее что-либо бессмысленно. Угрозы и подкуп здесь были бесполезны. И пусть мне удалось вывести Малыша из себя, она все же оставалась чересчур опытной по части ведения переговоров, и, если не желала чем-то делиться, склонить ее к этому силой было невозможно.

Другое дело, что я не собирался сдаваться так скоро. Мне требовался ответ, и я в любом случае планировал его получить. А как еще можно было это сделать, не прибегая к ящику?

Все случилось само, спонтанно и легко. Намного легче, чем когда-либо прежде.

Как только почуял брешь в психической защите хэфу, я ударил по ней со всей силы. И, сдается мне, Желтый Малыш даже не поняла, что произошло. Едва крышка приоткрылась, и невидимые щупальца Истока метнулись к возмущенному сознанию танцовщицы, мгновенно подавив любой намек на сопротивление, я получил возможность заставить язык Малыша развязаться.

Стараясь не терять зрительного контакта, я повторил предыдущий вопрос:

– Что сказал вам Динальт?

Моргнув несколько раз, Желтый Малыш рассеянно произнесла:

– Он просто предупредил меня.

– О чем?

– О ведьме.

– О ком? – изумленно переспросил я, едва не разрушив хрупкую связь.

– О ведьме, лейре, – монотонно повторила хэфу, словно пребывая в некоем трансе. – Той, что была зачинщицей всего творящегося среди куатов двадцать с лишним лет назад.

Было трудно удержаться и не посмотреть на Диану. Стало интересно, догадалась ли она, о ком речь, и если да, то поняла ли, к чему это вело?

– Что именно он сказал? – спросил я.

Продолжая смотреть на меня остекленевшим взглядом, Желтый Малыш проговорила:

– Он сказал, что она раскрыла наш с ним секрет, и хотел убедиться, что не я стала тому причиной. Он решил, будто я нарочно навела дочку Орры на него, а затем с той же легкостью выложила Сиверу, который изо всех сил старался защититься от ведьмы и был готов продать любого, лишь бы та его не тронула.

– Сивер знал эту ведьму?

– Он был ее ближайшим союзником много лет, пока не струсил и не сбежал.

Дышать стало тяжело. В голове пронеслось: «Неужели эта ведьма была той, о ком я подумал?». Грудь сдавило невидимыми обручами, но психической связи я не разрушил. Только спросил:

– Но вы ему Динальта не сдавали?

Хэфу отрицательно качнула головой:

– Хоть я и недолюбливаю Мекета, но не стала бы вот так подставлять. Пусть он и ублюдок, каких мало, а участи быть пойманным куатами вовсе не заслужил. Так что нет, я его не сдавала.

– Как насчет фебов?

– А что с ними?

– Им вы тоже ничего о Мекете не говорили?

– Они бы и сами не стали о нем расспрашивать, – откликнулась танцовщица. – Знаю, меня считают не слишком разборчивой, однако кое-какие принципы есть и у меня. От клана Феб я стараюсь держаться подальше. Даже на Дей-Прим нет более беспринципных и алчных подонков, чем эти гнилоеды.

Благодаря Истоку, сомневаться в том, что все сказанное Желтым Малышом – правда, не приходилось. Однако меня не оставлял в покое еще один вопрос, и я не смог удержаться от того, чтоб не задать его:

– Если так, то каким образом ведьма узнала обо мне?

Недоуменно моргнув, хэфу смешалась.

– О тебе?

Я тут же понял, что сплоховал. Психический мост, с такой простотой переброшенный между нашими сознаниями, пошел трещинам и начал стремительно осыпаться…

– Кто ты, китхи тебя задери?! – ощутив свободу воли, выпалила Малыш.

Казалось, обогрев в кабинке врубили на всю. Лоб покрылся испариной, а шея взмокла настолько, что насквозь пропитала воротник туники. Ладони тоже вспотели. Исток снова убрался в ящик, а я сглотнул.

Диана, все это время в молчаливом напряжении наблюдавшая за происходящим, обеспокоенно поинтересовалась:

– Риши, что-то не так?

Я не ответил и продолжал сверлить Желтого Малыша пристальным взглядом, тщетно стараясь вернуть контроль над ситуацией.

Услышав мое имя, хэфу изумилась еще больше.

– Риши?

Я понял, что оно ей знакомо, отчего забеспокоился сильнее, поскольку не знал, чего ждать в следующий момент.

– Ты – Риши Динальт?! Тот самый Риши, которого этот засранец скинул на мою шею, пока прятался от стаи серых псов?! Тот, ради которого мне пришлось целый год разыгрывать из себя заботливую мамашу, кормить смесью и менять подгузники?! И все это, чтобы тот хмырь спокойно отсиделся в занюханном гадюшнике, а потом, без каких-либо объяснений, просто нарисовался и забрал ребенка с собой?!

Не зная, что ответить, я лишь недоуменно смотрел в совершенно незнакомое лицо с приоткрытым ртом. Новость была похожа на удар молнии по макушке. И, несмотря на то что шокировала далеко не так сильно, как недавние признания Аргуса, все равно нанесла ощутимый урон стене моего самообладания. Какие уж там попытки вернуть контроль!

Я пробормотал:

– Что-то не припомню я вас совершенно.

А Желтый Малыш сорвалась с места и, приставив дуло вдруг откуда-то взявшегося у нее в руках бластера к моему лбу, злобно прошипела:

– Когда он забрал тебя, я переживала, потому что слишком сильно привязалась к малышу. Я смирилась с этой болью и решила думать, что он умер. Пусть лучше так и будет!

– Эй! Погодите-ка! – выпалил я, прежде чем она выстрелила. – А я-то в чем виноват?! Кроме очевидного.

Глаза Малыша вспыхнули такой лютой яростью, что меня даже к дивану прижало.

– Тени пятнают все, к чему бы ни прикоснулись! Но далеко не только лейры да шаманы способны эти пятна замечать. Я тоже кое-что умею. Могу учуять движение потока Теней. Особенно когда им так неумело пользуются. Да, ты не лейр, но нечто настолько близкое к ним, что разницы почти никакой!

Пот стекал с меня градом. Сведя глаза к продолговатому черному дулу, упиравшемуся в центр моего лба, я все больше склонялся к мысли, что визит сюда – сплошная ошибка.

Стараясь, чтобы голос звучал ровно, спросил:

– Вы, что же, просто пристрелите меня? За то, что оказался не тем, кем вы меня считали?

Хэфу неприятно оскалилась и чуть сильнее надавила на бластер.

– То есть попытку влезть в мои мысли ты считаешь мелочью? Или решил, раз владеешь такой силой, значит, имеешь право делать все, что заблагорассудится? Ну, уж нет, милый мой! За такие проступки надо платить! В твоем случае платой станет аккуратная черная дырка между глаз, которая заодно послужит отличным предупреждением Динальту, что прошлое всегда возьмет за жопу, сколько ни бегай! Думаю, леди Орре не затруднит доставить послание адресату?

Диана рядом со мной неуверенно заерзала, а затем сказала:

– А это как посмотреть. – И в следующий миг она вытряхнула из рукава мини-бластер.

– Надо бы приказать охране обыскивать посетителей тщательней, – с ложной досадой пробормотала Желтый Малыш, сама оказавшись на мушке.

В ответ на это Диана флегматично заметила:

– Знаете, если не уберете оружие и не оставите нас в покое, следующего раза может и не быть.

Хэфу широко ухмыльнулась. Она по-прежнему смотрела на меня и будто прикидывала, стою ли я риска собственной жизнью ради сиюминутного удовольствия.

– Хорошо, – наконец сдалась она, отвела оружие в сторону и отступила к дивану. Взяла со стола очередную рюмку и, выдохнув, залпом осушила. – Можете убираться отсюда ко всем гнаркам, лейрам или другим мерзотным тварям. Я вас больше не держу. Ребятам скажу, чтоб на выходе не трогали, но запомнили в лицо. С этой минуты, что бы там ни стряслось, дорога сюда вам заказана. И говоря «вам», я имею в виду вас обоих. Пусть вы и прибыльный клиент, леди Орра, зря приволокли сюда этого урода.

– Разве я урод? – удивился я.

Однако Малыш юмора не оценила. Взвыв бешеной мурафой, она выкрикнула:

– Валите!

Злоупотреблять гостеприимством мы не стали, но едва встав с места, оказались свидетелями престранной ситуации. Тяжелые портьеры, отделявшие кабинку от всей остальной забегаловки, с громким треском разорвались, и внутрь, путаясь в тряпках, ввалился здоровяк с протезом. Одутловатое лицо бедняги было перекошено от ужаса, что само по себе не так бы сильно изумляло, если бы не сквозная рана посреди его торса.

– Мать, походу, мы нарвались, – пропыхтел он и замертво рухнул на пол.

Несколько мгновений Желтый Малыш потрясенно рассматривала труп одного из своих зрителей, после чего пробормотала:

– Это еще что?!

Ответ ждал снаружи.

Теперь, когда преграда на входе исчезла, легко было расслышать звуки отчаянной борьбы, происходившей по ту сторону занавески. Музыка, до этого момента льющаяся ненавязчивым фоном, громыхнула и стихла. Звонко взвизгнула певичка, затем в тон ей ответил какой-то инструмент. Кто-то прокричал «спасайся!» или «сдавайся!», сопровождая все это выстрелами из бластера. Долго какофония, однако, не продлилась. Последний вопль затих под аккомпанемент жуткого стрекота, после чего в баре воцарилась мертвая тишина.

Глава 26 Лицом к лицу

Остатки занавесок все еще закрывали выход, поэтому разобрать, что там, снаружи, не высовываясь, не получалось. Я, Диана и Желтый Малыш шевелиться не рисковали и вместо этого внимательно прислушивались – не раздастся ли еще какой звук, не появится ли кто? Все было тихо, будто в могиле. Но, несмотря на это, в моей голове темным сгустком пульсировало чувство, что там далеко не простая пьяная потасовка.

Едва я открыл рот, чтобы предупредить об этом, Желтый Малыш неожиданно объявила:

– Ладно. Пойду и выясню, что там. – Несмотря на чрезмерно легкомысленный наряд, настроена она была довольно воинственно и бластер сжимала крепко. – А вы сидите здесь!

– С чего вдруг такая забота? – с подозрением поинтересовалась Диана.

Глаза хэфу блеснули.

– С того, милая прелесть моя, что, если тебя по глупости прихлопнут, мне вовек не оправдаться в глазах твоего разлюбезного батюшки!

Пребывая в плену недобрых предчувствий, я прислушался к недовольному ворчанию из ящика и несколько отстраненно возразил:

– Лучше мы все же пойдем с вами. Если не ошибаюсь, там кое-кто пострашнее толпы перепивших космолетчиков.

Может, и следовало удивиться, что Желтый Малыш не стала спорить, только мне было не до того. Липкий страх, медленно завладевавший нутром, заставил подобрать оружие павшего здоровяка и развернуться к выходу, куда уже стремительно шагала танцовщица.

Малыш, кончиком бластера отодвинув край разодранной занавески, осторожно выглянула наружу.

– Космический стыд! – ахнула она и тотчас же выскользнула за портьеру.

Это был уже третий знак, что снаружи творилось нечто невообразимое, так что, не теряя больше времени, мы с Дианой шагнули следом: бластеры перед собой, пальцы на спусковых крючках, в общем, все как надо. Другое дело, что ни она, ни тем более я не предполагали встречи, что ожидала нас на той стороне.

Если раньше местный притон не вызывал ничего, кроме легкого омерзения с желанием поскорее убраться подальше, то теперь внушал подлинный ужас. Превратившись в эпицентр кровавого побоища, забегаловка, куда прежде заглядывали разные темные личности, неприятно напомнила о сбитом на Яртелле катере безголовых анаки. Отсек буквально был усеян трупами. Тела валялись где придется: охрану Желтого Малыша разбросало частями по разным сторонам; бармен-драаму с лицом, превратившимся в обугленное месиво, распластался на стойке в луже алкоголя, смешанного с битым стеклом; музыканты обнаружились под сценой вместе с певичкой, которую шальной выстрел застал прямо во время очередного номера; ничуть не лучше дела обстояли у тех, кто в этот вечер решил пропустить стаканчик-другой. Всех их застрелили, зарезали, закололи или обезглавили.

Всех, кроме одного.

Он сидел на крышке игрального стола, скрестив под собой длинные ноги. Бластер лежал чуть впереди, на расстоянии вытянутой руки. На мертвенно-бледных запястьях серебрились наручи. Глубокий капюшон знакомой безрукавки был откинут на спину. Глаза закрыты, дыхание незаметное, а на бородатом лице – выражение полной безмятежности, как у разумника, погруженного в глубокий медитативный транс. И только несколько капелек крови на левой щеке (чужой крови, как сразу стало понятно) намекали на то, что именно он учинил здесь эту расправу.

Я сглотнул, и, казалось, звук этот громом раздался в звенящей тишине мертвой таверны.

– Приветствую, – негромко сказал Ди Аргус. Чуть приоткрыв глаза, серебрящиеся адским холодом, он посмотрел на меня и зловеще улыбнулся. – Я немного изменил обстановку. Надеюсь, ты не против? Музыканты фальшивили.

Ответить на это было нечего. А если б и нашлось, сомневаюсь, что я сумел бы выдавить из себя хоть звук. Меня будто парализовало. Пришпилило к точке в пространстве, как навозного жука. Ноги налились тяжестью, руки задрожали, а желудок и сердце вместе с ним свалились куда-то в область кишок, где благополучно запутались.

– Ты кто такой?! – словно напильник, угодивший по металлической трубе, прозвучал вопрос Желтого Малыша.

Аргус перевел внимание на хэфу.

– А на кого я, по-твоему, похож? – Тут он заметил Диану и приветственно склонил голову: – Леди Орра, мое почтение.

Несмотря на видимое потрясение, она тем не менее процедила:

– Сегодня без своей серой свиты?

– Свита мне ни к чему, – откликнулся Аргус и пригладил бородку.

– Кто ты такой?!! – вновь взвизгнула Желтый Малыш, только ножкой не топнула. Судя по всему, убийственное зрелище не помогло ей понять, что с этим разумником лучше не шутить. На правах хозяйки хэфу требовала ответа.

Чем, видно, и подписала себе смертный приговор.

Аргус давно заставил меня уяснить, что не поклонник бессмысленных толков. Так что почти не удивил, когда схватил лежавший перед ним бластер и выстрелил.

Негромкий хлопок и синяя молния, на мгновение осветившая полутемный зал, казались наиболее логичным разрешением ситуации. Я едва успел выкрикнуть предупреждение, когда все уже было кончено.

Аргус не промахнулся. Сдается мне, он редко промахивался.

Желтый Малыш покачнулась и, с навечно запечатленным на лице недоумением, замертво рухнула на окровавленный пол.

– Вы оба достаточно умны, чтобы сделать выводы, – вкрадчиво проговорил страж, и уже совсем другим тоном скомандовал: – Оружие на пол.

Мы без возражений избавились от бластеров, отбросив их в сторону. Те с гулким эхом, похожим на злорадный смех, громыхнули по металлическому настилу.

Аргус неторопливо поднялся на ноги, спрятал собственное оружие за пояс поношенных брюк и по-кошачьи грациозно соскочил со стола. Если б не его чересчур ухоженная борода-косица и отточено скупые движения тренированного убийцы, можно было подумать, будто перед нами обыкновенный уличный головорез.

Кое-как обретя власть над собственным голосом, я спросил:

– Как ты нашел нас?

Глянув на меня и будто прикинув, стоит ли оно того, он все же снизошел до ответа:

– Точно так же, как делал это всегда – проследил за маячком, который прицепил к лакею. – А усмехнувшись нашим с Дианой вытянувшимся физиономиям, прибавил: – Ты же не думал, что мои ребята не нашли старого шпиона среди мусора Гугсы?

– Как ты узнал, кому он принадлежит?

– Я не знал. Но был уверен, что хозяин объявится. – Страж помолчал, давая нам возможность переварить информацию. – Спасибо Мекету. Он научил меня, как спрятать маячок так, чтобы даже он сам не смог его обнаружить.

Я почувствовал, как напряглась Диана. Сжав кулаки, она окатила стража уничтожающим взглядом.

– Значит, это вы были тем, кто послал сигнал?

Аргус качнул головой.

– Логичный вывод. Но нет. Я собирался разоблачить очередную угрозу куатам и не подозревал, что на зов придет дочка Миреи Винтерс, грязный предатель Динальт и его удивительный во всех смыслах недоотпрыск.

Чувствуя, как еще одна деталь огромной мозаики встала на место, я тем не менее не мог отделаться от ощущения, будто с нами играют. Впившись взглядом в бледное, узкое лицо, я задал главный вопрос:

– Зачем ты прилетел сюда, Ди? Чего тебе надо?

Он на мгновение замер, будто всерьез недоумевал, почему я спрашиваю.

– Ты и сам знаешь.

Встретившись с холодным, как космический вакуум, взглядом, я сразу все понял и со всей решимостью, на какую оказался способен, возразил:

– Я никуда с тобой не полечу!

– Посмотрим, – пообещал Аргус и мельком глянул на Диану. – Леди Орра свободна и может уходить. Она мне не нужна. Но ты, Риши… Тебя я больше не отпущу.

– Отпу́стите, – заявила Диана. – Никуда не денетесь.

Уверенность ее тона заставила меня преисполниться искренней благодарностью за то, что не побежала, как только представилась возможность.

Впрочем, страж отреагировал по-своему – сухо рассмеялся, наполнив разоренную забегаловку неестественным и жутковатым эхом.

– Вы так уверены в себе, миледи? Сейчас ваша смерть мне без надобности, но если станете упорствовать, это может и измениться. В любом случае ваш друг покинет эту станцию только со мной.

Я собирался возразить, но заметил неопределенное движение со стороны шлюзового отсека, и быстро захлопнул рот обратно. Облегчение нахлынуло волной, подмявшей под себя все страхи и тревоги.

В излюбленной широкополой шляпе и с бластерами наизготовку Мекет неслышно подступил к Аргусу со спины и флегматично заметил:

– А ты упертый, приятель.

Я понятия не имею, почему он не спустил курок сразу. Быть может, помешала сентиментальность? Впрочем, я не мог припомнить момента, когда бы Мекет ею страдал, а выяснять было некогда. Все, что я успел – заметить, как молниеносно развернулся Аргус и, активировав энергоклинок, совершил рубящий выпад.

Сердце пропустило удар. Думалось, это конец, и смерть все же настигла неуловимого Динальта.

Но Мекет еще раз доказал, что не зря считался лучшим среди серых. Он будто растворился в тенях, а серия ударов, которой собирался осыпать его бывший ученик, обрушилась лишь на воздух. Не знай я обратного, с легкостью бы решил, будто брат освоил телепортацию.

Аргуса такая выходка не обескуражила. Без выражения оглядев место, где только что стоял Мекет, он усмехнулся и негромко проговорил:

– Прячься, как ты это любишь, Мекет. Рано или поздно все равно высунешься.

Пока страж отвлекся на поиски брата, я решил воспользоваться моментом и подобрал валявшийся в стороне бластер однорукого. Пальцы сжали холодную рукоять, будто та была родной. Секунды убегали, но я не дал себе времени на размышления. Просто направил дуло стражу в спину и несколько раз выстрелил.

Аргус даже не оглянулся. Уподобившись призраку, он без труда отразил все заряды, словно то были жалкие мушки. Один из выстрелов, срикошетив от энергетического лезвия, ударил прямо по бластеру.

Я вскрикнул и, отбросив раскалившееся оружие в сторону, прижал ладонь к груди. И тут же услышал флегматичное:

– Не вздумай повторить.

Удивившись поначалу отсутствию хоть сколько-нибудь внятной реакции, я быстро понял, в чем дело. Для Аргуса я, похоже, был кем-то сродни малыша, едва научившегося ходить. Забавная докука, не более. И уж точно никакая не угроза.

Это разозлило. Я выпалил:

– Не один ты тут умеешь делать всякие… штуки!

Страж, вышагивая вдоль барной стойки, все же оглянулся. В глазах его сверкнул дикий азарт, а рот искривился в усмешке.

– Ну, так давай, пусти в ход свою силу. Заставь захлебнуться собственной кровью! Растерзай! Уничтожь!

На мгновение мне даже почудилось, будто он искренне хотел, чтоб я именно так и сделал. Но это ведь бред, верно?

Поняв, что не дождется ответа, Аргус снова отвернулся и двинулся к нагромождению грузовых контейнеров и игровых автоматов, за которыми мог прятаться мой брат.

– Не надоело бегать, Мекет? – спросил он в окружавшую полутьму. – Как насчет того, чтобы встретить результат своих ошибок лицом к лицу? Наскребешь мужество?

Неоновые лампы вышли из строя, и единственным источником света остались служебные индикаторы мониторов станции. Непрерывно помаргивая, они играли на стенах неровными тенями и все время отвлекали внимание. Тишина прерывалась лишь негромким стрекотом и переменным писком аппаратуры…

Пока не послышался уверенный голос брата:

– Мозголом, хватай принцессу и чеши отсюда к ней домой. – Слова звучали отовсюду, словно сами переборки заговорили знакомым баритоном.

Прежде чем я успел ответить, Аргус прорычал:

– Ты думаешь, я позволю ему уйти, Мекет?

– А куда ты денешься? – проговорил брат и тут же обрушился на стража с потолка.

Как он туда забрался, я не знал и даже гадать не собирался, поскольку примагнитился внимание к серебряной наручи, нагло блестевшей на запястье Мекета. И вырывавшемуся оттуда полупрозрачному лезвию, с мелодичным стрекотом готовому пронзить стража насквозь.

Выпад получился красивым, не поспоришь, но Аргус все же не зря носил звание командира серых. Он с легкостью увернулся от нацеленного ему в голову клинка. Мекет со свистом пролетел мимо и, уйдя в перекат, развернулся и принял боевую стойку.

Если Аргус и впечатлился, то виду не подал. Его лицо сделалось бесстрастным, хотя во взгляде продолжали отплясывать демонята.

– Все еще хранишь их? – фыркнул страж, прямой как палка и с клинком, опущенным в пол. – Ты сентиментальней, чем я думал.

Мекет в противовес ему стоял на полусогнутых, держа оружие в оборонительной позиции.

– Только тебя здесь волнуют сантименты, старина Ди, – парировал брат. – Я же прагматик. Не выбрасываю то, что может принести пользу. И хватит уже так зыркать! Думаешь, меня этим запугать? Бейся или проваливай! Мне остохренело тратить на тебя время!

По лицу Аргуса пробежала тень кривой улыбки.

– Это ненадолго, – сказал он и напал.

Их столкновение отдалось во мне дрожью, от которой разом свело все мышцы, а волосы встали дыбом. Будто два одичалых китха, запертые в одной клетке, брат и страж сцепились друг с другом не на жизнь, а на смерть. Волны жгучей ненависти и жажды крови растекались по пространству вокруг, заставляя тварь во мне скулить и подвывать. Мекет и его бывший воспитанник отбросили все ограничения цивилизованности, дав волю природным инстинктам, выпустив самих себя из ящиков. Жуткое зрелище, ничего общего не имеющее с изящным танцем двух дуэлянтов, но от которого тем не менее невозможно было оторваться.

– Надо что-то предпринять, – торопливо проговорила Диана, пока полуметровые клинки с потусторонним скрежетом скрещивались и разъединялись, а молниеносные выпады сыпались один за другим, схватила меня за руку и встряхнула. Как будто это как-то могло помочь мне собраться с мыслями.

Боясь хотя бы на секунду оторвать взгляд от брата, я рассеянно проговорил:

– У меня тут ни якунов, ни турели под рукой. И ты сама видела, что значат для него бластеры. Что я могу сделать?

Ногти Дианы впились мне под кожу.

– Придумай! Ты же постоянно вылезаешь сухим из воды, даже когда ситуация безнадежная до невозможности! Используй этот свой талант!

Я не нашел что ответить, но и высвободиться не пытался. Боль чуть прояснила мысли и развеяла туман бессилия, что сгустился вокруг.

Брат к этому моменту перешел к обороне, уступая атакам более быстрого, сильного и молодого Аргуса. Выход казался очевидным: снова подобрать бластер и, наплевав на предупреждение, улучить момент и разрядить всю обойму стражу в спину. Я знал, вреда ему это не причинит, но хотя бы отвлечет и даст Мекету возможность контратаковать. Беда заключалась в том, что на этот раз противники перемещались слишком хаотично, так что мне даже прицелиться как следует не удавалось. Страшно было так рисковать.

Мекет и Аргус никого вкруг будто не замечали. Перепрыгивали со стола на стол, с диванов на пол и обратно, бесцеремонно расталкивая трупы с дороги, атаковали и контратаковали. Один за другим сыпались удары энергоклинков, разлетались пинки. Бывшие соратники резали друг друга, кололи, а когда этого оказывалось недостаточно, просто лупили по первому подвернувшемуся месту кулаками.

– Когда-то ты одним только взглядом мог заставить меня сойти с татами, – процедил Аргус, выкроив момент между атак. – Но больше я тебя не боюсь.

Успешно блокировав очередной удар, Мекет напряженно ответил:

– А жаль. Ведь я бы многое отдал за то, чтобы иметь эту возможность снова.

Аргус оскалился:

– Прямо-таки многое? Как насчет руки? – Коротким взмахом он едва не отсек Мекету правую кисть. – Я предпочел бы голову, но и это для начала сойдет.

Увернувшись от следующего скользящего удара, Мекет отскочил чуть назад и, когда Аргус приготовился атаковать вновь, ненавязчиво поинтересовался:

– А как насчет подзатыльника? – Понятия не имею, как ему это удалось, но брат умудрился перехватить стража в прыжке и, прежде чем тот успел перегруппироваться, быстро скользнул ему за спину и, впечатав подошву сапога в его затылок, отправил в недолгий, но скоростной полет.

Обычный разумник после такого грохнулся бы об пол и если уж не переломал себе кости, то хотя бы серьезно ушибся. Вот только Аргуса обычным назвать никак нельзя было. Пускай и попался на уловку, он не растерял сноровки и, с легкостью превратив падение в кувырок, плавно перешел в стойку. Всем видом напоминая хищное животное, страж низко пригнулся к полу и выставил клинок впереди себя.

– Ты многому научился, Ди, – почти с сожалением покачал головой Мекет, глядя на бывшего подмастерья сверху вниз, – но не выучил главное – так и не смог отделить правду от вымысла.

Укол попал в цель. Аргус взревел. Дикий, нечеловеческий рык, вырвавшийся из его груди, громким эхом заметался между стенами. Страж бросился на брата с яростью, достойной снаряда, выпущенного из древней пращи, и одним мощным ударом смел того с ног.

Мекет слетел со стола, на котором до этого, казалось, прочно стоял, и распластался на полу прямо между пары искромсанных портакианцев. Брат сморщился от боли и свободной рукой схватился за бок. Под пальцами тут же проступило яркое багровое пятно.

Я всхлипнул и дернулся вперед, но Диана помешала.

– Погоди, – шепнула она, с прежней крепостью сжимая мое запястье.

Аргус занял место Мекета на столе и, нависая, будто темная башня, взирал на бывшего наставника с выражением исступленной радости – момент, которого он так долго ждал, настал. Осталось только привести вынесенный двадцать лет назад приговор в исполнение.

– Это конец, учитель, – сказал страж.

Задушенный беспомощностью, я с замиранием сердца ждал, что произойдет дальше. Инстинкт гнал прочь со станции, но страх за брата требовал вмешаться и сделать хоть что-то. Что угодно! И плевать на все, что будет дальше!

Но едва я вырвался из Дианиной хватки, тут же был оглушен предупреждающим воплем Мекета:

– Стой, где стоишь, Мозголом! Не подходи!

Я застыл, а брат все кривился от боли и продолжал на меня орать:

– Почему ты до сих пор здесь?! Я же ясно сказал, чтобы ты убирался!

Злой оттого что приходится разжевывать очевидное, я, не обращая внимания на настойчивые тычки Дианы, прокричал в ответ:

– Потому что не собираюсь бросать тебя, придурок!

– Идиот! О своей шкуре подумай!

– Я и подумал. Все равно он рано или поздно найдет меня.

– Видишь, Мекет? – Аргус хмыкнул. – Твой Риши сообразительней, чем ты. Понимает, что не сможет прятаться вечно.

Брат перевел взгляд на бывшего ученика и с какой-то невиданной прежде тоскливой мягкостью спросил:

– Зачем это все, Ди? Это же просто месть, не так ли? Он тебе совершенно не нужен. Хочешь убить меня? Убей! Но его только не трогай! Прошу тебя!

Безумие, казалось, на какой-то миг уступило место человечности. Аргус мельком глянул на меня и возразил:

– Ошибаешься. Еще как нужен. Риши – это ключ! Он всегда имел значение, но ты и не пытался глядеть дальше собственного носа.

Брат неожиданно расхохотался.

– Это Метара тебе так сказала? А? Она тебе влила эту чепуху в уши? Ха-ха-ха-ха! Как ты был наивным сопляком, так им и остался. Может, хватит слепо верить в бредни старой ведьмы?

Я собирался прикрикнуть, чтобы брат заткнулся, но Аргус, чье лицо с каждым мигом становилось все холоднее, махнул гривой:

– Ну, хватит! Пора кончать с этим цирком.

– Так ты убьешь меня? – напрямик спросил Мекет. Крови на его одежде становилось все больше, а лицо все бледнело. И все же он не переставал хихикать, словно умалишенный. – Ведь это то, о чем ты мечтал с тех пор, как я оставил куатов – отомстить мне за предательство. Ну, давай! Хватит тянуть резину! Бей же! Бей!

Аргус издал сухой смешок, похожий на треск ломающегося льда, и тихо проговорил:

– Все это время я мечтал лишь об одном: чтобы ты увидел, кем я без тебя стал, в кого превратился. Плевал я на твои шашни с Миреей и на козни, которые ты строил Метаре. То, что ты бросил куатов, меня не трогало. Да и сейчас не волнует. Больно лишь оттого, что ты предал меня. Когда мог поверить в своего ученика, взять его с собой, ты выбрал путь труса.

Усмешка на лице Мекета померкла. Он выдавил:

– Так ты все это время…

Но Аргус не дал ему договорить:

– В целом ты прав, учитель, ибо финал у этой истории только один. – Он деактивировал клинок и, достав из-за пояса бластер, нацелил его Мекету в лоб. – Пришла пора поставить точку.

Аргус спустил курок.

В абсолютной тишине, заполнявшей бар Желтого Малыша, выстрел прозвучал с грохотом, похожим на взрыв.

И в этот момент время как будто замедлило ход. Во всяком случае, для меня.

С каким-то сверхъестественным вниманием я всматривался в то, как вырывается из черного жерла ослепительный плазменный сгусток и устремляется в сторону все еще лежавшего навзничь Мекета. Подобно синей молнии, ослепительной и горячей, сгусток вспарывал пространство, пытаясь соединить точки отрезка между моим братом и его будущим убийцей.

Внутреннее напряжение в ящике к тому моменту достигло пика и вылилось в возможность повлиять на ситуацию. Крышка распахнулась. Повинуясь внезапному порыву, я резко выбросил вперед левую руку и, пожелав, чтобы выстрел не добрался до цели, направил прямо на него поток клубящейся во мне тьмы.

Плазма ударила в пол, на миллиметр разминувшись с головой Мекета.

Я был слишком далеко и не мог разглядеть выражение лица брата, но, подозреваю, оно было неописуемым. Уж наверняка не менее ошарашенным, чем рожа Аргуса, сверкнувшего в мою сторону бешеным взглядом.

– Думаешь, это поможет? – Он снова навел бластер на Мекета и снова нажал на спусковой крючок.

На этот раз выстрела не было вовсе.

Мое внимание оставалось сосредоточенным на вытянутой руке стража и спусковом механизме бластера, сработать которому я изо всех сил старался не позволять. Пот струился по лицу ручьями, все тело дрожало от перенапряжения, усталости и боли, однако я был настолько зол, что практически не замечал их. До одури хотелось сломать Аргусу руку, заставить его корчится от боли… Секунды не прошло, как оружие стража скомкало, точно бумажное.

А вместе с ним и запястье.

Аргус коротко взвыл и, выронив остатки бластера из, ставшей совершенно беспомощной, руки, опустился на одно колено.

– Все твои выходки ничего не изменят! – сквозь зубы прошипел он, придерживая неестественно вывернутую ладонь у груди. – Мекет умрет все равно, а ты, как ни упорствуй, пойдешь со мной!

Этого оказалось достаточно, чтобы окончательно вывести меня из себя.

Трудно описать в подробностях, что произошло затем. Полагаю, в каждом из нас есть часть, которую лучше держать под замком. Мой замок повредили еще на Тиссане, и то, что скрывалось за ним, выглянуло наружу. Это был Исток. Хотя слово не отражает и сотой доли того, на что он походил.

Секунды хватило, чтобы сотканное из чистой ярости дымное щупальце потянулось к стражу и, точно куклу, отшвырнуло в сторону. Да с такой силой, что хватило до самой дальней переборки.

Удар о каменную стену был подобен грому, от которого зазвенело в ушах. Столкнувшись с металлическим перекрытием, Аргус съехал на пол и так там и остался.

Я понятия не имел, сломал ли он себе шею, но подойти и проверить не рискнул. Вместо этого опрометью бросился к брату, который, то ли из-за ранения, то ли от шока, выглядел потерянным. Словно его тоже чем-то тяжелым по голове огрели.

– Твою мать! – выдал он, как только мы с Дианой помогли ему подняться на ноги. – Я и не знал, что ты на такое способен, Мозголом!

Не подозревая, издевается или нет, я покосился на брата и, сверившись со своими чувствами, твердившими, что крышка ящика временно встала на место, пробормотал:

– Я и сам не знал.

– Ну, хоть какая-то польза от всей этой адовой хрени. Ведь я реально думал, что мне каюк!

Несколько удивленный столь необычной реакцией, я, однако, не успел ничего ответить, потому что вмешалась Диана, и, со свойственной себе надменностью, проговорила:

– Я все понимаю, господин Динальт, но, может, обсудите это после того, как мы отсюда уберемся?

Возразить было нечего. Рана, нанесенная Мекету Аргусом, оказалась глубокой. Понятия не имею, какими резервами воспользовался брат, чтобы, повиснув на наших плечах, поплестись в шлюзовой отсек, но мог только гордиться его упорством.

– Надеюсь, старуха сумеет что-нибудь с этим сделать, – выдохнул он сквозь зубы.

– И ты доверишь ей лечить себя? – удивился я сильнее, чем тому, как брат выпрашивал у Аргуса смерти. – С каких это пор?

Но Мекет лишь неопределенно мотнул головой, продолжая хромать к выходу со всей возможной скоростью, как будто боялся, что страж очнется и кинется следом. Он сказал:

– Раз уж выжил, то привередничать не стану.

Мы с Дианой переглянулись, но предпочли оставить это без комментариев.

Хотя кое-кто другой от них не удержался.

– К концу жизни ты стал настоящим философом, Мекет, – произнес знакомый голос из темноты коридора, к которому мы направлялись. – Кто бы мог подумать?

Глава 27 Вне себя

В проходе мигнула лампочка, на долю секунды осветив одинокую женскую фигуру, точно вдова, с ног до головы закутанную в черное. Только если прежде Майра Метара казалась нестареющим манекеном с холодными чертами и не менее холодным взглядом, то теперь последствия взрыва превратили ее в жуткую и сильно деформированную карикатуру на саму себя. Старинный портрет знатной дамы, на который нечаянно плеснули растворителем.

Зрелище, прямо скажу, не для слабонервных.

– Кто это? – уже традиционно спросила Диана, вглядываясь в полутьму.

Я, только теперь сообразив, что прежде леди Орра не была представлена претору куатов, севшим голосом пробормотал:

– Ведьма, которую мы все это время искали. Майра Метара.

Диана мгновенно соединила в уме все точки и подвела черту под умозаключениями:

– О ней говорила Желтый Малыш!

По тону стало ясно, что подтверждения не требуется и что броситься на главу куатов леди не позволяет лишь очевидная иррациональность этого поступка. Презревшая все законы природы, Метара наглядно доказала, что любые наши попытки прикончить ее разобьются о лейрские техники.

– Вы искали меня? – Дребезжащий голос из сумрака звучал удивленно. Почти. – Какой занятный поворот. Мне-то казалось, это я вас искала. Впрочем, слово «вас» здесь немного не к месту.

Метара шагнула вперед, вступив в узкое световое пятно, и предстала во всей своей красе.

– Что с лицом? – подал голос Мекет, с отвращением заглядывая в наполовину оплывшую маску гротескного чудища, которое когда-то было очень привлекательной женщиной.

– Вдохновляет, не правда ли? – Говорила Метара, впрочем, без особого надрыва, будто все, что с ней случилось, и впрямь было на редкость удачной шуткой. – Последствия взрыва, который ты учинил на моей станции, нелегко устранить, дорогой Мекет. В особенности те, что стоили мне моей чудной внешности. О лейрах ходит множество легенд, но неуязвимыми их никто и никогда не считал. А жаль, честное слово, потому что в моем нынешнем положении капелька неуязвимости была бы не лишней.

– Это уж точно, – обронил Мекет, держась за раненый бок. – Тебя ведь только это вечно интересовало – бессмертие, неуязвимость. И власть над низшими умами.

Вопреки ожиданиям, лейра возразила довольно иронично:

– Никто не знает меня лучше, чем ты, старый друг.

– Я тоже так думал, Майра. Пока до меня не дошло, что ты за тварь, и на какие зверства способна!

– Ну-ну, не груби, дорогой. Хоть я и ранена, у меня достанет сил довершить то, что не удалось славному Ди. – Майра указала на кровавое пятно, залившее большую часть рубашки Мекета, и сделала нечто, заставившее брата охнуть от боли, скрючиться и едва не выскользнуть из моих вспотевших рук обратно на настил.

– Нет, нет!.. – сдавленно зашептал он, сползая все ниже, пока на лице мучительницы расцветала уродливейшая из улыбок.

– Ах! До чего жаль, что Ди этого не видит, – пропела лейра с притворной досадой. – Любопытно было бы понаблюдать за его реакцией. Думаю, твои корчи пришлись бы ему по душе. Ты ведь знаешь, как он мечтал увидеть, как ты, такой гордый и независимый, корчишься, будто побитая шавка?

Мекет, не без усилий приподняв голову, прошипел:

– Шавками окружила себя ты!

Метаре такой ответ, мягко говоря, не понравился, и она усилила натиск, сорвав с посиневших губ брата полный отчаянья вопль.

– Эй вы! – крикнул я. – Оставьте его в покое!

Метара приподняла изломанную бровь, будто не ожидала, что кто-то рискнет подать голос.

– Не мешай взрослым разговаривать, малыш, – предупредила она, все же позволив Мекету передохнуть. – Твое время еще придет.

Я не понаслышке знал, что такое ненависть, и бывало не раз испытывал ее за свою жизнь. Но еще никогда прежде мне не доводилось погружаться в ее испепеляющие потоки с неистовым желанием раствориться без остатка, стать ее воплощением.

– Оно уже пришло, – не без труда выговорил я.

Лейра, если что и почуяла, то лишь фыркнула.

– Неужто? А как по мне, так ты слегка промахнулся. Но потерпи, пожалуйста. – Она посмотрела на Мекета и с отвращением прибавила: – Всех своих кобелей я держу на коротком поводке. Но ты – это нечто особенное, Мекет. Каждого обвел вокруг пальца. Каждого! О-о-о! Никто не умеет играть на чувствах так, как это делаешь ты! Но скажи, что тебе пришлось сотворить, чтобы убедить Мирею выступить против меня?

Брат не ответил, только глубоко и с надрывом выдохнул.

Тогда Метара продолжила:

– А ведь ты даже спустя все эти годы так и гадишь себе под ноги. Что первого, что второго мальчишку воспитал сущими строптивцами. Ты хоть знал, что паршивец Ди бросился за вами, не спросив моего разрешения?

Мы с братом переглянулись. Мекет процедил:

– А что, он обычно даже срать у тебя по пропуску ходит?

Метара что-то неразборчиво булькнула – то ли посмеялась над грубостью, то ли возмутилась.

– Тебя удивит, если я отвечу. Но с тех пор как увидел твоего Риши, мой славный Ди переменился. Места себе не находил. Слонялся из угла в угол, будто неприкаянный. Я думала, долгожданная встреча с тобой так на него повлияла, но ошиблась. Что-то в удивительном Риши настолько перевернуло его окаменелые внутренности, что он едва не сиганул за ним в пропасть.

– Ну и пусть бы сиганул, – буркнул Мекет. – Он же это любит – накрутить драмки.

Метара снова хохотнула.

– Ты как всегда само очарование.

Брат оскалился:

– Подойди поближе. Я тебя еще и обниму.

Метара прищелкнула пальцами и Мекета снова скрутила боль. Он коротко взвыл. Лейра засмеялась.

– Веди себя хорошо, милый. Не то перед славной леди Оррой и собственным братиком будет стыдно.

– Сука! – выкрикнул Мекет, когда приступ миновал.

Метара просияла:

– О да! Еще какая! Люблю, знаешь ли, держать вожжи в собственных руках. Ты и Мирея показали мне, насколько это полезно. В итоге убью двух вирмух[1] одним выстрелом: разделаюсь с тобой и верну себе восхитительного малыша Риши.

– Живым я вам больше не дамся, Майра!

– И куда же ты, интересно, денешься, мой милый дружок? Если глянешь на мониторы, то увидишь, что снаружи вас поджидает вооруженный до зубов акаш. Он запросто уничтожит любое судно, стартующее со станции без моего разрешения. Не забывай, пожалуйста, с кем разговариваешь, и к чему привела твоя строптивость в прошлом. Я дала тебе фору, но с той же легкостью могу заставить делать все, что захочу, и ты уже не сможешь этому противиться. Я, знаешь ли, учусь на собственных ошибках, и теперь буду разговаривать с тобой с позиции силы. Ведь как показала практика, только силу ты и понимаешь.

Диана, все это время помогавшая держать Мекета в вертикальном положении, спросила:

– Откуда у сектантов боевой крейсер Риомма?

Никто ей не ответил. Все ощущали напряжение момента, грозившего стать роковым. Я разглядывал искореженную ведьму и не верил, что все это закончится вот так. Недавно заштопанную ладонь свело судорогой. Утробное рычание из ящика стало громче. Крышка то и дело подрагивала.

Переложив брата на хрупкие плечи Дианы, я вышел вперед. В этом поступке не было ничего храброго или героического. Просто попытка изменить расклад, даже если ситуация кажется безвыходной. Терять-то все равно было нечего.

– Лейры давно вымерли, Майра, – сказал я. – Вам тоже пора на покой.

Мерзопакостную ухмылку Метары точно солнечным ветром сдуло.

– Ты еще поймешь, где твое место, маленький гаденыш, – тихо проговорила она и напала.

Атака напоминала удар молотом по голове. Мощная волна психической энергии, прошедшаяся по всему телу паровым катком, застала врасплох и отбросила нас троих обратно на середину забегаловки.

При этом Мекету и Диане, можно сказать, повезло, потому что, как бы там ни было, метила ведьма не по ним. Пролетев по воздуху с пяток метров, они врезались в стену и, отключившись, приземлились в мягкие объятья одного из диванчиков. Я же схлопотал по полной, так что полет оказался более стремительным, а приземление на стойку к мертвому бармену – жестким и болезненным.

– Хочешь не хочешь, тебе придется принять это за истину, – сквозь многоголосое эхо, зазвучавшее в ушах безумным и нестройным хором, донеслись слова медленно приближавшейся лейры. – Отныне ты служишь только куатам.

Я старался поскорее подняться, но россыпь галактик, танцевавших перед глазами, мешала понять, где тут пол. Комната плыла по орбите. Попробовал отползти подальше, но тоже не преуспел.

Тем временем удерживаемый психическими узами Исток силился выбраться из ящика.

Метара продолжала насмехаться и зубоскалить:

– Я показала, кто ты есть на самом деле, продемонстрировала силу, которой ты можешь управлять, а ты, будто капризный ребенок, упрямишься, стараясь сохранить статус-кво и жизнь ничтожества, которую вел прежде. – Выбросив вперед обе руки, она испустила сноп переплетенных энергетических сгустков, который заставил меня еще несколько раз перевернуться на стойке и завопить от жгучей всепроникающей боли. – К чему такие жертвы? К чему лгать самому себе? Или ты никогда не думал кардинально изменить свою жизнь, вырвавшись из нищеты и презрения, которым окружали тебя убогие нормалы?

Из-за невыносимого жжения, окутавшего разум размытой пеленой, я с трудом воспринимал смысл сказанных слов. Казалось, еще немного и сознание ускользнет в темноту. Все повторялось точь-в-точь как на Тиссане.

– О, я чувствую, как усиленно ты пытаешься не грохнуться в обморок, – промурлыкала ведьма почти у самого уха. – Напрасно. Мощь, которая плещется в застенках твоего подсознания, без должных тренировок не значит ничего. Ты порождение стихии, Риши, но столь же неуклюжее и неумелое, как новорожденное дитя. Те нелепые трюки, что удавалось тебе провернуть – они ничтожны в сравнении с тем, на что ты будешь способен, когда раскроешь весь потенциал. Пойми наконец, тебя создали, чтобы служить целям моего Ордена, а вся эта свобода воли – лишь оболочка, которая в сущности ничего не значит. Перестань быть упрямцем, подчинись мне!

– Чтобы ты превратила его в одно из своих орудий страшного суда?

Даже сквозь туман полузабытья, в который готовился погрузиться, я сумел распознать искаженный вокодером дыхательной маски голос, задавшей этот вопрос. Тассия Руэ явилась!

Не без усилия приоткрыв один глаз, я заметил, как резко крутанулась Метара в сторону выхода и как вся напряглась. Стало ясно, что появление шаманки – полнейшая неожиданность, но не только для меня.

– Ух ты! – произнесла лейра в недоумении, а спустя мгновение добавила уже более сдержано: – Вынуждена признать, в мастерстве устраивать сюрпризы тебе по-прежнему нет равных, Тассия. Что и говорить! Роль закулисного кукловода не могла не оставить отпечаток.

– Рада, что ты так считаешь, Майра, – в тон ей ответила шаманка. – Я не была уверена, вспомнишь ли ты меня после стольких лет. Хорошо, что опасения не подтвердились.

– Зачем же явилась? – спросила Метара и тут же оборвала: – Нет, не говори ничего! Я угадаю. Собралась помочь мальчишке, ведь так?

– От меня ему бегать не придется, – парировала шаманка. – Я, знаешь ли, понимаю, чего хочу от него добиться. И это не раболепное поклонение нелепым псевдорелигиозным догматам. Ты выбрала не тот подход.

В ответ Метара пронзительно расхохоталась. А отсмеявшись, проговорила:

– Может, оно и так. Только на этот раз именно твоя стратегия дала сбой. Иначе, отчего ты не смогла предугадать предательство Динальта и его бегство с живым Истоком на руках?

– Кто сказал, что я не предугадала? – откликнулась шаманка.

От этого признания Метара опешила. Как, впрочем, и я.

– Так это ты все спланировала?

Тассия Руэ скромно потупилась.

– Ну не все, положим. Иначе стала бы я столько времени тратить на безделье. – Она перевела взгляд на меня, подмигнула и вновь повернулась к Метаре. – Как видишь, когда наш очаровательный Мекет сбежал, я тоже не знала, в какой части Галактики его искать. Впрочем, в отличие от тебя, Майра, я продолжала держать ушки на макушке и с помощью клана Феб и Сивера все-таки выяснила местоположение нашей общей пропажи.

Несмотря на хаос, творящийся в голове, новые кусочки головоломки сами сложились в завершенный рисунок. Сразу стало понятным, почему Тассия Руэ изображала из себя жертву и оказалась на борту принадлежащей фебам баржи. И то, какую цель она преследовала, втираясь ко мне в доверие и ненавязчиво предлагая научить управлять силой Теней! Все это время шаманка прекрасно знала, кто мы такие, в то время как свою подлинную сущность тщательно замалчивала. А ведь у меня были подозрения! Были! Но я их просто отогнал. Болван!

– Ну что ж, – угрожающе протянула Метара, – мне остается только поздравить тебя с тем, что ты, Тассия, всегда была еще более злокозненной сукой, чем я и Мирея вместе взятые.

Только шаманку было не пронять. Она продолжала издеваться:

– К чему эти любезности, дорогая? Вспомни, как близки мы были когда-то! Ты, я, Мирея… Мы были больше, чем единомышленницами. Мы были семьей! Пока одной из нас не взбрело в голову сделать куатов своей квазирелигиозной общиной!

– Верно, – отозвалась Метара. – Только вот вышло все совсем не так, как каждая из нас планировала.

– Действительно! Подпускать тебя к власти было неразумно.

– Я к ней и не рвалась! Но мне пришлось, когда ни одной из вас не оказалось рядом. Было время, когда я тосковала без вас. Но оно давно прошло. Я больше не сентиментальна, Тассия, и готова переступить через любого, кто встанет на моем пути к Истоку. Пусть даже это будешь ты.

– Сколько громких слов, – с тоской проговорила шаманка. – Впрочем, иного я и не ждала. Однако до последнего надеялась, что ты сумеешь понять свою главную ошибку.

– Собираешься предостеречь меня от необдуманного поступка, да? – ухмыльнулась Метара, отчего ее физиономия едва не расплылась как желе. – Мои люди хорошо обработали Гугсу, чтобы у него не хватило инициативности совершить предательство. Однако страх перед собственным творением перевесил страх перед неминуемой расправой. Кроме того, его не привлекло даже обещанное баснословное богатство, и это несмотря на патологическую жадность.

– Возможно, – сказала шаманка. – А может, и нет. Возможно, все дело в принципе наименьшего зла. Потому что он прекрасно понимал, что в своей убогой лаборатории сотворил элементаль Теней, и любая попытка укротить ее силу приведет к катастрофе вселенских масштабов.

– Я поняла это, едва взглянув на первые результаты тестов и пообщавшись с нашим парнем.

– И все равно не остановилась? – Тассия Руэ казалась потрясенной до глубины души, в то время как я пытался примириться с мыслью, что они все еще толкуют обо мне.

– А с какой стати, Тассия? У Гугсы не хватило мужества принять собственное творение, и он утаил от нас правду, открыв ее только Мирее. Она, в свою очередь, отправила бывшего любовника утрясать это дело. Мекет разобрался с ним со свойственной себе неуклюжестью, а ребенка все же сохранил. Так почему я должна отказываться от него, когда это чудо само пришло ко мне в руки?

Шаманка, немного поразмыслив, проговорила:

– Перед тем как дать ход событиям, приведшим наших сыщиков в Цитадель, я навестила Яртеллу. Я видела тело, запаянное в сфере ментального контроля, и видела неискаженные данные, сохраненные в памяти шпиона Миреи. Когда Мекет забрал мальчишку с собой, наша подруга была уже мертва. И тут нам с тобой следовало бы вспомнить один непреложный закон: всякий, кто вмешивается в тайны мироздания, мечтая постичь суть бытия, должен быть готов столкнуться с последствиями самого неожиданного рода.

Изуродованная лейра только презрительно фыркнула. Несмотря на то что находился на значительном удалении, я все же сумел ощутить, как невидимые потоки энергии стали свиваться вокруг нее мощным грозовым фронтом.

– Ты всегда осторожничала, Тассия. В этом плане ты была даже большей трусихой, чем Мирея. И посмотри теперь, во что ты в итоге превратилась – в старую, немощную горгулью! Мои раны затянутся, а внешность станет прежней! А что с тобой? Так и продолжишь увядать, пока окончательно не обернешься прахом?

Шаманка не стала ничего отрицать. Только сказала:

– Перспектива старения и смерти меня никогда не пугала. А ты гоняешься за химерой. Куатам ни за что не совладать с мощью Истока и тем более не подчинить его своей воле, прожди ты хоть тысячу лет.

– Посмотрим, – с мрачной улыбкой пообещала Метара. – Посмотрим.

Она ударила внезапно, послав в шаманку сплетенный из энергетических нитей сгусток. Который, впрочем, тут же рассыпался сотнями искр, встретив невидимую преграду, созданную шаманкой. Сила отдачи оказалась такой мощи, что всколыхнула пол, заставив разбросанные по всей таверне тела и меня вместе с ними подскочить на полметра. Жалобно застонали стены, на разный манер взвыли системы жизнеобеспечения станции.

– Не с того ты начала, подруга, – заметила Тассия Руэ.

В отличие от лейры, контратака шаманки оказалась куда тоньше и напоминала укол раскаленной эктоплазмы.

К сожалению, своей цели стрела не достигла, однако показала, что и сама огианка не лыком шита. Хотя бы не старалась разнести все вокруг по винтикам, а это уже существенно поднимало ее авторитет в моих глазах.

Метару подобный подход не обескуражил. Лейра определенно была готова идти до победного конца и не жалела для этого сил. С остервенением, свойственным психически неуравновешенным людям, она осыпала шаманку чередой фиолетовых молний, но та отразила все до единой и даже не охнула.

Считая лейров пережитком, я множество раз рисовал в воображении, как проходят их дуэли, но даже не приблизился к реальности. В книжках, что мне попадались, описания схваток с применением Теней почти никогда не упоминались. Я все недоумевал, отчего, но теперь понял причину. Дело в том, что лейры и шаманы одинаково ревностно оберегали свои тайные практики. Они не любили делиться. Каждый совершенствовал собственную технику боя и делал все, чтобы преимущество над противником оставалось именно за ним. Они буквально переворачивали все представления о физических законах. Искривляли пространство и искажали само понятие однонаправленности времени. Что сильно походило на магию. Но не ту, о которой говорили старые сказки, где из воздуха создавались цветочки. А дикую, необузданную и непостижимую, будто сам Хаос. Способную завязать Галактику в узел, если придется. И сейчас последствия применения этой чудовищной силы разлетались во все стороны, оставляя подпалины на всем, чего касались.

В воздухе отчетливо пахло озоном и жженым волосом. Я наблюдал за схваткой с тихим ужасом, заставившим меня сжаться в комок от благоговения.

– Только это ты и умеешь, Майра, – идти напролом, – мягко заметила шаманка, отмахнувшись от очередной атаки. – Такая тактика не принесет тебе победы. Даже не надейся.

Метара встретила замечание с легким изумлением.

– Вот как? А что насчет этой?

Резко опустив руки вниз, она распрямилась, насколько позволяли увечья, и вытворила нечто, заставившее меня усомниться в здравости собственного рассудка. Лишь благодаря тяге к запретным знаниям лейров и перечитыванию писанины Батула Аверре, я догадался, в чем дело. Состязанию на физическом уровне, Метара предпочла схватку на более тонком плане и захотела сломить шаманку психически. Такое в истории встречалось нечасто и, учитывая неоправданно высокую смертность среди лейров-менталистов, нетрудно догадаться, почему. Игры с чужим разумом и эмоциями чреваты последствиями. Особенно если в деле замешаны Тени.

Только Метару это, как видно, не особо заботило. Из-за исходящих от нее волн отрицательной энергии воздух в забегаловке вибрировал, обдавая меня жаром.

Пока шаманка заинтересованно наблюдала за тем, как вокруг лейры сгущается черное облако материализовавшейся ненависти, я пытался слезть со стойки. При этом ни на секунду не отрывал взгляда от происходящего впереди.

Отвратительное и жуткое на вид облако с шипением клубилось и пенилось и словно рвалось в атаку. Казалось, оно было живым. И как только Метара спустила невидимый поводок, метнулось к шаманке и, не встретив на пути препятствий, окружило ее едкими клубами.

Оказавшись на ногах, я предвкушал, с какой легкостью Тассия Руэ избавиться от облака, обратив в ничто одним движением руки.

Но не тут-то было. Увы, шаманка пала жертвой собственной самоуверенности. Будто загнанное в западню животное, она заметалась в ставшем постепенно сжиматься дымном кольце и не могла вырваться за его границы.

– Вот о чем ты забыла, Тассия, – проворковала Метара, с наслаждением наблюдая за тем, как Тассия Руэ корчится от боли и медленно сползает на пол. – Будучи чересчур сдержана, даже по меркам своей расы, ты всегда недооценивала силу эмоций. А ведь потребность чувствовать – неотъемлемая часть жизни разумных созданий.

Наблюдать за страданиями огианки было жутко, особенно ощущая свое полное бессилие. Ее дыхательная маска работала с надрывом. Звук нагнетаемой воздушной смеси сделался чересчур громким и частым, словно при приступе астмы. Кольцо тьмы сжималось удавкой. Своими многочисленными змеящимися щупальцами, оно жалило тело Тассии Руэ, заставляя ее скрючиваться от невыносимых душевных мук. Таким, мне кажется, бывает ад.

Просто смотреть на ее страдания было тяжело, но ничего при этом не делать – невыносимо. Воспользовавшись моментом, когда сознание Метары целиком сосредоточилось на шаманке, я постарался обойти лейру со спины. Я и сам не знал, на что решался, но предпринять хоть что-нибудь был просто обязан. В конце концов, пусть я еще не умел контролировать свои умения в полной мере, на что-то же все-таки был способен!

– До сих пор не понимаю, как ты сумела застать Мирею врасплох, – тем временем продолжала Метара. – С ее-то чутьем и вечной манией преследования. Она ведь потому и оставила Мекета. Испугалась, что из-за нас с тобой он пострадает. Ха!

– Если бы я только знала!.. – сквозь непрерывный шум респиратора прокашляла шаманка.

– То что? – хохотнула лейра. – Убила бы меня, а не ее?

Прибитая к полу умноженным на несколько порядков грузом вины, Тассия Руэ не ответила, а я оцепенел. Усомнившись поначалу, правильно ли все расслышал, я понадеялся на продолжение. И Метара не заставила себя упрашивать.

– Полагаю, бедняжка так и не поняла, кто на самом деле стал причиной ее смерти, – сказала она. – Предчувствовала угрозу, но думала, что та исходит от меня. Как же она ошибалась!

Найдя в себе силы приподнять голову, чтобы сквозь маску заглянуть лейре в глаза, шаманка проговорила:

– Почти так же, как в свое время ошиблась и я.

Шок не отпускал меня в течение нескольких секунд, растянувшихся, казалось, в вечность.

За этот крошечный промежуток Метара успела злорадно усмехнуться и прибавить:

– Представляю, как ты кусала локти, сообразив, что тебя провели. Великая Тассия Руэ, гроза Адис Лейр, стала жертвой собственных интриг. Какой позор! Как, по-твоему, что скажет наша прекрасная леди, когда узнает правду? А Мекет? Ведь это ты, никогда не показываясь из-за кулис, сделала все, чтобы сломать его личное счастье, заставив пойти против Ордена!

Ее слова побудили меня быстро оглянуться туда, где в объятьях друг друга по-прежнему пребывали без сознания Диана и Мекет. Тут совершенно некстати в голову закралась дикая мысль, не были ли они единокровными отцом и дочерью. Быстро отбросив ее, как несостоятельную, я вернулся к готовым свести последние счеты ведьмам.

Шаманка, кажется, что-то пробормотала.

– Чего ты там мямлишь? – переспросила Метара и тут же сама придумала ответ на свой вопрос: – Считаешь, им не обязательно об этом знать? Может быть, ты и права. В конце концов, все завершится прежде, чем кто-то из них успеет прийти в себя. Ты будешь мертва, а мы с Риши и Ди отправимся в одно из самых увлекательных путешествий.

Поймав на себе ее лукавый взгляд, я разлепил губы и выпалил:

– Только через мой труп.

– О! – Метара как будто смутилась. – Ну зачем же там грубо? Поверь, едва ты узнаешь меня получше, непременно изменишь свое мнение. Дай только здесь разберусь.

Ее самоуверенность и мнимая неуязвимость спровоцировали во мне целую бурю.

Вообще-то, я был не из тех, кто с легкостью поднимет руку на женщину, но в этом случае, должен признаться, с превеликим удовольствием запинал бы поганую тварь до смерти!

Желание это, похоже, настолько четко проступило на моем лице, что лейра не удержалась от возгласа:

– Ого! И они называют моего Аргуса зверем! В то время как это ты, Риши, здесь настоящее чудовище! Все-таки я не устаю задаваться вопросом, что будет, если дать тебе волю?

В ответ на ее слова ящик внутри меня неистово вздрогнул.

– А вы уверены, что хотите это увидеть?

– Всенепременно, мой милый мальчик, – улыбнулась она. – В прошлый раз ты лишил меня этого удовольствия.

Тогда я встретился с шаманкой взглядом и, уловив ее молчаливое одобрение, позволил крышке распахнуться.

Это было даже проще, чем я думал. Никаких тебе долгих копаний и уговоров. Словно, утомившись от заточения, темная тварь сама захотела наружу. Дело оставалось за малым – просто дать ей понять, что путь свободен.

Когда наши с Метарой взгляды снова пересеклись, стало ясно, насколько сильно она пожалела, что подначила меня пойти на это. Монстр, выскочивший из ящика, напугал лейру до полусмерти. Она будто лицом к лицу столкнулась с самым страшным из своих кошмаров.

По крайней мере, именно таким выглядело ее еще больше перекосившееся лицо.

Она даже не пыталась сопротивляться. Опешила, перепугалась и попятилась к выходу, невнятно декламируя:

– Вселенная – это иллюзия. Тени – ключ к ее пониманию. Лейры – дверь, которую отпирает этот ключ. Тени – ключ нашего сердца. Мы – сердце иллюзии. Мы – Вселенная!

Это была старая мантра, когда-то служившая девизом Адис Лейр, но в тот момент она не имела значения.

– Мы – Вселенная! – вновь проорала Метара.

– Но только не ты! – возразила ей Тассия Руэ. Выпутавшись из силков чужой воли, она поднялась на ноги и с нескрываемым торжеством воззрилась на перепуганную соперницу. – Я же говорила, что Исток тебе никогда подчинится. Ты умудрилась создать монстра, усмирить которого неспособна. Весьма иронично получилось. Не правда ли, дорогая?

Только Метара ее не слышала. Будто обезумев от ужаса, она продолжала отступать, спотыкаясь о трупы, которыми так заботливо устелил пол ее фанатичный сподвижник. При этом не отводила взгляда от моего лица, а я не стеснялся показать ей свою истинную сущность – дракона из черного дыма, что обитает в сердце каждой из бьющихся в конвульсии звезд.

– Я ошибалась. Я ошибалась, – испуганным шепотом повторяла Метара многократно.

– Это уж точно, – заметила шаманка. – Хотя никто тебя в том не винит. Мы все, так или иначе, оказались в дураках. Всякие поступки не могут оставаться без последствий. В твоем случае последствия однозначны – смерть.

– Нет! – вскричала Метара. – Ты не можешь! Тассия, ты не можешь!

– Не могу? – переспросила шаманка. – Мне и не надо. – А кивнув в мою сторону, прибавила: – Зато может он. И тут уж ничего не изменишь.

Это было последнее, что Майра Метара услышала перед собственной гибелью.

Оказавшись во власти первобытных инстинктов, я уже не мог себя сдерживать. Скрытая сущность, составлявшая часть моего естества, требовала крови, и отказать ей в этом желании сил не было никаких…

[1] Вирмуха – мелкое млекопитающее с Динтуры, считающееся тамошними обитателями символом изворотливой трусости и стремления выжить несмотря ни на что.

Глава 28 Снова взаперти

Я стоял посреди раскуроченного отсека, но сам себе казался выпавшим из реальности. Будто бы раздробился, рассыпался на множество неровных фрагментов, а потом кое-как собрался заново и теперь не совсем понимал, что, как и зачем происходит. Тассия Руэ сгорбилась неподалеку у перевернутого кресла и натужно дышала. Я не слышал, как нагнеталась газовая смесь внутрь ее полупрозрачного шлема, но мог лишь представлять себе этот звук. Вместе с воплем сирен, разливавших по переборкам и потолку тревожное алое мерцание.

Я вспомнил об акаше, зависшем над нами голодной катраной, и подумал о том, сколько выстрелов ему понадобится, чтобы уничтожить всю станцию.

Будто в ответ на эту мысль все вокруг завибрировало. Я открыл рот, силясь выдавить из себя хоть звук, но только выпустил воздух. Я испугался, что оглох. Хотя, казалось бы, с чего вдруг? Но потом, когда все-таки подавил панику, наконец осознал причину необычных ощущений – почуявший вкус свободы Исток не желал возвращаться под замок.

Его поведение отличалось от того, как он себя вел, призванный мной на Тиссане.

Прежде Исток напоминал дрессированного зверя, которого временно спустили с поводка. Но теперь казался едким дымом, просочившимся под кожу и напитавшим своей токсичной силой каждую клеточку моего тела. Он бурлил во мне ядовитым варевом, выплескиваясь через край, и жаждал много больше, чем смерть лейры.

Это не было ни хорошо, ни правильно.

«Успокой разум, – вдруг зазвучал в голове вкрадчивый голос. – Дыши ровнее».

Я с недоумением уставился в слабо мерцавшие под дыхательной маской глаза.

Не отреагировав на немой вопрос, шаманка продолжала вплетать в мои мысли призывы успокоиться.

«Не думай ни о чем. Просто слушай мой голос. И дыши. Вот так. Глубоко и ровно. И ни в коем случае не бойся. У Истока нет воли. Он не управляет тобой. Наоборот – это ты его хозяин. Заставь его повиноваться. Верни зверя в клетку. Нам ведь не нужно, чтобы кто-то пострадал, верно?»

Я согласился. И попробовал сделать так, как сказала Тассия Руэ. Насколько это было вообще возможно, конечно. Потому что с замками на ящике случилась заминка – их с корнем вырвали еще на Тиссане. А как запереть то, что сидеть взаперти больше не желает? Воду в кулак собрать невозможно.

Шаманка уловила мои сомнения и снова заговорила:

«Не думай о том, как. Сосредоточься на том, что. Помни, все зависит лишь от твоей воли. Пожелай, и исполнится».

Я решил не думать и довериться ее словам и мало-помалу заставил кровь очиститься от яда, а тело – обрести ощущение реальности. Я чувствовал, что снова становлюсь самим собой, как возвращаются звуки, а вместе с ними – усталость и боль.

Чудовище, нехотя подчиняясь, заползло в ящик. Крышка закрылась.

Но надолго ли?

– Полагаю, теперь ты желаешь услышать ответы? – негромко спросила шаманка, когда все стало как прежде. Даже сирены заткнулись.

Я посмотрел на нее долгим многозначительным взглядом и, не говоря ни слова, направился к брату, который на пару с Дианой оставался без сознания. Оба по-прежнему сохраняли нелепую позу любовников, внезапно уснувших друг на друге, что малость нервировало.

Застыв у дивана в растерянности, я пытался придумать, как бы ненавязчиво привести обоих в чувство, но тут Диана открыла глаза. Быстро оценив ситуацию, она скатилась с бесчувственного Мекета и, стараясь не смотреть мне в лицо, поинтересовалась:

– Где ведьма?

Неопределенно махнув рукой туда, где все еще тлели останки Метары, повстречавшейся с моей плохой стороной, я нащупал мекетовский пульс – тот казался слабым, но ровным, – потрогал ледяной лоб и попробовал оценить степень ранения. Лекарь из меня был, мягко говоря, никудышный, но даже скудных медицинских познаний хватило, чтобы понять: положение брата худо.

– Можете помочь? – обратился я к шаманке.

– А что с ним? – без особого участия поинтересовалась Тассия Руэ. – Напоролся на собственное эго?

Глядя в ужасное бледное лицо брата, казалось, готового отдать Создателю душу, я нервно бросил:

– С какого ракурса посмотреть.

Шаманка усмехнулась:

– Стало быть, все-таки эго пострадало сильнее.

Я был готов снова взорваться, и лишь чудо удержало Исток на месте. Бросив короткий, но от этого не менее испепеляющий взгляд в сторону старой шутницы, я прорычал:

– Поможете или нет?

Как ни странно, это сработало. Огианка снизошла:

– Сделаю все, что в моих силах, мальчик. – И, конечно, не забыла прибавить: – Ради тебя, разумеется.

Это заставило меня закатить глаза, но не более. Благополучие брата по-прежнему стояло во главе угла, а выяснение отношений могло и подождать.

Огианка некоторое время пристально изучала Мекета, настраиваясь на особый лад, после чего одним уверенным движением разорвала окровавленную рубашку и опустила ладонь на рану. Признаюсь, я ждал чего-то в духе таинственных напевов и магических пассов с прочим мистическим мануалом, но даже не думал, что по итогу все сведется к банальному пожеланию скорейшего выздоровления.

Это едва не спровоцировало меня на ехидное замечание, однако бросив взгляд на рану, края которой стали стремительно срастаться, я понял, как на самом деле мало знаю о Тенях. И прошептал:

– Спасибо.

Тассия Руэ только отмахнулась.

– Услуга за услугу, Риши, – напомнила она. – Ничто в этом мире не делается бесплатно.

Мгновенно сообразив, к чему она, я покосился на Диану. Та, склонившись над телом Метары, с неким сверхъестественным тщанием всматривалась в по-прежнему искореженное, но теперь как будто покрывшееся глиняной коркой лицо, словно ожидала поймать лейру на притворстве.

– Хотите, чтобы помалкивал? – тихо спросил я.

Проследив за моим взглядом, шаманка усмехнулась и покачала головой.

– Хочу, чтобы ты ответил согласием на предложение. Стань моим учеником. Остальное меня не волнует.

Неожиданное признание не могло не удивить.

– Даже так?

– Именно, – кивнула она и, понизив голос, добавила: – Праведного гнева нашей принцессы, равно как и твоего братца, я не боюсь. И будь уверен, смогу жить с чувством вины и дальше. Однако я не хочу тратить время на бессмысленные скитания. Я знаю, кто ты и на что способен. Твой талант уникален, а возможности – практически безграничны. Так почему бы не позволить мне помочь направить их в полезное русло?

– Полезное для кого?

Шаманка посмотрела на Мекета. Лицо брата успело приобрести чуть более живой оттенок, а дыхание казалось уверенным.

– Талант обязан быть созидательным, мальчик мой, – проговорила она. – Чего Майра, несмотря на все наставления, никогда не могла усвоить. Все мы в той или иной степени одержимы Тенями. Но только она всегда мечтала поставить эту силу себе во служение. Ее мотивы были незамысловаты. Какое-то время они даже совпадали с нашими. Мы – я, Майра и Мирея, – пытались восстановить Адис Лейр под крышей Ордена куатов, но эти старания не принесли иного результата, кроме разочарования, которое и стало причиной распада триумвирата. Лишь много позже Гугса совершил невозможное, а совершив, оказался уничтожен, как и все плоды его деятельности.

Вдоволь наслушавшись подобных россказней, я поспешил прервать очередную порцию откровений:

– Я знаю о том, какую роль Мекет сыграл во всей этой истории.

Удовлетворенная, шаманка еще раз кивнула.

– Прекрасно. Тем проще тебе будет понять дальнейшее. Много лет я скиталась по периферии, разыскивая малейший след пропавшего ребенка, пока однажды не столкнулась с кланом Феб и не услышала об их ненависти к частному детективу по имени Мекет Динальт. Простым совпадением это, разумеется, быть не могло, и я намеренно подстроила нашу первую встречу. Немного усилий потребовалось, чтобы установить: вы двое – те, кто мне нужен. Дальнейшее лишь дело техники. Я должна была втереться к вам в доверие, а заодно заставить Исток явить себя. Признай, вышло занимательно. Ты ведь и раньше мог призвать эту силу, но всегда неосознанно. Интуитивно. И потому выходило все шиворот-навыворот. Но я подтолкнула тебя. Позволила твоему потенциалу раскрыться, подобно бутону. И теперь посмотри, к чему это привело! Все, что произошло с тобой – лишь доказывает, насколько идеальным живым Истоком ты являешься. Твое могущество уникально и неоспоримо. Прошу, не отбрасывай его, словно ненужный багаж.

Я бы не сказал, будто слова Тассии Руэ стали большим откровением. В особенности после всего, что уже удалось пережить. Голова раскалывалась, ребра ныли. А еще я безумно устал и чувствовал себя опустошенным. И уж точно ни о каких космических силах не мечтал. Только о том, чтобы убраться из этого гадюшника, запереться в своей каюте и проспать напролет пару суток. Однако чувство, будто что-то упустил из вида, никак не покидало.

– Надоело мне это ваше призрачное могущество. Одно и то же из уст в уста.

– Ну, ладно, – милостиво кивнула шаманка. – Забудем о могуществе. Для меня, в общем, не новость, что тебя этим не соблазнить. Зато есть иные способы. К примеру, я знаю, что тебе весьма интересны сами лейры. Так почему бы не углубиться в этот вопрос? Разве я не лучший кандидат на роль их историка?

Усевшись на подлокотник дивана, я провел ладонью по лицу и вздохнул.

– Зачем вам все это, Тассия?

Посмотрев на меня несколько секунд, шаманка ответила:

– Затем, что кое в чем Майра все же была права: само твое существование приоткрывает завесу тайны над происхождением Теней и вообще жизни во вселенной. Было бы глупо отнестись к этому несерьезно.

Ее последняя фраза заставила меня удивленно приподнять бровь:

– Хотите докопаться до самой сути?

Шаманка простодушно кивнула:

– Да, было бы неплохо. – Затем, склонив голову набок, спросила: – А тебе самому, разве, неинтересно?

Я отвел взгляд и пожал плечами. Отрицать очевидное смысла не было. С другой стороны, вот так с бухты-барахты срываться в очередную авантюру больше не хотелось. Прежде мечтавший о приключениях, теперь я чувствовал себя усталым старцем, желавшим обрести немного покоя.

Будто почувствовав мое смятение, Тассия Руэ произнесла:

– Тебе не нужно давать ответ сейчас. Еще есть время все обдумать, все взвесить. Только помни, что последователи Метары тебя в покое не оставят.

– Благодарю за напоминание, – пробормотал я мрачно и с трудом удержался, чтоб не поежиться от прокатившихся по спине мурашек.

Вдобавок закашлялся Мекет, чем населил мою голову подозрениями, не подслушивал ли он все это время. Нависнув над братом, я пристально вгляделся в выражение его лица.

– Если собираешься очнуться, братец, – проговорил я, – то сейчас самое время.

Секунды убегали, но момент пробуждения все никак не наступал. Разочарованно выдохнув, я распрямился и с тоской посмотрел на шаманку.

– Он еще слаб, – сказала она. – Дай ему время. И не забудь о моих словах.

– Как насчет леди Миреи, Тассия? Как вы объясните убийство собственной подруги?

Та как будто уменьшилась в размерах.

– Если бы возможность наказать себя за это что-то изменила, я бы так и сделала, Риши. Но время вспять не обратить. И никакие угрызения совести тут не помогут. Я действительно считала ее виновной. Думала, она подстрекает Мекета убить Гугсу и уничтожить все его труды. Что ж, я фатально ошиблась и теперь расплачиваюсь за это вот уже почти третий десяток.

Возражений не нашлось. Я не считал себя вправе судить кого бы то ни было, особенно после всего, что наворотил сам, но не мог отмахнуться от необходимости рассказать правду Диане и Мекету. Особенно Диане. Но решил дождаться более подходящего момента.

Станция снова вздрогнула, и на этот раз сильнее прежнего.

Леди Орра, наконец оставив Метару в покое, вскарабкалась на одну из опрокинутых стоек и покопалась в терминале, заставив тот ожить. Нечеткие голограммы заиграли под потолком, в ужасном качестве отобразив сцену космического боя, неожиданно развернувшегося между звездолетом куатов и троицей кораблей, принадлежавших флоту Федерации Тетисс: огромный подводный монстр против окружившей его стайки длинноносых катран. Бой был заведомо неравным, и мало-помалу куаты начали сдавать позиции.

Облегчение, вызванной столь неожиданной поддержкой, сменилось недоумением, которое Диана первой обратила в слова:

– Откуда они здесь взялись?

Ответ дал СиОБи, смиренно вплывший в комнату с таким видом, будто до этого скрывался за углом, выжидая наиболее драматического момента.

– Я позволил себе отослать сообщение о помощи вашему отцу, госпожа, как только увидел, что к станции стягиваются вражеские силы. – Свои множественные манипуляторы робот сложил на округлое брюшко, а яркость фоторецепторов сделал намерено приглушенной, словно испытывал стыд за то, что стал невольным пособником серых.

Я его не винил, хотя с Мекетом посоветовал бы лишний раз не пересекаться.

Битва у Дей-Прим тем временем подходила к концу. Акаш куатов с сильно поврежденными двигателями, забыв про хозяйку, пытался убраться в гипер. Обстреливаемый сразу с трех сторон, он напоминал загнанного зверя, готового на все, лишь бы не даться врагам.

– Они не знают, что Метара мертва, – проговорил я, чувствуя, насколько мне не хватает понимания Мекета, чтобы справедливо оценить всю ситуацию.

– И что? – удивилась шаманка.

– Двигатели сильно повреждены, – ответила Диана, не отрываясь от голограммы. – Если продолжат в том же духе, они перегрузят реактор, а это спровоцирует взрыв.

– Ладно. А нам-то что с того?

– А то, Тассия, что, если акаш взорвется, вполне возможно, нас прихватит с собой!

– Не может быть!

– Уж поверьте!

– Надо что-то делать!

И что-то действительно сделали. Но не мы, а тройка дагонов, которых прислал Видин Орра. Корабли Тетисс, отступив от акаша на приличное расстояние, дали себе волю и за несколько мгновений буквально стерли противника в порошок, не дав ему самоуничтожиться.

Глядя на то, как осколки некогда могучего звездолета разлетаются по космосу в произвольном порядке, Диана облегченно выдохнула.

– Кажется, все позади.

Пессимистка по натуре, Тассия Руэ не дала ей насладиться моментом.

– Все, да не очень, – проговорила она и указала в сторону, где под одной из арматур, в окружении оставленных им же трупов, Ди Аргус медленно приходил в сознание.

«Убить его, пока не оклемался», – пронеслось у меня в голове. Это было бы нетрудно. Может быть, даже приятно. Достаточно лишь чуть приоткрыть крышку…

Но нет. Такое развитие событий в планы не входило. И не потому, что во мне вдруг проснулось сострадание. Сработала банальная прагматичность. Кто знает, чем обернется очередная попытка выпустить чудовище из ящика? Покосившись на огианку, я понадеялся, что та найдет приемлемый выход.

И она нашла. Притом довольно быстро.

Едва Аргус открыл глаза и оценил ситуацию, шаманка, взмахом руки, заставила негнущийся стальной прут змеей проползти по полу и обвить запястья стража, намертво сковав ему руки за спиной.

Зная о переломе, которому сам стал причиной, я удивился, как Аргус при таких манипуляциях не издал ни единого звука. Боль должна была быть просто адской. Тем не менее он даже не скривился, словно все, что творилось вокруг, доставляло ему мелкое неудобство, но и только.

А еще он не отрывал от меня жуткого взгляда, заставляя кровь в жилах стыть от вопроса, заданного обманчиво спокойным тоном:

– Думаешь, меня это удержит?

– Время покажет, – ответила за меня шаманка и повернулась навстречу вооруженному отряду, ворвавшемуся через шлюзовые ворота и взявшему нас всех на прицел.

Занятый собственными переживаниями, я даже не заметил, как челнок военных сил Тетисс пристыковался к станции.

– Отставить, – приказал капитан Ассард, едва войдя в отсек. Следом за ним с привычной кислой рожей семенил (кто бы мог подумать!) советник Тулпар.

Заметив Диану, чей растрепанный вид не мешал ее деловитости, капитан поспешил осведомиться:

– Миледи, вы целы?

– Все в порядке, капитан. – Она обвела место сражения деланно отстраненным взглядом. – По крайней мере, намного лучше, чем эти бедняги.

– Во имя Создателя! – выдохнул Тулпар, потрясенно осматриваясь. – Кто устроил все это безобразие?

Взгляды всех, точно по команде, сошлись на коленопреклоненном Аргусе. Сам же страж по-прежнему смотрел только на меня.

– Неужто?.. – Ассард своим глазам не верил.

– Вот так-так! – прищелкнул языком советник.

– Поднимайте его на борт, капитан, – распорядилась Диана. – Пришла пора ответить за свои преступления, мастер Аргус.

Переведя серебристый взгляд на нее, страж поинтересовался:

– Вы так считаете, миледи?

Вот только ответом Диана его не удостоила. Она отвернулась и кивнула Ассарду, чтобы солдаты убрали стража с глаз долой.

– Капитан! – вдруг окликнула его Тассия Руэ. – Пусть ваши люди будут крайне осторожны. Этот разумник не из тех, кого надолго удержишь стальным прутом. Шутить с ним не стоит. Даже со скованными руками он по-прежнему смертельно опасен.

Лицо капитана, явно не вдохновленного присутствием огианки, как будто подернулось инеем.

– Мне кажется, конвою из десяти человек по силам усмирить одного арестанта, – заметил он.

– Как знать.

– Вам же троим как-то удалось его скрутить. – Ассард фыркнул и, не став слушать возражения, скомандовал: – Ребята! Грузите господина Воплощение Зла на шаттл.

«Ребята» отсалютовали и поспешили к Аргусу, который при их приближении даже бровью не повел. Послушно поднялся на ноги и позволил увести себя из провонявшего смертью отсека. Все это время я не спускал со стража взгляда, а потому заметил, с какой въедливостью он посмотрел на Тулпара, прежде чем исчезнуть в дверях.

– Мне ждать вас, миледи? – обратился Ассард к Диане.

Та оглянулась и, секунду поразмыслив, сказала:

– Не стоит, капитан. Меня подбросят. Лучше постарайтесь доставить пленника без происшествий. Кажется, у Совета лордов к нему найдется немало вопросов.

Казалось, этот ответ смутил капитана, но как порядочный военный спорить он не стал. Лишь отсалютовал:

– Так точно, миледи. – Направляясь в ангар, Ассард помедлил у самых дверей: – Советник, вы с нами?

Тулпар, которого взгляд Аргуса заставил побледнеть, к моему удивлению, живо откликнулся:

– Уж не сомневайтесь, я подобное не пропущу! – Похоже, рядом с убийцей ему было комфортней, нежели среди трупов и отребья.

Спустя несколько мгновений мы остались вчетвером. Ну и СиОБи, разумеется.

Робот по-прежнему отирался на периферии, стыдливо и заискивающе стреляя светящимися глазками в сторону хозяйки. Не знаю почему, но Диана больше внимания уделила Мекету, чем своему старому лакею.

– Вряд ли ему теперь что-то грозит, – заметил я, когда она приблизилась к дивану. Странное чувство, похожее на смесь раздражения и тревоги, кольнуло в середину груди. – Отнесем его на «Ртуть». Там оклемается.

Но Диана не отреагировала, лишь присела на самый краешек дивана и положила ладонь на чуть порозовевший лоб Мекета. Подняв суровый взгляд на шаманку, она спросила:

– Вы точно уверены, что он выживет?

– Настолько, насколько могу. Все от меня зависящее я сделала. Дальше остается полагаться только на время.

– Что теперь, Тассия? – спросил я.

– Зависит от твоего выбора, – ответила та.

Я посмотрел на Диану – прекрасную, гордую и невероятно упрямую. Много ли кто был способен бесстрашно отправиться в заведомо опасное путешествие, и все ради того, чтобы выяснить имя убийцы своей матери? Полагаю, не очень.

Осознание этого заставило меня понять, что молчать и держать правду в тайне я не смогу.

– Скажу, как есть.

Шаманка кивнула, будто иного ответа и не ждала. Но прежде чем успела что-то сказать, я добавил:

– Однако у вас будет время уйти.

– Значит, ты согласен?..

Казалось, она сама не верила, что я так легко уступил.

Помедлив секунду, я кивнул:

– Да.

Ее улыбка была невидимой, но ощущалась в словах, которые она произнесла затем:

– В таком случае позволь ненадолго откланяться. Я сама найду тебя, когда пойму, что время пришло и можно приступать.

– Да как скажете.

Заручившись моим согласием, Тассия Руэ попятилась к выходу, а затем быстро растворилась в темноте коридора.

Я было задумался над тем, куда она отправится и на чем планирует до выбранной точки долететь, но вспомнив о ее постоянных появлениях и исчезновениях, выбросил все из головы.

– О чем был разговор? – поинтересовалась Диана, проводив огианку не менее удивленным, чем мой собственный, взглядом.

Я посмотрел ей в глаза и обронил:

– Хороший вопрос. Расскажу, когда уберемся отсюда. А пока помоги-ка перенести этого увальня на корабль.

Я прикидывал, с какого бока подойти к Мекету будет удобней, но тут Диана совершила кое-что невероятное.

Внезапно приблизившись ко мне вплотную, она приподнялась на цыпочки и очень нежно поцеловала меня!

Волшебное прикосновение горячих губ длилось всего мгновение, однако этого хватило, чтобы я почувствовал себя похожим на кусок расплавленного масла.

– Спасибо тебе, Риши, – произнесла она отстранившись. – За все.

Ужасно туго соображая, я все же сумел выдавить:

– Не спиши с благодарностями, пока не все знаешь.

Диана мгновенно напряглась, предчувствуя неладное. И я ее не винил.

Мысленно подготовив себя к ненависти, в которую непременно переродится едва укрепившаяся симпатия, я открыл рот и уже почти сказал правду, как вдруг взбудораженный возглас СиОБи отвлек на себя внимание.

– Госпожа, по-моему, на челноке капитана Ассарда проблемы!

Мы подскочили к голограмме, все еще транслировавшей обстановку около станционного пространства. Маленький востроносый кораблик, до этого по идеальной дуге приближавшийся к ангару одного из дагонов, резко сменил курс и ринулся в противоположном направлении.

– Что происходит? – Голос Дианы наполнился металлом.

– Что-то происходит, – откликнулся я, уже привычно утопая в недобром предчувствии. – Нужно связаться с командой. СиОБи!

– Пытаюсь, мастер Риши! – проблеял робот. – На запросы никто не отвечает!

Челнок тем временем набирал скорость для прыжка в гиперпространство. Одновременно с этим в его задней части распахнулся люк и оттуда, точно игрушечные фигурки из коробки, посыпались люди, облаченные в униформу вооруженных сил Тетисс…

– Переключись на коммуникатор Ассарда! – приказала лакею Диана.

– Никак не выходит, миледи!

– И не выйдет, – мрачно проговорил я, с дрожью наблюдая за тем, как увеличиваются изображения барахтавшихся, будто марионетки, солдат, различить среди которых капитана особого труда не составило. Их лица, перекошенные жуткой агонией, заставили добавить: – Советника не видно.

– СиОБи! – воскликнула Диана, не отрывая взгляда от мониторов. – Свяжись с кораблем! Пусть уничтожат челнок! Немедленно!

Лакей едва пикнул, как я обреченно покачал головой:

– Не успеют.

И точно. Маленький кораблик растворился в вихре гиперпространственного искажения за мгновение до того, как орудия хоть одного из дагонов сумели произвести залп. Все было кончено.

Еще какое-то время я стоял у голограммы, наблюдая за гипнотическим дрейфом троицы дагонов, меж дюзами которых плавали тела мертвых солдат. Мог Аргус самостоятельно освободиться или кто-то предложил ему помощь? Мысли витали вокруг советника Тулпара, тело которого так и не появилось из шлюза. Может, он мертв, как и остальные? Или все-таки приложил руку к побегу серого стража? А что, если в этом замешана Тассия Руэ? Именно ее усилиями был пленен Аргус. Что, если железка, сковывавшая его руки, оказалась не такой уж и надежной?

Что бы там ни утверждал Мекет о моих умственных способностях, от меня не ускользнуло, что все, кто, так или иначе, переходили дорогу старой огианке, заканчивали жизнь не самым естественным образом. Ни что не было случайностью: ни смерть леди Миреи, ни устранение Сивера, ни даже месть клану Феб или убийство Майры Метары чужими руками. И это пугало.

Тварь в ящике согласно заворочалась.

Я вздохнул и снова сделал так, как научила шаманка. Зверю не место в тесном ящике, но выпускать его на волю опасно.

По крайней мере, пока не отыщется способ как следует его выдрессировать. И снова встретить Ди Аргуса во всеоружии.

Глоссарий

А

Аверре, Батул – человек, знаменитый путешественник и философ, автор знаменитого Трактата о природе Теней и Изнаночного мира, один из самых могучих лейров своего поколения. Первым выдвинул теорию о том, что Тени – это нечто большее, чем просто энергетическое поле, доступное лейрам. Много лет был одержим поисками мистической Иглы Дживана.

Аверре, Эйтн – племянница Батула Аверре, дочь Рисы Аверре. Влиятельная молодая дама из Риоммского Агентства, занимающегося исследованием Теней и лейров. Невероятная внешняя привлекательность в купе с холодным сердцем и расчетливым умом делает Эйтн весьма непростым противником.

Авиньон – газовый гигант в секторе Нарана, что в рукаве Лефран. Знаменит системой из семи лун, прозванных Семью сестрами Авиньона. Некоторые из них обитаемы. Седьмой по счету спутник – родина Мекета Динальта.

Агарис – разновидность крепленого вина, получаемого из ягод растения апуи, завезенного на Боиджию из системы Глиссео.

Ай’Чан – корпорация, изначально специализирующаяся на добыче и продаже плазмы. В течение полувека ее возглавляла Майра Метара, дочь самого основателя. После таинственной гибели Метары, у корпорации сменилось несколько генеральных директоров, пока однажды бразды правления на себя не взял некий Кворон Полларио, превративший «Ай’Чан» в мегакорпорацию. Многие в Галактике слышали это имя, но мало кто знает его обладателя в лицо. Штаб-квартира на планете Альфа-Илани.

Айонцы – приземистые гуманоиды с планеты Айона, что на кончике рукава Лефран в пространстве Тетисс. Отличаются крайне бледной кожей и тремя черными глазками-пуговками на плоских безносых лицах. Считаются миролюбивой, но крайне развитой в техническом плане расой. Айонцы по умолчанию отличные технические специалисты.

Акаш – тип линейных крейсеров Риоммской Империи, символ устрашения и боевой мощи, и вместе с тем один из самых узнаваемых боевых звездолетов в Галактике. Мало кто способен выстоять в бою против эскадры акашей. Спроектированы по образу глубоководной катраны, обитавшей в великом океане Мас на Риомме. Маршевая двигательная установка: стандартные ионные двигатели класса А-13. Вооружение: ионные пушки, импульсные орудия, боевые лазеры, буксировочный луч. От хвоста до кончика клиновидного носа достигает 1500 м, а в высоту – 453 м. Размах плоскостей составляет 985 м. На борту 27 истребителей. Экипаж: 400 душ, из них 72 офицера и 328 рядовых, включая пилотов и техперсонал. Способен разместить десантный отряд из 1200 солдат.

Акрониды – разумные паукообразные, некогда обитавшие на планете Экизу. Внешне напоминают гигантских пауков, но в отличие от оных имеют ярко выраженные передние конечности с длинными тонкими пальцами и вытянутую шею с крупной треугольной головой. Четыре пары глаз обладают эффектом люминесценции, что придает этим существам еще более устрашающий вид. Акрониды считались одними из первых разумных существ, населявших Галактику SC. Хищники по натуре, они в скором времени довели до того, что вся их раса оказалась на грани полного вымирания. Пережить резню на Экизу удалось лишь нескольким особям, которые с тех пор странствуют по космосу.

Альпа – шестой рукав Галактики SC.

Альт, Лария – анаки, вторая дочь Смерти. Умерщвлена.

Альфа-Илани – идиллический мирок в системе Илана, что в рукаве Маса. Родина иланианцев, а также место рождения Майры Метары и Кворона Полларио.

Амнитора – гигантская перепончатокрылая рептилия, обитающая на планете Терика. В древности эти существа обладали поистине чудовищными размерами, но со временем заметно уменьшились. И все равно остались одними из наиболее опасных хищников Терики.

Амьен, Санд – человек, один из заключенных Изолятора, давным-давно подшутивших над Сетом.

Амьенна – первый и крупнейший по населенности рукав Галактики SC.

Анаки – гуманоидная раса с планеты Паракс. От людей отличается лишь цветом кожи, варьирующимся от бледно-голубоватого до темно-синего. Практически у всех анаки серые глаза. Реже – синие. Ходят слухи, что анаки произошли от людей, но прямых доказательств тому не найдено.

Апейрон – название космического утилизатора, хозяином и капитаном которого является зуллан Ао Бин.

Аргус, Ди – человек, ученик и воспитанник Мекета Динальта, ныне возглавляющий карательный отряд Серых Стражей, направленный на патрулирование карантинной зоны вокруг Яртеллы. После предательства Динальта, попал под влияние Майры Метары и вызвался добровольцем в ее экспериментах по созданию сверхсолдат. Эксперименты Метары наделили Аргуса сверхбыстрой реакцией и физической неуязвимостью, но вместе с тем сделали его отстраненным от жизни. Аргус – фанатик, признанный мастер убивать и практически с рождения был основным претендентом в члены Серых Стражей. Тайные интриги Майры Метары и правда о том, что она являлась лейром, заставили Аргуса пересмотреть свои взгляды на многие вещи, в том числе и на свое отношение к Теням. Высокий, атлетического сложения. Волосы иссиня-черные, глаза серебристые. Потомок боиджийских графов. Замок Занди принадлежит ему. Аргус славится своей жестокостью даже среди своих собратьев, однако, вопреки всеобщему мнению, способен контролировать свою тягу к убийствам и старается не причинять вред невинным. Те, кого коснулся его энергоклинок, это действительно заслужили. Как правило немногословен, однако в присутствии Риши неизменно нервничает. Седьмой и самый последний сын Смерти.

Б

Бавкида – человек, крайне могущественная престарелая лейра, вторая по значимости (после Навигатора) персона в Цитадели Адис Лейр, наставница Сета Эпине.

Баракия – планетарная система в рукаве Малый Ласс. Считается необитаемой, но на деле служит перевалочным пунктом для контрабандистов и пиратов.

Берталл – планета пустынь и кислотных ливней в одноименной системе, что в рукаве Амьенна в пространстве между Риоммом и Тетисс.

Берталлианская призрачная кобра – хищник, знаменитый на всю Галактику стилем охоты. Кажется медлительной и неповоротливой до тех пор, пока не приходит время атаковать, и тогда начинается двигаться настолько быстро, что становится едва уловимой для человеческого глаза.

Бештат – планета в соседней с Авиньоном системе. Знаменита весьма гибкими законами и крайне высоким уровнем преступности.

Бештатский нетопырь – хищник-кровосос с планеты Бештат. Отличается ярко-алой шкурой, из-за чего его крайне сложно разглядеть во время охоты при знаменитом Восходе кровавой луны.

Бин, Ао – странствующий сборщик утиля и капитан космического утилизатора «Апейрон», зуллан.

Бинури, Танзат – мужчина-тенцит, член экипажа «Апейрона».

Боиджия – маленький захолустный мирок, провинция Империи, находящаяся под управление графского рода Занди, потомков основателя колонии людей. Столица – город Мероэ, выстроенный на холмах над океаном паатов. На планете есть аборигены – махди, обитающие в густых лесах. По легенде, была создана искусственно расой древнейших существ под названием юхани. Естественных спутников не имеет.

Буун – крупное травоядное, обитающее в густых прериях планеты Паракс. Характерны массивность и неповоротливость. Впрочем, когда доходит до беды, один буун способен в одиночку затоптать взрослого китха.

Бова – редкая птица, обитающая в лесах Паракса. Крупнее куата, но не хищник. Отличается белоснежным оперением, которое в лучах местного солнца переливается оттенками алого. С незапамятных времен считается, что перо бова приносит удачу.

В

Винтерс, Диана – наследница Дома Орра, младшая дочь лорда Видина Орры и Миреи Винтерс, одна из богатейших и могущественных молодых дам в Галактике. Ключевая фигура большинства заговоров, тянущихся еще со времен ее отца.

Винтерс, Мирея – мать Дианы и последняя жена лорда Видина Орры. Бывшая наперсница Тассии Руэ и Майры Метары. Лейра. Была убита при загадочных обстоятельствах. Поскольку лейры сами по себе иметь потомство не способны, происхождение Дианы до сих пор вызывает вопросы у многих посвященных в эту тайну.

Вейтра – единственная обитаемая луна в одноименной системе, расположенной в рукаве Лефран. Знаменита весьма суровыми условиями для выживания, сформировавшими быт местных племен амазонок.

Вейтрийские амазонки – древнее племя женщин-воительниц со спутника Вейтра.

Вессер – человек, начальник службы безопасности на станции Тейрин.

Веертин, Кар – человек, генерал космических сил Риоммской Империи, а также тайный Старейшина одной из ячеек Детей Шуота.

Вонга – прозвище робота W0-Ng, медицинской серии. Служит у капитана Ао Бина на корабле «Апейрон».

Г

Гас – прозвище кадета-анаки в группе Килана Рейфа.

Гауга – портакианец, капитан «Турнепса», контрабандист и охотник за экзотическими животными видами.

Гиперпространство – альтернативная реальность, используемая кораблями для перемещения со сверхсветовой скоростью, что существенно сокращает время (в некоторых случаях до нескольких минут!), затраченное на перелеты между звездными системами. Некоторые воспринимают его как коридор сквозь параллельную Вселенную, но это слишком примитивный взгляд на предмет. В гиперпространстве можно находиться сколь угодно долго без вреда для себя и без временных искажений, но, если не следовать искусственным маркерам (навигационным маякам) направления, высок риск потеряться навсегда. Прежде навигация в гиперпространстве была сложнее и потому полеты занимали недели и дни. С развитием технологий это время удалось существенно сократить до минут и часов.

Гиссовый спирт – алкогольное вещество, добываемое из гиссовых ягод, произраставших на Семерке. Нежно любим суровыми портовыми работниками Глосса.

Гия – человек, уроженка Ока Манат, темнокожая в прошлом инфоброкер, бросившая свое ремесло ради жизни «в покое». Местом своего «последнего причала» избрала негостеприимный и бедный Саул, а все из-за того, что обещала своему приятелю Ди Аргусу приглядывать за могильником, скрытым в пещере под океанической толщей.

Глиссео – планета в системе Глиз-215 в так называемом Корпоративном Секторе, родина расы зуллан.

Глосс – космопорт и одноименный город на Семерке.

Гнарк – мелкий хищный грызун, обитающий на Глиссео. Неуловимый вредитель, способный за час передушить половину птичьего двора. Несколько лет назад зулланы пытались создать химикат, способный уничтожить гнарков, как вид, но не преуспели. В итоге гнарки мутировали, став еще более прожорливыми и изобретательными. Так же слово используется зулланами в качестве ругательства.

Гокки – мелкие четвероногие хищники, обитающие на Боиджии. Повадками напоминают земных кошек, но в отличие от оных, способны карабкаться по отвесным стенам и пролезать в щели в два раза меньше их самих. Шустрые и юркие зверьки.

Гончие – элитный отряд Серых Стражей, тайно исполняющий волю Ордена куатов. Ди Аргус стал самым молодым лидером отряда после того, как Мекет Динальт покинул серых.

Горлики – вид мелких синеперых птиц, устраивавших гнездовья на скалистых вершинах Терикийских гор.

Гофай – ездовое животное на Боиджии. Используют в качестве транспорта меройцы. Неприхотливые ящеры, способные лазить по отвесным стенам, что очень удобно для города, возведенного на семи холмах.

Гробницы юхани – таинственные образования на мертвой планете Шуот. Говорят, именно в этом месте берут свое начало Тени.

Гугса, Рас – человек, уроженец Ока Манат. Чернокожий и седовласый Гугса был ученым-генетиком, несколько лет назад изгнанным с родной планеты за аморальные опыты над разумниками. Когда оказался в опале, то очутился в руках хитрой Майры Метары. Создатель Истока.

Д

Д’юма – низкорослый тучный гуманоид пятидесяти лет, занимается поставками продовольствия и медикаментов в отдаленные скопление техносфер, которые по той или иной причине были лишены аккредитации РИ. Старый приятель Мекета Динальта.

Дагон – класс военных космических звездолетов Тетисс, являвшихся основой их боевой мощи. По внешнему виду дагоны Черной Эскадры похожи на акаши Риомма, но это намеренное сходство. Другие корабли этого класса больше походят на птиц, сложивших крылья в пике. В длину достигает 1300 м, в высоту – 430 м, в ширину – 550 м. Превосходно защищен и вооружен. Достигает максимальной скорости быстрее, чем риоммский акаш. Экипаж насчитывает порядка 500 душ, включая командный состав, техников и пилотов истребителей. На борту всегда укомплектованные эскадрильи «валькирий».

Далбек – динетин, муж Пэн и штурман на корабле «Апейрон».

Двумелли, Готта – охотник за головами расы хэфу.

Дей-Прим – орбитальная станция в астероидном поясе. Именно этот мир выбрал в качестве места постоянной дислокации знаменитый торговец информацией по прозвищу Желтый Малыш.

Дейфи – планета океанов и джунглей, родина мектов, расы разумных рептилий, страстно обожающих пыльцу цветков райса. Помимо мектов, на планете обитает примитивное племя аборигенов-энро, поклонявшихся культу Черного Дыма. Мекты презирают энро, считая их дикарями, не достойными внимания, и часто притесняют их. Из-за этого какое-то время на планете бушевал культ смерти, в результате которого многие энро были уничтожены. В настоящий момент обитают в резервациях вдали от цивилизации.

Декарт – один из серых стражей, стал главой Гончих после того, как Аргус покинул организацию.

День Вечности – праздник Риоммской Империи, зародившийся еще в эпоху колонизации Риомма людьми. В прежние времена символизировал страх поселенцев перед скитаниями по бескрайним космическим просторам, но с тех пор носит исключительно декоративный характер.

Джерик – змееподобный негуманоид с планеты Тупара, привратник в Цитадели Адис Лейр, единственный оставшийся в живых представитель своей расы.

Дилл – кадет-динетин в команде Килана Рейфа.

Динальт, Мекет – космический скиталец, частный детектив и бывший член Серых Стражей. Уроженец Семерки. Родители погибли при невыясненных обстоятельствах. В возрасте 15-ти лет был замечен агентами Куатов, после чего присоединился к адептам Ордена и Серым Стражам. Некогда наставник Ди Аргуса. После того, как Мекет предал куатов и, похитив Риши, сбежал, Аргус счел наставника предателем и поклялся уничтожить его. О том, что Гугса пытается вывести новую вид лейров, используя ДНК Мекета, он узнал случайно и, дабы не допустить грядущей войны, уничтожил все записи эксперимента, а единственный полностью сформировавшийся образец похитил. Не из отцовских чувств, но исключительно благодаря случайности, Мекет сам занялся воспитанием ребенка, став для него старшим братом. Глаза карие, волосы темно-русые с проседью. Обожает свою широкополую шляпу и пару скорострельных бластеров.

Динальт, Риши – молодой сыщик, жертва неудавшегося эксперимента по выведению приближенного по могуществу к самим юхани лейра. Любитель истории и космический скиталец, прозванный Темным Истоком.

Динтура – родина динетинов в рукаве Ока Манат. Климат сухой, холодный. Гравитация чуть меньше стандартной, отчего бывает, что динетины вырастают до поистине циклопических размеров.

Динетины – гуманоиды с планеты Динтура. Высокие, плотного сложения, хмурые существа с морщинистой кожей коричневых оттенков и длинными волосами.

Дейфи, Риз – анаки, третий сын Смерти.

Драаму – высокие и худые, шестирукие гуманоиды с планеты Шинтивин. Кожа часто светло-серого оттенка, а глаза большие и ярко-желтые. Весьма проворны, отчего представителей этого вида можно часто встретить за барной стойкой или в группе музыкантов-виртуозов.

Ж

Жукка – женщина-хэфу, член экипажа корабля «Апейрон».

З

Занди, Кхамейр – граф Боиджии во времена Второй войны лейров, правитель планеты. Первый из людей, кому удалось забраться в глубь великой боиджийской пущи и вернуться оттуда живым.

Заппало – человек, капитан стражи в шато Орра.

Змеехвост, рогатый – пресмыкающееся, обитающее в пустынях Семерки. Смертельно ядовит.

Зулланы – четырехглазые инсектоиды с темно-серой кожей в ярко-красную крапинку с планеты Глиссео. Роста выше среднего, худощавого телосложения.

Зэтнет – древняя настольная игра, требующая от игрока недюжинных стратегических способностей и умения ловко обходить препятствия.

И

Изма – мект, слуга графа Занди. Все главные слуги рода Занди носили это имя. Это было что-то вроде титула, передававшегося от отца к сыну и так далее. Измой же звали слугу Ди Аргуса, следившего за замком в отсутствие хозяина.

Иланианцы – гуманоиды с Альфа-Илани. Отличаются серо-зеленой кожей и угловатым строением череп, отчего внешне напоминают смесь утки и рыбы. Стереотипно считаются весьма скользкими личностями, с которым следует всегда держать ухо востро.

Инфопад – голографический планшет, удобный и компактный класс персональных компьютеров.

Инфосеть – галактическая система объединенных голографических сетей для хранения и передачи информации на неограниченных расстояниях в реальном времени. В качестве ретрансляторов использует гиперпространственные буи.

К

Кабот – массивное шестилапое травоядное с планеты Уба.

Катрана – хищная рыба, обитающая в океанах Риомма, негласный символ планеты.

Кейтум-Прана – планета, расположенная близ рукава Полис. Негласный центр контрабандистов и пиратов. Родина расы инсектоидов, известных как хэфу.

Килпасс – он же пернатый змей, крупная крылатая рептилия, обитающая в лесах Боиджии. Редко используется местными в качестве ездового животного. Излюбленное место селения – верхушки паатовых деревьев. Отличается невероятной яркостью оперения. Легко приручаемы.

Кинсилл – тучный анаки, магистр Ордена куатов на Параксе.

Китх – млекопитающее семейства кошачьих, обитающее на Боиджии, Параксе и еще нескольких планетах. Крайне сообразительный и жестокий хищник. Охотятся как поодиночке, так и прайдом. Встречаются разновидности черных и пятнистых китхов. На кончиках ушей имеются характерные кисточки.

Кварра – разновидность плазмы, добываемой на Тиссане.

Клан Феб – сборище маргиналов и отбросов, состоящих из представителей расы курсу, которых вышибли из родного мира за чрезмерную(!) жестокость. С тех пор скитаются по галактическим задворкам и в основном промышляют разбоем.

Кодда Секундус – планета с вывернутым наизнанку ядром, на орбите которой обитает пережившее катаклизм население. Причиной катастрофы послужило чрезмерное бурение, в попытках добыть как можно больше плазмы.

Коддас – пренебрежительное обращение к беженцам с Кодда Секундус.

Ком’ари, Альма – она же Красноволосая, человек, пиратка из сектора Торра. Глава одной из группировок, контролирующих сектор. Когда ее звездолет под названием «Плакальщица» патрулировал приграничную зону, то наткнулся на выскочивший из гиперпространства корабль Измы, явно и с большим трудом переживший обстрел. Она отдала приказ взять корабль на абордаж, где обнаружились три пассажира: труп, человек в медкапсуле и старый мект. От трупа сразу же избавились, а капсулу и мекта взяли на борт. На свою беду.

Корри – член банды Детей Шуота, найденный Готтой Двумелли на Риомме.

Куат – хищная птица с Паракса, а также одноименное название древнего Ордена, противостоящего лейрам.

Культ Ржавого Черта – религиозный культ, существующий с незапамятных времен на планете Ним’Ар.

Курсу – раса низкорослых разумных рептилий с планеты Ним’Ар. Ростом не превышающие 1,25 м., эти грузные, но от этого не менее проворные гуманоиды с толстой чешуйчатой кожей и сильными когтистыми конечностями крайне кровожадны.

Курта, Кельвинья Энванди – она же Мама Курта, акронида и королева пиратов, рассекавшая по космическим просторам на борту своего «Гнезда-17». Когда-то она вела вполне пристойный образ жизни, работала на великое параксанское семейство Томеи, изучая многие галактические тайны, которые впоследствии озолотили ее нанимателей. Близнецы Томеи предали Маму Курту и та, оставшись без средств к существованию, но с уничтоженной репутацией, поклялась отомстить.

Кутул – крупный белый червь, обитающий внутри кристаллических образований на Яртелле. В основном питается снежными шакалами, но не гнушается перекусить и неосторожными алитами.

Л

Ламм – дешевая разновидность чая, культивированного на техносферах Кодда Секундус.

Ламмия – девушка-человек, кадет в группе Килана Рейфа.

Лангутти – раса с планеты Ланджерон-18. Пернатые гуманоиды, некогда утратившие способность летать.

Латта – женщина-лангутти, член экипажа «Апейрона».

Лей-ири – «Тени багрового леса», предки лейров, за 5,2 тыс. лет до событий о Темном Истоке появившиеся на Параксе. Секта убийц и воров под предводительством некого Безымянного, исполнявшая заказы богатых и влиятельных анаки. Лей-ири обладали тайными знаниями, дававшими им власть над силами природы. Им поклонялись, их ненавидели и их боялись. Благодаря своей предприимчивости, со временем стали весьма могучей политической силой, едва не захватившей верховную власть на Параксе. Только объединив усилия, главы башень-городов планеты сумели истребить лей-ири. Увы, избавиться от всех не удалось. Один из адептов по прозвищу Адис тайком пробрался на грузовой звездолет и покинул Паракс, избежав смерти, и на планете Хотеп XIIосновал первый орден лейров – Деко Лейр.

Лефран – четвертый рукав Галактики SC.

Луо – кадет в группе Килана Рейфа.

М

Малый Ласс – восьмой рукава Галактики SC.

Манийцы – раса серокожих гуманоидов с планеты Морион. Отличаются высоким ростом и треугольным, покрытым черными волосами, черепом с глазами на гибких стебельках. В обычаях манийцев называть «чертями» хитрых и пакостливых существ в их фольклоре.

Марикар – третья и самая крупная луна газового гиганта Корин, расположенного почти на кончике Рукава Альпа. Покрыта джунглями. Климат тропический. Некогда служила перевалочной базой лейров во время Первой войны.

Маса – седьмой рукав Галактики SC.

Мар’хи, Толиус – пожилой мект, хозяин питейного заведения «У Мар’хи», что на седьмой луне Авиньона.

Махди – племя разумных аборигенов, обитающее в густых лесах Боиджии. По легенде созданы искусственно древней расой юхани в качестве стражей Иглы Дживана. Благодаря симбиозу с растением минн, махди невосприимчивы с ментальным атакам лейров. Приземистые, но чрезвычайно проворные, махди обладают темно-синей кожей и жгутообразными наростами на голове. Крайне опасны как бойцы.

Межа – иное название Теней, которое им присвоило племя аборигенов-шаддоков с планеты Терика. Считается, что так называемые Служительницы Межи сумели открыть свой собственный способ постижения этой силы, во многом отличный от того, что практиковался лейрами. Несведущие называют Межу магией, а служительниц – ведьмами. Исчезновение Межи погрузило клановое общество Терики в хаос, от которого оно до сих пор не сумело оправиться.

Мекет – риоммский ученый-философ, автор многочисленных статей о неразрывной связи материального мира с миром ментальным. Убит при загадочных обстоятельствах в собственном доме в день изгнания мастера Аверре из Адис Лейр.

Мекты – разумные человекоподобные ящеры, уроженцы планеты Дейфи. Утонченные, в сравнении с курсу, но не настолько миролюбивые, как можно подумать. Испытывают слабость к пыльце дерева райс. На их родине райс под запретом.

Метара, Майра – человек, уроженка Альфа-Илани, Претор Ордена куатов, а также одна из трех лейр, создавших тайный Триумвират. Именно Майра превратила Серую Стражу в свою личную секту охотников на лейров. Она же создала гончих Дзара. Коварная женщина, в юности отличавшаяся красотой и статью. Кожа имеет бледно-зеленоватый оттенок, глаза ярко-зеленые. Волосы черные и густые, вьющиеся.

Метрическая система – пришла в Галактику SCвместе с людьми, а с тех пор, как Риомм занял доминирующую позицию среди прочих гегемоний, превратилась в универсальную систему измерений.

Минн – растение-паразит, произрастающее только на Боиджии. Знаменито своей способностью подавлять психическое и физическое воздействие Теней на организм. На этом его свойстве держится знаменитый иммунитет аборигенов-махди к манипуляциям лейров. Батул Аверре на основе минна создал сыворотку, способную подавлять силу лейров. Позднее ее аналог был использован доктором Симпкином, когда тот пытался удержать Риши от нападения. Минн смертельно ядовит для всех, кроме махди.

Мирр, Тэя – шаддоки, несостоявшаяся служительница Межи и археолог.

Морион – планета в части рукава Малый Ласс, входящей в территорию Федерации Тетисс, родина манийцев. Климат умеренный, атмосфера пригодная для кислорододышащих форм жизни. В основном покрыта водой, а часть суши поделена на губернии. Управляется советом губернаторов. Столица город Мор-Танг.

Морионский ястреб – хищная птица с планеты Морион.

Муэрра – манийка, мастер-лейр, целительница и специалист по ксенобиологии, уроженка системы Глиссео.

Муэрра, Ади – уроженец Хотина, алит Адис Лейр, один из заключенных Изолятора, давным-давно жестоко подшутивших над Сетом Эпине и поплатившихся за это собственным психическим здоровьем.

Мурафа – хищное копытное, чье тонкая, но чрезвычайно плотная шкура используется в качестве материала для пошива одежды. В дни расцвета культа лейров среди аборигенов мурафу использовали в качестве жертвы на алтаре Теней. Отличается высоким ростом, длинной шеей и хоботом, с помощью которого душит или ломает шею жертве.

Муфас – стадное травоядное, обитающее в степях Паракса, отличается невосприимчивостью к любым внешним факторам, кроме непосредственной угрозы жизни. Неприхотливы в содержании. Передвигаются на двух ногах. В древние времена использовались анаки в качестве тягловых животных. Сейчас разводят только в качестве источника мяса и меда.

Н

Навигатор – титул верховного главы ордена лейров.

Нарана – название коммерческого сектора, объединяющего несколько звездных систем, ставших независимыми партнерами Риомма. В это политическое и торговое объединение, входит Паракс и еще 37 близлежащих звездных систем.

Наро’Тик, Треззла – курсу, предводитель клана Феб.

Немфей – растение семейства немфеевых, произрастающее в прудах и болотах планеты Тетисс. Символ незапятнанной чистоты.

Нибел – пустынная планета, расположенная на самом кончике рукава Альпа, неподалеку от границ двух империй: Риомма и Тетисс. Родина змееподобной расы нибелийцев со столицей в городе Нибел.

Нибелийцы – раса разумных пресмыкающихся с планеты Нибел. Их отличительной чертой является не только двухметровый хвост, но и грубая чешуйчатая кожа, которая своим рисунком напоминает каменистую поверхность их родной планеты. У нибелийцев клановое сообщество. Обитают в глубоких норах, вырытых в почти отвесных каньонах.

Ним’Ар – маленькая бедная планета на кончике рукава Альпа, покрытая болтами и смертоносными джунглями, родина расы кровожадных рептилий курсу.

Нормал – принятое среди лейров общее обозначение всех не-лейров.

Ношти – разновидность домашней птицы, впервые выведенной на Тетисс, но позднее распространившейся по другим планетам Галактики.

Налийцы – раса с планеты Нали. Отличаются округлой головой, светлой кожей, шерстью, покрывавшей большую часть тела, и черными глазками-пуговками. Среди налийцев часто встречаются карлики, но и особи, достигавшие в высоту двух метров тоже не редкость.

О

Огиане – гуманоидная раса с планеты Оджия-Прайм. Внешне похожи на людей, но обладают темно-серой кожей и светящимися глазами. Внутреннее сияние глаза огиан приобрели из-за особенностей атмосферы, которой они дышат. Жить в насыщенной кислородом атмосфере не способны. Вне родины встречаются исключительно в дыхательных масках, через которые проступают только глаза. Когда-то давно родина огиан перенесла катаклизм, из-за которого вся раса превратилась в космических скитальцев. Мигрирующий флот парусников огиан до сих пор курсирует по гиперпространству в поисках нового и пригодного для дыхания дома. В одежде предпочитают алые тона.

Огница – мелкое пресмыкающееся, обитающее на болотах Терики.

Оджия-Прайм – родина огиан, расположенная на кончике Рукава Альпа, самом краю Галактического диска, в результате неизвестного катаклизма была уничтожена.

Око Манат – пятый рукав Галактики SC и одноименная планета в том же рукаве.

Оммин – охотник на ведьм.

Орра, Видин, лорд – правитель Тетисс, патриарх дома Орра, глава Совета Тетисс, отец Дианы Винтерс. Самый влиятельный человек Сектора. Около 60-ти лет, подтянутый и ухоженный, с хищными чертами лица и цепкими черными глазами. По натуре деспотичен, он не привык, когда ему перечат. Человек, одного взгляда на которого достаточно, чтобы понять, на чьей стороне сила. Он держит бразды правления стальной хваткой. Смерть любимой жены сделала его еще жестче, что отразилось и на взаимоотношениях с его семью дочерями.

Орден куатов (братство Куатов) – религиозная организация фанатичных приверженцев культа лей-ири и первоначально состоявшая исключительно из анаки. Вопреки утверждениям, куаты не имеют прямого отношения к Теням Леса, получив свои знания лишь из обрывочных текстов, уцелевших до нынешних дней. Со времен Второй войны лейров состав Ордена претерпел значительные изменения, в том числе и идейные. Теперь в их ряды мог вступить любой, если только докажет свою полезность. Именно так тайный отдел Серых Стражей и стал проповедовать эту религию. Теперь куатами управляет дама Майра Метара, жадная до могущества и великих тайн древности.

П

Паат – произрастающий только на Боиджии вид деревьев, достигавших до 10 км в высоту и 20 м в ширину. Для паатов характерно сильное искривление ствола, из-за чего кажется, что они пригибаются к земле.

Палвы, адепты – организация мистиков, обитавших на Палве, искусственно созданном планетоиде, прозванном Могильником.

Палва – сравнительно небольшой планетоид, сшитый из нескольких астероидов и оснащенный генератором атмосферы. Знаменит своими захоронениями и постоянным зловонием, которые не в силах развеять никакие ветра. Неизвестно кто и когда создал Палву, но это место однажды было популярно среди паломников с различных уголков Галактики, пока Тени таинственным образом не исчезли и все трупы, что были захоронены в здешней земле не стали источать токсичное зловоние. С тех пор планетоид на карантине.

Паракс – планета в рукаве Амьена, близ Ядра. Четвертый мир в одноименной системе, единственный обитаемый из них. Обладает 17 естественными спутниками. Родина анаки и первых лейров (лей-ири). В данный момент не является частью Империи. Паракс и несколько систем, вошедших в Сектор Нарана, объявили о своей независимости. Знаменитые города: Тиропль (считается столицей), Армина (назван в честь уничтоженного спутника), Бессан (назван в честь уничтоженного спутника), Градо, Интерра, Леорн, Пареццо, Сполет, Тенри, Тиермо.

Параксанские гончие – хищные животные, обитающие в колючих зарослях Паракса. Считаются едва ли не самыми опасными и хитроумными хищниками своего вида. В высоту достигают полуметра, а в длину могут вытянуться более двух. Дальние родственники знаменитых дзарских гончих.

Партукан – растение, произрастающее в песках Портакии. Считается сильным галлюциногеном. Некоторые шаманы используют сушеные листья партукана в качестве способа связаться с миром духов. Запрещен на Риомме и Тетисс.

Пахра – пилот-мект на борту «Апейрона».

Пегатты – низкорослые инсектоиды с планеты Пега-IV. Отличаются плотным сложением гуманоидным строением тела и крупной головой с парой больших фасеточных глаз. Чувствительны к ультрафиолету.

Полларио, Кворон – человек, уроженец Альфа-Илани, 34 года, глава корпорации «Ай’Чан», мистик, мечтающий вернуть Тени. Единственный из семейства, кто пережил нападение Темного Истока.

Полис – второй рукав Галактики SC.

Порт Ассис – космический порт на газовом гиганте Тиссан.

Портакианцы – гуманоиды, уроженцы песчаной Портакии. Отличаются поджарым сложением и серой кожей, украшенной алыми рисунками, которые становятся тем заметней, чем сильнее портакианец нервничает. Глаза чаще всего желтого цвета. Безволосые. На голове имеется пара загнутых к челюсти рогов, которые называются бидами. Биды служат одним из органов чувств, позволявшим портакианцам собирать информацию об окружающем мире.

Прелат – некогда тайное лицо высшего духовенства Адис Лейр, сразу после Навигатора. Всего четверо. Слухи в Цитадели всегда считали старую Бавкиду одним из прелатов. Сейчас прелатами называют четверых хранителей тайн Ордена, которым якобы известен путь до Гробниц юхани.

Пристань парящих камней – уединенное место в горах Тетисс, близ столицы. Резиденция Миреи Винтерс, где она вдали от посторонних глаз и попустительства лорда Орры продолжала развивать свои навыки лейра. Тем не менее, как это часто бывает, в окрестностях нередко встречались туристы, которым не повезло наткнуться на необычное по своей природе явление: парящие в воздухе камни средней величины. Отсюда и название местечка.

Пэн – женщина-динетин и первый помощник на борту «Апейрона». Замужем за Далбеком.

Р

RT-27 – личный бластер Риши, скромных размеров, но вполне убойный.

Ра, Квет – человек, элийра, приятельница Сета Эпине, помогавшая ему в расследовании тройного убийства в Изоляторе. Любовный интерес Янси Райта. Из-за частого пребывания вне собственного тела, довела его практически до изнеможения.

Разумники – общепринятый жаргонизм, обозначающий все формы разумной жизни в Галактике.

Райт, Янси – анаки, главный соперник Сета Эпине во времена обучения в Цитадели на Яртелле. Синекожий красавец, являвшийся лучшим алитом в своем поколении, ассасин Бавкиды.

Ракху – маленькая бедная планетка на сгибе Рукава Маса, одна из аграрных колоний Риомма. Разумной жизни не произвела, населена преимущественно людьми.

Рейф, Килан – человек, уроженец Ока Манат, лидер отряда кадетов и Детей Шуота Кара Веертина.

Ридж – человек, уроженка Риомма, помощница Эйтн Аверре. Молодая дама в теле с яркими красными волосами и вздорным характером.

Риомм – пятая планета в системе Римм, столица Риоммской Империи, центральный мир гегемонии, занимающей более половины территорий Галактики. На 99% покрыта великим Океаном Мас. Гравитация стандартная. Период обращения вокруг звезды 24 стандартных часа. Мелкие острова изначально населяла земноводная раса, но с приходом людей все аборигены вымерли. С тех пор эта часть истории планеты усиленно замалчивается. Люди принесли на Риомм технологии, и в течение нескольких столетий превратили идиллический мир в сверкающий экуменополис, вздымающий свои конические башни над водой. Четыре естественных спутника, превращенные в базы снабжения.

Риоммская Империя – государство людей, расползшееся на большую половину Галактики со столицей на планете Риомм. Управляется Сенатом, во главе которого стоит Император, чья власть сильно ограничена конституцией. Титул передается по наследству. Галактическое летоисчисление принято вести с момента образования Империи. По этим меркам события Темного Истока происходят в 2200-м году о. Р.И.

Риспель – третий рукав Галактики SC.

Ромоки, Шей – человек, механик, работает на станции Тейрин, со временем дослужилась до поста коменданта станции. Сестра Шена и возлюбленная Гауги.

Ртуть – звездолет Мекета Динальта. Уничтожен на Шуоте.

Рууны – гуманоидная раса с планеты Танниим Рун. Отличаются высоким ростом (в среднем 2,5 метра), блестящей свинцово-серой кожей и тремя парами маленьких черных глазок.

Руэ, Тассия – шаманка, ведьма, чародейка. Как ее только не называли. Возраста неопределенного, ее лицо все время скрыто под маской, без которой она не может дышать в атмосфере, насыщенной кислородом. Представительница расы огиан. Предпочитает просторные накидки и вуали алого цвета. Тассия Руэ – мистик и скиталица. Она путешествует по Галактике в поисках древних тайн и секретов прошлого. Тени – культ, которому она поклоняется, как и Адис Лейр, что делает ее прекрасным наставником для Риши. Тассия когда-то стояла у истоков нового Ордена куатов, основанного вместе с двумя ее старыми подругами: Миреей Винтерс и Майрой Метарой. Позже подруги рассорились и у руля Ордена встала Метара. Впрочем, огианка никогда особо и не жаждала власти. Все, что ее интересовало – это Тени и их история. А почему? Потому, что Тассия, как и многие ее соплеменники с Оджия-Прайм долгое время чуяла угрозу, накапливающую силы на краю Галактики. Что это за таинственная угроза и откуда она взялась, никто не знает. Но в том, что она каким-то образом связана с Тенями, сомневаться не приходится.

С

Сарания – заснеженная планета, где обитают кристаллические белки и кето-волки.

Саул – планета, некогда бывшая шахтерской колонией Риомма. С тех пор, как выяснилось, что ее недра вовсе не так богаты, прииски остановили. На Сауле обитает разношерстное население, но оно крайне невелико. В основном это рыбацкие семьи, которым не хватает финансов или желания отправиться на поиски более благоприятных для жизни мест. Покрыта океаном и несколькими чернокаменными островками, на которых и располагаются поселения. Климат суровый, влажный. Нередки грозы. Количество спутников: 3. Самое известное поселение – поселок Коми, где жила и трудилась Гия.

Септим – человек, лейр, мастер боевых искусств. Обучает ассасинов для Бавкиды.

Семихвостки – крупные насекомые с Шуота, способные перемещаться по отвесным скалам в поисках гнездовий мелких птиц и грызунов. Ядовиты.

Серые стражи – вся Галактика знает их как гончих Империи. Это секта имперских ищеек, чья основная задача состоит в поисках и уничтожении любых следов и упоминаний о лейрах, а также выслеживании с последующей дезинтеграцией тех, кто этой темой рьяно интересуется. Поговаривают, что в стаю серых набирают исключительно отъявленных подонков с нулевой степенью жалости к кому бы то ни было. Годы жестокой муштры превращают их в не ведающие страха машины для убийства, с которыми трудно было бы справиться даже лейрам, не вымри они. Существует так же слушок, что первый прообраз Серой Стражи появился еще не заре Второй войны лейров, когда Сенату Риоммской Империи потребовался козырь в рукаве для борьбы с повелителями Теней. Серые стражи наделены практически неограниченными полномочиями и служат Империи в качестве своеобразной военной полиции, что позволяет им беспрепятственно чинить злодейства на территории большей части Галактики, не переживая о возмездии.

Сивер, Тарс – видный молодой аристократ, один из ближайших советников графа Орры и ставленник Дома Теньи. Был повесой и прожигателем жизни, пока не попал в оборот к Майре Метаре.

Симпкин – доктор, низкорослый гуманоид, служивший на станции куатов на Тиссане и пытавшийся разгадать секрет доктора Гугсы для Майры Метары.

Скопление Верил – закрытый сектор за Рукавом Око Манат, уничтоженный во время Второй войны лейров при неизвестных обстоятельствах.

Служительницы Межи – каста жриц, чья особая связь с Межой, позволяла им защищать кланы и племена от набегов соседей. Когда Межа непостижимым образом исчезла, служительниц обвинили в этом. Многих убили, но большая часть подалась в бега. Учитывая прекрасные внешние данные служительниц, работорговцы нередко наведывались на Терику и похищали их для последующей продажи.

CO-12B – робот-шпион на службе дома Орра, а также личный лакей леди Орры и ее дочери Дианы Винтерс. Был направлен леди Оррой на Яртеллу, где и пробыл последние девятнадцать лет, пока Диана с детективами не отыскала его.

Спаррухи – мелкие хищные птицы, обитающие на равнинах планеты Гопс. Весьма назойливые твари, но практически безобидные для разумников. Часто становятся мишенями для шуточного состязания в точности между постояльцами местных домов для престарелых.

Т

Т’анн, Джерик – риоммец, человек, второй сын Смерти.

Такхерский джин – алкогольный напиток, производимы из такх-цветков, произраставших на полях Паракса.

Тау Дейта – звездная система в спорном секторе на границе Риомма и Тетисс. Обитаемых планет не имеет.

Тефери, Рас – один из заключенных Изолятора, давным-давно подшутивших над Сетом.

Тиалийская впадина – самая глубокая расщелина на дне Риоммского Океана Мас.

Тифин – раса змееподобных существ с планеты Финтиан.

Тейрин – станция техобслуживания в секторе, принадлежащем Риоммской Империи.

Терика – бедная планетка в регионе Ока Манат. Характерный ландшафт – скалы и топи. Но есть и уникальная деталь – довольно большая часть планеты покрыта останками огромных ящеров, вымерших многие миллионы лет назад. В костях этих ящеров местные шаддоки и пришельцы строят города и селения. Единственный космопорт называется Остов.

Тетисс – планета в одноименной системе, столица Федерации Тетисс, а также жемчужина рукава Альпа. Столица – город Арк. Управляет планетой Собрание Лордов, состоящее из представителей семи влиятельнейших и богатейших Домов Системы: Орра, Реин, Дассен, Фиретт, Теньи, Тарн и Валье. Сутки длятся 25 стандартных часов, а год составляет 378 местных дней. Число лун: 2. Знаменита своими каньонами и зарослями кровавых тетийсских роз.

Тень – так называемый внутренний проводник лейра, через который он черпает силы. На его основе в Галактике существует несколько разрозненных культов, поклоняющихся миру Тени или Изнанке. Чем сильнее лейр, тем глубже его Тень пропитана энергией Теней. Так же: Темный дух, Исток.

Тени – мистическая сила, пропитавшая Изнанку Вселенной после того, как погибли все юхани. Противоположная сторона целого понятия. Если Тень – это нечто персональное, принадлежащее конкретному лейру, то Тени представляют собой энергию в чистом виде, источник могущества лейров.

Тенцит – раса разумных млекопитающих с планеты Тенита. Отличаются плотным волосяным покровом по всему телу и двумя гибкими отростками, спускающимися со лба на затылок.

Техносфера – шарообразное строение, применяемое в качестве временного жилья на орбитах планет, переживших катаклизм. Риоммская программа помощи беженцам в действии. Скопление таких сфер – рассадник бедности и преступности по всей Галактике. Самое известное такое образование – цепь техносфер у останков Кодда Секундус.

Тиссан – газовая планета в Корпоративном Секторе, являющаяся местом добычи плазмы-кварра. Отличается небесами кровавого оттенка и парящими в океане газов станциям добычи плазмы. Во времена главенства Майры Метары служил штаб-квартирой Ордена куатов.

Томеи, Джарнелл – патриарх рода Томеи и глава города Тиропля в период «охоты на лей-ири» с 4692 – 4649 г.г до о. Р.И.

Томеи, Иво и Синна – брат и сестра, близнецы, потомки параксанского диктатора, а также нынешние правители города и, можно сказать, всей планеты. Отличаются бледной для анаки кожей.

Торра – планета в Рукаве Риспель и название небольшого Сектора близ границ Риомма. Находится под контролем пиратских банд. Одной из таких пираток была Альма Ком’ари.

Ту’ат – древесник, единственный известный представитель расы разумных древоподобных чудовищ, обитающий в монастыре лей-ири на планете Паракс. Сильнейший элийр.

Туа – мелкая ящерица с Боиджии.

Тулпар – иланианец, дворянин, приближенный советник графа Орры.

Тупара – планета, родина змееподобной расы с утраченным названием, вымершей несколько столетий назад. В данный момент необитаема.

Турманская инквизиция – организация охотников на лейров, прославившаяся своей запредельной жестокостью на всю Галактику. И тем, что видела угрозу там, где ее не было. Просуществовала всего год, но за это время запытала до смерти более миллиона ни в чем неповинных разумников, но ни одного лейра.

У

Уба – планета близ Ядра, знаменита своей необузданной и крайне опасной фауной. Несколько раз предпринимались попытки колонизировать, но все закончились неудачей.

Ф

Федерация Тетисс – вторая по могуществу гегемония Галактики, основанная людьми, выбравшими иной путь, нежели Риомм. Федерация представляет собой политический и экономический союз, объединивший под одним крылом несколько инопланетных государств. Не все из них сделали это добровольно. Некоторым пришлось принудить силой, о чем в истории аристократии Тетисс найдется множества занимательных историй.

Х

Хаззи – информационный брокер, мекта.

Хаттуассас – хэфу, пятый сын Смерти. Мертв.

Хотин – планета в рукаве Альпа, родина хэ-хэ.

Хотеп – система на границе Риомма и Тетисс. Единственная обитаемая планета – Хотеп XII, покрытая непроходимыми топями и джунглями. Родина расы удо. Примечательна тем, что в джунглях находится так называемый Черный дворец – гробница одного из древних лейров.

Хэ-хэ – разумные обитатели системы Хотин, что граничит с Виатским регионом. Очень древняя раса, обладающая феноменальной памятью и долголетием. Средний представитель хэ-хэ доживает до трехсот двадцати риоммских лет. Инсектоиды с рудиментарными крыльями.

Хэфу – раса желтокожих инсектоидов с планеты Кейтум-Прана. Одним из наиболее ярких представителей являются Желтый Малыш и Готта Двумелли. Примечательно, что мужчины и женщины хэфу внешне сильно отличаются друг от друга. В частности у мужчин есть хелицеры, которыми прищелкивают при разговоре. Женщине более изящны и во многом похожи на людей.

Ц

Цанийские кристаллы (цани) – крайне редкий и дорогостоящий минерал, использующийся для записи и хранения шифрованных данных. Добывается в копях планеты Хотин.

Цитерий – ромбовидная монета самого низкого достоинства. Бывшие в ходу на Параксе в дориоммские времена, цитерии отливали из наиболее дешевых сплавов. Считались символом простоты и незначительности.

Ч

Черенок – кадет в группе Килана Рейфа.

Чи’Эмей – хэ-хэ, престарелая привратница в меройском архиве.

Ш

Шаддоки – раса гуманоидов с планеты Терика. Настолько похожи на людей, что по праву могут считаться оными. Отличаются хрупким сложением и бледностью. Общество разделено на кланы, чьи владения рассредоточены по горным пикам и на костях вымерших чудовищ. Поклоняются Меже.

Ромоки, Шен – человек, обладает телепатическими талантами. Детство провел на станции Тейрин вместе со старшей сестрой, но после ушел в религию, а после получил место капеллана на одном из грузовых риоммских судов.

Шенг, Ри – иланианец, лейр, мастер Цитадели.

Шепот – звездолет некогда принадлежавший Батулу Аверре.

Шиан И – Старейшина, глава совета Ордена куатов, состоящего из пяти членов.

Шорса – мект, пилот, член команды капитана Гауги на «Турнепсе». Был изгнан из родного мира за непростительный поступок, связанный с примитивным племенем энро.

Шубит – предводитель клана Феб, погибший от совместных усилий Мекета Динальта и Риши.

Шуот – мертвая планета в пределах Галактического Ядра. По легендам является местом гибели древних юхани, а также месторождением Теней. На планете было возведен Храм лейров, впоследствии оказавшийся разрушенным.

Шинтивин – планета в одноименной системе, родина шестирукой расы драаму.

Э

Эндо, Ланник – человек, уроженец Кодда Секундус, четвертый сын Смерти.

Ю

Юка – подвид кутула, обитающего на Яртелле.

Юхани – небожители, первая и самая могущественная раса во Вселенной, создатели печально известной Иглы Дживана и всей системы Боиджии, вместе с населявшими ее существами. Юхани можно описать, как сгустки энергии, обладающие индивидуальным сознанием. Они постигли Вселенную, как никто другой, но в итоге поплатились за это собственной жизнью. Стремясь накопить больше знаний, юхани стали создателями чудовищного оружия, борьба за которое привела к войне. В ходе этой кровопролитной войны, длившейся не одно столетие, все юхани были уничтожены. По легенде аборигенов-махди, оставшаяся группка юхани прибыла на Боиджию, в надежде спрятать Иглу, а затем превратились в минн. Внешность неизвестна.

Я

Яртелла – ледяной мир в системе Ярт, что за границей освоенных территорий. Место, где лейры, пережившие Войну лейров, воздвигли Цитадель и где долгое время лелеяли надежду на триумфальное возвращение в Галактику. Признана карантинной зоной после окончания Второй войны лейров. Со временем стала не менее легендарной, чем знаменитый Шуот.

Яо, Терцепсия – анаки, уроженка Паракса. Некогда она считалась одной из красивейших женщин в Ордене и одним из первых претендентов на звание главы Ордена куатов, однако скоропостижно скончалась при подозрительных обстоятельствах. Это помогло Шиан И, успевшему к тому моменту сколотить вокруг себя группу влиятельных сподвижников, возвыситься.

Яо, Эфен – анаки, сын убитой госпожи Терцепсии Яо, наследник многомиллиардного состояния.