Темный исток. Гробницы пустоты

Глава 1 Кто боится Риши Динальта?

«Вселенная – это иллюзия.

Тени – ключ к ее пониманию.

Лейры – дверь, которую отпирает этот ключ.

Тени – ключ нашего сердца.

Мы – сердце иллюзии.

Мы – Вселенная!»

Кодекс Адис Лейр

«Со своими страхами лучше всего бороться в одиночку».

Тот, кто это сказал, наверное, был безумен.

Я стоял напротив небольшого куска тщательно отполированного металла и разглядывал собственное отражение в надежде распознать первые признаки перемен – рожу покривее, зубы поострее, – в общем, что-нибудь, из-за чего гордая Майра Метара превратилась в скулящее и трясущееся от ужаса создание. Но видел лишь себя прежнего, разве что с ухмылкой пошире. В глазах вроде бы что-то скрывалось: там, на глубине болотной зелени будто промелькнуло нечто дикое и безумно опасное. Промелькнуло и исчезло.

Тень? Быть может.

Живая Тень. Исток.

Так называла меня погибшая Метара, так назвала меня и Тассия Руэ. Но что это значило, я до сих пор не мог уяснить. Для них я был лишь вышедшим из-под контроля экспериментом, ожившим големом, чей потенциал они даже не смели предсказать. А что в итоге? Шаманке достало и ума, и смелости, чтобы признать ошибки. Но великая лейра Метара захотела все исправить. И чем за это расплатилась? Собственной жизнью, разумеется.

Кто я?

Убийца, вот кто!

Чудовище. Монстр во плоти. Слабак, позволивший прежде дремавшим инстинктам взять верх. Размазня, который не может справиться с чувством вины и оттого бросается на амбразуру.

Но так ли все однозначно?

Я показал зубы отражению. Надеялся, выйдет улыбка, а получился оскал. Снова. Попробовал прислушаться к внутреннему голосу, чтобы хоть там найти подсказку. Но тот молчал.

Будто нарочно.

И только страх продолжал свою скромную деятельность, медленно, но упорно разъедая душу и превращая в нечто черное, вязкое и отвратительное до дрожи.

Еще раз столкнувшись с не то испуганным, не то озлобленным взглядом, я понял, что вот-вот сорвусь. Проклятый ящик снова ожил, плотно пригнанная, но незапертая крышка задребезжала, тварь внутри захотела прогуляться.

Стиснув зубы, я постарался утихомирить буяна. И вроде бы даже получилось. По крайней мере, яростных дребезжаний, переворачивавших все внутри, больше не ощущалось. Но вот надолго ли? Кто знает.

Страх – штука коварная. Заиграешься, и проглотит, опомниться не успеешь. Но как быть, если приходится бояться самого себя? Что, если не знаешь, когда сорвешься в следующий раз, и кто при этом пострадает? Кто-нибудь мудрый наверняка ответил бы на эти вопросы. Но все знакомые мудрецы предпочли либо самоустраниться, либо сделать вид, будто ничего не происходит. Самому же мне разобраться во всем мозгов не хватало. А потому приходилось ждать последствий.

Ждать и разгребать.

Осточертев самому себе до тошноты, я отвернулся и, оглядев свою каютку, малость обалдел.

Я и не заметил, что пока любовался бледной рожей в отражении, ботинки, щетки, книжки, старинные космические компасы и прочая незакрепленная мелочь устроили между собой догонялки. Поднявшись в воздух, они, будто подхваченные невидимым и неосязаемым вихрем, плавно двигались вокруг единого центра тяжести – меня самого.

Что это? Новый способ Истока намекнуть о жажде свободы? Или знак, что все мои попытки совладать с самим собой – бессмысленная возня?

Тассия Руэ говорила, будто Исток – не что иное, как проекция подсознания на плоскость моего «я». Что это не какое-то там тайное чудище, посаженное на короткий поводок, а самая настоящая часть моей души, которую нужно просто признать. Признать и принять. И я был бы даже не против этого, вот только не мог смириться с тихим настойчивым голоском, постоянно требовавшим крови.

Сигнал о выходе из гиперпространства разорвал тишину на лоскуты, заставив меня вздрогнуть. И почти в тот же миг из встроенного в переборку динамика донесся как обычно раздраженный голос старшего брата:

– Мозголом, бегом наверх! Мы на месте.

Отложив успевший стать привычным ритуал самобичевания, я влез в шлепанцы и, нога за ногу, поплелся в рубку. Все, что до сих пор парило в воздухе, посыпались на пол.

Нервно хмыкнув, я исчез в проходе.

– С добрым утром, – саркастически бросил Мекет, стоило выбраться из лифта.

Рубка тонула в полутьме, слегка рассеиваемой алыми индикаторами приборной панели, и в каком-то смысле служила брату убежищем и точкой для медитаций, нежели его собственная каюта. Даже сейчас, занимая место пилота, он выглядел так, будто давно сроднился с кораблем.

Молча прошмыгнув к креслам навигатора, я пришвартовался к одному из них. Мекет сделал выводы.

– Смотрю, ты не особо в настрое. Никак снова в бреду?

– Отстань.

Брат даже не думал оборачиваться, но по моему голосу мгновенно определил неладное и заметно насторожился:

– Все в порядке?

Я посмотрел на лохматый затылок и едва удержался, чтобы не прыснуть. Видел бы он все то, что творилось со мной в логове Желтого Малыша, такие вопросы бы не задавал.

– Как всегда.

Мекета этот ответ устроил, а меня – его реакция. Брат и раньше не особо любил плутать в дебрях моей психики, а после всех приключений растерял всякий интерес. Недавние события на Дей-Прим служили тому лучшим доказательством. Едва придя в себя после ранения, он даже не потрудился спросить, как умерла Майра Метара. Просто принял событие как данность и к теме не возвращался.

Щелчок.

За лобовым иллюминатором резко сменилась палитра. Сверкающая мрачными красками вуаль спала и на ее месте образовалась черная и всепоглощающая пустота космоса.

Хотя не совсем черная и не такая уж пустота.

Прямо напротив нас блестела россыпь техносфер, подобно колонии полупрозрачных спор, облюбовавших орбиту вдоль внешнего края астероидного пояса Кодда Секундус. Некогда один из самых процветающих миров Рукава Маса, планета не пережила взрыва скопления плазмы под собственной корой. Катаклизм, случившийся из-за чрезмерного стремления местного правительства обогатиться. В итоге все, что осталось от населения – группка выживших, которая теперь ютилась в орбитальном лагере над вывернутым наизнанку планетоидом.

Я потянулся за инфопланшетом, чтобы свериться с данными. Вызванная на дисплей справка гласила, что около двух десятков лет назад колония еще подпадала под риоммскую программу помощи пострадавшим, но позже проект свернули. В чем причина такого решения, не уточнялось. Но инфосеть, как обычно, полнилась версиями. Самые правдоподобные утверждали, будто Риомм счел проект слишком дорогостоящим, и единственное, на что потратился, – строительство сети временных убежищ с относительно сносными условиями для жизни. А ведь давно известно, что нет ничего более постоянного, чем нечто временное. Так оставшиеся без дома обитатели Кодда Секундус расселились по техносферам, где потихоньку деградировали, превращаясь в полуголодных и жадных до чужого барахла дикарей.

Чудовищное положение внутри колонии никого не волновало. Антисанитария и радиация уносили жизни пачками. Жестокие нравы и отсутствия хоть малейшего контроля стали причиной роста преступности. Контрабандисты и пираты облюбовали станцию как место, где без оглядки на безопасников можно творить свои темные делишки. Некоторые напрямую измывались над бедными поселенцами, но встречались и те, кто изо всех сил старался помочь, снабжая колонию провизией и медикаментами.

И вот одного из этих добродеятелей мы и должны были отыскать.

Скомкав изображение, я спрятал планшет за пазуху и обратился к брату:

– Ты точно уверен, что та штучка действительно у этого Д’юмы?

Негромкое рычание, донесшееся со стороны пилотского кресла, прозвучало красноречивее всяких слов.

– Ты меня за кого принимаешь? Думаешь, из любви к трудностям в эту дыру лечу?

Осмыслив сказанное, я заметил:

– Если честно, то ты и не такие трюки выкидывал.

Мекет удивился, даже оглянуться изволил:

– Это что, шутка?

– А я разве смеюсь?

Брат, снова отвернувшись, вбил несколько команд и направил «Ртуть» вдоль крайней из сфер, ища свободный для стыковки рукав.

Несмотря на более чем удручающее положение, в котором обитали местные жители, пренебрежительно называемые риоммцами коддас, от звездолетов в причальной зоне было не протолкнуться. И все благодаря антиимперским настроениям, которые в здешнем краю проявлялись особенно остро. Местные непросто не любили Риомм. Они его всей душой ненавидели. Так что с завидным гостеприимством принимали у себя всех, кого нынешний режим не устраивал. Только чудо и крайняя осторожность местных горе революционеров уберегали это незначительное скопление от глаз Серой Стражи и судьбы разрушенной планеты под ногами.

Выторговав себе местечко у одного из причалов, Мекет пристыковал к нему «Ртуть» и в своей излюбленной манере взялся за предварительный инструктаж:

– Я иду первым, ты не отстаешь. По сторонам не смотришь, вопросов не задаешь.

Я не удержался:

– Вопросов? Каких?

– Никаких! – рявкнул он, пока я давил ухмылку. – Будь словно тень. Чем меньше народу там внутри обратят на тебя внимание, тем лучше.

Прикинув, что к чему, я задался наиболее логичным, на мой взгляд, вопросом:

– Может, мне тогда лучше тут посидеть? Поваляюсь, книжку там почитаю…

Но братец, почуяв насмешку, прищурился.

– Нет, ты пойдешь. Одна пара глаз хорошо, а две – лучше. Будешь прикрывать спину, если что.

Это заявление удивило.

– Если что? Я думал, мы не замышляем ничего противозаконного.

– А мы и не замышляем. – Мекет выудил из небольшого отделения сбоку от консоли широкополую шляпу. Нахлобучив ее на голову, взялся проверять боеготовность пары бластеров, притороченных к поясу. Очевидно, в необходимости носить оружие у всех на виду что-то было. – Но быть готовым к неожиданностям не помешает. От этих обожравшихся солей идеалистов ждать можно чего угодно. Каждый спит и видит, как взрывается Риомм, и у каждого за пазухой спрятано не по одному грязному секрету. Эти секреты они готовы защищать так же отчаянно, как мамаша своего ребенка. Так что лишний раз на рожон лучше не лезть. Только Д’юме с ними и удается ладить. Но как именно – загадка даже для меня.

Вопрос о том, кто же этот самый Д’юма такой, на повестке не стоял. И это не значит, будто я не пытался его внести. Просто Мекет всякий раз, стоило мне завести тему об очередном космическом проходимце, водившем тесную дружбу с Желтым Малышом, неизменно избегал ответа. Как будто боялся сказать лишнего. Или, что более вероятно, переживал о том, как бы мое отношение к этому подозрительному дядечке не повредило будущей сделке. А уж сделку-то он тщательно планировал. Хотя я бы не стал сбрасывать со счетов, что побег Ди Аргуса превратил брата в параноика. А может…

Я призадумался, искоса глянув на широкую мекетовскую спину. Вновь вспомнилась жуткая до нелепости сцена гибели Метары, отчего едва затихшее внутри меня темное нечто незамедлительно поскребло о крышку ящика. Мекет не видел, как умирала лейра, потому что в тот момент находился в отключке. Стараниями ее наперсника он был тяжело ранен и крайне эффектную сцену пробуждения Истока пропустил. С другой стороны, вовсе не дурак, брат и без особого напряжения мог сообразить, что к чему. Но чувствовал ли во мне угрозу? И если да, то как далеко готов был зайти, чтобы ее предотвратить?

Пока вопросы терзали разум, я переобулся в ботинки с загнутыми носами, схватил бластер и, прицепив к поясу, поспешил за братом. Если уж предстоит разобраться во всем, то делать это лучше по ходу пьесы, в которой у меня роль не то пажа, не то злодея.

– И да, – бросил Мекет, прежде чем скрыться в пуповине стыковочного шлюза. – По ту сторону гравитации нет. Так что будь осторожней.

– Как нет? – Я так и замер с открытым ртом.

– Да запросто. Обиталище считалось временным, так что никто не собирался его облагораживать. Так и получилось. Но ты ведь уже бывал в невесомости, верно?

Сглотнув подступивший к горлу ком, я вяло кивнул:

– Бывал. Только ты все равно мог бы заранее предупредить.

– Не бойся. Дельце не займет много времени.

Хотелось бы верить.

Переход через тонкий и невероятно хрупкий на вид шлюз-ползунок показался прыжком с трамплина в кучу дерьма. Глубокую, черную и отвратительно пахнущую.

– Фу-у-у! Что за вонища?!

– Добро пожаловать в трущобы коддас, – ответил Мекет с усмешкой. – Дом, который построил для беженцев Риомм. За что они ему безмерно благодарны.

Я уставился на брата с открытым от изумления ртом. Впрочем, не только поэтому, – иначе дышать здесь было попросту невозможно.

О том, что станция совсем не курорт, я знал и раньше, но даже в самых жутких кошмарах не мог вообразить подобного ужаса. То были не просто трущобы, а натуральный гадюшник! Мусорная свалка. Самая что ни на есть. Только посреди открытого космоса, где чистый кислород по идее должен стоить на вес золота, а любые отходы утилизироваться и не пропадать зря.

Братец, кажется, оценил выражение моего лица, потому что заметил:

– Ничего. Скоро привыкнешь.

Кое-как справившись с рвотными позывами, я выдавил:

– Что-то сомневаюсь. Ты раньше бывал здесь?

– Мельком. И говоря откровенно, не очень-то ждал возвращения.

– Могу себе представить.

Мекет проплыл через захламленную, точно лавка старьевщика Зулы с Глосса, малую сферу к узкому лазу, занавешенному куском драной ветоши. По моим прикидкам проход должен был вывести к основным помещениям станции.

– Тут что, следить за порядком не принято? – Простейший вопрос заставлял внутренне кипеть от возмущения. Насколько сильно может деградировать разумное существо, чтобы согласиться добровольно прозябать в подобном кошмаре?

Мекет не раздумывал над ответом.

– Никому это не надо. Ныть, жаловаться и требовать помощи от кого бы то ни было намного проще. По крайней мере, так считает большинство коддас, а те, кто ими управляет, не видит серьезных причин что-то менять. К грязи и нищете здесь привыкли. А на залетных парней, вроде нас, смотрят с подозрением.

Это было хорошо заметно по местным обитателям, парящим у гнойниками вздувшихся на стенах палаток и провожавшим нас полувраждебными взглядами. Тощие физиономии горели азартом, и непонятно, то ли ограбить нас хотели, то ли сожрать.

– Рот не разевай, – предупредил Мекет и, перехватив меня за запястье, подтолкнул в нужном направлении. – Ты же не на экскурсии, чтоб пялиться. Да и раздражает это, сам должен понимать.

– Однако им это не мешает пялиться в ответ, – негромко возразил я и, как казалось, вполне справедливо. Тот, кто не любит, когда суются в его личное пространство, должен с уважением относиться к чужому.

А Мекет и не спорил.

– Да. Вот только мы с тобой здесь гости. Зато они – нет. В чужой монастырь со своим уставом не ходят.

Я проводил скрывшегося за очередным переходником брата долгим взглядом, слегка поразившись столь откровенной осторожности, прозвучавшей в его словах. Только комментировать никак не стал. В конце концов, рассуждая о двусмысленности правил приличия, он был по-своему прав. Да и я не стремился к неприятностям. А потому, пожалев о невозможности спрятать лицо под капюшоном, молча проследовал к центральной сфере, где нас и ожидал Д’юма.

Тут надо бы добавить, что с того момента, как переплыл шлюзовой затвор, я не только сходил с ума от невыносимого смрада, но и чувствовал некое ментальное давление, чье происхождение бралось откуда-то извне. Казалось, будто вокруг затевается нечто зловещее. Притом никак не связанное с враждебностью коддас. Словно отдаленное и слабое эхо, которое улавливалось лишь благодаря тому, что я оказался весь из себя такой необычный.

На всякий случай я спросил:

– Ты ничего не замечаешь?

– Например?

Я попробовал описать ощущения, но с удивлением обнаружил, что не могу их сформулировать. Словно весь словарный запас вдруг исчерпался, а на его месте остались лишь предлоги и междометия.

– Такое чувство, будто у нас под носом что-то творится, и это «что-то» ничего хорошего нам не сулит… – Поежившись, я добавил: – Паршиво как-то.

Оглянувшись на миг, Мекет проговорил:

– Ну да. Разве мы это уже не выяснили?

– Да я не о том!

– А о чем же? – Но едва задав этот вопрос, он сразу осекся, правильно все истолковав. Его лицо вмиг помрачнело на несколько порядков. – Я же сказал: не делать ничего, что привлекло бы к нам лишнее внимание!

– А еще ты сказал, прикрывать твой зад. Чем я и занимаюсь.

Брат, выставив перед собой указательный палец, приблизился ко мне вплотную и прошипел:

– Имелось в виду, что ты будешь вести себя тише воды, ниже травы, а заодно приглядывать за местными. Я хоть и смирился с твоими чудачествами, это не значит, будто их надо использовать направо и налево.

Я отплыл примерно на полметра и, удостоверившись, что поблизости никого нет, так же тихо осведомился:

– Во-первых, почему нет? А во-вторых, кто сказал, будто я обязан подчиняться твоим приказам? Время, когда ты мог свободно мной помыкать, давно прошло. Кроме того, если до тебя еще не дошло, то я далеко не всегда в ответе за все плохое, что творится вокруг. Некоторые вещи случаются сами по себе, и меня об этом никто не спрашивает.

Мы ступили на очень опасную тропу и Мекет это хорошо понимал. Было видно, какие усилия ему приходилось прикладывать, чтобы подавить естественный порыв затеять очередную ссору.

Совершив несколько глубоких вдохов, он намного более спокойным тоном проговорил:

– Риши, сейчас не самое подходящее место для подобного разговора. И время, кстати, тоже.

– Чего и я тебе пытаюсь втолковать. Чую, что все здесь будто на взведенном детонаторе. Один малейший толчок – и станция, фигурально выражаясь, запылает ярче, чем планета, вокруг останков которой она дрейфует.

Как бы там ни было, но к этим словам Мекет отнесся серьезно.

– Уверен?

– Еще как! – убежденно кивнул я. – Чего бы тебе ни понадобилось от Д’юмы, скорей забирай это и уходим. И, кстати, что это? Ты так и не сказал мне.

– Верно. Не сказал.

Я выдержал паузу, однако ответа не последовало.

– Ну? И что же это?

– Как только придет время, узнаешь.

Громко фыркнув и закатив глаза, я постарался отделаться от маленького назойливого пегатта[1], вдруг приставшего ко мне с просьбой «отсыпать деньжат на опохмел». Пошарив в кармане, я наскреб несколько риммкоинов и высыпал в его мозолистую трехпалую ладошку. Увидев риоммские монетки, пегатт скривился, но деньги принял.

– Напрасно, – обронил Мекет, когда попрошайка уплыл.

Я закатил глаза.

– Что на сей раз не так?

– Теперь он раззвонит всем, что с тебя можно кое-что стрясти, и местные начнут липнуть стаями.

– Ну а что мне следовало сделать? Прогнать его?

Мекет ответа не дал.

– Просто имей в виду, – проворчал он, – что ни один твой поступок не останется без последствий.

Я фыркнул. Вот уж о чем можно было и не напоминать! После всего, что произошло на Дей-Прим, я только и делал, что ждал последствий.

Одна грязная сфера сменялась другой. Количество попрошаек, цеплявшихся за стены и потолок, росло. Как росло и число тех, кто был не прочь поживиться за счет воровства, из-за чего приходилось вдвое тщательнее присматривать за оружием и кошельком.

Особенно за кошельком.

– Долго нам еще тащиться? – простонал я, не в силах терпеть. – У меня уже голова кружится от вони.

Брат отозвался:

– Недолго. Но как только окажемся на месте, закрываешь варежку и делаешь вид, будто ты часть интерьера. Усек?

Я оглядел заляпанные то ли кровью, то ли блевотиной, а кое-где изъеденные плесенью внутренности орбитального притона и с тяжким вздохом произнес:

– Как скажешь. Но мы хоть не заблудились?

Мекет промолчал. Вместо него ответ дал вооруженный человек, неожиданно выпорхнувший из темного угла.

– Уже на месте. – Тыча дулом бластера в лицо моего брата, этот довольно кровожадного вида длинноногий и длиннорукий тип жаждал наживы. – Ну? Чего уставился? Бабки гони!

– Это и есть причина твоих предчувствий? – поинтересовался у меня Мекет, не шибко впечатленный оружием, которое едва не упиралось ему в нос.

Я не ответил.

Все еще оставаясь чуть позади и сбоку, я мог наблюдать за развитием событий, не особенно рискуя попасть под огонь. За собственное оружие я так же хвататься не спешил, решив предоставить Мекету сомнительную честь разобраться с вымогателем самостоятельно.

Брат продолжал смотреть на направленный в его сторону бластер с легкой полуулыбкой, как будто не совсем понимал, что все это означает.

– Эй, чучело в шляпе, ты глухой, что ли? – прошамкал станционный обитатель. Он был довольно молод и, судя по всем внешним признакам, вырос при слабой гравитации. Что, по сути, не делало его менее опасным противником.

– Нет, я очень хорошо тебя слышу, – откликнулся Мекет, небрежным движением сдвинув шляпу на затылок. Как она при этом умудрилась не подняться в воздух, осталось загадкой.

– Тогда не тяни резину, – скалясь уничтоженными цингой зубами, бросил коддас нетерпеливо. – Давай, раскошеливайся! Не то тебе и твоему дружку достанется по дополнительному глазу.

Нелепая угроза вкупе с не менее нелепой попыткой ограбления не могла не вызвать нервной улыбки и на моем лице тоже. Глупая шутка. Не более. На что вообще он рассчитывал, планируя свою никчемную выходку? Или принял нас за простачков?

– А ты чего скалишься, мелкий? Я кажусь тебе смешным?

– С определенной точки зрения, – вежливо и совершенно спокойно отозвался я, не рассчитывая особо на то, что он поймет истинный смысл моих слов.

Так и получилось. Нет бы здраво оценить ситуацию, но нервный коддас ощетинился, взвизгнул и, качнув бластером в сторону, без предупреждения нажал на спуск.

Раздался негромкий хлопок, и синяя вспышка осветила темный коридор. Но это меня не испугало. Потому что произошло все чересчур быстро.

Помню только, как в промежутке между двумя ударами сердца, из потаенных глубин всплыл Исток, и как висок обдало жаром просвистевшего мимо выстрела. Словно пространство вокруг само искривилось, заставив плазменный заряд обогнуть мою голову и врезаться в переборку за плечом, не причинив никому вреда.

Повисла немая пауза.

Рожа грабителя, выпучившего глаза, стремительно меняла цвет, как будто не знала, какой лучше подходил случаю. Что скрывать, я и сам был шокирован не меньше.

Постепенно осознание реальности все-таки просочилось в затуманенный наркотиками рассудок и кое-как сформировало там идею. Открыв рот, коддас произнес одними губами: «лейр». А затем повторил так, чтобы можно было расслышать:

– Лейр. Лейр! Здесь гребаный лейр!..

[1] Пегатты – низкорослые инсектоиды с планеты Пега-IV. Отличаются гуманоидным сложением тела и крупной головой с парой больших фасеточных глаз. Крайне чувствительны к ультрафиолету.

Глава 2 В некотором роде

Коддас, нервно перебирая руками за оттяжки, пятился к выходу и все продолжал орать, как будто надеялся, что на его вопли стекутся другие. Взгляд свой при этом он продолжал держать на моем лице и то ли из страха, то ли в ожидании еще какой сверхъестественной выходки совершенно выпустил из внимания Мекета. Поэтому даже не заметил, как тот придвинулся вплотную к горе разбойнику и резким ударом по руке заставил выронить бластер. Коддас только и успел, что хлопнуть пару раз глазами, прежде чем брат – сама невозмутимость – выхватил собственное оружие и выстрелил ему прямо в сердце. Короткая вспышка, болезненный вздох, запах паленой тряпки да пара капелек крови, смешанных с дымной струйкой, сочившейся из обуглившейся дыры – вот и все, чем дело закончилось. Я едва дух перевести успел.

Тем временем Мекет, аккуратно подхватив убитого под руки, отволок его в густую тень у дальней стены и затолкал между парой нерабочих световых панелей под самым потолком. А когда управился, тот сразу же набросился на меня с громким шепотом:

– Это еще что за херня только что была?! – Ноздри широко раздувались, глаза сверкали от ярости – воплощение праведного гнева.

Не ожидая столь бурной реакции, я невольно отпрянул и с недоумением вытаращился в ответ:

– Я-то что сделал?

Казалось, голова брата сейчас взорвется.

– А ты не понимаешь?! – прошипел он. – Я ведь сказал, никаких фокусов! А если б здесь еще кто-нибудь оказался? Представляешь, что было бы, узнай коддас, что на борту завелась нечисть?

Я не сдержал смешка.

– Нечисть? Ты это серьезно?!

Мекета перекосило.

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я!

Само собой. Вот только услышать хотел вовсе не это.

– Ты застрелил разумника! Полагаю, невинным его не назовешь, но как ты за это оправдаешься?

Брат даже моргнул от изумления. Казалось, будто я заговорил на языке древних лейров. Он фыркнул.

– Ты сейчас посмеялся, Мозголом? Оглянись! Здесь всем плевать на смерть. Тут каждый день по несколько трупов находят, и никому дела нет до того, кто их оставил. Но то, о чем я волнуюсь, намного важней всего этого. Я думал, ты понял это, когда мы покидали Дей-Прим.

Я, разумеется, знал, что мой старший брат далеко не святоша, однако столь циничного отношения к чужой жизни даже от него не ожидал.

– Сдается мне, – проговорил я, – ты понятия не имеешь, как все обстоит на самом деле.

– Ты так считаешь?

Его вопрос заставил меня пересмотреть в памяти момент, когда скрытая в ящике сила уберегла мое лицо от возможности столкнуться с плазменным зарядом.

– Именно. Но я тебя не виню. Ведь даже Тассия признала, что далеко не во всем разобралась.

Имя шаманки подействовало на Мекета как микстура. Лицо его тут же свело судорогой.

– Не говори мне об этой старухе, – отрезал он, пряча бластер назад в кобуру. Оттолкнулся от стены и поплыл дальше.

– Знаешь, Мекет, а ведь она тебе жизнь спасла, – напомнил я, стараясь не отставать.

Тот тряхнул головой и пониже опустил свою шляпу.

– Я ее об этом не просил.

– Все верно. Зато просил я.

Услышав последнюю фразу, брат резко затормозил руками о переход и снова развернулся лицом, из-за чего я едва не столкнулся с ним лбом. Сощурив карие глаза, он поинтересовался обманчиво мягким тоном:

– И что же эта старая тварь потребовала взамен?

Я сглотнул.

Проще всего было сказать правду. Но признаться в том, что позволил еще глубже втянуть себя в историю с Тенями, язык не повернулся. Внутреннее чутье подсказывало, кое о чем Мекету лучше не знать. По крайней мере, до тех пор, пока не разрешится более злободневная загадка, связанная с Аргусом и его кровавым побегом из лап вооруженных сил Тетийсской Федерации.

– Я не услышал ответа, – сказал брат, выждав немного.

Я невинно захлопал глазами.

– Мы разве не торопимся найти этого Д’юму?

– Зубы мне заговариваешь?

– Вовсе нет. – Я был сама искренность.

Но брат не купился.

– Заговариваешь.

– Вовсе нет. Ты сам всю дорогу талдычил о том, насколько это важно – найти его как можно скорее!

Он усмехнулся.

– Ладно. Но мы еще посмотрим, кто кого.

Я не стал возражать. Лишь незаметно и с облегчением перевел дух. Полностью расслабиться, правда, не дал труп, оставленный позади, но в этом вопросе я в кои-то веки решил положиться на мнение брата. До тех пор, пока он уверен, что контролирует ситуацию, мне не следует дергаться.

И только внутренний голос, подобный негромкому эху, неустанно твердил: одним убийством здесь не обойдется.

Преодолев очередной короткий туннель, мы очутились среди настоящих джунглей посреди космоса. Буйная растительность, призванная снабжать техносферы кислородом, расползлась по периметру пузыря, опутав его прозрачные изогнутые стенки густым ковром зелени. Недоставало только птичек, порхавших от ветки к ветке. Запах тут был поприятнее, да и в целом все выглядело ухоженным.

Впрочем, это не лишало меня чувства реальности. За нами наблюдали. И очень внимательно.

– Д’юма, выходи, – сказал Мекет, остановившись в центре сферы и подняв руки ладонями вперед.

Не зная, стоит ли следовать его примеру, я решил не менять положения, на случай, если придется хвататься за бластер.

Впереди раздвинулись ветки деревьев, и в прорехе показался длинный ствол лазерного ружья. А следом послышался и голос, низкий и сиплый:

– Динальт, ты, что ли?

Несмотря на совершенно недружественный жест, Мекет, в отличие от меня, не выказав и капли напряжения, заговорил весело и бодро, будто к старому другу на огонек заскочил:

– Так точно, Д’юма. Это я.

Небольшая пауза разделила его ответ с очередным вопросом:

– А рядом кто?

После секундной заминки Мекет пояснил:

– Братишка мой. Младший.

Некоторое напряжение, прозвучавшее в его словах, а также пристальное внимание, исходящее со стороны зарослей, заставили меня напрячься.

И, кажется, не меня одного.

– Вот оно как? – Голос Д’юмы, все еще не рисковавшего высовываться из-за кустов, сделался подозрительным. – Не тот ли это парень, что устроил тарарам на Дей-Прим?

Благоразумия ради я промолчал.

– Слухи о его участии сильно преувеличены, – заметил брат.

На что ему быстро возразили:

– Были бы это слухи.

Было очевидно, что последнюю фразу сказал не Д’юма, однако проще от этого не стало. Посмотрев по сторонам, я обратил внимание, что справа и слева, а также сверху и снизу, между нестройных зарослей плодоносных кустарников и конструкций, к которым все эти насаждения крепились, притаился некто куда более опасный, чем обыкновенные беженцы.

На всякий случай толкнув Мекета в плечо, я указал на засаду.

– Я знаю, – спокойно кивнул он и снова обратился к той части зарослей, из-за которой выглядывало дуло винтовки: – Мы сюда не на разборки пришли. С кланом Феб я больше дел не имею, а Риомм, сам знаешь, меня вообще не касается. Я тут по другому вопросу.

– У-у-у, – многозначительно протянули из-за кустов, – догадываюсь, по какому.

Что-то в его тоне заставило мою скрытую сущность раздраженно встопорщить шерсть, а это, в свою очередь, привело к тому, что моя ладонь легла на рукоять бластера.

– Оставь оружие, малец, – посоветовал Д’юма. – Ты и твой братец не в том положении, чтобы затевать перестрелку. Семеро бравых наемников сейчас держат вас обоих на мушке. Даже если ты попытаешься вытащить бластер, тебя тут же изрешетят.

Понятия не имею, о чем в этот момент подумал Мекет, но самого меня накрыло столь лютой яростью, что даже удивительно стало, как моя кожа при этом не запылала.

Впрочем, дать волю праведному гневу мне было не суждено, поскольку Д’юма прибавил:

– Но чтобы не показаться совсем уж обмудком, замечу: все мы здесь знаем, что ты и без бластера можешь доставить нам всем неприятностей. Так что не будем вести себя как дети, идет?

Титаническим усилием воли заставив себя убрать пальцы с бластера, я проговорил:

– В таком случае, может, вам все же выйти на свет?

Я не ожидал, что он последует совету, но все именно так и вышло. Торчащая между ветками винтовка исчезла из виду, а на ее месте нарисовалась широкая физиономия. С длинным курносым носом и заостренными ушами, торчащими выше абсолютно гладкого лба, она напоминала даго-гоблина из старой сказки о потерянной линзе. Только в отличие от своего сказочного прототипа, доброжелательность реальному Д’юме была чужда.

– О тебе уже начали шептаться в подворотнях, малыш, – заметил контрабандист, хитро прищурившись, и не спеша выплыл из тени целиком – низенький толстячок, затянутый в грязно-серый рабочий комбинезон и портупею.

Едва явление свершилось, его примеру последовали и те, кто наблюдал за нами из зарослей. Слова о том, что на Д’юму работал целый отряд суровых боевиков, оказались правдой. Чудеса да и только.

– Никогда не любил собирать сплетни, – сказал я на всякий случай.

Д’юма хрюкнул. Или хихикнул? Разобрать было сложно.

– Охотно верю. Охотно. Только разве не сплетни вас двоих сюда привели?

Пожав плечами, я собрался было возразить, но Мекет опередил меня вставив:

– В некотором роде.

– В некотором роде? – сквасился Д’юма. – И что это должно означать?

– Только то, что ты, как сам говоришь, хорошо знаешь, – сказал брат. – Нам нужен инфочип Малыша. И, если ты не против, я бы хотел его получить как можно скорее. Мы очень спешим.

– Так вот в чем причина твоего появления? Любопыственно… – пропел Д’юма, хотя несмотря на свои слова, удивленным совсем не выглядел. – А с чего ты взял, что эта штучка у меня?

– Да брось, старый пройдоха. Всем известно, что у тебя с Желтым Малышом была особая связь. Она доверяла тебе, как никому другому. Оттого и все тайны, собранные на той пластиковой крошке, оставила. На хранение, так сказать.

Д’юма почесал третий подбородок пухлой когтистой лапкой и осклабился.

– Какая неоригинальная теория, Мекет. От кого, от кого, а от тебя я ждал чего-то помудренее. Или думаешь, будто ты первый, кому такая мысль пришла в голову, а?

Но братец не смутился.

– До теорий мне дела особого нет, дружище Д’юма. Как, в общем-то, и до тонкостей твоих взаимоотношений с Малышом. Все мы долгое время кормились с одной миски, и каждому есть что порассказать друг о друге. Но мне сейчас недосуг вспоминать о былых чудных временах, поэтому давай ближе к делу. Я знаю, инфочип у тебя, и хотел бы его получить. – Выдержав короткую паузу, Мекет добавил с ухмылочкой: – Если ты не против, конечно.

– Не так быстро, дружище. – Последнее слово Д’юма выделил особенно четко. – Я не отрицаю нашу с тобой былую славу. Но ты сам плюнул в миску, о которой так удачно упомянул. Своими постоянными утайками ты испортил жизнь всем, кто по-доброму относился к тебе. А сейчас ждешь, что я пойду тебе навстречу? Ты как чума. Все, к чему ни прикоснешься, погибает. Смерть следует за тобой по пятам, Динальт.

Мекет ненароком оглянулся, но встретил только мой растерянный взгляд. Было видно, слова Д’юмы его задели. И, чуял я, гораздо глубже, чем он готов был признать.

– Эй! В том, что Малыш убита, моей вины нет!

– Прямой, быть может, и нет, – признал Д’юма. – Но косвенно ты ответственен за это. Не отрицай.

Мекет утомленно вздохнул.

– Если я признаю свою причастность, тебе полегчает?

– Да меня, в сущности, не очень-то волнует, признаешь ты чего-нибудь или нет. Меня беспокоит, что, даже зная правду, ты поступил так, как поступил. Серые стражи идут за тобой. И мне не нравится, что они могут нагрянуть сюда.

Мекет нарочито громко фыркнул.

– В этот гадюшник? Я тебя умоляю! Только ты можешь цацкаться с коддас. Всем остальным на них уже давно плевать. Кроме того, я слишком хорошо заметаю следы.

Д’юма с последним утверждением согласился, но неохотно:

– Ты-то, может, и заметаешь. Только рыскают серые по Галактике не за тобой, а за твоим, так называемым, братцем. – Его тяжелый въедливый взгляд сосредоточился на моей скромной персоне. – И уж поверь, таких как он, эти парни умеют находить.

Я бы мог и не вздрагивать. Слова контрабандиста открытием не стали и внутренностей моих не перевернули. О том, что Серая Стража, лишившись своей предводительницы, все усилия бросит на поиски того, кто ее уничтожил, догадался бы и малолетка. Что меня по-настоящему заботило, так это тот фоновый гул, что не переставал трепать мои нервы с самого прилета на станцию, а теперь еще сделавшийся вдвое настойчивее.

Подплыв к брату, я шепнул ему:

– У меня нехорошее предчувствие. Закругляйся уже.

У Д’юмы оказался удивительно тонкий слух.

– Тоже брезгуешь разумниками, которым некуда податься?

Твердо выдержав его инквизиторский взгляд, я отрицательно качнул головой.

– Нет. Хотя меня и выводит из себя вся эта вонь и грязища. Но дело в другом.

– И в чем же? – Контрабандист не выглядел заинтересованным, лишь пренебрежительно выпятил нижнюю губу.

Поразмыслив немного, стоит ли выкладывать все без обиняков, я переглянулся с Мекетом. Тот никак не прореагировал. Тогда я и сказал:

– Помимо этих бедняг, здесь есть кто-то еще. Кто-то гораздо опаснее, чем все ваши бойцы вместе взятые.

Предсказание ожидаемо позабавило Д’юму. Он даже хрюкнул от восторга.

– Что, правда? Неужели настолько все страшно? И когда нам ждать нападения, не подскажешь?

Вокруг раздались разрозненные смешки. Само собой, всерьез мои слова никто воспринимать не собирался.

Это разозлило. Обведя скалящиеся лица убийственным взглядом, я процедил:

– Еще бы. Прекрасно гадаю по внутренностям обнаглевших ублюдков.

Все ухмылки будто протуберанцем смело. Наемники напряглись и покрепче сжали свои карабины. Мекет тоже напрягся. Казалось, сейчас что-то произойдет…

Но вдруг громкий гортанный смех контрабандиста разорвал звенящую тишину.

– А ты, пацан, забавный, – проблеял он отсмеявшись. – И, похоже, тебя лучше не злить, а? Узнается динальтова порода. Вы и правда неплохо вместе спелись, Мекет. Мое уважение.

– Спасибо, – немного скованно кивнул брат. – Это что-нибудь меняет?

Толстяк ненадолго задумался.

– Полагаю, да, – наконец сказал он. – Милости прошу в мою палатку. Временное пристанище в чрезвычайные дни. Там-то мы все как следует и обсудим, согласны? В конце концов, где это видано, чтобы гостей, пусть даже незваных, держали на пороге, не предложив им разделить трапезу?

Идея отведать что-либо в этом гадюшнике мне не понравилась сразу же, и я поспешил вежливо, но твердо возразить:

– Благодарю, мы неголодны.

Одарив меня самым серьезным из своих взглядов, Д’юма веско проговорил:

– Отказа я не приму.

Глава 3 Доверие должно быть обоюдным

– Почему вы сидите в этих трущобах? Что вами движет? – поинтересовался я, когда четверть часа спустя мы (я, мой брат и сам Д’юма) зависли над крышкой круглого стола, привинченного к полу личной палатки контрабандиста тросом. Чтобы не порхать по неопределенной траектории, приходилось упираться коленями в специальный обруч под столом.

Хозяин угощал травяным чаем, подававшимся в прозрачных пластиковых шарах. Посасывая через трубочку терпкий горячий напиток из листьев ламма, выращенного в здешнем гидропонном саду, я ощущал себя аборигеном, что несколько нервировало. В конце концов, мы же сюда не чаи распивать явились. Но, стоило признать, подобного угощения прежде пробовать мне не доводилось.

– Что движет, спрашиваешь? – пробормотал Д’юма задумавшись. – Оглянись, малыш. По-твоему, что движет коддас, обитающих здесь? Любовь к экстриму?

– Им деваться отсюда некуда, – качнул головой я. Слишком сильно хлебнул чаю и обжег небо. – Но не вам, Д’юма.

По обстановке, пусть и весьма скромной, было видно, что палатку используют в качестве постоянного жилища уже не один год. Два инфопланшета торчали в специальных держалках, рядом стопочка электронных книг, инструменты, за одну из множества гибких петелек по периметру палатки цеплялись мешки с одеждой, личными вещами, травами и необходимыми для готовки мелочами, ну и спальное место – мягкая капсула на застежке. Не очень-то в духе космического бродяги, о котором рассказывал Мекет.

– Я лишь стараюсь помогать бедным коддас по мере сил. Только и всего, – ответил он.

На мой вкус не вполне убедительно.

– Чистый альтруизм?

Д’юма присосался к трубочке.

– А почему нет? Почему всегда надо ждать, что кто-то возьмет и сделает что-нибудь хорошее? Почему нельзя сделать это что-то самому? Ты, пока добирался до меня, приметил кого-нибудь конкретного, среди всей серой массы бездомных, ютящихся в латаных-перелатаных палатках?

Я промолчал. И не потому, что ответ был отрицательным.

Но Д’юма расценил это по-своему.

– А все оттого, что нищета – она безлика, – вымолвил он, утерев пухлые губы рукавом. – Особенно нищета коддас. Ты видишь, в какой обстановке им приходится существовать? Когда-то Кодда Секундус была провинцией Риомма, питавшей их и без того жирную тушу своей плазмой. Это был ценный мир. До того, как произошла катастрофа. И что сделала империя в благодарность? Просто впихнула выжившим сеть техносфер и помахала ручкой – удачи, мол. Вся цивилизованная Галактика в курсе, что техносферы – это временное жилье. В них даже не предусмотрены гравигенераторы. О радиации я вообще молчу. С каждым оборотом вокруг местного солнца слой защиты постепенно выгорает. Придет день и его вообще не станет. И куда тогда деваться коддас из этого загона?

Меня слегка покоробило от того, насколько фальшиво и претенциозно прозвучали его слова. Почесав переносицу, я спросил:

– Почему никто не поможет им перебраться на какую-нибудь планету или луну? Да даже астероиды сейчас сплошь и рядом переделывают в дома.

Контрабандист хохотнул, да так резво, что чуть собственный чай с шаром не выпустил.

– Думаешь, все так просто?

Я похлопал глазами.

– Риомм еще не прибрал каждый уголок этой Галактики. В космосе полно незаселенных миров. Вы могли бы подыскать что-нибудь подходящее. Или даже выкупить. Но вместо этого просто тратите огромные деньги на поддержание здешнего уклада. Это какая-то трисилева услуга.

Д’юма осклабился:

– Я не знаком с этим Трисилем, малец. Может статься, отличный был типчик. Но вся загвоздка в том, что Риомм совсем не хочет, чтобы коддас отсюда куда-то делись.

– Что? – удивился я и перевел взгляд на молчавшего все это время брата. – А почему?

Мекет как всегда сморщился, но промолчал.

– Потому, – пропел Д’юма, – что империи выгодно выставлять себя благодетельницей. Коддас здесь уже несколько лет болтаются, будто дерьмо, которое никак не смыть, а Сенат продолжает трепаться о том, сколько сил тратит на помощь местным бедолагам. Думаешь, кого-то там на сияющем Риомме устроит, если вся эта возня немедля прекратится?

– А почему нет? Разве это не снизит затраты и все такое?

– Не будь наивным. Там только болтают о суммах, которые тратятся на поддержание техносфер. На самом деле все до последней ломаной монетки оседает в карманах сенаторов и лоббистов, которые всю эту схему и затеяли.

– Тогда я тем более не понимаю, что держит всех этих людей здесь. Давно бы сбежали, и дело с концом.

– Риомм не помогает коддас, как я уже сказал, но это еще не значит, что он за ними не приглядывает. Раз в четверть оборота вокруг местного светильника орбиту сфер пересекает акаш. Не сближается и на связь не выходит. Но одного его появления достаточно, чтобы вся местная братия забилась в норы и тихонько ждала, когда напасть минует.

– Жуть какая-то, – признался я.

– Вот именно! – кивнул контрабандист, стукнув кулачком по столешнице. – Жуть. И еще какая! Коддас накрепко заперты в этом гадюшнике. И пока Риомм не передумал, единственный их выход – нищенствовать и молиться.

– И кому же они молятся? – поинтересовался Мекет, впервые за время скромной трапезы открыв рот не для того, чтобы отпить чаю.

– Всем богам, каких знают, – заявил Д’юма с убийственной серьезностью, – потому что больше им не на кого рассчитывать.

– Не на кого, кроме тебя, очевидно, – заметил брат.

Отпустив шарик с чаем, Д’юма уставился на него.

– Ты, Динальт, пытаешься мне польстить или нагрубить?

На что Мекет ответил с не самой искренней улыбкой:

– Думаю, всего понемногу. – Перехватив в воздухе едва не сбежавший чай, он вернул его Д’юме со словами: – За всей этой болтовней об угнетенных беженцах, мы упустили из виду настоящую причину нашего появления. Меня не интересует, насколько ты сроднился с коддас. И каким героем они все тебя считают – тоже. Мы оба знаем, что ты на самом деле за фрукт, а потому даже не надейся, что я позволю завербовать братишку в твою унылую конторку.

Поперхнувшись чаем, Д’юма закашлялся.

– С чего ты взял, что он вообще мне нужен? – поинтересовался контрабандист, пытаясь утереть выступившие на глазах слезы и не смотреть в мою сторону.

– Кончай уже, – бросил Мекет.

Д’юма сразу как будто сник, чем удивил меня сверх всякой меры. Я и не подозревал, что у брата на него такое влияние. Или это очередная игра?

– А чего это ты за него решаешь? – внезапно спросил контрабандист, указывая на меня пухлым пальцем. – Что, если он сам решится?..

– Не решится.

– На что не решусь? – попробовал уточнить я.

Мекет без капли энтузиазма пояснил:

– На священный поход Д’юмы против Риомма, который он уже затевает гнарк-его-знает-сколько лет. Или ты думаешь, он просто так из тебя тут слезу выжимает? Этот хитрый хрен давно мечтает, чтоб империя захлебнулась в крови, но все никак не подгадает хорошего момента. А местные – это так, способ развязать конфликт. Да он плясать будет, если однажды Риомм действительно вдарит по коддас.

– Это правда? – изумился я, уставившись на пухлого контрабандиста.

Тот с кислым видом отозвался:

– Твой братец – большой любитель все упрощать. Да, я не поклонник империи. Однако это не значит, будто готов жертвовать несколькими тысячами коддас, лишь бы надеть Риомму трусы на голову.

И все же он не признал, что не планирует вытворить нечто подобное в будущем.

– Вот что тебе стоит усвоить, пацан, – сказал Д’юма. – Первое, что ты сделаешь, когда вернешься на свой блестящий кораблик, отправишь провонявшие шмотки в утиль и примешь душ. Этим же бедолагам такой роскоши не видать как своих ушей! Я уже не говорю о нормальном сне при стандартной гравитации и горячей еде. Об этом тут и мечтать забыли. И если парочке лоснящихся от устриц политиканов придется немножко понервничать из-за того, что я и мои парни попробуют сделать что-нибудь шумное, что ж, я считаю, невелика беда. Потерпят. Как все мы терпим.

– Смотри не заиграйся, – бросил Мекет. – Ты не хуже моего знаешь, какими мелочными бывают риоммские чинуши.

– Тебе-то что, Мекет? – откликнулся Д’юма. – Ты к Риомму привязан так же, как небесный прыгун к земле. Сегодня ты здесь, завтра – там. На одном месте не удержишь. Я слыхал, как ты наподдал тому серому стражу. На твоем фоне, я для них просто пустышка.

– Это пока. К тому же у Риомма всюду уши.

– А у меня тоже! Старый Д’юма еще способен учуять, откуда и куда дует солнечный ветер. А здесь так и подавно. Заранее знаю, кто и когда чихнет. Пусть даже чихотой страдает истинный лейр.

– Я уже сказал, что я не лейр.

Но на мои слова внимания не обратили.

– Поэтому ты так страстно заинтересовался Мозголомом? – спросил брат сощурившись. – Увидел что-то, что пришлось тебе по душе?

Плотоядная улыбка расцвела на физиономии контрабандиста.

– Да брось, Мекет, ты прекрасно знаешь, что я не питаю слабости к смазливым молоденьким мальчикам, пусть даже с таким экстравагантным прозвищем.

– Только к их экстравагантным способностям, – вставил брат. – Ты прав, я очень хорошо тебя знаю. И потому моим ответом будет «нет». Ты понятия не имеешь, с чем пытаешься связаться.

Это заставило Д’юму продемонстрировать мелкие заостренные зубки.

– А мне кажется, имею. Я, знаешь ли, с Желтым Малышом делил не только постель…

Невольно представив себе этот неординарный дуэт, я чудом удержался, чтобы брезгливо не поморщиться. Вышло бы не очень красиво. К тому же внимательные глазки Д’юмы в этот момент как раз пристально за мной наблюдали.

– А можно без подробностей? – попросил Мекет.

Миниатюрный герой-любовник снова осклабился и спрятался за чайным шаром.

– Извольте. Все это я говорю к чему? Мне, знаешь ли, тоже ведомы кое-какие из ваших общих тайн.

– Так это ты даешь пищу тем слухам, что распускают пираты? – Мекет звучал чуть ли не обиженно. – Им всего-то пришлось искать новый притон, вместо разнесенного Дей-Прим.

– Слегка приукрашиваю, – скромно потупился контрабандист. – Да и то лишь для того, чтоб у определенных людей не сложилась истинная картинка событий. А сказки ведь все любят. Особенно такие, в которые трудней всего верится.

Под его изучающим взглядом я снова ощутил неловкость и дискомфорт, что донимали меня при первой встрече. Я нутром чуял, Д’юма что-то замыслил, притом с явным замахом на мое непременное участие. Стоило ли добавлять, насколько мне это не льстило?

Решив чуть изменить русло беседы, я поинтересовался:

– Что это, кстати, за инфочип, о котором вы столько болтаете?

Брат и контрабандист переглянулись, затем Д’юма проговорил:

– Кое для кого это почти такая же мифическая вещь, как Игла Дживана. В кругах контрабандистов и инфоброкеров нет тех, кто не мечтал бы ею обладать. Это чип, на котором собраны все данные обо всех сделках и операциях, что провернула Желтый Малыш за свою насыщенную событиями жизнь. И их участниках, разумеется.

Это меня не сильно удивило. Учитывая род деятельности Малыша, ждать от нее чего-то подобного было логично. Экстравагантная дамочка с не менее экстравагантным именем за свой век могла нажить немало влиятельных врагов, у которых хватило бы и сил, и упорства, чтобы постараться избавиться от той, что слишком много знает. Малыш это наверняка понимала и таким незатейливым способом обезопасила себя. Другой вопрос, зачем все это Мекету? Чего он там надеялся найти? Или наоборот, хотел стереть кое-то, способное открыть о нем нечто еще более неприятное? Сейчас, когда вся Галактике в курсе, что Малыш мертва, спрос на чип с секретами, должно быть, взлететь до космических высот. Как и интерес тех, кто мог захотеть припомнить моему братцу его прошлые делишки. В уме сразу же всплыло звучное имя клана Феб и лицо их очередного главаря Треззлы…

– Что ты хочешь там найти, Мекет? – напрямик спросил я.

– Это мое дело, а не твое, – откликнулся он, скомкав пластиковый шарик и отправив его в свободный полет. – А ты, Д’юма, лучше назови свою цену, и я выкуплю чип у тебя.

Д’юма хитро прищурился и опять потер округлый подбородок.

– Ты, видно, и впрямь располагаешь солидной суммой, раз так спокойно позволяешь мне ставить условия. Или этот инфочип тебе и вправду очень нужен…

– Мои финансы – мое личное дело.

– Ты абсолютно прав, дружище. Кроме того, чип все равно не продается, так что и говорить об этом нечего.

Удивление, отразившееся на лице брата, казалось неподдельным. Похоже, он рассчитывал, что уговорить Д’юму будет несложно. Даже переспросил:

– Что значит не продается?

Улыбка контрабандиста из ехидной превратилась в загадочную.

– Уж и не знаю, как прозрачней выразиться. Нет значит нет, приятель. – Поковырявшись кончиком кривого ногтя в зубах, он заметил: – Впрочем, всегда есть возможность договориться.

Мекету тон Д’юмы не понравился, и это было видно по тому, как заходили желваки на его скулах.

– Слушаю твое предложение.

Д’юма расцвел и довольно быстро затарахтел:

– Я хочу, чтобы ты отправился в систему Боиджия и достал для меня кое-что оттуда. Вещь небольшая, и с ее поисками особых трудностей не будет. Однако же, она весьма ценна и достаточно хорошо охраняется, чтобы ее невозможно было забрать так просто. Выкупить ее тоже нельзя. Только выкрасть.

– Боиджия? – Я чуть не поперхнулся чаем. Неужели не ослышался? Но потом до меня дошел основной смысл слов контрабандиста, и вся заинтересованность мигом схлынула. – Не буду я ничего красть. В жизни не брал чужого и впредь не собираюсь. Мекет, скажи ему!

Но Мекет почему-то не спешил возражать карлику.

– Что за вещь? – спросил он нахмурившись.

– Образец растения.

– Тебе что, зелени здесь не хватает? – брат ткнул пальцем в сторону выхода из палатки.

– Это непростое растение, Мекет, – откликнулся Д’юма. – Это минн.

– Не слыхал о таком.

Зато я слыхал. Вернее, читал, когда, по своему обыкновению, штудировал заметки Батула Аверре о лейрах. Там говорилось и об этом удивительном растении, служившим боиджийским племенам аборигенов способом не только выживать среди смертоносной флоры и фауны планеты джунглей, но даже противостоять Теням лейров, что в разы удивительней. Заметки намекали, будто к созданию минна приложили руку некие могущественные сущности, некогда царствовавшие во Вселенной. И теперь это самое растение понадобилось Д’юме. Притом настолько, что ради него он был готов распрощаться с легендарным инфочипом. Хотя, как по мне, мог бы просто продать штуковину и нанять профессиональных воров, а то и сразу армию для переворота своей мечты.

– Что вы собираетесь с ним делать? – спросил я.

– А ты знаком с минном, верно, малыш? – ничуть не удивившись этому факту, проговорил Д’юма. – Оно и понятно. Такие, как ты, просто обязаны знать о нем.

Очередной намек на мои «необычные способности» заставил вспыхнуть. Как могут они рассуждать о вещах, которых даже не понимают?! И как может Мекет делать вид, будто такие разговоры в порядке вещей?!

Ценою неимоверных усилий я взял себя в руки и постарался улыбнуться:

– Если вы думаете, что я добровольно соглашусь сунуться к тамошним аборигенам только ради того, чтобы добыть вам комнатный кустик, то вы еще более отбитый на голову фанатик, чем мой брат. Всем известно, как ревностно махди оберегают свою территорию от незваных гостей. Многие, кто рискнул отправиться в чащу, назад не вернулись.

Проглотив оскорбление, Д’юма заулыбался шире прежнего:

– Риши, Риши! Я все хорошо понимаю. Будь задача такой простой, я бы не стал ждать ветра от солнца и сам бы давно все организовал. Но так уж удачно совпало, что вам вдруг понадобилась моя помощь. Так почему бы мне этим не воспользоваться?

Я повернулся к Мекету, в надежде услышать от него вразумительный ответ. Но тот только поднял ладонь, призывая меня не горячиться.

– Спокойно, Мозголом. Я разберусь. – Посмотрев в лицо Д’юме, он проговорил: – Ты не сказал, что собираешься делать с этим минном.

Тот фыркнул.

– Конечно не сказал. Но ведь и я не выпытываю, зачем тебе инфочип. Хотя прекрасно осознаю его ценность.

Тут я не смолчал:

– Минн смертелен для всех, кроме махди. Они, как я читал, применяли его практически всюду: готовили из него еду, создавали оружие. Но вы-то не махди, значит, хотите использовать растение в других целях. Например, в вашей будущей войнушке с Риоммом, я прав?

– Неплохо, мой юный друг. Неплохо. – Д’юма и впрямь выглядел впечатленным. – Однако ты далековато забрался от истины. Минн мне нужен вовсе не затем, чтобы устроить переворот.

– Тогда зачем?

Контрабандист шутливо погрозил мне пухлым пальчиком.

– Э, нет, малец, я на эту уловку не поймаюсь. Хочешь узнать мои цели? Принеси мне минн. И если не передумаешь, мы с тобой обсудим, что и как, идет?

– Не идет, – тут же встрял братец.

Д’юма притворно скуксился.

– Ты стал таким правильным, Мекет. Аж тошно.

Тот не отреагировал на поддевку, но зато всерьез задумался над предложением.

– Один инфочип за один росток минна, так?

– Воистину так, – кивнул Д’юма. – Только росток этот должен быть живым. Всяких там засушенных веников из сувенирных лавок мне не надо. С тех пор как махди повымирали, обнаружить минн стало почти так же трудно, как живого лейра. В естественной среде, насколько мне известно, его уже давно нет. Все, что осталось – это несколько экспериментальных образцов в имперских лабораториях в Мероэ. Так что вам даже в лес соваться не понадобится. Только навестить столицу и вывезти оттуда кустик. Для сверхсущества проще некуда, согласитесь?

Мекет не стал спорить и с этим, только мрачно пробормотал:

– Впервые в жизни мужик требует от меня цветы. Надеюсь, он же последний… – Он покосился на меня, затем уставился на крышку стола, потом опять на меня и под конец повернулся к пухлому интригану. – Ладно, чтоб тебя, я готов за это взяться. Но лишь при одном условии.

Д’юма навострил длинные уши.

– Ты отдашь мне инфочип и забудешь, что вообще когда-либо нас знал. – Брат выдержал паузу, внимательно глядя на контрабандиста, после чего прибавил: – Хорошенько обдумай это, Д’юма, потому что потом условия будет уже не изменить. Если я вдруг узнаю, что ты не удержал воду в заднице и рассказал кому-то об этой встрече, можешь сразу заказывать себе гроб по размерам.

– Ты угрожаешь мне, Мекет? – Карлик изо всех сил старался казаться удивленным. – Разве так разговаривают со старыми друзьями?

– Не путай хрен с пальцем. Мы не друзья, Д’юма. И никогда ими не были.

Д’юма то ли фыркнул, то ли хрюкнул.

– Это уж точно. Дружить с тобой не всякий сможет, Мекет. Но я по натуре оптимист и верю, что все еще возможно. Пусть будет по-твоему. Я забуду о нашем знакомстве, как только получу свое растение.

И все это было так мирно и пристойно, что поневоле пришлось напомнить о себе.

– Безумно рад за вас, товарищи. Но вы не забыли, что я еще не дал согласия?

– О, – сказал Д’юма. – О-хо-хо. Я уже понял, что братец не поделился с тобой своими планами относительно инфочипа. И это вполне в его стиле. Но разве ты не должен доверять ему?

Должен ли? Я перевел взгляд на Мекета, чье лицо, наполовину скрытое в тени полей шляпы, оставалось безмятежным. У него на все случаи жизни был план. Но стоил ли он доверия? Ответить на этот вопрос было сложнее, чем прикончить Ди Аргуса.

Кажется, брат почувствовал мои сомнения, потому что вкрадчиво попросил:

– Мозголом, просто сделай мне одолжение, идет? Одно из немногих.

Я вздохнул. По сути, уступить Мекету в его просьбе не стоило мне никакого труда. Все, что было возможно, я мог вытрясти из него и по ходу дела. К тому же путешествие на покрытую туманом древней истории Боиджию могло стать одним из самых запоминающихся приключений в моей жизни. И уж наверняка приятней, чем прошлое дело о пропавшем семейном лакее. Так зачем отказываться?

– Хорошо. Я согласен. Вы отдадите нам инфочип, Д’юма.

– В обмен на кустик минна, – кивнул карлик.

– В обмен на кустик минна, – повторил Мекет. Не сказав больше ни слова, он оттолкнулся от импровизированного столика и выпорхнул из палатки.

Мне ничего другого не оставалось, кроме как поблагодарить Д’юму за чай и отправиться за братом.

– Знаешь, – сказал я, проплывая вслед за Мекетом через трущобные пузыри обратно к кораблю, – если б я знал, зачем нам этот никчемный инфочип, мне было бы проще согласиться.

Мекета мои слова задели.

– Никчемный? Никчемный?! Да понимаешь ли ты, сколько информации хранится на этом маленьком кусочке металлопластика?

Я нарочно скорчил постную мину.

– Я от природы очень неплохо соображаю, но ты не удосужился рассказать мне о деталях.

– Не тебе говорить о природе чего бы то ни было, – огрызнулся брат и тут же замер, сообразив, какую бестактность ляпнул. – Прости, Риши, я не хотел.

– Но сказал, – заметил я, стараясь не показать, что его шпилька достигла цели. Из-за весьма необычного способа, благодаря которому появился на свет, я стал замечать, что крайне болезненно реагирую на все разговоры, связанные с темой естественности.

– Обидчивость тебе не к лицу, – заметил он, оглянувшись по сторонам. На этот раз никто из местных не лез к нам с просьбой подать милостыню. Хотя всю дорогу провожали недоброжелательными взглядами.

Я показал брату средний палец.

Он фыркнул, но продолжил:

– На самом деле, все, что наговорил тебе Д’юма чушь полная. Или по большей части. А вот про чип он не лгал. Малыш занималась разного рода сделками. Некоторые из них были очень специфичны. И оттого привлекательны для многих. Я хочу заполучить чип прежде, чем кто-нибудь другой пожелает того же.

– Это я уже понял. Я хочу знать, зачем?

– Ага. Уверен. Еще как хочешь.

Что ж, это было ожидаемо.

Я закатил глаза и переключился на новый вопрос:

– Чип всегда был у Д’юмы?

– Всегда. С той самой поры, как Малыш заключила свою первую сделку. Она была весьма прагматичной бабенкой. И никому не доверяла. Кроме Д’юмы. За что этот сварливый мешок заработал такой бонус, я понятия не имею. Зато точно знаю, что сам Д’юма никогда этим доверием не пренебрегал.

– И даже не пытался использовать чип в собственных целях? – Нечто довольно странное показалось мне в том, что личность, желавшая высвободить коддас из положения беженцев и разумников третьего сорта, ни разу не прибегла к помощи вещицы, без дураков способной сделать из него богача.

– Если бы Д’юма объявил о намерении продать инфочип Малыша, он бы и суток в живых не протянул. Началась бы охота. Кроме того, ты и сам слышал, что его не интересуют деньги. Только нечто более весомое.

– Минн, что ли? – усмехнулся я.

– На самом деле в этом нет ничего смешного, Риши, – с укоризной качнул головой Мекет.

От меня не ускользнуло, что он уже дважды за время беседы назвал меня по имени, не использовав нелепое прозвище, которым сам же и наградил. Означало ли это перемену в его отношении? Я хотел верить, что нет.

– И все же, что такого привлекательного в том инфочипе? Что важного он хранит для тебя?

– Для нас, Риши. Не для меня, – поправил брат тихо. – Не думай, будто я не сожалею о том, что творится теперь с тобой по моей милости. Хоть ты и стараешься скрыть перемены, я все вижу. Тень растет в тебе, словно опухоль. Клетка за клеткой она захватывает твое естество, пока однажды не поглотит полностью. Это надо остановить. Остановить, пока не поздно. А в инфочипе есть кое-что о том, как это сделать.

Меня от этих слов передернуло. Резко застыв на повороте, я не рассчитал угла и врезался в одну из переборок – эдакая иллюстрация удара обухом по голове.

– Зараза! – выругался я и схватился за ушибленный лоб. – Так, погоди… Что? Как это понимать? В инфочипе есть подсказка, как усмирить Исток? Откуда она там взялась? Да и вообще, откуда тебе знать, что это можно сделать?

– Я не знаю наверняка, но почти уверен, что возможно, – сказал Мекет, перехватив мою руку и подтолкнув к ползунку, ведущему на борт «Ртути».

– Как?.. Почему?.. Да каким образом, в конце-то концов?!

В ответ на это брат усмехнулся, но без намека на веселье.

– А это еще одна из тайн, которые Желтый Малыш унесла с собой в могилу. Но мы ее узнаем. Просто доверься мне.

Если б я был дурак, я бы, наверное, так и сделал. Но кое-какой опыт и жизнь бок о бок с Мекетом научили воспринимать его слова чуть менее буквально. Не нужно зваться гением, чтобы понять, в какую сторону ветер гонит фотоны. Братец затеял авантюру, но, догадываясь, что меня на нее легко не подписать, нарочно нагнал туману, чем и воспалил мое воображение. Он, как никто, в Галактике знал, насколько сильно я падок на всякие тайны и загадки прошлого, пусть даже не особо далекого, и давил на это не стесняясь.

Притом не зря.

После разговора в техносферах мне и впрямь захотелось побывать на Боиджии и побродить по ее легендарной висячей столице. Но вместе с тем я не переставал испытывать зудящее ощущение на самом краю сознания, которое шептало, что простой прогулкой дело совсем не ограничится. За прошедшие недели фигура Ди Аргуса, маячившая, казалось, всюду, куда бы мы ни сунулись, ничуть не утратила своей зловещести.

Как ни забавен был оборот, с той поры, как мы оставили Дей-Прим, серый страж мерещился мне в каждой тени. Я знал, что смерть хозяйки не повлияет на его целеустремленность и, может быть, поэтому ожидал за первым попавшимся поворотом. Бледное лицо с жутким серебристым взглядом даже снилось ночами. Оно намекало, что новая встреча была неизбежна, и я старался морально готовить себя к ней. Аргус не обещал мне мук адских, но вполне доходчиво дал понять, что не остановится, пока не заполучит обратно. А раз так, то имело смысл оглядываться почаще. И не соваться туда, где само понятие цивилизованности давно размылось и превратилось в анахронизм.

Мекет же, напротив, вел себя так, будто никакого Аргуса нет и в помине, и все, что им движет – желание исправить прежние ошибки. Но я-то знал, что ночные кошмары донимают брата едва ли реже, чем меня самого, а все эти обещания с помощью эфемерных знаний избавиться от влияния Теней – лишь отчаянная попытка обратить время вспять. Он не понимал, что сделанного не исправить, и на все мои попытки втолковать ему эту простую истину, только огрызался. Брат, как и большинство разумников, считал Тени вселенским Злом, которое следует уничтожить, прежде чем оно успеет осквернить все на свете. Но я не винил его за зашоренность. Придет время, и ему придется столкнуться с реальностью. И будет лучше, если это случится на моих условиях.

Глава 4 Добро пожаловать в Мероэ!

– Ты ввел не те координаты, – проворчал Мекет, тыча пальцем в дисплей на приборной панели. Стоя над душой, он наблюдал за тем, как я пилотирую «Ртуть», и время от времени неодобрительно цокал. Корабль едва отошел от станции коддас на приличное расстояние и готовился к переходу на сверхсветовую. – Вот здесь ошибка. Видишь? Ни хрена ты не видишь!

Воздев глаза к потолку, я тяжко вздохнул и попросил его, пока еще вежливо:

– Мекет, сядь, пожалуйста, и не говори под руку. Сам разберусь.

Это был далеко не первый мой полет за штурвалом звездолета, и все же брат трясся так, словно я залез в его арсенал, достал оттуда плазмомет и принялся палить во все стороны прямо в рубке. Как дитя малое, честное слово.

– Никогда не пренебрегай расчетами, Мозголом! Если в цифрах ошибка, ты можешь воткнуться в планету. Каково тогда будет?

Я попытался его успокоить:

– Все будет нормально. Ни во что не воткнемся. Даже на месте окажемся. Точно тебе говорю.

– Да кто вообще учил тебя так летать?!

– Ты учил! Сам же сказал, что у нас мало времени. Вот я и подправил координаты, чтобы поближе к Боиджии оказаться. Не хочу тратить часы на это идиотское задание. Вообще, все эта таинственность жутко раздражает. Пойди туда, не знаю куда. Принеси то, не знаю, что. Какого лейра все это значит?

– Это значит, у хитрожопого проныры наметан план, – ответил Мекет заметно тише.

Речь шла, разумеется, о Д’юме.

– Есть идеи, зачем ему понадобился минн? – спросил я, не уверенный, что брат ответит.

Тем не менее он проговорил:

– И немало. Одна неправдоподобней другой. Хотя я бы не стал себе голову этим забивать. К нам это все отношения не имеет.

– Но ты уверен, что в конце Д’юма честно отдаст чип тебе?

Мекет не торопился отвечать. Отступив к креслу навигатора, брат мрачно проговорил:

– Ему будет некуда деться. Хочет или нет, а расстаться с инфочипом придется. Иначе я устрою ему такие неприятности, что даже серые позавидуют.

Неприкрытая угроза, прозвучавшая в этих словах, заставила меня поежиться. Нет, я и раньше слышал, как брат угрожает своим неприятелям, но отчего-то никогда прежде его слова не провоцировали такое количество мурашек. Похоже, Мекет слишком сильно верил в инфочип. А раз так, то не остановится ни перед чем, пока не заполучит его.

И все из-за меня.

Это льстило, но вместе с тем и тревожило. Такого фанатизма я не ожидал.

– Стартуй уже, – буркнул он.

– Есть, капитан, – надеясь разрядить обстановку, шутовски отсалютовал я и перевел рычаг в вертикальное положение. Тьма и звезды, ее усыпавшие, мгновенно свернулись в трубочку, уступив место безудержному калейдоскопу хаоса гиперпространства.

Как только миллионы лет, которые нам гипотетически пришлось бы потратить на путешествие до Боиджии, превратились в скромные двадцать минут, а «Ртуть» выбросило прямо перед мутно-зеленым эллипсоидом, я украдкой выдохнул. Несмотря на всю браваду, что демонстрировал брату, у меня хватало мозгов оценить возможность накосячить. Космические путешествия, кто бы как ни расхваливал современные ИскИны и сверхточные гипердвигатели, всегда сопровождала определенная доля риска, которой нельзя было пренебрегать.

Впрочем, страх убиться об планету не шел ни в какое сравнение с тем гнетущим ощущением, что нахлынуло на меня, стоило только нацелить корабль на снижение по спирали.

– Не так резко, Мозголом, – встрял Мекет, снова встав ментором за моим плечом. – Что это с тобой?

– Возьми управление, – выдохнул я сквозь крепко стиснутые зубы. Казалось, все внутри взбунтовалось против того, чтобы приближаться к странной планетке. Выпустив штурвал из рук, я быстро уступил место пилота законному владельцу и, уцепившись за переборку, уставился в иллюминатор, за которым разрастался боиджийский серп.

– С тобой все в порядке?

Прежде чем ответить, пришлось сделать несколько глубоких вдохов:

– Я в норме. Просто немного тошнит. Только и всего. – Я продолжал вглядываться в приближающуюся поверхность, словно саваном укрытую грозовыми облаками, и надеялся привыкнуть к ощущениям. Тут и там вспыхивали ослепительные искорки бушующих вдалеке гроз. Несмотря на то что я не мог этого слышать, их отзвуки отдавались в голове тяжелым звоном. – По-моему, с этой планетой не все ладно.

– По-твоему? – Мекет деланно усмехнулся. – Да от этого замшелого булыжника у любого мурашки по коже! О чем, кстати, вся Галактика в курсе.

– Нет, тут другое, – качнул головой я, однако пояснять не стал.

Невольно напрашивалось сравнение с Яртеллой. Только если в случае с обителью лейров, оттуда хотелось просто удрать, то Боиджия вселяла стойкое ощущение гадливости. Как будто тебя лицом макают в чан, доверху наполненный смесью из компоста и древесного сока. Мягко говоря, неприятное чувство.

Которое, впрочем, не мешало оценить местные виды.

Густая многоцветная роща в километр высотой, расстилавшаяся под днищем «Ртути», звалась Великим паатовым лесом и считалась едва ли не самым опасным местом в Галактике. Не перечесть, сколько баек я услышал о ней на Семерке. О смельчаках-охотниках, что по глупости совались туда и больше никогда не возвращались. О диких хищниках, способных ударом хвоста распилить взрослого разумника пополам. О лозах-душилках. И о махди, конечно же, – жутких аборигенах, которых искусственно вырастили для защиты несметных сокровищ, скрытых в планетарных недрах.

Несмотря на флер отвращения, вид из иллюминатора все равно захватывал дух.

– Здесь, правда, всего один город? – спросил я не столько из интереса, сколько ради того, чтобы пригасить неприятные ощущения, заставлявшие существо в ящике елозить.

Мекет неожиданно удивил ответом.

– Ну да. Легендарный Мероэ. Он же столица Семи Холмов. А заодно риоммский форпост. После Второй войны лейров Риомм взял планету под надзор, разместив в городе гарнизон. Тех аборигенов, что не померли сами, убили, а их резервации разорили. Все наиболее ценное вывезли, а город оставили на попечение местных аристократов.

Забыв о недомогании, я изумленно уставился на брата:

– Откуда ты все это знаешь?

Тот на мгновение оглянулся, скривив кислую физиономию.

– Я, между прочим, тоже читать умею. А еще бывал тут не раз. Так что даже всезнайку вроде тебя могу чему-нибудь научить. Например, ты знал, что самый первый граф Занди добыл здесь Иглу Дживана, с помощью которой помог одержать победу над лейрами?

Честней был бы ответить, что знал, но лишать брата его маленького триумфа не хотелось.

Довольный собой, он продолжил:

– А про то, что эта самая Игла способна была уничтожать Тени? Что? Тоже нет? Серьезно, Мозголом? А как же твои инфернальные книжки, что ты часами затираешь до дыр? Там об этом ни-ни?

Я вздохнул.

– Оставил бы ты мои инфернальные книжки в покое и смотрел бы лучше перед собой. Того и гляди днищем скрести начнем.

Брат подчинился и выровнял нос корабля. Но гнусно хихикать при этом не перестал.

– Даже удивительно, что ты об этом не слыхал, учитывая твою помешанность на лейрах и всей этой теневой лабуде, – проговорил он.

Ну, знаете ли! Уперев руки в боки, я сказал:

– Моя, как ты выразился, помешанность имеет под собой основания.

Дернув щекой, Мекет хмыкнул:

– Камушек в мою сторону?

Я решил не отвечать. В конечном счете попытки выяснить, кто виноват и что с этим делать, потеряли для меня всякий смысл. Я простил брата за то, что он столько лет скрывал правду о моем происхождении. И уж точно не собирался перекладывать на него вину за то, что сотворил со мной Орден куатов. По их указке ученый Рас Гугса создал воплощение Теней, живого Истока, а значит, с ними мне и разбираться.

Наблюдая за тем, как из облаков выступает столичный город Мероэ, я постарался отбросить все переживания и страхи, навеянные давящей атмосферой, и сосредоточился на головокружительном пейзаже. Недаром говорил кто-то из мудрецов: «Можно всю жизнь провести, перелетая от планеты к планете, открывая диковинные миры, но так и не постичь и тысячной доли того, насколько прекрасна, таинственна и непостижима наша Вселенная».

– Боже мой, я и не думал, что здесь настолько красиво!

– Вот как? Священный трепет, значит? А где же отвращение? – хмыкнул Мекет, намеренно облетев город по кругу, просто чтобы позволить мне полюбоваться красотами.

А ведь полюбоваться было чем! Даже несмотря на то, что от былого Мероэ здесь осталось не так уж и много.

Поговаривали, будто раньше этот город был залит солнечным светом, в лучах которого высокие золотисто-перламутровые башни и купола сверкали, будто риоммский жемчуг со дна океана Мас. Сколько, интересно, лет прошло с тех пор? Сотня? Две? Местные наверняка скажут. Теперь над столицей в прямом и переносном смысле нависали тяжелые тучи. Стены изящных зданий обветшали и все больше утопали в океане дикой зелени, над которым прежде гордо нависали. Кое-где виднелись следы давно минувших сражений, разбитые купола, опрокинутые минареты. Со времен первого графа его маленькое царство пришло в упадок и запустение.

– Ну, насмотрелся? – спросил братец и, не дожидаясь ответа, опустил «Ртуть» на ближайший бутон посадочной площадки. С виду не очень устойчивая она нависала над океаном зелени, держась лишь на единственном тонком лепестке.

– Что-то не заметил, чтобы ты запрашивал разрешение, – сказал я, заставив себя не обращать внимания на завязавшиеся в узел внутренности.

– А я и не запрашивал. Здесь вообще никто этой ерундой не страдает.

Слова Мекета заставили меня нахмуриться:

– Ерундой? Я думал, планета принадлежит Риомму?

– Формально – да, но с технической точки зрения вся эта провинция – сплошное и никому не нужное болото. Половина местных давно свалила в поисках счастья. Остались только нищеброды, да парочка аристократов, готовых удавиться, лишь бы не бросать родные места. Зуб даю, даже они чуют, что от всего этого комка грязи так и несет безысходностью. Потому и нам тут задерживаться не стоит.

Выслушав его с серьезным видом, я демонстративно зевнул и проверил надежность скрытой под курткой портупеи. Только дурак сунется сюда безоружным.

– Ой, что-то не припомню, чтобы ты хоть об одной планете говорил иное.

Брат, выбравшись из-за кресла, хлопнул себя по груди:

– Ты ж знаешь, я оптимист. Везде стараюсь отыскать что-нибудь хорошее. Но тут… – Он покосился в сторону иллюминатора, за которым виднелся кусок паатового леса, задавленного тяжелыми тучами. – Полный тухляк!

В обычной ситуации я бы непременно поспорил с таким утверждением, но, памятуя о своих ощущениях по прилете, решил промолчать. Узлы, в которые завязались кишки, и непрекращающееся ворчание твари из ящика и без того мешали сосредоточиться. Если еще и вступить в спор с братом, то можно сразу ставить точку на этом путешествии.

В итоге я сказал:

– Предлагаю не лезть на рожон.

– Всенепременно, – с охотой кивнул Мекет. – Вот добудем инфочип Малыша и заляжем на дно. А теперь давай-ка на выход.

Оказалось, что весь план по добыче ростка минна состоял всего из трех этапов: проникаем в имперскую лабораторию, хватаем растение, сваливаем. Все. Никаких деталей и забот о том, как попасть на территорию охраняемого объекта, и что делать с непредвиденными трудностями, которые легко возникнут на пути. Особенно с нашим-то везением.

– Мы же не галактический банк идем грабить, – отмахнулся братец и нацепил шляпу. – Никому нет дела до какой-то там лаборатории. Охрана минимальная. Нам даже вспотеть не придется.

Если это так, то почему Д’юма сам не выкрал растение, а отправил за ним нас?

Но вместо того, чтобы задать этот вопрос вслух, я спросил:

– Да ты вообще хоть знаешь, где эта лаборатория находится?

– К твоему счастью, знаю. Я вообще много чего знаю. И тебе пора бы к этому привыкнуть.

– Я бы, может, и привык, не скрывай ты от меня все до самой последней минуты.

Мекет поморщился. В который раз.

– Не ломай мне мозг! Хотя бы сейчас, – попросил брат, переводя системы корабля в режим ожидания. Похоже, он и впрямь не собирался здесь задерживаться. – Воспринимай эту маленькую поездку как очередное приключение. Ты же это так любишь.

– Интересно, – задумчиво произнес я, – хоть кого-нибудь подобные слова заставляли чувствовать себя спокойней?

– Даже если и нет, – сказал Мекет, – ничто не мешает тебе стать первым. Идем уже. Сказка ждать не будет.

Спускаясь по трапу в душный и насыщенный влагой и прелым запахом боиджийский воздух, я сверлил взглядом спину Мекета и гадал, следовало ли мне быть до самого конца с ним откровенным? Может, не стоило скрывать правду о смерти Метары и предостережении шаманки? Или я все-таки правильно сделал, что промолчал?

– Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, – внезапно бросил братец, широким шагом двигаясь по выложенному потрескавшейся плиткой рукаву. Цель маячила впереди – высокий дом со сквозной аркой, за которой виднелось что-то более-менее похожее на широкую улицу. По крайней мере, шум повседневной жизни с той стороны давал понять, что этот странный город не совсем еще призрак.

– Что-то сомневаюсь.

– Тебя беспокоит отсутствие плана.

Чувствуя, как от влаги и запахов, насытивших воздух, засвербело в носу, я пробормотал:

– Меня беспокоит отсутствие беспокойства у тебя. Тебе вообще все равно, как нам добыть этот адский минн? Просто постучим и спросим?

Брат замер и обернулся. Его лицо оставалось невозмутимым, и только в глубине глаз поблескивали искорки раздражения.

– Слушай, Мозголом, напомни, чтобы я позже врезал тому идиоту, который назвал тебя умным. Ты за кого меня принимаешь?

– Честно ответить?

– Прекрати! Мы возвращаемся к тому, с чего начали. Опять.

– Тогда и ты прекращай темнить и выкладывай все как есть. Сам хотел, чтобы я доверял тебе. Но вот доверие – вещь обоюдная. Или ты не в курсе?

Теперь уже в глазах Мекета были непросто искорки. Там затевался целый грозовой фронт. Он недобро сощурился:

– А кто сказал, что я тебе не доверяю?

Я пояснил:

– Ты тащишь меня в место, от которого мурашки по коже, и при этом ничего не хочешь объяснять. Что-то не похоже на доверие.

Он подошел вплотную, схватил меня за плечи и как следует встряхнул.

– Да нечего здесь объяснять! – Понизив голос, Мекет затараторил: – Все просто до безобразия. Мы заходим в местный паб и там встречаем моего человека. Получаем от него инфу по охране и пропуска. Дальше по обстоятельствам. Все. Никаких глобальных выдумок и прочей шпионской ерунды. И на твои «темные силы» никто не рассчитывает, не беспокойся. Это я тебе пытаюсь вдолбить всю дорогу. Здесь всем насрать на безопасность. Особенно местным.

Я собирался возразить, как поступал всегда, но тут нас прервали. Пара патрульных, затянутых в форму риоммских сил безопасности, выступили из проулка и с подозрением уставились на нас. Оба при этом держали руки на кобурах.

– Эй, что здесь происходит?

Мекет тут же отступил от меня и, нацепив на лицо невинную улыбку, обернулся к безопасникам.

– Ничего криминального, начальник. Просто маленькое недопонимание с младшим братишкой. Уже все в норме.

– Точно? – Патрульный перевел цепкий и ничуть не дружелюбный взгляд на меня.

Я поспешил кивнуть.

Безопасников устроил ответ. Развернувшись на каблуках, они ушли.

Мекет проводил их нечитаемым взглядом, но ни слова больше не проронил. Лишь продолжил шагать в сторону главной улицы. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним в русло вялотекущей жизни Мероэ.

Несмотря на опасения, столица Боиджии вовсе не была такой уж унылой и тихой, как рисовало буйное воображение. Да, грязи здесь хватало. Зато не было ощущения абсолютной беспросветности и до уровня всеобщего упадка техносфер Кодда Секундус оставалось еще далеко. По улицам гоняли старенькие прыгуны и такси-рикши, мимо торговых лавок лениво слонялись пешеходы, а в проулках, подобных тому, из которого мы только что выбрались, тусовались местные бездельники, кусками черствого хлеба прикармливавшие стайки рыжеватых птиц. Шум двигателей и голоса разноликих горожан, вперемежку с отчаянными воплями диких животных, доносящихся из джунглей, задавали городу тон. Но самое удивительное, что, несмотря на все это, Мероэ оставался по-прежнему сказочно красивым и таинственным.

Настолько, что в нем можно было бы и обосноваться…

– Ты уже связался с этим своим приятелем? – спросил я брата, надеясь отогнать странное наваждение.

– Как только вылетели со станции. Он будет ждать в таверне «Тибо». Это недалеко, – бросил через плечо Мекет, стараясь не задеть компанию закутанных в ободранные тряпки курсу, разложивших свои пожитки прямо посреди тротуара.

Отметив отсутствие ядовито-желтого треугольника на их лбах, я с облегчением выдохнул.

До забегаловки и впрямь оказалось рукой подать. Буквально за следующим поворотом, в переулке, согласно наполовину стершейся табличке, именуемом Джиптан, виднелся невзрачный серый вход в нужную нам таверну.

Едва глянув на дверь, я сразу же растерял всякое желание заходить.

– Может, лучше здесь подожду?

Мекет фыркнул и даже не подумал сбавить шагу.

– Чтобы привлечь больше внимания? Нет уж, обойдешься.

– Что-то не внушает мне это место доверия.

– Можно подумать, когда-то было иначе. Ты и «У Мар’хи» не особо жаловал, пока не привык. Так что не куксись и веди себя естественно. Тут в большинстве своем странный народ обитает. Вряд ли мы останемся незамеченными, но лишний повод для провокаций лучше не давать.

– Как скажешь, начальник.

Изнутри таверна производила ровно такое же впечатление, что и снаружи. Ничем не примечательный паб, каких полно в любом уголке Галактики, с деревянной барной стойкой, замызганными столиками, тусклым освещением и пьяным угаром. Народ разношерстный. Его было много (и это несмотря на полдень!). А главное – ни одному из чахнувших над кружками забулдыг, казалось, нет никакого дела до двух подозрительных типов, внезапно нарисовавшихся на пороге.

– К стойке, – подтолкнул меня в спину Мекет.

На этот раз я не стал пенять ему, что втихаря все спланировал, а теперь сыплет указаниями, и просто двинулся, куда сказали, по пути украдкой разглядывая посетителей. Не ради любопытства, а чтоб убедиться, что от них действительно не стоит ждать неприятностей. Местные жители вовсе не выглядели невинными агнцами и при желании вполне могли устроить проблемы. Загвоздка состояла в том, что каждый из них казался слишком сосредоточенным на своих личных бедах и на окружающий мир будто плевать хотел.

Бармену мы не понравились с первого взгляда, и это ясно читалось в том, как топорщились его мшистые бакенбарды.

– Чего надо? – спросил он грудным басом, заиграв желваками.

– Кабинку номер пять. – Мекет бросил на грязную стойку несколько риммкоинов.

Монетки тут же исчезли, а бармен, даже не потрудившись сменить интонацию, указал на одну из неприметных дверок по левую сторону от нас.

Молча кивнув, брат распорядился:

– Ты жди здесь. Я быстро.

Я рта раскрыть не успел, а он уже скрылся.

Тихонько выругавшись, залез на ближайший стул и, чтобы не привлекать внимания, уставился в одну точку за спиной бармена.

Вспомнилась забегаловка Тола Мар’хи на Семерке, которая сразу же показалась такой родной и милой сердцу, и день, когда в ее дверях появилась Диана Винтерс. Вот уж о ком я с тех пор старался не думать, и каждый раз проигрывал это сражение с самим собой. Леди Орра, дочка правителя Тетисс, та, кто пришла к нам за помощью в надежде найти убийцу своей матери, и та, кого я предал, когда позволил этому самому убийце уйти прямо у нее из-под носа.

Двум господам не служат, как говорят, а я пытался отыскать способ сделать так, чтобы все были счастливы. Именно эта двуличность и стала силой, задушившей ростки симпатии, которые только зарождались между нами – моя скрытность и запоздалая честность. Я сознался во всем почти сразу. Как только отчалили от Дей-Прим, выдал услышанное от шаманки и то, почему позволил ей уйти живой. Диана, конечно же, не приняла моих объяснений, а мотивы понять не пожелала. Я и сам их с трудом понимал, если честно. И теперь не мог избавиться от клейма подлейшего из предателей. Даже среди куатов я не встречал столько презрения, сколько нашел в глубине ее удивительных синих глаз. И вряд ли еще хоть когда-нибудь увижу.

Временами я последними словами ругал себя за то, что не смалодушничал и попросту не смолчал, но, понимая, что правда рано или поздно все равно бы всплыла на поверхность, прекращал заниматься самоедством. В конце концов, я сделал то, что сделать был должен: открыл ей правду. Другой вопрос, что, дав шаманке уйти, я из того, кто взялся за раскрытие преступления, вмиг превратился в пособника убийцы.

Этого мне никто прощать не собирался. А в особенности – сама Диана Винтерс.

Внезапное урчание в желудке заставило отвлечься от тяжелых мыслей и задуматься о более насущных вещах. Спеша покончить с не в меру странным заданием, я совсем забыл, что в последний раз угощал себя безвкусным чаем Д’юмы, и с той поры не проглотил ни крошки.

Приложив ладонь к животу, я недовольно поморщился. Как же все это некстати! Мекет возвращаться не спешил. А глядя на жуткого бармена и на его не менее жуткое заведение, я даже подумать боялся о том, чтобы что-нибудь себе заказать…

БАЦ!

Нечто тяжелое огрело меня по макушке! Да с такой силой, что я со всего маха влепился носом в плоскость барной стойки. Сразу сотня сверхновых взорвалась внутри черепа, ослепив сиянием чистейшей ярости. Искры брызнули из глаз, кровь – из разбитого носа, а со всех сторон посыпались редкие смешки.

Что, вашу мать, происходит?!

Задыхаясь от гремучего коктейля из боли, растерянности и унижения, я сполз со ставшего неустойчивым стула и, утирая лицо рукавом, резко обернулся. Кровь при этом долбила в ушах гулким бубном.

Или то был вой осатаневшего Истока?

Сквозь пелену выступивших слез я видел только размытые физиономии гротескных чудовищ. Они смотрели на меня и скалились.

– Пойдем-ка, поболтаем, – сказала одна из рож.

Сильная рука, ухватившись за отворот моей куртки, потащила меня сквозь вмиг притихшую толпу в сторону выхода. При этом хозяин руки ни словом не обмолвился о том, куда именно меня поволок. Только хихикал под стать троице приятелей, которых я неосознанно успел сосчитать.

Никто из завсегдатаев никак не воспрепятствовал ублюдкам творить свое непотребство.

Едва я оказался снаружи, сразу же познакомился с грязным тротуаром полутемного проулка. Прелый, но все-таки немного прохладный воздух помог проветрить мозги, а заодно разглядеть обступивших меня кольцом незнакомцев. Все четверо принадлежали к человеческой расе, но на разумников походили меньше всего. Банда отморозков. Ничего более.

И чего их так ко мне тянет?

Тот, что тащил меня, похоже, вожак, оскалил гнилые зубы. Пахнуло смрадом.

– Привет, залетный. Тебе че, не сказали? Соваться в наш район без разрешения – плохая идея!

Боль быстро растекалась по всему телу, так что разбитый нос стал наименьшей из моих проблем. Ящик превратился в раскаленную топку. Я смотрел на рожу ухмыляющегося урода и еще пытался сдержать волны жара, готовые излиться наружу, подобно гамма-радиации.

Но здоровяк расценил мое молчание по-своему:

– Ты чего, красавчик, язык проглотил?

Я шевельнулся. Куртка распахнулась, открыв на обозрение бластер.

Кто-то сказал:

– Эй, Лоскут, у него там пукалка в кобуре!

Недолго думая, вожак присел, забрал бластер и спрятал за пояс. Я даже сообразить толком не успел, как все вышло.

– Оставлю на память, – подмигнул он. – Ты же не против? Ма-а-аленький такой бонус.

Чувствуя себя жертвой розыгрыша, я отказывался признавать, что все это происходит со мной здесь и сейчас. Бред полнейший! Анекдот про то, как четверо недоумков врываются в бар и, не сказав ни слова, набрасываются на ни в чем неповинного посетителя! Кто в здравом уме поверит, что такое способно произойти в реальности?

Вот и я решил, будто это просто чья-то очень дурная шутка, хотя внутри все просто клокотало от бешенства.

– У вас тут еще и скидки есть, что ли? – Сам не знаю, зачем им подыграл, но это был единственный способ заставить кровь, долбившуюся в уши, немного утихнуть.

– Ух ты, да он с юморком! – хохотнул третий молодчик. – Ого! Ребят, гляньте на его рожу! Кое-кто разозлился! Разозлился, да? Ну-ка, скажи еще что-нибудь! Давай, залетный! Повесели нас!

Даже если б у меня нашлось что ответить, возможности открыть рот я не получил. Зато по полной схлопотал грязным ботинком. И снова по носу!

– Что, красавчик, язык проглотил?

Во второй раз очутившись на липкой земле, я застонал. Не от боли. От унижения. Остальные опять загоготали.

Тот, кого назвали Лоскутом, сплюнул, а затем приблизился и, вцепившись мне в волосы, потянул наверх.

– И чего только вас тварей несет на нашу планету, а?

Он хотел, чтоб я смотрел на него снизу вверх и, судя по довольному выражению, отразившемуся на еще совсем нестаром, но уже хорошенько потрепанном лице, упивался собственной властью.

Понимание этого, а вовсе не лютый вой, раздиравший изнутри мое сознание, заставил проговорить:

– Тебе лучше не знать.

Веселье тут же оборвалось. Всегда и везде огрызавшийся, я даже не понял, из-за чего. Быть может, местная шантрапа не привыкла, когда с ней спорят?

– Ты или шибко умный, или совсем дурак, – проговорил Лоскут, когда его дружки заткнулись. – На Боиджии такие долго не живут.

Он вытащил бластер (мой собственный бластер!) и приставил его дуло прямо к моему лбу.

– Пока-пока, чудила!

В любой другой день до встречи с Майрой Метарой исход этого столкновения был бы предрешен. Даже самый страшный зверь, когда он заперт в клетке, не опасней котенка гокки. Ну а если замки сорваны и больше нет силы, способной удержать крышку ящика на месте?..

К чести Лоскута стоит сказать, что он успел выстрелить. По крайней мере, его палец с обгрызенным под корень ногтем вдавил спусковой крючок до упора. А это само по себе не так уж и мало.

Не мало, но и не достаточно.

Особенно когда против тебя мощь, равной которой нет ни в одной из Галактик.

Естественно, ублюдков поубивало. Расшвыряло в разные стороны, будто штормом былинки, и размазало по проулку с тошнотворным хрустом, оставив яркие кровавые разводы на и без того замызганных стенах.

Выжил лишь Лоскут. Да и то благодаря тому, что его отбросило в проулок на кучу удачно подвернувшегося мусора.

Я распрямился. Вид чужой крови распалил меня еще больше, но ярость та была холодной, словно космос. Я посмотрел на выжившего.

Тот лежал ничком, как будто хотел сойти за мертвеца, да не мог совладать с нахлынувшим ужасом и потому тихонько скулил и пучил глазищи.

– Что ты за тварь?! – выпалил он.

Стало обидно, и я движением руки заставил его опрокинуться навзничь и еще раз приложиться затылком о каменную кладку.

Верзила вскрикнул, и слышать это было приятно.

Настолько, что я сардонически хмыкнул:

– Неужели больно?

Никогда не репетировал этот трюк, но все вышло само по себе. Бластер, словно живой, скакнул в ладонь через проулок.

– Так-то лучше.

– Не… не убивай меня, – захныкал не Лоскут, а Лоскутик. – П-пожалуйста!!!

Жалкое зрелище.

Не обращая внимания на всхлипы, я спрятал оружие туда, где ему было место, и снова воззрился на бандита.

Едва встретившись со мной взглядом, бедняга захлебнулся воплем ужаса. Похоже, что-то в выражении моего лица его сильно шокировало.

– Кто ты?! Кто ты такой?!

Я решил, что ответ ему не понравится. Да и к чему расстраивать парня, которого от смерти отделяли секунды?

Валявшийся неподалеку кусок арматуры будто нарочно лез на глаза.

Я не стал его игнорировать, как и гадать, откуда он там взялся. Вполне возможно, дружки Лоскута сами притащили, собираясь использовать.

Я притянул прут к себе. Тяжелый и холодный кусок металла лег в ладонь как влитой.

Бандит все стонал, будто нежная девочка. Судя по его взгляду, он чувствовал, что произойдет дальше, но отказывался верить.

– Ты этого не сделаешь! – проблеял Лоскутик.

Я улыбнулся, купаясь в его ужасе, как в лагуне. Исток полностью завладел моим сознанием. А может, мне просто хотелось, чтоб так было.

– Нельзя недооценивать жертву, – проговорила тварь моим голосом, а в следующий миг, будто подброшенная из катапульты, взмыла в воздух, намереваясь воткнуть заостренный прут в голову своего обидчика…

До цели я не долетел считаные сантиметры. На долю мгновения застыл в воздухе с занесенной для последнего удара арматурой, а затем был отброшен невидимой, но мощной противоборствующей силой.

Подобно всклокоченному гокки ловко приземлившись на четыре конечности, я быстро осмотрелся в поисках источника аномалии. Тварь из ящика требовала наказать того, кто посмел вмешаться в исполнение моего замысла.

Много времени на поиски не ушло.

У самого выхода из проулка показалась высокая худая фигура в плаще. Сумерки, успевшие сгуститься над городом, не позволяли разглядеть детали, но от моего внимания не ускользнули ни алый отлив ее рубища, ни округлый фонарь дыхательной маски, за которым блестели глаза.

– Здравствуй, Риши, – сказала Тассия Руэ. – Я же говорила, что найду тебя.

Глава 5 Шепот шаманки

– Тассия?! – Я вытаращился на огианку. – Вы здесь откуда?

– Одну минутку, – невозмутимо откликнулась старуха и перевела внимание на Лоскута, пытавшегося уползти с поля боя. – Куда это вы собрались, господин? Воспитанные молодые люди всегда отвечают за свои поступки.

Лоскут не собирался внимать нравоучениям. Даже не оглянулся. Тихо поскуливая, он старательно карабкался к противоположному краю проулка, чем крайне раздосадовал шаманку. Я ощутил, как Тени вокруг нее вспенились. Невидимые для неподготовленного сознания, они юркими дымными змеями устремились в сторону бандита. Обвили его канатами. Тугими и жесткими, как пальцы шаманки. Скрутили, спеленали, а потом выгнули так, как ни один антропоморфный разумник без посторонней помощи выгнуться не в силах.

Я ждал, что Лоскут завопит, но все его корчи происходили в полной тишине. Отчего смотреть на них было еще отвратительнее.

– Тассия, хватит!

Шаманка оторвала светящийся взгляд от едва ли не обручем свернутого бандита и посмотрела на меня.

– Раз уж ты сегодня такой добрый, – проговорила она и прищелкнула пальцами.

Послышался глухой звук, похожий на выстрел старинного пулевика, и хребет Лоскута переломился, словно прутик. Труп мгновение провисел в воздухе, а затем полетел в ближайшую кучу мусора. Стайка оранжевых птиц, гнездившихся там, испуганно вспорхнула в небо.

Я, ожидавший совсем иной развязки, то ли выдохнул, то ли всхлипнул – сам не понял, пока не захотел как следует проблеваться. Тошнило от ситуации. От того, как она разрешилась. И, что главнее всего, – от самого себя.

– Смотрите, какие мы нежные, – проворковала огианка и выглядела при этом страшно довольной собой. Словно ничего грандиозней в жизни своей не вытворяла.

Меня затрясло. Почему-то захотелось сделать ей больно.

– Зверски расправились с уличной шайкой, – проговорил я, затолкав Исток с его жаждой убийств поглубже. – Ну не молодцы ли?!

Шаманка если что и заметила, то виду не подала. Лишь беззаботно проговорила:

– По большей части ты расправился, Риши. Но в целом я готова с тобою согласиться. Если, конечно, это не сарказм.

Я попытался передать ей все без слов.

– О! – сказала она удивленно. – Так тебя мучает совесть?

Я осмотрелся. Число мертвецов на квадратный метр маленького проулка зашкаливало. Как и количество убийц.

– А разве не должна? – Желание наказать ублюдков за ни чем неспровоцированное нападение все еще не выветрилось, но чувство вины, явившееся на смену нарезвившейся твари, заскреблось стальными когтями о нежное нутро.

Саму шаманку подобные мелочи явно не волновали.

– Я полагала, мы разобрались с моральной подоплекой твоих поступков. Ведь я предупреждала, что дальше будет только хуже, и тебе придется принимать меры. Я говорила. – Она покосилась на четверку трупов, разбросанных по проулку, точно манекены, и с нескрываемой брезгливостью поинтересовалась: – Что они натворили? Унизили тебя? Избили? Ну, теперь они уже ни с кем так поступить не смогут. Разве тут нечем гордиться?

Я уставился на нее, приоткрыв рот:

– А гордиться убийством можно?

Шаманка подняла на меня светящийся взгляд. Выражение ее лица, как обычно, скрытое дыхательной маской, было не разобрать, но я сумел уловить улыбку.

– Если знаешь, что оно в итоге служит благим целям, то очень даже можно. Во всяком случае, большая часть героев именно этим себя и успокаивает. Ты что, вчера родился?

– Думаю, эти ребята с вами бы поспорили.

– Точка зрения определяет восприятие, Риши. Или ты думаешь, они терзались муками совести, пока тащили тебя на улицу, намереваясь ограбить и убить?

Если честно, мне было плевать, какими принципами Лоскут и его прихвостни руководствовались. Покоя не давал тот факт, что я по итогу оказался намного хуже их. Да, они были отбросами, готовыми на все ради наживы. А я? Зная кровожадность существа, которого в себе носил, я даже не попытался остановить его. И упивался каждым мгновением, пока их убивал. Словно в их лице хотел отомстить всем тем, кто меня когда-то обижал. Настоящее ничтожество.

– Тебе станет легче, если мы уйдем отсюда, – сказала шаманка таким тоном, будто это решало все проблемы.

Я с огромным трудом удержал себя от того, чтобы подобрать арматуру и запустить ею в фонарь огианки, и проговорил:

– С особой жестокостью убито четверо разумников, и кого-то это определенно заинтересует. Дайте только время.

Тассия Руэ усмехнулась.

– Надеюсь, ты не надумал сдаться на милость местных властей? Жест благородный, конечно, но бессмысленный. Никогда не понимала идеи самобичевания.

Тут я опять промолчал. Но не потому, что не нашелся с ответом. Я вообще довольно редко лез в карман за словом. Просто увидел в проходе Мекета, и попытки оправдаться вмиг потеряли всякий смысл.

Брат, быстро оценив ситуацию, раздельно и очень жестко произнес:

– Что, вашу мать, здесь произошло?

Шаманка, резко крутанувшись, воскликнула с небывалым радушием:

– О, здравствуй, мой дорогой Мекет! Какой приятный сюрприз! Мы тут немножко тренировали способы самообороны. Как видишь, все прошло вполне успешно.

Брат, даже не взглянув на нее, метнул в меня суровый взгляд:

– Что эта здесь делает?

Я ни на миг не задумался над ответом:

– Понятия не имею. Явилась, когда все уже закончилось.

– Когда все закончилось? – переспросил он, удостоив трупы не бо́льшим вниманием, чем мусор под ногами. – Твоих рук дело?

Я обреченно кивнул.

– Не нарочно. Ситуация немного вышла из-под контроля.

– Немного? – Бровь брата преломилась.

– Его спровоцировали, – вмешалась шаманка. – Атаковали беззащитного, а в итоге нарвались на свою смерть. Весьма поэтично вышло.

– А ты что, мимо проходила? – едко осведомился Мекет. С последней встречи отношение брата к огианке ничуть не переменилось.

– Думай, как нравится, – фыркнула она и отвернулась, будто не при делах.

Меня, кстати, момент ее неожиданного появления тоже интересовал, но время выяснять детали казалось не лучшим.

Мекет недолго прикидывал, что со всем этим делать.

– Ладно, – выдохнул он в итоге. – Возиться с трупами некогда. Свалим отсюда и забудем.

Я не знал, как реагировать. Облегчение оттого, что брат не стал орать и читать нотации, быстро вытеснилось осознанием, что он, по сути, принял сторону Тассии Руэ и готов примириться с любыми моими выходками, если они не противоречат основной цели. А это, в свою очередь, сыграло роль катализатора и вынудило меня вспыхнуть фейерверком.

– Бросим их просто?! Вот так?!

Брат и бровью не повел.

– А ты ждал другого? Ну, прости. Нет у меня возможности сопли тебе подтирать. Пошли уже!

Такое безразличие оглушило. Притом настолько, что я практически не обратил внимания на пару безопасников, будто на зов моей совести, нарисовавшихся в переулке. Те самые ребята, с которыми мы пересеклись по прилете, остановились на выходе и без разговоров направили бластеры на нас троих.

– К стене и руки за головы! – скомандовал один из патрульных.

Я, стараясь держать ладони так, чтобы было сразу ясно, что проблемы мне не нужны, шепнул брату:

– Ты вроде говорил, здесь никому нет дела до чужих разборок.

Тот, скопировав мою позу, процедил в ответ:

– Я всегда так говорю. Не замечал?

Я счел этот вопрос риторическим, поскольку один из безопасников решил сделать шаг в нашу сторону. Взгляд его с кровавых разводов на стенах перетек на четверку трупов в неестественных позах всю эту прелесть украшавших.

– Что здесь произошло?

И что на это ответить?

Я переглянулся с братом. Несмотря на то что силы, затраченные на размазывание банды Лоскута по стенкам, еще не восстановились в полной мере, я знал, что могу призвать Исток и избавиться от нежеланных свидетелей. Дайте только волю.

Но тот еле заметно качнул головой и шепнул:

– Не пори горячку.

Тассия Руэ, видно, разделяя его мнение, вмешалась.

– Спокойно, – приказала она и, загородив меня собой, выставила перед блюстителем указательный палец.

– Это еще что? – начал было тот, но огианка поводила пальцем из стороны в сторону, заставив обоих безопасников сфокусироваться на кончике длинного кривого ногтя.

– Здесь ровным счетом ничего не происходит, офицеры. Ровным счетом. Ни-че-го. Но, кажется, я слышала женский крик за квартал отсюда.

Блюстители насторожились, хоть глаз с пальца шаманки по-прежнему не сводили. Она держала их, как приклеенных.

– Где именно это было? – спросил тот, что находился ближе к нам.

Шаманка, мастерски изобразив высшую степень беспокойства, ответила:

– По ту сторону переулка Джиптан. Прошу, поспешите! Возможно, там кто-то нуждается в помощи!

– Не волнуйтесь, мадам. Мы все проверим.

Оба отсалютовали и чинно ускакали прочь.

Когда звуки шагов затихли в отдалении, я с облегчением выдохнул. Шаманка опустила руку и с надменным видом посмотрела на нас.

– Устроили бы сейчас бучу. Одно дело избавиться от отбросов, но перестрелка с местной безопасностью?!

Мекет выглядел так, будто готовился в одиночку положить целый полк отборных риоммцев, да только возможность сорвалась. Позер. Не испытывая ни капли благодарности, он проворчал:

– Даже спрашивать не буду, что ты сделала.

Огианка усмехнулась.

– Тем лучше. – Она задумчиво оглядела место кровавых событий, будто не все детали еще запомнила. – Советую вернуться в таверну. Будет лучше, если завсегдатаи забегаловки убедятся, что с вами ничего не случилось. О трупах забудьте. Падальщики позаботятся о них через пару минут, как только мы уйдем.

И правда, метрах в пяти от того места, где мы стояли, из-за угла показался длинный вострый нос существа, похожего на гибридную смесь пустынного шакала с Семерки и обыкновенной скальной ящерицы.

Понятия не имея, что это за тварь такая, и явилась ли она одна, я решил, что спокойно проживу без ответов на эти вопросы и спешно предложил:

– Пойдемте отсюда.

Стоило появиться на пороге «Тибо», внутри повисла такая тишина, что на какой-то момент показалось, будто оттуда весь воздух выпустили. Каждый из завсегдатаев замер и с изумлением уставился на наше незабываемое трио. Даже бармен оторвался от протирания стаканов и вытаращился так, словно не ожидал увидеть меня живым. Это позабавило.

Нарочито громко усмехнувшись, я прошагал к единственному пустующему столику в самом углу таверны. Шаманка двинулась следом, а брат направился к стойке, где завел разговор с хозяином, который, судя по виду, был совершенно от этого не в восторге. Мало-помалу жизнь в забегаловке возвращалась в прежнее русло, но я кожей чувствовал жгучие взгляды и шепотки, что провожали меня через весь зал.

Расселись. Стали ждать. Я старался ни на кого в особенности не смотреть, надеясь, что постороннее любопытство, липшее ко мне, точно слизь, как-нибудь само рассосется. Понимая, чем оно вызвано, я осторожно потрогал расквашенный нос. На прикосновение тот откликнулся болезненно. Стало быть, к вечеру разнесет как переспевший плод бо-бо. Зрелище получится отменное.

– Повернись, я посмотрю, что можно сделать, – сказала шаманка.

Памятуя о том, с какой легкостью она излечила Мекета от колотой раны, полученной им в поединке с Аргусом, я слегка воодушевился.

Но сразу вспомнил:

– Кажется, вы говорили, что не стоит привлекать внимание подобными трюками.

– Если в деле замешаны лейры – безусловно, – откликнулась Тассия Руэ, бесцеремонно стиснув мое лицо между ладоней. – Однако от шаманов никто иного и не ожидает. Думаешь, тут все на тебя так пялятся? Ну-ну. В некотором смысле лечить – наша обязанность, и почти никого не интересует, каким именно образом мы это делаем. А сейчас помолчи, будь любезен. Я должна сосредоточиться на ранении.

Ранении. Даже в голове слово звучало пафосно. И это притом, что ничего общего с пафосом не имело. Как и большая часть моей жизни. Следуя за Мекетом от одного третьесортного мирка к другому, я давно открыл, что все приключения, что нам довелось пережить, в реальности совсем не так внушительны, какими представляются, когда о них говоришь.

Пальцы шаманки, остервенело мявшие мой нос, казались ледяными, но при этом вызывали сильное жжение. Тассия Руэ определенно знала свое дело, но действовала при этом так, будто собиралась заново вылепить мне лицо. Еще она что-то приговаривала на огианском наречии, побуждая Тени действовать по ее воле, восстанавливая хрящи и растворяя гематомы.

Я старался мужественно терпеть, но при особо болезненном тычке не выдержал и ойкнул.

– А чего так больно-то?!

– Вообще-то, тебе нос сломали, мальчик мой, – едко заметила огианка, продолжая мануальную терапию. – Ты, конечно, даже так красавчик на зависть многим, но если не хочешь дефилировать с этой чудесной кривизной, советую чуть потерпеть и позволить мне завершить дело.

Я подчинился, и, спустя минуту, все было кончено: жжение прошло, а нос, кажется, вернулся в прежнюю форму. Оставалась сущая мелочь – стереть засохшую кровь, но для этого применять потусторонние силы не пришлось. Сгодились и обычные салфетки.

– Спасибо, – сказал я, спрятав в карман перепачканные кровью кусочки бумаги.

– Мне было нетрудно. – Шаманка поскромничала, хоть явно гордилась собой. Понизив голос до полушепота, она добавила: – Истинные знахари, в чьих руках Тени, и не на такое способны.

Неприкрытый намек на заключенную между нами сделку заставил усмехнуться. Когда мы расстались в прошлый раз, она пообещала, что сама меня найдет, как только придет время.

Похоже, время пришло.

Вернулся Мекет. В руках он держал три кружки темно-лилового пенного напитка.

– Боиджийское пиво, – объявил братец, со стуком опуская кружки на стол. Он был мрачен, но ни о каких трудностях с барменом, если таковые вообще возникли, не обмолвился. – Через пару минут принесут и поесть. Я взял тебе жареные крылышки туа – местный деликатес и все такое.

– Не сомневаюсь. – Каким бы голодным я себя ни чувствовал, после происшествия в подворотне желудок, казалось, завязался узлом. Придвинув одну из кружек, осторожно принюхался к содержимому. Отвращения не вызвало.

– Не стоило на меня тратиться, – проговорила шаманка. – Ни пить, ни есть я здесь не собираюсь.

– Да как угодно, – буркнул Мекет, притянул кружку и залпом осушил. Смачно рыгнул и добавил: – Давно хотел попробовать такое.

Мы с шаманкой переглянулись.

– Ну и убожество, – резюмировала она.

Проигнорировав ее замечание, братец понизил голос и поинтересовался:

– Итак, Мозголом, выкладывай, как ты умудрился нарваться на тех ублюдков?

Заставив себя отпить прохладного пенного напитка с терпким травянистым вкусом, я ответил:

– Я не нарывался. Они зацепили меня прямо здесь и даже ничего не объяснили. Просто выволокли на улицу.

Мекета новость заметно встревожила.

– Что-нибудь сказали?

Я наморщил лоб, пытаясь припомнить детали. В ситуации, когда события происходят слишком сумбурно и стремительно, о мелочах, как правило, легко забываешь.

– Требовали, чтобы я заплатил за то, что оказался на их территории.

– И все? – Брат удивился.

– И все, – подтвердил я и прищурился. – А почему ты спрашиваешь?

Прежде чем ответить, он присосался ко второй кружке, но отпил лишь чуть, потом заявил:

– Один из них был тем, кто и назначил мне здесь встречу. Тот самый «свой» человек.

Спрашивать о ком речь, нужды не было никакой. О Лоскуте, конечно. О ком же еще?

– То есть ты все это время ждал его в кабинке?

– Так было условлено.

Я резко выпрямился, со стуком опустив пивную кружку на стол, и, игнорируя косые взгляды завсегдатаев, изумленно уставился на брата. Слов не хватало, чтобы выразить всю степень негодования, но я изо всех сил надеялся, что сумел передать чувства мимикой.

– Полегче, Мозголом, – проговорил он, поднимая ладони вверх. – Не нагнетай.

Было видно, что ему стало не по себе. Только меня это не успокоило.

– Легко говорить! Не тебе лицо об стол разбили.

Мекет тяжело вздохнул и рассеянно поскреб щетину.

– Неплохо, кстати, выглядишь. Бабуся подлатала?

Шаманка скромно потупилась, из-за чего я едва пиво обратно не выплюнул.

– Только не рассчитывайте, будто это станет правилом. Я вам в лекари не нанималась.

– И все же исполняешь эту функцию с завидной постоянностью, – заметил братец, всверлившись в старуху подозрительным взглядом. – И не строй из себя альтруистку. Не будь здесь Мозголома, ты бы и пальцем не пошевелила.

Шаманка рассеянно поскребла кривым ногтем пустую кружку.

– Ты же так хорошо меня знаешь.

– Вот именно, – подался чуть вперед Мекет. – Запомни это на будущее. А теперь к делу. Я хочу знать, что это за история с Лоскутом, и какого хрена ты забыла в том проулке? И не воображай, будто заставишь меня поверить в совпадение. Там, где ты появляешься, случайностей не бывает.

– И снова весьма тонко подмечено.

– Еще раз скажешь что-нибудь в этом духе, разобью респиратор!

Столь непростительная грубость даже меня возмутила.

– Мекет! Заткнись!

Но тот тряхнул гривой.

– Я заткнусь, как только твоя подружка начнет отвечать на вопросы.

– Какие именно вопросы вас интересуют, господин Динальт? – холодно спросила огианка, будто и не ей угрожали. – Хотя постой-ка, я догадаюсь сама. Лоскут тебя волнует, верно? Он и его нелепое предательство? Так вот, позвольте сообщить, раз уж это до сих пор до вас не дошло, открыт сезон охоты.

Подошел бармен с подносом, на котором дымились три тарелки. На нас он старался не смотреть, как будто боялся выдать собственные мысли, хотя выражение лица кричало громче некуда. Глянув на тарелку с кусочками поджаренного мяса, я прикинул, стоит ли прикасаться к еде. Теплый прием намекал, что на тарелке вместе с мясом вполне мог обнаружиться какой-нибудь неприятный сюрприз.

– Расслабься, – сказал Мекет, правильно истолковав мой подозрительный взгляд. Пока бармен расставлял тарелки, брат со скрещенными на груди руками зорко следил за каждым его движением. – Он не станет так рисковать. Верно, друг?

– Верно… друг, – подтвердил тот, хоть и без энтузиазма. Из чего я сделал вывод, что Мекет провел с ним короткую, но эффективную беседу.

Вежливость требовала сказать:

– Спасибо.

– Наслаждайтесь, – бросил бармен и ретировался.

Вооружившись ножом и вилкой, я отпилил небольшой кусочек сочного мяса и положил в рот. Жевал долго, старательно, но вкуса совершенно не чувствовал. А шаманка будто знала это и с каким-то злорадным интересом наблюдала.

– Сначала оговорюсь, – заметила она. – Точных сведений у меня нет, и все, на чем я строю свои гипотезы – чистые слухи. Впрочем, нет ни единой причины не доверять им. Ни у меня, ни у вас.

– И что же это за слухи? – поинтересовался Мекет, игнорируя еду и продолжая заливать в себя пиво.

– Смерть Майры Метары принесла в Орден куатов перемены. Прежде он и так не был особенно сплочен, однако могущество лейры удерживало его от развала. Мелкие фракции, которые до этого беспрекословно исполняли любые ее приказы, решили, что настал их звездный час и очертя голову ринулись в борьбу за власть. Кое-кого, как я слышала, уже можно считать историей.

Не без труда протолкнув внутрь один кусочек, я мужественно взялся за следующий.

– А что с Аргусом?

Тассия Руэ пожала плечами:

– Неизвестно. Пока Майра стояла во главе, он старательно изображал из себя верного пса, но теперь… Быть может, свобода ударила ему в голову? Впрочем, я убеждена, он не захочет брать на себя обязанности нового претора, и удовлетворится ролью в тени. А почему ты интересуешься?

Я стойко выдержал ее пристальный взгляд. К Ди Аргусу я, сам не зная почему, испытывал смешанные чувства, которые ничего общего с ненавистью не имели. Несмотря на довольно краткое знакомство, серый страж сумел оставить неизгладимый отпечаток на моей душе. Настолько, что после своего бегства, снился по ночам. Сны эти были странными и чаще всего походили на гротескную мешанину из самых разнообразных образов, над которыми Аргус неизменно доминировал.

Но об этом я, конечно же, говорить не стал и только неопределенно пожал плечами.

Шаманка, будто иного и не ожидала, кивнула.

– Что бы ни творилось с Орденом куатов, – продолжила она, – знайте, что рыскать по Галактике в поисках Риши они не перестанут. Сейчас, когда куаты знают, что он собой представляет, они ни перед чем не остановятся, пока не заполучат его в свои руки.

Старательно изображая, что меня все вышесказанное не касается, я не переставал поглядывать на братца, с каждым глотком пива и каждым произнесенным словом шаманки делавшимся мрачнее и мрачнее. Наконец, он прикончил вторую кружку и все-таки взялся за обед.

– Если ты не забыла, я хорошо знаю, как действуют куаты. Им не заполучить Мозголома, до тех пор, пока я жив.

Огианка качнула головой.

– Ты исключителен, Мекет, спору нет. И то, что из твоего ДНК получилось нечто настолько удивительное, как Риши, – прямое тому доказательство. Но ты не берешь в расчет одну немаловажную деталь. Исток всегда оставляет следы. Он искривляет пространство, делая это своего рода личной подписью. Чем Исток сильнее, тем заметней его автограф.

– Ты нас так отыскала? – спросил Мекет.

Шаманка кивнула.

– Прежде его не было видно, покуда мощь находилась под надежным замком, созданным Гугсой. Но теперь оковы сорваны, и всюду, куда бы твой Риши ни ступил, остается хорошо заметный психический след. И куаты тоже способны его считать.

– Все еще не вижу связи с Лоскутом.

– Что вовсе не новость для меня. Иначе ты бы дважды подумал, прежде чем тащить парня сюда. Ты прекрасно знаешь, что у серых стражей всюду глаза и уши. Их шпионов и осведомителей можно встретить где угодно. А Мероэ не исключение. Более того, этот город – родина последнего оставшегося в живых потомка древних графов Занди, который, насколько мне известно, имеет к куатам не последнее отношение.

Услышав это, я мигом насторожился.

– Я думал, род Занди давно прервался.

– Ты ошибся, дружок, – улыбнулась огианка. – Один из Занди все еще жив. И, будьте уверены, знает, что вы рыщите на его территории. Я убеждена, Лоскут стал одним из тех, кому было поручено прощупать степень опасности, которую представляет собой Риши. – Тут она почти печально заглянула брату в глаза: – Быть может, Лоскут и был твоим другом, Мекет, но денежки явно любил намного больше. Хотя и не так сильно, как собственную шкуру. Что удалось доказать наглядно. Ведь он заранее знал, что ты выйдешь на него, и готовил эту ловушку, вовсе не собираясь тебе помогать.

– Откуда он мог это знать?

Тассия Руэ горько усмехнулась:

– Ты все еще веришь в то, что у тебя друзья повсюду, куда ни ткнись, да, Мекет? Времена изменились, и с тех пор, как Риомм начал сжимать кулак, все больше народу начинают переживать о себе любимых. Какое кому дело до третьесортного сыщика, когда их личные интересы под угрозой?

Мекета это, однако, развеселило.

– Тебя послушать, тут целый заговор нарисовался.

– Только не делай вид, будто удивлен, – отозвалась шаманка. – Ты не хуже меня все это осознаешь, однако зачем-то все время лезешь на рожон. Не похоже на разумника, который стремится уберечь брата.

Наклонившись вперед, Мекет вкрадчиво проговорил:

– Не твоего ума это дело, ведьма.

Шаманка не дрогнула, лишь пригрозила пальцем:

– Осторожней в выражениях, Мекет. Сравнивая меня с ведьмами, ты унижаешь мое достоинство, а это не очень мудро. На Оджия-Прайм ведьм не любят. К тому же, если обратимся к сказкам, то там ведьмы могли превращать зазнавшихся грубиянов в нечто весьма неприятное. Не стоит меня искушать.

Мекет рассмеялся, пытаясь показать, что слова шаманки его не взволновали. Тем не менее я заметил, как он напрягся. Не от страха, а потому что был готов дать отпор.

Несмотря на то, что мне было о чем поразмыслить, я решил не дать ситуации накалиться до предела и постарался снизить градус напряжения вопросом:

– Откуда вам все это стало известно, Тассия? О предательстве Лоскута и потомке местных правителей.

Ответ был предсказуемо расплывчатый:

– Меня только что назвали ведьмой, а ты ждешь разъяснений? Достаточно и того, что мне хватило мудрости предвидеть подобный поворот и не дать вам вляпаться в еще более увесистую кучу дерьма.

– Ну ты прям героиня, – процедил братец.

Я не стал дожидаться, пока шаманка парирует, и, отодвинув пустую тарелку, сказал:

– Ну и как нам теперь добыть минн? Без помощи в лабораторию не пробраться, а без минна Д’юма не отдаст инфочип.

– Что за инфочип? – тут же заинтересовалась огианка.

– Спасибо тебе, Мозголом, – раздосадовано проворчал Мекет.

– Ой, смотрите-ка, великая тайна! – закатил глаза я. – Суть-то в том, что у нас проблема, решения которой я пока не вижу.

– Если проблема только в минне, то проблемы нет, – внезапно сказала шаманка. – Я помогу вам достать его.

Неожиданное заявление заставило Мекета насмешливо выгнуть бровь:

– И как же ты это сделаешь, а? Наколдуешь?

В ответ Тассия Руэ гордо вздернула подбородок:

– Ни одна ведьма не раскрывает своих секретов даже под угрозой смерти. В особенности тем, кто этого не ценит.

Глава 6 Ведьмина нора

Стоило нам выйти на улицу, шаманка тут же заорала:

– Такси!

Я чуть не подпрыгнул, а Мекет, с укоризной покачав головой, проворчал:

– Предупреждать надо!

Та только фыркнула.

– Еще чего!

Мероэ к этому моменту обращался в свою ночную форму. Солнце полностью скрылось из виду, и город превратился в царство теней и недобрых намерений. Я чуял, как дикие инстинкты, поднимаясь из джунглей, наполняют воздух своими неповторимыми нотками и резонируют с существом, засевшим во мне. Фонари практически не попадались, и улицы освещались преимущественно бледным сиянием, что лилось из окон домов. Редкие прохожие торопились по своим делам и старательно не смотрели по сторонам, как будто боялись привлечь чье-то внимание.

В этом напряженном коктейле вопли шаманки казались совершенно неуместными.

– Такси-и-и!!!

Недовольного вида престарелый динетин, притулившийся у бакалейной лавки на противоположной стороне дороги, тряхнул грязно-белой шевелюрой. С самым страдальческим выражением он направил свою потрепанную антигравитационную повозку к нам.

– Милейший, – обратилась к рикше шаманка, – хорошо ли вы знаете город?

Вблизи динетин казался еще более старым, а все из-за глубоких шрамов, пересекавших лиловое лицо в самых непредсказуемых направлениях.

– А как иначе работать извозчиком? На нас тут риммкоины дождем не сыплются. – Старикан был явно не из тех, кто за лишнюю монетку станет развлекать пассажиров байками, да и любезностью не отличался.

Я был готов спросить, стоит ли связываться с таким нелюдимом, но, поглазев по сторонам, осознал, что выбора особого нет. Либо этот, либо никого. Последний извозчик, топтавшийся на дальней стороне улицы, уже принял пассажира на борт и благополучно смылся. К тому же шаманка явно не разделяла моих претензий и едва не выскакивала из собственного респиратора от любезности.

– Хороший заработок лишним не бывает, верно? – пропела она.

Динетин прищурился.

– Смотря, насколько он хорош.

– Можешь даже не сомневаться. Едва ли кому здесь перепадала сотня за поездку.

– И куда мне следует вас подбросить? – поинтересовался рикша, излучая скептицизм. – На луну?

– У Боиджии нет лун, – вставил я.

– Вот именно, парень! – оскалил полусгнившие зубы старик, смерив нашу компашку придирчивым взглядом. – Но ведь за просто так никто такими деньжищами разбрасываться не станет. Да и на богатеев вы непохожи. Куда надо?

И то правда. Желая услышать ответ, я вместе с извозчиком вопросительно уставился на шаманку.

Та объявила:

– В место под названием «Ведьмина нора». Слышал о нем?

Повисла пауза.

– Кто вы такие? – Было совершенно очевидно, что название рикше не только знакомо, но и вызывает определенные ассоциации, негативные по большей части. Он даже опустил руку на впечатляющего вида тесак, притороченный к поясу.

Стало чуточку интересней.

– Просто туристы, – ответила шаманка.

Окажись я на месте рикши, тоже не поверил бы.

– Туристы по таким дырам не шныряют. Кто вы такие?!

Вопрос был не самый удобный, и все это прекрасно понимали. Я ждал, что Тассия опять воспользуется своими гипнотическими способностями, но тут вперед выступил Мекет.

– Слушай, папаша, тебе что, больше всех надо? Тебе монеты нужны или нет? Если не трусишь, то я отсчитаю тебе эту лейрову сотню, а нет – исчезни с глаз и не задавай вопросов. Другого найдем.

Старик после такой отповеди не то чтобы не смутился, но даже раззадорился.

– Другого? – И демонстративно огляделся по сторонам. – Это которого?

Мекет тоже был далеко не из простачков, и на нахальство динетина отреагировал мрачной физиономией.

– Можно подумать, у тебя богатый выбор. Что-то очереди я не наблюдаю.

Замечание смутило динетина, а братец, почуяв это, закрепил эффект:

– Деньги хорошие, а ты выделываешься. Мы-то не в претензиях. Пешком пойдем, если придется. А ты стой тут хоть до пришествия Занди. – Для пущего эффекта он даже сделал вид, будто собирается уйти.

Старик, чья внутренняя жадность вступила в неравный бой с осторожностью, немного помялся, но в итоге объявил:

– Добро. Отвезу вас туда, но это будет стоить дороже. В два раза.

Услышав запрошенную сумму, я присвистнул.

– А не многовато?

Однако прежде чем старый пройдоха успел что-нибудь ответить, шаманка объявила:

– Цена разумная. Едем. – И нацелилась на пассажирское сиденье повозки.

Столь удивительная сговорчивость не могла не вызвать подозрений у динетина, поэтому он выдал:

– Половину вперед!

– А как же! – ответила шаманка и повернулась к брату: – Надеюсь, вы в состоянии оплатить нам проезд?

Глянув на нее исподлобья, Мекет потянулся за кошельком и проворчал:

– Залезайте. Времени мало.

– Что еще за Ведьмина нора? – спросил я, пока утлая аэроповозка неторопливо плыла по полупустым улицам Мероэ. Динетин не соврал, утверждая, будто хорошо знает город, потому как очень уверенно увозил нас от еле живого центра к еще более заброшенной и темной окраине. – Я думал, то, что мы ищем где-то в лаборатории.

– Ты сделался нетерпелив, Риши, – откликнулась шаманка, не переставая изучать столицу графства. – Прежде за тобой подобного грешка не водилось.

Интуиция подсказала, что за этими словами скрыто нечто большее, нежели банальный упрек, но разводить очередную философскую болтовню мне не хотелось. По крайней мере, не при посторонних.

– Все меняется со временем.

Тассии Руэ понравился ответ. Либо была иная, неведомая мне, причина, заставившая ее хихикнуть. Так или иначе, больше она не проронила ни слова.

Мекет тоже молчал. Как, впрочем, и рикша, видимо, после замечаний брата, решивший не лезть не в свое дело.

Громко вздохнув, я продолжил глазеть по сторонам.

С каждым кварталом, что такси удалялось от центра, все меньше встречных машин попадалось на пути, строения становились более обшарпанными и унылыми, а местные жители, – те, что еще не успели разбежаться по норам, – с какой-то затравленной озлобленностью во взгляде. Здесь нельзя было увидеть детей, беззаботно играющих в палисадниках, или влюбленных парочек, гуляющих рука об руку. Только тех, чей век подходил к концу (вроде нашего извозчика), а также бездельников и проходимцев (вроде Лоскута), воровато стрелявших взглядом по сторонам в поисках легкой наживы.

– Как долго вы живете в Мероэ? – спросил я у рикши.

Старый динетин такого интереса явно не ожидал, но на вопрос ответил:

– Всю жизнь. Тем и занимаюсь: вожу народ туда-сюда.

– Никогда не думали улететь?

Рикша что-то негромко хрюкнул. Быть может, выругался. Потом сказал:

– Думал. Много раз думал. Только Боиджия никого не отпускает. Вот вроде и готов уже смыться, а как задумаешься, что больше ничего этого не увидишь, так сразу в груди щемить начинает. И тут так со всеми. Возьмите хоть аристократика нашего непутевого. С малолетства скитался махди знает где, уж думали – все, преставился, – а он возьми да вернись. Сидит теперь в своем замке безвылазно. И чего только приперся?

К тому моменту, как заговорили о местном графе, такси вырулило на один из подвесных мостов, соединявших между собой городские холмы. Дома в Мероэ были высокие, и далеко не вся столица просматривалась с любой из сторон. Но оказавшись на мосту, стало возможным полюбоваться древним замком рода Занди, что грозным исполином возвышался над зеленеющей пропастью. Такой же великолепный и угнетающий, как и все на этой планете.

Вспомнив слова шаманки о том, что последний оставшийся потомок Занди имел связи с Орденом куатов, я поинтересовался:

– Давно он здесь?

Динетин ненадолго задумался.

– Пару дней как. Или чуть больше. Разговоров-то было! Да и как иначе? Впервые за тридцать лет вернулся хозяин! Вздохнули все с облегчением, думали, глядишь, что и поменяется. Ан нет. Заперся в своей башне и сидит там, точно света белого боится. Ходит слушок, будто по ночам, облачившись в черную сутану, он все-таки выбирается из убежища и охотится на молодых девок.

Меня это позабавило.

– Даже так?

На что рикша заметил с усмешкой:

– Ерунда, конечно. У нас тут и без того жизнь не сахар, чтоб еще в подобные бредни верить. Да и кому местные дуры нужны? То-то и оно. Некоторым лишь бы посудачить, а всерьез мозгами пораскинуть никто, ясное дело, не хочет.

– А вы сами хоть раз видели этого графа?

– Графа? – удивился динетин, будто я не с ним разговаривал. – Графов-то у нас тут лет тридцать уже как нет. Только потомки ихние, да и те зовутся не иначе как хозяевами. Хозяева они, ишь ты. Да все ж знают, кто тут настоящий хозяин. Чинуши риоммские, что старую гостиницу под свое бюро переделали. Я думал, ерунда это, что честь может вырождаться. Однако вон как. Вырождается запросто. Нынешнего-то Занди ничего уже не волнует.

– Кажется, вопрос был не об этом, – вставила шаманка, лениво качнув головой.

Рикша подобрался.

– Видел я его всего раз, – покосился он на огианку. – Мельком. В канун Дня Империи. Праздник великий. Тьфу! Разбежались! Риоммцы из кожи вон лезут, пытаясь навязать тут свое, а все равно местным плевать. Фейерверки запускают, а никто и не смотрит. Ха! Ну, в общем. Мне повезло доставлять одного видного господина к замковым воротам. Там хозяин и ждал. Здоровенный такой, но не паатолом, каких в нашем захолустье, что деревьев в лесу. В этом сразу чувствовалось что-то такое… порода, вроде, называется. Лицо суровое, движения текучие, как у китха на охоте. Но больше всего поражал взгляд: такой холодный и пронзительный, что сердце в буквальном смысле в пятки убегало. Он сам расплатился и велел мне сматываться по-быстрому. Никогда не забуду.

Слушая старика, я поймал себя на мысли, что и сам не прочь разок взглянуть на местного хозяина. Особенно после столь яркого описания, напомнившего одну хорошо знакомую персону…

Хотя, как говорят на Семерке, к ночи нечисть не поминают.

Когда мы прибыли на место, я был поражен тем, насколько правдивым оказалось название. Старая-престарая лачуга, выстроенная на самом краю отвесного утеса, все глубже погружалась в океан паатов. Длинные узловатые ветви целиком оплели каменные стены, почти не оставив просвета, так что даже удивляло, как этот домишко еще не развалился и не осыпался в пропасть. В редких маленьких оконцах стекол не было в принципе, а сама дверь оказалась с петлями вывернута наружу. Короче говоря, Ведьмина нора, как она есть.

– Неужели здесь еще кто-то живет? – изумился я.

На что шаманка не преминула саркастически ответить:

– Не мели ерунды. Конечно, нет.

– Прежде несколько столетий назад, говорят, тут обитала ведьмака, – вставил динетин. После задушевной дорожной беседы он сделался намного приветливей. И любопытней. – Правда это или нет – не скажу, но у норы среди местных до сих пор дурная слава.

– Как у всей Боиджии, – хмыкнул Мекет, заглядывая через край утеса.

– Так точно, – ответствовал старый рикша и тут же будто очнулся от дремы. Часто-часто заморгал и с неприкрытой угрозой уставился на нас троих. – Не пора ли рассчитаться за извоз? По двойной таксе, как условились!

Мекет было полез в карман за деньгами, но шаманка остановила его заявив:

– Погодите. А как мы отсюда назад выбираться будем?

Мекет, рикша и я растерянно уставились на нее. Не стану говорить за других, но я об этом даже не подумал.

– Заплачу еще столько же, если дождешься нас и увезешь обратно, – предложил брат.

Размышлял динетин недолго, да и то, похоже, лишь бы набить себе цену. Я чувствовал, ему здесь интересно ничуть не меньше нашего.

– Идет. Скину четвертинку, если разрешите заглянуть внутрь.

Шаманка равнодушно пожала плечами:

– Как угодно.

Мне хватило ума не раскрыть от изумления рот на глазах у таксиста, однако немой вопрос, читавшийся во взгляде, огианка должна была заметить и так. Только не отреагировала на него. Как, впрочем, и Мекет, которому, казалось, вообще было все равно, что творится вокруг. Он даже настоял:

– Я вас лучше снаружи подожду.

Никто не стал спорить.

– Всю жизнь мечтал побывать в этом логове, – признал рикша, будто начисто забыл, что еще минут сорок назад никакого желания везти нас сюда не испытывал. Теперь же его влажные глазки сияли от нетерпения.

– Мечты сбываются, – проворковала шаманка, пробудив во мне смутные подозрения. – Пойдемте!

– Но только после вас! – заявил динетин. – Я же не идиот, чтобы лезть туда первым.

Тассия Руэ усмехнулась:

– Разумеется.

Она невозмутимо пересекла опутанный лозами порог и скрылась в пыльной темноте. Немного погодя, за ней последовал я.

Оказавшись внутри, первое, с чем пришлось столкнуться – это невероятный смрад, ударивший по носу увесистым кулаком. Абсолютно непередаваемая вонь из смеси прелой листвы и падали. И это несмотря на трещины в стене размером с палец и разбитые окна. Даже слезы на глаза навернулись.

– Согласна, пахнет не очень, – заметила огианка с интересом заглядывая по углам, из которых тотчас же россыпью бросились крысы.

Я хотел сказать, что, благодаря своему респиратору, она едва ли улавливает прелесть местных запахов в полной мере, но промолчал. Рот лишний раз открывать не хотелось. Посторонившись, чтобы пропустить динетина, имени которого так и не удосужился спросить, я вышел на середину полутемной комнатушки и постарался оглядеться. Что-то еще одолевало меня в этом логове, и я никак не мог понять, что именно.

– Темновато здесь, не находите?

– В моей машинке был фонарик, – живо откликнулся рикша. – Я принесу.

– Не нужно, – подала голос Тассия Руэ, явив пред наши очи очередной шаманский трюк из разряда полезных. Вытянув вперед руку ладонью вверх, она воспроизвела над ней энергетический сгусток: маленький шарик холодного света разгонял мрак совсем чуть-чуть, зловеще отражаясь в забрале огианской маски.

– Какое занятное умение. – Окажись я на месте старика, ничего не знающего о шаманке, едва ли отреагировал бы столь же невозмутимо.

– Благодарю вас, – польщено откликнулась огианка и деловито осмотрелась в поисках… а, собственно, чего? Если прежде это место еще хоть как-то можно было назвать сносным жилищем, то годы, повышенная влажность и буйно растущая зелень превратили его в настоящие руины.

Любопытный рикша, как оказалось, разделял мои мысли:

– Я все не уразумею, что вы позабыли в этой дыре?

– Ключ к успешному завершению одной очень важной сделки, дорогой друг, – любезно ответила шаманка, продолжая шарить глазами по обильно поросшему сорняками полу. Согнувшись в три погибели, она подсвечивала себе импровизированным фонариком.

– Тассия, вы бы подсказали, тогда б и мы включились в поиски, – сказал я, обводя взглядом стены с едва заметными символами, будто бы намалеванными кровью. Притом не очень давно. От символов так и тянуло холодом и смертью, отчего Истоку во мне сделалось не по себе. – Кто здесь раньше жил? И только не говорите: «ведьма». Я и сам это понимаю. Но мне бы хотелось немного конкретики.

– Задай вопрос нашему спутнику, – откликнулась шаманка, в то время как сама с большим интересом разглядывала заросший пол. – Ему эта история должна быть известна.

Динетин, который все это время как будто находился в блаженном ступоре, чуток расшевелился.

– Ее звали Аманрой. Поговаривают, она была сильнейшей лейрой Рукава Маса и тесно дружила с аборигенами-махди. А еще она была живым растением. Но это, пожалуй, все, что я знаю.

– Как это «живым растением»? – удивился я. – Как ходячий куст, что ли? В этом смысле?

Но динетин лишь скованно пожал плечами:

– Не ведаю, не представляю. Но так всегда говорили.

– О, и они совершенно правильно говорили, – поддакнула Тассия Руэ, приблизившись к старику. – Сейчас мы попробуем выяснить, насколько близко молва подобралась к правде.

Она резко встряхнула рукавом, откуда тотчас же выскочило что-то блестящее и чрезвычайно острое на вид. Я почуял всплеск Теней, но прежде чем успел отреагировать, шаманка совершила молниеносный выпад.

Бедный рикша даже не понял, что произошло. Только потрясено выпучился и схватился за горло, из глубокого пореза на котором хлынула кровь. Отвратительные хрипы заполнили тишину. Старик явно пытался позвать на помощь, но было уже поздно. Секунду спустя глаза его закатились, и сам он всей свой нехилой массой рухнул на усыпанный прелой листвой пол.

Недоумение плескалось во мне вперемежку с отвращением, пока последние крохи жизни вытекали из несчастного динетина вместе с его кровью, но я не задал ни единого вопроса. Стало ясно, отчего старая ведьма вела себя столь любезно и почему, невзирая на стойкое нежелание приближаться к заброшенному домику, рикша все же переступил его порог. Не любопытство было тому причиной, а чужая и зловредная воля, целиком подавившая его собственную.

Шаманка оглянулась на меня – сама невозмутимость, – и сказала:

– Иначе было нельзя.

Прежде чем я успел вставить хоть слово, она указала на кровь, которая, будто живая, по капельке заструилась между квелых ростков и завязалась вокруг неприметного желтого семечка, похожего на иголку.

– Нам нужно было покормить минн, чтобы он пробудился. Смотри внимательно!

Невзирая на острое желание воспротивиться, я все же сделал, как было сказано.

Маленькое семечко разбухало на глазах. Будто пиявка, оно впитывало в себя кровь, наливаясь жизнью. Чужой жизнью, которую поглощала с жадностью. Затем произошла короткая метаморфоза, в результате которой из семечка вылупился росток. Еще совсем маленький и бледный, он тем не менее с необычайным для растения рвением стал удлиняться, по кровавому следу медленно подбираясь к телу убитого рикши.

Я догадался о том, что должно было произойти дальше, и не собирался этого допускать. Но едва тронулся с места, был остановлен предупреждающим окриком огианки:

– Риши, стой, где стоишь! Прикасаться к молодым побегам минна, пока они вдоволь не насытились, небезопасно.

– То есть, предлагаете скормить растению тело? За этим вы притащили старика сюда?

– А почему бы и нет? Ему-то так и так уже все равно. А тебе и твоему братцу, насколько я поняла, это растение необходимо.

– Куст мне не нужен. Маленького ростка было бы вполне достаточно. И если б вы спросили заранее, я бы дал порезать себе руку и сцедить пару капель, никого не убивая.

Шаманка раздосадовано вздохнула.

– И какой прок был бы от этих твоих капелек? Чтобы вылупиться, минну необходима хорошая подкормка. Много бы ты с себя нацедил?

– Все равно убийство не выход, – буркнул я.

Тассия только фыркнула. Нырнув рукой в карман, она выудила небольшую стеклянную колбу, затем сосредоточилась на ростке, который, точь-в-точь новорожденный монстр, неуклонно стремился к мертвому таксисту. Вновь заиграли потоки энергии, вспенились и забурлили неуловимым облаком вокруг минна. Подчиняясь движениям руки шаманки, растение приподнялось в воздух и плавно перекочевало на дно колбы, где и было благополучно запечатано пробкой.

– Ну, вот и все.

Мрачнее тучи, я выбрался наружу и, не оглядываясь, зашагал в сторону повозки. Злость из-за невозможности что-либо исправить душила, что доставляло Истоку определенное удовольствие. Сидя в своем уютном ящике, он чуть ли не мурлыкал, упиваясь моими эмоциями, что то семечко чужой кровью.

Мекет, державшийся у обшарпанного борта повозки, заметил выражение моего лица и тут же выпрямился:

– Что произошло?

– Ваше задание исполнено, – ответила ему шаманка, выступив из хижины следом. В руках у нее поблескивала колба с ростком.

Братец, заметив минн, воодушевился. Протянув ладонь, он взглядом показал огианке отдать склянку.

Та и не думала спорить. Только проговорила:

– Можете придержать свою благодарность. На сим наше знакомство не окончено.

Мекет, брезгливо разглядывая, как перепачканное в крови растение жирным слизнем скребется по выпуклым стенкам колбы, проворчал:

– Кто бы сомневался. Ты ведь ничего не делаешь задаром, не так ли?

– Это уже стало притчей во языцех, – парировала Тассия.

Удовлетворившись осмотром, Мекет спрятал склянку в карман и вопросительно уставился на меня:

– Мозголом, а старый где?

Не желая отвечать, я принялся счищать остатки компоста с ботинок.

– Остался внутри, – сказала Тассия Руэ, видно, посчитав за лучшее сразу со всем разобраться.

Брат, само собой, удивился:

– То есть как?

Глянув на него исподлобья, я все же мрачно заметил:

– Мы обменяли его на растение.

Мекет, кажется, не мог понять, шучу я или нет.

– В смысле?

– В том смысле, что он уже никогда не выйдет из этого дома наружу, – спокойно проговорила шаманка. – И прежде чем ты начнешь метать молнии, скажу, что так было необходимо. Нет жертвы, нет минна!

Я громко фыркнул. Брат набычился. Похоже, еще один труп в его планы не входил. Хоть какая-то приятная новость.

– Что с телом? – спросил он. – Опять бросим падальщикам?

По голосу было понятно, что Тассия недовольно скривилась.

– Что вы все так трясетесь из-за трупов? Забыли, где находитесь? Это Боиджия, друзья мои! Здесь смерть поджидает на каждом углу. Если завтра этот старый хрыч не выползет на улицы Мероэ, никто и не заметит.

Это стало последней каплей. Встав прямо напротив шаманки, я закрыл глаза и шумно выдохнул. По узкой площадке, предварявшей вход в дом ведьмы, прокатилась силовая волна. Сопровождаемая вспышками крошечных разрядов, она заставила стайку гнездившихся поблизости красноперых птиц сорваться с воплями в небеса.

– Не думайте, будто перед вами сопляк, который позволит играть собой, Тассия.

– Не трать-ка ты понапрасну ресурсы, Риши, – проговорила она. – Чует мое сердце, скоро тебе понадобится вся выдержка, какая только есть. Самое страшное еще впереди. А все эти смерти – так, неудобные обстоятельства.

Глава 7 Подсказка

Для возвращения на корабль решили позаимствовать повозку динетина, но, дабы не привлекать излишнего внимания, петляли окольными путями. Смысла в том, конечно, было немного. Даже если б кто-то из нас троих заорал на весь Мероэ, что мы только что прикончили разумника, едва ли кто-нибудь из местных хотя бы голову повернул. Как брат и говорил, никому здесь не было дела до чужих забот. Однако это не означало, будто осторожностью можно пренебречь. Даже если местные силы правопорядка не подозревают о нашем существовании, само это еще не означало отсутствие заинтересованных наблюдателей со стороны. И засада Лоскута тому прямое доказательство.

Мекет занял место рикши, а мы с Тассией Руэ устроились на пассажирских сиденьях. Ночь оставалась по-прежнему темной, как подземелья Цитадели Адис Лейр, но я все равно натянул капюшон по самый нос. Хотя бы ради того, чтобы продемонстрировать спутникам свое настроение. Старуха, правда, попыталась завести пустячный разговор, но ни я, ни брат ее в этом желании не поддержали.

– Ты же понимаешь, что это ребячество чистой воды? – проговорила она, когда повозка пересекла один из подвесных мостов, перекинутых через пропасть, из которой тянули свои ветви пааты.

Я отвернулся от безлюдных улиц и опустил взгляд на свои руки. Злость и вина за то, что не предвидел ее маневр и позволил убить старого рикшу, все еще душили. И это отражалось не только странным зудом в ящике, но и легким покалыванием кончиков пальцев. Такое случалось, когда я выплескивал накопившуюся энергию, но, как правило, быстро исчезало.

– Что будет, когда все узнают, что мы заманили старика в ловушку, убили его, а затем сбежали?

– Ничего, – живо отозвалась шаманка, хотя излюбленной менторской манеры и не оставила. – Ничего не будет, Риши. К тому моменту, как тело найдут (если это вообще случится), мы покинем пределы системы, а дальше – хоть минн не расти.

Мекет вырулил на чуть более открытое пространство, откуда вновь стали видны башни графского замка. Острые, словно черные кинжалы, они метились в усыпанное звездами небо, навевая сплин. Всего пары часов на этой планете хватило, чтобы прежнее желание задержаться здесь испарилось без следа.

– Я так полагаю, в порту нам расстаться не суждено? – ехидно поинтересовался брат. Судя по тону, перспектива пустить шаманку на борт его не слишком радовала.

Тассия Руэ непринужденно хохотнула.

– А тебе все не терпится от меня отделаться, Мекет? Горько. Я-то думала, мы теперь семья.

Я покосился на огианку и пробормотал:

– Семейка из уродцев.

– Не занудствуй, милый Риши, – сказала старуха. – Нравится тебе или нет, но нас связали узы, крепче любого кровного родства. Не забывай об этом, пожалуйста.

Я снова уткнулся взглядом в сложенные на коленях ладони. С каждой минутой терпеть присутствие огианки рядом становилось все сложнее. Прежняя ипостась нелепой и слегка чудаковатой старушки испарилась, и на ее место пришла непредсказуемая манипуляторша, готовая на все ради поставленной цели. Яснее ясного, что и на этот раз пьеса расписана по актам. Вот только какая роль в ней уготована мне, еще предстояло узнать.

Зуд в пальцах перерос в жжение. Несильное, но достаточное, чтобы причинять дискомфорт. Я сжал кулаки. Внутри повозки было не светлее, чем снаружи, но мне почему-то казалось, будто кожа на тыльной стороне ладоней потемнела. Как если бы я испачкал руки в матовой краске, поверх которой то тут, то там вспыхивали едва заметные искорки статического электричества…

В этот момент Мекет взял слишком круто на повороте. Повозку тряхнуло. Я отвлекся, а когда вернул взгляд обратно, все выглядело как обычно. Ни темного ореола, ни искорок.

– Приехали, – объявил брат, остановив наш незатейливый транспорт у знакомой арки, ведшей к посадочной площадке. – Я отгоню эту посудину к соседнему кварталу и вернусь. Ждите у корабля.

– Как прикажете, мой капитан. – Тассия Руэ, судя по тону, находилась в самом приподнятом настроении. Вслед за мной она выбралась на мостовую. – Может, подержать растение, пока бегаешь туда-сюда?

Мекет взглянул на нее как на дуру, но, не обронив ни слова, увел утлую телегу с глаз долой.

– Все-таки забавный он у тебя, Риши, – заметила шаманка, провожая взглядом повозку, медленно исчезающую за облаком взбаламученной пыли. – Всегда уверенный, будто знает все лучше всех. Семейная черта, видимо?

– И, правда, забавно, – без тени улыбки процедил я и направился к арке. – Нам сюда.

Шаманка, однако, с места не сдвинулась.

– А ты не спеши так, мой друг. Не спеши.

Чувствуя, что вновь начинаю закипать, я развернулся:

– Ну что еще?

Глаза огианки мерцали в темноте как два крошечных алмаза.

– Ты забыл кое-что очень важное.

– Вот ведь новость. – Я скрестил руки на груди и закатил глаза. Похоже, пришло время очередной игры в «ученики-наставники». – И что же это, не просветите?

Ответ оказался по обыкновению туманным.

– Осознание.

Шаманка приблизилась и зачем-то взяла мои ладони в свои маленькие и высохшие ручки – неожиданный и малоприятный жест. Пришлось потрудиться, чтобы не вырваться.

– О чем вы толкуете, Тассия?

– О том, к чему ты должен прийти в первую очередь.

– Нелепица.

Она хмыкнула, украдкой оглянулась, будто не хотела, чтобы Мекет застал эту во всех смыслах странную сцену, потом быстро заговорила:

– Пойми, тебе следует забыть о милосердии, до тех пор, пока куаты и серые стражи продолжают охоту. Пока существует эта угроза, куда бы ты ни ступил, везде будет литься кровь. Смерть вышла на тропу, Риши. Если она не настигнет тебя, то запросто доберется до тех, кто рядом. Прими это и начни прятать жалость под замком, пока она не сыграла с тобой злую шутку. Рано или поздно враги узнают о твоих слабостях, и как только это случится, они не станут церемониться, прежде чем воспользоваться преимуществом. Время, когда этика и мораль имели значение, прошло. Теперь, если не ты ударишь первым, ударят по тебе. Вот и все.

Глядя на нее почти в упор, я не мог отделаться от навязчивого желания немедленно сорвать дыхательную маску и посмотреть, какие в действительности эмоции лицо, скрытое за ней, отражает. Но сдержался. Чудом.

– Вы говорите, я для них угроза?

– Еще нет, – качнула головой шаманка, продолжая цепляться за мои руки. – Пока что ты для них, как для Метары, способ добиться влияния на галактические силы. Но это непременно изменится. Время работает против куатов. Они осознают, что чем дольше тянут, тем крепче твое понимание собственной силы. Поскольку им это невыгодно, они наизнанку вывернутся, чтобы перехватить тебя, пока не поздно.

Зуд в пальцах вернулся. Я постарался высвободиться, но старуха не отпускала.

– Неделя почти прошла с нашей последней встречи, – напомнил я, надеясь, что она не заметит, как кончики пальцев вновь подернулись темным. – Что-то вяло они свои усилия прилагают.

Шаманка только фыркнула.

– Ты иногда наивен, как ребенок. Если бы не Мекет и его таланты опережать противника на два шага, думаешь, у тебя был бы шанс?

Этот вопрос не требовал ответа.

– Как насчет Аргуса? – спросил я вместо этого.

Тассия Руэ все-таки оставила мои руки в покое и склонила голову набок.

– Понятия не имею, если честно. Из всех стражей этот был наиболее сложным для понимания. Думается, он пересматривает свое отношение ко всему, что произошло. Но все это чистейшей воды догадки. Я видела немало серых, но такого, как он, встретила впервые. Даже в сравнении с твоим братом, Ди Аргус – абсолютно непредсказуем. Его невозможно просчитать. И Майре это, судя по всему, нравилось. Может, поэтому он признавал ее главенство, но теперь…

– В таверне вы сказали, что он лучше останется в тени, чем станет править куатами. Почему?

Повисла пауза. Тассия тщательно обдумала вопрос.

– Тут дело не столько в его желаниях, – сказал она, глядя куда-то в пол, – сколько в решении старейшин Ордена. Вряд ли верному псу Майры позволят стать хозяином в доме. Скорей уж задвинут на задний план, чтоб не мешался. Насколько я поняла этого парня, власть как таковая ему до звезды. В отличие от Теней и их тайн.

Намек был очевиден. Как и суть последних слов Аргуса, перед его побегом со станции.

«Думаешь, меня это остановит?»

Вспомнив тот пронзительный серебристый взгляд, я ощутил стадо ледяных мурашек, прокатившихся вниз спине, а вместе с ним и вернувшееся жжение в пальцах.

– Ты в курсе, что когда злишься, у тебя глаза темнеют? – вдруг спросила шаманка. – И это не метафора. Естественная и очаровательная зелень сгущается до прямо-таки космической черноты. А между пальцами начинают сновать разряды.

Почувствовав себя подростком, застуканным за неприличными делами, я инстинктивно спрятал руки за спину.

– И что с того?

– Я не Мекет, Риши. Со мной тебе не надо бояться быть тем, кто ты есть.

– А я и не боюсь. Я просто не хочу, чтобы что-то менялось.

– Но перемены уже происходят. Вопрос в том, как ты их встретишь: гордо и во всеоружии или забившись в нору отрицания?

Возвращение Мекета избавило меня от необходимости отвечать.

– Почему вы еще здесь? – накинулся брат на нас. – Я же сказал идти к кораблю! Вы же тут все равно что бельмо на глазу!

Шаманка даже не подумала изобразить вину. Только отмахнулась:

– Прошу прощения. Мы заболтались. – И без дальнейших споров проскользнула в арку.

С мрачным интересом проследив за ней, брат покосился на меня:

– Наша кудесница снова чудит?

Не знаю, заметил ли он тень, о которой говорила огианка, но я постарался вести себя как ни в чем не бывало. Просто пожал плечами и ответил:

– Сильнее прежнего.

Кивнув, будто не ждал ничего другого, брат проследовал за огианкой. Я не собирался отставать, но из-за некоего навязчивого фона, возникшего в голове и эхом сопровождавшего каждую мысль, немного помедлил. Несмотря на то что словам Тассии Руэ не удалось добиться отклика с моей стороны, они все же оставили после себя осадок. Как если бы она нарочно стремилась подкрепить их ментально, навязать… Возможно ли такое? Ну, с огианкой никогда нельзя быть уверенным на все сто. Но меня не оставляло ощущение, что тут есть что-то еще. И это что-то казалось очень знакомым…

– Мозголом! – Голос старшего брата, вырвавший меня из задумчивости, был чересчур взволнованным, чтобы не обратить на него внимания.

Я выскочил на посадочную площадку, но вместо предсказанного Тассией отряда наемников или кого похуже, обнаружил брата и шаманку, столбами застывших у опущенного трапа «Ртути».

– В чем дело? Я думал, что-то стряслось.

Брат оглянулся через плечо:

– Есть догадки?

Я поначалу растерялся, не сообразив, к чему это он, но Мекет отпустил и указал на небольшой пластметаллический контейнер, скромно притаившийся у самой рампы.

– Что это? – По-моему, вполне логичный вопрос.

– О том и речь, – кивнул брат и повторил за мной: – Что это?

Похожий на куб какого-нибудь доморощенного иллюзиониста, блестящий серебристый ящик был не более тридцати сантиметров по сторонам и, несмотря на скромные размеры и не менее скромный вид, так и притягивал к себе взгляд.

– Я не знаю, – проговорил я не без напряжения.

– И я не знаю. И старушка не знает. – При этом Мекет даже не взглянул в сторону шаманки, которая негромко прошипела свое «хватит меня так называть!», и продолжал коситься на подозрительный куб так, словно там была спрятана бомба. – Говорит, что не знает. Но огианам на слово верить нельзя. Ведь так, старушка? Твоя многоходовочка?

Тассия Руэ мигом ощетинилась, точно пустынная ящерица, пойманная за хвост:

– Думай что хочешь, кретин, но я не имею к этому отношения! Я с этой планеты все-таки выбраться пытаюсь, а не навечно застрять!

Мекет что-то прошипел в ответ, но я не стал обращать внимания на перепалку и склонился над находкой, надеясь рассмотреть ее поближе.

Присутствие загадочного контейнера меня не столько настораживало, сколько интриговало. Стало до жути интересно, откуда он здесь появился и что скрывается внутри… Будто в ответ на эту загадку, Исток во мне вновь пришел в неистовство. Вернулись и злость, и жжение. А вместе с ними пришло и видение – размытый образ не то предмета, не то фигуры… пожалуй, все-таки фигуры. Высокой и укутанной в серебристый плащ. Только на этот раз от стража не веяло смертельной опасностью, лишь одиночеством и… тленом.

Я сам не заметил, как протянул руку, намереваясь коснуться крышки…

Мекет тут же перехватил мой порыв.

– Лучше не надо, – предупредил он сурово.

Разумеется, меня это не остановило.

– Я хочу поднять ящик на борт.

– Вот уж вряд ли.

Такая реакция не удивила. Бросив в сторону безучастной шаманки короткий взгляд, я сказал с нажимом:

– Ящик надо вскрыть. Это важно!

Брат и не думал спорить.

– Как и все, что с нами происходит, Мозголом. Но этой дряни на моем корабле не будет. Кто знает, что там внутри? Может, взрывчатка? Или ядовитый газ? Или какая-нибудь другая хитроумная подляна, которая сработает, едва мы его вскроем…

Доводы звучали вполне разумно, но не настолько, чтобы мое сознание перестала терзать мысль, что содержимое контейнера приготовлено специально для меня. И не в качестве угрозы, а как конкретное послание, способное многое изменить.

Но как объяснить это брату?

– Мекет, я чувствую, что мы обязаны открыть этот ящик. Помнишь, ты просил меня довериться тебе? Хоть раз сделай то же самое для меня.

Я не ожидал, что сработает, однако брат смутился. Отпустив мое плечо, он отодвинулся и глянул на ящик так, словно тот был мерзейшим из творений рук человеческих.

– Делай что хочешь, – сказал он в итоге и, не проронив больше ни слова, скрылся внутри корабля.

Мы с Тассией Руэ снова остались наедине.

– Если тебе от этого полегчает, – сказала она, – то я тоже не думаю, что там бомба.

Не полегчало.

Шумно выдохнув, я согнулся и подхватил ящик на руки. С виду совсем небольшой, он оказался на удивление увесистым.

– Только не вздумай трясти! – предупредила шаманка. – Все-таки мало ли что.

В очередной раз за вечер закатив глаза, я взошел на борт.

Мекет к этому моменту успел скрыться в рубке и по обыкновению готовил «Ртуть» к скорому старту. На что недвусмысленно намекало приглушенное гудение, доносившееся со стороны кормы. Решив не беспокоить его понапрасну, я сразу прошагал к себе в каюту, где под бдительным оком Тассии Руэ водрузил ящик на верстак.

– Ну? – заговорил я. – И как его открыть?

Не уверен, но чутье подсказывало, что огианка в этот момент воздела глаза к потолку.

– Ты будто вчера родился, – проворчала она.

Это был урок. Разумеется. О чем мне следовало догадаться прежде, чем соваться к контейнеру. Уперевшись в край верстака, я покосился на шаманку.

– И что мне сделать? Попросить его распахнуться?

На что огианка откликнулась:

– Я не собираюсь вести тебя за ручку, будто ребеночка. Сам разберись. У тебя уже есть все ключи, какие необходимо. Главное, чтобы ты сумел правильно ими воспользоваться.

Я вздохнул. Только шарад мне сейчас и не хватало. Для полного счастья. Но тем не менее развернулся к ящику и снова воззрился на украшенную искусной резьбой крышку. Поначалу даже не заметив ее, я распознал в витиеватом рисунке изображение минновой казни, которую коренные обитатели Боиджии применяли к самым нечестивым из своих соплеменников. И чужакам. Я знал об этом, потому что наряду с прочими деталями истории махди, вычитал в записках Батула Аверре. Жаль, легендарный лейр не потрудился оставить инструкций, как разобраться с хитроумными кодовыми замками.

– Может, воспользуемся взломщиком? – предложил я. – У Мекета вроде бы где-то есть.

Шаманка снова фыркнула.

– Не говори ерунды. Просто доверься интуиции. Всю твою жизнь она вела тебя. Так не отвергай ее подсказок и в этот раз.

Слова старухи казались не более чем набором бессмысленной чепухи. Банальностями, которыми невозможно задеть даже воспаленное воображение подростка. На что она рассчитывала?

Исток внутри меня недовольно завозился, напоминая о своем существовании.

Я посмотрел на руки. Немного испачканные в соке травы и пыли Мероэ, они при этом оставались такими же бледными, как и в любой другой день. Темный налет, что покрывал их всего несколькими минутами ранее, растворился, не оставив даже пятнышка.

– Ну и чего ты тянешь? – притопнула шаманка. – Сам себя ящик не откроет.

Я тихонько зарычал.

– Вы сказали, чтобы я прислушался к себе, Тассия. Вот и не мешайте. Я пытаюсь сосредоточиться.

– Не так это работает, Риши. Во всяком случае, не с тобой. Вспомни, что каждое свое заметное соприкосновение с Тенями ты проводил неосознанно, под воздействием стресса. Сейчас я хочу, чтобы ты перевел эти отношения на новый уровень, тот, на котором плещущаяся вокруг энергия будет подчиняться твоей воле тогда, когда ты сам этого желаешь, а не только в момент отчаяния или опасности.

– Мне кажется, вы не совсем понимаете… – начал я и замолк.

– Чего же? – насмешливо поинтересовалась шаманка, похоже, немало уязвленная моим внезапным замечанием.

Я посмотрел на нее:

– Что на самом деле означает делить тело с безумной тварью, которая жаждет лишь крови. – И не дожидаясь реакции, под наплывом вдохновения опустил ладонь на крышку контейнера. Небольшое давление воли побудило Тени прийти в движение. Послышался мягкий щелчок, и кодовый замок сам собою переключился в положение «открыто». Крошечный индикатор вспыхнул дружелюбным зеленым цветом, а сама крышка приподнялась, издав облегченное «пф-ф». Момент, сродни сакральному. Затаив дыхание, я медленно потянул за защелку…

…И резко отпрянул, словно на меня бросился параксанский паук-мечник.

– Гнарк! – выругался я, пока старательно выравнивал дыхание в стороне от верстака. – Это было неожиданно.

– Что?! Что там?! – Шаманка переполошилась. Ее светящиеся глаза, прежде напоминавшие две узкие щелочки, увеличились до размеров блюдец. Метафорически, конечно.

Убедившись, что сердце не выпрыгнет через глотку, я сказал:

– Голова.

– Голова? – Тассия Руэ ринулась к контейнеру и резким движением распахнула крышку. Заглянув внутрь, она моргнула и выдохнула: – Такого поворота я не ожидала. Какая занятная встреча.

Подавив естественное отвращение, я вернулся к верстаку и заглянул внутрь оставленного нам подарочка. На дне контейнера, служившего обыкновенным криокубом, в тумане хладагента и луже крови покоилась голова личности, знания которой могли бы пролить свет на многие вопросы, терзавшие меня с тех пор, как Ди Аргус устроил свой кровавый побег.

– Сильно же досталось бедному советнику Тулпару, – заметила шаманка.

С этим было не поспорить. Особенно учитывая огромный черный синяк под левым глазом иланианца и явно сломанную нижнюю челюсть.

– Надеюсь, вопроса о том, кто это сделал, не возникнет? – подрегулировав газовую смесь в своем скафандре, поинтересовалась огианка.

– Только о том, кто это здесь оставил, – отозвался я. Гадкое зрелище приковало к себе внимание и отпускать не желало.

Меня и правда не слишком заботило, как и за что Аргус сотворил это с Тулпаром, зато беспокоила причина, заставившая кого-то оставить контейнер с головой у корабля. Ведь логично, что будь это сам страж, он бы не ограничился одной посылкой, а непременно засвидетельствовал свое почтение лично. Любовью к пряткам Аргус никогда не отличался. Хотя…

Я потянулся к передатчику внутренней связи:

– Мекет, ты осмотрел корабль?

Голос брата, разнесшийся по каюте, так и сочился раздражением:

«Чего его осматривать? Здесь никого не было».

– Мы только что вскрыли ящик, – проговорил я. – Можешь успокоиться, бомбы не нашли.

«Ах, как я рад! Ты только за этим меня вызвал? Мозголом, мы в гипер вот-вот стартанем. Не отвлекай, а!»

Я на мгновение задержал дыхание. Просто чтобы не нагрубить.

– В ящике голова советника Тулпара. Как по-твоему, кто ее мог оставить?

Брат не особо удивился. Только присвистнул и спросил:

«А варианты есть?»

– Мекет, не смешно.

«Если ты боишься, что Аргус каким-то образом мог пробраться на борт, то не переживай. Моя птичка под надежной защитой. Едва мы поднялись, шлюз сразу запечатался. Никого, кроме нас, на корабле нет».

– Утешает, конечно. Но вообще, я не об этом хотел спросить.

«Тогда не тяни гокки за хвост и спрашивай, чтоб тебя!»

– Как Аргус узнал, что мы здесь?

Повисла пауза.

«А почему ты меня об этом спрашиваешь?» – Раздражение в голосе брата не уменьшилось.

Обменявшись с шаманкой многозначительными взглядами, я парировал:

– А ты не догадываешься?

Мекет снова замолчал, и на сей раз тишина в динамике длилась куда дольше прежнего. Наконец, он сказал:

«Старушка дурно на тебя влияет. Я тебя просил не соваться во все это. Но ты не умеешь иначе. Вот сам со всем и разбирайся. А у меня и без того дел по горло. Нужно добраться до Кодда Секундус, пока это гнарково растение не завяло».

– Не стоит беспокоиться, друг мой, – отозвалась шаманка. – Минн очень долго может обходиться без подкормки и вне питательной среды. Даже новорожденный. Просто припрячь его в более-менее надежное место, и он достанется твоему другу в наисвежайшем виде.

«Я твоего совета не спрашивал, ведьма».

– Не за что, дорогой мой Мекет.

«Отбой».

– Вы нарочно его задираете? – спросил я, едва связь оборвалась.

Шаманка, до этого созерцавшая обезображенную голову, пожала плечами.

– Ему не повредит быть чуточку повежливее. В конце концов, я раза в четыре старше и заслуживаю хоть какого-то уважения. Особенно со стороны проходимца, вроде Мекета Динальта.

– Мы все в некотором роде проходимцы, – напомнил я.

Тассия не стала спорить. Кивнув в сторону криокуба, она предложила:

– Может, уже займемся делом?

Предложение не вызвало энтузиазма, но и отнекиваться я не собирался. С Аргусом следовало покончить. Притом раз и навсегда.

– Что я теперь должен сделать?

Шаманка вздохнула.

– Для начала поделиться, почувствовал ли ты что-то перед тем, как мы вышли на площадку?

Я не стал ни отнекиваться, ни юлить. Выложил все ощущения. Но в общих чертах, конечно же.

Судя по усилившемуся сиянию из-под маски, мой рассказ огианку порадовал.

– Прекрасно, – пропела она. – Я была уверена, что ты меня не разочаруешь. Видишь ли, Риши, пространство насквозь пропитано потоками информации, и Исток внутри тебя мгновенно реагирует на любое, даже самое незначительное их изменение. Высшая форма интуиции. И я рада, что у тебя она развита особенно хорошо.

– Видимо, недостаточно, – потупился я, нисколько не польщенный комплиментом. – Иначе с самого начала не позволил бы втянуть себя во всю эту историю.

– А-а, – таинственно протянула огианка, – но такова твоя судьба. Хочешь ты того или нет, от нее не убежишь. Так или иначе, Майра все равно напала бы на твой след, и кто знает, как история повернулась бы тогда. К каким бы последствиям ни привели твои поступки, не жалей о содеянном.

– Мы отошли от темы.

– Точно! – Тон Тассии Руэ стал деловитым: – Итак, раз уж мы разобрались с тем, как, давай-ка займемся вторым вопросом, который, по сути, звучит еще проще: что? Я хочу, чтобы ты настроился на потоки и попытался выудить чуть больше конкретики. В частности, постарался выяснить, кто оставил голову у корабля и для чего он так поступил. Давай, порадуй меня еще разок.

По правде сказать, мне было глубоко безразлично, рада шаманка моим успехам или нет, но я все же уступил.

Второй раз настроить себя на нужный лад труда не составило. Достаточно было припомнить чувство, накрывшее на платформе. Комната, шаманка и верстак растворились в сумраке, из которого тут же соткался размытый образ. Знакомый образ Ди Аргуса будто во плоти. Такой же высокий и устрашающий, с лицом белее яртеллианского снега и глазами, сверкающими, словно два серебристых солнца.

Дыхание перехватило, я задрожал. Находиться рядом с ним, пусть и вне реальности, было жутковато.

Длинная рука в перчатке со стальными когтями протянулась сквозь туман, и я подумал, что он хочет прикоснуться ко мне, но легла она на темя уже мертвого Тулпара. Аргус что-то сказал голове, но что именно, разобрать было невозможно.

Внезапно видение переменилось.

Аргус растворился в облаке черного дыма. Осталась только голова, которая смотрела на меня с приоткрытым ртом. Из уголка рта на подбородок паутинкой стекала кровь. Тонкие вытянутые губы иланианца зашевелились и попытались что-то выговорить. С огромным трудом я разобрал «сдает» или «знает», а потом: «уйдет», а может быть, «найдет», и еще несколько звуков, которые вообще не поддавались расшифровке. Я было решил, что видение намекает на последние мгновения жизни Тулпара перед тем, как его мозг окончательно умер, но тут вдруг глаза советника расширились, будто узнали меня. Затем он четко, но явно из последних сил произнес:

«Куда бы ты ни побежал, он пойдет за тобой!»

Я возвратился в реальность. Пот струился градом, а ноги дрожали подгибаясь. Пол будто ожил, хотя, возможно, это Мекет уже разгонял «Ртуть», готовя ее к гиперпрыжку. Уперевшись в верстак, я уставился на шаманку, которая с интересом смотрела лишь на мои ладони, вновь подернувшиеся темным налетом.

– Вижу, урок пошел на пользу. Что же ты увидел, Риши?

Я попробовал пересмотреть в памяти увиденное, чтобы как следует разъяснить все хотя бы самому себе. Но вместо приблизительных интерпретаций получил знание, которое камнем ударило мне по макушке.

– Это подсказка!

Респиратор шаманки заработал чаще.

– Подсказка? Ты увидел подсказку? К чему?

– Не знаю. – Я отодвинулся от злосчастного ящика. Казалось, от него начало пованивать. – Но знаю, что с этим делать.

– И что же?

– Я должен… мне надо поговорить с Дианой!

Резкий толчок едва не опрокинул меня навзничь, заодно, чуть было, не накрыв злополучным контейнером, в котором мотылялась отрубленная голова. Благо верстак был прикручен к полу намертво, и я в тот момент как раз за него держался. Я уставился на шаманку, которая даже не шелохнулась, ожидая объяснений, но лишь секунду спустя сообразил, что она-то как раз ничего не делала. Просто «Ртуть» все-таки рванула в гиперпространство.

– Зараза. – Восстановив равновесие, я захлопнул ящик от греха подальше.

– Повтори, что ты сказал, Риши? – Огианка все еще не сходила с места и продолжала сканировать меня пристальным взглядом.

Я оглянулся:

– Зараза?

Та качнула головой:

– Нет. По поводу Дианы Винтерс.

– Что здесь повторять?

– При чем тут она? – Если прежде в тоне огианки звучало вежливое, но явное любопытство, то теперь сквозило неприкрытое требование. – Я хочу, чтобы ты рассказал, что показали тебе Тени!

Она стояла так близко, что я мог рассмотреть свое отражение в ее блестящем фонаре – бледную худую рожу, искаженную ухмылкой.

– Вы хотите, Тассия? А мне-то что с того?

– Не играй со мной, мальчик, – предупредила шаманка. – Мы все знаем, насколько ты страшен в гневе. Но до пика еще надо добраться. Знания, видишь ли, приходят не сами по себе. Думаешь, я по счастливой случайности протянула так долго?

Она совершила резкий пас, и меня тут же скрутило. Колени подогнулись, я тяжело бухнулся на настил с разведенным в стороны руками и задранным вверх подбородком.

– Отпустите! – Зверь во мне пришел в неистовство, но Тени, обездвижившие меня невидимыми ремнями, крепко держали на месте и крышку ящика.

– Всенепременно, мой милый друг. – Шаманка склонилась, точно святая матрона, готовая отпустить все грехи. – Но для начала напомню, на что ты подписался, когда добровольно избрал путь моего ученика. Есть правила, которыми ни при каких обстоятельствах нельзя пренебрегать. Дабы недопонимания больше не возникало, я расскажу тебе о них. – Она опустила свою ладонь на мой лоб. Та показалась тяжелой, словно надгробная плита. – А теперь открой мне все, что ты увидел!

Глава 8 Мекет действует

Запрос так и остался без ответа.

Битых три минуты я глядел на пустой монитор с алой мигающей точкой в левом нижнем углу и не желал признавать очевидное: меня таки послали. И если бы не внезапный вызов брата с требованием подняться, я, быть может, так и остался бы смотреть в одну точку до самого утра. «Ртуть» к тому моменту успела совершить обратный скачок в реальное пространство вблизи Кодда Секундус.

– Ты даже не предупреждаешь, чтоб держались, – посетовал я, вваливаясь в рубку и потирая ушибленное плечо. Тассия уже примотала себя ремнями к креслу. Вид у нее был немного расстроенный, если, конечно, расстроенным может выглядеть респиратор.

– Не до предупреждений мне щас! – бросил Мекет.

Я это понял, как только выглянул за иллюминатор, а оценив зрелище, своим глазам не поверил.

– Что происходит?!

– Любимый вопрос? – едко поинтересовался братец, с силой сжимая штурвал и вытягивая его на себя. – Мы в дерьме, вот что!

Язык так и чесался ответить, что мы оттуда и не выбирались, но увиденное заставило слова застрять в глотке. Дыхание сперло, а волосы встали дыбом. Потому что на орбите творился форменный ужас!

Три линейных крейсера исполинскими чудищами нависали над осколками планеты и, распахнув орудийные люки, самозабвенно уничтожали колонию техносфер, эти осколки окружавшую. Разносили на части, будто малое дитя муравейник, безжалостно стирали в пыль вместе с тысячами местных жителей!

И мы на всех парах неслись в эпицентр той бойни!

– Поворачивай! – прошипел я, сжав спинку пилотского кресла так сильно, что даже пальцы побелели.

Брат не ответил и только с какой-то нечеловеческой решимостью крепче взялся за штурвал.

Это явно что-то значило, и в любой другой ситуации я бы непременно вытянул из него, что именно, но сейчас не мог заставить себя выдавить и словечка. Тварь в ящике почуяла кровь и распалилась, обострив все мое восприятие. Тени вокруг, казалось, просто взбесились. Подобно маленьким, но неостановимым вестникам, они несли в себе отчаяние и ужас, страдания сжигаемых в пламени коддас и захлестнули меня этой черной и горькой, как пепел, волной.

Боясь предположить, во что это может вылиться, я настоял:

– Мекет, поворачивай!

– Делай, как он сказал, Динальт, – выросла рядом шаманка и на удивление крепкими пальцами отцепила мою руку от кресла. На фоне серой огианской кожи, собственная ладонь показалась мне едва ли не черной. – Все равно им уже не помочь, как, собственно, и вашей сделке. Теперь мы всего лишь ненужные свидетели беспредела. Если заметят, нам уже не уйти.

Брат обернулся. Казалось, присутствие старухи его удивило. Он или забыл о ней, или просто не ожидал, что она выдаст нечто настолько разумное. В любом случае его мрачный взгляд сначала скользнул по моим рукам, затем перетек на мое лицо, а после и вовсе замер на непроницаемом шаманском забрале.

– Ты все это с ним сотворила? – спросил он, поджав губы.

Тассия Руэ даже не моргнула.

– Кажется, у тебя сейчас есть заботы поважнее, – напомнила она.

Я знал, что он не оставит это так просто, и, на всякий случай спрятав руки за спину, сказал:

– Тассия права. Все это ерунда. Пройдет. – Многозначительно кивнув в сторону иллюминатора, прибавил: – Если мы переживем этот день.

– Что она с тобой сделала, Мозголом?

– Ничего.

– Не ври.

– Она ничего со мной не делала, – повторил я со всей твердостью, какую сумел наскрести. – А вот ты можешь. Если вывезешь нас отсюда до того, как кто-то спохватится.

Брат отвернулся. Его внимание заскользило по мониторам, с завидной дотошностью передававшим сводки с места зачистки. Спустя мгновение он отрешенно проговорил:

– Поздно. Они заметили.

– Да кто они-то?

– Понятия не имею!

Едва он это сказал, из встроенного в консоль передатчика посыпались рваные приказы, отдаваемые странным механическим голосом:

«Неопознанное судно, немедленно снижайте скорость! Вы в зоне проведения карательной операции. Ложитесь в дрейф и перешлите идентификационные данные для проверки. В случае отказа будет открыт огонь на поражение».

– Ага, ждите, – мрачно пообещал Мекет, продолжая вести «Ртуть» прямиком к боевым монстрам, отдаленно напоминавшим риоммские акаши, только в черной расцветке и более агрессивные на вид. На само сообщение он при этом откликаться и не подумал.

Меня все еще колотило, и острые спазмы периодически стягивали внутренности в маленький холодный ком. Истоку было тесно, и он требовал свободы.

– Для зверя сейчас неподходящее время, Риши, – проговорила шаманка, оттащив меня от брата. – И место тоже. Выпустишь ярость, когда мы окажемся там, где нас от вакуума не будут отделять пара пластов корабельной обшивки.

– Так вот что все это было? – Я вяло усмехнулся, но позволил усадить себя на свободное кресло. – Забота? Или страх за собственную шкуру?

Пристегнув меня ремнями, будто маленького, Тассия Руэ наклонилась так, чтобы только я мог ее расслышать.

– Одно другому не мешает, друг мой. От тебя слишком многое зависит, и потому я не могу пустить события на самотек. Сейчас ты можешь злиться и клясть меня последними словами, но со временем поймешь.

Продолжая пребывать в пограничном безумию состоянии, я с трудом заставил себя сфокусироваться на паре голубоватых огоньков, видневшихся за забралом огианкиного шлема.

– Вы сделали то, что даже Метара себе не позволяла.

– И, может быть, поэтому все еще жива?

– Надолго ли?

– Поживем, увидим. – Она уселась рядом, и как ни в чем не бывало перевела внимание на широкую спину Мекета: – Карательная операция? Кто здесь кого и за что карает?

Брат только раздраженно передернул плечами. Для меня этого было достаточно, чтобы понять: у него на уме нечто большее, чем бегство.

– Мекет, что ты задумал?

Он откликнулся без промедления:

– Понять, ради чего это все.

Исток, почуяв неладное, взвыл. И я вместе с ним:

– Ты что, самоубийца?!

Брат оглянулся через плечо:

– Я тот, кого лишили, пожалуй, самой важной сделки его жизни, Мозголом, и не собираюсь это так просто оставлять. – Перещелкнув несколько кнопок на панели управления, Мекет врубил форсаж.

Нас с Тассией вдавило в кресла. Казалось, на грудь швырнули несколько бетонных плит. Даже Исток присмирел. Хотя ему-то, по сути, все перемены внешней среды должны были быть нипочем.

Динамики тем временем бились в истерике, талдыча одно и то же:

«Неопознанное судно, ложитесь в дрейф или будете уничтожены! У вас десять сек…»

– Заткнись, – прошипел Мекет и оборвал связь.

Впереди тройка чернобрюхих гигантов, напоминавших хищных рыбин прямиком со дна моря Масс, уже завершила свое грязное дело и почти синхронно разворачивалась, готовя широкие объятья к встрече с нами.

Этого хватило, чтобы выдержка изменила шаманке.

– Мы что, идем в атаку? – выпалила она, вцепившись в подлокотники и часто дыша.

Брат даже не потрудился хоть что-нибудь промычать. С небольшим запозданием я вспомнил, что огианка не слишком хорошо переносит космические полеты. Нелегко же бедняжке придется.

Вражеские корабли тем временем быстро увеличивались в размерах. Еще несколько мгновений – и их обтекаемые туши практически целиком заслонили обзор.

– Да уж, риоммцы не поскупилась, – заметил я. Волна отчаяния и ужаса схлынула, дав понять, что живых не осталось. – Столько усилий и все ради какой-то чахоточной станции. Не слишком ли?

– Не похоже это на риоммцев, вот что, – откликнулся Мекет. – Нутром чую, здесь что-то нечисто.

– Может, старания твоего приятеля стали причиной.

– Считаешь, Д’юма виноват?

– По-моему, это самое очевидное объяснение. Иначе ради чего это все? Что, если имперские шпионы все-таки добрались до него? Быть может… знаешь ведь, как говорят?..

– Мне наплевать, как говорят, – отрезал Мекет. – Главное, что я не собираюсь это так оставлять!

– А что ты можешь?

– Увидим.

Резкий вопль бортового ИскИна сообщил, что нас взяли на прицел. Я подумал: если хотя бы один звездолет выстрелит по «Ртути», наши останки не опознают даже с помощью молекулярного биосканера. Радужная перспектива, ничего не скажешь.

– А чего это они истребители не выпускают? – подала голос шаманка.

– Ради нас, что ли? – с недоброй усмешкой качнул головой Мекет. – Слишком мелкая рыбешка. К тому же им интересно, что мы здесь забыли. Сейчас постараются прощупать сверху донизу, а уж когда ничего интересного не найдут…

– Что тогда? – на полном серьезе спросила Тассия Руэ.

Я с некоторым сочувствием посмотрел на нее.

– Надо прям объяснять?

Жутковатый звук огианкиного дыхания сделался шумным, как кипящий на открытом огне чайник.

– О!

– Вот тебе и «о», – фыркнул Мекет, зачем-то поменяв положение рук на штурвале. – А теперь приготовьтесь.

– К чему?! – хором спросили мы.

Лицо брата, на секунду повернувшегося к нам, отражало просто нечеловеческий азарт.

– Сейчас я заставлю их нагадить в штаны.

Мои внутренности вновь скрутило узлом. И это в условиях, когда нас на составные части готовились разнести три боевых звездолета! Было от чего и самому обделаться. Какие уж тут попытки выспросить, что брат имел в виду.

Тех, кто находился на борту ведущего крейсера, этот вопрос, видимо, тоже не особо заботил, так как, вдоволь налюбовавшись маневрами «Ртути», они все-таки открыли по нам огонь.

«Это конец!» – пронеслось у меня в голове, когда одна из плазменных молний чиркнула по поверхности, заставив «Ртуть» яростно содрогнуться и едва не сойти с дистанции.

– Ничего, – выдохнул Мекет. – Пару таких залпов щит еще выдержит.

– Спасибо, успокоили, – прошипела шаманка.

Брат не стал отвечать, сосредоточив все внимание на маневрировании. Пока стрелял лишь один крейсер, шансы выжить еще оставались, но вот как только в бой вступят компаньоны…

Сил спокойно наблюдать за тем, как нас тащат прямо в распахнутую пасть огромного монстра, не осталось.

– Ну и чего ты намереваешься добиться? – выпалил я.

Каждый метр космического пространства, который мы преодолели в целости и сохранности, казался чем-то вроде выигрыша в лотерею, и это заставляло Исток неистово биться о стенки ящика. Приняв форму чутья, он подсказывал, что скоро везение закончится. И как Мекет будет выкручиваться тогда?

Но тут он бросил:

– Намереваюсь ударить по ним в лоб.

– Чего?! – взвизгнула шаманка.

Я тоже открыл рот, чтобы возмутиться, но почти сразу захлопнул: до меня наконец дошло!

– Мы станем невидимкой?

– Надо же, как быстро догадался. – Брат даже не потрудился замаскировать сарказм.

Я нервно хмыкнул. Не так уж и сложно разгадать его тактику. Особенно если знаешь, на что способна малышка «Ртуть».

– А смысл теперь прятаться? Думаешь, увидят, как мы пропали с радаров и хором решат, будто почудилось?

– Ты меня конченым дебилом не считай, ладно?

– Тогда как?..

– Просто доверься мне, Мозголом. И все. Просто доверься.

Усидеть на месте, когда ты словно жирная мишень в детском тире, да еще и молча, казалось просто непосильной задачей. Слишком велико было напряжение, которое сдавливало со всех сторон, точно пресс. Снаружи бушевали фейерверки, а маленькую «Ртуть» мотыляло из стороны в сторону, будто одержимую.

Впрочем, одержимой она и была.

Бесом, по имени Мекет.

– А теперь смертельный номер! – по-дурацки объявил он, совершив еще один захватывающий дух вираж, чудом миновав стрелявший почти в упор турболазер, и на волосок разойдясь с башней капитанского мостика.

Точно маленькая серебристая пулька, наш кораблик просвистел мимо крейсера и, укрывшись за вуалью невидимости, быстро затерялся среди вращающихся останков космической станции.

– Это было неподражаемо, – заметил брат, вяло направляя «Ртуть» мимо дрейфующих обломков. Он выглядел невероятно довольным собой и за состояние пассажиров не волновался.

– Это было безумие! – прокаркала шаманка. – Чистейшее безумие! И как только меня угораздило с вами связаться?!

– Меня это тоже интересует, знаешь ли, – ехидно парировал Мекет. – Чего ты все время за нами таскаешься?

Ответ напрашивался сам собою, однако никто не высказал его вслух. Уж не знаю, что заставило брата промолчать, но лично меня кое-что беспокоило. Несмотря на суматоху вокруг, я не мог отделаться от мысли, что здесь есть что-то еще. Разум интуитивно перебирал варианты, однако выбрать подходящий никак не удавалось.

– Зачем мы тут спрятались? – спросил я, и когда ответа не последовало, повторил: – Мекет, зачем мы здесь спрятались? Что ты хочешь найти?

– Я уже сказал тебе, – отрезал он и наверняка сам понял, что меня такой ответ не устроит.

– Это неправда, – возразил я, чувствуя необъяснимую, но стойкую уверенность в собственной правоте. – Ты чего-то недоговариваешь как всегда. Оставаясь здесь, среди обломков, ты никак не узнаешь, почему эти корабли так поступили с коддас, но только больше внимания к себе привлечешь. Вопрос: зачем? Не потому ли, что веришь, будто Д’юма каким-то образом выжил?

Мекет не ответил, но по тому, как напряглись его плечи, я догадался, что попал в цель. Это расстроило и даже разозлило. Значит, мы опять вернулись к недомолвкам и тайным замыслам?

Поборов головокружение, я поднялся с кресла и застыл у правого плеча брата. Не знаю зачем. Возможно, для того, чтобы позлить. Снаружи тлели фрагменты, не так давно составлявшие относительно прочный каркас обитаемых пузырей, и то, как «Ртуть» скользила мимо них, напоминало погружение в цветущие воды подземного озера на Семерке.

– Ты не отвяжешься, да? – обреченно спросил Мекет. Глубоких морщин на его лице заметно прибавилось, как и седины в волосах. Только сейчас до меня дошло, насколько постарел и осунулся брат за последние дни. Странно. Ведь он всегда казался мне практически неуязвимым.

– Я просто хочу знать, что ты задумал, – сказал я.

– Этого хочешь не только ты, Риши, – заметила шаманка. – Однако твой брат поразительно ловко умудряется противостоять любому психозондажу.

Мы с Мекетом синхронно развернулись к огианке.

В ответ на наши вопросительно-изумленные мины, она лишь самодовольно пропела:

– Не делай такой вид, Динальт. Уж ты-то должен был знать, что я обязательно проверю.

Взглядом брата можно было металл резать.

– Когда-нибудь ты все же переступишь порог моего терпения, ведьма, – сказал Мекет.

– Жду этого дня, – невозмутимо откликнулась Тассия Руэ. – Хоть и сомневаюсь, что он скоро наступит.

Следуя моему примеру, она отлепилась от кресла и, обогнув тактический столик, остановилась прямо напротив Мекета. Напряжение, и без того наполнявшее рубку так, что едва искры не сыпались, достигло апогея. Казалось, вот-вот произойдет нечто непоправимое. Но пока я готовился к очередному фокусу со стороны огианки, ее правая рука взметнулась и указала за пределы иллюминатора, где практически у самого носа «Ртути» завис спасательный шлюп. Завис условно, разумеется, потому как ничто в космосе не остается неподвижным, хотя степени моего удивления это не уменьшило.

– Это ж надо… – выдохнул я, а после посмотрел на Мекета: – Так ты этого ждал? Ты знал, что так будет? Откуда ты знал, что так будет?

Брат, внимание которого вернулось к панели управление, нехотя бросил:

– Перехватил сигнал перед тем, как мы выскочили из гипера.

Меня это, конечно же, не устроило, и я засыпал его новой порцией вопросов:

– Думаешь, в шлюпке Д’юма? Почему его не разнесло при взрыве станции? И почему те корабли точно так же не перехватили этот сигнал? Они просто обязаны были зачистить сектор.

Мекет фыркнул.

– Ты прям разбираешься. – Он заставил ИскИн высчитать траекторию дрейфа капсулы и инициировать процесс стыковки. Несмотря на то что все еще оставалась невидимой для всех возможных способов обнаружения, «Ртуть» посылала шлюпу шифрованные указания о дальнейших маневрах. Выглядело все довольно рутинно, хоть сама ситуация и казалась до ужаса напрягающей.

– А что, если это ловушка? – вдруг осенило меня. – Корабли-то по-прежнему здесь.

Но Мекет нисколько не сомневался в своей правоте.

– Да не ловушка это. И хватит болтать. Лучше спустись и проследи за стыковкой.

Исполнять приказ не сильно-то хотелось, но еще меньше – просто сидеть и ждать, когда те, кто стрелял по нам, сообразят, как их провели, и возобновят охоту. Нет никаких сомнений, что сейчас таинственные и черные, как сам космос, корабли заняты сканированием каждой пяди пространства в зоне взрыва техносфер, и как только заметят, что какая-то маленькая капсула пришвартовалась к чему-то невидимому, тут же примутся палить из всех орудий. Так что лучше поспешить.

Благо Мекет постарался, чтобы все системы «Ртути» были автоматизированы, и над ними не приходилось особо трястись. В шлюзовом отсеке мне оставалось только ждать подтверждения, что стыковка произведена. Остальное – сплошные пустяки: встретить Д’юму, избавиться от его капсулы, затем препроводить в рубку и настоять на том, чтобы поскорей смыться из системы. Кажется, ничего сложного.

Однако без сюрпризов не обошлось.

Первым из них стало абсолютно выбившее меня из колеи поведение маленького контрабандиста, взбешенного тем, что мы, по его словам, не очень-то спешили со спасением. При этом выглядел он, будто загнанная силикатная свинья: такой же взмыленный, грязный и вонючий. Без видимых ранений, зато орал так, словно его едва не растерзали.

– Чего уставился, молокосос?! А ну веди меня к своему косорукому братцу!

Слегка оторопев от подобного приветствия, я быстро взял себя в руки и, не двигаясь с места, предупредил:

– Полегче. Не то отправлю обратно в свободный полет. И может, даже без капсулы.

Угроза, как ни странно, подействовала. С удовольствием услышав, как губастый рот контрабандиста захлопывается со смачным и коротким «чпок», я кивком указал в сторону лифта:

– Вам туда.

Просеменив мимо меня на своих копытцах, контрабандист молча загрузился в кабинку и скрылся за ее створками. Я же занялся наблюдением за процессом расстыковки, и, пока «Ртуть» освобождалась от капсулы, думал о том, что, быть может, нам вообще не стоило сюда прилетать. Ни сейчас, ни тогда.

Как только дело было сделано, я поспешил обратно в рубку, но едва оказался внутри лифта, почувствовал мощный толчок. И это явно не был шальной осколок, случайно столкнувшийся с бортом. По нам все-таки стреляли!

– Что, конец прикрытию? – выпалил я, врываясь в кокпит.

– Сядь! – рыкнул Мекет. Объясняться он был не намерен и прилагал все усилия, чтобы выбраться из поля осколков.

Выполнить приказ мне помешал Д’юма, успевший к тому моменту закрепиться на единственном свободном сидении. При этом он не прекращал грязно ругаться, заставляя шаманку буквально выть от досады.

– Во имя Теней, заткните его кто-нибудь или я с ума сойду!

Брат не обратил на нее внимания, равно как и на матюги Д’юмы. Над тактическим столиком парила световая диорама, в реальном времени отображавшая заданный участок пространства, и вся она была усыпана ярко-красными огоньками. Крейсеры выпустили истребители! Теперь-то за нас взялись всерьез, понял я, чувствуя, как сердце ухает вниз с трамплина.

– Создатель, сколько их там! – охнул Д’юма в перерыве между руганью. Сейчас он выглядел начисто лишенным какого бы то ни было чванства, и, если честно, я его понимал. Умудриться пережить бомбардировку, а потом вновь оказаться на прицеле у полчища злющих, точно параксанские огнеосы, истребителей? После такого и сердце отказать может.

Тем временем Мекет выжимал из «Ртути» все, что можно, стремясь вывести ее из зоны поражения и совершить гиперпрыжок. Вслед нам тучей сверкающих стрел летели плазменные заряды. Некоторые проскальзывали мимо, большая часть врезалась в останки техносфер, испаряясь вместе с ними в небольших взрывах, но кое-каким выстрелам все же удавалось достичь цели. И если бы не более-менее мощный дефлектор и все еще активированный режим невидимки, наши трупы пополнили бы список вражеских побед.

Бескрайний космос любого заставлял чувствовать себя ничтожным, но когда ты превращаешься в добычу нескольких десятков боевых машин, эта фобия вырастает до поистине шизофренических размеров. А в голове кровавой подсветкой: «Я не хочу умирать!». Не здесь! Не сейчас! Никогда! И только одно не давало окончательно удариться в панику – осознание, эхом доносящееся с самого дна гравитационного колодца моего естества. Могучий, как стихия, и невозмутимый, будто космос, Исток.

Который, как говорят, бессмертен.

И сквозь его волнующий шепот, я слышал в голове голос наставницы. Я не понимал слов, но чувствовал, что она довольна. Довольна мной и тем, что новая ступень взаимопонимания наконец-то достигнута. Теперь я еще чуточку меньше я и больше сам Исток.

– Почему мы до сих пор не в гиперпространстве? – Тассия задала вопрос, и только посмотрев на нее, я смог удостовериться, что это действительно так. А тот голос в голове? Неужели иллюзия?

– Пока еще рано, – буркнул Мекет.

Оставаясь сосредоточенным на собственных мыслях, я тем не менее уловил спад напряжения в его тоне. Так-так, братец опять что-то замыслил.

– Что значит рано, Динальт?! – вспыхнул Д’юма, неистово ерзая в кресле. – Я хотел, чтоб ты вывез меня отсюда живым! Я не думал, что ты станешь в салки с этими уродами играть!

– Ты все еще можешь выйти и подождать другое такси, – предложил Мекет, закручивая бочку.

Не будь на корабле встроенных компенсаторов, боюсь, все стены «Ртути» оказались бы заляпаны содержимым трех желудков…

– Не забывай, чем я для тебя важен, – напомнил пухлый контрабандист, после нескольких неудачных попыток отдышаться.

Но Мекет оставался невозмутимым, а в его голосе отчетливо проявились нотки угрозы:

– Я помню. Но и ты не забудь. Когда выберемся отсюда, от расплаты не увильнешь.

Д’юма удержался от ответной колкости, и я понятия не имею, каких усилий ему это стоило. Судя по округлившимся глазам и плотно сжатым губам, предположу, что немалых.

Между тем головокружительная гонка продолжалась, и конца ей не было видно. Новый удар заставил корабль заходить ходуном, а излишне нервных пассажиров – громче причитать. Не могу сказать, что совсем не разделял их тревог, поскольку чуть ли не физически ощущал каждый вражеский выстрел, неумолимо истончавший защитное поле «Ртути». Покров невидимости не пережил напора и все-таки вышел из строя. Еще пара-другая залпов – и нам конец.

С трудом заставив голос звучать ровно, я сказал:

– Мекет, правда, по-моему, ты заигрался. Надо уходить. Сейчас. Иначе будет поздно.

– Я знаю, Мозголом. Еще немного.

Я все пытался понять, чего именно он хочет добиться этими выкрутасами, и только когда заметил, что из гущи останков станции мы переместились в астероидное поле, наконец догадался. Недра Кодда Секундус были богаты плазменными месторождениями, но когда планета взорвалась, никто не пытался высосать последние капли из астероидов, в которые она превратилась. Понятия не имею, что заставило риоммцев оставить ее в покое (проблески совести, быть может?), однако безжизненные каменные глыбы, до отказа набитые взрывоопасным ионизированным газом, продолжили дрейфовать посреди космоса, подобно забытому минному полю.

И Мекет, кажется, планировал это изменить.

– Пожалуйста, скажи, что ты не собираешься превратить нас в самоубийц? – цепляясь за столик, как за спасительную соломинку, проговорил я.

– Не дрейфь, Мозголом. Все под контролем. Я лишь хочу, чтоб они так думали, иначе просто не отстанут. Мы можем сигануть в гипер в любой момент, но эти твари объявят преследование. Лучше инсценировать нашу трагическую гибель и потом уже не шарахаться от каждой тени.

– От тени шарахаться тебе только и остается, – непонятно к чему вставила шаманка, а Д’юма поддержал ее фразой:

– Я вот уже вдоволь наинсценировался!

Но Мекета их мнение не волновало.

– А кто вас тут спрашивает?

Ответом ему было гробовое молчание.

– Вот и славненько!

Не знаю, каким чудом, но он все-таки заманил горстку истребителей противника в самую гущу астероидов. Те, видно, не особо заботились о собственной безопасности и ринулись за нами без размышлений. Двоих разорвало в первые же секунды. Еще трое висели на хвосте, тогда как с пяток оставшихся пошли курсом перехвата в облет взрывоопасной зоны.

– Уверен, что они не раскусят твой план? – спросил я, напряженно наблюдая за перемещениями преследователей через голограмму.

– Плевать, – отозвался брат. – Лишь бы в итоге поверили. А уж это я могу заставить сделать.

Спорить не пришлось. Особенно когда одна из каменных глыб чиркнула по борту.

– Во имя Создателя!

– Тени меня спасите!

Кто из двоих кричал громче, я так и не понял. Но пока бешеная игра в догонялки продолжалась, решил, что мне все равно. Лишь бы финал был успешным. Все прочее казалось сущей ерундой.

Настал момент кульминации. Я понял это по тому, как напряглись плечи Мекета и как его руки крепче сжали штурвал. Еще один здоровенный каменный кусок несся на нас прямо в лоб. Граница поля была видна, – рукой подать, и мы за ее пределами! – но хвост из трех машин-преследователей никуда не делся.

– Держитесь крепче, господа, – посоветовал братец.

Он увернулся от астероида поменьше, потом обогнул еще один встречный, и, как только громадина приблизилась почти вплотную, выпустил в нее две протонные ракеты.

Взрыв, раздавшийся снаружи, осветил рубку, словно восходящее солнце, на несколько мгновений ослепив всех. Казалось, мы очутились на том свете. Да и как иначе? Ведь выжить после такого трюка – все равно что стать персонажем нелепой космической байки. Кто в это поверит?

Корабль колошматило так, что начало казаться, будто мы и впрямь перемахнули на ту сторону. Рядом сидели ни живы, ни мертвы шаманка с контрабандистом. И только радостные мекетовские вопли говорили о том, что все удалось и мы, наконец, в спасительных объятьях гиперпространства.

Глава 9 Маневр контрабандиста

– Инфочип. Где он? – Мекет навис над застрявшим между подлокотников кресла Д’юмой. Брат был на взводе, и это явственно читалось в его резких движениях и рваной речи. – Ну? Где он?!

– Ты чего такой взвинченный, Динальт? Расслабься. – Д'юма выглядел бледновато, но Мекета, кажется, совсем не боялся. – Не забыл, что у нас сделка? Ты мне должен был кое-что достать. Чип в обмен на растение. Нет растения, нет чипа.

Мекет отстранился, но продолжал сверлить контрабандиста яростным взглядом.

– Что ты мне тут втираешь? Думаешь, я не понимаю, что происходит?

Снаружи клубились призрачные завихрения гиперпространства, отражаясь от широкого потного лица карлика. Д’юма рассмеялся, но чуть громче, чем следовало, чтобы мы поверили, будто ему действительно все равно.

– Ты стал очень прозорливым, дружище. Или у шаманки трюков набрался?

– Я тебе сейчас покажу один трюк, – зловеще пообещал брат, схватил карлика за шкирку и, вытряхнув из кресла, потащил из рубки.

– Эй, куда мы?! Динальт, ты чего?!

Это было настолько странно и не укладывалось в обычные рамки поведения Мекета, что я бросился ему наперерез, надеясь помешать произойти непоправимому.

– Мекет, что ты задумал?

Опалив меня взглядом, брат заявил:

– Собираюсь преподать урок. Мы рисковали шкурами ради этого ублюдка и его сраного кустика. Ради того, что у него было. А он нам лапшу на уши навешал и теперь все еще пытается выторговать свой гребаный минн!

Если прежде Д’юма просто брыкался, то слова Мекета заставили его оцепенеть.

– Так минн все-таки у вас?! Поверить не могу!

Резко притянув контрабандиста к себе, Мекет прошипел ему в лицо:

– А ты думаешь, мы просто так в эту парашу вернулись? Уж точно не ради того, чтобы твою жирную жопу из неприятностей вынимать.

– Как бы то ни было, моя жирная жопа вам благодарна, Мекет, – вставил Д’юма и заискивающе улыбнулся. Что оказалось ошибкой, потому что сам Мекет окончательно рассвирепел и даже занес кулак.

Одного удара было бы достаточно, чтобы размягченный низкой гравитацией череп карлика лопнул, как переспелая дыня. Я тут же повис на руке брата.

– Мекет, не глупи. Ты же не можешь знать наверняка, что инфочипа нет. Ведь так?

Но Мекет будто не слышал. Он продолжал смотреть на тучного контрабандиста, как на грязь, к которой меньше всего хотел прикасаться.

– Спрошу еще раз и, если мне не понравится твой ответ, раздавлю башку, будто яйцо ношти. Итак, где инфочип?

На этот раз угроза подействовала. Причем сильней, чем я ожидал. Д’юма обмяк в руках Мекета. Повис, точно мешок. Его бледная физиономия лоснилась от испарины, выступившей на покатом лбу и шарообразных щеках.

Я попросил еще раз:

– Отпусти его, Мекет.

Брат подчинился. Он разжал пальцы, и карлик с нелепым шлепком ударился об пол.

– Его… его у меня забрали. – Д’юма медленно и неуклюже вполз обратно в кресло. Каждый новый глоток фильтрованного воздуха давался ему с заметным трудом. – Забрали. Прежде… прежде чем налетели эти сволочи. – Он ткнул большим пальцем назад, явно имея в виду оставшиеся у Кодда Секундус боевые корабли, и закашлялся.

Это был определенно не тот ответ, который я или Мекет надеялись услышать. Тем не менее тон брата смягчился. Самую малость.

– Кто забрал?

Д’юма сглотнул и поднял слегка затуманившийся взгляд:

– Там был разумник. Я не знаю его. Я даже не уверен, что это вообще человек. Фигура в сером балахоне и скрытым под капюшоном лицом. Он появился едва ли не сразу, как только вы отчалили, и немало шороху навел…

– Он?

– Ну, или она. Да разве есть разница? Впрочем, я не представляю, какая женщина могла бы устроить такое побоище.

– Подробней, – распорядился Мекет, присаживаясь на край столика. Я не стал ловить взгляд брата и убеждаться, предполагает ли он, о ком идет речь. Убийца в капюшоне? На ум пришла одна кандидатура. Вот только что ему делать еще и на Кодда Секундус?

Облизнув потрескавшиеся губы длинным розовым язычком, Д’юма послушно продолжил:

– Я понятия не имею, откуда этот тип узнал про инфочип. А спросить он мне возможности не дал. Он вообще был крайне неразговорчив. Разделался с охраной за несколько секунд, и это при нулевой гравитации! Верьте или нет, но на своем веку резни, подобной той, что устроил этот капюшон, мне видеть не доводилось. Мои ребята – опытные рубаки, но на фоне этого виртуоза выглядели настоящими сосунками, понимаете? Кровь плавала повсюду! Этого хватило, чтобы я отдал инфочип без вопросов. – Он сконфуженно покосился на Мекета. – Прости, Динальт, но методы того мясника оказались убедительней твоих.

Я думал, брат ему все-таки врежет, но каким-то чудом Мекету удалось подавить порыв.

– Почему он оставил тебя в живых? – поинтересовался он с деланым спокойствием.

В ответ Д’юма издал звук, похожий на смесь отрыжки и смешка.

– А я спрашивал? По-твоему, я конченый болван?

Мекет не стал уточнять, что именно на этот счет думает, а я, улучив момент, спросил:

– Что это были за корабли, напавшие на ваше… вынужденное гетто? Риоммцы?

– Нет, не они. – Д’юма поерзал в кресле.

Я посмотрел на брата, но тот предпочел не реагировать на слова карлика. Тогда я вновь вернулся взглядом к контрабандисту:

– Не они? А кто же?

Д’юма с шумом втянул носом воздух, отчего его грузное тело заколыхалось, точно желе. Он заговорил:

– Хотя нас с вами и хотели убедить в обратном. Думаю, по этой самой причине они не особенно запаривались с тем, чтобы не дать вам сбежать. Ну, чтобы нашелся хоть один свидетель, способный ославить Риомм на всю Галактику.

Я встряхнул головой, будто отгоняя наваждение. Не ослышался ли?

– Хотите сказать, эта атака была подстроена?

Д’юма охотно кивнул:

– Напрашивается такой вывод, ага.

– Но мощь кораблей!.. Даже у Тетисс флот будет слабее.

– Поверь, малыш, я знаю, о чем говорю. Я хоть и желаю Риомму падения, но не настолько, чтоб не заметить подвоха. Риоммцы так не поступают. Они еще те ублюдки, конечно, но до таких зверств не опускались. Чистоплюи, что с них взять? Не любят пачкать свои холеные ручки. Нет, это кто-то другой. Кто-то, кому удалось заполучить сразу три тяжелых крейсера новейшей конфигурации и команду, чтобы ими управлять.

– И кто это, по-вашему? Пираты? Диссиденты, готовые пойти на все, ради того, чтобы Галактика захлебнулась в крови?

– Честно? Понятия не имею. Но хочу обязательно выяснить.

– А я тоже много чего хочу, Д’юма, – вставил Мекет, – да пока что помалкиваю. И вообще, все это лишь сплошное гадание. Какие у тебя доказательства?

– Что взрыв техносфер не дело рук Риомма? – переспросил контрабандист. – Абсолютно никаких!

Брата сей ответ не удовлетворил, но он понимал, что большего едва ли добьется, поэтому перешел к другому:

– Как ты избежал взрыва?

– Чудом, Мекет. Чудом! – выдохнул Д’юма опомнившись. – Хотя, если быть до конца откровенным, он-то меня и затолкал в капсулу.

– Кто? Злокозненный демон в балахоне? – Мне было трудно в это поверить.

Но контрабандист живо закивал:

– Он самый, ага. Поначалу это мало походило на спасение. Капсула уже была запрограммирована на дрейф вблизи пояса осколков. Приводной маяк оказался испорчен. Как и система связи. Думается, я должен был задохнуться от нехватки воздуха. И даже на помощь позвать никого бы не смог. Он, видно, не учел, что я неплохо лажу с техникой, и без труда починю передатчик. Повезло, что таскаю с собой. – Тут контрабандист распахнул одну из пол своей куртки, продемонстрировав компактный, но внушительный ремонтный набор. – Все мои ребятки до единого были мертвы, а просить о помощи кого-то из местных я не рискнул. Только ты, Мекет, никогда меня не подводил. Хоть и откликнулся на помощь далеко не сразу.

Брат скривился:

– Уж и не знаю, как с этим теперь жить.

Д’юма постарался беззаботно рассмеяться. На мой взгляд, вышло так себе.

– Перестань! – шутливо проговорил он. – Так или иначе, я все еще могу быть полезным.

– Что-то с большим трудом верится. Как ты умудрился затесаться в самую гущу? Насколько я понял, тот тип постарался вытолкнуть тебя из зоны поражения.

– Как только эти черные монстры закончили свое дело, я понял, что они обязательно обшарят окрестности в поисках выживших. Пришлось двигаться на маневровых. Но я постарался затеряться среди обломков! И, ради Создателя, не спрашивай, как мне удалось это провернуть! Вспоминаю и сам себе не верю! Хорошо хоть щиты остались целы.

Взглянув на брата, я заметил:

– Похоже, будто этот таинственный незнакомец знал о бомбежке и нарочно подстроил все так, чтобы твой приятель выжил.

Мекет почесал щетинистый подбородок, обдумывая мои слова.

– Хочешь сказать, нарочно оставил нам этого сказочника? Хм... зачем только?

– Не имею ни малейшего понятия, – вставил Д’юма. – Как я уже сказал, он был крайне неразговорчив. Жуткая ходячая машина для убийства, сбежавшая до того, как началась бойня.

Меня все еще терзали сомнения, кто мог бы скрываться за столь красочным описанием, но имен вслух я не называл. Не хватало уверенности.

Тем временем Мекет вернулся за штурвал и погрузился в задумчивость.

– Куда мы теперь? – спросил я, спустя несколько минут.

Мрачная фантасмагория за иллюминатором не спешила принимать постоянные очертания, что наводило на идею, будто Мекет сам еще не решил, куда лучше направиться. Вынырнув из омута собственных мыслей, он проговорил:

– Если это правда, надо выяснить личность «демона», забравшего мой инфочип, и вернуть пропажу обратно. Чего бы это ни стоило.

– Твой инфочип? – хохотнул контрабандист. – Не сильно ли сказано, Динальт?

На что Мекет отозвался:

– Мы заключили сделку, Д’юма. Я часть уговора выполнил, достав то, что ты хотел. Можешь забрать свой гнарков сорняк. Мне он без надобности.

– Отлично! – Д’юма и впрямь казался вполне довольным. – Только я не вижу растение. Где же оно?

Брат переключил внимание на меня:

– Мозголом, отдай ему минн.

Мне не хотелось исполнять роль мальчика «принеси-подай», но вступать в очередной спор казалось еще менее приятным выбором. Я быстро спустился в кубрик, подхватил склянку с хранившимся внутри ростком и вернулся, потратив на все это дело не более минуты.

– Вот. Держите. – Я перебросил колбу в раскрытые ладони контрабандиста, глядевшего на растение с каким-то маниакальным вожделением. – Зачем он вам теперь?

Д’юма, с видимым трудом оторвав взгляд от ерзавшего бешеным червяком ростка, переспросил:

– А?

Я повторил:

– Сейчас, когда станция разрушена полностью и вам больше некого защищать, зачем вам растение?

– Ты, дружок, даже представить не можешь, сколько этот росточек стоит на черном рынке! Инфочип исчез, станция – тоже, а мой баланс ушел в минус. Плотоядный цветочек – мой шанс отыграться на тех, кто все испортил!

Я был разочарован ответом и не собирался скрывать этого.

– От того, кто не так давно сыпал громкими фразами о революции, я ждал чего-то большего. На худой конец какой-нибудь басни про чудесные свойства минна.

– Чего ты хочешь от меня, парень? Я материалист! И деляга. За баснями обращайся к… – Он бросил короткий взгляд на шаманку и очень тихо прошептал: – К старушке.

– Надеюсь, после этого старушка не скормит вас минну, – намерено громко сказал я и отошел к брату, которому, похоже, следовало напомнить, что он так и не ответил, куда мы теперь.

Мекет какое-то время возился с навигацией, корректируя курс, затем все-таки высказался:

– Я, в общем-то, надеялся, что, обменяв минн на инфочип, смогу выгадать немного времени и перевести дух, но, похоже, покой нам только снится. Мы должны найти того, кто стащил чип, и забрать штучку себе. А поскольку единственный свидетель, способный пролить свет на все это дело, оказался совершенно бесполезным, – тут он не удержался и окатил Д’юму, играющегося со склянкой, презрительным взглядом, – придется самим искать зацепки. Надеюсь, ты понимаешь, насколько это будет непросто?

Голос Мекета звучал устало, но мне хватило проницательности, чтобы понять: после всех этих лет утаек и недосказанности, после бесчисленной лжи и притворства, он в кои-то веки ждет поддержки. От меня – разумника, которого даже братом называл лишь по привычке.

Тварь внутри так и подстегивала размахнуться и влепить ему хорошенькую оплеуху. Просто чтоб неповадно было.

Но тварь тварью, а стремление выяснить, что за чертовщина творится вокруг этого проклятого инфочипа, никуда не делось. К тому же поиски зацепок лучше бездействия. Так что на этот раз я решил пойти на поводу у братца без возражений.

– Тебе не нужно мне что-либо объяснять.

– Хорошо.

Д’юма, который не упускал ни одного слова из нашего разговора, поспешил вклиниться:

– Какие вы молодцы. А с нами что будет? Я имею в виду себя и вот эту замечательную даму.

«Замечательная дама» ответила прежде, чем кто-либо успел открыть рот:

– Я от юноши ни на шаг.

Столь сильная привязанность не могла не удивить контрабандиста.

– У тебя очень преданные компаньоны, Риши.

Я оглянулся на него и подмигнул. Не знаю зачем. Просто захотелось поддразнить хитрюгу.

Тот заметно сник.

– Хорошо. Пусть так. Я не настаиваю. Но со мной-то что будет?

Мекет сказал:

– Оставлю тебя на Семерке, а уж оттуда сам как-нибудь выберешься.

Услышав это, я удержался от слишком явного изумления, а вот Д’юма – нет.

– Как это до Семерки?! Что я, по-твоему, там буду делать? Меня же гравитация прикончит!

– Не прибедняйся, – произнес Мекет без малейшего намека на сочувствие. – Плесень, вроде тебя, и в реакторе преуспеет. Да и на Семерке полно народу, кто практически за бесценок доставит тебя в любую точку Галактики, только заплати. Наймешь корыто и скатертью гипер! В конце концов, не ты ли всегда говорил, что у тебя связи повсюду?

Д’юма, распластав объемное тело по креслу, потухшим голосом проворчал:

– Говорил, да. Но так уж сложилось, что теперь в этом и заключается моя главная проблема.

Мекет развернулся в своем кресле и вперил в контрабандиста тяжелый взгляд:

– Выкладывай.

Тот горько усмехнулся:

– А ты утверждал, будто я не могу тебя удивить. Если окажусь в пределах Авиньона, мне конец. – Всеобщий интерес, выраженный в выжидательном молчании, заставил его прибавить: – Давняя история, о которой очень неприятно вспоминать.

Нарочито громко фыркнув, Мекет закатил глаза.

– Ой, давай еще всплакни. Глядишь, и мое сердце дрогнет. Ближе к делу, пухлый! У меня нет свободного дня, чтоб твои басни слушать. Да и своих забот хватает.

Зыркнув на него так, что даже я позавидовал, Д’юма продолжил:

– Мекет, ты не хуже меня знаешь, что означает закон Риомма на всей его территории – повинуйся или умри!

– Не драматизируй.

– И в мыслях не было! А то, что случилось с Кодда Секундус, – лишнее доказательство моих слов. Сперва они разрушили планету, представив все как несчастный случай, затем согнали выживших в пузыри и превратили их в изгоев. Ни единой монетки не было потрачено на то, чтоб хоть немного улучшить условия коддас! Зато тех, кто осмеливался как-то помочь, мгновенно объявляли вне закона.

– Как так? Ты же сам говорил, будто Риомм и думать забыл о Кодда Секундус.

– Ты различаешь только черное и белое, Мекет, но не желаешь замечать оттенки.

– Еще одна фраза в подобном ключе, и я тебя вырублю.

Предупреждение подействовало.

– Когда Риомм перекрыл всем, кто пытался помочь коддас, кислород, мне пришлось искать обходные пути для того, чтобы поставки продолжились. Сделать это оказалось непросто, учитывая, насколько велико влияние империи по всей Галактике. Мелкие независимые единицы не хотели рисковать, а те, у кого был более солидный политический вес, готовы были закрыть глаза на любое беззаконие, лишь бы иметь возможность и дальше вылизывать риоммскому сенату зад. Выход нашелся почти случайно, когда Желтый Малыш познакомила меня с отпрыском одного тетийсского семейства – деятельный парень, который знал, где взять деньги и как обойти любые препятствия. Кстати говоря, именно благодаря его стараниям у коддас есть… в смысле, было более-менее сносное медицинское обслуживание и прочие нехитрые радости.

Мекет, выслушав историю контрабандиста очень внимательно, спросил:

– А теперь удиви меня и скажи, как звали того парня?

Уверенно посмотрев на моего брата, Д’юма ответил:

– Сивер. Тарс Сивер.

Я не удержался и присвистнул.

– Галактика тесна, – иронично заметила шаманка.

Мекет поочередно встретился взглядом с каждым из нас, затем возвратился к Д’юме:

– Напряги-ка извилины, и постарайся вразумительно объяснить, с чего вдруг Тарс Сивер взялся тебе помогать? И причем здесь Семерка? Сдается мне, этот хлыщ в нашу песочницу сроду не совался.

Д’юма выглядел так, будто ответ лежал на поверхности.

– Так ведь Тетисс и Риомм с начала времен грызутся за космическое господство. Каждый год, каждый день они только и заняты тем, что членами меряются. Даже странно, что за столько лет между ними не разгорелось полномасштабной войны. Я считал, Сивер хочет сделать что-то вопреки воле Совета лордов, даже пальцем не пошевеливших ради угнетенных подданных империи. Ну, или таким образом он объяснял свои поступки в прошлый раз. Он свел меня с кланом Феб…

Тут уж даже брата проняло:

– Час от часу нелегче!

– …За услуги они хапали втридорога, но хорошо выполняли свою часть работы. Это казалось мне более чем выгодным решением.

Мекет выглядел так, будто ушам своим не верит. И я, в общем-то, его понимал.

– Д’юма, ты же сам контрабандист! Неужто не мог обойтись без помощи этих хитрожопых ящериц? Ну как так-то?!

Даже при скромном освещении рубки было видно, насколько Д’юма смущен. Однако это не заставило его признать ошибки.

– После первых попыток сделать все самостоятельно, меня взяли на заметку. Риомму плевать на творящийся вокруг беспредел, но исполнение собственных указов они чтят, будто священное писание. Я был вынужден искать обходные пути.

– Допустим. Что дальше?

Д’юма сокрушенно покачал головой.

– Дальше все пошло наперекосяк. Риомму стало известно о тайных поставках на Кодда Секундус, но вместо того чтобы убрать меня, они просто расстреливали корабли фебов, едва те появлялись из гипера. Без предупреждения, без угроз. Уничтожали на месте. Те, в свою очередь, решили, будто это я их кинул. Хотя на деле, как потом стало ясно, сами не сумели удержать водичку в кишечках. Попытки откупиться ничего не дали, и мне пришлось надолго залечь на дно. А потом еще и Сивера убили…

– Это сделали не фебы, – сказал я.

– Как? – И снова неподражаемая реакция. – А кто же тогда?!

Ему не ответили. Повисла очередная пауза. Д’юма что-то прикидывал в уме, а я старался не упустить ни единой эмоции на его одутловатом лице. Этот тип оказался куда интересней, чем виделось в самом начале, и вполне могло статься, что известно ему много больше, чем он говорит.

Наконец Д’юма спросил:

– Не связано ли это с некими куатами? Ходят слухи, эта секта нынче чрезвычайно активна. Прежде о ней и слова нигде нельзя было услышать, а теперь то тут, то там всплывает болтовня.

– Что за болтовня? – тут же прицепился Мекет.

– Да так, сплетни всякие, – уклончиво ответил контрабандист. – В том числе и о том, что Сивер был как-то с ними связан.

– Боюсь, это непросто болтовня, – заметил я.

И снова маленькие вострые глазки Д’юмы как-то подозрительно блеснули, почти заставив меня поддаться искушению и разъяснить, кто за всем стоит.

Но тут Мекет влез с очередной многомудрой вставкой:

– Мозголом, не пыли. Болтун – находка для шпиона, а ты ведешься на уловки этого хитрюги.

Д’юму его слова оскорбили. Или он очень убедительно это разыграл.

– За кого ты меня принимаешь, Мекет?

Впрочем, брат не купился.

– За того, кому не следует особо доверять. – Он повторил: – Мы летим на Семерку, и, если тебя это не устраивает, милости прошу обратно в спасательную капсулу. Вышвырну на орбите, и хоть до посинения жди, пока кто-нибудь подберет.

Нельзя было сказать, будто Д’юму решение устроило, но он с готовностью признал собственную зависимость.

– Убедительно, Мекет. Хорошо. Делай как знаешь. Пусть будет Семерка. В конце концов, если за мной бросится свора бешеных курсу, можешь быть уверен, на твою долю их гнева тоже достанется.

– Как-нибудь переживу.

К тому моменту, как мы добрались до Авиньона, я едва на стенку не лез. Хотя времени на перелет затратили не так чтобы много, Д’юма успел меня порядком достать. Не помогали даже попытки укрыться в каюте. Он и там меня находил. Будто, вдоволь наслушавшись мекетовского хамства, решил таким образом отыграться. Совал длинный нос буквально везде, забрасывал нелепыми вопросами, вроде тех, почему я до сих пор таскаюсь за братом, когда вполне мог заняться самостоятельной детективной практикой, и прочее и прочее… Даже шаманка ничего с этим поделать не могла. На ее присутствие он вообще не реагировал никак.

В конце концов, я не выдержал и, резко развернувшись к нему, спросил:

– Чего вы хотите?

Ответ меня потряс.

– Чтобы ты показал мне, где здесь туалет.

Я открыл рот и захлопал глазами.

– Чего?

– Гальюн тут у вас где? – повторил маленький контрабандист с нажимом. – Я терплю уже лейр знает сколько. С тех пор как тот недоумок вышвырнул меня вместе с консервной банкой, которую все почему-то называют спасательной капсулой. Это капсула пыток какая-то! Еще немного и лопну!

Невольно представив себе это крайне непривлекательное зрелище, я указал нужное направление.

– И только ничего там не нажимайте. Система работает автоматически.

Брыли Д’юмы резко встопорщились, и он фыркнул:

– А то я сортиров в космосе не видал!

Я отвернулся, закатив глаза и слушая, как удаляются его семенящие шажки. Это ж надо! Мог бы и сразу спросить, а не парить мне мозг нелепой околесицей.

– Ты отвлекаешься от главного, Риши, – произнесла шаманка, все это время остававшаяся чуть позади. – И вовсе не он тому причиной.

Я скосил в ее сторону немного раздраженный взгляд. Мне не требовалось пояснений, чтобы понять, о чем она говорит. Содержимое криокуба, покоящегося на верстаке, все еще требовало некоторых умозаключений, а мне не хватало существенных деталей, чтобы эти самые умозаключения сконструировать. Времени на раздумья выкроить так и не удалось, а выхватывать ответы из воздуха, будто шаманы, я пока не научился. О чем и сказал ей.

– Ты не совсем искренен, – ответила она. – Помнишь условия сделки, которую мы заключили?

Ни на миг не выпуская из памяти, к чему привело наше последнее столкновение, я невольно почесал шею.

– Тассия, вы и сами понимаете, что доверять вам на сто процентов с моей стороны было бы неимоверной глупостью. Наша сделка должна иметь обоюдовыгодный характер, но вы же не думаете, будто одних знаний о лейрах достаточно, чтобы усыпить мою бдительность? Я ведь не идиот.

– И хорошо. С идиотом разговор у меня был бы короткий.

– Рад, что хоть в этом мы солидарны. – Я вымученно улыбнулся, несмотря на то, что в душе чувствовал себя ядовитой амфибией на предметном стекле зоолога. Она все еще изучала меня. Внимательно. Срезала слой за слоем, пытаясь обнажить все слабости, а не только те, о которых уже хорошо знала. Это не просто настораживало, но и, чего греха таить, пугало. Сейчас, когда я научился немного контролировать собственные силы, это позволило скрывать эмоции и мысли от ее всепроникающего взгляда.

– И все-таки, тебе нужна помощь и знания, которыми я обладаю. Не отрицай. Ты можешь загнать свою силу на глубину, пытаться забыть о ней, как делал все эти годы. Ей это не понравится. Ни одному дикому зверю не по душе, когда его запирают в клетке. А твой уже успел почуять вкус свободы. Рано или поздно, через год или десятилетие, Исток все равно прогрызет путь наружу, и тогда тебе уже будет не до шуток. Как, впрочем, и тем, кто в этот момент окажется рядом.

– Тогда я еще не знал, что это есть во мне. Сейчас – дело другое.

– Верно. Но ты все еще осторожничаешь. Как будто никак не можешь заставить себя поверить, что все это не сон.

Я вспыхнул.

– Те убийства в подворотне Мероэ ясно дали мне понять, что все это не сон!

– Тем больше необходимость того, чтобы научиться контролировать себя. А именно это я тебе и предлагаю.

– Вот только все еще не сказали, чего хотите взамен.

– Разве?

– Сказочка о поиске источника Теней? Серьезно?

– Серьезней некуда, Риши! Именно его я и ищу. С твоей же помощью сделать это будет намного проще. Помоги мне!

В прежние деньки на столь заманчивое предложение я бы согласился, не раздумывая, и Мекета спрашивать бы не стал. Но сейчас мою непоседливость придавливало к земле криоящиком с головой советника Тулпара. Порыв, сказать шаманке «да», развеяло, точно дымок от тлеющей свечки.

– Не раньше, чем разберусь, какую игру затеял Ди Аргус.

В наступившей тишине слышались только звуки фильтруемого воздуха и нагнетаемой под респиратор газовой смеси. Я не мог сказать, что именно думала о моих идеях шаманка, но смею предположить, что была не очень довольна. Тем не менее она сказала:

– Тогда советую не мешкать и разрешить эту задачу в ближайшее время. Потоки Теней сгущаются, побуждая некие силы к действию. Атака на техносферы произошла не случайно. В этом чувствуется поступь рока. Нечто грядет… Нельзя нам зря тратить время. Оно, к сожалению, не бесконечно.

Вновь подняв на шаманку взгляд, я собирался поинтересоваться, что конкретно она хотела этим сказать, но тут из-за угла раздалось громкое:

– Кхе-кхе!

Я обернулся и обнаружил, что это Д’юма так изобразил деликатное покашливание, намекая, что мы больше не одни. А я-то успел забыть о нем напрочь.

– Что-то вы долго. С кишечником проблемы?

Состроив простодушное выражение, тот ответил:

– Никак не мог разобраться с системой подачи воды. Все уже позади.

– Отлично. Надеюсь, провожать до рубки не надо?

Намека он, однако, не понял и приблизился к верстаку.

– Что за симпатичный ящичек?

– Не ваше дело. – Вышло не очень вежливо, как и собственнический жест, которым я придвинул злосчастную коробку к себе.

Д’юме это не понравилось, хотя он изо всех сил старался и дальше изображать безмятежность.

– Да я и не настаиваю. У всех свои секреты, пацан, и лишних мне не надо. Мы наверняка вот-вот выйдем из гипера. Не хочу, чтоб приземление застало меня посреди комнатушки, под завязку набитой травмоопасным хламом. Я и так исчерпал лимит своего везения на сегодня.

– Что ж, тогда поторопитесь, – посоветовал я и чуть приоткрыл крышку ящика – не того с головой, но внутреннего, с тварью. Лампочки под потолком замигали, а между моими пальцами и криокубом проскочила пара голубоватых разрядов. – Пока не произошло непоправимое.

Д’юма спектакль оценил и убрался довольно живо. Как оказалось, немалые габариты совсем не мешали проворству, если того требовала ситуация.

Естественно, шаманка не преминула высказаться:

– Ты практически опустился до прямой угрозы. Зачем?

– Меня здорово напрягает этот тип. Объяснить непросто, но он как будто носит с собой карманный улей. Действует на нервы. Его мысли постоянно в движении, и я откуда-то об этом знаю. Как и то, что он и правда очень сильно боится Семерки.

Ответное молчание Тассии можно было толковать как угодно. Она прошлась по каюте из конца в конец – не самый великий трюк, учитывая скромные габариты моей каморки, – и замерла у верстака.

– Ты ощущаешь мысленный фон каждого из нас? – Вопрос прозвучал с осторожностью, а взгляд был направлен на куб.

Мне стало интересно, как бы она повела себя, ответь я утвердительно. Тем не менее я признался:

– Нет. – Затем оглянулся на двери, за которыми скрылся пронырливый контрабандист, и добавил: – И это странно, потому что раньше ничего подобного не случалось. Похоже, лишившись местечка среди коддас, он теперь сам не знает, к чему стремится.

– Или хочет, чтобы кто-то так думал. Кто-то, вроде нас с тобой. – Старуха посмотрела на меня. – Ведь ему известно о твоих способностях, не так ли?

Я кивнул. Она выпустила облачко сизого дыма из респиратора.

– Считаешь, он может быть опасен?

Мне не пришлось долго раздумывать над ответом.

– Все, с кем имеет дела Мекет, опасны в той или иной степени, Тассия. Это, можно сказать, закономерность.

– Тебя это не удивляет, – проговорила она с интонацией, которую мне не удалось распознать.

– Я всю жизнь сталкиваюсь с подобным. Удивление, сдается мне, следствие чего-то внезапного, а тут… дерьмо, которое воняет за световой год. Ничего нового и интересного.

– Значит, тогда нам следует быть настороже.

– Первая дельная мысль за весь сегодняшний долгий день.

Глава 10 Сквозь запертые двери

Авиньон ожидаемо не изменился за время моего отсутствия. Как, в общем, и россыпь лун, окружившая его жемчужным ожерельем. Почти два десятка разнокалиберных спутников, неторопливо скользивших по орбитам, объединялись в планетарный ансамбль, от которого вполне могло бы захватить дух, не будь эти самые спутники рассадником нищеты, беззакония и пиратства.

– Дом, милый дом, – негромко пропел я, вкладывая в каждый слог бездну сарказма.

– Я думал, ты будешь скучать, – заметил Мекет, заставляя «Ртуть» проскользнуть между восьмой и четвертой каменюками и выйти прямиком на орбиту бледно-коричневатой Семерки.

Это был один из тех редких вопросов, сиюминутного ответа на который у меня не нашлось. Я по-своему любил Семерку. Любил пыльные улочки Глосса и забегаловку «У Мар’хи», в самом темном углу которой стоял круглый столик, где мы с братом принимали тех, кому требовалась помощь. Любил долгие беседы со стариной Толиусом и крепкий кесс. Любил, да. Но лишь в сравнительной степени. Там не было плохо. Но и лучшей ту жизнь я бы не назвал. А потому, возвращаясь, испытывал нечто сродни легкой ностальгии по прошлому. Не более того.

И поэтому отделался насмерть заезженной фразой:

– Все меняется.

Брат спорить не стал, что удивительно. Лишь заметил:

– Это уж точно. Но ради нашего же блага, надеюсь, не слишком быстро.

Спуск на дно гравитационного колодца произошел без проволочек и сопровождался обыкновенной для такого дела тряской. Из-за недостатка кресел для четверых мне снова пришлось остаться на ногах и доверить собственную безопасность Теням. Тассия Руэ, чей опыт и навыки, казалось, могли бы позволить ей забыть о фобии, крепко сжимала подлокотники и тихонько бормотала себе под нос всякие бессвязности. Д’юма же выглядел белее яртеллианского снега и так крепко сжимал челюсти, словно боялся, как бы оттуда не вылетело что-нибудь неприятное.

Наблюдая за его потугами, я не сдержался и съехидничал:

– И это бывалый космический волк? Я вас умоляю!

Между частыми короткими вдохами низкорослый контрабандист исхитрился проговорить:

– Ключевое слово здесь «космический»! А не скачущий с планеты на планету!

Я закатил глаза и отвернулся.

В поле зрения показался старый добрый космопорт Глосс. Пыльные улочки, приземистые дома и тьма-тьмущая народу, снующего по утоптанному песчанику туда-сюда. Мелкие, точно букашки, разумники становились больше с каждым метром, который «Ртуть» преодолевала снижаясь.

– Пыльная дыра, гнездо разврата и беззакония, – сухо прокомментировала шаманка. – Удивительно, как Риомм до сих пор не разворотил этот лунный шалман к гнарковой матери.

Я воззрился на нее с легким удивлением, решив, что общение с Мекетом не пошло благородной огианке на пользу. А еще хотел напомнить, что примерно в похожей дыре мы ее когда-то и нашли. Что внешне, что содержанием, Бета почти не отличалась от Семерки.

Тем не менее брат сказал:

– Ты судишь лишь по внешнему виду, а надо бы – по сути. Да, Семерка – комок пыли, но здесь творятся по-настоящему знаковые дела. Я имею в виду, знаковые для всей Галактики, а не только этого сектора. Риомм это понимает. Семерка – нейтральная зона. Заявляться сюда с бластерами наголо – большая ошибка.

Будучи свидетелем того безобразия, что подчас творилось на улицах Глосса, я не удержался от скептического смешка.

– Но все ли об этом знают?

Брат оглянулся через плечо:

– Даже если и нет, быстро найдутся те, кто объяснит смутьянам что к чему.

Я при всем желании не сумел припомнить чего-то подобного и едва открыл рот, чтобы сказать об этом, как Д’юма меня прервал.

– Сколько жэ[1] на этой луне? – сдавленно спросил он, рукавом утирая вспотевши лоб.

– Стандартно – одно. Быстро привыкнешь, – ответил Мекет. Он был увлечен выбором места для посадки, нацелив звездолет на пустующее кольцо одного из ангаров. Выложенные из розового песчаника, они так блестели на солнце, что, если долго смотреть, то глазам становилось больно. Брат не стал тратить время на запросы – на Семерке так непринято, – просто опустил «Ртуть» в центре кольца, заставив слонявшихся без дела докеров закашляться от взметнувшихся в воздух клубов пыли.

Как только двигатели корабля стихли, Мекет откинулся на спинку кресла и, развернув его к нам, торжественно объявил:

– Ну что, дамы и господа, добро пожаловать в Глосс!

– Надеюсь, надолго мы здесь не задержимся, – проворчала шаманка, выпутавшись из ремней безопасности.

Мекет, поглядев на нее с подчеркнутым неудовольствием, отрезал:

– Конкретно ты можешь отваливать хоть сейчас. Никто не держит.

На что старуха резонно возразила:

– Кое-кто держит. И ты сам прекрасно об этом знаешь.

Я испугался, что сейчас разразиться очередной бессмысленный спор, но, к моему удивлению, брат проявил небывалую выдержку. Громко хмыкнув, он потянулся за портупеей, которую хранил в ящике под креслом. По очереди достав каждый из своих парных бластеров, он с нежностью осмотрел их и разложил на коленях.

– Твое счастье, ведьма, что Мозголом тебя терпит, – сказал он и тут же перевел все внимание на Д’юму: – Ты вооружен?

Контрабандист, чьи короткие ножки едва-едва доставали до пола, скрипнул креслом и едко осведомился:

– В каком месте я, по-твоему, прячу бластер? – И прежде чем кто-нибудь посоветовал, где именно следует поискать, добавил: – Или ты думаешь, он оставил мне такую возможность?

Мекет, всю жизнь увлекавшийся огнестрельным оружием, прицепил бластеры к поясу.

– Да мне плевать. – Он снова порылся под сидением и извлек оттуда весьма скромного размера пистолетик. – Не благодари.

Д’юма, поймав бластер, с недоуменным видом покрутил его в руках, а после посмотрел на моего брата так, словно он ему букет вручил.

– Что я с этой пукалкой, по-твоему, буду делать? Меня ж засмеют!

– Пусть лучше смеются, чем считают беззащитным, – резонно возразил Мекет. – Без оружия ты в Глоссе долго не протянешь, а у меня нет ни времени, ни желания корчить из себя сиделку. Я подскажу, к кому тебе обратиться, и на этом разойдемся.

– Складно вещаешь, – пробубнил Д’юма, убирая оружие за пазуху.

Казалось, теперь все более-менее довольны и можно выдвигаться, но тут шаманка вклинилась со своим, в общем-то, весьма логичным вопросом:

– Почему, Мекет, ты так уверен, что вас снаружи не поджидает отряд серых стражей? Я полагала, после всех проблем, которыми вы с Риши обернулись куатам, эту систему они будут держать под присмотром в первую очередь. Или я чего-то не знаю?

Мекет, не глядя на шаманку, улыбнулся. Это была совсем недружелюбная улыбка, а хищный оскал, от которого у меня по спине забегали мурашки.

– Ты права, ведьма, – сказал он вкрадчиво. – Ты ни хрена не знаешь. – Нацепил шляпу и, прежде чем Тассия Руэ нашлась с ответом, скрылся в кабинке лифта.

Он ушел слишком быстро и оставил после себя чересчур много недосказанного, чтобы я удержался на месте. Вызвав кабинку обратно, я поспешил за братом.

– Эй, постой-ка, – окликнул я его у шлюзового отсека.

Мекет остановился на середине спущенного трапа, но поворачиваться лицом не пожелал. Недобрый знак.

– Я хочу знать, что ты задумал, – сказал я.

– Ты многого хочешь, Мозголом, – откликнулся он, почесав старый шрам на ладони.

Пришлось возразить:

– Ты всегда так говоришь.

Мекет издал страдальческий стон и только потом повернулся. За его плечами открывался вид на внутреннюю часть причальной воронки, такую же запыленную, как и все на Семерке. Склонив голову набок, брат одарил меня ироничным взглядом.

– Лучше бы ты занимался отрезанной башкой. Твоя стихия – поиски. Так и поищи что-нибудь. Вдруг наткнешься на имя добряка, что нам так удружил.

Это заставило меня скривиться. Вот уж похвалил!

– Не убежит, – сказал я. – А вот ты просто-таки рвешься к кому-то. И оттого, сколько туману напускаешь, могу сделать вывод, что эта таинственная личность или даже личности не слишком дружелюбны.

Судя по тени, промелькнувшей на лице брата, я оказался близок к истине. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы решиться на ответ:

– Как бы мне ни хотелось, чтоб было иначе, шаманка все-таки права – нам с тобой опасно возвращаться на Семерку. Только по-другому узнать, кто устроил облаву на убежище Д’юмы, я просто не смогу. Нужна информация, ну, и кое-какая сторонняя поддержка…

– Это чья, интересно?

Тот качнул головой.

– Тебе не понравится, если скажу.

– Ты ведь понимаешь, что так только подогреваешь мое любопытство?

Это стало последней каплей.

– Слушай, Мозголом, – рыкнул брат, – это не игрушки! Пора забыть о ребячестве и заняться делом всерьез. У тебя есть задача, вот ей и удели внимание, а разбираться с инфочипом позволь мне. В конце концов, я это все затеял, мне и расхлебывать.

– Но не обязательно делать все одному! Я ведь помочь могу!

– Я и не буду один. А ты гораздо больше поможешь, если останешься здесь и выяснишь, зачем старина Ди подбросил эту голову.

Я воззрился на него в изумлении, мимоходом отметив, что брат все-таки согласен со мной насчет причастности Аргуса. Но неужели он и правда предлагает то, о чем я подумал? Неужели готов принять мое погружение в мир Теней?

Чтобы избежать недоразумений, я все-таки решил уточнить и осторожно спросил:

– Думаешь, я знаю, как это сделать?

Мекет, чуть сдвинув шляпу на затылок, загадочно ухмыльнулся:

– А тебе будто не у кого спросить?

Они ушли спустя полчаса, да и то задержались лишь потому, что Д’юму пришлось тащить наружу чуть ли не волоком. Неясно было только, что именно на него так подействовало: гравитация или ужас? И если с первым все казалось более-менее понятным, то насчет второго я сомневался. Благодаря Истоку, запертому внутри, я не переставал ощущать психический фон, окружавший контрабандиста. Он будто утопал в некоем холодном и липком чувстве, словно в трясине, но был ли это именно страх, сказать с уверенностью не получалось. Д’юма в чем-то сильно сомневался и, вероятно, поэтому никак не мог решиться сделать наружу шаг.

Впрочем, Мекет не оставил ему выбора, а меня, как бы цинично это ни звучало, заботили вещи куда более масштабные.

Вроде поиска скрытого смысла в посылке с сюрпризом.

Оставшись с шаманкой наедине, я не очень-то понимал, с чего следует начать, и потому отправился в свою каюту, надеясь отыскать вдохновение в потрепанном томике трактата Батула Аверре. Пролистав пару страниц с описанием нескольких ритуальных обрядов лейров и рассеянно пробежав текст глазами, я убедился, что все это не имеет вообще никакого смысла. Сознание просто не желало сосредотачиваться, усиленно стремясь оказаться в центре событий. Прикрывать спину брату, если придется, пусть даже сам он и не считает это обязательным. А сидеть в звездолете и чахнуть над мертвой головой, надеясь на внезапное озарение? Что ж, случались со мной вещи и поинтересней.

– Думаешь, старые книжки прольют свет на проблемы сегодняшнего дня? – поинтересовалась шаманка, объявившись на пороге. Едва просвечивающий из-под маски скептический взгляд был устремлен на трактат у меня в руках.

– Раньше именно так и происходило, – ответил я, но книгу все-таки отложил. Я чувствовал, что корпение над рукописью ничего не даст. Прежде я уже успел проштудировать ее от корки до корки, и знал, что в ней нет и намека на то, что мне предстояло сделать. Великий Аверре в этот раз оказался бесполезен.

– Не всему можно научиться по учебнику, Риши, – заметила шаманка и, вместо того, чтобы в очередной раз восхититься уютностью моего скромного убежища, поманила к верстаку. – Я покажу тебе способ добиться желаемого. Вставай.

Заинтригованный, я поднялся с лежака и приблизился к криокубу.

– Я думал, мы выжали из него уже все, что можно.

Шаманка, приоткрыв крышку, таинственно откликнулась:

– Даже всего, мой дорогой Риши, порой бывает недостаточно. – С легким шипением вырвались тонкие струйки пара и обнажили самую ценную часть тела советника Тулпара. – Тени – это больше, чем просто частицы силы; они сложнее, чем любой гравитон или фотон, чем сама реальность, поскольку непостижимо вездесущи и всеобъемлющи. Они повсюду. И даже там, где нет ничего, кроме пустоты. Потому что сама пустота тоже состоит из Теней. Что касается смерти, то это состояние физическое. Оно несет в себе определенную информацию, и ее можно прочитать. Проблема лишь в умении это делать.

Ощутив легкую волну мурашек, прокатившихся по спине, я все же заметил:

– Только это ведь ничего не объясняет, Тассия.

– Разум властвует над материей, Риши, – напомнила шаманка и пальцем указала на безвременно почившего. – Он-то об этом вряд ли догадывался, а вот тебе стыдно забывать. Ничто в этой вселенной не проходит бесследно и не исчезает в никуда. Так почему смерть должна быть исключением?

Тварь, будто в ответ на это, издала утробный рык, из-за которого все питание в каюте отключилось на несколько секунд.

– Впечатляет, – заметила шаманка, чей фонарь сиял в темноте подобно ночнику.

Я услышал в ее тоне сарказм, но не стал придавать этому значения. Как только освещение восстановилось, снова навис на гнарковым криокубом.

– Вы же понимаете, что у всяких поступков могут быть последствия, Тассия?

– Разумеется, понимаю, мой мальчик. И, в отличие от тебя, не боюсь их. То, чему я собираюсь научить тебя, не является чем-то противоестественным, как бы ни чудилось на первый взгляд. Нет ничего более естественного в этом мире, чем Тени, а поскольку ты их натуральное воплощение, тебе и карты в руки, мой милый. Первый шаг тобой был сделан. Теперь нужно пройти весь путь до конца и вытащить на свет все секреты несравненного советника Тулпара. А уж я подхвачу, если сорвешься.

Я посмотрел в мертвое лицо иланианца. Его тусклый взгляд даже посмертно не сулил ничего хорошего.

– Ты знаешь, что делать, дружок, – тихо проговорила шаманка. – Тени здесь, вокруг и внутри тебя. Они шепчутся с тобой, подсказывают тебе. Прислушайся…

Закрыв глаза, я постарался проникнуться словами шаманки. Я вспомнил об ощущениях, которые одолевали меня, когда контейнер только обнаружился перед кораблем. Уже тогда я почувствовал колебания, доносившиеся изнутри, но теперь использовал их как путеводную нить, способную привести к более значимым ответам. Стоя с закрытыми глазами, я все равно видел окружающие меня стены каюты, но будто через некую затемненную призму. Верстак и криокуб вместе с головой были здесь же. Только на этот раз глаза советника совсем не походили на два стеклянных камня, лишенных осмысленности. Они выглядели абсолютно живыми и, что самое удивительное, осознающими все происходящее! Казалось, задай ему вопрос и ответит…

– Риши! – Голос шаманки, похожий на призрачный шепоток, сочащийся из-за закрытой двери, стал обеспокоенным, и это навело на мысль, что я делаю что-то не так. – Ты слишком торопишься.

Существо, которое мне все еще очень трудно было ассоциировать с собой, недовольно зарычало. Почуяв свивающиеся вихрем токи энергии, как голодная катрана чует кровь, растворенную в воде, оно не желало отвлекаться.

– Разве? – процедил я, по-прежнему нависая над мертвой головой. Руки, упиравшиеся в стол по бокам от куба, темнели на глазах. – Я думал, вы хотели, чтобы я прислушался к своим ощущениям.

Шаманка если что и заметила, то виду не подала.

– Прислушиваться – это одно, а вот с готовностью повиноваться им – совсем другое. Тут немаловажен аспект, который многие знатоки часто упускают из виду. А именно: разница между Тенями и, собственно, Истоком.

Я сделал глубокий вдох и с шумом выпустил воздух.

– Разница в чем? В числе?

– Неуместная шутка, Риши. По сути своей, это две абсолютно отличные ипостаси единого целого. Ведь что представляли Тени для лейров, как не инструмент для достижения собственных целей, океан возможностей, растянувшийся до бесконечности? По другую сторону этого источника энергии – ты, целостная личность, оформленная и способная к самопознанию. Как ни крути, тебя уже нельзя отнести к разряду пассивных инструментов.

В голове тут же промелькнуло одно слово. Синтет.

– Что-то мне подсказывает, Майра Метара с вами бы не согласилась.

Шаманка отмахнулась:

– Что толку вспоминать о ней сейчас? Если бы Майра действительно могла осознать весь потенциал, который открыло перед ней твое существование, то ни за что не наделала бы столько нелепых промахов и, вполне вероятно, осталась бы жива.

Обдумав слова огианки, я пытался понять, к чему она клонит, но так и не преуспел. Все эти постулаты казались лишь словоблудием и будто не несли в себе ничего, кроме намерения запутать. Ведь я и так толком не понимал, кем был, даже несмотря на открытия недавних дней, перевернувших мою жизнь с ног на голову. Если разница между Тенями и Истоком действительно носила принципиальный характер, то для меня это оставалось не более чем метафизикой. Я не ощущал ее и был знаком лишь с жутким монстром, со всеми удобствами поселившегося в ящике моего подсознания.

Тассия Руэ, видимо, учуяв скептицизм, разразилась еще одной тирадой:

– Понимаю, что для тебя мои слова мало что значат, но я хочу, чтобы ты усвоил одно из главных правил существования в мире Теней: все есть иллюзия.

Последние слова шаманки заставили меня нахмуриться. Где-то я их уже слышал…

– Необузданная мощь могла бы помочь тебе выломать любые двери, но к некоторым из них лучше всего подобрать ключ. Если будешь действовать напролом, то не увидишь ничего, кроме отпечатков, оставленных на поверхности. А ведь нам нужно проникнуть глубже в тайну. Так возьми и побуди ее раскрыться перед тобой самостоятельно. Сделай это.

Вместо того чтобы забрасывать шаманку очередной порцией вопросов, я подчинился. Вновь закрыл глаза и сосредоточился на мертвой плоти, которая, казалось, несмотря на все усилия криокуба, уже начала распространять мерзостный сладковатый запах. Я старался поймать волну. Я был расслаблен и невозмутимо отдался во власть силового потока, легко увлекшего сознание в неспокойные воды образов и видений…

Всплывшее из туманных глубин бородатое лицо было неестественно бледным и искажено лютой ненавистью, сила которой сокрушала противников одного за другим. Я понимал, что это лишь интерпретация того, что произошло на самом деле, но от этого картина не выглядела менее реальной. Похоже, Аргус копил в себе ярость, чтобы в удобный момент выплеснуть ее на тетийсских солдат, приставленных к нему для охраны. Он сражался со скованными руками (одна из которых была к тому же сломана!), используя встроенный в наручи энергоклинок, который, почему-то никто не додумался снять. Безжалостная машина для убийства не оставляла противникам ни единого шанса. И это несмотря на огневую мощь и численное превосходство. Кровь била фонтаном, а конвоиры один за другим покидали челнок трупами.

Только советник Тулпар находил это обстоятельство весьма забавным. Я слышал его умиленный голос, искаженный туманом видения:

«Похоже, слава Серой Стражи – не пустой звук, мастер Аргус. Во всяком случае, меня ваши умения впечатлили».

Избавившись от последнего тела, окровавленный страж вернулся в рубку, где Тулпар уже торопился скрыться в гиперпространстве.

«Вы не обязаны объясняться, если не хотите, – заявил советник. – Однако я вправе рассчитывать на благодарность».

Его предательство не стало для меня откровением, а для Аргуса – и подавно.

«Продолжайте рассчитывать», – сказал страж.

Быть может, мне показалось, но Тулпар как будто вздрогнул от этой мимоходом брошенной фразы.

«Я ввел координаты для гиперпрыжка, – проговорил советник уже менее самодовольно. – Полагаю, Паракс ждет нас».

Скользнув по иланианцу чуть более пристальным взглядом, Аргус даже не подумал комментировать его слова. Скованная рука заботила стража значительно больше светской беседы. Устало опустившись в кресло второго пилота, он переключил управление на себя и вбил новые координаты.

Глаза советника изумленно вытаращились, однако от комментариев он воздержался.

Я чувствовал важность ускользающего момента, но не мог разобрать значения и лишь вспоминал, как в тот же миг вместе с Дианой припал к наблюдательным мониторам, надеясь, что крейсер успеет выстрелить до того, как челнок исчезнет…

Резко сменилось место действия. Теперь я оказался в просторной темной комнате, похожей на гибрид спальни и лазарета, с колоннами, поддерживающими сводчатый потолок. Минимальное освещение и пар, исходящий от располагавшегося в центре круглого бассейна, наполненного мерцающим гелеобразным веществом, придавали помещению зловещий лабораторный вид. Запах химикалий и медицинских препаратов лишь усугублял впечатление.

Я осмотрелся, пытаясь определить, зачем Тени показывают это.

Мокрые следы босых ног вели к дальней и еще менее освещенной стороне комнаты, где на высоком круглом мате, скрестив под собой ноги, сидел обнаженный Аргус. Прямая спина, глаза закрыты, дыхание ровное. Куска металлической трубы, сковывавшего запястья, уже нет. Остались только наручи, которые он, похоже, теперь не снимал вовсе. Широкие плечи и черная грива блестели от влаги. Щегольская борода-косица вдруг оказалась под бритвой порхающего робота-цирюльника, из-за чего суровое и хищное лицо на глазах становилось моложе.

Застав Аргуса в столь интимной обстановке, я почувствовал себя крайне неловко, и осознание того, что все это происходило в ином уголке Галактики и в иное время, не умаляло степени ощущаемого дискомфорта. Все равно что подглядывать за расслабленным китхом в его же норе.

Шум открывающихся дверей возвестил о чьем-то приближении.

Я оглянулся: советник Тулпар, кто же еще! В объемном и чересчур пестром плаще он походил на обыкновенную жабу, которую живодеры завернули в бабушкин платок.

Впрочем, советника это явно не смущало. Как и нагота стража. С любопытством оглядев того с ног до головы, иланианец заключил:

«Вы впечатляюще быстро приходите в себя, мастер Аргус».

Тот даже бровью не повел.

«Что за чудодейственное средство позволяет вашим костям регенерировать с такой скоростью?»

Аргус, открыв глаза и поводив на пробу кистью, скривился. Жестом заставив робота прерваться, он изволил проговорить:

«Недостаточно быстро».

Сообразив, что отвечать на его вопрос никто не собирается, Тулпар попробовал зайти с другой стороны:

«Как долго мы здесь пробудем?»

Снова закрыв глаза, Аргус негромко выдохнул:

«Вам лучше набраться терпения, советник. Время полного восстановления невозможно предугадать. Но чем меньше меня будут отвлекать, тем меньше его потребуется. – И скомандовал цирюльнику: – Продолжай».

Робот вновь взялся за дело.

Иланианец, казалось, собирался что-то возразить, но после секундной заминки, решил перевести разговор в другое русло.

«Как часто вы наведываетесь в этот замок? Кому он принадлежит?»

«Вас это не должно беспокоить… советник».

«Вы так думаете? А я вот считаю, что нам пора расставить все точки над «ё», мастер Аргус. – Тулпар обошел бассейн, не преминув с любопытством заглянуть туда. Принюхался, скривился и быстро отошел. – Ваша госпожа обещала мне всестороннюю поддержку и защиту в обмен на сотрудничество. Предполагалось также, что секретов между нами станет значительно меньше. Я исполнил свою часть сделки: спас вашу шкуру, а заодно открыл имя последнего прелата. Пришла пора и ответной услуги, вы не находите?»

И снова ни малейшего признака заинтересованности на бледном лице, поразительно изменившемся за какие-то несколько секунд. Теперь, когда исчезли последние признаки растительности на щеках и подбородке, Аргус обнаружил удивительную для столь кровожадного человека чувственность черт.

«Не сомневайтесь, награда найдет своего героя».

Что-то в том, как это было сказано, заставило Тулпара напрячься.

«Ваши слова отдают угрозой», – сказал он, прищурившись и проводив маленького робота неодобрительным взглядом.

Лицо Аргуса наконец дрогнуло. Казалось, он собрался улыбнуться, но вместо этого выдал нечто неопределенное.

«Всего лишь озвучиваю факт».

Советник осклабился. Правда, кроме меня, никто не оценил его поступка.

«Если это так, то почему мы до сих пор не встретились с другими лидерами вашей клики? В конце концов, даже смерть Метары не должна была помешать задуманному, а я определенно заслужил право на аудиенцию. Если мальчишка Динальт действительно воплощенный Исток, и все, о чем он рассказал Орре – правда, то он наверняка уже занят поисками Гробниц. У нас не так много времени, чтобы опередить этого неотесанного грубияна».

«Похоже, вы о нем невысокого мнения, советник», – между тем заметил страж, одарив иланианца взглядом дракона из-под полуприкрытых век. Чувственность чувственностью, а зверский норов никуда не исчез.

«Неужели это так заметно? – с наигранным изумлением вопросил Тулпар. – Наглый, самоуверенный, острый на язык и без малейшего намека на уважение к кому бы то ни было. Орре следовало моментально выставить мальчишку с планеты, а его поганого братца посадить за решетку. Он сильно сглупил, пойдя на поводу у капризной дочки».

«Надеюсь, не личная обида толкнула вас в объятья куатов», – изрек Аргус, чуть склонив голову набок и меланхолично погладив свой выбритый подбородок.

Советник, встав прямо напротив того места, где восседал страж, возмущенно ответил:

«Разумеется, нет! Но если уж сумею опередить его, то просто так живым не отпущу!»

Я и раньше подозревал, что Тулпар меня недолюбливает, но столько откровенной ненависти не ожидал. И даже понадеялся, что Аргус поинтересуется, в чем ее причина.

Но не тут-то было. Страж только едва заметно искривил губы и непонятно к чему сказал:

«Как предсказуемо».

В следующий миг он резко выбросил вперед правую руку.

Удар вышел стремительным и практически неразличимым – словно призрак промелькнул. Активированный энергоклинок с характерным стрекотом рассек воздух.

И как выяснилось, не только воздух.

Неожиданный выпад застал Тулпара врасплох. Советник, как и я, успел лишь вздрогнуть. Изобразив потрясение, он как-то беспомощно воззрился на Аргуса, а затем медленно и тяжело осел на пол.

Следом за собственной головой.

Такой исход, казалось, не должен был стать потрясением, однако на целую секунду заставил меня потерять концентрацию, из-за чего видение подернулось дымкой. Сердце как будто куда-то провалилось, а его место тотчас же заняла тварь. Грудь пронзила острая боль, а ладони зажгло.

Но тут послышался увещевающий голос Тассии Руэ:

«Помни, ты хозяин потока. Управляй им».

Так я и поступил. Собрав всю, какая была, волю в кулак, приказал зверю вернуться в ящик.

Тот, что удивительно, подчинился безропотно. Дымка развеялась, а меня встретил серебристый взгляд Аргуса. Казалось, он смотрит прямо в мои глаза, и на лице его, впервые за видение, отразилось нечто, похожее на недоумение.

Неужто он почувствовал меня? Сквозь время и пространство?

«Прибери здесь», – распорядился он и, встав со своего места, прошел мимо.

Все еще борясь с собственным сердцебиением, я пытался определить, кому адресовано было это обращение. Но тут из-за одной из колонн выступила фигура и, низко поклонившись, засеменила в сторону трупа.

«Да, хозяин».

Фигура принадлежала старому мекту в мешковатой серой робе. Он был тощ и страшно горбился под тяжестью прожитых лет, тем не менее проворно потащил обезглавленное тело вон из комнаты.

«Голову оставь. Она мне понадобится», – прибавил Аргус, затем деактивировал клинок и набросил на плечи просторный черный халат.

«Как скажете, хозяин. Кровь-то я хотя бы могу вытереть?»

Страж возвратился к тому месту, где лежали останки Тулпара.

«Сперва принеси криокуб».

Старый мект замер.

«Зачем это вам, хозяин?»

Аргус оглянулся, и я уж было решил, что зарвавшийся слуга получит выволочку. Но того ждал ответ:

«Не вижу лучшего способа рассказать о своих намерениях».

[1] Жэ – универсальная единица ускорения свободного падения, составляющая 9.8 м/с². Как и большинство констант, была унифицирована людьми для всей Галактики.

Глава 11 Уже виденное

Видение оборвалось слишком резко, и в первые несколько секунд я даже не понял, что возвратился в реальность. В голове все еще эхом стрекотал энергоклинок, а перед глазами стояло полное растерянности лицо Тулпара, чья голова мгновением позже была отделена от тела. Меня знобило и воздуха казалось мало, но на ногах я стоял крепко. Руки, чуть ли не по локоть покрытые темным налетом, испускающим струйки сизого дыма, как будто приросли к плоскости, на которой лежали.

И горели так, словно только что побывали в чаше жидкого пламени.

– Ну? И что показали Тени?

Взгляд мой пересекся с двумя бледными огоньками за полупрозрачным фонарем.

– Кошмар.

Шаманка не впечатлилась.

– Слушай, дорогой, мы ведь здесь не драму разыгрываем. К чему это все?

Оторвав ладони от верстака, я потер их друг об друга в надежде, что налет слезет. Не вышло. Зато боль немного ослабла. Если твари во мне не нравилось взаимодействие с головой Тулпара, то сейчас она успокаивалась. И на том спасибо.

– Часто у вас на глазах обезглавливали кого-то?

– Будем считать, это риторический вопрос, – ответила старуха, внезапно перенимая мрачный настрой, витавший в каюте. Она внимательно наблюдала за моими тщетными попытками избавиться от темной массы, обволакивавшей кожу. – Полагаю, его убил тот, о ком мы все думали?

Бросив свое бесполезное занятие, я резко захлопнул крышку криокуба и кивнул.

– Ты выяснил, зачем он это сделал? – спросила шаманка.

Я отодвинулся от верстака. В голове пронеслась последняя брошенная Аргусом фраза.

«Не вижу лучшего способа рассказать о своих намерениях».

Что она означала? Что и меня тоже в скором времени ждет смерть? А разве это и без того не ясно? Не так давно Метара четко разложила все цели куатов, и мое доброе здравие в том списке не значилось. Хотя если подумать, убивать меня Аргус как раз таки был менее всего расположен.

Во всяком случае, так казалось.

– Похоже, эта посылка каким-то образом должна натолкнуть на догадки о его дальнейших планах.

Тассию Руэ явно ожидала большего.

– Что еще? – поинтересовалась она чуть ли не с разочарованием. – Они что-нибудь обсуждали?

Я усмехнулся, вспомнив чванливое выражение лица иланианца.

– Мое право называть себя Истоком и некие гробницы, которые, по словам Тулпара, я должен стремиться найти.

– Гробницы? – Взгляд за огианским забралом сделался чуточку ярче.

– Он так сказал. – Я прикрыл глаза ладонью, пытаясь детально воспроизвести в памяти тот момент. – И еще он упомянул какого-то прелата. Сказал Аргусу, что назвал ему имя последнего. Вы понимаете, о чем идет речь?

Ответное молчание заставило отнять ладонь от лица и осмотреться. Шаманки рядом не оказалось. Я огляделся и обнаружил ее у полки с книгами.

– Тассия?

Старуха не отозвалась. Даже не спросив разрешения, стянула трактат Аверре, который я листал накануне, и ткнула пальцем в одну из гравюр:

– Взгляни-ка сюда, мой мальчик.

Забрав из ее рук рукопись, я присмотрелся к изображению геральдического символа Адис Лейр: две буквы анакийского языка, связанные друг с другом чем-то вроде шипастой лозы, благодаря чему получалось нечто, напоминавшее стилизованный цветок. Красивый и утонченный герб, но в сущности ничего особенного. По всей книги такой попадался сотню раз. Если не больше.

– И что?

– Ты знаешь, откуда пошло название Ордена и вообще лейров?

Этот вопрос странным образом заставил меня забыть о жжении в пальцах.

– Конечно. В книге об этом сказано. По легенде первые лейры появились на Параксе и были кем-то вроде отщепенцев, обитавших на задворках цивилизации в густых зарослях местных колючек.

– Тени багрового леса, – произнесла шаманка со странным напевом, сделавшим ее акцент еще более выразительным. – Вот как их называли. Или лей-ири. И они вовсе не были бедными монахами, занимавшимися созерцанием и познанием мира. Это была секта убийц и воров, наделенных необычными способностями. В сущности, твои ненаглядные Адис Лейр не так уж далеко от них ушли. Простые анаки сильно недолюбливали этих лей-ири, а когда последние приобрели угрожающую политическую силу, объединились и уничтожили практически всех. Именно беглые выжившие в конечном итоге и стали основателями тех самых Орденов, что позже сковали Галактику по рукам и ногам.

– Пока первый граф Занди не обнаружил Иглу Дживана и не уничтожил их всех, – продекламировал я равнодушно. – Красивая история, только какая-то неправдоподобная.

– Уж кто бы говорил! – Старуха, не жалея сил, хлопнула меня по темному предплечью.

Руку прострелило так, словно по ней пустили мощнейший заряд. Я взвыл и отпрыгнул.

– Вы совсем, что ли?! – Заходив по каюте кругами, я баюкал потревоженную конечность. Жжение, вспыхнувшее факелом, схлынуло, но зато на том месте, куда пришелся шлепок старухи, проступили странные голубоватые прожилки. Проступили и мигом исчезли, не оставив даже следа.

Шаманка, будто ничего не заметив, продолжила свои разглагольствования:

– Суть дела в том, что сами лей-ири тоже взялись на Параксе не из ниоткуда. Они были лишь первыми, кто сумел открыть способ прикоснуться к источнику энергии, ими же прозванных Тенями.

Все еще приплясывая и тихонько ругаясь, я тем не менее не упустил из внимания ни единого ее слова.

– А откуда взялись Тени?

Она отбросила трактат с таким видом, будто он стоил не больше, чем паршивый бульварный романчик.

– Об этом знали только прелаты. Четыре прелата – четыре столпа Адис Лейр, выше которых стоял лишь Навигатор. Говорят, старая Бавкида входила в эту четверку. Прелаты обладали знаниями, недоступными рядовым лейрам. И, похоже, что уничтожение самого Ордена не сказалось на хранителях его глубочайших тайн.

– Вроде той, где располагаются эти самые гробницы?

– О, да. Именно!

– Если эти личности настолько секретные, откуда простой советник мог знать их имена?

– Действительно, откуда? – Шаманка склонила голову набок. В глазах ее блеснула улыбка. – Определенно не на Тетисс подслушал.

Я прокрутил эти слова в уме и выдал:

– Хотите сказать, он был одним из тех прелатов? Разве это возможно? Я думал, вы, Тассия, – последнее, что осталось от лейров. Каким боком в этом мог быть замешан и Тулпар?

– Мистификации и загадки всегда были излюбленной тактикой Адис Лейр, так что даже преданнейшие из сторонников Ордена не все о них знали. Да что там, даже Навигатор не всегда был в курсе всего, что творилось у него под носом. Прелаты же – дело другое. Я уже сказала тебе, что в свое время это звание носили лишь наиболее влиятельные лейры, отмеченные особым даром скрытности. Кто знает, что случилось с ними во времена заката Адис Лейр. Кое-кто вполне мог избежать гибели, а заодно позаботиться о том, чтобы не все знания канули в небытие. Вполне вероятно, Тулпар стал одним из тех, кому была оказана эта высочайшая честь. Лейром он, конечно, не являлся, но секреты вполне мог хранить.

Сомнительная теория. И я даже не пытался скрыть собственный скепсис.

Шаманка это поняла и сказала:

– Конечно же, все это пустые догадки. У меня нет доказательств. Но! Майра его выделила, разве не так? Иначе стал бы он помогать Аргусу с побегом?

Я вновь опустил взгляд на свои руки. А ведь, правда, сам советник сказал, что между ним и Метарой была заключена сделка: имя последнего прелата, в обмен на… на что? Знал ли он, какая судьба настигла предыдущих? Догадывался ли о своей участи?

Налет на руках испарился, и боль вместе с ним.

– Он сказал: «последний». Можно ли расценивать это, как то, что других к тому моменту уже не осталось?

– Полагаю, можно.

– Но кем они были?..

Я снова уставился на старуху, надеясь, что у нее найдется хотя бы одна подсказка. Но даже если таковая и была, делиться ею Тассия Руэ не собиралась. Только наблюдать.

Ладно.

Я возвратился к верстаку. Но не для того, чтобы еще раз полюбоваться головой Тулпара, а с намереньем попробовать вновь окунуться в волны напряжения, до сих пор резонирующие с Истоком. Естественно, второй раз выловить видение из прошлого мне бы не удалось. Да я и не пытался. Однако вблизи мертвеца как будто легче думалось. И это слегка беспокоило.

– Самое главное всегда на виду, Риши, – таинственно пропела огианка, вновь нацепив образ наставницы. – Попробуй ухватить волну.

Подтянув к себе кресло, я прикрыл глаза и попробовал настроиться на прежние ощущения. Глупо, конечно. Невероятно глупо. И иронично: опытный сыщик, вместо того, чтобы заниматься сбором улик, ждет, когда его посетит вдохновение. Однако следовало сказать: по сути, я всю жизнь только так и находил ответы, просто раньше не понимал, чем именно они были навеяны. Каждый раз, выуживая что-то на свет белый, я поражался собственным интуитивным способностям, не особенно задумываясь над их первопричиной. Просто действовал и все.

Теперь же многое переменилось.

– А могли все четверо быть как-то связаны с лейрами и при этом ими не являться? – неожиданно для самого себя задал я вопрос.

– Очень даже могли, – ответила Тассия Руэ. – Скажу больше: после уничтожения Адис Лейр выжившим прелатам только и оставалось доверить тайны Ордена нормалам.

– Думаете, Мекет мог знать об этом?

– Мне нелегко об этом судить, – признала шаманка, явно удивленная моим вопросом. – Если он и предполагал, то прекрасно скрывал свои мысли. Но при чем здесь Мекет?

Можно было сыграть в угадайку и вынудить ее примерить на себя ученическую шкуру. Но тварь во мне настойчиво скреблась о стенки ящика, намекая, что времени на разговоры у нас не так много, как кажется. И я не стал юлить.

– Как нетрудно догадаться, прелатами Аргус заинтересовался сравнительно недавно. Примерно тогда же, когда узнал о моем существовании. Что, если и убивал хранителей он в тот же период? На ум сразу приходят два кандидата, от которых он избавился, удостоив особым вниманием. – Я сделал глубокий вдох и назвал имена: – Тарс Сивер и Желтый Малыш.

Я ждал, что шаманка поднимет меня на смех, назовет сумасбродом или выдумает эпитет похуже, но она молчала. Трудно сказать, что там творилось в ее голове, но мое предположение явно что-то задело в глубине огианской души и теперь пыталось выстроить мост между синапсами, отвечавшими за принятие.

Чтобы закрепить эффект, я прибавил:

– Если задуматься, нетрудно разглядеть связь этих двоих с Тулпаром, а если ввести в уравнение события последних часов, становится понятным, кого Аргус выбрал своей следующей целью…

Я нарочно выдержал паузу, в надежде, что Тассия Руэ успеет прийти к похожему выводу.

Как оказалось, ученицей она была замечательной и потому выпалила на выдохе:

– Д’юма!

Д’юма. Д’юма! Д’юма!!! Ответ уже сиял у меня в голове неоновой вывеской, но почему-то сказанный вслух стал как чека, выдернутая из гранаты. Тварь, которой не сиделось, выбралась из ящика и растворилась в моем теле, наполнив то энергией и желанием действовать. Меня подорвало с места и понесло вон с корабля.

– Я должен найти Мекета!

Забыл обо всем. О наморднике, без которого в ветреную погоду по Глоссу лучше не бегать, о бластере, оставленном на кровати, и о том, что понятия не имею, в какую именно дыру брат решил контрабандиста увести. Да я даже связаться с ним забыл. А опомнился лишь, когда уже несся на всех парах в сторону забегаловки старого Мар’хи. Тварь, что завладела моим телом, мчалась по следу Теней, как китх по запаху крови.

Выхватив из-за пояса коммуникатор, на ходу вбил нужный код и принялся ждать ответного сигнала. Соединение длилось мучительно долго, и за это время получилось обогнать группу подростков, оседлавших старый едва тащившийся прыгун. Они проулюлюкали что-то мне в спину, но я был слишком поглощен страхом и возбуждением, чтобы реагировать.

Вдруг из динамика послышался хриплый голос брата:

– Чего тебе?

– Где вы? У Мар’хи? Надо поговорить! Это срочно!

Мне показалось, будто на заднем плане шла потасовка или что-то вроде того, но громкий гул ветра не оставлял возможности прислушаться.

Брат прорычал:

– Не сейчас, Мозголом!

– Нет, сейчас! Это важно! Не отпускай пока Д’юму. Он нужен!

Повисла короткая пауза, после чего Мекет сказал:

– Это будет непросто. – И отключился.

Выругавшись, я поднажал.

Мелкие торговые лавки и песчаные домишки проносились мимо, едва узнанные. Безликие прохожие, попадавшиеся на пути, смотрели на меня как на безумца, и дорогу уступать не торопились. Особо неповоротливых пришлось расталкивать, а заодно услышать о себе много интересного. Кто-то даже попытался перехватить меня встречным кулаком, да только я вовремя уклонился, из-за чего незнакомец потерял равновесие и рухнул лицом в пыль.

– Извините! – выкрикнул я и понесся дальше. До таверны Тола Мар’хи оставался еще один крошечный перекресток.

Набрав в легкие побольше воздуху, я настроился на последний, отчаянный рывок и…

…Будто в прозрачную стену впечатался, застыл на месте, уставившись на раскуроченные двери самой знаменитой забегаловки в Глоссе.

Мертвая тишина висела над кварталом. Ни полиции, ни зевак, ни просто прохожих. Все будто затаились. На моей памяти так тихо здесь еще не бывало. Я мог бы сказать, что нехорошее предчувствие кольнуло меня в сердце, но это стало бы ложью. Мощным хуком справа оно врезалось в солнечное сплетение и заставило выпустить весь воздух из легких. Обугленная дыра в двери и тонкая струйка дыма, сочащаяся из нее, громче всяких слов говорили о том, что нечто жуткое случилось здесь совсем недавно.

Нервно передернув плечами, я скользнул ладонью по пустой кобуре и, холодея, прошел внутрь. Чувство уже виденного ворвалось во взбудораженный разум, стоило только переступить порог.

Старая добрая таверна Толиуса Мар’хи, в которой я и Мекет имели честь общаться с отборнейшими мерзавцами Галактики, в этот раз мало напоминала себя саму. Атмосфера безысходности здесь царила и прежде, но никогда еще интерьер не дополняли детали в виде мертвых тел, разбросанных по углам. Перевернутая мебель, битая посуда, лужи алкоголя и кровь. Очень много крови.

Кусочек твари, притаившийся в сердце, протяжно взвыл. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов и приказать себе успокоиться. Это не он. Это не может быть он. Не здесь. Не сейчас. Я очень на это надеялся.

Закрыв глаза, я, ведомый наставлениями шаманки, прислушался к темным завихрениям, словно сжиженный газ, наполнявшим таверну. Откликаясь на эти завихрения, Исток снова перешел в возбужденное состояние и, как истинный, пусть и эфемерный, зверь, начал принюхиваться к окружению, выискивая знакомые нотки.

Однако ни намека на присутствие Аргуса. Зато нашлось кое-что другое…

Продвигаясь от входа к центру, я обнаружил, что большинство ран на трупах напоминали укусы взбесившегося животного. Или даже нескольких. Диких, кровожадных и без малейшего намека на жалость…

Со стороны барной стойки что-то громко звякнуло.

В тишине, наполненной лишь негромким потрескиванием тех ламп, что еще способны были давать хоть какой-то свет, звук показался выстрелом. Раньше, чем успел осознать, что это было, я резко развернулся на шум и снова потянулся за бластером, которого не было.

«Мне конец!», – пронеслось в голове.

Но за этой секундой прошла другая, и никто не спешил меня убивать. Зато звук повторился. И сопровождался тихими всхлипами и возней. Там был кто-то живой!

Я бросился к стойке, перемахнув через которую, увидел хозяина заведения, карабкавшегося по останкам того, что раньше служило ему алкогольным запасом. Стремился он в сторону черного хода.

– Господи, Толиус! – Присев рядом, я попробовал помочь старику подняться, но тот громко взвыл, заставив оставить его как есть.

Узнав меня, Мар’хи сипло воскликнул:

– Малец! Зря ты сюда заявился. – Мект говорил с придыханием, периодически отхаркивая кровь. Правой ладонью он закрывал рваную рану у себя в боку и, пуская волны по серебристым усам-чешуйкам, казалось, накапливал остатки сил для чего-то очень важного.

Понимая, что, если не привести помощь, протянет старик недолго, я резко выпрямился:

– Держитесь, я сбегаю за врачом!

Я едва сумел сделать шаг, как рука хозяина таверны крепко обхватила мою лодыжку.

– Нет, стой, малец, – зачастил он напряженно. – Ты все равно не успеешь. Тебе надо…

Выяснить, что именно я должен был сделать, не удалось. Раздался хлопок, и яркий голубоватый всполох на мгновение осветил полутемную таверну. Я вздрогнул от неожиданности и инстинктивно пригнулся. Но как оказалось совершенно зря. Выстрел предназначался не мне. Старик, который все это время смотрел на меня снизу вверх, резко дернулся и, разжав пальцы, все еще державшиеся за мою ногу, опрокинулся навзничь. Скончался, даже не сообразив, что именно его убило.

Внезапная смерть старого Мар’хи так потрясла меня, что несколько мгновений я даже не находил в себе сил, чтобы пошевелиться. Чувство самосохранения вопило, что надо спрятаться, и как можно быстрей, а тварь, успешно захватившая сердце и теперь стремившаяся поработить разум, требовала немедленно отыскать убийцу и прикончить его.

– Отомри, пацан. Тебя я убивать не собираюсь.

Долго ломать голову над тем, кому принадлежал голос, не пришлось.

Тварь, тоже распознав присутствие Треззлы, гортанно зарычала. Выпустив в мою кровь часть своего отравляющего гнева, она тем самым позволила мне увидеть то, что прежде оставалось незамеченным. Отпечатки целой своры курсу, атаковавшей таверну. Смешно. Ведь я так сильно ждал увидеть Аргуса, что очевидных намеков замечать не хотел. Пока в них не ткнули носом.

– Наро’Тик!

– И тебе привет, пацан. Мне кажется, или ты изменился с нашей последней встречи?

Я осмотрелся, пытаясь определить, в какую из щелей главарь клана Феб мог затаиться. Жжение, которое все это время ненавязчиво подогревало мою кровь, должно было облегчить соприкосновение с потоками Теней, но густой запах смерти сбивал с толку.

Новый выстрел расчертил воздух прямо перед моим носом и растворился где-то в зале.

– Ты, пацан, только башкой сильно не крути. Мало ли. Еще шальной разряд лбом поймаешь.

Совершив несколько успокаивающих вдохов, я постарался говорить ровнее.

– Почему бы вам тогда самому не выбраться на свет? Разве старые друзья не разговаривают лицом к лицу?

Послышался короткий смешок.

– Нет, ты точно изменился, пацан.

– К лучшему?

– А это мы посмотрим.

– Где Мекет?

– Не все, однако, меняется, как я погляжу. Если так волнуешься за братца, следовало не выпускать его из виду.

– Если вы хоть пальцем…

На сей раз плазменная стрела разминулась с моим лицом на волосок. Щеку обожгло раскаленным воздухом, но я даже не пикнул. Гнев, который с самого моего путешествия в мертвое подсознание Тулпара, лишь набирал обороты, теперь казался просветляющей силой, наполнявшей меня до самых краев. Я понял, что хочу прикончить Треззлу. Здесь и сейчас. Однако мысль о, вероятно, плененном брате сковывала по рукам и ногам.

Хитрый курсу, видно почуяв это, проговорил:

– Топай-ка ты на задний двор. Там и потолкуем. Давай-давай.

Перешагнув через труп старого мекта, я направился в сторону потрепанной занавески, преграждавшей путь к внутренним помещениям таверны.

Задний дворик Мар'хи размерами не впечатлял и напоминал склад под открытым небом. Вообще, прежде это была личная посадочная площадка Толиуса, хотя он давно перестал использовать ее по прямому назначению, и складировал там всякий малозначительный хлам. Продуктовые контейнеры и технические ящики поменьше высились у округлых стен мелкими островками, а вот середина площадки оказалась свободна для того, чтобы удерживать там Мекета и Д’юму, стоявших на коленях. Под прицелом десятка вооруженных винтовками фебов, рассыпавшихся позади обезоруженных пленников полукругом. Шляпа Мекета красовалась на макушке одного из боевиков, а парные бластеры – на поясе у другого.

Едва заметив меня, брат смачно выругался.

– Ну и чего тебя принесло?

Я предпочел оставить этот вопрос без ответа, переводя пристальный взгляд с брата на контрабандиста и обратно. Оба казались хорошенько вздрюченными. Мекету как будто досталось сильнее. Во всяком случае, его лицо почти заплыло от побоев. В то время как пухлый карлик отделался лишь парой ссадин и постоянно потел. Гравитация стала причиной последнего обстоятельства или страх, сказать было трудно, но я не мог отделаться от ощущения, что в глубине мелких хитреньких глазок затаилась какая-то гниль. Д’юма совсем не был рад меня видеть.

– Ну что, – проворковал Треззла, наконец выступив из тени. За дни, минувшие с нашей последней встречи, глава клана Феб не изменился, разве что чуть раздобрел. Поигрывая бластером, он самозабвенно ковырялся в зубах кривым когтем, хотя рептильих глаз с меня не сводил ни на миг. – Все, кажется, в сборе, а?

Сохраняя молчание, я вышел на середину площадки и замер напротив брата. Ни плана, ни идеи, ни единой мыслишки о том, как нам выпутаться из сложившейся ситуации, у меня не было. Только желание разобраться со всем поскорее.

– Весьма умно с твоей стороны не захватить с собой даже бластер, – съехидничал Д’юма.

Я моментально парировал:

– У тебя он был. И что? Помогло?

Контрабандист скорчил кислую мину, будто мизинцем ударился, и захлопнул рот. Мекет усмехнулся, а я даже бровью не повел, несмотря на то, что буквально разрывался от желания спросить в лоб: догадывался ли братец, кого подобрал у Кодда Секундус?

– Даже спрашивать неловко, как вы угодили в ловушку, – проговорил я.

– И не спрашивай, – буркнул брат, покосившись на мои потемневшие ладони. – Счастливей будешь.

Сцепив руки за спиной, я удивился отсутствию в его словах привычного бахвальства.

– Тебя застали врасплох? Вот так новость!

Кто-то из фебов отрывисто хохотнул, Д’юма выругался под нос, а Мекет пожал плечами.

Я заставил себя вымучено улыбнуться. Но только для того, чтобы у курсу не возникло ощущения угрозы. У клана Феб, как у любой другой банды, сколоченной из кровожадных маргиналов, имелась одна существенная слабость, на которой при случае можно было сыграть. Жадность.

Оглядев толпу разбойников, я остановился вниманием на Треззле:

– Так и зачем вы все это устроили, Наро’Тик?

– Ну, хоть кому-то интересно! – просиял предводитель ящеров. – Вряд ли вам придется по душе мой рассказ о том, как давно я ждал этого дня, да и звучать заезжено не хочется. Уверен, вы, братья, все прекрасно понимаете.

– Что ты спишь и видишь, как бы вонзить свои клыки в наши глотки? – уточнил Мекет с вежливым интересом. – Да брось, и в голову не приходило!

Я закатил глаза, а Треззла подавил усмешку, стараясь держать деловой тон.

– И все же вы раз за разом упорно продолжали встревать мне поперек горла. Вечно выскакивали из ниоткуда, рушили все планы, глумились, убивали моих ребят, а потом также внезапно исчезали. Стоило ждать, что рано или поздно мне это надоест, и я займусь вами всерьез.

– Тогда чего тянул? Время выкроить не мог? В трудах, бедняжка?

Феб в шляпе, стоявший за спиной брата, размахнулся и хорошенько врезал ему прикладом по затылку. Удар оказался внушительный и заставил Мекета рухнуть лицом в утоптанный песок. Я было дернулся на помощь, но на меня тут же нацелилось с десяток винтовок.

– Перебивать некрасиво, – заметил Треззла и продолжил: – Стычка на Тетисс стала последней каплей.

– Не мы сбили тот прыгун, – возразил я, вспоминая погоню и внезапное вмешательство серых стражей, в итоге приведших к серьезным последствиям для всех ее участников. Команда Треззлы оказалась убита, а самого меня похитили и на несколько дней заперли в лаборатории, где пытались выяснить, что я за существо.

– Да разве это теперь важно, парень? Суть в том, что убились они из-за вас. Признаешь или нет, ты и твоя подружка стали причиной смерти большей части моих ребят. – Он обвел широким жестом склад, указывая на стаю молодых и кровожадных ящеров, удерживавших каждого из нас на мушке. – Два хитрожопых проходимца против целого клана! Это здорово бьет по репутации, вот что!

Мекет, отплевавшись и кое-как вернув себя в исходное положение, заявил:

– Что ж, я готов принести извинения, если тебе так этого хочется, Наро’Тик. Могу даже официальную бумажку подписать.

Треззла поморщился, а его прихлебатели расхохотались.

– А ты все шутишь, Динальт? Думаешь, простых извинений достаточно? После всего, что вы нам сделали? Не будь имбецилом!

Мерзкий хохот усилился, ввинчиваясь в уши сверлом. Мекет, однако, выглядел серьезным, и вопрос задал соответствующим тоном:

– Ну, тогда скажи, чего ты хочешь?

Треззла чуть приподнял указательный палец, и его прихвостни моментально притихли.

– Мы разумники деловые, Динальт, – сказал он, и в ответ на мой невольный смешок добавил: – Да, пацан, мы настоящие дельцы! А дельцы, особенно в нынешнее время, решают проблемы по-деловому! Безумная грызня нынче не в моде.

Я не выдержал такого потока глупости и спросил в лоб:

– Так это было деловое решение? Там, в таверне?

Треззла обнажил зубы и сверкнул глазами:

– Самое блестящее, что приходило мне в голову! Жаль, конечно, тех бедолаг, но мне намекнули, что нужна хорошая приманка.

– Мертвые разумники? – Отвращению моему не было предела.

Я чувствовал, ответ Треззлы должен иметь значение.

– А как иначе приманить Исток, если не смертью? – заявил он, разведя руки. – К тому же это должно было немного спутать твои ощущения. И, судя по тому, что мы в итоге имеем, так оно и вышло.

– Кто же вас надоумил? – очень тихо спросил я.

– Думаю, ты и сам это знаешь.

– Собрался, значит, продать нас куатам? – встрял Мекет, мрачно изучая главного ящера. Побои сделали его лицо похожим на кусок сырого мяса, отчего взгляд исподлобья казался еще более пугающим.

Треззла не стал отпираться или юлить.

– Отличная интуиция, Динальт. Один наш общий друг не так давно поведал мне, что Орден куатов ищет беглого серого стража и его занятного младшего братца, притом ищет настолько отчаянно, что готов выложить любые деньги, лишь бы названные личности были доставлены на Паракс в кратчайшие сроки. И говоря «любые», я действительно имею в виду совершенно сказочную сумму, которая ни одному из вас даже во сне не снилась.

Я удивился собственному спокойствию. Желание испить крови курсу, подстегиваемое тварью, осталось под колпаком любопытства, которое все еще не было полностью удовлетворено.

– Ты, кстати, так и не сказал, кто был тот умник, что сдал тебе нас? – спросил Мекет.

Треззла мастерски изобразил изумление.

– А ты не догадываешься? Или вариантов куча? – Улыбнулся, перевел хитрый взгляд на Д’юму и добавил: – Пожми ему руку, если хочется.

Я нервно хохотнул и вслед за братом перевел взгляд на кислую рожу контрабандиста.

– Он сейчас не шутит? – спросил Мекет. – Это, правда, ты?

– Вот ублюдок, – прошипел я.

Д’юма, по всей видимости, ради натурализма пошедший на жертву и позволивший фебам себя избить, с кряхтеньем и одышкой поднялся на ноги и отряхнул песок со штанин.

– Ты сам сказал, чтобы я искал способ выжить, Мекет. И вот, я такой нашел. – Он протянул одному из ящеров руку и получил назад свой пистолетик. – А сумочку можно тоже? Ага! Спасибо!

Брат, казалось, все еще не верил в то, что с ним так поступили. В глазах его плескалась столь откровенная обида, что меня немного покоробило.

– Это и есть твоя благодарность? Предательство?

Контрабандист, надо отдать ему должное, смутился. Пусть даже если для виду.

– Только не строй из себя оскорбленную невинность! Ты сам знаешь, как дела делаются, Мекет. Это как игра, где единственное правило – выжить любой ценой. Вы вдвоем и вправду оказались мне крайне полезны. – Он помахал сумкой, в которой лежала склянка с ростком минна. – Но я не настолько глуп, чтобы не подчистить хвосты за собой. Отдав вас клану Феб, я заранее избавился от возможного преследования куатами и той Черной эскадрой.

Я смотрел на Д’юму и видел не бывшего космического волка, не революционера-неудачника, не беглого прелата и даже не предателя, готового на все ради выживания, а склизкого, жирного червя, единственное предназначение которого заключалось лишь в том, чтобы быть размазанным по песку.

– С чего вы взяли, будто куатов это остановит? – спросил я.

Взгляд Д’юмы истекал снисходительностью.

– С того, парень, что для них ты представляешь куда большую ценность, чем я.

Изобразив лицом мрачную веселость, я опустил руки по швам. Темный налет, покрывавший их практически по локоть, сделался матово-черным и сочился тонкими дымными ниточками. Будто живые, они плясали между пальцев и, всползая по предплечью, свивались в воздухе полупрозрачными кольцами.

– Вы уверены, прелат?

Д’юма растерялся, что было заметно по тому, как захлопали его глазки и крепко сжались на ремне сумки маленькие пухлые ручки. Никто, кроме нас двоих, разумеется, не понял, о чем речь, но контрабандиста передернуло, и в следующий миг он потянулся за бластером.

Это стало сигналом и я, не раздумывая, дал Истоку волю.

Дымные кольца ожили. Они сорвались с моих пальцев и, будто маленькие юркие змейки, вцепились в контрабандиста.

Тот взвыл. Бластер упал на песок.

– Не стоило вам этого делать, – проговорил я.

Щелчок пальцев – и теневые побеги переключились на сумку. С поразительной послушностью они в пару мгновений распотрошили грубо сшитую мешковину и выудили склянку на свет.

Курсу, все еще державшие меня на мушке, не знали, что делать. Их квадратные рожи буквально вытянулись от изумления. И даже Мекет выглядел потрясенно.

– Не вздумайте стрелять! – приказал Треззла. – Пусть поиграется, если хочет. Время еще есть.

Его слова лишь вскользь коснулись моего сознания. Сосредоточившись на Д’юме, я заставил склянку зависнуть напротив его лица. Позволил полюбоваться драгоценным растением несколько мгновений, а затем сжал кулак. Стекло с негромким хрустом лопнуло и осыпалось. Сам же росток, освободившись из заточения, точно голодный хищник, коим он, по сути, и был, продолжал извиваться.

Контрабандист ахнул.

– Зачем?! Не надо! – Он потянулся за ростком, словно и впрямь верил, что получит его назад. – Он же погибнет без носителя!

Я не собирался строить из себя великого мстителя, но избавиться от желания заставить пакостливого контрабандиста испытать ту же боль, что все жертвы этой странной истории, не мог. Меня как будто что-то подталкивало изнутри.

И это, видимо, отразилось на лице, поскольку брат насторожился:

– Что ты задумал, Мозголом?

Я улыбнулся:

– Ничего такого, чего не сделал бы ты. – И бросил росток Д’юме прямо в лицо.

Предупреждение шаманки не шутить с минном, обрело смысл, когда еще неокрепшее, но очень голодное растение выпустило тонкие усики и, вцепившись ими в контрабандиста, прошмыгнуло в его ноздрю.

Вопль Д’юмы огласил округу, заставив стайку песчаных крыс, устроивших гнездовье за одним из ящиков, броситься наутек. От испуга или из-за боли, карлик резко дернулся назад, но не сумел сохранить равновесие и хлопнулся навзничь. Схватившись за лицо с таким отчаянием, как будто собирался содрать кожу голыми руками, он продолжал верещать:

– Достаньте его! Достаньте! Пожалуйста!!!

Треззла, повинуясь совершенно неясному для меня порыву, решил разыграть благородство и отдал приказ изъять растение из контрабандиста. Однако стоило хоть кому-то фебов приблизиться, карлик, бешено вращая глазами, вскочил и, не потрудившись утереть выступившую на губах пену, ринулся прочь.

Препятствовать ему никто не стал.

Как только вопли затихли в отдалении, Треззла подмигнул мне и заметил:

– А ты умеешь выводить из игры, парень. Не ожидал.

Спокойно выдержав его игривый взгляд, я сказал:

– Он получил то, чего хотел. Я лишь подтолкнул события.

Улыбка главаря ящеров сделалась плотоядной.

– Коварство у тебя в крови. И мне это нравится. Нет, честно. Не обещай куаты такие деньжищи, я бы с удовольствием взял тебя в наш клан. Моим ребяткам злобы не занимать, но вот мозгов часто не хватает. А ты и тем и другим заметен. Красавчик!

На сей раз я не стал утруждать себя ответом. Треззла был настолько самовлюблен и корыстен, что даже в голову не брал, будто кто-то мог иметь иную точку зрения.

– Это было ни к чему, – сказал Мекет, разглядывая мои дымящиеся руки с таким видом, будто я только что искупал их в свежей крови.

– Возможно, – признал я с неохотой. – Но мне было приятно. И не говори, что он не заслужил. Он предатель и подлец, и беспринципная тварь, по прихоти которой погибло столько людей.

Брата эта тирада не возмутила. Лишь напрягла.

– Ты все больше походишь на лейров, – проговорил он.

Гнев вспыхнул с новой силой. Только теперь его целью стал мой собственный брат, который жизнь свою построил на лжи и утайках. Как те лейры, с которыми он меня равняет. Возникшее жжение в пальцах заставило сжать кулаки. Там, где кожу покрывала темная масса, замелькали синие искорки.

– Я…

– Хватит, ребята, хватит! – Треззла хлопнул в ладоши, вклинившись между нами, будто всерьез переживал, как бы мы не сцепились друг с другом. – Достаточно с меня ваших семейных разборок. Д’юма, конечно, тот еще прохвост, но это, Риши! Это даже меня пробрало! Все же ты был слишком суров с ним.

Я показал ящеру зубы:

– Нотации, Наро’Тик? От вас?

– Тут ты прав, парень. – Главарь фебов панибратски хлопнул меня по предплечью. – Тем более что и времени у меня на это нет. За тобой уже прибыли.

Я не сразу понял, о чем он, пока не услышал тихий гул, раздававшийся в отдалении. Корабль! Я вопросительно уставился на Мекета, чье и без того мрачное лицо потемнело практически до черноты.

Треззла, заметив это, поспешил предупредить:

– Только без глупостей, пацан. Попробуешь выкинуть какой-нибудь номер, и мои парни тут же вышибут мозги твоему братцу.

Мекета такое положение позабавило.

– Так я тут в роли поводка?

Треззла хохотнул.

– Ну да. Никакой ценности ты, увы, не представляешь. Давно бы грохнул, не будь других инструкций.

Он ткнул пальцем в небо, где как раз завис черный прыгун, похожий на готового к атаке морионского ястреба. Смертоносный даже с виду, кораблик изо всех сил намекал, кто за штурвалом. Когда же распахнулся внешний люк, сомнения развеялись как дым.

Высокая фигура в развевающемся грязно-сером плаще и жуткой бледной маске непринужденно спрыгнула на песок.

Глава 12 Не тот страж

Он приземлился в центре ангара-склада с грацией, достойной китха, и так мягко, что не потревожил даже песчинки. Распрямился и тщательно осмотрел всех присутствующих. Маска, стилизованная под гуманоидный череп, скрывала взгляд, но я чувствовал, как тот скользил по нам, будто сканируя. Казалось, сама смерть пришла по наши души. Было от чего впасть в уныние.

– Ты не Аргус, – первым подал голос Мекет и поднялся с колен. Присутствие вооруженных курсу его, казалось, больше не волновало.

– Неплохо подмечено, предатель. – Голос стража звучал искаженно, но в нем слышалось куда больше жизни, чем у Аргуса.

Черный корабль тем временем примостился на крыше таверны. Та выдержала, будто только для того и строилась.

– Так как тебя величать? – поинтересовался брат.

Из-за бледной маски послышался смешок, похожий на скрежет песка, облизывавшего стены домов Глосса в ветреную погоду.

– Как угодно. Я не претендую на яркие прозвища.

Мекет тускло рассмеялся.

– А что сталось с малюткой Ди? Не оправдал доверие?

Я думал, страж пропустит вопрос мимо ушей, но он проговорил:

– У него теперь заботы посерьезней. – И следом повернул маску ко мне: – Так это ты у нас живой Исток?

Чувствуя, как его изучающий взгляд скользит по моему лицу, перетекает на руки и замирает на дымящихся запястьях, я с трудом удержался, чтобы не вздрогнуть от отвращения.

– Я себя так не называю.

Страж опять усмехнулся. Было очевидно, что всерьез меня не воспринимают. Я был паатовой мышью, а он – гокки, загнавший добычу в тупик.

– И правильно. Если уж говорить об именах, то Крысеныш тебе как раз к лицу.

Я открыл рот, намереваясь послать его к гнарковой матери, но тут вперед выступил Треззла. Держа лапу на рукояти бластера, он с немалым подозрением косился на истукана в плаще.

– Мастер-куат, что насчет оплаты? Устроить все это было непросто. И я рассчитываю на хорошую награду.

Голова стража дернулась как у механического манекена. Черные прорези в маске нацелились на главаря фебов.

– Где контрабандист?

Треззла, к его чести, не дрогнул. Хоть и стоял на полусогнутых. Невзирая на весь гонор, общаться напрямую с кем-то из серой братии ему было явно не по душе.

– Он… – курсу нервно облизнулся, – сбежал. Мы пытались его задержать, но…

Серый не стал слушать этот лепет. Опустив руку в кармашек на поясе, он извлек кредитный чип и швырнул его Треззле.

Тот, судя по виду, забыл принцип дыхания и впустил в себя кислород только после того, как проверил баланс чипа с помощью планшета. Проверил и удовлетворился увиденным.

– Вот это я называю «деловые отношения»!

Серый, если и оценил иронию, комментировать не стал и только скомандовал:

– Избавьтесь от старшего.

Это был один из тех поворотов, которые принято называть внезапными. Обычно в ситуациях, подобный той, в которую мы угодили, злодеи ищут способ склонить тебя на свою сторону. Используют при этом весь ассортимент пригодных для убеждения средств. Мекет был одним из таких инструментов. Самым действенным. И то, что серый походя решил от него избавиться, лишило меня твердой почвы под ногами.

Изумление было до того сильным, что моя челюсть отвисла сама собой. Я сказал только:

– О.

А феб в шляпе щелкнул зубами и разрядил винтовку брату в спину.

Это должно было стать концом. Всего. Но не стало.

Потому что там, куда целился курсу, Мекета уже не оказалось. Он будто растворился. А потом резко вырос сбоку от стрелка, сбил с него шляпу и вырвал оружие из рук. Остолбеневший феб так и не понял, что произошло. Лишь выпучил глаза, когда брат воткнул тонкое дуло ему в пасть и вдавил спуск.

Новый выстрел. А затем вспышка. Вслед за которой из отверстия в затылке ящера брызнули жареные мозги. Феб дрогнул в последний раз, покачнулся и рухнул мордой в песок.

Теперь уже замерли все. Даже серый как будто впечатлился.

Треззла зарычал.

– Да я тебя за это живьем сожру!

Казалось, лучшего момента, чтобы выпустить тварь, не представится. Я переглянулся с Мекетом. Тот, угадав мои мысли, лишь качнул головой и кивнул в сторону груды контейнеров. Хотелось поспорить, да момент был не лучший. Брат как-то сказал: серые стражи бывшими не бывают. Похоже, в этой фразе крылся свой смысл. Я развернулся на пятках и, прежде чем на складе разразился ад, бросился в укрытие.

Фебы оказались менее расторопными и открыли огонь, только когда рык Треззлы перерос в вопль безумия. Бластеры заговорили на разные лады. И без того скромное пространство склада наполнилось плазменным ливнем. Метили в Мекета, да только не могли за ним поспеть. Брат будто знал, куда ударит каждый новый выстрел, и ловко уходил от столкновения. Попутно выводя из строя одного курсу за другим.

Я не собирался мешаться под ногами и потому оставался в укрытии до самого конца. Мекет тем временем отрывался на полную. Прежде мне и в голову не приходило, насколько он кровожаден. Казалось, брата довели до ручки. Будто вся ненависть, что копилась в нем к клану Феб, наконец, выплеснулась ядовитым фонтаном, готовым испепелить каждого, кто рискнет сунуться.

Винтовки плевались плазмой не переставая. Заряды летали над головой, ударяясь о стены, ящики или взрывали песок. Запах горячего стекла и озона теребил ноздри. Пара шальных выстрелов едва не опалила мне макушку.

– Мозголом! – проорал Мекет, заметив это. – Скройся с глаз!

К этому моменту число фебов сократилось чуть ли не наполовину, однако менее опасной ситуация не стала. Я подчинился, но лишь затем, чтобы сосредоточиться на Треззле. Зная о его подлой натуре, ожидал пакости в любой момент.

Перебравшись на другой конец укрытия, я увидел, как главарь фебов, пригибаясь чуть ли не до самого пола, подкрался к серому.

– И что? Ты так и будешь смотреть, как он всех убивает?

Страж, подобно мне, избравший тактику стороннего наблюдателя, только склонил голову на бок.

– Ты утверждал, твоя банда способна разделаться с одним никчемным детективом. Это не так? – Выстрелы метались по ангару, но непостижимым образом избегали его.

Треззла вновь перешел на рык. Он потянулся за бластером, но страж опустил ладонь на покатое плечо главного курсу. И тряхнул правой рукой. Полуметровый луч струящейся, будто жидкое стекло, энергии вырвался из серебряной наручи. Феб широко ухмыльнулся.

Я глянул на брата. Увлеченный своей жуткой игрой, он, казалось, напрочь забыл о настоящей угрозе. Сердце замерло в предчувствии беды.

Серый взмыл в воздух. Выставив перед собой клинок, он нацелил его Мекету в спину.

Я завопил:

– Сзади! – Но не стал ждать, чем кончится дело, и выпустил тварь из ящика.

Мощь, вырвавшаяся на свободу, исказила восприятие. Время будто застыло. Плазменные всполохи, наполнявшие пространство ангара, растянулись световыми стержнями. Мекет и остатки клана Феб замерли в нелепых позах. Страж завис прямо в воздухе. Подвижной оставалась лишь искрящаяся масса, что густела меж моих пальцев. Вскипев темными клубами, она устремилась к серому и перехватила его в высшей точке прыжка. Обвилась вокруг лодыжек арканом и резко дернула вниз.

Удар сопровождался громким хлопком и будто перезапустил течение времени. Страж приложился об утоптанный песок, оставив на нем концентрические круги. Обычный разумник после такого не встал бы. Но серые умели удивлять. Резко сев прямо, он повернул голову в сторону моего укрытия. Маска треснула, и в образовавшейся щели сверкнул человеческий глаз. Черный, будто дырка в пространстве.

Мекет к тому моменту успел добить последнего из парней Треззлы и теперь целился в стража. Самого главы клана было не видать.

– Мозголом, не высовывайся, – посоветовал брат не оборачиваясь.

Но Исток уже вкусил воли, и, даже если б захотел, я бы не сумел удержать его в стороне. Искрящаяся энергия выплескивалась через край. Воздух задрожал, и ящики передо мной расступились.

Страж тяжело дышал, вбирая и выпуская воздух с хрипом и натугой. Часть разбитой маски окрасилась кровью. Но на ноги он поднялся с завидной легкостью, источая опасность всем своим видом.

– Играешься с силой, будто дитя. – Серый сплюнул на песок. Энергоклинок стрекотал, как и прежде. – Думаешь, не будет последствий?

– С ними мы разберемся, будь уверен, – бросил Мекет, не отнимая глаза от прицела. – Только без тебя.

Страж что-то прорычал. Возможно, выругался. В любом случае прислушаться я не потрудился, лишь принял за сигнал к действию. Руки буквально чесались от желания хорошенько ему наподдать …

– Риши? Риши! Ты меня слышишь?! – Жуткая статика мешала сигналу прорываться, однако голос Тассии Руэ, доносившийся из моих штанов, звучал на удивление громко. Настолько, что его слышали все, кто находился поблизости.

Страж выпрямился, а Мекет, чуть опустив оружие, вытаращился на меня:

– Это еще что?

Я сконфуженно улыбнулся и собрался все объяснить, но шаманка на корню задушила этот порыв:

– Надеюсь, ты слышишь, потому что у вас большие проблемы. И говоря «большие», я отнюдь не преувеличиваю. Сами поймете, если головушки кверху поднимете.

Все так и поступили. Из чистого инстинкта. А когда немного напрягли зрение, заметили три крошечных силуэта, занявших позицию на орбите. Корабли. Я узнал их в ту же секунду. Как и Мекет. Брат так смачно выругался, что даже рискнувший вновь показаться Треззла смутился.

– Что за херня?! – выпалил курсу.

И тут же получил ответ. В виде раскаленного сгустка плазмы, ударившего с небес.

От грохота заложило уши. На горизонте взошло новое солнце. Взошло и сразу померкло. Земля вздрогнула так, будто ожила. Нас подбросило в воздух. Все вокруг заволокло пылью. Где низ, а где верх стало не разобрать. Падая, я приложился обо что-то головой. Висок обожгло болью. Слезы брызнули из глаз. Попытался позвать Мекета, но лишь наглотался песка и закашлялся. Голова кружилась, но отлеживаться времени не было. Кое-как поднявшись на ноги, я огляделся в поисках брата.

– Мекет?

Ответа не было.

– Мекет?!

Паника понемногу расползалась, вплетая свой тихий скулеж в вой Истока. Рука потянулась в карман и нащупала передатчик.

– Тассия? Вы слышите?

Тишина.

– Тассия?!

Динамик закашлялся и спустя миг выдал рваное:

«Мой мальчик… я… слышу тебя!»

– Заберите нас!

«Я с превеликой радостью, дружок, да вот беда – не знаю, что здесь для этого нажимать!»

Я выругался, но с облегчением. Горло саднило от дыма и песчинок. Казалось, врата в преисподнюю разверзлись посреди Глосса. Вой сирен, пламя пожарищ, паника среди жителей, доносившаяся до ушей, и периодические залпы корабельных орудий, бьющих будто бы наугад.

– Врубите автопилот! Придумайте что-нибудь, иначе нам всем крышка!

«Усиленно пытаюсь, Риши. Ждите».

Шаманка отключилась. Я утер лицо – на рукаве остались следы пыли, – и перевел дух.

– Мекет? Нас сейчас заберут!

Больше всего я боялся, что и теперь не услышу ответа. Холодок прокатился вниз по вспотевшей спине. Исток внутри завыл громче.

Но тут груда пыли у ящиков пришла в движение. Поднялась и рассыпалась, явив на свет братца, живого и невредимого. Он распрямил плечи, шумно выдохнул и ругнулся.

– Скажи ей, пускай поторопится.

В это время страж, которого ударной волной отнесло к дальней стороне ангара, зашевелился. Мекет тоже это заметил.

– Слыхал? – бросил он серому. – Мы сейчас улетим, а ты будешь паинькой и не станешь мешать.

Страж, чей серебристый плащ теперь напоминал рваную тряпку, зашипел.

– Мы не закончили, предатель!

Из-за повсеместного грохота его было практически неслышно. Тем не менее Мекет твердо возразил:

– Мы закончили. Можешь передать это Аргусу и всей вашей гнарковой клике. Каждый, кто сунется ко мне или моему пацану, живым назад не вернется.

Страж, покрытый слоем грязи не меньше нашего, вскочил. Глаз, видимый сквозь щель, безумно вращался.

– Ты еще не победил меня!

– Потому что хочу, чтобы ты передал послание.

Страж зарычал.

– Ты не понял, да? Все изменилось, Динальт. Орден изменился. Я не могу вернуться без Истока, а вот твоя шкура никого не волнует. Отдай мне этого выродка и живи припеваючи.

– Знаешь, что я по этому поводу думаю? – Брат сжал кулак и согнул руку в локте. Полуметровое лезвие, выросшее из его наручей, напоминало оттопыренный средний палец. – Зря они не прислали Аргуса.

Сама выходка вкупе с последней фразой взбесили серого. Его клинок вновь застрекотал. Рык перерос в вопль. Страж бросился в атаку.

Мекет, судя по невозмутимому выражению, на это и рассчитывал. Он встретил вражеский удар с легкостью, какую давно не демонстрировал. Клинки скрестились, рассыпая искры. Бой между двумя стражами начался.

Я отступил, не желая мешаться под ногами. Метара предупреждала, что частое взаимодействие с Истоком чревато последствиями. Однако мне и в голову не приходило, что настолько серьезными. Всего лишь пара всплесков, а я уже чувствовал изнеможение. Воздух пришлось буквально проталкивать в глотку, ноги подкашивались, кружилась голова. Сохранять трезвый взгляд на происходящее вокруг становилось сложнее.

Тем не менее я не забывал о Треззле.

Краем глаза заметив движение пыльного воздуха, я быстро повернулся. Главарь клана Феб, единственный выживший, крался в сторону выхода.

– Куда-то спешите, Наро’Тик?

Тот замер и медленно обернулся. Желтые глаза с вертикальными зрачками горели злобой и унижением.

– Тактическое отступление, пацан. Не принимай близко к сердцу. – Треззла бросил короткий взгляд на занятых друг другом стражей, но, судя по всему, решил отнестись к ситуации философски. Распрямившись, он похлопал себя по карману с кредитным чипом и нацелился в сторону выхода. Но перед тем как нырнуть в темный проем, добавил: – Если вас не прикончит бомбежка или куат, я за них потом это сделаю.

Едва Треззла договорил, в крышу над ним ударил поток раскаленной плазмы.

Таверна, припаркованный на ее крыше прыгун и феб испарились в слепящей огненной вспышке.

Это должно было стать и моим концом. Ничто не препятствовало раскаленной волне испепелить и склад тоже.

Ничто, кроме Теней.

Сам я ни за что не сумел бы противостоять такой силе. Не в нынешнем своем состоянии. Но Исток, который подчинялся собственным правилам, ничем не ограничивался. Сработал инстинкт самосохранения. Меня окутало непроницаемым коконом. Пламя, дым, осколки песчаника и металлическая пыль огибали невидимый купол и неслись дальше к сражавшимся брату и серому…

Сердце пропустило удар.

Я резко обернулся, но не увидел ничего, кроме пыльных клубов.

– Мекет?!

Страх вонзился в сердце сотней ледяных иголок. Неужели?..

– Надо уносить ноги! – рявкнул брат, выбираясь из дымного облака. Он выглядел жутко – весь в пыли и крови, – но вполне себе живым. Серого стража нигде не был видно.

– Только если Тассия успеет! – прокричал я в ответ. Вокруг стоял невероятный шум. Вой сирен и грохот взрывающихся зданий оглушали, а воздух раскалился настолько, что обжигал лицо.

– Должна бы уже!

Я задрал голову к плотной пелене, за которой три черных корабля уничтожали крошечный космопорт и всех его обитателей. В голову закралась мысль: а если Тассия стала жертвой одного из выстрелов?..

Не желая предаваться унынию раньше времени, я спросил:

– Думаешь, они связаны с куатами?

Мекет, чей клинок стрекотал параллельно покрытому обломками полу, усиленно сплевывал пыль.

– А чего по своему тогда стрелять? – Он с сомнением покачал головой. – Не, вряд ли. Сдается мне, эти уроды принадлежат третьей силе. Ты лучше скажи, в случае чего, сумеешь еще раз укрыть нас этой… штукой?

Я без уточнений понял, что он о теневом коконе, но в ответ лишь пожал плечами. От моих желаний здесь ничего не зависело. Пускай Исток и позволял время от времени играться с собой, о полном контроле речи по-прежнему не шло. Невзирая на все уроки.

– Как всегда, – иронически бросил брат и, будто учуяв что-то, молниеносно развернулся.

Я тоже насторожился.

Серый страж, по-прежнему в плаще и битой маске, уверенно шагал к нам сквозь пламя и дым.

– Когда ж ты все-таки сдохнешь?! – в сердцах выпалил брат.

– Даже сообща вы ни на что не способны! Как Аргус мог вам проиграть?

Мекет деактивировал свой клинок и носком ботинка подцепил валявшуюся поблизости винтовку.

– Его подвела самоуверенность, – сказал он и выстрелил.

Страж увернулся.

– Жалость, – невозмутимо бросил серый. – Он почему-то неровно дышит к вам обоим.

Мекет не стал спорить и разрядил винтовку еще раз.

С прежним успехом.

Бластерные стрелы будто боялись стража и нарочно избегали столкновения.

– Вы просто оттягиваете неизбежное, – сказал он.

Брата это, однако, не обескуражило. Закинув винтовку на плечо, он флегматично поинтересовался:

– Ты так считаешь? – А потом указал наверх.

В этот самый момент, разогнав дым и искры, над ангарным кольцом зависла «Ртуть». Трап выпущен, орудия наведены на врага.

Я перевел взгляд на серого. По маске не угадать, но я чувствовал, как тот растерялся.

– Это ничего не…

Фразу он не закончил. «Ртуть» выстрелила, и стража мгновенно испепелило. Вот он стоял опасный и уверенный в себе, а вот его не стало. Выжгло из матрицы вселенной, словно и не бывало.

– Ну бабка дает! – восхищенно выпалил Мекет.

Из кармана послышался ворчливый голос шаманки:

«Риши, вам придется как-то изловчиться, потому что сделать то, чего он хочет, я не смогу. У этого корыта какое-то управление сверхчувствительное. К тому же, мне кажется, я исчерпала запас своего везения. Спущусь ниже – точно убьюсь».

Выхватив передатчик, я быстро проговорил:

– Не волнуйтесь, Тассия, справимся. Вы и так сделали больше, чем ожидалось.

– Справимся? – Брат озадаченно посмотрел на меня. – Каким это образом?

– Тени помогут, – сказал я и ткнул пальцем вверх – край трапа маячил на уровне двух человеческих ростов. – Ты подбросишь меня, а я тебя потом подхвачу.

– Каким это образом?! – повторил Мекет.

Я улыбнулся, вернув его старую фразу:

– Просто доверься мне и все.

Брат не стал спорить и, чуть согнув колени, сцепил руки в замок. Облегчение, вызванное смертью серого стража, вселило в меня веру, что все получится.

Ухватив Мекета за плечо, я поставил ногу на его соединенные ладони и, опутав себя дымными канатами, скомандовал:

– Давай!

Брат подтолкнул меня вверх.

Я взлетел и, подхваченный восходящими потоками Теней, с легкостью приземлился на краю трапа. Не теряя времени, развернулся к Мекету:

– Твоя очередь.

«Поторопитесь, Риши! Нас, кажется, заметили сверху!»

Мекет в отличие от меня не мог почувствовать все те силовые линии, что сплетались вокруг площадки и гарантировали успешность его прыжка. Он разбежался. Немного. Просто, чтобы успокоить нервы, так я думал. А потом прыгнул.

Я напрягся, силясь притянуть его. С рук сорвались дымные побеги. Будто призрачные ростки, они обвили брата за талию и беспрепятственно вознесли к трапу. Можно было убираться.

Я расслабился и протянул Мекету руку, намереваясь помочь ему отойти от края, но вдруг понял, что что-то не так. Окружение по-прежнему сходило с ума, так что никаких тончайших намеков распознать мне не удалось. Я заглянул в лицо брата. Тот выглядел странно. То ли растерянно, то ли изумленно.

– Мозголом? – Он моргнул и протянулся ко мне…

Но вместо того, чтобы пойти навстречу, лишь пошатнулся, будто пьяный.

Я стоял столбом, не в силах сообразить, что случилось. Сердце колотилось как бешеное, но Исток почему-то оставался безучастен.

– Мекет? – спросил я, чувствуя себя полным идиотом.

Брат не отозвался. Только еще раз моргнул и, соскользнув с трапа, полетел спиной вниз.

Я с воплем бросился наперехват, но поймать сумел лишь воздух. Пальцы мои на волосок разминулись с его.

Все еще ничего не понимая, я попытался протащить увиденное через здравый смысл. Что произошло? Что, гнарк задери, произошло?!

Подполз к краю трапа и выглянул наружу.

Брат лежал на спине, широко раскинув руки. Глаза его были открыты, а из сердца торчал окровавленный кусок арматуры.

Глядя на него, такого неподвижного, я не мог поверить, что все это происходит в действительности. Мекет умер? Нет. Он не мог. Такое просто невозможно. Не после всего, что он уже пережил!

– Мекет! – проскулил я, забыв, как дышать. Ни черные корабли, ни опасности, ни необходимость убираться как можно быстрее значения уже не имели. – Мекет!!!

Затуманенный взгляд зацепился за неясное движение среди обломков таверны. Учуяв в нем нечто знакомое, я позволил себе сосредоточиться и вдруг понял, что смотрю прямо в ухмыляющуюся рожу Треззлы, сжимавшего винтовку.

– Я ж обещал! – крикнул феб. – А я слов на ветер не бросаю!

В этот момент я почувствовал, как нечто темное внутри меня кипящей смолой наполняет вены. Настолько жуткое и чужеродное, что дать ему определение казалось попросту невозможным. Не чувство, но присутствие. Существо. Тварь. Исток. И оно подталкивало сигануть вниз и разорвать чешуйчатую мразь голыми руками.

Впервые я даже не подумал сопротивляться порыву. Шагнул с трапа вниз…

И к собственному ужасу понял, что не могу пошевелиться. Чужая воля буквально привязала меня к месту невидимыми канатами.

– Пустите, Тассия!

Хватка шаманки не ослабевала, а «Ртуть» пришла в движение.

Все еще лишенный возможности пошевелиться, я мысленно потянулся к Треззле, окровавленная, но довольная рожа которого превратила мое сердце в солнечный протуберанец. Никогда прежде не желал чьей-либо смерти с таким отчаянным рвением. Жажда убийства поглотила меня.

Но сжать воображаемый кулак, свернув толстую рептилью шею, не получилось. Люк захлопнулся перед самым носом, словно гигантский нож, отрезав шлюзовой отсек «Ртути» от внешнего мира. Я все еще не шевелился и, кажется, не дышал.

Я привыкал.

Привыкал к ощущению, что где-то внизу навсегда осталась часть моей души.

Глава 13 Вакуум для тени

«Риши, ты должен подняться. Мне без тебя здесь не справиться».

Я даже не уверен, что на самом деле слышал ее голос. Вроде бы доносился он из динамика, но дробился на множественное эхо, свободно гулявшее в моем опустевшем сознании. Двигаясь на автомате, я загрузился в лифт и уже через пару мгновений остановился за спинкой пилотского кресла. Снаружи творилось нечто невообразимое: Глосс погибал, дома превращались в руины, а жители исчезали во вспышках безумного пламени. Но меня это все не задевало. Я смотрел, как когда-то родное для меня место, становится выжженной пустошью, и не чувствовал ничего.

Все это время «Ртуть» подчиняясь программе ИскИна, набирала высоту.

– Чего вы хотите, Тассия?

– Думаю, пришел твой черед вытаскивать нас из неприятностей, – сказала шаманка, выбираясь из-за штурвала. – Я сделала все, что смогла, и на большее моих умений не хватит.

Я даже не пошевелился.

– Я не пилот.

– Я тоже! Но нельзя же просто задрать лапки кверху. Особенно после всего, что нам уже пришлось пережить!

Последняя фраза заставила меня дернуть головой.

– Нам?

Один из плазменных залпов прошелся мимо левого стабилизатора, всколыхнув системы оповещения, заголосившие на разный лад.

– Прошу тебя! – Шаманка встрепенулась. – Для скорби всегда найдется время, но только не сейчас. Ты ведь и сам понимаешь, что автопилоту не справиться.

– Думаете, мне повезет больше?

За иллюминатором маячил один из черной троицы, продолжавший разряжать весь свой боезапас на космопорт. Собратья космического монстра находились правее, занятые тем же. Только в отличие от первого, эти двое еще и истребители выпустили.

Шаманка ахнула:

– Неужели за нами?

– Сомневаюсь, что их появление здесь следом за нами – совпадение. – Не без внутренней дрожи, я все же заставил себя сесть в кресло Мекета. – Но мы не единственные, кто пытается покинуть планету, а значит, убирать будут всех. Чтоб не промахнуться.

– Не хотят оставлять свидетелей, – сказала шаманка.

Я решил, что комментарии излишни, и положил руки на штурвал. В глубине души я ждал, что сейчас брат ворвется в рубку и, беззлобно ворча, выгонит меня со своего кресла.

Чуда не случилось.

Проклиная себя за инфантилизм, я все же внял совету шаманки и оставил скорбь в стороне. На время. А пока попробовал заместить пустоту в голове уроками пилотирования.

Щиты и маскировку шаманка постаралась включить, а вот про компенсаторы забыла, отчего «Ртуть» сильно лихорадило. Исправив этот промах, я крепче взялся за «рога» и приготовился к самому трудному.

Плазма, казалось, была повсюду, сыпалась чуть ли не сплошной стеной. Отчего лавирование между выстрелами превратилось в игру на выживание. Щиты выли от перенапряжения, но упрямо держались, рассеивая близкие вспышки.

Чудо спасало нас от смерти, не иначе.

– Я думала, они знают, кого преследуют, – заметила шаманка откуда-то из-за спины. Вероятно, успела пристегнуться к креслу.

Я слизнул выступивший на верхней губе пот и прикинул, как поступить: мчаться в сторону или попробовать проскочить перед носом? Второй вариант казался более правильным. Если ринуться прямо на атакующие суда, тяжелым орудиям будет сложнее сбить «Ртуть», даже когда генератор невидимости выйдет из строя. Угрозой останутся лишь истребители, которым до нас пока не было дела. Разве что… все это какая-то ловушка?

– Риши, у меня нехорошее предчувствие, – подала голос шаманка.

– Самое время, – процедил я, бросая корабль зигзагом. До возможности сигануть в гипер оставались считаные секунды. Выстрелы проносились мимо, а черная громадина заполняла собой весь обзор. Тварь в ящике шевельнулась, заставив сердце чесаться, а меня – выругаться. – Как может чесаться сердце?!

– Что?

– Ничего.

Шаманка предпочла не спорить, но удивила иначе.

– Тогда поворачивай, – сказала она.

Я решил, что ослышался.

– Не понял?

– Поворачивай назад! Они наверняка знают, что мы где-то здесь, значит придумали, как не дать нам сбежать!

– Они нас не видят.

– А им и не нужно! Достаточно растянуть магнитную сеть и все – мы в ловушке!

В словах огианки, как обычно, имелся резон.

Я сглотнул. Мекет бы так не опростоволосился.

Времени на раздумья не нашлось. Резко крутанув штурвал влево, я заставил «Ртуть» сменить курс, отчего сразу словил один из зарядов.

Яркая вспышка расцвела перед корабельным носом, едва не ослепив. Щит выдержал, а вот системе маскировки пришел конец. Индикатор пиликнул и отключился. Мы же превратились в прекрасно видимую всем желающим мишень.

«Плохо дело», – подумал я и попытался вывести звездолет из зоны обстрела, но лишь подцепил еще один заряд. ИскИн гаркнул, что дефлекторам грозит перегрузка, но я только прибавил скорости, надеясь уйти с орбиты по касательной.

В итоге спровоцировал звено истребителей броситься за нами в погоню.

– Мы хотя бы быстрее, – проговорила шаманка.

Окажись за штурвалом Мекет, это бы, безусловно, помогло. Вот только на его месте сидел я и отнюдь ни в чем не был уверен.

Стрелы плазмы сыпались нам в спину, заставляя «Ртуть» вздрагивать при каждом попадании. Пусть по мощности орудия истребителей были и слабее крейсерских, их общее количество с лихвой компенсировало этот небольшой недостаток.

– Сколько еще до гиперпрыжка? – сорвалась шаманка.

Я краем глаза глянул на навигационный дисплей:

– Все готово. Надо только выйти на позицию.

– Так выходи! Чего ты ждешь?

– Вообще-то, за нами погоня!

– Лучше рискнуть, чем так и носиться на орбите!

«Мекет бы рискнул», – пронеслось у меня в голове. Притяжение луны слабее планетарного, но даже оно в состоянии подпортить жизнь сорвиголовам, не способным дружить с физикой.

Я не дружил.

Никогда.

Но видимо, некоторые летные таланты от брата все же унаследовал и потому повиновался инстинкту. Дернул рычаг и растворился в поле искажения, оставив преследователей ни с чем.

Очутившись в безопасных объятьях гипера, я устало обвис в кресле, позволив ИскИну командовать парадом. Второй виртуальный ключ к кораблю, который брат давно вмонтировал в мой напульсник, активировался сам.

– А ты неплохо справился, – похвалила шаманка.

Даже не взглянув в ее сторону, я встал и вышел из рубки. В крови все еще бурлил адреналин, но тяжесть на сердце не позволила трястись в радостном припадке. Ведь тот, кто действительно мог оценить мою ловкость, никогда уже не скажет об этом.

Едва переступив порог каюты, я прямо в грязной одежде рухнул на лежак. Внутри как будто что-то сломалось, вязкая пелена потрясения исчезла, и осознание случившегося накатило всей своей невероятной массой. Отчаянье и боль затопили меня. Сил сдерживаться не осталось. Слезы хлынули лавиной.

Я рыдал долго, в голос, как никогда прежде, оплакивая то, что уже нельзя было изменить.

Ничто не может подготовить к потере близкого человека. Когда занимаешься частным сыском в системе, вроде Авиньона, волей-неволей привыкаешь к постоянному риску. Порой даже начинает казаться, будто у тебя выработался иммунитет к смерти. Но если эта самая смерть внезапно отнимает единственного, кого ты когда-то любил, все, что остается, – это утопать в бессилии и злости. Мекет всегда учил меня прямо смотреть в лицо опасности и не пасовать, даже когда от страха внутри все сжимается, но не подсказал, как быть, если вдруг его самого не станет.

Когда слезы закончились, и вместо отчаяния осталось лишь ощущение зияющей пустоты, я провалился в беспокойный сон, сопровождавшийся рваными и не запоминающимися видениями. Их суть постоянно ускользала, как пальцы Мекета из моей руки, но финал всегда был одним: на смену пустоте приходила тьма. Та самая, что скреблась о стенки ящика, заключенного внутри моего сердца. Та самая, что могла бы испепелять звезды, но выжигала только душу. Та, что превращала меня в… меня?

Не знаю, сколько времени я пробыл за границей сознания, но, когда в дверь постучали, вздрогнул, как от толчка. Несколько секунд моргал, пытаясь сориентироваться, а когда стук повторился, бросил хриплое:

– Войдите.

Встречать шаманку на пороге каюты стало традицией. Которая обычно ничего хорошего не предвещала.

Тассия вошла, осмотрелась, поправила респиратор. Беспрерывное нагнетание газовой смеси, которой она дышала, сделалось тише. Бледный взгляд остановился на мне.

– Я пришла напомнить, что мы все еще бороздим гиперпространство без какой-либо назначенной цели. Можем потеряться.

Я перевернулся набок и буркнул:

– Мне все равно. – Звучало по-идиотски, но мне и в самом деле было плевать, что со мной теперь будет. Пускай Глосс сгорит дотла. Пусть вся Галактика пылает. Все, чего я хотел – уснуть и больше никогда не просыпаться.

Шаманка отреагировала философски.

– Знаешь, думаю, мы сбежали из пекла не ради того, чтобы дрейфовать в океане, у которого нет ни конца, ни края. Если собрался умереть, стоило покончить с этим сразу. Разбившись о черный звездолет, к примеру.

Я покосился на нее и усмехнулся:

– А вы умеете утешать, Тассия.

Выражение лица шаманки оставалось неопределенным, но я представил, что она скептически изогнула бровь.

– А тебе нужно утешение?

Я ненадолго задумался. Затем выдал:

– Нет. Сомневаюсь.

– Вот и мне так показалось, – кивнула она и уселась в кресло. – Пустые слова ничего не изменят. Мекета во всяком случае они точно не вернут.

– И это главная причина? Или вам просто все равно?

Шаманка чуть дернула головой.

– Ты только не считай меня бессовестной. Я хотела бы помочь, честное слово, Риши. Хотела бы. Но от боли такого сорта помогает время, а не банальность слов. Важно, чтобы ты сам разобрался в своих чувствах, принял скорбь или пошел у нее на поводу. Сейчас, когда твоя душа особенно восприимчива к теневым потокам, прислушайся, кому принадлежат эти чувства: тебе или все-таки Истоку?

Прислушаться к пустоте? Смешная.

Я вскочил с лежака и, скользнув мимо шаманки, замер у стола. Обложка манускрипта Аверре смотрела на меня витиеватым символом Адис Лейр. Сложное плетение букв, всегда казавшееся фантастически-прекрасным, вдруг превратилось в дешевый оттиск, каким на Риомме украшают открытки для туристов. Никакой вдохновляющей магии. Ничего.

– Я не знаю, что чувствую, – сказал я и потянулся за книгой. Инстинктивный порыв, ничего более. – Вроде бы похоже на боль, но от злости. Причем на самого себя, на свою глупость. – Не прикасаясь к рукописи, я без каких-либо мысленных усилий заставил ее подняться в воздух и распахнуться с легким шелестом. – Ведь я не спас его, а должен был. – Одна за другой хрупкие желтоватые страницы трактата стали сминаться в ком, а я даже не замечал этого, сосредоточившись лишь на том, что глодало меня изнутри. Глаза опять заволокло проклятыми слезами. – Весь этот гнарков склад до камушка я бы забросил в шлюз, стоило пальцем пошевелить. – Бумажный ком затрепетал и начал тлеть у краев. – А брата не смог! Единственного человека, который любил меня и заботился обо мне, не сумел спасти! – Я сжал черную ладонь в кулак, вложив в это движение всю злость, что смог собрать. Казалось, будто призрак пронесся сквозь меня с утробным воем. Тлеющий трактат обернулся пеплом в ту же секунду и серой пылью рассыпался по столу. Я вздрогнул и испуганно уставился на огианку: – Что со мной не так, Тассия?! Кто я?

Шаманка долго смотрела на останки того, что некогда было одной из самых значимых рукописей в истории лейров, потом перевела взгляд на меня и сказала:

– Это не тот вопрос, на который можно ответить с наскока. Каждый из нас в любом отрезке времени не тот, что был прежде. Даже простые разумники, чьи души закрыты для потока, представляют собой сложные единицы со множеством неведомых граней. Что уж говорить о лейрах и тех, кто подобен им по своей природе. Ты только ступил на путь самопознания. Даже Исток свой до сих пор считаешь паразитом. Тогда как должен был бы признать частью себя.

Я вспыхнул, врезав ладонью по столешнице. Зола взметнулась в воздух и разлетелась по каюте.

– Опять вы об этом! Сколько можно?! На уме одни только Тени! Как это вообще связано с тем, что произошло?!

Спокойно выдержав мою вспышку, Тассия ответила:

– О, это очень тесно связано с произошедшим, и мне удивительно, что ты этого еще не понял. – Ее тон сделался менторским: – Не забывай, я вижу эмоции, которые ты так отчаянно скрываешь за маской боли и ярости. Их отголоски влияют на твою проекцию в теневом мире. Тебе нравилось ощущение силы, но ты не хотел понимать ее сути. Только использовать. Бездумно, на уровне инстинкта. И как итог – смерть Мекета от выстрела Треззлы, который ты не предвидел.

Во всех смыслах это были не те слова, что хотелось услышать. Я захлопал глазами.

– Так вы согласны, что это моя вина? – спросил я, мысленно презирая себя за то, что все-таки хотел, чтобы она сказала «нет».

Шаманка не собиралась церемониться.

– Обвинять себя ты можешь сколько душе угодно. И как бы я ни убеждала тебя в обратном, мои слова не вытравят сомнений. Ты по-прежнему будешь думать о том, как могли бы сложиться события, поступи ты иначе. Только истина такова, что никому из нас, даже самым искушенным повелителям Теней, не дано знать все наперед. Ты действовал так, как считал разумным. Признай это и отпусти. Иначе смерть твоего брата окажется напрасной.

Я задохнулся от нахлынувшего желания ударить старуху. Хорошенько врезать по защищенной дыхательной маской физиономии, чтобы она как следует подумала над тем, что говорит. Даже кулак сжал. Темный налет на коже покрылся трещинками, сквозь которые проступали голубоватые искорки.

– Напрасной? – Горячая и липкая злоба снова накатила. – А какая сейчас от нее польза, а?!

Ответ был невозмутим:

– Польза в том, Риши, что ты еще жив.

Вся злость мгновенно испарилась, оставив после себя лишь усталость. Я присел на край лежака и прикрыл глаза ладонью.

– Мне так паршиво, что словами не выразить.

– Окажись оно иначе, я была бы разочарована.

– Для вас это все еще эксперимент? – спросил я, глянув на шаманку сквозь пальцы. Удивительно, но едва видневшиеся за маской черты вдруг показались до неприятия уродливыми. Игра света, быть может?

– Эксперимент? – Она качнула головой. – Нет. Но я чрезвычайно довольна тем, как ты повел себя в сложной ситуации.

– Если вы забыли, Тассия, эта ситуация стоила моему брату жизни.

– Нет, я этого не забыла, Риши. И тебе вовсе не нужно снова впадать в ярость. Книги созданы для чтения, а не для того, чтобы их обращали в золу.

Последнее замечание прозвучало пощечиной, на которую я предпочел не отвечать. Трактат Аверре нельзя было сжигать, верно, но он олицетворял собой все то, к чему я отчаянно стремился и из-за чего в итоге потерял единственного родного человека, чье тело до сих пор тлеет на пепелище Глосса…

– Что тебе сейчас действительно нужно, это попробовать занять себя чем-то, – выдержав паузу, сказала шаманка. – Работа – лучший лекарь. Я видела на камбузе кое-что из продуктов. Почему бы не приготовить нам поесть?

Я слегка опешил от такого предложения. Она это серьезно?

– Не припомню, чтобы вы чем-либо питались.

– Все живые существа в нашей Галактике чем-нибудь да питаются. Не будь врединой, Риши. Пойди и займись ужином.

– А как же корректировка курса и так пугавшая вас вероятность потеряться?

– Пока корабль на автопилоте, ничего критического нам, думаю, не грозит.

Я прищурился:

– Почему мне кажется, что вы умеете гораздо больше, чем готовы признать?

– Потому что тогда я утратила бы восхитительную возможность изображать из себя немощную старуху. К тому же есть большая разница между умением просто делать что-то и делать что-то хорошо.

На этих словах шаманка покинула каюту, а я остался гадать, чем же ее кормить.

Не особенно веря в то, что простой и немонотонный труд разгонит мрачные тучи, витавшие над моими мыслями, я тем не менее перебрался на камбуз и прошерстил все шкафы в поисках провианта. Я и забыл, как давно готовил. Обычно этим занимался Мекет. Когда, конечно, не заставлял перебиваться стряпней в таверне Мар’хи. Он же отвечал и за пополнение провизии. А потому ничего, кроме сухих пайков и брикетов для быстрого разогрева, не признавал.

Интересно, что из вышеперечисленного вдохновило Тассию на желание перекусить?

Вскрыв один брикет, я рассыпал его содержимое по двум глубоким плошкам, залил густым зеленым соусом, добавил ломтики вяленого мяса мурафы и отправил на разогрев в микроволновку. На вид блюдо было так себе. На вкус, если честно, – тоже. Хотя сошло бы за неплохую замену тем отвратительно пахнущим корешкам, которые обожал подавать Толиус. Завсегдатаи таверны знали, что у ее хозяина особенный взгляд на кулинарию, и никогда не жаловались. По крайней мере, вслух.

– Кушать подано, – мрачно объявил я, входя в рубку с двумя дымящимися тарелками. На «Ртути» было не так много свободного места, а тесный камбуз обеденного стола не предполагал.

Шаманка скептически оглядела содержимое плошек.

– Должна признаться, когда говорила о готовке, я не совсем это имела в виду.

– Это все, что удалось найти, – ответил я, опуская плошки на тактический столик.

– Что-то подсказывает, я должна радоваться, что не чую запаха сего кулинарного шедевра.

Размышляя о способе, каким она будет уплетать приготовленную мной бурду, я только протянул ей чистую ложку и, вооружившись собственной, принялся заталкивать ужин в себя. Вкуса я не ощущал и жевал чисто механически, позволяя пище проваливаться в желудок и оседать там глиняными комками.

Шаманка, все это время внимательно наблюдая за мной, к еде даже не притрагивалась.

– Чего вы ждете? – поинтересовался я, поерзав в кресле.

Она усмехнулась.

– Дивлюсь аппетиту, с каким ты все это ешь.

Проглотив еще ложку, я сказал:

– Я не голоден, хоть и понимаю, что поесть все-таки надо.

Шаманка издала странный звук, похожий на чих, а после вынула из складок своей красной накидки высокий пластиковый стакан. Напоминая барный шейкер, тот был снабжен закручивающейся крышкой и мундштуком.

– А это еще зачем?

– По-твоему, в какое отверстие я должна заталкивать пищу?

Я мог бы выдать пару вариантов, но вместо этого лишь наблюдал, как Тассия снимает со стакана крышку и наполняет его из собственной тарелки. Завинтив стакан и взбив содержимое встроенным миксером, она отсоединила край одного из дыхательных шлангов и нацепила его на мундштук. А затем просто всосала получившийся коктейль с отвратительным причмокиванием.

– Если б я только знал…

Шаманка восприняла мои слова по-своему. Отставив пустой стакан в сторону, она уперла руки в боки:

– То, что? Ушел бы есть в каюту?

– По крайней мере, вооружился бы берушами.

Та фыркнула.

– Знаешь, Риши, ты, конечно, можешь использовать затычки, чтобы избавить себя от дискомфорта, но тогда уж и мне позволь выказать некоторое неудовольствие. Природа наделила огиан тончайшим слухом, а потому каждый раз, когда ты посещаешь туалет, я точно знаю, насколько успешно все прошло. Как прикажешь мне бороться с этим?

Чувствуя, что покраснел до кончиков ушей, я захлопнул рот и мысленно поклялся в ближайшее время его не открывать. По крайней мере, не так бездумно.

Продолжили в молчании.

Когда пришло время убирать со стола, я, удивив даже самого себя, выдал:

– Надо вернуться на Семерку.

Шаманка поразилась не меньше.

– А ты уверен, что к этому готов? Всего несколько часов прошло с тех пор, как мы ускользнули от убийц. Что, по-твоему, там сейчас творится? Спасатели, дознаватели, выжившие… Черная эскадра наверняка бросила свое дело, едва «Ртуть» скрылась. Теперь над Семеркой царствует Риомм, и нашим с тобой физиономиям там лучше не мельтешить.

Все это я прекрасно понимал. Очевидные факты, о которых догадался бы и ребенок. Но суть была в том, что меня будто силком тянуло обратно. Чувство, которое не объяснить с позиции логики, но которое, как и большая часть моей жизни, подчинялось чистейшей интуиции. Я просто знал, что обязан вернуться.

Но вместо пространных и малопонятных объяснений сказал:

– Я хочу забрать тело Мекета и похоронить его как следует.

Шаманка, конечно же, поняла всю подоплеку такого решения, но предпочла сделать вид, что ее не это заботит.

– Если там осталось что хоронить. Бомбардировка…

– Похороню, что осталось.

Она вздохнула.

– Это неразумно, Риши.

Но меня уже было не переубедить.

– Мне все равно. Я вернусь туда и сделаю, что задумал, чего бы мне это ни стоило.

– Глупо. Глупо! Тысячу раз глупо!

Собрав тарелки, я нацелился к выходу, но на пороге оглянулся.

– Вы же хотели, чтобы я стал самостоятельным и начал принимать собственные решения, Тассия. Этим я и займусь.

Глава 14 На пепелище

Я вернулся в рубку с надеждой, что шаманка всерьез приняла мои намерения и больше не станет привязываться с уговорами. Причины, из-за которых она сочла затею глупой, я мог и сам перечислить. Во-первых, не было никакой гарантии, что Черная эскадра, будь она неладна, уже убралась и не затаилась в засаде, поджидая нашего возвращения. Во-вторых, как Тассия успела заметить, если риоммские силы еще не прибыли в сектор Авиньона, то наверняка на всех парусах туда мчались. Вторую зверскую атаку на своей территории империя просто не стерпит. В-третьих, пугала обыкновенная неизвестность. Представление о том, во что превратился маленький, но некогда бурный Глосс не укладывалось в голове. Количество погибших и раненых… кому-то точно могла понадобиться помощь. И хотя я был уверен, что от мелких кораблей, снующих внутри системы, будет не протолкнуться, остаться в стороне не сумел бы. Потому что чувствовал ответственность. И наконец, в-четвертых, я не знал, хватит ли мне мужества взглянуть на то, что осталось от брата.

Взглянуть и навсегда проститься.

На то, чтобы заложить новые координаты, понадобилось больше времени, чем я рассчитывал. Опасения шаманки подтвердились, и за те три с лишним часа, что «Ртуть» бороздила калейдоскопические просторы на автопилоте, мы действительно едва не потерялись. Я не учел силу гиперпространственного течения и не скорректировал курс, отчего корабль немного сбился с намеченной траектории. Ошибка не критическая, хотя могла аукнуться серьезными неприятностями. Благо я собирался возвращать корабль на Семерку, а не искать новый порт. Так и решил проблему.

– Ты уверен в своей затее?

Сосредоточенный на скрупулезной проверке координат, я не заметил, как огианка приблизилась почти вплотную, и потому вздрогнул, услышав вопрос. Выругался, но не обернулся. Просто чтобы лишний раз не любоваться отражением в полупрозрачном фонаре.

– Уверен. Это единственное, в чем я по-настоящему уверен.

– Или тебе просто хочется так думать. Риши, пойми, в том, чтобы возвращаться на Семерку сейчас нет никакого смысла. Такой спонтанный порыв может только усугубить наше и без того не самое выигрышное положение. Если окажется, что черные корабли действительно охотятся за «Ртутью», не лучше ли подождать, пока пыль уляжется?

Тут я не выдержал и все-таки оглянулся:

– Решили зайти с другой стороны, да? Тассия, я ведь не идиот, и целиком осознаю риск, на который иду.

– Тогда почему?

Я себе-то не мог этого объяснить, а уж ей – и подавно. Все мое существо так и тянуло сюда. Будто кораблик, подхваченный гравитационный приливом черной дыры.

– Не имеет значения, почему. Так надо.

Два голубоватых огонька, которыми прикидывались глаза шаманки, сузились до щелочек.

– Так вот в чем дело. Ты следуешь по зову. Исток тебя ведет.

Уверен, она намеренно сказала это вслух, надеясь заставить меня сыпать вопросами.

И не просчиталась.

– Не вы ли говорили, что Исток и я – это одно и то же?

Но шаманка уже отвернулась и зашелестела юбками в сторону кресел.

– Сообщи, когда выйдем из гиперпространства. Я хочу быть уверена, что по прибытии нас не застанут врасплох.

Сдержав еще одно рвущееся наружу ругательство, я взялся за штурвал и развернул корабль в сторону намеченной цели. Путешествие обещало быть недолгим, но утомительным.

Обратный путь занял не больше двух часов, в течение которых я отчаянно сражался с внутренним раздраем. Все тело сковало напряжением, отчего я сам себе напоминал хрустальный пузырь с запаянным внутри реагентом: малейшая трещина – и взрыва не избежать. Шаманка, вероятней всего, это чувствовала, потому что до самой Семерки не проронила ни слова. Лишь когда гипер был позади и нашим глазам открылось то, что осталось от Глосса, она положила ладонь на мое плечо и проговорила:

– Не видела ничего ужасней.

Я молча запустил корабль курсом снижения, не отрываясь при этом от развернувшейся впереди картины.

Как и предполагалось, жутких кораблей уже и след простыл. Завершив свою черную миссию, они растворились в безграничном космосе, оставив позади себя лишь пепелище некогда оживленного космопорта. Большая часть пожаров к моменту нашего появления успела погаснуть. Оставались только мелкие костерки, с орбиты похожие на точечные ранки на теле луны. Чем ниже мы спускались, тем отчетливее понимали, что целой не осталась ни одна постройка.

Глаза опять заволокло. Однако вместо того, чтобы дать волю чувствам, я лишь перехватил штурвал и нацелил корабль в сторону останков знаменитой на весь Глосс таверны.

Даже не пытаясь привести внутреннее состояние в какое-нибудь подобие порядка, я спросил:

– Вас это не удивляет, Тассия?

– Что именно?

– Здесь нет ни единого корабля, – пояснил я, указав на безжизненный горизонт. – Где спасатели? Где военные? Ни зеваки даже! Будто и впрямь вся система разом вымерла.

Шаманка немного помолчала.

– Такое не удивлять должно, а настораживать. Я чувствую, здесь что-то не так, но мне трудно увидеть, что именно. Столько смертей разом слишком сильно резонируют. Теням неспокойно. Уверена, и ты мог бы уловить это, если бы только позволил себе…

Я зарычал. Она все поняла и быстро переменила тему.

– Не стоит забывать о Д’юме, – сказала Тассия.

Эта будто бы вскользь брошенная фразочка застала врасплох. Я вздрогнул и машинально дернул штурвал в сторону, отчего «Ртуть» круто вильнула.

– С какой стати я должен помнить о нем? Этот кусок дерьма продал нас фебам!

– Но ты ведь его не убил?

– Кто знает…

Пока висела немая пауза, я пытался выровнять курс.

– В каком смысле? – уточнила шаманка.

Вспомнив о том, как поступил со скользким гадом, я не испытал ни малейшего угрызения совести.

– Я дал ему то, чего он так отчаянно хотел – соединил с минном.

На этот раз старуха молчала дольше прежнего и неотрывно следила за снижением над тлеющими руинами. О чем она думала? Кто знает. Быть может, переваривала мои слова?

– Ты поступил очень жестоко.

Я не стал отпираться.

– Так и есть. Он сам начал эту цепь насилия. Я лишь замкнул ее.

– Надеюсь, ты не мнишь себя судьей?

Я дернул плечом.

– Мне это не нужно.

Тассия издала нечто сродни укоризненному смешку.

– Что ж, будем надеяться, так и есть. Порой бывает так, что, двигаясь по пути наименьшего сопротивления, разумник с самыми праведными взглядами, становится заложников мнимых идеалов. Не запутайся, Риши.

Тут, наверное, скрывался какой-то глубокий смысл. Но если и так, то я его не уловил. Внимание мое целиком приклеилось к ужасающему пейзажу, расстилавшемуся впереди.

– Все еще веришь, что те черные корабли прилетели по нашу душу? – спросила шаманка.

– Прямо-таки по нашу? Трудно сказать.

Вспомнилось, что когда мы покидали Семерку, они не пытались выйти на связь, как делали это у Кодда Секундус, значит, уже знали, кто на борту. Список получался небольшой: я, брат, шаманка и Д’юма. Прежде черная эскадра нами не интересовалось, а завертелось все после того, как Мекет спас контрабандиста.

– Вы, Тассия, едва ли им сдались.

– Благодарю за мнение.

Я закатил глаза, но реагировать на шпильку не стал.

– Не волнуйтесь. Я из претендентов тоже вылетаю.

– Еще бы. Тебя куаты прямо-таки обожают!

– Между прочим, один из них как раз находился под обстрелом.

– Да уж, это многое меняет.

Вместо того чтобы убеждать ее, что это действительно меняет очень многое, я продолжил:

– Мек… – Ком в горле помешал, но я справился, и прежде чем приступ повторился, затараторил: – Мекет тоже как-то не в кассу. Остается контрабандист. Они уже пытались прикончить его, а когда не вышло, сели нам на хвост и прилетели сюда. Надеюсь, ублюдку здорово досталось, прежде чем его испепелило к гнаркам.

– Мстительность тебе не к лицу, Риши, – укоризненно покачала головой шаманка. – Не так давно ты рвался поговорить с ним.

– Все меняется.

Она не стала спорить.

– А инфочип?

Я удивился и даже бросил на нее короткий взгляд:

– А что с ним?

– По-твоему, Д’юма сказал правду, что некий серый страж напал на него и забрал чип с собой?

– Даже если и соврал, что с того? Чип все равно потерян.

– А тебе не кажется, что мы могли бы найти его?

Передав управление ИскИну, я развернул кресло к ней лицом.

– Чип? Или самого Д’юму?

Шаманка склонила голову набок.

– Возможно, обоих. Все равно мы уже здесь. Ничего не потеряем, кроме времени.

Я с подозрением прищурился.

– Тассия, вы же не просто так этим интересуетесь, верно?

Она невозмутимо пожала плечами.

– Как все, кто способен касаться Теней, мы с тобой во многом схожи, Риши. Но и отличия тоже есть. И они существенные. Там, где ты идешь по чутью, я руководствуюсь прагматикой. Пускай мне неизвестна конечная цель твоего брата, но он хотел найти этот чип. Давай придадим возвращению сюда большего смысла.

Мне стало неуютно от ее слов. Настолько, что даже Исток, то и дело прорывавшийся наружу в виде черного дыма, притих. Вернувшись к штурвалу, я проговорил:

– Слушайте, Тассия, чип и Д’юма – последнее, о чем я хотел бы сейчас думать.

Как ни странно, развивать тему шаманка не стала.

– Пожалуй, ты прав, – вздохнула она. – Я чересчур назойливо пытаюсь отвлечь твое внимание от скорби.

– И я благодарен вам за попытки. Честно. Но мне сейчас не до этого. Извините.

Я надеялся, она и вправду поняла мой настрой, а не просто проигнорировала. До жути не хотелось тратить время и силы на попытки раскусить ее новую тактику. В конце концов, о мастерском умении Тассии Руэ манипулировать разумниками, можно слагать легенды.

Бомбардировка с орбиты весь Глосс превратила в одинаково уродливые и покрытые черным пеплом развалины, не оставив практически никакой возможности отличить один район от другого. Смотреть на это было больно, но еще больнее – осознавать, что где-то среди этого ужаса под обломками и копотью лежит, возможно, сильно обезображенное тело моего брата.

Впереди показалось страшно изувеченное, но все еще достаточно узнаваемое полукольцо разгромленной таверны и прилегающего к ней склада. По какой-то нелепой случайности сам склад выглядел менее всего пострадавшим. Основной удар пришелся по таверне. Стоило только представить, что ожидало меня там внизу, сердце заколотилось о ребра.

Чтобы покончить со всем как можно быстрей, я высмотрел более-менее подходящую прогалину и без промедления посадил корабль. И пусть сама прогалина оказалась почти в двух кварталах от таверны, меня это вполне устраивало. Ближе все равно ничего не нашлось – все сплошь усыпали обломки и мертвые тела. К тому же без маскировочного поля «Ртуть» слишком выделялась на общем фоне и легко могла привлечь внимание со стороны нежданных гостей. А поскольку я понятия не имел, как много времени придется потратить на то, чтобы отыскать Мекета, решил не рисковать понапрасну. В конце концов, шаманка должна была остаться на борту и в случае необходимости быстро поднять корабль в воздух и прихватить меня.

Я спустился в каюту, где накинул плотную накидку с капюшоном, а нос и рот замотал шарфом. Не забыл и про перчатки.

– Риши, ты будто время тянешь, – заметила шаманка, когда я на несколько секунд замер у трапа, нервно поглаживая рукоять бластера, торчащую из кобуры.

– Думаю, с чего лучше начать, – соврал я, пытаясь настроиться на один лад с тварью в ящике.

– Ты уже все обдумал, – возразила она. – Теперь не медли. Или улетай.

Ее слова положили конец всем сомнениям.

– Не раньше, чем увижу тело.

Меня вел Исток.

Будто китх, вышедший на охоту, он выбирал дорогу, вынуждая карабкаться по черным развалинам, а иногда и прямо по трупам. Кошмар, заметный с орбиты, не шел ни в какое сравнение с тем, что творилось на некогда стройных улицах Глосса. С высоты жертвы обстрела казались не более чем куклами, которых бросила хозяйка, но вблизи их скрюченные тела, обожженные, изуродованные, с застывшими в вечной агонии лицами потрясали. Настолько, что я несколько раз порывался вернуться на «Ртуть» и сбежать. Шарф не спасал. От едкой вони кружилась голова, а глаза и ноздри резало с такой силой, что удивляло, как я еще соображал и вообще не задохнулся. Кожу под перчатками саднило до зубного скрежета. Упрямство, однако, перевешивало.

Что странно, ведь оно никогда не было моей отличительной чертой.

Луны Авиньона и сам газовый гигант, выползшие на небо, избавили от необходимости использовать фонарик. Поэтому-то, особо не осторожничая, я перемахнул через пролом в покосившейся стене, бесшумно проскользил по череде опрокинутых балок и завернул туда, где располагался склад. Меня трясло, как одержимого, но не от страха, а из-за возбуждения. Казалось, впервые я по-настоящему слился с Истоком и почувствовал, что такое быть вышедшим на охоту хищником. Я ощущал напряженные нити Теней, сплетавшиеся вокруг и формировавшие реальность.

А еще было нечто аномальное. Точка искажения в самом центре ангарного кольца.

Это вынудило меня замереть и подумать о мародерах, решивших устроить привал на пепелище. Жадные до всего, что плохо лежит, бездельники из близлежащих поселений вполне могли позариться на чужое добро. Треск костра и рваные отблески на закопченных стенах только подтверждали эту догадку.

Бесшумно вынув бластер, я поднял его на уровень груди и осторожно двинулся на свет. Я был готов ко всему. Даже к встрече с чудом выжившим Д’юмой. Но не ожидал увидеть его.

Разумник сидел на плите из песчаника, скрестив под собой ноги, и неотрывно смотрел на огонь, нарочно разведенный посреди хаоса. И пусть лицо скрывалось в густой тени глубокого капюшона, не узнать фигуру Ди Аргуса было невозможно. Отчасти из-за специфической обстановки, которой он себя окружил. Среди уже знакомых каменных обломков, мелкого мусора и обгоревших до неузнаваемости ящеров, появились детали поновее. Вроде горки из трех обезглавленных трупов в запятнанных сажей и кровью плащах. Сами головы в белых масках, напоминавших черепа, были расставлены перед костром и взирали на огонь как на божественный алтарь.

Бластер в руке дрогнул. Я сглотнул. Бежать или остаться?

Страж не шевелился, но явно почуял мое присутствие.

– Проходи, – обронил он негромко.

Я не сдвинулся с места, а оружие нацелил в широкую спину.

Страж в ответ на это движение печально качнул капюшоном.

– Все еще веришь, что это поможет?

Я бросил короткий взгляд на одну из масок и, сглотнув, убрал бластер в кобуру.

Аргус кивнул, но от ревущего пламени так и не отвернулся. Он повторил, но уже более настойчиво:

– Проходи, не укушу.

Это заставило меня нервно хохотнуть.

– Прости, но обстановка не кажется гостеприимной.

Не представляю, что Аргус ожидал, но мой ответ ему определенно не понравился. Из-под капюшона послышался тихий рык:

– Или проходи, или убирайся. Нет нужды стоять у меня над душой.

Это было до того неожиданным, что я невольно спросил:

– То есть, ты здесь не из-за меня?

Аргус не ответил, лишь молча указал на костер, внушительным размерам которого я поначалу не придал значения. Присмотревшись, заметил аккуратно уложенные прутья легкогорючего вязника (лейр знает, откуда здесь взявшегося), на которых, будто на своеобразном ложе, догорало тело…

Стоило приглядеться, и мои колени задрожали, а из груди, казалось, выбили весь воздух. С трудом устояв, я тихо выдохнул:

– Мекет…

Осознание того, что Аргус устроил заклятому врагу погребальный костер, обрушилось на меня подобно обуху, грозящему добить останки самообладания. Размотав шарф, я глубоко и часто задышал, надеясь, что едкая вонь расшевелит мысли. Все вокруг казалось нереальным и походило на фарс чистой воды. Вот только для чего он понадобился?

Ответ напрашивался один.

– Это что, какой-то извращенный способ получить удовлетворение от его смерти? Сам не убил, так решил посмеяться?

Аргус резко повернулся. Пламя опасливо скользнуло под капюшон, высветив хищные черты и мрачный взгляд, в котором плясали отраженные огоньки.

– Похоже, будто мне смешно?

На самом деле было похоже, что он готов убивать голыми руками, но я, конечно, об этом не сказал. Невольно вглядываясь в еще совсем молодое, но уже утратившее какую-либо мягкость лицо главного палача Ордена куатов, я вдруг поймал себя на мысли, что немного сочувствую его положению. Он двадцать лет жил одной только жаждой мести, а когда цель была практически в руках, потерял ее из-за… случайности. Если бы речь шла не о Мекете, я, быть может, даже нашел в себе силы посочувствовать. Пока же отважился только на едкий ответ:

– Тебе-то чего печалиться? Цель всей твоей жизни достигнута.

Лицо Аргуса дрогнуло. Серый страж отвернулся, негромко прорычав:

– Что ты можешь знать о моих целях? – Удивительно, но в этих словах было больше горечи, чем раздражения. Он не злился. По крайней мере, не на меня. Что само по себе сошло за откровение.

Я сделал шаг вперед. Не знаю, для чего. Быть может, хотел отдать последнюю дань истлевающим останкам брата, ради которых здесь и оказался.

Аргус расценил это движение по-своему. Сжав правую руку в кулак, ту самую, что сломал на станции Желтого Малыша, он сказал:

– Когда-то я считал Мекета героем. Ради тех времен я и отдаю ему эту дань.

– А он и был героем! – с жаром возразил я, чувствуя, как на смену настороженности возвращается гнев. – Хотя откуда тебе это знать, псина? Ты же вечно охотишься лишь по приказу!

Аргус вскочил прежде, чем я успел это предвосхитить, и сократил разделявшее нас расстояние с проворством призрака. Резкий толчок, болезненный удар спиной о камень. Мгновением позже я обнаружил себя крепко прижатым к останкам стены и со стрекочущим у горла энергоклинком – открытие, которое не стало неожиданностью, но существенно поколебало мою решимость. Смотреть прямо в искаженное яростью лицо серого стража, обжигающее расплавленным серебром взгляда, было страшно.

– Ты понятия не имеешь, что такое верность! Думаешь, будто знаешь, что – хорошо, а что – плохо? Кичишься своей исключительностью, своими сверхсилами? Ты не более чем инструмент, которым пользуются все кому не лень!

Завороженный аргусовским гневом, я напрочь забыл о защите. Из-за смятения и некоего неопределенного чувства, вызванного столь неожиданной и противоречивой близостью, Тени водой утекали сквозь пальцы, оставляя меня абсолютно беспомощным.

Рука Аргуса, державшая энергоклинок, дрогнула. Как будто он был доволен произведенным эффектом. Или?..

Его губы вдруг изогнулись в невесомой улыбке. Клинок у горла исчез.

– Ты – всего лишь инструмент, – повторил страж, отвернувшись к костру.

Эта саркастичная фраза прозвучала плевком. Я не мог стерпеть ее и яростно выкрикнул:

– Я видел, что ты сделал с советником Тулпаром! Как ты убил его!

Плечи Аргуса моментально напряглись. Он замер, оглянулся, вновь впившись в меня жутким взглядом.

– Что ты сказал?

Это была именно та реакция, которую я ждал, а потому, несмотря на внутреннюю панику, ответил почти с удовольствием, тщательно выговаривая каждое слово:

– Я видел, как ты отсек ему голову, нарушив прямой приказ и предав собственных господ. Ты ничем не лучше Мекета, которого так презираешь. А, может, и хуже. У него хотя бы хватало мужества оставаться пройдохой до самого конца. Ты же похож на зверя, которому тесно в клетке, но который не знает, как быть, если из нее выберется.

Справедливо было ожидать новой вспышки, но вместо этого мои слова заставили его прищуриться и поинтересоваться:

– Что еще ты видел?

– Больше, чем хотелось бы, – признал я, не желая вдаваться в подробности. Беспокоился я о другом: – Ты ведь здесь не ради Мекета и не ради меня. Ты пришел за Д’юмой, не так ли? Ведь именно устранением всех прелатов Адис Лейр ты теперь и занимаешься.

На этот раз Аргус не дрогнул. Вообще никак не показал, будто расслышал мои слова.

– Что тебе известно о прелатах? – спросил он ровным тоном.

Даже если б захотел, я не стал бы юлить, и потому ответил без обиняков:

– Не так уж много.

Аргус нахмурил брови и встал чуть ближе.

– Похоже, шаманка охотно заливает тебе в уши.

Я промолчал, но ответа ему и не требовалось. Он усмехнулся.

– Ты хоть понимаешь, что происходит?

Его вопрос поставил меня в тупик. Что имелось в виду? Сама история с прелатами или атака Черной эскадры по всем местам, где бы ни появлялся Д’юма? Или же нечто третье?

Аргус сказал:

– Берегись своей наставницы. Ее советы доведут до беды.

– А чьи советы мне слушать? Твои?

Но он молчал. Что неудивительно – в такой ситуации правильного ответа быть не могло. Я же решил зайти с другой стороны:

– Черные корабли, атаковавшие Глосс. Ты знаешь, кто за ними стоит?

– А сам не догадываешься? – Он сделал еще один шаг ко мне и при этом неотрывно смотрел в мои глаза, будто хотел загипнотизировать.

Я отрицательно покачал головой, заодно надеясь разогнать накативший морок. Едва заметная улыбка вернулась на бледное лицо.

– Чтобы выяснить правду, тебе потребуется лишь одно.

– Что именно?

Он был так близко, что я без труда расслышал шепот:

– Как следует вглядываться в то, на что другие внимания не обращают.

Я растерялся, не зная, как воспринимать этот совет, и потому проморгал миг, когда могучий кулак опустился на мою макушку.

Глава 15 Новые детали

Пробуждение оказалось внезапным и весьма болезненным.

Я распахнул глаза и попытался сесть, но слабость мгновенно накрыла тяжелым одеялом, заставив вернуться в исходное положение. Сообразить, сколько я провалялся в отключке, было непросто, хотя судя по тому, что провонявший гарью шарф все еще болтался на шее, не так уж и долго.

После глубокого вдоха я повторно разлепил глаза, осмотрелся: я лежал в своей каюте на борту «Ртути» и Аргуса поблизости не было.

Не без труда размокнув пересохшие губы, через силу позвал:

– Тассия! – Звук вышел слабым и хриплым, но даже он умудрился заставить кровь пульсировать в висках с силой, способной, казалось, проломить стенки черепа. Я сморщился и застонал.

Серый ублюдок! Подкрался и напал исподтишка!

– Тассия, вы здесь?

Едва ли во второй раз получилось громче, но шаманка каким-то чудом услышала. Она объявилась на пороге через мгновение и, увидев меня, немало удивилась:

– Риши?! Откуда ты взялся?

Вопрос заставил растерянно захлопать глазами. Все еще опасаясь отнимать голову от подушки, я сипло проговорил:

– А разве не вы меня сюда притащили?

Глаза, видневшиеся сквозь дыхательную маску, казались ярче прежнего.

– Я полагала, ты все еще на развалинах. Я не ждала тебя так скоро. Что произошло?

Я нахмурился, но не спешил отвечать. Что же это получается? Аргус меня вырубил, а потом взял и отнес на мой же корабль? И даже не попытался похитить? Как-то не похоже на него.

– Кого-нибудь видели? – спросил я. – Кто-то подходил к «Ртути», пока меня не было?

Шаманка как будто смутилась.

– Я ожидала нападения сверху и неотрывно следила за орбитой. Мне и в голову не приходило, что следует опасаться врагов на земле.

Да уж, отговорка в духе «а что, так можно было?». От могущественной огианки, владеющей тайными практиками, обычно ждешь чего-то посолидней.

Я усмехнулся через силу, но не стал пенять за промах. В конце концов, еще неизвестно, что опаснее: Аргус или риоммцы, в любой момент способные оцепить пространство вокруг Семерки и отрезать нам всякий путь к отступлению.

– Ты расскажешь, что там случилось? – спросила Тассия Руэ. – Ты нашел тело?

– Нашел. И не только тело.

Немой вопрос, легко считавшийся сквозь маску, заставил пояснить:

– Я встретил Аргуса.

– Кого?! – Она была удивлена. Даже более чем удивлена. Ошарашена. Что само по себе спровоцировало меня ухмыльнуться шире.

– Ой, ладно вам, не так уж это и невероятно, – махнул рукой я и приподнялся на подушке повыше. Звон в голове все еще не унимался, зато отступила угроза хлопнуться в обморок при любой попытке напрячься. Я вкратце изложил суть странного разговора со стражем, умолчав лишь о неясном дискомфорте, вызванном его близостью. Не страх, не отвращение, но нечто, чему я пока никак не мог подобрать имени.

– Любопытный повод для перемирия, – заметила шаманка, выслушав рассказ.

– Ага, – согласился я. – Как и то, что ему удалось пробраться на «Ртуть», уложить меня в кровать и не всколыхнуть при этом ни единого вашего чувства. Я думал, лейры способны замечать такие вещи.

– Мы ведь, вроде как, уже условились, что я не совсем лейр, – с укором проговорила шаманка, сложив руки на груди. – К тому же тебе было бы полезно помнить, что наш дражайший друг буквально натаскан на то, чтобы незаметно лейров и им подобных убивать. Если серый страж того захочет, о его присутствии ты узнаешь лишь в самое последнее мгновение. Перед смертью.

С этим я спорить не стал. Но не потому, что согласился, а из-за того, что не знал, так ли это на самом деле. Какими бы мистическими способностями не наделяли стражей мифы, Ди Аргус, будто нарочно, делал все, чтобы я обратил на него внимание. С самой первой встречи. А ведь давно мог изловить меня и доставить прямо в лапки куатам. Чудно это все как-то, да и вопросов рождало множество.

Аргус не был связан с Черной эскадрой, но знал о ней. Откуда? И если случившееся на Семерке все еще оставалось тайной для остальной Галактики (а отсутствие любых кораблей в системе Авиньон намекало именно на это), как он узнал о смерти Мекета? Почему снизошел до устроения целой погребальной церемонии посреди руин, да еще и для разумника, которого всю жизнь ненавидел? И наконец, в какую такую странную игру задумал меня вовлечь? Чего он хочет?

Ответов на все это не было. Во всяком случае, у меня. Лишь догадки. И несокрушимая уверенность в том, что Аргус мне никогда не лгал. Изъяснялся намеками, много недоговаривал, но не лгал.

Пока я размышлял, шаманка вдруг решила проявить участие. Ткнув в мою сторону пальцем, она сварливо и очень по-старушечьи прокудахтала:

– А как он заставил тебя потерять сознание? Неужели ударил?

Я осторожно потрогал висок, куда пришелся зверский удар. Тот отозвался пульсирующей болью. Я поморщился и проговорил:

– Думаете, от счастья в обморок грохнулся?

Даже не видя лица шаманки, я без труда представил, как недовольно поджались ее губы.

– Варвар, – процедила она. – Впрочем, это, думаю, к лучшему. Послужит тебе уроком не развешивать уши, когда поблизости серый страж.

Это был непрозрачный намек, что на помощь в исцелении я могу не рассчитывать. Что ж, как пожелает.

– Накачаюсь анальгетиками, и дело с концом.

Тассия Руэ только фыркнула. Взмахнув полами мантии, она приготовилась гордо удалиться, но тут ее взгляд зацепился за что-то на одной из моих книжных полок. Шаманка застыла и выдохнула:

– Это еще что такое?!

Не зная, чего и ждать, я подскочил, будто ужаленный в самое незащищенное место, и развернулся на постели:

– Что? Что тако… Ого!

На средней полке, между старинной портакианской армиллой, подаренной мне Мекетом в день совершеннолетия, и набором для каллиграфии, скромно притаился небольшой квадратный ящик. Крышка была чуть приподнята, а изнутри тонкими, почти незаметными струйками сочился белый пар хладагента.

Как шаманка этот мини-холодильник сразу не увидела, осталось загадкой.

– Очередной подарок от Аргуса? – проговорил я и сполз с лежака.

На самом деле, я уже знал, что внутри, и когда откинул крышку, ничуть не удивился. На дне криокуба, сжимая в зубах инфочип, причудливо косила глаза голова контрабандиста Д’юмы.

Час спустя я, чистый и переодетый, сидел в рубке с кружкой кесса в одной руке, инфопланшетом – в другой, и мыслью в голове об останках, что соседствовали теперь на верстаке рядом с криоящиком советника Тулпара. Снаружи плескалось гиперпространство, унося нас в направлении Тетисс. Кораблем управлял ИскИн. Я пытался вникнуть в смысл текста на дисплее, но мысли растекались, словно утренний туман. Тассия Руэ стояла над душой и беспрерывно нудила о том, какую чудовищную ошибку я совершаю. Сосредоточившись на собственных думах, я умудрялся пропускать ее бубнеж мимо ушей, хотя время от времени кое-какие фразочки все же пробирались в сознание.

– Я считала, в его смерти виновен ты, – проговорила шаманка, раздосадованная отсутствием внимания. На самом деле, факт гибели Д’юмы беспокоил ее значительно меньше нового подарка, и к чему была сказана последняя фраза, моему пониманию не поддавалось.

Я даже не нашел в себе сил, чтобы оскорбиться как следует. Только фыркнул:

– Вот спасибо!

Старуха вернула смешок:

– Хоть какая-то реакция! А то мне уже начало казаться, будто меня тут вообще нет.

– Не беспокойтесь. Вас невозможно игнорировать.

– Может, тогда стоит прислушаться к тому, что я говорю? Разумники с богатым жизненным опытом, как правило, глупостей не советуют.

Я отложил бесполезный планшет и поднял на нее взгляд:

– И каков же в таком случае ваш совет? Затаиться и ждать неизвестно чего?

– По крайней мере, не соваться туда, где тебе не очень-то рады.

– Она со мной встретится, – сказа я с уверенностью, которой на самом деле не испытывал. Отправив сообщение в шато Орра, я в очень вежливой форме дал понять, что собираюсь навестить высоких тетийсских господ. Готовьте травяной чай и закуски – есть о чем поговорить и так далее. Но я не ожидал, что огианка упрется и всеми правдами примется меня от этой затеи отговаривать.

– Она тебя презирает, – продолжала она свое. – А меня ненавидит. Если она и придет, то только с армией и только затем, чтобы снести наши головы.

– Чушь! Диана вовсе не настолько мстительна.

Шаманка презрительно фыркнула.

– Откуда ты можешь знать? Думаешь, пару раз подмигнули друг другу и все, стали лучшими друзьями? Не мели чепухи! Это нелепо.

Я вздохнул и напомнил:

– Как бы там ни было, это единственный доступный способ вскрыть инфочип. А поскольку ни у вас, ни у меня иных идей нет, поступим по-моему.

– Ты лезешь в колодку, по которой идет лезвие топора, – покачала головой она. – Не делай этого, Риши.

Я ударил себя ладонью по лицу.

– Послушайте, Тассия, если вы так переживаете за собственную безопасность, можете остаться на борту. Я вовсе не настаиваю. В конце концов, вам уже не раз удавалось удивительным образом испаряться прямо на ровном месте. Сделайте это снова. Кто против-то?

– Не за себя я волнуюсь, глупый, – проворчала старуха. – Как ты не понимаешь? Тебе и прежде доводилось поступать опрометчиво. Сейчас, когда Мекета нет рядом, кто удержит тебя от необдуманных действий?

При упоминании брата я почувствовал болезненный укол в середину груди, но сдержался и не стал пенять на это. В конце концов, о Мекете в подобном ключе мне придется слышать еще долго, так что стоило начать привыкать.

Глянув на свои тонкие и будто испачканные в золе пальцы, я мрачно, но уверенно произнес:

– Вы правы, Тассия. Меня уже никто не удержит. – Со стуком опустив кружку на стол, я вернулся в каюту.

Это было бегство, да. Спровоцированное нежеланием пререкаться и слушать нотации. Незрело? Возможно. Но я и чувствовал себя кем-то, кто еще не до конца сформировался. А гнусная тварь, злобно рычавшая из своего ящика, это только подтверждала.

Я ворвался в каюту и так хлопнул ладонью по верстаку, что крышки криокубы подскочили. Что само по себе было странно, ведь я хорошо помнил, что плотно прикрыл обе, прежде чем подняться наверх. И тем не менее вот оно: белесые нити хладагента так и стелились по полу каюты.

Внутренний монстр тут же навострил уши, став олицетворением любопытства. Чудилось, будто из-под крышки сочится приглушенный шепот, отдаленно напоминавший голос Д’юмы. Умом я понимал, что в реальности такое возможно едва ли, и потому позволил себе легонько прикоснуться к Теням. Очевидно, отрезанная голова здесь была не ради доставки инфочипа. Аргус хотел, чтобы я снова что-то увидел. Притом настолько отчаянно, что сама посылка просто-таки рвалась поведать свою историю.

Я согнулся над верстаком и, распахнув крышку, заглянул в, даже после смерти умудрившееся сохранить хитрое выражение, лицо Д’юмы. Помешкал, прежде чем нырнуть в приоткрывшийся омут сумеречных видений, прислушиваясь к желанию позвать Тассию Руэ для подстраховки. В прошлый раз я действовал совершенно бесстрашно, поскольку знал, что в случае чего, шаманка сумеет, так сказать, подхватить. Теперь же собирался действовать самостоятельно и потому не мог отбросить сомнения. Вдруг что-нибудь пойдет не так и мне не удастся выбраться из водоворота чужой памяти? Что, если я застряну там навсегда?

Запах гари и химикалий ударил в нос, но я не обратил на него внимания, позволив взгляду контрабандиста с видневшимися в склерах стебельками минна поглотить себя. Похоже, прежде, чем Д’юма скончался, паразит успел разрастись. Веселого в этом, конечно, было мало, но я не испытал даже намека на угрызения совести. Подлый карлик заслужил.

Сделав глубокий вдох, я растворился в Тенях, оставив каюту где-то позади.

Я не выбирал, что подсмотреть и подслушать. Сознание само кидалось из стороны в сторону, несильно ударяясь о приливы чужих воспоминаний. Никаких ориентиров, не за что зацепиться… Пока перед глазами будто из ниоткуда не выросла дырка утилизатора, подозрительно похожего на тот, что находился в гальюне «Ртути».

Меня это насторожило. В памяти всплыл момент, когда Д’юма отчаянно рвался в туалет и проторчал там довольно продолжительное время.

Я выпучил глаза и уставился на щекастого контрабандиста. Тот, к счастью, не стал разоблачаться и устраиваться на стульчаке, а с большой сосредоточенностью извлек из потайного кармашка крохотный передатчик. Быстренько настроив его на нужный канал, он отправил сигнал в неизвестные края. В это время за стенкой в отдалении едва улавливались приглушенные голоса: я и шаманка обсуждали условия сделки. Понять невозможность встретиться с самим собой из прошлого было вовсе нетрудно, но факт такого присутствия спровоцировал мурашки по всему телу.

Передатчик сдавленно пиликнул, сообщив о входящем звонке. Д’юма не раздумывая нажал кнопку приема. В тот же миг тесную кабинку заполнил тихий, но оттого ничуть не менее зловещий голос:

«Надеюсь, ты не зря тратишь мое время». – Голограмму передатчик не поддерживал, так что внешность говорившего оставалась загадкой, но вот голос… Я не был уверен, что когда-либо слышал такой, однако встретиться лицом к лицу с его обладателем желания не испытал. Слишком богат тот голос был жесткими обертонами, отчего складывалось впечатление, будто шагаешь голыми пятками по битому стеклу.

– Старейшина Шиан И, – со всем возможным почтением ответил контрабандист. Лицо его бледнело, но тон оставался твердым. – Поверьте, без причины я бы не осмелился вас тревожить.

«Тогда говори».

Услышав короткий приказ, Д’юма не рискнул размениваться на цветистые выражения и зачастил:

– Мне удалось выбраться со станции и унести чип с собой. Я не был до конца уверен, но добряк-Мекет сумел-таки вытащить меня из самого пекла. В этот раз у нас получилось опередить противника, хотя убедить младшего из Динальтов было нелегко.

«Исток подозревает тебя?»

– Из-за своей природной недоверчивости, нежели из-за чего-то иного. Ему не нравлюсь лично я. Не думаю, что это как-то связано с Орденом и нашей общей целью, мой господин.

«Ты в этом уверен? Советник Тулпар считал так же, однако испарился без следа».

– Старый дурак, скорей всего, струсил, повстречав Исток лично.

«А ты?» – Голос с той стороны казался заинтересованным.

Прежде чем дать ответ, Д’юма ненадолго задумался.

– Глупо отрицать степень таланта мальчишки, но он по-прежнему борется с собой и оттого все делает наперекосяк. Думаю, если б старая огианка не отиралась вокруг все это время, он давно бы уже что-нибудь натворил.

Повисла пауза, которая не несла в себе ничего хорошего. На лбу контрабандиста проступили бисеринки пота.

«Кое-что из непоправимого он уже… натворил», – загадочно заметил Старейшина, несколько покоробив меня самого.

Что я такого мог ему сделать? Убить Метару, разве что.

– Господин? – Как и я, Д’юма терялся в догадках.

«Неважно. – Недовольство посыпалось сквозь динамик мелким колючим крошевом. – Почему ты прежде не упоминал об огианке?»

– Ее не было с ними на станции. Должно быть, подобрали по пути или на Боиджии, – поспешно предположил Д’юма. – Столь убогая планетка как раз шаманке под стать.

«Держись от нее подальше», – не сказал, а отрезал Старейшина.

– Как прикажете, господин. Впрочем, она и сама не особенно рьяно интересуется мной, сосредоточив все внимание на мальчишке. Сейчас их всех заботит только атака на Кодда Секундус и моя ложь о пропаже инфочипа.

«Что ж, надеюсь, ты достаточно искусен в обмане, чтобы не позволить шаманке с Оджия-Прайм раскусить тебя».

– Старейшине не следует об этом беспокоиться. Сделаю все в лучшем виде. Сейчас мы на пути в систему Авиньон, где, предположительно, я должен найти способ убраться с риоммской территории до того, как Черная эскадра обнаружат мое местоположение.

«Тебе понадобится помощь?»

– Уже имеется кое-кто на примете. Но, думаю, дополнительная поддержка не помешает. Кто знает, что может выкинуть этот пацан, если все пойдет не по плану?

«Так ты все-таки хочешь убрать старшего?»

– Иного способа не вижу. Он знает о Гробницах.

«Пускай, – согласился невидимый собеседник, и Д’юма незаметно и с облегчением перевел дух. – Тогда будь готов переслать точные координаты, чтоб я направил туда эмиссара».

– Конечно, Старейшина. Но кто это будет?

Голос с той стороны показался загадочным:

«Не волнуйся. Ты его узнаешь».

Связь оборвалась, а Д’юма еще несколько секунд глазел на зажатый в пальцах передатчик с таким видом, будто тот мог его укусить. Рука контрабандиста дрожала, а испарина на лбу стала еще более заметной. Похоже, разговор со Старейшиной выбил нашего хитрого друга из колеи, чего он сам не ожидал.

Д’юма еще постоял какое-то время, затем стер с лица признаки беспокойства и с самодовольным видом покинул гальюн.

Меня тут же вышвырнуло из одного видения и бросило в объятья другого, не менее знакомого на вид.

Едва ли минуло больше часа после обстрела. Нас с шаманкой, разумеется, и след уже простыл. Черные от копоти развалины, песок, превратившийся в стекло и отражавший только-только начавшее угасать пламя. Казалось, в этой обстановке ничто живое по определению не должно было остаться. Но нет. Среди бесформенных груд, разбросанных тут и там, что-то зашевелилось и закашлялось.

Д’юма был не в себе, но инстинкт выживания заставил его выбраться из-под завалов, подобно обожравшейся падалью личинке кремниевой мухи. Корчась и натужно пыхтя, он ни на минуту не прекращал шумной возни, пока, наконец, не оказался на открытом пространстве и не завалился на спину, с довольным видом уставившись в задымленные небеса.

– Хрен тебе, сраный ублюдок! – злорадно выдохнул он и тут же зашелся в новом и еще более удушающем приступе кашля. – Ну нет, я тут не сдохну, как бы вы на это ни рассчитывали.

Трудно сказать, с кем из своих врагов беседовал в воображении Д’юма, но моя интуиция не оставила простора для догадок. Похоже, контрабандист не терял надежды на то, что переживет… хотя бы меня. И это несмотря на крохотного паразита, успевшего пустить в его тучное нутро цепкие корни.

Ни я, ни Д’юма не заметили, как он появился.

Высокий силуэт выступил из дыма, будто только и ждал, когда контрабандист очнется. Весь в черном, словно вестник Смерти, Ди Аргус надвигался с бесшумностью призрака, хоть призраком и не являлся.

Заметив серого стража, карлик быстро выпрямился, но не выказал даже намека на испуг, будто ожидал этой встречи. Выпучив бесцветные глазки, он проговорил с укоризной:

– Где ты прохлаждался?! Меня чуть не убили!

Остановившись в паре метров от маленького, но обозленного недоразумения, каким выглядел Д’юма, Аргус откинул капюшон и всмотрелся в контрабандиста источающими холодный серебристый свет глазами.

Внезапно для себя я отметил, что ради меня подобного жеста страж совершать не пожелал, а тут еще и смотрел чуть ли не с беспокойством.

– Так ты и есть последний прелат? – Черные брови сошлись на переносице.

Оттопырив нижнюю губу и сделав грудь колесом, Д’юма чванно вопросил:

– А что, не похож? Ростом не вышел, по-твоему?

Несмотря на браваду, он заметно нервничал. Что меня не особо удивляло. Присутствие Аргуса без преувеличения могло вогнать в депрессию кого угодно. Даже такого тщеславного и беспринципного типа, как Д’юма.

– Где инфочип? – спросил страж.

– Здесь, где же еще? – Хлопнув себя по груди, карлик извлек из-за пазухи маленький черный предмет прямоугольной формы и продемонстрировал стражу. – Узрел? Мне пришлось здорово извернуться, чтобы безделушка не попала в чужие руки. Слишком много желающих.

Последние две фразы Аргус оставил без комментария, сосредоточившись только на чипе. Не знаю, заметил ли Д’юма, как по лицу стража скользнула тень алчного нетерпения, но сам я при этом испытал весьма неприятные чувства. Маленький дурак заигрывал с голодным хищником и даже не осознавал этого.

– Всем до смерти хочется выведать секреты Желтого Малыша, – продолжал разливаться контрабандист. – И Динальтам, и Старейшине Шиан И, и той старухе, и даже тебе. Да-да, я понимаю, какое это искушение – обладать настолько весомыми тайнами. Руки так и чешутся продать и озолотиться. Только не до всех доходит, насколько опасны некоторые из этих тайн. Командующий черными корабликами, это знает и не остановится ни перед чем, пока не уничтожит чип.

– Ты слишком треплив. – Аргус поморщился. – Быстрый путь в могилу.

Но Д’юма возразил:

– Я слишком ценен, так что это вряд ли. Без меня, видишь ли, чип открыть непросто, а у твоего куатского Старейшины очень мало времени, чтобы возиться со столь неприятной мелочью.

– Почему мало?

– Потому что тогда у него не останется преимущества. Все ищут Гробницы. И если Исток доберется до них первым, вашему славному Ордену и гребаной Черной эскадре не позавидуешь. Но хватит трепаться. Доставь меня к своему хозяину!

– Хозяину? – Ухмылка на лице Аргуса могла бы заставить весь Глосс покрыться ледяной коркой. – Хм.

Знакомый стрекот, раздавшийся в тишине, сказал мне, чем кончится дело.

Д’юма даже не пикнул. Звук рассекаемого воздуха заглушил любую попытку.

Голова карлика слетела с плеч. Ударившись о песок, она несколько раз подпрыгнула, будто небьющийся винный сосуд, и ускакала в тень. Тучное тело, теперь еще больше похожее на шар, покачнулось. Прежде чем оно рухнуло, страж успел забрать инфочип.

Аргус еще постоял немного, как будто любуясь плодами трудов своих, затем оглянулся. Видимо, в поисках головы. Та обнаружилась у одного из оплывших ящиков. Приблизившись, страж присел и несколько мгновений равнодушно разглядывал курносую физиономию. Он поднял инфочип и помаячил им перед невидящими глазами-пуговками.

– Он разберется, как с этим поступить.

Глава 16 Юхани

– Нужно поговорить, – сказал я шаманке после того, как «Ртуть» села в главном космопорту города Арк на Тетисс. К слову, до самой планеты добрались без происшествий, и даже пограничный контроль лишнего интереса не проявил. Все прошло тихо и гладко, что меня, признаюсь, немного взволновало. Я думал, после безжалостных атак Черной эскадры всюду поднимется шум, а соседи Риомма примутся закручивать гайки. Но не угадал. События у Кодда Секундус и на Семерке будто остались никем не замеченными. Даже инфосеть – признанный источник самых экстравагантных сплетен и выдумок молчала. Словно ни колонии техносфер, ни Глосса не существовало вовсе.

Тассия Руэ рубку не покидала, всем видом выражая презрение к панораме многоярусного города, уменьшенной световой копией, колыхавшейся над плоскостью проектора. Она проворчала:

– Решил прочитать мне парочку нотаций о том, как вести себя с местной принцесской? – А когда отвернулась от проектора, уставилась на меня так, будто призрак Мекета увидела. – Ты что, на свидание собрался?

– Чего? – Немного смутившись, я попытался критически оценить собственный наряд, но не заметил в нем ничего выдающегося. Все те же брюки, сапоги, туника и длиннополая куртка с капюшоном, разве что чуть более опрятные, чем обычно, но и только. – С чего это вы взяли?

Шаманка фыркнула.

– Весь намытый, выбритый. Даже космы свои подвязал! Когда с тобой такое было?

Я на несколько секунд лишился дара речи.

– В смысле, когда такое было? Кем вы меня все это время считали? Земляным червем? Думаете, я и расчески в руках никогда не держал?

– Отнюдь. Но я не думала, что ты так увлечешься прихорашиванием ради девицы, которая тебя и за разумника-то больше не считает.

Я закатил глаза, но не стал отвечать. В конце концов, не моя вина, что она в своем затасканном практически до дыр балахоне души не чает. О вкусах, как говорится, не спорят. Что до всех этих якобы прихорашиваний… мне просто не хотелось представать перед Дианой эдаким убитым горем сироткой в лохмотьях и играть на ее жалости. Пускай разговор предстоял не из легких, пользоваться грязными трюками я не собирался.

– Я, вообще-то, не об этом хотел поговорить.

– Думаешь, не знаю? Наигрался в гляделки с тем жмуриком?

Последнее словечко заставило поперхнуться.

– Тассия, где вы этого набрались?

– С братом твоим пообщалась, – отмахнулась шаманка. – Что у тебя за вопросы? Выкладывай.

Я уселся напротив и пристально всмотрелся в ее глаза. Те светились подозрительностью и нетерпением. Решив не томить огианку пустым ожиданием, я заговорил:

– Мне нужно, чтобы вы рассказали о Гробницах, которые все время упоминал Д’юма. И о том, почему все так отчаянно их ищут.

Шаманка чуть отклонилась назад. Голос ее звучал недоверчиво:

– И ты только сейчас до этого дозрел?

Я даже не улыбнулся.

– Тассия, время игр и шуточек прошло. Вы сами сказали как-то: нужное всегда на виду. В тот раз я не особо задумывался над смыслом фразы, но с тех пор у меня прибавилось времени для размышлений. Мне еще с Дей-Прим следовало понять, насколько вы любите бросаться обрывками информации, будто заигрывая с дворовой собакой, и заставлять биться над головоломками.

– Таков путь обучения, который я практикую, – невозмутимо пожала она плечами. – И что с того?

– Хм. – Тут я все-таки выдавил из себя ухмылку, а для пущего эффекта укоризненно помахал указательным пальцем. – Не все так просто, учитель. Хотя, признаю, это весьма убедительный способ заставить кого-то самосовершенствоваться. Или умереть. Кому как повезет. Но речь-то не об этом. В прошлый раз, когда я задал вам вопрос о Гробницах, вы заставили меня сообразить, кем на самом деле являлся Д’юма.

– И что? Разве я была не права? Тени тебе иное показали?

Я отрицательно качнул головой.

– Не в том дело. По части изворотливости Д’юма, пожалуй, мог бы дать вам фору. Но его хитрость его же и подвела. Он не сумел распознать капкан. Да и вы вряд ли ожидали, что все так повернется. Я прав? Потому и заставили меня поверить, что все ответы я найду у контрабандиста, а сами, как обычно, остались будто не при делах.

Старуха склонила голову набок.

– К чему ты ведешь, Риши?

– Тассия, вам ведь известно об этих Гробницах гораздо больше, чем вы пытаетесь показать. Я хочу, чтобы вы поделились со мной этими знаниями. Расскажите все, наконец. Дайте понять, с чем мы собираемся иметь дело.

Но ответом мне был смех – холодный, не слишком приятный на слух, но все-таки не злой.

– По-моему, от перенапряжения у тебя мысли спутались, дружок. Даже хорошо, что мы прилетели на Тетисс. Тебе не помешает прогуляться среди роз и…

Ее несерьезность и насмешливость спровоцировали вспышку. Не для того я едва в лоб трупу не тыкался, чтобы выслушивать бессмысленные отговорки. Хлопнув ладонью по подлокотнику, я выпалил:

– Хватит заговаривать зубы!

Шаманка, судя по ее виду, не ожидала такого. Ее глаза-огоньки сузились до едва различимых щелочек.

– А тебе не кажется, что в своих размышлениях ты просто зашел в тупик и теперь отчаянно ищешь лазейку? Вместо того чтобы решать проблему, идешь по самому простому пути: пытаешься надавить и вытянуть сведения, которыми я, кстати говоря, не обладаю. Вернее, не в том объеме, который ты предполагаешь.

Я не забыл об уроке, что она преподала мне после отлета с Боиджии, и невольно потер шею.

– Но что-то ведь вам известно? – спросил я уже тише. – С этого и начнем.

– Кажется, я поняла! – Тассия Руэ сжала подлокотники своего кресла. – Ты ищешь способ привлечь внимание красивой тетийсской леди, я права? Без взломщика инфочип не вскрыть, а значит, и не выяснить местоположение Гробниц. Тебе нужно заставить ее как-то проникнуться всей этой темой, притом настолько, чтобы забыть о презрении и захотеть помочь. Считаешь, ее карманный шпион справится?

Я не ответил, а она и не ждала другой реакции. Даже немного разочарованно вздохнула.

– Несмотря на свое происхождение, ты, Риши, как и большинство мужчин, довольно предсказуем в симпатиях. Вот ведь жалость! А ведь после Тиссана, я всерьез ждала заметить некоторые изменения.

– Это какие же? – спросил я, сбитый с толку.

– Не бери в голову. В конце концов, кому какое дело, кто и в кого хочет влюбляться, верно? – Со смешком встретив мой недоуменный взгляд, она вернулась к прежней теме: – Так и быть, на этот раз я удовлетворю твое любопытство. Насколько смогу, конечно же. Расскажу все, что знаю, и даже дам подсказку, как безопасней всего взломать инфочип.

– Я слушаю.

Шаманка закинула ногу на ногу и, сделав шумный вдох, заговорила:

– Ничто на этом свете не берется из ниоткуда и не исчезает в никуда. У всего есть первопричина и конечная цель. Цели Теней всегда оставались за гранью понимания просвещенных, а вот первопричина… Гробницы не зря называют последним пристанищем юхани, а точка их расположения – проклятым краем и юдолью ужаса. Самое гиблое место в Галактике, где, по преданиям, Тени появились на свет…

Ее история напоминала вступление к сказке, но меня смутило незнакомое слово.

– Юхани?

Шаманка посмотрела на меня так, будто прикидывала не идиот ли я часом.

– Уверена, ты о них прежде слышал, но под другими именами.

– Например?

Она еще раз вздохнула.

– Небожители, Первопроходцы, Перворожденные, Хозяева вселенной и еще целая тьма подобных же кричащих эпитетов.

– Самые первые? Те, с кого началась разумная жизнь в Галактике?

– Отчасти. Юхани были существами наивысшего порядка, не скованные ни временем, ни пространством. Их могущество было непостижимо, и они действительно царили во вселенной. Пока однажды не случился раскол.

Я был разочарован и чувствовал себя ребенком, которому перед сном вместо захватывающей истории поведали сказку про трех гокки.

– Это же просто легенда, притом не самая оригинальная. Нет никаких доказательств.

– Конечно, это легенда, – кивнула шаманка с таким видом, будто разъясняла прописные истины. – Однако у любой, даже самой неправдоподобной легенды, есть основа, которая отталкивается от правды. Взять хоть информацию на том чипе. Никто ее в глаза не видел, но все свято верят, что она укажет путь к самой ужасной тайне Вселенной.

От градуса пафоса, плескавшегося в словах огианки, у меня зачесались уши. Пришлось поторопить ее вернуться к главному. На что получил невозмутимое:

– Я понимаю твое желание поскорее увидеться с дамой сердца, но ты сам затеял весь этот разговор.

Я снова вспыхнул. И куда быстрее прежнего.

– Вы прекратите или нет? Никакая она не дама сердца!

– Вот как? А чего ж тогда у тебя так глазки загорелись? А щечки запылали почему?

Пришлось податься вперед и признаться:

– А потому, что вы начинаете бесить меня! Мне нравится Диана, но это не значит, будто я готов грохнуться ей в ноги и просить руки. Да кто вообще сейчас так поступает? Это же нелепо!

Удивительное дело, но на этот раз шаманка уступила.

– Хорошо-хорошо, не стану настаивать. Но тогда и ты, будь любезен, выслушай все, что я имею сказать о юхани.

– По рукам, – согласился я. – Но сперва: откуда вы сами узнали о них?

Из-под дыхательной маски раздался смешок:

– Думаешь, лейров или шаманов никогда не интересовала история зарождения собственных сил? И двести, и тысячу лет назад они изучали древние и покинутые миры, в поисках ответов. Однажды им улыбнулась удача. Это случилось на Боиджии, где легенды племени аборигенов-махди наиболее правдоподобно описывали историю юхани. Именно они создали ту планетарную систему как полигон и хранилище, а расу махди поставили в качестве стражи для своих артефактов.

Все более-менее разумные существа в Галактике слышали ту историю. В разных вариациях, быть может, но с общей сутью.

– На Боиджии была найдена Игла Дживана, верно? Та самая, что способна уничтожать лейров.

– Да. И не только она одна. В стремлении добиться мира, юхани создали множество удивительных и опасных вещей.

– Погодите-ка. Но о каком мире идет речь?

– Раскол, о котором я упомянула в начале, разделил юхани на два непримиримых лагеря: апологетов Порядка и Хаоса. Истинные причины конфликта никому не известны, конечно же, но отголоски его слышатся и по сей день. Видишь ли, Риши, могущество юхани не поддается описанию, а их междоусобная война, длившаяся без малого целое тысячелетие, заставляла сами звезды вопить от ужаса. Миры и молодые расы гибли сотнями, даже не подозревая о том, что стало причиной их смерти. В конце концов, те из юхани, в ком еще теплилась совесть, пришли к выводу, что войне пора положить конец, невзирая на последствия для самих воюющих. Так и была создана Игла. Ее сила заключалась в возможности провоцировать энергетический резонанс, порождать эхо, способное мгновенно проноситься сквозь пространство, уничтожая все экстрамерные сущности, у которых были хотя бы зачатки особой силы юхани. В один из самых отчаянных моментов Игла была использована. Не на Боиджии, а в месте, которое, вероятно, некогда являлось домом самой расы юхани. Те из воюющих, кто находился за пределами родного мира, мгновенно обратились в ничто. Сами же создатели Иглы, запершись в катакомбах, обрекли себя на чудовищные страдания, вынужденные наблюдать за тем, как их собственные тела, состоящие из чистой энергии, деформировались и превращались в нечто отвратительное и чуждое самой природе.

– Они превратились в Тени?

Шаманка торжественно кивнула.

– Яд, который проистекал из Гробниц и пропитывал саму ткань вселенной, наполняя ее темной и неукротимой силой. Почему это случилось именно с ними, ни у кого нет ответа. Известно лишь, что Иглу успели отослать обратно на Боиджию, где и доверили заботам махди, спрятав от посторонних глаз. Что было дальше, ты уже сказал сам.

Я откинулся на спинку кресла и разочарованно вздохнул.

– Да, да.

– Сарказм, Риши? Опять?

Мне даже стыдно не было.

– Да ладно вам, Тассия! Вы и сами должны понимать, насколько все это неправдоподобно! Могучие сущности, мистические артефакты, гибель планет и рас. Смертные и боги. Сказки, чтобы пощекотать нервы мечтателям.

– А разве ты сам не из таких? Сам-то давно разучился мечтать?

Я отвел взгляд, уперев его в голограмму. Город Арк казался удивительно маленьким.

– Не знаю. В прошлом мои мечтания до добра не доводили.

– Ты просто сомневаешься. Я понимаю. И у меня сейчас нет слов, которые помогли бы тебе отбросить страх. Но куаты уверены, что Гробницы юхани существуют, и тебе придется принять это за факт. Если, конечно, ты все еще хочешь выяснить, для чего они все это затеяли, и кто стоит за атаками на ни в чем неповинные миры.

– Разумеется, хочу! – Я снова глянул на шаманку.

Она поскребла по подлокотнику кривыми ногтями.

– Тогда не сомневайся, не спорь и поступай так, как я тебе советую.

– По-моему, вы только что советовали не высовываться и вообще держаться подальше от неприятностей.

Она вздохнула: один-в-один престарелая матрона, поучающая несмышленого внучка.

– Надеялась, ты все же найдешь другой способ выйти на Гробницы. Но раз иного способа нет, я смирюсь с посещением Тетисс и готова ждать тебя здесь до тех пор, пока ты вдоволь не намилуешься с барышней из Дома Орра.

Подавив возникшее вдруг желание расхохотаться, я сказал:

– Вы слишком много на себя берете, Тассия.

– Непременно, мальчик мой, – печально выдохнула шаманка, отпустив мою руку. – И не я одна.

Глава 17 Пристань парящих камней

В ангаре, определенном для «Ртути» бесстрастным голосом диспетчера-ИскИна, было безлюдно и очень тихо.

Подозрительно тихо.

Стоило сбежать вниз и сделать всего несколько шагов, как чувство странного напряжения сковало меня по рукам и ногам, подобно вязкой трясине – знакомое ощущение, с некоторых пор следовавшее за мной едва ли не по пятам.

Впрочем, на этот раз угроза была неявная, и осторожности в ней ощущалось куда больше, нежели самого намерения сделать мне что-то плохое. Именно поэтому я подавил недовольный рык твари и, положив обтянутую перчаткой руку на кобуру, громко и спросил:

– Здесь кто-нибудь есть?

В просторном и полупустом помещении мой голос гудел, отражаясь от мраморных стен и дробясь на множественное эхо.

Отвечать, однако, никто не спешил.

Я подумывал вернуться на корабль и просканировать ангар на предмет аномалий, но быстро отмел эту мысль. Во-первых, не хотел давать повод считать себя трусом. Во-вторых же, просто поберег свое психическое спокойствие. Выслушивать новую лекцию шаманки я был не готов. Так что просто вынул бластер и снял его с предохранителя.

Это мое действие и послужило толчком, заставившим угрозу явить себя.

– Тебе это не поможет, парень, – произнес невидимка.

Исток подсказал, чего ждать, так что я не особо удивился, когда обнаружил себя в кругу из десятка разумников, материализовавшихся, казалось, из воздуха. Все как на подбор высокие, мускулистые, в одинаковой броне с бордовым оттиском на груди – знаком личной гвардии лорда Орры, – и вооруженные электрическими пиками. Боевой конец каждой пики с гудением испускал фиолетовые дуги и был нацелен точно мне в грудь.

Тот из гвардейцев, что стоял напротив (судя по всему, командир), прибавил сильно искаженным голосом:

– Оружие на пол. И без глупостей.

Ни внешний облик людей, ни тон, которым было высказано предупреждение, не оставляли простора для импровизаций, так что я послушно положил бластер на пол и отпихнул его носком ботинка в сторону.

– Как скажете.

– Славный малый, – обронил кто-то сзади.

Оставаться вежливым было нелегко, но я старался. Даже улыбку растянул.

– Я что-то нарушил, начальник?

Предводитель компании долго рассматривал меня, после чего выдал короткое:

– Скоро узнаем. – Он тут же повернулся к своим и приказал: – Корабль обыскать. Всех пассажиров вывести. Если наткнетесь на огианку, не пытайтесь ее захватить. Нам нужно лишь убедиться…

Я не стал слушать, в чем они собирались убеждаться, только миролюбиво заметил:

– Зря время потратите, начальник. Я прибыл один.

Разумеется, слушать меня никто не стал. Командир снял шлем. Со стороны не догадаться, но под броней обнаружилась дама – бледная тетийка с суровым угловатым лицом и белоснежными волосами, подстриженными практически под ноль.

– В твоем положении лучше пока помолчать, – сказала она.

Я сразу нахмурился. Ясное дело, что цветов и торжественной музыки по прилете не ждал, но все-таки рассчитывал на разумный прием. Во всяком случае, без гвардейцев-невидимок, готовых, казалось, насадить меня на пику только за один чих.

– Я вообще крайне редко молчу, – признался я.

Командирша даже не хмыкнула.

– Встречала я таких говорунов. Ни один пока не впечатлил.

Звучало как приглашение, и обитавшая во мне тварь плотоядно облизнулась. Невидимое движение Теней ускорилось. Исток, готовый впечатлить невпечатляемую, напружинился.

Однако я подавил порыв.

Командирша, будто что-то учуяв, предупредила:

– Имей в виду, твое сопротивление лишь отсрочит встречу с леди Оррой. Подумай, стоит ли оно того.

Острое желание приукрасить ангар парочкой трупов сбавило силу, мутировав в нечто, отдаленно напоминавшее интерес.

– Это она вас прислала?

Но ответа я не получил. Кто-то из солдат, отправленный обыскивать «Ртуть», позвал:

– Капитан! Здесь есть кое-что, способное вас заинтересовать!

– Конкретнее.

– А вы сами взгляните!

Я, старясь держаться невозмутимо, перевел взгляд на гвардейскую предводительницу. Та выругалась и, приказав другим не выпускать меня из поля зрения, поднялась на борт «Ртути».

Поначалу меня взяло беспокойство за шаманку. Позволяя солдатикам обшарить корабль, я рассчитывал, что Тассия не станет изменять своим привычкам, и ускользнет от их внимания, как делала это прежде. Жаль, не сразу сообразил, что взволновало тетийсскую гвардию совсем не шаманка, а два криокуба, забытые на верстаке…

Казалось, меня со спины ледяной водой окатили. Я замер и с ужасом представил, к каким выводам придет капитан личной гвардии лорда Орры, когда в одном из криокубов обнаружит отрубленную голову его ближайшего советника!

Худшие опасения подтвердились, как только та с перекошенным от ярости лицом сбежала по трапу и, схватив меня за воротник, легко притянула вплотную к себе.

– Что, лейр тебя задери, ты с ним сделал?!

Прикидываться дурачком и уточнять, о ком речь, смысла я не видел. Особенно в положении подвешенного мешка, из которого вот-вот вытрясут все дерьмо.

– Если вы о голове советника Тулпара, то мне ее подбросили.

Не стоило рассчитывать, что она поверит. Так и получилось.

– Ну да, как же! И кому это надо?

– Там не было записки.

Капитану этот ответ по душе не пришелся, и она встряхнула меня сильнее.

– Ты что, самый умный?!

Я вытаращил глаза, стараясь вместо этого казаться самым честным:

– Да нет же! Говорю как есть. Голову подбросили, но я не знаю кто. Потому и хочу встретиться с вашей госпожой.

Грубоватое лицо белобрысой дамы чуть искривилось.

– Что ж, парень, твое счастье, что леди Диана сама изъявила желание говорить с тобой, иначе этот визит на Тетисс сократился бы до пары мгновений, – на последних словах она сделала особенный упор и, наконец, отпустила меня. Оглянулась на подчиненных и распорядилась: – Ящики забрать, корабль опечатать и выставить круглосуточную охрану. Ни одна живая душа без моего ведома не должна подняться на борт или спуститься с него. Ясно?

– Так точно! – отсалютовал один из солдат и тут же смущенно прибавил: – Но ведь…

– Когда имеешь дело с огианами, ни в чем нельзя быть уверенным, лейтенант.

– Так точно, капитан!

А капитан тем временем вернулась вниманием ко мне. Презрением, что плескалось в ее светлых глазах, можно было захлебнуться.

– Ведите этого к прыгуну, – рявкнула она. – Приказ нам дали четкий.

Буквально в то же мгновение по обе стороны от меня выросли два стражника и, подхватив под руки, поволокли к выходу.

От такой бесцеремонности Исток протяжно взвыл. Сам же я лишь возмутился:

– А вот это лишнее. Я ведь и самостоятельно передвигаться могу.

Разумеется, я не рассчитывал на разумную реакцию, однако капитан удивила.

– Стойте! – скомандовала она и, едва гвардейцы застыли, приблизилась. – Хорошо, парень. Ты пойдешь свободно. Но только попробуй что-нибудь вытворить. И я серьезно. Мне известно, на что отродье вроде тебя способно. Хоть волосок у кого дернется против ветра, тебя тут же пристрелят, будто бешеную скотину, и даже зарывать не станут. Понятно?

Стойко выдержав ее тяжелый взгляд, я проговорил:

– Не беспокойтесь, капитан. Я здесь не в поисках проблем.

Этого, похоже, оказалось достаточно. Глава стражников кивнула, и чужие пальцы на моих предплечьях тотчас же исчезли. Я бросил короткий взгляд на свои покрытые перчатками руки – ни единой дымной струйки, – украдкой выдохнул, оправился и только потом чинным шагом двинулся к выходу.

Снаружи ангара кипел жизнью столичный город Арк. Его высокие башни купались в теплом солнечном свете, а широкие улицы, сплошь усаженные розовым кустарником, полнились народом. Прежде я бывал здесь лишь однажды и то глубокой ночью, но даже тогда этот город произвел на меня неизгладимое впечатление. Блестящий, ухоженный… сложный, он отдаленно напоминал Мероэ на пике своего великолепия. Шум толпы, гул проносящихся мимо прыгунов, стойкий цветочный аромат и аппетитные запахи с лотков только подчеркивали это.

Я притормозил в надежде насладиться видом, но меня тут же подтолкнули в сторону роскошного черного прыгуна с родовым гербом Дома Орра на бортах, замершего у обочины.

Я, присвистнув, иронически заметил:

– Сколько почестей. Право не стоило.

– Топай давай, – буркнул один из гвардейцев и приоткрыл заднюю дверцу.

Едва я уселся, как тут же был зажат с двух сторон. Свое двухметровое оружие стражи, расположившиеся по бокам от меня, трансформировали в относительно компактные полуметровые жезлы, которые вполне неплохо чувствовали себя на поясе, а руки заняли криокубами. Сама капитан предпочла место рядом с пилотом.

«Что ж, – подумал я, покосившись на ящики с головами, – могло быть и хуже».

Могло быть намного хуже. Они могли обыскать меня и обнаружить инфочип. Особо моим планам это бы, конечно, не повредило, зато здорово смазало бы все впечатление от сюрприза, который я планировал преподнести их госпоже в качестве приятного дополнения к извинениям.

– Устраивайся поудобней, – бросила капитан, когда прыгун взмыл над улицей и встроился в один из транспортных потоков. – Путь предстоит неблизкий.

Ее слова застали меня врасплох.

– А мы разве не в шато направляемся?

– Размечтался, – хмыкнул гвардеец, что сидел справа. Его жезл неприятно тыкался мне в бок. – Столько дерьма в замок даже грузовоз не натаскает.

Я не стал развлекать его историями о том, сколько именно дерьма видели стены родового шато Орра. Вместо этого откинулся на спинку сиденья и погрузился в созерцательное молчание, периодически прерываемое ворчанием Истока.

Мало-помалу сияющие пределы города Арк сменились зеленеющими горами и туманными ущельями, до того живописными, что голова кругом шла. Некоторое время двигались вдоль скалистой теснины, затем спустились в речную долину, где, следуя течению, добрались до водопада. Там у самого края, притаившись меж поросших дикими розами вершин, обнаружился довольно скромный (по местным меркам, разумеется), но все равно величественный дом.

Мягко спланировав на прогалину у высоких ворот, прыгун заглушил двигатели, а капитан обернулась.

– Еще раз предупреждаю: без фокусов, – сказала она мне. – Будешь вести себя подозрительно – получишь заряд в лоб. Начнешь хитрить и зубоскалить – получишь заряд в лоб. Чуть замешкаешься или хотя бы даже оступишься – угадаешь, что будет? – получишь заряд в лоб. Все просто. Малейший намек на угрозу леди Диане или кому-то из моих ребят, и ты уже никогда не выберешься из Пристани парящих камней.

Я честно пытался не рассмеяться, но не получилось:

– Откуда?

Капитан терпеливо вздохнула, как будто и не ожидала иной реакции, а после широким жестом обвела окружающее нас великолепие:

– Это Пристань парящих камней, резиденция леди Винтерс. Добро пожаловать.

Она подала сигнал гвардейцам, и те довольно бесцеремонно вытолкали меня из прыгуна.

На сей раз я не стал сетовать на отвратное обращение с разумником, который, в общем-то, ничего плохо не сделал, и вместо этого засмотрелся витиеватым орнаментом, шедшим вдоль белокаменных стен. Даже короткого взгляда хватило, чтобы распознать в нем отголоски письменности древних лейров. Я удивился, но виду не подал. Пока не оказался внутри. Тут уж на смену удивлению пришла и настороженность. Старинные стенные гобелены, запечатлевшие эпичные моменты прошлого, и величавые статуи на постаментах практически кричали о том, что хозяин дома истинный и непоколебимый лейропоклонник! Вот те на!

– Кому, вы говорите, принадлежит этот дом? – с подозрением спросил я, разглядывая сильно выступающий подбородок одной из мраморных статуй.

– Моей матери.

Ответ прозвучал до того неожиданно, что я буквально подпрыгнул на месте и, резко крутанувшись, встретился с убийственным взглядом леди Дианы Винтерс-Орра, застывшей на верхней ступени широкой лестницы.

– Диана!

Я было сделал шаг ей навстречу, но крепкая рука капитана тут же опустилась на мое плечо, придержав на месте:

– Куда разбежался?

Я резко повернул голову, опалив стражницу раздраженным взглядом, но тут прозвучало спокойное:

– Все в порядке, капитан. Пусть идет.

Тяжелая ладонь исчезла. Я передернул плечами, пересек вестибюль и замер у подножия лестницы, воззрившись на Диану со щемящей болью в груди.

Она была подобна королеве. Но не в том плане, который обычно принято приписывать такому сравнению: не было ни пышных или кричащих нарядов, ни надменных или презрительных взглядов, лишь степенная величавость и капелька высокомерия, проскальзывавшая в том, как она держала голову. Темные до черноты волосы блестящей волной спускались на плечо. Макияжа минимум. Наряд тоже черный, подчеркнуто строгий. Идеальная статуэтка, запас секретов которой не поддавался исчислению.

– Привет, – нервно выдохнул я. А что еще было сказать?

Диана не ответила. Не отводя от меня внимательных и безукоризненно-синих глаз, она неторопливо спустилась, остановилась напротив и несколько мгновений только молчала.

Меня потряхивало, но я как мог старался скрыть это. Ладони вспотели. Я по привычке сцепил их за спиной и уже открыл рот, чтобы отпустить какую-нибудь безобидную глупость…

Как вдруг Диана размахнулась и со всей силы влепила мне пощечину.

Звон, казалось, заполнил собой весь вестибюль, а фейерверку, взорвавшемуся перед глазами, позавидовали бы и в День империи.

Схватившись за пылающую щеку, я потрясенно спросил:

– Что ж ты меня лупишь?

Диана, гордо прошагав мимо, бросила через плечо:

– Скажи спасибо, что вообще не убила.

Я развернулся, покосился на гвардейцев, неловко переминавшихся на месте, но сдерживать себя не стал.

– Судя по конвою, все-таки собиралась.

Никто не обратил на это внимания.

– Что там у вас, капитан?

Та дала знак гвардейцам опустить криокубы на небольшой хрустальный столик, притаившийся меж двух кресел с высокими спинками.

– Нашли на борту его корабля во время обыска. Взгляните, миледи. Думаю, вас это удивит.

Я отстраненно наблюдал за тем, как обтянутые черным шелком пальчики Дианы нетерпеливо заплясали по защелкам и поочередно распахнули крышку каждого из холодильников. Трудно понять, что именно она ожидала там увидеть, но когда заглянула внутрь, лишь на пару мгновений замерла, а затем очень медленно повернулась ко мне.

– И как ты это объяснишь?

Я шумно выдохнул, разомкнул руки, затем сцепил их снова. Разговор предстоял долгий, и легким быть не обещал.

– Может, присядем где-нибудь?

Размышляла она, как всегда, недолго.

– Вы свободны, капитан.

Командир гвардии растерялась и зверем глянула в мою сторону.

– Миледи, вы уверены? Этот разумник. У меня чувство, что он куда опасней, чем кажется.

– Все в порядке, капитан, – заверила Диана, не отрывая взгляда от моего лица. – Мы неплохо знакомы с господином Динальтом. Вреда он мне не причинит. По крайней мере, добровольно. Но на непредвиденный случай со мной будет СиОБи.

Я дернул бровью, в то время как капитан, казалось, хотела просверлить во мне взглядом дыру. Приказу она тем не менее подчинилась.

– Как скажете, миледи. – И прихватив гвардейцев, быстро убралась вон.

Едва охрана скрылась, Диана неторопливо запечатала криокубы, а затем молча поманила меня за собой.

Возражать и в голову не пришло, так что я покорно последовал через анфиладу роскошно обставленных комнат и коридоров, увешанных картинами, к выходу на просторную веранду, откуда открывался живописный вид на отвесное ущелье и сбегавший по нему шумный водопад. Здесь было прохладно, но не настолько, чтобы ощущать дискомфорт, а запах свежести и невесомые брызги, изредка доносимые ветром, настраивали на романтический лад. У отдаленного края веранды стоял небольшой, круглый стол, сервированный для позднего завтрака, и пара резных кресел. На столе, помимо блюд с легкими закусками и свежими фруктами, дымился фарфоровый чайничек. При одном только взгляде на нормальную еду, мой желудок издал жалобный стон.

– Голоден? – поинтересовалась Диана, с заметным неудовольствием взяв на себя обязанности радушной хозяйки.

– Немного, – поскромничал я.

Она не стала насмехаться, лишь предложила занять места за столом и перекусить.

Завтрак на фоне водопада проходил в неловком молчании. Изредка кто-то бросал ничего не значащую фразу или две, но по большей части оставался занят либо угощением (как я), либо созерцанием пейзажа (как Диана). К слову, пока мои челюсти пережевывали хрустящие теплые булочки, глаза то и дело останавливались на безукоризненном девичьем профиле.

Пока разделывался со второй чашкой розового чая (иных сортов здесь, похоже, из принципа не признавали), Диана, по-прежнему глядя на бурные потоки, низвергавшиеся со скалы, спросила:

– Даже не попытаешься объясниться?

Едва не поперхнувшись, я отставил кружку и осторожно прокашлялся. Поразительно! Я столько дней ждал момента, чтобы рассказать ей все и объяснить свои поступки, но как только тот настал, нужные слова выветрились, а те, что остались, годились лишь для нелепейших оправданий. Она бы такое даже слушать не стала.

Лишь несколько мгновений спустя, мне таки удалось выдавить:

– Я просто не хочу, чтобы мои слова звучали оправданиями.

– Тогда зачем изводил бесконечными звонками?

– Я считал, будто знаю, как убедить тебя не думать обо мне как о последнем мерзавце. Но я ошибался. Для понимания моих мотивов, нужно, чтобы ты узнала историю целиком, а я сам в ней еще не разобрался.

Она наконец-то посмотрела на меня. Но лучше бы этого не делала.

– Ты позволил убийце моей матери, той самой, на поиски которой я потратила всю сознательную жизнь, уйти от возмездия, а теперь появляешься на моей планете с отрубленной головой отцовского советника. Как, по-твоему, следует к такому относиться?

Под ее испепеляющим взглядом усидеть на месте оказалось непосильной задачей, и я, поднявшись из-за стола, отошел к ограждению и уставился на потоки воды, с шумом разбивавшиеся о дно ущелья. Ужасно хотелось рассказать все, что знал о шаманке, но не мог заставить себя преодолеть страх того, что вскрывшаяся правда навсегда оттолкнет Диану от меня.

И все же ответить что-то следовало.

– Ты же понимаешь, расскажи я все тогда, ты бы не ушла со станции живой. Невзирая на неказистый внешний вид, шаманка по-прежнему остается крайне могущественной лейрой. – Я невольно потер шею. – Выходить против нее опасно.

Диана хмыкнула.

– О, так ты о моей безопасности заботился, вот как?

Устав от ее снисходительного тона, я огрызнулся:

– Вообще-то, так оно и есть.

– Хочешь, чтобы поблагодарила?

Я быстро покачал головой.

– Нет. Конечно, нет. Просто хочу, чтобы ты дала мне время.

– Время на что?

Я сделал глубокий вдох и сказал:

– Выяснить, что она затевает, и к чему все это приведет. Сейчас она нужна мне. Даже не так. Она важна. У нее есть ответы, за которыми я охочусь. Пока не получу их, я не могу позволить исчезнуть. Но для начала должен помочь ей.

– Помочь в чем? – спросила Диана, заставив меня повернуться к ней. Тонкая бровь на фарфоровом лице была изящно приподнята.

Я знал, что от того, как я отвечу, будет зависеть, чем закончится наша встреча, а потому, глубоко вздохнув, сказал:

– Мы должны отыскать Гробницы юхани.

Повисла короткая пауза, после которой Диана разразилась заставившим меня оцепенеть холодным смехом:

– И только-то?

Я воззрился на нее:

– Ты слышала о них? Знаешь, чем они так важны?

Она не ответила, но вместо этого задала свой вопрос, лгать на который я не стал бы, даже если б мог:

– Шаманка прибыла с тобой?

Я кивнул.

Диана не удивилась, только откинулась на спинку кресла, скрестив на груди руки.

– Как это похоже на вас, Динальтов. На что угодно способны, преследуя собственные цели.

Шпилька предназначалась, чтобы задеть, но то, сколько боли она причинила, заставило меня прошипеть:

– По крайней мере, одним Динальтом стало меньше. Это не должно не радовать, правда?

Диана замерла. В глазах ее отразилось недоумение. Как видно, последние новости еще не успели добраться до здешних краев. Или им не позволили.

– Как тебя понимать? – спросила она.

Потребовались некоторые усилия, чтобы произнести:

– Мекета убили на Семерке. Всего несколько часов назад.

На этот раз даже железная выдержка леди ей изменила. Диана вскочила с места и, стремительно обогнув стол, остановилась возле меня. Ее светлое лицо выражало недоверие и… страх?

– Как это возможно? Он ведь…

– Неуязвим? – закончил я за нее с горькой усмешкой. – Похоже, он и сам немало в это верил, пока умудрялся выходить сухим из воды. Все же, бессмертие Серой Стражи – это лишь миф, в который все отчаянно верят.

Последние мои слова заставили Диану сомнительно выгнуть бровь:

– Аргус – это, по-твоему, тоже миф?

Поперхнувшись, я покачал головой. Все, что касалось этого товарища, неизменно окружала завеса противоречий и тайн, к которым я даже не представлял, как подступиться. Внезапные появления, когда ему, казалось, и взяться-то было неоткуда, способность восстанавливаться после тяжелейших ранений, скрытые намеки и абсолютное отсутствие логики в поступках у любого спровоцировали бы мигрень.

– Спроси что-нибудь попроще.

Диана настаивать не стала и вернула разговор в прежнее русло.

– Что именно случилось с Мекетом?

Тогда-то я и понял, что пришел момент для настоящей исповеди. Диана должна была услышать историю полностью, без оговорок и утаиваний. Хотя бы ради того, чтобы самостоятельно вызваться помочь мне с инфочипом. И пусть столь неприкрытое манипуляторство отдавало лицемерием, иного способа поступить я для себя не видел. Так что был особенно внимателен к деталям, когда рассказывал о роли шаманки в этой странной пьесе.

Само повествование заняло не слишком много времени, но как только подошло к концу, я заметил, что Диана отодвинулась на несколько шагов, словно перспектива находиться со мной в одном пространстве стала для нее с трудом переносимой.

– Презираешь? – скосив взгляд в ее сторону, спросил я.

– Я не знаю, что и думать. – Она вцепилась в каменное ограждение. – Всего несколько дней назад я всерьез полагала, будто ты мне нравишься. Но вот смотрю на тебя сейчас и понимаю: я не знаю, кто ты такой, и не представляю, чего от тебя ждать.

Казалось, если б она сейчас взяла со стола десертный нож и со всего маха вонзила мне его прямо в сердце, боль была бы не такой мучительной.

Я отвернулся, не представляя, что сказать. В своем презрении Диана была права: я действительно руководствовался лишь собственными интересами, игнорируя ее. Несмотря на то что дал слово помочь. Я солгал ей раз, и о многом умолчал во второй. После третьего, когда вся правда, наконец, раскрылась, она уже не решится мне доверять.

Молчание затягивалось. Пальцы Дианы, сжимавшие балюстраду, заметно дрожали, и я поймал себя на жгучем желании накрыть ее аккуратные ладони своими.

Я был готов поддаться порыву, невзирая на очевидные последствия, но она вдруг заговорила отстраненно-деловитым тоном:

– Как ты планируешь достичь цели?

Внезапная напористость заставила меня растеряться:

– Чего?

Диана пояснила:

– Ты сказал, что собираешься помочь шаманке в поисках тех Гробниц. Каким образом? Что у тебя для этого есть?

– Помимо острого желания покончить со всем кошмаром поскорей? – Я запустил руку в потаенный кармашек туники и выудил оттуда принадлежавший Д’юме инфочип. – Только эта маленькая штучка.

Едва взглянув на инфочип, Диана сразу все поняла.

– Почему Аргус отдал его тебе?

– Если бы я знал. Он оставил его во рту контрабандиста, будто нарочно хотел посмеяться над нашей с Мекетом доверчивостью. Не думаю, что чип имеет для него значение, иначе страж не стал бы им вот так разбрасываться.

– Кто знает, – с сомнением проговорила Диана и, переняв у меня инфочип, внимательно рассмотрела его. – С серыми стражами на логику полагаться нельзя. Неизвестно, какие мотивы преследует этот риоммский пес. Быть может, его внезапная непокорность куатам скрывает куда более хитрый план.

Провалиться мне на месте, если я действительно понимал, почему слова Дианы заставили меня встать на защиту Аргуса.

– По крайней мере, я уверен, что сам он непричастен к налетам черных кораблей на Семерку и колонию коддас!

Диана замерла в удивлении.

– Уверен? И из чего проистекает эта твоя уверенность? Надеюсь, она не основана на подачках, скормленных Ди Аргусом?

Тон ее содержал смесь какого-то особого вида презрения, чем вынуждал меня защищаться.

– Разумеется, нет! Но если говорить о подачках, за время наших кратковременных столкновений, он ни разу не разменивался на экивоки. В отличие от многих других.

– Надо же.

– Что? – Я не понимал, к чему она клонит, и оттого распалялся сильнее.

Она без колебаний пояснила:

– А ты, оказывается, падок на откровенность. Стоит только проявить чуть больше искренности, и ты уже горой за тех, кто еще совсем недавно хотел тебя прикончить. Скажи, ты со всеми такая размазня или у стража с шаманкой на тебя особое влияние?

Я приготовился ответить, что, каким бы дураком Диана меня ни считала, я вовсе не собирался признавать в сером страже и шаманке ближайших друзей, но что-то заставило меня заткнуться. И я сказал тогда:

– Будь оно так, разве я не бегал бы сейчас перед тобой на цырлах?

– Очередная фразочка из лексикона обитателей Семерки?

– Какая разница? Все равно теперь уже вряд ли кто-то так заговорит. – Мои слова ни под каким углом нельзя было назвать учтивыми, но выражение лица, должно быть, сказало Диане все, что нужно, отбив желание развивать тему.

– Чип зашифрован, – заметила она. – Хочешь, чтобы я попыталась открыть его?

В душе моей колыхнулась надежда.

– А ты сможешь?

Диана усмехнулась:

– Не будь ты в этом уверен, тебя бы здесь не было, не так ли?

Я потупился.

– Пожалуйста, не заставляй меня отвечать на этот вопрос.

Диана рассмеялась, дав понять, что не оскорбилась. Она действительно слишком хорошо все понимала.

– Пройдем в библиотеку.

Мы возвратились в дом, но на этот раз не останавливались в гостевых комнатах, углубившись в ту часть, куда посторонних пускали крайне редко. Это ощущалось в строгом, хоть и утонченном интерьере новых для меня помещений, а также сократившемуся количеству прислуги, попадавшейся на пути.

Библиотекой здесь называли комнату, под самый потолок забитую древними книгами и документами, причем как сохраненными на электронных и кристаллических носителях, так и рукописными. Долгое время считалось, будто великая библиотека Риомма была единственным местом в Галактике, где хранились наиболее редкие и ценные экспонаты галактической литературы, научной и художественной. Быть может, в количестве книг собрание здесь ей и уступало, но вот что касалось ценности… тут уж я никак не мог сдержать восхищенного:

– Ого! Даже трактат Аверре! – Я подскочил к стеллажу, на полках которого, среди множества корешков, виднелся знакомый темно-синий. Испытывая угрызения совести из-за того, что уничтожил собственный экземпляр, я не рискнул прикасаться к чужому, только пробежался глазами, заодно приметив пару фолиантов о боиджийской флоре и фауне. – Откуда здесь это все?

– Моя мать хоть и не была лейрой в прямом смысле, многое однако знала, – равнодушно заметила Диана, нажав несколько кнопок на своем наручном браслете, изначально показавшемся лишь незатейливым украшением. – Тебе повезло, что СиОБи не на диагностике.

И пары секунд не прошло, как из дальних дверей библиотеки, ведших, видимо, к еще более редким экспонатам, выплыл знакомый медузообразный лакей семьи Орра. Выплыл и застыл, помаргивая огоньками, будто на призрак наткнулся.

– Ну и на что уставился? – осведомился я, успев позабыть, насколько странным даже для слегка спятившего семейного лакея был этот робот.

– СиОБи, – предупреждающе проговорила Диана.

Тот мгновенно вышел из ступора, поприветствовав меня взмахом манипулятора:

– Мастер Риши, не ожидал вас здесь встретить.

Я чуть не рассмеялся. Ну где еще можно столкнуться с настолько раскрепощенной прислугой, позволявшей себе говорить, что в схемы взбредет, и умудрявшейся при этом не нарушать протокол? Сдержав порыв, я откашлялся в кулак и сказал:

– А вот я тебя ждал. Хотя сам в этом доме тоже оказаться не рассчитывал.

– Тогда зачем пожаловали? – Серьезный тон лакея не позволял определить, издевается он или нет, хотя часто-часто помаргивающие фоторецепторы заставляли склоняться к положительному ответу.

И потому реакция была соответствующей:

– Не поверишь, но жутко по тебе тосковал!

СиОБи снова застыл, будто пораженный признанием.

– Неужели правда? – А потом очень по-человечески всплеснул культяпками и прибавил: – А я, как назло, даже корпус не подкрасил. Какой позор! Какой позор!

Свое «какой позор» он повторил еще несколько раз, пока Диана не вмешалась.

– Хватит паясничать. Вы оба!

Я прыснул, а робот тут же подчинился.

– Простите, госпожа. Что я должен для вас сделать?

Диана протянула ему инфочип:

– Нужно, чтобы ты открыл к нему доступ.

Аккуратно взяв чип одним из манипуляторов, СиОБи притянул его к себе и внимательно просканировал. При этом выглядел он словно профессиональный антиквар, в руки которого попалась необычайно редкая безделица, и даже не забывал время от времени покрякивать от удивления.

– Гляньте-ка, давненько я не встречал такого раритета!

– Ты о чем?

– Видите ли, мастер Риши, – протянул СиОБи тоном профессора, – инфочипы подразделяются на три типа. Вообще-то, типов множество, но основных среди них всего три. Есть обычные, практически ничего не стоящие карты памяти, способные переломиться на двое от простого щелчка, есть виды покрепче и защита у них понадежней, а есть такие, что используются лишь в самых крайних случаях. Как, например, вот этот цанийский кристалл, упакованный в обертку из пластика. Удивительно прочная, а главное защищенная штучка. Тот, кому принадлежал этот чип, просто обожал свои секреты. Иной причины использовать цани я не вижу.

– Откуда обычный лакей может столько знать о кристаллах?

– Не такой уж и обычный, смею заметить, – с ноткой обиды возразил СиОБи. Он повернулся к своей хозяйке и продолжил пояснения, будто его и не прерывали: – Миледи, вещь, которую я сейчас держу, имеет невообразимую ценность, но и грозит немалыми проблемами.

Диана не дала мне и рта раскрыть заявив:

– Ты здесь не для того, чтобы советы раздавать. У тебя есть задача. Займись ею. А если не в силах, то просто исчезни и не трать наше время.

СиОБи выглядел оскорбленным.

– Но я ведь не сказал, что не могу его вскрыть! Я просто пытался…

– Твое мнение учтено, СиОБи. Теперь займись делом.

– Слушаюсь, миледи. – Лакей покорно поклонился и приступил к поручению, больше не отвлекаясь на комментарии. Что конкретно он делал, я не понимал и только наблюдал за серией постукиваний, поглаживаний и чуть ли не пробы на язык (уверен, будь робот оснащен этим органом, он им бы не пренебрег).

– Откуда у него такие навыки? Подглядывание и слежка еще куда ни шло, но взлом? Я чего-то не знаю о вашем славном семействе?

Диана несколько мгновений смотрела на меня.

– Можно сказать, ничего. Как, впрочем, и обо всех семействах Тетисс.

– Быть готовым ко всему? Таков ваш родовой девиз?

– Наш родовой девиз звучит несколько иначе, но в целом ты прав. Учитывая десятилетия кровавой вражды между семьями нашей планеты, никакие меры предосторожности не кажутся излишними. В том числе и наличие робота-взломщика.

– А наличие супруги-почтилейры?

Плечи леди мгновенно напряглись.

– Ты это к чему?

– Да так, ни к чему, – поспешил отмахнуться я и снова возвратился вниманием к механическому взломщику, который теперь едва ли не пускал пар от перенапряжения. – Не знал, что роботы так могут.

– Могут как?

– Нервничать, когда у них что-то не выходит.

– Кто вам сказал, что у меня что-то не выходит? – спросил СиОБи, поворачиваясь к нам с ярко-сияющими глазами-лампами. – Задача выполнена, миледи. Можем делать с его содержимым все, что заблагорассудится. И должен отметить, здесь просто прорва информации, которая почти никак не классифицирована. Я лишь бегло проглядел часть записанного, но даже этого хватило, чтобы понять, насколько неординарной личностью был хозяин чипа. Здесь есть буквально все: полные досье на крайне сомнительные персоны, информация о сделках, схемы секретных разработок, причем, как риоммских, так и принадлежащих Федерации Тетисс, тайные маршруты контрабандистов, а еще целая библиотека древних легенд и преданий, часть из которых связана, кстати, с лейрами. Миледи, это не хранилище, это настоящая бомба! Если б мое мнение учитывалось, то я бы предложил вам немедленно уничтожить вещицу и забыть о ней, как о страшном сне.

– С ума сошел? – вырвалось у меня.

– Крайне некорректно задавать подобный вопрос роботу, мастер Риши, – быстро откликнулся СиОБи. – Прежде мне не доводилось сталкиваться с чем-то столь ценным и опасным одновременно, а уж я повидал немало тайн!

– Тем не менее ничего уничтожать мы не будем, – безапелляционно заявила Диана.

– Тогда для чего он вам нужен, миледи? – спросил робот.

Она вздохнула, утомленная болтовней лакея, и взглянула на меня. Кивнув, я обратился к СиОБи:

– Проверь, есть ли на чипе что-нибудь о расе под названием юхани.

Тот как будто завис на пару секунд:

– Какой расе?

Я нахмурился.

– СиОБи, ты искусственный интеллект высочайшего класса. Не претворяйся, будто не расслышал.

– Ладно, ладно, – тут же уступил робот. – Проверю, раз желаете. Хотите юхани, будут вам юхани.

Теперь пришел мой черед устало вздыхать и закатывать глаза. Что ж поделать? Столь несносного, говорливого и даже несколько плаксивого ИскИна я еще не встречал. Жужжание сервомоторов, перемешанное с неразборчивыми машинными стенаниями, продолжались еще какое-то время, прежде чем оборвались слишком уж удивленным возгласом:

– Нашел! Молодой мастер Риши, я нашел то, что вы просили!

Я затаил дыхание, борясь с предвкушением, которое грозило вырваться на свободу в виде совершенно несолидного вопля.

Оживившись вместе со мной, Диана приказала лакею:

– Покажи.

СиОБи спроецировал над ближайшей столешницей изображение серии файлов, хранящихся на чипе. Ничего необычного, всего лишь кучка путевых заметок некоего путешественника, имени которого я даже запоминать не стал. Зато над содержимым немного подумал. В особенности над упоминанием гравитационной аномалии вблизи галактического Ядра, где космические путешествия превращались в адскую пляску. Расположенная в системе Безымянного пульсара, аномалия, согласно автору заметок, была примечательна тем, что создавала своеобразный трамплин для беспрепятственного прохода сквозь скопления звезд, окружавших центр Галактики.

– Не понимаю, они что, нарочно упрятали Гробницы в Ядре, чтоб их никто найти не смог? – Подобная выходка казалась нелогичной по многим причинам, и не в последнюю очередь из-за самого факта существования этих мистических захоронений.

– Не уверен, что…

Я оборвал лакея:

– Погоди, СиОБи! Тут говорится, будто аномалия имеет искусственное происхождение, что вполне укладывается в возможности юхани, описанные шаманкой, только…

Послышался негромкий смешок.

– Она тебя еще и сказками развлекала? – спросила Диана.

Я отстранился от голограммы и улыбнулся:

– Ну, то была моя просьба. Что, впрочем, не меняет сути дела. Если Гробницы действительно спрятаны где-то там, то без точных координат гнарка с два мы к ним прорвемся. Аномалия может послужить лишь пинком, но кто сказал, что он направит прямо в цель?

Тут уж СиОБи не сдержался и противно звякнул манипуляторами.

– Если нужно в цель, то почему бы не обратить внимания вон на тот набор данных, – предложил он. – Напоминает координаты, не находите?

Я взглянул на последовательность цифр, заинтересовавшую робота, и, пожав плечами, решил довериться лакейскому чутью. Тот, будто только этого и ждал, приступил к проверке.

Пока СиОБи сопоставлял новые данные с теми, что уже имелись в обширных информационных банках библиотеки леди Миреи, я остановил взгляд на Диане. Чуть больше недели прошло с тех пор, как мы разошлись по разным углам на станции Дей-Прим, однако столько всего успело произойти за это время: и знакомство с Д’юмой, и атаки Черной эскадры, и смерть Мекета… И только Диана оставалась неизменно хороша, разве что чуточку больше отстраненной неприступности приобрела.

– Риши, прекрати сверлить меня взглядом. Мне не по себе, когда ты так делаешь.

Слегка смутившись, я, как обычно, ляпнул первое, что пришло в голову:

– Это почему же?

Но она только хмыкнула, отвернувшись к выходу, где в ту же самую минуту, будто поджидали, появились несколько разумников в длинных серых плащах с капюшонами.

– Прошу прощения за вторжение, леди Орра, – сказал тот, что стоял в середине и носил маску цвета полированной кости, – но этот инфочип и робота я заберу с собой.

Глава 18 Похищение

Я замер, чувствуя, как пол постепенно уходит из-под ног. Кого-кого, а эту мрачно разодетую пятерку я здесь увидеть не ожидал.

Я посмотрел на Диану, в надежде заглушить внутренний голос, настойчиво шептавший о заранее подготовленной ловушке. Ну не верилось, что она могла мне так отплатить. Даже после всего, что я сделал. Леди Орра была слишком благородна, чтобы так мстить. К тому же выражение ее вмиг заледеневшего лица громче всяких слов говорило о внезапности визита серых.

– Вас сюда никто не звал, – отрезала она, смерив гостей презрительным взглядом.

Тот, что стоял впереди общей группы, недобро рассмеялся:

– Мы это поняли, когда потрошили вашу охрану. Недурно натренированную, кстати, но все же недостаточно умелую, чтобы противостоять Серой Страже. – Чванливого самодовольства в искаженном голосе оказалось в разы больше, чем обычно позволяли себе прислужники куатов, что немало удивляло.

Диана не дрогнула. На ее лице заходили желваки.

– Как вы проникли сюда?

Лидер стражей театрально вздохнул.

– Через дверь, само собой. – Фраза, должно быть, казалась ему донельзя остроумной, однако никто из нас ее не оценил. Протянув правую руку, он прибавил: – Инфочип сюда, пожалуйста, и тогда, возможно, никто не пострадает.

За время, что длился этот странный и короткий диалог, СиОБи проворно свернул голограмму, извлек из себя чип и передал его мне, отчетливо и громко прошептав:

– Сделайте что-нибудь! Я не горю желанием покидать родной дом.

Каждый из присутствующих отреагировал на это по-своему. И даже страж в гротескной маске. Он сказал, глядя на меня:

– Тебя, разумеется, мы тоже забираем.

– Конечно. Разбежался. – Я холодно усмехнулся и спрятал чип в карман. Руки немного дрожали, но вовсе не страх за собственную шкуру служил тому причиной. Полупрозрачный дымок заструился сквозь перчатки и свивался сложными узорами, которые тут же растворялись.

Страж, заметив это, поспешил предупредить:

– Не стоит усугублять, парень. Я изучил все твои трюки. Тебе нечем нас удивить. И шансов у тебя тоже нет.

В ответ моя ухмылка стала только шире.

– Как же часто мне об этом говорят.

Ему не понравился такой ответ. А я и не удивился. Серые стражи прекрасно знали о своей репутации и не стеснялись ею пользоваться. Иные из их кодлы просто упивались ужасом и унижением своих жертв. И уж совсем единицы сталкивались с теми, у кого хватало смелости открыто им дерзить. Меня же от суеверного страха излечила смерть Мекета.

Аргуса с его невероятной способностью всегда заставать врасплох можно считать исключением. Но и только.

Я сказал:

– А вы, как я погляжу, все не устаете пускать слюну на чужое добро. От Метары нахватались?

Страж во главе группы задрожал от той ярости, что всколыхнули в нем совершенно безобидные на первый взгляд слова. Он снял с пояса бластер и, указав им на меня, угрожающе проговорил:

– Пацан, твой длинный язык тебя погубит. – Тут его рука качнулась, и дуло опустилось под углом, нацелившись на мои колени. – Мне дали четкий приказ, так что прибить тебя я не могу. А вот оставить калекой – с этим не будет никаких проблем.

Вот тут мне следовало кое о чем догадаться, но застигнутый врасплох, я не совсем трезво оценивал сложившуюся ситуацию. Откуда взялся бластер? И куда делись серебристые наручи?

Впрочем, хорошенько поразмыслить не получилось.

– Инфочип сюда, – повторил страж. – Живо.

– Нет.

– Тогда себя и вини.

Я понял, что он выстрелит, еще до того, как последние слова прозвучали, и среагировал на опережение. Я дал монстру волю. Его темная сила захватила меня и к моменту рождения вспышки превратила в существо из чистой ярости. Плазменный сгусток был на середине пути, когда я припал на одно колено и хлопнул ладонью об пол.

То, что сидело во мне, хлынуло наружу неудержимым потоком.

Волна сокрушительной тьмы без труда рассеяла выстрел, раскрошила оружие и разметала стражей, будто те были кеглями на игровом поле.

– Ого! – СиОБи себе не изменял. – Как вы их мастер!

Я решил, что комментировать это бессмысленно, и прислушался к образовавшейся в груди пустоте. Вспышка миновала. Зверь сделал свой ход и затих, оставив после себя лишь ощущение чудовищной усталости. Не без усилия поднявшись на ноги, я глянул туда, где кучей-малой лежала серая пятерка. Лежала без движения и в слишком уж неестественных позах, как если бы каждая косточка в их телах была переломана.

Я поежился.

– Что это с вами, мастер Риши? Вам нехорошо?!

Переведя дух, я уставился на лакея. Тот, зависнув в полуметре от меня, с каким-то неправдоподобным тщанием рассматривал мое лицо.

Нутром чуя неладное, я не стал уточнять, о чем он, и вместо этого повернулся к своей спутнице:

– Надо уходить, пока они не очнулись!

Диана не шелохнулась. Подражая своему роботу, она взирала на меня со смесью ужаса и неверия.

– Очнулись? – встрял СиОБи. – Вы только взгляните на их торчащие кости! Всем этим господам теперь одна дорога – в морг.

Смотреть на изломанные тела во второй раз желания не возникло, а вот проблеваться – да. Притом под самодовольное урчание твари. Тем не менее я подавил порыв и сказал:

– Поверьте, эти ребята способны пережить и не такое. Нам лучше убраться отсюда. Да поскорей.

Чувствуя, что мои слова не произвели серьезного впечатления, я решил перейти к действиям. Не мудрствуя особо, бесцеремонно схватил Диану за руку и потащил ее из библиотеки.

Комнаты сменялись одна за другой, но я едва это замечал. Двигался наугад, слегка пошатываясь от слабости, но спутницу свою не выпускал. Потому что никак не мог отделаться от ощущения, что что-то важное упустил из виду. СиОБи не отставал.

Только когда преодолели еще один поворот, Диана, наконец, вырвалась из моей хватки и мрачно поинтересовалась:

– Куда ты разбежался?

С любопытством осматриваясь в совершенно незнакомой комнате, напоминавшей смесь гостиной и картинной галереи, я пожал плечами:

– Туда, откуда можно смыться отсюда. Да подальше.

– Ты же слышал, что сказал страж. Они перебили всю охрану. Значит, выходы перекрыты. Нам не уйти.

– Шанс есть, если не станем мешкать. Серые не привыкли таскать с собой армию, так что пути к отходу наверняка свободны.

Чувствуя, что ее это не убедило, я на всякий случай снова потянулся к ее руке и легонько встряхнул.

– Ну же, Диана! Мне как никогда нужен твой боевой пыл.

Только после этого она подняла на меня взгляд.

– Зачем? Чтобы ты и дальше мог приплясывать под дудку той старой суки?

Я отвернулся. К чему она о Тассии вдруг вспомнила?

– Если не отделаемся от серых, – заметил я и, как казалось, весьма справедливо, – нам вообще не придется ни перед кем плясать. Не на чем будет. Стражи скоро завершат регенерацию, и чем быстрее мы покинем планету, тем лучше. Вот доберемся до «Ртути» и тогда расскажешь, как сильно ты меня презираешь.

– К презрению это вообще не имеет никакого отношения.

На мой вопросительный взгляд Диана указала на зеркальную дверь, перед которой мы остановились.

– Да ты посмотри на себя!

Тон ее показался настолько необычным, что я послушно повернулся и уставился на свое отражение. А когда разглядел его в деталях, едва не лишился дара речи и тихонько выдохнул:

– Ущипните меня.

Отыскать черты прежнего себя в призраке-висельнике, что скалил зубы в зеркале напротив, было нелегко. Тщательно уложенная прическа растрепалась, превратившись в гнездо, а и без того бледная кожа стала просто пепельной. Но куда страшнее всего этого оказались глаза, чью естественную болотную зелень сменила графитовая чернота.

– Ч-что это такое?!

Диана была беспощадна:

– Так проявляется натура. Видимо, то, из-за чего на тебя охотятся куаты, наконец-то выползает наружу.

С трудом представляя, как воспринимать увиденное, я обеспокоенно ощупал свое лицо. Кожа казалась прохладной, хотя прежней гладкости не утратила.

– Интересно, это пройдет?

– Спросишь у ведьмы. Ей ли не знать ответа. – Диана подтолкнула меня вперед по коридору, где у одной из створок нервно мельтешил СиОБи. – Ты, кажется, торопился? Или опасность быть схваченными нам уже не грозит?

Не без усилия взяв себя в руки, я отвернулся и приблизился к лакею.

– Этот лифт доставит нас в гараж, – сказал робот.

Втроем мы загрузились в кабинку. Диана нажала кнопку, и нас плавно понесло куда-то наверх. Все это время меня не покидало чувство, будто я упустил нечто важное. Даже Исток, выдохшийся после своей сокрушительной вспышки, казалось, не находил себе места. В животе предательски заурчало.

– Серьезно? – Диана смотрела так, будто собиралась прикончить меня взглядом. – Даже сейчас о еде думаешь?

– Еда здесь ни при чем, – глухо откликнулся я, ощущая, как крепче стягивается узел моих внутренностей.

– Что же тогда?

Ответ показался, едва створки лифта раскрылись и выпустили нас под сумрачные своды просторного ангара. Скрытый от посторонних глаз за водопадом, он был выдержан в том же стиле, что и весь дом, и мог бы похвастаться не менее богатым парком аэромобилей, чем шато Орра.

А еще пятеркой серых стражей, выстроившихся почетным полукругом в нескольких метрах напротив. Без масок и плащей, но в черных доспехах и с серебристыми наручами, они все одинаково ехидно улыбались.

– Видимо, это, – заметил прозорливый СиОБи.

Я едва его слышал. В ушах зашумело от черного пламени, вспыхнувшего внутри меня. Все как всегда при встрече с этой братией. С небольшим лишь отличием: на сей раз пламя ощущалось жалким подобием себя прежнего. Ни дымных колец, ни жжения.

– Надеюсь, вы не собирались уйти, не сказав нам даже «до свидания»? – Неприкрытое лицо стража, стоявшего в центре группки, казалось едва ли не копией аргусовского. В ту пору, разумеется, когда тот носил бороду-косицу. К слову, такая борода была неотъемлемой частью облика каждого из присутствующих серых. Отличались только незначительные детали, вроде длины и цвета волос, а также степени бледности кожи. Но в целом все выглядели почти как идентичные клоны одного человека. Даже хищное выражение как будто было единым на всех.

Подавив дрожь, спровоцированную своей же глупостью, я перетолкнул себя через порог и вяло отозвался:

– Была такая мысль. Невежливо, конечно. И бессмысленно.

Двойник Аргуса оскалился.

– А ты во всем ищешь смысл?

– Только когда занять себя нечем, – возразил я. Створки лифта захлопнулись, отрезав нам путь к отступлению.

– Еще и остришь?

– Постоянно. Спросите Аргуса.

Лицо стража дрогнуло, неестественный оскал растворился в усах.

– Я начинаю понимать, почему он столько с тобой церемонился, – сказал он.

– В самом деле? Как мило.

– Еще как мило, – подтвердил страж с совершенно серьезным видом. – Особенно если учесть, что Тени тебя не так уж и хорошо слушаются.

В его последнем замечании не было ничего выдающегося, однако оно послужило еще одним ударом по хрупкой стенке моего самообладания. Осведомленность стража, мягко говоря, настораживала. Даже больше, чем засада, существование которой я толком не почуял.

Я решил скрыть растерянность за доброй порцией ехидства и лишь сверкнул глазами да выдавил милую улыбку:

– Какие мои годы?

Страж качнул головой, выражая несогласие:

– А вот этот вопрос, что называется, к тебе. – И с проворством электрической вспышки метнулся вперед.

Я едва моргнуть успел, прежде чем огромный кулак врезался мне в живот. Сила удара согнула меня пополам и заставила отлететь к лифту. Чудом не выблевав внутренности, я врезался в тяжелые створки и сполз на пол. Искры вперемешку со слезами застили зрение, а острая боль вырвала жалобный стон.

Сквозь вой осатаневшего Истока до меня донеслось:

– Наблюдать за твоими выкрутасами можно бесконечно, парень, но у нас времени в обрез, а желания и того меньше.

– Не смейте! – Я не видел, но скорей почувствовал, как Диана ринулась наперерез стражу. Тот отмахнулся от нее, как от мухи. Послышался звук короткой борьбы, звонкий шлепок, и спустя миг заступница присоединилась ко мне на полу.

– Прошу не встревать, госпожа, – посоветовал страж. – Цели вредить вам у меня нет. Однако это очень легко может измениться. Не нарывайтесь.

Тут уж не сдержался СиОБи. Издав нечто вроде боевого клича, ощетинившийся манипуляторами крошка-лакей метнулся к стражу. Без особого, впрочем, успеха. Робота быстро вывели из строя, накормив шоковым зарядом.

– Аргус, похоже, находил извращенное удовольствие в том, чтобы играться с вами, будто китх с добычей, – процедил страж. – Я же такой ерундой заниматься не стану. Старейшины куатов хотят, чтобы ты и чип были доставлены на Паракс, и никакие твои злостные уловки этому не помешают. Тени могут быть опасны лишь для простых смертных, парень. Истинные серые стражи знают, как им противостоять.

Боль в животе породила столь жгучую ненависть, что та напрочь заволокла все разумное, что во мне было. Кроме желания язвить.

– Да ну? – прошипел я. – Наряжая других в свои тряпки и подбрасывая их, словно наживку? Величайшая стратегия серых?

Страж, из желтых глаз которого сочилось надменное превосходство, спорить не стал.

– Не самая хитроумная, положим, но действенная. Ведь ты повел себя именно так, как мы рассчитывали: убил всех, кто смел угрожать, даже не заподозрив в ряженых собственную охрану леди Орры.

Диана, все еще сидевшая на полу, тихо ахнула.

– Мне искренне жаль, госпожа, – произнес он тоном, начисто лишенным какого бы то ни было сожаления. – Несмотря на все наши особые навыки, иметь дело с Теневым Истоком – крайне нетривиальное развлечение. Пришлось задействовать все хитрости: от банального подкупа и запугивания до минновой сыворотки. Видите ли, даже самые верные псы способны на предательство, если ударить по их величайшей слабости. Ваша охрана просто обожает вас, и им показалось вполне достаточным знать, что лично вы, моя госпожа, не пострадаете. Судьба же этого существа их не волновала. Что вполне укладывается в общепринятые рамки взаимоотношений между обычными разумниками и темными тварями, вроде лейров.

– Мерзавцы, – выдохнула Диана.

Страж хохотнул.

– Смотрите на вещи позитивно, миледи. Зато теперь вам не придется выносить общество непредсказуемого монстра, способного нести только смерть и хаос.

Такое обилие самодовольного позерства спровоцировало меня на замечание:

– Ты хоть паузы делай, а то дышать не успеваешь.

Страж как будто бы оскорбился.

– Уже наскучил?

– Смертельно, я бы сказал.

Он улыбнулся в усы.

– Ну, смерть-то тебе пока не грозит. Это я обещаю.

Боль в животе никуда не делась, но я сумел скопировать его улыбку.

– А я не о себе говорю.

Самодовольная ухмылка вернулась на лицо серого. Он наклонился, практически навис надо мной и зашептал в самое ухо:

– Ты так и не понял, да? На всякую тварюшку найдется свой аркан.

Мерзкий сладковатый запах, источаемый стражем, заставил меня задохнуться. Отвращение и ярость вскипели с новой силой. Но я не собирался расходовать их понапрасну. Я хотел раздразнить ими тварь, а потом дать ей полакомиться кровью серого стража. Настроился и распахнул ящик настежь…

Ничего не случилось. Вообще. Темная сила, прокатившаяся сквозь меня подобием электрического тока, даже волосков на голове стража не всколыхнула.

Тот, будто почуяв порыв, усмехнулся.

– Ну что? Никак? Только не изводи себя зря. Еще надорвешься.

Видимо, растерянность слишком явно отразилась на моем лице, потому что страж поспешил пояснить:

– Все дело в психических барьерах, которыми окружил тебя Гугса, когда создавал. Кое-какие, как мы все знаем, ты поборол. Но несколько особенно заковыристых по-прежнему сковывают силу, что бурлит в тебе, будто в котелке. Мощные, но кратковременные бури – это, увы, все, на что ты способен, парень.

Я не собирался верить ему на слово, снова и снова пробуя призвать в руку потоки призрачной тьмы и ткнуть стража носом в его же ошибку. Но все было без толку. Невидимые энергетические ручейки, наполнявшие пространство ангара, будто вода – аквариум, отказывались повиноваться. Чудище, рвавшееся наружу, слепо тыкалось в невидимую стену, не в силах ее преодолеть.

С трудом переведя дух, я все-таки сказал:

– Радуйся пока. Но это ненадолго.

Страж не стал спорить.

– Твоя правда, господин Исток. Но знаешь, тут какое дело? К тому моменту, как ты очухаешься, последнее, о чем будешь думать, – это возможность повелевать Тенями. Кажется, мы заболтались. – Он отстранился и повернулся к группке серых, что невыразительными призраками маячили на периферии: – Грузите его, ребята.

Двое рыжеволосых стражей, идентичных во всем, синхронно отделились от остальных и направились в мою сторону. Другой, что с ониксовой кожей, между делом спросил:

– А что с девчонкой?

НедоАргус глянул в сторону Дианы, остававшейся все это время удивительно молчаливой, и отвесил ей шутливый поклон:

– Моя госпожа, примите глубочайшие извинения за причиненные неудобства. Смею заверить, более мы вас не побеспокоим. – Гадко ухмыльнулся и добавил: – Если, конечно, вы сами не начнете искать с нами встречи. Кстати, вашего лакея мы тоже прихватим. Он, насколько мне известно, сумел расшифровать инфочип.

Диана поняла намек и разумно не стала вмешиваться.

Когда близнецы подхватили меня под руку, я пересекся с ней взглядом и проговорил:

– Если решишься, ты знаешь, кого взять в помощники.

Я не был уверен, что Диана поняла намек, но большего сказать не рискнул. Оставалось надеяться, что она умерит гордость и сумеет что-нибудь придумать до того, как куаты распотрошат меня и заспиртуют мои органы в разных банках.

Диана так ничего и не ответила.

Меня тем временем втащили на борт челнока и грубо водрузили на жесткое кресло, привинченное к стене в самом углу. Сверху швырнули обесточенного СиОБи. Все еще не отойдя от удара в живот, я благоразумно не стал возмущаться, решив придержать норов до более подходящего случая, и обратился в слух.

– Что с прелатами? – спросил темнокожий очевидного главаря этой клики. – Забираем?

– Оставь. Не собираюсь таскать с собой падаль. Достаточно и того, что мы видели. Интересно, как теперь старейшины оценят труды несравненного Ди?

– По-прежнему считаешь, что это дело рук мертвяка?

Двойник Аргуса неожиданно прорычала:

– Его. Иначе и быть не может!

Столь острая неприязнь, сочившаяся из каждого слова, смутила меня. Я знал, что стражей взращивали в подобии клановых традиций, вычерчивая строжайшую иерархию между командиром и подчиненными. Аргус считался первым после Метары и, несмотря на относительно юный возраст, обладал поистине непререкаемым авторитетом. Неужели охота за прелатами послужила причиной того, что его сместили с поста главы Серой Стражи?

Не в силах справиться со снедающим меня любопытством, я словно невзначай заметил:

– Может, я дурак, но у меня такое чувство, будто вы все неровно дышите к Аргусу.

За что мгновенно схлопотал.

Удар был легким и прошелся раскрытой ладонью прямо по щеке. Однако от протяжного звона в голове это не избавило.

– Пасть захлопни! – прорычала пародия на Аргуса, вытаращив совершенно безумные глазищи.

Я охнул, но жаловаться не стал. Только прищурился и, растянув губы в наглой ухмылке, прошипел:

– Хоть наизнанку вывернись, таким как он тебе вовек не стать!

Серый предпринял новую попытку ударить меня, но на сей раз крепкая рука темнокожего стража его остановила.

– Декарт, не стоит. Сопляк тебя провоцирует, а ты и рад стараться.

Отдающие нездоровой желтизной глаза этого Декарта, казалось, вот-вот вывалятся из орбит; лицо покраснело, а в уголках рта появилась пена – в целом довольно жуткое зрелище. Разве что меня не впечатлило.

– Как быстро все поменялось, да? – сказал я нарочито вежливо. – Вот только что ты насмехался надо мной, а вот уже пучишь зенки, будто неделю в туалет не ходил. Прямо-таки парадокс!

Я знал, что сильно рискую. Понимал, как нарываюсь – в животе все еще ныло, а щеку жгло огнем. Тем не менее не мог противостоять потребности выплеснуть весь скопившийся внутри яд. И потому ждал очередного удара.

Которого, однако, не последовало. Вместо этого Декарт спокойно высвободился из хватки собрата и, глядя на меня как на кусок слизи, процедил:

– Ты всего лишь тварь, из-за которой один из самых выдающихся серых стражей в истории пошел по стопам Динальта-предателя! – Развернулся и скрылся в рубке.

Признание спровоцировало ступор, так что несколько долгих минут я лишь тихонько сидел, пытаясь разобраться, в чем тут связь. О том, что Ди Аргус не совсем ровно дышит в мою сторону, я слышал и прежде. Одержимый Тенями и всем, что с ними связано, он по вполне очевидным причинам видел во мне их воплощение. Но в отличие от куатов, которые, следуя заветам Майры Метары, стремились использовать мою скрытую силу в качестве оружия, жаждал лишь слепого поклонения? Так, что ли, получалось?

Сама идея внушала столь острое отвращение, что я не сумел не поежиться.

В этот момент челнок вздрогнул. Я решил, что мы приземлились в ангаре корабля-матки, но очень скоро понял, что ошибся. Гудение двигателей не прекращалось, что сразу навело на мысль о гиперпространственном прыжке. Это удивило. Такие крохотули, как правило, не оснащались двигателями для путешествия по гиперу. Но, похоже, у каждого правила найдется свое исключение. Осмотревшись, я заметил крошечный иллюминатор, наполовину скрытый одним из кресел. Убрав СиОБи с колен, поднялся и заглянул в него.

– Жопу прижми, – спокойно посоветовали мне в спину.

Я даже не подумал подчиняться, лишь оглянулся и встретился с непостижимо-черным взглядом темнокожего стража.

– Куда мы летим? – спросил я, сглотнув.

Тот промолчал.

Я усмехнулся и снова выглянул в иллюминатор.

Бесконечные гиперпространственные течения и водовороты существенно искажали восприятие, однако мне удалось заметить темное пятно, к которому нас неудержимо несло. Пятно разрасталось, постепенно обретая узнаваемые очертания риоммского акаша.

Я никогда не питал большой слабости к военной технике, а потому и к знаменитым боевым монстрам Риомма относился с определенной долей равнодушия. Однако, получив возможность внимательней приглядеться к одному из таких кораблей, не сумел оторваться. Наверное, акаш можно было назвать красивым, изящным даже, как глубоководную катрану, чьим обликом и вдохновлялись риоммские конструкторы. Плавные изгибы вытянутого тела, усеянного бойницами импульсных пушек, едва ли не досконально копировали главного риоммского хищника. Двигатели напоминали треугольный рыбий хвост, а зев ангара, что располагался под вытянутым носом, походил на зубастую пасть.

– Стыковка в гипере? Разве это не опасно?

Но меня и тут проигнорировали.

Едва челнок залетел в «пасть», я оказался сдернут с места и с СиОБи на руках выпровожен в просторный ангар. Внутри царила зловещая тишина, и было настолько холодно, что облачка пара вырывались изо рта при дыхании. Сумрачные изгибы переборок подмигивали алыми индикаторами, что только добавляло жути царящей на борту атмосфере. Тварь внутри меня беспокойно завозилась, а призрачная мощь, невзирая на попытки призвать ее, по-прежнему утекала сквозь пальцы.

– У вас всегда здесь так мило?

Декарт, вышагивавший чуть впереди, замер. Я думал, он выдаст что-нибудь в духе «заткнешься ты или нет?», но быстро сообразил, что серый тоже почувствовал неладное. Вся пятерка стражей, окружавшая меня кольцо, напряглась. Что-то встревожило их. Что-то, о чем они не подозревали, пока не покинули челнок.

Тот, что с кожей чернее угля, принюхался к воздуху и негромко объявил:

– Мертвяк!

Тут, будто в подтверждение его слов, распахнулись двери, ведшие во внутренние помещения корабля. Оттуда, жалобно причитая, выскочил окровавленный риоммец во флотской форме. Человек подволакивал ногу, а одна рука у него была отсечена по самый локоть. Заметив стражей, риоммец выпрямился и просипел с каким-то неуместным злорадством:

– Ну что, доигрались? Кха-кха… А тут кое-кто решил к нам заглянуть. – Он снова закашлялся, а потом вдруг расхохотался, будто безумец. – Э-эх, кху-кху…говорили мне не связываться вами… Ублюдки…

Он, кажется, собирался сказать что-то еще, но едва успел открыть рот, тут же поперхнулся, широко выпучил глаза и подался назад. Из его трахеи вылезло стрекочущее лезвие, а густые тени за плечом обрели форму высокого разумника в черных одеждах.

– Вы взяли то, что вам не принадлежит, – сказал Ди Аргус.

Глава 19 Серебряный взгляд зверя

Собственное лицо под маской он не скрывал и заново обзаводиться дополнительной растительностью, казалось, не собирался. Разве что волосы держал все той же длины – чуть ниже плеч, – и в глазах нисколько не убавилось убийственного льда. Энергетическое лезвие, вырывавшееся из наручей, зловеще стрекотало и переливалось в тусклом свете. Свирепый, дикий китх, вышедший на охоту.

Чтобы понять, насколько сильно напряглись куаты рядом со мной, сверхвосприятие не понадобилось. Достаточно было ощутить, как резко сжались их пальцы на моих предплечьях.

Я поморщился, но не пикнул.

В противовес собратьям, Декарт, казалось, не испытал ни малейшего потрясения и, нацепив холодную улыбку на диковатое лицо, поприветствовал незваного гостя:

– То-то падалью повеяло. Чему обязаны столь неожиданным визитом, мастер Аргус?

– Вы взяли то, что вам не принадлежит, – повторил тот, переступив через труп убитого солдата. Серебристый взгляд при этом скользнул по мне наждаком.

Я не вздрогнул, не сглотнул, как это часто бывало, когда чуял, что дело – труба, но покрылся испариной от головы до пят. Впервые за все время знакомства с Аргусом мне стало по-настоящему жутко. Настолько, что диалог теперь уже бывших соратников едва задевал сознание.

– И о чем же, позволь спросить, речь? – усмехнулся Декарт. – Уж не об этом ли тщедушном субъекте?

Можно было возмутиться, только куда там. Серых не волновала даже гибель собственного экипажа. С чего бы им слушать меня?

– Он идет со мной, – безапелляционно объявил Аргус.

Декарт качнул головой:

– Ты про Исток? Он принадлежит Ордену. Не тебе.

– Он никому не принадлежит.

– Как и ты теперь, видимо. Такой же неприкаянный. Но старейшины это исправят, можешь не сомневаться.

– Он идет со мной, – с нажимом повторил Аргус, активируя второй клинок. Жест вышел красивым, внушительным даже, только не вызвал ничего, кроме града насмешек со стороны пятерки в серых доспехах.

– Ты невероятно самонадеян, раз заявился сюда, – продолжая тянуть губы вширь, заметил Декарт. Он подал знак остальным, и вокруг меня тотчас же запели, застрекотали чуть изогнутые энергетические лезвия. – После всех переделок, которым ты себя подверг, твоим именем все еще пугают разумников. Но один против пятерых? Уверен, что не подавишься, друг Ди?

– Я тебе не друг, – отрезал ученик моего брата и совершил стремительный выпад.

Клинки со свистом рассекли воздух, мазнув Декарта по шее, пока он сам только готовился принять боевую стойку.

Я вздрогнул. Как, впрочем, и все остальные.

Декарт, выпучив глаза, схватился за собственную шею. Тонкая красная линия, прочерченная поперек горла, быстро набухала. На лице стража вперемешку с ужасом проступило изумление. Похоже, он никак не мог понять, отчего его голова по-прежнему на месте.

Аргус, вернувшись в исходную позицию, холодно усмехнулся.

– Увалень, – презрительно процедил он.

Декарт, казалось, от злости и унижения вот-вот лишится чувств. Его безумный взгляд приклеился к перепачканным кровью кончикам пальцев.

– Ты за это заплатишь, мертвяк!

Аргус расщедрился на еще один смешок. Уверенный в себе, он буквально излучал превосходство и смертельную угрозу. Самый что ни на есть серый страж.

Декарт, которого подобные тонкости не волновали, дал сигнал близнецам прикрывать его с боков и снова уставился на противника:

– Когда я с тобой закончу, нежить, твоими останками можно будет этот самый пол драить!

Аргус только головой покачал:

– Ты болтливей шлюхи, Декарт. Дерись или проваливай.

Брыли Декарта заходили волнами.

– Думаешь, у тебя есть право насмехаться надо мной? Мнишь себя невесть кем? Да ты даже Исток удержать не сумел! Мальчишка дважды был в твоих руках и дважды ускользал. Как ты живешь с таким позором?

Аргус ответил донельзя странной фразой:

– А я не живу.

– Ну, это точно! – Декарт не стал ждать новой провокации и теперь ударил сам. Он метил в сердце и, судя по воплю, сопровождавшему полет по дуге, вложил в удар всю накопленную ненависть.

Я даже не сомневался, что Аргус увернется. Не уступая Декарту ни плечами, ни ростом, он при всем при этом оставался потрясающе проворным. Словно состоял из жидкого металла и ловко перетекал из одной позиции в другую, успешно минуя каждый из уколов. Один особенно неудачный выпад он даже сопроводил пинком.

– И это ваш новый лидер? – бросил Аргус, презрительно разглядывая растянувшегося на полу Декарта.

Тот, казалось, готов лопнуть от унижения и бешенства. Резко вскочив на ноги, заорал:

– Я и есть лидер, грязное ты ничтожество! Истинный лидер, каким тебе никогда не стать! – Затем зыркнул на боевых товарищей, до сих пор не рисковавших вмешиваться: – Чего вы якунов считаете?! Прикончить предателя! Порежьте его на куски!

Рыжебородые близнецы, до этого лишь вздрагивавшие при каждом неудачном выпаде их предводителя, плавно вступили в битву. Рассредоточившись по полю боя, они намеревались взять Аргуса в клещи. При этом их темные живые глаза ни на мгновение не отрывались от пары прозрачных лезвий. Они кружили и кружили, не нападая, но и не подпуская прежнего командира к нынешнему, позволив последнему перевести дух.

– Я благодарен за твои несравненные уроки, учитель, – сказал один из близнецов Аргусу.

Тот равнодушно парировал:

– Ты даже половины не усвоил.

Близнецы обменялись быстрыми взглядами. Через мгновение второй из них широко улыбнулся:

– Давай проверим.

Их одновременную атаку Аргус отразил столь же играючи, как и все наскоки Декарта. Разве что чуть нахмурился, когда один его клинок вонзился в плечо первого из близнецов и начисто отсек тому руку, а другой – пробежался по коленке второго и оставил без ноги.

Как только близнецы вышли из строя, Аргус, отведя оружие за спину, мрачно выдохнул:

– Мне жаль.

Декарт, к тому моменту успевший подсобрать разбитое эго, расхохотался.

– Жаль? Тебе?! Такому, как ты, это чувство неведомо в принципе. Скажи, как сильно ты жалел Динальта-предателя, когда носился за ним по Галактике?

Аргус эти нападки проигнорировал. Внимание его сосредоточилось на той паре стражей, что в бой пока не вступала.

– Если шкура дорога, то не лезьте, – предупредил он, скользнув взглядом по рукам, сжимавшим мои предплечья.

Декарт, окончательно выбитый из колеи столь откровенным пренебрежением, отчаянно завопил:

– Я с тобой разговариваю!

Невозмутимый, как ледяная глыба, Аргус лишь посоветовал:

– Хватит позориться.

Декарт остолбенел. Его лицо стремительно пунцовело.

– Не отворачивайся от меня, как от какого-то недоноска! Я старше тебя, опытней тебя! Я должен был занять место Динальта! Не ты!

Аргус на мгновение оглянулся и безразлично бросил:

– Мечты сбываются. – Затем опять посмотрел на своих прежних собратьев: – Уйдите с дороги.

Темнокожий ответил:

– Ты не хуже нас знаешь, что это невозможно. Старейшины отдали приказ, и мы обязаны подчиниться.

Аргус возразил:

– Нет, не обязаны. И я это доказал.

– Так говорит всякий предатель, – процедил последний из пятерки, самый молчаливый и неприметный. – Лучше сам убирайся. Исток отправится с нами.

Ответный взгляд Аргуса из просто сурового сделался стальным:

– Если не оставите его в покое, у меня не будет выбора.

– У тебя и так его нет, – сказал темнокожий. Выпустив мою руку, он активировал клинок и бесстрашно шагнул вперед. Будто и не видел, с какой легкостью Аргус вывел из игры его приятелей.

Впрочем, на этот раз Декарт не остался в стороне и одновременно с выпадом стража, ударил по Аргусу со спины.

Аргус этой подлой атаки не видел и запросто мог оказаться нанизанным на клинок. Если б только что-то внутри не дернуло меня крикнуть:

– Сзади!

Но бывший страж, конечно же, не нуждался в подсказках, хотя и оценил мое внезапное беспокойство чуть приподнятой бровью.

Он резко развернулся, легко отразил сразу оба целящихся по нему клинка и, наконец, контратаковал. Очередной великолепный маневр едва не стоил двум серым их жизней. Грация движений Аргуса гипнотизировала. Мне уже доводилось видеть, каким он бывает в схватке, но в тот раз в ней было слишком много личного. Теперь же казалось, будто бывший страж не сражается, а играет. Словно для него весь бой – одна сплошная шутка. Или урок. Который он намеревался преподать своим старым приятелям.

Сообразив, что соратники не сдюжат вдвоем, страж, который стерег меня, бросился на помощь. Рванул в самую гущу, напрочь, казалось, позабыв обо мне.

Как ни восхитителен был развернувшийся бой, рисковать собственной свободой ради нескольких минут зрелища я не собирался. Пока никто не смотрел, крепче сжал СиОБи, развернулся на каблуках и бросился к призывно распахнутому люку челнока. Створ ангара не успели заблокировать и тот, защищенный лишь атмосферным барьером, оставался открыт.

Взбежав по трапу, я помедлил у самого люка и под влиянием некоего неопределенного чувства оглянулся. Четверка серых продолжала биться за право распоряжаться моей судьбой. Идиоты.

– Надеюсь, ребята, мы с вами больше не увидимся.

Я уж было ринулся вглубь челнока, но тут заметил, как Аргус выиграл несколько мгновений передышки и, окатив меня прищуренным взглядом, беззвучно проговорил:

– Только попробуй.

Само собой, предупреждение сработало с противоположным эффектом. Стоило Аргусу окунуться в бой снова, я сразу метнулся в рубку. Акаш по-прежнему дрейфовал по волнам гиперпространства, но не мог уплыть от Тетисс далеко. С возвращением на планету проблем возникнуть не должно было.

Однако они возникли.

И в этом не следовало видеть злую поступь рока или еще какую-нибудь изотерическую чушь. Я просто просчитался. Система управления челноком оказалась куда более замысловатой, и, судя по всему, настроенной на код, известный только стражам. Все попытки заставить механического летуна выпорхнуть из ангара к успеху не приводили. Экран упрямо мигал мне в лицо злорадным «в доступе отказано».

Чувствуя, как последняя соломинка надежды ломается под весом обстоятельств, я выругался и хлопнул лежавшего в соседнем кресле СиОБи по блестящей макушке.

Тем временем доносившиеся снаружи звуки сражения стихли, а предчувствие надвигающейся опасности кольнуло в спину.

Я обернулся. Створка, отделявшая рубку от основного салона, распахнулась. Повеяло смертью. Не в силах сдвинуться с места, я попытался вглядеться в густую темень передо мной. Почудилось, будто за мной кто-то наблюдает. В затылок словно холодом дыхнули, а кончики пальцев защипало. Интуитивно потянувшись к Теням, я к своему немалому удивлению обнаружил, что потоки подчинились. Без прежней ретивости, увы, но и этого было более чем достаточно, чтобы не чувствовать себя беспомощным сопляком. Особенно когда все вокруг, казалось, было против меня.

Вдруг темнота ожила и соткалась в Аргуса, уверенно шагнувшего в рубку. Оружие его было деактивировано, а мертвенно-бледное лицо, слегка испачканное чужой кровью, не выражало ничего, кроме легкого удовлетворения.

– Рад, что ты все-таки дождался.

С высоты своего роста он просто не мог не заметить предательский сигнал закрытого доступа, мигавший за моим плечом, и потому явно издевался. Прекрасно знал, что я не смогу стронуться с места, но все равно состроил удивленный вид.

Я напружинился, готовый сражаться, если придется.

Аргус, разгадав мое намерение, невозмутимо скрестил руки на груди и, привалившись плечом к переборке, насмешливо поинтересовался:

– Страшно, что ли?

– Еще спрашиваешь? – прошипел я.

Уголки губ бывшего стража дрогнули. Казалось, он от души наслаждался ситуацией.

– Можешь успокоиться. Те, кто хотел твоей показательной смерти, больше не угроза.

Живо представив себе кровавое месиво, устилавшее пол ангара, я вздрогнул от отвращения.

– Не угроза, значит? А сам-то ты тогда кто? Мое спасение?

Отсутствие растительности, некогда скрывавшей нижнюю половину лица, казалось, обнажило и пламенный характер. Глаза Аргуса вспыхнули, а рот исказился в хищном оскале: сделаешь неосторожное движение и набросится.

– А ты подумай, ради чего я все это устроил, – вкрадчиво проговорил он.

Я не дрогнул, но, наверное, лишь потому, что был загипнотизирован его серебристым взглядом.

– Надеюсь, «спасибо» от меня не ждешь?

– Не жду, – милостиво кивнул он. – Однако рассчитываю на понимание. Тебе не нужно бояться меня, Риши.

Ну, конечно! А в космосе можно дышать! Сказочник. Я нервно рассмеялся.

– Это естественно – бояться чудовищ.

Страж дернул щекой, словно получил пощечину.

– Но только не такому же чудовищу, – процедил он. – Ведь мы похожи.

Представить не могу, чего он хотел добиться этой фразой, но молчать я не стал.

– Даже не смей ровнять меня с собой! Мы кардинально разные!

Лицо Аргус приобрело какой-то философский налет. Он обронил:

– Тут ты прав. В своем роде ты единственный. Поэтому я решил, что никому не позволю убить тебя.

Признание не шокировало, как должно было бы. Оно просто не успело достигнуть сознания, потонув в пучине моего сарказма.

– И предал своих хозяев!

– Я сам себе хозяин! – повторил страж фразу, которой ему однажды ответил Мекет. Он отлепился от стены и двинулся ко мне.

Вскочив с кресла, я поспешил предупредить:

– Не подходи!

Аргус даже не подумал замереть. Всего лишь протянул руку к панели и несколькими ловкими движениями заставил челнок ожить. Запустилась предстартовая подготовка, трап подобрался, с тихим шипением захлопнулся люк, вспыхнули системы жизнеобеспечения. Монотонно, но слаженно заурчали двигатели.

– Пора убираться. – Бесцеремонным толчком он заставил меня приземлиться в кресло с СиОБи, а сам устроился рядом.

Это было до того неожиданно, что на несколько секунд я даже дара речи лишился. Оставалось только глазеть на суровый профиль и гадать, чем все закончится.

Челнок тем временем резко взял с места, выскочив из ангара, будто пробка, и лихо рванул по набегающим волнам гипера.

Это заставило меня выйти из ступора.

– Куда мы? Меня ждут на Тетисс! Диана и Тассия…

– Подождут, – отрезал Аргус и крепче сжал штурвал.

Ощутив волну недовольства, источаемую бывшим стражем, я спросил:

– Что ты задумал? Куда мы летим?

– Скоро узнаешь.

– Это не ответ, – живо возразил я и тут же перешел на ехидный тон: – Я думал, ты явился спасти меня.

Его щека как будто дрогнула. От раздражения или веселья – судить бы не взялся.

– Я и спасаю. То, что ты этого еще не понял, не моя проблема.

Я снова поднялся на ноги и сжал кулаки, на этот раз стараясь звучать куда решительней:

– Верни меня на Тетисс!

Тварь заскреблась о стенки ящика, явив себя дымным облаком, что сочилось сквозь перчатки на моих руках. Одна за другой начали выходить из строя внутренние системы челнока. Не отключались, но изменяли параметры настолько, чтобы не пренебрегать ими в гиперпространстве. И без того тусклое освещение перешло в аварийный режим. Стало слышно, как забуксовали двигатели.

Аргус даже не повернулся, но я все равно заметил, как на бескровных скулах заходили желваки. Переместив несколько тумблеров на консоли управления, бывший страж сказал спокойно, но твердо:

– Советую взять себя в руки.

Сейчас! Разбежался!

– Верни меня туда, откуда забрал! Доставь обратно на Тетисс и испарись!

Головы он так и не повернул, но кое-что все-таки выдал:

– Я не могу. – Вдруг Аргус вздохнул с такой нечеловеческой усталостью, что весь мой пыл точно по ветру развеяло.

Я моргнул, снова уселся в кресло и тупо переспросил:

– Не можешь? Что значит, не можешь?

– Небезопасно, – пояснил он. – Старейшинам известно твое местоположение. Думаешь, Декарт последний, кого они пошлют за тобой?

Я не ответил, а Аргус продолжил:

– Черная эскадра все еще мечется по Галактике. Им известно, что инфочип у тебя.

– Так это правда? Поэтому они устроили обстрел Глосса?

Он промолчал. Но, как мне кажется, это и был ответ.

Тогда я сказал:

– Я еще могу предположить, как серые узнали, что я на Тетисс. В конце концов, у них шпионы даже там, где их в принципе быть не может. Но как ты понял, где меня искать?

– Чутье подсказало.

Вот те раз!

Я заткнулся и уставился в иллюминатор. Снаружи бурлило непостижимое гиперпространство, беспрестанно скручиваясь, растягиваясь, сжимаясь в переливах световых бликов. Зрелище, довольно быстро начавшее действовать на нервы.

Я всегда воспринимал любые недомолвки, как ключи, способные при правильном подборе взломать не один секретный замок. Опять же, я понимал, что по прибытии на место назначения, каким бы ни оказался итог, все равно получу ответы. Однако мне нужно было себя чем-то занять и отрешиться от мыслей о карте к Гробницам юхани, а тема выглядела слишком соблазнительной, чтобы совсем не обращать на нее внимания. Я еще раз глянул на профиль своего… спасителя и попытался представить, что все произошедшее на борту акаша было лишь спектаклем одного актера.

При всем желании демонизировать куатских ищеек, я не мог вообразить Аргуса, потрясенного смертью Мекета настолько, чтобы мгновенно переметнуться на сторону того, за кем должен охотиться. Знаменитого серого стража, конечно, нельзя назвать особенно сдержанной личностью, да и о его природной кровожадности давно слагали легенды, и все же опрометчивостью тут никогда не пахло. Что бы он ни делал, все служило некой особенной цели.

И сама Метара об этом недвусмысленно намекала, когда называла его фанатиком.

Но чего фанатик хотел, когда цель всех его поисков и так уже была у него в руках?

Набрав в грудь побольше воздуху, я заставил себя обратиться к нему по имени:

– Ди?

Пауза. Достаточно долгая, чтобы засомневаться, расслышал ли он.

Я открыл рот, собираясь повторить, но тут раздалось негромкое и будто бы слегка напряженное:

– Ну?

– Зачем ты все это делаешь? – Говорить было трудно, но я нарочно выталкивал слова из глотки, стараясь увидеть в сидящем сбоку не бесчувственную машину для убийств, а настоящего разумника. – Прежде ты был одержим местью, но сейчас, когда Мекета нет… Я не понимаю. Чего ты хочешь… от меня?

Новая пауза. На этот раз много дольше первой, что навело на мысль: он не ожидал подобного вопроса. Я услышал вздох, но не понял, разочарованный или опять усталый.

Аргус чуть повернул голову, скользнув по мне взглядом.

– Кое-что изменилось с нашей встречи на Дей-Прим, – сказал он. – В том числе и взгляды куатов на то, что они считают угрозой для своих далеко идущих планов.

– Речь обо мне, как я понимаю.

Страж кивнул.

– При всей злокозненности, Метара делала то, что устраивало меня самого. Она могла сколько угодно утопать в собственной лжи и манипуляциях, но до тех пор, пока сохранялся статус-кво, я был готов терпеть ее рядом.

– И под статусом-кво ты подразумеваешь…

– Тебя, – выдохнул он. – Живого и по возможности невредимого.

– По возможности, – повторил я и коротко рассмеялся. – То есть, если бы куаты не приказали Декарту похитить меня, ты бы так и продолжал изображать из себя комнатного пса? С чего такой интерес?

Аргус сдержанно хмыкнул.

– Куаты предпочитают птиц. Псов они презирают.

Понадобилось время, чтобы впитать в себя весь смысл фразы. А когда это случилось, я не смог сдержать удивления:

– Это что, шутка? От тебя?

– Возможно.

– Ушам своим не верю.

– Тем лучше.

Я чувствовал, что слова бывшего стража не предполагали откровенности, но не успел сказать об этом вслух – всхлипнула система оповещения. Мы достигли места назначения.

В полотне гипера появился разрыв, напоминавший маленькую нестабильную щель между мирами. Очень быстро щель увеличилась в размерах, достаточно, чтобы туда мог протиснуться корабль. Челнок как будто втянуло в этот разрыв, и вот мы очутились по ту его сторону, окруженные бескрайней бархатной чернотой. Мгновением позже появилась она – планета, к которой нас к ней тащило на полной тяге. Знакомая планета. Причем неприятно.

Боиджия, мать ее, во всем своем дьявольском великолепии!

– Только не говори, что ты живешь здесь.

Аргус будто смутился.

– И что в этом плохого?

В запасе нашлось с дюжину замечаний о том, «что в этом плохого», но озвучивать их я не спешил. Глядя на то, как мощный грозовой фронт в буквальном смысле расступается перед крылатым нетопырем, на который, в сущности, и походил куатский челнок, я сражался с неприятием местной ауры. Все такая же вязкая и тошнотворная, она, казалось, хотела утопить меня в своей мерзкой гуще.

Собрав волю в кулак, я мысленно увязал все отвратные ощущения в один узелок и запрятал подальше на задворках сознания. К гнаркам все! И без того найдется над чем пострадать.

– Тебе нехорошо? – Трудно было понять, издевается он или переживает всерьез.

Едва не подпрыгнув оттого, как молния сверкнула у самой кабины, я процедил сквозь зубы:

– Если знал об этом, зачем приволок сюда?

– Аура планеты защищает. Потому и приволок.

– Что-то от тебя она меня не защитила, – заметил я, вспомнив памятный подарок у трапа.

Аргус, будто подумав о том же, усмехнулся:

– Просто у меня здесь привилегии.

Покрывало из облаков истончалось, гром сотрясал кораблик все реже, да и зигзаги молний как будто не стремились ослепить вспышками. Уже знакомый Мероэ выплыл на передний план. Умытый дождем и чуть более ухоженный на вид, он оставался таким же мрачно-великолепным, каким выглядел в мой предыдущий визит.

Наблюдая за тем, как Аргус укладывает челнок на курс, я не заметил, как мы проскочили над самой кромкой леса. Я гадал, в какой точке города бывший страж изволит нас приземлить, и едва не подавился собственным языком, когда понял, что мы на полном ходу неслись к графскому замку – пожалуй, единственному сооружению во всем Мероэ, не поддававшемуся времени. Совсем. Столь же величественный и мрачный, как и большинство городских зданий, замок не выбивался из общего архитектурного ансамбля и все же доминировал. Как доминировал бы и его хозяин, окажись он среди толпы местных.

– Что, даже не удивишься? – спросил Аргус. К этому моменту мы миновали обрыв, отделявший сам замок от других холмов города, и спикировали на посадочную площадку, которая тут же втянулась в жерло ангара.

– Как будто у меня на это силы остались, – пробормотал я, поддавшись меланхоличному настроению.

– Как знать… – задумчиво проговорил страж, заставив трап опуститься, и без промедлений вышел наружу.

Я двинулся следом. Ноги за время перелета успели немного затечь, отчего мне пришлось совершить несколько шагов туда-сюда, прежде чем удалось заметить сгорбленную фигуру в темной хламиде, семенившую с дальней стороны ангара.

– Хозяин. Хозяин! – зачастил старый мект из видения, одновременно с этим пытаясь отдышаться. – Вы даже не предупредили о своем возвращении!

– Не было времени, – отмахнулся Аргус, стаскивая перчатки и пятерней проводя по волосам.

Этот подчеркнуто естественный жест заставил меня уставиться на бывшего стража в изумлении. Как будто пелена спала, и передо мной предстал совсем другой разумник. Настоящий, живой. Уязвимый.

– Вы не один!

Я вздрогнул и глянул на мекта. Тот, разглядывая меня, будто музейный экспонат, даже рот приоткрыл.

– Ты наблюдателен, Изма, – преломил бровь Аргус, а затем представил: – Знакомься. Это Риши Динальт.

Услышав мое имя, старик едва не грохнулся в обморок. Весь затрясся, будто умалишенный, он задышал часто-часто и, потянувшись рукой, словно хотел убедиться, что перед ним не мираж, выдохнул:

– Во имя всех старейшин! Тень здесь!

Я не знал, куда девать глаза.

Аргус, заметив это, быстро предупредил:

– Старик, соберись.

Рука мекта упала, словно плеть, а сам он низко поклонился:

– Добро пожаловать в Мероэ, юный господин.

– Спасибо, – выдавил я, смутившись еще больше.

– Изма, гостю потребуется комната, – заметил Аргус, легонько подтолкнув меня в сторону дверей, уводящих в замковые недра. – Он немало пережил за эти дни, и ему необходим хороший отдых. Нам обоим он необходим.

– Будет исполнено, хозяин. Но позвольте узнать, надолго ли вы вернулись домой?

Аргус, смерив меня неопределенным взглядом, пожал плечами:

– Понятия не имею.

Глава 20 Хозяин Ди

– Надеюсь, у тебя хватит ума не бродить по ночи.

Это были последние слова, брошенные Аргусом, прежде чем он удалился. Его светлость, будь он неладен, лично проводил меня в гостевые апартаменты и, как порядочный хозяин, разъяснил, что тут да как, и сразу убрался. Словно не желал лишний раз оставаться со мной наедине.

Комната оказалась не такой просторной и роскошно обставленной, как это было у Орры, зато могла похвастаться умопомрачительным видом из окна, что хоть как-то скрадывало все прочие недостатки и не давало мне растекаться безвольной жижей по мраморному полу.

Я стянул перчатки и бросил их на кровать. Руки по-прежнему выглядели перепачканными сажей, но меня это уже не волновало. Вздохнув, я прошелся до окна.

Снаружи вечерело. Тучи успели разойтись, позволив солнцу в последний раз обнять готовящийся ко сну город. Сквозь распахнутые створки ветер доносил отдаленные крики птиц и запах озона, еще не рассеявшийся после грозы. Вдыхая этот аромат, я не смог отказать себе и не полюбоваться пейзажем хотя бы минутку. Своеобразная красота Мероэ наполняла грудь тоской по старшему брату, отчего голову тут же заполонили мрачные мысли. Что я здесь забыл? Для чего поддался на уговоры? Попытался ответить сам себе, но тут же понял, что все эти размышления не стоят и ломанного риммкоина.

Перехватив собственное отражение в стекле, я негромко проговорил:

– Не следовало доверять Аргусу. Ни один разумник в здравом уме так бы не поступил, верно?

Тварь с глазами чернее самой пустоты, что смотрела на меня в ответ, только ухмыльнулась. В голове зазвучал тоненький противный голосок:

«Что, если все это какая-то хитроумная ловушка, и он вовсе не собирается помогать, а лишь стремится изо всех сил выслужиться перед своими новыми хозяевами? Метары больше нет, но эти… старейшины, кем бы они ни были, вполне способны оказаться существами куда более зловредными, чем их предшественница-лейра…»

Сигнал вызова не дал мне поразмыслить. Я огляделся и увидел алый маячок, мерцавший у небольшого видеотерминала, встроенного в стену. Расположенный над низким деревянным столиком, уставленным абстрактными статуэтками, он почти не выделялся. Приняв вызов, я встретился со слегка озабоченным Измой.

– Юный господин, у вас все хорошо?

Странный вопрос для странного времени.

– Да, – сказал я. – А в чем дело?

Несмотря на весьма преклонный возраст, взгляд у Измы оставался подвижным, как ящерка-туа.

– Хозяин распорядился, чтобы я потакал всем вашим капризам, – проговорил старик до странного взволнованным голосом. – Вот я и интересуюсь, не нужно ли чего-нибудь?

Распорядился потакать, значит? Я мысленно усмехнулся.

– Нет, спасибо, Изма. Ничего не нужно. Хочу немного отдохнуть.

– Быть может, вы голодны? Я мог бы приготовить что-нибудь…

Откликаясь на предложение первым, мой желудок издал жалобный стон.

Изма приподнял чешуйчатую бровь. Я потупился.

– Э-э, да, наверное. Почему бы и нет?

Удовлетворенный ответом, старик кивнул:

– Сию минуту исполню.

– Можете не торопиться, Изма, – улыбнулся я. – Благодарю вас.

Тот на улыбку не ответил.

– Благодарите хозяина, мастер Риши. Меня – ни к чему.

Как только старик отключился, я невольно опустил взгляд на статуэтки. Не больше ладони высотой, они представляли собой вытесанные из блестящего, черного оникса абстракции на неких гуманоидных существ. Бесполые и совершенно нагие, фигурки отличались друг от друга только формой прически, в которую были уложены нитевидные жгутики на их головах. Глаза им заменяли крошечные сапфиры, слабо мерцавшие в сгущавшихся сумерках. Последняя деталь казалась особенно жутковатой, потому что создавала впечатление, будто за мной наблюдают.

Поежившись, я решил не зацикливаться на статуэтках и нашарил в кармане разрядившийся инфопланшет. Как обычно, размышлял я недолго. В порыве нахлынувшего вдохновения попробовал синхронизировать устройство с местным терминалом и как-нибудь сообщить Тассии, куда меня занесло. В конце концов, интерфейс у всех устройств подобного рода был примерно одинаков, а мне всего-то и требовалось, что подзарядить севшую батарейку и отправить сообщение на «Ртуть».

Возни оказалось больше, чем я думал, потому что подлые проводки никак не хотели цепляться за клеммы терминала. Проклиная мелкую моторику рук и собственное неумение дружить с электронными приборами, я все же добился желаемого: спустя минут десять готовый к работе планшет весело подмигивал голубоватым экраном.

Без резких движений, способных повредить с таким трудом настроенную цепь, я набрал код доступа «Ртути». Вызов ушел, а я в ожидании ответа затаил дыхание. Секунды тянулись как слизни, но сигнала о принятии так и не было.

Едва время вызова вышло, соединение разорвалось само собой, а я, как стоял с лежащим на раскрытой ладони коммуникатором, так и оставался в этом положении до тех пор, пока в дверь не постучали.

– Прошу прощения, юный господин, я принес вам поесть, – послышалось робкое с той стороны.

– Изма, прошу вас. – И прежде чем он успел войти, спрятал планшет обратно в карман, а сам отвернулся к окну.

Старик скользнул внутрь бесшумно, будто невесомая тень, проплыл к пузатой тумбочке, притаившейся у широкой кровати, застеленной стеганым покрывалом, опустил поднос с закусками и так же тихо вернулся к двери.

– Есть что-нибудь еще, что я могу для вас сделать? – спросил он, взявшись за ручку.

Я покосился на содержимое тарелок. Угощение оказалось без излишеств: несколько бутербродов с зеленью и мясом (я не рискнул спрашивать чьим), небольшой графин с темным сиреневым напитком и пустой стакан. Ничего притязательного, но слюнки потекли.

– Что это? – поинтересовался я, указав на графин.

– Агарис, господин, – гордо ответил мект, чуть вздернув острый подбородок. – Лучший во всей Империи.

Я приподнял брови. Старинное вино? Мекет бы оценил!

– У Боиджии немало недостатков, – заметил Изма, украдкой поглядывая на мои руки, – но вино к ним не относится.

По-хорошему следовало бы спровадить старого служку с глаз долой и предаться чревоугодию, но тут вдруг меня осенило. Изма сам признал, что Аргус приказал ему потакать всем моим прихотям. Распространялся ли этот приказ на откровенный разговор? Стоило выяснить.

Это был экспромт чистой воды. Он запросто мог завершиться ничем. Но я сделал ставку на любопытство аргусовского слуги и его интерес ко мне, а потому, плеснув вина в бокал, втянул носом дивный ягодный аромат и тут же предложил:

– Изма, составите компанию?

Старик отшатнулся, будто ему дали яду, и категорически замотал головой:

– О, что вы, нет, господин! Ни в коем случае! Если хозяин Ди узнает…

– А мы не будем ему говорить. К тому же, вы сами только что сказали: он приказал исполнять все мои капризы. Считайте это предложение одним из таких. Ну как? Опрокинете бокальчик?

Старый мект упрямился, хотя глаза блестели от явного желания пригубить божественного напитка. Я поводил бокалом из стороны в сторону, нарочно сделав так, чтобы плескавшееся в нем вино заиграло в теплом сиянии надкроватных бра.

– Вы просто прирожденный искуситель, мастер Риши, – сдался Изма.

– А вот и нет! – рассмеялся я и протянул ему бокал: – Держите. И не смущайтесь. А я пока поем.

– Будет лучше, если я принесу еще один бокал, – предложил Изма, не без напряжения перенимая угощение из моих рук.

– Не беспокойтесь, – сказал я, кивком указав на темный налет, – это не заразно.

Старик заметно смутился.

– О! Юный господин не так меня понял! Из чего будете пить вы?

Я широко улыбнулся и сбегал в ванную комнату, откуда тотчас же вынес стакан для полоскания рта.

– Проблема решена!

– Как будто так и есть, – слегка натянуто проговорил Изма и, покрякивая, опустился в высокое кожаное кресло.

Наполнив стакан для себя, я забрался на кровать и, скрестив под собой ноги, принялся за бутерброды. Скромность аргусовского слуги оказалась такой же напускной, как добродушие хозяина. Пока я неторопливо пожевывал, он в три глотка осушил бокал и без стеснения потянулся за графином. Потихоньку-помаленьку лицевые чешуйки ящера постепенно светлели, приобретая немного неестественный розоватый оттенок, а глаза заблестели ярче, что стало сигналом к претворению в жизнь родившейся идеи.

– Изма, давно вы служите в замке? – поинтересовался я будто невзначай.

Старик насторожился, коротко покосился в сторону двери, словно опасался, что оттуда выскочит Аргус, и снова посмотрел на меня. Во всем его облике не осталось даже намека на хмель. Повисла пауза.

Когда мне стало казаться, что ответа я не дождусь, он заговорил:

– С рождения. Как и мой отец, и отец моего отца, и еще два поколения наших предков.

– Ого, целая династия! – протянул я, даже не думая насмехаться. – Такое нынче нечасто встретишь.

– Возможно. – Изма равнодушно пожал плечами, взболтав вино в бокале. – Так или иначе, выбора мне особого не дали. Хотя я живу в замке, пользуюсь всеми его благами и большую часть времени предоставлен самому себе, так что жаловаться грех.

– Кажется, Аргус весьма заботлив. – Я бил наугад, не представляя, сработает ли тактика. На всякий случай добавил вина в чужой бокал.

– Так и есть. Впрочем, мне не с кем было сравнивать.

– Как вышло, что он стал здесь хозяйничать?

Изма еще раз взболтал вино и опрокинул его в себя.

– Ваше любопытство имеет под собой какую-то основу, мастер Риши? – спросил он, посмотрев на меня взглядом рептилии.

– Просто хочу получше его узнать, – ответил я, отпив из стакана. – Ничего дурного.

– Хочется верить. – Изма моргнул, потом еще раз, словно пытался свыкнуться с некой мыслью. Наконец, когда та его, видимо, устроила, он спросил: – Почему вы не зададите этот вопрос хозяину лично?

Я чуть улыбнулся.

– А он разве похож на разумника, который стал бы на него отвечать?

– И то верно. – Старик хмыкнул и опять потянулся за графином. Вне поля зрения Аргуса, вся подобострастность магическим образом испарилась. – Хозяина Ди заставили вступить в наследство и взять на себя контроль над системой.

Я вытянул шею.

– Как так?

– Майра Метара почему-то отчаянно желала, чтобы он вернулся в фамильное гнездо, для чего приложила немало усилий. Она договорилась с Риоммом, по законам которого, после смерти последнего графа, замок отходил во владение наместнику. Сути той договоренности я не знаю, но несколько месяцев спустя мастер Ди объявился в Мероэ. Это был самый первый раз, когда я увидел своего нового хозяина.

– Давно это было?

– Лет пятнадцать назад, а может, и меньше. Он был еще совсем юн, но не заметить породу истинных Занди в нем было невозможно.

Быстро сопоставив слова Измы с теми фактами, что добыл ранее, я смутился.

– Так его отец все-таки был графом Занди?

– Занди был его дед по материнской линии, – пояснил Изма. – Мой отец прислуживал ему, пока душевная хворь не свела его светлость в могилу.

На вопрос, что еще за «душевная хворь» такая, старик напряженно ответил:

– Он сошел с ума. – Хлебнул вина и прибавил: – Вообще, это настоящее проклятие Занди. Почти все предки моего хозяина, так или иначе, заканчивали жизнь не совсем традиционными способами.

Я нахмурился и тоже отпил агариса.

– Погодите-ка. Я, кажется, запутался. Они что, все сходили с ума и кончали жизнь самоубийством?

Изма качнул головой.

– Не все. Но очень многие. Это пошло еще с графа Кхамейра, единственного, кто в одиночку отправился в паатовые леса и возвратился оттуда живым.

– И что, предок Аргуса тоже спятил и наложил на себя руки?

– Я не уверен, но сдается мне, он просто не смог пережить побег единственной дочери с каким-то залетным проходимцем.

– Прямо-таки проходимцем?

– Ну, может, и не совсем, – уклончиво ответил Изма. – Но сына она от него родила, притом далеко за пределами Боиджии. Я никогда не расспрашивал хозяина о его детстве. Да у меня и духу бы на это не хватило. Но я весьма наблюдателен, и жизненный опыт кое-какой имеется. В общем, вряд ли ошибусь, предположив, что мать хозяина умерла при родах, а его непутевый папаша продал младенца за долги.

Я в буквальном смысле остолбенел, позабыв про все вопросы, что до этого крутились в голове.

– Вот так сюрприз…

Изма усмехнулся.

– А вы думали, он рос в любви и достатке? Как бы не так! Мастеру Ди жутко не повезло с родителем. Не представляю себе участи хуже, чем оказаться проданным родным отцом. Да еще кому? Куатам! Не знаю подробностей, но старший Аргус, кажется, впутался в очередную авантюру, чем и навлек на себя гнев Ордена. Вот и получилось то, что получилось.

Я опустил взгляд на стакан, что рассеянно вертел в руках. Вина практически не осталось, но хмеля я не ощущал. Лишь злость, которая горячей волной распространялась в груди. Теперь-то стало понятным, почему бегство Мекета вызвало у Аргуса столько ненависти. Каждый мужчина, который имел для него значение фигуры отца, в конце концов, предавал его.

– Надеюсь, вы не собираетесь его жалеть, юный господин? – спросил Изма, удивив своей проницательностью. – Хозяин – гордец, каких поискать. Если решите с ним подружиться, не вздумайте проявить снисходительность. И вообще, лучше забудьте о том, что я тут наговорил. Никому из нас это на пользу не пойдет.

– Забуду, – пообещал я, – как только выясню все до конца.

Старик моргнул.

– А чего еще я вам не рассказал?

Я отставил стакан на тумбочку и спросил:

– Как Метара узнала, что он Занди?

Изма растерянно захлопал глазами.

– Так ведь очевидно же! Папаша Аргус проболтался, прежде чем его убили. Похоже, госпоже куатов свидетель был не нужен, зато мой хозяин виделся отличным инструментом для достижения некоторых целей.

Ну и история! И все это время Метара готовила юного Аргуса к роли своего приближенного. Быть может, даже преемника. Она сыграла на его уязвимости и использовала в собственных целях! Что ж, весьма в духе хитроумной старой лейры.

– Изма, могу я задать вам еще один вопрос?

– Почему нет? Хуже-то уже не будет, верно?

– Откуда вы обо всем этом знаете?

В наступившей тишине, казалось, можно было расслышать, как испаряется вино из бокала старого слуги.

– Даже такому нелюдиму, как мой хозяин, – сказал он тихо-тихо, – иногда нужен тот, кто умеет хорошо слушать.

Это была точка в разговоре, после которой, и дураку стало бы ясно: продолжения не последует.

Я слез с кровати.

– Что ж, спасибо вам, Изма, за откровенность.

– Не благодарите. Просто выбросьте наш разговор из головы. – Опрокинув в себя последние глотки вина, он поставил бокал на поднос, собрал тарелки, которые мне бы уже не пригодились, и без долгих прощаний выскользнул за дверь.

Пока я набивал утробу, между делом копошась в грязном белье Аргуса, солнце уползло за горизонт, и на Мероэ опустилась бархатная ночь. У планеты не было естественных спутников, способных разогнать густой мрак, а редкие уличные фонари с этим попросту не справлялись. Сна не было ни в одном глазу. Разговор «по душам» с Измой тоже покоя не навеял. Не в силах усидеть на месте, я, наплевав на предупреждение, решил прогуляться по ночному замку.

Я брел наугад, не имея ни малейшего понятия, куда несут меня ноги.

Один полутемный коридор сменялся другим, мраморные лестницы провожали к галереям, а те, в свою очередь, сменялись просторными залами или скромными закутками. Иногда я застывал на месте, чтобы полюбоваться каким-нибудь скульптурным произведением или картиной, едва подсвеченной редкими светильниками, но чаще всего пересекал пустынные комнаты и, гнарк знает почему, старался не оглядываться.

Через полчаса таких блужданий я, наконец, осознал, что на самом деле гнало меня прочь из спальни. И это не бессонница или стремление нарваться на неприятности, а желание поговорить с Аргусом лично.

– Я же просил тебя не бродить по ночи.

Вздрогнув от неожиданности, я сделал резкий разворот на сто восемьдесят градусов и едва не уткнулся носом в широкую грудь стража, стоявшего почти вплотную ко мне.

– Мог бы и не подкрадываться! – выдохнул я, отступив на шаг. Как ему удалось подкрасться ко мне, да так, что даже Исток ничего не заподозрил, осталось загадкой.

– Почему ты не в комнате?

С возмущением уставившись на хозяина замка, я невольно отметил его по-домашнему простой облик. Мне уже доводилось видеть нечто похожее в воспоминаниях советника Тулпара. Только теперь, в дополнение к просторному халату, наброшенному на голые плечи, добавились еще и простые черные штаны.

– Разве я заключенный? – спросил я, переведя взгляд с бледных ступней на отливающие серебром глаза.

Аргус скупо качнул головой:

– Нет. Ты по-прежнему гость. Но, своего блага ради, мог бы с бо́льшим вниманием отнестись к моему предупреждению. – И не дав мне времени на очередную тираду, резко повернул голову влево и трижды коротко свистнул.

В ту же секунду в самой темной стороне коридора зажглись две пары глаз, похожих на болотные огоньки, а следом послышался негромкий, но раскатистый рык.

Я оцепенел, а все прочие мысли мгновенно выветрились из головы.

– Что это?

Аргус не ответил. Лишь выставил вперед левую руку и повелительно прищелкнул пальцами.

Рык затих, а светящиеся рубиново-красным глаза приблизились. Очень неторопливо и плавно они выбрались на более-менее освещенный участок коридора, где и обрели оправу в виде двух монструозных туш.

– Не может быть! – одними губами проговорил я, боясь не то чтобы дернуться, а хотя бы на секунду отвести взгляд от дзарских гончих, материализовавшихся передо мной, казалось, прямиком из ночного кошмара. – Это же…

– Ксант и Аста, – представил Аргус, шагнув к чудовищам и потрепав их по шипастому загривку.

Сталкиваться с этими хищниками мне не доводилось, но зато баек о них я наслушался вдоволь, и потому просто не мог не узнать. Ростом гончие не очень выделялись (едва доставая макушкой до аргусовского пояса), зато пасть, полная острых как бритвы, зубов, длинный, усеянный шипами, хвост и целый набор роговых наростов вокруг шеи с лихвой компенсировали этот небольшой недостаток. Гладкая шерсть лоснилась и переливалась в неверном сиянии ночных светильников, загнутые кпереди когти на мускулистых лапах чуть слышно царапали по каменному полу. Крайне умные, но при этом очень кровожадные существа, беспрекословно преданные хозяину.

– Оберегают замок от непрошеных гостей, – объяснил Аргус. – Протяни руку. Я хочу, чтобы они запомнили твой запах.

Я сделал, как было велено. Не без внутреннего ужаса, но достаточно уверенно, чтобы животные не заподозрили подвоха.

Одна из гончих (Ксант это был или Аста, понятия не имею) высунула длинный черный язык и небрежно лизнула мою ладонь. Прикосновение вышло мокрым, шершавым и очень горячим, однако, совсем не неприятным. Едва морда отвернулась, на ее месте оказалась вторая и повторила все то, что сделала ее напарница.

Теперь, если мне вдруг захочется сыграть в прятки, они перевернут весь замок, но найдут то место, в которое я залезу.

– Почему ты сразу о них не сказал? – укоризненно спросил я, когда животные расположились у ног своего повелителя. Страшно было даже подумать, что могло меня ждать, не окажись его поблизости…

Бровь стража чуть приподнялась:

– Я просил тебя не выходить. Этого мало?

– Ты и сам знаешь. – Заглянув в его глаза, я уловил намек на веселье. Этот злостный тип, похоже, просто издевался!

– Они бы не напали без приказа, – наконец сказал Аргус. – Припугнули бы, конечно. Но не более. Когда меня долго нет дома, местное ворье наглеет и пытается что-нибудь стащить. Эта парочка дает им понять, что лучше так не делать.

– Представляю, как ты вселишься в такие моменты.

Аргус склонил голову на бок.

– За кого ты меня принимаешь? – Снова прищелкнув пальцами и отослав очаровательный зверинец с глаз долой, он поинтересовался: – Так чего тебе не спится, Риши?

– Хочу поговорить.

Аргус то ли сделал вид, то ли вправду удивился:

– Со мной? О чем?

Я вынул из кармана инфочип и помахал им перед стражем.

– Прежде чем Декарт в компании твоих милых приятелей устроили шоу с переодеваниями, лакею Дианы удалось вскрыть эту штучку и отыскать координаты места, в старых легендах прозванного Гробницами юхани. Тебе о них что-нибудь известно?

Скользнув равнодушным взглядом по черному предмету, зажатому между моими пальцами, Аргус качнул головой:

– Я не интересуюсь легендами.

– Вот как? Тогда зачем вообще оставил чип во рту Д’юмы?

– Мне показалось, он тебе нужен.

– И все? Никаких других причин? – Я даже не пытался скрыть разочарования.

Уголки губ Аргуса едва заметно дрогнули.

– Воспитание Мекета дурно на тебя повлияло. Не везде следует искать двойное дно.

– Ага. То есть я должен поверить, что ты все это делал лишь по доброте душевной?

– Нет. Но тебе не нужно знать мои причины. Они слишком личные.

Я поморщился. Все как обычно, тайна на тайне.

– Ну, разумеется.

– Кто рассказал тебе о Гробницах? – спросил страж.

– Тассия Руэ.

– Ясно. А она сказала, кто и для чего их возвел?

Я отрицательно помотал головой:

– В общих чертах. Но, как и Мекет, она уверена, что я обязан там побывать. К слову, СиОБи, кажется, смог проложить относительно безопасный маршрут, вот только все данные так и остались в его памяти, а сам лакей лежит в отключке на борту челнока серых. Помоги мне восстановить его память.

– Хм, – сказал Аргус, развернулся и зашагал туда, откуда пришел.

Не понимая, что означало это его «хм», я хлопал глазами. Пока не услышал нетерпеливое:

– Ты о помощи просил. Ну так идем. Попробую что-нибудь сделать.

Глава 21 Точка невозврата

Как и следовало ожидать, покои Аргуса располагались в высочайшей башне замка, под самым шпилем, на такой высоте, что даже дух захватывало. Это были просторные трехуровневые комнаты, служившие хозяину одновременно рабочим местом и опочивальней и отделенные друг от друга тяжелыми портьерами. В некотором смысле мне уже доводилось здесь бывать. В видении из памяти советника Тулпара, перед тем как страж лишил его головы. Атмосфера мрачной кельи аскета сохранилась. Ни украшений, ни ваз, ни картин, что попадались в остальном замке. Даже статуэтки не завалялось. Лишь несколько деревянных кресел, скромно притаившихся у колонн, пара постаментов с холодным оружием и расстеленные тренировочные маты. Углубление в полу все также до краев заполняла странная гелеобразная жидкость, слабо светящаяся в ночной полутьме. Пахло горячим металлом и совсем чуть химикалиями.

– Зачем здесь этот резервуар? – первым делом спросил я, не в силах подавить любопытство.

Аргус бросил быстрый взгляд на испускавший сизый пар бассейн, но ответом меня не удостоил. Вместо этого прошествовал за портьеры через анфиладу трех слабо освещенных настенными лампами комнат, где на возвышении обнаружилось нечто вроде личного кабинета с черным письменным столом и инфотерминалом. В отличие от основной части апартаментов, окна здесь имелись, но почти все оказались занавешенными шторами.

На эбонитовой столешнице ничком лежал СиОБи с вывернутыми наизнанку внутренностями. Среди переплетений проводов и схем легко узнавалось скромное следящее устройство.

Я рассмеялся, стрельнув в Аргуса взглядом:

– Интуиция в действии?

– Даже странно, что леди Диана от него не избавилась, – ответил он, сопроводив это выразительным взглядом, выдрал жучок, а затем легко затолкал лакейские внутренности обратно. Тычком лежавшего здесь же зарядника Аргус заставил семейного робота Дома Орра прийти в себя.

В следующее мгновение фоторецепторы СиОБи заиграли несколькими оттенками алого, после чего сам лакей, убедительно изображая человеческие откашливания, взмыл над поверхностью стола и завертел округлой головой:

– Где я?

Я попробовал привлечь его внимание:

– СиОБи? СиОБи, ты меня узнаешь?

Лакей застыл, вперив в меня светящийся в полутьме взгляд:

– Мастер Риши? Что это за место? На Пристань парящих камней не похоже. Где мы? И где леди Диана?! Она в порядке?! Куда подевались те жуткие личности? – Тут его фоторецепторы заметили отошедшего чуть поодаль Аргуса и подозрительно сощурились: – А это еще кто?

Не зная, на какой из вопросов отвечать первым, я ляпнул то, что быстрее всего пришло в голову:

– Мой… друг. – Я не отреагировал на приглушенный смешок со стороны стража и постарался приложить максимум усилий, чтобы успокоить бедолагу-лакея: – Все хорошо, СиОБи. Диане ничто не угрожает. И тебе тоже. Нас пытались похитить, но сейчас уже все позади. Мы в безопасности.

– Вы уверены? – поинтересовался СиОБи с ярко выраженными нотками сомнения. – Что-то не выглядит это место таким уж безопасным, да и лицо господина рядом кажется до боли знакомым…

С трудом сдержав рвущийся наружу смех, я понял, что без бороды и брони серого стража СиОБи Аргуса не узнает, а потому прибавил:

– Это самое безопасное место, что для нас с тобой сейчас может найтись.

Такой ответ его как будто устроил.

– Ты помнишь, что делал, перед тем, как тебя отключили? – спросил я.

– Ну, разумеется. Я ведь не какой-то там второразрядный мажордом. Вы, я и леди Диана пытались скрыться от грязных куатских ищеек, но ничего не получилось. Эти поганые тва…

– СиОБи! До того, как стражи нас отвлекли. Ты помнишь? Ты обнаружил на инфочипе карту, которая ведет через Галактическое Ядро к Гробницам юхани.

– Да! И как раз пытался проложить курс. Я и это помню. Конечно.

– Прекрасно! Тогда, быть может, продолжим? – Вынув инфочип из кармана, я протянул его роботу, рассчитывая, что тот без возражений возьмется за дело и поможет во всем разобраться. Но лакей вдруг отпрянул, отчего я впал в некоторый ступор. – В чем дело?

– Знаете, мастер Риши, – откликнулся СиОБи, – после всего, что мне периодически приходится переживать по вашей вине, я пришел к выводу, что не очень хочу и дальше мириться с тем, как в меня втыкают посторонние предметы. Я, видите ли, искусственный интеллект с крайне тонкой психической организацией!

– Прекрасно тебя понимаю, СиОБи! Посторонние предметы в теле, еще и без твоего согласия – это очень нехорошо! Но я боюсь, что на этот раз у нас нет иного выхода.

– А я считаю, есть.

– Вот как? И какой же?

Лакей замялся, ясно давая понять, что ему неловко отвечать на этот вопрос. Но поскольку отступать я не собирался, он все-таки заговорил:

– Только умоляю, не ставьте мне это в вину! Я, правда, не подразумевал ничего дурного, лишь следовал своей программе…

– Что ты сделал? – резкость тона, с которой Аргус задал вопрос, поразила даже меня.

СиОБи проблеял:

– Я скопировал содержимое чипа себе в базу данных.

У меня челюсть отвисла.

– Когда ты успел? – Хотел было возмутиться, но сразу сам ответил на свой вопрос: – Ах да, пока притворялся, будто занят расшифровкой.

– Я не притворялся! Я просто выполнял несколько операций одновременно.

– Диана может тобой гордиться.

– И я надеюсь, что так и будет! – не распознав сарказма, довольно отозвался СиОБи. – Ведь именно этого она и хотела: получить на руки все козыри, прежде чем делать ставки.

Устало облокотившись о крышку стола, я воздел очи горе:

– В этой лейровой Галактике хоть кому-нибудь можно верить?

Ответа на вопрос я, само собой, не ждал, но, когда получил его от Аргуса в виде угрюмого кивка, растерялся.

– Вам вовсе незачем доверять мне, чтобы ожидать помощи, мастер Риши, – вставил СиОБи, не замечая того, как я старался больше не пересекаться взглядами с хозяином замка. – Я и так к вашим услугам. Леди Диана этого хочет.

– О, правда? Ну, что ж, окажи мне честь и проложи курс к Гробницам.

– Слушаюсь и исполняю.

СиОБи приглушил яркость фоторецепторов, что со стороны выглядело, будто он ушел в глубокую задумчивость. Скромняга-лакей не желал демонстрировать ход своих электронных умозаключений, видимо, переживая, что может ненароком выболтать лишнее. Трудно признавать, но эта черта роднила его с Дианой.

– Уверен, что оно того стоит? – спросил Аргус, вынудив меня поднять на него взгляд.

– Все так отчаянно желают, чтобы я побывал в этих Гробницах, что мне теперь уже не хочется их разочаровать.

– Я думал, тебе не нравится плясать под чужую дудку.

– Не нравится, – согласился я. – Но больно уж музыка забавная.

Аргус прищурился:

– Все надеешься найти свои абстрактные «ответы»?

– Отчасти, – вздохнул я и сам понял, насколько лукавлю. – Хотя на самом деле горю желанием положить всему этому конец. Мне до смерти надоели игры, жертвами которых становятся либо невинные, либо близкие мне люди. Я устал и хочу, чтобы меня оставили в покое.

– И как путешествие к Гробницам поможет это исправить?

Я помедлил, прежде чем сказать:

– Мекет верил, что они смогут усмирить бушующий внутри меня ураган.

– То есть, лишат тебя сил?

– Ну… да, пожалуй. – На самом деле я не рассматривал этот вопрос с такой стороны, лишь интуитивно доверился мнению старшего брата, не вдаваясь в подробности.

Однако Аргус, похоже, продумал все за меня:

– И когда это случится, что останется?

Услышав вопрос, я захлопал глазами:

– В смысле?

– Тени – то, что делает тебя собой, Риши, – вкрадчиво проговорил бывший страж. – Убрать их – значит лишиться части собственной души. Большей ее части. Это ты, надеюсь, осознаешь?

– А тебе какое дело до моей души?

Однако мне не повезло услышать ответ: СиОБи, решив, наконец, выбраться из глубин своего внутреннего мира, поспешил продемонстрировать плоды собственных трудов, для чего спроецировал на крышку стола схематичное изображение карты с отмеченной ломаной кривой пути.

– Маршрут проложен, господа! И пусть задача стояла не слишком уж сложная, я все-таки немного горд собой.

– Ты молодец, СиОБи, – улыбнулся я роботу, а после склонился над картой и присвистнул. – М-да, тот еще лабиринт.

– На то и был расчет, как я понимаю, – откликнулся лакей. – По всему видно, что те, кто выбирал место для этих самых Гробниц, серьезно подошли к своему делу. Они не хотели, чтобы разнообразные праздные зеваки забредали на их территорию. Не будь на инфочипе дополненной навигационной базы Ядра, все мои усилия пропали бы втуне.

– Похоже, Желтый Малыш основательно готовилась.

– Возможно, мастер. Но я проверил подписи и обнаружил, что вовсе не она оставила на чипе координаты.

Оторвавшись от изучения светового зигзага, представлявшего собой дорогу сквозь скопления и туманности Ядра к маленькому невзрачному шарику под названием Шуот, я в недоумении уставился на лакея:

– А кто же тогда?

Если прежде СиОБи выглядел лишь слегка самодовольным, то после этого вопроса его мнение о собственной значимости вознеслось до небес, вылившись в снисходительный ответ:

– Всем нам хорошо знакомая личность по имени Рас Гугса.

А вот это уже было неожиданностью похлеще скачанного в память содержимого инфочипа и дружелюбного серого стража! Я даже подумал, что ослышался, настолько невероятным виделось это совпадение.

– Кто?

СиОБи утвердительно махнул своей тарелкообразной головой:

– Да, вы расслышали правильно. Доктор Рас Гугса, тот самый, что работал на Орден куатов двадцать лет назад, тот самый, что был убит Мекетом Динальтом девятнадцать лет назад, тот самый, из-за которого мне пришлось провести на Яртелле без малого два десятилетия, тот самый…

– Можешь не продолжать!

– Хорошо. Так вот, именно он с самого начала держал сию информацию, пока та не попала в загребущие лапки Желтого Малыша. И, складывая одно с другим, мастер Риши, полагаю, нетрудно прийти к выводу, кто именно эту информацию Малышу доставил.

Ответ напрашивался лишь один:

– Мекет.

– С вероятностью в девяносто девять целых и девять десятых процентов.

Похоже, не все разработки Гугсы, что тот проводил в своей ледяной пещере, у моего братца хватило мужества уничтожить. Или он решил, что данные такого рода станут для него своеобразным путем к отступлению, или же подкупил Желтого Малыша, чтобы та несильно возражала, изображая из себя мою няньку. Так или иначе, он точно знал, что сведения о Гробницах хранятся на чипе и именно ради них устроил гонки на выживание против Черной эскадры. И, как обычно, обо всем молчал.

У меня не хватало сил, чтобы как следует обидеться, отчего ограничился лишь горькой усмешкой.

– Даже после смерти он умудряется опережать меня на шаг.

– Или просто верил, что ты способен дойти до всего самостоятельно.

Я посмотрел на Аргуса, но не увидел в его лице ни малейшего намека на издевку. Как будто он и вправду старался меня ободрить. Непостижимая неожиданность.

– Жаль, я той же убежденности не ощущаю. – Вновь повернувшись к роботу, я попросил его: – СиОБи, скажи-ка, а помимо подписи Гугсы, еще какие-нибудь упоминания о нем на чипе имеются? Может, записки или статьи? Что угодно.

Ответ лакея ждать себя не заставил:

– О да, мастер Риши. И записки, и статьи, и даже парочка трактатов по эзотерике, что, если позволите высказаться, совсем уж как-то антинаучно.

Аргус хмыкнул, а я попросил не в меру критичного взломщика:

– Покажи их.

– Вы уверены? По-моему, подобной вульгарной писаниной даже вечно все романтизирующих адептов Палвы развлекать было бы стыдно. Сплошная лженаучная околесица.

– СиОБи, пожалуйста, покажи мне эти статьи.

Он уступил, а я, не спросив разрешения хозяина, уселся за стол и погрузился в изучение документов.

Стоило признать, слова лакея, охарактеризовавшие работы Гугсы, как нечто весьма далекое от науки, в какой-то мере можно было счесть справедливыми. Пробегая глазами записи опального доктора, я то и дело натыкался на отрывки из легенд, принадлежащих некогда великим, но давно утратившим этот статус расам Галактики. И ладно бы гениальный генетик просто увлекся собирательством и анализом мифов. Глядя на его труды, легко было прийти к выводу, что он попросту пытался увязать воедино плохо сочетавшиеся сведения, притом не только увязать, а вывести на их общей основе нелепейшие теории, единицы из которых, к слову, склонялись к тому, что Тенями могут манипулировать далеко не одни лейры.

Аргус, прежде не проявлявший к происходящему особого интереса, видимо, заметив потрясение, победившее все прочие эмоции на моем лице, спросил:

– Для тебя это действительно важно?

Оторвавшись от чтения, я воззрился на бывшего стража, будто на сумасшедшего:

– Ты шутишь, должно быть? Все, что мне известно о том, кто я есть, было основано лишь на словах посторонних и кое-каком личном опыте. Рассказы Тассии и Метары немногое на самом-то деле проясняют, а где-то даже больше запутывают. И оно понятно – ведь каждая из них говорила лишь то, что выгодно, не особенно заботясь о моем благе.

Аргус удивился, но не тому, чему следовало. Он спросил:

– Ты больше не доверяешь шаманке?

– Я не дурак, а с ней надо держать ухо востро. Кроме того несмотря на все заверения, она так ни разу и не объяснила причину, из-за которой я появился на свет. Она, как и Метара, и куаты, и черные корабли, судя по всему, видит во мне лишь нелепое оружие массового поражения. И если последние просто хотят меня уничтожить, то у шаманки здесь, очевидно, свои цели, которых я пока не понимаю.

– Поэтому рвешься к Гробницам?

– Поэтому пытаюсь найти способ выжить.

– Для этого тебе ничего не нужно делать. Я в состоянии защитить тебя. Даже от Черной эскадры.

– И что тебе с этого?

Аргус потупился.

– Пока ничего.

Тоже мне ответ. Я пытался разглядеть на его лице хоть какие-то намеки на правду, но оно оставалось неподвижным, как камень. Будто страж давно загнал чувства, кроме ярости, глубоко внутрь себя и теперь уже не мог даже вспомнить, какого их значение.

Это заставило меня испытать нечто вроде сочувствия, и я решил, что он заслужил объяснение:

– Просто укрыться в крепости и переждать бурю – не выход. Мы уже знаем, к чему это может привести. И если прежде выбора у меня не было, то теперь я должен решать, чем и кем жертвовать. Я не могу зарыться в песок и притвориться, будто ничего не происходит. Любые намеки на мое присутствие где бы то ни было, заставят куатов вырезать всех причастных, а Черную эскадру – стирать в порошок целые поселения. Я должен с этим что-то делать, а кроме как разобраться в самой сути проблемы, на ум ничего не приходит. Если в записях Гугсы найдется хотя бы намек на то, чем усмирить силу, которую все так боятся, то я обязан попытаться это сделать. Хотя бы в память о брате.

Аргус смотрел на меня с прежним нечитаемым выражением.

– Делай как знаешь, – бросил он неожиданно, развернулся и вышел из комнаты.

– Мне кажется, с этим человеком не стоит разговаривать в подобном ключе, мастер Риши, – проводив удалившегося Аргуса тусклым светом фоторецепторов, заметил СиОБи.

Почти минуту я смотрел в том же направлении, пытаясь понять, что могло так задеть бывшего стража, и не находил ответа.

– Сам разберусь, – в итоге буркнул я и вновь погрузился в чтение.

И хотя записи Гугсы оказались на удивление поглощающими внимание, полностью выбросить из головы лицо Аргуса и его последнюю фразу, мне не удалось. На самом деле, можно было решить, будто он не хотел, чтобы я углублялся в детали своего происхождения, но что это в итоге меняло? И тут в голове всплыла одна из фраз, услышанная, кажется, от шаманки: заигрывание с силами, недоступными обычному пониманию, способно привести к последствиям самого непредсказуемого характера. Никто не может вмешиваться в суть бытия и оставаться при этом безнаказанным!

Ну, это мы еще посмотрим.

Гугса писал о юхани, об их жертве и том, что в итоге привело к появлению Теней, и, надо сказать, в словах его не было ничего метафорического. Подобно шаманке, он называл случившееся проклятием, которое лишь все усугубило. Доктор так же считал явление на свет силы, столь опасной, что в своей сути была способна изменять мир вокруг, противоестественной, как и личностей, эту силу применявших.

И все же не сумел устоять, когда троица могучих дам обратилась к нему с крайне интригующим предложением.

Я сразу же понял, о ком шла речь, и почему выбор Метары, Тассии и леди Миреи пал именно на него.

Уже в ту пору слава о Расе Гугсе гремела по всей Империи. И пусть она была дурной и до основания разрушившей карьеру самого Гугсы как ученого, он не постеснялся пойти против своих принципов и на основе материала, предоставленного лейрами, создал нечто, как он сам выразился, «уникальное».

На этой фразе текстовое письмо обрывалось, но за ним следовало нечто куда более любопытное: видеозапись дневника, которую Мекет, похоже, посчитал важной и потому не рискнул удалить.

Когда над столешницей замерцало лицо темнокожего старика со всклокоченной белоснежной шевелюрой и топорщащейся лопатой бородой, я затаил дыхание.

«Я провел финальную диагностику, – говорила голограмма, – и результаты превзошли все ожидания. Но этот раз образец непросто жив, – в нем заметны все признаки нормального развития, что, учитывая последние двенадцать раз, можно назвать подлинным чудом. Малютка совершенен! И я не устаю радоваться тому, что годы упорной работы, наконец, принесли свои плоды. Я создал силу, с которой всем придется считаться, и которую даже лейры не смогут остановить».

Гугса говорил напряженно и все время оглядывался, как будто переживал, что его кто-то услышит.

«Срок моей службы Метаре практически истек. И хоть я благодарен ей за помощь в постижении сути Теней, которую невозможно переоценить, это не остановит меня от задуманного. Нет-нет, я слишком долго к этому шел и теперь просто не могу отступить, что бы ни случилось. Сивер что-то чует, сомнений нет, но он слишком глуп, чтобы понять, откуда дует ветер. А еще он слишком боится Метары. Ему фантазии не хватит вообразить себе, как запуганный всеми доктор Рас Гугса тайно задумал исказить идею его несравненной хозяйки. Он зовет малыша «синтетом» – они все его так называют, – даже не подозревая, как глубоко заблуждаются. – Теперь старый доктор не удержался и презрительно фыркнул. – Этот ребенок – больше, чем просто синтет. Он само воплощение Теней, квинтэссенция того, что они собой представляют, запертая в ящике буря, циклон, который при неумелом обращении способен натворить много бед. И пусть меня считают аморальным безумцем, я все же полностью осознаю риск, на который иду. Да, осознаю. Хоть Метара и молчит о своих планах, я догадываюсь, как именно она хочет его использовать. Ведьма видит в нем оружие, которым можно легко запугивать простых разумников. И в чем-то она даже права. Мое творение действительно можно назвать оружием, но только не для нормалов. А для лейров и всего того, что они собой олицетворяют. Клин клином вышибают…»

– Пауза! – приказал я и, как только голограмма замерла, откинулся на спинку аргусовского кресла, с трудом пытаясь утрамбовать в голове услышанное. О чем он говорит? О чем он говорит?! О чем он говорит?!!

Сделав несколько глубоких успокаивающих вдохов и бросив короткий взгляд на парящего поблизости, но странно молчаливого СиОБи, я продолжил просмотр.

«Больше двух сотен лет прошло с тех пор, как лейры стали считаться уничтоженными, и я точно знаю, что Риомм, Тетисс и другие ни за что не признаются в обратном. Ни за что. Пока беда не грянет. Многие годы я пытался раскрыть всем глаза на истинное положение вещей, но никто не захотел принимать мои слова всерьез. Когда же я попытался доказать свою правоту наглядно, меня объявили безумцем, лишили всех званий и вышвырнули на улицу. Моя семья стала жертвой нападок идиотов, а позже – и самих лейров… – Голос Гугсы сорвался и он умолк, чтобы унять душившие его слезы. – Я знаю, Метара к этому не причастна, но у нее хватает своих грехов. Как и у шаманки, что постоянно таскается за ней следом. Собственно, именно шаманка и натолкнула меня на мысль, что Тени, кажущиеся чем-то незыблемым и вечным, на самом деле не так уж и неуязвимы.

Когда пришло время вербовки, они вели себя крайне осторожно, и тем не менее я неплохо читал между строк. Я понял, чего они от меня хотят, и как именно я должен удовлетворить их потребности. Для этого пришлось разыграть целый спектакль и заставить идиота Сивера невольно вытаскивать из них для меня сведения о природе Теней. Я сделал то, на что ни один другой в здравом уме и не решился бы. Я посетил руины Паракса, говорил с аборигенами Боиджии, вдыхал зловонный воздух Палвы, слышал, как смерть протяжно голосит, мечась меж шпилей заброшенных храмов, и могу заявить, что стал понимать Тени, как прежде не мог ни один простой разумник. Это дало мне необходимый материал для воплощения мечты в реальность…»

Гугса вновь был вынужден прерваться: что-то за границей восприятия голографической камеры отвлекло его внимание. Для меня же это стало еще одной передышкой, которую я использовал лишь затем, чтобы убедиться: все происходит на самом деле, и это не сон.

Когда осунувшееся морщинистое лицо доктора вновь появилось в фокусе, речь звучала много быстрее, будто ему катастрофически не хватало времени:

«У Метары на уме лишь одно – жажда власти. Ее на самом деле не волнует монстр, которого я создаю. Она лишь хочет с его помощью подчинить Галактику себе. Но шаманка другая. Она понимает, что существо своим тихим шепотом сведет с ума не только все ее поганое племя, но и вытравит из самой ткани пространства-времени скверну под названием Тени. Вот только почему меня не покидает предчувствие, что этого она и добивается?

Впрочем, отвлекаться не стоит. Час моего скромного триумфа почти пробил, и я ни за что не отступлюсь. Нет никаких сомнений в том, что меня не оставят в живых, когда работа будет окончена, и как раз именно поэтому я и делаю эту запись. О том, как сохранить ее от посторонних будет думать уже Мирея Винтерс. Ей же придется запустить реакцию, в которой мое творение возьмет на себя роль катализатора событий. Кем бы он в итоге ни вырос, уверен, свое предназначение он исполнит как надо…»

Что конкретно последняя фраза означала, я не понимал, но именно на ней все излияния Гугсы и обрывались. Больше в записях на эту тему я не обнаружил ни слова, что, впрочем, не меняло факта, что о деле, которым занимался, доктор Гугса знал больше, чем кто-либо.

Выбравшись из-за стола, я тут же столкнулся с СиОБи, которому как будто не терпелось что-то спросить. Не став дожидаться, когда робот созреет, я сказал ему:

– Сотри все данные о Гугсе, что были на чипе, и из собственной памяти их тоже убрать не забудь.

– Что-то не так, мастер Риши?

Я на несколько секунд замер, не в силах подобрать слова. Делиться находкой, которую сам СиОБи счел ничего не значащей болтовней, казалось нелепо.

– Просто сделай, как я прошу, и никогда об этом больше не упоминай.

– Слушаюсь. Но вы же понимаете, что у моего молчания есть свои пределы. Если леди Диана захочет расспросить меня об этом…

– Если не знаешь, о чем спрашивать, то и проблемы нет, верно?

– Я вас понял, мастер Риши.

– Вот и молодец.

Острая необходимость переговорить с Аргусом, возникшая в глубине сердца, направила меня на поиски хозяина замка. Знания, почерпнутые из инфочипа, наводили на мысль, что Гугса не просто скрывал от лейр свои истинные мотивы, но также отчаянно хотел, чтобы я, быть может, когда-нибудь узнал о них. Думается, доктор не зря подозревал, что долго он не протянет. Кажется, он в какой-то мере сам срежиссировал свою смерть. Ведь Мекет и леди Мирея были знакомы, и, насколько мне известно, именно по ее наущению брат вызвался положить конец трудам ученого, а заодно и прихватить меня с собой. Тогда-то шаманка и заподозрила неладное, безжалостно выведя из игры одну из своих подруг.

Снедаемый сомнениями и предчувствиями, я покинул кабинет и, пройдясь немного по апартаментам, замер у края того самого таинственного бассейна, заинтересовавшего меня прежде. Глядя, как гипнотически мерцает и переливается мутная жидкость, я осознал, что сыт по горло всеми этими баснями. Хватит тянуть время! Пора навестить Гробницы лично и, наконец, расставить все точки над «ё»!

Поглощенный собственными мыслями, я не сразу заметил, как жидкость в бассейне пришла в движение и вспенилась, вытолкнув на поверхность Аргуса. Я никак не ожидал застать его принимающим ванну и потому попятился, глядя с отвисшей челюстью на абсолютно голого и мокрого стража.

Аргус встретил мое недоумение с невозмутимостью камня. Ни капли не стесняясь собственной наготы, он выбрался из бассейна и с легким интересом склонил голову набок.

– Нашел что-нибудь?

До меня даже не сразу дошло, о чем речь, но как только чудо случилось, я откашлялся и сказал:

– Надеюсь, у тебя есть достаточно быстрый корабль.

Он лишь вопросительно изогнул бровь:

– Решился-таки?

– Вроде того. – Почему-то в присутствии стража, вся моя непоколебимая уверенность стала зыбкой как барханы Семерки.

– И знаешь, что там тебя ждет?

– Кажется, да, – буркнул я, начисто забыв о странном бассейне и его назначении.

– Хм, – обронил Аргус и, проскользнув мимо, набросил на плечи халат.

И что это, позвольте спросить, должно значить?

– Что я, по-твоему, делаю не так?

Запахнув полы халата, Аргус метнул в меня пламенеющий серебром взгляд:

– Сам не догадываешься? Очертя голову, рвешься в омут, о глубине которого не подозреваешь.

Перепады в его настроении заставили меня выпустить иглы:

– С каких это пор ты стал моим советчиком? Да и вообще, есть ли определение нашим с тобой отношениям? Мы не друзья и даже союзниками называться вряд ли можем. Так с чего ты взял, будто имеешь право указывать, как мне поступать?

Лицо Аргуса потемнело, отчего глаза засияли вдвое ярче.

– Разве есть на свете хоть кто-то, способный тебе указывать? – едко поинтересовался он, нависая надо мной могучей скалой. Запах горячего металла бил по ноздрям. – Ты же никогда и никого не слушаешь. Я лишь пытаюсь помочь тебе сохранить жизнь.

– А разве я просил тебя об этом? – Резкий выпад, наверное, был подобен пощечине.

Аргус замер. Было видно, что он на грани. Однако ответ прозвучал на удивление сдержанно:

– Тебе и не нужно.

– Ну, разумеется, – фыркнул я, подбоченившись. – Тебе ведь больше всех надо.

– Так и есть.

– А… Прости, что? – переспросил я, растеряв всю язвительность.

– Я сказал, что так и есть. В этот раз мне и в самом деле больше всех надо.

– Но… Почему?

Он молчал, казалось, целую минуту.

– Когда-нибудь, возможно, ты поймешь.

Глава 22 Преддверие

Корабль Аргуса нам не понадобился.

Как только его графское сиятельство изволил переодеться в чуть более подходящий своему грозному образу наряд и спуститься со мной в замковый ангар, проблема с выбором транспорта отпала сама собой. И не оттого, что из весьма внушительного парка летательных аппаратов, пылившихся в полутьме, не на чем было остановить взгляд. Причиной стало то, что в густых тенях, клубившихся меж дорогих машин, нас кое-кто поджидал. Стоило только выйти на свет.

Не знаю, учуял ли Аргус присутствие чужаков, но мне предупредить его шанса не дали.

Короткий всплеск Теней сопровождался рывком. Удар, похожий на черную молнию, просвистел мимо. Звук столкновения, затем короткое сдавленное шипение и холодный смешок.

Все произошло быстро. Слишком быстро. Так что я даже понять не успел, в какой миг могучий страж оказался на коленях со сведенными за спину руками.

– Что за?.. – выдохнул я, в растерянности уставившись на бластер, чье дуло упиралось в аргусовский висок. – Диана?!

Леди Орра в мою сторону даже не взглянула. Возвышаясь над Аргусом воплощением возмездия, она давила оружием стражу в голову, словно собиралась ее таким образом просверлить.

– Не мешкай, – хрипло сказали из темноты.

Звук этого голоса и особые нотки напоминали респиратор шаманки. Резко развернувшись в ту сторону, откуда он послышался, я потрясенно спросил:

– Тассия?! Что вы здесь де…

Меня оборвали. Шаманка, продолжавшая прятаться в темноте, настояла:

– Чего ты ждешь? Стреляй же! Ну!

Я не стал осмыслять ситуацию. Не уверен, что до сих пор ее понимаю как следует. Но в тот момент позволил инстинктам и Истоку думать и действовать за себя. Я почувствовал миг приближающегося выстрела и среагировал мгновенно. Подскочил к Диане и ударом по запястью выбил бластер у нее из рук.

Диана, не ожидая такого подвоха, охнула и вытаращилась на меня, будто на сумасшедшего.

– Ты спятил?!

Аргус сухо рассмеялся.

Даже не пытаясь вникать в причины его внезапного веселья, я сказал Диане:

– Он не враг!

Судя по выражению, отразившемуся на великолепном лице тетийсской госпожи, она была готова поверить во что угодно, но только не в это.

– С каких это пор? – поинтересовалась шаманка, изволив-таки выступить из укрытия. Ее светящийся взгляд казался подозрительно прищуренным, но ментальная хватка, удерживавшая стража на месте, не ослабевала.

– Отпустите его, – сказал я.

Меня, однако, проигнорировали. Пока я пытался взять в толк, каким чудом эта неожиданная во всех смыслах парочка сумела пробраться в замок и остаться никем не замеченной, между Дианой и Тассией Руэ произошел молчаливый обмен взглядами. Что он означал, можно было только гадать. Наблюдая, как леди потянулась за бластером, а шаманка крепче сдавила стража в теневых силках, я не сдержался и гаркнул:

– Отпустите его! Сказал же, он не враг!

Эхо моего выкрика разнеслось по всему ангару и вспугнуло птичью стайку, ворковавшую у открытого створа.

Диана оставила бластер в покое и выпрямилась, а вот шаманка хохотнула:

– Н-да? И кто же он теперь тогда?

Даже если б захотел, я бы не смог ответить на ее вопрос. Лишь сказал:

– Тассия, вы здесь только потому, что он вам это позволил. Не искушайте судьбу. Если вы этого еще не поняли, то это его замок и я здесь гость.

Диана с шаманкой заметно напряглись.

– Его замок?

Новая порция холодного аргусовского смеха усугубила их общее смятение.

– Его замок, – с нажимом повторил я, опустив ладонь стражу на плечо. Приятно было осознавать, что друзья рискнули броситься ко мне на выручку, но заставить себя радоваться встрече не получилось. – Отпустите его!

Диана спорить не стала, а вот Шаманка уступать не торопилась. Она продолжала держать стража согнувшимся в три погибели, внимательно изучая меня взглядом. Надеялась отыскать следы ментального подчинения, быть может?

В любом случае я не собирался потакать ее глупостям. Прикрыв глаза, потянулся к Теням и попробовал перехватить власть над узами.

Почуяв постороннее вмешательство, старуха изумилась:

– Что это ты пытаешься сделать, Риши?

Уловив нотки насмешливости в ее голосе, я удвоил напор. Глаза я по-прежнему не открывал, но чуял, как под давлением моей воли, хватка шаманки начала плавиться, будто воск под открытым пламенем. Ощущение рассеянной беспомощности, что довлело надо мной всякий раз, когда Исток выбирался на волю, испарялось вместе с силой Тассии Руэ. Я вдруг поймал себя на мысли, что мне по душе держать вожжи в руках. И непросто держать, а управлять потоком. Заставлять делать то, что захочу. И не оглядываться на других.

– Риши! – Вопль шаманки ударил по чувствам плетью. – Перестань!

Я распахнул глаза и уставился на Тассию Руэ. Она стояла на коленях и, пытаясь дотянуться до меня свободной рукой, другой отчаянно вращала колесико подачи газовой смеси. Темп ее дыхания был рваным и очень шумным. А поперек полупрозрачного забрала виднелась зигзагообразная трещина.

– Ты! – просипела она, ткнув в мою сторону кривым пальцем, но ничего больше не прибавила.

Вспомнив похожую сцену на борту «Ртути», я отпустил ее и тихо пробормотал:

– Простите.

Шаманка поднялась на ноги, ни слова при этом не сказав. Даже не взглянув в мою сторону. Она провела по трещине подушечкой пальца, затем, видимо, решив, что угрозы задохнуться нет, настроила респиратор и повернулась к Аргусу, которого развернувшаяся сцена, казалось, донельзя позабавила.

– Так ты и впрямь знал, что мы появимся? – спросила она, натужно дыша.

Тот коротко свистнул. В следующий миг тишину ангара разорвал угрожающий рык, заставивший вздыбиться волоски у меня на затылке. Ксант и Аста! Ну, конечно же!

Тассия все поняла без пояснений и усмехнулась.

Почуяв, что буря миновала, СиОБи рискнул выплыть из темноты и первым делом расшаркался перед хозяйкой. Диана, чей холодный, но пристальный взгляд продолжал щекотать мое сверхчувственное восприятие, ограничилась молчаливым кивком.

– Так или иначе, мы забираем мальчика с собой, – объявила Тассия Руэ, имея в виду меня. Не робота.

– Он давно уже не мальчик, – заметил страж мимоходом.

– Что, прости? – Шаманка повернула голову ко мне, будто желая убедиться, что называть мальчиком того, кто пусть и недавно вступил в третий десяток, довольно сомнительно, но потом сказала: – Неважно. Главное, что тебе ясна наша задача: мы уводим отсюда Риши, а ты не пытаешься нам препятствовать. Если, конечно, не хочешь, чтобы я твою тушу в мешок переломанных костей превратила. – И припечатала: – Страж.

Угроза задела меня, но Аргуса лишь развеселила. Он вновь подарил ей одну из тех своих жутких улыбок, что приберегал для особых случаев, после чего негромко проговорил:

– Он сам решает, куда и с кем идти.

Все снова повернулись ко мне. Диана смотрела хмуро и подозрительно, светящиеся из-под маски глаза шаманки излучали растерянность и недоумение, СиОБи внимал и фиксировал, и лишь взгляд Аргуса олицетворял смесь непостижимой уверенности и чего-то еще, что я пока так и не распознал.

Куда проще было спросить:

– Как вы здесь оказались?

Шаманка усмехнулась:

– Здесь в замке или здесь на планете? – Судя по тону, она все еще дулась на мою выходку. Я вздохнул и почесал переносицу.

– Как вы нашли меня? Еще и вдвоем!

– Так же, как я всегда тебя находила. Плюс удивительно четкий обратный сигнал лакея на маячок леди Орры. Я считала кое-кого не слишком умным и оттого неспособным избавиться от следящего устройства, но оно вон как оказалось: ты решил завести себе нового друга, а о старых забыл.

Я с трудом удержался, чтобы не переглянуться с Аргусом, но последняя фраза шаманки заставила меня почувствовать себя ребенком, которого поймали на проказе.

– Все немного сложнее. И я ни о ком не забывал. Мой планшет разрядился.

– Кто бы сомневался, Риши.

Ей ли язвить? Мысленно закатив глаза, я спросил:

– Где «Ртуть»?

– Неподалеку, в городе. Мы одолжили прыгун, чтобы подобраться к замку. Остальное было делом техники. Хоть теперь и ясно, отчего вышло так легко. – Огианка бросила очередной едкий взгляд в сторону Аргуса. – Куда это вы, кстати, направлялись?

Делать секрет из цели нашего путешествия я смысла не видел и потому вкратце пересказал все, что узнал с помощью СиОБи. Не стал скрывать намеки Раса Гугсы о том, с какой целью он меня создавал. Шаманка и Диана слушали внимательно, но вопросов не задавали, каждая выстраивая в голове собственную теорию значений поступков доктора.

– Стало быть, ничего другого не остается, – неожиданно признала Тассия Руэ, будто успела решить для себя все насущные вопросы. – Летим на Шуот. Поставим точку в своих метаниях.

Ни Аргуса, ни Диану, казалось, ее внезапное рвение не удивило. Тем лучше.

– Это ведь то, о чем вы так долго мечтали, Тассия, – не без сарказма обронил я.

Шаманка предпочла сделать вид, что не заметила подначки.

– Полагаю, мы все, так или иначе, стремимся попасть на планету юхани. И я, и твой новый друг. Исключение, быть может, касается леди Орры. – Тут она глянула в сторону Дианы, не принимавшей участия в беседе. – Да и то я не уверена. Кроме того, у нас уговор, Риши. Не вздумай забыть о нем.

– Не сомневайтесь, я не забыл. К тому же от вас будет больше пользы на месте, чем где-либо еще.

Шаманка быстро поняла, к чему я клоню, и потому фыркнула:

– Еще бы. – После чего снова глянула на Диану и с безукоризненным почтением произнесла: – Миледи, если угодно, мы непременно доставим вас на Тетисс. Я благодарна за вашу помощь и более не смею просить о чем-либо еще.

Меня передернуло, но Диана, похоже, не увидела в излияниях старухи ничего необычного. Лишь на корню задушила ее надежду избавиться от лишнего пассажира.

– Куда мой лакей, туда и я, – сказала она.

Шаманка возразить не посмела. Да и никто из нас, если на то пошло. Перспектива отправиться на Шуот в компании почти старой гвардии даже немного воодушевила. Самую малость. Я сказал:

– Тогда, может, отправимся в путь? Чего тянуть время?

Предложение возражений не встретило, и уже через несколько минут прыгун Аргуса доставил нас к посадочной площадке, на которой шаманка оставила корабль моего брата. Мой корабль.

Выбравшись из прыгуна, я молча протянул старухе руку. Та, к счастью, без церемоний и лишних слов позволила голографическому ключу перекочевать обратно ко мне на напульсник. Глянув на Аргуса так, будто не прочь откусить ему голову, старуха поинтересовалась:

– Ты действительно уверен, что он нам необходим?

– Для путешествия сквозь галактическое Ядро нужен пилот. Хороший пилот. Мекет был лучше всех, но не думаю, что Аргус сильно ему уступает. Да и кто знает, что ждет нас на той стороне. В любом случае лишним он точно не будет.

Шаманка недовольно качнула головой, а Диана, продолжавшая хранить подозрительное молчание, сомнительно хмыкнула. Но и только.

Взойдя на борт, я первым делом направился в рубку и, бегло убедившись, что все в порядке, запустил предстартовую подготовку. Приятно было пробежаться пальцами по панели управления и прикоснуться к штурвалу, но сидеть в кресле, принадлежавшем Мекету, я по-прежнему отказывался, без промедления уступив его Аргусу. Приняв мое решение с молчаливой покорностью, бывший страж тотчас же занялся делом.

Пока двигатели прогревались, СиОБи, порхая у голографического стола, прокладывал курс.

Оставшееся до старта время я провел за аргусовским плечом, затылком ощущая на себе не то чтобы осуждающий, но очень и очень суровый Дианин взгляд. Иногда к нему присоединялось недовольное сопение шаманки, сидевшей рядом с леди рука об руку. Само собой, этот молчаливый упрек не мог не действовать на нервы, но я держался, не желая разводить новый спор.

Хватило меня на добрых пять минут. Крутанувшись на каблуках, я уставился в мрачные физиономии и хлопнул в ладоши:

– Что?

Молчание. Вот ведь… Пришлось настоять:

– Выкладывайте!

Первой высказалась шаманка:

– Все еще пытаюсь свыкнуться с мыслью, что серый страж теперь по одну сторону с нами. Очень необычно, учитывая историю ваших взаимоотношений…

Я чуть не расхохотался в голос.

– Серьезно? И это вы сейчас мне говорите? Представить вас и Диану, работающих сообща, – вот что действительно невероятно! Как вам удалось спеться?

– Тебя похитили стражи, – прервала обет молчания госпожа с Тетисс и после короткой паузы добавила: – Вместе с моим лакеем. Причем произошло все это безобразие у меня дома под носом моей же охраны, и никто ничего с этим поделать не смог. Считаешь, я должна была оставить все как есть?

Корабль вздрогнул, оторвавшись от поверхности, и стал набирать высоту. Меня затрясло, но вовсе не поэтому. Я все никак не мог оторвать взгляда от сурового лица леди Орры. Тени свивались вокруг нее в невидимую обычному глазу воронку. Она переживала за меня? Неужели?

– Леди Диана поступила весьма великодушно, отложив на время свою месть и сосредоточившись на том, как вернуть тебя из плена куатов, – следом заговорила шаманка. – Она нашла меня и все рассказала. И, если хочешь знать, я вовсе не рвалась тебе на выручку. Знала, что ты этого не оценишь. Но я пересилила себя, а как поняла, что ты вернулся на Боиджию, с трудом поверила ушам. Что должно было случиться, чтобы наш несравненный убивец бросился спасать тебя от тех, кому он столько лет служил верой и правдой?

Я невольно оглянулся через плечо. Что должно было случиться? Да если б я сам это знал! Но вслух сказал только:

– Его и спросите. Что до меня, то я не жалуюсь.

– Ну еще бы, – едкая фраза прозвучала внезапным дуэтом.

«Ртуть» покинула атмосферу и скользнула в гипер. Благодаря Теням, я этого практически не ощутил. Снаружи замерцало и зарябило. Тассия Руэ и Диана вновь замкнулись в себе. Но я-то понимал, что разговор не окончен. Они кое-чего от меня ждали. То немногое, в чем я не собирался их разочаровывать.

– Как бы там ни было, я должен сказать вам спасибо. Вам обеим. Не думал, что в этот раз найдется кто-то, кому на меня настолько не плевать. Это согревает душу, знаете ли.

Диана, чей взгляд оставался холоднее яртеллианской ночи, заметила:

– Не уверена, что твоя благодарность сейчас чего-то стоит.

Вот оно как. Выходит, я теперь в стане предателей? И за что? За то, что не позволил им прикончить Аргуса? Миленько.

– Как знаешь, – бросил я и поспешил убраться с глаз долой. Оставаться под бомбардировкой двойного негодования казалось настоящим испытанием, которое разумней было провалить, чем выдержать. К тому же я изнывал от желания переодеться и выпить горячего кесса. И урвать хотя бы пару мгновений сна.

– Мы можем поговорить? – И нескольких минут не прошло, как в приоткрытую створку моей каюты просунулась шарообразная голова Тассии Руэ.

– Хотя бы штаны натяну, – проворчал я, отвернувшись к стене, чтобы вне ее глаз застегнуть ширинку. Я только вышел из душа и еще не успел как следует высохнуть. – Чего вам угодно?

– Сколько официоза, – пощелкала языком шаманка и уже по-хозяйски плюхнулась в так полюбившееся ей кресло. – Решил сменить стиль? Вдовий черный? Хм… Не слишком оригинально, должна заметить. Хотя отражает суть твоей нынешней натуры. Мне нравится. Для полноты картины не хватает какой-нибудь детальки насыщенного синего.

– Какой еще дета?.. – Я опустил взгляд на свои незатейливые штаны и рубаху и тотчас же заткнулся: наряд и впрямь казался мрачнее прежнего. А впрочем, какая разница? – Явились мой гардероб обсудить?

– Конечно же, нет. И ты это не хуже меня знаешь. Я хотела лишь предостеречь тебя от необдуманных поступков, а заодно напомнить о последствиях, которые эти самые поступки могут вызвать.

Опять двадцать пять! Я закатил глаза.

– Ближе к делу.

Она так и поступила.

– Не доверяй Ди Аргусу! Ни в коем случае не доверяй этому убийце! Это дикое животное, которое с трудом можно назвать человеком. Его поступки, как и их последствия невозможно просчитать.

– Мне и не нужно его просчитывать. Мне хватает осознания того, что он не играет со мной.

– Не играет? Ты в этом так убежден?

– Я видел, к чему он стремится, помните? Тени мне показали.

– А ты уверен, что эти видения не были обманом? Что он не нарочно их тебе подсунул?

– Конечно, нарочно, – согласился я, чем и удивил шаманку. – Он нарочно подкидывал мне головы прелатов, чтобы я собственными глазами убедился в его искренности. – Я слегка скривил губы в улыбке и мимоходом влез в шлепанцы – пол холодил пятки. – Такое не подделать. Даже лейрам. Да и, в конце концов, кому какое дело, на чьей стороне Аргус, если в данную минуту он заботится только о моем благе?

– Как насчет тех, кто тоже за тебя беспокоится?

– Вы о себе, что ли? Или о Диане?

Она, не моргая, выдержала мой подозрительный взгляд.

– С этим Аргусом что-то не так. Я чувствую это и поражена, что ты не замечаешь того же. Скажи, ты хоть задавался вопросом, почему он стал тебе помогать?

– Не задавался, – огрызнулся я, несмотря на то, что это не было правдой.

– Куаты бывшими не бывают, Риши, – заявила шаманка. – А тот, кто предал единожды, сделает это и во второй раз. С этим правилом не поспоришь.

– Да я и не собираюсь спорить. Я только скажу, что вам, Тассия, следовало бы чуть больше доверять моему мнению. Что мне нужно знать о нем, я уже знаю. И то же, кстати, касается вас и Дианы. У каждого на этом корабле есть тайная цель, к которой он стремится, и пока эта цель не мешает моему существованию, она меня не волнует.

Огианка чуть отклонилась в кресле и подкрутила настройки респиратора.

– Весьма любопытный подход, – заметила она в итоге. – Я учту.

– Учтите, – согласился я, лишь бы побыстрей спровадить ее. – Только сделайте это где-нибудь там, снаружи, чтобы я успел немного поспать, прежде чем мы прибудем.

Шаманка поднялась и засеменила к выходу. На пороге она все же помедлила:

– Ты все еще меняешься, Риши. Стремительно. Но к добру это или к худу, покажет только время.

Я не ответил, а она и не настаивала. Просто скрылась за дверью и плевать хотела на то, что своими вопросами воткнула новые иголки мне в душу.

Приблизившись к прохладной переборке, я трижды ударился об нее головой в надежде, что хотя бы после этого мысли, наконец, встанут на положенное им место. Вот только кашу, что заварили другие, с наскока не расхлебаешь. Придется попотеть, методично разгребая ложечкой.

Я уселся на лежак и потянулся за валявшимися под ним носками, как вдруг в дверь постучали.

– Я хочу поговорить, – с порога заявила Диана, едва створка исчезла в стене.

– Вы издеваетесь? – Похоже, сон мне сегодня не грозит.

Леди Орра не поняла вопроса и лишь нахмурилась, но все же уверенно переступила комингс.

– Догадываешься, о чем пойдет речь?

Натянув один носок, я с показным безразличием пожал плечами:

– Тоже хочешь высказаться по поводу Аргуса? Валяй, не стесняйся. Я уже привыкать начинаю к тому, как каждый, считая это своим священным долгом, пытается «раскрыть мне глаза». Будто я слепой и все на стены натыкаюсь.

– Думаешь, мне не все равно, с кем из вселенских отбросов ты завязываешь дружбу?

– Понятия не имею, – честно признался я и снова зашарил рукой под кроватью. – А тебе все равно?

Диана предпочла проигнорировать вопрос.

– Ты действительно веришь, что в Гробницах отыщется способ остановить Тени?

Я впал в короткий ступор и потому был вынужден переспросить:

– Остановить Тени?

Диана поправилась:

– Избавить тебя от паразита внутри, вернуть все на круги своя. Иными словами, восстановить твой человеческий облик.

Мне не понравилось, как это прозвучало. Невольно покосившись на свои руки, я опять уточнил:

– Облик нормала, имеешь в виду?

Диана, проследив за моим взглядом, кивнула. Ее и саму как будто все это раздражало.

Я вздохнул, выдержав паузу, надел второй носок.

– На самом-то деле я понятия не имею, что ожидает нас на планете юхани. Но у меня есть записи Гугсы и кое-какие знания, оставшиеся от Мекета. А еще я просто надеюсь, что шанс есть и это не может закончиться вот так… глупо.

– Глупо? – переспросила Диана, слегка нахмурив брови.

– Нелепо. Смешно. Любое слово подойдет. – Я чуть улыбнулся. Понятия не имею почему. Просто захотелось. – Скажу честно, нелегко смириться с тем, что все вокруг считают тебя ручным монстром. Знают, каких дел ты способен наворотить, если вырвешься на свободу, и все равно не могут отказать себе в удовольствии пнуть тебя под хвост.

– Ты прекрасно знаешь, что никто не воспринимает тебя подобным образом. Никто из нас, я имею в виду. – Твердость, с которой Диана это сказала, не могла не польстить.

И тем не менее я вынужден был не согласиться.

– Я знаю, о чем говорю, а ты просто не понимаешь. – Снова дурацкая ухмылка сама собой растянула рот, лишив слова даже оттенка серьезности. – Но тебе и не нужно. Подобного счастья мне и одному хватает.

– Ты, как всегда, прячешься за словами, – проговорила Диана, помрачнев.

Ну что мне было ей ответить? Признаться в чувствах, которых не испытывал? Какой вздор! К тому же я успел закусить удила. Насмешливость засочилась из каждого слова:

– Конечно. А иначе пропадет весь интерес. И не в последнюю очередь у меня самого. Так что вам с Тассией остается только смириться и наблюдать, раз уж решились отправиться с нами. Ничего другого я пока предложить не могу. Прости.

Ответ ожидаемо задел Диану за живое, и, хотя она мужественно пыталась скрыть это, тень разочарования, скользнувшая по ее фарфоровому личику, не осталась незамеченной. И да, заставила меня пережить парочку болезненных уколов совести, но от собственных умозаключений отмахнуться не дала. Нужны были доказательства, что все, происходящее со мной, не блажь. Но они, увы, прятались где-то в недрах пыльных Гробниц на Шуоте.

По мере приближения к Шуоту, степень нервозности, обуревавшей меня, возрастала в геометрической прогрессии, и к моменту первого прыжка из гипера я готов был кинуться на любого, кто осмелится хотя бы косо глянуть в мою сторону. Должно быть, это ощущалось и в воздухе, потому что, едва поднявшись в рубку, я сразу же уловил эхо нешуточного спора, который оборвался, стоило створкам лифта разъехаться.

Вникать в суть не хотелось нисколечко, поэтому я лениво спросил:

– Долго еще?

– Почти на месте, – не оборачиваясь, откликнулся Аргус. Голос его звучал обыденно, однако отрывистость, с которой бросались слова, заставляла насторожиться.

Устало проведя ладонью по лицу, я повернулся к шаманке:

– Вы и его достать успели?

Та изобразила невинность бедной старушки, которой только что отказали в просьбе перевести через дорогу:

– Ничего такого, из-за чего нашему дражайшему стражу стоило бы оскорбляться.

– Я не оскорбился, – бросил Аргус, остро напомнив мне Мекета. – Лишь борюсь с желанием пробить твой дыхательный пузырь.

– Вот, видишь?! – картинно воскликнула шаманка. – Он же мне еще и угрожает! Неуравновешенный и крайне опасный индивид!

– Тассия, – проворчал я, – прошу вас, перестаньте.

Огоньки глаз шаманки сузились до почти неразличимых щелочек.

– Смотри, Риши, – предупреждающе заметила она. – Как бы тебе не пожалеть о том, что сразу не прислушался ко мне.

– С тех пор как стал интересоваться лейрами, я только и делаю, что жалею о чем-то, – сказал я и, не найдя себе лучшего места в тесной рубке, встал возле Аргуса.

– Ты невыносим, – бросила шаманка.

– Знаю, – кивнул я.

Воцарившуюся было тишину довольно быстро прервал Аргус:

– Из-за скопления звезд и аномалий добираться будем короткими прыжками через реальное пространство, иначе велик риск столкновения. Предупреждаю: будет трясти.

– Просто проведите нас сквозь все это, господин Аргус, – бросила Диана.

Он чуть наклонил голову:

– Хм.

Что это означало, нам оставалось только гадать. Впрочем, из голоса стража исчезли ярко выраженные хищные нотки, и это само по себе уже радовало, – наблюдать за потасовкой на борту собственного корабля мне не очень хотелось.

Бортовой ИскИн возвестил о выходе из гиперпространства, и в следующий миг «Ртуть» буквально вытолкнуло в самую гущу газопылевого облака, окружившего Ядро и близлежащие системы плотной мембраной абсолютно психоделической расцветки. Как Аргус и обещал, кораблик принялось нещадно трясти, однако щиты превосходно справлялись со своей работой, не позволяя мелким, как пульки камешкам превратить корпус звездолета в дуршлаг.

– Мастер Аргус, – заговорил СиОБи, о чем-то перемигивающийся с корабельным ИскИном, – смею предположить, вам понадобятся мои данные для корректного построения маршрута через скопление, однако искусственный интеллект этого судна довольно уперт. Он требует подтверждения пилота и ни в какую не желает действовать самостоятельно.

Аргус с уверенностью разумника, не раз сидевшего за штурвалом «Ртути», переключил несколько кнопок на панели управления, после чего, не оборачиваясь, бросил:

– Загружайся.

– Слушаюсь.

Едва глянув на схему маршрута, Аргус без колебаний рванул обратно в гипер, чтобы пару мгновений спустя вынырнуть из него вновь, но уже по ту сторону облака. Он помчался к скоплению звезд, одной из которых и было безымянное солнце Шуота.

– Начинается самое интересное, – мрачно заметил бывший страж.

Никто не решился уточнять, что именно он имел в виду, но после нескольких одинаково коротких прыжков через гипер, всем стало ясно, что естественные препоны, мешавшие нормально добраться до планеты Гробниц, были лишь разминкой перед настоящим испытанием в виде ловушек, лейр знает, когда и кем расставленных на всех подходах к планете.

Сами ловушки ничего интересного собой не представляли и считались частью обширной сети древней оборонительной системы. Чем-то они напоминали современные блокадные мины, коими некоторые особо боязливые державы усеивали космическое пространство вокруг своих планет. Так они рассчитывали отвадить пиратов. У кого-то получалось. У кого-то – не очень. В любом случае штуки незнакомыми не выглядели. ИскИн у подобных мин был довольно примитивен, но действенен: одна такая прелесть могла обратить в труху катер средних размеров, окажись тот недостаточно юрким. С «Ртутью» фокусы вроде этого могли и не пройти. При должных навыках пилота и если только…

– Ди, ты уверен, что они до сих пор активны? – Я и сам не заметил, как снова обратился к Аргусу по имени.

– Не узнаешь, пока не проверишь. – И тут же заложил вираж, устремляясь к ближайшему октаэдру мины-ловушки.

Возмущенный дуэт Тассии и Дианы захлебнулся в предупредительном сигнале, который издала «Ртуть», стоило лишь приблизиться к космической рухляди. Совершенно безжизненная на вид штуковина тут же заиграла монохромной гирляндой и навела неактивные прежде орудия на нас. Никакого другого намека на предупреждение: захват цели, огонь!

Несколько импульсных вспышек алыми молниями пронеслись мимо иллюминатора, не причинив вреда.

Впрочем, списывать выдающиеся летательные навыки Аргуса на чудо было бы несправедливо. Страж действительно успел вывести корабль из-под огня автотурели прежде, чем ее залпы смогли выжечь дефлекторы и раскурочить обшивку.

– Ну и зачем было это делать?! – Шаманка бесновалась, ерзая в кресле так, словно это могло помочь ей избежать выстрелов. – Ткнули палкой в спящего дракона, а в итоге что?!

– В итоге высветили всю их сеть, – рыкнул Аргус и обратился к СиОБи: – Робот, ты все сделал?

– Так точно, мастер Аргус, – пиликнул лакей.

– Что он сделал? – с подозрением спросила Диана.

– Выяснил, куда нам соваться не стоит, – буркнул в ответ страж, уходя от очередной порции залпов.

– Тот, кто расставил здесь эти ловушки, – взялся за пояснения СиОБи, – вольно или же невольно оставил небольшую лазейку, через которую достаточно быстрый корабль способен проскочить, не получив критического урона.

– И это все? Вся их оборона? – Диана казалась изумленной.

СиОБи моргнул.

– Мне очень трудно судить о логике существ, взявших на себя роль защитников системы Шуот, однако не могу не отметить, что их представление о сути этого мира весьма своеобразно. Кажется, будто система защиты призвана служить эдаким фильтром, а вовсе не непроницаемым барьером.

– Считаешь, нас проверяют? – спросил я.

– Вроде того, мастер Риши.

Я вновь обратился взглядом к иллюминатору, за которым в дали только-только проявился одинокий белесый эллипсоид. Мурашки заносились по моему телу, как бешеные, а тварь внутри ящика протяжно завыла.

Мы достигли Шуота.

Глава 23 Планета мертвецов

Планета приближалась. Медленно, но неотвратимо она увеличивалась в размерах, заполняя своей бледной серо-зеленой гаммой весь обзор. Как и пространство вокруг, Шуот выглядел абсолютно необитаемым и холодным. Никаких морей, растительности или иных признаков жизни, в том числе и цивилизованной. Сплошь голые скалы и редкие облака, время от времени рассекаемые вспышками молний. Последние, кстати, говорили о наличии атмосферы, что само по себе уже было неплохо.

Я не стал ни у кого выпытывать, можно ли там дышать, рассудив, что в ином случае просто воспользуемся скафандрами.

– Надеюсь, это не последнее, что я увижу в своей жизни, – негромко обронила Диана.

Спуск на дно гравитационного колодца оказался несколько затруднен грозовым фронтом, шедшим на нас прямым курсом, но, благодаря мастерству Аргуса, серьезной проблемой не стал. Оставаясь молчаливо-сосредоточенным, страж непринужденно облетал наиболее опасные участки неба, держась поближе к каменистой поверхности, проскальзывая под скалистыми арками и мимо отвесных каньонов.

Безжизненная, но крайне внушительная картина.

Миновав долину, будто зубами усеянную кварцитовыми пиками, «Ртуть» свернула к широкому вулканическому плато, удивительная гладкость которого, напоминала навеки застывшую озерную гладь. Из середины каменного озера к мрачным небесам паучьими лапами тянулись гигантские черные обелиски. Я насчитал двадцать штук, и острый край каждого был обращен к высокой обсидиановой башне, похожей на сведенные друг с другом большой и указательный пальцы.

– Выглядит до боли знакомо, – пробормотал я, чувствуя волну мурашек, с холодком прокатившихся по спине. Даже запертый в герметичном пузыре рубки, я улавливал едва заметный запах тлена, витающий над этим странным местом. Такого даже на Боиджии не ощущалось. И если то была игра моего воображения, то очень и очень реалистичная. – Это все юхани воздвигли?

– От их самих здесь мало что осталось, – обронила шаманка. – Культу юхани многие тысячи лет и поверь, что за это время мы не единственные, кто надумал ступить на поверхность мертвой планеты.

– Лейры здесь были, не так ли? – озвучила догадку Диана.

– Ох, кого тут только не было, – склонила голову на бок Тассия Руэ. – За время своего существования лейры породили сотни различных религиозных течений, в той или иной степени основанных на Тенях и их происхождении во вселенной. Некоторые содержали в себе зерно истины, но большая часть, к сожалению, напоминала балаган. Адепты таких учений прилетали сюда только ради примитивных ритуалов, подчас заканчивавшихся массовыми оргиями и жертвоприношениями во славу Теней.

– Как-то не похоже на Адис Лейр, – пробормотал я.

Шаманка усмехнулась.

– Ты думаешь, они всегда были такими лощеными и непостижимыми, как говорится в твоих книжках? Не будь ребенком, Риши. Все хоть немного именитые Ордена прошли через болезненный эволюционный процесс, прежде чем стать теми, кого теперь люто ненавидит вся Галактика. Современное, так сказать, понимание Теней снизошло на них много позже. После окончания Первой войны лейров. Но до той поры кровь разумников лилась реками. Где бы ни находились, одни культы стремились к уничтожению или порабощению других. За все время существования лейров, количество их жертв исчислялось миллионами. Со всех концов Галактики тела мертвых адептов свозились сюда и хоронились в пустыне. Эта планета целиком – одно огромное кладбище лейрополонников.

– Если в свое время так много народу знало о Шуоте, то почему сейчас данные о нем не найти даже с фонариком?

Мой вопрос, казалось, поразил шаманку до глубины души.

– Причины этого носятся в воздухе, Риши. Неужели ты их не ощущаешь?

Я не стал отвечать, но старухе, казалось, хватило и выражения моего лица, когда тошнотворный запах опять защекотал ноздри. Она рассмеялась:

– Вот видишь? Как только большая часть лейров была истреблена Иглой Дживана, те, кто нес ответственность за восстановление мира в Галактике, приложили все усилия, чтобы стереть любые физические упоминания о подобных нам. Не миновала чистка и данные о местоположении Шуота.

– И все же координаты сохранились, – подметила Диана.

– Пылясь в информатории Цитадели Адис Лейр, – кивнула шаманка, – откуда Рас Гугса их и выудил. Если, конечно, можно так выразиться.

Аргус тем временем опустил корабль рядом с одним из обелисков так аккуратно, что даже пыли не поднял. Наша болтовня его как будто не интересовала. Проверив атмосферу на отсутствие угроз для дышащих кислородом форм жизни, он деактивировал двигатели и обернулся:

– На выход.

Как только я ступил на каменистую поверхность Шуота, сухой горячий воздух с непривычки обжег легкие и заставил закашляться. Потребовалось время, чтобы привыкнуть. Смрад, учуянный еще в рубке, стал гуще, наполнив и без того пасмурное представление об этом заброшенном мире новыми оттенками мрачности. Скорбный ветер завывал над пустошью, выскабливая гладкую поверхность почти до зеркального блеска. Издали доносились громовые раскаты, даже вспышки виднелись, но на умиротворенности древнего памятника это никак не сказывалось.

– Гробницы пустоты, – объявила шаманка, окинув угнетающую панораму невыразительным взглядом.

Я не удержался и прикоснулся к поверхности, оказавшейся горячей и все-таки немного шероховатой на ощупь. Поймав в чуть искаженном отражении собственный взгляд, я удивился спокойствию, что плескалось в нем. Чудилось, будто это место мне как родное, хотя ничего, кроме Теней, меня с ним связывать не могло.

Высокий силуэт заслонил собой тусклое солнце. Я оглянулся. Остановившись прямо за мной, Аргус рассматривал башню, что возвышалась впереди по курсу. Лицо стража выглядело бледнее обычного, хотя ничего, кроме равнодушия и скуки, не выражало.

– Риши, ты чувствуешь что-нибудь? – с каким-то неестественным азартом спросила шаманка, приблизившись. – Прислушайся.

Я распрямился, еще раз втянул носом зловонный воздух и, прикрыв глаза, попытался проникнуться аурой этого места, как поступал прежде с мертвыми головами. А стоило только раскрыться сознанием, мгновенно захлебнулся волной чужой боли и страданий, окатившей меня с головы до ног. Как Тассия и говорила, то была братская могила для легионов могучих существ. Последнее пристанище всех лейров, чьи ментальные и физические проекции выжгла мощь Иглы Дживана тысячи лет тому назад…

– Невероятно мощно, не правда ли?

Чудом не вывернувшись наизнанку, я демоном глянул на чертову шутницу:

– Действительно.

Огианку это только развеселило.

– Идем. – Не дожидаясь ответа, она бодро зашагала к старому храму.

Осознание, что это именно храм, пришло интуитивно. Во-первых, ни на что другое внешне он просто не походил: настоящий храмовый комплекс, возведенный на заре эпохи лейров их темными зодчими. Достаточно уникальный, чтобы сказать, что ничего подобного мне прежде видеть не доводилось. Вроде как…

– Все в порядке? – спросила Диана, с озабоченностью взглянув на меня. – У тебя будто душа не на месте.

– Нормально, – солгал я, хотя тонкие струйки темного дыма, срывавшиеся с кончиков моих пальцев, намекали на обратное. – Немного жутковато. Только и всего.

Я надеялся, что она не станет развивать тему, но на всякий случай поспешил за шаманкой, мимоходом бросив СиОБи, чтобы следил за кораблем.

Оказавшись под сводами башни, я ожидал очередного наплыва ощущений, готовых выжать из меня священный трепет, но ничего подобного не произошло. Мрачное и на удивление холодное место тонуло в абсолютной тишине, подавлявшей даже звуки шагов. Тонкие косые лучи света, падавшие сквозь редкие квадратные оконца на гладкие кварцитовые стены, играли призрачными бликами на странных письменах, покрывавших каждый квадратный сантиметр внутренней поверхности храма. Казалось, если хорошенько присмотреться, можно увидеть, как медленно изменяется рисунок.

Поглощенный этим загадочным явлением, я не заметил, как Аргус снова приблизился ко мне со спины и коротко шепнул на ухо:

– Не тяни.

Слегка вздрогнув, я поначалу не сообразил, о чем речь, но заметив жест, указывающий на винтовую лестницу к верхним уровням комплекса, где только что мелькнул уголок алого одеяния, кивнул.

– Старухе не терпится, – прибавил страж загадочным тоном.

– Чего не терпится? – поинтересовалась поравнявшаяся с нами Диана.

– Разыграть последнюю партию, – ответил он.

Шаманка обнаружилась на самом верху башни в просторной пирамидальной комнате с небольшим каменным возвышением в центре. Письмена, сплошняком покрывавшие стены, источали собственное зловещее сияние, а на возвышении располагалось нечто, напоминавшее гигантский венок, сплетенный из шипастых ветвей давно умершего дерева. Учитывая, что ни намека на самый захудалый кустик снаружи не наблюдалось, я сделал логичный вывод, что растение сюда привезли извне. Вот только кто и для чего?

Тонкая и прямая, как щепка, Тассия замерла, неотрывно глядя на торчащие во все стороны эбенового цвета колючки. Она ждала.

Приблизившись, я поинтересовался:

– Зачем здесь это дерево?

– Параксанский колючник – символ и предохранитель, – последовал краткий ответ, как обычно ничего толком не объясняющий.

– И от чего он предохраняет?

– Приложи руку к алтарю.

– Зачем?

Она издала удивленный смешок:

– Ты сомневаешься во мне?

Признаваться было неловко, поэтому я сказал:

– Я проявляю осторожность.

– Разумно, но не своевременно. Тебе следует понять, что иного пути для нас сейчас нет. И либо мы действуем сообща, как планировали, либо расходимся, и ты остаешься не у дел, без ответов, без понимания своей силы, без всего.

Столь неуклюжего манипулирования я от нее не ожидал, и тем не менее решил уступить и коснуться пальцами сухой древесины. Не потому, что поверил, а ради того, что искал.

Это было похоже на легкий удар током. Слабый заряд, негромкий щелчок и искорка, проскочившая между моей ладонью и корой необычного дерева.

Пару мгновений ничего не происходило, но затем по тонким волокнистым впадинам отмерших побегов заструилось жидкое пламя. Иначе описать невозможно. Быстро, словно живое, оно стало распространяться вверх по тесно сплетенным ветвям, вгрызаясь в колючки и превращая весь алтарь целиком в самое настоящее кострище.

Жар, ударивший по лицу, заставил меня отступить и в ужасе повернуться к шаманке. Я понятия не имел, что эффект окажется настолько горючим, и, естественно, почувствовал себя виноватым. Возможно, одна из древнейших реликвий погибала прямо на глазах, и мне довелось приложить к этому руку!

Я ждал, что Тассия Руэ набросится на меня с упреками, но, обнаружив алчный взгляд, которым она пожирала яростно ревущее пламя, осознал, что где-то просчитался. Результат вовсе не разочаровал шаманку, а предвосхитил ее ожидания.

– Вы и об этом знали? – с опаской спросил я.

Старуха качнула головой вбок, не отводя глаз от пламени. Танцующие искры устремлялись к потолку вслед за дымом, нашедшим себе лазейку где-то под сводами.

– Я ждала этого, но уверена не была. – Она, наконец, изволила посмотреть на меня и громко, точно безумная, расхохоталась. – Следовало убедиться, что все действительно таково, каким кажется, и это не чистейшей воды самообман! Видишь ли, мой милый мальчик, нужны были доказательства, что Исток на самом деле способен взаимодействовать с этим местом. Храм возвели лейры, но подлинной его сути не раскрыли ни в одном из писаний. Мне удалось выяснить только детали. Оставался вопрос, правильно ли я их интерпретирую. А судя по тому, что происходит, ответом является – да!

– «Да» – что? Костер нам должен что-то явить?

– Терпение, Риши. – Она указала на алтарь, который, умывшись пламенем, внезапно превратился в покрытое ярко-алыми рунами черное зеркало. – Приложи руки к поверхности.

То звучало не как просьба, и потому ни малейшего желания подчиняться не вызвало.

– А это еще для чего?

– Да не бойся ты так. Она холодная.

– Это не ответ.

– Риши. Сделай, как я говорю. – И прибавила: – Пожалуйста.

Я оглянулся на Диану и Аргуса, но те предпочли сделать вид, будто это их не касается. Вздохнул. Вернул взгляд к алтарю, над которым все еще витала тлеющая зола, и снова опустил ладони на гладкую поверхность.

Шаманка не солгала, и зеркало действительно было холодным, будто надгробная плита.

– Что дальше? – спросил я.

– Дальше, – пропела старуха, – придется постараться. Я хочу, чтобы ты сконцентрировался на том темном начале, что обитает внутри тебя. Вспомни, что потребовалось сделать, чтобы выпустить монстра для убийства Майры Метары и для отпора наемникам из клана Феб. Сможешь повторить?

Уставившись на шаманку, я спросил себя, не ослышался ли. Ведь не может она впрямь желать, чтобы я позволил чудовищу, которому и без того не шибко сиделось взаперти, разгуляться вовсю!

Или может?

– Вы серьезно этого хотите?

– О да, мой мальчик, очень хочу, – нетерпеливо закивала Тассия. – Пускай стены этого храма содрогнуться от настоящей теневой бури и откроют нам дверь в святая святых планеты мертвецов!

Было бы предложено.

Откровенно говоря, я давно устал изображать из себя паиньку и опасаться, как бы ненароком не навредить кому-нибудь. Да, Тени вокруг повиновались с полуслова, однако кровожадная тварь в ящике, что считалась худшей частью моего «я», обычным приказам подчиняться не желала. Ее подстегивали только сильные негативные эмоции, которым в этот момент взяться было попросту неоткуда.

– Чего ты тянешь? – нетерпеливо подгоняла шаманка. – Колючник вот-вот догорит!

Я не стал огрызаться и лишь на мгновение оглянулся в сторону Дианы, по-прежнему державшейся в тени Аргуса и с беспокойством смотревшей в ответ. До меня вдруг дошло, что подобного она еще не видела. Даже во время нашего совместного бегства от стражей.

– Риши! – прикрикнула Тассия Руэ.

Не отнимая ладоней от алтаря, я сосредоточился на точке своего душевного раздрая и выплеснул все, что копилось, наружу. Боль, страх, ненависть, все то, благодаря чему оказался там, где оказался, ринулись из меня, подобно рвотным массам, изливаясь на зеркально-черный камень и впитываясь его жадными до чужой силы рунами.

Как шаманка и хотела, стены храма дрогнули под таким напором. Дрогнули и, точно живые, жалобно взвыли. С потолка посыпалась крошка, пол пришел в движение и побежал из-под ног.

– Держитесь поближе к алтарю, – посоветовала огианка Аргусу и Диане.

Те, не раздумывая, перемахнули через начавшие образовываться в полу прорехи и сгруппировались возле меня.

– Надеюсь, это не какая-то извращенная попытка самоубийства? – процедила Диана.

– О нет, дорогая моя леди, – отозвалась Тассия Руэ, чей голос дрожал от воодушевления и плохо скрываемого восторга. – Мы подобрали верный ключ, и теперь нам открывается дорога в сердце этого мира.

Как будто в ответ на ее слова, возвышение алтаря вдруг с грохотом поползло вниз.

– Ни в коем случае не отнимай ладони! – предупредила шаманка.

Чувствуя себя не очень уютно, я все же кивнул, между делом наблюдая, как исписанные рунами стены храма медленно проплывают мимо, а им на смену приходит грубая необработанная порода с тонкими ярко-красными прожилками.

– Спуск в преисподнюю, – заметил Аргус.

Услышав это, старуха глупо захихикала.

Воздух вокруг становился холоднее, запах тлена, к которому все успели привыкнуть, – резче, а мой внутренний индикатор неприятностей обезумел. Дискомфорт, спровоцированный зловонием и еле заметным шепотом, шедшим, казалось, от самих стен, побуждал внутреннего монстра вести себя, словно бешеная дзарская гончая: скалиться и выть.

Мне и самому до жути выть хотелось, но, памятуя о предупреждении шаманки, я тратил все силы на то, чтобы не потерять концентрацию и не разорвать контакт с зеркалом.

Спуск в храмовые подземелья занял больше времени, чем я рассчитывал, и когда движение платформы остановилось, абсолютная темнота окружила нас своим куполом.

Первой голос подала Диана:

– Хоть кто-нибудь додумался взять с собой фонарик?

– В том нет нужды, – все еще тихонько похихикивая, ответила шаманка. – Риши, попробуй сделать шаг за пределы постамента. Ты один. Никто больше.

Убрав ладони с потухшего зеркала и посмотрев туда, где из темноты выступали два бледно-светящихся глаза, я осведомился:

– С какой это стати?

– Разве не чувствуешь? Тебе здесь в принципе ничто не может угрожать.

Звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Я столько всего сейчас чувствую, что уже ни в чем не уверен. Мы недалеко от Гробниц?

– Ближе, чем ты думаешь, мой дорогой, – улыбнулась голосом шаманка. – Пройдись вперед. Ты все увидишь.

Аккуратно нащупав носком ботинка твердую поверхность, я сделал первый шаг и чуть не взвизгнул, когда камень под стопой засиял кроваво-красным.

– Что происходит, Тассия?!

– Все в порядке. Место само реагирует на тебя. Не переживай. Просто спокойно и осторожно иди прямо.

– Что я должен найти?

– Узнаешь, как только доберешься.

Напутствие оптимизма не внушало, но пытать шаманку вопросами смысла я не видел. Старая огианка могла быть крайне изворотлива, когда того хотела. Тем более что и мой внутренний монстр так рвался вперед, что я даже не находил сил ему препятствовать.

Оглянувшись на едва различимые во тьме лица Дианы и Аргуса, я кивнул им и двинулся дальше.

Каждый шаг сопровождала вспышка алого света, разбегавшаяся под подошвами, будто рябь на поверхности озера. Вот только сама поверхность жидкой не была и своей структурой напоминала лед, под тонким слоем которого обитало нечто живое.

Зайдя уже довольно далеко, но так и не наткнувшись ни на что более-менее значимое, я остановился и оглянулся туда, где должен был находиться постамент и мои спутники. Пол под ногами сиял и переливался густым зловещим алым. Я собирался крикнуть шаманке, что это бессмыслица, и она наверняка ошиблась, как вдруг поверхность пошла тонкими кривыми трещинами и целиком обвалилась, прихватив с собой и меня.

Это было похоже на падение в озеро. Озеро крови. Светящееся густое и тошнотворное. Мощные живые потоки захватили мое тело в водоворот невидимыми щупальцами и поволокли куда-то на дно. Плавать я не умел, и потому ужас мгновенно превратил меня в истеричное и беспомощно сучащее конечностями нечто. Хотел закричать, но воздуху неоткуда было взяться, а глотку забило солоноватой красной жижей. В глазах стремительно темнело, сердце, казалось, готово пробить грудную клетку. Нестройный вопль миллионов мертвых душ заложил уши…

И несмотря на это, все равно мерещилось, будто кто-то где-то зовет меня по имени…

«Риши. Ришии!»

Голос брата!

– Мекет? – зачем-то позвал я, но вместо звука выпустил лишь пузыри воздуха и снова наглотался протухшей воды.

В этот момент что-то изменилось внутри меня. Как будто страницу перелистнули.

Страх перед вероятностью утонуть отступил, и восприятие окружения стало другим. Бешеный ритм сердца утих, как и потусторонний вопль, рвавший перепонки. Осталось лишь эхо… и видение, изобразившее множество тонких, точно змеи, рук с длинными цепкими пальцами.

Они тянулись ко мне со дна и ничего хорошего не сулили.

Я пробовал увернуться, но нескольким жадно растопыренным кистям все равно удалось ухватить меня за лодыжки и лацканы куртки. Еще пара отчаянно цеплялась за распустившиеся волосы, а другая – так и норовила пережать глотку. Я попытался вырваться, но сделал только хуже. Хватка скользких пальцев усилилась. Попробовал призвать на помощь Тени, но и тут неудача: дикое чудовище, сумевшее уничтожить Майру Метару, внезапно превратилось в вилявшего хвостом покладистого щенка и благоразумно скрылось в ящике. А среди черного ила и леса из шевелящихся рук, появились три пары глаз, впившихся в меня пламенеющими, словно тысячи факелов, зрачками. Тут уж стало не до поисков внутренней храбрости, и я забился с удвоенной силой, как рыбешка, угодившая в силки рыбака. Глаза твари мигнули, и меж скомканной тины, изображавшей голову чудища, образовалась воронка, ставшая ее пастью.

Я заорал, что было мочи, но без толку. Пасть приблизилась и, как в самом дурном сне, поглотила меня целиком.

Глава 24 В плену чужого разума

Всерьез полагая, будто очутился на том свете, я распахнул глаза и уставился в темноту, из которой мгновением позже донесся жизнерадостный голос:

– Я рад, что ты перестал орать. Вопли дурно сказываются на пищеварении.

Я растерялся и, даже не заметив, когда отступила вода, инстинктивно выпалил:

– Чего?!

В следующий миг темнота частично рассеялась, словно алый фонарик зажгли, и передо мной предстало создание, мало похожее на монстра с озерного дна. Скорей человек, чем чудовище, хоть и весьма своеобразный, с незамысловатыми и будто смазанными чертами лица, расплывчатой фигурой и десятком щупалец, периодически мелькавших за спиной среди клубов кровавого тумана. Неловко выбравшись на край бережка невесть откуда взявшегося грота, существо с веселым любопытством уставилось на меня.

– Расслабься. Не собираюсь я тебя есть. Хотя свеженького молодого мясца не пробовал уже пару сотен лет. А может, и больше. Кто б посчитал, а? Ха-ха!

– Ч-что вы та… то есть, к-кто вы такой? – Трудно сказать, отчего меня трясло больше: от холода или все-таки ужаса.

– Со знакомства, пожалуй, и следовало начинать, ты не находишь? А то ворвался ко мне, разорался, конечностями замахал…

– П-простите, – пролепетал я. Мой собеседник не проявлял открытой враждебности, но инстинкт самосохранения игнорировать было трудно. – М-мне вовсе не хотелось. Поверхность озера треснула, и я…

Существо поспешило поднять тонкую и длинную, похожую на одно из щупалец, руку, призывая к молчанию:

– Можешь не извиняться. На самом деле я давно ждал чего-то подобного, хоть и не был уверен, что оно вообще когда-нибудь случится.

– Ч-что случится? – переспросил я автоматически.

– Появление создания Теней в Гробницах юхани, – торжественно объявило существо.

Я раззявил рот, не в силах скрыть разочарование.

– Т-так эта сточная канава и есть з-знаменитые Гробницы юхани?

– Канава сточная? – Хозяин озера вмиг ощетинился. – Вообще-то, ты о моем доме говоришь!

– И-извините, – снова проблеял я и обвел взглядом тесную сырую пещеру, в которой очутился. То тут, то там виднелись старые кости разумников, пожелтевшие, тщательно обглоданные. Я с трудом сдержал рвотный позыв. – Просто… это немного не то, ч-что я себе представлял…

– Ну, еще бы! – Существо небрежно взмахнуло рукой. – Уж мне можешь не рассказывать. Юные головы часто воображают просторные казематы, в недрах которых их поджидает сказочное могущество и прочая чушь. Мечтатели! Что с них взять?

Стараясь не слишком сильно демонстрировать волнение, я осторожно перевел дух, а после сказал:

– Я сюда пришел совсем не за могуществом. Мне просто кое-что узнать нужно.

Мои слова встретили насмешкой:

– Кое-что узнать? Узнал ты уже кое-что, смею заметить. Иначе не смог бы зайти так далеко в недра старого Храма. И тем более не смог бы говорить сейчас со мной. Или ты полагаешь, будто эта пещера реальна?

Я растерянно хлопал глазами. Место, в которое меня зашвырнуло, выглядело до неприличия настоящим, настолько, что не нарушало естественного течения энергетических потоков вокруг. Даже забившийся в дальний угол ящика Исток не заметил подвоха.

Существо широко улыбнулось, сверкнув множеством острейших зубов:

– Нет-нет, Риши, ты все еще тонешь, увязнув в моих силках, а это все – обман разума, иллюзия и ничего более.

– Но… з-зачем это нужно?

Прежде чем дать ответ, создание гнусно хихикнуло.

– Чтобы я мог понять, стоит тратить на тебя время или лучше сразу пустить в расход.

– В расход? – сглотнул я.

– Угу, – продолжил скалиться мой собеседник. – Ам! – и нету.

От столь откровенного признания меня заколотило сильнее. Стараясь не впадать в панику, я попытался представить исход этой беседы в случае, если мои ответы удовлетворят озерного обитателя.

– Что я д-должен сделать?

Будто иной реакции и не ждало, существо ухмыльнулось шире:

– Перво-наперво перестать трястись. Я же сказал, что этот грот не имеет ничего общего с реальностью, как и мой нынешний облик, и потому дрожать от холода здесь нет никакого смысла. Возьми себя в руки! Как ты можешь надеяться обуздать собственную силу, если даже мысли успокоить не в состоянии?

Я быстро кивнул и постарался расслабиться, призвав все еще трусивший Исток на помощь. Постепенно дыхание выровнялось, пульс прекратил частить, а дрожь отпустила. Стало не лучше, но спокойней.

– Очень хорошо, – одобрило существо. – Теперь приступим к просвещению.

Едва успокоившись, я опять насторожился, зачастив:

– К просвещению? Но я сюда не за этим пришел.

Существо замерло в удивлении, потом прислушалось к шорохам, сочащимся, казалось, из самих стен грота. Спустя пару мгновений оно заговорило:

– Хм. Знаешь, дорогой мой Исток, если ты этого еще не понял, то мне известно о тебе буквально все. Каждая мысль, каждый порыв, каждое желание, даже самое мелкое. Даже такое, что от тебя самого пока ускользает. И мне также известно, зачем ты здесь. Как и то, что ты не очень понимаешь, о чем собираешься попросить.

Под пронизывающим взглядом невозможно было не испытать неловкости, поэтому я уткнулся в мокрый каменистый пол. В жутком красном сиянии он блестел и переливался, как и останки, что застряли между камней. Меня передернуло.

– Похоже, те, кто натолкнул тебя на эту светлую мысль, сами не подозревают о последствиях, что сулят подобные вещи, – продолжило существо. – Или же знают о них, но не придают большого значения, что равносильно глупости.

Едва услышав это, я вскинул взгляд обратно:

– При чем здесь глупость?

Озерное создание вздохнуло, будто терпеливый наставник, намеревавшийся разжевать ученику прописную истину. Мне показалось, алое свечение в гроте сделалось резче.

– Ты знаешь, – заговорило существо, – жизнь первой зародилась на Шуоте. Миллиарды людских лет назад, задолго до того, как некоторые из нынешних звезд засияли. Мир этот невообразимо отличался. Голые скалы, неистребимый запах смерти, сосредоточенье вселенского зла, как говорят. Прежде точка в пространстве, что позже на всех картах получила обозначение как Шуот, была колыбелью цивилизации юхани. Их родиной. Домом. И позже стала их же могилой. Могилой, над которой надгробным камнем возвышается Храм, воздвигнутый лейрами.

– А вы? – осторожно спросил я. – Вас тоже создали лейры?

Голова существа качнулась из стороны в сторону.

– Нет. Я всего лишь эхо прошлого. Память народа, принесшего себя в жертву. Предупреждение тем, кому вздумается влезть, куда не просят. Я Хранитель юхани. Того, что от них осталось. И единственной целью моего пребывания здесь является предостережение самодовольных глупцов от повторения ошибки, ужасней которой невозможно придумать!

Подозревая, что речь идет о цели моего появления на свет, я не сдержался:

– Что это за ошибка?

Хранитель моргнул.

– Эгоизм, – ответил он. – Стремление потакать собственным порывам, невзирая на последствия.

– Но я, наоборот, хочу помочь другим! Разве это эгоистично?!

– А я и не о тебе говорю, – невозмутимо отозвался Хранитель. – Раз ты нашел Шуот, то наверняка знаешь о конфликте, расколовшем некогда сплоченную расу на две половины…

Сжав вспотевшие ладони в кулаки, я процедил:

– Только легенды. До недавнего времени я и представить не мог, что юхани и в самом деле существовали.

Не теряя менторского тона, Хранитель продолжил:

– К тому моменту, как другие расы только-только освоили каменные орудия, юхани уже бороздили бескрайние космические просторы, навещая отдаленные миры, изучая их, наставляя, иногда незаметно подталкивая к развитию. Они забредали в самые укромные уголки Галактики, неся с собой свет знания. Не удивительно, что после этого многие юные расы стали считать их богами, сошедшими с небес. – Он усмехнулся. – Естественно, это спровоцировало зарождение череды культов. Если хорошенько присмотреться, то практически на каждом из миров, где появилась своя цивилизация, можно отыскать намеки на влияние юхани. Так длилось довольно долго, пока некоторые из юхани не начали слишком серьезно относиться к идее собственного обожествления. И без того гордый народ уже считал себя во многом уникальным. Еще бы. Первые разумники, ни в чем не знавшие себе равных. Даже сама обширная Галактика стала им тесна. Настолько, что натолкнула на идею постичь… иные формы бытия, скажем так. Именно с этой идеей в обществе юхани и начался не слишком заметный поначалу раскол. Появились своего рода мистики – каста особых просвещенных, что стремилась знать о вселенной все больше и больше. Они решили, будто объяснили все на свете. Что тайн и загадок для них не осталось. И тогда решили преодолеть поседений рубеж. Захотели ступить за Грань и, выражаясь метафорически, отыскать Создателя. Юхани верили, что их исключительность не может быть лишь удачным стечением обстоятельств. Они решили, будто их прародители могли появиться откуда-то извне. Из измерений, что находились дальше, чем край самой Вселенной. Они считали себя брошенными детьми Создателя и мечтали лишь об одном – вернуться к своему отцу. И степень их одержимости этой идеей оказалась настолько велика, что они даже не задумались, чем такая дерзость способна обернуться.

Бороться с мурашками молча оказалось выше моих сил, и я воскликнул:

– Так вот из-за чего разразилась война! Не было никаких прислужников Хаоса и Порядка, верно?

– Неверно, – отрезал мой собеседник, взбив щупальцами кровавую гладь. – Не было никакой войны!

Я растерянно раскрыл рот:

– Но как же… В легендах говорится…

– Мне кажется, ты сам только что сказал, что на легенды полагаться нельзя.

– Все так, но…

– Почему бы тебе не дослушать до конца?

Я виновато кивнул. Тот продолжил:

– Те из юхани, что грезили о возвышении, используя все накопленные за годы существования знания и мудрость, создали дверь, способную пересекать ту самую Грань. – И прежде чем я снова успел вставить вопрос, Хранитель пояснил: – Они жаждали встретить Бога, но натолкнулись на реальность без времени и пространства. Безумное измерение, где не было ничего, кроме форм, искаженных и кишащих в Правеществе, из которого рождается все бесконечное число миров и вселенных.

Чувствуя, как волосы на затылке поднимаются дыбом, я опять не удержался:

– С этой дверью что-то было не так?

Хранитель припечатал:

– Разумеется. Она была противоестественна и нарушала структуру Мироздания, став кровоточащей раной на его теле. Но суть не в этом. Опасность представляла не сама дверь, а то, что хлынуло наружу. То, из-за чего едва не исчезла вся жизнь в Галактике. То, что повергло мистиков в ужас, а потом уничтожило их, вместе с несколькими тысячами молодых рас, обитавших в пределах Ядра.

Его слова звучали старой сказкой, но такой правдоподобной и внушительной, что не поддаться ей и не испытать при этом священный ужас было невозможно.

– Что они выпустили? – спросил я шепотом.

Хранитель ненадолго замолчал, как будто пытался подобрать верное слово.

– У этого явления нет определенного имени. Сама антижизнь, быть может? Смерть в ее изначальном облике? Безжалостная, неукротимая, способная одним дыханием гасить звезды… Подробностей не проси, ибо нет таких слов, какими этот кошмар можно описать. Так или иначе, это грозило концом всего. И так бы оно и случилось, если бы противостоящие своим падшим братьям юхани не предвидели такого исхода. Тайно экспериментируя вдали от родного дома, они трудились над созданием артефакта, способного запечатать дверь и не позволить эху погибели расползтись во всю ширь. Они создали Иглу Дживана и в час, когда трагедия разразилась, применили ее.

Челюсть моя так и отвисла. Даже новость о собственном происхождении, пожалуй, не поразила меня сильней, чем слова Хранителя. Я вдруг показался себе невероятно крошечным и никчемным. О каком воплощении Теней может идти речь, когда с Галактикой творилось такое?!

Озноб вернулся с новой силой. Обхватив себя руками, я пробормотал:

– Я слышал, что Игла уничтожила самих юхани и создала Тени. Это правда?

Хранитель неопределенно качнул головой:

– Многие полагают, будто Тени – побочный продукт взаимодействия Иглы и юхани, напитавший вселенскую ткань своей едкой силой. Называют их проклятием, скверной. Истина сложнее. Правда в том, что Игле требовались нити, чтобы залатать разрыв и запереть Смерть там, откуда она пришла. Нужна была сила, непохожая ни на что иное, и юхани, полностью сознавая всю степень ответственности, приняли решение пожертвовать собой ради ее появления…

– Они по-погубили себя, чтобы смо-смогли выжить другие, – выговорил я сквозь дробный стук зубов.

– Гордыня предшествует падению. Так, кажется, говорят на Риомме? – Хранитель качнул головой. – Юхани понимали это не хуже других и были готовы к последствиям. К тому же как существ высокоразвитых, их не страшила гибель как таковая. В Тенях они видели своеобразное перерождение и потому почти с легким сердцем согласились на этот шаг.

Взглянув на свою дрожащую ладонь, вокруг которой вновь зазмеились черные с синеватым отливом призрачные ниточки, я пробормотал:

– Значит ли это, что во мне живет часть тех самых юхани?

Хранитель сощурился, как будто удивляясь моей глупости:

– Ответ на твой вопрос очевиден.

Я перевел дыхание. Вспомнив первый совет, вновь попробовал обуздать собственную дрожь. Смысл всего сказанного укладывался в голове неохотно. Настолько, что побудил задать еще один вопрос:

– Это все, что вы хотели рассказать мне?

Хранитель усмехнулся, парировав:

– Это все, что ты хотел от меня услышать?

Ясное дело, нет. И мне даже долго думать не пришлось. Набрав в грудь побольше воздуху, я выпалил:

– Можно ли как-то избавиться от них?

Хранитель моргнул. Затем еще раз. Притом в абстрактной тишине, окружавшей нас куполом, звук движения его век напоминал короткие щелчки.

Я забеспокоился, что мог неудачно выразить мысль. Но он меня понял и разразился целой тирадой:

– Ты вообще слушал, что я только что сказал? Тени – это тебе не грязь на подштанниках, которые можно простирнуть, и все опять будет в норме! Они столь же незаменимая часть бытия, как гравитация или темная материя, и от их незримого присутствия во Вселенной зависит баланс сил! Убери Тени, и дверь за Грань опять откроется! Кому хватит на подобное духу?

– Надеюсь, что никому, – признался я, выдохнув. – Но я не это имел в виду. Я вовсе не предлагаю замахнуться на законы Мироздания. Да они меня и не интересуют. Я тут с задачей попроще и лишь хочу знать, существует ли способ перестать чувствовать и направлять эту силу? Можно ли запереть ящик? А лучше избавиться от него насовсем.

Судя по вытянувшейся физиономии, мне удалось поставить Хранителя в тупик.

– Почему ты спрашиваешь об этом?

– Я думал, вы знаете ответ на этот вопрос, – не удержался я от шпильки. – Потому что это именно то, ради чего я прилетел на Шуот. Ни тайные знания юхани, ни могущественные артефакты меня не волнуют. Я не ищу силы, а вот избавиться от нее отчаянно хочу!

Хранитель никак не отреагировал и просто повторил вопрос:

– Ответь мне, почему?

– Все просто, – сказал я. – Тени – причина всех моих проблем. Во мне обитает демон, который периодически требует крови. Я не могу с этим бороться, хотя все вокруг твердят, что мне следует смириться, принять чудовище, как самого себя и тому подобное. Я устал от этого и хочу перестать быть частью сумасшедшего дома.

– Ты все твердишь, будто не желаешь могущества, – заметил он, прищурившись. Нестройные шепотки вокруг нас сделались громче. – Но ты ведь только и делал, что грезил Тенями, мечтал о подвигах лейров… а теперь, когда от тебя самого требуется совершить подвиг, идешь на попятный?

Не представлял, что объясняться будет так сложно.

– Из-за лейров и их Теней вокруг меня пачками гибнут разумники! Я больше не в силах этого выносить.

– А по-моему, ты просто юлишь. Ты хочешь казаться чистеньким, потому что винишь себя в смерти брата. Не знаешь, как иначе справиться с совестью. К твоей силе это никакого отношения не имеет. Только к тебе.

Его слова задели меня.

– Это вовсе не…

Но слушать он не стал.

– Допустим, ты получишь желаемое, – сказал Хранитель. – Что дальше? Пошлешь тем, кто охотится за тобой, записку, что больше не несешь угрозы? Или попытаешься залечь на дно и станешь отшельником на всю оставшуюся жизнь? Твои враги в любом случае будут стремиться прикончить тебя, твои жертвы – винить. Твое превращение в нормала, будь оно возможно, ничего не изменит. Удивительно, что ты сам этого не понимаешь.

– Я хочу перестать бояться себя, – произнес я с нажимом.

Но Хранитель, ударив по воде щупальцами, возразил:

– Нет, ты хочешь избавиться от ответственности. Исток – не просто часть твоей натуры, как ты считаешь. Он и есть ты! Одно неотделимо от другого. Почему ты никак не можешь признать это. Ищешь, на кого бы переложить вину, воображаешь злобного монстра в ящике. Пойми, так или иначе, всегда и везде виноват будешь ты. Только ты.

Помнится, шаманка говорила нечто похожее. Только как достичь смирения умолчала. Как, впрочем, и этот тип.

– Сказать проще, чем сделать, – заметил я.

– Ты прав, – кивнул Хранитель. – Особенно если сказанное – глупость. Есть лишь один способ заставить Тени навсегда исчезнуть из твоей жизни. Но ты уверен, что готов взять на себя ответственность за последствия?

– Что это за способ?

– Ответ, собственно, сокрыт в тебе. Исток создали как оружие, зверя, которого можно посадить на цепь и отпускать, когда будет нужно. Исток наделили силой, отличавшейся от всего, с чем когда-либо сталкивались лейры, но ограничили ее в рамках сознания разумника. Исток заперли в себе, а добрые наставники своими мудрыми советами вскрыли эти замки. И, кажется, будто намеренья у них были самые чистые, вот только о последствиях никто не подумал.

Я вспомнил о словах Гугсы, которые он произнес в своем дневнике. О причинах, побудивших его пойти на сделку с лейрами, и о тайных замыслах, которые он воплотил во мне. Доктор стремился к истреблению Теней, а значит, оставил у меня на руках все ключи – нужно лишь подобрать верный. Но…

Я поднял взгляд на Хранителя:

– Заставить Тени замолчать можно, лишь уничтожив их полностью, так?

– Так. А уничтожив их, ты позволишь запечатанной двери открыться, вновь впустив сюда Смерть. Ты беспокоился о жизнях невинных, погибших из-за тебя. Готов пожертвовать всей существующей жизнью, чтобы достигнуть желаемого?

Об этом нечего было и думать.

– Не готов, конечно же! Как вообще можно спрашивать такое?

Он криво усмехнулся, как будто иного ответа и не ждал, а после выдал то, на что я менее всего рассчитывал:

– Жаль, ведь процесс уже запущен.

Я захлопал глазами:

– В смысле?

Хранитель улыбнулся губами:

– Ты вроде бомбы с часовым механизмом – рванешь, когда настанет момент.

От этих слов у меня разболелась голова, притом с такой силой, что, казалось, череп вот-вот лопнет. Зажмурившись, я помассировал виски пальцами, в надежде хоть немного унять боль. Как же достали все эти «внезапные» открытия, которые приходится глотать, не прожевывая! Хотелось заорать, но сил на это уже не осталось.

– Все знают об этом, ведь так? – устало спросил я, снова заглядывая в восковое лицо Хранителя. Я имел в виду своих спутников, но не стал уточнять, поскольку для него это и так было очевидным.

– Они в это верят, – ответил он. – Кто-то больше, кто-то меньше. Кое-кто даже надеется, что все можно обратить вспять.

Слабый огонек надежды вспыхнул во тьме.

– А есть и такой способ?

– Ну конечно, – с улыбкой, ставшей зловещей, сказал Хранитель. – И он донельзя прост.

Огонек тотчас погас.

– Я должен умереть?

Он даже не подумал стереть с лица ухмылку, откликнувшись со всей готовностью:

– Именно.

Я рассмеялся. Вышло громковато, с легкими истерическими нотками, и монстру в ящике это не понравилось. Что удивило, ведь мне казалось, будто Хранитель его до смерти пугает.

– Ну? Так что ты ответишь? – нетерпение существа, по идее способного ждать сотни лет, раздражало.

– Да, собственно, что и любой нормальный разумник на моем месте. – Лицо мое свело судорогой, и несколько глубоких вдохов ничуть не улучшили дело. Ответил я прямо: – Я не готов умирать. Не сейчас, во всяком случае.

– Печально слышать. – Хранитель сказал это с почти искренней досадой, медленно, по одному выбрасывая щупальца на поверхность. – А ведь мог и облегчить мне задачу. Не каждый день подворачивается возможность поучаствовать в судьбе мира. А тут и цель благороднее некуда…

Следя за его по-змеиному гипнотическими движениями, я осторожно заметил:

– Мне часто пеняли на то, что я действую сгоряча.

– Чего ж теперь изменять себе? – самым будничным тоном поинтересовался он, хотя лоснящиеся жирные щупальца неуклонно сокращали разделявшее нас расстояние.

Чувствуя, как кровь в жилах разгоняется, а колесики в голове крутятся быстрее, я попятился:

– Вношу разнообразие. Вам не понять.

– Вне всяких сомнений. Но я и пытаться не буду. – Улыбка, вернувшаяся на лицо Хранителя, стала плотоядной. – Я лучше сделаю что-нибудь по-настоящему стоящее. Например, хорошенько взболтаю твои мозги, а после, когда сломлю сопротивление, отменно пообедаю!

Он вздыбил щупальца и резко ударил, целясь плоскими и цепкими кончиками мне в голову. Я едва сумел уклониться. Скользкие конечности просвистели у виска и потянулись обратно к хозяину. Мысли, что все это происходит не наяву, начисто выветрились из головы, уступив место инстинкту самосохранения.

– Ха! – выдохнул Хранитель и повторил удар.

Во второй раз он тоже промахнулся, но мне это стоило равновесия. Поскользнувшись на гладких камнях, я завалился назад и приложился затылком о неровные края грота.

– Напрасно пыжишься, – оскалился Хранитель, наблюдая за тем, как я, корячась, поднимаюсь на ноги. – Я все равно тебя достану. Какими бы уникальными свойствами тебя ни наделили, ты по-прежнему всего лишь кусок мяса со склонностью к саморазрушению. Даже сейчас, накрепко запертый в ящике, подчиняешься рассудку, тогда как должен отдаться на волю звериным инстинктам. Ты ничтожество!

Я даже не пытался вдуматься в смысл его слов, всецело сосредоточившись на новом выпаде. Одной из хлестких конечностей все-таки удалось меня задеть, оставив на правой щеке неглубокий порез. Я вскрикнул. Он расхохотался.

Схватившись за рану, я стрельнул в злобное существо полным ненависти взглядом.

Хранитель хлопнул в ладоши:

– Ну? Чего смотришь? Злишься? Эка невидаль. А противопоставить что-нибудь можешь? Где твой Исток? Где твой монстр? В каком уголку он дрожит, а? Покажись. Покажись, чудище!

Он еще посмеивался, наслаждаясь выражением бессильной злобы, отразившимся на моем лице. Если поначалу все происходящее смахивало на недоразумение, то теперь ситуация превратилась в фарс чистой воды. Стало ясно, что меня намеренно загнали в угол, чтобы вынудить защищаться. Как и Майра Метара, существо жаждало увидеть едкую тьму, что таилась в ящике. Оно мечтало об этом. А сама пещера и наши с ним ментальные проекции – не более чем мизансцена. Недоставало только главного действующего лица.

– Хотите чудовища? – спросил я, готовый распахнуть створы для клокочущей в душе теневой бури.

– Безумно хочу! Потягаемся силой?

Быть по сему. Последнюю заслонку долой.

Мощь, какую и вообразить было невозможно, напитала мое воображаемое тело. Я перестал быть собой, полностью отдавшись во власть разрушительных эмоций, как Хранитель того и хотел. История повторялась. Я приготовился излить свою ненависть, не оставив от этой жуткой проекции ни единого камушка. Напружинился, оскалился, готовый по-звериному броситься вперед…

Но тут что-то с размаху ударилось о выстроенную для нас двоих иллюзию. Бум! Послышался хруст трескающегося стекла, сначала едва слышимый, но с каждым мгновением становящийся громче.

Я замер, пытаясь сообразить, откуда доносится звук, когда заметил, как самодовольная ухмылка покидает восковое лицо Хранителя.

Бум!!!

– Что происходит? Я не… ААААААААА!!! – Он истошно заорал и, схватившись за голову, резко ушел под воду, растворившись в клубах красноватого тумана.

В следующий миг я ощутил, как некая сила всколыхнула придуманный грот, а после оглушающего звона, раздавшегося одновременно со всех сторон, заставила пещеру осыпаться, вышвырнув меня из видения.

Глава 25 Игра в имитацию

Распахнув глаза, я не сразу сообразил, что происходит, но, когда надо мной склонилась перепуганная Диана, заставил себя вскочить на ноги. Ураган из смеси страха и ярости все еще захлестывал, и внешний вид, должно быть, оставлял желать лучшего, но волноваться я собирался о другом.

– Где Хранитель?

– Тише, мальчик, тише, – послышался голос Тассии Руэ. – Позволь себе дух перевести. Никто за тобой не гонится.

Мокрый насквозь и перемазанный чем-то липким и отвратно пахнущим, я огляделся и, как только вспомнил, где нахожусь, уставился на своих спутников:

– Как я выбрался? Он отпустил меня?

Под ногами был прохладный камень постамента, а в стороне тускло светилось озеро красной воды. Диана оставалась рядом, взволнованная, но молчаливая, как будто в любую секунду ожидала, что я выкину что-нибудь истерическое. Аргус держался поодаль статуей, не сводящей с меня серебристого взгляда. Как и я, он был с головы до пят вымокший и с перепачканными в чем-то тошнотворном руками.

– Риши, ты о ком? – напряженно спросила Диана.

С трудом оторвав взгляд от стража, я пояснил:

– О существе со дна озера, схватившем меня. Куда оно делось?

– Нашего героя спроси. – Шаманка заставила себя отклеиться от алтаря, на котором до этого спокойно восседала, и указала в сторону Аргуса. Судя по тону, поступок стража ее совсем не радовал.

Я снова уставился на заляпанные руки Аргуса и понял все без пояснений.

– Убил?

Он молча кивнул.

– И вытащил тебя на поверхность, – прибавила Тассия, с едкой усмешкой. – Безмозглый дикарь в клочья разодрал существо, обитавшее на дне веками! Неслыханное кощунство!

Я и представить не мог, как выразить благодарность, затопившую меня в тот момент, и при этом не опуститься до банальностей. Подозреваю, страж бы этого не перенес.

Я облегченно выдохнул и повернулся к шаманке, сверкая глазами:

– Если вам вдруг интересно, Тассия, то тварь, о которой вы так печетесь, пригласила меня на обед в качестве главного блюда. Думаете, стану переживать о ее смерти? Ну уж нет! Кстати, спасибо тебе, Ди. Один бы я с ним точно не справился.

Тот не отреагировал. Вообще. Ну и пусть.

Повисла долгая пауза, после которой шаманка задумчиво пробормотала:

– Не ожидала, что он пойдет на это. Очень странно.

Вне всяких сомнений, речь шла о Хранителе, и я поспешил уточнить:

– Более странно, чем то, за чем вы меня туда отправили? Вы знали, кто там обитает?

Шаманка, как водится, вопросы проигнорировала. Ее заботило другое:

– Он что-нибудь говорил?

Все еще не отойдя от встречи с обитателем озерных глубин, я сделал несколько успокаивающих вдохов и уселся на пол:

– Даже больше, чем мне хотелось бы.

Вообще-то, он был на редкость словоохотлив, будто за столетия, проведенные в одиночестве, жутко истосковался по общению. Но это не отменяло того факта, что Хранитель оставался жаждущим человечины монстром, готовым на все, лишь бы не выпустить потенциальную жертву из ментальных силков. Меня волновало, было ли правдой хоть что-нибудь из того, что он рассказал, и стоило ли говорить об этом вслух?

Судя по горящему взгляду, шаманка изнывала от любопытства:

– Ну, Риши? Что он сказал?

Убрав со лба прилипшие пряди, я заговорил:

– У меня сложилось впечатление, будто эта подводная тварь ждала… нашего прибытия. – На слове «нашего» я споткнулся лишь потому, что никак не мог отделаться от ощущения: мои так называемые друзья знали обо всем с самого начала. Знали и молчали, сговорившись за спиной. – Прежде чем пущусь в подробности, скажите честно, Тассия, известна вам истинная природа Теней или нет?

Старуха даже не потрудилась обдумать ответ.

– Все, что знала о них, я тебе рассказала. Не вижу смысла повторяться.

Пытаясь не взорваться на месте, я перевел дух и как мог спокойно продолжил:

– Хорошо. Тогда зайдем с другой стороны. Знали ли вы, для чего на самом деле доктор Гугса меня создал?

Шаманка прищурилась:

– Что значит «на самом деле»? О чем ты говоришь?

Я заставил себя широко улыбнуться и без запинки повторил всю услышанную под водой историю, для полноты картины сдобрив ее парочкой деталей, о которых догадался сам. Я не переврал ни словечка и красок не сгустил, но высказал несколько соображений, о которых поначалу даже не задумывался. Это касалось степени удивительной уживчивости моих спутников друг с другом.

– Все это просто месть Теням, не так ли? – вопросом завершил я рассказ и посмотрел по сторонам. – И ваша дружная поддержка вовсе не случайность.

Неопределенно хмыкнув, Тассия принялась сосредоточенно регулировать газовую смесь, словно сама суть вопроса ее оскорбляла. Тогда я перевел внимание на Аргуса, отстраненно следившего за алыми бликами на поверхности озера и погруженного в мрачные думы. Казалось, он вообще был сейчас не с нами. И только Диана, обняв себя руками, ежилась, но не отводила от меня обеспокоенного взгляда. Ей было неловко. Единственная, кому было неловко!

– Так это правда, – тихо проговорил я с горькой усмешкой. – Я тут затем, чтобы все погибло к гнаркам. Или умер сам. Как это… по-лейровски.

– Не драматизируй, пожалуйста, – откликнулась шаманка, оставив респиратор в покое. – Все не так категорично. Никто из нас не питает ненависти к Теням, и уж тем более не жаждет твоей смерти. Скорей наоборот – именно из-за нежелания, чтобы ты стал жертвой нелепых обстоятельств, мы и сплотились вокруг тебя. Ты по-своему ценен для каждого из нас, Риши, и только поэтому мы здесь.

Ух, как благородно!

– А я? Я здесь зачем, если не для того, чтобы отбросить концы? – Глянув на полунепроницаемое забрало, я поймал свое отражение и отшатнулся. В бездонной тьме, заволокшей мои глаза, мерцало синее пламя. В таком жутком образе мне видеть себя еще не доводилось. Исток больше не прятался.

Только что осознанная правда полилась неудержимым потоком:

– С самого начала вы непросто так приклеились ко мне, Тассия. Вы вели меня за ручку, отлично зная, чем все это закончится. Подталкивали где нужно, а иногда подставляли плечо. Вы помогали мне познать себя, понять свои возможности, принять их, но поступали так только по одной причине: вам нужно было, чтобы я окунулся в воды этого озера и заглянул в лицо собственной смерти. В сущности, это все тот же самый пресловутый ритуал пробуждения лейров, только с небольшими отличиями. Тогда на Тиссане фокусы Метары и Симпкина лишь растормошили зверя. Вы утверждали, будто он – это я. Даже Хранитель так считал. Но это неправда. Все неправда! Тот Риши, что был прежде – лишь оболочка истинной личности, запертой глубоко в подсознании, и сейчас вы позволили ей доминировать. – Я горько усмехнулся. – И ведь все это с самого начала болталось на поверхности. Достаточно было лишь призадуматься. Ха-ха!

– Риши, ты…

– Риши? – Дым, что обнимал меня легким покрывалом, приобрел оттенок глубокой синевы, а по краям мерцал яркими голубыми искорками. – Риши теперь даже меньше чем прежде! Слабый голосок одинокого парнишки, которого медленно пожирает чудовище. Чудовище, выращенное вами, Тассия! Вами, этим чертовым Гугсой, Метарой и остальными!

Все трое смотрели на меня и все трое молчали, не представляя, как оправдаться. Да мне их оправдания и не нужны были. Тошнило от того, что верил тем, кому знал, что верить нельзя.

– Я всегда была на твоей стороне, Риши, – по-прежнему гнула свое шаманка.

Я расхохотался и чудом удержал дым, который так и рвался к ней, при себе.

– Серьезно? А по-моему, вас только собственные интересы и заботили. Вас троих. Каждого в определенной степени. И, что самое забавное, никто даже не пытался этого скрыть. Просто я был дурак, которому хотелось верить, что у него есть друзья. Хоть какие-нибудь.

Никто не возразил, отчего на душе стало гаже.

– Вы притащили меня сюда умирать. Потому что другого финала у этой истории просто быть не может. Гробницы пустоты? Гробницы Истока, вот что это такое! Осталось выбрать, каким из двух путей этого добиться. – Я окинул мрачную троицу вопросительным взглядом: – Ну? У кого чешутся руки?

– Ты не умрешь, – безапелляционно заявил Аргус, будто от него одного это зависело.

Старуха прыснула:

– Наш верный страж об этом позаботится, конечно.

Тот не только не смутился, но даже издал кроткий низкий рык:

– Не сомневайся, ведьма.

– Ах, раб почуял волю. Надо же.

Что она этим хотела сказать и понял ли намек Аргус, я не знаю. Он предпочел не вступать в полемику, а сама ситуация менее напряженной не стала.

Шаманка снова обратилась ко мне:

– Риши, мне нет нужды юлить и притворятся, будто твои обвинения не имеют под собой основы. Я и впрямь была инициатором большинства событий, приведших тебя на Шуот, я давала советы Гугсе, я устраняла препятствия и помогала наводками. Я делала все, чтобы ты познал себя и принял таким, какой ты есть. Но поверь, я никогда не стремилась к уничтожению Теней. Ведь это бессмысленно! Кто я без них? Пустое место!

– Тогда объясните, зачем вы все это затеяли?

Шаманка сложила перед собой ладони в похожем на молитвенный жесте и сказала:

– У нас у всех есть свои маленькие слабости. У всех есть тайные страсти, о которых позволяем себе мечтать одинокими ночами. Моей страстью было понимание законов мира Теней, его принципов и тонкостей происхождения. Историю о жертве юхани я знала, конечно же, но не рассказала тебе о ней лишь потому, что она не имела значения. Важно было, чтобы ты открыл правду сам и сам же сделал выбор.

Меня это не убедило. Я ответил:

– Судя по вариантам, предложенным Хранителем, любой выбор – это смерть.

– Ты ошибаешься, – возразила Тассия Руэ. – Мы сами творим свою историю, сами загоняем себя в рамки, и сами же можем их разрушать. Тебя ничто не ограничивает, Риши. Подумай.

Тлеющий фитилек надежды вновь затрепетал в душе. Подозрительно прищурившись, я спросил:

– Что вы имеете в виду?

Она опустила руки и переключилась на излюбленный менторский тон:

– Ты сам назвал себя оболочкой, созданной сдерживать зверя. Сможешь смириться с этой ролью?

Понимая, к чему она клонит, я осторожно ответил:

– Возможно.

– Судя по тому, что ты рассказал, Хранитель счел тебя запрограммированным на разрушение механизмом, верно?

– Он назвал меня бомбой замедленного действия. Никто не знает, когда она рванет.

– Никому это знать и не нужно. Любую бомбу можно обезвредить, если подойти к делу с умом и определенными навыками.

Услышав о бомбе, Аргус и Диана заинтересовались. Хоть в разговор они и не встревали, но, как и я, тщательно впитывали каждое слово шаманки.

– Как он сказал? «Предохранитель сорван»?

– Вроде того, – подтвердил я.

– Что ж, если мы спустили предохранитель тогда, дав старт отсчету, то почему бы не попытаться поставить его на место теперь? Твое сознание изначально предназначалось в качестве домика для монстра и неплохо с ним уживалось. Зачем же пренебрегать такой удобной возможностью? Вернем зверя в клетку и…

– В ящик, – машинально поправил я.

– Что?

– В ящик. Не клетку.

Шаманка закивала:

– Пусть будет ящик. Хорошо. Вернем зверя в ящик, и дело с концом.

Звучало слишком складно, чтобы можно было поверить с наскока. И все же я попытался. Хотя бы ради того, что называлось громким словосочетанием «общее будущее». Ноша, которой меня наградил Хранитель, угнетала так, что с трудом удавалось не склоняться до самого пола, и я как можно скорей хотел ее сбросить. Но не бездумно, плюнув на все последствия. А с осознанием. И принятием части ответственности. Ведь кто бы ни создал взрывной механизм по имени Риши Динальт, не он в итоге нажмет на кнопку «запуск». Это буду я. И чем дальше получится отодвинуть этот момент, тем лучше я себя буду чувствовать. Наверное.

Диана, все это время внимательно прислушиваясь к словам шаманки, сложила руки на груди и спросила:

– Как вы этого добьетесь? – Она притопывала от нетерпения, будто не могла дождаться момента, когда мы все сможем убраться с мертвого шара.

Старуха, развернувшись к ней всем корпусом, продолжила бесхитростные рассуждения:

– Гугса нарочно возвел ряд психических барьеров, которые сдерживали спонтанные проявления силы нашего милого друга. Метара и ее команда действовали весьма топорно, когда пробивались сквозь эти преграды, – тут она метнула быстрый взгляд в сторону Аргуса, – а это значит, что шанс обратить процесс вспять весьма высок. При должном усердии и навыках барьеры можно восстановить. – Повернув голову ко мне, шаманка прибавила: – Потребуется психическое воздействие. Возможно, понадобятся некоторые препараты. Работа предстоит кропотливая, не отрицаю, и связана она с определенной долей риска. Но я не вижу в этом серьезной проблемы. Шанс все исправить еще есть.

– Зверь этого не позволит. – В тишине подземелья голос Аргуса прозвучал громом.

Все уставились на него, а он сверлил взглядом только огианку.

– Пока сам Риши в состоянии контролировать свою силу, мы можем попытаться, – ответила она, возвращаясь к алтарю. – Но время уходит. Нам надо на корабль.

Я был готов с ней согласиться, однако не спешил двигаться с места. Меня волновало кое-что еще, о чем сама шаманка почему-то решила не заикаться. Я спросил:

– И вы думаете, этого достаточно?

Старуха оглянулась.

– В чем проблема?

– Не видите? А если все повторится? Если барьеры, которые вы собираетесь вернуть, снова не выдержат? Что тогда? Каждый раз молиться и уповать на чудо? Блестящая альтернатива, ничего не скажешь.

Глаза-огоньки сжались до щелочек:

– В сравнении со смертью даже такая альтернатива кажется мне вполне приемлемой. Не понимаю, чем ты недоволен?

– Ему придется обретаться на задворках цивилизации до конца своих дней, – сказала Диана. – Вряд ли куаты бросят поиски.

– Не бросят, – тут же подтвердил Аргус, а я добавил:

– Не говоря уж о Черной эскадре. Если они сжигают целые города и станции при одном только намеке на инфочип, представьте, что будет, когда начнется настоящая охота за Истоком! Да все с ума сойдут!

– А я не утверждаю, что будет легко, – парировала шаманка, надменно вздернув подбородок. – Вероятно, тебе, Риши, и впрямь придется некоторое время скитаться. Но! Нам так и не удалось до конца выяснить причины, побудившие черные корабли броситься в погоню. Помнится, изначально их волновал исключительно маленький толстый контрабандист и его чип. Быть может, ты тут вообще ни при чем. Но даже если и нет, мы должны постараться, чтобы ни у кого за пределами этой планеты не возникло сомнений в том, что тебя уже нет в живых. Исток должен остаться здесь, как ты и сказал. Что касается вынужденного изгнания… Сомневаюсь, что ты будешь один…

– В каком это смысле? – недобро прищурившись, спросил я.

Шаманка кивнула в сторону Аргуса и пояснила:

– Смысл в том, что твой новый друг отныне такой же неприкаянный.

Странно-напряженный смешок, что издала Диана, заставил меня посмотреть на нее:

– Что тебя рассмешило?

Ответа я так и не получил.

Глава 26 Исповедь

Мы выбрались из подземелий тем же способом, каким туда и попали. Подъемник, несмотря на возраст, действовал исправно и в считаные мгновения, будто на руке невидимого исполина, вознес четверых пассажиров обратно к вершине храмовой башни. Я больше не напрягался. Все получилось само собой. Как если бы древний механизм чувствовал, насколько мне не терпится убраться с этой пустынной планеты, и помогал по собственному почину. Я был по уши во впечатлениях и ни секунды тратить не желал. Я жаждал вернуться на «Ртуть» и готовился позволить Тассии Руэ сделать все, что потребуется, лишь бы этот адский карнавал, наконец, прекратился. И хотя я понимал, что выход, предложенный шаманкой, не совсем следовал идеям Мекета, ничего другого мне, увы, не оставалось.

Кроме возможности самоликвидироваться, конечно же, – вариант, которым я мог воспользоваться в любой момент.

Но умирать не хотелось. Даже во имя спасения целой вселенной. Что и толкало меня прочь из подвальной темноты старого храма на иссушающий свет далекого шуотского солнца.

– Несешься так, будто тебя демоны в спину подгоняют, – попеняла шаманка, натужно дыша и едва за мной поспевая. На самом деле она не испытывала никаких затруднений, но будто нарочно оттягивала момент возвращения на корабль. Я чувствовал это, но не хотел вникать в причины и следствия.

– Я узнал здесь все, что нужно. – И ничуть не покривил душой. – Пора убираться с этого пыльника.

– И никакого больше священного трепета к памятнику древности? Никакой тяги к сверхъестественным знаниям? – Она издевалась, не иначе.

Я замер, резко крутанувшись на каблуках, и едва не ткнулся носом в забрало ее дыхательной маски. Кулаки сжимались, а Исток бурлил.

– Здесь нет ничего священного и сверхъестественного!

Даже не попытавшись изобразить настороженности, Тассия заметила:

– Лейры, будь они живы, с тобой бы не согласились. – Она, по всей видимости, верила, что даже в нынешней своей ипостаси я продолжу воспринимать ее не иначе как мудрую наставницу.

Что ж, отчасти так и было.

– А лейры меня и вовсе не волнуют.

– Да ну? И с каких это пор?

– И вы еще спрашиваете?

Шаманка не ответила. Лишь тяжко вздохнула, словно устала бороться с упрямством, а потом резко обхватила мою голову ладонями и притянула ближе. Не знаю почему, в мозгу мелькнула абсолютно дурацкая мысль, будто она хочет, чтобы я поцеловал ее маску. Цепкие пальцы раздвинули мне веки, а светящиеся глаза впились в мои собственные.

– Что вы делаете? – спросил я, растерявшись.

Очень внимательно разглядывая что-то в глубине моих глаз, она ответила:

– Хочу оценить степень диффузии. В полутьме почти не было видно. Но теперь…

Меня разозлило ее высказывание. Отвратительное в своей безликой бесстрастности. Как будто речь шла о неодушевленном предмете.

Вырвав голову из тисков ее рук, я зашипел:

– Ой, да хватит уже! Просто сделайте, что обещали и покончим со всем.

Шаманка, не отреагировав на вспышку, опять хохотнула:

– Мне нравится твой оптимизм. Но не так уж все это и просто.

Не в силах смотреть на ее смеющиеся огоньки, я отвернулся. За вспышку стало стыдно, хоть и не настолько, чтобы просить прощения. Прежде я не казался себе таким вспыльчивым, но с тех пор, как приземлился на Шуоте, то и дело срывался, будто комплексующий из-за всего подряд подросток.

Чуть откинув голову назад, шаманка издала несколько щелчков языком.

– Должна сказать, твой характер заметно испортился.

Я оглянулся через плечо:

– Правда? Интересно, почему?

Вопрос не требовал ответа, и это знали все. Включая Диану и Аргуса, что шагали позади нас на некотором расстоянии. Было что-то не совсем обычное в том, как эти двое держалась между собой. Помнится, изначально страж едва замечал тетийсскую леди, а она сторицей возвращала долг, сдабривая его отменным презрением. Сейчас же они походили на союзников, заключивших пакт о взаимном ненападении: мрачные лица, сосредоточенные взгляды, решимость в каждом движении. Глядя на них, я испытал еще больший дискомфорт, толкнувший вклиниться в их приватную беседу.

До «Ртути» оставалось еще метров тридцать, и я окликнул Диану, спросив:

– Куда мы теперь отправимся? Есть предложения?

Ничуть не изменившись в лице, леди Орра перевела царственный взор со стража на меня и ответила:

– Об этом подумаем, когда с Истоком закончим.

Как все, оказывается, логично!

Аргус, будто почуяв неладное, настороженно прищурился, но что-либо добавлять не стал.

Я громко хмыкнул. Сарказм так и сочился.

– Пф! А чего тут заканчивать? Тассия справится мигом, я прав?

Но шаманка с ответом не торопилась. Задрав голову к небесам, она внимательно вглядывалась в точку прямо над нами.

– Тассия? – позвал я.

– Тихо!

Вняв настойчивому шепоту твари, я скопировал позу огианки. Щурясь от солнца, попытался высмотреть что-нибудь необычное. Я не рассчитывал увидеть корабль, полагая шанс чьего-то появления в здешней глуши практически нулевым, но, когда понял, как сильно ошибся, было уже слишком поздно.

Шаманка заорала:

– Они стреляют! Ложись!

Спустя доли мгновения, с неба ударило пламя.

Это была не обычная для таких случаев канонада. Всего лишь один точечный выстрел, разминувшийся с нами на добрую сотню метров, но впившийся в гладкую скалистую породу и расколотивший ее на куски. Ударная волна, прокатившаяся по каменной глади, повалила всех навзничь.

Всех, кроме Аргуса, красиво припавшего на одно колено.

«Промахнулись!» – была первая мысль, пока не пришло понимание, что метились вовсе не в нас. Глотая горячую пыль, я приказал себе подняться и с жутчайшим предчувствием глянуть туда, где прежде блестела обтекаемым корпусом «Ртуть»…

– НЕТ!!! – Мой вопль огласил чуть притихшую после взрыва округу, заставив клубы поднявшейся серой пыли разлететься в стороны и открыть глазам ужасающую картину. От моего корабля, от корабля моего погибшего брата, служившего домом многие годы, осталась груда дымящихся ошметков. – Кто это? Кто это такие?!

– Черная эскадра, – ответил СиОБи, выплывая из зеленовато-серых клубов. На роботе не было ни единой царапины, что говорило лишь об одном: во время удара того не было на борту «Ртути».

Я зарычал:

– Тебе же сказали следить за системой! Почему ты не предупредил нас?! Как вообще они о нас узнали?!

Лакей предпочел пропустить мои вопли и, проплыв мимо, замер перед хозяйкой:

– Я переслал координаты, как вы и просили, миледи. Флот прибыл минуту назад.

Утерев покрытое пылью и слезами лицо, я уставился на Диану. Выражение на ее припорошенном осколками, но все таком же прекрасном лице приняло мрачно-сосредоточенный вид.

Я выпалил:

– О чем он? – Страшные догадки роились в голове взбесившимися огнеосами, но я даже боялся их рассматривать. По-прежнему глядя лишь на молчаливую леди, повторил: – Диана, о чем он говорит?!

И опять без ответа. Только короткий кивок, адресованный Аргусу, и новое распоряжение для СиОБи:

– Храм уничтожить.

– Слушаюсь, – мгновенно отозвался тот и переслал приказ.

С отвисшей от изумления челюстью, я повернулся к Тассии Руэ. Шаманка стояла, как вкопанная, и широко раскрытыми глазами разглядывала треугольное днище монстра, что завис в верхних слоях атмосферы.

Новый взрыв оглушил, вновь заставив землю уйти из-под ног. Меня подбросило и тут же прибило к покрывшемуся трещинами камню, да так, что удара затылком на этот раз избежать не удалось. Череп пронзила острейшая боль. Глаза заволокло пеленой, рот и ноздри набились горячей крошкой. История Глосса повторялась. Пытаясь осмыслить происходящее и собрать все разрозненные кусочки воедино, я старался не обращать внимания на жар и пыль, мелькавшую в воздухе. Древняя башня, простоявшая, как говорили, несколько столетий, разлетелась на куски, накрыв нас еще одной волной грохота и мелкой крошки.

– Зачем ты все это делаешь?! – Сквозь стоны храмового плато, поглощавшего собственные внутренности, послышались крики шаманки. – Ты понятия не имеешь, на что покусилась!

Ответ Дианы обжег холодом:

– Мне это и неинтересно, ведьма. Я делаю, что должна.

С трудом улавливая смысл, я попытался подняться, но тут заметил нацеленное себе в грудь дуло бластера и опешил.

– Ты чего это делаешь? – Я уставился на Диану, чья рука держала меня на мушке.

Ничуть не изменившись выражением, госпожа с Тетисс обронила:

– Прости, но так надо. – И ни секунды не медля, нажала на спуск.

Зеленая вспышка ослепила, а спустя миг что-то острое вонзилось мне чуть выше сердца. С изумлением опустив взгляд вниз, я увидел тоненький цилиндр пневмодротика, наполненного зеленоватой жидкостью. Боли не ощущалось. Только холод содержимого шприца, стремительно просачивавшегося в кровь и наполнявшего все тело невероятной тяжестью. Тварь в ящике завыла. Я пытался сопротивляться, но смог лишь неуклюже грохнуться на спину. Хотел заговорить, но понял, что и язык не слушается.

– Парализатор? – Шаманка, казалось, полностью взяла себя в руки. – Недурно. Только с чего подобная гуманность? И гуманность ли это?

– Тебе не доведется узнать, – отрезала леди.

– Убьешь меня, что ли? И как же? – Тассия Руэ шевельнула пальцем, и Диану тут же скрутила невидимая рука.

Временный, как мне хотелось верить, паралич не лишил меня способности чувствовать Тени. Один из потоков, подобно гигантской змее, обвился вокруг тонкого девичьего тела и принялся медленно сдавливать в своих крепких объятьях.

Диана захрипела. СиОБи, зорко следивший за всем, что происходило поблизости, метнулся хозяйке на выручку, целясь стальным манипулятором в забрало огианкиного шлема. Маленький лакей, как и подобает роботам, страха не ведал. Не представлял он и степени злокозненности лейров, которую Тассия Руэ постигла в совершенстве. Даже не удостоив крошку-шпиона взглядом, шаманка смяла его металлический корпус так, словно тот был из тонкой бумаги. Раз, и нет больше робота.

Небрежно отбросив искрящийся ком проводов и металла, старуха вежливо заметила:

– Не с того ты начала, моя дорогая леди. Ошибка новичка тебе непростительна.

Диана дергала конечностями и хрипела, задыхаясь, но при этом не растеряла демонического блеска в глазах. Сумев наскрести в себе силы, она все так же холодно выдохнула:

– Уверена?

Даже с моей далеко не самой выигрышной позиции было видно, как побледнели огоньки под огианской маской.

– Думаешь, всех обыграла? Но я не из… – Тут Тассия Руэ запнулась, издав то ли кашель, то ли всхлип, как будто кость застряла в глотке, и резко умолкла. Все произошло слишком быстро: казалось, по пустоши скользнул порыв ветра, взметнул едва улегшуюся после взрыва пыль и затих.

Затих вместе с шаманкой, которая, после того как ей пронзили глотку и начисто отсекли голову, рухнула на горячий песок.

Диана упала на колени, но времени на передышку себе не дала. Резко поднявшись, она приблизилась к обезглавленному трупу, придирчиво осмотрела его и повернулась к Аргусу:

– Уверен, что мертва?

Деактивировав клинок, тот склонил голову набок.

– Лейры без головы не выживают.

– Хорошо.

Пиликнул коммуникатор. Диана приняла вызов. Из крошечного динамика, вшитого в ее перчатку, послышался голос:

– Миледи, мы снижаемся.

– Жду на плато. – Разорвав связь и откашлявшись, она изволила обратить свой взор на меня.

От разумницы, только что совершившей череду невероятно низменных поступков, я ожидал чего-то большего, чем печаль во взгляде. Я растерялся, но сказать, разумеется, ничего не смог.

Инстинктивно потянувшись к Теням, я понял, что больше не в силах коснуться их.

– Не пытайся, ничего не выйдет, – сказала Диана, указав на дротик, торчавший из моей груди. – Сыворотка минна, если ты помнишь, что это такое, действует безотказно.

О, я помнил. В трактате Батула Аверре немалое внимание уделялось необычным свойствам боиджийского растения, которому поклонялись тамошние аборигены-махди. Тот самый минн, которым столько грезил Д’юма, обладал способностью на время лишать лейров возможности прикасаться к силовым потокам, струящимся вокруг. И, что еще забавней, я сам же этот минн оставил в руках Дианы, когда приволок с собой зараженную растением голову контрабандиста на Тетисс.

Дурак. Дурак! Дурак!!!

С небес послышался нарастающий рев. Спрятав оружие в кобуру, Диана присела рядом. Протянув руку, она заботливо пригладила мои припорошенные песком волосы. Улыбнулась. Не издевательски, но по-человечески грустно. И сказала:

– Прости, но я должна была это сделать. Знаю, тебе, скорей всего, будет трудно поверить, но я все равно попробую объяснить. Быть может, к тому моменту, как я закончу, ты уже не будешь смотреть на меня с таким же презрением, как сейчас. Но даже если и нет… – Она вздохнула. – Что ж. Иначе поступить я не могла.

Смотреть на ее красивое лицо было тошно, и я сфокусировал взгляд на Аргусе, опять прикинувшимся скульптурой за плечом госпожи.

«Предавший однажды, предаст еще раз».

Слова только что убитой шаманки звенели в голове колоколом. Типично, что она сама стала жертвой собственного же предсказания.

Я рассмеялся бы, будь у меня силы.

– Если ты решил, будто страж в этом по собственной воле, то заблуждаешься, – заметила Диана и указала на небо, где огромная тень заслонила солнце. – Против таких аргументов, как правило, возражений не находят.

Проследив за указанным направлением, я уперся взглядом в черное, как сам космос, днище звездолета, настолько огромного, что запросто мог накрыть своей тушей плато целиком. Удивительно, но прежде эти металлические чудища не казались мне настолько большими! Створки одного из ангаров распахнулись, и оттуда черной молнией выпорхнул челнок.

– С откровенными разговорами можно подождать, – выдал Аргус.

Диана не ответила. Она все еще смотрела на меня.

– Не суди меня, пожалуйста, строго, Риши, – сказала она очень и очень тихо. – Я представляю, что ты сейчас испытываешь и как бы отреагировал, оставь я тебе такую возможность.

Диана грустно улыбнулась. Кажется. Погладила меня по щеке.

Тепло ее ладони должно было вызвать какой-нибудь отклик. Но ничего не случилось. Быть может, сказались последствия шока или эффект сыворотки, но гнев и потрясение, которые еще несколько мгновений назад душили меня огненной веревкой, теперь как будто выветрились. Я изменился за секунду.

Осталось только равнодушие. И капелька интереса: что будет дальше?

Челнок приземлился с оглушительным лязгом на небольшом удалении и быстро выбросил трап. С шипением разъехались створки. На едва прибитый песок выбежали шестеро вооруженных гвардейцев в бордовой броне и замерли по стойке смирно. Возглавляла их та самая капитанша, что сопровождала меня в Пристань парящих камней.

Не знаю, следовало ли Аргусу напрягаться, однако появление вооруженной энергопиками гвардии, кажется, стало для него неожиданностью, притом не самой приятной. Я прочел это по мельком брошенному в мою сторону хмурому взгляду.

Диана же будто напрочь забыла о страже. Она заговорила опять:

– Прежде чем уйду, хочу тебе все объяснить. Неважно, каким будет итог, знать правду ты имеешь полное право. Все это началось задолго до того, как мы с тобой познакомились, и выросло из идеи моего отца, что угроза возвращения лейров не так уж и призрачна. Ты знаешь, сколько сил он бросил на поиски убийцы моей матери, но не представляешь, к чему те результаты привели. Нам стали известны некоторые сведения о тайных операциях Метары и том, что подтолкнуло Тассию Руэ к убийству. К слову, именно это и вынудило меня пойти к ней и просить помощи, когда тебя похитили. Нелегко поступиться гордостью, но ради дела, которому посвятила всю жизнь, я готова была на все. Шаманка хитроумна, этого не отнять, но школа притворства, которую в свое время заставил меня пройти отец, научила, как обмануть и ее. Тассия Руэ попалась.

Попалась она, благодаря своей гордыне, хотел сказать я, да не мог.

Диана тем временем продолжила странную исповедь:

– То, что ты и твои друзья именуют Черной эскадрой, стало ответом Тетисс на зарождающийся альянс между Орденом куатов и Риоммом. И те и другие стремятся к господству над Галактикой, однако добиваются этого не военными методами, а с помощью страха. Суеверного страха перед лейрами и Тенями. Смерть Метары во многом поменяла их планы, но желание заполучить тебя в свои лапы не укротила. Более того, оно разгорелось с новой силой, как только в инфосеть просочился слух о том, что подручный Желтого Малыша держит при себе сведения о местонахождении мифических Гробниц юхани. Слишком многие знали об этой старой легенде и слишком многие в нее, увы, поверили. В особенности после того, как стало очевидным, что живая Тень, воплощенный Исток, или как там тебя называют, существует. Тогда-то мы с отцом и приняли решение действовать на опережение.

Так вот на чьих руках кровь погибших на Кодда Секундус и Семерке! Так вот кому я обязан потерей всего, что имел, включая единственного родного человека.

Всего лишь ангелу с сердцем из камня.

По ее приказу тысячи невинных отправились в небытие. И ради чего? Чтобы политические противники не получили шанс перевернуть жизнь в Галактике с ног на голову? Благородная цель, приведшая меня в самый ад!

Все это Диана прочла в моих глазах и запнулась. Ненадолго. Когда она продолжила, ее голос дрожал:

– Не думай, я не горжусь тем, что наделала, и полностью принимаю вину. Пойми, Риши, я никогда не была хорошим человеком. Но я всегда поступала так, как велел мне долг перед Тетисс. Я видела угрозу и устраняла ее. Всегда.

– Методы ваши, миледи, так себе, – вмешался Аргус.

Диана не оглянулась, но, задетая его словами, выпрямилась:

– Тебе ли упрекать меня, страж?

– А это не упрек. Лишь констатация. Помни, чем бы ни закончилась эта история, тебе придется выполнить свою часть договора. Жизнь за жизнь.

– Я сдержу слово, можешь не сомневаться.

– А большего мне и не нужно.

– Тем лучше. – Диана щелкнула пальцами. – Капитан, разберитесь!

Не стоило рассчитывать, будто она привела своих молодчиков только ради массовки. Едва приказ был получен, гвардейцы, подчиняясь команде, моментально перетекли в боевое построение, взяв одинокого Аргуса в полукольцо.

Тот ни слова не проронил, даже не усмехнулся. Похоже, знал, что так выйдет, и был готов.

В повисшей тишине послышался стрекот пары энергоклинков.

Что произошло затем, даже описывать бессмысленно. Бой происходил в стороне, а я со своей вынужденной позиции не мог его видеть. Только по звукам угадывать, скольких противников за раз сумел положить Аргус. Диана оставалась рядом. Хладнокровная до жути, она, невзирая на танцующую за спиной смерть, продолжила:

– Когда со стражем будет покончено, я позабочусь о том, чтобы никто и никогда не отыскал это место. Я пройдусь по Галактике с частым гребнем – из конца в конец, – но не оставлю и намека на существование системы Шуот, Гробниц юхани и Теней. – Сражение в стороне набирало обороты, как и голос Дианы, почти звенящий от напряжения: – Тем, кому дана такая сила, не место среди простых разумников, Риши. А значит, здесь мне тебя и придется оставить…

Я бы очень хотел рассмеяться. Но, увы. Осознание происходящего толком в голове уместиться не успело, не говоря уж о серьезном ответе, пусть даже и мысленном… Кто-то вскрикнул в отдалении, но это было ожидаемо. Как и голова, кровавым мячиком заскакавшая в нашу сторону. Перевернувшись пару раз, она наткнулась на выставленный носок сапога Дианы и замерла.

Голова принадлежала капитанше, отчего меня захлестнуло ожидаемое, но от этого не менее приятное облегчение. Натасканные убивать серых стражей, гвардейцы Тетисс никогда не сталкивались с самим воплощением смерти, в которое превратился сейчас Аргус.

Бой длился чуть дольше минуты, может, двух, и когда подошел к концу, в живых остался только один.

С ног до головы заляпанный кровью, Аргус, казалось, даже не запыхался. С невозмутимостью робота обвел поле боя придирчивым взглядом и деактивировал оружие.

– Думала, их будет достаточно? – Страж повернулся к Диане. Лицо его также было целиком залито кровью – чужой, разумеется, – а глаза пылали серебряным пламенем. – Еще позовешь?

Диана не ответила. Вероятно, ей нечего было сказать.

Он сделал несколько шагов к ней.

Она не попятилась. Только гордо вскинула голову:

– Тронешь меня, и вся эта пустошь будет сожжена дотла!

Чуть приподняв окровавленную бровь, Аргус кинул быстрый взгляд в небеса, где все еще реял черный исполин, а на орбите повыше зависла еще парочка.

– Его жизнь дороже твоей, – сказал он, замерев в шаге от леди.

Диана усмехнулась.

– Так я и думала, – проговорила она, а затем…

Резкий тычок в район шеи заставил Аргуса отшатнуться, а меня мысленно вскрикнуть. Рука стража потянулась к собственному горлу, из которого торчал маленький нож. Кровь вроде как хлынула из раны, но красная на красном была невидимой.

Нож выпал. На лице Аргуса застыло недоумение, которое только усилилось, когда ударом ноги в пах Диана заставила его опрокинуться навзничь.

Аргус был быстр, как демон, но не всеведущ, а женское коварство не знало границ. Он упрямо поднялся, даже на колени встать сумел, но Диана, неторопливо зайдя ему за спину, подобрала оброненную мертвым гвардейцем пику и с размаху вогнала бывшему стражу в спину.

Искрящийся молниями острый наконечник вышел из грудины, вынудив Аргуса приглушенно зарычать и яростно вскинуть голову. Он попытался взбрыкнуть, но истощение и раны, похоже, сыграли свою роль.

На мгновенье наши взгляды встретились.

Серебристые глаза пожирали меня, как будто перед смертью Аргус пытался выжечь этот момент в своей памяти. Глядя в ответ, я не мог поверить, что смерть все-таки взяла над ним верх. Отчего-то это казалось совершенно неправильным. Нелогичным. Рот стража приоткрылся. Я напряг слух, в надежде уловить хоть слабый шепоток, но Аргус лишь шумно выдохнул и тяжело опустил голову себе на грудь. Мгновением позже он затих совсем.

Диана обошла труп и, подобрав нож, сверху вниз посмотрела на коленопреклоненного стража. Пика, испуская снопы искр, так и осталась торчать из его груди.

– Не ожидала я такой преданности, – проговорила леди Орра, убирая нож в потайное местечко на голенище своего сапога.

Все это я заметил лишь краем сознания, но взглядом оставался прикованным к мертвому Аргусу. Тварь во мне неистово билась о запертый ящик, да тщетно. Слабее новорожденного щенка, она могла лишь скалиться и выть, в то время как сам я… А, собственно, что? Прислушавшись к себе, я понял, что не испытываю ничего, кроме опустошенности.

Будто заранее готовился к тому, чем все обернется.

Но ждал предательства от Тассии Руэ. Не от Дианы.

В каком-то смысле я, должно быть, переживал за нее.

Была ли в этом виновата симпатия? Думаю, да. Однако симпатия иного рода, чем та, что в начале нашего знакомства толкнула меня к совместным поискам пропавшего лакея. Мне будто открылась причина, побудившая госпожу с Тетисс поступить именно так, а не иначе.

Лишь смерти тысяч невинных нельзя было списать со счетов.

Я дождался, когда Диана вернется и доведет историю до конца.

– Пришла пора и нам с тобой расстаться, – сказала она, глядя на меня сверху вниз. На безупречном лице был виден только один крохотный изъян – капелька чужой крови, которую отчаянно хотелось стереть. – Не знаю, послужит ли это оправданием, но я до последнего верила, что твоя идея избавиться от Теней не пустой звук. Я хотела, чтобы она оказалась правдой. И только твой рассказ все перевернул.

Поверить в это было нетрудно. Наоборот. Я с живостью представил, какое потрясение испытала Диана, услышав историю, что поведал Хранитель, и получив подтверждение со стороны шаманки. Было отчего пуститься во все тяжкие, не только совершив благородную месть за смерть матери, но и устранив галактическую угрозу. Ведь очевидно, что предложение Тассии Руэ заново запереть Исток внутри меня большого энтузиазма не вызвало. Раз уж Диана взяла на себя обязанность бороться со всеми проявлениями лейров и Теней, то не могла выпустить из виду бродячую опасность в моем лице.

Один лишь вопрос оставался открытым: почему она не убьет и меня?

– Ты будешь смеяться, но после всего, что я уже натворила, мне просто не хватает духу. Я не могу убить тебя, Риши. И не хочу. – Внезапно наклонившись, она обхватила мой подбородок руками и поцеловала.

Прикосновение ее губ было мимолетным, но полным отчаяния и тайного смысла.

Этого хватило, чтоб не сетовать.

Я понял, что она решила оставить меня пустыне. Наверняка прикажет сбросить провизию. Быть может, расщедрится на походную палатку, дав шанс не изжарится на солнцепеке или не задохнуться от пыльных бурь, которые в здешних краях, судя по всему, не редкость.

– Прощай, Риши, – шепнула Диана, отстранившись. Ее глаза предательски блестели. – Мы больше не увидимся. Я об этом позабочусь.

Я проводил взглядом ее удаляющуюся фигурку, а спустя минуту услышал мерный рокот двигателей челнока. Порыв ветра донес запах озона. Легкая дрожь и затихающий в отдалении гул. Черная громадина над головой заворочалась. Выплюнув в атмосферу подвешенный на парашюте контейнер с провизией, она засобиралась восвояси. Тень от гигантского брюха стала уменьшаться, а вместе с ней испарялось и действие сыворотки, которое Диана не могла не просчитать.

Внутренняя пустота никуда не делась, но, как оказалось, она была способна извергнуть из своих незримых недр нечто ужасающее. И это нечто затопило округу ментальным воплем самого черного отчаяния, сметавшего на пути все, что попадалось.

Один лишь мертвый страж остался недвижим в своей коленопреклоненной позе – памятник на моей гробнице. Не иначе.

Глоссарий

А

Аверре, Батул – человек, знаменитый путешественник и философ, автор знаменитого Трактата о природе Теней и Изнаночного мира, один из самых могучих лейров своего поколения. Первым выдвинул теорию о том, что Тени – это нечто большее, чем просто энергетическое поле, доступное лейрам. Много лет был одержим поисками мистической Иглы Дживана.

Аверре, Эйтн – племянница Батула Аверре, дочь Рисы Аверре. Влиятельная молодая дама из Риоммского Агентства, занимающегося исследованием Теней и лейров. Невероятная внешняя привлекательность в купе с холодным сердцем и расчетливым умом делает Эйтн весьма непростым противником.

Авиньон – газовый гигант в секторе Нарана, что в рукаве Лефран. Знаменит системой из семи лун, прозванных Семью сестрами Авиньона. Некоторые из них обитаемы. Седьмой по счету спутник – родина Мекета Динальта.

Агарис – разновидность крепленого вина, получаемого из ягод растения апуи, завезенного на Боиджию из системы Глиссео.

Ай’Чан – корпорация, изначально специализирующаяся на добыче и продаже плазмы. В течение полувека ее возглавляла Майра Метара, дочь самого основателя. После таинственной гибели Метары, у корпорации сменилось несколько генеральных директоров, пока однажды бразды правления на себя не взял некий Кворон Полларио, превративший «Ай’Чан» в мегакорпорацию. Многие в Галактике слышали это имя, но мало кто знает его обладателя в лицо. Штаб-квартира на планете Альфа-Илани.

Айонцы – приземистые гуманоиды с планеты Айона, что на кончике рукава Лефран в пространстве Тетисс. Отличаются крайне бледной кожей и тремя черными глазками-пуговками на плоских безносых лицах. Считаются миролюбивой, но крайне развитой в техническом плане расой. Айонцы по умолчанию отличные технические специалисты.

Акаш – тип линейных крейсеров Риоммской Империи, символ устрашения и боевой мощи, и вместе с тем один из самых узнаваемых боевых звездолетов в Галактике. Мало кто способен выстоять в бою против эскадры акашей. Спроектированы по образу глубоководной катраны, обитавшей в великом океане Мас на Риомме. Маршевая двигательная установка: стандартные ионные двигатели класса А-13. Вооружение: ионные пушки, импульсные орудия, боевые лазеры, буксировочный луч. От хвоста до кончика клиновидного носа достигает 1500 м, а в высоту – 453 м. Размах плоскостей составляет 985 м. На борту 27 истребителей. Экипаж: 400 душ, из них 72 офицера и 328 рядовых, включая пилотов и техперсонал. Способен разместить десантный отряд из 1200 солдат.

Акрониды – разумные паукообразные, некогда обитавшие на планете Экизу. Внешне напоминают гигантских пауков, но в отличие от оных имеют ярко выраженные передние конечности с длинными тонкими пальцами и вытянутую шею с крупной треугольной головой. Четыре пары глаз обладают эффектом люминесценции, что придает этим существам еще более устрашающий вид. Акрониды считались одними из первых разумных существ, населявших Галактику SC. Хищники по натуре, они в скором времени довели до того, что вся их раса оказалась на грани полного вымирания. Пережить резню на Экизу удалось лишь нескольким особям, которые с тех пор странствуют по космосу.

Альпа – шестой рукав Галактики SC.

Альт, Лария – анаки, вторая дочь Смерти. Умерщвлена.

Альфа-Илани – идиллический мирок в системе Илана, что в рукаве Маса. Родина иланианцев, а также место рождения Майры Метары и Кворона Полларио.

Амнитора – гигантская перепончатокрылая рептилия, обитающая на планете Терика. В древности эти существа обладали поистине чудовищными размерами, но со временем заметно уменьшились. И все равно остались одними из наиболее опасных хищников Терики.

Амьен, Санд – человек, один из заключенных Изолятора, давным-давно подшутивших над Сетом.

Амьенна – первый и крупнейший по населенности рукав Галактики SC.

Анаки – гуманоидная раса с планеты Паракс. От людей отличается лишь цветом кожи, варьирующимся от бледно-голубоватого до темно-синего. Практически у всех анаки серые глаза. Реже – синие. Ходят слухи, что анаки произошли от людей, но прямых доказательств тому не найдено.

Апейрон – название космического утилизатора, хозяином и капитаном которого является зуллан Ао Бин.

Аргус, Ди – человек, ученик и воспитанник Мекета Динальта, ныне возглавляющий карательный отряд Серых Стражей, направленный на патрулирование карантинной зоны вокруг Яртеллы. После предательства Динальта, попал под влияние Майры Метары и вызвался добровольцем в ее экспериментах по созданию сверхсолдат. Эксперименты Метары наделили Аргуса сверхбыстрой реакцией и физической неуязвимостью, но вместе с тем сделали его отстраненным от жизни. Аргус – фанатик, признанный мастер убивать и практически с рождения был основным претендентом в члены Серых Стражей. Тайные интриги Майры Метары и правда о том, что она являлась лейром, заставили Аргуса пересмотреть свои взгляды на многие вещи, в том числе и на свое отношение к Теням. Высокий, атлетического сложения. Волосы иссиня-черные, глаза серебристые. Потомок боиджийских графов. Замок Занди принадлежит ему. Аргус славится своей жестокостью даже среди своих собратьев, однако, вопреки всеобщему мнению, способен контролировать свою тягу к убийствам и старается не причинять вред невинным. Те, кого коснулся его энергоклинок, это действительно заслужили. Как правило немногословен, однако в присутствии Риши неизменно нервничает. Седьмой и самый последний сын Смерти.

Б

Бавкида – человек, крайне могущественная престарелая лейра, вторая по значимости (после Навигатора) персона в Цитадели Адис Лейр, наставница Сета Эпине.

Баракия – планетарная система в рукаве Малый Ласс. Считается необитаемой, но на деле служит перевалочным пунктом для контрабандистов и пиратов.

Берталл – планета пустынь и кислотных ливней в одноименной системе, что в рукаве Амьенна в пространстве между Риоммом и Тетисс.

Берталлианская призрачная кобра – хищник, знаменитый на всю Галактику стилем охоты. Кажется медлительной и неповоротливой до тех пор, пока не приходит время атаковать, и тогда начинается двигаться настолько быстро, что становится едва уловимой для человеческого глаза.

Бештат – планета в соседней с Авиньоном системе. Знаменита весьма гибкими законами и крайне высоким уровнем преступности.

Бештатский нетопырь – хищник-кровосос с планеты Бештат. Отличается ярко-алой шкурой, из-за чего его крайне сложно разглядеть во время охоты при знаменитом Восходе кровавой луны.

Бин, Ао – странствующий сборщик утиля и капитан космического утилизатора «Апейрон», зуллан.

Бинури, Танзат – мужчина-тенцит, член экипажа «Апейрона».

Боиджия – маленький захолустный мирок, провинция Империи, находящаяся под управление графского рода Занди, потомков основателя колонии людей. Столица – город Мероэ, выстроенный на холмах над океаном паатов. На планете есть аборигены – махди, обитающие в густых лесах. По легенде, была создана искусственно расой древнейших существ под названием юхани. Естественных спутников не имеет.

Буун – крупное травоядное, обитающее в густых прериях планеты Паракс. Характерны массивность и неповоротливость. Впрочем, когда доходит до беды, один буун способен в одиночку затоптать взрослого китха.

Бова – редкая птица, обитающая в лесах Паракса. Крупнее куата, но не хищник. Отличается белоснежным оперением, которое в лучах местного солнца переливается оттенками алого. С незапамятных времен считается, что перо бова приносит удачу.

В

Винтерс, Диана – наследница Дома Орра, младшая дочь лорда Видина Орры и Миреи Винтерс, одна из богатейших и могущественных молодых дам в Галактике. Ключевая фигура большинства заговоров, тянущихся еще со времен ее отца.

Винтерс, Мирея – мать Дианы и последняя жена лорда Видина Орры. Бывшая наперсница Тассии Руэ и Майры Метары. Лейра. Была убита при загадочных обстоятельствах. Поскольку лейры сами по себе иметь потомство не способны, происхождение Дианы до сих пор вызывает вопросы у многих посвященных в эту тайну.

Вейтра – единственная обитаемая луна в одноименной системе, расположенной в рукаве Лефран. Знаменита весьма суровыми условиями для выживания, сформировавшими быт местных племен амазонок.

Вейтрийские амазонки – древнее племя женщин-воительниц со спутника Вейтра.

Вессер – человек, начальник службы безопасности на станции Тейрин.

Веертин, Кар – человек, генерал космических сил Риоммской Империи, а также тайный Старейшина одной из ячеек Детей Шуота.

Вонга – прозвище робота W0-Ng, медицинской серии. Служит у капитана Ао Бина на корабле «Апейрон».

Г

Гас – прозвище кадета-анаки в группе Килана Рейфа.

Гауга – портакианец, капитан «Турнепса», контрабандист и охотник за экзотическими животными видами.

Гиперпространство – альтернативная реальность, используемая кораблями для перемещения со сверхсветовой скоростью, что существенно сокращает время (в некоторых случаях до нескольких минут!), затраченное на перелеты между звездными системами. Некоторые воспринимают его как коридор сквозь параллельную Вселенную, но это слишком примитивный взгляд на предмет. В гиперпространстве можно находиться сколь угодно долго без вреда для себя и без временных искажений, но, если не следовать искусственным маркерам (навигационным маякам) направления, высок риск потеряться навсегда. Прежде навигация в гиперпространстве была сложнее и потому полеты занимали недели и дни. С развитием технологий это время удалось существенно сократить до минут и часов.

Гиссовый спирт – алкогольное вещество, добываемое из гиссовых ягод, произраставших на Семерке. Нежно любим суровыми портовыми работниками Глосса.

Гия – человек, уроженка Ока Манат, темнокожая в прошлом инфоброкер, бросившая свое ремесло ради жизни «в покое». Местом своего «последнего причала» избрала негостеприимный и бедный Саул, а все из-за того, что обещала своему приятелю Ди Аргусу приглядывать за могильником, скрытым в пещере под океанической толщей.

Глиссео – планета в системе Глиз-215 в так называемом Корпоративном Секторе, родина расы зуллан.

Глосс – космопорт и одноименный город на Семерке.

Гнарк – мелкий хищный грызун, обитающий на Глиссео. Неуловимый вредитель, способный за час передушить половину птичьего двора. Несколько лет назад зулланы пытались создать химикат, способный уничтожить гнарков, как вид, но не преуспели. В итоге гнарки мутировали, став еще более прожорливыми и изобретательными. Так же слово используется зулланами в качестве ругательства.

Гокки – мелкие четвероногие хищники, обитающие на Боиджии. Повадками напоминают земных кошек, но в отличие от оных, способны карабкаться по отвесным стенам и пролезать в щели в два раза меньше их самих. Шустрые и юркие зверьки.

Гончие – элитный отряд Серых Стражей, тайно исполняющий волю Ордена куатов. Ди Аргус стал самым молодым лидером отряда после того, как Мекет Динальт покинул серых.

Горлики – вид мелких синеперых птиц, устраивавших гнездовья на скалистых вершинах Терикийских гор.

Гофай – ездовое животное на Боиджии. Используют в качестве транспорта меройцы. Неприхотливые ящеры, способные лазить по отвесным стенам, что очень удобно для города, возведенного на семи холмах.

Гробницы юхани – таинственные образования на мертвой планете Шуот. Говорят, именно в этом месте берут свое начало Тени.

Гугса, Рас – человек, уроженец Ока Манат. Чернокожий и седовласый Гугса был ученым-генетиком, несколько лет назад изгнанным с родной планеты за аморальные опыты над разумниками. Когда оказался в опале, то очутился в руках хитрой Майры Метары. Создатель Истока.

Д

Д’юма – низкорослый тучный гуманоид пятидесяти лет, занимается поставками продовольствия и медикаментов в отдаленные скопление техносфер, которые по той или иной причине были лишены аккредитации РИ. Старый приятель Мекета Динальта.

Дагон – класс военных космических звездолетов Тетисс, являвшихся основой их боевой мощи. По внешнему виду дагоны Черной Эскадры похожи на акаши Риомма, но это намеренное сходство. Другие корабли этого класса больше походят на птиц, сложивших крылья в пике. В длину достигает 1300 м, в высоту – 430 м, в ширину – 550 м. Превосходно защищен и вооружен. Достигает максимальной скорости быстрее, чем риоммский акаш. Экипаж насчитывает порядка 500 душ, включая командный состав, техников и пилотов истребителей. На борту всегда укомплектованные эскадрильи «валькирий».

Далбек – динетин, муж Пэн и штурман на корабле «Апейрон».

Двумелли, Готта – охотник за головами расы хэфу.

Дей-Прим – орбитальная станция в астероидном поясе. Именно этот мир выбрал в качестве места постоянной дислокации знаменитый торговец информацией по прозвищу Желтый Малыш.

Дейфи – планета океанов и джунглей, родина мектов, расы разумных рептилий, страстно обожающих пыльцу цветков райса. Помимо мектов, на планете обитает примитивное племя аборигенов-энро, поклонявшихся культу Черного Дыма. Мекты презирают энро, считая их дикарями, не достойными внимания, и часто притесняют их. Из-за этого какое-то время на планете бушевал культ смерти, в результате которого многие энро были уничтожены. В настоящий момент обитают в резервациях вдали от цивилизации.

Декарт – один из серых стражей, стал главой Гончих после того, как Аргус покинул организацию.

День Вечности – праздник Риоммской Империи, зародившийся еще в эпоху колонизации Риомма людьми. В прежние времена символизировал страх поселенцев перед скитаниями по бескрайним космическим просторам, но с тех пор носит исключительно декоративный характер.

Джерик – змееподобный негуманоид с планеты Тупара, привратник в Цитадели Адис Лейр, единственный оставшийся в живых представитель своей расы.

Дилл – кадет-динетин в команде Килана Рейфа.

Динальт, Мекет – космический скиталец, частный детектив и бывший член Серых Стражей. Уроженец Семерки. Родители погибли при невыясненных обстоятельствах. В возрасте 15-ти лет был замечен агентами Куатов, после чего присоединился к адептам Ордена и Серым Стражам. Некогда наставник Ди Аргуса. После того, как Мекет предал куатов и, похитив Риши, сбежал, Аргус счел наставника предателем и поклялся уничтожить его. О том, что Гугса пытается вывести новую вид лейров, используя ДНК Мекета, он узнал случайно и, дабы не допустить грядущей войны, уничтожил все записи эксперимента, а единственный полностью сформировавшийся образец похитил. Не из отцовских чувств, но исключительно благодаря случайности, Мекет сам занялся воспитанием ребенка, став для него старшим братом. Глаза карие, волосы темно-русые с проседью. Обожает свою широкополую шляпу и пару скорострельных бластеров.

Динальт, Риши – молодой сыщик, жертва неудавшегося эксперимента по выведению приближенного по могуществу к самим юхани лейра. Любитель истории и космический скиталец, прозванный Темным Истоком.

Динтура – родина динетинов в рукаве Ока Манат. Климат сухой, холодный. Гравитация чуть меньше стандартной, отчего бывает, что динетины вырастают до поистине циклопических размеров.

Динетины – гуманоиды с планеты Динтура. Высокие, плотного сложения, хмурые существа с морщинистой кожей коричневых оттенков и длинными волосами.

Дейфи, Риз – анаки, третий сын Смерти.

Драаму – высокие и худые, шестирукие гуманоиды с планеты Шинтивин. Кожа часто светло-серого оттенка, а глаза большие и ярко-желтые. Весьма проворны, отчего представителей этого вида можно часто встретить за барной стойкой или в группе музыкантов-виртуозов.

Ж

Жукка – женщина-хэфу, член экипажа корабля «Апейрон».

З

Занди, Кхамейр – граф Боиджии во времена Второй войны лейров, правитель планеты. Первый из людей, кому удалось забраться в глубь великой боиджийской пущи и вернуться оттуда живым.

Заппало – человек, капитан стражи в шато Орра.

Змеехвост, рогатый – пресмыкающееся, обитающее в пустынях Семерки. Смертельно ядовит.

Зулланы – четырехглазые инсектоиды с темно-серой кожей в ярко-красную крапинку с планеты Глиссео. Роста выше среднего, худощавого телосложения.

Зэтнет – древняя настольная игра, требующая от игрока недюжинных стратегических способностей и умения ловко обходить препятствия.

И

Изма – мект, слуга графа Занди. Все главные слуги рода Занди носили это имя. Это было что-то вроде титула, передававшегося от отца к сыну и так далее. Измой же звали слугу Ди Аргуса, следившего за замком в отсутствие хозяина.

Иланианцы – гуманоиды с Альфа-Илани. Отличаются серо-зеленой кожей и угловатым строением череп, отчего внешне напоминают смесь утки и рыбы. Стереотипно считаются весьма скользкими личностями, с которым следует всегда держать ухо востро.

Инфопад – голографический планшет, удобный и компактный класс персональных компьютеров.

Инфосеть – галактическая система объединенных голографических сетей для хранения и передачи информации на неограниченных расстояниях в реальном времени. В качестве ретрансляторов использует гиперпространственные буи.

К

Кабот – массивное шестилапое травоядное с планеты Уба.

Катрана – хищная рыба, обитающая в океанах Риомма, негласный символ планеты.

Кейтум-Прана – планета, расположенная близ рукава Полис. Негласный центр контрабандистов и пиратов. Родина расы инсектоидов, известных как хэфу.

Килпасс – он же пернатый змей, крупная крылатая рептилия, обитающая в лесах Боиджии. Редко используется местными в качестве ездового животного. Излюбленное место селения – верхушки паатовых деревьев. Отличается невероятной яркостью оперения. Легко приручаемы.

Кинсилл – тучный анаки, магистр Ордена куатов на Параксе.

Китх – млекопитающее семейства кошачьих, обитающее на Боиджии, Параксе и еще нескольких планетах. Крайне сообразительный и жестокий хищник. Охотятся как поодиночке, так и прайдом. Встречаются разновидности черных и пятнистых китхов. На кончиках ушей имеются характерные кисточки.

Кварра – разновидность плазмы, добываемой на Тиссане.

Клан Феб – сборище маргиналов и отбросов, состоящих из представителей расы курсу, которых вышибли из родного мира за чрезмерную(!) жестокость. С тех пор скитаются по галактическим задворкам и в основном промышляют разбоем.

Кодда Секундус – планета с вывернутым наизнанку ядром, на орбите которой обитает пережившее катаклизм население. Причиной катастрофы послужило чрезмерное бурение, в попытках добыть как можно больше плазмы.

Коддас – пренебрежительное обращение к беженцам с Кодда Секундус.

Ком’ари, Альма – она же Красноволосая, человек, пиратка из сектора Торра. Глава одной из группировок, контролирующих сектор. Когда ее звездолет под названием «Плакальщица» патрулировал приграничную зону, то наткнулся на выскочивший из гиперпространства корабль Измы, явно и с большим трудом переживший обстрел. Она отдала приказ взять корабль на абордаж, где обнаружились три пассажира: труп, человек в медкапсуле и старый мект. От трупа сразу же избавились, а капсулу и мекта взяли на борт. На свою беду.

Корри – член банды Детей Шуота, найденный Готтой Двумелли на Риомме.

Куат – хищная птица с Паракса, а также одноименное название древнего Ордена, противостоящего лейрам.

Культ Ржавого Черта – религиозный культ, существующий с незапамятных времен на планете Ним’Ар.

Курсу – раса низкорослых разумных рептилий с планеты Ним’Ар. Ростом не превышающие 1,25 м., эти грузные, но от этого не менее проворные гуманоиды с толстой чешуйчатой кожей и сильными когтистыми конечностями крайне кровожадны.

Курта, Кельвинья Энванди – она же Мама Курта, акронида и королева пиратов, рассекавшая по космическим просторам на борту своего «Гнезда-17». Когда-то она вела вполне пристойный образ жизни, работала на великое параксанское семейство Томеи, изучая многие галактические тайны, которые впоследствии озолотили ее нанимателей. Близнецы Томеи предали Маму Курту и та, оставшись без средств к существованию, но с уничтоженной репутацией, поклялась отомстить.

Кутул – крупный белый червь, обитающий внутри кристаллических образований на Яртелле. В основном питается снежными шакалами, но не гнушается перекусить и неосторожными алитами.

Л

Ламм – дешевая разновидность чая, культивированного на техносферах Кодда Секундус.

Ламмия – девушка-человек, кадет в группе Килана Рейфа.

Лангутти – раса с планеты Ланджерон-18. Пернатые гуманоиды, некогда утратившие способность летать.

Латта – женщина-лангутти, член экипажа «Апейрона».

Лей-ири – «Тени багрового леса», предки лейров, за 5,2 тыс. лет до событий о Темном Истоке появившиеся на Параксе. Секта убийц и воров под предводительством некого Безымянного, исполнявшая заказы богатых и влиятельных анаки. Лей-ири обладали тайными знаниями, дававшими им власть над силами природы. Им поклонялись, их ненавидели и их боялись. Благодаря своей предприимчивости, со временем стали весьма могучей политической силой, едва не захватившей верховную власть на Параксе. Только объединив усилия, главы башень-городов планеты сумели истребить лей-ири. Увы, избавиться от всех не удалось. Один из адептов по прозвищу Адис тайком пробрался на грузовой звездолет и покинул Паракс, избежав смерти, и на планете Хотеп XIIосновал первый орден лейров – Деко Лейр.

Лефран – четвертый рукав Галактики SC.

Луо – кадет в группе Килана Рейфа.

М

Малый Ласс – восьмой рукава Галактики SC.

Манийцы – раса серокожих гуманоидов с планеты Морион. Отличаются высоким ростом и треугольным, покрытым черными волосами, черепом с глазами на гибких стебельках. В обычаях манийцев называть «чертями» хитрых и пакостливых существ в их фольклоре.

Марикар – третья и самая крупная луна газового гиганта Корин, расположенного почти на кончике Рукава Альпа. Покрыта джунглями. Климат тропический. Некогда служила перевалочной базой лейров во время Первой войны.

Маса – седьмой рукав Галактики SC.

Мар’хи, Толиус – пожилой мект, хозяин питейного заведения «У Мар’хи», что на седьмой луне Авиньона.

Махди – племя разумных аборигенов, обитающее в густых лесах Боиджии. По легенде созданы искусственно древней расой юхани в качестве стражей Иглы Дживана. Благодаря симбиозу с растением минн, махди невосприимчивы с ментальным атакам лейров. Приземистые, но чрезвычайно проворные, махди обладают темно-синей кожей и жгутообразными наростами на голове. Крайне опасны как бойцы.

Межа – иное название Теней, которое им присвоило племя аборигенов-шаддоков с планеты Терика. Считается, что так называемые Служительницы Межи сумели открыть свой собственный способ постижения этой силы, во многом отличный от того, что практиковался лейрами. Несведущие называют Межу магией, а служительниц – ведьмами. Исчезновение Межи погрузило клановое общество Терики в хаос, от которого оно до сих пор не сумело оправиться.

Мекет – риоммский ученый-философ, автор многочисленных статей о неразрывной связи материального мира с миром ментальным. Убит при загадочных обстоятельствах в собственном доме в день изгнания мастера Аверре из Адис Лейр.

Мекты – разумные человекоподобные ящеры, уроженцы планеты Дейфи. Утонченные, в сравнении с курсу, но не настолько миролюбивые, как можно подумать. Испытывают слабость к пыльце дерева райс. На их родине райс под запретом.

Метара, Майра – человек, уроженка Альфа-Илани, Претор Ордена куатов, а также одна из трех лейр, создавших тайный Триумвират. Именно Майра превратила Серую Стражу в свою личную секту охотников на лейров. Она же создала гончих Дзара. Коварная женщина, в юности отличавшаяся красотой и статью. Кожа имеет бледно-зеленоватый оттенок, глаза ярко-зеленые. Волосы черные и густые, вьющиеся.

Метрическая система – пришла в Галактику SCвместе с людьми, а с тех пор, как Риомм занял доминирующую позицию среди прочих гегемоний, превратилась в универсальную систему измерений.

Минн – растение-паразит, произрастающее только на Боиджии. Знаменито своей способностью подавлять психическое и физическое воздействие Теней на организм. На этом его свойстве держится знаменитый иммунитет аборигенов-махди к манипуляциям лейров. Батул Аверре на основе минна создал сыворотку, способную подавлять силу лейров. Позднее ее аналог был использован доктором Симпкином, когда тот пытался удержать Риши от нападения. Минн смертельно ядовит для всех, кроме махди.

Мирр, Тэя – шаддоки, несостоявшаяся служительница Межи и археолог.

Морион – планета в части рукава Малый Ласс, входящей в территорию Федерации Тетисс, родина манийцев. Климат умеренный, атмосфера пригодная для кислорододышащих форм жизни. В основном покрыта водой, а часть суши поделена на губернии. Управляется советом губернаторов. Столица город Мор-Танг.

Морионский ястреб – хищная птица с планеты Морион.

Муэрра – манийка, мастер-лейр, целительница и специалист по ксенобиологии, уроженка системы Глиссео.

Муэрра, Ади – уроженец Хотина, алит Адис Лейр, один из заключенных Изолятора, давным-давно жестоко подшутивших над Сетом Эпине и поплатившихся за это собственным психическим здоровьем.

Мурафа – хищное копытное, чье тонкая, но чрезвычайно плотная шкура используется в качестве материала для пошива одежды. В дни расцвета культа лейров среди аборигенов мурафу использовали в качестве жертвы на алтаре Теней. Отличается высоким ростом, длинной шеей и хоботом, с помощью которого душит или ломает шею жертве.

Муфас – стадное травоядное, обитающее в степях Паракса, отличается невосприимчивостью к любым внешним факторам, кроме непосредственной угрозы жизни. Неприхотливы в содержании. Передвигаются на двух ногах. В древние времена использовались анаки в качестве тягловых животных. Сейчас разводят только в качестве источника мяса и меда.

Н

Навигатор – титул верховного главы ордена лейров.

Нарана – название коммерческого сектора, объединяющего несколько звездных систем, ставших независимыми партнерами Риомма. В это политическое и торговое объединение, входит Паракс и еще 37 близлежащих звездных систем.

Наро’Тик, Треззла – курсу, предводитель клана Феб.

Немфей – растение семейства немфеевых, произрастающее в прудах и болотах планеты Тетисс. Символ незапятнанной чистоты.

Нибел – пустынная планета, расположенная на самом кончике рукава Альпа, неподалеку от границ двух империй: Риомма и Тетисс. Родина змееподобной расы нибелийцев со столицей в городе Нибел.

Нибелийцы – раса разумных пресмыкающихся с планеты Нибел. Их отличительной чертой является не только двухметровый хвост, но и грубая чешуйчатая кожа, которая своим рисунком напоминает каменистую поверхность их родной планеты. У нибелийцев клановое сообщество. Обитают в глубоких норах, вырытых в почти отвесных каньонах.

Ним’Ар – маленькая бедная планета на кончике рукава Альпа, покрытая болтами и смертоносными джунглями, родина расы кровожадных рептилий курсу.

Нормал – принятое среди лейров общее обозначение всех не-лейров.

Ношти – разновидность домашней птицы, впервые выведенной на Тетисс, но позднее распространившейся по другим планетам Галактики.

Налийцы – раса с планеты Нали. Отличаются округлой головой, светлой кожей, шерстью, покрывавшей большую часть тела, и черными глазками-пуговками. Среди налийцев часто встречаются карлики, но и особи, достигавшие в высоту двух метров тоже не редкость.

О

Огиане – гуманоидная раса с планеты Оджия-Прайм. Внешне похожи на людей, но обладают темно-серой кожей и светящимися глазами. Внутреннее сияние глаза огиан приобрели из-за особенностей атмосферы, которой они дышат. Жить в насыщенной кислородом атмосфере не способны. Вне родины встречаются исключительно в дыхательных масках, через которые проступают только глаза. Когда-то давно родина огиан перенесла катаклизм, из-за которого вся раса превратилась в космических скитальцев. Мигрирующий флот парусников огиан до сих пор курсирует по гиперпространству в поисках нового и пригодного для дыхания дома. В одежде предпочитают алые тона.

Огница – мелкое пресмыкающееся, обитающее на болотах Терики.

Оджия-Прайм – родина огиан, расположенная на кончике Рукава Альпа, самом краю Галактического диска, в результате неизвестного катаклизма была уничтожена.

Око Манат – пятый рукав Галактики SC и одноименная планета в том же рукаве.

Оммин – охотник на ведьм.

Орра, Видин, лорд – правитель Тетисс, патриарх дома Орра, глава Совета Тетисс, отец Дианы Винтерс. Самый влиятельный человек Сектора. Около 60-ти лет, подтянутый и ухоженный, с хищными чертами лица и цепкими черными глазами. По натуре деспотичен, он не привык, когда ему перечат. Человек, одного взгляда на которого достаточно, чтобы понять, на чьей стороне сила. Он держит бразды правления стальной хваткой. Смерть любимой жены сделала его еще жестче, что отразилось и на взаимоотношениях с его семью дочерями.

Орден куатов (братство Куатов) – религиозная организация фанатичных приверженцев культа лей-ири и первоначально состоявшая исключительно из анаки. Вопреки утверждениям, куаты не имеют прямого отношения к Теням Леса, получив свои знания лишь из обрывочных текстов, уцелевших до нынешних дней. Со времен Второй войны лейров состав Ордена претерпел значительные изменения, в том числе и идейные. Теперь в их ряды мог вступить любой, если только докажет свою полезность. Именно так тайный отдел Серых Стражей и стал проповедовать эту религию. Теперь куатами управляет дама Майра Метара, жадная до могущества и великих тайн древности.

П

Паат – произрастающий только на Боиджии вид деревьев, достигавших до 10 км в высоту и 20 м в ширину. Для паатов характерно сильное искривление ствола, из-за чего кажется, что они пригибаются к земле.

Палвы, адепты – организация мистиков, обитавших на Палве, искусственно созданном планетоиде, прозванном Могильником.

Палва – сравнительно небольшой планетоид, сшитый из нескольких астероидов и оснащенный генератором атмосферы. Знаменит своими захоронениями и постоянным зловонием, которые не в силах развеять никакие ветра. Неизвестно кто и когда создал Палву, но это место однажды было популярно среди паломников с различных уголков Галактики, пока Тени таинственным образом не исчезли и все трупы, что были захоронены в здешней земле не стали источать токсичное зловоние. С тех пор планетоид на карантине.

Паракс – планета в рукаве Амьена, близ Ядра. Четвертый мир в одноименной системе, единственный обитаемый из них. Обладает 17 естественными спутниками. Родина анаки и первых лейров (лей-ири). В данный момент не является частью Империи. Паракс и несколько систем, вошедших в Сектор Нарана, объявили о своей независимости. Знаменитые города: Тиропль (считается столицей), Армина (назван в честь уничтоженного спутника), Бессан (назван в честь уничтоженного спутника), Градо, Интерра, Леорн, Пареццо, Сполет, Тенри, Тиермо.

Параксанские гончие – хищные животные, обитающие в колючих зарослях Паракса. Считаются едва ли не самыми опасными и хитроумными хищниками своего вида. В высоту достигают полуметра, а в длину могут вытянуться более двух. Дальние родственники знаменитых дзарских гончих.

Партукан – растение, произрастающее в песках Портакии. Считается сильным галлюциногеном. Некоторые шаманы используют сушеные листья партукана в качестве способа связаться с миром духов. Запрещен на Риомме и Тетисс.

Пахра – пилот-мект на борту «Апейрона».

Пегатты – низкорослые инсектоиды с планеты Пега-IV. Отличаются плотным сложением гуманоидным строением тела и крупной головой с парой больших фасеточных глаз. Чувствительны к ультрафиолету.

Полларио, Кворон – человек, уроженец Альфа-Илани, 34 года, глава корпорации «Ай’Чан», мистик, мечтающий вернуть Тени. Единственный из семейства, кто пережил нападение Темного Истока.

Полис – второй рукав Галактики SC.

Порт Ассис – космический порт на газовом гиганте Тиссан.

Портакианцы – гуманоиды, уроженцы песчаной Портакии. Отличаются поджарым сложением и серой кожей, украшенной алыми рисунками, которые становятся тем заметней, чем сильнее портакианец нервничает. Глаза чаще всего желтого цвета. Безволосые. На голове имеется пара загнутых к челюсти рогов, которые называются бидами. Биды служат одним из органов чувств, позволявшим портакианцам собирать информацию об окружающем мире.

Прелат – некогда тайное лицо высшего духовенства Адис Лейр, сразу после Навигатора. Всего четверо. Слухи в Цитадели всегда считали старую Бавкиду одним из прелатов. Сейчас прелатами называют четверых хранителей тайн Ордена, которым якобы известен путь до Гробниц юхани.

Пристань парящих камней – уединенное место в горах Тетисс, близ столицы. Резиденция Миреи Винтерс, где она вдали от посторонних глаз и попустительства лорда Орры продолжала развивать свои навыки лейра. Тем не менее, как это часто бывает, в окрестностях нередко встречались туристы, которым не повезло наткнуться на необычное по своей природе явление: парящие в воздухе камни средней величины. Отсюда и название местечка.

Пэн – женщина-динетин и первый помощник на борту «Апейрона». Замужем за Далбеком.

Р

RT-27 – личный бластер Риши, скромных размеров, но вполне убойный.

Ра, Квет – человек, элийра, приятельница Сета Эпине, помогавшая ему в расследовании тройного убийства в Изоляторе. Любовный интерес Янси Райта. Из-за частого пребывания вне собственного тела, довела его практически до изнеможения.

Разумники – общепринятый жаргонизм, обозначающий все формы разумной жизни в Галактике.

Райт, Янси – анаки, главный соперник Сета Эпине во времена обучения в Цитадели на Яртелле. Синекожий красавец, являвшийся лучшим алитом в своем поколении, ассасин Бавкиды.

Ракху – маленькая бедная планетка на сгибе Рукава Маса, одна из аграрных колоний Риомма. Разумной жизни не произвела, населена преимущественно людьми.

Рейф, Килан – человек, уроженец Ока Манат, лидер отряда кадетов и Детей Шуота Кара Веертина.

Ридж – человек, уроженка Риомма, помощница Эйтн Аверре. Молодая дама в теле с яркими красными волосами и вздорным характером.

Риомм – пятая планета в системе Римм, столица Риоммской Империи, центральный мир гегемонии, занимающей более половины территорий Галактики. На 99% покрыта великим Океаном Мас. Гравитация стандартная. Период обращения вокруг звезды 24 стандартных часа. Мелкие острова изначально населяла земноводная раса, но с приходом людей все аборигены вымерли. С тех пор эта часть истории планеты усиленно замалчивается. Люди принесли на Риомм технологии, и в течение нескольких столетий превратили идиллический мир в сверкающий экуменополис, вздымающий свои конические башни над водой. Четыре естественных спутника, превращенные в базы снабжения.

Риоммская Империя – государство людей, расползшееся на большую половину Галактики со столицей на планете Риомм. Управляется Сенатом, во главе которого стоит Император, чья власть сильно ограничена конституцией. Титул передается по наследству. Галактическое летоисчисление принято вести с момента образования Империи. По этим меркам события Темного Истока происходят в 2200-м году о. Р.И.

Риспель – третий рукав Галактики SC.

Ромоки, Шей – человек, механик, работает на станции Тейрин, со временем дослужилась до поста коменданта станции. Сестра Шена и возлюбленная Гауги.

Ртуть – звездолет Мекета Динальта. Уничтожен на Шуоте.

Рууны – гуманоидная раса с планеты Танниим Рун. Отличаются высоким ростом (в среднем 2,5 метра), блестящей свинцово-серой кожей и тремя парами маленьких черных глазок.

Руэ, Тассия – шаманка, ведьма, чародейка. Как ее только не называли. Возраста неопределенного, ее лицо все время скрыто под маской, без которой она не может дышать в атмосфере, насыщенной кислородом. Представительница расы огиан. Предпочитает просторные накидки и вуали алого цвета. Тассия Руэ – мистик и скиталица. Она путешествует по Галактике в поисках древних тайн и секретов прошлого. Тени – культ, которому она поклоняется, как и Адис Лейр, что делает ее прекрасным наставником для Риши. Тассия когда-то стояла у истоков нового Ордена куатов, основанного вместе с двумя ее старыми подругами: Миреей Винтерс и Майрой Метарой. Позже подруги рассорились и у руля Ордена встала Метара. Впрочем, огианка никогда особо и не жаждала власти. Все, что ее интересовало – это Тени и их история. А почему? Потому, что Тассия, как и многие ее соплеменники с Оджия-Прайм долгое время чуяла угрозу, накапливающую силы на краю Галактики. Что это за таинственная угроза и откуда она взялась, никто не знает. Но в том, что она каким-то образом связана с Тенями, сомневаться не приходится.

С

Сарания – заснеженная планета, где обитают кристаллические белки и кето-волки.

Саул – планета, некогда бывшая шахтерской колонией Риомма. С тех пор, как выяснилось, что ее недра вовсе не так богаты, прииски остановили. На Сауле обитает разношерстное население, но оно крайне невелико. В основном это рыбацкие семьи, которым не хватает финансов или желания отправиться на поиски более благоприятных для жизни мест. Покрыта океаном и несколькими чернокаменными островками, на которых и располагаются поселения. Климат суровый, влажный. Нередки грозы. Количество спутников: 3. Самое известное поселение – поселок Коми, где жила и трудилась Гия.

Септим – человек, лейр, мастер боевых искусств. Обучает ассасинов для Бавкиды.

Семихвостки – крупные насекомые с Шуота, способные перемещаться по отвесным скалам в поисках гнездовий мелких птиц и грызунов. Ядовиты.

Серые стражи – вся Галактика знает их как гончих Империи. Это секта имперских ищеек, чья основная задача состоит в поисках и уничтожении любых следов и упоминаний о лейрах, а также выслеживании с последующей дезинтеграцией тех, кто этой темой рьяно интересуется. Поговаривают, что в стаю серых набирают исключительно отъявленных подонков с нулевой степенью жалости к кому бы то ни было. Годы жестокой муштры превращают их в не ведающие страха машины для убийства, с которыми трудно было бы справиться даже лейрам, не вымри они. Существует так же слушок, что первый прообраз Серой Стражи появился еще не заре Второй войны лейров, когда Сенату Риоммской Империи потребовался козырь в рукаве для борьбы с повелителями Теней. Серые стражи наделены практически неограниченными полномочиями и служат Империи в качестве своеобразной военной полиции, что позволяет им беспрепятственно чинить злодейства на территории большей части Галактики, не переживая о возмездии.

Сивер, Тарс – видный молодой аристократ, один из ближайших советников графа Орры и ставленник Дома Теньи. Был повесой и прожигателем жизни, пока не попал в оборот к Майре Метаре.

Симпкин – доктор, низкорослый гуманоид, служивший на станции куатов на Тиссане и пытавшийся разгадать секрет доктора Гугсы для Майры Метары.

Скопление Верил – закрытый сектор за Рукавом Око Манат, уничтоженный во время Второй войны лейров при неизвестных обстоятельствах.

Служительницы Межи – каста жриц, чья особая связь с Межой, позволяла им защищать кланы и племена от набегов соседей. Когда Межа непостижимым образом исчезла, служительниц обвинили в этом. Многих убили, но большая часть подалась в бега. Учитывая прекрасные внешние данные служительниц, работорговцы нередко наведывались на Терику и похищали их для последующей продажи.

CO-12B – робот-шпион на службе дома Орра, а также личный лакей леди Орры и ее дочери Дианы Винтерс. Был направлен леди Оррой на Яртеллу, где и пробыл последние девятнадцать лет, пока Диана с детективами не отыскала его.

Спаррухи – мелкие хищные птицы, обитающие на равнинах планеты Гопс. Весьма назойливые твари, но практически безобидные для разумников. Часто становятся мишенями для шуточного состязания в точности между постояльцами местных домов для престарелых.

Т

Т’анн, Джерик – риоммец, человек, второй сын Смерти.

Такхерский джин – алкогольный напиток, производимы из такх-цветков, произраставших на полях Паракса.

Тау Дейта – звездная система в спорном секторе на границе Риомма и Тетисс. Обитаемых планет не имеет.

Тефери, Рас – один из заключенных Изолятора, давным-давно подшутивших над Сетом.

Тиалийская впадина – самая глубокая расщелина на дне Риоммского Океана Мас.

Тифин – раса змееподобных существ с планеты Финтиан.

Тейрин – станция техобслуживания в секторе, принадлежащем Риоммской Империи.

Терика – бедная планетка в регионе Ока Манат. Характерный ландшафт – скалы и топи. Но есть и уникальная деталь – довольно большая часть планеты покрыта останками огромных ящеров, вымерших многие миллионы лет назад. В костях этих ящеров местные шаддоки и пришельцы строят города и селения. Единственный космопорт называется Остов.

Тетисс – планета в одноименной системе, столица Федерации Тетисс, а также жемчужина рукава Альпа. Столица – город Арк. Управляет планетой Собрание Лордов, состоящее из представителей семи влиятельнейших и богатейших Домов Системы: Орра, Реин, Дассен, Фиретт, Теньи, Тарн и Валье. Сутки длятся 25 стандартных часов, а год составляет 378 местных дней. Число лун: 2. Знаменита своими каньонами и зарослями кровавых тетийсских роз.

Тень – так называемый внутренний проводник лейра, через который он черпает силы. На его основе в Галактике существует несколько разрозненных культов, поклоняющихся миру Тени или Изнанке. Чем сильнее лейр, тем глубже его Тень пропитана энергией Теней. Так же: Темный дух, Исток.

Тени – мистическая сила, пропитавшая Изнанку Вселенной после того, как погибли все юхани. Противоположная сторона целого понятия. Если Тень – это нечто персональное, принадлежащее конкретному лейру, то Тени представляют собой энергию в чистом виде, источник могущества лейров.

Тенцит – раса разумных млекопитающих с планеты Тенита. Отличаются плотным волосяным покровом по всему телу и двумя гибкими отростками, спускающимися со лба на затылок.

Техносфера – шарообразное строение, применяемое в качестве временного жилья на орбитах планет, переживших катаклизм. Риоммская программа помощи беженцам в действии. Скопление таких сфер – рассадник бедности и преступности по всей Галактике. Самое известное такое образование – цепь техносфер у останков Кодда Секундус.

Тиссан – газовая планета в Корпоративном Секторе, являющаяся местом добычи плазмы-кварра. Отличается небесами кровавого оттенка и парящими в океане газов станциям добычи плазмы. Во времена главенства Майры Метары служил штаб-квартирой Ордена куатов.

Томеи, Джарнелл – патриарх рода Томеи и глава города Тиропля в период «охоты на лей-ири» с 4692 – 4649 г.г до о. Р.И.

Томеи, Иво и Синна – брат и сестра, близнецы, потомки параксанского диктатора, а также нынешние правители города и, можно сказать, всей планеты. Отличаются бледной для анаки кожей.

Торра – планета в Рукаве Риспель и название небольшого Сектора близ границ Риомма. Находится под контролем пиратских банд. Одной из таких пираток была Альма Ком’ари.

Ту’ат – древесник, единственный известный представитель расы разумных древоподобных чудовищ, обитающий в монастыре лей-ири на планете Паракс. Сильнейший элийр.

Туа – мелкая ящерица с Боиджии.

Тулпар – иланианец, дворянин, приближенный советник графа Орры.

Тупара – планета, родина змееподобной расы с утраченным названием, вымершей несколько столетий назад. В данный момент необитаема.

Турманская инквизиция – организация охотников на лейров, прославившаяся своей запредельной жестокостью на всю Галактику. И тем, что видела угрозу там, где ее не было. Просуществовала всего год, но за это время запытала до смерти более миллиона ни в чем неповинных разумников, но ни одного лейра.

У

Уба – планета близ Ядра, знаменита своей необузданной и крайне опасной фауной. Несколько раз предпринимались попытки колонизировать, но все закончились неудачей.

Ф

Федерация Тетисс – вторая по могуществу гегемония Галактики, основанная людьми, выбравшими иной путь, нежели Риомм. Федерация представляет собой политический и экономический союз, объединивший под одним крылом несколько инопланетных государств. Не все из них сделали это добровольно. Некоторым пришлось принудить силой, о чем в истории аристократии Тетисс найдется множества занимательных историй.

Х

Хаззи – информационный брокер, мекта.

Хаттуассас – хэфу, пятый сын Смерти. Мертв.

Хотин – планета в рукаве Альпа, родина хэ-хэ.

Хотеп – система на границе Риомма и Тетисс. Единственная обитаемая планета – Хотеп XII, покрытая непроходимыми топями и джунглями. Родина расы удо. Примечательна тем, что в джунглях находится так называемый Черный дворец – гробница одного из древних лейров.

Хэ-хэ – разумные обитатели системы Хотин, что граничит с Виатским регионом. Очень древняя раса, обладающая феноменальной памятью и долголетием. Средний представитель хэ-хэ доживает до трехсот двадцати риоммских лет. Инсектоиды с рудиментарными крыльями.

Хэфу – раса желтокожих инсектоидов с планеты Кейтум-Прана. Одним из наиболее ярких представителей являются Желтый Малыш и Готта Двумелли. Примечательно, что мужчины и женщины хэфу внешне сильно отличаются друг от друга. В частности у мужчин есть хелицеры, которыми прищелкивают при разговоре. Женщине более изящны и во многом похожи на людей.

Ц

Цанийские кристаллы (цани) – крайне редкий и дорогостоящий минерал, использующийся для записи и хранения шифрованных данных. Добывается в копях планеты Хотин.

Цитерий – ромбовидная монета самого низкого достоинства. Бывшие в ходу на Параксе в дориоммские времена, цитерии отливали из наиболее дешевых сплавов. Считались символом простоты и незначительности.

Ч

Черенок – кадет в группе Килана Рейфа.

Чи’Эмей – хэ-хэ, престарелая привратница в меройском архиве.

Ш

Шаддоки – раса гуманоидов с планеты Терика. Настолько похожи на людей, что по праву могут считаться оными. Отличаются хрупким сложением и бледностью. Общество разделено на кланы, чьи владения рассредоточены по горным пикам и на костях вымерших чудовищ. Поклоняются Меже.

Ромоки, Шен – человек, обладает телепатическими талантами. Детство провел на станции Тейрин вместе со старшей сестрой, но после ушел в религию, а после получил место капеллана на одном из грузовых риоммских судов.

Шенг, Ри – иланианец, лейр, мастер Цитадели.

Шепот – звездолет некогда принадлежавший Батулу Аверре.

Шиан И – Старейшина, глава совета Ордена куатов, состоящего из пяти членов.

Шорса – мект, пилот, член команды капитана Гауги на «Турнепсе». Был изгнан из родного мира за непростительный поступок, связанный с примитивным племенем энро.

Шубит – предводитель клана Феб, погибший от совместных усилий Мекета Динальта и Риши.

Шуот – мертвая планета в пределах Галактического Ядра. По легендам является местом гибели древних юхани, а также месторождением Теней. На планете было возведен Храм лейров, впоследствии оказавшийся разрушенным.

Шинтивин – планета в одноименной системе, родина шестирукой расы драаму.

Э

Эндо, Ланник – человек, уроженец Кодда Секундус, четвертый сын Смерти.

Ю

Юка – подвид кутула, обитающего на Яртелле.

Юхани – небожители, первая и самая могущественная раса во Вселенной, создатели печально известной Иглы Дживана и всей системы Боиджии, вместе с населявшими ее существами. Юхани можно описать, как сгустки энергии, обладающие индивидуальным сознанием. Они постигли Вселенную, как никто другой, но в итоге поплатились за это собственной жизнью. Стремясь накопить больше знаний, юхани стали создателями чудовищного оружия, борьба за которое привела к войне. В ходе этой кровопролитной войны, длившейся не одно столетие, все юхани были уничтожены. По легенде аборигенов-махди, оставшаяся группка юхани прибыла на Боиджию, в надежде спрятать Иглу, а затем превратились в минн. Внешность неизвестна.

Я

Яртелла – ледяной мир в системе Ярт, что за границей освоенных территорий. Место, где лейры, пережившие Войну лейров, воздвигли Цитадель и где долгое время лелеяли надежду на триумфальное возвращение в Галактику. Признана карантинной зоной после окончания Второй войны лейров. Со временем стала не менее легендарной, чем знаменитый Шуот.

Яо, Терцепсия – анаки, уроженка Паракса. Некогда она считалась одной из красивейших женщин в Ордене и одним из первых претендентов на звание главы Ордена куатов, однако скоропостижно скончалась при подозрительных обстоятельствах. Это помогло Шиан И, успевшему к тому моменту сколотить вокруг себя группу влиятельных сподвижников, возвыситься.

Яо, Эфен – анаки, сын убитой госпожи Терцепсии Яо, наследник многомиллиардного состояния.