Темный исток. Гончие Дзара

Глава 1 Призрак в банке

Никто и никогда не увидел бы этот роман таким, какой он есть, если б не бесценная помощь Марии Гриневич. Мой низкий поклон за твое терпение, Мари. Герои книги тебе многим обязаны!

«Тени могут все»

Сет Эпине

Голоса доносились будто издалека. Слабые и нестройные, они своей настойчивой размноженностью заставляли сознание отпустить приятные объятья беспамятства.

– Хозяин!

– Тихо!

– Хозяин, но ваши раны! Между прочим, для вас приготовлено. Зачем вы впустили его первым?

– Потому что он важнее.

– Но… вы и без того долго ждали. Неизвестно куда зашвырнула нас эта штуковина, а между тем почти сутки прошли! Что, если ваше состояние ухудшится? Ему-то что? Он, в конце концов, Тень! Раз уж сразу не умер, то уж и не помрет, поди?

– Изма, прошу тебя, умолкни.

– Но я ведь…

– Изма!

– Как хотите.

Изма?

Имя показалось странно знакомым. Где я мог его слышать? Не помню. Хотя… В голове что-то ожило, похожее на призрак прошлого… Перед глазами явился образ: старый худой мект, облаченный в черную рясу затворника… Слуга, верно? Точно, слуга. Но кому он прислуживал? Кому?.. Мысли ворочались неохотно, увязая в киселе, которым стала моя сущность. Изма. Хм…

Изма, Изма, Изма…

И тут словно булыжником по голове: «Ди!»

Я выкрикнул имя, встрепенулся и со всего маха врезался в прозрачную стенку. Бац! Это еще что такое? Перед глазами потемнело, но, к счастью, лишь на мгновение. Стало ясно, что я внутри большой цилиндрической колбы плаваю в густой и похожей на сироп жидкости.

Понимание смутило. Когда это меня в лечебную капсулу занесло?

Сознание все еще с трудом воспринимало окружающий мир, но снова подводить вроде бы пока не собиралось. Получилось даже оглядеться и понять, что я уже не на Шуоте. Во всяком случае, место, в котором себя обнаружил, ничего общего с мертвой пустыней не имело. Оно напоминало обшарпанный трюм старого грузовоза, полутемный и заваленный всяким хламом.

И ни намека на Аргуса, его слугу или кого бы то ни было еще.

Паника подкрадывалась, будто катрана, почуявшая кровь.

Стараясь отогнать непрошеный приступ, я намеренно дышал как можно ровнее и глубже, чему, кстати, способствовала кем-то предусмотрительно нацепленная кислородная маска. Мысли путались и перемешивались с догадками, кто и когда сумел меня сюда заточить, но ответов не находилось.

В голове мелькнули обрывки воспоминаний о предательстве Дианы Винтерс, о смерти Ди Аргуса и шаманки Тассии Руэ. Даже уничтожение Храма лейров предстало во всей красе. Однако ни намека на сколь-нибудь последовательное развитие дальнейших событий из памяти выудить не удавалось. Все покрывал сплошной молочный туман, и лишь обрывки ощущений и чувств доносились из его глубины. Я помнил все, и в то же время как будто ничего. Я помнил отчаяние. Помнил гнев и собственную неуверенность. Боль. Душевную и физическую. Но самое главное – я помнил одиночество. В пустыне, где на сотни тысяч километров не осталось ни единой души. Кроме…

Я невольно дернулся вновь, стукнувшись лбом о прочное стекло.

Удар вышел несильный, но и его хватило, чтобы привести чувства в порядок. Паника отступила. Вместе с клаустрофобией, прежде мне несвойственной. Обнаружить себя в «хрустальном гробу» было, мягко говоря, неприятно, но я решил, что на то была веская причина. Хотя разум отказывался принимать, что бледное до синевы тело, сплошь покрытое порезами и ссадинами, принадлежит мне. Ран было столько, что и не сосчитать. Несколько уже затягивались, но большинство все еще зияли рваными краями, из которых сочилось нечто, менее всего похожие на кровь… Густые темные эманации с яркими голубоватыми крапинками, напоминавшие дым или… разлитые в воде чернила, растворялись в целебной жиже без остатка.

Естественно, я знал, что это такое. Видел уже, как мои руки источают Тени в своем, если можно так выразиться, первозданном облике. Только не представлял, что эффект может распространиться на тело целиком и не будет вызывать ничего, кроме любопытства. Открытые раны заметного дискомфорта не доставляли, за что спасибо, наверное, стоило сказать анестетику, растворенному в сиропе. Если не считать легкой дезориентации и страха быть запертым в банке навечно, я чувствовал себя практически так же хорошо, как до своего решения отправиться на поиски Гробниц юхани. До смерти брата…

Мысль о Мекете заставила действовать. Вернулась былая решимость и желание внести хоть какую-то ясность. Подавшись вперед, я громко забарабанил по стеклу. Я понятия не имел, можно ли говорить в этом наморднике, но на всякий случай попытался:

– Эй! Здесь есть кто-нибудь?!

Мой голос, искаженный вокодером маски, разнесся по трюму эхом, однако без особого эффекта. Едва ли переборки были настолько тонкими, чтобы мой вопль услышали с той стороны, но я был бы не я, если б отчаялся. Набрав в легкие побольше фильтрованного кислорода, выкрикнул громче:

– Эй! Кто-нибудь?!

И снова ничего.

Конечно, я не ждал, что кто-то бросится на мои вопли, но рассчитывал на большее внимание. В углу трюма примостилась крошечная камера наблюдения, темное око которой как раз очень удачно смотрело в сторону капсулы. Крикнув снова, я помахал рукой потенциальному наблюдателю и только потом решил перейти к плану «Б». Закрыв глаза, попросил подсказки у Теней. Я знал, поток невидимой, но могучей энергии, что неустанно струился сквозь пространство и время и обволакивал всю Галактику, мог рассказать все что угодно…

Звук распахнувшегося люка вынудил уставиться в округлый проем. Свет, лившийся с противоположной его стороны, создавал неприятный контраст с полутьмой самого трюма и вырисовывал высокую, мускулистую фигуру, застывшую на пороге.

Аргус?

Несколько секунд фигура держалась неподвижно, словно присматриваясь, а после шагнула вперед с таким видом, будто все на этом свете только ей одной и принадлежало.

– Кто тут у нас галдит на всю Галактику? – Голос оказался далеко не Аргусовским. Как и внешность, чего уж греха таить. Здоровенный детина ни ростом, ни сложением бывшему серому стражу, конечно, не уступал, но по части прочего… Бритый наголо, он был покрыт странными витиеватыми символами, похожими на ритуальные письмена народа махди. Сами узоры, в неверном сиянии сиропа отливавшие синевой, могли бы показаться красивыми, если б не искажали до гротеска выражение в целом довольно непримечательного и угрюмого лица.

Впрочем, как ни были мне любопытны его татуировки, все же главным украшением вошедшего оказался бластер в притороченной к поясу кобуре.

Не отрывая взгляда от оружия, я спросил:

– Кто вы?

Здоровяк, внимательнейшим образом оглядев меня с головы до ног, ухмыльнулся и продемонстрировал ряд желтых, клиньями заостренных зубов.

– Какой любопытный малыш.

Я изогнул бровь, в надежде, что тип в татуировках добавит что-нибудь внятное, но он только скалился. Как будто ждал, что, глядя на него, я начну смущаться и канючить. Наивный.

– Как спалось? – Здоровяк мельком глянул на встроенный в капсулу датчик биометрии. – Судя по всему, сон пошел на пользу.

Я искренне удивился и машинально брякнул:

– А вы что, доктор?

Татуированный снова улыбнулся. Вышло хуже прежнего.

– Пожалуй, что доктор. В некотором роде. Непохож?

Поразмышляв немного, я признался:

– Не думаю, что ответ вам понравится.

Тот хохотнул.

– А ты забавный малый.

– Мне говорили.

Пока мы сверлили друг друга взглядами, люк за спиной здоровяка снова открылся и закрылся. В трюм ступил кто-то еще.

Переключив внимание на новичка, я сразу понял, что передо мной женщина. Разумница человеческой расы, весьма свежая лицом, но, как говорится, повидавшая на своем веку некоторое дерьмо. В кругах, где некогда обретался мой братец, таких было принято называть матерыми. Вот только чрезмерно крикливый наряд, перекроенный из формы риоммских безопасников, и ярко-красные волосы, ниспадавшие на плечи, немного портили впечатление. Как и глаза, сияющие такой отчаянно жадностью, что не у всякого деляги встретишь.

– Наш пупсик проснулся! – Голос дамочки был менее приятным, чем ее внешность. Высокий и сиплый, он наводил на мысли о шипящем на раскаленной сковороде сале.

– И даже сказал свое первое слово, – заметил Татуированный, продолжая глумливо скалиться. – Оглянуться не успеем, как ходить начнет.

Чутье подсказывало, что за этим бредом скрывалось нечто покруче банальной насмешки, тем не менее беспокоило меня другое.

– У вас, я гляжу, целая труппа юмористов. – Я легонько царапнул стекло ногтем. – Но может, скажете, зачем заточили меня в этой колбе?

Реакция дамочки удивила. Выпятив квадратную челюсть, она обнажила такие же заостренные, как у Татуированного, зубы, и зашипела рассерженной гокки:

– Маленький мальчик хочет выглядеть взрослым? Что ж, ладно. Будем говорить по-взрослому. И первой вопросы начну задавать я. – Тут ее ладонь опустилась на кобуру. Дуло старого, но оттого не менее убийственного бластера нацелилось на меня. – Колись, что ты за тварь и почему твое корыто бороздило мою территорию?

Если б не маска, бесперебойно снабжавшая легкие кислородом, я бы, пожалуй, сбился с дыхания.

– Интересные вы вопросы задаете, но я не уверен, что понимаю их.

Дамочка такой реакции не оценила. Картинно изогнув тщательно выщипанную бровь, она нетерпеливо забарабанила пальцами свободной руки по округлому бедру.

– Надеешься дурачком прикинуться?

– Конечно, – ляпнул я и поспешил поправиться: – В смысле, конечно, я ничего не понимаю. Я ведь без сознания был, если не заметили. Последнее, что помню, это пустыня Шу…, пустыня, где пытался…

…Пытался похоронить тела Ди Аргуса и Тассии Руэ. Даже сумел подготовить для каждого отдельное место. Убогое, разумеется, но за неимением лучшего…

Тут на меня снова нахлынуло.

Кажется, близилась песчаная буря. Диана и ее Черная эскадра покинули орбиту несколько часов назад, а планету то и дело сотрясала крупная дрожь. Жуткий момент для осознания своей полной беспомощности, а затем…

В голове, точно наяву, раздался оглушительный грохот, которым сопровождалось обрушение каменных плит в воронку, разросшуюся на месте обстрела. Осколки кварца и пыли взметались в небо на несколько десятков метров, пока останки Храма исчезали в провале… Сердце неслось галопом, а перед глазами мелькали картинки чудовищного оползня, поглощавшего своей безразмерной пастью один труп за другим. Убитые гвардейцы Тетисс, обезглавленная Тассия… Я помнил, что едва успел оттащить Аргуса, прежде чем гладкий камень пошел мелкими трещинками и обвалился. Чувство исчезающей под ногами земли словами не описать. Внутренности в буквальном смысле подскочили к глотке. Секундное ощущение свободного падения, а затем… Неуклюжий кувырок, удар о выступающую скалу, еще один. Рот, набитый каменной крошкой. И под финал – приземление с громким влажным звуком…

– Ну? Продолжай, сказочник, – велела дамочка, дирижируя бластером. – Чего ты там помнишь?

Я посмотрел ей в глаза и очень тихо сказал:

– Кажется, я умер.

Мгновение тишины, а следом – взрыв истерического хохота, да такого яростного, что стенки капсулы задрожали. Оба – и здоровяк, и Рыжая, – чуть пополам не сложились, держась за животы.

– Если ты умер, – утирая слезы, проговорила дамочка, – то, кто сейчас барахтается голым в банке? Призрак?

Смех смехом, а ей, похоже, безумно хотелось знать эти ответы. Жаль, только мне нечего было сказать, и потому приходилось молча и с возраставшей нервозностью наблюдать за мельтешением бластера: туда-сюда, туда-сюда…

– Знаешь, а ведь на корабле, который мы захватили, был один труп, – заметил Татуированный, обращаясь ко мне. – Мы, правда, от него тут же избавились. Бороздит космические просторы своим ходом.

Я замер, холодея. Труп?

– Опишите его!

Татуированный тоже застыл. Похоже, столь рьяный интерес застал его врасплох. Впрочем, секунду спустя, он как ни в чем не бывало ответил:

– Легко. Почти такой же здоровый, как я, черноволосый и бледный. С дыркой в грудине. С живым не перепутаешь.

Едва он захлопнул рот, у меня перед глазами помутнело.

Аргус. Они избавились от Аргуса! Выбросили в космос, будто кусок ненужного мусора!

Я сам не заметил, как сжались кулаки, а дыхание убыстрилось. Сочившаяся из ран субстанция, будто живая, ускорила движение. Аппаратура, следившая за моим физическим состоянием, предупреждающе всхлипнула.

– Полегче, доходяжка. – Рыжая оттопырила нижнюю губу. – Или ждешь красивую дырочку промеж своих очаровательных глазок?

Я бы с удовольствием объяснил ей, чего именно жду и каким образом планирую этого добиться, вот только горячку пороть не хотелось. Заставив себя успокоиться, спросил:

– На том корабле еще кто-нибудь был?

– Да, – охотно отозвался Татуированный. Ему как будто не терпелось выговориться. – Старый, пришибленный мект. Когда мы брали судно на абордаж, он все заламывал руки и скулил. Пришлось бросить в карцер, чтоб под ногами не путался.

Изма? Неужели?! Тот диалог между стариком и его хозяином мне все-таки не приснился?

– Он-то хотя бы жив? – на всякий случай уточнил я.

Здоровяк потер изрисованный подбородок:

– Судя по тому, что до сих пор скулит, думаю, жив.

Рыжая, внимательно впитывавшая каждое мое слово, подозрительно прищурилась:

– А ты чего так о нем печешься? Дружок твой?

Я неожиданно поймал себя на мысли, что не могу заставить разум воспринимать ее наглое, ухмыляющееся, хоть и довольно привлекательное лицо дружелюбно. Капитан или нет, она из кожи вон лезла, чтобы показать, кто тут командует. Ну-ну.

– Возможно, мы знакомы, – ответил я и, поразмыслив, на всякий случай предложил: – Слушайте, прежде чем продолжим, может, уже вытащите меня отсюда? Достало голым барахтаться.

Очередной приступ неудержимого хохота был красноречивее любых слов.

– Думаешь, ты у нас тут в гостях, пупсик? – Рыжая приблизилась к капсуле вплотную и игриво поскребла неаккуратно обкусанным ногтем по стеклу. – Не обольщайся. И зубы заговорить мне тоже не думай. Дураки по эту сторону Рукава Риспель не выживают. Когда мы тебя нашли, ты уже плавал в жижке. Кто знает, зачем тебя сюда затолкали. Может, все дело в этой черной хрени, что из тебя сочится. Может, она заразна. А может, стоит колоссальных деньжищ. Как угадать?

Ее напускная кокетливость выглядела так же убого, как и этот самый трюм. Вероятно, она искренне верила в свою сексуальность, вот только не понимала границ и потому скатывалась в дешевую пошлость. Окажись в капсуле чуть больше места, я бы с радостью отпрянул. И вот что еще: похоже, сама по себе эта «черная хрень» дамочку не слишком удивляла. А это уже было нетипично и, главное, интересно.

– Ладно, – сказал я наконец. – Что вы намерены со мной делать?

Татуированный и Рыжая переглянулись.

– На самом деле, мы еще не пришли к единому мнению.

– Я думал, вы здесь главная? – Конечно, я бил наугад, но с большой долей уверенности.

– Я Альма Ком’ари, капитан, хозяйка «Плакальщицы» и большей части сектора Торра.

– А «Плакальщица», я так понимаю, это корабль, да?

– Правильно понимаешь, сосунок.

Я проглотил очередное оскорбление.

– Что вы сделали с захваченным судном?

– С той развалюхой-то? – поинтересовался Татуированный. – Готовим к отправке в утиль. Там даже ничего ценного, кроме этой самой капсулы. Убогая лодчонка и так разваливается на глазах. Не по себе от того, что она до сих пор пришвартована!

– Дискха!

Что означало это слово, я не понял, но судя по звонкой оплеухе, которой капитан Ком’ари угостила здоровяка, точно не комплимент.

Татуированный охнул, а я принялся собирать кусочки сведений воедино. Что-то более-менее осмысленное наконец-то начало вырисовываться. Пусть некоторые детали по-прежнему оставались в тени, я все же выяснил, что Изма и Аргус действительно были замешаны в этой истории. Если верить капитанше, мы находились где-то в секторе Торра, что буквально в нескольких часах лета от Ядра. Стало быть, Изма каким-то образом проследил за нами до Шуота, а когда эскадра Дианы скрылась, вытащил меня и Аргуса из разлома. Как все это удалось дряхлому тщедушному старику, для меня пока оставалось загадкой, но с деталями можно было разобраться позднее. Наверняка система обороны Шуота потрепала корабль Измы, вынудив того совершить прыжок в реальное пространство, где он и угодил в лапы к капитанше Ком’ари. Ладно, хоть жив все еще. Оставалось понять, как мог я слышать голос Аргуса, если на тот момент он был трупом?

– Так что вы намерены с нами делать? – спросил я снова.

Ком’ари усмехнулась.

– Какой любопытный попался! Повторяю, не держи меня за дуру. Перед тем как дать команду уничтожить то ведро с гайками, я проверила записи бортового журнала и знаю, из каких краев вы на мою голову вывалились. Ядро. Ты и твои дружки были на Шуоте. О, не делай такие удивленные глазки! Каждая собака в этом краю наслышана об этом адском местечке. Как и о том, что ни один пилот с мозгами туда по доброй воле не сунется. Теперь скажи мне, леденец, кто ты все-таки такой и какого хрена забыл в самой гиблой дыре Галактики?

Что ж, это был очень неловкий момент, так как я не испытывал ни малейшего желания изливать душу перед парой… разумников. По всему становилось видно, что их интересует только нажива, которую можно выгадать за мои показания… или за меня, как товар.

Я открыл рот, приготовившись выдать какую-нибудь правдоподобную, но безобидную чушь, но тут в трюм ворвался кое-кто еще – худощавый юноша расы анаки. У него отсутствовал один глаз, но на его месте красовался протез. Едва заметив меня, парень тут же замер, будто в невидимую стену впечатался.

С недовольной физиономией развернувшись к вошедшему, капитанша притопнула:

– Ну, говори уже!

Несколько раз моргнув, юноша опустил взгляд и забормотал:

– Капитан, кажется, у нас проблема.

– Что еще?

Прежде чем дать ответ, юный пират растерянно почесал косматый затылок:

– В общем, не могу связаться с командой.

Уперев руки в боки, Ком’ари осведомилась:

– Что значит, не можешь?

– Я проверил: все системы работают как надо, но парни не отвечают на запрос. Они уже почти час как возятся с захваченным судном. Наружные люки все еще открыты, герметичность не нарушена, а убедиться самостоятельно без вашего разрешения я не могу.

– Ну так иди и убедись!

– Слушаюсь!

– Мне пойти с ним? – вмешался Татуированный.

Капитанша махнула рукой, отпуская. Оба скрылись, а мы продолжили с того места, где были прерваны.

– Итак? Я жду твоих ответов.

– Не сомневаюсь. Могу я сначала поговорить с пленным мектом?

– Не можешь. Здесь я диктую условия. Или ты это еще не усвоил?

Надеясь, что маска не помешает считать улыбку по глазам, я ответил:

– Разумеется. И все же…

– Нет, не все же. Ты скажешь мне все, что я хочу, иначе… Да чтоб тебя! – Сигнал коммуникатора заставил капитаншу вздрогнуть. Сняв передатчик с пояса, она ответила на вызов: – Ну что еще, Зип?

Голос Татуированного, донесшийся из крошечного динамика, казался растерянным и напряженным:

– Салага прав – тут действительно нарисовалась проблемка.

Я и Ком’ари переглянулись.

– Выкладывай, – велела она.

– Команда, что мы отправили уничтожить корыто… Как бы это сказать… в общем, она нашлась, но… немного по частям.

– По частям? – Выкрашенные в красный бровки соединились на переносице. – В каком смысле?

– Э-э… короче, их убили. Если быть точным, то расчленили. Обезглавили, если совсем уже в деталях.

Лицо капитанши сделалось белым, а руки задрожали.

– Что значит обезглавили?! Кто?!

– Как раз выясняю. Свяжусь с тобой, когда найду что-нибудь.

Сообщение оборвалось, а Ком’ари все не отпускала коммуникатор. Ее заколотило, а взгляд очумело заметался по трюму. Судя по всему, внутри рыжей головушки закипела работа мысли. Меня же беспокоила ладонь, что все еще сжимала бластер, дуло которого опасно косилось в сторону капсулы…

– Капитан, – вежливо обратился я, – вы не могли бы не направлять на меня эту штуку.

Подняв на меня безумные глазищи, Ком’ари состроила такое лицо, будто ее внезапно осенило:

– Ты знаешь, что там происходит, не так ли?

Поскольку от ответа зависела моя дальнейшая судьба, пришлось подойти к нему со всей осторожностью. Стерев с лица всякий намек на улыбку, я выдал уклончивое, однако вполне честное:

– Возможно.

Ее правый глаз задергался.

– Возможно?

– Есть в голове пара догадок, но… Послушайте, капитан, вы сами сказали, что избавились от трупа.

– А при чем здесь труп?

Я помедлил. Нарочно. Ради драматизма, конечно.

– При том что он, похоже, не совсем уж и труп, – пояснил я слегка извиняющимся тоном. – С серыми стражами никогда не угадаешь…

Пришел черед второго глаза.

– Серый страж?! Ты издеваешься?!

Я развел руками.

– Ни в коем случае. Это он и есть. И если вы позволите мне все-таки выбраться, я постараюсь его урезонить.

От моих слов Ком’ари передернуло сильнее. Она отскочила от капсулы на добрый метр и заорала:

– Ах ты падаль! Так ты заодно с этими псами?!

Я поднял ладони, защищаясь:

– Нет-нет, капитан! Вы все не так поняли!

– Ага, конечно! Решили перескочить со своей ржавой рухляди на мое судно? Не выйдет! – Оскалившись, она подняла бластер и снова нацелила его на меня.

– Капитан, вы совершаете ошибку! Не надо!

Легче динетина уговорить перейти на овощную диету.

– Сладких снов, сосунок! Никто по тебе скучать не будет!

Что ж, выбора она мне не оставила.

Едва стало ясно, что выстрела не избежать, я заставил Тени, те самые, что сочились из моих ран, собраться в кулаке пульсирующим черно-синим сгустком. Я чувствовал намерения Ком’ари и в мгновение, которое потребовалось, чтобы ее указательный палец нажал на спусковой крючок, высвободил накопленную энергию и уничтожил капсулу.

Грохот и звон разнеслись по трюму, всколыхнув стены. Стеклянный дождь накрыл комнатку целиком. Кинетическая мощь удара отбросила дамочку к дальней переборке, нашпиговав острыми как кинжалы осколками.

– Простите, капитан, – сказал я, выбравшись из разбитой капсулы. Стекло громко хрустело под босыми ногами. – Вы не оставили мне выбора.

Глава 2 "Плакальщица"

Склизкая жижа и стекло были повсюду. Я хоть и старался ступать аккуратней, нескольким осколкам все же удалось впиться в пятки. Боли практически не ощущалось, лишь неприятное покалывание, но сам факт того, что к моему и так потрепанному облику добавилась еще пара порезов, настроения не улучшил. Я был дезориентирован, раздражен и, в окружении клубов зловещего черного дыма, чувствовал себя одним из тех страшненьких тотемных божков, которым поклоняются аборигены Дейфу.

Старясь не поскользнуться на мокром полу и не убиться тут же ненароком, я осторожно приблизился к израненному телу капитанши Ком’ари и ненадолго замер. Я не надеялся застать ее живой – это было бы более чем глупо, – но мне все же хотелось кое в чем убедиться, понять свои чувства к содеянному. И то, как с этим смириться.

Я не собирался жалеть мертвую пиратку, но прежде мне всегда казалось, что нет ничего проще, чем договориться с собственной совестью. Своеобразная игра в поддавки, попытка победить в верю-не-верю. Все ставки известны, и ходы легко просчитать наперед. Но как быть, если ты сам себя теперь не узнаешь?

Я стоял посреди трюма, рискуя временем и, вероятно, здоровьем, и старался отыскать в себе хоть какой-то намек на сочувствие к собственной жертве. Я смотрел, как кровь медленно струится из убитой плоскими темными лентами, растягиваясь, сбегает на пол и неохотно смешивается с прозрачным киселем, а в голове неоновой вывеской сияло лишь одно:

«Тебе все равно».

И внутренний голос ехидно зудит:

«Она же хотела прикончить тебя!»

А следом ответ:

«Конечно, ведь я ее сам спровоцировал!»

Может быть, невольно, но скорей всего подсознательно. Каждым взглядом, жестом и словом подталкивал к тому, чтобы проклятый спуск на проклятом бластере все же оказался нажат. И, разумеется, не было никакой возможности не отреагировать на угрозу. Зря, что ли, руки чесались? Мне всегда требовался ящик с запертым монстром, чтобы элементарно дать сдачи. Но что-то произошло, и ящика больше не стало. Монстра выпустили на свободу, а намордник ему нацепить забыли. Как говорят в таких случаях? Спасайся кто может!

Стоило обсохнуть, чадящие раны затянулись, будто и не было. Кожа вернулась к прежнему виду. Даже те темные пятна, что прежде покрывали кисти моих рук, растворились без следа.

Так и не сумев выцедить из себя хоть каплю жалости к безвременно почившей Альме Ком’ари, я поежился от холода, медленно, но неотвратимо подбиравшегося к моей голой заднице.

Досадно, что среди всего разнообразия хлама, накопившегося за годы пиратства, в трюме не отыскалось даже самой потертой накидки, только отрез старой тряпки, из которой удалось соорудить подобие набедренной повязки, прикрывавшей срам. Зато обнаружился открытый терминал, через который я довольно легко выяснил местоположение карцера: на средней палубе неподалеку от кают-компании. Чувствуя, как все мышцы подрагивают от переполнявшей их энергии, я скользнул презрительным взглядом по бластеру пиратки и, практически в чем Рас Гугса создал, отправился на поиски Измы.

Судно Ком’ари оказалось больше, чем я предполагал. Старый риоммский корвет, давным-давно списанный в утиль, ясное дело, уютностью обстановки похвастаться не мог. Тем более после того, как подвергся нескольким весьма топорным, даже на мой дилетантский взгляд, переделкам. И все же дрожь отвращения при виде разукрашенных разводами переборок и ощущении стойкого запаха застарелого пота не пробирала. Корабль был под стать хозяйке – знававший лучшие времена, но прежнего лоска при этом до конца не утративший.

По моим прикидкам количество экипажа на звездолете такого класса не должно было превышать шести человек, включая капитана. Но это если не брать в расчет с десяток членов банды Ком’ари, кои наверняка бродили где-то поблизости. Конечно, при условии, что некий внезапно оживший и взбесившийся мертвец не добрался до них раньше…

Судя по тому, что большая часть внутренних помещений тонула в искусственном полумраке, капитанша предпочитала интимную обстановку обычному освещению. По сути, это здорово играло мне на руку, поскольку при иных обстоятельствах в узких переходах спрятаться от потенциальной угрозы было бы непросто. С другой стороны, за то время, что я крался, пытаясь пробраться на среднюю палубу, мне так и не довелось столкнуться ни с одним из пиратов. И вообще, атмосфера внутри корвета сильно действовала на нервы. Не знай я обратного, подумал бы, что корабль заброшен.

– Эй!

Вот и напросился.

Услышав внезапный окрик, я замер на шаге. Будто подросток, которого поймали за самоудовлетворением.

– Ты что здесь делаешь, извращенец?

Я обернулся. Со стороны машинного отделения приближался низенький дородный курсу, ветошью утиравший чешуйчатую физиономию. С представителями расы низкорослых рептилий я был знаком не понаслышке, и как никто другой знал, чего стоит один такой разъяренный крепыш. Бластера при нем не наблюдалось, зато на поясе болтался здоровенный разводной ключ.

– Я спросил, что ты здесь делаешь? – с нажимом повторил невысокий механик, а его чешуйчатая ладонь как бы невзначай легла на рукоятку ключа.

– О, здрасьте! – Судорожно перебирая в уме самую правдоподобную из отмазок, я изо всех сил тянул губы в непринужденной улыбке. – Я тут одежду пытаюсь найти. У вас здесь, случайно, не найдется чего-нибудь?

На такую откровенную чушь даже ребенок не купился бы, но в тот момент я был не в состоянии импровизировать.

– Откуда ты взялся, жопа в юбочке?

На всякий случай отвернув от механика филейную часть и не позволив тряпке сползти с бедер, я брякнул первое что на ум пришло:

– Капитан обещала подбросить.

Менее подозрительным выражение лица курсу от этого не стало.

– Серьезно? Прям так? Голышом?

Я энергично закивал. А что еще оставалось? Признаться в убийстве?

Но низкорослый механик, видимо, слишком хорошо соображал.

– И где же тогда она сама? Где капитан?

Я сглотнул. Разговор явно не клеился, а каждая секунда промедления была чревата еще более серьезными последствиями. Не ровен час, еще кто-нибудь нарисуется, и вся надежда выбраться с наименьшими потерями пропадет втуне.

Понимая, что иного выбора нет, я с совершенно не наигранным сожалением выдохнул:

– Примерно там же, где и вы сейчас окажетесь.

Он, конечно же, не принял мои слова всерьез. Расхохотался в голос и снял-таки ключ с пояса – жест недвусмысленный, – напружинился и, будто на реактивной тяге, метнулся в мою сторону.

Я среагировал на угрозу в точности, как и до этого в трюме – выпустил теневые побеги и нацелил их в сторону атакующего. В полумраке узкого коридорчика темные эманации, источаемые моим телом, казались практически неразличимыми, так что курсу даже не понял, когда они обвились вокруг его толстой шеи. Много усилий не потребовалось. Механик хоть и был крепок как бетонный столб, но с чистой мощью Теней сдюжить не мог. Шея его переломилась с хрустом, напоминавшим битое стекло. Когда он затих, я не придумал ничего лучше, чем сказать:

– Мне очень-очень жаль.

Труп я спрятал в машинном отделении, а вход туда запечатал. Утерев вспотевший лоб, пробормотал себе под нос:

– Пора начинать вести счет, Риши.

Кто знает, скольким еще придется свернуть шею. Но сам факт того, что я готов это делать практически без зазрения совести, внушал нешуточный дискомфорт. Как будто в голову подселили шепчущего червя, где он непрерывно извивался, шелестя: «Монстр, монстр, монстр».

Старясь игнорировать мерзкий голосок, я забрался в лифт и поднялся к верхним палубам. По законам жанра именно там меня и должны были поджидать главные неприятности. Но когда створки разъехались, позволив мне выйти в коридор со зловеще мигавшими лампочками, ничего сверхнеожиданного не случилось. В атаку никто не бросился и палить никто не спешил. Не мешкая, я метнулся к дверям, за которыми, по данным бортового ИскИна, удерживали Изму.

Охраны не наблюдалось. Что, учитывая восставшего из мертвых стража, выглядело даже более чем логично. Признанный мастер в искусстве убивать, Аргус, вполне вероятно, уже очистил «Плакальщицу» от ее команды.

Быстро отогнав мрачные мысли, я присмотрелся к замку. Тот оказался не из вредных. Парочка несложных манипуляций Тенями, и вот тяжелый люк гостеприимно распахнут – выходи на здоровье!

Однако навстречу свободе никто не спешил.

– Изма? – позвал я, приблизившись к входу. – Вы тут?

Внутри было темно и тихо, а в воздухе витал запах смерти.

Остатки благоразумия, еще не до конца выбитые Шуотом, удержали меня от того, чтобы переступить комингс. Тени, окутывавшие мое тело невидимым плащом, шептали, что внутри что-то есть и это что-то нельзя назвать живым.

– Изма? – зачем-то повторил я.

А когда не услышал ответа, плюнул на все и рискнул войти внутрь тесной клетушки. Фонарика не хватало, но привыкшие к темноте глаза сумели различить округлый предмет, покоившийся на единственном лежаке. Тесное общение с Аргусом простора для воображения не оставило, так что отрубленной голове я практически не удивился. Негромко выругался, конечно. Да и то лишь потому, что не привык заглядывать в лицо мертвякам. Особенно если был знаком с ними при жизни.

– Ну как тебе?

Внезапный вопрос у самого уха заставил меня вздрогнуть. Резко крутанувшись на месте, я ткнулся носом в показавшуюся каменной грудь бывшего стража. Тот стоял невозмутимой глыбой и внимательно разглядывал меня с высоты своего почти двухметрового роста.

– Что за шутки?! – выпалил я, отступив.

Черная бровь на бескровном лице Ди Аргуса чуть приподнялась, в глазах, по-прежнему блестящих расплавленным серебром, отразилась смешинка.

– Мастер Риши, нельзя ли потише? – Кислой миной Измы, выглянувшего из-за широкого плеча стража, можно было детей пугать.

Сердце колотилось где-то в районе глотки, так что справиться с голосом удалось далеко не сразу.

– Чего подкрадываетесь? Я же помереть мог!

– Но не помер, как видно. – Внимательно оглядев меня и лишь на миг задержавшись на набедренной повязке, Аргус спросил: – Как твои раны?

Собственная нагота меня никогда не смущала, но под пристальным вниманием стража почему-то захотелось одеться. Стараясь скрыть неловкость, я обхватил себя руками и пробормотал:

– Нормально. Чего о тебе, кстати, не скажешь.

Одежда стража блестела от свежей крови и почти не скрывала отталкивающего вида дыры посреди торса. Оставленная тетийсской энергопикой сквозная рана едва начала затягиваться. Как он мог при этом говорить, ходить и убивать, оставалось загадкой.

Впрочем, было еще кое-что, о чем следовало подумать:

– Как вы здесь оказались? Господи, как мы все здесь оказались? Откуда взялся этот корабль? Почему мы не на Шуоте? Что вообще творится вокруг? И почему ты, гнарк побери, жив?!

– Последний факт, мастер Риши, вас будто бы удручает. – Судя по чванливому тону, Изма увидел в моих словах оскорбление.

Это задело. В конце концов, разве я хоть раз давал повод так думать? Хотя если припомнить все обстоятельства нашего знакомства…

Но Аргус не дал мне времени на размышления и, бросив короткое «поговорим в рубке», вышел в коридор.

Оказавшись в тесной, но на удивление чистой рубке с эллипсовидным обзорным окном и видом на холодный космический простор, я снова столкнулся с Аргусом, настойчиво толкавшим мне в руки кипу тряпья.

– Надень.

Без долгих раздумий я с благодарностью нацепил на себя просторную рубаху и штаны защитного окраса. Когда же влез ногами в удобные, мягкие тапочки, вопрос вырвался сам собой:

– Откуда это здесь?

Аргус не ответил, лишь поправил оплетку так, чтобы страшная рана не бросалась в глаза, и по-хозяйски устроился в кресле пилота. Склонившись над панелью управления, он быстро вбил данные в навигационный компьютер. Я предположил, что очередное путешествие не заставит себя ждать, однако Изма, вкатившийся в рубку следом за нами, развеял эти догадки как дым.

– Хозяин, может, все-таки бросим корабль, и дело с концом? К чему все эти сложности?

Аргус возразил:

– Мы наследили.

– Но разве это имеет значение? Какова вероятность, что судно вообще когда-нибудь найдут?

– Я не оставлю и шанса.

Звучало многозначительно, несмотря на то, что я не совсем понимал, о чем именно речь. Нет, о том, что лучше, если Галактика продолжить считать нас мертвецами, додуматься было несложно. Но чего в моей голове не укладывалось, так это почему Аргус уверен, что команда Альмы Ком’ари никому не обмолвилась о подобранной развалюхе с трупом, стариком-мектом и парнем в банке?

С удобством устроившись в одном из кресел, я решил прояснить этот момент.

– А как насчет сигнала о помощи? Не могли пираты его отправить?

Аргус сказал как отрезал:

– Нет.

– Уверен? Когда я разговаривал с местной капитаншей, она не показалась мне такой уж дурой. Вполне могла нагадить перед смертью. – И тут же напомнив себе, кто именно ее убил, прибавил: – Или доверить это дело кому-то из команды.

– Никто никуда ничего не отправлял.

По голосу было слышно, что терпение стража на исходе, но я не мог заставить себя заткнуться. Важным казалось именно сейчас уточнить все неясности и услышать ответы на вопросы, терзавшие меня еще с момента пробуждения.

– Так ты убил всех, кто был на борту?

– А ты сомневаешься?

Решив, что это риторический вопрос, я развернул кресло к Изме, усиленно избегавшего смотреть мне в лицо, и целиком отдался во власть любимому делу. А конкретно: сам начал сыпать вопросами.

– Изма, это ведь вы забрали нас с Шуота, верно? Как вам это удалось? Без точных координат на планету юхани не попасть, а я уверен, что не оставил ни одной копии, когда мы улетали с Боиджии.

Прежде чем хотя бы просто открыть рот, аргусовский слуга долго пялился на затылок хозяина и только потом, с его молчаливого согласия, проговорил:

– Все так, мастер Риши. Но я полагаю, это был не единственный способ добраться туда. В моем случае сработал приводной маячок, вшитый в пояс хозяина. И прежде чем вы спросите, – это был приказ. Я не всегда шпионю. Однако перед тем как отправиться с вами, той шаманкой и тетийсской леди, хозяин потребовал, чтобы я тщательно отслеживал маршрут и в случае необходимости мог прилететь за ним, куда бы его ни занесло.

– Так ты знал, что сделка с Дианой не состоится? – обратился я к спине стража.

– Предвидел.

Вот как? А это уже был поворот позанятней. Я, разумеется, никогда не держал Аргуса за идиота, тем не менее привык считать его чуть более прямолинейным. В прошлом каждое наше столкновение лишь укрепляло это предположение, а теперь…

– Раз так, то зачем вообще согласился на нее? Лишний раз жизнью рискнуть захотелось?

Последовала пауза, во время которой слышался только писк корабельных систем.

– Чтобы избавиться от шаманки, – наконец изрек он.

Это был ответ, который застал меня врасплох. Нет, я прекрасно знал, что между Тассией Руэ и Аргусом отношения складывались далеко не самые теплые, и то, что один был серым стражем, а другая – из лейров, лишь усложняло общую картину. И все же у меня не получалось понять, как это могло стать причиной?

– И все? – Я ничего не добавил, но Аргус, без сомнения, понял, что именно было вложено в этот вопрос.

– Не все, – качнул черноволосой головой он. – Я должен был защитить тебя. Цена меня не волновала.

– Бред! – фыркнул я и откинулся на спинку кресла. Возможно, не следовало переходить на чересчур резкий тон, но ответ стража не оставил мне выбора. – Тассия меньше чем кто-либо желала мне вреда. В отличие от Дианы, которая, если ты не заметил, провела тебя, как сопляка.

– Мастер Риши! – возмущенно воскликнул мект. – Выбирайте выражения, пожалуйста!

– Изма, помолчи. – Негромкая просьба Аргуса заставила мекта втянуть голову в плечи. – Риши, я не собираюсь принижать степень ошибки, которую допустил, доверившись леди Орре. И все же своего я добился: шаманка мертва, а ты – нет. И оба мы сейчас вдали от Шуота.

Против таких аргументов возразить было нечего. Застыв с приоткрытым ртом, я старался игнорировать самодовольное выражение, расцветшее на лице старого ящера. И все же…

– А то, что тебя продырявили насквозь тоже частью плана считать?

Аргус выпрямился, застыв на мгновение.

– Ты же не думал, что я погиб? – спросил он до странного напряженным тоном.

Вообще-то, именно так я и думал. Знал, конечно, о его способности выживать в самых критических ситуациях, воочию видел регенеративные умения, и все же не предполагал, что при перерезанной глотке и сквозной дыре посреди торса, он и дальше будет чувствовать себя как ни в чем не бывало.

– Я даже пытался соорудить для вас с Тассией что-то вроде кургана, пока…

Изма аж руками всплеснул:

– Звезды благие, он вас похоронить собирался! Хозяин… Молчу-молчу!

– Пока – что? – Аргус даже кресло развернуть изволил.

– Пока, – продолжил я под его гипнотическим взглядом, – плато не обвалилось.

В очередной раз меня накрыло волной впечатлений, связанных с тем роковым моментом, из-за которого я и выпал из круговорота событий. Я до сих пор не знал, сколько времени провел в отключке, и почему не разбился насмерть, тогда как все указывало на то, что должен был. Нельзя свалиться с двадцатиметровой высоты, приземляясь при этом на скалы, и отделаться легким сотрясением мозга и парой ссадин. Нет, тут крылось что-то еще… Тени? Я ненароком глянул на едва видимый шрам, оставшийся на запястье от некогда глубокого и дымящегося пореза.

– Риши? – Внимательные глаза стража, казалось, прожигали насквозь.

– Ты вытащил меня из провала?

Немного помедлив, Аргус кивнул.

– Расскажи, – попросил я.

Изма тут же вклинился:

– Хозяин, должен вам напомнить, что времени у нас совсем чуть-чуть. Может, оставим разговоры по душам на потом?

Я ожидал, что Аргус, как обычно, заставит старика заткнуться, но ошибся. Вместо этого страж какое-то время смотрел на меня, а затем развернул кресло и возобновил программирование курса. Изма же, наоборот, казалось, все внимание сосредоточил на моей скромной персоне.

Несмотря на посвященность в редкие знания и тайны, о которых многие не смели бы и мечтать, старый мект в глубине души оставался закоснелым провинциалом. Его не интересовала истина, лишь собственные убеждения. Он верил в то, во что верить привык, и вряд ли был открыт для дискуссии на эту тему. Таких, как он не волновало, что устоявшиеся каноны и реальное положение вещей не всегда равнялись друг другу. Их вели убеждения. А факты… они для слабых духом, видимо.

Подтянув ногу к груди, я опустил подбородок на согнутое колено и невинно поинтересовался:

– Изма, вы почему-то боитесь меня, не так ли?

Мект замер и несколько секунд просто хлопал своими желтыми глазами.

– С чего вы взяли, мастер Риши?

– У тебя на лице все написано, – бросил Аргус, не оборачиваясь.

Я улыбнулся. Изма порозовел, в мектовском эквиваленте, конечно же.

– Все немного не так, как кажется, – проговорил он, совсем опустив голову.

– В смысле? – не преминул уточнить я.

– Помни, о чем я тебя предупреждал, – между тем вставил Аргус, на что Изма со всем подобострастием ответил:

– Да-да, конечно!

Я почувствовал себя полнейшим кретином, абсолютно не понимающим, о чем речь. Казалось, эти двое нарочно условились разговаривать недомолвками.

– О чем ты его предупреждал? Ди?

Услышав собственное имя, Аргус в очередной раз впал в кратковременный ступор, а когда взял себя в руки, все так же не оборачиваясь и с некоторой натугой проговорил:

– Ты уверен, что не ощущаешь разницы с тем, что было до твоего падения в каверну и после пробуждения в капсуле?

Было сложно не заметить, как Изма изумленно вытаращил глаза.

– Хозяин, вы же сами ска…

– Тихо! – приказал Аргус и обратил свой взор на меня: – Риши, ответь.

Учитывая внезапность и определенную долю неуместности, подобрать ответ, которого он требовал, оказалось не так-то легко. А если учесть, что я понятия не имел, к чему и для чего столь странный вопрос был задан, то все вообще превращалось в абстракцию. Складывалось впечатление, будто Аргус начал некую игру, о правилах которой не удосужился предупредить. Игры меня никогда не волновали. Чего нельзя сказать о мотивах тех, кто ими увлекался. Из любопытства я решил подумать над его вопросом.

Едва ступив на путь постижения собственной силы, я никак не мог отделаться от ощущения, будто меня разделили напополам. Словно под человеческой оболочкой, созданной в лаборатории на Яртелле, одновременно существовали два начала: непосредственное Эго и Оно – чудовище, прозванное Истоком. Вторая половина служила источником мощи, а также щитом, за которым я мог свободно прятаться, когда того требовала трусливая первая. Зверь обитал в ящике, и я изо всех сил старался его приручить. Невзирая на заверения знающих, вроде шаманки или Хранителя Алого озера, утверждавших, что зверь этот – такая же естественная часть меня самого, как рука или нога, я продолжал действовать по-своему. Мне думалось, они не понимают, о чем говорят. Но глядя в такие же холодные и блестящие, как звезды за иллюминатором, глаза Аргуса, я начал осознавать, насколько сильно ошибался все это время: чудовища не существовало. Вместо него был лишь страх – абстракция черного монстра, выдуманного подсознанием для объяснения ограничителей, поставленных доктором Гугсой. Я не осознавал их, но всегда принимал за гвозди, которые мне против воли вбили в виски. Эта ментальная тяжесть никогда не исчезала.

До момента, как я открыл глаза в капсуле…

– Погоди-ка, – выдохнул я, чувствуя неприятный холодок, прокатившийся вниз по спине. – Ди, как мне удалось пережить падение?

Прежде чем ответить, Аргус несколько секунд просто глядел на меня с абсолютно нечитаемым выражением, словно взвешивал что-то в уме.

– Тени не умирают, Риши, – сказал он спустя миг.

Ответ был неискренним, и это подтвердил Изма, когда шумно выпустил воздух из легких и спешно отвел глаза в сторону. Врать оба то ли не умели, то ли не хотели уметь. Но я не стал допытываться, придя к выводу, что каждый имеет право на недомолвки.

Опустив взгляд на ладони, я обнаружил уже успевшую стать привычной черную дымку, змеившуюся меж кончиков пальцев без какого-либо содействия с моей стороны. Спрятав руки за спину, пока никто не успел обратить внимания, я постарался очистить сознание от ментальных миазмов и поинтересовался:

– Как долго мы здесь пробудем?

– Я закончил, – сказал Аргус, выбираясь из-за панели. – Можем улетать. Об остальном ИскИн позаботится.

– Об остальном?

– Я перепрограммировал автопилот «Плакальщицы» и вместо того, чтобы отыскать ближайшую обитаемую планету, она упадет прямо на звезду.

– А нет корабля… – начал я.

– …Нет и улик, – закончил Изма, глядя на стража с неподдельным восхищением. – Весьма недурно придумано, хозяин.

– Спасибо. – Если Аргус и хотел показаться польщенным, то старался для этого из рук вон плохо. Невозмутимое выражение на его лице не потеплело ни на градус, хотя Изму это как будто не задело.

Покинув рубку, мы нацелились на стыковочный отсек, к которому по-прежнему был пришвартован звездолет, выбранный Измой для путешествия на Шуот. Если верить капитанше и Татуированному, кораблик был тем еще мусором, что, в общем-то, не помешало пиратам, себе же во вред, клюнуть на него. Аргус шагал впереди, я – за ним, а Изме выпало завершать нашу скромную группу. Отчего он не был в восторге, учитывая, что нам пришлось пересечь кают-компанию, в буквальном смысле забитую трупами под завязку.

– Зачем вообще было сюда их стаскивать? – спросил я, помимо воли столкнувшись взглядом с тем одноглазым анакийским парнишкой, что на секунду появлялся в трюме.

– Так было нужно. – Аргус даже не думал замедлять широкого шага.

Но я не собирался униматься. По большей степени мне на убитых, конечно же, было плевать, но того парнишку оказалось по-настоящему жалко. Трудно представить, чем он мог заслужить такую участь.

– Кому нужно?

– Мастер Риши, – прошептал мне на ухо Изма, – не надо вопросов об этом. Просто идите.

Однако Аргус уже остановился, развернулся и вперил в меня свои обжигающе-холодные прожекторы:

– Смерть – мое ремесло, Риши. В прямом и переносном смысле. Я существую, чтобы убивать, и знаю, как это сделать бесчисленным количеством способов. Но, помимо этого, я также знаю, что к своим жертвам нельзя относиться непочтительно. Даже собираясь сжечь их в пламени солнца, я не мог позволить телам валяться где попало.

– Но голову Татуированного ты в камеру Измы подбросил, – напомнил я, игнорируя тошнотворный запах ржавчины, с которым не справлялись фильтры вентиляции.

Аргус стоял почти вплотную и смотрел сверху вниз чуть ли не с весельем. Ему нравилось, что я задаю вопросы!

– У каждого поступка есть причина, Риши.

– Например? Напугать меня до полусмерти? – Прячась за язвительностью, я всеми силами старался заглушить голос совести, настойчиво шептавший, что даже в бывшем сером страже отыскалось куда больше сострадания, чем нашел в себе я, когда перешагнул через труп капитанши.

Аргус меня раскусил. Выгнув бровь, он спросил:

– А ты испугался?

Разумеется, я соврал.

– Значит, причина была иной, – подвел итог страж, склонив голову набок. Стало ясно, что он ни на секунду мне не поверил.

Я же не унимался:

– Так какой же?

Внезапно вместо Аргуса ответил мне Изма:

– Мастер Риши, не знаю, насколько давно, но у вас появилась некоторая склонность следовать за смертью по пятам. Хозяин Ди как-то сказал, что вы с самого рождения обладали навыками эдакой ищейки, интуитивно могли найти все что угодно.

В ответ я лишь пожал плечами, мол, было дело. Ну и что с того?

– Что ж, как выяснилось, эта ваша способность и на метафизический аспект убийства распространяется. Вас в буквальном смысле тянет по следам смерти.

– И вы проверяли меня таким образом? – Я ненароком вернулся взглядом к бедному анаки и чуть не уронил на пол челюсть, когда он подмигнул мне остекленевшим глазом. Без сомнения, то был лишь оптический обман, но настолько реалистичный, что я в него почти поверил. Еще раз глянув на свои дымящиеся руки, я вспомнил о том, что на свете не существовало силы, способной возвращать кого бы то ни было из небытия. – А не хотите ли вы намекнуть, будто это случилось после Шуота?

– Не хотим, – отрезал Аргус.

– И не будем, – кивнул Изма. – Но вам следует чуть больше внимания уделять своим способностям. Особенно учитывая, что вам удалось выяснить на дне Алого озера.

Последнее замечание заставило меня почувствовать неловкость.

– Откуда вам известно про озеро, Изма? – И тут же перевел взгляд на Аргуса: – Это ты ему сказал?

Повисла неловкая пауза. Загадочно улыбнувшись, Изма извинился и, снова встопорщив усики-чешуйки, первым проскользнул через шлюзовой затвор. Мы с Аргусом остались наедине. Не считая убитых, разумеется.

– Зачем ты ему сказал?

– Так было нужно. – Повторяя свой прежний ответ, страж будто нарочно меня провоцировал. Но вот на что?

– Серьезно? Я и не планировал что-то скрывать, но…

– Тебя удручает, что со своей прислугой я откровенней, чем с тобой?

Это была ерунда чистой воды, но лицо все-таки залило предательской краской.

– Ничего подобного! Просто я…

– Ты мне не доверяешь, Риши, и я это знаю. – Голос Аргуса звучал ровно, почти холодно. – Может быть, даже заслуживаю немного. Но, пожалуйста, не решай за меня, кому мне следует доверять.

Он что, обиделся?

– Я и не пытался! – Я ждал хоть какого-то намека, хоть чего-нибудь, что подсказало бы, какие эмоции скрываются за этим неприступным выражением, но только зря старался. Все, чего дождался – едва слышный смешок.

– Идем, – бросил Аргус и тут же исчез в переходе.

Еще раз прокрутив в голове нелепый диалог, я вдруг понял, что так и не рассказал ему о том, как выбрался из капсулы и кому пришлось заплатить за это своими жизнями. Если с механиком все было более-менее понятно, то личность капитанши не могла ускользнуть от бдительного ока Ди Аргуса. А раз так, то почему он сам о ней не спросил? Надеялся на обратную откровенность? Или в очередной раз прощупывал почву? Я полагал, что с момента гибели брата, хотя бы недомолвок в моей жизни станет меньше. Как же я ошибался.

В итоге решив, что какое-то время сумею прожить без ответов, я бросил последний взгляд на труп юного анаки и шепнул:

– Мне жаль, что так вышло.

Глава 3 Обратно в мир живых

Судно, выбранное Измой для полета на Шуот, и впрямь оказалось тем еще мусором. Старая четырехместная развалина, некогда гордо звавшаяся яхтой, выглядела как дротик, посаженный на бабочку с двигателями – тесная коническая кабина, в кольце четырех плоскостей. Я таких не встречал, даже когда жил на Семерке (а на той помойке какой только хлам не собирался), и потому не уставал удивляться, что подобной рухляди нашлось место среди достойного парка звездолетов семейства Занди.

– Я исходил из практических соображений, молодой господин, – огрызнулся Изма, когда я порядком его достал. – Выбирал наименее приметный транспорт.

– Может, стоило выбрать наименее медленный? Внимание пиратов он все-таки привлек.

– А он и был быстр, – ответил мект, сконфузившись, – пока мне не пришлось пробираться через орбитальную защиту Шуота. Я пилот неплохой, знаете ли, но до мастерства хозяина мне далеко. Чудо, что вообще удалось приземлиться. Несколько чуть более точных попаданий, и корабль уже бы никогда не взлетел с поверхности планеты, а мы все померли.

– Думаю, ваш хозяин выжил бы и в этом случае, – заметил я, со стороны наблюдая за работой Аргуса у штурвала. Процесс расстыковки завершился, и теперь нам предстояло проводить «Плакальщицу» в последний путь.

– Если распылить меня на атомы взрывом, то обратно я не соберусь, – вставил страж, между делом удаленно запуская двигатели пиратского корвета.

Мы с Измой переглянулись, но от комментариев предпочли воздержаться. Каждый в меру своих причин. Меня не отпускала история с падением в каверну и последующим «чудесным» спасением, а какие мысли терзали разум старика, угадать было нелегко. Вполне возможно, он пребывал в плену собственных страхов, и дождаться не мог возвращения домой.

Кстати, о возвращении. Мне не пришлось ломать голову, куда направится наша скромная компания после того, как «Плакальщица» испарится в огненных всполохах местного солнца. Что Изма, что Аргус домом называли лишь одну планету – Боиджию. Мой же дом был уничтожен Черной эскадрой Дианы. Впрочем, о том, куда лететь хочу я, никто не спрашивал. А я и не жаловался. В конце концов, Боиджия вполне могла сойти за редкую деталь прошлого, пережившую мое путешествие на Шуот без изменений. Эдакий зеленый островок постоянства посреди мутного океана неопределенности. И на том, как говорится, спасибо.

Двигатели развалюхи ожили, отчего рубку затрясло. Вцепившись в подлокотники кресла, я спросил:

– Вы уверены, что на нем еще можно летать?

Аргус не отреагировал, легко уводя корабль подальше от «Плакальщицы», а Изма подарил мне одну из своих ехидных улыбочек:

– Уж не боитесь ли вы, мастер Риши?

Искоса глянув на старика, я нервно выдохнул.

– А что, похоже?

– Я почему-то считал, будто Исток не подвержен людским слабостям. Хотя бы большей их части.

– Людским? – Я прищурился.

– В широком смысле, конечно же, – взмахнул рукой он, отчего у меня сложилось стойкое впечатление, будто надо мной издеваются. Робкий и тихий Изма? Похоже, еще большой вопрос, кого и насколько изменил Шуот.

– О! Ну, что ж, будучи Истоком, могу вас заверить, что любые слабости, свойственные живым существам, свойственны и мне тоже. Боязнь чего бы то ни было не исключение.

Ответная улыбка и нараспев сказанное «какой же нежный монстр» только подтвердили подозрения.

– Изма, не доставай его, – бросил Аргус.

Прямому приказу слуга перечить не осмелился, но я вовсе не противился подобным подначкам. Наоборот, было крайне интересно знать, что думают обо мне те, кто ничего от меня не ждет. По крайней мере, в искренности таких персонажей труднее всего усомниться.

– Все нормально, – сказал я. – Он не достает. Даже весело, пожалуй. Отвлекает от мыслей, что мы сейчас делаем.

Ничего, кроме молчания, мои слова не вызвали.

Дрожь палубы упала практически до нуля, двигатели гудели ровно, что утешало, а за иллюминатором корвет капитанши Ком’ари набирал ход прямиком на звезду. Наша лодчонка не отставала от него до тех пор, пока близость солнца не оказалась опасной. Тогда Аргус сбавил ход и скрыл обзорное окно за поляризационным фильтром.

Никогда не думал, что медленно сгоравший в потоках плазмы корабль будет так сильно бередить мне душу. «Плакальщица» таяла, как свечка, слой за слоем отдавая себя прямо в ненасытные пасти протуберанцев, набрасывавшихся на нее хищной стаей. Благо длилось все недолго. В один из моментов очередной газовый взрыв просто смахнул корабль с горизонта. Свидетельство наших кровавых деяний испарилось. Гигант пожрал мошку и даже не заметил этого.

Хотелось что-нибудь сказать, но слов не нашлось. В голове стоял кавардак, и мысли путались, словно времена, когда я не понимал сам себя, никуда не ушли.

«Почему так переживаю из-за того, что сделал серый страж, но вот собственноручно совершенные убийства меня не волнуют?»

Почти в то же мгновение ладонь снова начала испускать зловещий черный дым.

– Риши, пристегнись, – попросил Аргус. – Мы прыгаем в гипер.

Я мельком глянул в сторону Измы и сделал, как было велено. Ощущение своеобразной необоснованности произошедшего меня при этом не покидало. Будто в самом событии пряталась подсказка, которую еще только предстояло найти. Словно существовала некая связь между случившимся на борту «Плакальщицы» и историей, пережитой нами на Шуоте. Кто знает, был ли в этом хоть какой-нибудь смысл, но я не привык отмахиваться от настойчиво зудящего в ухо предчувствия. Всю свою жизнь на него полагался. На него и брата. Пока последнего не стало.

– Как все же вышло, что мы попали в лапы пиратов? – спросил я Изму.

Едва услышав вопрос, старик вздрогнул и тут же тихонечко выдохнул в сторону:

– Во имя юхани, опять… Хозяин, он не унимается.

– И что ты мне предлагаешь? – спросил Аргус. Яхта плыла по одному из заданных гиперпространственных течений, но страж и не думал выбираться из-за штурвала. Его взгляд сосредоточился на искаженной световой ряби за иллюминатором, и, может быть, потому голос звучал отстраненней обычного. – Спеть ему колыбельную?

– Или рассказать, как все было, – предложил я. – Тоже вариант.

– И мы рассказали! – Изма вспылил, что, в общем, было ожидаемо. Откуда у него на это мужества набралось, я не знаю, но выглядело довольно эффектно.

Впрочем, сам я ему подыгрывать не стал, невозмутимо продолжив:

– Нет. Вы лишь дали несколько общих ответов. А мне нужны подробности.

Слуга уселся обратно и раздраженно зафыркал. Я же ждал реакции его хозяина, которая вышла малость неожиданной. Аргус засмеялся. Негромко и сухо. Но этот смех пробрал меня до самых костей.

– Изма, ты забываешь, что наш друг – истинный сыщик, и потому уделяет особо пристальное внимание деталям.

– Почему-то мне чудится насмешка, – заметил я слегка напряженным тоном, переведя взгляд на косматый затылок.

– Отнюдь, – возразил Аргус. – Я, как никто, ценю эту твою… особенность. Со временем, надеюсь, ты поймешь почему.

– Зачем же ждать? Ты можешь рассказать все сейчас. Я внимаю.

Но Аргуса было не пронять. В него будто вселился дух Тассии Руэ. Менторский тон и речь, полная бессмысленной недосказанности, – черты, бесившие меня еще в шаманке.

– Есть вещи, время раскрытия которых почти так же важно, как и их суть.

На всякий случай я предупредил:

– Ди, если вы вдвоем затеяли какую-то игру, то знай, что никому от этого пользы не будет.

Он все же удостоил меня косым взглядом:

– Я никогда не играл с тобой, Риши. Я никогда не лгал тебе. И ты сам это знаешь.

Что ж, с этим было не поспорить.

С тех пор как привез меня на Тиссан, Аргус только и занимался тем, что пытался втолковать мне истину. Именно от него я узнал все детали своего происхождения. О прошлой жизни старшего брата, на самом деле оказавшегося беглым серым стражем и донором ДНК-материала для создания Истока. Аргус открыл мои глаза на связь тетийсского советника Тулпара с Орденом куатов. Он же избавил меня от поисков инфочипа Желтого Малыша и сопроводил до самого Шуота. Без его намеков и подсказок я бы ни за что не отыскал Гробницы юхани. Разумеется, страж манипулировал мной. Однако в отличие от моих так называемых друзей, он видел во мне нечто большее, чем орудие массового поражения. Он видел в синтете разумника. И если уж после этого не заслуживает доверия, то кто тогда?

– Одного вашего спасения с Шуота более чем достаточно, чтобы благодарить нас, мастер Риши, – надменно прошелестел Изма, сцепив ладони на животе.

– Может, и так, – уклончиво проговорил я, теребя воротник рубахи. – Только я не уверен, что все это было сделано из чистого альтруизма.

– Альтруизма? – Старик хохотнул. – Да кто вообще сейчас делает что-либо за просто так?

Вопрос справедливый, и у меня не было на него прямого ответа.

Пока Аргус вдруг не припечатал:

– Я.

– Х-хозяин? – Изма смутился. Всю его чванливость, точно солнечным ветром сдуло – не осталось даже намека. Вытаращив холодные рептильи глазки, старый мект уставился на своего повелителя так, будто тот только что бросил ему в лицо вольную.

– Я сделал это потому, что ты нуждался в помощи, – сказал Аргус, глядя лишь на меня.

Мою растерянность можно было сравнить с изумлением Измы, после слов стража, едва не подавившегося воздухом.

– Но… почему? – спросил я севшим голосом.

Аргус выгнул бровь:

– А ты бы так не поступил?

Я сглотнул. Честнее было бы сказать, что я понятия не имею, как бы поступил в похожей ситуации. Но Аргус смотрел с такой уверенностью, что я вообще оказался не в силах вымолвить хоть слово. Позорно промолчав, я разорвал зрительный контакт и в то же мгновение почувствовал, будто температура внутри рубки упала на несколько градусов. Обхватив себя трясущимися руками, я уставился в пол. Находиться в обществе бывшего стража и его слуги вдруг стало невыносимо. Словно занимал чужое место, некоего другого Риши, которого они знали, а я – нет.

Шепоток Теней, лениво струящихся мимо, бросал красноречивые намеки на настроение каждого, кто находился в рубке, буквально подталкивая мне прислушаться к нему. Но я не горел желанием влезать в личные тайны Аргуса или его верного слуги. Невзирая на репутацию весьма любопытного субъекта, я всегда избегал лезть кому-нибудь в душу. Хоть и готов признать, что порой отмахнуться от назойливого фона, было попросту невозможно. Мухой-песчанкой шепот этот щекотал уши, пробирался все глубже, заигрывая с восприятием, и иногда начинал говорить голосом того, чьим мыслям принадлежал. Я не хотел знать, что Изме не нравится то чрезмерное внимание, каким его хозяин окружает меня с первого дня знакомства. Он считал мое спасение с Шуота бессмысленной затеей, в будущем способной обратиться крупными неприятностями. Старик совершенно точно боялся меня… и того, что я могу с ним сделать, если ему вздумается перейти мне дорогу. Последняя деталь читалась особенно ярко и куда сильнее заставляла воспринимать себя как монстра, чем все настороженные взгляды и язвительные речи, которыми Изма не брезговал награждать меня всякий раз при личной беседе.

С Аргусом в этом плане все обстояло одновременно и проще, и сложнее.

Его ментальный центр вообще не поддавался осмыслению и скорей напоминал камень, чем скопление живых нейронов. Вряд ли ошибусь, предположив, что серых стражей подвергали жестким психическим тренировкам, с помощью которых они и умудрялись скрывать свое присутствие в потоках Теней. Однако, как я недавно понял, даже среди бывших собратьев Аргус считался уникальным. Так в чем же причина? В сознательном сокрытии чувств и эмоций или же в неспособности таковые испытывать?

– Риши, ты же знаешь, и я тоже могу кое-что улавливать, – вдруг сказал он, не оборачиваясь. – Твое внимание мне, безусловно, льстит, но в данный момент отвлекает.

– Я не нарочно.

– Я знаю. – Его ровный, отчасти немного довольный тон лишь усилил дискомфорт.

Аргус, как никто из ныне живущих, знал о моей острой неспособности пройти мимо головоломки или вопроса, на который нельзя получить ответ здесь и сейчас. Он понимал, каких усилий мне стоило не использовать Тени и не вламываться в незащищенное сознание Измы, чтобы выцарапать оттуда все сведения, какие только пожелаю. Бывший страж ни секунды не сомневался в моих возможностях и тем не менее предоставил выбор. Он позволил мне решать, стоят эти ответы моих моральных принципов вместе с чудовищной головной болью Измы или нет? И ждал, как я поступлю.

Вопрос: для чего?

Планета Занди встретила нас штормом настолько мощным, что Аргусу пришлось применить все свои недюжинные умения, чтобы кораблик не сбился с курса и не рухнул где-нибудь посреди бескрайнего океана зелени. Отзвуки чудовищных громовых раскатов внутрь герметичной рубки не проникали, но бешеных вспышек, то и дело рассекавших воздух перед самым носом яхты, было вполне достаточно, чтобы понять, насколько все ужасно снаружи.

Оставаясь привязанным к противоперегрузочному креслу, я то и дело щурился от заливавших кабину слепящих разрядов, нутром ощущая все неистовство не на шутку разбушевавшейся стихии. Но больше всего беспокоило не это, а потоки энергии в атмосфере планеты, казалось, переживавшие коллапс.

У Боиджии с Тенями всегда были особые взаимоотношения. Мне не довелось вникнуть в детали, но то, о чем я знал, сводилось к одному: планету сотворили юхани в качестве полигона для своих экспериментов по созданию легендарной Иглы Дживана, благодаря которой те самые Тени во вселенной и появились. Юхани заселили Боиджию аборигенами-махди, от рождения невосприимчивыми к теневым потокам, а потому не подверженным любому их влиянию. Столетия назад, когда Вторая война лейров завершилась истреблением последних и уничтожением самой Иглы, махди постепенно вымерли. Отчего это произошло, так и осталось без ответа, но по моим догадкам, в махди как в хранителях отпала нужда. Однако сама мощная аура планеты, призванная сводить с ума любого чувствительного к потокам Теней, никуда не делась.

Разве что немного преобразилась.

Если прежде мне приходилось настраиваться и привыкать к постоянному зуду и головной боли, то нынешние ощущения оказались сродни погружению в бушующий и ледяной океан. Аж дыхание сперло.

– Почему все не так, как раньше? – переведя дух, спросил я, глубже погружаясь в водоворот волнующих впечатлений. Само пространство вокруг казалось наэлектризованным и будто бы гибким. Как силовая сеть.

– Неверно поставленный вопрос, Риши, – отозвался Аргус. – Здесь ничего не менялось. Только ты.

И вновь меня мысленно отбросило к моменту падения в каверну, когда гладкая кварцитовая поверхность разошлась под ногами и поволокла вниз к кромке Алого озера. Последний момент из памяти стерся. Возможно, из-за долгих кульбитов по крутому спуску. Что там все-таки случилось? И почему Аргус не желает говорить об этом напрямую?

– Хозяин, я кое-что засек, – вклинился в размышления напряженный голос Измы. Старик согнулся над вспомогательной панелью, сканируя местность и подсказывая Аргусу наилучший путь сквозь грозу.

– Что там?

Изма немедленно перевел взволновавшее его изображение на экран пилота:

– Силуэт. Прямо над городом. Большущий.

Мне со своего места было не разглядеть, но, судя по тишине, повисшей в рубке, ничего хорошего там не нашлось.

– Ну? Что случилось? – Я нетерпеливо заерзал на месте.

– Тяжелый крейсер Риомма, – ответил страж и крепче сжал штурвал. Что характерно, курса он не сменил. Сквозь дождь, гром и молнии, мы по-прежнему летели к столичному городу Мероэ.

– Акаш? Что риоммцы здесь забыли? – вскинул брови Изма.

– Кому принадлежит планета, помнишь? – хмыкнул Аргус. – Похоже, старания твоей подруги, Риши, не оставили Империю равнодушной. Если Черная эскадра и дальше испепеляет целые колонии в попытках уничтожить куатов, полномасштабная война лишь дело времени.

– Думается, войны-то Диана с ее отцом и добиваются, – пробормотал я, чувствуя косвенную вину за все жизни, что успел забрать тайный флот Федерации Тетисс, когда распотрошил орбитальную станцию Кодда Секундус и родной сердцу космопорт Глосс на Семерке. В ушах все еще гудел хор ужаса, которым жители этих местечек насытили Тени перед самой своей смертью. Кто знает, окажись я не столь инфантильным размазней, возможно, сумел бы повилять на Диану и предотвратить столько смертей?

Кое-как вырвавшись из, казалось, бесконечной дождевой полосы, мы сбросили высоту и оставшуюся часть пути преодолели, едва не скребя днищем о макушки могучих паатов. Видимость по ту сторону иллюминатора заметно улучшилась, отчего расположившийся на семи холмах город и зависший аккурат над ним акаш стали видны невооруженным глазом.

Здоровенные махины, которые Риомм использовал для обороны и устрашения, мне встречать доводилось нечасто. Поскольку Империя не видела необходимости в обеспечении порядка на территориях, расположенных на значительном удалении от ее центра, в края, где чаще всего обретались мы с братом, такие корабли практически не залетали. Изредка один из акашей обнаруживал свое присутствие близ торгового узла колонии Бета, но и тогда это не занимало дольше нескольких минут.

Не удержавшись на месте, я отцепился от кресла и замер за плечом Аргуса, разглядывая монструозное убоище, способное за один присест пожрать город целиком.

Внешне махина слегка напоминала стреловидные суда Черной эскадры Дианы Винтерс, но при этом производила куда более устрашающее впечатление. И дело было не только в превосходящих размерах и удвоенном количестве турболазерных батарей. Но в особой ауре, которая окружала корабль темным ореолом. Этот крейсер был создан, чтобы подавлять и уничтожать.

– Они каждому пограничному мирку по такому вот защитнику предоставили? – поинтересовался Изма, изо всех сил вытягивая шею, чтобы не пропустить зрелище. Оторвать собственный зад от плоскости кресла ему не позволял, видимо, преклонный возраст.

– Достаточно и того, что этот здесь, – с мрачными нотками отозвался Аргус.

Подавшись вперед, я уловил необычный металлический запах, исходящий от бывшего стража. Несильный, но отчетливый.

– Что мы будем делать?

– Действовать по обстоятельствам, – ответил он. – Нет причин, из-за которых риоммцам стал бы интересен наш корабль. Несмотря ни на что, Боиджия остается свободным портом, и вновь прибывающие суда не должны вызывать вопросов.

Все еще находясь под впечатлением от странного парфюма стража, я негромко заметил:

– Да, но это мы так думаем. А что, если у риоммцев на сей счет иное мнение? Что, если они просто возьмут и выстрелят?

Аргус тряхнул головой.

– Не выстрелят. А если б и надумали, то заняли бы позицию повыше. – Он говорил отрывисто, сквозь плотно сжатые зубы, как будто отчаянно боролся с чем-то до крайности раздражающим.

Я понадеялся, что не стал причиной его внезапного раздражения, и, возвратившись на место, пробормотал:

– Хорошо, что ты в этом так уверен.

Ничего не ответив, Аргус запустил яхту по дуге, зачем-то намереваясь облететь город. Возможно, пытался убедить риоммцев, что мы не представляем угрозы, но уверен я не был. В голове все еще царил кавардак, а каждое чувство было напряжено до предела. Боиджия больше не пыталась свести меня с ума, но и в покое оставлять явно не планировала.

– Вам следует верить в него, – неожиданно обронил Изма, чуть склонив ко мне голову.

Бросив очередной взгляд в сторону Аргуса, чей силуэт едва ли не закрывал собой иллюминатор целиком, я не раздумывал над ответом.

– А я и верю.

Панель управления разразилась сигнальными трелями.

Я замер и напряженно уставился на Аргуса. Не ошибся ли он с прогнозами?

– Что это? По нам стреляют?! – выпалил старик, едва не выпрыгивая из собственного балахона.

Аргус жестом остановил его панику.

– Запустили истребители сопровождения, – сообщил он уверенным тоном, а для наглядности ткнул пальцем в сторону крейсерской громады, от которой отделилась пара крохотных точек. Точки приближались стремительно, постепенно увеличиваясь в размерах и на глазах превращаясь в две птицеподобные машины, проворные и вполне себе опасные.

– Это еще зачем? – не выдержал я.

– Свободный порт – еще не значит беспризорный, – откликнулся страж. – Обычная практика.

Что ж, даже если она и была обычной, то с явными допущениями. Мне не удавалось припомнить, чтобы нечто подобное проделывали хотя бы на одном из риоммских форпостов.

Аргуса, однако, все это не смущало. Он лишь сбросил скорость, позволив истребителям встать в позицию сопровождающих.

– И их не смутит, что мы летим к замку? – спросил я.

– А мы и не летим, – был ответ. – По крайней мере, не прямым ходом. Риомм никогда не проявлял большого интереса к Мероэ, но, конечно же, не оставит без внимания факт, что некий подозрительный катер сядет близ родового имения Занди.

– Что в нас такого подозрительного?

– Помимо внешних повреждений обшивки?

– Да, помимо них.

– Сам факт, что кому-то извне есть дело до старого графского замка и его нынешних обитателей. Среди куатов никто, кроме Метары, не знал о моем родстве с Занди, однако это не означает, будто выяснить это они неспособны.

Что ж, это было логично, а учитывая наш нынешний статус, еще и разумно. Менее всего мне хотелось, чтобы Орден куатов или, не приведи Тени, Диана Винтерс вдруг каким-нибудь образом пронюхали о моем относительном здравии. Едва выбравшись из метафорического небытия, я не был готов к встрече со своими врагами. Не так скоро, во всяком случае.

– Чем больше об этом думаю, тем меньше мне нравится идея прилетать сюда, – проговорил я, пытаясь прогнать кусачее сомнение.

Аргус даже оглянулся.

– Сейчас для тебя это самое безопасное место во всей гребаной Галактике, – процедил он. – Пока Риомм здесь, леди Орра не заявится.

Никак не ожидал, что он так бурно отреагирует.

– И без нее хватает желающих отправить меня на тот свет, – заметил я с невольной осторожностью.

Аргус вернулся вниманием к штурвалу, флегматично бросив через плечо:

– Клан Феб уничтожен, а если ты про куатов, то и у них найдутся задачи поинтереснее.

– Это какие?

– Мне кажется, – как всегда с осторожностью начал Изма, – хозяин имеет в виду тот маленький крестовый поход, что вознамерилась затеять леди с Тетисс. Несмотря на все свое могущество, Орден куатов не готов к открытому противостоянию. Если мощь тетийсского флота действительно столь велика, даже в союзе с Риоммом куаты дважды подумают, прежде чем лезть на рожон.

– Я считал, в Галактике нет флота, мощнее риоммского.

В ответ на мои слова Изма пожал плечами:

– Все меняется, мастер Риши. Суть в том, что пока куаты заигрывали с империей, планируя подмять под себя Галактику без лишнего шума, леди Орра готовилась к открытой войне. Ее дерзкие и безжалостные атаки на космопорт Семерки и ту станцию у Кодда Секундус преследовали двойную цель: уничтожить инфочип вместе с теми, кто о нем знает, и проверить, каковой будет реакция Риомма. Как вы, без сомнения, заметили, реакция оказалась на редкость вялой.

– Отрядить по сторожевому крейсеру на каждую из пограничных планет, это, по-вашему, вяло?

Рисунок из ромбовидных чешуек, заменявший старику брови, вопросительно выгнулся:

– Когда дело идет к галактической войне? А вы сами-то как считаете?

Менее всего желая раздумывать о гипотетических войнах, в которых все равно ничего не смыслил, я, однако, вспомнил:

– Диана говорила, ее интересует только наследие лейров. Ей не нужна никакая война, лишь полное уничтожение любых намеков на все, что связано с Тенями.

Удивленный взгляд Измы вдруг превратился в снисходительный.

– И вы ей поверили?

– Ей незачем было лгать мне, – отрезал я. И, может быть, не моргнул бы и глазом, если б со стороны Аргуса не послышался короткий смешок. – Что не так?

– Твоя наивность, вот что, – ответил он, даже не пытаясь скрыть насмешливость в тоне. – Как так получается, что ты веришь всем без разбора, но только не мне?

Я не захотел отвечать на этот вопрос. В конце концов, верить на слово Диане Винтерс у меня были свои и достаточно веские причины, которые никоим образом не касались ни Аргуса, ни куатов, ни вообще кого бы то ни было. Скрестив на груди руки, я пробурчал:

– Ты много на себе берешь.

– А ты – недостаточно.

На том и порешили.

Глава 4 Тайными тропами

Стоило кораблю приземлиться, как дождь традиционно перестал. Не скажу, будто и тучи в тот же миг разошлись, однако мрачности в их тонах заметно поубавилось – добрый знак. Наверное. Риоммские «птички» долго наступать нам на пятки не стали и отступили на прежние позиции, едва Аргус подобрал подходящее место для посадки (благо в городе, население которого за последние годы неустанно сокращалось, недостатка в таковых не было). Блиновидная площадка, местами сильно потрепанная, зажатая меж гигантских ветвей древнего паата, располагалась всего в двух кварталах от замка.

Катер опустился с натугой, издав напоследок что-то вроде предсмертного выдоха, и заглох. Видимо, навсегда.

Едва люк распахнулся, выплюнув трап, я поспешил выбраться на свежий воздух, с энтузиазмом проникаясь изобилием жизни вокруг. Цветочные запахи кружили голову, а галдеж местной фауны приятно щекотал уши. Просто удивительный контраст с бесконечным и мертвым космосом. Не думал, что когда-нибудь так скажу, но я был искренне счастлив вернуться на Боиджию.

– Еще бы чуточку солнца, – проговорил я, подставляя лицо теплым воздушным потокам.

– Гляньте-ка, хозяин, ему здесь и правда нравится.

Мне не хотелось искать в словах Измы насмешку, но ответное замечание Аргуса заставило немного напрячься.

– Посмотрим, что дальше будет, – бросил страж, мрачно прошагав мимо. Свою жутковатую рану он прикрыл накидкой, а запекшуюся кровь оттер выданной Измой ветошью.

Я решил воздержаться от напоминания, что уже бывал здесь и прежде. Пусть думают что хотят. В конце концов, едва ли существовало правило, запрещавшее радоваться свежему воздуху и твердой земле под ногами.

Я нагнал обоих у перехода на одну из подвесных улиц, сетью расползшихся во все стороны, и задал логичный, как думалось, вопрос:

– Как мы доберемся до замка? Свистнем такси?

Ответ меня поразил:

– Верхом.

– Верхом? В смысле, верхом на животных? Как в старых историях?

Аргус остановился и одарил меня странным взглядом, как будто был не до конца уверен, что перед ним именно я. Хотя, не стану скрывать, мне и самому собственная бурная реакция показалась малость нелепой, а идея передвигаться по городу, сидя на спине живого существа, приводила в оторопь. Не думал, что когда-нибудь доживу до этого момента.

– Верно, – процедил страж, пока Изма закатывал глаза.

Мы пришли к просторному помещению, нависавшему над пропастью гигантской сферической клеткой. Внутри клетки, цепляясь за толстые прутья решеток, под потолком или на стенах лениво перебирались крупные ящеры. Местные именовали существ гофаями, и выглядели те, как лютые хищники, а вовсе не милые зверушки. Семиметровые (не считая напоминавшего длинный хлыст хвоста), с продолговатой мордой, челюстями, способными перекусить стальной лист, и четырьмя мощными когтистыми лапами. С подобным инструментарием не составит труда карабкаться не только по паатовым стволам и решеткам загона, но и по отвесным городским стенам. Вопрос был лишь в том…

– Как их только приручили?

Хозяин зверюг, милейший портакианец среднего возраста с брюшком и добродушной улыбкой, тут же пояснил:

– Несмотря на свой грозный вид, гофаи – настоящие добряки. Они обитают на нижних уровнях паатовых джунглей, питаясь в основном мелкими хищниками, вроде древолазов. Не в пример надежней килпассов, из-за которых один из наших графов когда-то лишился ноги. Крайне непривередливые и покладистые животные. Запашок только… – Он виновато развел руками. – Не каждому таковой по нраву. Впрочем, к нему быстро привыкаешь.

Вонь, доносившаяся из клетки, и впрямь была весьма специфической, однако меня заботила далеко не она. Все дело в том, что прежде я никогда не связывался с животными. Да, в детстве мечтал завести питомца. Вот только на Семерке, бедной до живности, особо не разгуляешься, да и Мекет никогда бы не позволил притащить на борт «Ртути» кого-то, способного сгрызть всю проводку и без зазрения совести гадить по углам. Заглянув в маленькие желтые глазки одного из ящеров, я почуял его взаимный интерес и невольно улыбнулся.

– Почему я раньше их здесь не видел? – Пока один из надсмотрщиков-мектов седлал пару выбранных Аргусом гофаев, мне разрешили подойти к загону поближе.

– Потому что вы не знаете настоящего Мероэ, мастер Риши, – ответил Изма снисходительно. – Вы видели лишь кусочек и по кусочку судите. Я думал, вы разумнее.

Справедливо. И я ведь даже с ответом не нашелся, поскольку и впрямь думал обо всей Боиджии несколько однобоко. Мне нравилась эта планета, я слышал ее легенды, знал часть истории и полагал, будто понимаю, как здесь все утроено. Разве не наивно?

Отсчитав хозяину зверюг положенную сумму, Изма взял под уздцы одну из тварей и любовно потрепал по холке. Очевидно, он знал, как с ней управляться, поскольку грозная с виду животина в ответ мило застрекотала. Повернув громадную голову, она лизнула старику ладонь, фыркнула и чуть присела, чтобы тому было удобней взбираться в седло.

– Давно они здесь? – ненароком поинтересовался Изма у хозяина гофаев.

Уточнять, о ком конкретно речь, не потребовалось. Портакианец моментально поднял голову к небу, большую часть которого скрывал жирной тушей риоммский акаш.

– Уже третьи сутки, – нахмурился он, рассматривая днище металлического чудовища. Голос звучал спокойно, однако нотки недовольства все-таки проскальзывали. – К наместнику ходили, но он уверяет, будто все это лишь безопасности ради. Меры предосторожности, так он сказал.

– Меры? – впервые за время обмена любезностями подал голос Аргус. Он уже давно сидел верхом на втором гофае. – Против кого?

Портакианец уставился на стража, будто только увидел. Моргнул. Затем еще раз.

– Не знаю, м-молодой господин, – поспешил он с ответом. – Но все чуют, что что-то неладно. Опять в подворотнях шушукаются. Про Тень разговоры ведутся… То тут, то там кто-нибудь что-нибудь сболтнет. Ничего конкретного, конечно же, просто досужие сплетни, а все-таки!

– И что говорят? – Изма даже вперед подался, так ему было интересно.

Портакианец опасливо оглянулся, не подслушивает ли кто, и только потом заговорил совсем уж карикатурным полушепотом:

– Не знаю, слышали ли вы, но поговаривают, будто по Галактике носится некая черная флотилия и без разбора уничтожает все аванпосты, что хоть когда-то имели дела с лейрами, будь они трижды прокляты. По новостям такого, конечно, не услышишь, но даже в наше захолустье забредают любители поболтать за кружкой эля. Лично я до сплетен не слишком охоч, но такие истории мимо ушей не пропускаю. Говорят, будто Глосс на Семерке был уничтожен именно ими. А еще та станция беженцев возле вывернутой наизнанку планеты, забыл, как бишь ее…

– Кодда Секундус, – машинально подсказал я.

– Точно! – Хозяин гофаев заулыбался. – Точно так ее и звали. И еще несколько таких же поселений – совсем мелких, в стороне от большинства глаз и, что самое главное, под флагами нашего несравненного Риомма. Официально об этом ни слова, но очевидно же к чему все идет? Кто бы ни управлял той Черной эскадрой, он явно хотел как следует расшевелить чинуш из Сената. И будь я проклят, если это у них не получилось.

– Понятное дело, – кивнул Изма, будто не услышал ничего нового. – Только причем здесь какая-то тень?

Взгляд портакианца, все еще прикованный к внушающему трепет звездолету, едва ли не с характерным жужжанием переместился на кислое лицо старого мекта. От внешней сердечности не осталось и следа.

– А вы думаете, с чего это все началось? Лейров, быть может, и не осталось, но зло-то по-настоящему никогда не исчезает. Поговаривают, будто Тени, откуда лейры черпали силы, обрели свое воплощение в живом существе и что его появление грозит всей Галактике тяжелейшими бедствиями. Будь это простой сплетней, я б и не подумал поверить, но мы, разумники Боиджии, особенно восприимчивы к такого рода вещам. Если вы местные, то понимаете, о чем я говорю.

Аргус с Измой, видимо, понимали, поскольку даже не попытались опровергнуть сказанное.

– Вы, правда, считаете, что от этой… Тени одни беды? – не удержавшись, спросил я.

– Если только ее появления достаточно, чтобы некто взялся уничтожать целые поселения, то мой ответ будет: да, парень. Другое дело, что все это пока только на уровне слухов. Иных развлечений у нас, сам понимаешь, немного. Одно настораживает: слишком уж складно все получается.

– И то правда, – с абсолютно нечитаемым выражением кивнул Аргус, а затем перевел взгляд в мою сторону: – Ты – со мной.

Слегка опешив, я захлопал глазами. Не ждал, конечно, что мне выделят отдельного гофая, но почему-то был уверен, что пассажира его графское сиятельство оставит на попечение слуги. Что ж, это не первая моя ошибка. Ухватившись за холодную ладонь стража, я оттолкнулся ногами от земли и лихо запрыгнул в седло.

– А как мы назад их вернем? – спросил я, устраиваясь перед Аргусом.

– О, они у меня очень умные. – К портакианцу снова вернулось былое благодушие. Похоже, о своих ненаглядных питомцах он мог болтать часами. – Когда доберетесь до места, просто разверните их обратно. Дорогу сами найдут.

Еще раз кивнув, Аргус что-то коротко скомандовал зверюге и та, моментально приняв приказ, двинулась вперед неспешной рысью. Вторая – за ней точно вслед.

Сказать по правде, поначалу я всерьез опасался за собственную жизнь, но когда гофаи взяли размеренный темп, сразу успокоился. Сама зверюга не проявляла и капли агрессии, а стальная рука Аргуса крепко удерживала меня в седле. Немного погодя я даже начал наслаждаться поездкой, а уж когда гофаи набрали скорость и, наплевав на обычные транспортные линии, полезли напрямик через скалистые утесы и жилые дома пришел в полный восторг! К слову, никто из горожан, изредка попадавшихся на пути, подобному способу сократить дорогу не удивлялся. Только одна бабулька что-то недовольно прокричала, когда мы, во весь опор пронесясь через ее скромный садик, слегка помяли цветник, но в остальном всем было плевать. Чего, собственно, нам и требовалось.

– Не думал, что это будет настолько захватывающе!

Аргус не стал комментировать мое ребяческое восхищение, лишь не позволил выскользнуть из седла при особенно крутом маневре, крепче прижав к себе. Снова запахло металлом. Я занервничал.

– Что происходит?

– Просто сиди смирно, – ответил он.

Мы проскользнули под очередным кованым мостом и по сигналу стража остановились на покатой крыше неприметного домишки, притаившегося на отвесном утесе. Для чего? – пришлось, конечно же, спрашивать.

– А ваше сверхвосприятие вам не подсказало? – Откинувшись на высокую спинку седла, старый мект снисходительно поглядывал в мою сторону.

– Изма, – с укоризной качнул головой Аргус.

– Но мне искренне любопытно, хозяин! – возразил тот. – Почему Исток, чьи способности по идее должны поражать воображение, ведет себя так отстраненно и ничего не замечает?

Переведя взгляд на старика, будто напрочь забывшего, что совсем недавно отказывался смотреть мне в лицо, я прилежно задумался над его вопросом. Складывалось впечатление, что передо мной мельтешат подсказками, ни смысла, ни степени важности которых я пока понять не в состоянии. При этом в глаза бросалась одна очевидная странность: для обычной прислуги Изма знал слишком много. Явно куда больше моего. И вот это уже раздражало.

– С чего вы, Изма, взяли, будто я должен кого-то здесь поражать?

Тот пару раз моргнул, прежде чем снизошел до ответа.

– Казалось бы, ни с чего, мастер Риши, – хитро улыбнулся старик. – Но мы ведь все хорошо знаем, на что вы способны. Так отчего даже не пытаетесь предугадать вероятную опасность? Как это называется? Прекогниция, вроде бы?

– Окажись я настоящим лейром, Изма, может быть, и ответил бы на ваш вопрос. А так могу только развести руками. Потенциал своих сил я и сам до конца не понимаю.

– Это-то и настораживает. К добру оно все идет или к худу? – Еще один вопрос из разряда не подразумевавших простого ответа.

Я неловко поерзал в седле. Аргус проворчал:

– Лучше вам обоим сейчас помолчать.

Мы с Измой мгновенно заткнулись. Извернувшись, я с любопытством уставился в мрачневшее с каждой секундой лицо.

– В чем дело-то?

– Замок оцеплен, – почти не разжимая губ, проговорил он.

Проследив за направлением его взгляда, я заметил группу из нескольких вооруженных фигур, застывших на краю силовых врат, что питали плазменный мост в замок. Сейчас мост был обесточен, а сами врата – заблокированы.

– Неужели нас ждут?

– Возможно.

Пока страж размышлял над тем, как поступить, я ненароком вспомнил о Тассии Руэ и ее совместной с Дианой Винтерс попытке (вполне успешной, надо сказать) пробраться в замок, минуя все сторожевые системы. И пусть сам Аргус в ту пору позволил им все это провернуть, отрицать творческий подход к задаче было глупо. Может, и нам стоило сымпровизировать?

– Ну, и как мы поступим? Надеюсь, с боем прорываться не придется?

– Терпение, мастер Риши, – негромко проговорил Изма, чуть ли не с благоговением глядя на задумчиво-молчаливого Аргуса. – Хозяин размышляет.

С терпением у меня всегда были проблемы. И без того вымотанный приключениями, свалившимися на голову, как только открыл глаза, я ощущал себя на грани. Ну почему все время столько сложностей? Даже намек портакианца на то, что меня стали считать страшилкой для залетных ротозеев, казалось, преследовал одну цель – выбесить.

Будто почуяв мой настрой, Аргус объявил:

– Пойдем старой тропой. – Судя по тону, он сам был не рад решению.

Изма, к слову, тоже не пищал от восторга. Его чешуйки бледнели, а лицо становилось все более сморщенным.

– Этого я и боялся, – буркнул он.

И только я, как водится, ничегошеньки не понимал.

– Что за тропа такая? И почему у вас такие лица, будто она через ад пролегает?

Аргус, конечно же, прикинулся, что не услышал, а вот Изма не удержался от едкой ремарки:

– Тонко подмечено, мастер Риши. И, да будет мне позволено просветить вас, старой тропой издавна называли тайный ход, скрытый на нижних ярусах паатового леса, над которым, мы, собственно, сейчас и находимся.

– То есть, нырнем вниз? – Мой взгляд невольно упал на пару десятков метров, где начиналась граница плотного лесного покрова, игриво переливавшегося всеми оттенками зеленого. Под ложечкой засосало.

– Чтоб вы знали, паатовый лес не зря называют одним из опаснейших мест во всей освоенной Галактике. Это настоящий океан, кишащий хищными тварями, самые милые из которых – это килпассы и гофаи. И чем ниже спускаешься, тем страшнее чудища, что там обитают.

– Изма, все знают, насколько опасен Великий Боиджийский Лес, – заметил я, – только ведь ни вы, ни я долго там гулять не планируем.

– И все же, чтоб добраться до тайного хода, нам придется нырнуть туда, куда и солнце никогда не проникает. Чем, по-вашему, может обернуться такая прогулка?

Для меня это был вопрос из разряда риторических. Чем бы в итоге ни обернулась, по-другому мы все равно не могли поступить, верно?

К счастью, Аргус, так же как и я, не считал дискуссию уместной.

– Некогда спорить, – отрезал он, крепче перехватив вожжи. – Риши, как только пройдем через листву, прижми голову. В этой части лес не так глубок, как в других местах, но все равно может доставить проблем.

Я кивнул, дав понять, что принял к сведению предупреждение, а страж, дождавшись сигнала готовности от Измы, пришпорил гофая и заставил того нырнуть вниз со скалы.

Понятия не имею, как я не заорал. Спуск выглядел натуральным падением и ничуть не походил на что-то хоть отчасти контролируемое. Самый настоящий прыжок в бездну, только вместо мокрой и соленой пучины, в свои объятья нас приняли кустистые ветви гигантских деревьев, отвоевавших себе большую часть поверхности планеты.

Несколько скачков по отвесной скале – и вот мы уже под толщей хлещущей по лицу зелени, игриво перемахиваем с одной ветки на другую, так что в ушах сплошной треск. По совету Аргуса я втянул голову в плечи, но не мог перестать следить за тем, как гофаи углубились под переплетения лиан и ветвей, туда, где с каждым метром становилось темнее, а со стороны раздавались все более жуткие и громкие вопли. Недостаток естественного освещения компенсировали люминесцентные лианы и цветы-приманки, над которыми вились насекомые. Прежде мне всегда думалось, будто густые леса под своими пышными кронами скрывали только голые стволы, но здесь все казалось просто сказочно красивым и ярким.

– И почему это место называют страной кошмаров? Здесь же невероятно!

– Невероятно – да, – хмыкнул страж мне на ухо. – Взгляни налево. Что там, по-твоему?

Посмотрев в указанном направлении, я заметил пару лиловых огоньков, плавно скользивших по темноте следом за нами. В голове сразу же всплыла мысль о безобидных светляках, перелетавших от ветки к ветке. Что тут может быть страшного? Я даже открыл рот, собираясь сказать стражу об этом. Но огоньки вдруг мигнули, а затем, немного сдвинувшись в сторону, обнаружили за собой очертания мощной фигуры. Глаза! То были глаза! И не одной, а сразу нескольких тварей, явно заинтересовавшихся нашей скромной группкой.

– Кто это?

– Черные китхи.

У меня даже дыхание перехватило:

– Китхи? – Так звались здоровенные боиджийские кошки, что по праву считались умнейшими и потому наиболее опасными хищниками планеты. В давние времена некоторые охотники за ценными шкурами пытались устраивать целые облавы на китхов, вот только чаще всего сами становились их жертвами. Китхи редко нападали в открытую, предпочитая загонять жертву в ловушку. Когда число смертей среди охотников превысило допустимые пределы, правительство Мероэ запретило охоту. На том все и закончилось. – Почему ты сразу о них не предупредил?

– Не хотел пугать, – отозвался Аргус с интонацией, которую оказалось непросто распознать.

– Да мне и не страшно. Интересно скорей уж. – Стоит признать, тут я немного покривил душой. Присутствие стаи китхов, следовавших за нами по пятам, неслабо нервировало, но давать повод стражу считать меня трусом, не хотелось. – Давно они за нами следят?

– Засекли, как только мы нырнули под полог. Занятно.

– Почему занятно?

– Китхи жители дикой чащи и никогда не приближались к городской черте.

– Значит, их сюда что-то привлекло.

Гофаи фыркали, с хрустом ломая мелкие ветки, так что загадочный смешок Аргуса был практически неслышен.

Изма, следовавший за нами по пятам, крикнул:

– Хозяин, вы заметили кошек?

– Конечно.

– Как поступим?

– Продолжаем спускаться. Не спеша, не провоцируя, не разделяясь.

Изма, конечно же, согласился, но неуверенность, сквозившая в его «слушаюсь» так и намекала, что он хочет что-то добавить. Аргус это тоже заметил, потому что через пару мгновений молчаливого спуска, не выдержал:

– Говори.

– Хозяин, – неуверенно начал старик, – а что, если мы позволим Истоку попробовать воздействовать на животных? Что, если это заставит их отступить? – И не дав никому из нас ответить, поспешно прибавил: – Мастер Риши, вы сосредоточие могучей силы, ее воплощенная мо…

Слушать одну и ту же сказку в сотый раз надоело бы любому. А я никогда особым терпением не отличался и потому прервал слугу:

– Изма, без вот этого всего, пожалуйста. Переходите к сути.

Перемахнув с одной ветки на другую под пристальным вниманием все возраставшего количества китхковых глаз, старик уступил. Стараясь перекричать какофонию шумов вокруг, он затараторил:

– Извольте. Тени лейров могли влиять на всех живых существ. Из-за махди и их минна, на Боиджии такое не всегда получалось. Однако махди вымерли, а значит, планета уже не так неприступна для Теней, как это было раньше. Совсем недавно вы и сами это сказали…

– Короче, Изма, – поторопил Аргус.

– Конечно, хозяин. Я предлагаю, чтобы мастер Риши использовал свою силу и приказал китхам оставить нас в покое.

Как не взгляни, предложение казалось почти дельным. Заставить противников удерживать дистанцию или того лучше – вообще убраться восвояси, было чуть ли не излюбленным способом у склонных к ментальному манипулированию лейров уйти от драки. Смутить, зачаровать, затуманить, а позже использовать в собственных целях – это лишь часть того, на что они всегда были горазды. Я же подобными вещами никогда не увлекался, и даже более того – понятия не имел, как это делается. Меня никто не обучал, а все, что творил прежде, срабатывало благодаря инстинктам и вовремя брошенным подсказкам шаманки. Старая огианка была моим единственным наставником, да и то учила лишь тому, что сама считала необходимым в тот или иной конкретный момент. И никогда речь у нас не заходила об управлении чужим сознанием. Что я мог здесь предпринять? Встать перед ними и прокричать, чтобы убирались подальше? Вряд ли сработало бы.

Пока я размышлял, кольцо из светящихся глаз, окруживших нас, стало уже, а лесное дно по-прежнему казалось недосягаемым. Напряжение нарастало, и даже обычно невозмутимый Аргус вдруг начал говорить с заметными нотками волнения:

– Риши, если собираешься что-то предпринять, то лучше не тяни.

Я быстро кивнул и, закрыв глаза, попытался сосредоточиться на окружающем мире со всей его бьющей ключом жизненной энергией. Учитывая весьма рваный спуск, сделать это было непросто, но я заставил себя выбросить из головы все, что не касалось стаи хищников, следовавших за нами по пятам.

Поймать теневую нить, что связывала прайд, в целом оказалось несложно, но вот настроиться на нее – другое дело. Я чувствовал еще не сформировавшиеся мысли китхов, что отражением животных инстинктов придавали подобие смысла их существованию. Я уловил голод, жажду убийства и страх. Без спроса вторгшись на чужую территорию, мы не дали хозяевам ни малейшего намека на то, чего от нас ждать. Мы стали для них олицетворением и угрозы, и обеда. Но что возьмет верх: страх или голод?

Пока я прощупывал китхов, гофаи, переняв наше беспокойство, тоже занервничали. На психическом уровне все живые существа, так или иначе, были связаны, но ящеры, похоже, тоньше других улавливали изменения, что творились в гудящих вокруг Тенях. Они, не заботясь более о седоках, буквально проламывались сквозь меньшие ветви паатов.

Чем и спровоцировали хищников.

Предчувствие опасности расцвело в мозгу алой вспышкой. Я завопил:

– Сзади!

Аргус среагировал молниеносно. Он развернулся в седле и, не раздумывая, полоснул энергоклинком по атаковавшему китху.

Зверь взвыл и, пролетев над нашими головами, тяжело приземлился на одну из нижних веток. Раненый, но живой, он остервенело вылизывал порез от стрекочущего лезвия стража. Наши взгляды пересеклись, и я осознал, что живыми нас уже не отпустят.

Будто в подтверждение этому, прочие коты издали общий боевой клич и всей стаей ринулись к нам. Ровные токи Теней забурлили, и лес моментально погрузился в хаос. Округа наполнилась воплями разъяренных тварей и шумом рассекающего воздух энергоклинка.

– Прижмись ко мне и не отсвечивай, – приказал Аргус, когда парочка особенно настырных зверюг попыталась в прыжке оттяпать мне голову, но взамен потеряла свои.

Я подчинился, понимая, что в сложившейся ситуации вряд ли чем помогу. Изма, схватившись за бластер, палил в каждую тень.

– Хозяин, их слишком много!

– Будто я не вижу, – проворчал Аргус, отбиваясь от настырных тварей. Второй рукой он удерживал поводья гофая и кое-как направлял его в нужную сторону.

Изму ответ не устроил. Когда особенно злобная тварь чуть не откусила ему руку вместе с бластером, он заорал:

– Заставьте же его сделать что-нибудь! В конце концов, из-за него вся стая нас и невзлюбила!

Это было ожидаемо. Настолько, что я даже не сумел сдержать смешка. Изма себе не изменял и, несмотря на всю подозрительность и снисходительное отношение к тому, что я собой представлял, в момент опасности отчаянно цеплялся за соломинку в виде Теней.

Разочаровывать старика не хотелось. Приятно, конечно, было положиться на Аргуса, но даже он, при всем своем убийственном мастерстве, не всемогущ. Что оставалось бедному маленькому Истоку? Снова дать себе разгуляться.

Кровожадность как таковая всегда была мне чужда, и будь все по-прежнему, я не стал бы упиваться убийствами. Просто призвал бы Тени, наполнявшие округу невидимым туманом, и как Изма того хотел, приказал бы китхам отцепиться от нас. Но события на «Плакальщице» многое показали мне. Например, то, что прежнего меня больше нет. В прошлом разумник сентиментальный и по-своему даже мягкий, нынешний я, казалось, совершенно забыл о сочувствии. А отражалось это в искрящемся синими крапинками черном облаке, окутавшем мои запястья и плечи.

Стоило очередной из тварей оказаться чуть ближе, я, не раздумывая, метнул в нее силовым сгустком. Как сделал это с капитаншей Ком’ари. Своеобразная форма исполнения желаний. Миг, и пожалуйста – клыкастую тварь впечатало в ближайший ствол.

– Ого! – Изма едва из седла не выскочил. – Вы это видели? Хозяин, вы видели?!

Ответ Аргуса прилетел кирпичом:

– Да.

Это неожиданно смутило. Разве я сделал что-то не так? Сами хотели, чтоб я поучаствовал! Все желание рвать китхов на куски в тот же миг улетучилось.

В отличие от облака тьмы, что по-прежнему сочилось из моей кожи и обвивало тело.

Мне стало интересно, сгодится ли оно на что-нибудь, кроме жестокого убийства?

Ждать новой атаки казалось глупо, так что я решил действовать на опережение. Сорвав с ближайшей ветки листок, я зажмурился и, постаравшись отрешиться от всего происходящего, попробовал пропитать его собственной мощью. Сил на это ушло немерено, но результат того стоил. Когда я, взмокнув насквозь, снова открыл глаза, лес вокруг ожил.

– Что происходит? Хозяин?

Плотные переплетения лиан, сильно замедлявших гофаев при спуске, теперь сами расступались перед нами, создавая проход.

– Мастер Риши, это вы?

Я не ответил, лишь оглянулся за тем, чтобы убедиться: у китхов все с точностью да наоборот. Кого-то из них с траектории сбивали появлявшиеся будто из ниоткуда ветки, кто-то застревал в клубке зеленых пут, а кому-то просто не повезло сверзиться за пределы видимости.

– Неплохо, – одобрил Аргус, почти сумев скрыть удивление.

Я подавил возникшее вдруг желание улыбнуться. Энергия, заставившая лес встать на нашу защиту, конечно же, не взялась из пустоты. Тассия учила меня, что Галактика пропитана Тенями. Они в каждом атоме пространства, пронизывают его насквозь и объединяют. Но то, что сделал я с джунглями, отличалось от привычных правил поведения Теней. Я не обращался к потоку. Я создал собственный. И это настораживало.

Один из китхов, оказавшийся крупнее и сообразительней других, похоже, почуял неладное. Уставившись на меня наполненным неестественным светом глазами, он будто понял, в чем причина его неприятностей. Понял и испугался. Вдруг коротко взвыв, он дал сигнал прочим кошкам больше в атаку не лезть. Но и преследовать нас не прекратил. Вожак, понял я, и весь оставшийся путь не спускал с него глаз.

– Меняют тактику, – удивился Изма.

– Необычно, – заметил Аргус.

– У этого леса дно вообще есть? – спросил я, краем сознания уловив некую необъяснимую странность, что наполняла Тени вокруг. Словно вся эта вертикальная погоня была неслучайна. Словно… китхи чего-то хотели…

Сосредоточившись на источнике аномалии, я прозевал момент, когда один из молодых котов решил попытать счастья вновь. Отчаянный, как сама Смерть, он бросился на стража со спины.

Это был нелепый маневр, закончившийся ожидаемым поражением. Аргус отмахнулся от него, будто от мухи. Стрекочущее лезвие пропороло китха вдоль брюха с такой скоростью, что тот даже взвыть не успел.

Казалось, опасность позади. А зря.

Самоубийственный бросок был лишь отвлекающим маневром, позволившим вожаку подкрасться к нам незамеченным. Пока Аргус сосредоточился на молодом китхе, окровавленным мешком летевшим вниз мимо веток, вожак ударом могучей лапы выбил меня из седла.

Мир будто перевернулся и задрожал в фонтане боли. Сдавленно охнув, я инстинктивно ухватился за глубокую царапину на плече и полетел вниз, по пути собирая, казалось, все, какие только возможно, сучки и лианы.

Кажется, я кричал. А может быть, кричал кто-то другой. Точно не помню. В любом случае все посторонние звуки накрыло глухим звоном, когда я спиной приземлился на одну из толстых паатовых веток и приложился затылком о жесткую кору. В глазах троилось, и плясали светляки. Я часто моргал, стараясь восстановить резкость. Чудилось, будто слышится взволнованные голоса Аргуса и Измы.

– Риши?!

– Мастер Риши, где вы?!

Понадобились все силы, чтобы протолкнуть в легкие воздух и достаточно громко выкрикнуть:

– Я здесь!

– Не двигайся. Я иду.

Хотелось огрызнуться, но скопившийся вокруг сумрак ожил, и я осознал, что дела мои плохи.

Медленно без резких движений, я встал и, оглядевшись, похолодел. Китхи были повсюду: слева, справа, вверху и внизу. Они окружили меня и постепенно, негромко перерыкиваясь, стягивали кольцо. Где-то в вышине слышался треск ветвей, кромсаемых Аргусом, и нервные подвывания гофаев, только это ни капли не успокаивало. Милым котяткам хватит и пары мгновений, чтобы разорвать меня в клочья. Близость смерти отрезвила и заставила черный дым вокруг меня сделаться плотнее. Снова поймав на себе взгляд вожака, я приготовился к драке.

– Ну и? Чего ждем?

Китх, само собой, не ответил, но и нападать не спешил. Чего он ждал, я не знал, но, уловив слабые изменения в токах Теней, выцепил кое-что подозрительное. Нечто, похожее на невидимую, но крайне прочную нить или поводок, связывало каждого члена стаи и уходило за границы восприятия. Как если бы у прайда был хозяин…

Перестав сверлить взглядом главного кота, я потянулся сознанием к размытому присутствию, маячившему на периферии. Складывалось впечатление, будто некто нарочно использовал китхов, чтобы взглянуть на меня повнимательней, при этом не желая раскрывать собственной личности.

– Эй! – крикнул я в темноту. – Чего ты хочешь?

И снова вопрос остался без ответа.

Вдруг вожак нарочито зевнул и отвернулся, как будто растерял ко мне весь интерес. Перескочив с ветки на ветку, он растворился в сумраке джунглей. Это послужило сигналом для стаи, и, спустя мгновение, китхи оставили меня одного.

Пока я хлопал глазами, гадая, что стало причиной внезапного отступления, на ветку сверзились озадаченные Аргус и Изма.

– А кошки где?

Убедившись, что скрывавшее меня облако тьмы растворилось, я сказал:

– Ушли.

Старика такой ответ не устроил. Он с подозрением прищурился:

– Ушли? И не тронули вас? Почему?

– Я им не понравился, быть может? – Нелепая шутка должна была скрыть растерянность, но получилось, кажется, не очень. Аргус так и сверлил взглядом, будто чуял подвох. Не топчись рядом Изма, я, быть может, и поделился с ним ощущениями. Вероятно, стражу нелишним было бы знать, что за его задним двором наблюдают. Тем не менее что-то заставило меня промолчать. Зачем? Если честно, то я понятия не имел.

Изма же не унимался.

– Настолько не понравился, что они просто ушли? А такое вообще бывает?

Я заставил себя улыбнуться. Пускай сам делает какие угодно выводы.

Падение с седла значительно сократило нам путь. И десяти минут не прошло, как мы остановились у переплетения корней древнего паата, отчаянно цеплявшегося за скалу.

Аргус первым соскочил с гофая и прошествовал к дереву.

– Изма, отправь животных обратно, – приказал он, вынимая что-то из внутреннего кармана. Что именно то была за вещица, я не разглядел, но, судя по дальнейшим манипуляциям стража, понял, что она служила чем-то вроде ключа к тайным замковым проходам.

Спешившись следом за мной, старик подхватил обоих зверюг под уздцы и, развернув их мордами назад, подтолкнул в нужном направлении.

– А разве китхи их на куски разорвут? – удивился я.

Аргус повернулся ко мне и вдруг ожег холодным взглядом.

– Все еще готов прикидываться, будто китхов интересовали гофаи?

Я лишь молча потупился.

Аргус тихо выругался. Он отвернулся и вставил похожий на пирамидку ключ в скрытый под лианами скальный разъем. Что-то негромко щелкнуло, и разъем засиял тусклыми красными огоньками. По земле прокатилась едва заметная дрожь, и там, где корни паата образовывали нечто, напоминавшее арку, появилась дверь. Вырезанная в камне, она идеально имитировала окружение, так что если не знать о ее существовании, то и не догадаешься.

– Так один из моих предков тайно пробирался в джунгли, – сказал Аргус и вынул ключ из разъема. Створка втянулась в скалу, открыв едва подсвеченный красными лампами узкий коридор.

– После тебя, Риши, – сказал страж.

Глава 5 Затворник

– Хозяин, ванна готова.

– Хорошо. Ты свободен. – Приказ прозвучал прохладней, чем следовало, но ни я, ни тем более Изма не дали понять, что ощутили это.

Старик поклонился и нацелился к выходу, не преминув перед этим стрельнуть в мою сторону многозначительным взглядом. Я проигнорировал непрозрачный намек и не сдвинулся с места. Были еще вопросы, на которые бывший страж так и не удосужился ответить.

– Ты не возражаешь? – поинтересовался он, иронично выгнув бровь.

Желание Аргуса уединиться удивило, ведь прежде он не отличался особой скромностью. Запросто устраивал заплывы в странно пахнущей жидкости и ничуть не смущался собственной наготы. Теперь-то что изменилось?

Страж попросил негромко, но настойчиво:

– Риши.

– Мастер Риши! – послышалось со стороны входа.

Усевшись на крышку большого письменного стола, я отмахнулся от обоих:

– Мы недоговорили.

Смотреть в жуткие серебристые глаза и при этом не моргать было трудно. Ничего не выражающие, они все равно каким-то мистическим образом вызывали дрожь во всем теле. Так змей мог гипнотизировать жертву.

– Мы поговорим, – пообещал страж. – Но не сейчас.

– Это я слышал и прежде, – сказал я и, повернувшись к старику, прибавил: – Идите, Изма. Я здесь надолго.

Тот немного помялся на месте, но все же ушел, оставив нас наедине.

Ксант и Аста – пара дзарских гончих, беззаветно преданных Аргусу, – самозабвенно вылизывали лоснящиеся шкуры друг друга и о нас будто не думали. При этом я точно знал: взбреди мне в голову напасть на их драгоценного хозяина, мой труп потом нельзя будет даже опознать. Милые питомцы. Как раз под стать бывшему стражу.

Залюбовавшись ими, я невольно улыбнулся и, снова повернув голову к Аргусу, невинным тоном поинтересовался:

– Тебе не кажется, что кабинет – не лучшее место для принятия ванн?

Читать эмоции по его лицу и без того всегда было непросто, а из-за общего полумрака, разгоняемого лишь призрачным свечением бассейна, задача вообще казалась невыполнимой. На какой-то миг почудилось, будто он приоткрыл рот, намереваясь что-то сказать, но быстро передумал и отвернулся. Ксант и Аста одновременно навострили уши, но, не почуяв перемен в настроении хозяина, вернулись к прежнему занятию. Едкий запах, источаемый бассейном, настойчиво щекотал ноздри, но я упрямо не обращал внимания ни на что. Лишь ждал откровенности.

Аргус, видимо, посчитав, что откровенность бывает разной, разоблачился донага и быстро скользнул в мутную жидкость. Похожая на ту, что наполняла мою лечебную капсулу, она играла неверными бликами на его бледной коже и все еще заметной дыре в центре широкой мускулистой груди.

– Риши, – сказал он, приподняв бровь. – Ты пялишься.

Я не смутился лишь потому, что с трудом представлял, как кто-то может существовать с такой раной.

Аргус, все это время пристально всматривавшийся в выражение моего лица, как будто заметил там что-то не то и, нахмурившись, поспешил скрыться в бассейне с головой.

Что все это значило, я не понимал и рассчитывал получить ответ, как только страж выплывет на поверхность. Однако время шло, минуты складывались в часы, а его все так и не было. Конечно, глупо было думать, будто Аргус мог утонуть в собственной ванне, но отсутствие пузырьков на поверхности настораживало. Все это отдавало какой-то противоестественностью, отчего мне с каждым моментом все сильнее делалось не по себе.

Прежде чем слезть со стола, я досчитал до десяти, а потом, не обращая внимания на предостерегающее рычание гончих, замер у самой кромки бассейна. Я понимал, что некоторые рамки пересекать не следует, и все равно потянулся к Теням. Я рискнул.

И риск не оправдался.

Стоило только затронуть ментальное поле, окружавшее стража черным коконом, я понял, что дело неладно. Почти все в этой Галактике знали, что серые стражи далеко зашли за порог «нормальности». Они были молниеносны в скорости реакции и практически неуязвимы, но за это платили человечностью и железной верностью хозяевам-куатам. Аргус в свое время отринул эти нормы, заработав клеймо беглеца и предателя. Он помог мне прикончить прелатов. И даже выволок из Алого озера. Но я никогда не задумывался, чего именно все это стоило ему лично. В Тенях Аргус горел факелом из тьмы. Как будто две разнополярные и непримиримые по своей природе силы отчаянно сражались за власть над его телом и разумом.

Ксант и Аста по-прежнему порыкивали в отдалении. Осторожно склонившись над пахнущей химикалиями жидкостью, я негромко позвал:

– Ди?

Какой-то миг ничего не происходило, но затем…

Резкий толчок в солнечное сплетение заставил меня отлететь на пару метров.

Грохнувшись навзничь, я ошалело вытаращился на всплывшего на поверхность бассейна стража. Могучее тело с почти не оставившей следа дырой блестело. Длинные волосы облепили узкое лицо, в призрачном сиянии жидкости кажущееся еще более бледным. От прежнего непрошибаемого спокойствия не осталось и следа. Гримаса чудовищной ярости искажала и без того хищные черты, а глаза разбрызгивали серебристое пламя.

– Я же просил тебя уйти! – Рык, что он издал, с угрожающей неспешностью выбираясь из бассейна, заставил гончих трусливо поджать хвосты и попятиться.

Я и рад был последовать их примеру, да, загипнотизированный убийственным взглядом, не мог даже пошевелиться. Вот уж поистине змей и его жертва. Тени вопили об опасности, но при этом, казалось, сами разбегались перед тяжелой поступью стража.

Аргус схватил меня за воротник и почти вплотную подтянул к собственному лицу. От острой металлической вони мне едва не сделалось дурно.

– Почему ты все время лезешь, куда тебя не просят?! Почему везде суешь свой нос?!

От неожиданности я, кажется, забыл, как дышать, и только и мог, что болтаться, бессмысленно суча в воздухе ногами.

– Ну?! – рявкнул страж.

С трудом заставив сердце вернуться на положенное место, я кое-как выдавил:

– Я… я просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке.

Аргус с такой дотошностью вглядывался в мое лицо, как будто пытался поймать на лжи. Но я-то знал, что виноват только в излишнем любопытстве, так что проверку выдержал, не моргнув.

Страж отпустил меня и вернулся к бассейну.

– Тебе лучше уйти, – сказал он тихо.

После такой вспышки я бы не рискнул спорить, даже если бы очень захотел. Быстро оправившись, выскочил в коридор. Пока летел в сторону выделенной мне комнаты, пытался решить, что могло послужить причиной аргусовского гнева, но ответа не находил и все ругал себя за опрометчивый поступок. Неужели своим любопытством я пересек какую-то незримую черту? Неужели доигрался?

Чувствуя себя сущим ничтожеством, я ворвался в спальню и, захлопнув за собой дверь, привалился к прохладному дереву спиной. Руки, покрывшиеся тонкой дымной пленкой, дрожали, а ноги казались сделанными из бумаги и грозили подогнуться в любое мгновение.

– Вот это мне всыпали! – выдохнул я и осмотрелся.

За время моего отсутствия комната почти не изменилась. Та же широкая кровать, те же кресла и столики, те же статуэтки аборигенов-махди, зловеще поблескивавшие синевой драгоценных глаз, те же картины и тот же теплый свет настенных ламп. Разве что вид из окна не поражал воображение, как прежде. День близился к закату, однако сказать об этом мог лишь настенный хронометр. Все внешние окна были наглухо запечатаны непроницаемыми ставнями – не столько ради защиты, сколько для того, чтобы неустанно следившие за замком риоммцы не догадались, что внутри кто-то появился. Старинное гнездо рода Занди не зря считалось неприступной крепостью, и, если ее обитатели сами того не желали, никто снаружи, какие бы усилия ни прилагал, не мог ни попасть внутрь, ни выяснить, что внутри кто-то есть. Иными словами, мы очутились в полной изоляции. И, если не считать ощущения, что стал добровольным узником в роскошной тюрьме, меня такой расклад почти устраивал.

На прикроватной тумбочке, спасибо Изме, ждал легкий и незатейливый ужин, а в кресле рядом – аккуратно разложенный комплект свежей одежды, взамен выданной на яхте пиратов. Последняя, кстати говоря, привлекала куда сильней еды. Трудно назвать причины, но с тех пор, как пришел в себя в лечебной капсуле, я ни разу не испытал даже намека на голод. Зато желание смыть грязь и провалиться в глубокий и продолжительный сон – очень даже. Шок, вызванный аргусовской вспышкой, понемногу отступал, а на смену ему пришла томная слабость. Забежав в ванную комнату и быстренько проделав там все положенные дела, я, начищенный до хрустального блеска, забрался под одеяло и мигом провалился в забытье.

Просыпаться следующим утром было мучительно. Тело казалось налитым тяжестью, руки и ноги одеревенели, а веки вообще будто намертво слиплись. Непривыкший к чрезмерному комфорту, я не отдохнул ни секунды. Да еще и солнечный свет бил в глаза…

Задумавшись на миг о том, что никакому солнцу, сколь мощным бы оно ни было, не прорваться сквозь ставни на окнах, я резко сел и осмотрелся.

Все вроде было как обычно, за исключением горящих ламп, которые я совершенно точно, перед тем как утонуть в простынях и перине, обесточил.

– Доброе утро.

Повернув чугунную голову к дверям, я наткнулся на веселый взгляд Измы.

– Как спалось?

Негромко выругавшись, я рухнул обратно в подушки и уже оттуда пробубнил:

– Отлично. Пока вы не явились.

Изма издал странный булькающий звук – вероятно, усмехнулся, – потом сказал:

– Что ж, прошу прощения, мастер Риши. Но я должен был убедиться, что вы ненароком не умерли. Как-никак почти сутки проспали.

Едва смысл сказанного достучался до моего сонного мозга, я снова подскочил:

– Как это сутки?!

Изма ухмылялся в усы.

– Да вот так. Вторая ночь пошла, как мы в замке. А вы, видимо, знатно притомились, раз столько времени убили на сон.

– Что ж вы не разбудили меня?

Спрятав ладони в широких рукавах, старый слуга вздохнул:

– Будто это было возможно.

Он перевел взгляд на тарелку с нетронутым ужином и в легком удивлении выгнул бровь:

– Почему вы не поели? Вам не понравилось?

– Голоден не был, – ответил я, мысленно порадовавшись, что одеяло надежно прикрывает тылы со всех сторон.

– Отчего же? С тех пор как вы очнулись в медкапсуле, минуло немало времени, но вы ни разу так не заикнулись о еде. На вас это не очень похоже. – Заявление, что называется, из разряда смелых.

– Почему вы думаете, что достаточно хорошо меня знаете, Изма?

– Я знаю своего хозяина, а он не стал бы тратить время на бесполезных разумников.

Я с трудом подавил зевок.

– Надеюсь, это комплимент?

Изма на вопрос не ответил.

– Мастер Риши, я знаю, вы думаете, будто ваше присутствие пугает меня. Но я заверяю вас, что это абсолютно не так. Все, о чем я волнуюсь, – это моральное и физическое здравие хозяина.

От этого заявления я растерянно захлопал глазами.

– Каким же образом я мог ему навредить?!

– Его из-за вас чуть не убили.

– Но та ловушка была не моя!

– Позвольте договорить! – вскинул ладонь старик. – Не мне решать, с кем хозяину общаться. И вам я ничего приказать не могу. Зато могу просить об услуге. И заключаться она будет в следующем: обещайте, что не предадите его доверия и не станете делать того, что каким-либо образом может причинить ему вред.

Последняя фраза натолкнула меня на совершенно дикую мысль, будто Изма мог подслушать наш с Аргусом обмен любезностями.

– Изма, я не…

– Обещайте! – И столько внезапной напористости было в этом слове, что я даже не задумался над тем, чтобы возразить, лишь быстро кивнул:

– Хорошо. Даю слово. Только я, правда, не понимаю, к чему это все?

– А вам и не нужно. Главное – ответ. Ничего больше. – Прошагав через комнату, Изма поднял с тумбочки поднос с заветренным ужином. – Я принесу вам свежий. – Развернулся и был таков.

Я попытался переварить услышанное, но мозг почему-то отчаянно не желал воспринимать смысл. Уставившись на закрытую дверь, я принялся перебирать в уме все моменты, когда бы поведение старого мекта выходило за рамки обыденного. Прежде он не позволял себе лишнего. Лебезил перед Аргусом, временами снисходил до любезности передо мной. Но чтоб вот так ставить условия? Подобное случилось впервые.

Словно проверял, как я отреагирую. Очень интересно.

Задумчиво хмыкнув, я сбросил одеяло и отправился в ванную. После общения с Измой, сна и усталости как не бывало. Энергия била через край, будто кто тайный рубильник нажал. Не скажу, что настроение от этого автоматически улучшилось, но я хотя бы не чувствовал себя размазанной кашицей. И продолжал думать, думать и думать о том, что во всей этой ситуации было не так…

А не таким в ней казалось абсолютно все. От самого факта моего пробуждения на борту пиратского судна и до таинственного ментального присутствия, заставшего нас в чаще леса. Аргуса с его гневными вспышками я из уравнения пока исключил, но и то не переставал удивляться тому, что за целые сутки он ни разу меня не навестил.

Китхов к нам подослали, это очевидно. Однако непонятным оставалось, как сделавший это выяснил, что Аргус решит пойти через чащу? Предположил, потому что иного способа прокрасться в оцепленный замок не было? Пусть так. Но тогда этот кто-то должен был знать и о тайной тропе, ведшей по лесному дну. Сведущий типчик, к тому же неплохо ладивший с Тенями, раз умудрился подчинить себе целый прайд. Неужели в джунглях Боиджии завелся лейр? А если так, то почему я этому лейру покоя не давал?

Не сумев найти быстрого ответа, я освежился и надел приготовленный накануне наряд.

Практичная одежда, как раз в том стиле, какой я предпочитал, радовала. Черных и серых тонов, без лишних украшений, ярких деталей и прочей ерунды, заставлявшей пищать всех современных модников. Штаны, туника, пояс и сюртук. С капюшоном, конечно же. Еще ботинки, почти такие же, что я всегда носил на Семерке, – мягкие, с загнутыми носами и на шнуровке. Помимо прочего, в комплект входил и новый компактный коммуникатор, а еще бластер.

Коммуникатор я не преминул спрятать за пазуху, а вот как быть с оружием задумался. Раньше я не испытал бы с этим проблем, но с тех пор, как начал почти во всем полагаться на Тени, бластеров не касался. В атаке или защите я оказывался несравнимо полезней, когда, вместо обыкновенного плазмострела, использовал свои мозги и мощь энергии, услужливо плескавшейся под рукой. Прикинув так и эдак, я решил, что лучше, если оружие останется в комнате.

Нарисовался Изма. Без предупреждения и опять с подносом в руках.

На этот раз поднос вмещал сразу несколько тарелок, дымящееся и аппетитно пахнущее содержимое которых, спровоцировало у меня обильное слюноотделение. А ведь за стуки пора проголодаться!

Изма опустил поднос на то же место, с которого совсем недавно забрал, и, обернувшись, многозначительно произнес:

– Надеюсь, когда я вернусь, эти тарелки будут пусты.

Чувствуя, что желудку становится худо от голода, я торопливо закивал:

– Не сомневайтесь. – А после без всяческих церемоний набросился на похлебку, жареное мясо и горячий кесс. Из чего это все было приготовлено, меня особенно не волновало. Но вкус, стоит признать, был отменный! – Спасибо, Изма.

В ответ старик пожал плечами, мол, такая работа, но вопреки собственному же заявлению уходить не спешил.

Я не стал делать из этого трагедию и в промежутках между поглощением пищи, как бы невзначай поинтересовался:

– Ди у себя?

– У себя, – немедленно откликнулся тот. – У себя, и просил его не беспокоить.

Взмахнув ложкой и с сомнением выгнув бровь, я уточнил:

– Прямо-таки просил?

Изма даже глазом не моргнул.

– Всячески давал это понять, – ответил он. – У хозяина сейчас забот хватает. И без назойливых гостей, которые не знают, когда следует остановиться, ему лучше думается.

Я покорно проглотил упрек.

– Считаете, он все еще злится?

Изма мотнул головой.

– Я его об этом не спрашивал. Но вам посоветовал бы постараться поставить себя на его место. Вы, мастер Риши, и без того пользуетесь чрезвычайной благосклонностью хозяина, что само по себе уже необычно. Почему бы вам не начать это ценить?

Отставив тарелку, я поднялся с кресла и прошелся по комнате из конца в конец. И все это под обвиняющим взором слуги.

– Я знаю, что пересек черту…

– Вне всяких сомнений.

– …Но я не со зла. Мне и впрямь показалось, будто в этом странном омовении было нечто… нечто… – Подобрать верное слово оказалось сложнее, чем признаться в собственной бессовестности. Наверное. – Нечто зловещее. Потустороннее.

– Зловещее?

Выдержать его взгляд тоже далось непросто, но я все же упрямо продолжал попытки объясниться:

– Не могу иначе описать. С ним было что-то не так.

Изма не расчувствовался.

– И вы, конечно же, не смогли удержаться от того, чтобы не сунуться в это своим длинным носом. Ведь что-то зловещее и потустороннее, это ведь для вас такая редкость!

– Между прочим, не такой уж и длинный, – по-детски обиделся я.

– Мастер Риши!

Я потупился.

– Да знаю я, Изма! Знаю. Мне, пожалуй, следует пойти к нему и извиниться.

– А вот это вряд ли. Затея, безусловно, хорошая, только хозяин четко дал понять, что в ближайшее время его беспокоить не нужно. Никому. И вам в том числе.

– И что мне прикажете делать?

Он развел руками.

– Ждать. Это единственное, что вам сейчас остается. Нам всем, если уж на то пошло.

– Стало быть, я взаперти? И надолго?

Старик даже отпираться не стал.

– До особых распоряжений хозяина. Впрочем, передвигаться по замку вам не возбраняется. Но наружу, пока соглядатаи там, соваться даже не думайте.

– И на том спасибо.

– Всегда пожалуйста, мастер Риши. Я вам еще нужен?

– Нет, Изма. Не нужны. Я доем и сам отнесу тарелку куда следует.

– Не извольте беспокоиться. Их уберут лакеи.

Я уж было открыл рот, чтобы спросить, о каких таких лакеях речь, но вовремя вспомнил о маленькой армии роботов, содержавших замок в порядке, и успокоился.

– Как скажете.

Изма удалился с поклоном, а я вернулся к… завтраку? Ужину? В общем, к еде. Пока аппетит окончательно не пропал.

Уничтожив все, что лежало на тарелках и щедро залив это кессом, я довольный и сытый откинулся на спинку кресла и невольно стрельнул взглядом в сторону хронометра. Оказалось, что уже перевалило за полночь, отчего я присвистнул – не лучший час, чтобы принаряжаться. Нормальные разумники в такое время отправлялись ко сну. Но я-то, казалось, выспался на миллион лет вперед, так что ни о каком отдыхе и думать не хотел. Оставалось решить, куда деть переполнявшую меня энергию.

Взгляд сам собою остановился на двери. Может, по замку побродить?

В прошлом Аргус запрещал делать это в одиночку, но причиной тому служили его очаровательные питомцы. С тех пор мы с Ксантом и Астой успели неплохо поладить. По крайней мере, они меня знали, а потому не стали бы гонять по замку, как вора…

Чувство, будто за мной кто-то наблюдает, кольнуло в грудь иголкой. Резко насторожившись, я прислушался к себе. Тени шептали: снаружи кто-то есть.

Бесшумно подкравшись к двери, я резко распахнул ее.

По ту сторону никого не оказалось.

Это удивило. А ведь когда имеешь дело с Тенями, трудно ошибиться. Тем не менее полутемный коридор оставался пуст. И только подозрительное влекущее чувство, родившееся где-то в центре груди, настойчиво потянуло наружу.

Лишь выйдя из комнаты, я заметил темный силуэт, маячивший в дальнем конце коридора. Формы он как будто не имел и в скупом красноватом свете ламп казался обычным призраком. Только черным, как пустота, манящая к себе своей непостижимостью.

Ладони вспотели. Я не собирался геройствовать, но в этом видении чудилось что-то неуловимо-знакомое. Настолько, что даже навеяло запах. Прелый и тягучий. Запах паатовых джунглей. Того самого места, где мы столкнулись с китхами…

Сердце мое так и замерло. Я не двигался тоже и все те мгновения, что не дышал, пытался придумать, что делать. Темный силуэт в конце коридора исчез, а вот его ментальный след никуда не делся и тонкой нитью указывал путь, которому я, очевидно, должен был следовать.

Вновь обратившись к Теням, я старался нащупать подвох.

Но такового будто бы не было. Лишь вежливое, но настойчивое приглашение.

Поразмыслив немного, я все же решил от него не отказываться.

Петлял я недолго – всего пару пролетов, а после очутился перед довольно незамысловатой вентиляционной решеткой. Честно говоря, в прошлом мне не единожды доводилось шнырять по подобным штукам, но вот отделаться от легкой клаустрофобии так и не получилось.

Глянув на решетку, автоматически убиравшуюся с помощью ближайшего переключателя, я тяжело вздохнул и дернул за рычаг. Ощущение творящегося вокруг сюрреализма не проходило, но я старался на нем не зацикливаться. Я знал, что вся ситуация буквально пропитана подозрительностью, и все равно не мог устоять. Тени манили меня, и я не хотел им противиться.

Быстро пробравшись через лаз, я очутился в тесной хорде вентиляции, по всему периметру которой тянулись трубы и линии кабелей. Благодаря датчикам, здесь было немного светлее, чем в коридоре – как раз чтобы ни на что не натыкаться при резких поворотах.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – пробормотал я себе.

Стоило отметить, обслуживающие замок роботы свое дело знали. Сомневаюсь, что сюда забирался кто-нибудь из живых, и тем не менее ни на одном из проводков не было и пылинки. Все сверкало, будто только с завода доставленное, и можно было не бояться испачкать одежду и лишний раз нервировать Изму.

Сам лабиринт, как это ни странно, оказался длиннее и куда запутанней, чем я вначале думал. Пару раз приходилось пробираться ползком, отчего нелюбовь к замкнутым пространствам достигла своего пика. В такие моменты Тени вокруг приходили в движение, как будто вынуждая само пространство немного изменяться в угоду моим скромным желаниям. Причем достигался этот эффект практически непроизвольно. Достаточно было разок другой стукнуться макушкой об очередную железку и пожалуйста – путь оказывался практически без преград. Лишь однажды мне пришлось вспомнить, что такое ловкость, когда полз вверх по вертикальной трубе, цепляясь за смотки проводов. В итоге мой поход за неизвестностью превратился в маленькое, но весьма забавное приключеньице…

Завершившееся столь внезапным обрывом, что я едва не свалился в открывшуюся зеленую бездну!

Клянусь, я даже не прикасался к той задвижке! Она раскрылась самостоятельно и, окажись я чуть менее ловким, точно полетел бы вниз, проклиная себя на чем свет стоит. Избежать прощального полета удалось лишь потому, что вовремя ухватился за трубу. Да так и повис.

И висел бы еще, пожалуй, долго, если б не услышал над самым ухом:

– Здравствуй, непоседа.

Чудом не заголосив, я еле слышно пискнул и, прикрыв глаза, уткнулся лбом в холодную шероховатую скалу. Дышал я тяжело и часто, и в тот момент искренне ненавидел весь мир. Меня уже не заботило, кто там решил поздороваться. Выводил из себя сам факт, что подобные «внезапные» столкновения начали превращаться в традицию.

– Вы все сговорились, что ли?! Зачем же все время выскакивать из-за угла?!

Обладатель голоса, в сторону которого я так и не взглянул, ответил с легкой обидой:

– Технически из-за угла выскочил как раз таки ты. Я же всего только ждал твоего появления. И уж точно рассчитывал на что-то более внушительное, чем обвинение в тайном сговоре.

– Слово «сарказм» вам, похоже, незнакомо, – пробормотал я, все еще болтаясь на трубе, точно гуатана.

– Отнюдь, – проговорил загадочный некто. – Однако за годы вынужденного затворничества, похоже, растерял большую часть социальных навыков. Впрочем, я с тобой поздоровался, а ты даже не соизволил ответить. Ну и кто здесь, получается, невежа?

Заставив себя, наконец, разлепить глаза, я всмотрелся в еле заметный на фоне светлой скальной породы силуэт. Я не строил догадок. Как и не делал выводов на основе ментального присутствия, замеченного в джунглях. Я понимал, что это лейр, и подобного соображения более чем хватало. И все же, когда различил худощавого мужчину, облаченного в старую-престарую защитную оплетку и шлем, чуточку растерялся. Прям совсем чуть-чуть.

– Э-э, здрасьте.

– А ты не впечатлен, – проницательно заметил незнакомец, мигнув одним из цифровых бинокуляров – удобные штуковины для тех, кто хочет видеть в темноте. Он сидел на узком выступе чуть ниже вентиляционного отверстия, скрестив под собой ноги и подперев подбородок кулаком. Выражение лица, скрытого маской, было, конечно же, не разобрать, но меня не отпускала мысль, будто он корчит насмешливые рожи.

Я спросил:

– Так это вы заставили меня прийти сюда?

Незнакомец задумчиво склонил голову набок, как будто оценивая мои слова.

– Заставил? – удивился он. – Разве тебя можно хоть чему-нибудь заставить?

Я решил, что вопрос риторический.

– Вы поняли, о чем я.

– Вне всяких сомнений. – Постучав пальцами по подбородку, незнакомец предложил: – Слушай, ты бы не мог перебраться на этот вот выступ? А то мне даже смотреть больно, как ты корячишься. Давай, не стесняйся. Места достаточно.

Глянув, куда он указывал, я сперва засомневался в устойчивости куска скалы, напоминавшего птичий насест, но, немного поколебавшись, выпустил трубу из рук и плавно спикировал в правильную точку.

– Недурно исполнено. – Тип в маске одобрительно присвистнул. – Очень недурно. Даже ток Теней не изогнулся…

Я осклабился:

– Благодарю.

Но он точно не слышал.

– …Словно у тебя какой-то особенный источник… Кто ты такой?

Вопрос, очевидно, был с подвохом и я совсем не торопился на него отвечать. Помимо всего прочего, меня и самого до ужаса интересовало, что он за персона.

– Лучше о себе расскажите. Кто вы?

Тип в маске и потертой оплетке лишь отмахнулся:

– Зови меня Затворником, если тебе так уж нужна определенность.

– А вам – нет?

– Смотря о чем речь.

Присев рядом, я усмехнулся:

– Ага. Например, если речь идет обо мне, верно?

Затворник захихикал.

– Тебя еще удивляет, что кого-то может волновать твоя персона? И это после всех слухов?

– Каких это, например?

– Неужто не слышал? Да по всему Оку Манат и до самого Рукава Маса носятся разговоры о зловещей Темной Сущности, испепелявшей третьесортные поселения. А еще о Черной эскадре, идущей за этой Сущностью по пятам. Уже сгорело как минимум четыре орбитальные станции и пара космических портов. Что дальше-то будет?..

– Ну и бред! Я никого не испепелял! Да и вообще…

– Не кипятись. Я это знаю. Иначе даже время на разговоры с тобой не стал бы тратить. Прихлопнул бы, и дело с концом. – Последнюю фразу он произнес не таким беззаботным тоном, как предыдущие, и это моментально меня насторожило.

Заметив мою реакцию, Затворник проговорил:

– Расслабься. Я же сказал, что не собираюсь ничего подобного делать.

– У вас и не получилось бы, – на всякий случай предупредил я.

Тот на мгновение замер, снова склонив голову набок, и уставился на меня сквозь свои идиотские бинокуляры.

– Может, ты и прав. Меня тоже, знаешь ли, в свое время недооценивали.

– И видимо, поэтому вы теперь обретаетесь на задворках цивилизации и управляете дикими кошками.

Затворник рассмеялся, но без намека на какое бы то ни было веселье.

– С тобой приятно вести диалог, Тень, – заметил он и протянул мне руку.

– По совести не могу сказать того же, – ответил я, из вежливости пожав его ладонь. – Чего вы от меня хотите? Вы же, как и все, чего-то от меня хотите. Ну, так я слушаю.

– Прежде всего, нам надо бы убраться отсюда, пока твой сверхзаботливый приятель не очухался и не устроил тарарам.

Спрашивать, о ком речь, не требовалось, как не пришлось уточнять, с чего Затворник сделал такие выводы. Слишком многие, кто хоть мельком видел нас с Аргусом вместе, замечали то, что бывший страж уделяет мне подозрительно много внимания. Другое дело, что они не знали причин подобной заботы.

– Вряд ли моя судьба его сейчас волнует, – сказал я, невольно вспомнив Изму.

Затворника это, однако, позабавило.

– Ха! Ты так недальновиден. Сдается мне, твоя скромная персона куда важнее для того куата, чем ты можешь представить.

Убогие намеки всегда вызывали во мне дискомфорт, но вместе с тем побуждали задаться вопросом:

– С чего это вы взяли?

– Слишком многое вижу да примечаю.

Я фыркнул.

– Так держать. И все же, я никуда идти не собираюсь. Замок под наблюдением, а лезть обратно в джунгли у меня нет ни малейшего желания.

– Что ж, – слегка разочарованно протянул Затворник, – тем хуже для тебя.

Без всякого предупреждения он схватил меня за воротник и спихнул вниз с обрыва.

Глава 6 Долгий разговор под покровом ночи

Пока падал, я орал благим матом, на все лады распекая проклятого Затворника и свою глупость. Как можно было так опростоволоситься?! Как можно было забыть об элементарной защите?! Какое я, к гнаркам, воплощение Теней, если простейшей ловушки заранее распознать не сумел?! Трижды неразумный и наивный дурак!!!

Как от моего вопля не всполошилась риоммская гвардия на противоположном утесе, в голове не укладывалось. Никаких стратегических мыслей. Только животный страх и полное неверие в реальность раскидистых крон, на бешеной скорости несущихся мне навстречу. Последние секунды перед тем, как ухнуть в гущу листвы, растянулись до невообразимости. Будто время замедлилось. А вместе с ним и я.

Дальше все вышло как-то само собой. Ветки паатов расступились, образовав нечто вроде коридора, сквозь который я и пролетел на бешеной скорости, пока, наконец, не столкнулся с толстенным, почти в два человеческих торса, побегом. Притом столкнулся своеобразно: аккуратно спикировал в клубах черной массы, точно завершил тщательно отрепетированный акробатический этюд. Раз – и готово. Даже пятки не отшиб. Только сердце в груди с трудом удержал.

– Ишь ты… Вот это виртуоз! – присвистнул Затворник, приземлившийся рядом. Голос его переполняло удовлетворение, отчего мои кулики зачесались втрое сильнее.

Все еще утопая в густом черно-синем облаке, я выбросил вперед левую руку. Поток Теней сорвался с пальцев и впечатал ублюдка в ближайший ствол.

– Если жить надоело, мог бы просто сказать!

Источаемый кожей дым, отражением клокотавшей в душе злости скрывал меня в своих клубах.

Впрочем, на засранца это впечатления не произвело. Упираясь спиной в паат, он как заведенный хохотал.

– Хватит ржать! Говори, зачем пытался меня убить?!

Но Затворнику, казалось, все нипочем. Глядя на меня сквозь бинокуляры, он продолжал сыпать идиотскими смешками. И сыпал бы еще долго, если б одно из дымных щупалец не устремилось к нему и не сдавило бы глотку.

– Говори, кому сказано!

Смех оборвался невнятным всхлипом. Но даже несмотря на это, Затворник не прекратил весело подвывать. Еще пару мгновений он продолжал гавкать сквозь слезы, а затем подал знак прекратить.

Помедлив немного, я все же ослабил хватку. Затворник сложился пополам и зашелся в приступе безудержного кашля, который все равно перемежался смешками.

– А ты не так умен, как кажешься, – наконец выдавил из себя он и попытался выровнять дыхание. Глуповатый намордник, видимо, мешал, так что почти сразу же полетел в сторону. – Красивый ихор, кстати.

Я не понял, о чем он. Да и не до того пока было.

Лицо, которое я наконец увидел, шока не вызвало. В прошлом, вероятно, привлекательное, сейчас оно принадлежало человеку неопределенному. Во всех смыслах этого слова. Ни возраста, ни какой-либо иной принадлежности угадать по нему возможным не казалось. Бледная кожа, практически без морщин, черты невыразительные, длинные, седые волосы. Немного удивляли глаза, слишком большие и яркие для подобного типа людей, и да – все еще блуждавшая идиотская ухмылка. Последняя до того бесила, что я не выдержал и новой порцией черного дыма отбросил на ветку ниже.

– Благодарю покорно, – прокричал он и через мгновение по-молодецки запрыгнул обратно.

Понимая, что от этого трюкача можно ждать чего угодно, я оставался настороже.

– Можешь не напрягаться так, – сказал Затворник, потирая горло. – Больше я тебе ничего не сделаю. Клянусь.

– Охотно верю.

Клубящаяся вокруг меня тьма сползла к ногам, но полностью исчезать не спешила.

– Зачем было сталкивать меня сюда? – спросил я, пытаясь смахнуть с ладоней остатки темной массы.

Затворник, с заметным интересом, наблюдавший за моими тщетными стараниями, изогнул бровь:

– Разве не очевидно? Чтобы убедиться, что ты действительно тот, кто мне нужен. Ихор это доказал.

– Тот, кто тебе нужен? – Я нахмурился. – Для чего?

Он улыбнулся почти плотоядно:

– Для того чтобы сделать все, как надо.

Облако у моих ног снова вспенилось. Приплыли! И что это, позвольте спросить, должно означать? Чего он, как надо делать собрался, да еще и с моей помощью?

Эти вопросы мгновенно вылились в устной форме.

– О-о, парень, – протянул Затворник, снова бросив мимолетный взгляд на окутывавшее меня облако, – ты просто не понимаешь, в какое место угодил. Что это за планета, и какова ее история…

– Древний мир, созданный расой юхани в качестве полигона для своих метафизических опытов, – как по учебнику продекламировал я. – Под сенью паатового леса создатели хранили Иглу Дживана, а для пущей безопасности сотворили расу аборигенов, неподвластную влиянию Теней и лейров. Их называют махди, и у них симбиотическая связь с местным плотоядным растением – минном. Ничего не упустил?

Затворник присвистнул.

– А ты хорош. Откуда столько знаешь?

– Зачитывал до дыр трактат Батула Аверре, – ответил я без задней мысли.

Кто ж знал, что после этих слов собеседник едва не поперхнется воздухом?

– К-как ты сказал?

Я повторил:

– Трактат Аверре об истории лейров. Весьма известная, редкая и очень дорогая вещь… – Которую я бессовестно сжег в порыве гнева и отчаяния.

Затворник, то ли прочитал мои мысли, то ли имел к Аверре свои какие-то претензии, хмыкнул:

– Да уж, прямо антиквариат. Вся тонкость в том, что теперь от прошлой Боиджии мало что осталось. Махди практически вымерли, а их связь с минном сошла на нет. Злобные демоны леса исчезли. Некому больше беречь эту чащу от лейров.

– Так ведь и лейров больше нет. – Вспомнив, с кем говорю, поправился: – Практически.

– В этом все и дело! Природный баланс. Нет Иглы, нет лейров, а нет лейров, нет и угрозы для племени. Все просто как дважды два. Понимаешь?

– Я понимаю, что ты мне просто зубы заговариваешь. К чему эти истории далекого прошлого? Они со мной не связаны. Чего тебе надо?

– А ты, я гляжу, разумник действия. Мне такие нравятся.

Ну уж это вообще ни в какие рамки не лезло! Напустив вокруг себя еще больше искрящегося дыма, я сверкнул глазами и со всей убедительностью проговорил:

– Если ты сию же секунду не прекратишь паясничать и внятно не объяснишь, зачем сбросил меня в этой адский лес, даю слово, я изобью тебя до полусмерти, а потом оставлю на откуп Ди Аргусу.

Угроза, как и ожидалось, особого впечатления не произвела. Наоборот – только раззадорила.

– Насколько хорошо ты управляешь ихором? – спросил Затворник, указав на тьму у моих ног.

– Ихором?

– Трудно по-другому назвать дрянь, что прет из всех твоих щелей, – подбоченился он. – Самый натуральный ихор. Появляется, когда Тени становятся чет-то обособленным, стихийным и крайне тяжело управляемым. Прям как в сказках. Дошло, нет?

Честней было бы признаться, что не дошло, но я все же сумел провести параллель между появлением темной массы и собственным эмоциональным фоном. Ихор этот всегда приходил на зов страха, отчаяния или злости. Искаженная форма чего-то до боли знакомого. Тени, вывернутые наизнанку.

– Так насколько хорошо он тебе поддается? – не унимался Затворник.

Я решил ответить действием и, взмахнув ладонью, пустил в сторону болтуна тонкий дымный побег. Я не собирался нападать, лишь продемонстрировать, на что способен. Скользнув по дереву полупрозрачной змейкой, он резко вздыбился перед носом Затворника.

Тот даже не дрогнул. Лишь улыбнулся, точно безумец, и осыпал меня аплодисментами.

– Изумительно! Чудесно! Просто блестяще! – Затем вдруг уселся прямо на ветке и глянул исподлобья. – Только ведь ты все равно нихрена не понимаешь, да? Ничегошеньки.

Развеяв созданную собственными руками теневую змейку, я не стал ничего отрицать. Очень хотелось знать больше. Но как дать это понять и вместе с тем не выглядеть жалко?

Затворник, казалось, мысли все-таки читал.

– Я, быть может, сумел бы кое-что рассказать, – протянул он, потупившись в притворной скромности. – Об ихоре и прочем. Я пусть и не всезнайка, но уж наверняка лучше твоей ненаглядной книжки. Ты ведь уже понял, кто я такой? А, Риши?

– Ну что вы! – саркастически фыркнул я. – Теряюсь в догадках!

– Опять перейдем на «вы»? – хихикнул он.

Я тут же отрезал:

– Обломись! И верни меня в замок.

Затворник растерянно захлопал глазами.

– Куда? К ненаглядному тюремщику? Обратно под замок?

– А вот это уже не твое лейрово дело!

Он примирительно склонил голову:

– Ты прав, Риши. Ты прав. – Но в глубине глаз по-прежнему плясали смешинки. – Не желаешь выслушать предложение поинтересней? Я же вижу, ты вовсе не хочешь просиживать задницу в запертой на все замки крепости. Со мной-то веселее! К тому же я могу рассказать кое-что весьма любопытное о твоей старой подруге-шаманке.

Стало даже как-то обидно. Неужели я выгляжу действительным тюфяком, чтобы так откровенно мной манипулировать? Конечно, было интересно, откуда он узнал о шаманке, но не настолько, чтобы сразу клюнуть на удочку.

– Мне ворошить чужое грязное белье без надобности, – бросил я, наблюдая за тем, как растворяется в воздухе черная дымка с отчетливым синим отливом, этот… ихор.

Однако Затворник не отставал.

– Даже если это белье принадлежит тебе самому?

Я замер.

– О чем ты?

Он вскинул брови:

– О-о! Я тебя все-таки заинтриговал?

– Допустим, – не стал отпираться я. – Пока что, во всяком случае.

Он кивнул и, видимо, решив не злоупотреблять моим вниманием, тут же принялся сыпать подробностями:

– Так вот, твой ихор – штука не совсем для лейров обычная. Это чистый концентрат энергии, весьма непредсказуемый в обращении и трудный в освоении. Редким мастерам-лейрам удавалось создать вокруг себя еле заметный ореол. Но никто и никогда прежде не источал ихор в таких количествах.

Звучало так себе, и я не преминул сказать:

– И что, мне это должно льстить?

Затворник поднял указательный палец вверх.

– Погоди, я не закончил. Ты когда-нибудь встречал Исток лейра в чистом виде?

Я вздохнул. Честней всего было бы сказать «да», однако вспоминать отвратительный эксперимент Майры Метары не хотелось. То, как душу несчастного подопытного вынули из тела и заперли в отдельной колбе, до сих пор вызывало мурашки по всей спине.

Приняв мое молчание за «нет», Затворник продолжил:

– Это субстанция, потенциал которой практически не поддается вычислению. Мощнее любой солнечной вспышки. Ручное орудие судного дня, если хочешь. И если этот самый Исток внутри лейра достаточно могуч, он заставляет и Тени вокруг преобразовываться, что делает последние до ужаса нестабильными и в теории может привести к катастрофе немалых масштабов… Э-э-э, вижу, тебя это не больно-то впечатляет.

Я демонстративно зевнул.

– Еще немного и усну.

– Ха-ха. Хорошо. Ладно. Я понял. Историями про тайны Теней тебя не пронять.

– Нет. Извини. Сыт ими по горло.

– Тогда как насчет возможности остановить апокалипсис, который в скором времени, вероятно, грозит всему сущему?

Наконец-то услышав то, что мне по-настоящему интересно, я невольно приосанился.

– Продолжай.

Улыбка Затворника сделалась плутоватой.

– Я знаю, что приключилось с тобой, Риши, и знаю, чего ты ищешь. Я мог бы помочь тебе в этом. В обмен на услугу, конечно же.

– Ты знаешь, как мне помочь? – В это не верилось даже через силу.

– Я уже довольно давно обитаю в этом месте, изучаю природу Боиджии, ее уникальное взаимодействие с Тенями. И сами Тени, конечно же, тоже. За годы, проведенные в затворе, я выяснил многое и многое отыскал. Запретное, но и полезное в не меньшей степени. Я знаю, как предотвратить выстрел, даже если курок уже возведен. И знаю, как не дать Истоку уничтожить Тени и впустить в наш мир неописуемое зло.

Последние слова вынудили сердце пропустить удар, а затем заколотиться с удвоенной силой. Кровь в венах, казалось, заструилась быстрее, меня бросило в жар. А темный ихор, едва-едва испарившийся, снова свернулся в сизый вихрь. Сразу стало не до шуток.

– Кто ты? – потребовал я. – Очередной лейр на побегушках куатов?

Но он будто растерялся не на шутку и затараторил:

– Что? Нет! Нет-нет! Я не имею никакого отношения к куатам и к их Ордену. Я добровольный изгнанник и не связан ни с Адис Лейр, ни с куатами, ни с кем-либо еще. Я сам по себе. Но все это второстепенно. А главное здесь то, что на самом деле я хочу помочь тебе. Но взамен ты должен помочь мне. Никакого подвоха.

– Откуда изгнаннику знать о том, что может случиться, когда Тени исчезнут?

– Риши, успокойся, и я все объясню, – поднял ладони Затворник. – Когда ты только явился на Боиджию, для меня это не стало открытием. Честно говоря, я бы и не заметил ничего подозрительного, если б вы с шаманкой не надумали пробраться в заброшенный ведьмин дом. Изначально я следил именно за ней. Огиане привязаны к своим сородичам и крайне редко путешествуют поодиночке. Столкнуться с кем-то из них на Боиджии почти невозможно. Тот, кто ничего о них не знает, ничего и не поймет. Я же встречал огиан и раньше, а потому с огромным вниманием отнесся к тому, чем она здесь занималась. Шаманка что-то выискивала. Почти сразу стало понятным, что ей нужен был ты. Я тогда еще ничего о тебе не знал и только наблюдал со стороны.

Рассказ вышел таким убедительным, что не поверить в него было почти невозможно. Однако вот что настораживало: ни я, ни Тассия Руэ не заподозрили слежки, тогда как лейры всегда оставляли ментальный отпечаток. Если б Затворник околачивался поблизости, мы бы легко его вычислили.

На это он возразил:

– Я называю себя Затворником потому, что большую часть времени и вправду провожу вдали от чужого внимания. При этом сам всегда смотрю вовне. У меня есть друзья, что заменяют мне глаза и уши. Именно от них я узнал, кто подбросил к трапу твоего корабля криокуб. Поскольку этот кто-то обитает в замке, то я попросил их всегда держать его в поле зрения. Я подозревал, что рано или поздно ты можешь объявиться на его пороге. И что же? Я оказался прав!

– Твои друзья? – переспросил я и, охнув, тут же сам дал ответ: – Махди! Так они не вымерли?!

Затворник качнул головой, затем повернулся и просвистел куда-то в лиственную тень. Это оказалось до того неожиданно, что я вздрогнул, когда на его пронзительный свист кто-то отозвался.

Едва я успел моргнуть, лес вокруг ожил, зашевелился и явил нескольких крылатых существ, верхом на которых восседали аборигены-махди. Последних я узнал благодаря статуэткам, украшавшим спальню в замке. Они и выглядели точь-в-точь как статуэтки: такие же мрачные, решительные и с удивительно яркими синими глазами на бугристых и будто высеченных из куска скалы лицах. Пернатые ящеры, которых махди сумели оседлать, заставляли прочные ветви паатов жалобно стонать под мощными лапами.

Встретить живых махди лицом к лицу – уже событие из ряда вон, но столкновение с пестрыми в своей расцветке килпассами (а это были именно они), выбило бы из колеи любого. Во всяком случае, моя отвисшая челюсть еще долгое время не желала возвращаться на место.

– Тени здешнего леса, – представил Затворник. – Не такие несговорчивые, как те, кого в свое время именовали так же. И куда более опытные шпионы. В особенности если дело касается… кхм… Теней. Впрочем, стоит отдать вам должное, Риши. Ты, шаманка и тот третий, кого ты отчего-то звал братом, умело заметали следы. Жаль, вы не знали, что ведьмино жилище имеет свои секреты. Немного поусердствовав, я выяснил, кого вы скормили минну и куда отправились затем.

При упоминании Мекета все мысли об аборигенах начисто выветрились, а ладони, заново покрывшись тонкой пленкой ихора, сжались в кулаки.

Затворник улыбнулся губами.

– Я много чего сумел выяснить о твоих спутниках и о тебе самом. Кое-что удивило. Что-то позабавило. Но вот чего я до сих пор не понимаю, так это причину, из-за которой с тобою носится бывший страж-куат.

– Я бы и сам не прочь узнать ответ на этот вопрос, – пробормотал я, мысленно удивившись тому, что Затворник в курсе того, что Аргус уже не числится в стане стражей и приспешников Ордена куатов. Воистину, кто умеет наблюдать, владеет ключами к Вселенной!

– Вернусь к главному, – продолжил он. – Даже когда вы всей честной компанией отправились в неизвестность, мне уже стало ясно, чем дело кончится. Подтверждение же я получил немного позже, когда леди с Тетисс вернулась обратно, но уже без вас. Компанию ей составлял маленький летающий робот…

Я опешил. Диана возвращалась сюда после Шуота?! Когда?! Как?! И главное – зачем?! Да и откуда было взяться СиОБи, если Тассия Руэ собственноручно превратила его в металлолом прямо на моих глазах?!

Затворник все понял и поспешил пояснить:

– Она появилась буквально за считаные часы до того, как над городом завис риоммский акаш. Не представляю, сама ли леди стала причиной такого переполоха, но убежден, что шутить с нею не следует.

«Это уж точно», – подумал я, живо представив целеустремленную Диану.

– Чтобы получить доступ к памяти робота, пришлось здорово извернуться. И тем не менее мне это удалось.

Споткнувшись о самодовольный взгляд Затворника, я поспешил возразить:

– Робот уничтожен. Я сам это видел.

Он же пожал плечами:

– Видимо, у нее был такой не один. Я, знаешь ли, не уточнял.

– Это ж сколько усилий! – Я не насмехался. Уровень предприимчивости лейра и впрямь впечатлял. Умудриться провести Диану Винтерс, да так, чтоб она об этом не заподозрила? Без дураков, на это был способен только мастер. – И все ради меня? Для чего?

– Ты ведь и без моих подсказок понимаешь свою ценность для определенного круга лиц, не так ли? Как и причину, из-за которой они пытались тебя прикончить?

Не сводя с него глаз, я кивнул:

– Когда вселенной грозит смерть, любые усилия оправданны.

– А цель и в самом деле благая – не позволить Теням исчезнуть. – Затворник подмигнул. – Все ваши беседы тщательно документировались механическим шпионом леди Орры и, раз уж ты уверен в его гибели, должно быть, автоматически копировались. Может, даже прямиком в процессор точно такого же лакея. Кто знает? Но я их, конечно же, изучил. Само собой. И потому знаю все. И о Хранителе Алого озера, и о Двери юхани, и об Истоке, способном спровоцировать коллапс невиданных масштабов…

Почему-то, когда Затворник произносил эти жуткие вещи в свойственной себе плутоватой манере, все казалось какой-то игрой. Увлекательной, но не слишком серьезной. На контрасте с ним, я вообще о чем-либо подобном задумываться боялся. Понимал степень угрозы, но полагал, что, если позволю страхам глубже пробраться в разум, не смогу побороть отчаяние, которое неизменно расцветет на благодатной почве сомнений.

– Твое лицо, как шедевр – невозможно отвести глаз. Столько эмоций! Понятно, из-за чего такая, как леди с Тетисс, положила на тебя глаз. Никогда не задумывался о карьере актера?

Я показал ему средний палец. Лейр закатил глаза.

– Так и быть, перехожу к сути. Я знаю о предложении шаманки запереть твои таланты внутри твоего же разума, вернуть все как было, и тем самым существенно снизить шансы на неблагополучный исход для всех нас. – Снова улыбка, будь она неладна! – Затея интересная, но, боюсь, бессмысленная. Не знаю, понимала ли это сама огианка, но мощь, которой наградил тебя Рас Гугса, слишком велика. Рано или поздно она бы сломала любые запоры.

– А у тебя есть идеи получше? – Я старался говорить равнодушно, хотя внутри просто умирал от страха позволить себе капельку надежды.

И ведь не зря боялся. Ответ припечатал, будто гранитом по темечку:

– Идей получше нет. – Затворник помолчал. – Но. Откровенно говоря, я вообще сомневаюсь, что тебе нечто подобное нужно. Угроза-то миновала.

Я заморгал, часто-часто.

– То есть?

И снова получил в награду целую кучу идиотских смешков.

– А ты бедный и не заметил? Возвращение с мертвой планеты юхани изменило тебя сильнее, чем кажется, Риши. И дело не в речах Хранителя или поступках шаманки. Помнишь, что я сказал вначале об ихоре? Он получается, когда Тени становятся обособленными. Оторванными от общего потока. Короче, активными. Раньше ты не мог создавать его в таких количествах. Так в честь чего теперь вдруг начал?

Я не опешил и не застыл пораженный. Я и сам не раз над этим задумывался. Только ответа все не находил. Я ждал, что Аргус или Изма прольют хотя бы толику света на то, что случилось в Гробницах юхани. Но они упорно молчали. Как будто опасались чего-то. Возможно, слишком бурной реакции? А почему? Неужели из-за правды?

Я уставился на Затворника в ожидании продолжения, хоть и чувствовал, что дальнейшие его слова мне, скорей всего, не понравятся. Тот смотрел в ответ, и в этот момент казался самым открытым человеком из всех, что я когда-либо знал.

– Все просто до безобразия, – сочувственно улыбнулся он. – Риши, ведь ты погиб на Шуоте.

Глава 7 Скрытый лаз

Он не сказал ничего нового. Лишь то, о чем я и сам догадывался, только не обращал должного внимания.

Впрочем, знать наверняка и догадываться – совсем не одно и то же, а потому легкий ступор я все же словил. Пока слова Затворника укладывались в голове, резонируя с внутренними ощущениями, я просто глазел в никуда и ни о чем не думал.

– Понимаю, такую правду нелегко принять…

Я жестом попросил его замолчать.

– Дело не в правде. – Вышло мрачнее, чем планировал, но, по сути, в этот момент был честен как никогда.

Истина и в самом деле оказалась ни при чем. Как и ни одна из точек зрения, с которой на нее можно было взглянуть. Проблема, если таковое слово в этом контексте уместно, заключалась в молчании. Чего Аргус опасался? Испугался, что, вопреки всем правилам, я не остался расплющенным в лепешку под какой-нибудь каменюкой? Или переживал, что я не сумею держать себя в руках, узнав правду? Ждал, будто стану кидаться на каждого встречного? Счел опасной нежитью? И потому все это время так подозрительно вел себя? Боролся с естественным отвращением?

Жалобный стон массивных ветвей паата под ногами вывел меня из задумчивости и заставил воззриться на дождь из листвы и щепок, посыпавшийся с кроны под напором моих сил. Возбужденно заерзали и зароптали килпассы. Наездники-махди, тщетно пытавшиеся их утихомирить, удрученно качали головами.

– Попридержи-ка гофаев, Риши. – Внезапная осторожность в голосе Затворника заставила сосредоточиться, и гигантское дерево тут же угомонилось.

Я огляделся. Ихор, прежде размеренно пенившийся у моих конечностей, расползся едва ли не по всему паату. Темная, с яркими сапфировыми вкраплениями дымка выглядела мором, заразившим могучее дерево, и едва не касалась пернатых змеев. От самого себя сделалось до того тошно, что следующие несколько мгновений я тщетно пытался привести ум в состояние покоя. Ни ерничать, ни злиться не хотелось.

Мало-помалу охватившая округу мгла начала растворяться, но сам поступок еще долго терзал мысли моих новых знакомцев, отражавшиеся на их лицах. Когда килпассы утихли, махди переглянулись и о чем-то забормотали на своем. Ругались, быть может?

– Риши, слушай, если ты все еще сомневаешься в моих словах…

Я перевел взгляд на Затворника, чье выражение утратило всякую беспечность. Он казался как никогда сосредоточенным. И самую малость взволнованным.

– Не сомневаюсь, – ответил я, чем сделал большую ошибку.

Едва слова сорвались с языка, настороженность Затворника мгновенно сменилась презрительной ухмылкой. Он протянул:

– А. Так тебя уязвило, что твой приятель-куат тебе об этом не сказал, да? Как интересно.

Я напрягся быстрее, чем он успел сопроводить свои слова многозначительным движением бровей. Дымное щупальце, выросшее из левой кисти, молниеносно обвилось вокруг его горла – совсем немного сдавить, и шея переломится.

– На что это ты намекаешь?

Затворник тут же отступил (фигурально выражаясь), хотя страха не выказал.

– Спокойно. Я ни на что не намекаю. Лишь изумляюсь твоей неисправимой наивности. Серые стражи бывшими не бывают. Не следует им доверять.

– А я никому и не доверяю.

Однако он не купился.

– Ох, и врунишка же ты, Риши! Не надо быть элийром, чтобы понять ход твоих мыслей. Серый страж не сказал всей правды, и тебя это задело. Ты думал, он тебе друг или хотя бы союзник, и теперь недоумеваешь, почему он умолчал о самом главном. Ничего не упустил?

Не в бровь, а в глаз, как говорится. Ихор у горла лейра развеялся.

– Он мог и не знать всего, – заметил я, по большей части лишь для того, чтобы отвадить мерзкий и насмешливый внутренний голосок. – Он мог подумать, что я ранен, и потому забрать на корабль. Ты твердишь о моей смерти, однако, вот он я – вполне себе живой. Труп совсем не напоминаю. Откуда Аргусу это знать?

Затворник, к моему удивлению, согласно кивнул:

– Это правда. Ты и впрямь очень даже жив, однако… – он выдержал драматичную паузу, – тут есть кое-какая деталь, в корне меняющая дело. Ты, Риши, сейчас здесь, на Боиджии, в то время как твое прежнее тело превращается в песок на Шуоте.

– Что значит «прежнее»?

Меня, точно недоумка, одарили очередной снисходительной улыбочкой.

– С Тенями возможно все, дружище. Если вспомнишь принцип пробуждения способностей в потенциальном лейре, то сам догадаешься.

Влекомый не столько любопытством, сколько привычкой сыпать знаниями о лейрах и Тенях, я проговорил:

– Того, кто хочет открыться потоку Теней, подвергают испытанию, ритуалу. Можно сказать, доводят до клинической смерти, а потом заново оживляют. Сам претендент при этом меняется безвозвратно как духовно, так и физически. Если выживает, конечно.

– Правильно. – Затворник широко улыбнулся и неожиданно пробормотал себе под нос: – Я, пожалуй, единственный, кому повезло избежать этого ужаса. – Затем снова сверкнул глазами: – Но ты-то у нас случай особый. Это догадка, но я убежден, что она верна. Мне кажется, твой Исток оказался настолько могуч, что после уничтожения тела, соткал себе новое. Прямиком из потока.

От этого бреда у меня челюсть так и отвисла.

– Чего?

– Штука в том, Риши, что Исток не может обойтись без оболочки. Я полагаю, первое твое тело Гугса создал в качестве удобного футляра и одновременно усилителя резонансного взаимодействия с Тенями. Оно погибло, а привычка жить в домике осталась.

– Чего?!

Затворник всплеснул руками:

– Да что ты заладил-то? Я говорю, лейры всегда плохо ладили со смертью, а Исток вообще такой банальной слабости не подвержен. Тело может погибнуть, но сам дух, само воплощение Теней никуда не исчезнет. Некоторые природные процессы необратимы. И даже Исток обязан им подчиняться.

Откровенно говоря, слушать все это было больнее, чем узнать о своей безвременной кончине. И если последнее я хотя бы мог почувствовать на уровне подсознания, то вот от всех остальных заявлений Затворника хотел выть во все горло. Что это за хрень?!

– Это чистейшей воды бред. Ахинея. Ничего более идиотского в жизни своей не слышал! – Меня распирало от возмущения. Сколько еще чепухи придется выслушать, чтобы наконец разобраться в себе?!

– Ты так считаешь? А как же твое самоощущение? Неужто не видишь разницы? Раны, которые сами собой затягиваются? Сочащийся ихор? Из метафорического образа воплощенной Тени ты, Риши, стал ею по факту. Ты погиб и возродился. Новым собой.

– Так не бывает. И так не должно быть, – заявил я с прежней пылкостью, но все слабеющей внутренней убежденностью. – Это все не сказка, а я – не мифический зверь.

Тон Затворника сделался снисходительным:

– Понимаю твое состояние, Риши, и, пожалуй, реагировал бы так же. Но, хочешь не хочешь, а тебе придется принять все как есть. Ты Исток, воплощенная Тень, самодостаточная и независимая от единого потока. И хватит об этом. Я тебя сюда притащил не ради психотерапии.

И на том спасибо, хотел вставить я, но вместо этого, понукаемый новыми открытиями, спросил:

– Ты сказал, что попросишь об услуге взамен на помощь. Однако, судя по твоим же словам, помощь мне теперь не особенно-то и нужна. Если я и впрямь… умер, – произносить это слово было до того неловко, что голос дрогнул, – а затем возродился свободным, то, значит, не могу уничтожить поток. Ты сам это сказал: «угроза миновала». Ты никак не посодействовал этому, а потому ни о какой ответной услуге и речи быть не может. Или я не прав?

Новую улыбку Затворника словами описать было невозможно. Он вроде и раздосадовался попаданию впросак, но при этом остался доволен тем, как я его подловил. Странный тип, ну, правда.

– А разве сама информация, что я дал тебе, ничего не стоит? – хитро прищурился он.

В ответ я пожал плечами:

– А что она меняет-то? Узнай я обо всем раньше или позже – разницы никакой. Так или иначе, Теням ничего не грозит.

– Лихо соображаешь, пацан. Хотя далеко не во всем прав.

– И как это понимать?

Продемонстрировав мне все свои тридцать два зуба, Затворник охотно объяснился:

– По правде, здесь и кроется суть услуги, о которой я собирался тебя просить. Если ты знаком с историей Боиджии, то должен знать о том, для чего вообще юхани ее создали.

Осторожно кивнув, я сказал:

– Что-то вроде хранилища, где они припрятали все свои тайные знания, перед тем как развоплотиться и стать Тенями. – Помолчав немного, я добавил: – На мой вкус, весьма недальновидный поступок. Если верить Аверре, юхани создали слишком много опасных вещей. По-настоящему опасных. Разумней было бы уничтожить их с концом, а не прятать. Оставив даже самый ничтожный шанс на то, что эти артефакты могут быть найдены, они подвергли Галактику опасности.

– Какой-то ты неромантичный.

Моим ответом на это был долгий и многозначительный взгляд.

– Ладно, – тут же отступился он, – понимаю тебя. Когда столь плотно работаешь с Тенями, о романтике думать некогда.

– Не сочти за грубость, но мне кажется, что у тебя от чрезмерного затворничества крыша немного поехала.

Тот даже отпираться не стал.

– Есть такое. Чуть-чуть. Но я с этим борюсь. Как и с тем, что обнаружил недавно тут, в лесу.

– Может, скажешь уже, что это?

– В том-то и дело, что я сам не знаю. Потому и хочу привлечь тебя, чтобы выяснить.

– И что я должен сделать?

– Как можно больше ихора!

Первым порывом было спросить, для чего, но в голове всплыла еще одна (да-да!) любопытная мысль, которую я и озвучил:

– Рассчитываешь, что он укажет путь?

Затворник снова впечатлился:

– Исток куда сообразительней, чем прикидывается. И часто ты строишь из себя незнайку?

– По случаю, – поскромничал я. – И я не строю. Чаще всего я и впрямь мало что понимаю.

– Верю с охотой. И ты прав – да, теневой ихор действительно по-особому реагирует на следы юхани. Как компас, фактически.

Поскольку не он один мог выдавать себя за саркастичного выродка, я елейным голоском пропел:

– Откуда тебе знать об этом, если, по собственным же словам, ты никогда ихор не создавал?

Судя по выражению лица, Затворнику мой подход понравился. Он выдал:

– Ну, у меня было множество примеров для наблюдения. Да и сам я не дурак, положим. Ты вон тоже быстро докумекал, хотя едва ли на личный опыт опирался.

Что ж, это было справедливое замечание. И раз уж ходить вокруг да около я не любил, перешел к главному:

– С чего нам начать?

– Сперва сделай то, что у тебя лучше всего выходит: разозлись.

Вопреки напутствию, я собирался засыпать Затворника очередной порцией вопросов, но тут в кармане негромко завибрировал коммуникатор. Выданная Измой на непредвиденный случай, штучка напрочь вылетела из головы. Так что, когда тихий зуммер заиграл, все, кто в тот момент находились поблизости, насторожившись, вытаращились на меня, будто на сумасшедшего с гранатой.

Вынув коммуникатор из-за пазухи, я без особого, впрочем, рвения нажал кнопку «принять».

Из динамика донесся раздраженный старческий голос:

– Мастер Риши, где вы?

Возмущение Измы заставило растеряться и ляпнуть первое, что на ум пришло:

– Гуляю. – И не ложь, и не правда.

Повисла продолжительная пауза.

– Г-гуляете? Что это значит?!

Бросив мимолетный взгляд в сторону Затворника, насмешливо выгнувшего бровь и вслушивавшегося в разговор с особым тщанием, я закатил глаза и бросил в микрофон:

– Изма, вам объяснить значение слова?

– Не нужно. – Фырканье старика было столь громким, что, казалось, могло шевелить листву на паате. – Я зашел навестить вас, но не застал. Почему вы ушли, никого не предупредив?!

Он меня еще и отчитывать будет? Темные клубы ихора сами собой стали сгущаться вокруг.

– Я же не заключенный, вы помните?

Новая пауза. Но уже короче первой.

– Разумеется, помню. Однако и вам напомню, что вас настойчиво просили не покидать пределы замка, а я прекрасно слышу, что вы сейчас вне его стен. Вы на улице? Вам бы не помешало с большим уважением относиться к тем, кто вас приютил.

Стало не то чтобы неловко, скорей напряженно. В мысли прокралось подозрение, что…

– Изма, это вы потеряли меня или Аргус?

– Хозяин все еще… занят и не знает, что вы гуляете.

Бесшумно выдохнув, я ответил:

– Буду признателен, если он и не узнает.

– Но, мастер Риши!..

– Изма, вам не о чем беспокоиться, – твердо проговорил я под одобрительный кивок Затворника. – Со мной все хорошо. Вернусь достаточно быстро. Как только завершу одно дельце…

– Вы ведь понимаете, что будет, если правда о вашей прогулке всплывет? Хозяин не обрадуется.

Вспомнив далеко не самый теплый разговор у бассейна, я сказал:

– Как-нибудь переживет. – И без малейших колебаний отключился… чтобы тут же столкнуться с вялыми аплодисментами Затворника:

– Да здравствует самостоятельность! Мои поздравления, герой.

– Заткнись, – беззлобно бросил я, спрятал коммуникатор обратно и покосился на ближайшего килпасса, беззаботно клацающего челюстями в попытках поймать хоть одну из снующих меж листвы красноперых пичуг. – Полагаю, в путь отправимся верхом?

– Точно. Только отдельного зверя я тебе не выделю. Полетишь с одним из махди. Не против, надеюсь?

– Ничуть.

Я приблизился к пернатому ящеру и невольно вспомнил гофаев. Зверюги отличались практически во всем, но только не в отношении к собственным наездникам. И те и другие, казалось, одинаково добродушно воспринимали тех, кого возили. В надежде наладить ментальный контакт, я протянул к килпассу руку, но махди, что сидел верхом, отрицательно качнул головой. Я смутился. И правда, что за дурь соваться к чужой животине? Но махди, казалось, не обиделся, а, протянув жилистую руку, помог мне забраться в седло.

– Держись крепче, Риши, – посоветовал Затворник.

Когда килпасс, понукаемый наездником, вдруг резко соскочил с ветки вниз, я чуть не вывалился из седла. От падения уберег инстинкт, заставивший вцепиться в аборигена, точно в родную мать. Тот что-то пробормотал себе под нос, после чего расхохотался. Наверное, веселился моей неуклюжести. Решив, что это и впрямь смешно, я чуток расслабился и, пока проносились под очередной раскидистой кроной, пытался отыскать взглядом Затворника.

– Не вертись! – послышался с боку его окрик.

Скорость, которую развивали килпассы, без шуток, кружила голову. Не всякий прыгун на такую способен. Ветер шумел в ушах, трепля волосы. Запах прелого воздуха исчез, сменившись прохладной ночной свежестью. Небольшой любитель летать, я все же не сумел остаться равнодушным. Особенно когда глаз зацепился за местные виды, доступные лишь с такой высоты.

Если днем Великий боиджийский лес радовал глаз всеми оттенками зеленого, то с наступлением ночи раскрывалась его подлинная красота. Люминесцентные цветы и лишайники, облюбовавшие едва ли не всю нижнюю часть паатов и заливавшие округу голубовато-сиреневым светом, придавали ему особое полумистическое очарование. И это невзирая на полчища ночных хищников, резво снующих с ветки на ветку в поисках еды. Китхи, гуатаны, крохотные туа-летяги, кого здесь только не было! Попалась даже колония плотоядных лоз, в чьих ловчих сетях болтались иссохшие останки заплутавших жертв (притом не только животного мира).

Вдруг махди-наездник сказал практически на чистом риоммском:

– Навернешься в такую сеть, доставать не полезу.

Я принял предупреждение не слишком разевать рот по сторонам, но от вопроса не удержался:

– Он что, вас всех нашему языку обучил?

На что абориген, громко фыркнув, отозвался чуть ли не с возмущением:

– Мы не такие дикие.

Резонно, учитывая, что я практически ничего не знал о махди.

Прежде чем Затворник дал сигнал на снижение, мы преодолели еще несколько километров под кронами. И вот что удивительно: за все время полета, занявшего около получаса, я ни разу не услышал просьбы задействовать ихор.

Пришлось напомнить.

– Ты же сказал, что не знаешь, где искать место.

Мы спикировали на одно из мертвых деревьев, насквозь проросшего мерцающими бледной лазурью лозами-паразитами. Под стволом, дико изгибавшимся почти параллельно земле, обнаружилось нечто вроде прогалины, куда по неведомой причине ни одно растение не осмеливалось пустить побеги. Даже сам паат, засохший много лет назад, казалось, избегал этого места, что определенно не могло быть простым совпадением.

– Я сказал, что не знаю, что искать, – ухмыльнулся тот по-идиотски, спрыгнув на толстую ветку. – Остальное ты сам додумал.

Я молча закатил глаза. Спорить бесполезно.

Спешившись, сам спросил:

– Что я должен сделать?

– Пусти ихор по прогалине. Глянем, как он среагирует.

– Почему ты вообще решил, что это именно то самое место?

Затворник долго всматривался мне в лицо, а потом ответил с улыбкой:

– Я же говорил: есть кое-какой опыт.

Что бы это значило? Уточнять я, конечно, не стал. Да и к чему? Знал же, что наболтает всякой чепухи, от которой голова потом только вспухнет. Лжи в этом своенравном балагуре, может, и не ощущалось, но вот недомолвок – устанешь считать. Не будь я сам чрезмерно любопытным, на шаг бы в этот лес даже не ступил.

– Эй, а у тебя неплохо выходит!

Вынырнув из мысленного омута, я бросил взгляд на густое темное облако, стремительно убегавшее от меня к широкой поляне внизу.

– О! Похоже, я был прав, а?! – Казалось, лицо Затворника вот-вот треснет, столько самодовольства в нем было. В сердцах он даже по-братски шлепнул одного из аборигенов по плечу. Тот, точно загипнотизированный, уставился на ихор и даже не шевелился. – Риши, прибавь-ка!

– Я тебе дойное животное?

Он тут же скривился.

– Ой, не надо! Чего тебе стоит? Говоришь так, будто собственную кровь сцеживаешь.

– Откуда тебе знать, что это не так?

Вопрос был из разряда риторических, и сам Затворник это прекрасно понимал. Хоть и не отказался от очередной загадочной ухмылочки, намекавшей, что я опять чего-то не понимаю.

– Нет, Риши, даже не будь ты Истоком, знакомство с тобой все равно стоило бы ценить. Ты умудряешься сочетать несочетаемое, отчего выходит ну просто адская смесь!

Если это был комплимент, то чересчур завуалированный. Настолько, что я не разобрался, стоило ли мне на него обижаться. Решив, в конце концов, не тратить время, я продолжил сосредотачиваться на ихоре, странными концентрическими кругами сгущавшемся над прогалиной. Спустя несколько мгновений до моих ушей начал доноситься едва заметный шум, похожий на тихий шепот. На всякий случай глянув на своих спутников, я понял, что не один его слышу. Пернатые ящеры выглядели взволнованными, их цветастые хохолки то и дело тревожно поднимались и опадали. Махди переглядывались и пытались успокоить животных. Сам лес вокруг, казалось, недовольно зароптал.

– Весьма зловеще, не находишь? – осведомился Затворник, подмигнув мне.

«Клоун», – мысленно постановил я.

– Что дальше?

– Наблюдай.

Проще некуда. Я снова вперился в темные круги, заполнившие прогалину, и спустя какое-то время начал замечать небольшие изменения в рисунке. В изображении окружностей стали заметны пробелы, а там, где ихор плотнее всего собирался, в самой почве проявлялись слабые углубления.

Махди, наблюдавшие с почтительного расстояния, заволновались и повскакивали обратно в седла.

Я глянул на Затворника:

– Чего это они?

– Думаешь, старые привычки легко перебороть? Махди с молоком матери впитали, что Тени – это зло в чистейшем виде. Не удивляйся особо.

Я и не стал. Какая мне разница, чего они себе там навыдумывали?

Меж тем рисунок на прогалине сделался четким. Как если бы ихор был красками, которыми чья-то невидимая рука заливала такие же невидимые рамки. С каждым следующим мгновением узор как будто тяжелел и сильнее вдавливался в почву.

В один из моментов, когда рисунок окончательно проявился целым набором концентрических кругов, напоминавших схему звездной карты, прогалина вдруг взяла да и обрушилась внутрь себя. А на месте клочка земли открылся широкий лаз. Вот только куда, мне пока было неведомо.

– Ой, смотри-ка, я был прав! – просиял Затворник и повернулся ко мне. – В который раз, между прочим.

Задумавшись на секунду, а не послать ли его куда подальше вместе со всеми закидонами, я все же промолчал. Зайти так далеко и вдруг на попятную? Нет, это было не про меня.

– Снова подземелья, – вздохнул я и бесстрашно шагнул в нору.

Глава 8 Все мы предатели

Ну, как бесстрашно. Я просто не подумал, что на той стороне спуска могло поджидать что-нибудь по-настоящему неприятное, отсюда и храбрость взялась. Хотя, говоря по совести, вовсе не она вела меня вперед, а гнарково любопытство. Шагнув в нору, я на самом деле не отдавал себе отчета, что она может оказаться слишком глубокой, а приземление на дно, если таковое вообще имелось, – болезненным. И все же, назад было не повернуть.

Края спуска, вернее, та их часть, что еще оставалась видна в призрачном свечении лиан и соцветий, была неровной и отдаленно напоминала старые-престарые ступеньки. Слегка осыпающиеся и косые, они почему-то показались мне достаточно устойчивыми, чтобы выдержать вес взрослого человека.

Кто может сказать, почему в такие моменты интуиция предпочитает отворачиваться?

И дураку понятно, что без хорошей страховки спускаться по столь подозрительной лестнице не стоит. Но я, видно, был из той особенной породы дураков, что предпочитали делать, и только потом думать о последствиях. По крайней мере, не стал утруждать себя размышлениями, когда наступил на самый верхний из выступов. Естественно, он тут же осыпался, отчего моя костлявая задница сосчитала все оставшиеся ступеньки до самого низа.

Звук, с которым я унесся с глаз Затворника и аборигенов, напоминал чуть удивленное «У-у-ух!». О чем сам Затворник позже и рассказал. Справедливости ради стоит добавить, что технически мое падение нельзя было назвать прямым, поскольку нора удивительнейшим образом изгибалась змеей, отчего и сам спуск больше напоминал скольжение по влажной почве. Так что кричать «У-у-ух!» в этом ключе было более чем уместно.

Несколько секунд мы нелепо топтались на месте в кромешной темноте, пока приземлившийся рядом Затворник не сотворил световой шар. Небольшая, с кулак, сфера из энергии Теней заливала ровным холодным сиянием часть пола. И ухмыляющееся лицо самого лейра, взиравшего на заляпанного грязью меня с легким оттенком превосходства.

– А ты так не можешь! – И если б я в этот момент не пытался оттереть прилипшие к штанинам комья сырой земли, уверен, он бы еще и язык показал.

– Хоть какая-то от тебя польза, – отмахнулся я и, бросив бесполезную затею – грязь только сильнее въедалась в ткань, – сосредоточился на месте, в которое привела кривая хорда норы.

Пещера. Огромная пещера, больше, чем я когда-либо мог вообразить, теряла потолок и стены где-то в темноте далеко за пределами видимости. Пол под ногами был выстлан чем-то вроде гладких плит, составлявших некий витиеватый орнамент. Материал цвета старинной бронзы казался незнакомым и на ощупь напоминал что угодно, но только не металл. Хотя внешне на металл больше всего и походил. А еще, не скажу в силу каких причин, но орнамент, вычерченный на полу, при долгом и пристальном взгляде, как будто изменялся. Я уже встречал нечто подобное. В Храме лейров на Шуоте.

– Как странно… – Мои слова сопровождались слабым эхом.

– Что? – Затворник сразу встрепенулся.

Я указал на плиты:

– Рисунок движется сам по себе. Не думал, что где-нибудь еще встречу подобное.

Лейр приподнял брови и лениво почесал за ухом.

– Гробницами юхани впечатлился?

– А разве не следовало?

– Шуот умеет поражать, – пожал он плечами, – но только если ты сопливая малявка. Только без обид. Храм посреди пустыни, обелиски там всякие… Все это красиво, не спорю. Но по большей части бессмысленно. Когда чего-то становится слишком много, его ценность снижается. Так и с «местами силы», которыми юхани в свое время напичкали Галактику. Я повидал парочку. Даже здесь, на Боиджии кое-что раскопал. Так что научился не дрожать от священного трепета перед каждым убогим склепом. И тебе советую поступать так же. Чем меньше чем-то восхищаешься, тем ниже шанс разочароваться.

Развивать тему дальше я не стал, но за внезапную тираду поблагодарил. Ведь она добавила очередную деталь к большой мозаике личности Затворника. Его истинное имя и цели по-прежнему оставались загадкой, но отношение к юхани и их наследию кое о чем говорило. Лейр непросто не трепетал перед предтечами Теней. Он их люто ненавидел. И пусть как мог старался скрыть ненависть за широкими ухмылками и простодушным взглядом, я все же распознал намеки в глубине выцветших глаз.

– Будем пялиться друг на друга или делом займемся? – хмыкнул он.

Я закатил глаза и отвернулся. Пускай дальше думает, что он весь из себя такая загадка.

Я поманил лейра вглубь подземелья. Вообще-то, мне нужен был только его светящийся шар, но что поделать, если без своего создателя он бы и с места не сдвинулся?

Звук шагов дробился и множился. Запах сырой земли щекотал ноздри. Было холодно. Мы продвинулись вперед где-то на десяток метров, но ни конца, ни края пещеры так и не заметили.

– Ты уверен, что здесь вообще что-то есть?

– Пусть твой ихор нам об этом скажет. – В холодном сиянии светильника лицо Затворника казалось таким же неестественно бледным, как у Аргуса, а в чертах проступало больше обычного морщин. В этот момент он выглядел старым настолько, что мог бы перещеголять Майру Метару.

Не желая снова быть уличенным в чрезмерном внимании, я поспешил сотворить порцию темной субстанции. На сей раз не пришлось даже напрягаться. Стоило лишь пожелать, ихор вмиг расползся по полу тонким, чуть клубящимся маревом.

Расползся и утихомирился.

– И? – спросил я, когда и через минуту ничего не произошло.

Затворник промолчал. Он выглядел до того растерянным, что мне даже расхотелось упражняться в остроумии.

– Здесь что-то не так, – сказал он.

– А когда-то бывало по-другому?

– Я серьезно, Риши. – На лейре не было лица, и говорил он с каким-то надрывом, словно каждое слово давалось ему большой ценой. – Я чувствую. Что-то… произошло. Здесь кто-то был. И не сказать чтоб очень давно…

– Каким образом? Пещера же была запечатана.

Но он и не думал спорить или отрицать.

– Точно. Тем не менее кто-то обошел все печати, спустился сюда и… – Затворник резко замолчал, прикрыл глаза и будто прислушался к чему-то за пределами восприятия обычных органов чувств. В этом состоянии он провел несколько минут.

До тех пор, пока я не выдержал и не спросил:

– Что делать-то будем?

Лейр ожил. Открыв глаза, он указал световой сфере вперед и сам, не отставая, последовал за ней.

– Риши, глянь сюда! – Затворник остановился на самом краю пятна света и указал пальцем куда-то за пределы видимости. – Попробуй проверить, что там!

Нетипичность поведения болтливого лейра сбила градус моего сарказма. Решив не доставать его лишними вопросами, я уступил просьбе и зашагал сквозь извивающееся облако ихора ближе к лейру.

– И что тут?

– Барьер! – Затворник раздраженно махнул редеющей гривой. – Или что-то вроде того. Не могу перебраться.

– С чего ты взял, будто я смогу?

– Попробуй хотя бы!

Темнота была чересчур густой, и чудо-светильник не слишком-то справлялся с задачей. Его бледное сияние с трудом пробивалось сквозь мрак. Но разве так должно быть? В голове родилась догадка, что все это нарочно спланировали строители подземелья. Вопрос лишь для чего?

– Есть способ немного усилить яркость? – на всякий случай спросил я. Казалось, будто впереди с трудом угадывалось нечто вроде угловатого возвышения.

Возбуждение, наполнявшее голос Затворника, сменилось напряжением:

– Она и так на всю. В этом и проблема. Это место… оно как-то странно действует на меня. Сперва это было незаметно, но чем дольше я здесь нахожусь… Оно будто вытягивает мои силы.

Я насторожился, удивившись ответу. Странно, ведь сам я ничего подобного не испытывал. Помимо общего и весьма гнетущего ощущения, которое вызывала сама пещера, в остальном я чувствовал себя бодрее обычного.

И потому не удержался от самого банального из предположений:

– Надеюсь, это не попытка заманить меня в ловушку?

Сверкнув глазами, Затворник прошипел:

– Так все и мечтают тебя заполучить, ага! Смысл в этом какой, гений?! Ты ничего не чувствуешь, потому что отделен от потока. Тени тебя не касаются, а вот ты их – запросто! С помощью ихора. И, похоже, в этом-то все дело.

Что ж, кажется вполне логичным. Как и причина, из-за которой лейр вздумал прихватить меня с собой. Наверняка был и другой способ открыть проход. А вот преодолеть барьер – нет. Все, вроде как, на поверхности. Если не считать кое-чего еще…

– Все еще думаешь, что это юхани устроили?

Затворник щелкнул языком.

– Либо тот, кто очень не любит лейров. В любом случае не узнаем, пока не найдем, что здесь спрятано. Пройди к тому возвышению. И поскорей, сделай милость. Не уверен, что долго смогу поддерживать свет.

Я кивнул и даже занес ногу для следующего шага, но тут взгляд опять зацепился за украшавший пол орнамент. В голове промелькнуло: Храм лейров, Гробницы юхани… Повинуясь внезапному порыву, я опустился на колени и приложился ладонями к холодным плитам.

– Эй, ты чего это делаешь?! Вперед, говорю, иди!

– Спокойно, господин Всезнайка. Если я что и почерпнул из знакомства с огианкой, так это то, что в подобных местах лучше не спешить. Знаешь, строения древности не только оберегают сокровища. Они еще и подсказывать умеют. Главное – знать, как попросить.

Я закрыл глаза и попытался воспроизвести те же манипуляции, которые помогли мне проникнуть в недра шуотского Храма. Я вовсе не был уверен, что сработает. Но надеялся. Ведь, несмотря на определенные перемены, по-прежнему оставался тем Темным Истоком, из-за которого в Галактике поднялось столько шума.

Нити Ихора проворно разбежались по полу и заструились по символам юхани, словно черная кровь по сосудам. Каждый символ, каждая черточка, каждая закорючка, покрывавшие здешние плоскости, будто ожили и запульсировали синеватым сиянием. Темнота отступила и показала нам истинные размеры таинственной пещеры.

У Затворника челюсть отвисла. В прямом смысле.

– Почему они сразу так не отреагировали? – пролепетал он, погасив сферу из света.

– Если бы я только знал.

– Но ты ведь додумался до этого. Сам.

– Интуиция. – Я распрямился и в изумлении огляделся.

Подземелье впечатляло масштабами. Притом настолько, что просторные гроты под шуотским храмом теперь казались какой-то кладовкой. Формой октаэдра, только усеченного с обеих вершин, абсолютно пустая пещера могла бы вместить крейсер средних размеров. Помня, что юхани создали Боиджию как хранилище для своих жутких артефактов, я не мог взять в толк, что они прятали здесь. Широченные своды и то самое возвышение в центре, что так заботило Затворника, наводили на мысль о зале для проведения тайных месс. И даже жертвенный алтарь свой имелся. И нечто вроде агнца на нем тоже – отрубленная голова некоего инсектоида.

– Это еще что за нахрен? – Затворника так и подкинуло. – Что это за нахрен, я спрашиваю?!

Оставалось надеяться, что вопрос не ко мне. Потому что сам я, как ни старался, ответа на него не находил. Все идеи и догадки, до этого метавшиеся в голове, будто в ускорителе частиц, вдруг испарились, образовав ментальный вакуум. Что предпринять? Как поступить? Совсем ничего не понятно.

Но я был разумник действия, а не сомнений.

Походив вокруг головы туда-сюда, я кое о чем вспомнил и под воздействием внезапного порыва потянулся к ней пальцами…

– Ты уже подобное делал? – прервал меня лейр, очевидно, разгадавший маневр.

Я замер.

– Однажды.

– И? Как все прошло?

– Довольно неплохо.

Я не соврал. Ведь именно так все и было. Когда пришлось считывать с отрубленных голов двух куатских прелатов последние мгновения их жизней. Но при этом у меня не было уверенности, что и теперь все выйдет как надо, поскольку я больше не принадлежал потоку Теней, а значит, и не мог использовать весь арсенал подаренных им способностей. Правила есть правила.

Но ведь не без исключений, не так ли?

Едва я склонился над головой, как тут же придумал пару вариантов, как обойти неудобство. Один из таких казался наиболее многообещающим. И немного дурацким. Поскольку снова вынуждал положиться на ихор, превратившийся в эдакую выручалочку на все случаи жизни.

И все же я был достаточно уверен в себе, чтобы рискнуть.

Наконец удалось приглядеться к несчастному существу, чья голова венчала постамент. Оно было той же расы, что Желтый Малыш – хэфу, так они называются. Блестящие, лишенные зрачков антрацитовые глаза напоминали две стекляшки, а ссохшаяся кожа прилипла к костям черепа. В призрачном сиянии иероглифов голова казалась искусно выточенной, но жуткой скульптурой какого-нибудь инопланетного божка. Притягательно до отвращения.

«Кто ты? – спросил я мысленно. – И чем заслужил такую участь?»

Вопрос вылился в физическое воплощение переплетением черных и синих нитей, затанцевавших на алтаре. Будто живой, ихор закружил вокруг головы хэфу слабым вихрем, а затем просочился через рот, ноздри и глаза. И хлынул обратно.

– Как-то не похоже это на ретроспекцию, – заметил Затворник. – Уверен, что поможет?

– Помолчи, а?

Отвлекаться не хотелось. Как и напортачить. Я догадывался, что в руках моих прячется сила, способная открывать многие запертые двери. Универсальный ключ, если угодно. Но вот использовать его как положено все же не умел. И, как всегда, импровизировал.

Совсем скоро вся голова жертвы исчезла из виду, скрывшись в туманных клубах. Сапфировые искры, то и дело проскакивавшие меж ними, засияли ярче, оттеняя зажженные иероглифы. Что-то начиналось.

– Кем ты себя возомнил? – насмешливый оклик Затворника склизким червем пробрался меж крошечных трещин моей концентрации и пытался угнездиться в сознании. – Волшебником или типа того?

Стараясь не терять сосредоточенности, я прошипел:

– Пожалуйста, заткнись.

– Даже если заткнусь, тебе это едва ли поможет. Ты только глянь, что происходит.

И я глядел. Мало-помалу бесформенная темная масса, которую я нагнал вокруг мертвой головы, стала приобретать более определенные очертания, как глина на гончарном кругу, направляемая руками мастера. Я мастером, увы, не был. Ни в чем. Но, повинуясь вдохновенному порыву, готов был тратить силы на попытки. Я верил, что дело может выгореть. Надеялся на это. И как только клубящийся ихор, пропущенный сквозь мертвую плоть, стал принимать еще неузнаваемые, но вполне отчетливые и детализированные образы, я осознал, что стою на правильном пути. Какой бы ни была взаимосвязь, Тени оставались Тенями. Теми самыми, способными на все.

Сил на это уходило немерено, но результат должен был окупить все затраты. От напряжения ныли мышцы живота, а скулы сводило. Усталость свалилась на плечи каменной плитой, но я упорно не обращал на все это внимания. Сосредоточился лишь на поддержании достаточного количества темного субстрата, из которого, наконец, выросла немая сцена, короткая, немного гротескная и максимально неоднозначная.

Кусок местности, что она демонстрировала, был мне незнаком и напоминал грязную подворотню забегаловки в предместьях Мероэ, с заблеванными углами и пьяными шлюхами, подпиравшими ободранные стены. Одна из дамочек, далеко не первой свежести и едва замаскированными следами побоев, отчаянно пыталась привлечь внимание коренастого хэфу, появившегося в поле ее зрения, – того самого, чья отрубленная голова теперь делилась предсмертными воспоминаниями. Видение показало его моложе и крупнее, чем изначально представлялось, что, в общем-то, было не лишено логики.

На проститутку наш герой внимания не обращал и выглядел слегка взвинченным. Слонялся из стороны в сторону, будто ожидал кого-то, кто сильно запаздывал. Каждый его шаг, каждый поворот и каждый жест при этом сопровождался отвратительнейшим стрекотом, похожим на щелканье тысячи жвал голодной водяной саранчи. Никогда плохо не относился к хэфу, однако долгое знакомство с их природными особенностями даже самого непробиваемого циника заставило бы вывернуть желудок на обочине.

– Он переел, что ли? – послышалось брезгливое из-за спины.

– Ты тоже это видишь? – слегка удивившись, спросил я. Мне-то казалось, видение будет работать лишь на меня.

– Полагаю, не так ясно, как ты. Но и на том спасибо.

Я фыркнул, но отвечать или уточнять что-либо не решился. Все силы и внимание уходили на поддержание видения, которое своим развитием грозило выбить почву у меня из-под ног.

Потому что как только метания взвинченного хэфу оборвались, и в поле зрения объявилась новая фигура, я позабыл про все на свете, включая и то, как дышать. Ведь я больше не надеялся увидеть старшего брата живым и совершенно невредимым!

Одного мельком брошенного на Мекета взгляда хватило, чтобы колени задрожали, а концентрация нарушилась. Лицо мое и так было залито потом, но в буквальном смысле брызнувшие из глаз слезы превратили его в настоящий водопад.

Видение начало терять насыщенность и быстро испаряться. Меня повело, а топтавшийся позади Затворник все никак не мог понять, в чем же тут дело.

– Эй! Ты чего это, парень? Риши? Риши!

Я не отвечал, стараясь дышать часто-часто. Сквозь слезы и боль, застилавшие взор в прямом и переносном смысле, пытался ухватить каждую деталь в облике брата, такого живого, такого… юного.

Сколько лет назад все это произошло?

По виду Мекету здесь не было еще и двадцати, но даже в этом возрасте он умудрялся внушать страх одним только движением бровей. С коротко стриженными зачесанными назад волосами и щегольской бородкой, еще недостаточно длинной, чтобы ее можно было заплести в косицу, брат выглядел натуральным столичным кутилой, случайно примкнувшим к силам вселенского зла. Сверкающий доспех серого стража, плащ, зловеще развивавшийся за спиной, и маска, зажатая в руке, лишь усугубляли контраст.

– Похоже, твой знакомый, – проговорил Затворник, пока я старался не раскиснуть еще сильнее и вернуть воспоминанию его изначальный вид. – А? Ты знаешь его, Риши? Кто это? На твоего дружка-куата не похож. Физиономия поудачней. Даже чересчур. Я его видел?

– Заткнись!

Едва только завидев Мекета, еще живой обладатель головы с обреченным видом бухнулся в грязь на одно колено и склонился. Проститутки, топтавшиеся позади него, изумленно таращились на новоприбывшего, пока не сообразили, что разумней убраться подобру-поздорову. Едва дамочки исчезли, хэфу приподнял свое зеленовато-желтое лицо и полушепотом проговорил:

«От тебя и впрямь хрен убежишь».

Застыв над ним величественной статуей, Мекет ответил, не скупясь на презрение:

«С твоими навыками? Нечего было и пытаться».

Хэфу издал невеселый смешок, однако на ноги так и не поднялся.

«Настырная ищейка. Ты же, Динальт, из черной дыры любого достанешь. В самую задницу заберешься, если придется, носом будешь землю рыть, но все равно докопаешься».

Мекет на комплименты не реагировал. Совсем. Он вообще взирал на хэфу с какой-то отстраненностью, будто все время мысленно куда-то ускользал, отчего последний только сильнее нервничал.

«А где твой звереныш?» – спросил хэфу, затравленно оглядываясь по сторонам.

Я сперва растерялся, по привычке решив, будто речь обо мне, но потом сообразил, что время моего появления в жизни брата еще не настало. Тогда я принялся перебирать в уме более подходящие варианты, но так и не додумался до верного ответа.

Зато увидел его несколько мгновений спустя, когда за спину хэфу с крыши забегаловки бесшумно приземлилась маленькая тень.

«Я тут», – тихонько откликнулась тень, склонившись над ухом инсектоида.

Вздрогнув, тот моментально развернулся и уставился в глаза мальчишки лет десяти, облаченного в точно такую же черно-серую броню, что и у моего брата, но без плаща.

Едва взглянув на него, я сам непроизвольно ахнул и, если б в том был хоть какой-то смысл, отступил бы на пару шагов назад. Уже выше, чем положено быть детям его возраста, мальчишка обладал теми же чертами, что и его взрослая версия, разве что чуть менее выразительными и резкими. Глаза лишь оставались прежними – будто выплавленными из чистейшего серебра и обжигающе-холодными при этом.

Обойдя хэфу и встав рядом с Мекетом, юный Ди Аргус насмешливо улыбнулся:

«Привет».

Я заметил, что вместо знаменитых наручей, он носил за спиной пару зазубренных электросерпов.

«Маленькая ушастая крыска! Как поживаешь? – Сдается мне, хэфу ехидничал из последних сил. Его блестящие глазищи подернулись странной полупрозрачной дымкой, а на лбу и желваках выступили капельки влаги. – Нравится чувствовать свое превосходство? Наслаждаешься триумфом, сраный подкидыш?»

Кажется, хэфу прекрасно понимал, с каким рвением сам себе роет могилу, и все равно не мог остановить поток мерзости, нацеленный на ребенка. Похоже, паренька он презирал всей своей душой, что меня самого, внезапно, несколько задело. Окажись инсектоид реален, я бы не упустил возможности отвесить ему подзатыльник.

Про Мекета и упоминать не стоит, а вот у маленького Аргуса выдержки оказалось хоть отбавляй. Все оскорбления он встретил, не поведя и бровью, с улыбкой, как если бы уже давно привык к ним.

Тем временем хэфу не унимался.

«Чего скалишься? Думаешь, он вечно будет тебя на руках носить? Поверь, рано или поздно найдется причина, и ты тоже отправишься в отстойник. Прям как я когда-то. Не так ли, Динальт?»

Вопрос вынудил мальчишку стрельнуть глазами в сторону Мекета, в то время как сам брат лишь со скучающим видом склонил голову набок.

«Почему бы тебе не поразмыслить над собственным будущем? Зачем пудрить парнишке мозги?»

Хэфу зарычал в ответ:

«Потому что ты предатель, Динальт! Из-за тебя я стал добровольцем Метары, но только превратился гнарк знает во что».

«Ты сделал выбор, а винишь меня?» – Мекет, казалось, удивился вполне искренне.

«Если б не твои сказки, никто бы и не рискнул сотворить с собой все это! Ты и эта сука Метара во всем виноваты! Все вы предатели, Динальт! Все! И этому твоему зверенышу надо бы помнить об этом!»

Губы Мекета растянулись в улыбку, от которой даже у меня кровь в жилах застыла. Тратить время на дальнейшие споры он не стал и только обронил:

«Конечно». – А после повернул голову к маленькому Аргусу и кивнул.

Тот знал, что ему делать, и на сигнал отреагировал без колебаний. Я сам вздрогнул, когда он с недетской решительностью вынул из-за спины электросерп и пустил по нему синие молнии. Детское лицо оставалось все таким же непроницаемым, а вот глаза, отражавшие разряды, казалось, засияли ярче.

До последнего не веря, что это случится, я все же понимал, каков будет финал у истории беглого хэфу.

Удар, как и все в движениях Аргуса, напоминал змеиный бросок – безжалостный и неотразимый.

Уши не успели уловить звук рассекаемого клинком воздуха, когда голова хэфу свалилась с плеч и с глухим стуком покатилась прямиком к мыскам начищенных до блеска сапог Мекета.

Заглянув в начавшие терять фокус глаза хэфу, брат улыбнулся чуть шире.

«Блестяще исполнено».

«Спасибо, учитель», – ответил Аргус голосом гордого собой мальчика.

С прежней невозмутимостью он спрятал деактивированное оружие обратно в ножны, пока Мекет поднимал отрубленную голову с земли.

Брат еще какое-то время рассматривал безобразную гримасу на лице хэфу и очень тихо, будто напоминая самому себе, пробормотал:

«Все мы предатели».

Глава 9 Смысл подмены

Я пришел в себя, сидя на заднице перед постаментом, и пялился в точку над головой хэфу, где еще несколько мгновений назад парило воспоминание мертвеца. Ихор рассеялся, вокруг снова сгустилась темнота, и только крошечный огонек, сотканный из остатков сил Затворника, едва-едва освещал клочок пола.

– Хрюкни что-нибудь, чтоб я понял, что ты жив, – послышалось со стороны источника света.

Волнуется. Забавно.

Устало проведя ладонью по холодному лбу, я тихо пробормотал:

– Жив.

– Чего? – Тот будто издевался. – Повтори-ка. Не слышу ни гнарка.

Вот заноза… Набрав в легкие побольше воздуху, я проорал через плечо:

– Да жив я!

– Сразу бы так.

На то, чтобы подняться с ледяных плит, потребовалось некоторое время. На самом деле, гораздо больше, чем хотелось бы. Меня будто выжали досуха. Дышалось с натугой, а лоб покрыла испарина. Конечности дрожали, как у столетнего старца, и упрямо отказывались поддерживать вес тела. Ладно хоть сознание не торопилось ускользнуть. Отделался легкой головной болью.

– Ты подниматься собираешься?

Да чтоб тебя!.. Кое-как раскорячившись на четвереньках, я раздраженно прошипел:

– Отстань!

– Я-то отстану. Но ты сам подумай, сколько времени мы уже убили впустую.

Впустую? Я бы так не сказал.

Впрочем, я много о чем собирался помалкивать. Трудно было просчитать, что ускользнуло от внимания лейра и насколько он хорош в построении причинно-следственных связей. Едва ли он не узнал доспехи Серой Стражи, но что касается личностей, их носивших, – дело другое. Образ Мекета и совсем еще юного Аргуса в покое не оставлял. Никогда не воспринимал всерьез сентенции вроде «с прошлым шутки плохи», но после увиденного уже не мог не согласиться. Изумляло, как в очередной раз, казалось бы, ничем не связанные между собой места и события вдруг обнаруживали ниточки, что потихоньку тянулись ко мне. Почему?

С горем пополам оказавшись на ногах, я, кряхтя и постанывая, повернулся в сторону лейра, который едва ли не подпрыгивал от нетерпения.

– Голову надо забрать, – сказал я. – Есть сумка или что-нибудь такое?

– Теперь еще и в некроманты заделаться решил? – уставился на меня Затворник. – На кой тебе мумия?

Чтобы было чем козырять перед Аргусом, когда придет время объясняться. Но вслух я об этом, конечно же, не сказал.

– Не уходить же с пустыми руками!

Тот опешил:

– Я, знаешь ли, не сушеную голову искал.

– Да ты понятия не имеешь, что искал, – напомнил я, но лишь после того, как отдышался.

Затворник, однако, уперся:

– Сдается мне, нас просто кто-то опередил. Хоть и трудно представить, как у него или их это получилось. Даже мне это место не поддалось. А я, поверь, кое-чего все же стою.

Решив поверить ему на слово, я предположил:

– Может, как раз в этом все и дело?

– Думаешь, не-лейру сюда было проще пробраться? А назад тогда как?

Я дал понять, что не знаю «как?». И, если уж говорить откровенно, вопреки натуре, не испытывал особого желания это знать. Меня волновало другое: почему голову хэфу спрятали именно в этой пещере и как с этим могли быть связаны Мекет и Аргус? Мог ли кто-то из них протащить останки сюда и если да, то с какой целью? Для чего? Какой во всем этом смысл?

Мекета уже было не спросить. А вот позволить Аргусу уйти от ответов на этот раз я не собирался.

– То есть, ты все это на полном серьезе?

Я долго смотрел на лейра, прежде чем кивнуть.

– Ладно. Будь по-твоему. – Он покопался в поясной сумке и выудил оттуда нечто, с виду напоминавшее латаный-перелатанный холщовый мешок, и тут же швырнул его мне. – Только нести сам будешь.

А я и не возражал.

Раскатав мешок, я, все так же покряхтывая, вернулся к постаменту и аккуратно, чтоб не касаться голыми руками, и обернул ткань вокруг головы. О том, что мог стать жертвой древней ловушки, я подумал лишь в последний миг перед тем, как голова оказалась в руках. Несколько секунд постоял без движения, прислушиваясь, не прилетит ли откуда-нибудь что-нибудь.

К счастью, не прилетело. Даже банальной дрожи по полу не пробежало.

– Долго ты с ней обниматься собираешься? Пойдем.

И мы пошли.

Выбраться из пещеры ожидаемо было сложней, чем попасть в нее. Но изрядно потрепанные (причем я в большей степени) и истощенные как морально, так и физически (и в этом мне удалось перещеголять лейра на несколько пунктов), мы не утратили решимости и воли доползти до поверхности.

Оказывается, чтобы упростить восхождение по скользкой хорде, Затворник заранее условился с махди и протянул за собой два прочных троса. Обвязавшись ими вокруг пояса, мы медленно, но уверенно поползли вверх по кривой дуге, постоянно подтягиваемые снаружи аборигенами. Прицепленный к моему поясу мешок с головой при этом то и дело бился о бедро.

С горем пополам выбравшись-таки на поверхность, я, ни на кого не обращая внимания, тут же рухнул на мягкую траву и раскинул конечности звездой. Воздух в подлесье оставался таким же прелым, но даже он не шел ни в какое сравнение с той влажной и пропитанной смертью субстанцией, что наполняла подземелье.

Мертвая тишина сменилась гомоном ночного леса. Килпассы, поджидавшие наездников на толстенных ветвях, издавали умиротворяющее ворчание. Махди, казалось, немного нервничали, однако к их гортанному говору я не прислушивался. Ладони саднило от мозолей, натертых о трос, а перед глазами все еще плясали редкие световые пятна.

Хотя, может, то все-таки были не пятна, а просто переливающаяся в темноте листва? Блики?

Один из бликов показался особенно ярким, кроваво-красным, но, прежде чем я успел сфокусировать взгляд, быстро исчез.

Мысленно пожав плечами, я прикрыл глаза, надеясь хотя бы немного восстановиться. Жутко клонило в сон.

Естественно, о том, чтобы уснуть посреди джунглей, не стоило и мечтать. Минуты не прошло, как меня начали тормошить.

– Ты бы не расслаблялся так, парень, – позвал Затворник после того как вдоволь наговорился с аборигенами. – До рассвета всего пара часов, а нам еще вернуть тебя в замок надо. Пока твой сереброглазый дружок не хватился.

Упоминание Аргуса почему-то всколыхнуло волну недобрых предчувствий.

Проигнорировав протестующее тело, я резко вскочил на ноги и огляделся по сторонам. Сам не знаю, что конкретно подтолкнуло меня к этому, но чувство, что так нужно, не проходило.

Этот внезапный порыв заставил махди насторожиться, а лейра – вопросительно приподнять бровь.

– Нервишки шалят?

Я не ответил и только крепче сжал мешок. Чудилось, будто из темной густоты чащи над головами за нами наблюдает хищник. Опасный и непредсказуемый. Разъяренный. И жадный до крови.

Не окажись чувство смутно знакомым, я бы уже…

Негромко выругавшись под нос, я задрал голову. Вышло чересчур резко, так что шея неприятно хрустнула. Взгляд зацепился за часть листвы, где ранее мерещился красноватый блик. Набрав в грудь побольше воздуха, я громко и четко проговорил:

– Покажись!

И он показался. Любитель красивых выходов.

Спорхнул с веток, точно бештатский нетопырь (крыльев лишь не хватало), и практически бесшумно приземлился напротив меня, распугав аборигенов.

Ди Аргус. Разумеется.

Выпрямился и молча вцепился в меня мерцающим от ярости взглядом.

– Вот это фокус! – Затворник оказался под впечатлением. Еще и каким! Он уставился на стража со странной смесью неверия и восхищения, словно и не ожидал подобного, но оказался приятно удивлен.

Махди, кстати говоря, его чувств не разделяли. Уязвленные тем, что не смогли распознать чужака на собственной территории, да к тому же позволили застать себя врасплох, они моментально ощетинились оружием, готовые атаковать при малейшем признаке угрозы.

Впрочем, ни аборигены, ни сам Затворник Аргуса не волновали.

– Кажется, кое-кто воспринял просьбу уйти слишком буквально. – Одной только этой фразы, произнесенной обманчиво тихим голосом, было достаточно, чтобы определить степень его бешенства (для протокола: та была наивысшей). – Тебе же ясно дали понять – из замка ни шагу.

Нацепив маску святой простоты, я изобразил недоумение:

– Вот как? А я и не понял. – И улыбнулся. Слегка.

Это оказалось ошибкой.

– Не играй со мной, Риши, – процедил Аргус, нависая надо мной. В носу опять засвербело от запаха металла и химикалий. – И не изображай из себя тупицу. Ты прекрасно знаешь, что я не запретил бы тебе выходить, не будь это опасно.

Ощутив болезненный укол совести, я отвел взгляд и отступил на пару шагов.

– Извини.

Он только с шумом выдохнул, чем вновь заставил посмотреть на себя.

После своих чудодейственных процедур Аргус выглядел, прямо скажем, неплохо. Кожа белела без единого намека на порезы. Длинные волосы, часть которых страж убрал в аккуратный пучок на затылке, блестели. Вместо драной оплетки и плаща на нем красовались черные штаны с рубахой, а поверх рубахи – красный, будто свежая кровь, камзол. Ни дать ни взять дворянин. Даже куатские наручи общее впечатление не портили.

– Как ты нашел меня? – Спросил я и тут же сообразил: – А, ясно, жучок. Очередной. По-прежнему не доверяешь?

– А ты мне? – выгнул он бровь.

Наскребя немного мужества, чтобы не уткнуться носом в начищенные до блеска сапоги, я приготовился сунуть ему мешок с головой хэфу, как вдруг…

– Охо-хо! Семейная ссора!

Решив, что ослышался, я повернул голову и вытаращился на лейра.

– Ты что несешь?

Но тот будто не слышал и, нарочно изъясняясь по-риоммски, повернулся к махди:

– Нам, пожалуй, стоит оставить их, ребятки. Еще немного и, чую, здесь будет жарко.

Шутка, возможно, осталась бы незамеченной, если б не весьма двусмысленный подтекст, подчеркнутый издевательски изображенным поцелуем.

– Ты не в своем уме?

Я едва договорить успел, а мимо меня промелькнул ало-черный призрак. Уследить за тем, что было дальше, оказалось практически невозможно. Короткий звук потасовки, тихий вздох, и в следующий миг Затворник улетает за пределы видимости. Все. Дело сделано.

– Ты чего это, Ди? – выпалил я, округлив глаза.

Но Аргус не отреагировал и, встав в боевую позицию, активировал энергоклинки. Над прогалиной тотчас же разнесся мерный стрекот мерцавших жидким стеклом лезвий.

Реакция аборигенов на красивый полет своего предводителя в гущу лиственных зарослей была ожидаемой. Ощетинившись паатовыми мечами, они приготовились дать отпор.

С ужасом представив, чем эта потасовка могла завершиться, я тут же ринулся между махди и стражем и, пытаясь не дать им наделать глупостей, растопырил руки:

– Тихо, ребятки, тихо!

– Риши, с дороги, – рыкнул Аргус, даже не взглянув на меня.

– Ди… – Достучаться до стража на пике его гнева было все равно что убедить солнце не восходить по утрам, однако надежды я не терял и просто повис на его руке.

Тем временем Затворник вылез из зарослей и, отплевываясь набившейся в рот листвой, окликнул своих приятелей-махди:

– Оружие убрали! Я в полном порядке, и защищать меня нет никакой нужды! Я цел. Все хорошо.

Выбравшись на середину импровизированной арены, где по одну сторону стоял готовый крошить Аргус, а по другую – шипящие и скалящиеся аборигены, Затворник выдохнул и жестом повторил махди угомониться. Он отряхнулся и оправился, после чего повернулся к Аргусу и с почтением склонил голову:

– Я был неучтив. Извините.

Даже не повернувшись в его сторону, Аргус деактивировал клинки и зыркнул на меня:

– Из-за него сбежал? – Вопрос прозвучал так напряженно, что на мгновение у меня промелькнула дурацкая мысль, будто Аргус зол лишь потому, что я ушел с кем-то другим.

– Из-за этого. – Я швырнул ему в руки мешок.

Страж не любил тратить времени попусту и внутрь заглянул без раздумий. Когда же он понял, что там, лицо его стало разочарованным.

– Ради башки?

– Не узнаешь разве?

Мой тон как будто бы заставил его норов присмиреть. На смену разочарованию пришли недоумение и усталость:

– Нет. Но видимо должен. – Обманчиво спокойный тон подпитал мой собственный гнев.

– Еще как должен! Ведь это ты его и убил. По приказу Мекета.

На лице стража не дрогнул ни один мускул.

– Думаешь, я каждый оставленный за собой труп запоминаю? – Что ж, справедливое замечание, найти возражение которому мне не удалось.

Аргус, тем временем еще раз заглянув в мешок, всмотрелся в черты убитого хэфу чуть пристальнее. А когда все-таки узнал его, яркостью обращенного ко мне взгляда осветил бы меройские улицы.

– Идем домой. Там и поговорим.

Технически у меня не было причин возражать. Страж был готов делиться ответами, и уже одно это подействовало на мою сговорчивость положительным образом. Нет, подозрений меньше не стало, однако в душе затеплилась надежда, что недоразумение наконец прояснится. Несмотря ни на что, я почему-то все еще хотел верить, что Аргус на моей стороне. Я даже почти кивнул. Как вдруг вспомнил, что кое-кто в нашей пестрой компании так и не получил того, что искал. А потому так просто отпускать нас из леса не станет.

– Надеюсь, распрощаться не планируете?

Аргус, прицепив мешок к собственному поясу, перевел на Затворника страшный взгляд. Даже на ухмылочку расщедрился:

– И как ты нас остановишь? – И не дожидаясь ответа, направился в чащу. – Риши, не отставай.

Я и не собирался. Но что-то в непримечательном лице лейра, сохранявшем подобие невесомой улыбки, заставило меня помедлить.

– И все же я настаиваю. Мы с вашим…мастером Риши еще не закончили.

Аргус вернулся. Но лишь затем, чтобы схватить меня за запястье и потащить прочь с прогалины. На ходу он бросил:

– Вы закончили.

Затворник же не унимался. Увязавшись за нами вслед, он покачал головой:

– А вот и нет! Мы заключили сделку, господин Динальт. Помнишь еще о такой?

Вот хитрец! Пеняет на мою забывчивость, а в собственной памяти пробелов не замечает! Пришлось подсказать:

– Я свою часть сделки выполнил – в пещеру ты попал.

Но тот и слушать ничего не хотел.

– Важно было не только попасть туда, но и найти то, что там было скрыто. При всем уважении, это должна была быть совсем не голова какого-то никому не известного хэфу, а кое-что повесомее.

– Например? – Этот вопрос задал Аргус. Не я.

Затворник осклабился.

– Напрягите же чутье! Голова, отрубленная десятки лет назад серым стражем, тесно связанным с Истоком, вдруг ни с того ни с сего попадается в руки самому этому Истоку. Причем там, где никто, кроме Истока, ее и найти-то не сможет. Вот так совпадение, не правда ли? – На последней фразе он до того наигранно выпучил глаза, что я едва не закатил свои.

И закатил бы, если б накануне не подумал о том же самом.

– Ты сказал, никто, кроме Истока, – повторил я, вынуждая Аргуса остановиться. – Однако кое-кому все же удалось попасть в пещеру и подложить туда голову. Более того, раз ты знал об этой пещере, нет никаких гарантий, что о ней не пронюхал и кто-то другой.

– И это правда.

– Так в чем же тогда смысл?

Лейр развел руками:

– Смысл в том, чтобы отыскать вредителя, а уж через него выйти и на то, что он с собой унес. Умно, не правда ли?

Я же не унимался.

– А с чего ты, собственно, взял, что там вообще что-то было?

– Потому что ни для чего другого юхани такие хранилища не возводили.

– А если этот… артефакт был уничтожен много лет назад, как та же Игла Дживана, а голову подбросили случайно и позднее? Может, и связи-то никакой нет.

– Есть, – неожиданно для всех и в первую очередь, кажется, для себя самого сказал Аргус.

– О, видишь, малец, старший меня понимает! – Затворник просиял.

Полностью проигнорировав неуместную фразочку, я обратился к Аргусу:

– И в чем же она тогда?

Тот долго молчал, будто и сам до конца не верил, что решился участвовать в разговоре. В итоге он сказал:

– Хаттуассас – хэфу, чью голову вы нашли, – он был одним из серых и добровольцем для опытов Метары. Эксперимент провалился, Хатту сбежал. Меня и Динальта отрядили на поиски. Долго они не продлились. У Мекета уже тогда шпионы были на каждом шагу. Я в ту пору не особо вникал в это дело, но кое-что запомнил. На Боиджии беглец искал некий Ключ. А Ключ этот служил указателем к некой Обсерватории.

Аргус замолчал. Все насторожились.

– Что за Обсерватория? – спросил я, прежде чем кто-то еще успел открыть рот.

Страж качнул головой:

– Я не знаю.

– Тогда что за Ключ?

– Не знаю.

– Так а в чем тогда связь?

– В том, что Хаттуассас не мог отправиться на поиски всего этого по собственному почину. Его кто-то надоумил.

– Кто? – Я спросил чисто автоматически, но все равно нарвался на упрек в глазах Аргуса. – Прости.

Затворник, за все это время хранивший молчание, крайне внимательно вслушивался в слова бывшего стража. Потом проговорил:

– Нужно выяснить, кто это. Риши, ты можешь выудить из этой головы еще что-нибудь? Хоть какую-то зацепку? Хоть зацепочку?

Не знаю, почудилось ли, но Аргус как будто вздрогнул, когда услышал мое имя из чужих уст. Впрочем, не став придавать этому значения, я отрицательно покачал головой:

– Нет. Только эти последние минуты перед смертью.

– Хм. – Тот нахмурился и принялся расхаживать взад-вперед.

Глядя на это и на то, как мрачнеет Аргус, я подумал, что эти двое как будто были убеждены, что артефактом в пещере, хранившимся на месте отрубленной головы, был тот самый Ключ. Интересно.

Несколько минут прошло в напряженном молчании, прежде чем Затворник все же остановился и обратился к стражу:

– Уважаемый Аргус, а вы случайно не в курсе, существуют ли другие беглые стражи, подобные этому вашему… Хаттуассасу, такие же неудачные эксперименты или что-то схожее? – Было до неловкости странно наблюдать за тем, как тщательно он подбирает слова, но исключать толику его здравого смысла я не собирался. – Не хочется тыкать пальцем, однако если о Ключе прознал один, то почему бы не появиться и другому? Тому, кто, к примеру, все-таки сумел довершить начатое, м?

По взгляду, которым Аргус одарил Затворника, стало ясно, что единственной причиной, из-за чего тот еще жив, служило желание стража разобраться в загадке.

Он собирался ответить, но тихая трель коммуникатора помешала. Проигнорировав едва не подскочившего от испуга лейра, страж отрывисто бросил в передатчик:

– В чем дело, Изма?

«Хозяин! Творится нечто… невообразимое, я бы сказал!.. Во имя Тени!»

– В чем дело?

«Риоммцы! Они открыли по нам огонь! Они стреляют по замку! Хозяин!»

– Немедленно убирайся оттуда!

«Да я и так… вот ведь невезенье!..» – Связь оборвалась.

– Изма? Изма!!!

На Аргуса смотреть было страшно. Моментально выбросив из головы все прочие вопросы, я подскочил к нему и торопливо проговорил:

– Скорее в город!

Глава 10 По цепочке

Я потащил Аргуса с прогалины. Затворник, пещера и прочее, что недавно переворачивало внутри меня все вверх дном, моментально забылось. Страж не сопротивлялся. Даже слова не сказал. Лишь покорно плелся следом в чащу, пока сам я не додумался спросить:

– Как ты сюда добрался?

Я встал как вкопанный и, выпустив руку стража, поискал глазами гофая или иное относительно бесшумное средство передвижения.

Ничего.

Тогда я повернулся к Аргусу и вопросительно выгнул бровь.

Но тот только молча стоял и с очень странным выражением смотрел в ответ. Да так пристально, что я невольно заподозрил неладное. Может, он потрясен сообщением Измы?

– Ди, все в порядке?

Аргус, услышав свое имя, моргнул. Затем вдруг прошагал мимо и негромко щелкнул наручами. В тот же миг из лесистой тени бесшумно спикировал двухместный прыгун. Черный, разумеется. Двигатели машинки издавали негромкое гудение, практически неразличимое за шорохом листвы. Теперь хоть понятно, почему никто из свиты Затворника не засек прибытия стража.

– Забирайся, – скомандовал он и сам вскочил за штурвал.

Времени зря терять не хотелось, так что я поспешил взгромоздиться на заднее сидение. Глянув в сторону Затворника, я поймал его полный загадочного смысла взгляд. Он молча кивнул мне. Я ответил тем же.

– Крепче держись, – рыкнул Аргус и резко взял с места, по восходящей прямой уносясь в сторону Мероэ.

Вжимая педаль акселератора до предела, страж гнал прыгун вперед над кромкой паатового моря. Верхушки древесных исполинов проносились мимо с невероятной скоростью, а сила ветра, бьющего по лицу, временами заставляла пригибать голову к широкому плечу. Чувствуя напряжение стража, я старался помалкивать.

Аргус ни словом не обмолвился о своих чувствах к Изме, но мне все было ясно и так. Несмотря на внешнюю отстраненность, в душе страж испытывал весьма глубокую привязанность к своему слуге. Возможно, в каком-то из смыслов, считал его семьей. А значит, вряд ли готов был позволить старику умереть.

Дурные мысли раздражали. Я пытался отбиваться, но те, будто нарочно, просачивались в голову, расцветая там предчувствием неотвратимой беды. Перед тем как отключиться, Изма сказал, что риоммцы открыли по замку огонь. Стоило ли сразу предполагать худшее? Верить в это жутко не хотелось, но когда в сумраке уходящей ночи проступили черты акаша и пламенеющее зарево под ним, ничего другого, увы, не оставалось.

– Неужели они… – Я собирался добавить «посмели», но вместо этого выпустил из легких остатки воздуха, чтобы с новым холодным глотком немного остудить разгоряченную голову. Идея была простой в теории, но оказалась невыполнимой на практике. Вместо ожидаемого «просветления» настал черед гнева, прокатившегося по телу горячей волной. Цеплявшиеся за пояс стража пальцы почернели от проступившего ихора. – Почему они так поступили?

Аргус не ответил, но заставил прыгун лететь быстрее. Хотя быстрей, казалось, уже некуда. Когда мы подобрались достаточно близко, чтобы можно было разглядеть детали, сердце мое сбилось с ритма.

Нет, сам город оказался нетронутым, и обстрел уже прекратился, но центральный холм, тот самый, вершину которого занимал великий замок Занди, полыхал.

От самого замка мало что осталось. Главная башня обрушилась, похоронив под собой те, что поменьше. Огрызки стен выглядели полусгнившими зубами гигантского чудовища, чью тушу вывернули наизнанку.

А где-то среди этого ужаса, возможно, лежало тело старого Измы…

Не решаясь высказывать опасения вслух, я мог только подстроиться под молчаливое состояние Аргуса.

Близился рассвет, но пока что единственными источниками освещения оставались уличные фонари да тлеющие вокруг замковых руин кроны паатов.

Как только мы пересекли городскую черту, в воздухе запахло гарью. В носу начало зудеть. Несколько раз коротко чихнув, я спросил:

– Не проще было подобраться к замку снизу? Разве так нас не смогут заметить?

– Нет.

И все. Никаких тебе подробностей.

Лишь когда мы оказались на висячих улочках Мероэ, где аккуратно лавировали между группками всклокоченных горожан, я разгадал смысл аргусовского ответа. И был он довольно прост: чем меньше мы будем выделяться из толпы, тем больше шансов оказаться незамеченными.

Разумники всех видов и возрастов, кто с детьми, а кто в одиночку, выбирались из своих домов и устремлялись к месту катастрофы. Ни угроза повторного выстрела, ни увещевания сил безопасности их не останавливали. Над городом царило возбуждение, готовое перерасти в панику и, может быть, беспорядки. Но именно благодаря этой смеси, никто не обращал внимания на двух недоумков, оседлавших прыгун. Эхо от выстрелов все еще гуляло по подворотням, но разрозненные выкрики, раздававшиеся тут и там, превратили его в слегка раздражающий фон.

Чтобы никого не задеть, Аргус держался наименее людных кварталов, но даже там ему приходилось значительно снижать скорость. Пролетая мимо одной из лавок, я уловил возмущенные причитания четверки старух, собравшихся у ее входа.

– Слыхали?! Черная эскадра, говорят, снова вылезла! Мало им Семерки и Кодда Секундус. И до нас добрались, ой-ой-ой!

– Дура, какая эскадра? Риоммцы ж стреляли! Вон чудище зависло.

– Как бы еще раз не грохнуло. Раскат-то был – у-у-х! – даже стены задрожали!

– А зачем им оно надо-то было? Чем замок-то им не угодил? И куда смотрел наместник?!

– Наместник. Что он против Сената? Пшик! Ох, похоже, правду говорят – война и до нас таки добралась.

– Во всем этом Тени замешаны. Как пить дать, Тени. Будь они трижды неладны!

Когда мы оставили товарок далеко позади, я обратился к Аргусу:

– Ты слышал?

– Слышал.

– И что думаешь?

Но он опять промолчал, лишь пустил машинку в облет очередной группки торопившихся поглазеть на разрушенный замок. Местных представителей власти, кстати, практически не наблюдалось – только парочка силовиков затесалась в одну из подворотен. Но и те, завидев нас, чуть врассыпную не бросились.

Чем ближе мы подбирались к городскому центру, тем громче становился возмущенный ропот перепуганной толпы. Кто-то даже рыдал! Но большинство задавало вопросы: что, как и почему произошло?

Как только мы выкатили на главную площадь, ту самую, за которой должен был начинаться мост, ведший к замковым воротам, стало понятным, что с дальнейшим продвижением возникнут проблемы. Мне и в голову не приходило, будто в Мероэ наберется столько народу. Прежде город казался едва ли не вымершим, но тут… Натуральное столпотворение!

И противостоящее ему усиленное оцепление из риоммских солдат, в броне и с оружием на плече.

Один из силовиков надрывал связки в мегафон, надеясь вразумить толпу:

– Не налегайте! Пожалуйста, не налегайте! Ситуация под контролем! Возвращайтесь в свои дома! Расходитесь!

Толпа, однако, продолжала тесниться к краю обрыва, за которым виднелся пылающий холм с руинами графского замка. Жители Мероэ роптали и, кто в слезах, а кто в ужасе, глядели на беснующееся пламя, облизывающее остовы некогда величавого строения. И снова крики, снова причитания, снова плач…

Но ни намека на пожарных и спасателей. Кому охота разгребать завалы и искать выживших?

– Расходитесь, говорю вам! Расходитесь! – между тем гнул свое силовик, заметно теряя терпение. – Это антитеррористическая операция! К вам она отношения не имеет. Можете возвращаться по домам и ни о чем не волноваться. Все под контролем. Риомм по-прежнему следит за порядком.

– Террористы? В Мероэ?! Да вы за кого нас тут держите?! – крикнул кто-то из толпы, и многие поддержали его. – Все видели залп! Говорите как есть! Мы под оккупацией?!

Незаметно воткнув прыгун в ближайший проулок, Аргус даже головы не повернул, в то время как мне делалось все страшнее. Напряжение накатывало волнами.

– Не нравится мне, к чему все идет.

Аргус молчал. Он вообще никак не давал понять, что услышал мои слова. Тогда я, отпустив его пояс, похлопал по плечу.

– Я думаю, нам надо что-нибудь сделать, пока все окончательно не пошло по наклонной. – О том, что именно это будет, в голове, конечно же, не нашлось ни единой идеи.

Ледяной ответ едва не приморозил меня к месту:

– Чего ты так печешься? Они тебе никто.

Инстинкт самосохранения давно уже был мне не друг, так что я не удержался от шпильки:

– А тебе?

– Я должен найти Изму, – сказал Аргус как отрезал.

Бросив невольный взгляд на торчавшие вкривь и вкось огрызки каменных стен, я оказался не в силах вообразить, как именно он планировал это сделать.

– Если там вообще есть кого искать. – Прекрасно понимая, как звучат со стороны эти слова, я тем не менее не собирался уступать. Никому не удалось бы выжить под такими завалами, если б только этот кто-то не успел покинуть замок заранее. В первом случае, сколько ни ищи, на руках у тебя окажется лишь раздавленный труп, во втором же – поиски вообще не будут иметь смысла. Рано или поздно «потерявшийся» отыщется сам. К чему тратить время на заведомо бессмысленные поступки, если можно предотвратить вполне очевидную беду?

Ответом меня, конечно же, не удостоили.

Немного попетляв по подворотням, страж притормозил в тупичке у ограды, через которую начинался обрыв, и бросил через плечо:

– Слезай.

– А?!

Аргус милостиво пояснил:

– Жди здесь и не вздумай приближаться к толпе. Ты там ничем не поможешь, только навредишь. Поэтому просто жди здесь, пока я не закончу. Понял меня? Не высовывайся. – И повторил, будто я был идиотом: – Ты ничем не поможешь тем людям, Риши. Ничем.

По тону было понятно, что спорить бесполезно, и поэтому я без лишних слов спрыгнул на платформу. Хотел сказать кое-что, да поздно – страж тут же нажал на газ и, перемахнув через ограду, унесся к развалинам.

Упорство, с которым он рвался искать пропавшего слугу, несомненно, восхищало, но по большей части приводило в недоумение. Я знал, как сильно Аргус полагался на Изму, но, даже несмотря на это, ни на мгновение не поверил в существование между хозяином и слугой столь сильной привязанности. Что тот, что другой примерно в равной степени уважали и доверяли друг другу. Но чтобы рисковать собственной шкурой, бросаясь в эпицентр взрыва? Вот уж вряд ли.

И тем не менее я остался один посреди мрачной и замусоренной площадки с очаровательным видом на руины. Аргуса отсюда уже не было видно. Но я и не приглядывался, поскольку все внимание привлекала громада акаша, все еще занимавшая большую часть неба и явно не намеревавшаяся убираться прочь.

Что само по себе наводило на размышления…

– Эй, ты чего тут мнешься, древолаз?

Вздрогнув, я оглянулся: у выхода из переулка стоял здоровяк в военной форме Риомма. Сжимая в руках винтовку, он с подозрением косился на меня.

Решив сыграть дурачка, я дребезжащим голосом переспросил:

– Ч-чего?

– Я сказал, чего тут трешься? Ты риоммского не понимаешь, что ли? Сказано же всем вам: валите по норам! Нехрен здесь вынюхивать!

Судя по всему, верзила принял меня за одного из местных, чем просто грех было не воспользоваться.

Придав лицу как можно более виноватое выражение, я залепетал:

– Да я, собственно, и не…

Но меня прервали:

– Эй, Бо, ты чего здесь?..

Чуть повернув голову в сторону, «Бо» в раздражении бросил:

– Похоже, еще один выполз. Блин, не город, а помойка. Ты глянь только на их шмотки! Уроды. А этот так вообще, будто из канавы выполз.

Из канавы? Невольно глянув на себя, я с сожалением вспомнил, что мой внешний вид со времен пещеры лучше не стал. Что ж, заявление вояки недалеко ушло от истины. «Благодарю вас, господин Бо, я это учту».

В поле зрения объявился второй солдат, вида чуть более солидного, сдержанного, но и со значительно угрожающей рожей. В военных чинах я разбирался примерно так же, как старик Мар’хи во вкусной еде, но все же без труда определил, что передо мной некто звания повыше, чем этот Бо.

Вояка приблизился, внимательно осмотрел меня, затем вздохнул и устало провел ладонью по коротко остриженным волосам.

– Ладно, – сказал он, – веди в общее стойло. Чую, ночка еще нескоро закончится.

Бо, однако, не спешил исполнять приказ, лишний раз удивив царящей в вооруженных силах Риоммской Империи анархии.

– Я думал, мы должны разогнать всех по домам. Думал, пострелять удастся.

Но второй отрицательно качнул головой:

– Приказ изменили. Только что. Сказано держать всех на главной площади до дальнейших распоряжений. Под наблюдением.

– Зачем это? – удивился Бо, за что и получил подзатыльник от старшего. – Ай!

Второй тут же подтянул его к себе за грудки и, тщательно выговаривая каждое слово, произнес:

– Забудь свои бандитские замашки! Моими стараниями, ты больше не вернешься к прежним дружкам. Теперь ты солдат Риомма. Знай свое место и никогда не обсуждай приказы! Усек?

– Так точно, сержант, – помрачнев еще сильнее, процедил Бо.

Наблюдать за этой сценой было довольно увлекательно. Быстро прикинув кое-что в уме, я решил, что два дуралея могли бы стать неплохим источником информации и, если повезет больше, – даже гарантией, что история сегодня не закончится массовой резней. Каким образом? Для начала следовало напомнить о себе.

– Зачем взорвали замок Занди?

Оба солдата повернулись ко мне с таким видом, будто и впрямь забыли, что не одни в подворотне. Первым окрысился Бо:

– Не твое китхово дело! – Для острастки даже замахнулся прикладом.

Я сделал вид, будто испугался, и прикрыл голову руками. Актеришка из меня, скажем прямо, не ахти, но вояки вроде бы купились. По крайней мере, Бо произведенным эффектом остался доволен. Хотя лучше бы заметил тень раздражения, мелькнувшую на лице сержанта.

– Я, кажется, велел тебе забыть о старых привычках, – напомнил старший по званию.

Ухмылка тут же сползла с лица Бо. Ну а я, пользуясь удобным моментом, решил еще раз испытать удачу:

– Чем замок помешал Риомму? Был слишком красивым?

– Помойная крыса много хочет знать, – буркнул Бо, но уже не пытаясь угрожать.

Сержант же, казалось, всерьез задумался над моими вопросами. Он почесал гладковыбритый подбородок, обменялся взглядами с младшим, но все же заговорил. Не знаю почему. Может, решил, что от него не убудет, а может, просто подпал под мое природное обаяние.

– Слыхал про Тень? Она одним своим присутствием уничтожает города. – Тон его при этом был на редкость зловещим. Настолько, что даже Бо недоверчиво вытаращился.

Я сделал вид, будто не сразу сообразил, о чем конкретно речь.

– Ну… так, вроде бы доводилось пару раз. Кое-кто болтает в забегаловках.

– Кое-кто знает, о чем болтает, – со значением заметил сержант.

Я, безусловно, мог сымитировать конченого идиота, однако это лишило бы меня дополнительных возможностей для импровизации.

– Да ну? Бред же!

Сержант моргнул, купившись на сарказм.

– Считаешь, космопорт на воровской луне и орбитальная станция у Кодда Секундус сами собой схлопнулись?

Пришлось пожать плечами:

– Понятия не имею. А что такое «схлопнулись»?

– Оказались стерты с лица Вселенной, – охотно пояснил он. – Вытравлены из ткани пространства-времени. Уничтожены, одним словом.

– И это сделала Тень?

– А кто же еще? Никто толком не знает, как это случилось, но вот одно известно наверняка – Тень вырвалась на свободу, и теперь сеет хаос везде, докуда доберется. Сначала Семерка, потом бедолаги-коддас. На очереди легко оказаться и Боиджии.

В этот момент мне потребовалась вся выдержка, чтобы не расхохотаться ему в лицо.

– Мы здесь затем, чтоб не дать этому случиться, – продолжал свое вдохновенное вранье риоммец. – У Тени есть союзники, и их немало. Почитатели или что-то типа того. Есть сведения, что кое-кто в этом замке мог быть одним из таких. Помогать ей. Готовить город к уничтожению. Нам пришлось ударить первыми.

– Ого, – проговорил я, изо всех сил делая вид, что открыл для себя великую истину. – Ого!

– Уловил, да? – Сержант улыбнулся краем губ. – А ты неглупый парень, как я гляжу, а значит, можешь сообразить, что делать с тем, что я тебе только что сказал.

Еще бы. Конечно, могу.

– Беги на площадь и попытайся уговорить народ спокойно подождать, когда операция завершится. Чем меньше штатских будет путаться под ногами, тем быстрей мы со всем этим разберемся и улетим восвояси. Сделаешь?

– Так точно, сержант! – Я даже честь ему отдал. Лишь мгновением позже подумал, что этого, пожалуй, делать не следовало. Слишком уж театральным и наигранным вышел жест.

Впрочем, ни сержант, ни тем более недалекий Бо значения этой выходке не придали. Лишь развернули меня в нужном направлении и легонько подтолкнули в спину.

Энергично, как и подобает исполненному энтузиазма юнцу, я побежал из проулка. Желание оглянуться на двух вояк, которым, по сути, ничего не стоило выстрелить мне в спину, так и зудело. Чувствовалось, как напряжение разбегается по городу волнами на поверхности потревоженного пруда. Я невольно улавливал эти колебания в общем силовом потоке, но не мог на них повлиять.

Стоило только выйти на площадь, как меня едва не смело цунами из смеси гнева, ужаса и жажды насилия. И дело тут было даже не в самих Тенях. Виной всему стали жители Мероэ и солдаты Риомма. Первые отчаянно провоцировали вторых, пока те упрямо держались за отданные сверху приказы. К счастью, до открытого противостояния дело пока не дошло, но, судя по отборной брани, летевшей из толпы, и все мрачнеющим лицам военных, ждать развязки недолго.

– Убирайтесь из нашего города, проклятые риоммцы! От вас больше бед, чем пользы!

– Да! Проваливайте! Мы больше не станем терпеть вас! Катитесь к лейрам!

– Вон!!!

Кричали и кое-что похуже, только риоммцы все равно не реагировали. Правда, никто из них больше и не пытался призвать горожан к порядку и разойтись по домам. Стояли молча. И будто готовились к тому, что должно было случиться вот-вот.

Кожу покалывало, как от слабого тока, а глаза слезились.

Поначалу я решил, будто кто-то из солдат воспользовался газовой гранатой, чтобы разогнать толпу, но никаких хлопков слышно не было. Да и сам народ не реагировал, разве что все сильней распалялся. Протискиваясь мимо местных, я вдруг подумал, а могли бы Тени сами влиять на горожан, незримо сгущаясь над площадью, проникая в разум людей и путая мысли?

Один из меройцев, сановитого вида и с длинной косматой бородой умудрился вскарабкаться на блюдцеобразную вершину высохшего фонтана и оттуда вдохновенно вещал на всю округу. Судя по одобрительному гулу толпы, он был здесь кем-то вроде негласного лидера.

– Мы знаем, чего ради вы все это затеяли. Знаем, на что вы нацелились. У вас не вышло навязать нам свою волю с помощью законов и наместников, так решили попытаться запугать нас? Думаете сломить народ Боиджии демонстрацией силы? Надеетесь, что мы в страхе уползем в свои норы? Не выйдет! Гнусным риоммским крысам ни за что не подмять под себя гордый народ Мероэ! Если вы ждали, что уничтожение замка заставит нас прогнуться, то вы здорово просчитались! Это сплотило нас, а наши сердца наполнило желанием доказать, что простых горожан не сломить! Мы вышли сюда, чтобы ваши хозяева с далекого Риомма наконец уяснили: мы не сдадимся! И мы хотим, чтобы вы и ваши проклятые корабли убрались из нашей системы! Немедленно! Вон отсюда! Вон отсюда!!! Во-о-он!!!

Я не ожидал, что толпа так легко подхватит его слова и начнет скандировать в едином порыве мантру «Вон! Вон! Вон!», и все же, когда это произошло, здорово перепугался. Терпение риоммцев на этом могло и закончиться.

Осторожно пробираясь ближе к оцеплению сквозь вопящую и потрясающую руками и прочими конечностями толпу, я лишь надеялся, что Аргус завершит свои дела до того, как ситуация станет необратимой. Я все еще чувствовал необходимость не допустить резни, однако по-прежнему не понимал, как это сделать. Предложение сержанта отвлечь людей сказочкой о страшной Тени выглядело почти привлекательным, но было одно «но»: никто не стал бы слушать, даже если б мне вздумалось раздеться догола и размахивать перед лицами собравшихся собственными трусами. А все потому, что в умах меройцев слишком уж глубоко укоренилась идея избавления от владычества Риомма и слишком тщательно культивировалась пренебрежительным отношением остального галактического сообщества. Жители города давно искали повод вырваться. И вот им его преподнесли на серебряном блюде.

За горизонтом начал пробиваться рассвет, раскрасив край темного неба бледно-розовым цветом. Но никто, кроме меня, похоже, этого не заметил. Внимание толпы и, окруживших ее, точно пастухи стадо, силовиков оставалось сосредоточенным на бородатом ораторе, с каждой секундой терявшим доверие в моих глазах. О, стоило отдать должное, красноречия и артистизма ему было не занимать, но вот что касается мотивов – над этим пришлось задуматься. Казалось, в его словах не звучало ничего, о чем местные жители и сами бы не догадывались, и потому каждый лозунг, каждый упрек, каждое обвинение, брошенные в сторону Риомма, звучали олицетворением их собственных и весьма справедливых, надо отметить, мыслей.

И все же столь яростное нагнетание и неприкрытое манипулирование массами не могло не вызывать подозрений.

Даже ребенок понимает, что не стоит тыкать в спящего китха палкой, однако, по сути, именно это и происходило. Великий Риомм на многое закрывал глаза, позволяя мелким провинциям, вроде той же Боиджии, чувствовать себя свободней. Время от времени он, разумеется, не гнушался напомнить слишком распоясавшимся, кто здесь хозяин, однако жертв (если верить данным из инфосети) удавалось избежать. Но с тех пор как отношения между Риоммом и Тетисс накалились, нельзя было ждать схожего проявления терпимости. Стало быть, столь неприкрытые революционные призывы могли привести к куда более плачевным последствиям, чем разрушение замка.

Внезапно в голову пришла дичайшая мысль, что даже злополучный выстрел мог оказаться тщательно продуманным маневром, нацеленным на то, чтобы вынудить кое-кого действовать. Я сразу не придал значения тому, что сказал мне сержант в подворотне, но, поразмыслив немного, открыл очевидную истину: риоммцы не только каким-то образом узнали о прибытии «самой Тени» на Боиджию, они еще сделали все, чтобы вынудить ее выдать себя!

Неплохо сработано.

Чувствуя, как поддаюсь безумию, уже поработившему толпу, я принялся озираться по сторонам. По какой-то нелепой случайности именно в этот момент бородатый оратор перешел к самому главному в своей речи:

– Они хотят, чтобы мы верили их словам о некоем материализовавшемся бедствии, уничтожившем несколько миров! Выдумали угрозу и ждут, что мы, как покорное стадо, будем просить их защиты! Они запугивают нас сказками, для пущей убедительности устраивая взрывы у нас же под носом! Они держат нас за легковерных дураков! Но мы должны показать им, что мы не боимся! Что мы плевали на Тени, воплощенные они или нет! Мы должны напомнить им, что именно наши предки однажды избавили Галактику от лейров! Не их! В наших жилах течет кровь победителей! Кровь, способная выстоять и против новой угрозы, какой бы нелепо чудовищной она ни была! А риоммцам лучше бы подумать о собственном доме! Если их так страшит приход Тени, то пусть соберут силы, запрутся в своей сверкающей столице и молятся Создателю, чтобы зло их не коснулось! Нам они здесь не нужны!

Сдается мне, он бы и дальше продолжал брызгать слюной, погружая массы во все большее неистовство, если б в один из моментов его взгляд не наткнулся на мой.

Несколько коротких мгновений длилось это переглядывание. Я знал, что ни словом, ни жестом не выдал своей истинной сути, но физиономия оратора все же вытягивалась и кривилась, словно он наступил на дерьмо. Почувствовав себя насекомым, попавшим под увеличитель энтомолога-садиста, я постарался принять еще менее заметный вид и быстро раствориться в толпе.

И мне это почти удалось.

Но тут предчувствие подтолкнуло глянуть в сторону возглавлявшего оцепление риоммца. Сохраняя на лице прежнюю невозмутимость, он как будто перехватил мысленный посыл оратора и сначала обменялся с ним многозначительными взглядами, а потом начал всматриваться туда, где стоял я.

Это не могло быть простым совпадением.

Я решил, что пора завязывать с игрой в героя. Тем более что получалось ужасно. Все высокие порывы помочь местным жителям разбивались о потоки темных эмоций, наполнявших площадь ядом.

Быстро развернувшись, я попробовал бочком нырнуть обратно в толпу, как вдруг почуял упершееся вбок дуло бластера. Смыться по-тихому не получилось.

– Чт?.. – дернулся было я в инстинктивной попытке отодвинуться, но без особого результата.

Чужая рука крепко удерживала мой локоть, а над ухом раздалось вкрадчивое:

– Спокойствие, парень. Самое интересное только начинается.

Глава 11 Гончая

Услышав знакомый голос, я на мгновение растерялся и перевел вопросительный взгляд на хозяина оружия:

– Я не справился? – Бластер по-прежнему упирался под ребра.

Ухмылявшийся во всю ширь сержант качнул головой:

– Наоборот. Даже лучше, чем я ожидал. Хотя это еще не конец.

Я нахмурился:

– В каком смысле?

На что он лишь мотнул головой.

– Может, для начала все-таки познакомимся как следует?

Я оглядел толпу, не обращавшую на нас двоих ни малейшего внимания и по-прежнему скандирующую требование к риоммцам убираться с Боиджии.

– Момент мне кажется не очень удобным.

– Ну, другого-то уже не будет. – Сержант не перестал скалиться. Казалось, вся эта толкотня и шум его вообще не заботят. Лишь я. – Впрочем, твое имя мне известно, Риши Динальт. А вот ты обо мне слышал едва ли. Так позволь представиться. Я Джерик Т’анн.

Я покопался в закромах памяти, но ничего знакомого не нашел.

– Вы правы – не слышал.

– Жаль. Я ожидал, что твой друг будет пооткровенней.

– Друг? Это который?

Он усмехнулся и со значением шепнул:

– Убийственный.

Я понял, кого сержант имел в виду, и оттого внимательней вгляделся в его лицо. Там, в подворотне было недостаточно светло, чтобы приметить детали, но на площади, отлично освещенной фонарями, внимание привлекала неестественная, почти синюшная бледность. И горящие гипнотическим энтузиазмом серые глаза…

– Кто вы такой, Джерик Т’анн?

– Не волнуйся. Скоро узнаешь. А теперь не мог бы ты вернуться к фонтану? К тому самому, откуда вещает этот бородатый болван. Хочу, чтобы было виднее.

– Виднее что?

– Как я тебя казню.

Я споткнулся на ровном месте, однако крепкая рука не позволила растянуться на брусчатке. Резко оглянувшись, я уставился на сержанта, пытаясь удостовериться, что все верно расслышал.

– У-у-у, как глазки-то выпучил! – Он хохотнул. – Не стоит. Не поможет. Ты же не думал, что куаты оставят тебя и предателя-Аргуса в покое, а? Ну-ну, не дергайся, а то палец ненароком соскользнет и привет. Получится совсем не так показательно.

Слушая его, я все никак не мог решить, что должен испытывать. Я разрывался между желанием умчаться в ужасе и расхохотаться. Этот Джерик Т’анн, неважно был он куатом или нет, казалось, слишком много о себе возомнил. И ладно бы просто попытался прикончить, как любой адекватный последователь Шиан И, так он заговорил о какой-то там казни. Ну, серьезно. Кто на это вообще поведется? Пришлось напомнить:

– Раз вы знаете, кто я, то должны знать и что я могу тут устроить.

Реакция сержанта немного выбила из колеи. Он захохотал. Да так, что на мгновение у меня даже ухо заложило.

– Так ведь мне того и надо, дуралей. Я хочу, чтобы ты вышел из себя и чтобы показал всем этим… разумникам, что ты такое, что ты за существо.

– Зачем?

– А ты не понял? Нужно, чтобы они своими глазами увидели, как хитроумна и опасна Тень.

– И что только Риомму под силу их защитить?

– Соображаешь. Сейчас они в ярости и требуют, чтобы мы убрались, но вот появляется страшное чудище, устраивает небольшой тарарам с парочкой жертв – и теперь им уже не обойтись без защиты Империи и Ордена куатов.

– И вам не жалко тех, кто может случайно пострадать?

Он равнодушно пожал плечами:

– На войне как на войне – жертвы среди мирного населения неизбежны. Тем более, когда на кону столь многое.

– Какой Риомму прок от Боиджии?

– Ну, ты палку-то не перегибай. Даже в том, чтобы прикидываться дураком, нужна мера. У этой планеты много любопытных секретов, и тебе об этом хорошо известно. Здесь есть нечто, интересующее нашего Старейшину, но прежде чем приступить к поискам, нужно избавиться от парочки препятствий. Смекаешь, о ком я?

Уточнять нужды не было.

– А теперь давай-ка выйдем на самое видное место и сделаем все как положено. Красиво и драматично.

Сержант подтолкнул меня к фонтану, где сотрясавший воздух бородач едва ли не бился в припадке. В ушах шумело, и, может, поэтому я больше не слышал ни слова из того, что он там вещал. Проталкиваясь в толпе, которая, в отличие от оцепивших площадь риоммцев, не желала замечать, что творится под носом, я пытался продумать варианты бегства. Естественно, применение грубой силы не рассматривалось. Еще я также не мог не думать о том, что Аргусу о ловушке неизвестно и что, вернувшись после обыска руин, он окажется в самом ее эпицентре. А все благодаря тому, что я не исполнил одну простую просьбу и вляпался в дерьмо по самые уши.

Продвижение сквозь толпу казалось натуральным шествием на эшафот. И пускай я никогда прежде не подвергался общественным наказаниям и даже сторонним наблюдателем не был, цеплявшиеся друг за друга ноги как будто знали все сами.

– Давай же, пошевеливайся! Не будем тратить на это все утро.

Я оглянулся через плечо и наградил сержанта презрительным взглядом.

Тот только подмигнул.

– Я знаю, не всегда приятно делать, что говорят другие, но тут уж иначе никак.

Проглотив его ехидную ремарку и припомнив все меры предосторожности, которыми Аргус озаботился по прибытии сюда, я не удержался от вопроса:

– Как вы узнали, что мы с серым стражем на Боиджии?

Успев отвернуться, я не увидел, но почувствовал, как изменилось лицо сержанта.

– Не называй его серым стражем, – мрачно проговорил он.

– Иначе – что? – тут же фыркнул я. – Убьете меня?

Давление бластера на поясницу стало болезненным.

– Эй, не нарывайся, – предупредил сержант. – Думаешь, так хорошо знаешь своего дружка-беглеца?

Пришлось отпарировать:

– Я знаю о нем все, что мне нужно знать.

Сержант хохотнул:

– Многие так говорили. Пока им не пришлось убедиться в обратном. Этот предатель не знает, что такое привязанность. Любого толка. И всегда действует, лишь руководствуясь собственными интересами. Он непредсказуем и трусоват.

Настал мой черед усмехаться.

– Аргус может быть кем угодно, но вот трусом его точно не назвать.

– Всякому есть чего бояться. Предатель не исключение.

Тут уж я не выдержал.

– Хватит называть его предателем! Он дважды спасал мне жизнь, тогда как мог просто бросить на съедение китхам.

– Лишь потому, что ему так было выгодно.

– И в чем же выгода? – резко выпалил я.

Сержант повеселел.

– Перед смертью не надышишься? Так и тянет посплетничать?

Я остановился, заглянул в его глаза и со всей уверенностью возразил:

– Я вовсе не собираюсь умирать.

– Нет, – согласно закивал сержант и снова развернул меня к фонтану. – И я это знаю. Но твои планы это одно, а наши – другое. Как показали последние события, от тебя больше проблем, чем толку. Так что, давай, сделай напоследок хоть что-нибудь хорошее – покажи, какой ты страшный серый кат-волк.

– Кто?!

– Неважно. Начинай пугать народ.

Я невольно огляделся. Жители Мероэ, разбившись на отдельные группки, либо внимали речам бородатого крикуна, либо бросали гневные лозунги в лицо все еще сохранявшим невозмутимость риоммцам, либо просто переговаривались между собой и ждали, чем дело кончится. Никакой давки или суматохи. Словно то было не стихийное сборище, спровоцированное взрывом замка, а простой мирный митинг.

– Не собираюсь играть по твоим дурацким правилам, – возразил я.

– Посмотрим. – В голосе сержанта слышалась улыбка. Он направил бластер в сторону толпы и выстрелил.

– Нет! – завопил я и попытался перенаправить залп.

Вскипел ихор. Темные нити ринулись наперехват плазменному росчерку, но оказались недостаточно резвыми. Вспышка растворилась в толпе, а в ноздри ударил запах паленого волоса.

В суматохе и гвалте, что царили на площади, мало кто сразу понял, в чем дело. Отовсюду посыпались вопросы:

– Что это такое?!

– Выстрел, нет?!

– Где?

– Да тут, под самым носом! Прям тут!

– Я ничего не видел.

– Лейр его знает. А где Ладдик? Кто-нибудь видел Ладдика?

– Не знаю. Под ногами только что шнырял.

Я ничего этого почти не замечал, поскольку приклеился взглядом к тряпичному свертку, лежавшему на брусчатке в том месте, куда ударил выстрел. Из-под края свертка виднелась сжатая в крохотный кулачок ручка.

Сердце мое застыло. Холод прошил от макушки до пяток. Что-то темное и очень неприятное зашевелилось внутри. Предчувствие или страх? А может, все вместе?

– Что ты наделал, ублюдок? – пробормотал я. Черные кольца ихора зловеще вспенились в воздухе. Кто-то еще раз окликнул Ладдика.

– Спровоцировал Исток, – довольно пропел сержант.

Я думал, что не выдержу и все-таки сверну ему шею, но вместо этого метнулся к свертку и, присев над ним, осторожно перевернул.

Глазки крошечного разумника были открыты, хотя жизни в них уже не осталось. Из краешка похожего на птичий клювик рта стекала зеленоватая струйка, а цепкие на вид ручки и ножки безвольно колыхались при каждом касании. Я не встречал представителей этой расы и не мог сказать, кем был убитый – взрослым или ребенком, но не испытать ужас от осознания, что из-за меня погиб невинный, не мог.

Наконец, кто-то все же обратил на нас внимание.

– Что происходит? Что это?

– Тело? О, боги!

– Ладдик? Ладдик!

– Убили! Убили!!!

– Что? Кто-то умер? Зовите безопасников!

Я не поднимал взгляда, боясь увидеть страх и ненависть в глазах окружающих. Сержанта я тоже не видел, хотя спиной ощущал на себе его пристальный взгляд.

– Повторим? – спросил он довольно.

Я не успел даже пикнуть, как в труп малыша прилетел еще один заряд.

Тельце подпрыгнуло как кукла и, перевернувшись в воздухе, снова упало на брусчатку.

– Ты что творишь?! – заорал я.

Сержант, судя по непреклонности на квадратном лице, готов был на что угодно, лишь бы добиться задуманного.

– Я же сказал, покажи им, что ты за тварь! – И выстрелил в третий раз.

Я, не задумываясь, ударил по нему в ответ. Перенаправив ихор, заставил его скомкать бластер сержанта вместе с его рукой.

Сержант взвыл от боли и, вытаращив глаза, схватился за поврежденную конечность. Я расправил плечи. Все внутри так и требовало крови ублюдка… Но тут толпа, наконец, поняла, что у нее под носом творится какая-то чертовщина, и завозилась, заохала, зароптала. Увидела ихор…

Миг – и вокруг меня и трупика образовалось пустое пространство.

– Кто это?

– Смотри, ребенок. Кажется, мертвый.

– Ладдик?! Где же ты?! Ладдик?!!

– Ох, мамочки…

Я посмотрел на сержанта. Тот, позабыв о боли, улыбался. Я понял, что сам сделал именно то, чего он хотел, и опустил руки, в ожидании начала кошмара.

Суматоха и общее нервное напряжение быстро набирали обороты. Все меньше народу вслушивались в чушь бородача, и все больше проявляло интерес к клубившемуся вокруг меня ихору.

– Что за нечисть? Какая-то черная мерзость!

– Вы видели? Он убил ребенка! Кто он?!

– Ну, здравствуй, Тень, – сказал сержант громко.

Его слова эхом разлетелись по площади, моментально погрузив ту в тишину. Будто тумблером щелкнули. Только испуганный шепот, холодным сквозняком пронесся сквозь горожан, заставив повторять: «Тень? Не может быть! Тень. Как? Откуда?! Тень!».

Я не смотрел в сторону шептавшихся, сосредоточив внимание на сержанте.

Вдруг яростный выкрик хлестнул меня по ушам:

– Ты! Что ты сделал с моим ребенком?!

Я оглянулся и увидел женщину той же расы, что и малыш, лежавший у моих ног. Будто локомотив, она прорывалась через толпу, тыча в мою сторону пальцем. Глаза женщины пылали той первозданной яростью, что встречается только у матерей, готовых убивать за свое дитя.

Сглотнув, я машинально выпалил:

– Это не я!

– Ага, – гадко хихикнул сержант. – Будто это сработает.

Не обратив на него внимания, я снова присел, осторожно поднял тельце Ладдика на руки и развернулся лицом к матери погибшего. Весьма крупного сложения, она могла бы разорвать меня в клочья и даже не вспотела бы.

Увидев трупик, она будто споткнулась, залилась слезами и бросилась на меня с воплями:

– Что ты сделал с моим ребенком, чудовище?! За что?!

Я не знал, что сказать и как быть, но, заглянув в ее лицо, искренне проговорил:

– Мне очень-очень жаль. Но это правда не я.

Она ничего не сказала, только выхватила мертвого малыша из моих рук и, уткнувшись в холодное личико собственным клювом, запричитала:

– Ладдик, мой Ладдик!

Душераздирающее зрелище довело и без того взвинченную толпу до предела. Даже не слушая злобные выкрики «Убийца!», которые раздавались все чаще и с разных сторон, я ощутил волны ненависти, что окатывали всех вокруг едкой пеленой.

– И вы по-прежнему считаете, что риоммцы вам врут? – выкрикнул сержант в толпу, привлекая всеобщее внимание. – Тогда посмотрите на это создание. Вот так и выглядит то, что уничтожило те поселения. Во плоти. Полюбуйтесь!

Столь неприкрытое манипуляторство застигло меня врасплох. Все возражения застряли в глотке, а мысли стремительно понеслись тому моменту, когда сержант заговорил про казнь. Что, если казнить он собирался вовсе не меня? Или не тем способом, на который я грешил?

– Этот по фамилии Динальт явился сюда не один, – продолжил сержант, удивив ораторским талантом. – У зла всегда доставало приспешников. Но прежде всем им хватало ума держаться в тени. Теперь же – взгляните сами! – они явились сюда, на Боиджию, мир, который прославился в давних войнах с нечистью, и даже не пытаются скрываться. Или вы думаете, эта симпатичная мордашка, тут только из любопытства?

Никто не ответил.

Но этого и не нужно было. С каждым словом сержанта горожане отступали все дальше, а риоммцы – наоборот, смыкали круг. Ловушка готова была захлопнуться.

Сил сдерживаться не осталось, и я выпалил, громко, насколько мог:

– У меня даже бластера нет!

– Кого это теперь волнует? – Сержант хохотнул. Его поврежденная рука стремительно возвращалась в норму. Жаль, никто, кроме меня, этого не замечал. – Оглянись! В их глазах ты монстр. Источающее скверну, черноглазое чудовище. Большего и не надо.

Как он и советовал, я оглянулся – простой поворот головы в сторону заставил всех, кто был на площади, испуганно вздрогнуть. Стало очевидным, что сержант прав и слушать меня никто не будет. Разум толпы поглотил суеверный ужас перед древними сказками, а до правды никому не было дела. Прежде в Мероэ любили посплетничать насчет таинственного Истока, что демоном носится среди звезд, но, как обычно, мало что понимали. Теперь же зло, о котором столько шептались, обрело лицо. И на это лицо они могли перенести всю накопившуюся к лейрам или Риомму ненависть.

– Ну, раз так…

Вдруг внутри черепа будто взорвалась петарда. Я вскрикнул. Алые искры затуманили зрение, а уши заложило звоном. Казалось, голова треснула. Со всех сторон послышалось одновременное и сдавленное «Ох!».

– Это тебе за малыша! – выкрикнул кто-то.

Боль отпускала неохотно, а сердце отказывалось угомониться. Я глубоко вдыхал и выдыхал, надеясь не дать застлавшей глаза кровавой дымке поглотить остатки здравомыслия. Хотя руки вернуть камень обратно чесались нещадно! И все же часть сознания продолжала упрямо твердить, что ничем хорошим такой поступок не закончится.

Я увидел под ногами булыжник, которым кто-то запустил мне в висок. Обвел толпу пристальным взглядом и ткнул пальцев в наглую рожу сержанта:

– Если так хочется наказать убийцу, то вперед!

На это никто, почему-то, не нашел, что ответить.

Молчание затянулось. Солнцу уже давно полагалось залить город утренним светом, однако выползшие из-за горизонта тучи не позволяли пробиться и лучику. Несколько раз предупреждающе сверкнула молния, а всего пару мгновений спустя, площадь целиком накрыло холодным ливнем.

Никто не сдвинулся с места. Ни риоммцы, ни местные. Все ждали, каким путем разрешаться события.

Утопая в злости, чьим источником была боль, я постарался перекричать шум дождя:

– Ну? И чего вы замерли? Вам нужна справедливость? Так разберитесь с детоубийцей!

Вдруг кто-то громко откашлялся. Повернув голову, я увидел бородатого оратора, сползшего, наконец, со своего постамента. Он сказал:

– Очевидно, его превосходительство Тень не понимает, на что толкает нас, простых жителей.

Но я понимал. Более чем. Однако наступить на горло собственной гордости, которой и без того уже досталось булыжником, оказался не в силах. Сверкнув в его сторону взглядом, я переспросил:

– Как ты меня назвал?

Он тут же замялся.

– П-простите. Я лишь хотел… Я просто хотел сказать, что нам не нужны неприятности.

Я ушам своим не поверил и, умываясь ливнем, совсем невесело рассмеялся:

– Только что ты распинался о других вещах, буквально нарываясь на неприятности. Более того, ты даже не верил в мое существование. А теперь вдруг резко передумал? С чего это?

– Потому что он видит разницу, – вместо бородача ответил сержант. Промокший насквозь, он улыбался. Нагло и самоуверенно. – В том, чтобы просто болтать чепуху и открыто поддержать темную тварь. И знает о последствиях.

– Последствиях, которыми Риомм им угрожает. Не я!

– Брось, – отмахнулся сержант. Очевидно, что присутствие внимавшей каждому слову толпы его ни капли не смущало. – Все и так понимают, что к чему. Не нужно драмы.

Я выгнул бровь.

– Вот как? Но разве не за этим вы устроили весь этот балаган? Не за этим втянули меня в свою игру? Я никому не угрожал. Никого не убил. Даже на площади оказался случайно. Все это дело твоих рук. Ты должен за все отвечать!

– Все дело в том, что ты собой представляешь. Где бы ты ни оказался, что бы ни делал, вокруг умирают люди. Мы же здесь затем, чтобы это прекратилось.

– Но ты же не думаешь, что я так просто сдамся?

Сержант с улыбкой кивнул:

– Конечно же, нет. На самом деле, я очень хочу, чтобы ты показал всем этим добрым разумникам, что ты за тварь. И почему им стоит тебя опасаться.

Когда в меня полетел еще один булыжник, я уже был готов и, проворно отклонившись в сторону, позволил камню просвистеть мимо. Раздался глухой удар и вскрик – камень угодил по кому-то из толпы.

– Ах! Мой глаз!

– Какая жалость, – хмыкнул я, испытывая нечто совершенно противоположное. Как толпа начала заряжаться кровожадностью, так и во мне все разрасталось желание перестать себя сдерживать. – Торопитесь-ка вы по домам. Спрячьтесь от дождика. Не рискуйте здоровьем.

Кое-кто и в самом деле заспешил с площади. Другие же упрямо держались на месте, мокрые, будто морские крысы, но стойко жаждавшие справедливости, в чем бы она ни выражалась.

– Ты просто бесподобен! – восхищенно проговорил сержант. – В одно мгновение от добродетели переключаешься на чистейшую злобу! Бедные, бедные меройцы! Ну как им тягаться с тобой?

Я дрожал, но вовсе не из-за дождя. Кулаки сжались, а ихор вспенился темными языками.

– Тебе ведь плевать, что с ними будет, – проговорил я. – Почему бы не дать еще один залп по этой самой площади и разобраться со мной одним махом?

– Я, видишь ли, чутка сентиментален. А еще рассчитываю, что твой закадычный друг все-таки изволит присоединиться к веселью, когда вдоволь излазает останки своего чумного домишки.

– Мечтаешь о мести?

– Ты знаешь ставки, как никто. Кто бы от такого отказался?

На этот раз я все же не стал отказывать себе в крошечной слабости и одарил сержанта самой зловещей улыбкой из своего арсенала.

– Продолжай мечтать.

Третий камень я поймал на подлете, как раз в момент, когда он должен был раскроить мне затылок – протянул руку и выхватил его из воздуха. Кто-то снова охнул. Я же, продолжая скалиться в сторону сержанта, только сказал через плечо отрывистое:

– Благодарю.

Несколько раз игриво подбросив булыжник на ладони, я навскидку оценил его вес и размер. Экземпляр попался весьма ущербный, но за неимением лучшего, как говорится… Недолго думая, я размахнулся и отправил камень в полет прямиком в рожу сержанта.

Снаряд угодил точно в цель – аккурат между глаз, заставив того выронить бластер и хлопнуться навзничь. Я не целился и силу для замаха особо не прилагал, чтобы не выдать себя раньше времени и не дать тому подготовиться. Всю работу за меня сделал ихор.

Далее началось истинное веселье. Никто не знал, убит сержант или же просто потерял сознание, однако подбегать к нему, чтобы проверить, не рисковал. Вероятно, думали, что я им этого не позволю. Смешные. Будто мне теперь было дело.

Дождь хлестал по лицу, но я его игнорировал. От прежней усталости не осталось и следа. Гнев смыл ее, как дождевая вода грязь. Видоизмененная энергия Теней переполняла меня, и я не стал ее удерживать, позволив выплеснуться наружу. Повернувшись лицом к риоммскому оцеплению, которое, к слову, успело приблизиться настолько, что практически дышало мне в затылок, я, прежде чем кто-то из них успел хотя бы нажать на спусковой крючок, ударил.

Как ни странно, это было одно из самых легких убийств, что мне доводилось совершить.

Вот темно-синие клубы еще покорно сплетаются в сложные вязи у моих ног, а вот они же преобразились в острые пики, выраставшие из-под земли прямо у солдат под ногами.

Застигнутые врасплох риоммцы успели только вскрикнуть. Затвердевший ихор нанизал их, будто добычу на вертел. Кровь щедро брызнула в стороны и, смешиваясь с дождевой водой, заструилась по брусчатке. Горожане с воплями ужаса бросились кто куда.

Все закончилось так же быстро, как и началось.

Едва дело было сделано, искрящиеся тьмой кристаллические пики растворились, оставив за собой только несколько истерзанных трупов.

Отвернувшись, я незаметно выдохнул.

Те из меройцев, кто не успел сбежать или был потрясен настолько, что не мог сдвинуться с места, взирали на меня с диким, первобытным ужасом и, что удручало куда сильнее, – благоговением. Они боялись до гнарков, но при этом подавить радость, что их угнетателей играючи казнили, не могли.

– Все-таки он Тень! Настоящая!

– Стало быть, и сплетни не сплетни вовсе! А раз так, то и черная флотилия эта…

– Эй! Поменьше болтай! Хочешь, чтобы и тебя на пику насадили?

Меня по-прежнему лихорадило, но я не стал разбираться в причинах. Понимал, что их более чем достаточно, а выцеплять по одной не имел ни времени, ни желания. Я и без того знал, что найду, если полезу копаться в себе. Но ни жалости, ни чувству вины сейчас места не было.

Потому что, стоило телам риоммцев удариться оземь, сержант распахнул глаза и резко сел.

– Не умер, – заметил я с нервным смешком. – Надо же.

Он не обратил на это внимания. Лишь коснулся бескровной вмятины между бровей и, нахмурившись, обвел поле смерти прищуренным взглядом.

– Кажется, я дал тебе слишком много воли, – сказал сержант. Вмятина на его лбу выправилась. Он встал.

Ливень прекратился так же внезапно, как и начался. По мокрой площади пробежал ветер, принеся с собой гнилостный запах паатов, озона и чего-то неуловимо знакомого, похожего на… металл.

Резко повернувшись к самым упрямым из горожан, я проговорил им:

– Убирайтесь отсюда. Быстрее!

Сержант или, теперь лучше сказать, Джерик Т’анн наигранно рассмеялся.

– Куда же ты их гонишь? Разве веселье уже закончилось?

Не обращая внимания на болтовню, я лишний раз сверкнул глазами и прикрикнул:

– Сказано вам: убирайтесь!

К счастью, это подействовало. Группку зевак, по глупости перепутавших себя с борцами за независимость, точно крылом килпасса смело. В итоге на всей просторной площади остались только мы вдвоем.

– Ну? И чего же ты не дашь приказ выстрелить снова? – повторил я прежний вопрос.

– Ты о корабле? – Он зачем-то ткнул пальцем в сторону крейсера, все еще занимавшего большую часть горизонта позади меня. Покачал головой. – Сомневаюсь, что это будет эффективно. Знаешь ведь, как говорят: хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо, сделай это сам.

– Значит, решил со мной силой потягаться?

– Славный Риши, – снисходительно улыбнулся Т’анн, – меня ведь для того и создали.

Приняв крайне самоуверенное выражение и расставив ноги пошире, он расстегнул форменный китель и несколькими пафосными движениями сбросил его вместе с нижней туникой. Обнажившийся мускулистый торс продемонстрировал целую россыпь рунических символов, золотом впаянных прямо в мертвенно-бледную кожу. Жуткая и вместе с тем поразительно красивая роспись тянулась по всему телу и спускалась ниже, скрываясь за поясом брюк. Некоторые из символов выглядели почти как те, что встречались на Шуоте и в пещере, но большая часть оставалась все же незнакомой.

– Видишь, как сильно я люблю Тени? – Т’анн оскалился и развел руки в сторону. Под кителем было не заметно, да и отвлеченный рисунками, я не сразу заметил, что на каждом его запястье держались знакомые наручи. Согнув кулаки, он активировал энергоклинки. – А теперь скажи, сможешь ли ты убить настоящую гончую Дзара?

Глава 12 Урок своевременного бегства

Стрекот энергоклинков неприятно отдавался в деснах, вынуждая крепче сжать зубы, а вместе с ними и кулаки. Я не собирался ждать, когда он нападет. Подстегиваемый кипевшим в крови адреналином, я укутался в ихор, как в саван, а через миг выплеснул его наружу.

Казалось, площадь ожила. Будто гигантская гончая, она встала на дыбы и выгнула спину. По каменной кладке прошла волна, а следом за ней – целая гряда искристых сине-черных игл, готовых перемолоть куата в фарш.

Но Т’анн, несомненно, был готов к подобному трюку и без труда уклонился от каждой из сверкающих пик. Похожий на вспышку, он совершил серию грациозных кульбитов, а когда волна миновала, осведомился:

– Надеюсь, это не весь твой запас, парень? Не пойми неправильно, впечатляет! Но, говорят, ты иными вещами славен. Не хочешь показать?

Дураку было ясно, что это уловка. Попытка вымотать противника, заставить выбиться из сил, а потом загнать в глухую оборону, где его можно было проще всего сцапать.

И я, к своему стыду, поддался на провокацию.

Высокомерие каждого, кому священная миссия по истреблению Темного Истока не давала покоя, бесило настолько, что удержаться от желания щелкнуть выскочек по носу стало невыносимо. Я хотел показать Т’анну, что все их потуги добраться до меня ничего не стоят. Но что еще важнее, я хотел, чтобы он сдох.

И чтоб от моей руки.

Здесь и сейчас.

Движением ладони заставив сотканные из темных клубов пики раствориться без остатка, я попятился к ограждению.

Т’анн довольно оскалился, картинно поводя энергоклинками по воздуху.

– А ты злодей! По глазам вижу. Так и сияют первозданной тьмой. Что же ты задумал? Продолжишь нападать? Или сбежишь? Если прыгнешь с обрыва, падать придется долго. А насколько я знаю, даже ты не способен летать.

Злобно оскалившись в его сторону, я проговорил:

– Мне это и не нужно.

– Ах, да! Ведь ты у нас выше всего этого. Не убегаешь. Не прячешься. Только послушно топаешь туда, куда укажут, и делаешь то, что скажут. Твой брат. Диана Винтерс. Шаманка. – Куат, подмигнув, выдержал паузу. – И, разумеется, Ди Аргус.

Я покачал головой:

– Не поэтому.

Т’анн, казалось, удивился. Идиотская ухмылка чуть поугасла. Похоже, он ожидал, что имена всех тех, с кем я когда-либо сближался, спровоцируют бурную реакцию. Даже поинтересовался:

– Вот как? А почему же тогда?

Я улыбнулся губами, вобрав в себя остатки ихора. Меж кончиков пальцев проскочили тоненькие и еле заметные сапфировые искорки.

– Потому что все, что вы знаете о Тенях, не имеет ничего общего с реальностью.

– Да ты что?! – Он даже не подумал замаскировать презрение. – И что же это значит? Выползающая из тебя черная херня такая особенная? Еще более необыкновенная, чем та, что дает поганым лейрам залезать в чужие мысли? – И не дождавшись ответа, сплюнул. – Тени есть Тени, Риши. Черные или невидимые. Какая разница?

– Разница в том, что эта черная херня я и есть!

Я напитал тело ихором и, будто на реактивном ранце, взлетел высоко в воздух.

Т’анн от изумления даже рот открыл. Несмотря на желание увидеть весь набор моих фокусов, к этому, он, судя по всему, был не готов. И, видно, потому не сумел увернуться.

Удар подошв моих ботинок о его широкую грудь сопровождался треском, похожим на переломившийся пополам паат. Т’анн отлетел и с оглушительным грохотом ударился о старый фонтан. Камень треснул, а куату хоть бы хны. Выпучив на меня свои безумные глаза, он зарычал и единым махом оказался на ногах.

– Поглядим, надолго ли тебя хватит, – прошипел Т’анн.

Звякнули друг о друга энергоклинки, а мгновением позже он уже мчался ко мне, готовый кромсать.

Ихор клубился вокруг почти непроницаемой завесой, вырываясь из моих пор и проникая обратно в тело, продолжая напитывать ограниченные в возможностях человеческие кости и мышцы мощью. Поток темной энергии, заструившийся по жилам, рождал внутри бурю, грозившую поглотить все и вся. На короткий миг я задохнулся от переполнявшей меня силы, а когда заметил лезвие энергоклинка, несущееся прямо к лицу, среагировал рефлекторно – увернулся от рубящего удара и ответил парочкой увесистых оплеух.

От собственного проворства даже дух захватило. Прежде я не вытворял ничего подобного, но готов признаться, что это было приятно. Ихор немного видоизменил мои руки, превратив их в подобие звериных лап с длинными когтями. Казалось, я мог бы запросто вспороть ими брюхо противника, разорвать его на куски. Казалось, что мне это даже понравится… Раньше всегда был нужен монстр, чудище в ящике, которого приходилось выманивать и принуждать сделать что-то. Но с момента смерти на Шуоте изменилось не только мое взаимодействие с Тенями. Я сам стал другим.

Затворник разжевал азы, подсказал самое очевидное. Но он не учил меня обращаться с ихором. Только снабдил парочкой указаний. Все остальные знания уже хранились в моей голове. Как килпасс, едва вылупившись, умеет летать, так и я на уровне подсознания понимал, какие мог использовать трюки. Больше не нужно было оглядываться на искусственные ограничения Гугсы или отсутствие знаний. Требовалось лишь желание.

И сейчас я больше всего на свете желал убить эту гнаркову гончую Дзара своими руками.

Трижды успев поздороваться с брусчаткой, Т’анн едва ли не брызгал слюной. Дикая смесь из недоумения, беспомощности и злости превратила его в нечто безумное и мало чем похожее на прежнее подобие человека. Это напомнило мне, что Аргус с его темпераментом до столь неприглядного вида никогда не опускался. Куат же вел себя как натуральное животное. Он рычал, лаял и неуклюже размахивал энергоклинками, ничуть не напоминая образ неодолимого серого стража. А заговорил только, когда ему не удалось надеть меня на стрекочущие лезвия в четвертый раз.

– Знаешь, а ведь так сущность становится натурой, – выдавил он из себя с заметным трудом.

– Скажи что-нибудь поновее, – фыркнул я и полоснул когтями – четыре глубоких бескровных борозды остались на правом куатском боку.

Т’анн даже не пикнул. С улыбкой оценил рану и, пока кожа быстро срасталась обратно, продолжил выплевывать слово за словом:

– Я заметил, как усиленно ты цеплялся за свою человечность. Что изменилось? Темное естество, наконец, взяло верх? Что дальше? Убьешь меня? Но ты разве не понял, что меня не убить. Как и Аргуса. А знаешь почему? Потому что мы оба уже давным-давно мертвы! Ха-ха-ха!

Отвратительный и немного визгливый смех заставил меня поморщиться.

То, что Т’анн сказал об Аргусе, едва удивило. Но не потому, что не вызывало доверия, а из-за подозрений, копившихся с тех пор, как я начал лучше узнавать бывшего стража. Тема смерти, пускай и вскользь, задевала его уже не раз, и почти всегда наталкивала на размышления. Касались они в первую очередь Майры Метары и склонности этой дамочки к противоестественным экспериментам по выведению сверхсолдат, покорных исключительно ее воле.

Немного сместив бегунок стремлений от жажды увидеть предсмертные корчи Т’анна к желанию получить ответы, я спросил:

– Кто такие гончие Дзара?

Куат все еще хохотал, с каждой последующей секундой походя на безумца, тогда как остатки моего терпения стремительно испарялись.

– Говори!

– Конечно. Сейчас только мозги на место поставлю. – Он тряхнул головой, будто с той и впрямь было что-то не так. Лезвия энергоклинков исчезли в наручах, а глаза подернулись странной полупрозрачной дымкой.

Что это означало, я понятия не имел, но выглядело весьма неприятно. Словно Т’анн вдруг стал слепым или… его сознание действительно переподключалось к каким-то дополнительным резервам. Словно он был андроид, а не человек. Но если так, тогда…

Что ж, я сам попался на эту удочку.

Возомнил себя непобедимым? Решил, будто ихор и в самом деле предохранит меня от любой напасти? Да уж, верить в подобное было глупо.

Меня провели, как сосунка, коим я, к слову, и оказался. И если бы Мекет был жив, он бы смеялся до колик. Стоило лишь на мгновение ослабить бдительность, как вся злокозненность куатов тут же выползла наружу.

Сомневаюсь, что я успел хотя бы моргнуть, прежде чем осознал, как Т’анн сократил разделявшее нас расстояние и, не активируя клинки, ребром ладони врезал мне в кадык, а после, сопроводив это ударом по затылку, уронил лицом в брусчатку.

От соприкосновения с холодным камнем, лицо, казалось, расплющилось, а в голове зародилась альтернативная вселенная. Звон в ушах и искры перед глазами, во всяком случае, масштабами точно обладали космическими. Язык защипало от привкуса грязи.

Я вскрикнул, когда нога стража молотом впечаталась мне в спину, лишив даже малейшей возможности подняться. Все еще неостриженные патлы оказались зажаты в руке, которая медленно потянула за них, вынуждая поднять голову. У самого уха раздался монотонный стрекот энергоклинка. Он был музыкальным сопровождением к насмешливому голосу Т’анна.

– Твой интерес к гончим меня впечатлил. Так и быть, расскажу о них твоей отрезанной башке.

Мысли все еще путались из-за столкновения с камнем, и сил на то, чтобы оказать хоть какое-то сопротивление, наскрести было неоткуда. Об ихоре я даже не думал. Попытки коснуться его отчего-то причиняли физическую боль.

– Возомнил себя всемогущим? – зло прошипел Т’анн.

Я не увидел, но почувствовал, как он занес клинок, резко зажмурился и постарался ни о чем не думать. Время между мгновениями стало вязким, как патока, и растянулось за ударами сердца.

Секунда.

Другая.

Однако ничего так и не произошло. Лишь показалось, как кто-то издал странный булькающий звук. Словно чем захлебнулся.

Стало страшно, и я все-таки приоткрыл глаза, чтобы убедиться, что по-прежнему жив. За волосы уже никто не тянул, как не давил и на спину.

Быстро перекатившись на левый бок, я увидел, что Т’анн скорчился рядом. Он стоял на коленях, прижимая одну руку к шее, и, будто рыба, выброшенная на берег, беззвучно открывал и закрывал рот. Глаза его при этом неотрывно смотрели в сторону обрыва, и столько ненависти было в них, что меня самого едва дрожь не пробрала.

Куат отхаркнул черный сгусток на светлую брусчатку и сиплым, но уверенным голосом проговорил:

– Вовремя явился, черт. – Убрав руку от шеи, он показал крайне отталкивающего вида сквозную дыру, быстро начавшую затягиваться, и, хохотнув, прибавил: – А ты себе не изменяешь, брат Аргус.

Сердце мое екнуло. Неужели успел?!

– Мы никогда не были братьями.

Знакомый бас заставил меня испытать такой мощный прилив облегчения, что я едва не разрыдался. В своем слегка нелепом красном камзоле, перепачканным сверху донизу сажей, Аргус тем не менее оставался по-прежнему внушающей трепет фигурой. В одной руке он сжимал подозрительного вида бластер, а второй придерживал хорошенько потрепанного, но, кажется, вполне живого Изму. Под их одинаково тяжелым и нечитаемым взглядом я почувствовал себя неуютно. Словно ребенок, которого ненадолго одного заперли дома, а он устроил тарарам.

Т’анн, изучающий Аргуса, не казался ни удивленным, ни раздосадованным. Будто столкнулся с незначительной неприятностью, но не более того.

– Ты не представляешь, как глубоко меня ранило твое предательство.

– Не смертельно, как я погляжу, – заметил Аргус, аккуратно устраивая Изму у ограждения.

– А ты почти научился острить. Поздравляю. Это малец тебя так поднатаскал? – Куат поднялся, бросил в мою сторону короткий, но заинтересованный взгляд. – Скажи, что в нем такого особенного? Ради чего идеальный боец, предводитель Серой Стражи и последний из гончих Дзара пошел по стопам Динальта-предателя, которого ненавидел всей душой?

Вместо ответа Аргус просто поднял оружие и спустил курок.

Выстрел прозвучал, но показался мне каким-то особенным, необычным. Как и снаряд, пронесшийся мимо незаметно для глаза.

На сей раз Т’анн был готов. Он резко выбросил вперед правую руку и, будто мошку, поймал снаряд на подлете. То был небольшой металлический штырек, с любопытством осмотрев который, Т’анн выдал:

– Это никуда не годится. Может, решим вопрос проверенным методом? – Куат демонстративно выбросил пульку и снова активировал энергоклинки.

Аргус не возразил. Отдав недобластер Изме, он движением головы велел мне убираться с поля предстоящего боя и отзеркалил позу противника.

Воздух над площадью наполнился учетверенным стрекотом.

Звук показался мне до того отвратительным, что заставил сморщиться и отвернуться. Сытый сражениями по горло, я не испытал по этому поводу ни капли сожаления. Вместо того чтобы следить за очередной схваткой, пополз к Изме, чей вид начинал внушать серьезные опасения. То, что и старика с ног до головы покрывала сажа, я в расчет не брал. Куда сильнее беспокоило тяжелое с надрывом дыхание и неестественный угол, под которым была вывернута левая нога.

– Изма, вы как?

Откашлявшись, старик просипел:

– Судя по всему, не хуже вашего, мастер Риши. Что вы тут устроили?

То, что в своем положении он умудрялся острить, вселило немного оптимизма.

– Я могу для вас что-нибудь сделать?

Изма, несколько мгновений наблюдавший за поединком, вяло проговорил:

– Сейчас? Сомневаюсь. Помолиться, возможно. Если хозяин не победит, то, что мы живы, окажется лишь вопросом времени.

И что тут, спрашивается, сказать?

Я все же оглянулся. Не знаю, на что рассчитывал. Быть может, на то, Аргусу не составит труда размазать Т’анна по брусчатке? Наивный. Прежде не раз свидетель, как созданные Майрой Метарой машины для убийства бьются друг с другом, теперь я понял, как многого на самом деле не понимал. Битва, развернувшаяся на площади, перевернула все мои представления о стражах как о дуэлянтах. Если раньше я считал их матерыми выпендрежниками, помешанными на энергоклинках и некоем частном кодексе, то теперь был вынужден признать, что никогда по-настоящему не понимал этих созданий. И то, как далеко перешагнули они линию нормальности. Это уже были не фанатики-убийцы со сверхспособностями. Они походили на зверей, вырвавшихся из клетки куатских условностей. Ничего цивилизованного не осталось. Только голые инстинкты и неуемная жажда убийства. Аргус и Т’анн занимались взаимным уничтожением. Бескомпромиссным, неистовым, яростным. Без тени незамутненного и элегантного стиля, присущего дуэлянтам. Раз за разом стражи расходились и заново сталкивались, рождая при этом грохот, заставлявший птиц разлетаться с криками. Скорость, с которой совершались атаки, была запредельной, а сила ударов, пожалуй, могла дробить каменные плиты. Если прежде я думал, что уже видел Аргуса в гневе, то теперь осознал, что он не показывал и сотой доли того безудержного неистовства, которому мог отдаваться в сражении.

– По-вашему, шансы высоки? – поинтересовался я у Измы после того, как Аргус отправил соперника в недолгий полет через фонтан. Серьезный урон куату это, однако, не нанесло, поскольку тот сумел вовремя сгруппироваться и приземлиться на все четыре конечности, словно огромный дикий кот.

– Были бы значительно выше, рискни вы вмешаться, – заметил Изма.

Я продолжил следить за тем, как Аргус, чуть прихрамывая, обошел фонтан и трупы риоммцев и приготовился к новому раунду. В голове не было ни единой мысли, чем тут помочь. Т’анн уже показал, насколько хорошо он предугадывает и уворачивается от моих атак. А это наводило на мысль, что неуместное вмешательство может скорее навредить, чем помочь.

– Взгляни на себя, Аргус! – вдруг крикнул Т’анн, распрямляясь во весь рост. – Жалкое зрелище. Думаешь, твоя ярость меня впечатлит? Псом ты был, псом и остаешься.

Низкий рык раздался со стороны бывшего стража в виде вопроса:

– Если я пес, то кто тогда ты?

Т’анн широко улыбнулся и с энтузиазмом выдал:

– Хозяин гончей свары! И на правах хозяина я собираюсь избить тебя до беспамятства, а потом забрать домой, где с тобой поступят так, как ты того заслуживаешь, пес. Но перед этим, – тут он стрельнул глазами в нашу с Измой сторону, – я, как и обещал, отрежу голову твоей зверушке-Тени, а ты, – взгляд снова сосредоточился на Аргусе, – будешь на это смотреть.

Если до сего момента в бывшем страже еще теплились остатки разумности, то после слов куата он целиком отдался во власть своих звериных инстинктов. Взревев бешеным мурафой, Аргус совершил стремительный выпад, целясь обоими клинками противнику в голову.

Разумеется, когда оружие Аргуса оказалось в точке, где находилась голова куата, последнего там уже не было. Уйдя в столь же быстрый, как и сама атака, перекат, Т’анн одним ударом отбил нацеленные на него клинки в сторону, тогда как вторым вскользь прошелся по наручам: раз, два, и Аргус остался безоружным.

– Ты не достоин носить оружие серых.

Неловко приземлившись, обескураженный Аргус секунду неуверенно глядел на свои заискрившие наручи, а после сделал совершенно внезапное – не отступил и не сдался, а бросился на Т’анна с голыми руками!

– Стой! – выкрикнул я, не сумев совладать с эмоциями.

Ловко увернувшись от пары рубящих выпадов, Аргус несколько раз врезал Т’анну по лицу. Со стороны отчетливо слышалось, как ломается переносица куата об кулак.

– Забыл, кем я рос? – прорычал Аргус в разбитое лицо соперника. – Клинки мне не нужны.

Т’анн, однако же, продолжал ухмыляться, не обращая внимания на расплющенный нос и сочащуюся из него черную жижу. Похоже, он и не собирался принимать происходящее всерьез. Руки куата оставались безвольно опущенными вдоль тела, хотя клинки еще продолжали стрекотать.

Облизав верхнюю губу, Т’анн сдавлено, но ехидно просипел:

– Я никогда об этом не забывал. И тебе не следовало, щенок.

Взревев громче прежнего, Аргус размахнулся для последнего удара…

Но прежде чем он успел обрушить могучий кулак на противника, Т’анн как будто заново «включился». Обесточив собственные наручи, куат не только умудрился увернуться от аргусовского хука, но и контратаковать!

– Твоя ярость не источник силы, Ди. Она слабость! – Он проворно ушел от новой и еще более яростной попытки Аргуса размозжить чужой череп.

– Заткнись! – От этого рыка, казалось, сам воздух задрожал.

Но куат не терял хладнокровия и продолжал подначивать бывшего стража:

– А ты заставь меня. Ну, давай!

Еще одна серия ударов прошла мимо цели, и это как будто подталкивало Аргуса к утрате чувства реальности. Глаза сверкали двумя сверхновыми, изо рта едва пена не шла, однако он не желал униматься, продолжая попытки прикончить неподдающегося куата. Т’анн же пританцовывал вокруг него, сыпля злобными остротами, и на каждый неудачный выпад соперника отвечал своим – выверенным и мощным. Это уже была не дуэль, а настоящая дворовая драка. В которой наша сторона стремительно проигрывала.

Изма запричитал:

– Что же вы сидите, мастер Риши? Наколдуйте свою черную муть и заставьте эту псину оставить хозяина в покое!

Смотреть на то, как Аргус пропускает удар за ударом, оказалось тяжко. Боль, что должен был ощущать бывший страж, когда кулак соперника приходился по его лицу, печени или почкам, эхом отдавалась во мне. Не физически, конечно. Но и такого эффекта хватало, чтобы держаться в рассеянности.

Изме же я сказал:

– Этот куат знает, на что я способен, и ждет, когда я начну действовать. Если вмешаюсь сейчас, могу навредить Ди гораздо сильнее.

– Сильнее, чем это избиение? Да вы просто трус!

Спорить я не стал. Тем более что слова Измы не так уж далеко ушли от истины. Мне и впрямь было боязно приближаться к двум дерущимся серым стражам. Но не из-за опасений ненароком отхватить по мордасам, а потому что начал подозревать во всем этом хорошо продуманную западню. Слишком уж резко куат менял свою тактику.

Когда драка переросла в таскание друг друга лицами по брусчатке, я начал понимать, что Т’анн просто тянет время. Ничто не мешало ему пустить в ход энергоклинки и, не прилагая особых усилий, заставить обезоруженного противника сдаться, а то и вовсе изрубить его в клочья. И все же он этого не делал. Так в чем причина? Чего он ждал?

Как ни странно, ответ обнаружился сам. И довольно скоро. Когда с неба, вместо дождя или очередного крейсерского залпа, на площадь опустился корабль.

Зловещего вида колымага с грохотом ударилась о брусчатку. Побитый временем межзвездный катер, корпусом напоминавший плоскую рыбину, щетинился плавниками и пушками, отчего, понятное дело, приятных впечатлений совсем не внушал.

Как только двигатели заглохли и опустился трап, Т’анн вывернулся из стальной хватки все-таки успевшего достать его Аргуса и оглянулся:

– Что ты так долго? Я уже устал от него огребать.

Слова куата встретили ехидным смешком, источником которого оказался двухметровый детина, облаченный в черный доспех и громоздкий полностью закрытый шлем. Наручи энергоклинков были при нем.

– Не ври, – голос, донесшийся через вокодер шлема, казался до неприятия резким и как будто не совсем человеческим. – Я чую, ты наслаждался каждым мгновением.

Аргус, заметив новоприбывшего, перестал превращать куата в фарш. Тот воспользовался моментом и, отодвинувшись примерно на метр, подмигнул:

– Подловил.

«Шлем» оценивающе оглядел поле боя, украшенное риоммскими трупами, после чего посмотрел на бывшего стража.

– Здравствуй, брат Ди. Давненько не виделись.

Аргус не произнес ни слова. Только крепче сжал кулаки. Что он при этом чувствовал, по лицу было не угадать.

Шлем, казалось, на ответ и не рассчитывал и повернул голову в нашу с Измой сторону. Старику внимания почти не уделили, а вот мне досталось сполна. Я прямо-таки кожей ощутил, как заскользил змеей по мне чужой взгляд.

– Все еще бредишь Динальтами? – Шлем отвернулся обратно к Аргусу. – И не надоело?

И снова в ответ не услышал ни слова.

Шлем хохотнул.

– Т’анн, он что от встречи со мной онемел?

– От твоего чувства юмора, – бросил в ответ Т’анн, а потом спросил Аргуса: – Ну что, готов выйти против двоих равных тебе по силе? Или только свою серую свору по ангарам способен гонять?

Воспоминание о побоище, устроенном Аргусом на борту куатского судна, заставило сердце екнуть, но с мысли не сбило. Я уже догадывался, что равнять серых стражей и гончих Дзара, о которых услышал чуть раньше от самого Т’анна, неверно. Хотя и те и другие отличались необычайной живучестью и в бою предпочитали пользоваться энергоклинками, трудно было не заметить разницу в поведении и образе мыслей. Когда первые считали себя словом и делом Ордена куатов, вторые просто выглядели непредсказуемыми головорезами.

Тем временем бывший страж не собирался размениваться на экивоки. Сменив тактику, он, кажется, решил разобраться с каждым противником поодиночке. В два невообразимых прыжка очутившись за спиной Т’анна, Аргус схватил его за глотку, приподнял над площадью и тут же обрушил на брусчатку. Раз, другой… пока по каменным плиткам не пошли трещины.

Шлему не понравилось, как обошлись с его наперсником. Не желая церемониться, он без промедления пустил в ход энергоклинки.

Я едва успел вскрикнуть, но Аргус заметил угрозу. Оставив в покое Т’анна, он ушел в оборону и просто отбивал яростные атаки Шлема собственными наручами.

Т’анну же понадобилось всего пара мгновений, чтобы вновь оказаться в строю. Оправившись, насколько это было возможно, он игриво подмигнул мне и с клинками наголо бросился на бывшего стража.

Вот тогда-то драка и превратилась в избиение, которого так боялся Изма.

Аргус оказался зажат между соперниками, а тем, в свою очередь, не гнушались использовать это преимущество. Казалось, они заранее знали, кто, какой удар и в какой момент нанесет, и просто не оставили ему возможности для маневра. Аргус не только не успевал контратаковать, но раз за разом пропускал удары, оставлявшие глубокие порезы на его теле.

Этого оказалось достаточно, чтобы я больше не мешкал. Позволив себе напитаться разлитой в воздухе яростью, я пустил в ход ихор. Совпадение ли, но в тот же самый миг с низко висящих над городом туч сорвались молнии, и Мероэ снова накрыла завеса чудовищного ливня. Темные клубы, сворачиваясь в тонкие и оттого практически незаметные для глаз нити, устремились к дерущимся с прытью параксанских пустынных змей. Дождь стал отличным прикрытием, что давало значительно больший простор для импровизации.

Поначалу я хотел ударить в лоб, заставить Т’анна и его напарника отступить, но быстро изменил мнение. Прежде такая тактика показала свои недоставки. Надо было придумать что-нибудь новое, пойти не самым обычным путем…

Взгляд мой упал на мертвых риоммцев.

Я до конца не верил, что все получится, но идея горела в голове маяком.

Когда нити ихора скользнули мимо сражающихся и направились к ближайшей четверке тел, я испытал нечто сродни умопомрачению, но не отступил. Пока на кону стояла жизнь Аргуса, это стоило любых будущих последствий.

Дождь все хлестал, трое сражались, а Изма, кажется, молился. Он был единственным, кто от начала до конца видел, что я пытался сотворить. Его трясло от того, как управляемая мной масса сгущается над истерзанными телами и просачивается в них, наполняя грубым подобием жизни. Ни Аргус, ни Т’анн, ни Шлем, казалось, ничего не заметили. Целиком поглощенные дракой, они будто выпали из реальности. Что не могло не радовать, поскольку фактор неожиданности оказался на моей стороне.

Во вселенной не существовало силы, способной оживлять мертвых. Но я к этому и не стремился. Идея состояла лишь в том, чтобы сделать из мертвецов кукол, подпитываемых энергией плескавшегося в них ихора, бессознательных и во всем мне покорных.

Мертвецы поднимались медленно. Их ноги неуверенно дрожали, но прочные нити моей воли не позволяли упасть. С грохотом, сотрясшим воздух, сверкнула молния, озарив бессмысленные и пустые выражения на бескровных лицах. Ничего, что напоминало бы живых существ, не осталось. Это были марионетки, чьи призрачные поводья я сжимал в кулаке.

Потребовалось несколько ударов сердца, чтобы заставить себя приказать мертвым риоммцам нападать. Издав дикий, нечеловеческий вой, марионетки напружинились, приготовились ринуться в бой…

Но тут произошло кое-что непредвиденное.

Над площадью завис еще один корабль. Ничуть мне незнакомый и черный, как боиджийская ночь, он расстрелял всех мертвых риоммцев, мгновенно превратив их в груды обожженного мяса.

Ихор развеялся, будто и не было.

Резко утратив связь с мертвецами, я осел наземь и несколько секунд только натужно дышал.

– Мастер Риши, что с вами?

Я не ответил, пытаясь побороть приступ слепой ярости, грозивший поглотить меня целиком. Не подозревая, кому принадлежит корабль, я уже ненавидел эту личность всей душей.

Прибытие на поле нового игрока заставило прекратиться и драку. Что Т’анн, что Шлем бросили издеваться над Аргусом и с интересом уставились на звездолет.

Пару мгновений все было тихо, а затем орудия корабля, внезапно для всех, нацелились на куатов и открыли огонь.

Как только очередь раскаленной плазмы ударила по площади, высекая искры из брусчатки, противникам пришлось отступить.

Аргус все еще оставался на ногах, хотя судя по виду, еле держался. Пока Т’анн с приятелем старались не оказаться испепеленными, я бросился к бывшему стражу и подставил плечо для опоры.

– Тебе все неймется, да? – выговорил он с видимым трудом.

Я промолчал и быстро осмотрел его. Издали да еще под дождем раны, нанесенные куатами, казались не такими уж страшными, но при более пристальном взгляде внушали тревогу. Отчего-то регенерация, которой Аргус всегда славился, работала теперь совсем не так, как надо.

– Знаешь, кто на том корабле?

Я не успел посетовать на его состояние и только мельком глянул в сторону разразившегося лазерного безумия:

– Если стреляет не по нам, стало быть, союзник.

Тем временем приковылял Изма.

– Хозяин! Ох, хозяин! Что они с вами сотворили?!

Аргус издал рык, заставивший старика заткнуться.

Внезапно пальба по живым мишеням прервалась, и черный кораблик, совершив резкий маневр, снизился над нами и приглашающе опустил трап.

Времени на дискуссии не оставалось вовсе, тем более что Т’анн и Шлем, почуяв, что добыча готова улизнуть, пришли в неистовство.

– Забираемся на борт, – скомандовал я.

– Вы уверены, что?.. – заканючил Изма, когда Аргус схватил его за шкирку и бесцеремонно забросил на рампу.

Гул двигателей помешал расслышать проклятья, которыми Т’анн разразился нам в спины. Следом за Аргусом вскочив на борт, я обернулся и, посмотрев в перекошенное ненавистью лицо куата, показал ему средний палец. Спустя миг трап втянулся, люк захлопнулся, и нас унесло в неизвестность.

Глава 13 Тип цены

Звездолет ни роскошью, ни размерами не поражал. Старый настолько, что, казалось, застал еще расцвет Адис Лейр, он выглядел летучей развалиной. Изъеденные плесенью переборки, следы коррозии на деталях, торчащие отовсюду смотки проводов. Удивляло, как такое корыто вообще оторвалось от земли. Если б Мекет увидел, как здесь обращаются с кораблем, то заработал бы удар.

Оставив Аргуса и Изму в шлюзовом отсеке, я направился в рубку. О том, кто сидит за штурвалом, не гадал. Пересек относительно просторную кают-компанию, внезапно напомнившую филиал музея инопланетных древностей, и постучал в закрытую переборку.

Ихор, обнимавший меня дымной накидкой, растворился. В отличие от подозрений.

– Входи, – послышалось с той стороны. – Входи, не бойся.

Тонкая створка скользнула вбок, открыв проход внутрь четырехместной кабины.

Пилот даже не оглянулся.

– Что происходит? – обронил я, упав в соседнее кресло. За панорамным иллюминатором открывался вид на полыхающие небеса Боиджии.

– А ты как считаешь, умник? – со смешком отозвался Затворник, послав корабль в короткий штопор. Три или четыре зеленых, как ведьмино пламя, выстрела проскочили мимо. – За нами погоня! Крейсер целую свору истребителей выпустил. Похоже, ты все-таки порядком их достал.

В целом лейр весьма топорно избегал выстрелов и рвущих небеса молний, но на его настроении это никак не сказывалось. Скорей наоборот. Что уже само по себе раздражало. Он даже не отстреливался! Лишь бросал корабль из стороны в сторону, стремясь поскорее покинуть поле притяжения планеты.

Вопросы с меня так и посыпались:

– Что это за посудина? Откуда она у тебя? Как ты узнал, где мы? И почему?..

– А давай, ты мне под руку не будешь болтать, хорошо?

Я заткнулся. Кого-то мне его слова напомнили…

– И пристегнись.

Пристегнулся. Чисто автоматически. Потому что сил, чтобы нервничать не осталось.

– Другое дело. – Затворник удовлетворенно кивнул, будто не было в жизни ничего важнее, хотя погоня снаружи продолжалась.

Аргус явился вместе с резким запахом металла и головой хэфу в мешке. На и без того всегда мрачное лицо было страшно смотреть. Бескровная бледность кожи отдавала зловещей синевой, а в глазах клубилась тьма. По-прежнему мокрый камзол покрывали пятна черной жижи, той же, что сочилась из открытых ран Т’анна, но сам страж раненым уже не выглядел. Следы порезов постепенно исчезали.

О тех же, что были нанесены его гордости, я спросить не рискнул.

Он мгновенно оценил ситуацию за окном и отрывисто бросил:

– Уйди.

Руки сами собой потянулись к креплениям ремней, но резкий бас остановил меня коротким:

– Не ты.

Я перевел взгляд на Затворника, продолжавшего лавировать между разрядами истребителей. Тот усмехнулся, будто слова стража были шуткой.

– Во время погони? С ума съехал, серый? Может, тогда сразу вписаться во что-нибудь твердое? В сам крейсер, например?

Но Аргус оставался непреклонен. Глаза затуманились невыплеснувшейся жаждой крови.

– Я сказал, уйди!

Видно, почуяв, что спорить не надо, Затворник уступил. Он дождался короткого промежутка между вражескими выстрелами и, быстро выбравшись из кресла, передал управление со словами:

– Я уже ввел координаты.

Аргус тряхнул слипшейся гривой, требуя, чтоб тот заткнулся. Всучив лейру мешок, он расположился за штурвалом и моментально включился в гонку на выживание. Бешеная скачка по воздушным ямам сразу же превратилась в относительно плавный полет. Стало ясно, кто тут настоящий пилот. Страж, казалось, даже не замечал творящегося снаружи безумия. Одной рукой направляя корабль, второй он вводил координаты для гиперпрыжка.

Последнее обстоятельство ужасно раздосадовало Затворника.

– Эй, лихач! Притормози. Это мой кораблик! Только я тут решаю, куда ему лететь.

– Считай, уже решил, – рыкнул Аргус. Но потом, будто сообразив, что немного перестарался, добавил: – Пункт назначения – система Микк’элл.

– И что там? – не удержался я.

В ответ ничего, кроме молчания.

На то, чтобы улизнуть от преследователей, ушло не так много времени. Пока истребители изо всех сил пытались сбить нас с небес, страж, казалось, нутром чуял, с какой из машин прогремит очередной залп. Он крутанулся, заставив двух ближайших перехватчиков сбить один другого, красиво вывел звездолет из атмосферы и мигом бросил его в спасительные объятья гиперпространства.

– Ха! А было неплохо! – Затворник вскочил с кресла и панибратски хлопнул стража по плечу.

Я думал, тот развернется и врежет ему, но Аргус предпочел не заметить наглой выходки.

Лейр, перехватив мой взгляд, подмигнул:

– Смотри-ка, глазки пришли в норму. А я думал, так навсегда останешься с этими адскими прожекторами. Выглядит эпично, признаю. Но так отвлекает!

Я отвернулся. Вспомнилась реакция Дианы, когда она впервые увидела, как светлую радужку моих глаз поглотила маслянистая чернота. Инстинктивное желание держаться подальше, промелькнувшее на ее лице, до сих пор не выходило из головы. Забудешь тут, что ты не человек, если тебе об этом постоянно напоминают!

От попытки погрязнуть в очередном приступе самокопания избавил Аргус.

– Лейр, откуда у тебя корабль?

– Ух ты, какие мы грозные! – Выражение лица Затворника сделалось лукавым. – А что насчет слов благодарности? Было весьма рискованно вытаскивать ваши жопки из той заварушки. Особенно когда идиоты на крейсере все-таки догадались, что я им совсем не друг.

Но Аргус пригрозил:

– Лучше отвечай.

Лейр, однако, не перестал паясничать. В темных глазах так и читалось желание ввязаться в конфликт.

– Страшно аж жуть!

Он долго сверлил нас обоих выжидающим взглядом, прежде чем я, наконец, сообразил и совершенно искренне сказал:

– Спасибо!

Затворник просиял:

– Пожалуйста, мой друг! – А затем прихватил мешок и со словами «Пойду, гляну, как там ваш старичок» вышел.

Я и Аргус остались наедине.

Напряженное молчание, повисшее в рубке, давило на нервы. До ужаса хотелось засыпать стража вопросами: узнать, что именно объединяет его с этими гончими Дзара, понять, как они нас выследили, и разобраться, нет ли связи между ними и головой хэфу. Но приходилось сдерживать себя. Потому что чувствовалось, что он на грани. В кои-то веки я решил наступить на горло собственному любопытству. И просто помолчать. Хоть немного.

– Спрашивай.

Я повернулся к стражу:

– Что?

Тот продолжил смотреть прямо перед собой, но повторил:

– Я знаю тебя, Риши. Спрашивай, пока не разорвало.

Скрыть изумление не получилось, сколько бы ни старался. Он что, сам предложил поговорить? С чего вдруг? В голове снова замельтешили догадки, которые ужасно хотелось подтвердить.

Однако в первую очередь я спросил:

– Как ты после всего?

По расширившимся глазам было видно, что этого Аргус не ожидал. Даже поерзал немного, как будто раздумывая, стоит отвечать или нет. Пару мгновений спустя я услышал:

– Разве мы уже не разобрались, что мне мало что способно навредить?

Быть может. Только это никак не объясняло душевного состояния стража. После того как два психопата умудрились лишить его энергоклинков, а потом едва не превратили в отбивную, сложно было поверить, будто он ничуть из-за этого не переживал.

– Ты понял, о чем я.

Не перестав пялиться в иллюминатор, Аргус пожал плечами:

– Все в полном порядке.

Легкость настроения загнулась на корню. Я скривился и, продолжая пристально вглядываться в благородный профиль, напомнил о том, о чем сам страж не раз говорил:

– Думал, ты мне не лжешь.

Ни один мускул на его лице не дрогнул.

– Это не ложь.

Вот оно как получается? Ну, ладно. Я решил, что от меня не убудет, если позволю ему и дальше строить из себя непрошибаемую скалу.

– Так куда мы летим?

– На этот вопрос я тоже ответил.

До чего же несносный тип! Впрочем, не он один мог разыгрывать из себя упрямца.

– Нет.

– Да.

– Нет! – рявкнул я и окончательно потерял терпение. – Это бессмыслица! Ты сам разрешил спрашивать! Так чего теперь отделываешься глупыми фразочками? Засунь свое высокомерие себе в задницу и ответь мне нормально!

О-о! Каким взглядом он меня одарил, это надо было видеть!

Впрочем, мы проходили и не через такое.

– Я не отстану!

– Поверь, я знаю.

– Тогда, почему ничего не говоришь? – После очередной порции молчания я тяжело вздохнул и заметил: – Ты же сам хотел, чтобы я доверял тебе! Но как мне довериться разумнику, который не умеет быть откровенным?

Было видно, что Аргуса это задело. И сильно. Но вслух он лишь возразил:

– Откровенность ничего не изменит. – Чем и убил всякое желание продолжать разговор.

– Нравится? – спросил Затворник, застав меня над разглядыванием необычных экспонатов, выставленных на ящиках в центре кают-компании. Что это такое и в чем его смысл, по-прежнему оставалось неясным.

Я оторвался от изучения необычной шестиугольной панели данных, украшенной незнакомыми глифами, и встретился с веселым взглядом светло-карих глаз.

– Откуда взялся этот… корабль? – Чуть не ляпнул «хлам», но вовремя исправился. Все же следовало проявить уважение, учитывая, что именно эта видавшая виды рухлядь спасла всех нас от незавидной участи.

Лейр пожал плечами и махнул рукой:

– Наследство, можно сказать. И напоминание о минувших днях. Бурной молодости.

Я растерялся немного:

– Ты столько лет жил в затворе в лесу и все равно держал его при себе?

Он хохотнул.

– Что значит «держал»? В нем я и жил! И сейчас живу, кстати. При всех прелестях существования вдали от цивилизации, ничто не способно заменить нормальный туалет и душ. Махди, конечно, немного поерепенились, но в итоге все же уступили. Да и куда им было деваться?

Пожалуй. Пойти против воли могущественного и своевольного лейра даже аборигены не посмели бы.

– Единственная проблема – трудно бороться с грибками и плесенью. Сам понимаешь, влажные леса совсем неподходящее место для космолетов. Особенно для таких, которым в обед сто лет. Но я, вроде как, справился. – Улыбка, наползшая на лицо Затворника, стала гордой. – Во всяком случае, как показала практика, этот малыш еще способен быстро летать.

– Как Изма? Его что-то нигде не видно.

– Отдыхает, – пожал плечами Затворник. – Он выглядел довольно паршиво, так что я отдал ему свою каюту. Вроде как идет на поправку.

Немного удивившись такой заботе, я спросил:

– Его можно увидеть?

– Конечно. – Лейр ткнул пальцем в одну из двух створок, шедших по левому борту. – Но не изумляйся сильно, хорошо?

Я понял, о чем он, только когда заглянул за переборку. И застыл.

– Изма?

Старик возлежал на узкой выдвижной койке и выглядел вполне жизнеспособным. На чешуйчатом лице не осталось и следа крови или сажи; болезненная бледность сменилась здоровой для его расы серостью, а надгубные чешуйки не дрожали и не топорщились. Вместо испорченного тряпья на нем была свежая белая сорочка.

Впрочем, не это все послужило причиной моей оторопи. А присутствие махдийской девушки, хлопотавшей над поврежденной ногой мекта.

– Мастер Риши? – смущенно обронил Изма. Судя по взгляду, он был бы рад не видеть меня еще как минимум пару часов.

Махдийка встрепенулась и, резко развернувшись ко мне лицом, смущенно потупилась. Она оказалась удивительно хорошенькой и, что куда более впечатляло, носила обычный летный комбинезон, а не те замысловатые набедренные повязки, так обожаемые ее племенем. В руках девушка сжимала лангету.

– Э-э, – протянул я. – Извините, что помешал.

Она ничего, однако, не ответила и, по-прежнему не поднимая взгляда, быстро закрепила фиксатор на ноге старика и выскользнула из каюты. Изма при этом так и поедал ее глазами. Вот тебе и скромный тихий старикан!

– А вы неплохо устроились, – с ноткой веселья заметил я, оценив состояние чудом спасенного. Рядом с койкой обнаружилось выдвижное кресло, на которое и опустился.– Откуда она здесь взялась?

Изма не изменял себе. Если выпадала возможность кого-то в чем-то заподозрить, он пользовался ею на полную.

– Ваш странный знакомец ее подослал.

– Подослал? – Я выгнул бровь. – А мне показалось, вам не так уж и неприятно ее общество.

Старик отвел взгляд. Чешуя его сделалась насыщенного розового цвета.

Я усмехнулся.

– Как вы выжили под завалами?

Было видно, что старик предпочел бы не отвечать, но, в отличие от своего хозяина, не мог выдержать моего пристального взгляда. Устало выдохнув, он сказал:

– Ума не приложу. Когда по замку выстрелили, я был в подвале. Может, это меня и спасло?

Посреди ночи, когда всем нормальным разумникам полагалось спать, спуститься в подвал? Зачем? Но я решил не допытываться. В конце концов, спорить о нормальности кого бы то ни было можно до бесконечности.

– А Ксант и Аста?

Старик потемнел лицом:

– Увы.

Несмотря на то что ожидал подобного ответа, услышать его все равно было болезненно. Пускай особой близости между мной и псами не было, они оставались любимцами Аргуса и ничем не заслужили такой участи. Истинные гончие Дзара. Я опустил голову и ненадолго прикрыл глаза.

– Изма, вы знаете, зачем мы летим в систему Микк’элл?

– Хозяин не сказал вам?

Моего молчания оказалось достаточно, чтобы старик все понял.

– И поэтому вы, как обычно, пришли ко мне, – вздохнул он и чуть приподнялся на лежаке. – Что ж, от меня не убудет, пожалуй. Слышали когда-нибудь про планету Саул? А, можете и не отвечать. По лицу вижу, что не слышали.

Последняя фразочка была сказана со столь неприкрытым ехидством, что мне невольно захотелось чуть-чуть надавить на больную ногу. Или напоить старика агарисом. Откровенно говоря, я бы и сам не отказался от стаканчика чего-нибудь крепкого…

– Что там с планетой, Изма?

– Да ничего особенного. Обычная шахтерская дыра, брошенная Риоммом лет сто назад. Говорят, когда-то она была богата залежами тяжелых металлов, но с тех пор все недра высосали без остатка. Теперь там нет ничего, кроме пары мелких скальных поселений, и еще бескрайнее черное море.

Что ж, пейзаж я себе представил.

– Вы там прежде бывали?

– Никогда.

– Тогда откуда знаете подробности?

Изма преломил бровь, точь-в-точь как его хозяин:

– Удивлен, что именно вы задаете этот вопрос, мастер Риши. Мне казалось, уж это-то вполне очевидно. Не вы один умеете любопытствовать, когда нужно. Так или иначе, судя по словам хозяина, на Сауле обитает некий союзник. Или кто-то вроде того.

– Союзник, – задумчиво повторил я. Слово напомнило о Мекете, у которого едва ли не в каждой космической дыре обнаруживалось хотя бы по одному знакомцу. Интересно, чего нам будет стоить этот?

– Прежде чем вы спросите, я сразу скажу, что понятия не имею, откуда этот союзник взялся и вообще кто такой.

Это было ожидаемо. И все равно не уберегло меня от укола разочарования. Зачем всюду тайны? К чему они?

– Вы боитесь хозяина, мастер Риши?

Я не сразу понял, в чем смысл вопроса, но уточнять не стал. Только с удивлением глянул на мекта, чей рептилий взгляд вдруг начал походить на спицы – казалось, еще чуть-чуть и проткнет насквозь.

– Я… не знаю, – сказал я растерянно. Потом добавил уверенней: – Его следует бояться.

Старик фыркнул:

– Оно и так понятно. Но это не ответ.

Стало не по себе. Я вдруг осознал, что не готов откровенничать. А если б даже и решился, то только с самим стражем. Лицемер. Что с меня взять?

– Отдыхайте, Изма, – сказал я и поднялся. – А с Аргусом мы уж сами как-нибудь разберемся.

– Если вы верите ему, – сказал слуга, застав меня на пороге, – то не должны бояться. Но если веры недостаточно, ваш страх сослужит вам дурную службу. Пожалуйста, помните об этом.

Потоптавшись на месте, я вышел.

– Как себя чувствует больной? – поинтересовался Затворник, ковыряясь в небольшом закутке, оборудованном под камбуз. Юная махдийка крутилась тут же и позвякивала плошками, вероятно, помогая.

– Надеюсь, в его возрасте буду иметь столь же крепкое здоровье, – сказал я, чем вызвал не совсем понятный смешок аборигенки. Бросив в ее сторону короткий взгляд, я обратился к лейру: – Не представишь нас?

Тот, увлеченный кулинарными трюками, сначала даже не понял о ком речь, пока не прочел мое насмешливое выражение и, будто бы опомнившись, затараторил:

– Вот ведь! Ха-ха! Как неловко-то вышло. Надо же. В общем, Риши, это моя помощница Чшу’И. Чшу’И, это Риши Дина…

– Исток, – вдруг вставила Чшу’И, окинув меня с ног до головы взглядом опытного натуралиста (и куда только вся скромность делась?), чем несказанно смутила Затворника.

– Ну-у… в общем-то, да. Ха-ха.

То, как стремительно лейр залился краской, вызвало у меня улыбку.

– Голоден? – спросил он, зачем-то оттесняя Чшу’И.

Я пожал плечами.

– Немного.

– Отлично! Тогда зови старикана и верзилу и устраивайтесь, где удобно. Сегодня особенный завтрак, и стейк из килпасса отлично для этого подойдет. Мясо нежнейшее, просто пальчики оближешь!

Звать никого, однако, не пришлось. На весьма недурственные запахи шипящего на сковороде мяса, Изма явился сам. Опираясь на сборную трость, одолженную, видимо, у Затворника, он с любопытством принюхался:

– М-м-м! Килпасс! Давно не пробовал!

Чуть позже пожаловал и Аргус. Ни малейшего интереса не проявив к аппетитным ароматам, он лишь мрачно оглядел нашу скромную компанию:

– Что здесь творится?

Изма поклонился, Чшу’И смущенно отвернулась и принялась раскладывать еду по тарелкам, а Затворник засиял пуще прежнего.

– Мы все собираемся поесть. Присоединяйтесь, господин страж.

Аргус кивком оценил состояние Измы, скользнул равнодушным взглядом по махдийке и, миновав лейра, остановился на моем лице. Что он там надеялся найти? Подтверждение приглашения к столу? Вот еще! Как и подобает взрослому человеку, я демонстративно его проигнорировал.

Страж моментально все понял.

– Откажусь, – сказал он и ушел назад в рубку.

– Твой приятель просто душка, – с ухмылкой заметил Затворник. – Он всегда такой общительный?

Я неопределенно пожал плечами. Рассказывать, каким словоохотливым может стать Ди Аргус, если того захочет, казалось неуместным.

Корабль Затворника не был предназначен для пиршеств, и потому обеденного стола не имел. Забрав свою тарелку из рук Чшу’И, я отыскал взглядом подходящих размеров ящик и просто уселся на него. Изма избрал закуток в стороне от всех и, пристроив к стенке трость, с кряхтением расположился на крохотной табуретке. Он долго присматривался к мясу, прежде чем рискнул нанизать кусочек на вилку. Затворник предпочел остаться на ногах, облокотившись о кухонный шкаф. А вот Чшу’И без всякого стеснения устроилась на полу между нами. Поджав под себя длинные ноги, она первая и без лишних церемоний принялась за трапезу.

Несколько минут ели в абсолютном молчании. Вопреки ожиданиям мясо оказалось очень даже вкусным, сочным и нежным. Было бы еще чем запить…

Вдруг, словно прочтя мои мысли, Чшу’И протянула прозрачную фляжку с темно-зеленой жидкостью.

– Держите, – сказала она, пряча улыбку.

Я с благодарностью принял фляжку и наполнил частью ее содержимого найденный на одном из верстаков чистый стакан.

– Сок тилиновых ягод, весьма полезен, – пояснил Затворник, с веселыми искрами в глазах наблюдавший за тем, как я принюхиваюсь к напитку. – Не такой гадкий, как этот их меройский кои.

Услышав слово «меройский», Изма встрепенулся, словно ему было, что на это сказать. Со слегка надменной миной старик заметил:

– Не думал, что разумник, избравший своей стезей добровольное затворничество, окажется столь привередлив в еде.

Затворник усмехнулся, подцепил вилкой кусочек и помахал им перед носом, как если бы уговаривал сам себя.

– От старых привычек непросто избавиться.

Опять воцарилось молчание.

Пока все гремели вилками и жевали, я продолжил разглядывать корабль. Особенный интерес вызывали артефакты, разложенные на импровизированных постаментах, составленных из ящиков с ремонтными наборами и вооружением. Мумифицированная голова махди, запертая под прозрачным колоколом, коллекция деревянных клинков, кристаллическая подвеска, запятнанная чем-то похожим на кровь, даже картина имелась, но необычная, а в буквальном смысле выращенная на холсте. От каждой из реликвий так и веяло стариной и значением. И что-то подсказывало мне, именно в них крылась подлинная суть хозяина корабля.

Впрочем, сильнее всего меня беспокоил покрытый глифами шестиугольник.

Само собой, от Затворника не укрылся такой ненавязчивый интерес.

– Увлекаешься историей лейров?

Я подумывал рассказать ему, сколько сил и времени потратил на сбор и изучение древних текстов, так или иначе связанных с лейрами и Тенями, но тут же вспомнил, к чему это привело. В итоге отделался неопределенным пожатием плеч.

– Выглядят занятно.

Затворник, прищурившись, ухмыльнулся от уха до уха.

– Не то слово. Знаешь, вон та голова когда-то принадлежала старейшине махдийского племени, убитого его же собственной ученицей. Она всадила ритуальный клинок ему прямо между глаз. Отверстие от удара до сих пор сохранилась. – Лейр сиял так, будто в живую всю эту сцену наблюдал. – Если хочешь, можешь глянуть поближе.

– Нет уж, спасибо, – поспешил отказаться я. – Отрубленных голов в моей жизни и без того хватает.

– Ага. Точно. – Его лицу пора было треснуть от счастья. Казалось, еще немного и загогочет, а то и вовсе запоет. – Кстати, если интересно, то мешок с головой того чудика из пещеры в ящике под тобой. Решил не бросать добро у всех на виду. Тем более, раз уж оно тебе так приглянулось.

– Добро? – переспросил Изма, перестав жевать.

Затворник отмахнулся:

– Как еще назвать источник важных сведений? Видели бы вы, что вытворял ваш мастер Риши, когда мы ее только отыскали…

Изма поджал губы и процедил:

– Без труда верю, зрелище было славное.

Я попытался скрыть вдруг охватившее меня смущение за стаканом с соком.

– Кстати, о зрелищах! – неожиданно встрепенулся Затворник, посерьезнев. – Что это ты пытался сделать там, на площади?

Все, кто был в кают-компании, одновременно перестали жевать и уставились на меня. Было очевидно, какое именно действо их заинтересовало.

Я сглотнул, поиграл наполовину опустевшим стаканом, отставил его в сторону. Пристальные и выжидающие взгляды не исчезали. Тогда я, немного поерзав, негромко проговорил:

– Ничего.

Каждый отреагировал по-своему. Изма невнятно забормотал, Чшу’И громко и совсем невежливо фыркнула, а Затворник подозрительно сузил веки.

– Риши, мы ждем искреннего ответа.

Аппетит пропал безвозвратно. Как и желание продолжать разговор.

– Я не сделал ничего, за что мне стоило бы объясняться. Тем более перед вами.

Лейр тяжело вздохнул, оставил тарелку в сторону и встал.

– Я не собирался читать тебе нотаций. Я лишь хотел убедиться, что ты понимаешь, на какую скользкую дорожку едва не ступил. Даже для рядового лейра заигрывание с Тенями в таком ключе чревато непредсказуемыми последствиями.

Пришлось напомнить:

– Но я не лейр.

– Вот именно! Ты много больше! Но это не означает, что на тебя общие правила перестали распространяться. Природа не любит, когда вмешиваются в ее дела, и всегда воздает по заслугам. Нарушаешь ее законы, будь готов платить.

– Я всего лишь пытался защитить Ди, Изму и себя. Всеми доступными способами.

– Голь на выдумки хитра, как говорят, – заметил Затворник и в задумчивости склонился над головой махдийского старейшины. – Исчерпав доступные методы, ты решил перейти к запретным?

– Я ничего не решал. Я просто подумал, что мог бы… сделать это, и все.

– Мог бы призвать на свою сторону убитых тобою же риоммцев. – Почему-то в устах лейра это звучало действительно ужасно. Противоестественно. Словно ритуал черной магии из сказок.

Повисла пауза, прерываемая лишь нестройным звоном вилок о тарелки. Наконец Затворник вновь посмотрел мне в глаза.

– Риши, поверь, я более чем кто-либо понимаю твое стремление спасти друзей любой ценой, – вкрадчиво проговорил он. – Но существует такой тип цен, который ни ты, ни я, ни кто-либо другой не может себе позволить. Я знаю, я не вправе учить тебя. Но, пожалуйста, хотя бы запомни мои слова.

– Запомню, – сказал я и в этот момент ни капельки не лгал.

Глава 14 Хозяйка черных вод

Полет до Саула затянулся.

Когда я это понял, сил на то, чтобы бодрствовать не осталось. Зевал где только можно и, в конце концов, довел себя до того, что начал невпопад отвечать на заданные вопросы.

– О-о, батенька, – протянул Затворник, – да вы буквально спите на ходу!

Разумеется, я этого не признал.

Тогда лейр хитро прищурился.

– Ну-ка, повтори, что я только что сказал?

Я честно хотел ему ответить. Хотел! Даже вид постарался себе придать надменный. Открыл рот и… хоть убей, не смог вспомнить ни словечка. Будто кто на время питание в мозгу отключил – сплошная пустота.

– Что и требовалось доказать, – триумфально заключил Затворник, подмигнув тихонько хихикавшей в стороне Чшу’И. – Риши, пойди-ка ты лучше, приляг. Все равно наш пилот, похоже, не слишком торопится к месту назначения, а так хоть свеженьким будешь.

Я снова широко зевнул и, приобняв себя руками, поежился. Изма к этому моменту давно оккупировал выделенную ему лежанку и, завернувшись в стеганое покрывало, громогласно храпел на весь звездолет. Счастливчик.

Путешествия с малым комфортом мне были не в новинку. В прежние времена, когда я и Мекет только подвязались на ниве частного сыска, ежедневные скачки из системы в систему были делом привычным. Случалось, что в гиперпространстве мы проводили больше времени, чем на поверхности какой-нибудь из планет, и условия, вроде низкой температуры на борту, никогда особо не беспокоили мою довольно противоречивую натуру. Ко всему приходилось привыкать.

Но только не к мокрой одежде. Вот что в самом деле было невыносимым!

Больше часа прошло с тех пор, как мы оставили Боиджию, и все это время мне приходилось двигаться во все том же мокром наряде. Туника неприятно липла к телу, при каждом лишнем движении, вынуждая морщиться, штаны натирали в промежности, а в ботинках хлюпало, несмотря на все попытки вытряхнуть оттуда остатки дождевой воды. Будь я простым смертным, как пить дать, свалился бы с воспалением. Ну а так лишь продолжал делать вид, будто нет никаких проблем в том, чтобы чувствовать себя земноводным, которое волокут неизвестно зачем и куда.

Вопреки настойчивым предложениям Затворника, в каюту я не пошел. После коротенькой лекции, услышанной за обедом (или поздним завтраком), спокойствие давалось мне с трудом. Я понимал, что он, скорей всего, прав. И что, даже несмотря на экстраординарность моих способностей, злоупотреблять ими не стоит. Но не мог заткнуть раздражающий внутренний голосок, постоянно шептавший о том, какое я все-таки чудовище.

Решил, что лучшим местом, где можно переждать остаток полета, будет рубка.

Аргус не отреагировал, когда я вошел. Даже головы не повернул. Но (а может, это только показалось) будто бы подобрался, напружинился. Снаружи все также переливались волны гиперпространства, и нужды торчать на месте пилота не было. Тем не менее страж упорно держался за штурвал, как если бы боялся выпустить из рук сам ход событий. Белое лицо, освещенное падавшими через иллюминатор бликами, напоминало каменную маску – искусно сработанную, но скрывающую под собой бездну опасностей. И тайн.

О которых мне, конечно же, не терпелось поговорить.

Настроение, однако, к очередному спору не располагало, и я, широко зевнув, молчаливо устроился в кресле второго пилота.

– Ты дрожишь, – заметил Аргус, чуть наклонив голову набок.

Скосив в его сторону взгляд, я ответил:

– От холода, не от страха.

Он, казалось, опешил.

– Я и не говорил, что… Погоди, ты… – Страж дважды запнулся – вот так открытие! – и помолчал. – Тебе не нужно лишний раз демонстрировать свое презрение.

На секунду всякая сонливость пропала.

– Ты о чем?

Но Аргус уже отвернулся.

В рубке, казалось, стало холоднее, чем в общем отсеке. Я снова поежился и, скинув мокрые ботинки, забрался на кресло с ногами. Какое-то время пришлось пялиться в иллюминатор, где вихри гипера не прекращали свой причудливый бег.

Довольно странная это штука – гиперпространство. Похоже на бескрайний океан, охваченный вечным штормом. Царство Хаоса, всегда безумное, всегда изменчивое, не ведающее покоя.

Открытое лейрами в начале их галактической экспансии, параллельное измерение, во многом изменило жизнь в Галактике. Сократившее время путешествий от звездной системы к системе с бесконечности до дней и часов, оно было во многом сложнее, чем казалось на взгляд обывателя. Даже путешествуя через обычный космос, всегда следует помнить о положении звезды и планеты относительно прибывающего корабля. С гипером же все обстояло иначе. Из-за непредсказуемого характера его течений нельзя было с точностью высчитать, как долго продлится полет. Одно и то же расстояние корабль часто преодолевал за разное время. Некоторые предполагали, будто гиперпространство обитаемо, кто-то считал его олицетворенным миром Теней. Я понятия не имел, близки ли эти теории к правде, но верил, что во вселенной, полной удивительных тайн, не встречалось чего-то настолько же непостижимого…

Проснулся я оттого, что звездолет задрожал. Резко распахнув глаза, глянул за иллюминатор и, еще не успев как следует прийти в себя, сообразил: мы в реальном пространстве.

Во сне я немного сполз с кресла, а когда встрепенулся и попытался подняться, невольно скинул покрывало, которое неизвестно как здесь оказалось. Пришлось несколько раз сморгнуть, чтобы убедиться, что это не сон внутри сна. Подтянув покрывало обратно, я повернул голову к Аргусу. Тот сидел с настолько мрачно-сосредоточенным видом, что все вопросы, вертевшиеся на языке, так там и остались.

Снаружи разрастался планетарный диск Саула. Его сумрачный силуэт в кольце трех крошечных спутников, казалось, с любопытством выглядывал из окружающей тьмы. Со стороны этот мир напоминал огромную черную каплю, обтянутую облачным кружевом, и ничто не говорило о том, есть ли там хоть намек на твердую поверхность.

Запущенный сканер быстро убедил меня в обратном, когда показал целую дугу архипелагов, раскинувшихся вдоль экватора. Еще он поведал, что на поверхности почти никогда не прекращаются бури, а все скудное население обитает на скошенных вершинах островных пик и выживает за счет рыболовства. Столицей и единственным космическим портом считался крошечный городок под названием Коми.

– Кто же захочет здесь жить? – невольно и очень тихо пробормотал я.

Аргус услышал.

– Изгнанники, – сказал он и в следующий миг стрелой запустил звездолет под облака.

Естественно, нас встретила гроза.

Стоило кораблику только коснуться атмосферы, как на него обрушилась стена воды, время от времени рассекаемая очередью из молний, каких я даже на Боиджии не встречал. Порывы невероятного по силе ветра так и норовили сдуть утлое суденышко с курса, да только Аргус оказался слишком хорошим пилотом. Рубку трясло, снаружи слепили разряды, грохот которых долгим эхом звенел в ушах.

Если б не причудливая игра светотени, бликующая на лице стража, я бы всерьез решил, что он улыбается.

– Хозяин, прошу, скажите, что это шутка, и мы не застрянем здесь надолго, – голос прихромавшего в рубку Измы звучал крайне взволнованно.

Я не обернулся, чтобы успокоить его. Я вообще ничего не стал делать и, будто под гипнозом, наблюдал за приближением бескрайнего штормового океана, черные воды которого разбивались о вздымающиеся к небесам острые и такие же черные скалы. Видимость была ужасной, однако это не мешало разглядеть приземистые блочные строения, сетью опутавшие вершины наиболее крупных утесов.

– Убогая дыра какая-то… – буркнул старик.

В глубине души я был с ним согласен, однако вслух об этом не сказал. Во-первых, потому, что не знал, насколько Аргус привязан к планете, а задевать его понапрасну не хотелось. А во-вторых, я уже не раз убеждался: в этой Галактике все относительно и у всякой «дыры» найдутся свои прелести. Главное – уметь их разглядеть.

Аргус вел корабль уверенно, не петлял и не выискивал места для посадки, четко зная, куда ему нужно. Как только в поле зрения показался распахнутый створ небольшого, вырубленного прямо в скале, ангара, он сразу же спикировал туда.

У Измы, да и у меня тоже, челюсть отвисла. С чего вдруг такое самоуправство? Или…

– Нас здесь ждали? – озвучил мой вопрос старик.

– Вроде того. – Аргус с лязгом опустил звездолет в полутемном ангаре. Отключив двигатели, без единого слова выбрался из-за штурвала.

Мы с Измой, молча переглянувшись, заторопились следом.

Не для того, чтобы и дальше доставать его вопросами – оба понимали, насколько это бесполезно, – но чтобы своими глазами убедиться, что страж не сошел с ума, и причина, из-за которой приволок нас всех на этот всеми богами забытый планетоид по-настоящему серьезная.

– Какие будут приказания, о, капитан? – По лукавой улыбке Затворника, поджидавшего нас троих в главном отсеке, было видно: он уже рассмотрел парочку вариантов. – Выбежим наружу и устроим дебош? Или возьмем хозяев в заложники? Потребуем выкуп? Не знаю, правда, у кого требовать, но попытаться-то можно. О! А может, просто…

– А может, просто заткнешься? – Аргус обошел лейра сбоку и обвел всех нас уже привычным взглядом маньяка-убийцы. – Остаетесь здесь. Сидите тихо и не высовываете нос дальше трапа, что бы ни произошло. Не уверен, насколько радушным будет прием. Здесь всякое может случиться, так что корабль держать наготове. Риши со мной.

Распределение ролей равнодушным никого не оставило. По большей части из-за того, что никто стража главным не назначал. С Измой-то понятно. Едва хозяин отдал приказ, слуга тут же опустил глаза долу. Однако ни я, ни тем более Затворник просто так плясать под дудку стража не собирались. Мне он обещал ответы, а перед лейром вообще должен был склониться за спасение наших шкур. Так с какой стати ему вдруг командовать?

Глянув на меня так, будто читал все мои мысли, Аргус изобразил нечто, отдаленно напоминающее улыбку:

– Не ты ли требовал от меня откровений? Ну так идем.

Возражения испарились в тот же миг.

Ободряюще похлопав застывшего с кислой миной Затворника по плечу, я поспешил за стражем.

За то короткое время, что я провел в отключке, одежда успела подсохнуть, но все равно вызывала неприятные ощущения и пахла как-то подозрительно. В голове мелькнула мысль переодеться, а перед этим еще и душ принять, но времени было в обрез. Оставалось завидовать Изме. И молча шагать вслед здоровяку в некогда красном камзоле.

Пока Аргус возился с заевшим замком трапа, я обратил внимание, что испорченные наручи по-прежнему красуются на его руках.

– Их можно починить?

– Нет.

Покачав головой, я решил, что в этот раз уже не дам ему отмолчаться. Когда тяжелая рампа с громким металлическим лязгом ударилась о настил, впустив внутрь отсека резковатую смесь запахов йода и озона, спросил:

– Тогда почему ты их не снимаешь?

Он оглянулся через плечо.

– Потому что так надо.

Ни секунды не сомневался. Но все же хотелось конкретики. Судя по тому, что я знал о Серой Страже и Ордене куатов, ношение боевых наручей не считалось среди них чем-то ритуальным, лишь удобным оружием ближнего боя. Ну и символом устрашения, да.

– И для чего же?

– Идем и узнаешь.

И я пошел. А как иначе, если на кону стояли разгадки на большинство ключевых вопросов, что родились в момент моего пробуждения в лечебной капсуле? Да и сомневаться в Аргусе было как-то дискомфортно. Несмотря на весьма запутанные взаимоотношения и вечные недомолвки, мне намного сильнее хотелось считать его другом, нежели врагом.

Ангар встретил сумрачной пустотой, холодом и тишиной, лишь изредка прерываемой громовыми раскатами и завываниями ветра, доносившимися через распахнутый люк.

– Не слишком-то гостеприимно, – заметил я и, прежде чем Аргус успел что-нибудь буркнуть, рискнул приблизиться к самому краю.

Я никогда не видел океан вблизи, и открывшийся вид поразил своим мрачным величием. Чудилось, будто черным водам нет края. Они тянулись на многие мили вперед, пока не превращались в тяжелые тучи. Раз в несколько секунд с небес срывались молнии и били прямо в поверхность, освещая казавшуюся совершенно непроницаемой толщу зловещим зеленовато-синим сиянием. Порывы шквалистого ветра то и дело забрасывали в ангар пригоршни брызг. А ведь до поверхности вниз было не меньше пары сотен метров! Забыв про все на свете, я какое-то время просто стоял с открытым ртом и глубоко дышал, впитывая увиденное.

– Не верится даже!

– Смотри не сковырнись, дурень!

Я обернулся и увидел высокую чернокожую женщину, уверенно шагавшую к нам. Одета она была в светло-коричневую робу механика, но передвигалась при этом по-царски самоуверенно и изящно. На красивом лице, подобно Затворниковому, лишенном любых намеков на возраст, читалось то ли недоумение, то ли злость.

Ткнув в мою сторону пальцем, она сказала:

– Думаешь, меня по головке погладят, когда выловят труп очередного идиота?

Растерявшись под разъяренным взглядом ее удивительных светло-голубых глаз, я вяло промямлил:

– Простите.

Дамочка, взмахнув собранными в пышный хвост курчавыми волосами, отвернулась и обрушила остатки гнева на Аргуса:

– А ты себе не изменяешь. Мало того что сам заявился незваным, так еще и придаток с собой притащил! Как это понимать?

Страж даже бровью не повел. Лишь обронил:

– Ты знаешь, зачем я здесь.

Дамочка, однако, не растерялась. Еще раз метнув в мою сторону неопределенный взгляд, заправила пальцы за широкий плетеный пояс, увешанный разводными ключами и отвертками, и тяжело вздохнула.

– Да уж догадалась, что не ради ремонта. – Потом вдруг с куда большим интересом оглядела корабль и, присвистнув, спросила: – Где, кстати, корытце откопал? Настоящий разведчик, надо же! Такие уже лет двести как никто не выпускает. Так-то. Натуральное ископаемое. С кем же ты на этот раз связался, малыш?

По привычке решив, что вопрос предназначался мне, я уже было открыл рот, но тут Аргус вставил:

– Ты хорошо меня знаешь.

Дамочка хохотнула.

– Тебя, малыш, никто не знает. Так-то. – А потом взяла и со всего маху шлепнула стража по заднице.

Мое лицо перекосило от изумления. Втянув голову в плечи, я стал ждать, когда дамочке прилетит ответная оплеуха, но к еще большему удивлению не дождался. Аргус смотрел на свою знакомую так, будто все это было в порядке вещей. Даже не нахмурился.

Впрочем, это было далеко не все.

Протянув руку, она игриво провела пальцами по его гладкому подбородку.

– Не верится, что ты наконец-то избавился от своей идиотской бороденки. Надеюсь, персона, ради которой ты это сделал, с мозгами дружит получше Метары. Ой-ой! Не сверкай так глазками, малыш! Знаю я твой норов. На мой вкус, так даже лучше. Выглядишь точь-в-точь как какой-нибудь темный принц. Только плаща за спиной не хватает. Не знай я тебя лучше, соблазнила бы. Так-то.

Вот теперь Аргус, кажется, смутился. Ну, или я не знаю, как еще интерпретировать его отведенный в сторону взгляд и рассеянную полуулыбку, когда ладонь темнокожей хозяйки ангара пробежалась по волосам стража.

– Ладно-ладно, – проговорил он как-то слишком уж мягко, а перехватив мой взгляд, сразу же посуровел.

Ждать, что нас представят как положено, похоже, было бессмысленно, так что я сам выступил вперед и протянул ладонь:

– Риши Динальт.

Я ждал любой реакции, но только не откровенной оторопи. Застигнутая врасплох, дамочка округлившимися глазами смотрела то на мое лицо, то на мою руку и безмолвно открывала и закрывала рот. Сделалось до ужаса неловко. Ладонь вспотела, лицо и уши на секунду словно окунули в кипяток. Хорошо хоть ихор не проявился.

Не знаю, как долго мы так стояли, пялясь друг на друга, но, Аргус в итоге просто взял подругу за плечо и подтолкнул ко мне со словами:

– Да ты сама его смутила.

Я вздрогнул, когда на моей ладони сомкнулись холодные, но крепкие мозолистые пальцы и энергично затрясли.

– За то, что привел ко мне такого гостя, прощаю тебе беспардонность, – сказала она, все еще не отрывая от меня взгляда. – Риши Динальт. Ну, надо же!

– Прошу, только не называй его Истоком, – шепнул Аргус, а потом посмотрел на меня: – Риши, это Гия. Она та, кому я многим обязан. Буду признателен, если и ты отнесешься к ней с почтением.

Предупреждение слегка задело, но зацикливаться на этом я не стал. Мне еще не выпадала возможность встретиться с разумником, которого бы страж так высоко ценил. Я улыбнулся и со всей искренностью, на какую был способен, сказал:

– Рад знакомству.

– А уж я как рада! И поверь, все это не из-за того, что ты собою представляешь. Не-а. Меня не волнует, из каких пробирок ты вырос и какими силами владеешь. Но ты терпишь рядом этого недоумка, и за это огромная тебе благодарность. Не каждый вынесет его угрюмость и вспыльчивость.

Устоять против такого напора и при этом не рассмеяться было непросто. Особенно когда еще более смутившийся Аргус, не зная, куда прятать глаза, прошептал: «Гия!».

– Это вовсе не трудно, – сказал я и, к своему удивлению, понял, что ничуть не покривил душой.

– За дурня, кстати, извини. – С явной неохотой отпустив мою руку, Гия, подошла к самому краю створок и, точно как и я только что, вгляделась в густеющую темноту впереди. – Но мне уже не раз доводилось видеть, как отсюда кого-нибудь сдувает. Ветра тут буйные ничуть не меньше, чем воды.

– А вы что-то вроде местного механика, да?

Гия кивнула, подбоченившись:

– Мой ангар и мастерская. Звездолеты к нам залетают нечасто, а вот лодки рыбаков ломаются то и дело. Местные, конечно, и сами кое-что умеют, но я-то первоклассный мастер, да и беру недорого, а потому спросом пользуюсь. И уважением. Так-то.

Оставалось надеяться, что те самые лодки, что так часто ломаются, еще и оснащены надежным антигравом, иначе трудно представить, как их поднимают на такую верхотуру.

Очередной раскат грома заставил вновь всмотреться в поверхность сумрачного океана и различить огоньки колыхавшихся на безумных волнах рыбацких суденышек.

– И не боятся же утонуть, – с уважением проговорил я, невольно представив себя на месте отчаянных мореходов. От одной только мысли по телу прокатилась дрожь.

– Боятся, – заверила Гия. – Но ждать на Сауле хорошей погоды – значит оставить свои семьи голодными. Если ты еще не понял, это место совсем не похоже на сказочный Риомм. Чтобы выжить, приходится много и тяжело трудиться. Местные штормы не утихают месяцами, а когда все же выдается погожий денек, его предпочитают потратить на осмотр и ремонт техники. Так-то.

После ее очередного «так-то» я уже не старался сдерживать легкой улыбки, так и просившейся на лицо. То, как подружка Аргуса выглядела, говорила или смеялась, вызывало желание доверять ей. Занятная личность, с который хотелось дружить.

– Кстати, а что с вами приключилось-то? – прищурилась она. – Видок у обоих довольно потрепанный. Да и кораблик этот явно лучшие времена знавал. Могу посмотреть, если захотите. Дорого не возьму.

– Не стоит, – отрицательно мотнул головой Аргус. – На борту есть механик. Да и мы сюда не за этим явились.

– А то я не догадалась. – Гия укоризненно качнула головой. – И все же хочу услышать кое-что более вразумительное. Зачем пожаловал, если я тебя не звала?

– Проверить захоронения, – сказал страж.

Я было решил, что не так его расслышал, особенно когда Гия не выказала ни капли удивления, но стоило ей самой заговорить, все сомнения рассыпались в пыль.

– Чего их проверять? Боишься, как бы мертвые не восстали? – Она усмехнулась и еще какое-то время пыталась удерживать на лице ехидную мину, пока тяжелый взгляд Аргуса не заставил ее посерьезнеть. – Нет. Этого не может быть. Не может и все тут. Ты ошибся. Наверняка ошибся! И знаешь, почему я в этом уверена? Ни один датчик не пикнул. Так-то! Ты что-то перепутал.

Ответ стража прозвучал как-то слишком уж зловеще:

– Мы встретили Т’анна, Гия. Живого. А ему полагается лежать в гробу. – Страж поднял руки. – Эти наручи не сами собой вышли из строя.

– Ну, с техникой такое случается сплошь и рядом, знаешь ли. – Она старалась держаться уверенно, но дрожь в голосе, выдавала с головой.

Аргус сверкнул глазами:

– Не тот случай. Я дрался с ним. И чуть не проиграл. Знаешь, что это означает?

Гия, похоже, знала, потому что надолго замолчала. При этом она не выглядела расстроенной, но злой – да.

– Ты уверен, малыш? Ты действительно в этом уверен?

Аргус, смотревший на нее сверху вниз, похоже, и рад был признать ошибку, да против фактов пойти не мог.

– Сильнее, чем когда-либо.

Зашипев бешеной гокки, Гия всплеснула руками и разразилась бранью.

– Смерть всегда по пятам за тобою, Ди Аргус! Но так и быть! Пойдем, проверим эти захоронения! И будь ты проклят за то, что втянул меня во все это!

Терпеливо дождавшись, когда они наговорятся, я спросил:

– Может, просветите, о каких захоронениях речь?

Взглянув на меня, Гия почему-то зловеще улыбнулась.

– Слыхал когда-нибудь истории о живых мертвецах, Риши? – поинтересовалась она. Когда же получила в ответ мой робкий кивок, продолжила: – Ну, так вот. Не все эти истории – выдумка. Некоторые очень даже реальны. Так-то!

Глава 15 Спуск

«Живые мертвецы? Что за вздор!» – пожалуй, именно так любой адекватный разумник и отреагировал бы на слова Гии.

Ну а я?

Как обычно, бросился копаться в воспоминаниях.

Первыми в уме сразу всплыли подозрительные фразочки, то и дело бросаемые в сторону Аргуса прежними наперсниками. Сколько раз прямо или косвенно они называли его мертвяком? Я считал, виной всему необычные регенеративные умения и способность всюду сеять смерть. Но что, если я ошибался?

Если подумать, бывший страж и впрямь мог сойти за ожившего покойника: бледность, граничащая с синюшностью, температура тела ниже нормы и полная невосприимчивость к любого рода травмам. Чем не оживший мертвяк? А безэмоциональность, временами сменявшаяся приступами бешенства? Все ровно так, как во всех этих страшилках про зомби. Я никогда не видел, чтобы он ел, спал, ходил в туалет. Но зато знал, что убить его почти невозможно.

Вдруг я поймал на себе напряженный взгляд. Казалось, Аргус знал все, о чем я только подумал. Вспышка сверкнувшей в этот миг молнии превратила его лицо в подлинную маску призрака. Я вздрогнул.

Он сразу нахмурился:

– В чем дело?

Стало уж очень неловко.

Я и раньше знал обо всех его своеобразных особенностях и никогда не придавал им значения. Тематика смерти меня не пугала, а всякие темные таинства, практикуемые в Галактике слишком уж многими, даже слегка привлекали.

Как и вообще все, что слабо вязалось с понятием естественности.

Поэтому я поспешил заверить его:

– Ни в чем. – А подумав немного, добавил: – Но мне бы хотелось побольше узнать об этих… живых мертвецах, прежде чем приближаться к захоронениям.

Страж недоуменно моргнул.

– Можешь не идти, если не хочешь. Я не заставляю.

Хитрец. Решил подловить меня на собственных же словах? Ну-ну.

Встав в позу, я заявил:

– Здесь-то я точно не останусь.

Гия, поначалу встретившая меня вполне благосклонно, мгновенно вскинулась:

– Эй! А чем плох мой дом?

– Совсем ничем! – поспешил успокоить ее я, хоть и покривил душой. Пускай Саул планеткой был интересной, промозглый каменный ангар в число достопримечательностей точно не входил. – Но раз уж наш общий друг обещал быть откровенным, пускай не только рассказывает, но и показывает. Я ведь понимаю, что наше появление здесь сразу после стычки с Джериком Т’анном и его шлемоголовым дружком не совпадение.

Лицо Гии напряглось, глаза переместились на Аргуса:

– Шлемоголовым? Неужто?..

Тот мрачно кивнул:

– Я же сказал: необходимо проверить.

Та так и подпрыгнула на месте.

– Идем. Идем! Скорей идем! – Бесцеремонно схватив Аргуса за рукав, Гия поволокла его к выходу.

Она провела нас через внутренние помещения ангара, которые, как выяснилось, соединялись прямо с жилыми комнатами. Несмотря на весьма скромные размеры, жилище оказалось уютным и ясно давало понять, что их обитательница – женщина. Рюш и цветочков по углам, разумеется, не было, но принцип расстановки мебели, бумажных книг, инструментов, кое-какой домашней утвари и образцовая чистота по углам говорили сами за себя.

Впечатлило настолько, что я не смог не заметить:

– У вас очень мило!

Гия, по-прежнему сжимавшая аргусовскую ладонь, скромно отмахнулась:

– Да ерунда. Не меройские хоромы, конечно, но для одной сгодится.

Что-то в ее ответе показалось не очень искренним, но я не понимал, что именно. Чудилось, будто Гия вполне могла позволить себе домик попросторней, да и планету, если уж на то пошло, выбрать не столь экстремальную. Но, похоже, выбор поселиться именно здесь имел свой резон.

Например, служить Аргусу глазами и ушами, на случай, если кому-то вздумается посетить секретный могильник… а то и покинуть его.

Я, конечно, понятия не имел, насколько хороша она была для такой работы и действительно ли заслуживала столь непоколебимого доверия Аргуса, но вслух об этом спрашивать не стал. Лучше присмотреться. А заодно выяснить, почему Аргусу вздумалось устроить захоронение именно здесь?

У дома Гии имелся отдельный выход в поселок Коми, где проживали все местные рыбаки, но туда мы не пошли. Вместо этого оказались в кухне, где под вязаным ковриком прятался лаз к небольшой и скрытой от посторонних глаз бухточке.

Откинув крышку подпола, Гия скомандовала:

– Залезайте. И поаккуратней там. Лестница скользкая. Так-то.

Последняя фраза предназначалась мне, однако я не стал на нее дуться. Едва ступив следом за Аргусом на узкие каменные ступеньки, выдолбленные прямо в скале, я чуть не поскользнулся и, если б не реакция схватившего мою руку стража, запросто сосчитал бы собственной задницей каждую.

– Сказала же, – проворчала Гия. – А еще Истоком себя называет…

Почему-то захотелось хихикать. Сдержавшись неимоверным усилием, я аккуратно освободил запястье из ледяных пальцев Аргуса и на этот раз пошел вниз очень осторожно.

Тайный ход оказался намного длиннее, чем я ожидал. Довольно большая его часть скрывалась во тьме пещеры, освещенной лишь редкими желтоватыми диодами. Естественное то было образование или же, подобно ступеням, выдолбленное нарочно, я понятия не имел, однако, вопреки природному любопытству, уточнять не стал. Меня заботило другое:

– Так могильник был построен специально для Джерика Т’анна и его приятеля в шлеме?

Тишина.

Я решил зайти с другой стороны:

– Я все еще не понимаю, как мертвые могут вдруг оказаться живыми, но скажите, а ради кого мы туда лезем? Ты же не думаешь, что они оба нам померещились?

– Не думаю, – изволил откликнуться страж, продолжая спускаться. – Но Джерик и Риз не единственные гончие. Я хочу убедиться, что остальные по-прежнему там и, может быть, отыскать намеки, как именно первым двум удалось выбраться.

– А кто вообще додумался хоронить их заживо?

– Я, – припечатал ответом Аргус. – И называть их живыми не стал бы.

– Ну, я понял. Они что-то вроде тебя, да? Такие же непревзойденные и неупокоенные?

Но страж лишь тряхнул гривой:

– Вздор. Ты путаешь понятия. Вообще, все переворачиваешь с ног на голову.

Хоть он этого и не видел, а я все же улыбнулся, широко-широко:

– Так просвети! Ты же обещал, помнишь? Чем тебе не шанс?

Аргус обернулся. Я подмигнул ему.

– У-у-у, – вдохновенно протянула шагавшая позади меня Гия, – время страшной сказочки, детки!

Аргус вздохнул, отворачиваясь:

– Черт с тобой. Слушай.

История, что он поведал, оказалась куда интересней, чем я предполагал. Она брала начало в те далекие деньки, когда меня еще не существовало на свете, а Аргус был лишь сопливым десятилеткой (пускай уже готовым на хладнокровное убийство) и с открытым ртом бегал по пятам за моим братом. Описываемые события происходили приблизительно в то же время, что и видение, выуженное из головы убитого хэфу. И, кстати, именно вокруг этого хэфу они и завязались.

Как выяснилось, Майра Метара была той еще выдумщицей. Мало того что под ее дудку плясала Серая Стража Риомма и весь Орден куатов, так она еще решилась на создание отряда особых воинов, во всем покорных ее воле. Как нетрудно догадаться, этим отрядом оказались гончие Дзара – могучие бойцы, чьи реакция и сила могли быть сопоставимы разве что с лучшими из серых. Однако, в отличие от последних, гончие никогда не сдавались и, точно истинные псы огненных равнин планеты Дзар, в честь которых и звались, не прекращали преследования. Сон и еда им также оказывались без надобности, поскольку единственным источником, откуда они черпали силы, служили Тени. Самые что ни на есть банальные Тени.

– Теперь я хотя бы понимаю, почему Мекет так ненавидел Тени и все, что с ними связано. Как тебе-то удалось вляпаться во всю эту муть? – Бросив вопросительный взгляд Аргусу в спину, я не смог не заметить, как напряглись его плечи.

– По собственной воле.

Стало ясно, что о подробностях лучше не спрашивать. Захлопнув рот, я принялся слушать историю дальше.

Мечтать о собственном непобедимом отряде было легко, а вот воплотить мечтания в реальность – не очень. Хоть Майра Метара и считалась одной из выдающихся и способных лейр, оставшихся в Галактике после Второй войны, всемогущей все же не была. Пока две ее наперсницы ломали головы над созданием аватара Теней, Метара старалась глубже постичь самую суть этой темной энергии. Она верила, что Тени способны влиять на вселенную не только на материальном или психическом уровне, но и проникать, так сказать, за грань сущего, связывать между собой жизнь и смерть. С одной стороны, такое стремление привело к печально известному опыту с выведением искусственных лейров и отделению их духа от тела, а с другой… позволило ей сотворить ужаснейшее и мерзейшее создание на свете.

– Меня? – уточнил я удрученно, за что и получил затрещину от Гии. К этому моменту мы таки выбрались из пещеры и теперь продолжали осторожное схождение под завывания ветра и громовые раскаты, слегка приглушенные высоким забором из скал. Дождь перестал.

– Ты-то тут при чем, балбес? Речь про Джерика Т’анна! Он был первым среди удачнейших работ старушки Метары. Так-то!

Я озадаченно оглянулся:

– Но вы говорили про хэфу. – Вернув взгляд Аргусу, я прибавил: – Ди, первым же был тот обезглавленный хэфу, разве нет?

– Он был пробой, – откликнулся страж. – Не слишком успешной. Трусливой. И склонной к побегу.

Что произошло дальше, мне было известно и без разъяснений. Десятилетка, готовый убивать? Такое из головы не выбросить, сколько ни пыжься.

– А ты, Ди? Каким по счету был ты?

– Последним, – угрюмо откликнулся он. – Седьмым.

– И лучшим! – торжественно прибавила Гия.

Стало быть, всего гончих семеро, а если не считать хэфу, чья голова преспокойно лежала в ящике на корабле, то и вовсе шестеро. Аргус, к счастью, был на нашей стороне, а потому в остатке имеем пятерых. С двумя я познакомился. А как насчет последней троицы? Кем они были? Об этом и о том, каким испытаниям пришлось подвергаться добровольцам, мне, однако, никто рассказывать не стал. Все, что удалось выудить, это несколько общих и крайне расплывчатых фраз, намекавших на весьма жуткое, жестокое и кровавое действо.

– Поверить не могу, что кто-то согласился на подобное зверство, – посетовал я, сверля взглядом широкую спину Аргуса.

Но тот, как обычно, пропустил мои слова мимо ушей.

– Каждый вызвался сам, – сказала Гия. – И у каждого были на то свои причины.

Меня вдруг осенила догадка и, остановившись на секунду, я обратился к дамочке с совершенно невинным, как казалось, вопросом:

– А вы, случаем, не из их числа? – Конечно, у каждого, кто звал себя гончей, имелись отличительные признаки, вроде мертвенно-бледной кожи или отсутствия дыхания. Но это все можно было сымитировать. Иссиня-черный же оттенок уроженки Ока Манат запросто скрыл бы любой намек на мертвенность. Трудно поверить, что обычный механик из захолустной рыбацкой деревеньки может столько знать о куатах, лейрах и их темных делах.

Добродушное настроение Гии испарилось без следа. Глаза сделались большими и очень-очень яркими, а лицо гневно исказилось.

– Эй! Чего болтаешь, олух?! Хочешь сказать, я так плохо выгляжу?!

Столь резкий выпад заставил меня растеряться и молча захлопать глазами.

– Вовсе нет! Но вам так много известно про этих гончих… Спросить как-то само собой получилось.

Вдруг Гия слегка подалась вбок и громко спросила:

– Эй, Ди, сколько лет этому недотепе?

Недотепе? Ну, знаете ли!..

Аргус не заставил себя ждать:

– Чуть больше двадцати.

Скользнув по моему лицу нечитаемым взглядом, Гия крикнула стражу:

– А девушка есть?

Я моментально вспыхнул, возмущенно сложив руки на груди. И как это понимать? Неужели вопрос о причастности к гончим ее оскорбил?

Тут Аргус отчего-то замешкался.

– Не знаю. Его спроси.

Все это выглядело настолько странно, что я, не сумев придумать ничего лучше, отчаянно топнул ногой:

– Я, между прочим, здесь!

– Ну так и ответь мне, – фыркнула Гия. – Чего краснеешь и мнешься, словно девица? – И едко повторила: – Тоже мне Тень во плоти…

Ох, до чего хотелось выкинуть что-нибудь экстраординарное, что навсегда заставило бы подружку Аргуса забыть про ехидные ухмылочки и надменные взгляды. Но я сдержался. Во-первых, потому, что устраивать концерт посреди узкой каменной лестницы, убегавшей прямиком в морскую пучину, – не самый разумный ход. Во-вторых, это вывело бы из себя Аргуса, о чем я мечтал в последнюю очередь.

Ну, а в-третьих, я просто не был уверен, что не заслужил подобных насмешек.

– Как по-вашему, кто в здравом уме захочет оказаться со мною рядом? – спросил я.

– Отчего же нет? – Гия, казалось, искренне удивилась. – Ты очень даже занятный молодой человек. Внешность смазливая, да и язык подвешен неплохо. Юным госпожам такое как раз по нраву. Вроде бы.

«Вроде бы», – мысленно повторил я.

Перед глазами тотчас же всплыло светлое лицо Дианы, а в голове зазвучали слова, которые она сказала перед тем, как поцеловать меня и бросить на верную смерть: «Я не могу убить тебя, Риши. И не хочу». Вспомнилась ослепляющая ярость, накатившая волной, когда действие нейтрализующей сыворотки прошло. И чувство опустошенности, которое, кажется, так до конца и не выветрилось.

Ни малейшего желания переживать все это заново не было.

– Может, лучше вернемся к теме гончих? – вяло предложил я.

Гия, однако, посчитала просьбу хорошим поводом для шуток.

– А чего так? – хохотнула она. – Маленького космического девственника настолько пугает противоположный пол?

– Оставь его, – вдруг сказал Аргус.

Гия поспешно капитулировала:

– Как скажете, господин блюститель нравственности.

С языка так и рвались истории о маленьких приключениях на Семерке в дни, когда я еще считался нормалом. Но совесть не позволила заговорить. Все же лучше слыть девственником, чем неудачником. А насмешливое хихиканье? Его можно и потерпеть.

– Чего ж ты ни о чем больше не спрашиваешь? Любопытство испарилось?

Я, не оборачиваясь, отрицательно помотал головой. С любопытством все было в порядке, а вот с настроением, которое, чем сильнее мы приближались к почти черной кромке воды, тем отчетливее напоминало волнующийся океан, – не очень. На душе стало как-то неспокойно, отчего желание сыпать вопросами присмирело.

Но кое-что я все же озвучил.

– За что их всех здесь погребли?

– И почему нашего красавца Ди туда не уложили? – прибавила Гия. – Ответ тебе дали, но ты его, почему-то, мимо ушей пропустил. Что странно, ведь, насколько я знаю, когда-то ты развлекался тем, что вместе с Мекетом изображал из себя детектива.

Я нахмурился, переваривая услышанное.

– Постойте-ка. Все из-за того, что он лучше других?

Вдруг Гия похлопала меня по плечу. Я оглянулся и увидел на ее ладони крошечный леденец, завернутый в пеструю бумажку.

– Конфетку за сообразительность, – сказала она.

Решив не уточнять, откуда она его достала, я благодарно принял угощение.

Гия улыбнулась.

– Хоть с Майрой Метарой я никогда лично знакома не была (Создатель, к счастью, миловал), сведений о ней у меня все же накопилось немало. Были деньки, когда через мои уши проходила кое-какая ценная информация. Достоверная, разумеется. Так-то.

Отметив ее мечтательный тон, я не удержался от шпильки:

– Полагаю, до того как вас занесло на сей дивный булыжник?

– Точно! – с достоинством ответила Гия. – За несколько лет до твоего так называемого рождения, моя карьера инфоброкера была на самом взлете. Не существовало грязного секретика, подлой тайны или нелепого слуха, которого бы эти уши не слышали.

Ее внезапное воодушевление напомнило о Желтом Малыше.

– Ну, ясно. Очередной ростовщик.

Гия сразу как-то сдулась.

– Ну, в общем, да. – Откашлялась. – Так вот, поскольку специализировалась я чаще всего на лейрах и всем, что с ними связано, само собой, что и Метару знала, как облупленную. Ее саму и пару ее замечательных товарок. Впрочем, речь не о них. Хоть Майра и слыла крайне одаренной и могущественной лейрой, кое-чего ей все же недоставало. Сдержанности. Она просто не знала, когда следует остановиться.

И захоти я, не смог бы с этим поспорить. Вспоминая свое краткое знакомство с этой совершенно безумной особой в черном, я каждый раз боролся с дрожью отвращения. От удара ножа, которым она пригвоздила мою руку к панели, давно не осталось следа, но саму ладонь до сих пор неприятно саднило. Даже новообретенное тело помнило. А виной всему зрелище, что старая ведьма устроила в убежище на Тиссане…

– Риши? – Голос стража я услышал будто сквозь пелену, которой вдруг окружил меня ихор.

– Извини.

Несколько глубоких вдохов и выдохов заставили черно-синие клубы испариться.

Гия такого еще не видела, так что я слегка разволновался. Как отреагирует? Даже через плечо оглянулся.

Но бывшая брокерша улыбалась так, будто я сам ее конфеткой угостил.

– Понимаю тебя, парниша, – снова хихикнула она. – Майра Метара и не такого до кипения доводила. К слову, одному только славному Ди ее выносить да усмирять удавалось.

Высокая фигура Аргуса, продолжавшая спускаться, казалось, слегка пошатнулась. А вот я скривился в отвращении. Даже думать не хотелось, какими именно способами он это проворачивал.

Гия, будто не заметив неловкости, продолжила:

– Как и любой лейр до нее, Майра жаждала власти. Могущество уже было у нее в руках, однако недоставало признания и всеобщего поклонения. Тайное верховенство над Серой Стражей Империи и целым вражеским Орденом за успех, разумеется, даже не воспринималось. Ей хотелось большего. Намного. И когда в руки попали обрывки тайных наработок доктора Гугсы, единственного, кому, казалось, удалось достичь невозможного, она не удержалась и с остервенением принялась творить нечеловеческие эксперименты над собственными людьми. Она выбирала самых талантливых из серых, а затем склоняла их к… Ди, напомни, как она это называла?

– Усовершенствованию.

– Точно! Хитростью или угрозами, она принуждала ничего толком не понимавших воинов пожертвовать собственной человечностью, отказаться от своей природы и… умереть, а потом заново восстать в облике непревзойденных и неостановимых гончих Дзара.

На какой-то момент в пещере повисло молчание.

Непревзойденные и неубиваемые? Переварить услышанное было непросто.

Похоже, несчастный хэфу и впрямь оказался недостаточно хорош, раз для его устранения хватило взмаха серпа. Но что насчет Т’анна и прочих? В чем их несовершенство и принципиальное отличие от Аргуса?

Гия заговорила:

– Я, к счастью, не лейр и всех тонкостей манипулирования с Тенями не понимаю.

– С вами-то понятно, – кивнул я, а сам сверлил взглядом широкую спину стража. Как насчет Аргуса? Кому еще знать все слабости бывших соратников, верно?

Я почти успел спросить об этом. Но страж меня опередил. Остановившись на краю последней ступеньки, он уставился на зеркальную гладь мрачной лагуны.

– Хватит чесать языки. Мы на месте.

Глава 16 Могильник

Для пущей торжественности моменту недоставало только грома и молний.

Впрочем, стоило о них подумать, как один бело-голубой разряд ударил по воде всего в нескольких метрах от края последней ступеньки. Глаза ослепило ветвистой вспышкой, а от громового раската, последовавшего за ней, заложило уши.

– Только не говорите, что придется нырять! – взмолился я, надеясь перекричать звон внутри собственной головы.

– Испугался, птенчик?

Я не знал, нарочно ли насмехалась Гия, но на всякий случай уточнил:

– Плавать не умею.

Аргус успокоил:

– Нырять не придется. – А затем взял да и опустился на одно колено.

Такая внезапность меня немного покоробила.

– Ты чего это делаешь?

Ответила Гия:

– Замо́к ищет. Ясно же. Для создания столь высшего порядка ты иногда ведешь себя на редкость наивно.

Быть может, решил я, но не стал корить себя за маленькую глупость. Аргус тем временем опустил руку в воду и, будто нащупав что-то в толще скалы, вынул. Распрямившись в ту же секунду, он выжидающе скрестил на груди руки, и некоторое время стоял без движения – ни дать ни взять искусная статуя.

Со стороны это, конечно, выглядело странно. Но к странностям я давно привык. Даже к тем, что, на первый взгляд, казались необъяснимыми. Все на свете имело смысл. А уж поступки Аргуса – тем более! Стоило лишь подождать.

Первыми из темных глубин показались крошечные пузыри. Они всколыхнули поверхность заводи и затянули ее белой сетью. Сеть, впрочем, тут же растворилась и обнажила всползшую со дна массивную черную плиту.

– Вот это вы заморочились! – присвистнул я, глядя, как широкий кусок скалы с тихим скрежетом разделяется на равные фрагменты и, проваливаясь внутрь себя, образует продолжение ступенек.

– Сейчас проверим, стоило ли оно того, – отозвалась Гия и, осторожно протиснувшись мимо меня, заглянула в черноту глубокого лаза. – Если верить вашим словам, двое из погребенных здесь теперь на свободе.

– Если верить? В каком это смысле?

Но Гия, неожиданно помрачнев, громко шикнула:

– Тихо! Я рассуждаю. – Она обхватила свой подбородок пальцами, сделавшись задумчивой. Даже ногой по плите начала притопывать. Будто и впрямь сомневалась в наших с Аргусом словах. – Не меньше вашего мне хотелось бы узнать, как они смогли выбраться, не потревожив сигнализации…

В следующую секунду кое-что произошло.

Страж, оттеснив меня плечом в сторону, резко выбросил вперед правую руку и схватил Гию за горло. С чудовищной невозмутимостью подняв свою подругу над камнем, он развернулся к воде и застыл у самой кромки.

Я так и подпрыгнул:

– Ди! Ты чего это удумал?!

Гия, тщетно пытаясь высвободиться, беспомощно сучила ногами над темным провалом, задыхалась и пучила глаза.

Хорошо помня силу аргусовской хватки, я подскочил к ним и повис на предплечье стража.

– С ума спятил?! Отпусти ее сейчас же!

Тот, однако, даже не заметил моего веса – отмахнулся, будто от мухи, и с легкостью стряхнул обратно на ступеньки. Приземление затылком на твердые камни вышло болезненным, но я не пикнул. Вскочил опять и, пока пытался придумать, как не дать стражу совершить большую ошибку, услышал:

– Вот тебе стимул для размышлений. – Тон Аргуса был подобен яртеллианской полночи – глубокий и бесцветный. – Падать высоко и болезненно. Если не хочешь этого, заставь меня поверить, что ты непричастна.

Стало очевидным, что это не был сиюминутный порыв, и страж все придумал заранее. Теплая встреча старых приятелей и спуск к могильнику под жуткие байки. Он всеми силами старался усыпить бдительность Гии, а когда настал миг, сыграл безжалостно. Как настоящая гончая Дзара!

Я снова подошел к Аргусу и, опустив на его плечо ладонь, тихо, но настойчиво попросил:

– Ди, не надо глупостей. Пожалуйста.

Мысль применить ихор замельтешила на краю сознания, когда страж вдруг ослабил хватку и опустил Гию на самый краешек скалы.

Я уж было хотел поздравить себя с успехом, но Аргус только рыкнул Гие:

– Говори.

Его подруга, быстро переведя дух, хладнокровно и зло бросила:

– Напряги мозги! Думаешь, я настолько глупа, что осталась бы здесь, зная, как все обернулось? Не забывай, малыш, мне известно, что ты за фрукт! Окажись я хоть мельком при делах, давно рванула бы на другой конец Галактики! Так-то!

Аргус обдумал услышанное, но, спустя несколько мгновений, заключил:

– Не убедила. – И снова сдавил ее горло.

Гия же, окончательно успев взять себя в руки, через силу улыбнулась и просипела:

– А мне это и не надо. Знаю я, чего ты надеешься добиться, но только зря стараешься. Помни, малыш, что ты сам выбрал меня сторожем этого места. Ты был уверен во мне тогда. Теперь-то что изменилось?

Аргус парировал:

– Тебя в кои-то веки провели. Чем не повод для сомнений?

– Ты прав, повод весомый. Но если ты все-таки сохранишь мне жизнь, я, может быть, даже подкину пару стоящих идей, как именно этим неугомонным гончим удалось выбраться из склепа незамеченными. – Для пущего эффекта она еще повелительно прибавила: – Ну же, не упрямься. Давай, малыш!

Я понятия не имел, чем руководствовался Аргус, определяя ложь, но когда он оттащил Гию подальше от края прохода, то с облегчением выдохнул.

– Хороший мальчик. – Оказавшись на твердой земле, Гия удивительно быстро оправилась, провела ладонью по горлу и неожиданно беззаботно подмигнула мне. Будто все это сейчас была какая-то забавная игра.

Я моргнул.

– Что это за идеи и почему вы раньше нам о них не сказали?

Но она лишь головой покачала.

– Предлагаю спуститься вниз. Сначала убедимся, что все на самом деле так, как выглядит, а уж потом поразмышляем. – И не дожидаясь ответа, первой шмыгнула в темный проем.

Я решил не тратить времени и последовать за ней, как вдруг рука стража преградила путь.

Удивленно приподняв брови, я посмотрел на него.

– Ушибся? – спросил Аргус немного напряженно.

– Пустяки, – пожал плечами я. – И не такое от тебя получать приходилось.

По лицу стража промелькнула тень… улыбки или сожаления? Трудно было разобрать.

– Прости, – шепнул он еле слышно и следом за Гией скрылся с глаз.

Путь вниз времени занял прилично. Ступени были еще уже и попадались реже, а потому спускаться приходилось вдвое аккуратней, держась за скользкие стены. А иногда и за спину впереди идущего.

– Вы знали, что здесь такая темень, и все равно не подумали о фонарике? – сетовал я, дыша Аргусу в затылок. Гия спустилась уже так глубоко, что ее даже не было слышно.

– Забыл.

– Забыл?

Послышался тихий звук, напоминавший то ли досадливое хмыканье, то ли смешок – не поймешь, – а потом ответ:

– Мне фонарь без надобности. А про тебя я не подумал. Прости.

Если с первым его «прости» еще можно было как-то смириться, то второе поразило настолько, что я невольно поставил ногу мимо ступеньки. Пустота, оказавшаяся на месте твердого камня, заставила сердце ухнуть. Тело повело вперед и вниз. Не окажись на пути Аргуса, в чью спину я и уткнулся носом, как пить дать, полетел бы вниз, гремя костями.

– Будь внимателен, – проговорил страж, уверенной рукой возвращая мне равновесие.

Около получаса убили мы на то, чтобы спуститься на дно проклятого колодца. За это время я успел настолько достать стража своей неуклюжестью, что под конец пути он уже не выпускал моей руки из хватки и вел за собой, будто маленького. Не-лов-ко! Когда же подошвы ботинок, наконец, коснулись широких гладких плит, я поспешил высвободиться, огляделся и застыл.

Потому что никак не ожидал столкнуться с тем, что ждало нас внутри так называемой гробницы.

– А вы уверены, что мы адресом не ошиблись?

Склеп для гончих Дзара? Да это целая усыпальница! И не древняя, заросшая паутиной и покрытая слоем пыли толщиной с палец. Ну, нет. То был настоящий подземный бункер!

– И вы все это устроили ради кучки воинов, которые вам чем-то не угодили?

– Ты преувеличиваешь, – хмыкнул Аргус и подтолкнул меня вперед по шестиугольному коридору, слабо освещенному маленькими красно-белыми индикаторами. – Это место призвано сдерживать их.

Зеркальные плиты пола, отражая бледное мерцание лампочек, создавали ощущение мистического лабиринта. Так что, даже несмотря на присутствие стража и отдаленное сопение Гии, шагать в этой полутьме было жутковато.

Коридор шел под наклоном и упирался в просторную комнату в форме многогранника. В центре комнаты виднелся постамент, очень похожий на тот, что попался мне в пещере на Боиджии, только выше и без характерной росписи юхани. А вокруг него семерка металлических саркофагов.

И Гия, с хмурым видом приплясывавшая возле одного из них.

– Выглядят нетронутыми, – заметила она, стоило нам приблизиться.

– Уверена? – спросил Аргус.

Гия с явным знанием дела подошла к постаменту, который оказался компьютерным терминалом. Активировала панель и быстро пробежалась глазами по всплывшим на мониторе данным.

– Следов взлома системы не вижу. Все работает как часики. Одна досада – три саркофага из шести пустуют. Так-то.

– Прибрали за собой, прежде чем смыться? – Просто предположил, а они уставились на меня, будто я грязно выругался. – Но хоть разъясните, как это место работает?

Выяснилось, что, продумывая планы создания непобедимой армии сверхсолдат, Метара не позабыла и о путях отступления. Понимая, что играет с огнем, она не могла не обезопасить себя и, на случай, если подчиненные ей воины вдруг выйдут из-под контроля, тайно выстроила этот удивительный склеп. Старая лейра не поскупилась не только на обустройство мавзолея, напичкав его всевозможными подавителями и прочей электроникой, которой полагалось сдерживать буйный нрав живых мертвецов, но и на сохранение всего комплекса в строжайшей тайне. Единственным из куатов, кто знал о могильнике и впоследствии выжил, был, как ни трудно догадаться, Ди Аргус. Именно он, заручившись поддержкой серых, выследил, обезвредил и упрятал в гроб каждого из пятерки гончих, а после, само собой, избавился и от помощников. Благодарность Метары не знала границ, хотя периодические напоминания, что внутри склепа пустует еще одно местечко, нет-нет да и всплывали при разговорах.

– Давно это все случилось? – спросил я.

– Шесть лет назад.

– А когда ты стал… таким?

– Десять, – отрезал он и приблизился к большим, гладким и литым на вид саркофагам.

Пока наблюдал за стражем, вдруг вспомнил историю, которую однажды услышал от Мекета. То ли притча, то ли просто сказочка, но суть ее касалась таких вот «живых мертвецов». Конечно, в ту пору я был еще ребенком и подобные страшилки в таверне Мар’хи глотал пачками, так что большого значения им не придавал. И все же кое-что в словах брата накрепко въелось в память.

Семь сыновей Смерти.

Притча была до ужаса простой, и посыл в себе несла весьма неглубокий. Однако образы, навеянные ею, накрепко засели в моей душе. Речь там шла о седьмом и самом своенравном сыне Смерти, который, только ради того, чтобы порадовать мать, предал и обрек на вечные муки собственных братьев. Подробностей история не сохранила, но я хорошенько запомнил, что в конце младший сын поплатился за свой чудовищный поступок.

Суть, впрочем, не в этом.

Меня беспокоило, мог ли Мекет знать историю гончих Дзара, пока вместе со мной скрывался от рыщущего ока куатов, и была ли она рассказана действительно случайно?

– Эй, пацан! – окликнула Гия. – Ты чего застыл?

Вздрогнув от ее голоса, я решил не делиться мыслями и, чтобы отвязаться, неопределенно пожал плечами и сосредоточился на изучении склепа.

По словам подруги Аргуса, систему саркофагов соорудили таким образом, чтобы особое силовое поле, генерируемое постаментом, постоянно удерживало гончих в так называемом стазисе. Заигрывание лейров с Тенями в свое время привело к немалому числу открытий, многие из которых, вроде путешествия через гипер, до сих пор использовались в нормалами. Схожие техники помогли погрузить запертых гончих в состояние эдакой комы. Само устройство питалось за счет тех же Теней и потому, как предполагалось, должно было работать вечно. Тайный склеп под скалой на отдаленной и никому не интересной планете для пятерых неупокоенных и одного обезглавленного мертвеца до скончания веков. Таков был изначальный план.

Если бы не провалился.

– «Семь гробов для семерых из ада», – негромко процитировал я сказку Мекета, пока один за другим обходил литые саркофаги. Никакой отделки, никаких украшений или видимых замков, ничего. Просто безликие до жути вместилища для тех, кому, как заметила бы шаманка, в этом мире не место.

– Что ты сказал?

Я повернулся к Аргусу. Тот стоял через один саркофаг от меня, и в его сияющих глазах виднелись красные и белые блики. Один в один демоническое существо, место которому в преисподней.

Я захлебнулся на вдохе, почувствовав шевеление волос на затылке.

Аргус не мигал. Долгое время держалась тишина, которую даже Гия, видимо, уловив повисшее напряжение, не рисковала нарушить. Наконец страж повторил свой вопрос, спокойно и размеренно:

– Риши, что ты только что сказал?

Было неясно, что так сильно задело его в моих словах, и от того стало не то чтобы неловко, но страшно.

Несколько раз моргнув, я неуверенно улыбнулся и объяснил:

– Это из сказки. Мекет когда-то рассказал. – И еще пожал плечами. Для пущего эффекта. – Вспомнилось просто и все.

– Случайно? – взгляд Аргуса стал похож на крючья.

Я почуял, как на кончиках моих пальцев начинает собираться ихор. Быстро сжав руки в кулаки, максимально беззаботно ответил:

– Ну да. Сама атмосфера места навеяла.

Он не поверил этому лепету. Никто бы не поверил.

– Помнишь, чем сказка кончилась?

О, я помнил. И еще как! От финала той истории кровь стыла в жилах.

– Смерть наказала младшего сына. По ее приказу слуги вырвали ему глаза и язык, а тело расчленили и захоронили в разных уголках вселенной, чтобы не дать соединиться вновь.

– Думаешь, у нее и впрямь хватило бы на это сил? – спросил Аргус, вдруг зловеще улыбнувшись.

Сцепив руки за спиной, я вскинул брови:

– У кого? У Смерти?

Оскал на лице стража стал намного заметней.

– У Метары.

Разыгрывать дурачка и делать вид, будто не понимаю, о чем речь, было бессмысленно и глупо. К тому же ответ на вопрос, случайно ли Мекет рассказал мне ту сказку, вышел сам. Брат никогда ничего не делал без веской причины и уж точно не изучал третьесортные сказки ради досуга. Зато был большой мастак отпускать завуалированные намеки на далекоидущие последствия. Его не волновало, что я не понимал, к чему рассказывалась та сказка, но он знал, что скрытое предостережение в ее финале запомню надолго. И в случае опасности сумею применить его в деле.

Но вслух я сказал:

– Какая разница?

Аргус, казалось, не ожидавший такого ответа, слегка растерялся.

– И тебя это не пугает?

– А должно? – искренне изумился я.

Он не ответил. Только кивнул и отвернулся.

Градус напряжения, скопившегося в усыпальнице, начал спадать.

– Что-то мне аж не по себе стало, – присвистнула Гия. – До мурашек прям пробрало.

Аргус сделал вид, что не услышал. Я же попытался немного сменить русло темы.

– Стало быть, если поместить тебя в один из этих саркофагов, твое тело автоматически отключится, правильно, Ди?

– Не отключится, – первой возразила Гия. – Просто уравновесит свою отрицательную энергию.

Я предположил:

– Упокоится?

Она закатила глаза, точь-в-точь как я до этого, и хмыкнула:

– Ну, вроде того.

Я помолчал.

– Мне вот любопытно, а почему Т’анн со Шлемом не освободили своих подельников?

– Шлемом? – переспросила Гия.

– Это он про Риза, – ответил ей Аргус.

Гия, сообразив, пояснила специально для меня:

– Риши, парня в шлеме зовут Риз Дейфи, и в списке добровольцев он шел под номером три. После обезглавленного хэфу и Джерика Т’анна. При жизни он был жутко хорошеньким. Куколка, а не мальчик. Но эксперимент свернул не туда. Сильно не туда. И наш славный анаки… преобразился, скажем так.

– Настолько, что понадобился шлем и прочее обмундирование? – Я присвистнул. – Недурно.

– До Метары не сразу дошло, что ее технология полна сюрпризов. На каждого из подопытных она действовала по-разному. Зависело ли это от физиологических различий? Кто знает? Но результат никогда не получался одинаковым.

Я догадывался, к чему Гия вела. Первый из подопытных был хэфу и, кроме условного бессмертия, никаких особенных навыков не получил. У Т’анна, судя по всему, серьезно поехала крыша. Со Шлемом все, вроде как, выяснилось. Оставались еще трое и, конечно же, Аргус.

Вместо того чтобы копаться в грязном белье троицы в гробах, я сразу обратился к стражу:

– А ты как изменился? Как Тени повлияли на тебя?

– Никак, – отмахнулся он.

Я повернулся к Гие:

– Врет?

– Разумеется, – фыркнула та. – Наш малыш был куда более любознательным и… если можно так выразиться, смелым, нежели теперь. Так-то.

– Это называется опыт, Гия, – мрачно отозвался «малыш». – Разумники меняются с возрастом.

– Кстати, о возрасте, – снова осенило меня. – Ты сказал, что тебя обработали Тенями десять лет назад. То есть примерно в то время, когда тебе было столько же, сколько и мне сейчас.

– Ну. И что?

– А то, что ты не очень-то похож на двадцатилетнего?

Долгий испытующий взгляд Аргуса не заставил меня отступиться.

Видимо, сообразив, что так легко не отделается, он все же сказал:

– Считай, что в двадцать лет я просто очень плохо выглядел.

Гия засмеялась, а вот меня это почему-то совсем не развеселило. Вероятно, из-за тона самих слов. Не было в нем ни капли искренности.

Я решил, что позже снова вернусь к этому вопросу. Когда окажусь с Аргусом вне посторонних ушей. А пока…

– Почему эти трое гончих все еще здесь?

– Вероятно, тот, кто все это устроил, не рискнул пробуждать сразу всех, – сказала Гия. – Возможно, побоялся последствий. Контролировать одного уже задачка, но пятерых… А может, и просто оставил их про запас, на случай, если первые два не справятся с задачей. Или же все эти причины вместе взятые.

– Вы все еще уверены, что они не сами выбрались?

– Даже если представить, что система дала сбой и двое гончих внезапно очнулись…

Аргус перебил ее:

– Внешний люк открывается только снаружи.

– Точно, – согласилась Гия. – Их все равно должен был кто-то встретить. А поскольку ни намека на потревоженные датчики я найти не смогла, остается сделать вывод, что все это провернул некто, крайне хорошо знакомый с тайнами куатов. Так-то.

И, похоже, не только куатов, подумал я, вспомнив о голове хэфу из пещеры.

Складывалось впечатление, будто некая крайне могущественная личность, а то и не одна, затеяла весьма запутанную игру со слишком большим числом переменных. Невозможно было сделать прогноз. Этот загадочный кто-то должен был знать, что конкретно юхани спрятали на Боиджии, и успеть подменить вещицу на голову до того, как я и Затворник смогли туда наведаться.

Присутствие Т’анна в Мероэ тоже нельзя было назвать совпадением. Он сам сказал, что готовил западню для меня и Аргуса. Значит, был осведомлен о нашем возвращении и, вероятно, следил за каждым шагом. Вероятно, не без помощи посредника. Того самого, кто мог быть связан с военными силами Риомма, Орденом куатов, держать в руках поводки гончих, знать о тайнах юхани и предугадывать наши с Аргусом действия.

Не многовато ли для одного?

– Есть предположения, кто все это устроил?

Аргус промолчал, и даже Гия, ничего не прибавив, пожала плечами. Не нужно быть элийром, чтобы понять: на уме у обоих как минимум по нескольку кандидатов, только вот вслух они почему-то говорить о них не желали.

Это раздражало.

На личном опыте я мог сказать, что постоянные недомолвки порождают лишь больше проблем. Любая тайна всегда выплывает наружу, как бы кто ни старался ее утопить. Другое дело, что пока этого дождешься, можно пройти не один круг ада.

А Аргус! Его скрытность все не давала покоя. От меня не ускользнуло, что чем настырней мы ввязывались в дело с гончими Дзара, тем более замкнутым становился сам страж. Как будто опасался, что всплывшие на поверхность детали его прошлого могли каким-то образом повлиять… На что? На мое к нему отношение? Глупости! Не мог же он всерьез об этом переживать!

Или мог?

В памяти тут же всплыла та совершенно нелепая фраза о презрении.

Ну что за сложный тип?!

Скосив взгляд в сторону стража, склонившего голову над одним из саркофагов, я не заметил, как очутился в дальнем конце усыпальницы, куда даже не думал заглядывать. Здесь, в стене, служившей гранью многограннику, обнаружилось многоярусное углубление. Не слишком большое, оно отлично подходило для того, чтобы оставить там какую-нибудь безделицу. К примеру, личную вещь кого-то из заточенных в саркофаг.

Вот только внутри покоился предмет весьма спорного значения.

Едва взглянув на него, я тут же обернулся к своим спутникам:

– Эм-м, а вам не кажется, что этой штуке здесь не место?

Аргус и Гия, бросив свои занятия, недоуменно посмотрели в мою сторону.

Я, стараясь, чтобы не выглядело слишком уж театрально, большим пальцем указал себе за спину и посторонился.

В одной из ниш лежала голова.

Глава 17 Сопереживание

– В самом деле, – согласно протянула Гия и, бросив изучение терминала, приблизилась к углублению. Лицо ее при этом сделалось мрачно-сосредоточенным, что красноречивей любых слов говорило: голове здесь не место.

– Кто она? На человека непохожа. – Пускай со смертью я теперь был на «ты», знатоком чужой анатомии это меня, увы, не делало. Но даже крошечных знаний хватило, чтобы определить в убитой женщину-анаки. Миловидные черты миниатюрной головки все еще угадывались в посмертии, несмотря на варварски зашитые глаза и рот. Стало интересно, кем дамочка была при жизни. Я даже подался вперед, чтобы рассмотреть повнимательней…

Но тут Аргус незаметно подкрался и бесцеремонно оттянул меня назад.

– Эй! Интересно же!

Гию мое восклицание слегка удивило и даже чуть-чуть покоробило, кажется.

– Тебе интересны трупы? Извращенец или типа того?

Аргус, все еще державший руку на моем плече, тихо фыркнул.

Я праведно возмутился:

– Мне интересны детали! Кто она такая? Как здесь оказалась? И чем заслужила такую участь?

– Тихо-тихо! Поняла я тебя, юный следопыт, поняла! – Гия тоже склонилась над головой и проговорила уже более спокойным тоном: – Впрочем, вопросы твои вполне справедливы. Я вот понятия не имею, кто перед нами.

– Зато знаю я, – сказал Аргус.

Мы с Гией одновременно повернули головы к стражу и с одинаковым вопросом на лицах уставились на него.

– Ее звали Терцепсия Яо, – пояснил страж. – Одна из приближенных Метары.

Услышав это, я не смог удержать удивления:

– Я думал, ты был ее единственным приближенным.

– Ты ошибался. – Аргус, по-прежнему не позволяя мне приблизиться, рассматривал изуродованное грубыми стежками лицо с каким-то въедливым вниманием.

– Вот-вот, – меж тем кивнула Гия. – Метара держала при себе целый набор лизоблюдов, кормившихся за орденский счет. А иногда и наоборот – служивших кошельком на ножках. Такие вещи Исток обязан знать. Так-то!

Я только фыркнул.

Несмотря на тесную связь с Орденом куатов, я никогда не проявлял глубокого интереса к их внутренней кухне. Чего не скажешь об истории многолетнего противостояния с лейрами. В отличие от последних, куаты (в большинстве) слабо владели искусством управления Тенями. Но, как и лейры, вели свое начало от группы шаманов-преступников, обитавших в густых параксанских зарослях и промышлявших разбоем. Вот только если лейры впитали в себя весь мистицизм предков, куаты избрали своей стезей путь политического и военного превосходства. А еще они считали лейров идейными предателями, осквернителями заповедей и даже добились их изгнания с Паракса. На счастье или на беду всей остальной Галактике.

Пока лейры занимались распространением своих идей, создавая ордена и строя цитадели, куаты долгое время не покидали Паракс. Их власть на планете росла, а влияние на соседние системы ширилось. Так продолжалось, пока в один из моментов число повелителей Теней не разрослось до такой степени, что пришлось взяться за завоевание новых территорий. Разразилась Первая война лейров, со временем охватившая всю освоенную Галактику. Тогда-то куаты поняли, что политика относительного изоляционизма до добра не доводит, и бросились на поиски союзников, с которыми могли бы сформировать военный альянс.

Могущество лейров было велико, но и куаты не до конца утратили связи с предками. Их навыки управления Тенями, конечно, не шли ни в какое сравнение с лейровскими, но и тех скудных умений хватило, чтобы обучить группу воинов противостоять обнаружению и ментальному влиянию. Так и появились Серая Стража. Когда война завершилась полным разгромом лейров, серых и куатов быстренько подмял под себя Риомм.

Гия, увы, решила, что этого мало, и добавила:

– Восход Метары к власти в куатах был довольно многоступенчатым. Во-первых, и это само собой разумеется, никто из членов Ордена не должен был прознать о том, что она и две ее самые преданные сторонницы – лейры. Во-вторых, прежде, чем убедить большинство признать ее верховенство, Майре пришлось доказать свою полезность.

В ту пору лейры уже считались историей и чуть ли не все поголовно, в том числе и в стане куатов, верили, что больше никогда о них не услышат. После окончания Первой войны Генерал Занди, нашедший и пустивший в ход легендарную Иглу Дживана, заперся на Боиджии, а влияние куатов на Риоммский Сенат и Совет Лордов Тетисс стало постепенно сходить на нет. С уничтожением лейров отпала нужда и в тех, кто был способен их истребить. Серую Стражу сделали тайной полицией Риомма, а поток средств в Орден куатов практически иссяк. Бедняжкам пришлось вернуться на Паракс – единственное место, где их имя еще хоть что-то значило. На долгое время в Галактике воцарился относительный мир. Пока, спустя практически полторы тысячи лет, не разразилась Вторая война лейров. Когда она завершилась, не в пример быстрей Первой, повелители Теней окончательно канули во тьму веков.

Как считалось.

– Зло, говорят, невозможно уничтожить навсегда, – слегка высокопарно заметила Гия. – Пройдет время, и оно вновь напомнит о себе. Сменятся эпохи, преобразится сам облик этого зла, но суть его деяний останется прежней. Так-то.

– Короче излагай, – притопнул Аргус.

Гия сделала вид, будто его не услышала, и продолжила рассказ.

По ее словам, Майре Метаре отлично удалось мимикрировать под куата. Никто не знал, откуда она взялась и почему проявила такой интерес именно к ним. Однако деньги в ее карманах водились немалые, а без хорошей подкормки Орден давно начал хиреть. Члены братства поначалу распускали о ней множество нелестных слухов, но как только пристрастились к щедрой кормушке, моментально заткнулись. Несогласных упрямцев Метара извела. Многие еще болтали, будто она происходила из весьма обеспеченного тетийсского рода, но доказательств тому никто не добыл. Со временем, когда Метаре удалось проникнуть в сердце Риомма, обратить нескольких воинов Серой Стражи в куатскую веру и едва ли не весь Сенат заставить есть со своих ладоней, последние недовольные заткнулись. Число сторонников лейры росло день ото дня и уже совсем скоро достигло пика. Любое ее предложение в Ордене проходило без проволочек. Так появились экспериментальные станции на Тиссане и в еще нескольких колониях. Через пару лет Метара заняла пост Верховного Претора Ордена.

И только некий Шиан И отважно пытался ей противостоять.

Пытался, но долго, увы, не протянул.

– Умер? – спросил я, нутром чуя, что это не так.

– Возможно, – качнула головой Гия. – Но вообще-то, просто исчез. И, как я полагаю, не без помощи нашей драгоценной лейры.

Вспомнив то, как эта мерзкая тетка поступила с Мекетом, Ди и со мной лично, я холодно протянул:

– Верховный Претор. Довольно помпезный титул для абсолютно бессовестной суки.

На что Гия ответила весьма равнодушно:

– Все же эта сука сделала не так уж и мало. Не без помощи извне, конечно. Про Мирею Винтерс и Тассию Руэ, сдается мне, вы и сами немало слышали, так что больше я не вставлю ни словечка. Так-то.

Я удивился: она на что-то обиделась? Но Аргус только многозначительно фыркнул и, снова остановив взгляд на голове мертвой анаки, поведал кое-что сам.

– Терцепсия не была ни лейрой, ни куатом. Она была частью свиты Метары, но лишь потому, что ее муж спонсировал этот бедлам.

– Параксанский меценат? – спросил я и тут же мысленно сам себе ответил: Паракс был центром религиозной власти куатов, и не было ничего удивительного в том, что им удалось подмять под себя местную элиту. Планета, где политика и религия тесно переплетены, а единственным правильным верованием считается только куатство, подобное, пожалуй, даже норма.

Я посмотрел Аргусу в глаза:

– Я хочу увидеть, что она покажет. – И не дожидаясь ответа, приготовился распустить сети ихора…

Как вдруг споткнулся об одно-единственное и абсолютно непоколебимое:

– Нет.

Я даже отступил на шаг, изумившись:

– Что значит «нет»? Эту голову нам оставили с явным умыслом, и я хочу выяснить, каким именно. Нельзя же просто…

Однако Аргус, чьи глаза засияли серебристым огнем, и слышать ничего не хотел.

– Не сейчас и не здесь.

Подумаешь беда! Нет ничего проще.

– Ладно. Давай заберем ее на корабль. – И тут же повернулся к молчавшей, как и обещала, Гие: – У вас не найдется с собой мешок?

Гия открыла рот, возможно, для того, чтобы послать меня подальше, но тут Аргус прогрохотал просто нечеловеческим голосом, заставив нас обоих вздрогнуть:

– Никто и ничего с этой головой делать не будет! Понятно?!

На лицо стража было страшно смотреть, но, учитывая, что я и раньше выводил его из себя, проявление внутреннего зверя не особо впечатлило. Так, чуток всколыхнуло поджилки.

– Зачем же так злиться? Ты не хуже меня понимаешь ценность этой головы. Ведь так? Понимаешь?

Тон Аргуса не потеплел ни на градус:

– Это ничего не меняет.

– Как это не меняет?! – Я вскинул брови. – Да ведь это же просто кладезь полезной информации!

– А еще это может быть ловушкой. Тот, кто оставил голову здесь, едва ли друг мне и уж точно не друг тебе.

– Э-э, погодите-ка, – осторожно вступила в разговор Гия. – А о какой ценности идет речь? Ведь это просто голова, варварски оторванная притом. Да и к тому же довольно несвежая. Даже странно, что она так неплохо сохранилась.

Я был и рад ответить, да все еще не до конца верил, что Гия нам союзник. К тому же если б мне удалось переспорить Аргуса, она бы увидела все своими глазами, а объяснения стали бы излишними.

Вот только страж оказался подлинным упрямцем, и уступать не желал ни в какую.

– Риши, я все сказал. К этой голове ты не притронешься.

– Чего ты так бесишься? Боишься, что я узнаю твои тайны?

Его лицо, разумеется, даже не дрогнуло. Он просто отмел мое предложение как полную чушь.

И все же, интуиция шептала, что я попал в яблочко. Аргус всегда был скрытным до ужаса и о прошлой жизни почти не говорил. Да он даже собственными мыслями не делился! Всю информацию о нем я получал из третьих рук с помощью хитрости и уловок. И если уж подступался ближе, чем стражу того бы хотелось, моментально огребал.

– Ты не понимаешь, во что ввязываешься, – прорычал он.

Но я понимал. Я очень хорошо понимал суть нашей находки.

Что это, если не подачка того, кто выпустил Джерика Т’анна со Шлемом? Что это, как не доказательство, что личность, стоявшая за всем, куда могущественней и просвещенней, чем мы предполагаем? Этот некто знает о моих навыках проникать в предсмертные видения жертв и наверняка нарочно подбрасывает фрагменты. Хочет, чтобы я собрал всю мозаику? Голова хэфу в Хранилище юхани, недоступном для лейров, была непросто подсказкой, но намеком. Оставивший ее там, наверняка забрал себе предмет, за которым охотился Затворник, и, вполне вероятно, даже знал о его назначении. Сам лейр, кстати, тоже на случайного знакомого не походил, но пока его мотивы не выглядели достаточно интересными. Куда важней казалось выудить из окружения еще больше сведений и только потом строить догадки. Потому как в глаза уже бросалось, что абсолютно все в этой истории, так или иначе, взаимосвязано.

И только поэтому я не мог принять точку зрения Аргуса и выбросить из головы столь ценный источник информации, пусть даже нарочно оставленный врагом.

По-прежнему открыто глядя прямо в посеревшее от злости лицо стража, я разочарованный вздохнул и, заведя руки за спину, сделал пару шагов в сторону от углубления. Уловка совершенно идиотская. Но, похоже, Аргус слишком хорошего обо мне думал. Едва заметив, что я уступил, он расслабился и вернул внимание к саркофагам.

Мне было почти совестно так нагло обманывать доверие стража, но ихор уже клубился на кончиках пальцев и требовал пустить его в ход. Темные нити с яркими голубоватыми искорками торопливо заструились по полу призрачными змейками. Добравшись до углубления, они, надежно скрытые сумраком, поднялись к голове и, окружив ее, встали на дыбы и резко впились в мертвую плоть.

Все было бы отлично, если б Гия не воскликнула:

– Эй, что это там за хреновина?!

Аргус тут же обернулся. Заметив мои манипуляции и удовлетворенную улыбку, он сделался похож на настоящего мертвеца. Лицо стража перекосило. Он выкрикнул:

– Ты!..

Но было поздно – ихор уже вступил во взаимодействие с жертвой и, спустя мгновение, в довольно примитивном ключе нарисовал в воздухе сцену.

Примитивной сцена выглядела, конечно, только для окружающих. Я же видел ее, будто наяву.

Полутемный склеп растворился в мгновение ока, а на его месте появилась большая округлая комната с множеством стрельчатых окон, сквозь которые лился алый солнечный свет. Под высоким потолком болтались с десяток металлических клеток с черными птицами внутри. Вида эти птицы были откровенно хищного, но при этом сохраняли подозрительную неподвижность. Словно принадлежали чучелам! Зачем и кому понадобилось запирать чучела в клетках, я не знал, но догадки о том, куда именно попал, уже вовсю строил. Кровавое солнце и клетки с птицами под потолком… Интуиция подсказывала, что мне показывают Паракс, а если точнее, самое логово Ордена куатов.

Внезапно тяжелая двустворчатая дверь в дальнем конце комнаты распахнулась, и в мою сторону устремились дюжина сановитого вида анаки, похожие один на другого, будто клоны. Их головы украшали высокие тиары, а на плечах красовались ярко-красные мантии с ажурной вышивкой на груди в виде раззявившей зубастый клюв птицы.

Интересно, был ли среди них Шиан И?

Рассредоточившись вокруг большого черного стола, с двух сторон которого торчали абсолютно зловещего вида механические манипуляторы, старейшины Ордена замерли в почтенном ожидании.

Скучать им, однако, пришлось недолго.

Не успел я как следует рассмотреть длиннющие иглы, блестевшие на концах манипуляторов, дверь распахнулась снова и на этот раз впустила саму Майру Метару. В неизменных черных одеждах она, все также притворяясь молодой и прекрасной, деловито прошагала к старейшинам и, окинув каждого изумленным взглядом, разразилась гневной тирадой:

– Что это вы на себя напялили? Я же сказала…

На лицах старейшин отобразились и удивление, и смущение одновременно. Но один все-таки умудрился побороть собственный ужас и проговорил:

– Мадам, это же традиция нашего О…

Метара его безжалостно перебила:

– Какой мне прок от ваших традиций, если все равно ничего не работает?! Это будет уже седьмая по счету попытка! А вам, вместо того, чтобы принаряжаться, следовало подумать, как довести процедуру до ума. Или я не права?

Ответил ей уже другой:

– Госпожа, уверяю, мы предусмотрели все возможное. В этот раз никаких проволочек случиться не должно.

Метара зло хохотнула, сверкнув необыкновенными зелеными глазами.

– Не должно! Ха! Это я слышала и раньше. А что в итоге?

– Но теперь все действительно иначе! К тому же этот ваш кандидат… он…

Договорить ему тоже не посчастливилось. Стоило заикнуться о некоем кандидате, как Метара рассвирепела. На ее смуглом лице отразилась такая лютая злоба, что каждого в комнате бросило в холодный пот. К чести самой Метары стоило сказать, она не стала вести себя, будто безумная, и, подавив вспышку гнева, ледяным тоном объявила:

– Довольно болтовни! Даю вам последний шанс меня впечатлить. Но если и в этот раз все пойдет не по плану, пеняйте на себя. Начинайте! Яо!

Последнее слово, а точнее имя, она выкрикнула до того звонко, что даже я вздрогнул. И, видимо, потому не сразу приметил невысокий силуэт, просеменивший мимо и раболепно поклонившийся Метаре:

– Я здесь, госпожа.

Терцепсия Яо оказалась молодой и довольно робкой, хоть и нелишенной привлекательности, женщиной, и потому с самого появления в комнате куатов в тиарах не отходила от стены.

– Госпожа Яо, – уже мягче произнесла Метара и даже изволила выдавить из себя нечто похожее на улыбку. – Мне безумно жаль, что вам пришлось все это услышать, однако и у моего могущества есть свои границы. К примеру, над идиотизмом я не властна. – Она не упустила возможности метнуть в старейшин презрительный взгляд. – И все же мне не хочется, чтобы вы подумали, будто в Ордене куатов творится сплошной бардак. Вашего мужа, полагаю, подобное бы точно неприятно изумило.

– Ну что вы! – воскликнула Терцепсия Яо, и голос ее был настолько искренен, что я невольно поразился. Как вообще эту милашку занесло в такую клоаку? – Мой муж просто души в вас не чает. Особенно после того, что вы сделали для нашего сына… – Тут она повернулась и махнула анакийскому парнишке лет пятнадцати, подобно матери, скромно притихшему в углу (Да что не так с моим вниманием?!). Тот моментально отлип от стены и на нетвердых ногах приблизился к двум женщинам и, что оказалось еще более удивительно, низко поклонился Метаре.

– Уверена, сегодняшний день надолго врежется в его память, – промурлыкала Метара и потрепала паренька по макушке.

Этот немного вульгарный жест заставил и без того стеснительного парнишку еще ниже опустить голову и прильнуть к матери.

Метара сделала выводы.

– О, не надо меня бояться, малыш. – Она одарила его очередной, как, должно быть, сама считала, дружелюбной улыбкой. – Я здесь лишь чтобы помочь куатам выйти из тени и снова заявить о себе Галактике. Скажи, ведь это наша общая цель, да?

– Да, госпожа, – очень-очень тихо ответил парнишка.

Метара резко хлопнула в ладоши, отчего все в комнате вздрогнули.

– Вот и отлично! Час нашего всеобщего триумфа практически наступил. – И повторила: – Господа, начинайте!

Старейшины быстро поклонились, и в следующий миг кто-то из слуг втолкнул в комнату антигравитационные сани, на которых, скованное по рукам и ногам, распростерлось нагое мужское тело. Терцепсия Яо, едва глянув в его сторону, сразу же стыдливо опустила голову. Чего нельзя было сказать о ее сыне, который, несмотря на природную скромность, украдкой и с большим интересом поглядывал на процессию.

Слуги между тем довольно проворно оттолкали сани к черному столу и без особых церемоний переложили тело на него.

Метаре это не понравилось. Она прикрикнула, заставив слуг в страхе замереть:

– Эй, полегче! Не знаете будто, кого привезли. – Потом, не обращая внимания на невнятный лепет, приблизилась к скованному мужчине, любовно погладила его по щеке и провела кончиками пальцев вдоль всего тела, ущипнула за подушечку большого пальца ноги. – Ты всегда был великолепен, мой милый мальчик. Во всем. Но совершенству нет предела.

Как и всем прочим, мне поначалу было немного неловко рассматривать голого разумника, прикованного к столу, однако после слов Метары, неловкость сменилась неприятным покалыванием в груди. Это покалывание родило подозрения. Неужели?..

Я присмотрелся к лицу пленника, бледному и с бородой-косицей, кончиком едва достающей до груди, и в следующий же миг застыл, словно булыжником по голове ударенный. До меня дошло, почему Аргус так отчаянно не хотел, чтобы я все это видел. Ведь на столе лежал он сам! Только без сознания и с ног до головы покрытый равномерно рассредоточенными черными точками. Похоже, мне повезло стать свидетелем того самого ритуала преображения в гончую Дзара!

Я и сам не заметил, как поддался нервному напряжению, царившему в комнате, и по привычке спрятал дрожащие руки за спиной. Без сомнения, Аргус, распластанный на столе, был вполне себе жив. Его могучая грудь вздымалась и опускалась в такт дыханию. Природную бледность не могло скрыть даже бьющее сквозь окна параксанское солнце, но ни о какой мертвенности еще пока не шло и речи.

– Он так и пробудет все время без сознания? – совершенно неожиданно спросила Терцепсия Яо.

Метара хищно улыбнулась:

– Это было бы очень гуманно. Но, увы. Во время процесса преображения он должен оставаться в сознании.

– Процесс болезненный?

– Безумно. – Тут Метара глянула на слуг и требовательно вопросила: – Ну и почему он до сих пор спит? Разве действие транквилизатора не должно было пройти? Разбудите его!

Слуги засуетились. Один извлек из рукава инъектор и быстро ввел в плечо Аргусу некий раствор. Пару мгновений спустя страж распахнул глаза.

– Доброе утро, мой хороший, – проворковала склонившаяся над ним Метара.

Аргус, однако, не ответил. Даже секундой внимания не удостоил, лишь чуть пошевелился, чем заставил всех, кто был в комнате, дружно отступить на шаг назад. Он с безразличием осмотрелся, на мгновение задержав взгляд на двух гостях, о которых, судя по всему, не подозревал, затем проверил прочность металлических держателей и спокойно улегся обратно. Словно ничего необычного и не происходило.

Едва голова стража коснулась ложемента, Метара облизнулась:

– Мой любимый экземпляр. Ты готов?

Аргус все так же молча кивнул.

– Будет больно.

– Потерплю.

Одно-единственное слово привело Метару в неописуемый восторг. Она едва ли не пританцовывала:

– Превосходно! Просто великолепно! – Затем повернулась к вновь отступившей к стене парочке и игриво подмигнула им: – Приступим же!

Я невольно затаил дыхание. Процесс преображения начался.

Приказ Метары заставил старейшин рассредоточиться по комнате, усесться прямо на пол и замереть в медитативной позе. Я сначала немного опешил от такого поведения, но быстро вспомнил, что тонкости обращения с Тенями у лейров и куатов сильно разнились. Когда одни воспринимали растворенную в пространстве силу как нечто само собой разумеющееся и использовали в качестве инструмента достижения целей, вторые относились к ней с подчеркнуто сакральным трепетом и прибегали в самом крайнем случае. Да и то через погружение в медитативный транс. Немного несовременно, но кто я такой, чтобы их ругать?

Метара, некоторое время наблюдавшая за действом со стороны, казалось, с трудом сдерживалась, чтобы не рассмеяться в голос. Меня же снедало дикое желание сбить это нахальное выражение с ее обманчиво красивого лица.

Свет солнца, бьющий сквозь частые решетки, стремительно темнел и со временем прибрел оттенок насыщенного рубинового цвета. Воздух над Аргусом, безучастно глядящим в потолок, как будто загустел и начал подрагивать. Откуда ни возьмись подул ветер. Почему-то именно в этот момент меня кольнуло предчувствие, что все происходящее по большей части служило спектаклем, нарочно учиненным для пары неискушенных зрителей.

Тем временем Метара, дождавшись известного только ей сигнала, привела манипуляторы в действие. Иглы зловеще сверкнули, а затем с подчеркнуто механическим звуком опустились к Аргусу и замельтешили над его телом. Я понял, что они внедряли под кожу те самые полупрозрачные сгустки, что мерно плавали над столом.

После Тиссана я думал, будто все знаю о боли, но стоило увидеть лицо юного Аргуса, с заметным усилием сдерживавшего вопли, понял, насколько заблуждался. То, что стражу приходилось испытывать, уж точно не шло ни в какое сравнение с легкими электрическими разрядами, которыми пытались «пробудить» во мне Исток.

Манипуляторы работали монотонно, каждый раз погружая иглы на толщину пальца в Аргуса. При этом сначала они били точно в отметки, нанесенные на тело, но после того, как закончили с ними, разделили оставшиеся квадраты на меньшие, но равные доли и повторили все сначала.

И так пока каждая клеточка тела серого стража не оказалась под иглой.

Аргусу все трудней было сдерживаться, и в какой-то момент он перестал терпеть боль. Без всякого стеснения страж начал кричать и извиваться, чем безумно радовал Метару. Прочные металлические крепления не позволяли ему уклониться от игл, так что процесс не прерывался ни на секунду.

Трудно сказать, сколько времени ушло на всю процедуру. В видении время всегда воспринимается иначе. Дни могут запросто пролететь за секунды. Манипуляторы работали быстро, но скрупулезно, заряжая частицами Теней аргусовское тело. На это не могло уйти меньше нескольких часов. Но ни старейшины, ни Майра, ни, что вовсе обескураживало, приглашенные мать с сыном не шевелились. Я и сам не мог отвернуться. Взгляд точно приклеился к одолеваемому нечеловеческими муками лицу стража, а в груди разлился невыносимый жар. И трудно было понять, что это: боль сочувствия или бешенство?

К завершению действа внешний облик стража начал меняться.

Первой среди броских отличий стала кожа, в один миг приобретшая совершенно обескровленный вид. Серебро в глазах, и прежде считавшееся отличительным признаком Аргуса, теперь буквально сияло каким-то внутренним и абсолютно потусторонним свечением. Черты лица приобрели резкость, морщины слегка углубились, что моментально накинуло стражу с десяток лет. Он на глазах превращался в того, кого я знал.

Майра как-то назвала Аргуса фанатиком, вот только не уточнила, чему именно он фанатично поклонялся. Очевидно, что куатом до мозга костей его было не назвать. Так почему же тогда согласился на эту зверскую пытку? Только ли ради того, чтобы отомстить Мекету? Неужели подобного желания достаточно? Неужели он и впрямь его ненавидел настолько, что готов был положить собственную человечность, ради призрачного шанса отомстить?

Бешеная работа манипуляторов прекратилась внезапно. В воздухе раздался свист втягиваемых игл, а затем наступила мертвая тишина. Старейшины вышли из транса и поочередно, один за другим поднялись на ноги, кто кряхтя, кто постанывая. Метара выглядела так, будто сама себя от счастья не помнила. Ее глаза жадно забегали по неподвижному Аргусу, словно тот был произведением искусства. И лейра считала себя его бесспорным творцом.

Несколько секунд ничего не происходило. Страж напоминал самый настоящий труп, отчего мне стало сильно не по себе. Жар в груди сменился холодом, начавшим подниматься откуда-то из внутренних глубин.

Краем глаза я заметил, как Терцепсия Яо и ее сын зашевелились и очень медленно, с осторожностью, словно боясь потревожить хищника, приблизились к столу. Их взгляды при этом не отражали ничего, кроме скромного интереса. Предчувствие беды кольнуло меня в сердце.

Не став терять времени, я последовал за ними.

– Получилось? – спросила Терцепсия.

Майра не ответила, лишь расплылась в жабьей ухмылке и сверкнула глазищами. Она извлекла из кармана черной юбки небольшой нож и твердой рукой оставила на груди стража глубокий порез. Я поморщился, ощутив дрожь, пробежавшую по телу.

Рана, нанесенная лейрой, оказалась совершенно бескровной, а спустя мгновение сама собой затянулась, не оставив следа.

– Совершенство! – вдохновенно пропела Метара. – Он просто совершенство! Идеальный страж, идеальный куат, идеальный во всем!

– Когда он придет в себя? – вяло спросил кто-то из сановников.

Лейра равнодушно пожала плечами:

– Должно быть, скоро. Кто знает? Ему пришлось столько вытерпеть! Пускай уж отдохнет.

– Лишь бы не помер, – пробубнил еще один из клики в алом, но Метара так на него глянула, что больше никто не решился нарушать тишину.

Кроме Терцепсии Яо, как ни странно.

– Примите поздравления, госпожа Метара. Я убеждена, моему мужу понравится результат. – Она изо всех сил старалась, чтобы слова звучали торжественно, но не могла совладать с голосом, который все время дрожал. Парнишка же вцепился в руку матери и на Аргуса больше не смотрел. Будто потерял к мертвецу всякий интерес.

Метара не переставала во все стороны источать елей:

– И заметьте себе, что мы еще не видели его в деле! О, уверяю вас, это будет просто грандиозное зрелище. Как только наш Ди…

Внезапно глаза стража распахнулись и бесцельно уставились в потолок. Он уже не дышал, что само по себе, было вполне понятным, и потому выглядел куклой: делай что хочешь, и слова не скажет. Только вот в лице, лишенном даже намека на эмоции, проступало нечто демоническое. Всего лишь иллюзия, конечно, однако заставившая всех трусливо отступить.

Сглотнув вставший в горле ком, я увидел, как Метара наклонилась над стражем.

– Милый Ди, ты меня слышишь?

«Милый Ди» на ее вопрос не отозвался. Какое-то время он все еще с безучастным видом разглядывал потолок, а затем вдруг резко выбросил левую руку и ударом нечеловеческой силы отправил лейру в полет.

Кандалы не смогли удержать только что преобразившуюся гончую. Аргус смял их, даже не заметив, и с жуткой механической грацией поднялся на ноги.

Разодетые в пух и прах старейшины в едином порыве бросились вон из комнаты. На выходе устроили давку, но внимания стража не привлекли. Метара, хорошенько приложившаяся затылком о стену, постепенно приходила в себя. Терцепсия Яо, схватив в охапку сына, в тихом ужасе пятилась туда, откуда выхода не было.

Аргус тем временем осматривался. Как дикий зверь, внезапно вырвавшийся из клетки, он, казалось, оценивал обстановку. Жуткий взгляд заскользил по комнате изучающе, и когда вдруг пересекся с моим, я точно в ледяной чан ухнул. Казалось, все человеческое, что когда-либо было в нем, исчезло, оставив взамен только инстинкты прирожденного убийцы.

– Ах ты, скотина безмозглая! Ты что тут устроил?!

Аргус обернулся и с интересом уставился на Метару. Лейра изрыгала такие ругательства, что даже пьянчуги на Семерке поперхнулись бы завистью.

– На что уставился, увалень? Думаешь, я на такого, как ты, управы не найду? Я создала тебя, тварь! Я же и убью! – Весь лоск и чванство Метары слетели, явив нутро базарной девки из дремучего захолустья.

Аргус, казалось, даже не понимал, что сделался причиной ее недовольства. На бледном лице мелькнуло нечто вроде недоумения, которое быстро сменилось раздражением, вызванным визгливыми нотками. Он злобно оскалился, зашипел и изготовился к прыжку…

Но тут Терцепсия Яо напомнила о себе. Отодвинув сына за спину, она мягко произнесла:

– Госпожа Метара, мне кажется, он просто еще не осознал нового себя.

Аргус, едва услышав ее голос, замер и резко обернулся. Глаза его, как два прожектора, переместились на параксанскую госпожу. Метара побелела.

И я, кажется, вместе с ней.

– Госпожа Яо, ни в коем случае не двигайтесь! – выкрикнула лейра.

– Мама! – пискнул парнишка, от страха забившийся в самый дальний угол. – Вернись!

Терцепсия Яо будто не слышала. Она, не отрываясь, смотрела Аргусу в глаза и осторожно шагнула к нему. Даже руку протянула. Я закусил губу. Похоже, она приняла стража за взбесившееся животное, которое можно урезонить добрым отношением и мягким словом. Возможно, проворачивала нечто подобное с необъезженными гофаями в своем поместье.

Вот только Аргус, несмотря на необузданную натуру, гофаем все же не был. Ритуал изменил его разум, подавив способность мыслить и выдвинув на первый план инстинкты. Глупо было даже пытаться урезонить такого словами.

Но Терцепсии Яо об этом никто не сказал.

Она сделала несколько последних осторожных шажков, а затем…

Проклятье! Мне бы так хотелось верить, что она ничего не почувствовала и не услышала полного невыразимой боли и дичайшего ужаса крика «Мама!», когда Аргус в броске оторвал ей голову.

Глава 18 Коми

Видение растаяло в облаке ихора, но последние секунды жизни Терцепсии Яо плясали перед глазами жуткой фантасмагорией. В ушах затухающим эхом отдавался полный отчаяния вопль ее сына. Их боль, их ужас, смерть… все это я ощущал собственной шкурой, вместе с солоноватым привкусом крови на губах и пальцами Аргуса, вонзавшимися в горло…

Накатила слабость, ноги подкосились, комната поплыла в сторону, но я устоял. Для этого пришлось дать себе пощечину, а затем часто-часто дышать: вдох-выдох, вдох-выдох…

Полегчало, но не слишком.

Понимая, что равновесие вернется нескоро, я осторожно обернулся и поискал взглядом Аргуса. Хотел сказать, что в случившемся его вины не больше, чем в ноже, которым убийца перерезает глотку жертвы. Что он себя не осознавал. А потому не должен стыдиться прошлого. По крайней мере, не передо мной. Но наткнулся лишь на перекошенное от отвращения лицо Гии, опершейся о ближайший саркофаг. В глазах ее виднелись слезы, а рука, что прикрывала рот, дрожала.

– Что ты за тварь? – прошипела она.

Слова хлестнули плетью.

Я вздрогнул. Взгляд то и дело соскальзывал к голове Терцепсии Яо. Сжались кулаки. Я попытался подобрать слова и объясниться, но вместо этого сумел только выдавить:

– Где Аргус?

Гия не ответила. Лишь отвернулась, будто больше не могла на меня смотреть.

Ее реакция не удивила. Но и понятной тоже не была. Все, чего я хотел, когда полез в чужую память, – прояснить причины отчужденности Аргуса. Я не стремился выворачивать его белье наизнанку. Только убедить, что ему не в чем себя винить и незачем закрываться. Не передо мной.

Тяжесть во всем теле сделала конечности непослушными. Кое-как доковыляв до лестницы, я вцепился в ближайшую из каменных перекладин и полез вверх. Нужно было разобраться во всем до конца.

Когда с горем пополам выбрался на поверхность, я уже дышал через раз. От усталости хотелось свалиться прямо на камни и, не обращая внимания на гром и молнии, уснуть. Морской воздух обжигал легкие холодом, но бешеному ритму сердца это не помогало. В груди щемило почти до слез.

И все же, стоило заметить высокую фигуру в испачканном камзоле, застывшую у кромки воды, всю слабость и боль как ветром сдуло.

Прежде чем приблизиться к стражу, я совершил глубокий вдох.

Тот мрачно смотрел прямо перед собой и даже не подал виду, что заметил меня. Я открыл рот, собираясь что-нибудь сказать, но на уме было пусто. Ждал ли Аргус чего-то? Объяснений, быть может? Но разве мое слепое упрямство в этом нуждается? Ведь он четко дал понять, что не желает копаний в своем прошлом.

Стало очень стыдно.

– В кои-то веки не находишь слов? – Головы страж так и не повернул, но в голосе не слышалось ни злости, ни раздражения. Только досада и опустошенность.

Я откашлялся. Ладони вспотели, а язык будто завязался узлом.

– Я думаю, мне надо… Ну, в общем, я хочу изв…

– Нет! – Резкий ответ заставил меня вздрогнуть.

Я воззрился на Аргуса в немом изумлении. Он повернулся. Серебристые глаза ярко пылали.

– Даже не думай, слышишь? Раз уж совершил поступок, то не извиняйся. По крайней мере, не передо мной. Я не хочу этого слышать. Не от тебя.

Признание потрясло. Я закрыл рот и несколько мгновений, показавшихся вечностью, просто хлопал глазами. Не от меня? Что это значит? Неужели в своем неуемном любопытстве я пересек некую черту? Нет, я прекрасно понимал, что слишком далеко зашел. Но разве этого было достаточно, чтобы не дать мне шанса даже оправдаться?

– Ди, ты?..

– Надеюсь, ты увидел все, чего хотел, – снова перебил он.

Это разозлило. Притопнув ногой с досады, я выпалил:

– Ну и что?! Мое мнение о тебе не поменялось!

Аргус, казалось, не ожидал такого ответа. Его глаза немного расширились, а брови чуть приподнялись. И все же он ничего не сказал.

А вот я разразился целой тирадой:

– Похоже, ты обожаешь делать выводы за других. Думаешь, будто знаешь меня как облупленного? Все уже решил? – Сам того не осознавая, схватил его за отворот камзола. – А я ведь понял, почему ты так стыдишься дня своего преображения. Не из-за смерти Яо. Мне кажется, ты давно уже с этим смирился. Но вот чего ты боишься на самом деле, так это моего презрения. Потому что зачем-то вбил себе в голову, будто я какой-то моралист. Верно? Отвечай же! Я прав или нет?

Недоумение стража сменилось прежней досадой. Он отвернулся. Провел белой ладонью по белому лицу. Пальцы мои выпустили его воротник.

– Все не так… однозначно. Ведь я даже не помню того дня. Ничего, кроме жгучего желания уничтожать все, что только попалось на пути. Разорвать всех, кто бы в той комнате, на куски и искупаться в их крови. Что меня тогда остановило, не знаю, но Яо стала не единственной жертвой в тот день.

– Ее сын? – выдохнул я.

Аргус отрицательно качнул головой.

– Майра сумела меня отвлечь, прежде чем я до него добрался. Помню, момент просветления настал, когда мои пальцы сжимали ее глотку. – Он умолк слишком резко, будто слова иссякли.

Но я догадался, что страж просто начал под другим углом смотреть на прошлое.

Учуяв момент близкого осознания, я проговорил:

– А теперь еще раз все обдумай и реши: не был ли весь этот кровавый спектакль спланирован нарочно? Метара не могла не предвидеть, чем чреват тот ритуал, правда же? Она шесть раз до этого его проводила. А если так, то не стала бы понапрасну рисковать столь важными гостями. Понимаешь, о чем я?

– Какой смысл устранять Терцепсию Яо моими руками?

Я пожал плечами:

– Кто знает, какие безумные идеи была способна породить голова Метары? Но вот в чем я совершенно точно уверен: она бы ни за что так не просчиталась. Только нарочно. И мальчишку спасла тоже не из жалости. Ты вообще знаешь, что с ним потом стало?

– Нет. Думаешь, он может стоять за всем этим?

– Кто знает? Но такой вывод напрашивается сам. Возмужавший наследник параксанского богатея, затаивший злобу за смерть матери, вполне мог пустить деньги и влияние семьи на месть. Открыть доступ к секретным архивам куатов, опять же. Мы же не знаем, что сейчас творится в Ордене и как далеко расползлись щупальца старейшины Шиан И.

– Шиан И мертв.

Я на миг застыл, вспомнив, что Гия и впрямь упоминала об этом. В тот раз я не придал значения давности произошедшего, потому что собственными ушами слышал, как предатель-контрабандист Д’юма разговаривал с куатским старейшиной.

– Когда это случилось?

Аргус не медлил с подсчетами.

– За год до того, как ты уничтожил Майру.

От этой новости у меня задергался глаз.

– Ты уверен?

– Абсолютно. Кстати, он был среди других, когда я лег под иглы.

Я нахмурился. Запоминать лица старейшин, участвовавших в ритуале преображения Аргуса, казалось тогда лишним. Да и как было отличить одного от другого, если все выглядели практически как братья-близнецы?

– Но я сам слышал разговор Д’юмы с Шиан И, когда мы летели на Семерку и… когда Мекет еще был жив. Я же тебе говорил! Или… нет?

– Не говорил. – Аргус скользнул по мне хмурым взглядом. – Перед собственной смертью Д’юма упоминал это имя. Но тогда я решил, что у него разум помутился от страха.

– Д’юма же был одним из прелатов! Он не мог ошибаться, – заявил я, и уже чуть менее уверенно добавил: – Мне кажется.

– Теперь мы этого не узнаем.

Тут я готов был с Аргусом согласиться. В последний раз, когда мне доводилось видеть голову прелата, она лежала на дне криоящика в поместье Дианы Винтерс и медленно превращалась в цветочный горшок для минна.

Но.

Помимо Д’юмы, у нынешнего старейшины куатов, кем бы он ни был, осталось еще немало последователей. Мы могли бы попытаться выйти на него через них. Если, конечно, это в самом деле нужно.

– Т’анн четко дал понять, на кого он работает. Его месть тебе лишь часть общего плана по устранению Истока. Куаты по-прежнему верят, что я опасен для Галактики. Хотя Затворник и уверил меня в обратном.

Аргус мгновенно напрягся.

– Что лейр сказал тебе?

– То, что должен был сказать ты, когда я только очнулся в гостях у пиратов. – Странное дело, но когда я представлял себе этот разговор, думал, что буду злиться значительно больше. – Нужно было сразу признаться.

Аргус отвел глаза.

– Не знал, как ты отреагируешь. Ты долго не приходил в сознание. Я боялся, что этого вообще не произойдет. Но когда ты очнулся, я просто не нашел в себе сил сказать правду. Не хотел, чтобы ты возненавидел меня сильнее.

Его слова показались мне такой несусветной глупостью, что я не выдержал и заехал ему по плечу.

– Но я тебя не ненавидел! И почему для тебя вообще так важно, что я о тебе думаю? Кто я тебе?

Аргус не торопился с ответом. Но когда все же заговорил, слова полились из него неудержимой рекой:

– Не знаю. Когда я нашел тебя на дне каверны под камнями, во мне как будто что-то надломилось. Я торговался за твою жизнь, обещал защиту, а в итоге подвел. Как только я осознал это, то испытал такую боль, что даже решил, будто мое сердце снова бьется. Миг беспомощности и отчаяния, который не забыть. Я спрыгнул вниз и попытался вытащить тебя из-под завалов. И вот тогда увидел, как из твоих ран вместо крови сочится черный туман. Он быстро собирался в сгустки и со временем обрел форму. Твою форму, Риши. Новый ты лежал рядом с собственным телом. Без сознания, но дышащий, живой. Я не знал, что должен делать. Поэтому только ждал. Когда твое новое тело восстановилось, старая оболочка иссохла и превратилась в пыль. Я вытащил тебя из провала и сторожил несколько дней напролет. Потом появился Изма и забрал нас.

Я надеялся, что он что-нибудь добавит, но страж будто онемел.

Тогда я осторожно заметил:

– Ты все-таки не ответил на мой вопрос.

Аргус раздраженно выпустил воздух, в котором не нуждался.

– И не отвечу. Повторюсь: я не знаю, что сказать тебе. Для меня неважно, кем тебя считать. Ты жив и этого достаточно.

Достаточно. Удобное слово, чтобы прятаться за ним, как за ширмой, особенно когда не хочешь делиться тем, что на душе.

Я разглядывал профиль стража, чувствуя, как невыраженные эмоции разъедают его изнутри. Ему неистово хотелось сказать что-то еще, нечто важное. Но то ли природное упрямство, то ли подсознательный страх быть непонятым препятствовали этому. Аргус отгородился, будто и не было того мига откровения, что мы с ним разделили. И это ранило.

Я отвернулся и встретился взглядом с Гией, выбравшейся, наконец, на поверхность.

– Наворковались, как я вижу? – с усмешкой спросила она и, не дав нам времени ответить, помахала перед собой старательно завернутой в шейный платок головой Терцепсии Яо. – Ну не смогла я ее там оставить, хоть режьте. Думаю, после всего, что пережила, эта дама достойна большего, чем изображать из себя экспонат для абсолютно неблагодарной аудитории.

Я, проглотив упрек, спросил:

– Что вы с ней будете делать?

– Ночную вазу, конечно! – И, правильно расценив выражение моего лица, тут же добавила: – Да шучу я! Сожгу в печи, а прах развею над океаном. Так-то!

Идея показалась неплохой и даже у Аргуса возражений не вызвала. Страж только молча кивнул и, заложив руку за спину, зашагал прочь от могильника.

Стоило ему отойти на приличное расстояние, Гия, значительно понизив тон, поинтересовалась:

– Ну как? Выяснили отношения?

Я слегка опешил. После достаточно бурной реакции на мой поступок в склепе, я ожидал чего-то другого.

– Как сказать? – Мой взгляд опять уперся Аргусу в спину. – Вроде бы. Но вопросов от этого появилось только больше.

Гия усмехнулась.

– Ничуть не удивлена. Трудно представить себе наименее похожих друг на друга разумников. Закадыками такие обычно не становятся.

Легче от этого не стало, но вслух я ничего не сказал.

Гия же, будто поймав некую волну, продолжила:

– Таких, как ты и он вообще обычными назвать нельзя, поэтому я бы не спешила делать выводы. Если тебя и впрямь волнует этот страж, будь к нему снисходительнее. Хотя бы до тех пор, пока ваши с ним пути не разойдутся.

Меня будто закоротило. Разойдутся?

Признаться, я прежде никогда не задумывался над тем, что будет после (если это вообще случится) того, как вся история с куатами закончится. Чем займусь, куда подамся? Стану ли скитаться по Галактике или отыщу себе какое-нибудь уютное местечко, где никто не будет знать о Тенях, лейрах и куатах? И уж точно не гадал, останется ли кто-то из моих спутников подле меня. Но что, если немного помечтать? Хотелось бы мне, чтобы Аргус всегда оставался рядом как друг, защита и опора?

Прислушавшись к собственным чувствам, я вдруг осознал, что ответом будет безоговорочное «да». И по-идиотски зарделся.

– Гия, вы, кстати, довольно легко справились, – попытался я перевести беседу в более безопасное русло. – Одним вопросом «Что ты за тварь?» обычно не обходится.

Гия выглядела несколько смущенной.

– Погорячилась немного, признаю. Знала же, кто ты такой. Но знать и видеть – разные вещи. Твои выкрутасы просто застали меня врасплох. Да еще и сама история эта… – Она не уточнила, но и без того было ясно, что речь о видении. – А ты играешься с Тенями, будто дите малое. Тебя бы в надежные руки да под суровый надзор. – Она вдруг протянула пятерню и потрепала меня по макушке. – Но тот, кому это было бы под силу, больше всего эту твою непосредственность и ценит. Так-то!

Вместе мы запечатали склеп, а вскоре и взобрались на гору вслед за Аргусом. Оказавшись дома у Гии, рассредоточились по углам. Я с разрешения хозяйки с огромным удовольствием опустился в мягкое и удобное кресло и вытянул ноги. Спешить обратно на корабль совсем не хотелось. Да и что было там делать? Делиться с Затворником очередными теориями, от которых и без того уже ум за разум? Увольте. Хотелось хоть немного побездельничать. А еще поесть.

Гия скрылась где-то в дальних комнатах вместе с головой Терцепсии Яо, а я все смотрел на Аргуса, точно зверь в клетке мерявшего комнату шагами туда-сюда.

– Чего ты суетишься? Сядь.

Тот даже не остановился. Словно только это замкнутое блуждание по комнате и помогало сдерживать напряжение.

Настаивать я не стал.

Явилась Гия. Головы Терцепсии Яо при ней уже не было.

– Я жуть как проголодался, – сказал я. – Тут есть какое-нибудь заведение? Таверна или типа того?

Хозяйка дома согласно закивала:

– Есть харчевня поблизости. Не такая уж дрянная, между прочим. Я иногда там питаюсь, когда с работой завал и нет времени на готовку. И местные, кстати, тоже захаживают. Выпить, посплетничать и все такое.

– А мне как раз до смерти хочется познакомиться с местными, – просиял я, поднимаясь. – Давненько не разговаривал с нормальными разумниками.

Глаза вдруг застывшего Аргуса подозрительно сузились:

– Прямо-таки до смерти?

– Фигура речи, – отмахнулся я. – Ну ты чего такой суровый? Мы же уже все разрешили. Разве нет?

Аргус тут же отвернулся. И это было еще более странно. Потому что именно тогда я заподозрил, что злится он на меня. Словно каким-то непостижимым образом мне не удалось оправдать оказанного доверия.

– Ди?

Но тот, будто нарочно не желая отвечать на вопрос, задал свой Гие:

– Что с головой?

– Дело сделано, – Гия демонстративно отряхнула ладони. – Я развеяла прах, как и сказала. Надеюсь, несчастная женщина, наконец, упокоится с миром. Правда… – Она вдруг запнулась, словно пыталась подобрать нужные слова.

Мы оба насторожились и чуть ли не хором спросили:

– В чем дело?

– Я кое-что нашла внутри. Кое-что не совсем уместное.

Я моментально встрепенулся.

– Внутри? Вы имеете в виду, внутри головы?

Гия кивнула.

– Я и обнаружила-то эту штукенцию лишь после того, как саму голову сожгла. Хорошо, что вещь оказалась из огнестойких…

– Что за вещь?

Она сунула руку в карман и вынула оттуда почерневший от копоти предмет дисковидной формы.

– Что это такое? – спросил я, машинально протянув руку.

– Сама хотела бы знать. – Гия передала предмет мне, но прежде, будто для разрешения, глянула на Аргуса. Тот не возражал.

Взяв предмет, я принялся так и эдак крутить его перед глазами. Штучка оказалась крайне занятной и за неровный диск могла сойти лишь при беглом осмотре. На деле же она была куда более сложной геометрической формы и походила на пару отлитых из красного металла полумесяцев, соединенных друг с другом маленькими сцепками. Искусная резьба, тянущаяся вязью по всей поверхности, показалась странно знакомой. Словно я где-то уже видел нечто подобное… Храм? Пещера?..

– Какое-нибудь украшение? Амулет? – предположила Гия.

Я отрицательно качнул головой, тщетно пытаясь оттереть гарь:

– Сомневаюсь. Украшения во рту не прячут.

– Это большая Галактика. У разных народов полно причуд, – справедливо заметила аргусовская подруга. И в этом плане была права. Но не в том, что касался предмета у меня в руках. От штучки так и веяло зловещей аурой, точь-в-точь как…

Я быстро прикарманил ее и, прежде чем кто-нибудь успел возразить, улыбнулся:

– Пусть пока у меня побудет, ладно? А с тем, что она такое, разберемся позднее. Никто нас вроде бы не гонит. А я жуть как есть хочу. Идемте! Ну, пожалуйста!

– Ладно, – кивнула Гия. Мой беззаботный тон ее определенно подкупил. В отличие от Аргуса, который, не переставая, сверлил меня подозрительным взглядом. – Нам через эту дверь.

Череда смежных комнат, довольно тесных, и коротких темных коридоров, наконец, вывела нас к тяжелой округлой створке, отделявшей дом портового механика от центральной улицы городка.

Коми и еще несколько схожих поселений, разбросанных по архипелагам, образовались, когда ввязавшийся в войну с лейрами Риомм из кожи вон лез ради ресурсов и цеплялся за каждый свободный мир, до которого мог дотянуться. Саул представлялся жадной Империи планетой, весьма богатой рудой. Вот только счетоводы ошиблись. Недра его оказались далеко не так изобильны, и истощились в первые два десятилетия. Шахты довольно скоро прикрыли, ну а местные жители… Работягам, не желавшим срываться с насиженных мест, ничего не оставалось, кроме как начать осваивать новое для них ремесло. По счастью, в бездонных водах Саула водилось достаточно рыбы, чтобы прокормить скромное население планеты, а кое-что еще и на продажу соседним системам оставить.

Потому-то богатством здесь и не пахло, а мощенные черным камнем улочки хоть и выглядели чистыми и ухоженными, глаз нисколько не радовали. Дома приземистые, угловатые и либо такие же чернокаменные, как и сам остров, либо обыкновенные одноэтажные пластметаллические модули, оставшиеся со времен риоммского владычества. Народу практически не видно, а те из жителей, что слонялись по улице, смотрели на нас так, будто мы позарились на их рыбный запас. Жуть, одним словом. А я еще по наивности считал, будто беднее Семерки места не найти. Даже появление тусклого солнца, еле проклюнувшегося сквозь тучи, нисколько не развеяло царящее над городом уныние.

– И все здесь поголовно промышляют рыболовством? – спросил я, с интересом изучая лотки с товаром. Куда ни глянь, везде рыба. Только в редких местах пестрели островки овощей и кое-каких фруктов. И запах стоял соответствующий. Наверное, из-за него Аргус держался чуть в стороне.

– В основном. – Гия вежливо отделалась от дряхлой зулланши, пытавшейся навязать нам «ну хоть парочку наисвежайших угорьков», и подтолкнула меня вперед. – Хотя есть и фермеры. Ну, те, у кого нашлось деньжат, чтобы организовать теплицы с искусственным грунтом. На своей-то земле, да с таким солнышком много не вырастишь, как ни старайся. Кто-то, вроде меня, занимается ремонтом, а кому-то все еще кажется, будто, если копнуть глубже, можно наткнуться на еще неоткрытое месторождение и разбогатеть.

Я присвистнул:

– И такие есть? Мечтатели.

Подруга Аргуса кивнула.

– Хотя здесь отыщется и пара местечек, где можно скоротать вечер, если уж совсем невмоготу. Рыбакам несладко приходится, сам должен понимать. Они порой месяцами твердой земли под ногами не видят, а как возвращаются, тотчас же несутся в кабак. Классика. Так-то.

Долго блуждать по городку Коми невозможно, даже если очень постараться. Однотипные улочки, однотипные дома, однотипные, слонявшиеся по закоулкам и недобро зыркавшие в нашу сторону, жители. Далеко не только люди и зулланы. Встречались мекты, динетины, даже парочка хэфу и представители более редких рас. Но при этом все выглядели одинаково мрачными, голодными и злыми.

– Чудное местечко.

Харчевня, о которой упоминала Гия, показалась в поле зрения спустя минут десять пешего хода и, по вполне очевидным причинам, ничем особым внешне похвастаться не могла. Простой одноэтажный куб, из тех, что использовались в качестве временных жилищ в годы освоения, с неприметной неоновой вывеской над входом. Вывеска гласила на риоммском: «Обглоданный плавник».

– Слюнки так и потекли, – заметил я.

Аргус усмехнулся, а Гия поспешила успокоить:

– Не волнуйся. Готовят здесь лучше, чем рекламируют. Заходи.

Ее слова, однако, утешили меня слабо, но, дабы не показаться сумасбродом, я все же нырнул в раскрывшиеся двери.

Едва попав внутрь, я застыл от дивного запаха кушаний, разлившегося в теплом воздухе. Аромат рыбных блюд и приправ оказался сильнее чадящих трубок завсегдатаев, расположившихся за круглыми столиками.

Посмотреть здесь тоже было на что.

Просторный зал с белеными стенами, украшенными чучелами рыб всех вообразимых форм и размеров, создавал ощущение старинного уюта. Освещение не скудное, однако, по глазам не било, что тоже играло на атмосферу. Форм-стулья и столики достались заведению от Риомма, а вот барная стойка совершенно точно была изготовлена из натуральной древесины! Похоже, местный хозяин знал себе цену. И это приятно удивляло.

– А здесь все-таки здорово!

– Я же говорила. – Гия со смехом ткнула меня в бок локтем, потом указала на столик поближе к стойке, за которой высилась приветливая девушка-мекта, с длинными чешуйчатыми отростками, красиво обвязанными вокруг головы: – Вон туда проходи. Я всегда там сижу.

Будний день был в самом разгаре, но несмотря на это, в зале практически не осталось незанятых мест. Даже тот самый столик, что так нравился Гие, свободным оказался лишь потому, что хозяева харчевни, как выяснилось, нарочно придержали его для постоянной клиентки.

– Венья, а чего народу-то столько? – поинтересовалась Гия у девушки после того как та рассадила нас.

– Команда Чибика вернулась из плавания. Отмечают. – Девушка указала на компанию рыбаков, занявшую почти половину зала и с хохотом и сальными шутками обсуждающую богатый улов. Стараясь не пялиться на нас с Аргусом, она улыбалась до того заразительно, что я сам не заметил, как начал лыбиться в ответ. – А еще к нам тут инопланетники пожаловали.

Венья была явно не дура, а потому, быстро сообразила, что и мы с Аргусом за местных едва ли сойдем.

Гия, стоило ей услышать о чужаках, тут же встрепенулась:

– Да ну? И кто же? – А сама между делом вытянула шею и принялась разглядывать толпу.

Венья не стала томить и быстро указала в самый дальний угол у крошечного окошка с противоположной стороны стойки. Там обнаружился еще один столик, а за ним восседала до боли знакомая троица.

– Вот ведь… – выругался Аргус, и я был с ним согласен.

Гия сощурилась:

– Кто это? Знакомые?

– К несчастью, да, – мрачно подтвердил страж и, поднявшись из-за стола, направился к Затворнику, Чшу’И и Изме.

Вид у троицы был довольно пришибленный. Ничего удивительного, что в них сразу заподозрили залетных. Затворник хлестал как не в себя, будто впервые добрался до пойла; экзотичная Чшу’И с любопытством принюхивалась к напитку в собственной кружке; а мрачный насупленный Изма, попивавший лишь короткими глотками, опасливо зыркал по сторонам.

Стоило Аргусу попасть в поле его зрения, старик тотчас же выплюнул все, что успел набрать в рот и, вытаращив глаза, немедленно вскочил с места с сиплым:

– Хозяин!

В харчевне оказалось достаточно шумно, чтобы никто не обратил на это внимания. Но от меня не укрылась тень недовольства, скользнувшая по лицу Аргуса. Он жестом заставил Изму плюхнуться обратно, склонился над столиком и что-то шепнул троице, отчего те одновременно воззрились нас с Гией.

Венья к этому моменту уже уплыла в, так сказать, закулисье, и я мог свободно помахать им рукой. Затворник в ответ отсалютовал кружкой и, залпом опрокинув в себя, поднялся и вместе со всеми направился к нам.

– Это и есть ваши попутчики? – заинтересовалась Гия, понизив голос.

Я успел кивнуть и представить каждого, прежде чем за столиком стало тесно. Новички приволокли с собой стулья, благо хозяева харчевни, кажется, были не против. Аргус на всякий случай бросил на стойку несколько кредиток, моментально испарившихся по мановению руки мускулистого бармена-динетина. Затворник сиял пуще обычного и, не мигая, смотрел на Гию, Чшу’И скромно косилась то на меня, то на Аргуса, а Изма притих и старался сделаться как можно незаметней.

– Позвольте представиться, – первым же и открыл рот лейр. – Мое имя Затворник.

Гия проигнорировала протянутую руку и фыркнула:

– Что за идиотское имя такое?

Я ждал начала неприятностей, однако улыбка Затворника нисколько не поблекла, будто слова аргусовской подруги показались ему удивительно забавными.

– Такие уж у меня были родители. С выдумкой, как говорится.

Гия, не зная, как реагировать, обратилась вопросительным взглядом к Аргусу. Но поскольку страж ее проигнорировал, роль буфера взял на себя я.

– Не обращайте внимания. Он и сам немного того. Засиделся бедолага в боиджийских лесах.

– Где?! – Брови Гии моментально поползли вверх.

На лице Затворника отобразилась гордость за себя любимого.

– Вы не ослышались, миледи. Но по правде говоря, где я только не бывал. Боиджия – лишь одно из моих пристанищ, хоть и наиболее длительное.

Я демонстративно закатил глаза. К чему был этот высокий штиль?

– Лучше скажи, что вас сюда принесло? – процедил Аргус сквозь зубы, темнея лицом с каждой новой секундой.

Лейр скорчил рожу и глянул на меня:

– Риши, твой приятель тотальный кайфолом. Разве мы не можем выпить и побродить по окрестностям? Планета новая, разумники интересные. Зачем сидеть-то взаперти?

– Я сказал вам оставаться на корабле, – рыкнул Аргус, отчего несколько хохочущих завсегдатаев оглянулись.

Затворник, однако, не растерялся.

– А ты нам не хозяин! Во всяком случае, не мне. И не ей, – он ткнул в сторону Чшу’И, – тоже. Сами решаем, куда и когда идти.

Технически он был прав, так что я даже не подумал встать на сторону Аргуса, хоть он, судя по мельком брошенному на меня взгляду, этого и ждал.

Я решил поступить иначе.

– Как вы вообще сюда пробрались? Корабль же до сих пор в ангаре. Я видел.

– Через мой дом, ясное дело, – фыркнула Гия. – Пробрались, будто крыски. Без спроса. Какие милые у тебя друзья, малыш.

Изма еще ниже опустил голову, отчего мне начало казаться, будто он вот-вот стукнется лбом о столешницу. Лейру от слов Гии тоже стало невесело, и только Чшу’И продолжала сидеть с прежним невозмутимым видом, будто ее ничто не касается.

Затворник, торжественно приложив руку к груди, низко поклонился:

– От имени всех, кто напортачил, приношу искренние извинения, мадам. – И тут же подмигнул, чем испортил всю нелепость момента. – На самом деле, это я их подбил на вылазку. Страсть как хотелось пройтись, да и сплетнями поживиться не помешало бы. Я давненько уже в свет не выбирался. В конце концов, Галактика одной ногой в войне и все такое…

Аргус фыркнул:

– Нашел место.

Затворник же оскалился:

– А, между прочим, нашел! Пока вы там шушукались, я кое-что выяснил. Поговаривают, будто хрупкому миру между Риоммом и Тетисс конец.

– Война началась? – вскинул брови Изма. И непонятно, то ли расстроился, то ли обрадовался.

Лейр улыбнулся:

– Мир – штука хрупкая, уважаемый Изма. Достаточно и искорки, чтоб пламя разгорелось. Сдается мне, нехилый пожар воспылал.

– Ты о чем? – спросил я, сердцем чуя неладное.

– По инфосети носится сообщение, что Боиджия подверглась нападению Черной эскадры. Силам леди Орры удалось уничтожить риоммский крейсер и взять Мероэ под контроль.

– Иными словами, Тетисс официально переступили черту, – мрачно подытожил Изма. – Зачем они так поступили?

Вопрос этот, похоже, интересовал, казалось, всех.

Лейр медлить с ответом не стал:

– Затем, уважаемый Изма, что не смогли устоять от соблазна уничтожить куда более страшного, чем Риомм, врага. Могучего и ужасающего.

– Кого? – хором спросили все, кто сидел за столиком.

Затворник умел нагнетать как никто другой. Он выдержал паузу, а потом припечатал:

– Воплощенную Тень, могучего Истока, единственного и неповторимого Риши нашего Динальта!

Глава 19 Подсказки и подозрения

В голове неприятно зазвенело, будто по ней ударили, перепутав с гонгом. Я поморщился, пока все остальные (ну, кроме Аргуса), оторопело пораскрывали рты.

– Чего?! Что это еще за новости такие?!

Затворник ухмыльнулся, глядя лишь на меня:

– Ваши выкрутасы на площади в Мероэ попали на запись и теперь блуждают по инфосети с прямо-таки умопомрачительными комментариями. Я читал. Временами хотелось улиться слезами. От хохота. – Он выдержал паузу, пытаясь состроить серьезное лицо. Вышло неубедительно. – Правды, само собой, никто не знает, но стычка Темного Истока с серыми страху нагнала на многих. Кое-кто уже объявил тебя величайшим бедствием со времен войны лейров. Паники как таковой, конечно, нет. Но твое имя, Риши, теперь знают на каждой цивилизованной планете. Оно стало синонимом смерти. Вы обрели бешеную популярность, мой Исток.

– Откуда взялась эта запись? – насупился Изма.

– Видно, с крейсера подглядывали, – хихикнул лейр. – Недаром же они не вмешивались.

Я не представлял, как должен себя чувствовать, и обессиленно откинулся на спинку стула. Зажмурившись, прикрыл лицо ладонью. Беззаботный тон Затворника действовал на нервы сильней, чем смысл сказанного. Как будто сами слова были правдой. Как будто я и впрямь был виноват в гибели тысяч разумников.

В голове никем не прошенной промелькнула мыслишка: что, если все так и есть? Что, если вина все же моя?

Случилось бы нечто подобное, если б меня не существовало? Стали бы куаты искать себе другую игрушку, которой можно было бы побрякивать при любом удобном случае? Сожгла бы Диана Семерку и станцию коддас? Напала бы на Мероэ? Умер бы Мекет?..

Я никогда не умел винить себя. Даже если не сомневался, что мог поступить иначе, постоянно отодвигал едкое чувство на задворки восприятия, не позволяя ему отравлять сознание. Я всегда считал бессмысленным махать кулаками после драки. Сделанного не изменить. Так почему же теперь позволил сердцу наполниться ужасом? Только ли из-за того, что слишком много народу безоглядно поверило в чушь? Или потому что в глубине души признавал: все это и впрямь моя вина?

Я опустил ладонь и робко заглянул в лица собравшихся за столиком.

Изма, Чшу’И и Гия отвели взгляд. Затворник продолжал беззаботно скалиться. А Аргус… он просто ждал моей реакции.

Я же молчал.

Потому что нечего было сказать. И нечем оправдаться.

– Не стоит принимать близко к сердцу все, что о вас болтают, мастер Риши, – вдруг высказался Изма и даже осмелился ободряюще похлопать меня по плечу. – Близкие вам люди знают правду. Этого достаточно.

Наверное, стоило выдавить хоть пару слов в ответ, но я промолчал. Лишь благодарно кивнул.

Венья принесла заказанные блюда. Тарелки, наполненные дымящейся рыбной похлебкой, зазвенели по столешнице. Запах еды распространился над столом, а я даже смотреть в ту сторону больше не хотел. Аппетит пропал безвозвратно. Как и желание любезничать с кем бы то ни было. Захотелось сбежать. Предпочтительно туда, где на меня никто не будет пялиться.

Проигнорировав улыбку Веньи, я попытался выйти из-за стола, но тут вдруг холодная ладонь Аргуса ухватила меня за запястье.

– Я хочу на воздух, – не глядя ни на кого, процедил я. Венья удалилась, явно раздосадованная невниманием с моей стороны.

– Сперва поешь, – сказал страж.

– Не голоден больше.

Белые пальцы сжались крепче, почти причиняя боль.

– Ешь. И не спорь. Мы во всем разберемся – И прибавил чуть мягче: – Пожалуйста.

Это его тихое «пожалуйста» подействовало на меня будто пламегаситель. Воля делать что-либо пропала, и я, уступив, нехотя взялся за ложку.

Следующие несколько минут прошли в тишине. Конечно, не считая выкриков и гогота со стороны соседних столиков, да раздававшегося время от времени звона ложек о тарелки.

Затворник первым откашлялся и негромко проговорил:

– Мне, должно быть, следовало лучше подбирать слова. Прости меня, Риши. Я виноват.

– Какая разница? – Я пожал плечами.

– Какая разница? – усмехнулась Гия, ненадолго перестав жевать. – Надеюсь, это не девиз?

Пришлось объясняться:

– Словами меня не испугать. Пугает ситуация. Я просто не ожидал, что все так обернется. Я никогда никому не хотел зла, но все же делал его.

– Все делали, Риши, – заметил Аргус. – И все о чем-то сожалеют. Не бери на себя лишнего.

Раздражение все-таки ухитрилось найти путь наружу. Я резко отбросил и гневно заговорил:

– Лишнего?! Да я всю жизнь только и делал, что пакостил! Иногда невольно, но часто нарочно. Я так привык считать себя хорошим разумником, что даже перестал различать зло и добро. Раз я хороший, значит, всегда поступаю правильно. А раз кто-то против, то он и плохой. Все очень логично! Но разве хороший позволил бы сгореть Семерке? Разве хороший допустил бы взрыва Кодда Секундус?! Хороший смог бы потерять брата? А?!

– Хороший – не значит непогрешимый, – ничуть, казалось, не задетый моей отповедью, проговорил Аргус. – Ошибки допускают все. Но хорошие разумники их признают. Остальные – ищут оправданий.

На этот раз выдержать его взгляд не получилось. Я уткнулся в тарелку и пробубнил:

– Я не ною.

– Я знаю. Помни, кто перед тобой. За этим столом нет тех, кому не в чем себя винить.

Никто, что удивительно, его не оспорил.

Я выдохнул. Казалось, лучшего момента для признания и пожелать-то было нельзя. Я снова посмотрел на стража и проговорил:

– Знаешь, Ди, рядом с тобой я всегда уверен в себе.

Прежде чем ответить, страж долго и пристально смотрел мне в глаза. А после просто кивнул:

– По-другому быть и не должно.

В том, чтобы снова приняться за еду было что-то механическое. Когда я разделался с похлебкой, то сообразил, что на самом деле так и не почувствовал ее вкуса. Зато захотелось выпить. Дождавшись появления Веньи, я попросил кружку грибного эля.

– Не лучшее время, чтобы напиваться, – заметил Аргус.

Я отмахнулся:

– А лучшего и не предвидится. Дайте хоть ненадолго расслабиться.

– Не лучше ли будет отсюда уйти? – обеспокоенно предложил Изма. – Что, если кто-то из местных вас узнает?

– Где? Здесь? Это уж вряд ли. – Затворник говорил в свою кружку. – Думаю, госпожа Гия подтвердит, что местные не слишком-то жалуют инфосеть.

Гия кивнула.

Глаз Измы задергался.

– Откуда вы тогда, уважаемый лейр, про запись узнали?

– Через корабельный терминал, – беспечно хихикнул Затворник. – Сюда я только за сплетнями пошел. Кстати, если вдруг надумаете поспрашивать жителей Коми, вам расскажут уйму баек о блуждающей среди звезд злобной Тени. Правда, как она выглядит и почему такая злая, никто не знает. Монстр должен быть похож на монстра, господа. А не на смазливого мальчика с глазами в пол-лица.

Я не удержался и сморщился, кисло проговорив:

– Благодарю за комплимент.

Затворник подмигнул:

– Всегда пожалуйста, юноша. Я тоже когда-то вполне себе выглядел. И волос, кстати, было побольше.

Совершенно неожиданно на это хихикнула тихоня-Чшу’И.

– Никогда бы не подумала, – вторила ей Гия.

Затворник засиял. Похоже, внимание обеих дам ему очень льстило. Настолько, что я не выдержал и закатил глаза к потолку.

Как только Венья принесла эль, я вцепился в кружку и надолго присосался к прохладному терпкому напитку. Когда оторвался, кружка опустела наполовину. Я рыгнул, извинился и, чуть громче, чем следовало, поставил кружку на стол.

– И все же нам не следует здесь задерживаться, – проговорил я, соглашаясь с предложением старика. – Те, от кого мы теперь прячемся, – я имею в виду Т’анна и Шлема, – вполне могут догадаться, что нам захочется проверить их усыпальницу и нагрянуть. Не зря же подарочек оставили.

– Вы что-то нашли? – удивился Изма.

– Ага. – Я уперся локтем о столешницу и подпер подбородок кулаком. Получилось почему-то не сразу. – Нашли. Голову очередную. Представляете, Изма?

– Голову? – переспросил старик, брезгливо скривившись. – Ее кто-то подбросил?

– В точку! – Я хихикнул, восхищенный такой проницательностью, и между делом хлебнул еще эля. – Да вы настоящий ищейка! Быстро соображаете! Может, организуем кооперацию?

Изма скромно потупился:

– Благодарю. Мне пока есть кому служить.

Наверное, следовало что-то сказать, но мои мысли понеслись вперед – к голове, хранящемуся в ней диску и таинственных глифах, на нем изображенных. Знакомых глифах, что самое интересное!

И все же вслух я объявил не об этом.

– Предположим, тот, кто оставил голову Яо и тот, кто выпустил Т’анна с дружком, – одна личность. Что это нам дает?

– Что этот некто знал, куда мы полетим в первую очередь, – предположил Затворник.

Я подмигнул:

– Ага. И если это правда, угадайте, как скоро нам ждать самого Т’анна в гости? – И снова прилип губами к кружке. – Слушайте, какой вкусный эль! А можно еще?

Аргус бесцеремонно отобрал недопитое.

– С тебя хватит.

Я скорчил мину и по-детски показал ему язык:

– Зануда. – Потом попытался сфокусировать взгляд на лейре и, вынув из кармана недавно найденный диск, громким шепотом поведал: – А голова, между прочим, оказалась с сюрпризом. Смотри, что мы нашли. Внезапно, правда?

Стоило Затворнику увидеть диск, его глаза загорелись, словно у ребенка, получившего подарок на Семилуние[1].

– Ты знаешь, что это? – спросил меня он.

Я прищурился. Должно было получиться хитро, но, кажется, вышло не очень.

– Нет. Но ты, видимо, знаешь. Не так ли?

Лицо лейра утратило ставшую привычной беспечность, отчего я снова увидел в нем разумника, прожившего больше сотни лет. Он натянуто улыбнулся.

– Риши, если б ты не был уверен в положительном ответе, то не стал бы ее показывать, ведь так?

Все застыли. Я же продолжил молча сверлить его взглядом.

– Я могу это взять? – спросил Затворник, указав на диск.

Я положил руку на диск – ничего особенного, просто жест собственника, чтобы дать понять: так просто он эту штучку не получит.

– Сначала расскажи, что это и для чего оно тебе. Тот самый Ключ?

Затворник поерзал.

– Не находишь, что место для такого разговора не очень удачное?

Я оглядел зал. Рыбаки и прочие работяги все как один были увлечены исключительно собственными делами и обращали на нас внимания не больше, чем на чучела рыб. И все же в словах лейра имелась доля истины. Разговор с темы сплетен вырулил на опасную дорожку, о которой непосвященным и приблизительно знать бы не следовало.

Я кивнул:

– Пожалуй. – И быстро прибрав диск обратно в карман, засобирался на выход. От желания есть, пить и тем более сидеть на одном месте в окружении тех, кто хоть и неосознанно, но считает меня сущим злом, не осталось следа.

Я почти выбрался из-за стола, когда опять споткнулся об Аргуса.

– Куда разбежался?

– Я же сказал, мы улетаем.

– Я думал, ты понял, что здесь тебе пока ничего не грозит.

– Точно. А еще я понял и кое-что другое, – и метнул взгляд в сторону Затворника, который с деланным смущением улыбнулся в ответ, – когда кое-кто слегка прокололся.

Лейр сказал:

– Если б только я мог представить, насколько внимательным окажется великий Исток, вел бы себя куда осмотрительней.

Мы какое-то время глядели друг на друга, будто два гокки, и ухмылялись. Язык так и чесался ответить пройдохе что-нибудь едкое.

– Может, объясните простым смертным, что тут у вас за игра сверхразумов наметилась? – Гия, сложив руки на груди, глядела на нас с Затворником с большим подозрением.

– Ничего особенного, – откликнулся лейр. – Просто Исток слишком хорошо соображает.

Поддавшись порыву, я перегнулся через стол и вкрадчиво предупредил:

– Еще раз меня так назовешь, пожалеешь.

Затворник капитулировал. Подняв руки ладонями вперед, проговорил:

– Принимается, Риши. Я был неучтив. – И отвесил Аргусу вежливый полупоклон: – В который раз.

Страж в его сторону даже головы не повернул, но меня изучал внимательно и мрачно.

– Надеюсь, ты расплатишься, – сказал я и, услышав в ответ согласие, выбрался из-за стола. Продвигаясь в сторону выхода, я спиной чувствовал взгляд Веньи, но не наскреб в себе желания оглянуться.

Когда я очутился снаружи, то с удивлением обнаружил, что крохотное солнце уже нырнуло в океан, а над Коми воцарилась самая беспросветная на моей памяти ночь. Казалось, сделай полшага и сам себя потеряешь. Местные улочки фонарями не особо баловали – редкие световые пятна едва разгоняли мрак вокруг себя. Все до единой лавки успели закрыться, а в домах окна наглухо запечатались ставнями.

– Похоже, темное время суток здесь не слишком-то жалуют, – заметил я вслух, вдохнув холодный ночной воздух и поежившись. – Интересно, почему?

Само собой, на ответ я не рассчитывал и потому был, мягко говоря, удивлен, когда неожиданно его получил.

– Потому что никогда не знаешь, на какого хищника можешь нарваться в темноте.

Едва услышав этот голос, я почувствовал, будто вокруг сделалось еще холоднее. Кожа покрылась мелкими пупырышками, а волосы на затылке зашевелились. Сюрпризец вышел что надо.

Быстро собрав мужество в кулак, я резко развернулся и уставился на едва угадывавшуюся в темноте фигуру Джерика Т’анна. Точно какая-нибудь горгулья, он восседал на крыше харчевни, свесив одну ногу, вальяжно болтал ею в воздухе, задевая старую вывеску.

– Как поживает Исток? – любезно как никогда полюбопытствовал Т’анн.

Я ощерился, в ту же секунду окружив себя облаком чернейшего ихора. Нападения можно было ожидать с любой из сторон.

Это его приятно поразило.

– Ого! С каждым разом все агрессивней! А ты заметно продвинулся в том, что касается падения в глубины тьмы, Риши. Все больше животного, все меньше человеческого.

– Можно подумать, ты что-то понимаешь в человечности, – процедил я, практически целиком скрывшись в искрящихся клубах. Мысли метались в поисках причины, из-за которой куат еще не попытался прикончить меня.

– Спорить не буду. Не так уж и много. И все же кое-что да понимаю. Но, да ладно. – Т’анн указал в сторону выхода: – Времени у нас немного, так что сразу к делу. А ты слушай внимательно и не перебивай.

Ихор так и вскипел.

– Ты что несешь? И где твой шлемоголовый дружок?

Т’анн, однако, ничуть не смутившись, прикрикнул, будто мы были старыми приятелями:

– Не перебивай, сказал! Ты, Риши, не дурак и должен понимать, что наша встреча не случайна. Мне известен каждый твой шаг. Откуда, не скажу, чтобы сюрприза не портить. Но ты уж поверь на слово. Идет? И не забудь: мы по-прежнему не друзья, и не будь у меня иного приказа, ты был бы уже мертв.

– Пес на цепи только лает, – выплюнул я.

Т’анн рассмеялся.

– Пока не сорвется. В общем, меня послали сказать, чтобы ты больше усилий тратил на поиски.

– Я ничего не терял, чтоб искать.

– Угу. Конечно. Чтоб ты знал, мне наплевать на всю эту чушь с Ключами и Обсерваториями. Но мое мнение тут мало значит.

Все еще не собираясь доверять ни единому его слову, я спросил:

– С чего такая милость-то?

На что Т’анн развел руками:

– Этот вопрос не ко мне.

– А к кому?

Он негромко выругался.

– Не будь ребенком, ты!.. Ты же вроде как сыщик? Вот и ищи ответы сам! Насколько я знаю, тебя и без того неплохо ведут.

Речь, очевидно, шла о таинственном «друге», что везде оставлял головы персон, так или иначе связанных с Аргусом и Ключом, о поисках которого солгал лейр.

Мельком глянув на вход, где с минуты на минуту должны были появиться Аргус, Затворник и остальные, я быстро спросил:

– Твой хозяин хочет, чтобы я нашел Обсерваторию? Зачем? Это Шиан И оставляет подсказки? Но разве он не мертв? – Спрашивать, почему он сам, имея на руках Ключ, эту самую Обсерваторию не найдет, я не стал. Ответ хранился на борту звездолета Затворника.

– Слишком много вопросов для Истока, – проворчал Т’анн, поднимаясь на ноги. – Думай сам, не жди готовых ответов. И не забывай: не все, кто отирается возле тебя, друзья. И передай от меня пламенный привет Аргусу. Скажи, скучаю, сил нет. Ну, и вроде как, пока? Свидимся еще.

Едва куат договорил, дверь харчевни скользнула в сторону, как по заказу выпустив наружу Аргуса.

Стражу хватило одного мельком брошенного на меня взгляда, чтобы почуять неладное.

– Т’анн?

Я без колебаний указал на крышу, где только что восседал куат.

Аргус, не меняясь в лице, тут же в несколько приемов запрыгнул на крышу. Гончей, разумеется, там не оказалось. Проворный куат растворился в темноте, словно видение. Обследовав верхушку харчевни и прилежащих домишек вдоль и поперек, страж спустился и спросил:

– Ты уверен, что он?

Я кивнул. К счастью, этого оказалось достаточно.

– Что сказал?

– Что моя скорая смерть ему пока не нужна, и что я должен продолжать свои поиски.

– Поиски чего?

В этот момент на улицу вывалились остальные. Я едва успел прибрать ихор, чтобы не давать лишнего повода для расспросов. Неожиданная встреча не выходила из головы. Как и загадочные слова Т’анна о шпионе, затесавшемся в наши ряды. Как-то уж чересчур все запутано и неправдоподобно.

Затворник, держа под руку слегка разомлевшую Чшу’И, сиял, будто начищенный риммкоин. За ним следовала Гия. Она выглядела недовольной и в сторону лейра подчеркнуто старалась не смотреть. Как будто пока я беседовал с куатом, между этими двумя что-то случилось. Изма шествие замыкал. Хорошо навеселе, он уже не казался таким изможденным и запуганным, во взгляде проявилось умиротворение, а на губах играла лукавая улыбка.

– Что у вас там произошло? – спросил я, удивившись.

– Не, брат, – качнул головой лейр. – Что у вас тут произошло? Моськи такие, будто призрака-висельника увидели. Опять, что ли, разругались?

Аргус предупреждающе зарычал.

Я же, отбросив все лишние мысли, ринулся с места в карьер:

– Откуда у тебя та шестиугольная плата, что мы видели на корабле?

Слишком близко, чтобы это можно было считать проявлением дружеской заботы, прижимая к себе Чшу’И, Затворник устало проговорил:

– Я все еще не уверен, что место подходящее. Давай вернемся на корабль? – И прежде чем я успел ответить, обернулся к Гие с немного чересчур сладкой улыбочкой: – Аргус сказал, вы отличный механик. Может, тогда хоть на мою развалюху глянете?

– Аргус так же сказал, что на борту хватает механиков, – возразила Гия, нисколько не польщенная предложением.

Затворник опешил и поочередно обвел нас всех вопросительным взглядом:

– Это кто же? Уж точно не я!

Вот ведь скользкий упырь! Все еще не отойдя от встречи с одним из гончих Дзара, я вскинулся:

– Сам же хвастался, что этот хлам летает только благодаря тебе!

– Ну, заставить что-то летать – это одно, а провести настоящий профессиональный осмотр – совсем другое. Разве я не прав?

Глянув на лейра, как на безумца, я озвучил внезапно осенившую меня догадку:

– Это что, какой-то старинный способ флирта? Пытаешься привлечь интерес?

Самодовольную ухмылку с лица Затворника будто выключили.

– Эй! Думай, что говоришь! По-твоему, я настолько отчаялся?

– В каком это смысле, интересно? – вскинулась уязвленная Гия.

У Измы почти получилось сдержать смешок. Аргус же, не желая принимать в развернувшемся цирке участие, отошел на несколько метров вперед. Атмосфера накалялась, а я даже удивляться не стал, когда стремление разгадать загадки переросло в выяснение отношений. Только съязвил:

– За столько-то лет в лесной чаще. Немудрено, знаешь ли!

Затворнику наконец-то хватило ума отстранить от себя Чшу’И, которая, к слову, будто безвольная кукла, только и делала, что молчаливо хлопала глазами.

– Много ты понимаешь, сопляк, – заворчал он.

Тем временем Гия не желала униматься.

– И все же я не поняла, в каком это смысле, отчаялся? Я, типа, только убого флирта и достойна?!

Чшу’И неожиданно звонко захихикала, а Затворник посерел лицом и часто-часто заморгал.

– Что? Нет. Разумеется, нет! Я совсем не это… – Найти слова, чтоб оправдаться, ему не удалось. – Риши! Ну, кто тебя просил?!

Беспомощность на лице лейра кольнула меня в сердце. Но и только. Большая и хитрая задница, как он, извинений была недостойна.

– Нужно возвращаться, – резонно проговорил Аргус.

Никто не возразил. Все потянулись в сторону дома Гии.

Разумеется, мыслей о рыщущем поблизости куате я из головы не выпускал, то и дело, осматриваясь украдкой. Само собой, средь густых теней, целиком поглотивших городок, ничего разглядеть даже при самом тщательном усердии, не получилось бы. И все же, инстинкт самосохранения требовал делать хоть что-то.

Остановив взгляд на широкой спине шагавшего впереди стража, я быстро проскакал к нему и, понизив голос, спросил:

– Как думаешь, мог ли Т’анн солгать?

Аргус ответил сразу:

– Легко. – А после небольшой паузы добавил: – Если был мотив. Он что-нибудь еще сказал тебе?

Я ненадолго задумался.

– Ничего такого. Кроме намека, что среди нас есть шпион.

В темноте сделать это было непросто, и все же я сумел заметить, как губы стража чуть поджались. Что бы это значило? Его удивили мои слова или нет?

Аргус заговорил после некоторого молчания:

– Похоже на правду. Слишком все гладко идет.

Убедившись, что мысли наши совпадают, я тихонько выдохнул. Отлично. Осталось приглядеться к спутникам и разоблачить предателя.

Я как бы ненароком обернулся, рассматривая плетущихся позади знакомцев, и с легким сожалением отметил: вариантов на самом деле немного. Главное, не спугнуть раньше срока.

[1] Семилуние – особый праздник на Семерке, когда все «Семь Сестер» Авиньона восходят над горизонтом. Считается, что в этот момент грань между миром живых и миром мертвых особенно тонка и что духи предков спускаются с небес, проведать потомков. Если в эту ночь ты обнаружил подарок у кровати, значит тебя отметили духи – редкая, устрашающая, но и почетная награда.

Глава 20 Замок для Ключа

– У этого корыта имя хотя бы есть? – надменно поинтересовалась Гия, когда мы вслед за ней вошли в ангар. Кораблик Затворника послушно ждал нас с задраенным люком и поднятыми щитами.

– Конечно, – скромно потупился лейр, между делом снимая защиту. – Знакомьтесь: это старина «Шепот».

– «Шепот»? – Я не собирался разыгрывать из себя тупицу, но название корабля почему-то показалось странно знакомым. Забытое имя из старых легенд…

Вдруг с глаз будто пелена спала, и я совсем по-другому посмотрел на звездолет. Теперь он казался не просто набором ржавых гаек, а старинным произведением искусства. Побитым временем, конечно, но все еще способным исправно служить своему хозяину.

– Эй, ты чего застрял?

Я оглянулся.

Оказалось, что все, кроме Затворника, успели подняться на борт. Лейр, замерев на рампе, косился на меня с подозрением.

– Да так, – отмахнулся я. – Вспомнилось кое-что.

Затворник был не дурак и уловку раскусил на раз-два. Но из вежливости, наверное, спросил:

– Что же именно?

– Я не спец, но, по-моему, такие вот разведчики были популярны до второй войны. Притом в весьма определенных кругах.

Невзрачное лицо Затворника оставалось невозмутимым, и только глаза сузились почти до тоненьких щелок. Сложив руки на груди, лейр обронил:

– Допустим. И что с того?

Я, понятное дело, в долгу не остался, и взгляд вернул с процентами.

– По моим прикидкам, это где-то чуть больше двухсот лет назад.

Затворник подтвердил:

– Плюс-минус лет десять. К чему ты все же клонишь?

Сложив руки за спину, я невинно улыбнулся:

– Да ни к чему. Я как-то читал записки Аверре, помнишь? Так вот, он часто упоминал похожий кораблик. Души в нем вроде бы не чаял. Пока не погиб при загадочных обстоятельствах.

Подозрение в глазах лейра сменилось неожиданным лютым холодом.

– Все более-менее могущественные лейры рано или поздно погибали. И практически всегда при «загадочных обстоятельствах». Ну и что? По-твоему, между моим «Шепотом» и кораблем старого урода есть связь?

Слова Затворника только подтвердили догадку, что имя Батула Аверре влияет на него в особенно негативном ключе.

Отбросив всякое притворство, я с улыбкой кивнул:

– Имеется такая мысль, да.

Затворник на улыбку не ответил. Даже ни разу не моргнул.

– Многовато догадок за один вечер, не находишь?

И то верно. Сутки еще не закончились, а мне уже пришлось переварить столько, сколько не доводилось и за годы жизни на Семерке. События, не успевая сменяться, накладывались друг на друга, но звенья одной цепи, они не путали и не ломали мозг. В отличие от не в пример мутного лейра.

– О-о, то ли еще будет, – пообещал я и вслед за ним поднялся на борт.

Напряжение, повисшее в кают-компании, казалось, можно было пощупать руками.

– В чем дело? – обратился я к Аргусу, изучавшему старинную шестиугольную плату.

Подняв мрачный взгляд, страж спросил:

– О чем был разговор снаружи?

Лейр, скользнувший мимо восседавшего на одном из ящиков Измы, бросил через плечо:

– И ты не поделился с приятелем своими подозрениями? Ушам не верю, Риши! – Скользнув ненадолго в каюту, он вернулся с покрывалом, которое тут же набросил на плечи продрогшей от пронизывающего саульского ветра Чшу’И.

Гия, с явным неодобрением встретив этот жест, громко фыркнула и демонстративно отвернулась.

– Чем не поделился? – спросила она.

Я не торопился с ответом, кожей чувствуя обжигающий и противоречивый взгляд Аргуса. Я знал, страж вне себя – мощь его ярости эхом гуляла по корабельным отсекам, – но пока не мог подойти к нему и успокоить. Важно было, чтобы будущий разговор произошел на условиях Затворника. Начну рассусоливать, и все мои рассуждения превратятся в ничего не значащую болтовню.

– Я за сегодняшний вечер столько всего наслушался, что даже голова пухнет, – пожаловался Изма, опустив ладони на рукоять трости. – Неужели есть еще что-то, о чем нам всем необходимо знать?

Я глянул на Затворника. Тот уставился на меня в ответ. Аргус, заметив эти переглядки, приглушенно зарычал.

Решив больше не тянуть гокки за хвост, я уселся на пол и скрестил под собой ноги.

– Кто начнет? Я? Ты?

Затворник, нарочно выбрав место напротив меня, широко улыбнулся:

– Ты у нас сыщик. Тебе и карты в руки.

– Не поняла, – вдруг вставила Гия, – нас что, ждет очередная захватывающая история?

Я покосился на нее и почесал основательно отросшую за последние дни щетину.

– Время покажет. А пока давайте все-таки разберемся с Ключом и тем, что он должен отпирать. Нельзя ли взять эту штуку? – Палец мой указал на шестиугольник.

– Как хочешь, – пожал плечами лейр и передал мне украшенную глифами панель.

Приняв ее с величайшей осторожностью, я в очередной раз всмотрелся в вещицу. Она только выглядела хрупкой, на деле же оказалась довольно тяжелой и запакованной в практически неуязвимый пластметаллический корпус. Геометрически правильной формы, панель обладала несколькими выступами в середине. Нашарив в кармане Ключ, я вынул его и приложил к выступам. Тот мгновенно лег на них, словно некогда составлял единое целое.

Никто не издал изумленного вздоха и даже не присвистнул, но я, признаться, не особо-то на это и рассчитывал. Разве что самую малость.

– Ну? – вновь поспешила осведомиться Гия. – И чего мы этим добились? Старый хлам оказался из одного набора. Ах, какое совпадение! А можно уже ближе к делу?

Я, улыбнувшись еще раз, кивнул и протянул панель с закрепленным на ней Ключом Затворнику.

Лейр принял ее и вопросительно выгнул бровь:

– И все же я жажду подробностей. Как ты все это понял? Неужто благодаря одним только глифам?

Я нарочито скромно потупился.

– Ну, честно говоря, так и есть. Их мы видели и прежде, в той пещере, где должны были отыскать Ключ. Помнишь? Оставалось только объединить одно с другим и прибавить к этому обрывки фраз, вроде цели поисков того несчастного хэфу и небольшую подсказку. Про Обсерваторию. Но прежде чем я продолжу подозревать тебя в злом умысле, не расскажешь о ней поподробней?

– Запросто. Только мне придется рассказать все с самого начала. Для полноты картины. Не лопнешь?

– Валяй, – махнул я рукой. – Только покороче давай. Не хочу тратить на это всю ночь.

– Ладненько. Будь по-твоему. – Затворник сделал глубокий вдох и заговорил таинственным голосом: – Много лет назад одна могучая, но ныне вымершая раса под названием юхани сумела найти способ проникнуть за Грань мироздания. Они так гордились собственным достижением, что даже не сразу поняли, с каким злом столкнулись. Неописуемый ужас, как говорят, способный в несколько присестов превратить всю нашу вселенную в ничто, встретил юхани на той стороне и попытался проникнуть на нашу. Чтобы уберечь мир от катастрофы, юхани создали Тени и с их помощью запечатали врата.

– Это что, какая-то сказка с особой моралью? – Гия выглядела одновременно и озабоченной, и раздраженной. – Уж больно похоже на сказку.

Взглянув на нее, я не смог удержаться от печальной улыбки и сказал:

– Хотелось бы, чтобы все это было сказкой, но увы. Он говорит правду.

Гия нахмурилась, погрузившись в осмысление услышанного. Затворник тем временем продолжил:

– Когда много позже некий ученый, заручившийся поддержкой лейров, создал аватар Теней или Исток, он еще не подозревал, чем это может грозить. Насколько я знаю, старый дурак стремился лишь отомстить лейрам за какие-то обиды. Судьба вселенной его не волновала. А зря, честное слово. Потому что Исток, уничтожив Тени, откроет врата, и тогда ужас, что был запечатан юхани, вырвется вновь и всех нас пожрет. Или что-то вроде того.

Несколько мгновений никто не проронил ни слова. Все осмысливали услышанное. А мы с лейром ждали.

Наконец, Гия, чуть запинаясь, проговорила:

– Но… но если Исток это Риши и он… может уничтожить Тени, то мы… вроде как должны сплотиться против него и уничтожить. Правильно я понимаю?

Я улыбнулся, сочувствуя ее неловкости:

– Должны бы, Гия. И если честно, я бы вас даже не винил. Но, к счастью, нужда в этом отпала. По словам нашего друга-лейра, я лишился возможности хоть как-то влиять на Тени. Тем более не могу их уничтожить.

– А почему?

– Потому что он умер, – ответил вместо меня Аргус.

Я просиял:

– Значит, и ты понял все?

Страж кивнул:

– Не сразу. Понадобилось время.

– А мне ни слова не сказал. – Я скорчил рожу, но чисто из вредности. Чувствовал, что он больше не бесится.

– Погодите-ка, а что значит «умер»? – вновь встряла Гия. – Он же сейчас вот стоит перед нами и, кажется, очень даже живым.

Я нехотя переместил взгляд со стража на нее и сказал:

– За это, опять же, стоит благодарить моих создателей, которые и сами до конца не понимали, что наворотили. Как помогла выяснить случайность, Исток не желает растворяться в пространстве. Едва утратив физическую оболочку, стремится воссоздать ее вновь. Только уже без вшитых в подсознание директив. Никаких больше угроз вселенских масштабов.

– Так ты теперь неуязвим?! – выдохнула подруга Аргуса.

Я замялся. Рассказывать открыто о подобных вещах было сложнее, чем думалось.

– Не то чтобы неуязвим. Даже и вовсе не неуязвим. Но, похоже, теперь меня значительно сложнее уничтожить.

– И ты вот так запросто об этом говоришь? Риши, я потрясена!

Я решил не объяснять, насколько сам был поражен собственным хладнокровием, и просто позволил Затворнику продолжить.

– Да-да, все это так, наш замечательный Риши и впрямь оказался удивительно живуч и все такое. Но штука вся в том, что сама угроза никуда не делась.

– О чем это вы, мастер-лейр? – выпучил глаза Изма.

– Обсерватория, – обронил я в порыве озарения. – Так вот оно что! Не так ли?

Затворник мрачным кивком подтвердил догадку.

– Задолго до того, как светлая идея аннигилировать Тени пришла на ум доктору Гугсе, одна мудрая наставница лейров, насквозь пропитавшись ересью из сказок о юхани, а заодно их неукротимой жаждой исследования бесконечных космических пространств, задумала завершить начатое великими предками и доказать вселенной, что с лейрами все еще стоит считаться.

– Видать, она была не настолько мудра, – ехидно заметила Гия.

– Она была жадной до власти, – выплюнул Затворник. – Как и все лейры той поры. Все это случилось незадолго до Второй войны. Она многие годы тайно оттягивала часть ресурсов собственного Ордена на строительство Обсерватории – машины, способной открывать ту самую долбанную Дверь за долбанную Грань по желанию и при этом без какого-либо вреда Теням.

– Стоит заметить, что у доктора Гугсы и той наставницы лейров, о которой вы только что сказали, цели отличались, – снова напомнил о своем присутствии тихоня-Изма. – Одному – смерть Теней, а другой – тайные знания с той стороны.

Затворник усмехнулся:

– Цели разные, правда, господин Изма. Да только результат конечный был бы один.

– Но разве кто-нибудь пытался пустить машину в ход? Откуда нам знать, что она действительно работала и угроза, скрытая за Гранью, реальна?

– Откуда? – искренне удивился лейр. – У нас есть надежный свидетель.

– Свидетель? Кто?

– Я.

Мертвая тишина стала всеобщим ответом.

Никто не всплеснул руками и не заохал, только слегка округлили глаза Изма и Гия. Чшу’И, ясное дело, была в курсе. О чем думал Аргус, я не знал. Но сам к тому моменту успел провести достаточно параллелей между Затворником, «Шепотом», Обсерваторией и Ключом, чтобы не удивиться признанию.

– За всю историю Дверь на, так называемую, ту сторону открывалась дважды, – после паузы продолжил лейр. – Первый, когда это сделали сами юхани. И второй – когда моя наставница Бавкида не сумела отказать себе в удовольствии посмотреть, что же там прячется. Ценой неуемного любопытства и самомнения, во-первых, стала ее собственная жизнь и жизни еще нескольких лейров, а во-вторых… – Он запнулся.

– Что «во-вторых»? – не унимался Изма.

Затворник недобро сверкнул глазами:

– А во-вторых, жизни трех миллиардов существ, обитавших в скоплении Вери́л, что за Рукавом Ока Манат.

Я так и ахнул.

– Постойте-ка, – сказала вдруг Гия, – но это же просто пустой кусок Галактики. За тем рукавом нет никаких обитаемых звездных систем! Никакого скопления!

Затворник, казалось, напрочь позабыв о том, как улыбаться, проговорил с мрачным, как грозовая туча Саула, лицом:

– Теперь нет.

Даже одного взгляда хватило бы, чтобы поверить: Затворник побывал в том секторе и собственными глазами наблюдал, как тысячи звезд сгорели под давлением чужой и абсолютно непостижимой воли. Дрожь ужаса волной прокатилась по всему моему телу. Ища поддержки, я глянул на Аргуса, но тот сам выглядел потерянным.

– Целое скопление звезд… – прошептала Гия. – Невероятно!

Только Изму, казалось, было не пронять. Сохраняя завидное хладнокровие, он, нисколько не скромничая, пристал к Затворнику с расспросами:

– Что же там все-таки было? Вы видели тех существ, что обитают за Гранью? Какие они? Расскажите же нам!

Лейр нахмурился, словно и вовсе не желал об этом вспоминать.

Зато вспомнил я, как об обитателях скрывавшегося за Гранью измерения отзывался Хранитель Алого озера. У него тогда не нашлось слов, чтоб описать их подробно, но даже нескольких в высшей степени расплывчатых фраз хватило, чтобы потрясти мое воображение.

«Смерть в ее изначальном облике, сама Антижизнь».

Когда Затворник заговорил, голос его звучал холодно, а глаза сосредоточились на чем-то, находящемся далеко за пределами корабельного отсека.

– Если у них и есть имя, то мне оно неизвестно. Впрочем, я также уверен, что никто в нашей вселенной его не знает. Эти создания, эти… твари… не знаю, можно ли их назвать разумными, однако их не волнует ничего, кроме уничтожения всего вокруг. Их дом – наибезумнейшее место, что только можно вообразить, и там нет ничего, кроме них самих, кишащих в Правеществе, из которого, как говорят, рождаются все Вселенные. Они… – Он шумно выдохнул и на секунду спрятал лицо в ладони. – Они непостижимы. Как их описать? Как воплощение истинного Зла, которому никакие лейры, никакие юхани и в подметки не годятся?

Опять в отсеке ненадолго стало тихо.

– Все это просто не поддается осмыслению, – прошептала Гия, по очереди глядя то на Затворника, то на Аргуса, то на меня. – Не могу я в это поверить, и все тут.

А я верил без труда. И пусть не мог до конца уложить в голове весь масштаб произошедшего в те давние дни, не переставал при этом чувствовать едва уловимую нить, оплетавшую последние события.

– Если все – правда, – снова заговорил Изма, стерев капельки пота, проступившие на чешуйчатых усах, – то как же вам удалось их остановить? Ведь вы, как я понял, не уничтожили Обсерваторию.

Затворник ответил:

– Уничтожить ее в тот раз оказалось мне не по силам. Но я смог вывести ее из строя. Несмотря на свою мощь, эти твари не принадлежат нашей реальности, а потому не могут долго находиться в ней без вреда для себя. Как только Дверь стала исчезать, их затянуло обратно за Грань. Вот и все.

– Как же ты выжил?

Он покачал головой:

– Я не знаю. Чудом, должно быть. А может, просто жертва Бавкиды сыграла свою роль. Я, правда, не знаю. Но я сделал все, что было в моих силах, чтобы никто больше не смог отыскать Обсерваторию. Перед тем как отправить ее дрейфовать вглубь гиперпространства, я обесточил все приводные маяки и, в надежде, что никогда больше о ней не услышу, спрятался на Боиджии. – Он помолчал, а потом посмотрел на меня и добавил с горькой усмешкой: – Я наивный кретин. И мне очень жаль.

– Но ведь это логично, – заметил я, попытавшись успокоить лейра. – Без точных указаний найти Обсерваторию в гиперпространстве практически невозможно.

– Если только под рукой нет Ключа, как теперь очевидно, – напомнила Гия.

Едва услышав о Ключе, я высказал давно терзавший вопрос:

– Кстати, откуда он взялся вообще, этот Ключ? И эта панель. Ты же не оставил ее себе на память?

По лицу Затворника читалось, что именно так и было.

– Ты серьезно? – ахнула Гия.

Он скривился.

– Послушайте, все это произошло давным-давно. Да, я не смог удержаться. Но панель сама по себе ничего и никому бы не открыла. Без Ключа. А вот с ним все уже намного интересней. До последнего времени я вообще не знал о его существовании и только после того, как куаты зашевелились на Боиджии, начал подозревать неладное.

– Речь о том безголовом хэфу? – уточнил я на всякий случай.

Лейр ухмыльнулся.

– Ну да. Ведь как я сказал в лесу, у меня достаточно глаз и ушей, чтобы не упустить из виду ничего интересного.

– Кроме головы хэфу, вдруг очутившейся в хранилище вместо Ключа, – напомнил я без всякого намека на сарказм.

Затворник не смутился. Наоборот, мои слова, казалось, воодушевили его на дальнейшее откровение. Он сказал:

– Я нашел хэфу в Мероэ и побеседовал с ним.

Очевидно, слово «побеседовал» лейр использовал в иносказательном смысле, но я не стал перебивать.

– Я выяснил, что куаты каким-то образом прознали об Обсерватории, о Ключе и о его приблизительном местоположении. Некто Шиан И отправил этого хэфу найти Хранилище и добыть Ключ. Я убедил его этого не делать.

– Убедил? Как? – не смогла не уточнить Гия.

Затворник знакомо улыбнулся:

– Я – элийр. Разве не очевидно?

Остальное было понятно и без слов. Затворнику с помощью ментальных техник не только удалось выудить из сознания Хаттуассаса все интересующие его сведения, но и сделать так, чтобы бедняга обо всем на свете забыл. Очевидно, что практически сразу после этого, хэфу обнаружили Мекет с Аргусом и, недолго думая, казнили, как дефективную гончую.

Я спросил:

– Почему ты не нашел Ключ сам и не попытался уничтожить Обсерваторию еще тогда? Двадцать лет прождал. Зачем?

– Во-первых, необходимости не было. – Он развел руками. – После смерти хэфу, никто из куатов не ступал на поверхность Боиджии. А во-вторых, несмотря на информацию о Ключе, его точное местонахождение не было ясно. Бавкида не оставила карты для поиска, а лес Боиджии достаточно велик и таит в себе немало тайн, чтобы банальное прочесывание местности заняло годы. Не оставалось ни подсказок, ни намеков. Я искал вслепую. А нашел лишь незадолго до знакомства с тобой, Риши.

– Как удачно, – заметил Аргус.

Затворник снова улыбнулся и кивнул:

– Очень удачно, господин страж. Ведь я тогда засек подозрительную активность в том районе, где обнаружилось Хранилище. Теперь-то я понимаю, что это было неслучайно. Но в тот раз моя нерасторопность позволила вторженцам уйти неузнанными, а несколько недель спустя ты, Риши, вместе со своим братом и шаманкой появился в Мероэ.

– Значит, кто-то ждал моего появления и намеренно оставил голову хэфу в Хранилище, а потом дал наводку, где его искать. Интересно. – Очень интересно. Лейр теперь выпадал из числа подозреваемых, поскольку, с панелью и Ключом на руках, давно мог отыскать Обсерваторию сам. Если только… Я уставился на Затворника: – Ты ведь солгал, и любой лейр может проникнуть в Хранилище, так?

Он и не отрицал.

– Так. С более-менее развитыми навыками.

– Не означает ли это, что мы теперь должны искать еще одного, никому не известного лейра? Ведь ни Майра, ни Тассия, ни тем более Мирея Винтерс подобного сделать не могли. Иначе просто не стали бы заморачиваться со мной.

В который раз Затворник усмехнулся:

– Снова в точку.

– Хм. – Я почесал подбородок, а потом, сложив руки за спиной, принялся расхаживать по отсеку. Взгляд рассеянно скользил по выставленным экспонатам, а мысли бежали и бежали вперед. Тот, кому не терпелось отыскать Обсерваторию, едва ли стремился к ее уничтожению, но наверняка собирался использовать. Вопрос, для чего? Желал ли он (или она) уничтожения сущего или же то была очередная попытка постичь непознанное?

Вопросов, как обычно, больше, чем ответов.

Перестав мельтешить, я остановил взгляд на Затворнике. Меня переполняло предвкушение, и я не мог удержать выползавшую на лицо улыбку.

– Что ж, раз кто-то так отчаянно жаждет, чтобы мы нашли Обсерваторию, давайте не будем его огорчать. Посмотрим, куда приведет этот Ключ. Прикоснемся, что называется, к истории. Что скажешь, Сет Эпине?

Глава 21 Направление

– А ты сообразителен, маленький Исток, – проговорил он делано равнодушным тоном.

Я постарался улыбнуться как можно загадочней. Пока глаза Затворника пытались просверлить во мне дыру, вокруг то и дело проскальзывали взволнованные шепотки Измы и Гии: «Сет Эпине? Тот самый? Из сказок?». Один только Аргус ограничился слегка преломленной бровью, да Чшу’И плотнее запахнула покрывало, но ни слова не произнесла.

– Я увлекался историей лейров, помнишь? Вторая война закончилась не очень удачно. Для них, я имею в виду. Многие имена довольно быстро постарались стереть из людской памяти. Но личности, вроде Батула Аверре и Бавкиды причинили слишком много «добра», чтобы истории о них могли забыться. Как и те, кто нередко мелькал рядом. Вроде Сета Эпине. Личного ученика Бавкиды, приставленного шпионить за Аверре. Я просто сопоставил факты. А ты не очень-то их и скрывал.

Лицо Затворника потемнело, напряглось.

– Так ты ткнул пальцем? Угадал?

Я, улыбаясь, кивнул.

– Можно и так сказать. Признаться, я сразу заподозрил связь, но никак не мог найти нужных ниточек, чтобы соединить одно с другим. Но ты мне помог! И вот оно! Легенда ожила на глазах!

Мне и самому в это не верилось, и все же я был прав. Легендарный Сет Эпине жив! И, более того, вместе со мной собирается творить историю! Хочешь не хочешь, а голова пойдет кругом.

Я выдохнул и облокотился на импровизированный постамент.

Про Эпине ходило много всяких слухов. Некоторые носятся по Галактике до сих пор. Его называли зловредным исчадием, с которым сами лейры не могли сладить. Кое-кто считал, будто он приложил руку к падению лейров во Второй войне. Что, в контексте всей истории, уже не кажется таким надуманным.

– Ну? И как вам детективчик?

– Ладно, хватит паясничать, – устало проговорил Затворник. – Додумался и молодец. Надеюсь, не ждешь, что я тебе медальку преподнесу за старания?

Я хихикнул.

– Что ты! Это ни к чему. Наградой станет подтверждение твоих слов.

– Думаешь, я солгал?

На какой ответ он, интересно, рассчитывал? Подражая лейру, я скрестил руки на груди.

– Ты лгал и раньше. Так что доказательства не помешали бы.

Затворник фыркнул. Почему-то теперь, когда его подлинная личность раскрылась, он вдруг начал казаться более… целостным. И юным. Словно тот морок, что вынуждал всех воспринимать его весьма неопределенной персоной, внезапно спал. Я подумал, окажись мы одногодками и живи где-нибудь в захолустье, то могли бы стать закадычными друзьями. Наверное.

– Ну так они у тебя на руках. – Он протянул мне панель с Ключом. – Просто подсоедини это к ИскИну и вот тебе доказательства. «Шепот» сам укажет путь.

Я уставился на шестиугольник и завис. Подсоединить значит, да? Знать бы еще, как это делается…

– Дай сюда, потеря.

Я поднял взгляд на Гию и понял, что она с ухмылкой протягивает мне руку. Не задумываясь, положил панель ей на ладонь.

– Я все сделаю, – сказала мастерица и скрылась в рубке.

Конечно, я последовал за ней.

По-хозяйски расположившись в кресле пилота, подруга Аргуса движениями уверенного технаря подсоединила контакты бортового компьютера к панели с Ключом. Характерный звук подтвердил установку соединения. Все получилось.

– А этот корабль не такой убогий, как я думала, – с ноткой одобрения заметила она. – Весь в хозяина.

Исключительный случай, но в этот раз я не стал спрашивать, что она имела в виду, лишь затаил дыхание и впился взглядом в приборную панель. Пару мгновений спустя, на дисплей стали поступать данные.

– Есть что-нибудь?

Я настолько сосредоточился, что даже не заметил, как вся команда набилась в рубку.

– Эй! Вы же вроде взрослые все. Что за ребячество?

– Думаешь, одному тебе любопытно, что покажет устройство? – скорчил рожу Затворник.

– Можно подумать, ты там чего-то не видел.

Лейр моментально зарделся, но отвечать не стал. Только вытянул шею и попытался через мое плечо прочесть информацию на мониторе.

– Пожалуйста. Координаты есть. Вот, – триумфально заключила Гия.

Несколько секунд прошли в молчании, пока каждый так и эдак присматривался к тому, что показал на экране ИскИн. Вместо ожидаемого изображения угловых данных относительно оси координат, по экрану бежали строчки белиберды, изредка перемежавшейся цифрами.

– Но это не координаты. Это… я даже не знаю. Ди, что это такое?

Обращаться к Аргусу за разъяснением уже вошло в привычку, так что я не увидел в этом чего-то из ряда вон, но лица Измы, Затворника и, что самое забавное, Гии сделались каким-то постными. Я растерянно захлопал глазами.

– В чем дело?

– Наш умник не так уж и умен, как оказалось, – хмыкнул лейр.

Я показал ему средний палец.

– Насколько могу судить, – снова заговорила Гия, – это не точные координаты, а лишь ориентир. Гиперпространственные течения за столько лет не могли оставить Обсерваторию на месте, а значит и смысла в конкретных точках пересечения никакого.

Мигом сообразив, что упустил из виду очевидное, я хлопнул себя ладонью по лбу.

– Ну да, я идиот. Извиняюсь.

Со стороны прохода послышалось легкое музыкальное хихиканье. Чшу’И, прежде всем своим видом демонстрировавшая отсутствие интереса, внезапно присоединилась к обсуждению. Плавно обогнув Изму, глядящего на нее с немного прибитым видом, махдийка протиснулась в рубку и томно проговорила:

– Это шейо – язык моего народа. И здесь нет никаких координат. Лишь указание направления. – Она внимательней вгляделась в надписи и прибавила: – Через гиперпространственные маяки. И все. – Развернулась и вышла из рубки.

Повисла долгая пауза, в течение которой все, кто был в рубке, пытались осмыслить услышанное.

По всему выходило, что ни панель, ни Ключ указать точное местоположение Обсерватории не могут. Только подсказать, где следует копнуть. Проблема в том, что гиперпространство невообразимо велико и на поиски, пусть даже с учетом подсказок и ориентиров, уйдут жизни и жизни. Мы оказались в тупике.

– Ты провел столько лет бок о бок с махди и даже не понял, что это их язык? – Гия обратилась к Затворнику обманчиво спокойным тоном, но в самой сути ее слов так и сквозила насмешка. – Как это прикажешь понимать, Сет Эпине?

– Я не сказал, что не узнал его, – парировал лейр. – Я лишь не смог прочитать написанное. А это разные вещи. Мне, знаешь ли, махдийская письменность в лесу была как-то ни к чему.

Гия поджала губы.

– И все равно ты болван, – ворчливо проговорила она, мимоходом задев и меня: – Этот хотя бы извиняется за глупость.

– Эй! А я-то вам чего сделал?

Но Гия уже обратилась вниманием к данным на мониторе. Она о чем-то размышляла, постукивая себя кончиком пальца по подбородку, а мы все покорно ждали.

Когда время ожидания затянулось, я обратился к Затворнику с вопросом:

– А почему язык махдийский? Ты же говорил, что Бавкида оставила Ключ. Но разве она была как-то связана с махди?

Тот качнул головой:

– Не была. Но я и не утверждал, что Ключ оставила именно она. Лишь предположил. У Бавкиды тоже было немало шестерок на службе. Хоть тот же Аверре. В свое время он обожал боиджийских аборигенов. Когда-то старуха доверяла ему как себе. Могла поручить припрятать Ключ. До того, как решилась оборвать с ним все связи.

Идея лейра казалась логичной, только что-то в ней не давало мне покоя. Как будто из уравнения выскальзывал некий множитель.

Я предположил:

– А он не мог сотворить этот Ключ втайне от наставницы? Может, предвидел, что ее поступки встанут ему поперек горла или что-то вроде того? Ключ указывает направление, а не координаты. Значит, откликается на сигнал, испускаемый Обсерваторией. – Когда мои слова встретили гробовым молчанием, продолжил: – Просто по-другому не получается объяснить смысл существования этого Ключа, да еще и с данными на языке махди. Не мог же Аверре предвидеть, что ты решишь отправить эту громадину бороздить просторы гипера и заранее запрограммировать Ключ!

– Вряд ли, – согласился Затворник. – Он к тому моменту был уже мертв.

– Значит, я прав, и данные универсальны.

Гия идею поддержала:

– Это правда. И ты прав, Риши. Хотя по большей части твои умозаключения – это банальное угадывание. Так-то.

Постаравшись придать лицу надменно-менторский вид, я проговорил:

– Но именно так настоящие детективы и работают.

– Гадают? – фыркнул Изма.

– Правильно интерпретируют подсказки, – отозвался я.

Гия побарабанила пальцами по панели управления.

– Что ж, господин детектив, сейчас мы выясним, насколько точно ты тут наинтепретировал. – Она глянула на Затворника: – Твой корабль махдийский хотя бы способен понимать?

– Да, – кивнул тот. – Ведь он принадлежал Аверре.

Я чуть не подскочил на месте:

– Я так и знал! Говорил же!

– Ладно-ладно, успокойтесь, господин детектив. Все мы признали ваши безмерные таланты. – Гия, не отрываясь от монитора, протянула руку и похлопала меня по предплечью. – Кроме того, чутье подсказывает, что оно еще не раз пригодится.

– В каком это смысле?

Гия развернула кресло ко мне:

– Я не знаток, но почему-то думаю, что в этом вопросе будет не обойтись без ваших Теней.

– Ну, куда же без них, – буркнул Изма.

Я призадумался. Слова Гии походили на правду. Аверре был лейром, притом в высшей степени одаренным. Если он и впрямь ответственен за историю с Ключом, то мог продумать и подобный способ поиска. Тени – универсальный инструмент, а Обсерваторию, вполне возможно, частично с их помощью в действие и приводили.

– А ведь это похоже на правду. – Я повернулся к Затворнику. – Если мы проследуем по указанным координатам, ты мог бы настроиться на частоту психических волн, испускаемых Обсерваторией, а уж, следуя по ним, отыскать и ее саму. Что скажешь?

Лейр не успел ответить. Вместо него заговорил Аргус:

– У нас нет ничего конкретного. Только догадки.

– С самого начала у нас только догадки и были, – возразил я. – И посмотри, к чему это привело.

– К чему? – В излюбленной манере страж выгнул бровь. – К заигрыванию с врагом и потаканию желаниям лейра, которого и в живых-то быть не должно?

– Мы заключили сделку, – тут же напомнил Затворник. – Услуга за услугу.

Я не стал спорить, пускай с технической точки зрения сделка эта давным-давно себя изжила. Ключ он получил, а я больше не беспокоился о своей истинной природе. Мог свободно сосредоточиться на чем-то более насущном. Вроде угрозы всей существующей вселенной.

Поэтому твердо заявил:

– Мы найдем Обсерваторию и уничтожим ее.

Затворник улыбнулся. Аргус же, ничего не сказав, развернулся и вышел из рубки, будто я его чем-то обидел.

Это встревожило. Страж, конечно, временами вел себя странновато, но у всего были причины. А тут? Если его не устроило мое стремление помочь Затворнику уберечь мир от беды, чего он тогда хотел? Чтобы я позволил уволочь себя в какую-нибудь глушь, пока гончие Дзара прочесывают систему за системой в стремлении выделать наши шкуры? Это же нелепо! Кто бы на такое согласился?

Я сорвался с места и, оставив Изму и Затворника наблюдать за мастерством колдовавшей над панелью Гии, поспешил за стражем.

– Эй, погоди-ка! Ди! Постой!

Аргус застыл. Но лицом не повернулся. Пришлось обходить.

– Что это сейчас было, а? – спросил я, уперев руки в боки.

Взгляд стража источал столько едкого раздражения, что я удивился, как в ту же секунду не расплавился.

– Мне не нравится, к чему все идет, – без обиняков заявил он.

Я нахмурился, затем огляделся. Чшу’И, судя по всему, скрылась в каюте, а остальные так и прилипли к панели управления. Никто не обращал на нас внимания, и никто вроде бы не подслушивал. Я спросил:

– Но мы разве не решили, что иначе никак?

Пыл Аргуса заметно поугас, взгляд смягчился.

– Тебя что-то тревожит? Ловушка?

Он качнул головой:

– Нет. Ведь это все, очевидно, ловушка.

Я склонил голову к плечу.

– Тогда что?

Он сделал глубокий (хоть и совершенно ненужный ему) вдох.

– Что мне, быть может, не хватит сил с нею справиться. – Взгляд Аргуса упал на бесполезные наручи, обнимавшие его запястья. Он быстро сжал ладони в кулаки. – В Мероэ я практически проиграл Джерику и Ризу. Что, если не смогу одолеть их и в этот раз?

Я постарался ободряюще улыбнуться:

– Ну, на этот раз у них не будет шанса застать тебя врасплох. К тому же я снова буду рядом. Да и Эпине, полагаю, поможет. Мы справимся. Куда нам деваться?

Аргус очень долго и внимательно смотрел на меня. Прежняя безэмоциональность завладела его лицом, скрыв от меня все до единой мысли.

Наконец он кивнул.

– Тебе бы побриться. – И не сказав больше ни слова, развернулся и быстро скрылся в машинном отсеке.

Когда высокая фигура стража исчезла за переборкой, я потоптался на месте, пытаясь осмыслить ситуацию. Почему-то казалось, будто упустил нечто важное. Словно то, о чем на самом деле Аргус хотел поговорить, никак не касалось куатов и их новых козней.

Тихий смешок вывел меня из раздумий. Я огляделся и на пороге одной из кают заметил Чшу’И. Она улыбалась, но как-то снисходительно, будто знала секрет, который ускользнул у меня из-под носа. Я невольно поежился. Хотел спросить, почему она до сих пор не спит, но услышал только новый смешок и шум обратно закрывающейся переборки. Чшу’И ушла, так и не проронив ни слова.

Я тяжело вздохнул, устало провел ладонью по лицу. Зевнул. Подумал было вернуться к мозговому штурму в рубку, но тут же отмел эту идею. Там справятся и без меня. Кроме того, я ужасно вымотался за последние дни, а возможности нормально отдохнуть так и не выпало.

Зевнув еще раз, я кивнул сам себе и развернулся в сторону каюты.

Глава 22 Между молотом и наковальней

Беспокойный сон надолго утянул меня в свои глубины. Я чувствовал, как увязаю в нем, словно в трясине – медленно, но неотвратимо, и без малейшей возможности выкарабкаться. Видения окружили хищными тварями, и бежать было некуда. Оставалось только смотреть. Будто почуяв слабость, вереница образов замельтешила перед глазами безумным калейдоскопом. Образы эти не были единым целым, а походили на отрывки давно забытого прошлого, которое мне не принадлежало. Казалось, будто кто-то нарочно пытается внедрить их в мой разум. Заставить проникнуться…

Сопротивление вспыхнуло во мне с новой силой. Я попробовал отвернуться. Не получилось. Только глубже увяз. Когда же перед глазами промелькнуло знакомое лицо, бросил попытки и настороженно присмотрелся…

Потому что никогда не видел Аргуса, чинно попивавшего кесс внутри изящной деревянной беседки, окруженной прудом, покрытым ковром благоухающего немфея[1]. Облаченный в длинные алые одеяния, страж сидел, скрестив под собой ноги, и в рассеянной задумчивости листал книгу, лежавшую перед ним.

Я не помню, чтобы издал хоть звук, но он услышал. Отставил пиалу и повернул ко мне безмятежный профиль.

– Присаживайся. – Страж потянулся за фарфоровым чайничком и наполнил вторую чашку.

Всего этого оказалось достаточно, чтобы настороженность переросла в сомнение.

– Ты кто? – Осознание того, что это сон, не ускользнуло. Я все еще помнил, как опускался на жесткую лежанку в каюте «Шепота» и как уговаривал себя поскорей заснуть.

Связанный с Тенями весьма тесным образом, я за свою жизнь повидал достаточно странных сновидений: приличных и не очень, гротескных, с призрачным намеком на логичность. Снились реалистичные кошмары, от которых приходилось скрываться в бодрствовании и много еще всякого. Но вот чего мне точно никогда не приходилось видеть, так это мягко улыбавшегося Ди Аргуса, который выдает себя за благопристойного господина.

– А на кого мы, по-твоему, похожи? – поинтересовался псевдостраж, точь-в-точь как оригинал, выгнув бровь.

– Ты не Аргус, – качнул головой я с уверенностью, пропустив мимо ушей это странное «мы».

Улыбка собеседника превратилась в оскал. Сверкнули белоснежные клыки.

– С чего ты решил, будто знаешь, какой он?

Я не стал отвечать, вместо этого оглянувшись. Пруд, на котором стояла беседка, выглядел настолько живописным и полным гармонии, что сомневаться в его реальности казалось попросту странным. Каждая деталь виделась четко и в мельчайших подробностях, вплоть до насекомых, с жужжанием перелетавших от цветка к цветку.

Запахло неприятностями.

– Кто ты? – повторил я и попытался разглядеть истинную сущность вторженца за маской бывшего стража. – И как ты меня сюда затащил?

Но «Аргус» оказался удивительно хорош в искусстве притворства. Он, все еще сидя с абсолютно прямой спиной, немного прищурился. Небо над прудом потемнело в один миг – щелк и высыпали звезды.

– У каждого есть слабости, Исток. Его мы определили без труда, а вот с твоими, похоже, придется повозиться. – Псевдостраж выдержал паузу. – Забавно. А ведь мы решили, что все пройдет проще некуда.

– К чему тебе мои слабости? – спросил я, прежде чем успел прикусить язык. Вместо того чтобы болтать неизвестно с кем, стоило бы попытаться выбраться из сна.

«Аргус», сообразив, что все же подловил меня, хитро улыбнулся:

– Всякую слабость, если знать, как ее использовать, можно обратить в оружие. Тебя всю жизнь загоняли в рамки, и ты настолько привык к этому, что постепенно перестал даже пытаться за них выходить. Случайность на Шуоте позволила тебе измениться. Дала шанс все исправить. Но вместо этого ты снова стремишься увязнуть в обыденности. Хотя сам же ее и боишься.

Поток рассуждений, лившихся изо рта поддельного стража, казался полным скрытых смыслов. Но я был настолько раздражен бесстыдным вторжением в собственный сон и попытками вычислить злоумышленника, что пропустил все мимо ушей.

Сложив руки на груди и одарив оппонента мрачной ухмылкой, я нарочито вежливо поинтересовался:

– Думаешь, я не вычислю тебя, лейр?

Тот лишь плечами пожал.

– Кто знает? Только время покажет. Нам, в общем-то, и надо, чтобы ты немного мозгами пошевелил. Скоро все, так или иначе, разрешится, а мы хотим, чтобы ты понимал, насколько уязвимым все это время был.

– И что это вам даст, интересно?

Улыбка псевдостража стала озорной – такой, какой я надеялся никогда больше не увидеть на лице настоящего Аргуса.

– Мы не сомневаемся – еще как интересно! Именно поэтому ты и сделаешь, как мы говорим. На этом все, – собеседник отсалютовал чашкой, – спасибо за приятное общество. Спи дальше. И ради всего, во что веришь, будь снисходительней к своему мрачному спутнику. Его верность этого заслуживает.

Видение растворилось, и по логике вещей я должен был бы тотчас же проснуться. Но этого не случилось. Перекатившись на спину, я только плотнее закутался в старые простыни и зарылся головой под подушку. Сны больше не тревожили, однако оставшиеся до пробуждения часы даром не прошли. Когда настало время просыпаться, я чувствовал себя как никогда отдохнувшим. И это несмотря на осадок, оставшийся в душе после беседы с незваным ночным визитером.

Как только скатился с лежака, я первым делом направился в душ, понежился под горячими струями воды и сбрил, наконец, злосчастные заросли с лица. Было что-то зловещее в том, с какой дотошностью ихор воспроизводил новое тело. Вроде и не человек вовсе, но все сопутствующие живому слабости в наборе. При этом я ни на секунду не забывал о лейре, вторгшемся в мой сон. Кто он? Откуда? Гадать можно было сколько угодно.

Первым делом на ум, конечно, пришел Затворник. Но это так, чтобы отбросить самый очевидный вариант. Не верилось, что он стал бы влезать ко мне в голову, когда все вопросы легко мог обсудить лицом к лицу. А эта бездарная попытка прикинуться стражем! И почему именно им?

При мысли о той странной улыбке меня передернуло.

Нет, тот, кто это сделал, либо не знал, что Аргус никогда так не улыбается, либо и вовсе не хотел задумываться над мелочами. Стало быть, вся суть скрывалась в сказанном. Вот бы еще суметь ее выделить!

Надевать несвежую одежду жуть как не хотелось, но я сомневался, что на борту отыщется хоть что-нибудь подходящее. Пришлось скрепя сердце втискиваться в прежний наряд и, кое-как пригладив отросшие до безобразия патлы, снова выйти к людям.

Кают-компания встретила меня дремотной тишиной. Приглушенный свет слегка разгонял темноту, а все корабельные переборки, включая ту, что вела в рубку, выглядели накрепко запечатанными. Словно вся команда решила вдруг разом вздремнуть или… бросить «Шепот» и меня вместе с ним!

Створка в кабину пилота с приятным уху шорохом скользнула в сторону, открыв мне вид на четыре спины, загородившие обзорный экран.

– Вы чего это?

Аргус обернулся первым. К счастью, без той жуткой ухмылочки, он отодвинулся в сторону, позволив мне заглянуть в иллюминатор.

– Когда это мы в космосе оказались? – спросил я, хотя удивляться следовало бы тройке тяжелых риоммских крейсеров, монстрами из глубин зависших над планетой. Их острые носы зловеще нацелились на россыпь обитаемых островов, едва видневшихся под облаками. Казалось, бомбардировка начнется в любую секунду.

– Пока кое-кто дрых без задних ног, – фыркнул Затворник, примостив зад в кресло второго пилота. – Я и не подозревал, что ты способен вот так вывалиться из реальности.

Мои глаза, казалось, поползли из орбит:

– Я так долго проспал?!

– Всего пару часов. Но, знаешь, здесь было столько шуму, что многим стало не по себе. Подумали, уж не помер ли ты часом. Хотели даже проверить, – лейр покосился на Аргуса, статуей застывшего со скрещенными на груди руками, – но твой ручной страж никого к каюте не подпускал. Прямо-таки материнская забота!

Я проигнорировал шпильку, как и неприятное чувство, кольнувшее в бок при упоминании чересчур крепкого сна. Я скользнул взглядом по остальным. Гия нависала над штурвалом, пытаясь уточнить данные сканеров. Изма вытянулся справа от своего хозяина и что-то периодически нашептывал тому на ухо. Страж при этом каждый раз упрямо качал головой, явно не соглашаясь с доводами. И только Чшу’И, решив не мельтешить и отодвинуться в самый угол, продолжала искоса бросать в мою сторону таинственные взгляды.

Если б спросонья голова варила как следует, я, быть может, и рассмотрел версию ее причастности к странному сну, а так только поежился.

– А эти здесь откуда? – спросил я, имея в виду Риомм. – Выследили нас?

– Тогда бы не удалось ускользнуть, – мрачно заметил Аргус и снова оглянулся. Серебристые глаза излучали ставшее уже привычным свечение. – Но вероятность есть. Кто-то мог дать им наводку.

По-быстрому вникнув в смысл его слов, я кивнул.

– Какие интересные у тебя намеки, страж, – ехидно заметил Затворник, а в ответ получил тот однозначный и легко узнаваемый жест, которым время от времени пользовался я сам.

Затворник загоготал. Смеялся он настолько заразительно, что я не удержался и тоже улыбнулся. Правда, улыбка моя прожила недолго – пока Гия не приложила лейра ладонью по спине. После этого все веселье в рубке будто выключили.

– Нашел время ржать! – прошипела она. – Если мой дом спалят, пока ты тут дурачишься, клянусь, я сама выброшу тебя через шлюз прямо к ним в ручки. Так-то!

– Не спалят, – убежденно заявил Затворник. – Мы точно не нужны им запеченными до хрустящей корочки.

– Почему так уверен? Ради чего еще они сюда целых три акаша стянули? Для мирка, у которого и обороны-то никакой нет?

– Потому что у нас на руках все ключи к Обсерватории, – ответил я вместо лейра, сверля взглядом вооруженные до зубов громадины. – Пока мы ее не отыщем, никто нас и пальцем не тронет.

– Так зачем же мы тогда прячемся? – спросил Изма.

– Не хотим, чтобы на нас поводок нацепили, – пояснил Аргус.

Изма замялся и опустил взгляд в пол, а Затворник усмехнулся.

– Тебе поводок, наверное, в кошмарах снится, а, страж?

Я с трудом подавил желание пару раз приложить лейра головой о приборную панель. Скосил взгляд на Аргуса, но тот, кажется, наловчился не принимать сумасброда близко к сердцу.

– Будем оставаться здесь до тех пор, пока не уйдут? – попробовал вернуться к изначальной теме Изма.

– А они уйдут? – спросил я.

Едва успев поднять голову, старик снова ее опустил:

– Должны же когда-нибудь.

– Ага. Должны, – согласился я, перекатившись с пяток на мыски. – Но, скорей всего, не станут тратить время и постараются выманить.

– Откуда им знать, что мы не сбежали?

Ну, с этим-то все просто. Пока шпион куатов оставался среди нас, риоммцы и гончие будут в курсе каждого нашего шага. Было лишь интересно, как именно он (или она) выходил с хозяевами на связь? Любое сообщение, отправленное с «Шепота», Затворник перехватил бы тотчас. Если только не было передано с помощью Теней…

– Может, нам самим попытаться выманить акаши из системы? – предложила Гия. – Покажем, что убегаем, и пускай рвут когти следом.

Аргус качнул головой:

– Не на этой развалюхе. Даже я не смогу.

Затворнику же идея Гии понравилась.

– Мы можем помаячить и просто нырнуть в гипер, а там пусть как хотят. Уж на то, чтобы увернуться от пары залпов, сил моему красавцу хватит.

Уверенности лейру было не занимать, только гарантий это не давало. Аргус не раз доказывал свое пилотское мастерство, но если даже он в себе сомневается, то затея и впрямь слишком рискованная.

– Долго мы здесь все равно не провисим, – продолжал гнуть свое Затворник, зачем-то выбравшись из кресла и направившись к выходу. – Нужно будет корректировать орбиту. А для этого придется включать движки. Как только солнце выползет из-за спутника, мы сразу же окажемся как на ладони. Так что выбирайте сами.

Я понимал, что переглядываниями с Аргусом проблему не решить. Время, полученное взаймы, стремительно заканчивалось. Оставалось только действовать.

– Хорошо, – махнул рукой я, опускаясь на освободившееся место второго пилота. – Готовьте двигатели к гиперпрыжку. Быстро показываемся и удираем.

Гия благоразумно уступило штурвал Аргусу. Едва тот уселся, руки его запорхали над панелью. Изма и Чшу’И засуетились, ища к чему бы привязаться. Маневр обещал быть с сюрпризами.

– Погодите-ка, – вдруг подала голос Гия, держась за спинку аргусовского кресла. Она все еще всматривалась в показания сканеров, изучавших противоположную сторону лунной орбиты. – А вот это там что?

Я перевел взгляд на приборы и, быстренько перепроверив данные, с округлившимися глазами пробормотал:

– Вот черт. Вляпались же.

– Согласен. – Лицо Аргуса оставалось бесстрастным, но взгляд был красноречив как никогда. Никто из нас не ожидал, что помимо риоммцев в систему Саула заявится Черная эскадра.

Слишком далекие, чтоб стать заметными в иллюминаторе, четыре стреловидных и черных, как оникс, чудовища шли прямым ходом на риоммский флот.

– Досиделись, – обреченно пробормотала Гия.

Все радиочастоты тотчас же засыпало угрожающими сигналами с обеих сторон, но нас пока никто не замечал.

– Это тетийсские силы вон там? – вихрем вернулся Затворник. Чуть не подпрыгивая, он метался от мониторов к иллюминаторам и назад. – Что они тут забыли? И не говорите, что идет война. Что им здесь делать? Я имею в виду, в этой дыре?

Все как один уставились на меня.

Я виновато развел руками. А что было сказать? Не разубеждать же их, в конце-то концов!

Гия негодующе фыркнула:

– Просто смехотворно! Как может один разумник быть важным настолько, чтобы за него готовы были грызться две величайшие империи Галактики?!

Никто ей не ответил.

Я опустил голову на кулак и прикрыл глаза. Привыкнуть к новому повороту было нелегко. Врать, будто не ожидал, что из жителей Саула могут сделать заложников, казалось бессмысленным. Тем более самому себе. С тех пор как силы Дианы стали сжигать целые поселения только из-за того, что там могли отыскаться следы или упоминания лейров, похожий расклад казался лишь вопросом времени.

Внезапно тяжелая рука опустилась мне на колено.

– Себя не вини, – сказал Аргус.

Я, не открывая глаз, покачал головой. А что оставалось? Броситься на амбразуру? Или все же довести дело до конца?

В итоге Гия спросила:

– Так как мы поступим, родной?

Я посмотрел на нее, но понял, что обращалась она к Аргусу.

– Бегство отменяется, – сказал страж, вернув руку на штурвал. – Если высунемся сейчас, то моментально окажемся на прицеле и у тех и у других. Подождем, когда корабли Тетисс пройдут.

– А их радары разве нас еще не засекли? – удивился Затворник.

– Засекут, – пообещал Аргус. – Со временем.

– Тогда что?..

Но я не дал Затворнику закончить вопрос, считав данные с приборов:

– Акаши разворачивается. Похоже, риоммцы готовы принять бой.

Лицо Гии попеременно то светлело, то хмурилось.

– Сколько у нас времени? – спросила она.

– Пока они не сойдутся нос к носу? – Я сверился с цифрами: – Пятнадцать минут. Приблизительно.

– Стало быть, ждем и молимся, – откликнулся лейр, приклеившись взглядом к иллюминатору. Он в задумчивости несколько раз стукнул пальцем по подголовнику моего кресла, затем склонился к панели и переключением пары тумблеров активировал миниатюрный голографический проектор, встроенный в пол между креслами. – Думаю, так наблюдать будет гораздо удобней.

Послышался тихий гул, и, спустя мгновение, в воздухе изобразилась уменьшенная копия Саула с тремя лунами. Над полупрозрачными световыми сферами красными пульсарами мерцали корабли обеих держав. Они стремительно сокращали расстояние, что их разделяло. У самой крошечной из лун виднелась маленькая белая точка – «Шепот». На ум невольно пришла сказка о любопытной белке с Сарании, случайно затесавшейся в самую гущу стайных разборок кето-волков.

Пока я изумлялся незавидности нашего положения, звездолеты Тетисс и Риомма выпустили истребители. Мелкие, но крайне опасные на вид кораблики рассеялись по пространству перед крейсерами.

– Черт! Сколько их тут! Заварушка будет крупная.

Аргус согласился негромким мычанием. Затворник нервно сглотнул.

Вдруг он сказал:

– Риши, я все хотел спросить, а о каких именно чертях идет речь, когда ты так ругаешься?

Я поначалу решил, что ослышался и оглянулся:

– Чего?

Лейр улыбнулся губами:

– Ну, ты иногда говоришь: «вот черт». А что это значит?

Я слегка нахмурился, растерянно пожимая плечами. Вопрос Затворника казался неуместным и глупым, но, если задуматься, сам я им никогда не задавался.

– Простое ругательство. Брат так иногда говорил.

– Но что это за «черт» ты не знаешь? С гнарками еще понятно. Все знают об этих дерьмоедках. Но черти? Не-а.

Я переглянулся с Аргусом. Тот отрицательно покачал головой.

– К чему ты сейчас об этом?

Затворник и не подумал смутиться. Он улыбнулся широко и открыто:

– Да просто забавно. В древне-риоммских сказках чертями обычно называли морских гулей. Они обитали в самых глубоких и мутных заводях, а по ночам поднимались на сушу и охотились на одиноких бродяг. А на Ним’Аре, к примеру, существует Культ Ржавого Черта. И еще чертями принято считать мелких пакостников у манийцев. По преданиям они воруют детей по ночам…

– Мы тебя поняли, лейр, – неожиданно резко оборвал Аргус. – Галактика полна совпадений.

– А еще скажи, что это не забавный парадокс! – Затворник хохотнул. – Именно из-за таких вот мелочей я и обожаю вселенную. Никогда не знаешь, какой еще сюрприз она тебе подкинет.

Я отчасти согласился с лейром и, если б не очевидная препона на нашем пути в виде двух несущихся друг на друга эскадр, пожалуй, поболтал бы с ним дольше. Только мне, в отличие от него, скрывать напряжение за напускной беззаботностью было не под силу, и потому пришлось отделаться неискренней улыбкой. До столкновения оставалось чуть больше пяти минут…

– Ди, что-то не так!

Аргус сразу перевел взгляд к точке проекции, куда я указывал. Один из четверки черных звездолетов Дианы на середине пути отделился от общего строя и направился в сторону нашей луны.

– Ожидаемый фокус, – спокойно прокомментировал Затворник. – Хотя я все же надеялся, они нас заметят попозже.

– Может, все же не заметили? – со слабой надеждой проговорил я. – Может, это какой-то маневр?

– Ага. Называется «схватить Риши за задницу».

Я бы нервно хихикнул, да убийственный взгляд, которым Аргус наградил лейра, заставил подавиться воздухом и закашляться.

– Ну и чего ты ждешь, малыш? – спросила Гия. – Убегать-то будем?

Аргус не ответил. Его внимание привлек алый огонек, замигавший на панели управления.

– Пытаются связаться.

– Включи, – попросил я. – Хочу послушать, что они предложат.

Аргус помедлил, будто в нерешительности:

– Уверен?

Я кивнул:

– Хуже-то не будет.

– Как знать… – пробормотал Затворник, покусывая нижнюю губу.

Динамики зашкворчали:

– Неопознанное судно, говорит капитан Ферулла, дагон «Заклинатель», Федерация Тетисс. Вы находитесь в зоне боевых действий. Приказываю лечь в дрейф и приготовиться к стыковке. Прием.

– Приказывает она, ишь ты… – Менее серьезным Затворник не стал. – Ну, кто хочет с ними поболтать?

Я и хотел бы сказать, что о желаниях здесь речи не идет, но времени жаль было тратить. Тем более, когда секунды утекали, а одного меткого залпа с тетийсского судна оказалось бы достаточно, чтобы превратить нас всех в звездную пыль. Идей, чем бы отвлечь внимание «Заклинателя» не было.

Тем временем истребители и крейсеры успели пересечь критическую точку и открыли друг по другу огонь. Сражение началось.

В миниатюре битва выглядела компактной и скромной. Истребители напоминали мошкару, кружащую над стайкой неповоротливых рыбин, и время от времени обменивались разноцветными залпами. Крейсеры в долгу не оставались. Без труда разбираясь с надоедливой мелочью, они покусывали лазерами крупные мишени.

– Риши? – оклик Аргуса вывел меня из созерцательности.

Я посмотрел на него и под внезапным наплывом вдохновения сказал:

– Соединяй.

Страж принял вызов, а я, набрав в грудь побольше воздуху, понес полнейшую чушь:

– Звездолет «Шепот» вызывает «Заклинателя». В стыковке нет необходимости. Мы приписаны к флоту Саульской гильдии рыболовов, и у нас тут полные трюмы рыбы, которая, между прочим, начинает портиться. Торопимся мы, кстати, на Тетисс – самые свежие морепродукты к столу лорда Орры. Ну, пока еще свежие. – Я выдержал паузу и за это время успел прочесть на лицах команды одинаковую обреченность. Махнув рукой, закатил глаза и вкрадчиво добавил специально для капитана Феруллы: – Мы вам не угроза, ребята. Честно. – И отключился.

Едва связь прервалась, Затворник картинно схватился за живот и согнулся пополам от смеха.

– Черт, Риши, – сквозь слезы проговорил он, – если они не выстрелят по нам сейчас, можно я сам убьюсь? Ну, потому что не хочу даже слушать, чем она ответит на твою чепуху.

Я усмехнулся и скосил глаза в сторону молчавшего Аргуса, едва успев поймать след его мимолетной улыбки.

– Господа! – отсмеявшись, объявил Затворник. – А давайте мы все же свалим, пока капитанша переваривает бред нашего Риши. Риоммцы сейчас заняты, а лучшей возможности все равно не дождемся.

Аргус давно запрограммировал ИскИн «Шепота» на прыжок и только ждал отмашки. Старые двигатели под умелым управлением стража приятно и монотонно заурчали. Звездолет зашевелился. И тут…

Бам! Бам! – парой точечных выстрелов нас обездвижили.

– Какого?!.

Крохотный относительно массы черного «Заклинателя», «Шепот» всколыхнуло от прямого попадания по двигателям и силой маломощного взрыва повело в сторону луны.

Такой пакости я не ожидал и, привыкший к виртуозности «Ртути», надеялся, будто «Шепот» сумеет улизнуть.

Не случилось.

А вот что могло произойти запросто – так это фатальное столкновение со спутником, к которому наш кораблик, стремительно набирая скорость, приближался.

– Дошутились, – прорычал Аргус, упрямо пытаясь выровнять ход.

Я и Затворник помалкивали. А что нам оставалось? Молиться всем известным и неизвестным богам? Я скользнул краем глаза по лейру. Тот, поджав губы, напряженно хмурился, будто одной только силой мысли надеялся удержать «Шепот» на орбите. Чудак. Разве кому-то подобное по плечу?

– Если б они хотели нас уничтожить, то не разменивались бы по мелочам, – сказал я, вдохновленный внезапной мыслью. Черная эскадра, сжигая целые поселения, всегда действовала жестко и быстро. Не верилось, что людям Дианы вдруг захотелось посмотреть, как мы заживо сгораем в атмосфере луны. – Ну же, ублюдки! Я ведь знаю, чего вы хотите. Давайте, вытаскивайте нас.

– А ты самоуверен, – заметил Затворник.

Наблюдать за тем, как каменистый шар саульской луны неумолимо разрастается перед носом, было невыносимо. Но оторвать взгляд – невозможно. В считанные секунды мои руки покрылись тонкой пленкой ихора. Дыхание потяжелело. Неужели это конец?

Умирать я не боялся. Как показала практика, такое удовольствие грозило мне только условно. Аргус вообще был неубиваем. С Затворником сложнее. Хотя, если вспомнить Метару, легко предположить, что и этот лейр способен выжить.

Но помимо нас троих, на борту «Шепота» оставались еще Изма, Гия и Чшу’И. Причастные к истории с Обсерваторией лишь косвенно, они-то вот были очень даже смертными.

– Ди, – бросил я, резко развернувшись к стражу, – выходи на их частоту! Скажи, что мы сдаемся. Пускай обыскивают. Пусть делают что хотят. Только бы вытащили нас.

Страж, сражавшийся с управлением, прорычал:

– Поздно одумался. Они зацепили «Шепот» лучом. – И будто осознав тщетность дальнейших попыток вырваться, выпустил штурвал и откинулся на ложемент. – Нас тянут на борт.

[1] Немфей – растение семейства немфеевых с длинными упругими стеблями, большими кувшиновидными листьями и белоснежными цветками, которые распускаются по ночам и источают слабое свечение. Произрастает на поверхности прудов и болот планеты Тетисс. Символ незапятнанной чистоты.

Глава 23 Вопрос доверия

В рубке повисла напряженная тишина.

С недобрым предчувствием я глядел, как за иллюминатором разрастается жерло ангара «Заклинателя». Вот-вот поглотит крохотный «Шепот» целиком. Между тем бойня, шедшая в отдалении, продолжалась, и работавшие для нас голограммы показывали, насколько Риомм был к ней не готов. Несмотря на всю боевую мощь, трем акашам и стаи истребителей не удавалось противостоять пресловутой Черной эскадре. Один из риоммских громадней уже полыхал, выплевывая в космос спасательные шлюпки, пока оставшаяся пара упорно продолжала сражаться.

– Ну? Что делать-то будем? – Вопрос Затворника прозвучал раздражающе громко, как раз когда вусмерть перепуганные Изма, Гия и Чшу’И ворвались в рубку. Все трое дико таращили глаза, но, к счастью, вопросами сыпать не торопились. Лишь Гия негромко выдохнула:

– Так и знала, что вляпаемся.

– Не знала, – возразил Аргус, после чего снова посмотрел на меня: – Понимаешь, кто нас там ждет?

О, я понимал. Более того, сам и сказал ей, что на борту, когда решил подурачиться. В итоге отрывисто кивнул.

Он обронил:

– Могу передавить их голыми руками, если захочешь.

Кто-то фыркнул, но я ничуть не сомневался в способностях стража. Наблюдая, как ихор отрывается от кожи и взлетает в воздух в виде маленьких и быстро растворявшихся сгустков, отрицательно качнул головой.

– Мне надо увидеть ее.

Аргус всегда легко прятал эмоции, но на этот раз тень неудовольствия, скользнувшая по его лицу, стала особенно заметной. Я догадывался, о чем он думает.

Последняя наша встреча с леди Оррой оставила на душе множество шрамов. Диана разрушила «Ртуть», хитростью вынудила Аргуса обезглавить Тассию Руэ и тут же предала его. Убить бывшего стража нельзя, но вывести из игры на какое-то время возможно. Особенно при должной сноровке. Со мной же все получилось еще интересней. Ведь, в конце концов, она просто бросила меня умирать на Шуоте. Прибавить к списку сожженные Глосс и станцию коддас, и впечатлений хватит еще на десяток жизней вперед.

– Господа, вы вообще о ком? – вежливо, будто не нас волокли на привязи, поинтересовалась Гия.

– О госпоже Тетисс, – ответил Затворник с усмешкой. – Прескверная бабенка.

Не сказал бы, что он не прав, но почему-то стерпеть грубости в сторону Дианы не смог. Под недовольным взглядом Аргуса я обернулся к лейру и выпалил:

– Ты ее не знаешь!

– Ладно-ладно, господин отчаянный, – тут же пошел он на попятную. – Я понял. О леди Орре плохо не говорим. Молчу. Хотя мог бы и сразу предупредить.

Я едва сдержался, чтобы не зарычать подобно Аргусу.

Гия этого не заметила или ей было все равно. Она сказала:

– Я слышала, эта дамочка люто ненавидит лейров и все, что с ними связано. То ли личная неприязнь, то ли пунктик. Поговаривают даже, будто она ненастоящая Орра. Ее мать была лейрой. Но разве лейры не бесплодны? Скорей всего, ее удочерили. Так-то.

– Сплетни и чепуха, – отмахнулся я, отвернувшись, чтобы не смотреть на ехидные ухмылочки.

– А все-таки, что будем делать? – подал голос не на шутку взволнованный Изма. «Шепот» уже приземлился в ангаре, и к нему на всех парах неслась вооруженная группа. Считаные минуты оставались на то, чтобы продумать хоть какое-то подобие плана.

Затворник развернулся к старику и разулыбался:

– А что нам остается, Изма? Драться!

Гия фыркнула и ткнула пальцем в иллюминатор, где дюжие молодцы в броне готовились взять нас на абордаж:

– С кем? С ними? Ты спятил? Нам даже квакнуть не дадут. Изрешетят мигом.

Но веселость лейра от ее слов не убавилась.

– Что нам их бластеры, когда на нашей стороне Тени, а? Риши? – Он хохотнул и демонстративно поиграл весьма скромной мускулатурой. – Пускай я давненько не сражался, но навыки не растерял. Эй, страж, подай-ка оружие!

– Хватит паясничать! – выпалил я. – Тем более, у нас и оружия-то никакого нет!

Затворник заметно скис, хоть и не перестал косить в мою сторону прищуренным глазом.

– Где же твоя кровожадность, Исток? Ведь она бросила тебя умирать! Одного, посреди пустыни! Чего ты гуманничаешь? Или боишься неравного боя? Так это напрасно. Все здесь, ну, кроме Измы, пожалуй, способны сражаться. Даже мадам Гия, я уверен.

Та осклабилась:

– Благодарю за доверие. – А в сторону прошептала: – Убожество.

Затворник не мог этого не услышать хотя бы потому, что стоял к ней ближе, чем я, однако ни слова не сказал, лишь улыбнулся шире обычного.

– Нам даже оружие не нужно, – продолжил он. – Одна только Чшу’И в рукопашной стоит семерых!

Чшу’И, в этот момент слегка затравленно поглядывавшая на всех, вздрогнула, но отрицать слов Затворника не стала.

– Воинственный не в меру, – бросил Аргус, которого развернувшийся цирк, похоже, тоже порядком достал. – Перебить охрану не проблема. Улететь как?

– Отыщем другой корабль! Подумаешь беда! Что, на крейсере катеров не найдется? Сейчас только плату с Ключом отсоединю, и можно действовать. – Он потянулся к панели управления, но я тут же шлепнул его по ладони.

– Неужели ты так легко расстанешься с «Шепотом»? Я думал, это твой дом. – Сам я ни за что не бросил бы «Ртуть», случись оказаться в похожей ситуации.

Но Затворник мыслил иначе. Он поглядел на меня с шутовским превосходством и проговорил:

– Малыш, не преувеличивай. Мой дом там, где я сам. А вот это все просто декорации. Их иногда невредно менять. Особенно когда тебе переваливает за две сотни лет.

Я не возразил, но и согласиться со сказанным не мог. На мой взгляд, каждому был нужен маленький островок постоянства – место, куда хочется раз за разом возвращаться и где без оглядки на окружающих можно хоть ненадолго побыть самим собой.

Аргус разрешил наш короткий спор по-своему. Очень выразительно посмотрев на лейра, сказал:

– Прижми задницу.

Только тогда Затворник успокоился.

Грохот вскрываемого шлюза разносился по всему кораблю вместе со слабой дрожью. А на голограмме уцелевшие риоммские суда уже вовсю сверкали пятками до гиперпространства. Черная эскадра в очередной раз доказала свое боевое превосходство.

Все молчали, видимо, ожидая моего решения. Что несколько нервировало, ведь я и не помышлял брать на себя бразды лидерства.

– Может, мы просто сдадимся и посмотрим, что будет? – робко предложил Изма, за последние несколько дней умудрившийся пережить немало потрясений. Чешуйки на его лице казались неровными и неприглядно топорщились в разные стороны. – Чем не вариант?

Я решил не игнорировать старика. Отсоединив Ключ от панели и опустив его в карман, объявил:

– Сражаться мы будем, только если вынудят. А пока встретим их и послушаем, что скажут.

Солдаты Тетисс закоротили рампу как раз в тот момент, когда мы всей толпой высыпали в главный отсек. С громким и протестующим скрежетом опустился трап. Путь внутрь «Шепота» оказался открыт. Пару мгновений спустя на нас черными жерлами уставились десяток бластерных винтовок, а откуда-то с галерки послышался раздраженный женский голос:

– Не вздумайте пошевелиться. И руки советую держать на виду. Всем до единого!

Я сразу же узнал капитана Феруллу.

Сама военная дама при этом в поле зрения появляться не спешила, словно чего-то ждала.

– Мы полностью в вашей власти, капитан, – произнес я невозмутимо и скрестил руки на груди. Ихор не желал испаряться, но меня это не заботило.

На этот раз среди солдат не нашлось ни одного гвардейца с характерным боевым энергошестом, но они явно знали, какая участь постигла их собратьев, когда те попытались перейти дорогу Аргусу. Во всяком случае, неприязненные взгляды то и дело метались между мной и стражем.

С минуту никто не решался пошевелиться. Ситуация нервировала. Я даже невольно начал ждать, когда Затворник выкинет какой-нибудь номер… Но тут сквозь строй военных прокатилась волна тихого ропота. Солдаты расступились, и перед нами предстала Диана Винтерс во всей своей красе.

– Здравствуй, Риши. Давно не виделись. – Она звучала ровно, без тени изумления или напряга. Хотя в глубине больших темно-синих глаз и промелькнуло нечто, смутно похожее на сплав боли и облегчения.

Я услышал, как справа от меня негромко зарычал Аргус.

– Не так давно, как тебе бы хотелось, полагаю. – Вся выдержка ушла на то, чтобы прохладно улыбнуться.

Диана вздрогнула. А может, показалось – свет в отсеке был неважный. Хотя его хватало, чтобы различить темные круги у нее под глазами.

– Чего ты хочешь? – не став тянуть гокки за хвост, спросил я. Покрытые ихором руки дрожали, и удерживать их, не привлекая внимания, становилось сложнее.

– Понять, как ты выбрался, – ответила она, а взглядом приклеилась к черному туману с сапфировыми искорками, скапливавшемуся вокруг меня. – Что с тобой случилось?

Я не сумел скрыть удивления:

– Так ты переживаешь?

Она снова вздрогнула. На сей раз заметней. Но промолчала.

Это стало катализатором, и я отрывисто зачастил:

– А как насчет тех, кому не повезло, как мне? Как насчет Тассии? Коддас? Жителей Глосса? Аргуса?

Диана стойко выносила каждый из швыряемых мной вопросов, пока очередь не дошла до стража.

– Разве с ним что-то не так? – Она вскинула голову, отчего витиеватая прическа дрогнула, и перевела взгляд правее. – Ведь жив, как я вижу.

Аргус расщедрился на сухой смешок, но и только. Я же начал закипать.

Когда воображал себе эту встречу, то перебирал в уме множество вариантов, как могли бы развернуться события. Но ни в одном из них я не испытывал к Диане ненависти, совсем не жаждал мести и, может, даже отчасти признавал ее мотивы.

В реальности все оказалось намного жестче.

Стоило Диане только упомянуть живого Аргуса, я вспомнил насаженное на энергошест тело и тут же ощутил, как восходящие потоки гнева обожгли разум. Это сразу же отразилось в облике. Искрящиеся клубы ихора хлынули в стороны, всполошив всех, кто был на борту. В мгновение ока вокруг меня образовалось пустое пространство – все, кроме стража, отступили в немом ужасе. Тетийсские солдаты, вскинув винтовки, принялись угрожающе тыкать ими в мою сторону.

Я не обращал на них внимания, приковавшись взглядом к лицу леди Орры, чье выражение стремительно менялось с хладнокровно-напряженного на изумленно-испуганное.

– Во что ты превратился? – прошептала она.

Вопрос этот моментально отрезвил меня, вынудив вернуть прежнюю человечность черт. Гнев поутих. Я сказал:

– Не знаю. И никто не знает. Но за весь этот арсенал я должен благодарить именно тебя.

Мне вовсе не хотелось, чтобы слова звучали резко, однако Диана все равно дернулась, словно я отвесил ей пощечину.

– Я не… – начала она и тут же запнулась.

Мне не нужно было уточнять, чтобы понять, что она хотела сказать. Гнарк знает как, но я сумел натянуто улыбнуться:

– Я знаю. Я помню все, что ты тогда сказала. Но помнишь ли ты, что лишила меня возможности возразить? Или объясниться. Ты просто приняла решение. Потому что думала, будто все понимаешь. Но ты не понимала тогда и не понимаешь сейчас, Диана. А я умер.

Диана попятилась:

– Умер? Но ты же не… ты…

– Я не тот Риши, что ты знала, Диана. И если хочешь подробностей, я с удовольствием с тобою ими поделюсь. Только прикажи своим людям опустить оружие.

– Леди Диана, ни в коем случае! – выкрикнула по-прежнему скрывавшаяся за спинами солдат капитан Ферулла. – Помните, насколько лейры коварны!

Следующую фразу мы с Дианой произнесли в унисон:

– Он не лейр.

– Я не лейр!

А после снова, чуть смутившись, уставились друг на друга.

Я и в самом деле злился на нее. Злился за смерти жителей Глосса и коддас, за попытку избавиться от Аргуса, за убийство Тассии Руэ, злился за то, что бросила меня умирать и даже не дала возможности оправдаться. Но ни единой секунды я не думал о том, чтобы мстить ей. Диана была виновна во многих ужасных вещах, некоторые из которых с натяжкой можно назвать обоснованными. Однако у меня не было права ее судить, и я не собирался этого делать.

– Ты сильно поторопилась с выводами, когда решила, будто я – единственное, что несет угрозу всему сущему. И если позволишь все объяснить, поймешь, почему я так говорю. Кроме того, – я опустил многозначительный взгляд на свои пропитанные ихором руки, – пользы от твоих парней здесь все равно не будет. Так что, выбирай.

Диана всегда была упрямицей, однако доводами разума не пренебрегала. К тому же она слишком хорошо соображала. А когда человек понимает неоднозначность собственной точки зрения, он открывается для диалога. На это я и давил.

В итоге Диана сказала:

– Хорошо. Я позволю тебе и серому стражу пойти со мной и все рассказать. Но остальные, – она обвела взглядом нашу разношерстную команду, – останутся здесь под присмотром охраны до тех пор, пока мы не расставим все точки.

Мы довольно быстро переместились в совещательную комнату, где под надзором вооруженной гвардии расселись по жестким черным креслам за прямоугольным столом. Диана, разумеется, сидела во главе, и за ее спиной сквозь обзорный экран причудливыми крыльями загибался черно-синий серп Саула. Пространство вокруг планеты наводнили обломки риоммской эскадры, но с такого расстояния их при всем желании невозможно было разглядеть.

Когда Диана согласилась на разговор, никто из команды не возразил предложению побыть какое-то время в заложниках. Даже Затворник, кажется, понимал выгоду в том, чтобы остаться на собственном корыте, пока разборки с леди Оррой не завершатся чем-то вразумительным.

Я занял место напротив и несколько секунд привыкал к запаху стерильности, терзавшему ноздри. Чихнув пару раз и вызвав этим неодобрение в устремленных на меня взглядах, негромко извинился.

– Уж больно болезненный у него вид для Истока, – заметила капитан Ферулла, в положении «вольно» застыв у правого плеча Дианы. На поверку дама оказалась весьма приятной наружности с раскосыми глазами и внушительной фигурой тренированного бойца.

Аргус, зеркально отображавший позу капитана, но только с моей стороны, издал очередной предупреждающий рык.

– Присаживайтесь, господин Аргус, – предложила Диана. – Вам вовсе не обязательно стоять.

Страж предпочел проигнорировать ее слова и с места не сдвинулся. Диана хмыкнула, но ничего не сказала, лишь молча пронаблюдала за тем, как робот-лакей разливает напитки по стального цвета бокалам.

– СиОБи, привет, – обратился я к роботу. Именно с поисков этого порхающего в воздухе округлого малыша и началось наше с Дианой знакомство. И хоть он по итогу оказался тем еще засранцем, винить его в чрезмерной верности хозяйке я не собирался.

Робот, однако, ничем не показал, будто узнал меня или даже услышал. Покончив с сервировкой, он поинтересовался у Дианы, не нужен ли еще и быстро выпорхнул из комнаты, оставив меня со стойким ощущением, что я пустое место.

– Это не СиОБи, – чуть напряженно объяснила Диана, когда перехватила мой растерянный взгляд.

– Но как же? Я ведь хорошо… – Я почти сразу захлопнул рот, вспомнив, как Тассия Руэ, незадолго до своей кончины, безжалостно превратила кроху-лакея в кусок металлолома. – Ох. Но они так похожи!

Последние слова Диана решила оставить без комментария и, как бы намекая на их нелепость, лишь нарочито насмешливо приподняла бровь. В голове сразу всплыли слова Затворника, что СиОБи далеко не единственный в своем роде.

Пока я мысленно обзывал себя идиотом, в беседу вмешалась капитан, терявшая терпение из-за бессмысленной игры. Она отрывисто выдала:

– Динальт, вы просили шанса все объяснить. Вот он ваш шанс. Говорите. Или же не тратьте наше время.

В ответ на это из-за моего плеча послышался почти угрожающий голос Аргуса:

– Вас сюда никто не звал.

Диана и Ферулла одновременно моргнули, уставившись на стража в немом недоумении.

Я решил, что усмехаться будет неуместно, и потому проговорил:

– Думаю, он хочет сказать, что до того, как вы появились и разнесли риоммскую эскадру в пух и прах, у нас все шло вполне неплохо. И цель практически была достигнута.

– Какая цель? – тут же вцепилась в меня взглядом Ферулла.

Я все же улыбнулся.

– Пока не могу вам сказать. Кое-кто в свое время научил меня, что доверие должно быть обоюдным.

Диана, кажется, понимала, к чему я клоню, а вот капитан нервно задергала глазом и выдавила из себя:

– Вы, юноша, как я вижу, не осознаете, в какую ситуацию угодили. Но мне не составит труда разъяснить. – Она выпятила и без того солидную грудь, и с долей надменности, но без самодовольства продолжила: – Итак, вы на борту военного судна Федерации Тетисс в окружении десяти тысяч единиц самых отборных солдат во всем освоенном космосе. Ваши друзья под прицелом и заперты на борту корыта, которому никогда уже не сдвинуться с места. У вас нет никаких преимуществ, чтобы ставить нам условия. Улавливаете, к чему я веду?

Я кивнул, но улыбка моя, адресованная исключительно Диане, сделалась только шире.

Леди Орра быстро все поняла и потому вмешалась, сдержанно проговорив:

– Капитан Ферулла, пожалуйста, оставьте нас наедине.

Бедная Ферулла тут же споткнулась:

– Но я не… – Она уставилась на свою госпожу так, словно та объявила о намерении сдаться Риомму: – Что?! Миледи, вы хоть понимаете, как это…

Но Диана умела быть крайне убедительной, когда того хотела. Она, чуть наклонив голову к плечу, внимательно посмотрела на Феруллу и произнесла вежливо, но твердо:

– Я все понимаю, капитан. А теперь идите. И охрану прихватите. Я позову вас, когда понадобитесь.

Я более чем хорошо представлял, какой эффект может оказывать тот особый взгляд Дианы, который она время от времени применяла, когда хотела подавить чью-то волю. Не раз доводилось испытывать его на себе. И потому даже мысли не допустил, чтобы обвинить Феруллу в слабости. Иногда влиянию леди Орры просто невозможно противостоять.

Капитан, испытавшая очевидный и сильный дискомфорт, вздрогнула и пролепетала:

– Как скажете, миледи. – А затем, дав сигнал гвардии, следом за ними призраком вылетела из комнаты.

Как только мы остались наедине, Аргус негромко заметил:

– Не самый разумный шаг.

Я хихикнул. Диана тоже улыбнулась, не проявив при этом ни капли настороженности.

– Держи друзей близко, а врагов еще ближе, – процитировала она, видимо, кого-то из тетийсских философов, а затем стерла всякий намек на улыбку. – Я знаю вас, Ди Аргус. И знаю Риши. Вы оба слишком вжились в роль питомца и хозяина. Без его разрешения вы даже смотреть в мою сторону постесняетесь, а он совершенно точно не станет мне вредить.

Не то чтобы она была не права, однако мне захотелось выяснить:

– Почему ты в этом так уверена?

Диана усмехнулась:

– Потому что иначе ты бы давно это сделал. Несмотря ни на что, я по-прежнему тебе нравлюсь, Риши. Я это знаю. Я очень тебе нравлюсь.

Спорить было бессмысленно. Да и зачем? Откинувшись на спинку кресла и опустив ладони на стол, я заметил:

– Разве не по той же причине ты не стала добивать меня?

Диана пожала плечами, словно тоже не видела смысла подтверждать очевидное, но потом вдруг сделалась слишком серьезной.

– Тысячи спалила, – сказала она со странным надломом, – а одного не смогла.

Я было вытаращился на нее, но моментально понял, что ни о каком покаянии речи не идет. Диана для этого слишком честна. Особенно с самой собой. Если ее жертвы и снились ей по ночам, она от них не запиралась, лелея глупую надежду когда-нибудь забыть.

– Мы все своего рода чудовища, – обронил я, снова опустив взгляд на почерневшие руки. – Но не настолько, как нам самим кажется. И ты не исключение.

Диана удивилась не на шутку:

– Ты меня утешаешь? – И, горько усмехнувшись, добавила: – Неожиданно.

В ответ я лишь пожал плечами. Что было сказать? Повисла долгая пауза.

Когда молчание затянулось и стало практически невыносимым, я решил проявить вежливый интерес:

– Как идет война?

Тонкие брови на фарфоровом личике хмуро изогнулись. Рука в черной перчатке потянулась к бокалу.

– Вполне сносно, – сухо откликнулась леди и сделала глоток. – Благодарю.

– И сколько же форпостов вы еще уничтожили? – Я изо всех сил старался, чтобы яду в голосе было как можно меньше. Но вряд ли Диана это оценила.

– Ни одного, – ответила она, со звоном опустив бокал на поверхность стола.

– Причина? – спросил Аргус.

Диана, чуть наклонив голову вперед, наградила стража колючим взглядом исподлобья. Вопрос разозлил ее.

– Тактика изменилась. Черную эскадру больше не интересуют древности лейров.

– Тогда что? Или кто?

Красивое лицо исказилось, и Диана точно выплюнула:

– Куаты.

Едва услышав это, Аргус оживился и сделал шаг вперед:

– С чего вдруг перемены?

Диана улыбнулась:

– Ты обеспокоен, страж? Я думала, ты порвал все свои связи с Орденом. Или я ошиблась?

– Зачем ты выступила против куатов? – отчеканил каждое слово Аргус.

Диана оттолкнула бокал.

– Затем, что они целиком и полностью подмяли под себя Риомм. Тот, кто занял место Метары, оказался весьма одаренным интриганом. Он дал отмашку своим агентам в Сенате и теперь, что бы ни пожелал, Риомм с превеликим удовольствием это исполняет.

– Ты знаешь, кто это? – спросил я. – Его зовут Шиан И?

Диана покачала головой:

– Никогда не слышала это имя. И даже не представляю, что это за личность. Разведке не достало хитроумия, чтобы выяснить хоть что-то.

– Разведка ни при чем, – проговорил Аргус и на этот раз уже посмотрел на меня. – Скорей всего, он давно к этому готовился. Мог предугадать все повороты.

Я кивнул. Это было похоже на правду. Притом в куда большей степени, чем мне самому того хотелось. Если этот таинственный Шиан И и впрямь долгие годы дергал за ниточки из-за кулис, стоило поразиться хитрости ума, с которым еще только предстояло иметь дело.

– Вы сказали, он мог начать строить планы давно, – проговорила Диана. – Насколько?

Я приблизительно прикинул:

– Возможно, два десятилетия. Плюс-минус.

– То есть, примерно тогда, когда тебя создали?

Я кивнул.

– Если это так, – проговорила Диана, задумавшись, – то какова вероятность, что и развязанная нами война тоже часть этого плана?

– Не узнаем, пока не найдем Обсерваторию, – заключил Аргус.

– Обсерваторию? – Чуть отодвинувшись в кресле, Диана с интересом посмотрела на нас. Я знал, ей не понадобится много усилий, чтобы связать кое-что с кое-чем. – Помнится, ты, Риши, упомянул об иной угрозе. Не связана ли она с этой… Обсерваторией?

Без долгих вступлений я положил на стол Ключ.

Диане неоткуда было знать, что это такое, и потому, не дожидаясь вопроса, я заговорил:

– Ты помнишь историю, что рассказал Хранитель озера на Шуоте? Про гибель Теней и жутких существ из иного измерения.

– Антижизнь, до которой достучались юхани, – кивнула Диана. – Я помню. Но при чем здесь это?

– Лейры от юхани унаследовали кое-что еще, помимо способности направлять Тени. Неуемную тягу к возвышению. Как их предки когда-то, они рвались к запретным знаниям. Может быть, даже решили, что смогут отыскать еще более могучий источник силы, чем Тени. За тысячи лет существования лейры немало продвинулись в своих поисках. Не знаю, во что это обошлось Адис Лейр, но им все-таки удалось создать устройство, способное открывать Дверь за Грань, вглубь мира, который некоторые считают первоначальным.

– Адис Лейр открыли путь за Грань? Но они же проиграли войну!

– Проиграли, потому что не все просчитали.

– Откуда ты знаешь?

Я застенчиво улыбнулся:

– У меня есть свидетель. Тот парень, что был со мной на корабле – лейр и ученик Бавкиды.

Диана не поверила, это было видно, но прерывать тем не менее не стала.

– Ты слышала о Бавкиде? – уточнил я, а получив кивок, продолжил: – Легенды, что ходят о ней до сих пор, ни разу не приуменьшили ее способностей. Она и впрямь была до ужаса могучей лейрой и построила Обсерваторию, с помощью которой надеялась умножить свои силы и захватить Галактику.

– Ты сказал, она была могучей, но, очевидно, не слишком умной, иначе не стала бы так рисковать, – справедливо заметила Диана. – Если бы тем сущностям удалось вырваться, то над чем бы ей тогда осталось властвовать? Над пустотой?

– Тут ты права. Думаю, она и впрямь не слишком хорошо понимала, во что собиралась ввязаться. К счастью, Эпине удалось остановить ее.

– Эпине? Сету Эпине? – После пары нехитрых умозаключений она недоверчиво уточнила: – Тот бродяга на корабле – это Эпине?

Я улыбнулся до ушей и кивнул:

– Он самый.

– Надо же. Ну и что дальше?

Дальше я рассказал ей все, что услышал от Затворника, включая историю захоронения Обсерватории в гиперпространстве и недавние попытки куатов отыскать Ключ.

– И ты решил взять на себя героическую миссию по спасению вселенной от величайшего зла? – заключила Диана, дослушав рассказ до конца.

Я скромно потупился:

– В общих чертах, да. Хотя признаюсь, звучит слишком уж патетично. Я, честно говоря, не особо задумываюсь о героическом аспекте этого дела. Просто как обычно сую свой нос, куда не просят.

Диана опять усмехнулась, но, кажется, не собиралась воспринимать мои слова без должного внимания.

– Если ты знаешь, что среди твоей команды притаился шпион, почему не выведешь его на чистую воду?

– Потому что я все еще не уверен, кто это. Да и интуиция подсказывает, что от того, как он проявит себя в дальнейшем, будет зависеть развитие событий. Нужно только подгадать момент и поймать его на горяченьком. И я, кажется, даже знаю, как это сделать…

Короткое погружение в собственные мысли прервал очередной вопрос:

– Но что насчет тебя, Риши?

Я непонимающе моргнул:

– А что насчет меня?

– Мало того что ты, можно сказать, ищешь Обсерваторию для куатов, так ты еще и не уверен, кому следует доверять.

– Ну, кое-кому я теперь точно доверяю, – сказал я, глянув в сторону Аргуса, отчего Диана только фыркнула:

– Насчет него я и не сомневалась. А что скажешь про Эпине и его аборигенку? Почему ты думаешь, что не он стоит за всем этим? Внезапно появляется, рассказывает небылицы и втягивает тебя в опасную авантюру. Сдается мне, он отлично осведомлен о твоих слабостях и знает, как на них играть. Этот лейр вполне подошел бы на роль Шиан И.

– Мне сейчас даже несколько обидно стало. Ты и впрямь считаешь меня дураком, которого любой может обставить?

– Если то, что ты рассказал мне об этом лейре правда, и он действительно тот самый Сет Эпине, вспомни, пожалуйста, кто был его наставником. Сейчас мы мало что можем сказать с уверенностью о временах той войны, но Бавкида совершенно точно дурой не была. Пусть жажда власти и застила ей глаза, я ни за что не поверю, будто она не продумала запасной план на случай предательства. Ты слепо доверяешь этому Эпине, не требуя никаких доказательств. Это меня изумляет. Как и то, что страж рядом с тобой с таким равнодушием допускает все это.

– Если б Ключ был у Эпине, я бы тогда стал ему без надобности.

– С чего ты это взял? То, что он сказал, будто ты как угроза Теням больше ничего не значишь, еще не делает это правдой.

– Я больше не чувствую Тени так, как это было раньше. Я стал независим от потока. Я думал, ты поймешь это, когда увидишь мой ихор. Я уже не тот, что был. А если ты сомневаешься в том, что я на самом деле погиб на Шуоте, то можешь спросить у Ди. Он расскажет, как все было. Ведь он и вытащил меня из-под обломков.

Диана на секунду прикрыла глаза, как будто слово «обломки» вдруг причинило ей дискомфорт или даже боль.

– Как-то ты слишком легко говоришь о собственной смерти, – заметила она, довольно быстро взяв себя в руки.

– Просто я уже свыкся с этой мыслью.

– Легко же это тебе далось.

– Тебе откуда знать? – вставил Аргус.

Прежде чем Диана ответила, я затараторил:

– На самом деле, так оно и есть. Но такой уж у меня характер. – И развел руками. – Никогда не увлекался излишним самоедством. Смерть есть смерть, но я ее практически не помню. А раз так, то и смысла в ней нет. Только в том, что я сейчас из себя представляю.

– И что ты «из себя представляешь»? – поинтересовалась Диана, изогнув изящную бровь.

Я улыбнулся, на этот раз широко и открыто:

– По-настоящему свободного разумника.

Вот тут Диана промолчала, хотя за нее все сказал взгляд, скользнувший по моим рукам и тут же вернувшийся к лицу. Спасибо, хоть содрогнулась.

– Вам понадобится помощь?

Я опять посмотрел на Аргуса. Тот кивнул.

– Если найдутся детали для «Шепота», будем признательны. А так, в общем-то, и сами вроде как-то справляемся.

– Иными словами, я должна отпустить вас и…катиться себе дальше. – Диана не спрашивала, а утверждала.

– Так сказал бы Мекет. Но я не он.

– Риши, ты ведь понимаешь, все, что ты мне только что рассказал, нельзя просто взять и выбросить из головы?

– Тебе и не нужно. Технически мы теперь на одной стороне. Если ты действительно сражаешься с куатами. И если тебя действительно беспокоит общее будущее. Достаточно просто довериться мне.

Диана молчала. Долго. Настолько, что даже Аргус устал ждать, хотя он, казалось, мог простоять на месте вечность. Наконец она заговорила:

– Ты был единственным, в чьей честности я никогда не сомневалась, Риши. Пусть так остается и впредь.

Глава 24 Предательство

Едва получив новость, капитан Ферулла пришла в такую ярость, что ее вопль, казалось, был слышен даже в вакууме.

– Мне не почудилось?! Вы хотите помочь этому сброду?! Этим… – она изо всех сил старалась подбирать слова, – проходимцам?!

– Все верно, капитан. – Диана изогнула бровь.

Мы с Аргусом стояли чуть поодаль и со стороны наблюдали за тем, как леди Орра озвучила свое решение подчиненным.

– Еще и расквартировать их желаете, – протянула Ферулла, бросив в нашу сторону испепеляющий взгляд. Вообще, за время, что длился их короткий разговор, я перехватил таких взглядов около сотни. Причем основная доля исходила от членов экипажа и охраны «Заклинателя».

– Лишь на время, – пояснила Диана. – Как только их корабль окажется на ходу, они улетят.

Если б человеческая физиология к этому располагала, Ферулла, пожалуй, из ноздрей бы пар выпустила.

– Мне это не нравится. Мне это очень не нравится. Лейр, серый страж и кучка прихлебателей у меня на борту. Для полного фарша только огианской шаманки не хватает.

Упоминание Тассии Руэ, пусть непрямое, моментально отразилось на лице Дианы. Сияние ее глаз можно было заметить даже из отдаления, а голос похолодел до того, что начал обжигать:

– Можете мне поверить, капитан, огиан здесь не будет.

К чести Феруллы, она не дрогнула, лишь слегка опустила широкие плечи.

– Все это крайне скверно пахнет, миледи, – сказала капитан. – И я надеюсь, вы осознаете все риски.

Ответная улыбка Дианы могла бы замораживать звезды.

– Конечно. Ведь это мой флот.

С этим Ферулла поспорить не решилась, даже если захотела. Оставалось признать поражение и идти выполнять порученное.

Чем она и занялась, хотя перед уходом все же не удержалась и лишний раз уничтожающе зыркнула в мою сторону.

– Не обращай внимания, – сказала Диана, приблизившись. При этом Аргуса она старательно игнорировала. – Ферулла смирится. Так или иначе. Идем.

Под бдительным оком шагавшей чуть позади гвардии мы отправились к ангару.

– Раньше ты не увлекалась охраной, – заметил я.

– Ты тоже, – ответила Диана. Намек касался Аргуса, хоть и не был подкреплен каким-нибудь вскользь брошенным взглядом.

Мне сделалось неприятно. Я сказал, целиком осознавая собственные слова:

– Ди не охрана. Он друг.

Леди Орру это заявление развеселило.

– И все же, стоит мне коснуться тебя хотя бы пальцем, он в то же мгновение отсечет мне голову. Не правда ли, господин Аргус?

Тот шагал, глядя исключительно перед собой, но, услышав вопрос, чуть склонил голову набок:

– Именно потому, что я его друг.

Новая порция совершенно беспричинного, на мой взгляд, веселья отбила всякое желание продолжать разговор.

«Заклинатель» оказался огромным. Намного больше корабля, который помог Мекету вытащить меня с базы куатов на Тиссане. В отличие от классических звездолетов такого типа, где каждый метр считался на вес золота, здесь не боялись длинных коридоров и просторных совещательных зал. Обстановка в целом соответствовала духу военного корабля: черные либо хромированные поверхности, четкость линий и никаких лишних деталей и броского украшательства, так обожаемого риоммцами.

Интерес к внутреннему устройству корабля сделал меня немного рассеянным, и я не сразу обратил внимание, что за одним из иллюминаторов обычная чернота космоса сменилась сияющими завихрениями гиперпространства.

– А куда мы путь держим?

Ответ Дианы прозвучал довольно сухо:

– К точке сбора. Необходимо перегруппировать эскадру и скорректировать дальнейшие действия.

Я знал, что подробностей не получу, даже если стану настаивать, и потому заговорил о другом:

– Мне все еще любопытно, как ты поняла, что мы на Сауле? В смысле, до того, как я тем идиотским разговором себя выдал. Ведь не могла же просто ткнуть в карту пальцем и полететь туда?

– Конечно, нет. Я видела запись, которую распространили риоммцы в инфосети, ту самую, где ты вытворяешь невообразимые вещи, повелевая черным дымом.

– Я пытался защитить жителей!

– На записи все выглядит иначе. Было похоже, словно ты потерял контроль и в яростном порыве поубивал имперских солдат. Признаться, как только я это увидела, сразу пожалела, что не убила тебя. Неизгладимое впечатление.

– А то, как меня раскатал один из серых стражей, ты не видела?

– Лишь фрагмент, где ты, Аргус и старик поднимаетесь на борт развалины, что сейчас стоит в моем ангаре.

Я хотел попросить Диану показать видео, но после ее слов передумал. Все и так было очевидней некуда. Запись, которую риоммцы вели с крейсера, прежде чем выбросить в инфосеть, тщательно отредактировали. Риоммцев выставили жертвами, а меня – неуравновешенным монстром с ярко выраженными мясницкими наклонностями.

– Не переживай, – сказала Диана, по-своему истолковав мое молчание. – Несмотря ни на что, там по-прежнему хорошо видно, что тебя спровоцировали.

– Спасибо, – сказал я, стараясь, чтобы тон не слишком отдавал сарказмом. – Выразить не могу, насколько мне полегчало.

Диана, пропустив шпильку, перешла к сути:

– Едва вы сбежали с Боиджии, описание вашего корабля распространили по базам данных всех близлежащих систем. Саул, несмотря ни на что, по-прежнему остается колонией Риомма. За ним присматривают. Вас вычислили практически сразу, но большую часть времени потратили на составление плана. Они не знали, как подобраться к тебе, Риши. Моим шпионам оставалось лишь перехватить координаты.

Звучало разумно и достоверно.

Если б только не одно «но». Т’анн не просто знал, где мы остановились, но хорошо понимал суть наших поисков. При встрече у харчевни он четко дал понять, что пока не заинтересован в моей смерти. Его заботит лишь Обсерватория. А раз так, то зачем кораблям, теперь подчинявшимся куатам, пытаться вытворить нечто противоположное?

– Нестыковка.

Диана удивилась:

– В чем именно?

– Если Риомм и впрямь пляшет под дудку куатов, зачем им мешать мне? – Я говорил ей, но по привычке смотрел на Аргуса, черпая уверенность в его невозмутимости. На ум вдруг пришла мысль, что при появлении риоммцев, я был далеко за пределами реальности и вел задушевные разговоры с поддельным стражем. О том, что мы прячемся, я узнал лишь постфактум. Мог кто-нибудь из команды неправильно истолковать имперские намерения или же нарочно их исказить?

Вполне.

А могло подобное ускользнуть от Аргуса?

Едва ли.

– Мне неоткуда об этом знать, Риши, – подвела итог Диана. – И если честно, не слишком-то и интересно.

Магнитная вагонетка с ветерком и в считаные секунды доставила нас к нужному причалу.

Капитан Ферулла оказалась крайне расторопной. Несмотря на недовольство, она весьма умело организовала все, о чем просила леди Орра. Ремонтная бригада вовсю трудилась над починкой двигателей «Шепота», пока Затворник недовольно приплясывал в стороне и матерился.

Едва заметив нас, лейр тут же подскочил к Диане и яростно замахал руками, всполошив всю охрану:

– Это же просто курсу на смех! Почему меня не подпускают к собственному кораблю?!

– Вы механик? – Диана скептически оценила вид лейра, дав гвардии сигнал успокоиться.

Он замялся.

– Не то чтобы… Скорей нет, чем да.

Она выгнула бровь:

– Тогда в чем проблема?

Затворник ткнул пальцем в сторону ремонтников, как раз в этот момент снимавших с «Шепота» оба двигателя:

– В том, что ваши люди, похоже, собрались разобрать мой корабль по винтикам! Сколько времени на это уйдет? Мне это не нравится!

Ситуация казалась немного забавной, так что я не удержался от шпильки:

– Я думал, тебе плевать на это корыто. Чего так растрясся?

В ответ лейр только насупился, и, недовольно заворчав, скрылся в трюме.

Диана растерялась. Проводив удалявшуюся фигуру Затворника удивленным взглядом, она со знанием дела заметила:

– Все-таки я не поняла, чем он недоволен. Его корабль – ископаемое, место которому в музее. Радовался бы, что после ремонта он еще сможет взлететь.

Откровенно говоря, со стороны казалось, будто техники и впрямь намерены разобрать «Шепот» по винтикам, а потом собрать заново. Но вслух я только отмахнулся:

– Не обращай внимания. На него иногда находит.

Диана не то чтобы улыбнулась, но взгляд ее стал заметно мягче. Этого хватило, чтобы я задал вопрос:

– А, кстати, правда, сколько времени уйдет на ремонт?

Ответила мне капитан Ферулла, как раз спускавшаяся по рампе «Шепота» с еще более мрачным лицом:

– Достаточно, чтобы я успела заработать нервный срыв. Это просто издевательство чистой воды! Ваш… хозяин этого корабля невыносимый брюзга!

– Капитан, – предостерегающе проговорила Диана, стоило нам с Аргусом фыркнуть. – Уверена, за несколько часов с вами ничего не случится.

– Конечно, миледи, – покорно кивнула Ферулла. Ее изумительный фиолетовый взгляд замер на моем лице: – Вам выделили общую каюту на палубе три. Женщины и старик уже там. Было бы замечательно, если б вы двое прихватили с собой того сумасшедшего и присоединились к ним.

Я улыбнулся. Возражать не хотелось. Несмотря на весьма резкие слова и более чем прохладное отношение, капитан каким-то непостижимым образом умудрялась вызывать симпатию и уважение. Ее приказам было приятно подчиняться.

– Сделаю все возможное, капитан.

Мой ответ застал Феруллу врасплох. Чуть подергав глазом, она покачала головой, прикрикнула на ремонтников и спешно удалилась.

– Твое обаяние, кажется, ее все-таки покорило, Риши, – заметила Диана.

Я, не зная, что сказать, беспомощно покосился на Аргуса. Тот, вновь прикинувшись статуей, смотрел прямо перед собой.

Что ж, решил я, хоть он себе не изменяет.

Уговорить Затворника оставить «Шепот» оказалось сложнее, чем я думал. По кораблю то и дело прокатывалась дрожь, вызванная ремонтными работами снаружи, и металлический скрежет, и стук. Вцепившись в кресло, словно и впрямь думал, что я стану волочь его силой, лейр морщился от каждого резкого звука и упрямо ворчал:

– Когда я предполагал, что придется бросить «Шепот», то не планировал оставлять чужакам ценности.

Ценностями, очевидно, считались артефакты, выставленные им в главном отсеке. И Ключ, спокойно лежавший на дне моего кармана, конечно же. Я закатил глаза и вздохнул. Цирк, да и только!

– Да никому твой хлам не сдался! Но если так переживаешь, возьми шестиугольник с собой. В конце концов, это единственное, что хоть чего-то здесь стоит.

Затворник глянул на меня зверем:

– Ты злобное создание, Риши! Сам ничего не ценишь, и меня таким же сделать хочешь.

– Вот только не надо! Ты меня знаешь всего ничего. А вообще, ты прав: я не трясусь над рухлядью, будто наседка, и ценности вижу в другом.

– И в чем же? – Засранец насмехался, не иначе.

Я открыл рот, намереваясь выдать что-нибудь эдакое, но слова сами вырвались:

– В разумниках, что меня окружают. Недавние приключения меня кое-чему научили.

Взгляд лейра прояснился, а голос зазвучал уверенно и серьезно:

– Мы все теряем близких, Риши. Так или иначе. Рано или поздно. Вещи в этом смысле чуть более постоянны. Даже твой бессмертный Аргус когда-нибудь оставит тебя. Так не лучше ли вообще избавиться от подобных привязанностей?

Я выгнул бровь:

– И жить любовью к бездушной мелочевке?

– Она мне помогает, знаешь ли. Такая любовь.

Скрывать удивление было глупо.

– А как же Чшу’И? Я думал, между вами что-то есть.

Он пожал плечами:

– Чшу’И полезная, но не более того. Она отличный инструмент и надежный телохранитель, но никудышная любовница. В этом плане Гия кажется куда интересней.

– Во-о-от! Прекрасно! И сосредоточь свои мысли на Гие. Тем более, как мне кажется, ты ей тоже небезынтересен.

Наблюдать за сменой выражения на его лице было увлекательно.

– Ты так думаешь? – спросил он с робкой надеждой.

Я кивнул. На секунду промелькнула мысль, что это самый убогий способ манипулирования, но ее быстро прогнала уверенность в собственной правоте. Если Затворник настолько не искушен в романтических делах, что готов повестись на подобное трюкачество, то пускай себя и винит.

– Окажись иначе, она бы не рычала на тебя по поводу и без. Так что, хватит переживать о железках. Пойди и поболтай с ней немного. – И прежде чем он успел возразить, прибавил: – А панель и остальное я оставлю под присмотром Аргуса. Думаю, в его способностях уберечь что-либо сомневаться ты не будешь.

В то, что лейр меня послушает, надежды особой не было. Сумасброд почище Мекета, он оставался крайне непредсказуемым и упрямым. Но стоило ему лишь кивнуть, я сам не заметил, как облегченно выдохнул. Будто, и впрямь переживал за его способность поладить с Гией.

Пока он не успел передумать, я быстро развернул его в сторону выхода и слегка подтолкнул:

– Топай.

Шестиугольник по-прежнему был подсоединен к ИскИну проводками, снять которые оказалось проще некуда. Слишком громоздкий, чтобы поместиться в карман, он, как и ее хозяин, по праву мог считаться пережитком далекого прошлого. Но, как и без самого Затворника, без него нельзя было обойтись. Достав Ключ, я снова закрепил его в пазах панели.

Забавный факт: по отдельности эти штучки были не так уж и ценны. Одна без другой – ничто.

Когда я спустился в ангар, ни Дианы, ни Затворника там уже не было. Только Аргус, с каким-то сверхъестественным вниманием наблюдавший за ходом ремонтных работ. На месте полностью демонтированных останков родных двигателей, уже красовался один новенький.

– Второй тоже заменят, – обронил страж.

Я не стал комментировать. В том, что «Шепоту» проведут капитальный ремонт, было немало плюсов. Нас ждало путешествие, какое не всякое новое судно выдержит. Чего уж говорить о старье. Гиперпространство славилось непредсказуемостью и подчас вытворяло невероятные вещи с теми, кто беспечно к нему относился. Я и сам прежде выкидывал глупости, которые затем приходилось исправлять ИскИну. И все бы ничего, да только «Ртуть» с «Шепотом» не сравнить.

Я отдал Аргусу плату, не желая таскаться с ней целый день. Страж не возражал.

– Куда подевалась Диана? Повела Эпине в каюту?

– Да.

– А ты чего не пошел с ними?

– Не хочу, – качнул головой страж. – Присмотрю здесь за всем.

Такое рвение могло бы показаться странным, если б я не знал, насколько Аргус не выносит шумные компании.

– Хочешь, побуду с тобой?

Но страж отказался.

– Иди. Отдыхай.

Упорствовать я не стал.

Я не рассчитывал на роскошь, но когда бросил взгляд на приземистый столик полированного металла и два кожаных дивана – единственную мебель на всю безликую каюту, – слегка напрягся.

– Баловать нас тут не собираются, – заметила Гия, пнув ножку столика. Ваза с фруктами, стоявшая на нем, угрожающе закачалась. – Так-то!

– А вы ждали отдельных номеров? – Изма все пытался удобней устроиться на черной коже сиденья, но все никак не мог подобрать нужный угол. Чшу’И, сидевшая на полированном полу со скрещенными под собой ногами, только пожала плечами и с удовольствием откусила от тетийсской груши.

Я проскользнул вглубь комнаты и, осмотревшись, философски заметил:

– Могло быть хуже.

Обстановка, а точнее практически полное ее отсутствие, меня беспокоила слабо. Чего нельзя было сказать про обзорный иллюминатор во всю стену, за которым волновалось штормовым океаном гиперпространство. И о Затворнике, отстраненно любовавшемся безумными завихрениями снаружи. Лейр выглядел непривычно серьезным, что немало озадачивало.

– А где страж? – спросил он, не повернув головы.

Я ответил.

Затворник оглянулся и чуть выгнул бровь:

– Серьезно?

Я осторожно кивнул, не в силах отогнать престранное чувство, возникшее в середине груди.

Лейр усмехнулся и молча отвернулся обратно.

Это было настолько для него нетипично, что я слегка опешил.

– В чем дело?

Все упорно молчали.

Я повторил вопрос, но уже тверже. Реакция осталась прежней. Только Чшу’И продолжала со смаком жевать сочный фрукт.

– Вас, случаем, ничем не опоили, пока я был наверху?

– Как там твоя подружка? – внезапно спросил Затворник.

– Кажется приятней, чем вы.

Кто-то фыркнул. Вроде бы, Гия. Но я не был уверен.

– Она сказала, куда мы летим? – И снова суровость тона лейра заставила меня ощутить холодок, прокатившийся по спине.

– Лишь в общих чертах. А что?

– Риши, ты считаешь себя умным? – Вопрос, заданный с очевидным подтекстом, простого ответа не предполагал.

Я сложил руки за спину и сказал:

– Смотря о чем идет речь.

Затворник обернулся, чуть дернув уголком рта:

– Речь об обмане, интригах, притворстве. Все как всегда. Насколько хорошо ты можешь вычислить лжеца и предателя? Опытный сыщик не должен пренебрегать мотивами тех, с кем имеет дело, ведь так? Твой брат точно не стал бы. А ты?

Его слова походили на выволочку, отчего мои брови сами собой поползли вверх.

– Я сделал что-то не так?

– Не знаю. Давай поразмышляем. – Лейр обвел рукой комнату. – Скажи, ты хоть раз задумывался над тем, что нами движет? Каждым из нас. Включая серого стража и леди Орру.

– Возможно. – Идея, что они вчетвером что-то задумали, начинала казаться все более реальной.

Чшу’И недовольно отбросила фрукт, Изма заскрипел диваном, Затворник опять отвернулся, а Гия, сухо рассмеявшись, решила взять слово.

– А нас ты не считаешь нужным посвящать в свои умозаключения?

– Пока ни в чем не уверен? – Я улыбнулся, надеясь, что вышло не слишком наигранно. – Ни один хороший сыщик так бы не поступил. Уж на это у меня ума хватает. И, кстати, с каких это пор вы все вдруг стали «нами»?

– Неплохо, должно быть, чувствовать себя таким… рациональным, – заметил Изма.

– Положим, нас не назовешь сплоченной командой, – добавила Гия. – Каждый, кто оказался на борту «Шепота», так или иначе, преследует свои интересы. Даже я. И ты, Риши, понимаешь это лучше других. Ты понимаешь, что в некотором смысле можешь называться связующим звеном для всех нас, тонкой нитью, проходящей сквозь судьбы каждого. Все здесь вертится вокруг тебя. Только ты не направляешь события, а провоцируешь их. Иногда одним своим присутствием. Так-то.

Пока она говорила, я успел обогнуть столик с фруктами и опустился на диван напротив Измы. Старик при этом смотрел куда угодно, но только не на меня. Странное напряжение и подозрительность, объединившие команду, начали раздражать.

– Я слышу полунамеки и витиеватые фразы. Но если есть что предъявить, то не стесняйтесь. Я выслушаю… вас.

– Когда ты собирался рассказать нам о предателе? – с ходу выдал Затворник.

Я слегка опешил, но постарался не показать этого лицом. Разговор с Дианой отнял немало сил, но расслабляться, как видно, пока не придется.

– Откуда ты?.. – Заканчивать вопрос не пришлось, потому что Гия в этот момент вынула из кармана крошечный, похожий на муху, передатчик-самоходку. – О!

– Иначе и не скажешь, – фыркнула подруга Аргуса. – В твоем кармане лежит точно такой же. Ведь я не лгала, когда говорила, что неплохо лажу с механизмами. Кое-какие собираю сама. И вот один пригодился.

– Стало быть, вы слышали все от начала до конца. – Я опустил руку в карман, но долго ничего не мог нашарить, пока Гия не подсказала, что искать следует в другом. Смущенно улыбнувшись, я, наконец, извлек крошку шпиона на свет. На моей ладони он выглядел даже меньше, чем у Гии. А еще казался до ужаса хрупким. – Хорошо.

О том, что толкнуло этот могучий квартет на сговор, долго гадать не пришлось. Все выглядело до банальности очевидным. Потому что только страх оказаться за бортом (в фигуральном смысле, конечно же) мог заставить их действовать втихаря.

Я вздохнул и без малейшего сожаления раздавил устройство между пальцами.

– Хотелось бы услышать ответ на вопрос. – Тон Гии похолодел на несколько порядков.

Я, нарочито невозмутимо стряхнув останки передатчика на пол, посмотрел в лицо аргусовской подруге:

– Не сомневаюсь. Но если вы и впрямь слышали все, то должны были бы это понять. Предатель действительно существует. И он среди нас. – Обведя присутствующих взглядом, улыбнулся: – В этой самой комнате.

Драматической паузы, увы, не получилось. Едва дослушав, Затворник тут же вскинулся:

– А Аргуса ты из списка, значит, вычеркнул?

– Тебя тоже, не забывай, – не преминул напомнить я.

Первыми нервы сдали у Измы. Он вскочил с дивана и выкрикнул:

– Мастер Риши! Я служил хозяину верой и правдой на протяжении всей жизни! Я, мой отец, мой дед и мой прадед, и еще целая вереница предков до него исполняли свой долг перед графским родом Боиджии! Все они, как и я, заслужили имя Изма! И я не потерплю подобных подозрений! – Узкие зрачки старика округлились, чешуя встопорщилась, изо рта брызнула слюна, а скрюченные когтистые пальцы то сжимались, то разжимались. Я впервые стал свидетелем демонстрации его рептильей натуры и, если говорить начистоту, оказался впечатлен.

– Изма, прошу вас, успокойтесь. Я же никого не обвинял!

Чшу’И, подобно Изме, тоже поднялась. Ее тон, правда, был куда ровнее. И на том спасибо.

– Исток – не сыщик, а всего лишь дитя, которое им притворяется.

– Нам не нравится, когда нас подозревают, – добавила Гия, но, к счастью, громких речей хотя бы толкать не стала.

Я, тихонько посмеиваясь, закатил глаза:

– И вот опять это «нам». – Протянул руку и подхватил со столика один из полосатых и аппетитных на вид фруктов. На вкус ничего так.

– Ты не воспринимаешь нас всерьез, Риши, – сурово сказала Гия.

С набитым ртом говорить было невежливо, да и неудобно, так что мне пришлось выдержать паузу, чтобы проглотить сочную мякоть.

– Если б это было так, мы бы сейчас не разговаривали, – ответил я вполне серьезно. – Более того, для разговора не нашлось бы и причин. Потому что иначе никого из вас рядом просто не оказалось бы. Понимаете, к чему я? Вы, Гия, сами назвали меня связующим звеном. Отчасти это верно. Но вот что куда более точно: каждый из вас оказался на борту «Шепота», потому что сам того захотел. Всю историю с Обсерваторией раскручивать начал Эпине. И только моя привычка соваться не в свое, привела к тому, что мы сейчас имеем. Вам не по душе мои подозрения? Так я знал об этом и потому ни слова никому не сказал. Если вы и впрямь чисты, как утверждаете, то вам ничего и никому не нужно доказывать. Правда сама укажет на себя. Дайте только время.

Было видно, что мои слова произвели на них впечатление. Какое именно не скажу, но, по крайней мере, заставила кое о чем задуматься.

Только Гия осклабилась:

– Хорошая речь, мелкий проныра. Но как прикажешь выбросить из головы то, что ты сам идешь на поводу у куатов? Что, если ты сам – тот самый предатель, затесавшийся в наши ряды? Как ты объяснишь это?

Претензия рассмешила. Не то чтобы я не задумывался над тем, как все выглядело со стороны, но вот необходимости разъяснять абсолютно каждую мелочь не видел. Отчасти из-за того, что почти всегда не вел события, а позволял себя в них втягивать. Но главным образом потому, что за моим плечом всегда оставался Аргус.

Озвучил я лишь первую причину. Хотя вторая, думается, подразумевалась сама собой.

На это намекали следующие слова Измы:

– Мастер Риши, позвольте мне вам кое-что рассказать о хозяине. – Старик уселся обратно на диван и разгладил балахон на коленях. – Я помню, вы часто задавались вопросом, что за жижа наполняла бассейн в покоях мастера Ди.

Каждый, кто находился в комнате, почему-то затаил дыхание. Надеялись услышать сказку на ночь?

– Ну, – кивнул я. – И он неизменно уходил от ответа.

Изма хлопнул в ладоши.

– Что ж, вот вам ответ. С давних времен на Боиджии заведено, что каждому из слуг Занди полагается обладать множеством навыков. Не считая умения готовить или следить за хозяйством, конечно же. Мои предки славились многими талантами, далеко не все из которых передались мне. Например, я не очень хорош в музицировании.

– И это, полагаю, убивает Аргуса, – вставил я, с трудом подавив смешок.

– Позвольте закончить!

– Простите, Изма. Продолжайте.

Старый мект милостиво кивнул:

– Благодарю вас. Так вот, не во всем я мастер. Что прискорбно, не скрою. Но есть у меня талант, развить который удалось до небывалых прежде высот. Как оказалось, я чрезвычайно хорош в так называемой алхимии махди.

Едва он это сказал, Чшу’И вскинулась и зашипела:

– Чужак! Ты украл наши знания! Как ты посмел?!

Но старик и бровью не повел. Невозмутимо глядя в лицо кипевшей от бешенства махдийки, он сказал:

– Не крал я ничего. Записи попали ко мне от отца. А ему достались от его отца. И так далее.

Чшу’И, однако, не унималась.

– Все равно они вам никогда не принадлежали! Пусть не ты, но тот, кто был до тебя, залез в наши секреты и утащил их. Кощунство! Воровство! В прежние времена тебя бы за такое распяли на паате!

– Дорогая, успокойся, – вкрадчиво попросил махдийку лейр, отчего Гию передернуло. – Кровная месть давно не в моде. К тому же мне и самому жуть как интересно, к чему наш славный Изма ведет.

Все, и я в том числе, снова уставились на старика. Он же смотрел только на меня.

– Вам, мастер Риши, насколько я понял, известно, как именно мой хозяин стал таким, каким вы все его сейчас знаете. – Это не было вопросом, и я ничего не сказал, лишь продолжал слушать. – Тени и Майра Метара изменили гончих Дзара. Преобразили их, сделав фактически неуничтожимыми. Но за все надо платить. Хозяин в этом ни за что не признается, и…

– Так и держал бы язык за зубами, – съязвила Гия. – Чего треплешь без надобности?

Изма поморщился. Было видно, как стремительно истончается его терпение. Совершив несколько глубоких вдохов-выдохов, он продолжил:

– Прямого запрета мне никто не давал. А ситуация непростая. Будет лучше, если вы узнаете все до самого конца.

Мы с лейром переглянулись. Предчувствие беды ущипнуло за бок.

– Да говорите уже, ради всего святого!

И Изма сказал:

– Хозяин неуязвим, не спит, не ест, не дышит. Он без вреда для себя может вынести космический вакуум. НО. Каждую секунду своего существования он испытывает страшную боль. Как если бы каждая кость в его теле все время ломалась и срасталась заново. Чаще всего хозяину удается подавить боль, загнать вглубь подсознания и притвориться, будто ничего нет. Но иногда бывают моменты… слабости, когда его накрывает безумная и нестерпимая агония. И тогда он начинает жаждать смерти.

Нарочно или нет, Изма замолчал, позволив всем хорошенько вникнуть в сказанное.

Я старался держать бесстрастную маску, хотя вновь покрывшиеся ихором руки дрожали, в душе же с наслаждением вспоминал, в каких муках умирала проклятая Метара.

– Долгое время я не понимал, что с ним, – продолжил старик, – пока случайно не застал его в самый неудобный момент. Честно говоря, я думал, он убьет меня, настолько безумен был тогда его взгляд! Каким чудом ему удалось сдержаться, не знаю. Позже, когда приступ немного отступил, хозяин все рассказал. Тогда-то я и вспомнил о рукописях с секретами махди. Один рецепт касался минна, который служил природным блокиратором Теней. С огромным трудом мне удалось добыть это растение и приготовить из него снадобье, на время притупляющее боль хозяина. Действия вещества хватало на день-два, затем боль возвращалась. Хозяина и такой расклад устраивал. – Тут он оторвал взгляд от крышки стола и перевел на меня. – Но лишь до той поры, пока он не познакомился с вами.

Я не стал переспрашивать или прикидываться идиотом. Колесики в голове заработали с удвоенной силой, осмысливая и делая выводы. Я сказал:

– Потому что он думал, будто Исток, который он во мне увидел, способен обратить вспять действия Метары и снова сделать его смертным.

– Да, – сокрушенно кивнул Изма, пока Гия и Чшу’И ахали. Даже Затворник оторвался от иллюминатора и приблизился к диванам.

– И что с того? – спросил лейр весьма прохладно. – К чему эта слезоточивая история?

Изма одарил его уничтожающим взглядом, но, к моему удивлению, ответил:

– К тому, что если мастер Риши ищет полного к себе доверия, то ему следует поискать его где-нибудь еще.

– Почему? – удивилась Гия.

– Потому что теперь, – ответил я, догадавшись, – когда я перестал быть частью потока, возможность помочь Аргусу испарилась.

Постепенно накатывавшее осознание превращало меня в бесполезный мешок костей и плоти. Устало откинувшись на спинку дивана, я прикрыл глаза. Руки дрожали сильнее, чем когда-либо, легким не хватало кислорода. Чувствуя, что задыхаюсь, я несколько раз открыл и закрыл рот, но не издал ни единого звука.

Пока не сумел выдавить:

– Ди, вероятно, считает, будто Обсерватория поможет ему. И поэтому…

– И поэтому, – ледяным тоном закончил Затворник, – ты оставил его наедине с «Шепотом», Ключом и панелью!

Каждое его слово стало гвоздем, который вколачивался мне в голову.

– Но «Шепот» на ремонте, – вяло пробормотал Изма, приподнимаясь.

Лейр отмахнулся. Он подбежал к иллюминатору. Все, кроме меня, поспешили за ним.

Несколько секунд Затворник рыскал по искаженному приливами гиперпространству и вдруг торжествующе, но мрачно вскрикнул:

– Ха! Упрямцу все преграды – лишь забава!

Иллюминатор был достаточно велик, чтобы я с дивана увидел, куда указывал лейр – на крошечную черную точку, отделившуюся от «Заклинателя» и стремительно удалявшуюся по волнам.

Глава 25 Взаимопонимание

– Он заплатит за это! – Непреклонность Дианы была достойна увековечения в тетийсских эпосах.

Мы все собрались у наклонной плоскости ангарной стены, увешанной гирляндой одноместных крылатых машин. В одном из гнезд не хватало истребителя. Рядом лежали тела двух гвардейцев – каждое с неестественно вывернутой набок шеей. Гвардейцы должны были следить за Аргусом и не позволять ему особых вольностей. Жаль, они не знали, что против бывшего стража у них не было ни единого шанса.

Присев над трупами, я заглянул в их остекленевшие глаза и не сумел сдержать мрачной ухмылки.

– И что ты ему сделаешь? Убьешь?

– Эй, ты! – возмутился один из молодых офицеров, в числе прочих примчавшийся на сигнал тревоги. – Полегче!

Я даже не взглянул в его сторону. Раздумывал, не применить ли ихор, но понял, что и без этого все очевидней некуда. К тому же не хотелось доводить до инсульта верхушку тетийсского командования, которое и без того искало повод пустить бластеры в ход.

– Я вас предупреждала, миледи! – выплюнула Ферулла. – Этим проходимцам нельзя доверять!

Капитан дала сигнал, и ее солдаты тотчас же взяли нас на прицел.

– Эй! Вы чего это? – изумился Затворник, медленно поднимая руки. – Мы-то тут при чем?

Гия, Изма и Чшу’И скопировали его позу.

– Нас здесь и не было даже! Так-то!

Я, нарочито медленно распрямившись и не взглянув в сторону гвардейцев, уставился в гневное лицо леди Орры:

– И чем это, по-твоему, поможет?

Диана долго смотрела в ответ, а потом все-таки отдала приказ:

– Опустите оружие. Сейчас этим ничего не добиться. – Голос ее прозвучал настолько властно, что даже капитан не посмела канючить.

– Вы не справились со своими обязанностями, господин Динальт, – все-таки швырнула в меня шпильку Ферулла. – Не сумели сдержать своего пса.

– Я ему не хозяин, – обронил я, чуть качнув головой. На какой-то миг даже немного жаль стало, что перестрелки не случилось.

– В кои-то веки серый страж решил взять инициативу в руки, – вставил Затворник.

– Значит, он предал вас. – И снова раздражающая неудобной правдой Ферулла. – Ха! Хорошее же окружение вы себе подобрали, Динальт.

Я не ответил. Лишь приподнял руку и заставил черно-синюю дымку заплясать на ладони. Капитан моментально заткнулась.

А вот Диана под впечатление не попала. Сузив глаза, она лишь мельком глянула на ихор и серьезно спросила:

– Риши, что между вами произошло?

Ну, такого расклада я не ожидал.

– Чего? – Красивый извивающийся сгусток сразу весь как-то скукожился. – А мне-то откуда знать?

Диана поджала губы, кто-то среди ее окружения зашептался. Даже Гия с Чшу’И перекинулись парой смешков, хоть я и предпочел сделать вид, будто ничего не заметил.

– То есть ты не догадываешься, из-за чего страж мог убить охрану, угнать истребитель и сбежать прямо во время переправы через гиперпространство?

Я покачал головой – не совсем честно, ну и пусть. Я и в самом деле не знал, почему Аргус скрыл от меня правду и подался в бега. А выкладывать Диане все, что услышал от Измы, а потом еще и вслух строить на этом догадки не хотелось нисколько.

Леди Орра удивилась молчаливому ответу, но допытываться не стала.

Тем временем Ферулла, решив воспользоваться заминкой, распорядилась, чтобы уборщики занялись делом, а операторы изучили охранные записи. Она, вероятно, надеялась отыскать мотив, толкнувший Аргуса на столь внезапный и необъяснимый поступок.

Я оценил старания, хоть и не стал намекать, что все это по большей части бесполезно. Мы и так знали, куда и зачем он летит. Надо было только решить, на чем отправиться следом. А это оказалось значительно более сложной задачей. Во многом из-за цепкой твари-обиды, засевшей в центре грудины. Растопырив тоненькие щупальца, она обвила мои внутренности и жадно тянула на себя, при малейшем вдохе причиняя тупую ноющую боль. Взгляд ненароком скользнул по стоявшему чуть поодаль «Шепоту», ремонт которого подходил к концу. Двигатели новейшей модели сияли под хвостом, а космическая чернота окраса приобрела первозданную свежесть, отчего создавалось впечатление, будто кораблик только что сошел со стапелей.

– Как вы собираетесь его догонять? – Прямой и незаискивающий взгляд Феруллы даже против воли заставлял испытывать уважение к капитану.

– Д-догонять? З-зачем? – голос Измы дрогнул, глаза выпучились и растерянно забегали с одного лица на другое.

Капитан кивнула:

– Он обманул вас и сбежал. Чем не основание для погони и мести?

Соображать с прежней ясностью было непросто. Подавляющая часть сознания пыталась вытравить гнев и обиду из груди. И хоть боль казалась почти физической, даже она не смогла заставить меня гнаться за Аргусом в поисках мести. Я вздохнул:

– Вы спутали нас с кланом Феб, капитан.

– Все верно, – поддакнула Гия. – Нам ни к чему ему мстить.

– Но искать его мы будем, – добавил Затворник, вдруг панибратски хлопнув Изму по плечу, отчего тот едва пополам не согнулся. – Хотя бы потому, что его и наши цели все еще совпадают.

Я опустил взгляд на блестящий пол, по которому механические уборщики волокли прочь два трупа. Сердце кольнуло опять. Если б мне не приспичило отдать Аргусу Ключ и панель, гвардейцы были бы живы.

– И как вы его найдете без ориентиров и Ключа? – поинтересовалась Диана.

Лейр просиял, как будто знал ответ на вопрос.

– Вы же не забыли, кому принадлежал мой кораблик раньше? Аверре напичкал «Шепот» столькими приспособлениями, что мне даже спустя почти две сотни лет не удалось узнать о назначении каждой. Но кое в чем я разобрался. Старый пень был тем еще параноиком и заставлял ИскИн корабля автоматически копировать любые данные, проходящие сквозь него. Так что все необходимые ориентиры у нас на руках. Надо только расшифровать их. Но, думаю, много времени это не займет.

– Допустим, – милостиво кивнула Диана, искоса глянув в мою сторону. Было ясно: она все поняла, но не стала пенять на скрытность. Пока что, во всяком случае. – Но разве ты не сказал, что найти Обсерваторию способен только лейр?

И снова все, кто оставался в ангаре, уставились на меня.

– Так серый страж бросился к Обсерватории?! – Ферулла не то удивилась, не то обрадовалась.

– Мы не уверены, – сказала Гия.

Диана возразила:

– Уверены. Вы уверены. И это очевидно. Как и то, насколько зависимым от стража стал Риши.

Наши взгляды опять пересеклись, и это заставило меня еще раз показать всю тьму своей натуры.

– Когда я зависел от тебя, ты решила, что это слишком обременительно, и постаралась от меня избавиться!

Диана дрогнула, но хотя бы не начала оправдываться. Только нацепила маску невозмутимости.

– Ваш корабль почти готов, – сказала она. – Как только достигнем точки сбора, можете убираться. – Развернулась и в шорохе длинных юбок под бдительным оком охраны покинула ангар.

Изнутри облик «Шепота» почти не изменился. Вещички Затворника и ценный, как бы парадоксально это ни звучало, хлам оставались на местах. Будто никто, кроме нас, и не поднимался на борт. Хотя опровержение этому я обнаружил сразу же, как только вошел в рубку. Один из техников-тетийцев, засевший в кресле пилота, сражался с корабельным ИскИном и негромко матерился.

– У этого мусоровоза просто неподражаемая личность, – пробурчал техник, устало откинувшись на ложемент. – Не дает провести диагностику и сделать перезагрузку. Должен же я проверить, все ли в порядке с двигателями! А если они при переходе через гипер разваляться?

Меня его причитания не тронули. Скользнув по невзрачному человечку взглядом, я опустился в соседнее кресло. Техником занялась Гия. Легко вплыв в рубку, она с укоризной глянула на тетийца и проворковала:

– Не утруждайтесь, милейший. Я все сделаю сама. Мильон благодарностей. Можете топать. – И для убедительности еще руками замахала: – Давайте-давайте. Кыш-кыш!

Растерявшийся техник несколько секунд хлопал глазами, не решаясь нарушить отданный сверху приказ. Даже попытался возразить, вяло так. Проформы ради. Но я быстро показал ему маленький трюк с ихором, и тетийца в ту же секунду будто ветром сдуло. Гия, не теряя времени, уселась на освободившееся место и принялась за диагностику. Ее аккуратные руки так и порхали над панелью.

– А вы уверены, что справитесь? – поинтересовался Изма, нарисовавшись у входа. В голосе старика читалось сомнение, хоть и крайне неочевидное.

Гия оглянулась:

– Кто-нибудь, проводите дедулю до постельки. Старичку отдыхать давно пора. Так-то!

Изма, судя по выражению лица, готов был воспламениться на месте. Однако вовремя подоспевший Затворник проворно выволок его из рубки, приговаривая:

– Знавал я как-то одного Изму. Не ваш ли, часом, родственник?..

Ответ старика расслышать мне не удалось, да и неинтересно было, если уж на то пошло. Взгляд равнодушно скользил по приборам панели, не замечая особых изменений. Я не был докой в технике, и качество звездолетов оценивал чаще всего через критерий «нравится, не нравится». Все прочие характеристики и тонкости навевали лишь скуку. Максимум на что меня хватало – это удачно оторвать корабль от поверхности и совершить пару маневров. Не более.

Чего, к счастью, нельзя было сказать о Гие, с чуть ли не детским воодушевлением изучавшей приобретенные «Шепотом» новшества.

– Надо сказать, они тут на славу потрудились! Наш господин-лейр должен отсыпать тебе благодарностей.

– Мильон? – хмыкнул я.

Гия улыбнулась.

– Сколько унесешь. Потому что, в ином случае такого ремонта его корыто еще не увидело бы вечность. Движки урчат, будто маленькие гокки. Просто блеск! Уже не терпится опробовать их в деле!

– Рад, что вам нравится. – Этой вскользь брошенной фразы хватило, чтобы воодушевление аргусовской подруги поостыло, а заинтересованный взгляд переместился с приборов на меня.

– Ты в порядке?

Спрашивать, о чем речь, смысла не было. Я постарался по возможности равнодушно пожать плечами:

– Чего-то подобного следовало ждать. Да вы и сами это знаете, Гия. Его постоянные недомолвки должны были во что-то вылиться. Рано или поздно. – Я не хотел говорить об Аргусе, не хотел обсуждать мотивы его поступков, но стоило только начать, и слова полились сами собой. Я повернулся: – Вы знали о его желании… обратить все вспять?

– И снова стать смертным? – Она будто издевалась, выбрав слова, которые я намеренно избегал. – Конечно же, нет. Подобные тайны не купишь за деньги. И если б Изма не проговорился, подозреваю, мы бы так и сидели тут, ничего не понимая.

– Изма, – удивив даже самого себя, вдруг пробормотал я. – Изма, Изма, Изма… Идеал верного слуги, чей рот открывается только в самые нужные моменты…

В памяти всплыла история жизни Аргуса, которую старик поведал мне в замке. Такая же душещипательная, как и та, что мы услышали перед бегством… Голова загудела. Мог Изма расстараться и нарочно выставить хозяина в более выгодном свете, чтобы подтолкнуть нас друг к другу?..

– Подозреваешь его в чем-то?

Я покачал головой. Слишком уж все неоднозначно складывалось. Несмотря ни на что, я все еще не мог заставить себя думать об Аргусе, как о предателе. Хотелось разозлиться, но внутреннего запала не хватало. Или даже желания. Как будто стал привыкать.

– Признаюсь, ты на редкость спокойно отнесся к его бегству, – заметила Гия неким особенным тоном.

К чему она клонит, нетрудно было догадаться. За последние дни мы со стражем и впрямь слишком сдружились, а значит, могли тайно выработать план, общую стратегию, частью которой и стал бы его побег. Зачем оно нам могло понадобиться, я, правда, понятия не имел, но идея, можно сказать, витала в воздухе. Что и вызвало очередной тяжелый вздох:

– Если бы оно так и было.

Вернулся Затворник. Изму он передоверил нежным рукам Чшу’И, а сам едва ли не светился от желания поскорее приступить к делу. Озвученная им идея, что Обсерваторию можно отыскать и без Ключа, признаться, доверия не вызывала, но спорить я не стал. Лишь уступил ему место за панелью, предпочтя остаться в стороне.

– Малец, да не кисни ты так. Найдем мы твоего Дишечку, и тогда отыграешься по полной.

Уменьшительное от имени Аргуса так резануло слух, что я всерьез забеспокоился, как бы кровь не хлынула. В душе моментально зародилось желание пнуть ложемент, чтоб лейр лицом по панели проехался, но меня опередила Гия. Резко выбросив в сторону руку, она от души врезала ему по затылку.

– Эй! Ты чего это?!

– Делом займитесь, господин юморист.

Затворник скорчил рожу, но над приборами склонился. Колдовал он относительно недолго и, спустя примерно полчаса, откинулся на спинку и засиял, будто только что отштампованный риммкоин. Данные с панели и Ключа были восстановлены целиком – бери да лети.

– Ну? Я ль не молодец?

Восторженных отзывов он, увы, не дождался.

– Что насчет Теней? – спросил я. – Как Ди отыщет след Обсерватории без их помощи?

Затворник оглянулся через плечо:

– А почему без их-то? Серый страж, хоть и бывший, остается восприимчив к потоку. Ты разве не знал? Странно. Очевидный же вроде момент. Хотя, учитывая, как этот гнусный тип с тобой поступил, ничего удиви… Ау! Теперь-то за что?!

Оказалось, Гия врезала ему снова. Только на этот раз сапогом по сухожилию.

Я улыбнулся.

Затворник, заметив это, тут же повернул к Гие:

– Видишь? Ему нравится, что я так говорю!

Она, тоже мельком глянув в мою сторону, проворчала:

– Ему не это нравится, придурок.

Перебранка все-таки сделала свое дело – заставила меня выдрать цепкого склизкого паразита из груди, отчего дышать стало заметно легче. И не сказать чтоб я в ту же секунду позабыл о страже и его поступке, однако при мысли о будущей встрече уже не хотел забиться в угол и выть. Прогресс, полагаю.

– Ну-с, все готово! – объявил лейр, будто мы и с первого раза этого не поняли. – Осталось дождаться, когда ее высочество изволит дать отмашку, и можем стартовать к чертовой матери. Слушайте, а замечательное ведь ругательство! Черт. Черт! Черт!!!

– Заткнись! – хором выкрикнули мы с Гией.

Лейр улыбнулся. Наверняка на это и рассчитывал. Гаденыш.

Пока он проводил предстартовую подготовку, я позволил себе еще кое о чем поразмыслить. Поиски Обсерватории, спасение вселенной и все такое, конечно, хорошо. Даже по-геройски. Вот только действительно ли я этого хотел или так просто было надо? С той самой минуты, как закрутилась вся эта кутерьма, начавшаяся с появления Дианы Винтерс в таверне у Мар’хи, я продолжал смиренно плыть по течению, лишь изредка позволяя себя взбрыкнуть. Даже открытие правды о собственной природе и смерть Мекета не изменили этого. И я делал и делал, что должно. Сначала подгоняемый Тассией, затем Аргусом, а после Затворником. Я никогда и ничего на самом деле не решал. И даже умереть не мог. Но что, если здесь и сейчас взять и отказаться от всего? Послать лейра к черту, к которому он так очевидно прикипел, и остаться с Дианой. Помочь ей сражаться с куатами. Сделать что-то стоящее не потому, что так надо, а потому что хочется. Не гнаться за событиями, а направлять их. Можно ли так поступить?

Шепчущий ответ пришел из глубин подсознания, когда-то называвшихся ящиком:

«Ты не сможешь иначе. Ты не человек».

И это, как бы ни хотелось обратного, было похоже на правду.

Внезапная встряска, волной прокатившаяся по «Шепоту» заставила отложить самоедство.

– В чем дело?

– Вероятно, вышли из гипера, – заметила Гия напряженно. – Однако я не думала, что на тетийсских посудинах так плохо с компенсаторами.

Когда серия толчков повторилась, даже ребенку стало бы ясно, что дело не в компенсаторах. Вой сирен, пронесшийся по всему «Заклинателю», лишь подтвердил эту догадку.

– Кто-то во что-то вляпался, – высказалась Гия, через иллюминатор глядя на отряды тетийцев в шлемах и летных комбинезонах, торопливо рассаживавшихся по истребителям.

Я развернулся и заспешил в сторону выхода:

– Ты куда это разбежался? – прилетел в спину вопрос Затворника.

– Опускай трап!

– Если тут заварушка, то не лучше ли слинять, пока целы?

– Диану не брошу, – отрезал я.

Хоть ответа и не услышал, но без труда представил себе кислую рожу лейра, выдавшую что-нибудь в духе «Ну, конечно».

Меня не хотели пускать на главный мостик, поэтому пришлось показать, чем это чревато. Нет, убивать я никого не стал, несмотря на острое желание. Просто с помощью ихора убедил гвардейцев, что справиться со мной у них не получится.

Едва заметив меня в проходе, Диана изумилась:

– Почему ты еще здесь?

– Посторонним запрещен вход на мостик, – вторила ей Ферулла.

Я проигнорировал и ту и другую. Не намеренно, поскольку, войдя в оперативный центр, первым делом приклеился взглядом к огромным обзорным экранам, в реальном времени транслировавшим творящийся снаружи беспредел. Черная эскадра, переброской частей которой леди Орра и занималась, оказалась под атакой несметного полчища риоммских акашей. Ни сотня, ни две, а тысяча боевых звездолетов со всей беспощадностью, на какую только способны, расстреливали флотилию Тетисс!

– Откуда они взялись? – потрясенно проговорил я.

Капитан отвечать не спешила. Казалось, только ценой чудовищных усилий она удержалась от того, чтобы не вышвырнуть меня за шкирку. Мимо Феруллы то и дело сновали связисты и наблюдатели, обменивавшиеся сведениями, собранными с мониторов, и никто из них не обращал на нас внимания.

– Динальт, убирайтесь! Кто вас сюда пустил?

Я показал покрытые слоем ихора руки. Остальное она додумала сама.

– Ах ты!..

Диане пришлось ее остановить:

– Оставьте, капитан. У нас нет на это времени.

– Но ведь все из-за него! – Ферулла стояла достаточно близко, чтобы ее указательный палец ткнулся мне прямо в грудь. – Если б мы не подобрали его корыто, то и не привели бы нашу флотилию в ловушку!

– А что происходит-то?

Ферулла громогласно фыркнула, отчего один из пробегавших мимо молодых связистов чуть не выскочил из сапог.

– Он еще спрашивает! Брать вас на борт было ошибкой, Динальт!

Пусть это и ничего не объясняло, постепенно в голове складывалась более-менее внятная картинка.

– Мы знали о риске, капитан, – заметила Диана – внезапно приятная новость, хоть и омраченная очередным вражеским залпом, прошедшим по касательной от «Заклинателя». Палуба под ногами заплясала.

– Вы думаете, – начал я, не дрогнув, пока все остальные цеплялись за все, что было привинчено, – будто кто-то из нас подсказал риоммцам, где вас ловить? Но это же глупо! Никто из нас не знал, куда вы летите. Гнарк, да я и сейчас не представляю, где мы! – Бросив невольный взгляд на экраны, я не увидел ничего, кроме россыпи звезд в черноте и полчищ перестреливавшихся звездолетов на их фоне. На один корабль Тетисс приходилось по три-четыре акаша Риомма. И это не считая мошкары истребителей, рождавшихся и погибавших за мгновения.

– Леди Орра сообщила, что среди вас был шпион, Динальт. Шпион, которому лично вы дали слишком много свободы.

– Аргус? – Я взглянул на Диану, а она впервые за время нашего знакомства опустила глаза. – Невозможно. Это не он.

Уверенность, прозвучавшая в моих словах, заставила ее вскинуть взгляд обратно:

– По-прежнему защищаешь его?

Я покачал головой:

– Не защищаю. Просто… чувствую, что он с этим несвязан.

Ферулла, громко выругавшись, вернулась к наблюдению за ходом битвы, которую у Тетисс не было ни малейшего шанса выиграть.

– Капитан Ферулла, дагон «Заклинатель» Черной эскадре, отступаем! Повторяю, отступаем! По возможности выходите из боя и прячьтесь в гиперпространстве. Там им нас не вычислить.

– Что вы собираетесь делать? – спросил я, пока связисты запрашивали подтверждение приказа.

– Помимо очевидного? – натянуто усмехнулась Ферулла. – Перегруппировать флот и добиться разрешения командования нанести ответный удар. Этим мерзавцам удалось застать нас врасплох. Не собираюсь спускать это на тормозах.

«Заклинатель» набирал ход для разворота и расчистки пути, чтобы совершить гиперпрыжок. При этом четверка акашей, зависшая над ним карающей дланью, продолжала изрыгать плазменные волны, истончая защитное поле корабля. При каждом попадании палуба не уставала вздрагивать, а системы выли от перенапряжения, отдаваясь неприятным зудом во всем теле. Окажись я в прежней форме, непременно бы ощутил, насколько напряжены Тени. А так мог лишь с уверенностью предсказать грядущие неприятности и плотнее закутаться в ихор. Я не питал склонности к воинскому искусству и тактике ведения боя, но даже с дилетантской точки зрения не мог не заметить, что задуманное Феруллой выгорит лишь в том случае, если «Заклинатель» освободится от настырных преследователей.

– Не пора ли нам убраться в безопасное место? – негромко спросил я молчаливо кусавшую губы Диану.

– Ты давно получил разрешение на взлет, – огрызнулась она, сверкнув взглядом, – так что вперед!

Я вздохнул. Пришлось прояснить мысль, но так, чтобы никто из персонала не услышал:

– На самом деле, я немного не об этом. Не нравится мне, к чему все идет. «Заклинателю» тяжело приходится, и чутье подсказывает, что долго продержаться ему не светит. Разумней будет, если ты отправишься со мной на «Шепоте», а позже в гипере вернешься обратно. Зачем рисковать?

Мне едва удалось завершить мысль, а она уже разразилась на весь мостик:

– Хочешь, чтобы я бежала с корабля? Не в этой жизни!

Я сконфуженно улыбнулся нацелившимся на меня десяткам взглядов. Ну, спасибо! Удружила, блин.

– Не думаю, что идея так уж плоха, миледи, – неожиданно вставила мрачневшая с каждым мгновением Ферулла. – Риск оставаться здесь и в самом деле велик. Для всех нас было бы спокойней, если б вы держались вдали от битвы.

Диана промолчала, но было видно, насколько она не согласна с оценкой. Что ни говори, леди Орра предпочитала находиться в центре событий, а не подглядывать за ними из-за угла. Чем и заслужила немалую долю восхищения со стороны тетийцев.

Новый толчок, на этот раз сильнее предыдущих, заставил ее поторопиться с решением.

– В защитном поле брешь! – визгливо сообщил один из операторов. – Два… нет, четыре десантных бота пристыковались к третьей палубе!

Капитан громко выругалась и повернулась к госпоже:

– Поторопитесь, миледи!

Я не стал ждать согласия Дианы и, схватив ее за предплечье, поволок к выходу. Она практически не сопротивлялась, но продолжала с беспокойством смотреть исключительно в сторону Феруллы.

– А как же вы?

– Корабль не брошу, – твердо заявила капитан, взводя бластер в боевой режим. – Не позволю, чтобы риоммцы хозяйничали у меня на борту.

– Как пожелаете, – согласилась Диана, – Но обещайте, что не станете бездумно геройствовать. Ваша славная смерть мне совсем ни к чему.

Ферулла не ответила, лишь сказала:

– Возьмите взвод охраны. Пока доберетесь до ангара, всякое может случиться.

Диана собиралась было ответить, но я ее перебил:

– Охрана не понадобится. – И для пущей убедительности напустил вокруг себе еще больше ихора. Удивительное дело, но с каждым разом манипулирование этими темными массами давалось все легче. Прежде управлению Тенями приходилось учиться на подсказках Тассии Руэ и трактате Батула Аверре, но теперь все делалось на уровне инстинктов. Словно в память уже были заложены все возможности, которыми ихор способен меня наделить. Нужно лишь слегка поднапрячься.

Оставив главный мостик позади, мы с Дианой помчались в сторону вагонеток. Вой сирен, сотрясавший воздух коридоров, давал понять, что враг на борту. Мимо то и дело пробегали экипированные в броню гвардейцы с бластерами наперевес. Каждая секунда была на счету.

– Не думал, что все вот так обернется, – пробормотал я, как только мы заскочили в вагонетку.

Диана сняла с пояса бластер и проверила боезапас. Удовлетворившись осмотром, вернула оружие обратно и только потом изволила ответить:

– Как так? Что нам с тобой придется бежать, да еще вместе? Тоже мне невидаль.

Я решил обидеться и проворчал:

– Власть не пошла тебе на пользу.

В долгу она не осталась и ответила сарказмом:

– Зато ты от невзгод только расцветаешь. Еще немного и уже на человека перестанешь быть похож. Исток все-таки взял свое.

Я понимал, о чем речь. С тех пор как оказался на «Заклинателе» я все чаще позволял себе обращаться к ихору, что само собой сказывалось и на внешнем облике. Помнится, в прежние времена, стоило лишь выпустить зверя из ящика, глаза заволакивала космическая чернота, да и выражение лица делалось полузвериным. Теперь же, когда от ящика осталось только воспоминание, а сам Исток вырвался на свободу, сотворив новую оболочку, внешние признаки человечности наверняка сильнее смазались. Жаль, поблизости ни одного зеркала не нашлось. Однако я постарался улыбнуться:

– Настолько плохо выгляжу?

Но Диана не отреагировала на шутку. Лишь слегка качнула головой и поправила прядку темных волос.

– Должна признать, смерть тебе даже к лицу.

Я расхохотался.

– Вот уж спасибо!

Коридор, ведший к ангарным дверям, встретил нас натуральным светопреставлением. Несколько диверсионных отрядов противника, возглавляемых двумя серыми стражами в белых масках и серых плащах, методично уничтожали гвардию Тетисс. Последние хоть и не были лишены умения вести ближний бой, боевому мастерству аргусовских друзей значительно уступали.

– Этих только здесь не хватало, – выругался я.

Мы стояли за переборкой и пока на глаза противнику не попали.

Вдруг один из стражей, как будто унюхав что-то в потоке Теней, отвлекся от перестрелки и уверенно зашагал в нашу сторону. Выстрелы, пролетавшие в считаных миллиметрах от маски, его как будто не волновали.

– Вот гадство! – Я подтолкнул Диану в сторону ремонтных контейнеров, что притаились в углу.

– Ну и кому тут не понадобилась охрана? – не преминула поехидствовать она.

– Радуйся, что это не гончие Дзара.

Появление стража заставило притаиться. Пускай сидеть, согнувшись в три погибели, да еще и чуть ли не в обнимку, было не очень удобно, зато пришелец казался как на ладони. Позади все еще грохотала перестрелка, а он только поворачивал головой из стороны в сторону и внимательно осматривался.

В том, что наше укрытие долго таковым не пробудет, я убедился сразу же, как только туда залез. Другое дело, что мне большего и не требовалось. Лишь выгадать время, чтобы внезапно напасть.

Как только страж повернулся спиной, я, не размениваясь на ненужные фразочки, пустил в ход ихор. Осторожное движение сумрачной дымки страж учуял бы с легкостью, поэтому пришлось действовать стремительно. И без малейшей жалости.

Поток темной энергии, устремившийся к своей голове, страж засек практически моментально.

Он резко развернулся. В руке сверкнул бластер.

Но прежде чем оружие успело сработать, черное с синим отливом облако просочилось сквозь прорези белой маски и мгновенно затвердело. Голова стража лопнула, будто мыльный пузырь.

– Ты стал кровожадней, Риши, – высказалась Диана, выбираясь из укрытия и с некоторой брезгливостью разглядывая еще трепыхающееся безголовое тело.

Я хотел возразить, что с нами едва ли поступили бы гуманней, но тут в проходе объявился риоммский солдат.

Застыв на мгновение, он быстро оценил развернувшуюся перед ним сцену и, крутанувшись на месте, унесся прочь с дикими воплями:

– Исток здесь!

Я не знал, смеяться или плакать, пока Диана не вернула мне чувство реальности:

– Отлично. Теперь они всерьез нами займутся.

И не поспоришь. Морок, навеянный убийством, еще не растворился, но соображать не мешал. Я обронил:

– М-да, вышло по-дурацки. Что ж, придется пробиваться.

Я первым рискнул высунуться в коридор, за что едва не поплатился обугленной дырой во лбу. Нырнул обратно.

– Похоже, твоя гвардия все. Риоммцы заняли проход к ангару.

– Что делать будем?

Я полез за коммуникатором. Настроив сигнал на сигнатуру «Шепота», быстро затараторил в микрофон:

– «Шепот», прием. Это Риши. Ребят, вы там живы? Нам бы небольшая помощь не помешала.

В ответ посыпался лишь шум статики, что оптимизма не внушало. Перехватив обеспокоенный взгляд Дианы, я повторил попытку. С прежним результатом.

– Возможно, риоммцы глушат передачи? – предположила леди Орра.

Я пожал плечами. Кто бы знал, чего риоммцы могли, а чего – нет. Только бы не додумались захватить сам «Шепот», не то всему приключению наступит бесславный конец.

Еще раз попробовав связаться с лейром, я зашипел от раздражения.

– Эпине, гнарки бы тебя побрали, ответь уже! Если не поможешь нам добраться до корабля, считай, миссия провалена.

Со стороны ангара снова послышались звуки пальбы, периодически перемежавшиеся жуткими воплями.

Кто мог так голосить и отчего, было непонятно, но я от всей души надеялся, что это не очередной серый страж, забавлявшийся со своей жертвой.

На всякий случай передав коммуникатор Диане, я аккуратно высунулся из-за переборки и обомлел.

Риоммцев, что засели за поворотом и приготовились палить по нам, словно по мишеням в тире, всухую разделывали Гия, Чшу’И и Затворник!

Пока аргусовская подруга, укрывшись за обесточенным погрузчиком, методично отстреливала одного вражеского солдата за другим, махдийка, откуда-то разжившись двумя стилетами, будто бабочка порхала от противника к противнику, всякий раз оставляя за собой новый труп. Грация ее движений и неотвратимость ударов казались почти гипнотическими.

Чего, увы, не получалось сказать о самом лейре, превратившем пространство вокруг себя в эпицентр бури, в буквальном смысле уничтожавшей все живое на своем пути.

Заметив мою торчащую из-за поворота голову, Затворник заорал:

– Ну, и долго ты там сидеть собрался?!

Я улыбнулся и, поманив за собой Диану, выскочил в коридор. На этот раз палить по нам было некому. Запах крови серого стража и безумие атмосферы, в которую погрузилась палуба, буквально подталкивали к тому, чтобы ввязаться в драку, да время не ждало. Прикрываемые Гией, мы с Дианой метнулись в ангар и в считанные мгновения оказались у трапа «Шепота». Остальные тоже потихоньку подтягивались. Затворник прикрывал всех, силой Теней перенаправляя выстрелы обратно в риоммцев и пуская сокрушительные волны по полу.

Как только все оказались на борту, я прокричал:

– Эпине, уходим!

Тот кивнул и, напоследок швырнув в противника сноп молний, вспорхнул по трапу.

Чересчур довольный вид лейра внушал опасения, но поскольку я и сам слегка искупался в чужой крови, то придираться не стал. Мало ли кто как оттягивается.

Створ ангара был раскрыт, и ничто не мешало «Шепоту» с низкого страта сорваться в космос. Кроме, разве что, одного из акашей, чуть ли не вплотную прижавшегося к борту «Заклинателя» и истязавшего корабль Тетисс прямыми залпами. К счастью, мы для него интереса не представляли, поскольку казались не больше мухи, и потому практически беспрепятственно выпорхнули на свободу, унося ноги как можно дальше.

Все, включая растрепанного Изму, собрались в рубке.

– Мастер Риши, вы в порядке?

– Лучше, чем кажется, – бросил я, активируя голограмму боя в реальном времени.

– Сразу в гипер? – между тем спросила Гия.

– А чего время терять? – удивился Затворник.

Диану никто из них как будто не замечал. И, хотя я это оценил, высказываться не стал. Только сосредоточился на ходе крайне разрушительной битвы.

Большая часть Черной эскадры успела укрыться в гипере. Те же, кому не удалось сбежать, полыхали, точно масляные факелы. Из звездолетов, еще способных сражаться, остался только «Заклинатель», но и его срок стремительно подходил. Зажатый в клещи между акашами, он не мог сдвинуться ни вперед, ни назад.

– Вот ведь привязались! – в сердцах выпалил я.

– Похоже, еще не сообразили, что нас там уже и след простыл, – откликнулся Затворник.

Я был бы рад с ним согласиться, но предчувствие беды никак не отпускало.

– Они отходят, – бесцветным голосом заметила Диана.

Я присмотрелся к голограмме – и впрямь, акаши заворочались и принялись спешно наращивать расстояние между собой и «Заклинателем».

– Что они задумали?

– Возможно, диверсанты высадились на борт не только ради вас, – мрачно заметил лейр.

Я не успел ни согласиться, ни поспорить.

Взрыв чудовищной силы расколол «Заклинатель» посередине и разметал его куски на сотни километров вокруг.

Сомнений в том, чьих рук это дело, не осталось. Как и выживших.

Глава 26 В океане полно рыбы

Диана буквально обрушилась в предложенное кресло. Взгляд ее потускнел, а лицо почти достигло аргусовской бледности. Ей было нехорошо, и это настолько сильно бросалось в глаза, что даже вызывало неловкость. Смотреть на обычно несгибаемую леди с Тетисс в момент слабости казалось неприличным, и я быстро отвернулся. Хоть и озвучил робкое предположение:

– Есть шанс, что экипаж и капитан все же спаслись.

– Чего? – не к месту встряла Гия, взявшая на себя роль пилота. – После такого-то бума? Вот уж вряд… ли.

Мой испепеляющий взгляд она скорей почувствовала, чем увидела, однако все поняла и рот больше на эту тему не открывала. Диана же, чье внимание сосредоточилось на расступавшихся перед «Шепотом» волнах гиперпространства, лишь качнула головой и тусклым голосом проговорила:

– Это уже неважно.

Вопрос, что конкретно она имела в виду, терзал меня так же сильно, как и каждого, кто находился в рубке, вот только задать его вслух ни у кого не хватало мужества. Никто из моих так называемых друзей Диану толком не знал, а вот на поспешные выводы не скупился. Я чувствовал их убежденность. Она наполняла фильтрованный воздух – невысказанная, но твердая вера в то, что леди Орра и ее черный флот получили по заслугам. За Семерку, за Кодда Секундус и за иные преступления, неважно, реальными они были или нет. И мне не нужно было вытягивать подтверждение своих догадок, потому что оно буквально читалось в каждом жесте и взгляде. Коллективное мнение сложилось еще до того, как мы поднялись на борт, и оно вопило: леди Орра виновна, и сочувствия ей здесь не дождаться!

Разве что от меня.

Да и то без перехода в жалость. Подобного она точно не стерпела бы.

– Ты можешь уединиться, если захочешь. Здесь есть пара кают. Можно поспать. – Предлагать доставить ее прямо на Тетисс я не стал по вполне очевидным причинам.

Но Диана снова покачала головой:

– Я справлюсь. – И потом вдруг посмотрела на меня. – Тебе же удалось.

Я улыбнулся. Вряд ли получилось убедительно, но все же.

– Долго вы тут глазки друг другу строить будете? – внезапно вклинился раздражающий голос Гии. – Ох, и хорошо же, что Аргус этого не видит…

Моя челюсть так и отвисла.

– И как вас понимать, Гия?

– Да понимай, как нравится, – отмахнулась она. – Только не тяни резину, пожалуйста. Машинку-то нам отремонтировали как надо. Несемся во всю прыть. Но без направления. Заблудиться хочешь? Или все-таки применишь свое мастерство и таки подскажешь нам путь?

Челюсть встала на место, но зато начал дергаться глаз.

– А я и не обещал, что чем-то здесь помогу. Есть кандидат получше.

Я оглянулся на Затворника, подпиравшего переборку и как будто отключившегося от всего, что творилось вокруг.

– Мастер-лейр? – окликнул его возникший в проходе Изма.

Тот изволил вынырнуть из глубин собственных мыслей и обвел рубку вопросительным взглядом:

– Я что-то упустил?

– Возможно, – промурлыкала Чшу’И. – Когда сказал, что сумеешь отыскать Обсерваторию. Не забыл?

– Что? Ха-ха! Разумеется, нет! Я все помню. И даже почти наверняка уверен, что схема сработает.

– Почти наверняка, – ровным тоном повторил я.

Тот смутился. Или просто сделал вид.

– Такое дело… – Он почесал затылок. – Я не учел один немаловажный момент. Схема и впрямь рабочая, вот только применить ее можно лишь к обычному пространству. С гипером все немного иначе. Здесь Тени ведут себя по-другому. Высока вероятность, что нас затянет в обманку, и тогда, даже с новехонькими движками, нам ни за что оттуда не выбраться. Извините.

Я хохотнул, Изма скуксился, Чшу’И вышла из рубки, а Гия заученно пробормотала свое «Так и знала». И только Диана осталась равнодушной ко всему.

– Ладно, – хлопнула ладонью по панели Гия. – Меняю курс. Называйте порт. Туда и полетим.

Но тут Диана дала понять, что разговор мимо внимания не пропустила:

– Не нужно. Пожалуйста, дайте мне доступ к ИскИну.

Гия насторожилась:

– Зачем это?

– Все до единого военные корабли Тетисс снабжены вторичным кодом, вшитым в двигатели, – спокойно пояснила леди Орра. – Это делается на тот случай, если у корабля откажет навигация, и он потеряется в гиперпространстве.

Гия потрясенно добавила:

– Или если его угонят. – Подмигнула. – Ну и хитрющие же вы, тетийцы!

Диана пропустила сомнительный комплимент мимо ушей.

– С помощью этого кода мы сможем отследить истребитель стража. Я полагаю, там, где он, там и ваша Обсерватория.

– Надо сказать, это мы удачно вас подобрали, миледи. Ну, что ж, милости просим. – Затворник, просияв, любезно указал на панель управления. – Корабль в вашем распоряжении, госпожа. Поймайте нам беглеца.

Льстивый тон и сальный взгляд, которым лейр обволакивал Диану, разбудили во мне странное чувство, похожее на крошечного, но жутко ядовитого дракона.

Пока леди Орра методом ввода команд договаривалась с ИскИном, Затворник, протиснувшись мимо меня, подсказывал ей, как упростить задачу. Дракон требовал, чтоб я оттащил лейра назад, однако разум убеждал горячку не пороть.

Затворник будто почуял мой настрой, оглянулся и обронил:

– Риши, ты не мог бы убрать эту черную поволоку из взгляда? Из-за нее такое чувство, будто ты меня сожрать хочешь.

Я для пущей убедительности еще и улыбнулся, надеясь, что получилось достаточно зловеще.

– Кто бы, интересно, позарился на твои древние кости?

Гия издала вполне отчетливый смешок. Затворник недобро сощурился.

– Удар ниже пояса, Риши. Ай-яй-яй. От тебя я ожидал чего-то поблагородней.

– В самом деле? – Я прикинулся изумленным.

Лейр какое-то время внимательно разглядывал меня, а потом до него, наконец, дошло. Он усмехнулся, и следующие слова проговорил несвойственным себе елейным голоском:

– Кажется, будто наш малыш не знает, чего он хочет. Странно. А ведь все намекало на то, что ты уже определился в пристрастиях.

Я моментально огрызнулся:

– Я точно знаю чего хочу! И конкретно сейчас я хочу, чтобы ты убрал свои сальные руки от леди Дианы! А еще лучше – отошел от нее, да подальше. Через весь отсек.

– И правда, Эпине. – Диана на миг оторвалась от своего занятия и бросила на лейра фирменный убийственный взгляд. – Еще немного и вы мне на колени сядете.

Как Затворник ни старался, а скрыть смущение не удалось.

– Виноват, – тихо проскрипел он и быстро отодвинулся. – Всего лишь хотел облегчить вам задачу. С ИскИном «Шепота» иногда сложно договориться.

– Ничего, – улыбнулась леди. – Я разобралась. И закончила.

– Уже?! – Это мы с лейром воскликнули дуэтом.

Гия снова фыркнула, а Диана сделала вид, будто и не поняла, какую проблему только что решила. Не окажись она на борту и не имей угнанный Аргусом истребитель секретного кода, мы бы так и болтались в гиперпространстве, изображая одну печально известную субстанцию.

– Да, передатчик работает четко, – без неуместной скромности или же пафоса сообщила Диана. На небольшом мониторе, встроенном в панель, заплясала ломанная кривая курса, проделанного Аргусом. – Сигнал поступает, и мне кажется, страж еще не достиг места назначения. Истребитель по-прежнему в движении, а значит, у вас есть шанс поспеть вовремя. ИскИн уже прокладывает маршрут. Можете бросаться в погоню.

– Спасибо. – Затворник приложил ладонь к сердцу, что лично мне показалось слегка театральным. – Спасибо! Леди Орра, вы не представляете, как помогли нам! Может, и не только нам, а вообще всем.

– Какое счастье, – будто бы невзначай вставила Гия. – Да, вот за штурвалом я.

Диана не ответила ни ему, ни ей, но на меня посмотрела. С той особенной заинтересованностью, какую я давно не замечал.

Я решил, что от пустых слов толку не будет, и признательность выразил сдержанным, но многозначительным кивком.

– Я бы хотела поговорить с отцом, – сказала Диана, пока Затворник и Гия переругивались. – Без посторонних, если можно.

Я, мельком глянув в сторону спорщиков, решавших, на чью долю работы выпало больше, пожал плечами:

– Без проблем.

Провел ее мимо Чшу’И, старательно начищавшей стилеты, в одну из кают и показал, как действует местный персональный терминал. Изму видно не было, но судя по могучему храпу, доносившемуся через переборку, сомневаться в его местоположении не стоило.

– Кого-то грядущее приключение не беспокоит, – заметила Диана и на этот раз улыбнулась открыто, без каких-либо двойных смыслов.

Я не сдержался бы, даже если б захотел, и улыбнулся в ответ, предположив:

– А вдруг это его личный способ борьбы со стрессом?

– Хороший способ. Стоит взять на заметку.

То был не флирт. Во всяком случае, я изо всех сил убеждал себя в этом, пока разглядывал ее огромные и похожие на две космические туманности глаза – темные, но с яркими искорками. Я смотрел на нее сверху вниз и ощущал, как пустота, оставленная вытравленной обидой на Аргуса, вдруг стала понемногу заполняться чем-то новым. Чем-то, что прежде испытывать доводилось лишь раз, и не так давно…

Внезапно пришедшая мысль заставила чуть отстраниться – определенно не тот маневр, на который Диана рассчитывала.

– Лейр прав, Риши, – разочарованно проговорила она и быстро набрала код доступа на терминале. Короткий сигнал возвестил о том, что вызов ушел. – Ты и впрямь не знаешь чего хочешь.

– Знаю, – ответил я, уткнув взгляд в пол. Голос осип, как будто мне до этого пришлось надрывать связки. Ихор проступил с новой силой, но на этот раз не только на руках. Темная дымка поглотила меня целиком.

Диану это не испугало. Наоборот, для нее подобная реакция стала подтверждением некой догадки.

– Твое сердце все уже решило за тебя. Тебе осталось только это осознать.

Я не возразил, но лишь потому, что терминал возвестил о входящем сообщении. Закряхтел, разогреваясь, крошечный голопроектор, а еще пару секунд спустя перед нами предстала высокая фигура из света. Лорд Орра собственной персоной.

– Диана, надеюсь, у тебя есть объяснения, – с места в карьер рванул тетийсский правитель, по обыкновению олицетворявший воплощение деловитой строгости. В последний раз мы с ним виделись несколько недель назад, однако ощущалось, будто прошло сто лет. Слишком много всего приключилось за столь короткий промежуток времени. – О случившемся уже трубят на всю инфосеть, а мне бы хотелось чуть больше подробностей. И причин.

Диана от подобного приветствия не дрогнула. Видно, морально уже подготовилась. Хотя удержаться от того, чтобы картинно подбочениться и капризно фыркнуть не смогла.

– То, что я жива, видимо, тебя больше не волнует?

Орра тут же поморщился, будто на больную мозоль наступил.

– Не говори, пожалуйста, подобных глупостей. Но я же вижу, что ты в порядке. К чему спрашивать очевидное?

Я понимал, что разговор отца и дочери для моих ушей не предназначался, и потому собрался по-тихому выскользнуть из каюты. Против самого Видина Орры и уж тем более против Дианы я ничего не имел, но становиться свидетелем их взаимных объяснений не хотелось. Даже у моего любопытства был предел.

Ускользнуть, однако, не удалось. Цепкий взгляд Орры перехватил меня у самого порога:

– А, Динальт! Вижу и ты в добром здравии. Прекрасно. До меня доходили вести о твоих славных подвигах, но на такое, признаться, я не рассчитывал. Мой друг, прими искреннюю благодарность за то, что не дал моей девочке погибнуть. Я перед тобой в долгу. Вся Тетисс в долгу.

Прежде чем покачать головой, я, как того требовала ответная вежливость, отвесил неглубокий поклон. Нетрудно было догадаться, что слова Орры значили на самом деле. Благодарность за спасение дочери из пекла, вне всяких сомнений, была искренней, но вот красивое обещание оказаться в долгу… в это верилось с трудом. К тому же я в любом случае не оставил бы Диану погибать, и он хорошо это знал.

– Милорд, все это ни к чему.

Уже немолодое лицо лорда с Тетисс разгладилось достаточно, чтобы его снова можно было назвать красивым.

– Даже несмотря на прошлые поступки моей дочери? А ты лишен злопамятства. Это похвально, мой мальчик. Очень похвально.

Диана тем временем, судя по заходившим на щеках желвакам, теряла терпение. Она сдвинулась в сторону, загородив меня собой:

– Отец, я понимаю твое восхищение действиями Риши, но может, и мне уделишь немного внимания?

Тот с видимым трудом оторвал крайне заинтересованный взгляд от моих исходящих ихором конечностей и переключился на дочь.

– Дорогая, к чему это ребячество? – вопросил Орра, утомленно прикрыв черные глаза и проведя указательным пальцем между бровей. При этом выглядел он не усталым, но разочарованным. – Тебе недостает моего внимания? Но не ты ли рвалась из-под опеки и требовала свободы действий? Я лишь исполнил твое желание и доверил управление нашей основной карающей силой. А что получил в итоге? Горстку дагонов, спрятавшихся в гиперпространстве. Дезориентированную и дезорганизованную. Что сталось с великой Черной эскадры, наводящей ужас на добрую половину Галактики?

Если после такой отповеди и можно было оправдаться, я представить себе не мог, как. Однако Диана все же попыталась.

– Нас застали врасплох, – сказала она с убийственным, но явно напускным хладнокровием. – Нас поджидали. Координаты точки сбора до последнего держались в секрете и были переданы на личные коммуникаторы капитанов каждого из дагонов закодированными. Даже если Риомму удалось каким-то образом их перехватить, то на расшифровку потребовалось бы немало времени. Во всяком случае, больше, чем можно было потратить на организацию ловушки. Они знали заранее! И были готовы.

Диану следовало похвалить. При всех обстоятельствах она и впрямь держалась на редкость достойно. Как только Орра доверил ей Черную эскадру, Диана с головой окунулась в воплощение мечты о Галактике без лейров. Быть может, не последнюю роль в этом сыграла невозможность прямо отомстить Тассии Руэ, однако игра, судя по их мнению, того стоила. Пускай даже ценой будут сотни и тысячи невинных жизней. Возможно, Орра поначалу радовался тому, как развивались события, но, похоже, случился миг, когда Диана переступила некую черту, и это отразилось на их отношениях. Как и на поведении самого Орры. Прежде он казался мне куда более основательным разумником.

И все же имелось одно достоинство, которое у правителя Тетисс не отнять – способность практически моментально подстраиваться под события. Понятное дело, сюзерен целого галактического сектора обязан хорошо соображать, но правильно при этом еще расставлять акценты – это надо уметь.

Усталость Видина Орры моментально сменилась деловитой серьезностью.

– Есть подозреваемые?

Диана прикрыла глаза и тяжело опустилась на лежак.

– Не знаю. Слишком много и вместе с тем никого.

– Что насчет твоих новых друзей? – предположил он, незаметно, как ему, должно быть, чудилось, стрельнув взглядом в мою сторону.

Если б не те крохи уважения, которые еще не испарились в моем отношении к семейству Орра, я бы точно не удержался и картинно закатил глаза. А может, еще и фыркнул. Конечно, следовало ожидать, что первые подозрения лягут на всех без разбору, но от кого-то столь искушенного обычно ожидаешь что-нибудь поизощренней.

В итоге я лишь вежливо заметил:

– Можете не сомневаться, милорд, нас до последнего держали в неведении.

Хищная ухмылка исказила лицо Орры, превратив в гротескную маску:

– И серого стража?

У меня дернулось веко, а вопрос вышел настолько резким, что даже Мекет обзавидовался бы:

– А он здесь при чем?

– Но ведь именно он вас предал. Убил двух моих гвардейцев, угнал мой истребитель и прихватил некую ценную для тебя вещь. Или эти сведения не точны?

Говоря по совести, источник, откуда Орра черпал сведения, тоже следовало отнести к достоинствам. Что ни говори, даже Мекет, чутье которого на проблемы достигало неизмеримой тонкости, подобными навыками не обладал.

– А об этом тоже в инфосети написали? – Ответа не требовалось, потому я продолжил: – Никто из нас не знает, что на самом деле толкнуло Ди на… побег. Но я совершенно уверен, что под риоммскую дудку он не пляшет.

– Не пляшет, – зачем-то повторил Орра и постарался придать гримасе загадочности. – Тогда, быть может, проявишь свои детективные навыки и отыщешь виновного?

Я слегка опешил от внезапности предложения:

– Хотите нанять детектива? Неужели ваши осведомители хуже работают?

– Почему бы нет? – Орра пожал плечами. – Надеюсь, в моей способности оплатить твои труды, сомневаться не будешь? К тому же, насколько я знаю твое положение, лишние деньги тебе, Динальт, не помешали бы.

Я внимательно посмотрел на него, но промолчал. Финансовый вопрос в этой истории волновал меня меньше всего.

– Едва ли у меня найдется время, милорд, – сказал я через паузу.

Тот, разумеется, понял отказ по-своему.

– Ну, конечно. Ведь все оно без остатка уходит на поиски беглеца, не так ли?

Шпильку я проглотил. Разнообразия ради. Пускай насмехается, если угодно. На мое мироощущение это никоим образом не повлияет. И уж точно не изменит отношение к Аргусу.

Когда Орра понял, что ответа не дождется, переключился вниманием обратно на Диану, с видом утомленной царицы восседавшую на краешке лежака.

– Надеюсь, ты понимаешь, что своей атакой Риомм окончательно развязал нам руки, дорогая? – проговорил он. – Подобного шанса нельзя упускать.

Диана сразу же приподняла голову:

– Отец, что ты задумал?

Новая улыбка, наползшая на лицо лорда Орры, подобно затмению, приобрела плутоватый вид:

– Нападение на наши корабли кое-что показало. Под руководством куатов флот Риомма стал мобильней, а манера ведения боя – жесткой и тщательно выверенной. И все же в ней есть слабое звено.

– Я не понимаю…

Он заговорил со всей страстностью, будто долго обдумывал перспективу, прежде чем решиться на ее воплощение:

– Сбившись в огромную стаю, риоммские акаши впечатляют боевой мощью. Едва ли во вселенной найдется сила, способная им противостоять. Однако размазанные тонким слоем по планетарным системам они весьма уязвимы. И ты это доказала не единожды. – Тут Орра выдержал паузу и снова одарил меня вниманием: – Представить себе не могу, как так вышло, но вся Галактика знает, что ты, Динальт, и твои друзья ищите. Половина считает это чепухой и детскими сказками, другая видит серьезную угрозу. Думаю, не надо напоминать, к какой из двух категорий относится Риомм?

Сказанное и впрямь походило на стратегию, какую не родишь в сиюминутном порыве. Считаные часы прошли с тех пор, как мы прыгнули в гипер с борта «Заклинателя», и еще чуть больше, когда стало известно о приготовленной риоммцами ловушке. Разве мог Орра заранее о ней знать, и если да, неужели позволил погибнуть целой флотилии, только ради того, чтобы сохранить секрет своей осведомленности? Что касалось Галактики и сплетен… Что ж, я давно уже не сомневался, что уберечь что-то в тайне порой бывает сложнее, чем прогуляться по поверхности газового гиганта. Кто бы что ни говорил, а даже в самых отдаленных мирах, третьесортных забегаловках и смрадных сточных канавах в освоенной вселенной находились те, кому обязательно есть до всего дело. Мекет предупреждал меня о них, но сам я с этими личностями не сталкивался.

– А Тетисс? – не удержался я от вопроса. – К какой категории относится Тетисс?

– Хочу предложить новую сделку, Динальт, – вместо ответа сказал Орра.

Я выгнул бровь. Не то чтобы меня это заинтриговало, но элементарная вежливость требовала спросить:

– Какого рода?

Он выглядел настолько невинно, что подсознательно внушал недоверие. Складывалось впечатление, будто весь этот разговор Диана и ее отец спланировали заранее. Но ведь это было невозможно, не так ли?

И все же выслушать стоило.

– От тебя практически ничего не потребуется. Лишь продолжать делать то, что делаешь. Я планирую скормить Риомму информацию о том, что твои поиски увенчались успехом. Диана наверняка подсказала, как отследить угнанный истребитель. Я выдам его координаты куатам. Уверен, эта новость не оставит их равнодушными. Старейшины бросят все силы на перехват.

– Все силы на перехват одного-единственного истребителя? По-моему, вы переоцениваете их глупость.

Орра чуть качнул головой.

– А вот и нет! Даже одной стычки между нашими силами хватило, чтобы я смог оценить мышление и стратегию куатов. Кто бы что ни говорил, до гениев им далеко. И все же тех зачатков разумности им хватило, чтобы незаметно просочиться в Сенат и начать навязывать ему свою волю. Мои информаторы считают, куатам известно не только про существование Обсерватории, но и об ее свойствах. Старейшины думают, будто устройство даст им колоссальное преимущество на поле боя. А может, и вне его. Сейчас они усиленно пытаются убедить в этом Сенат. Не сомневаюсь, что это удастся. Когда же куаты выяснят, что, кроме них, нашлись другие претенденты на звание хозяев Обсерватории, то не удержатся и постараются перехватить инициативу. Главное, дать им понять, что ты и команда почти у самой цели.

Шпионам Орры следовало поаплодировать. Кем бы ни были, они отлично исполняли свои обязанности.

И все же ответил я уклончиво:

– Возможно. Но что это даст, милорд? Оборона столицы слабее не станет, а вот риск того, что Обсерватория окажется в неправильных руках, возрастет.

И вот опять улыбка лорда Орры деформировалась.

– Вероятно, тебе уже приходилось это слышать, но с момента нашей последней встречи ты значительно поумнел, мой юный друг. Впечатляющее достижение. И все же ты меня понял превратно. Суть нашей кампании с самого начала заключалась не в войне с Империей как таковой, а в устранении потенциальной опасности, которую несли Галактике Тени, лейры, куаты и им подобные. Операция задумывалась с размахом, притом довольно давно. Однако именно наше с тобой знакомство форсировало события. Есть чем гордиться, юноша.

А вот теперь не фыркнуть не получилось. И глаза закатить – тоже. Все эти светлые идеи основательно проели мне печенку. Сначала лейры, потом куаты, а после найдется еще какая-нибудь вселенская угроза, устранить которую потребуется в сей же час, невзирая на жертвы. Как же иначе, ведь это ради общего блага! Но суть в том, что никакие благие намерения не могут оправдать смерти невинных.

Я чувствовал, куда вел Орра, и понимал, какую роль он прописал для меня, отчего испытывал приступ тошноты. Гордиться подобным? Нет уж, увольте.

– Вы хотите, чтобы я помог вам заманить риоммский флот в ловушку.

– Верно, Риши, – кивнул правитель Тетисс. – Они устроили ее нам, и теперь должны пожать плоды последствий. Все, что требуется от тебя – это убедительно сыграть приманку. Ничего более. Как только риоммские корабли сгрудятся у Обсерватории, мы ударим по ним всей своей мощью.

И после этого он еще спрашивал с Дианы за гибель Черной эскадры?

Я с трудом сохранил спокойное выражение. Уважение, которое я питал к Видину Орре, таяло так же стремительно, как падавшая на солнце «Плакальщица».

Если прежде я и испытывал к нему хоть какое-то уважение, то после последних слов оно испарилось окончательно.

– И ради этой цели вы пожертвовали собственным флотом?

Лицо Орры сделалось постным. Он педантично поправил:

– Частью флота, мой милый мальчик. Не недооценивай мощь Тетисс. Черная эскадра лишь игрушка для Дианы. И славная наживка, которую Риомм должен был заглотить. Они и так слишком долго тянули, позволяя нам вытворять все, что вздумается.

Намек, очевидно, касался Кодда Секундус и Глосса, вокруг которых не поднялось практически ни малейшего шума. Вспомнить хотя бы то, как отреагировали службы спасения, когда мы с Тассией Руэ вернулись на Семерку. А ведь там не нашлось ни единого корабля. Ни одного мало-мальски завалящего судна, способного вывести раненых!

Меня вновь начало знобить.

– Вы играли с людьми, провоцируя Риомм? И это причина тех убийств, что вы совершили?

Я вперил взгляд в Диану, но она оставалась сидеть с низко опущенной головой, отчего невозможно было угадать ее мысли.

Сколько мне приходилось выслушать о том, какую угрозу собой представляют Тени и как неважны жертвы, пока опасность не будет устранена. Сплошное вранье! Руки чесались встряхнуть ее как следует. Хотя по справедливости, врезать следовало бы именно по напомаженной физиономии Орры.

– Вы сжигали поселения, прикрываясь сказочками об устранении угрозы лейров, хотя на самом деле просто хотели побесить Риомм?!

– Нет! – Диана вскочила и вцепилась в мои ладони. Глаза ее мерцали. – Все, что я сказала тебе тогда на Шуоте – правда! Все, до единого слова! Я никогда бы не пошла на такой шаг, если б не верила, что Тени необходимо остановить!

Впервые мне не хотелось смотреть на это красивое лицо. Аккуратно высвободившись, я отодвинулся и глянул на Орру:

– Ваш план попахивает маразмом, милорд. Впрочем, как и все, что вы в последнее время делаете. При всей своей осведомленности, вы даже не понимаете, куда суетесь. Вы не знаете, что представляет собой Обсерватория. И, что самое смешное, вас это не волнует. Только желание раздавить куатов. Вместо давно погибших лейров вы придумали себе нового врага. А теперь надеетесь, что я вам помогу. Вы просто свихнувшийся дурак!

Голограммы для подобного не предназначены, однако заметить, как посерело лицо правителя Тетисс, мне удалось. Я почти наслаждался, видя, как спадает с него спесь. Назвав меня умным, он посчитал, будто этим купил мое доверие. Он решил, что, не запачкав ручки, сможет победить в войне, которую сам и развязал. Старый двуличный ублюдок.

– В океане полно всякой рыбы, Динальт, – заговорил он после продолжительной паузы, – но есть мелкие гиппи, а есть катраны. Ты – катрана, мой мальчик. Даже если сам этого еще не осознаешь. Ты хищник, в большей степени окруженный сказками и мифами, нежели реальными фактами, и оттого привлекающий внимание.

– В чем смысл ваших слов?

– В том, чтобы ты не думал, будто когда-нибудь сумеешь избавиться от навязчивого внимания со стороны. Знай, что за тобой всю жизнь наблюдали. Неявно, но пристально. Или отчего ты считаешь, будто твой брат, который не слишком-то и прятался, умудрялся ускользать от взгляда куатов и Серой Стражи? Вам это дозволялось. И только.

О ком он говорил, понять было непросто, но я тем не менее не доставил ему радости подцепить мое любопытство на закинутый наугад крючок. Даже если эти могущественные «наблюдатели» и существовали, их интерес не помешал уничтожить Метару, Сивера, Тулпара, Д’юму и Желтого Малыша. Они проморгали смерть Мекета. Как проморгали и мое путешествие на Шуот со всеми вытекающими. С таким послужным списком трудно вызвать серьезный интерес, а уж тем более благоговейный страх или хотя бы уважение. О чем я и сообщил Орре.

– Упрямец, – буквально прошипел он в ответ. – Но ты, так или иначе, намереваешься уничтожить Обсерваторию, разве нет?

– И что с того?

– А то, что именно это мне и нужно. Я хочу, чтобы Обсерватория была разрушена, а вместе с ней и весь Орден куатов. Разве ты сам не хочешь того же?

Уничтожения куатов? Не то, чтобы я был настолько кровожаден, хотя перспектива положить конец постоянным преследованиям с их стороны казался очень заманчивой. Но почему-то думалось, что с уничтожением Обсерватории, угроза куатов отпадет сама собой. Наивно, конечно. Но что поделать?

– Вы не сказали, что я получу от этой сделки.

– Не сказал? – Орра в наигранной рассеянности почесал покрытый щетиной подбородок. – Ну, что ж… Твоя награда будет заключаться в том, что после того, как все завершится, тебя и тех, с кем ты сейчас путешествуешь, избавят от необходимости отвечать за последствия. Перед кем бы то ни было. Все это мы обязуемся взять на себя.

Я аж воздухом поперхнулся.

– Благородство крайней степени? И как ваше самомнение вам по ночам спать не мешает?

– Риши, – предупреждающе вставила Диана, но я даже ухом не повел.

– Динальт, ты должен понять, – заговорил Орра, – что и у нас с Дианой есть перед кем отчитываться и что наши поступки – не личная прихоть. Все, что мы делаем, одобрено Советом лордов, и за каждое действие с нас обязательно спросят. Ты же получишь возможность избежать этой участи.

О Совете лордов я слышал не так уж и много, но знал, что он состоит из членов влиятельнейших домов Тетисс, а Орра там председательствует.

– С какой стати мне бояться ваш Совет? Я не тетиец.

– Все так, мой мальчик, все так. Но каждый из нас в этой истории лишь исполняет свою роль. И у Дианы, и у меня есть обязательства, которые мы не вправе нарушать. Диана должна была принести твою голову. Фигурально выражаясь, разумеется. И все же она сохранила тебе жизнь и, как все мы теперь видим, не напрасно. Ты важен для этой истории, как никто другой. И именно поэтому, как только все должным образом разрешится, ты получишь возможность делать все, что заблагорассудится, не опасаясь косых взглядов и нападок со стороны. Может быть, даже станешь героем, а не чудовищем. О тебе уже слагают легенды. То, что ты собой представляешь, твои способности, внушают ужас и благоговение. Нельзя допустить, чтобы они стали причиной массовой истерии. У нас достанет сил, чтобы помочь тебе этого избежать. Ты, наконец, заживешь, как нормальный человек.

У меня уже была нормальная жизнь, хотел сказать я. До того, как Диана вошла в таверну и разрушила ее к гнаркам. Но вслух лишь прошептал:

– Я не человек.

Орра долго молчал. Возможно, переваривал услышанное. А может, просто подбирал еще более подкупающие слова. Казалось, он впервые по-настоящему задумался над тем, с кем имеет дело. Я не хотел облегчать ему задачу, и все же проговорил:

– Допустим, я соглашусь на все условия, милорд. С чего вы взяли, будто ваших сил окажется достаточно, чтобы одолеть риоммский флот? Как вы сами сказали, вместе они чрезвычайно сильны. Что есть у вас, чтобы это превзойти?

– На нашей стороне будет эффект внезапности. И кое-какие союзники. Тетисс не будет бороться с армией тьмы в одиночку.

А вот это заявление оказалось полной неожиданностью. Настолько, что мне даже не удалось сдержать громкий хохот.

– Армия тьмы? Кто это придумал? А вы, стало быть, армия света, да? Какая прелесть!

Орра ничуть, однако, не смутился.

– Согласен, звучит помпезно, – краешком губ улыбнулся он. – Но главное – суть, разве нет? Мне не нужно объяснять тебе, что будет значить для Галактики победа куатов. Они уже подмяли под себя Риомм, они уже правят половиной Галактики. Для завершения картины не хватает только Обсерватории и того, что она способна им дать.

Тут он был прав. Куаты не раз наглядно доказывали, чего хотят добиться. Безраздельное галактическое господство – вот их величайшая цель. И если Тетисс, ради достижения своих желаний, сжигали города, то куаты, я не сомневался, без стеснения стирали бы целые звездные системы. Просто потому, что их воле воспротивились. Поэтому нельзя было допустить, чтобы они добрались до Обсерватории. Поэтому нельзя было допустить, чтобы они победили.

– Что ж, я согласен, милорд. Если вы гарантируете свое невмешательство в мои дальнейшие дела, я сыграю роль приманки.

Орра улыбнулся шире некуда.

– О большем, мой мальчик, я и не прошу.

Глава 27 По пятам

В главном отсеке вовсю кипела жизнь. Чшу’И колдовала на камбузе, мурлыча под нос веселую махдийскую песенку. На плите что-то бурлило и шкварчало. Отоспавшийся, казалось, на годы вперед Изма топтался у ее ног, принюхиваясь к аппетитным ароматам.

– Я бы добавил еще щепотку, – приговаривал старик, всякий раз при этом умудряясь уклоняться от полотенца, которым раздраженная Чшу’И его охаживала.

– Вот встанешь у плиты, будешь сыпать сколько хочешь, – ворчала махдийка, помешивая варево. Что она там готовила, спрашивать я не стал. Давно вызубренное правило, прежде часто поминаемое в таверне Мар’хи, всколыхнуло память: иногда, если не знаешь, что ешь, на вкус оно куда приятней.

Старый мект еще немного поворчал, но уступил. Насупив брови и встопорщив чешуйчатые усы, он ловко увернулся от еще одного замаха и, наконец, заметив меня, смутился.

– Мастер Риши, – тихо промямлил он.

Чего Изма испугался, я гадать не собирался, и потому, молча кивнув, уселся на один из ящиков, заменявших собой стулья. Мысли все время возвращались к разговору с Оррой и заключенной с ним сделке. Само собой, я ни на мгновение не поверил словам правителя Тетисс. Каким бы могущественным он ни был, вынудить Галактику позабыть о моей связи с Тенями не сможет. Разве что, выставить все в чуть более выигрышном свете. Но ведь и это не так уж плохо, правда?

– Мастер Риши, с вами всегда теперь так будет? – Изма с некоторой боязливой брезгливостью указал на обнимавшие меня завихрения ихора. Время от времени они так причудливо сплетались, что напоминали сложные узоры, которые чья-то невидимая рука выписывает в воздухе.

Я улыбнулся и стряхнул облачка с предплечий. Оторвавшись от кожи, они рассеялись, будто обыкновенный дым, но на их месте сразу образовались новые.

Ответ, кажется, был очевиден.

– Я-ясно. – Старик сглотнул и поспешил отвернуться.

На самом-то деле, и я толком не знал, всегда так будет продолжаться или только до тех пор, пока не разрешится история с Обсерваторией, но внушать ложное спокойствие себе и другим не хотелось. Поначалу подавлять дымную хмарь было просто: загони эмоции подальше и готово – ты снова обыкновенный человек. Но со временем, чем чаще и изобретательней я использовал ихор, тем насыщенней он проявлялся внешне. Гасить демоническую тьму в глубине глаз по щелчку пальца уже не удавалось. Подлинная суть, так или иначе, вырывалась наружу.

Вдруг что-то дымящееся ткнулось под нос.

Инстинктивно отпрянув, я скосил глаза на тарелку, которую пыталась всучить мне Чшу’И. Пока я любовался кислой физиономией Измы, аборигенка успела закончить с готовкой и разделить свой кулинарный шедевр на порции.

– Подкрепиться нужно, – с неизменным махдийским выговором настаивала она, глядя на меня. – Серьезное дело требует серьезных усилий.

Я хотел заметить, что силы буду черпать совсем не из желудка, но устоять против многозначительного взгляда не смог. Поблагодарил и взялся за ложку.

Жевал без энтузиазма, в буквальном смысле впихивая в себя кусок за куском. Голода я не испытывал совсем, но обижать Чшу’И не хотелось. Она, пожалуй, единственная, кто старался на благо всей нашей разношерстной компании без каких-либо особых причин. Несмотря на сомнительный набор ингредиентов в запасниках «Шепота», готовила махдийка умело и, что куда важнее, вкусно. А потому я бы скорей зашил себе рот, чем признался, что предпочел бы вообще не смотреть на еду.

Диана появилась четверть часа спустя и выглядела бледнее прежнего. Не знаю, что Орра ей такого сказал, однако во мне сразу зашевелилось нечто, напоминавшее сочувствие. Я отставил тарелку и почти успел приподняться, чтобы спросить, все ли в порядке, но она прошагала мимо и, не взглянув в мою сторону, скрылась в рубке.

– Это было странно, даже для нее, – заметила аборигенка, растерянно хлопая глазами.

Я усмехнулся.

Никто не посмел бы назвать Диану Винтерс избалованной папиной дочкой, во всем покорной его воле. Сочетание исключительного ума и удивительной внешней привлекательности делало ее на порядок выше большинства известных мне женщин. Единственная в своем роде, она источала сосредоточенную уверенность и казалась разумницей, которая в принципе не способна разочаровать. И если Орра утратил доверие к одной из самых верных своих дочерей, то у этого должны были быть серьезные причины. Куда более веские, чем атака Риомма на Черную эскадру.

Я облизал ложку и отпил немного кесса. Как ни забавно, но мыслям о Диане и ее трудностях удалось ненадолго вытеснить переживания о (не)предательстве Аргуса. Даже улыбнулся невольно. Стало до жути интересно, всегда ли эти двое будут друг друга вот так взаимоисключать?

– Мастер Риши, что вас так развеселило?

Наблюдательность Измы оказался некстати, но ни грубить ему, ни тем более говорить правду я не собирался. Сделав еще глоток из кружки, я посмотрел в сторону нахохлившегося в своей темной хламиде слугу и обронил:

– Предчувствие неприятностей.

– А подобное может веселить? Не знал.

– Все может веселить, Изма. Главное, отыскать правильную перспективу.

Пока он раздумывал над моими словами, я расправился с едой и нацелился в сторону мойки. В жесте этом не было ничего сверхвеликого – элементарная порядочность и ничего больше. Но все еще занятый напряженной работой мысли старик воззрился на мои действия так, будто я не тарелку помыл, а младенца зарезал.

– Что-то не так, Изма?

– Не припомню, чтобы хозяин хоть когда-нибудь убирал за собой, – ответил слуга Аргуса.

Честнее было бы признаться, что я понятия не имел, как реагировать на его слова.

– Ну и что? Я не твой хозяин.

Рептилий взгляд старика помутнел, отчего стало казаться, будто он с головой нырнул в воспоминания. Когда я уже решил, что продолжения не последует, Изма обронил с такой чудовищной тоской, что даже поежиться пришлось:

– То-то и оно…

Больше я ему вопросов не задавал. Только на секунду подумал, что старичок, видно, совсем уже того… с рассудком прощается, но потом решил, что не мне его судить, и от греха подальше заторопился в рубку.

Там царила своя атмосфера. Если, конечно, напряженное молчание и периодические злобные переглядывания можно так назвать. Гия держалась за штурвал, хотя в гиперпространстве это было необязательно; Диана, восседавшая в соседнем кресле, делала вид, будто сверяет курс; а Затворник, прижимавший собственный зад к навигаторскому сидению, втиснутому в самый угол, за обе щеки уплетал принесенное Чшу’И кушанье и в промежутках между жеванием бубнил:

– Приятно осознавать, что вы еще помните, что это мой корабль.

Не нужно быть гением, чтобы догадаться: снова спорили из-за ерунды.

Почесав переносицу, я все же рискнул спросить:

– Что на сей раз случилось?

Затворник встрепенулся:

– Риши, скажи, у тебя богатый опыт в общении с дамами?

Отчетливый смешок Гии и резковатое движение головы Дианы заставили меня смущенно кашлянуть.

– Не знаю. Едва ли. А что?

Тот насупился и дернул себя за одну из свисавших прядей:

– Нет, тогда ты мне тут не помощник. Понимаешь ли, я все ломаю голову: как объяснить женщине, которой позволяешь сесть за свой штурвал, что ты по-прежнему хозяин ситуации?

Внезапный приступ головной боли заставил меня поморщиться:

– Во имя Создателя, надеюсь это не эвфемизм?

Гия все же рассмеялась, Диана не отреагировала, а Затворник нахмурился:

– Чего?

Я покачал головой. Ведь не дурак совсем, да и лейр к тому же, а некоторых тонкостей все-таки не чует.

– Эпине, мне двадцать лет. С небольшим. А ты задаешь вопросы, на которые семейным психологам положено отвечать. Думаешь, от меня будет толк?

– Так я и сказал, что не будет! Но надо ж было озвучить.

– Чтобы мы услышали и оценили, – вставила, не оборачиваясь, Гия. – Я поняла тебя, Эпине, не трудись. Но на всякий случай дам совет. Когда я за твоим штурвалом, не козыряй этим перед другими, а то до финиша не дотянешь. – Она выдержала паузу, позволив Диане вдоволь насмеяться, и прибавила: – И к твоему сведению, это эвфемизм. Так-то.

Я хотел сказать, что до меня суть их шуток не дошла, но потом решил, что оно и не нужно. Вникать в тонкости запутанных взаимоотношений лейра, его махдийской подруги и Гии представлялось чем-то настолько неправильным, что даже попытка пройтись голышом по роще параксанского колючника показалась бы верхом благоразумия. Тем более что и без того хватало куда деть энергию. Чем ближе мы становились к месту назначения, тем сильнее резонировали Тени вокруг. Я-то сам их не ощущал, но вот Затворник, судя по ежесекундно менявшемуся выражению лица, чувствовал в полном объеме.

– Осталось недолго, не так ли? – спросил я.

Лейр передал опустевшую тарелку явившейся будто из ниоткуда Чшу’И и, мигом посерьезнев, проскользнул к бортовым сканерам. Сверившись с показаниями приборов и собственным чутьем, он оглянулся и мрачно улыбнулся:

– Ты прав как никогда, Риши. Все так и зудит. Скверное чувство.

Я выдавил улыбку, хотя от комментариев воздержался. Пускай Тени больше не влияли на меня, изменения в поведении ихора настораживали. В глаза это не слишком бросалось, но самые тоненькие из призрачных завихрений уже изгибались под непривычным углом и тянулись вперед, словно в попытке схватить некую воображаемую цель. Складывалось впечатление, будто ихор сам стремится к встрече с Обсерваторией.

Крайне своеобразное зрелище.

– Как ты поступишь, когда доберешься до стража? – Вопрос Дианы прозвучал в тишине рубки выстрелом.

Я вздрогнул, но ответил вроде бы достаточно твердо:

– Сначала доберусь.

И это было чистой правдой. Я понятия не имел, чего ждать от новой встречи с Аргусом и как вообще на нее реагировать. Как ни крути, а его внезапный побег вызывал вопросы, которые требовали ответа, а не приговор. Изма, в какой-то мере, конечно, раскрыл замыслы стража, но я не мог заставить себя списать со счетов момент, который он выбрал для откровения.

– Рассчитываешь на убедительное оправдание? – Снова Диана. Но уже без прежнего апломба.

– Нет, – качнул головой я. – Лишь на обстоятельный разговор. Он, видишь ли, мне жизнь спас, а я не могу просто взять это и выбросить из головы.

Я ждал насмешки или хотя бы взгляда с укоризной, но нет. Видно, леди Орра предпочла принять объяснение и не углубляться в анализ.

Визг сигнального маячка, огласивший рубку, сообщил, что мы прибыли.

Любые посторонние мысли выветрились из головы, а сам я прилип носом к лобовому иллюминатору, в надежде разглядеть хоть что-то раньше других.

– Приборы ничего не регистрируют, – сообщила Гия, вынудив меня ненадолго обернуться.

Диана тоже казалась слегка обескураженной, но не пыталась отыскать правды в пляшущих данных на панели управления. Они гласили лишь о найденном истребителе.

– И все же здесь что-то есть, – многозначительно проговорил Затворник, единственный, кто не дрогнул. Стоя в центре рубки, он прикрыл глаза и прислушался к течению Теней.

Я оглянулся на него лишь на секунду, но именно в этот момент один из сумрачных водоворотов гиперпространства снаружи решил изменить течение, вытолкнув из себя нечто поразительное.

Казалось, будто мы очутились на Яртелле. Только вместо заснеженных просторов и кристаллических пик кругом сплошное необузданное месиво из света и тени, а посреди – зловещий остов некогда внушавшей трепет башни. Цитадель Адис Лейр, как она есть.

Или… нет?

Я присмотрелся. Детали в гиперпространстве разглядеть было непросто, а оценить размеры – и того сложней. И все же, когда огромное разомкнутое кольцо, состоящее из сотен сочленений и секций, немного приблизилось, стало очевидным – это нечто иное.

– Обсерватория? – Я глянул на Затворника.

Тот приоткрыл один глаз и улыбнулся:

– О, да.

– Так похожа на Цитадель, – полушепотом проговорила Диана, чье внимание тоже намертво привязалось к сооружению, маячившему по ту сторону иллюминатора. – Слишком похожа.

– О чем речь? – спросила Гия.

– А ведь я называл имя той, что ее построила, – заметил Затворник.

– Бавкида, – проговорил я.

– Точно, – кивнул лейр. – При всем своем зловредном хитроумии, моя старая наставница не слишком увлекалась эстетикой и при создании Обсерватории не придумала ничего лучше формы и вида Цитадели. Различия, безусловно, есть, и они существенны, но внешнее сходство практически стопроцентное. Да?

Подтверждать его слова не пришлось. Я знал, всех, кто был в рубке, разбирало лишь одно чувство: абсолютный и всепроникающий страх.

– Вы уверены, что нам стоит туда соваться? – поинтересовалась Гия, с видимым трудом удерживая «Шепот» на курсе. – У меня от этой штуки мурашки по всему телу.

– Мы обязаны, – твердо заявил Затворник, – закончить то, что начали.

На это ему ответил Изма, плотнее завернувшись в балахон:

– Смею заметить, начали вы, мастер-лейр. Много-много лет назад.

– Ее по-прежнему невозможно просканировать, – вставила леди Орра, колдовавшая над приборами.

Я все еще разглядывал громадное кольцо, пытаясь представить принцип действия, а когда услышал Диану, предположил:

– На то, судя по всему, и был расчет.

– Все верно, – отрывисто кивнул Затворник и приблизился Гие. – Мне нужно за штурвал.

– С какого это?.. – Гия, казалось, настолько вжилась в роль пилота, что уступать не хотела принципиально.

Я чуть напрягся в ожидании очередной стычки, но просчитался. Ее не случилось.

Затворник, вопреки обыкновению, не стал ввязываться в спор, лишь вкрадчивым голосом разъяснил:

– Ты не знаешь, как устроено это место, не видишь его на приборах, а я знаю, и данные сканеров мне не нужны. Я знаком с Обсерваторией теснее, чем иные со своими любовниками. Поэтому, пожалуйста, пусти меня за штурвал, и тогда мы найдем твоего друга.

После такой проникновенной речи, Гия не смогла не уступить. Она выбралась из-за штурвала, позволив Затворнику скользнуть в кресло пилота, а сама встала у него за спиной.

Чуть наклонившись вперед, Гия шепнула лейру на ухо:

– Постарайся, чтобы слова совпали с делом.

– Зря сомневаешься.

Я услышал их лишь потому, что стоял неподалеку. Но откровенно говоря, предпочел бы оказаться в другом конце отсека. Искры, то и дело проскакивавшие между этой парочкой, казалось, могли спалить «Шепот», будь он чуть менее жаростойким.

Остальным повезло куда больше. Пребывая в блаженном неведении, они лишь наблюдали за приближением черного кольца Обсерватории, постепенно заполнявшего своей громадой обзор.

– Штука-то немаленькая, – проницательно заметила Гия. На этот раз громче.

– С полкилометра будет, я думаю, – ответил Затворник. – И это только в неактивном виде. Когда Обсерватория разворачивается в рабочее положение, диаметр увеличивается вдвое.

Я даже не пытался вникнуть, что означает «рабочее положение», но степень громадины оценил. И высказался:

– Главное, чтоб эта штучка не открылась до того, как мы придумаем способ ее уничтожить.

Затворник и Гия, будто вспомнив, что не одни в рубке, синхронно повернули головы в мою сторону.

– Что? – спросил я, прикинувшись, будто не понимаю их укоризненные взгляды. – У нас даже взрывчатки с собой нет. Как вообще планировалось демонтировать такую громадину? Вручную?

– Для того тебя и захватили, – ввернул лейр и сосредоточил внимание на стыковке.

«Шепот» приблизился достаточно, чтобы среди бесконечных сочленений и узлов можно было заметить распахнутый створ ангара, такой же черный и безжизненный, как и сама Обсерватория.

– Чтоб гайки раскручивать? – уточнил я полушутя. Нет, правда, а какой могла быть альтернатива?

Затворник выдержал паузу.

– Чтоб оптимизм в нас всех вселять. – Он усмехнулся сам себе. – Да не волнуйся ты, парень. На месте будем думать.

– Звучит, как отсутствие плана, – заметила Диана, скрестив на груди руки. – Или как нелепая попытка скрыть двойные замыслы.

– Ну, уж вы, миледи, в том знаток, – беззлобно ответствовал лейр, заводя «Шепот» в ангар. Активировав носовые прожекторы, он подсвечивал ими путь. – В двойных замыслах и прочем. Наслушался уже, знаете ли. Не стоит изображать из себя судью. Тем более, сейчас.

Диана фыркнула. Привыкшая раздавать приказы налево и направо, она тем не менее понимала, кому обязана спасением. Я же был с ней согласен и потому поддержал, сказав:

– Роль судьи возьму на себя я. И прежде чем выносить вердикт, попрошу тебя изложить все в деталях.

Затворник не отрывал взгляда от иллюминатора и приборов, но мой тон и слова в целом его определенно удивили. Притом неприятно. Похоже, такого он не ждал. Я же намеренно старался звучать надменней (нахватался в свое время от семейства Орра) и так, чтоб до него сразу дошло – шутки шутить никто не намерен.

– Что ж, – сказал он, сообразив, что на этот раз уклониться от ответа не получится, – как изволите, о, великий Исток. Вот вам мой план. Во-первых, я хочу, чтоб вы сразу зарубили себе на носу, что это не экскурсия. Не существует схем или планов внутреннего строения Обсерватории, но она чересчур велика, а потому заплутать там легче легкого. Даже мне неизвестны все ее тайные ходы и закоулки, а моя старая наставница обладала достаточно изощренным умом, чтобы предусмотреть меры на случай вторжения чужаков вроде нас. Поэтому от меня ни на шаг! Понятно?

Спорить никто не рискнул.

– Отлично. Далее. Сами должны понимать, что вся энергия рассеялась за годы дрейфа, а это значит, что света там нет, гравитации нет, атмосферы нет. И не будет. Пока не перезапустим генератор.

– Как же мы тогда внутрь попадем? – спросил Изма.

– Наденем гермооплетки. – На секунду замолчав, лейр будто попытался что-то припомнить. – Где-то на борту валялись несколько штук. Чшу’И! Пожалуйста, проверь.

«Шепот» между тем плавно опустился на черный металлический настил. Как лейр и предупреждал, ангар выглядел давно заброшенным и ни малейших признаков жизни не подавал. Разве что один из крылатых истребителей черной флотилии Дианы виднелся у дальней переборки, да и то был заметен лишь благодаря неровному сиянию, излучаемому гипером. Увидев знакомые очертания угнанного кораблика, я почувствовал, как плечи расслабились сами собой. Аргус здесь!

Затворник, отпустив штурвал, откинулся на ложемент, словно ничего сложнее в своей жизни не делал. Гия, стоявшая позади лейра, мягко похлопала его по плечу.

В рубку вернулась Чшу’И:

– Исправных наборов только четыре. Пятый никуда не годится.

– Сойдет, – отозвался лейр и развернул кресло к нам лицом: – Кто-то же должен присмотреть за моей птичкой, верно? – И подмигнув мне, перешел на деловитый тон: – Теперь надо решить, кто идет за приключениями. Я и Риши – само собой, даже не обсуждается. Еще двое. Желающие найдутся?

Диана тут же кивнула.

Меня ее решение не удивило. Не любительница оставаться без дела, она неизменно рвалась вперед.

– Предпочту побыть здесь, – откликнулась Гия. – Придержу «Шепот» наготове к быстрому старту, да пригляжу за округой на случай незваных гостей. Так-то.

Чшу’И, само собой, в расчет никто не брал. Как боевая единица махдийка, конечно, доказала свою полезность, но в качестве исследователя едва ли подходила. Даже у Дианы в этом плане было больше опыта.

Вдруг Изма выступил вперед и, несколько секунд поглядев на полутемное помещение ангара, выдал:

– А я, честно говоря, не прочь прогуляться. Возьмите меня.

Не я один изумился. К счастью. Потому что звонкий, но короткий возглас, вырвавшийся из моего рта, в общем удивленном шуме звучал не так резко.

– Изма, вы уверены?

Старик грустно улыбнулся:

– Мастер Риши, я стар, конечно, но не беспомощен. А еще я устал торчать в четырех стенах и метаться между сном и реальностью. К тому же там мой хозяин. И я за него беспокоюсь. Уж это-то вы должны понимать.

Я понимал. И потому не стал настаивать, следом за Затворником отправившись в главный отсек, чтобы переодеться. Диана, выбрав наиболее опрятную на вид оплетку, скрылась в одной из кают. Момент невольно напомнил о том дне, когда мы (я, Мекет и она) вот так же облачались в защитное обмундирование, планируя вылазку к останкам Цитадели лейров на заснеженной Яртелле. В некотором смысле, сейчас нас ждала новая Цитадель, только назначения немного иного.

Материал снаряжения для выхода в открытый космос был достаточно тонким, чтобы не сковывать движения, но прочным. Где Затворник сумел раздобыть эти оплетки, делиться секретом он не стал, но зато любезно пояснил, что пропитанная особым составом ткань не только прекрасно защищала от радиации и вакуума, но и сама подстраивалась под нужный размер. Осталось защелкнуть шлем и приладить систему подачи кислорода.

– Еще кое-что, Риши, – обронил лейр, стаскивая с себя потрепанный комбинезон. – Я знаю, ты по какой-то причине сильно привязан к своему сереброглазому приятелю, но хочу предупредить: не натвори глупостей. Помни, что сделал Аргус и ради чего. Если он до сих пор здесь и по-прежнему… жив, скажем так, будь с ним осторожней. Обсерватория иногда странным образом влияет на тех, кто попадает на борт. И страж не исключение.

– Мастер-лейр считает, хозяина одержимым? – спросил Изма, с изумляющим знанием дела быстро натянув оплетку.

– Я не слишком хорошо знаком со стариной Аргусом, но опыт подсказывает, что серые стражи никогда не поступают необдуманно, – ответил Затворник. – Даже самые на первый взгляд безумные свои выходки они тщательно планируют. Если это действительно так, то наш приятель, преследуя цель, знал, с чем ему предстояло столкнуться. Не мог не знать. Но Обсерватория до сих пор неактивна, а это говорит лишь о том, что он либо идиот, возомнивший о себе невесть что, либо…

– Дожидается нас, – закончил я, расправляясь с последними застежками.

Затворник чуть улыбнулся:

– Точно. Первый вариант я отметаю, как не слишком правдоподобный. Мне Аргус хоть и не нравится, но называть его глупцом язык не повернется. А вот второй… Зачем стражу угонять истребитель, если нам все равно рано или поздно пришлось бы сюда прилететь? Притом вместе с ним.

– Разве сейчас можно ответить на этот вопрос? – проскрипел Изма.

Лейр пожал плечами.

– Может, и нельзя. Но я в любом случае советую всем держать ушки на макушке. И ни в коем случае не расслабляться. Риши, твой ихор – штука полезная, но будет лучше, если ты не дашь ему лишней воли. Не могу сказать, как местные приборы отреагируют на такое проявление. Если моя теория верна, и твоих сил достаточно, чтобы запустить процесс самоуничтожения, лучше не рисковать понапрасну.

Последняя фраза прозвучала признанием, которое заставило задуматься, есть ли хоть что-нибудь, в чем Затворник вообще уверен? С самого знакомства он утверждал, будто знает все лучше всех и давно все распланировал в деталях. Но с тех пор как мы отыскали голову хэфу, лейр то и дело юлил, всеми правдами и неправдами внушая, что держит ситуацию под контролем. И я не мог не заметить, что слишком многое в этой истории происходило без его ведома и не по сценарию. В том числе и «случайное» обнаружение Ключа в склепе гончих Дзара. Не постарайся кое-кто подбросить артефакт туда и не задумай Аргус проверку захоронений, как долго Затворник смог бы изображать из себя всезнайку?

Вопрос этот я произнес вслух.

В ответ же услышал:

– А с чего ты взял, будто твой Аргус не знал, что Ключ на Сауле?

Я ни на мгновение не замешкался. Потому что не сомневался в искренности бывшего стража. Он никогда не лгал. Не мне.

– С того что он так сказал.

Затворник не сдержал громкого смеха. Хотя к его чести добавлю, что смеялся он не надо мной, а над ситуацией в целом.

Едва приступ неожиданного веселья миновал, лейр сказал:

– Тогда вот тебе отличная идея, Риши. Как только встретимся с нашим бравым убивцем, спроси его об этом снова. Посмотрим, что он на этот раз ответит.

Глава 28 Обсерватория

– Ну, готовы к приключениям?

Стоя в трюме «Шепота», Затворник критически оглядел снаряжение каждого, после чего широко ухмыльнулся. Вернее, мне показалось, что он ухмыльнулся, потому что шлем, который лейр на себя нацепил, был предназначен лишь для одной цели – защищать своего носителя. Видимо, во всех воображаемых смыслах. Включая личность. Встроенный вокодер искажал голос практически до неузнаваемости, а лицо целиком пряталось за металлическим забралом и двумя окулярами.

Впрочем, мы выглядели точно так же. Но хоть на вопрос ответили порознь.

– Да, – сказал я.

– Нет, – буркнул Изма. – Но я думаю, что справлюсь.

Послышался короткий смешок, подтвердивший догадку. Затворник и впрямь веселился от души, чему, если честно, я немного завидовал. В принципе легким и беззаботным нравом не отличаясь, я тем не менее никогда не скатывался в глубокую меланхолию и предпочитал действие самокопанию. Но гибель брата, потрясающие выходки Тассии Руэ и Дианы, новости о собственной смерти, а еще пред… побег Аргуса наложили свой отпечаток. Фокус с угнанным истребителем стал последней каплей, после которой чаша моего терпения переполнилась, а желание быть верным кому-нибудь истончилось. Я начал подозревать, что, сколько бы ни искал ответной привязанности в окружающих, все равно разочаруюсь. Рано или поздно. А если так, то не лучше ли избавиться от этой слабости до того, как все затянется? И пускай сомнения в аргусовской искренности по-прежнему казались противоестественными, я все равно морально готовился к очередному удару в спину.

Потому что иначе, похоже, с моими так называемыми друзьями не бывает.

– Где вы, говорите, достали эти костюмы? – спросила Диана, пытаясь справиться с дискомфортом, вызванным специфическим материалом.

– А я и не говорил, – весело откликнулся лейр и тут же окинул тонкую девичью фигурку в облегающей гермооплетке оценивающим взглядом. – А что не так? Смотритесь отлично.

Диана комплимент проигнорировала, лишь поправила бластер на поясе, а я только поморщился и натянул шлем.

– Итак, мои храбрые странники, – чуть ли не торжественно объявил лейр, встав во главе и инициировав систему разгерметизации. Дождался, когда распахнется шлюз, включил встроенный в шлем фонарик и выпорхнул наружу, точно птица. – В путь!

Не теряя времени, я с той же легкостью нырнул в сумрак Обсерватории, и первые секунды пытался привыкнуть к небольшой дезориентации. Само по себе отсутствие гравитации трудностей не вызывало, а вот ихор, казалось, начавший жить собственной жизнью, существенно влиял на впечатления.

– Риши, ты как? – Вопрос Затворника раздался во встроенном в шлем наушнике.

– В норме.

На всякий случай я убедился, что Диана и Изма не отстают. Трудно сказать наверняка, но почему-то казалось, будто этим двоим резкий переход дался значительно проще. И с чего это, интересно?

– Не зевайте, – предупредил лейр. – Времени у нас не то чтобы много, а сделать предстоит уйму всего. И еще. Опасайтесь ловушек. Не факт, что они до сих пор действуют, но наверняка никогда не угадаешь.

Изма насторожился:

– Что еще за ловушки? Вы о них не говорили! – Он принялся озираться, будто ожидал, что на него вот-вот кто-нибудь бросится.

Лейр поспешил отмахнуться:

– Ничего серьезного. Просто игры Теней с разумом. Но на всякий случай постарайтесь не слишком доверять увиденному. Мало ли что.

– А вы умеете успокоить, Эпине. – Диана, бесстрашно подплыв к брошенному тетийсскому истребителю, с интересом его осмотрела. Что она там искала, сказать было трудно, но я не торопился ее отрывать, устремив внимание к самой Обсерватории.

То, что сооружение окажется огромным и так само собой разумелось, потому священного трепета я не испытал. Но за пару столетий, которые станция провела в бесконтрольном дрейфе по гиперпространству, вполне ожидаемо было обнаружить следы износа. Или хотя бы намеки на них. Тем не менее несмотря на буквально бьющую по мозгам атмосферу заброшенности, все здесь сверкало новизной и безукоризненностью. Будто команда монтажников только что вышла. Черный настил, без единого следа чужого присутствия, изящные обводы переборок, бликующие в тусклом свете гиперпространственных волн, безжизненные, но несомненно рабочие панели и терминалы. Словно в улучшенную версию Цитадели вернулся.

– Либо у этой Бавкиды отличный вкус, либо полное отсутствие воображения, – заметил я, переключив гермооплетку в магнитный режим. Подошвы ботинок тут же беззвучно прилипли к полу.

– Либо все вместе, – хохотнул Затворник, присоединившись к осмотру. – На самом деле, она обожала Цитадель. Даже какое-то время грезила о единоличном управлении ею. Думаю, не окажись Навигатор Адис Лейр столь же хитроумным интриганом, Бавкида давно бы воцарилась над всеми лейрами и об Обсерватории даже не помышляла.

Меня не покидало беспокойство, как именно великая лейра рассталась с собственной жизнью и не приложил ли легендарный Сет Эпине к этому руку. Я хорошо запомнил его рассказ, в котором целое звездное скопление поглотили жуткие обитатели той стороны и как сама Бавкида пала жертвой собственных амбиций. Но насколько сказанному можно верить? Мекет всегда учил, что у каждого разумника есть мотивы, и никто ничего не делает без причины. Что же движет Затворником? И действительно ли он настолько альтруистичен, как говорит?

Спрашивать я, конечно, не стал. Лишь проговорил:

– Я слышал, будто каждый лейр после своей смерти оставляет что-то вроде ментального отпечатка. Интересно, если это правда, способен ли такой отпечаток Бавкиды отвечать на вопросы?

Затворник долго молчал, что удивило. То ли не оценил шутки, то ли я, сам того не ведая, угодил в цель. В итоге он обронил:

– Если и правда, то я с нею никогда не сталкивался. Пойдем да поищем? – Он оглянулся в сторону Дианы. – Кислорода у нас часа на четыре. При крайне удачном раскладе этого хватит, чтобы добраться до центра управления, перезапустить генераторы и вывести машинку в обычный космос.

– И вернуть хозяина Ди, – напомнил Изма.

Ухмылку лейра было заметно даже сквозь непроницаемый шлем.

– А как же иначе, дорогой мой Изма?! Найдем и вернем в лучшем виде!

Он оттолкнулся ногами от настила и, призвав на помощь Тени, поплыл прямиком к дальней переборке ангара. Перемахнув через перекрестия лестниц и пару пандусов, образовавших нечто вроде второго яруса, Затворник высветил широкую, но определенно запечатанную дверь к внутренним помещениям. Предполагалось, что та должна открываться с пульта управления, встроенного в откос, да только питанию взяться было неоткуда.

– А вот и первое затруднение, – объявил Изма, звуча как-то уж чересчур позитивно.

– Надеюсь, вы оба подобный поворот предусмотрели, – добавила Диана.

Я глянул на Затворника, мысленно отметив, что никто не высказал вслух предположение о том, как Аргус сумел пробраться внутрь. В голове почему-то сразу изобразилась картина, как он голыми руками раздвигает плотные створки и проскальзывает внутрь, даже не вспотев. Но то страж, а то мы. Хотя вообразить себя на его месте было не так уж сложно. Особенно если подключить к делу ихор…

У Затворника мысли текли, явно, в похожем направлении. Едва положив ладонь на гладкую поверхность двери, он заставил Тени действовать и распахнул створки с такой легкостью, словно те были из фольги.

Изма тут же поспешил одобрить:

– Впечатляет, мастер-лейр.

Затворник был сама скромность. Он чуть согнулся в вежливом поклоне, а затем галантным жестом указал в открывшийся перед нами темный коридор:

– Благодарю. И прошу вас, давайте поторопимся.

Никто не возразил. Время испарялось стремительней, чем дождевая лужа на песчанике Семерки, и тратить его на бессмысленные препирательства казалось неразумным. Не сговариваясь, мы пересекли проем практически одновременно и столь же быстро замерли, уставившись на длинный ряд скульптур и экспонатов, расставленных вдоль стен коридора.

– Это не Обсерватория, – потрясенно пробормотал Изма. – Это какой-то музей!

– Что это такое? – спросил я, на время отключив магниты подошв и подплыв к ближайшей скульптуре, изображавшей некоего негуманоидного воина со старинной пикой в руке. Мельком оглядев другие экспонаты, я понял, что все они отличаются друг от друга, притом не только внешне, но и материалом, и, кажется, даже временем создания. Галактической истории спецом меня, увы, не назвать, но распознать признаки дориоммской эпохи я был в состоянии. Увиденное в здешних стенах как раз намекало на чрезвычайную древность некоторых статуй. Даже Диана не осталась равнодушной.

– Личная коллекция Бавкиды, – с ноткой пренебрежения отозвался Затворник. – Стяжательство разной степени тяжести тоже можно отнести к списку пороков, которые неявно пестовали в Адис Лейр. Жадность к материальной роскоши порицалась среди младших алитов, а вот среди руководства считалась чуть ли не высшим достоинством.

– Сколько же лет она все это собирала? – искренне изумился я, с помощью фонарика тщетно пытаясь оценить размеры плавно уходящего вверх коридора – не вышло.

Лейр отозвался:

– Учитывая, что когда я появился на свет, она уже была древней, будто яртеллианские звезды, могу сказать, что немало.

Мы спешили, и я это помнил, но заставить себя оторваться от изучения предметов искусства, утвари и оружия, собранных с разных краев исследованной Галактики, не мог. Плавно перемещаясь от одного экспоната к другому, я лишь поражался мастерству древних ремесленников и тонкости их работы и при этом старался не обращать внимания на деликатные, но настойчивые покашливания со стороны спутников. Один раз заработал легкий тычок от Дианы.

– Да-да, иду-иду, – отозвался я монотонно, хотя сам не сдвинулся ни на шаг. Взгляд прилип к набору устрашающего вида боевых серпов, укрепленных на наклонных держателях. Из черного металла, на свету фонарика они начинали отливать бирюзовым и внешне напоминали когти давно вымерших чудовищ. – А двух не хватает.

Я ляпнул это так, между прочим, и никак не ожидал, что Затворник чуть не врежется в один из постаментов, отчего примагниченная к нему то ли ваза, то ли голова едва не сорвалась в свободный полет.

– Чего?!

– Сам посмотри. – Я указал на держатель с абсолютно зловещего вида парными серпами и на пустующее место для одной из таких пар. А еще практически сразу вспомнил предсмертное воспоминание хэфу, лишившегося головы как раз с помощью одной из похожих штуковин. Зажатой в руке юного Аргуса… – Ладно, идем. Не будем терять время.

Я успел перехватить Затворника и подтолкнуть его вперед прежде, чем он вернулся и сделал схожие выводы. Заподозрил ли лейр неладное, мне было непонятно, однако вида он не подал. Даже не возразил. Повел нас вглубь Обсерватории, где за многочисленными галереями, путанными переходами и прямыми, как хорды, лифтовыми шахтами скрывалась так называемая святая святых – некий локус управления, чем бы он ни был.

Даже осознавая то, насколько велика Обсерватория, здраво оценить ее истинные размеры казалось чем-то нереальным. На то, чтобы добраться до точки пришлось убить едва ли не треть воздушного запаса. Пока одни помещения, также уставленные артефактами самого разнообразного назначения, сменялись другими, мне начинало чудиться, будто коридорам и галереям не будет конца. Терпение постепенно сходило на нет, и даже интересные замечания Затворника, которые он время от времени выкидывал в тишину, рассказывая об истории этого места, почти не находили ответного отклика. Меня все угнетало, а ихор, уже не поддававшийся контролю, свободно сочился сквозь оплетку, будто та вовсе не была герметичной.

И все же я продолжал слушать лейра с тем количеством внимания, какое мог наскрести.

– После того как нам удалось отыскать и уничтожить Иглу Дживана, Бавкида окончательно потеряла покой, – говорил он. – Как я уже сказал, тяга к стяжательству у лейров вшита на уровне подсознания, и чем больше ты имеешь, тем больше начинаешь желать. Моя наставница в ту пору уже обладала практически неограниченной властью, притом, как в стенах Цитадели, так и за ее пределами, но останавливаться на этом не собиралась. Ей было мало просто стать новым Навигатором. Она жаждала обладать безграничным могуществом Теней.

– В общем, очередная безумная тиранша, – чуть ли не зевая, подвел итог я. За время знакомства с Затворником мне удалось примириться с легендарностью его личности, и потому рассказы о старых подвигах не повышали температуру крови ни на градус. Историю Иглы Дживана все нормалы знали чуть ли не с пеленок, и потому слушать ее заново не было никакого желания. Даже невзирая на призрачную связь с Обсерваторией. – Эпине, все это очень мило и все такое, но дальше-то что?

Лейр на мгновение замер, затем негромко фыркнул, и, кажется, не собираясь оскорбляться, продолжил:

– По всей Галактике она разослала шпионов, надеясь, что они отыщут следы чего-то не менее внушительного, чем Игла. Мне выпала высокая честь стать одним из таких эмиссаров, о чем я, конечно же, узнал только постфактум.

– И вы нашли их? – поинтересовался Изма. – Следы чего-то могущественного?

Затворник не успел ответить, так как его опередил я:

– Только не говори, что ты обнаружил Шуот и Гробницы юхани? – Это не был чистой воды выстрел наугад, скорей вывод, основанный на цепочке закономерностей. Учитывая русло, в которое постепенно сворачивала история, логичным казалось предположить наличие связи между устройством, способным открывать дверь за Грань, и местом, в котором эта самая Грань впервые, так сказать, обнаружилась.

Затворник согласился «не говорить», чем и сдал себя с потрохами.

Я моментально вспыхнул:

– Твою мать! Эпине! Есть в этом мире хоть какая-то беда, к которой ты и твоя наставница непричастны?!

Тот, на секунду сделав вид, будто задумался, ответил:

– Твое рождение?

Я нарочито рассмеялся. Тоже мне шутник выискался.

Далее выяснилось, что миссия, приведшая Затворника на Шуот, стала для Бавкиды знаковой. Изучение Храма, возведенного над Гробницами древними лейрами, жившими еще до того, как Игла Дживана впервые нашлась, столкнуло его с Хранителем Алого озера, но в отличие от меня, лейру повезло закончить разговор со склизкой тварью в более мирном ключе. По крайней мере, о попытках быть сожранным сам лейр даже не обмолвился. Зато весьма красноречиво описал момент истины, снизошедший на него после беседы.

– Когда Хранитель раскрыл мне глаза, я на мгновение будто сам себя потерял, – проговорил он с придыханием, – а выбравшись из Храма, еще сутки медитировал на плато. Помню, в тот миг мне почудилось, будто сами Тени преобразились, изменили свое течение. Сейчас-то я понимаю, на что они намекали, но тогда счел за напутствие к действиям. Конечно, я все рассказал Бавкиде. И о гробницах, и о юхани, и о Тенях, и о том, как и зачем они были созданы. Да вот беда – она из всего услышала только про чуждую этому миру силу, скрывавшуюся за Гранью.

– Опыт юхани ее ничему не научил? – спросила Диана.

На что Затворник ответил:

– Научил поступать с оглядкой. Но не более того. Думаю, мой рассказ пробудил в ней инстинкт первооткрывателя, который она уже не смогла укротить.

Поверить в это оказалось нетрудно, тем более что на глаза в свое время попался живой пример схожей натуры. Тассия Руэ во многом напоминала ту Бавкиду, что рисовал в своих рассказах Затворник. Столь же целеустремленную, беспринципную и достаточно могущественную, чтобы представлять серьезную угрозу.

– Почему ты ее не остановил?

Лейр замер на секунду и устремил на меня взгляд из-под забрала своего шлема.

– Потому что я верил ей, Риши, – сказал он с ноткой сожаления. – В определенной степени, но все же. А еще меня не было поблизости какое-то время. Когда же опасность стала очевидной, сделать что-либо оказалось уже поздно. Разве что попытаться устроить саботаж. Что и получилось в итоге. Ценой жизни самой Бавкиды и женщины, которую я любил.

Несколько мгновений никто не решался нарушить тишину. Слов утешений для двухсотлетнего лейра, похоже, не находилось ни у кого. Историю о потере, которую Затворнику пришлось пережить, я слышал впервые и, если уж на то пошло, даже не подозревал о личности женщины, что он упомянул. Однако уже смотрел на него совсем другими глазами.

– Уверен, вы сделали все, что могли, мастер-лейр.

Затворник едва заметно дернулся, но все же сказал:

– Даже всего иногда недостаточно, Изма. – А следом будто бы встрепенулся: – И хватит торчать на месте. Время-то бежит.

Снова пустились в путь.

По словам лейра, центр управления, о котором он прежде не раз упоминал, находился в середине обода чуть выше основания Обсерватории, а потому часть маршрута пришлось преодолевать, плывя вертикально вверх по пустой лифтовой хорде.

– Мастер-лейр, – чуть приотстав и совершая громкие вдохи-выдохи, обратился Изма, – но вы все же видели тех, кто обитает на Той стороне или нет?

Затворник усмехнулся и глянул вниз:

– Разве я уже не говорил об этом?

– Да, – пожал плечами старик, задрав голову вверх, – но не сказали ничего конкретного.

– Хм.

Пока Затворник размышлял над ответом, я думал, действительно ли хочу услышать подробности. До этого мое любопытство границ не признавало, подчас подталкивая влезать в самые невероятные истории. Нередко с риском для собственной жизни. И все же истории эти не шли ни в какое сравнение с опасностью, что сулили таинственные обитатели Той стороны, а потому в схватку с желанием знать больше вступила вполне естественная осторожность. Как только все заварилось, я практически не ведал покоя, и всякий раз умудрялся попадать из огня да в полымя. Это уже стоило мне некоторых потерь, так что я больше не видел ничего зазорного в том, чтобы попытаться поскорее покончить с кошмаром, уничтожить Обсерваторию, найти Аргуса и постараться восстановить прежнюю жизнь целым и по возможности невредимым.

Но у Измы, похоже, нашлись свои причины влезать во все это, о чем я не преминул сказать:

– Не замечал у вас столь рьяного интереса к этой теме, Изма. Что изменилось?

Старик и не подумал смущаться. Наоборот, его слова приобрели пыл, какого давно не наблюдалось:

– Да разве ж к такому можно остаться равнодушным? – Если бы не шлем, подозреваю, глаза его казались бы широко распахнутыми. – Речь в буквальном смысле о невообразимых созданиях, в существование которых ни один здравомыслящий нормал не поверит. А еще из-за них мой хозяин может пострадать. Пусть эти твари, конечно, кем бы они ни были, и дальше себе остаются за Гранью, но на непредвиденный случай все-таки неплохо хоть примерно знать, к чему готовиться.

Я улыбнулся, а мысленно порадовался, что этого никто не видит.

– В словах Измы есть здравое зерно, – заметила Диана. – Так или иначе, мы в некотором смысле оказались у дверей чужого дома. Знать, кто его хозяин, лишним не будет.

– Если и так, – проговорил я, перелезая через еще одну широкую дверь, которую на этот раз открыл сам, – то мы в сравнении с этим хозяином лишь мошки. Не более.

Затворник, следовавший по пятам, хохотнул:

– Риши, а ты все-таки вредина.

Я поспешил откреститься:

– Вовсе нет. Мне просто не по нутру все это место и тема, которая вас всех, как я погляжу, прямо-таки завораживает. Я хочу покончить со всем, а детали – ерунда.

– Не скажи. Порой в деталях-то вся суть, а недостаток информации губителен. Иногда думаешь, будто просчитал ситуацию, а на деле выходит, что не сумел рассмотреть всей картины. Оттого и беды.

Я на мгновение оглянулся, окинув фигуру лейра подозрительным взглядом. Менторство в любом виде ему было несвойственно, а уж жонглирование житейскими мудростями – тем более. Собственную судьбу он строил на своих же ошибках и, насколько я знал, никогда никого не поучал. До сего момента.

– Я чую твое удивление, Риши, – сказал он с прежней веселостью. – Но разве я не прав?

– Еще как правы, мастер-лейр! – встрял Изма. – А теперь поделитесь деталями, прошу вас.

Раз уж большинство оказалось «за», я решил не капризничать дальше и лишь оглядел очередную полутемную галерею, в которую вплыл. По форме напоминавшая полусферу, она разделялась на два яруса и имела одну-единственную широкую лестницу, уходившую под потолок. Чутье подсказывало, что мы на финишной прямой. Жаль, кроме меня, никто, похоже, подобного не понял. Во всяком случае, Изма и Диана внимательно слушали очередную байку Затворника.

– То, что происходит за Гранью, нельзя назвать жизнью в том понимании, к которому привыкли мы с вами. Даже тех нескольких секунд, что у меня было, хватило, чтобы понять, как сильно отличается наш мир от Той стороны. Там нет ничего. Ни верха, ни низа, ни земель, ни небес, лишь густеющая тьма, кишащая чужеродными образами.

– А эти образы, – не унимался Изма, – они разумны? Или вся их угроза исходит от несовместимости нашей и их вселенных?

Я чуть не поперхнулся. Несовместимости чего?! Но тут Затворник с апломбом объявил:

– О, разум там есть, можете не сомневаться, Изма. Но он слишком велик, чтобы некто, вроде нас с вами, был способен его понять.

– Иными словами, их поступки нельзя назвать жаждой разрушения всего на свете? – предположила Диана.

Лейр покачал головой:

– Едва ли. Впрочем, я понятия не имею, чем именно они руководствуются и можно ли их поступки хоть как-то интерпретировать.

– И все же Бавкида пыталась наладить с ними диалог, разве нет? – сам того не ожидая, сказал я.

Все замерли и обернулись.

– Да-да, – быстро закивал Затворник. – Пыталась. И не она одна. Вспомним хоть тех же юхани. Но в итоге, ни та ни другая попытка успехом не увенчалась.

– Потому что это невозможно, – бросил я и взлетел к верхнему ярусу галереи.

Лейр беззаботно пожал плечами:

– Кто знает. Хотя еще раз пытаться я бы не стал. – Прицелившись, он, спустя секунду, парил уже около меня. – Но на случай если кому вдруг подобное все же взбредет в голову, скажу: стоит сосредоточиться не на различиях, а на сходстве.

– Ага, – кивнул я со всем свойственным мне сарказмом, – усвою на будущее.

Затворник, будто не уловив насмешки, ответил с непонятно откуда взявшейся серьезностью:

– Уж, будь любезен. – Затем указал на лестницу и дверь, к которой она вела. – А теперь – вперед, к центру управления.

Звучало как-то уж очень зловеще, но я все-таки решил не придавать тону лейра особого значения и всплыл на указанную высоту. Наплевав на предупреждения, я позволил тонким нитям ихора заструиться к двери и, окутав ее полупрозрачным облаком, вынудить распахнуться настежь, открыв доступ к локусу.

Оставалось войти. Что мы все четверо и сделали.

Стоило догадываться, что помещение, служившее центром управления, не будет похоже на обычную оперативную рубку или крейсерский мостик. Просторная (куда ж без этого) полусферическая комната с огромными изогнутыми иллюминаторами, шедшими по всему периметру, скорей напоминала один из тех медитационных пузырей, какие были в ходу у древних лейров еще в эру, когда Риомм не был Империей. Разве что вида посолидней, при полном отсутствии каких-либо терминалов или пультов управления. Особо прочное поляризационное стекло слегка гасило сияние бесновавшегося снаружи гипера, отчего локус казался погруженным в приятный полумрак.

Видимо, это и послужило причиной, из-за которой мы не сразу различили темную фигуру, плывущую под самым потолком. Узнаваемую фигуру, без каких-либо признаков жизни.

Без дыхательной маски или хотя бы простейшего защитного костюма Ди Аргус неподвижно парил с прямой, будто доска, спиной и скрещенными в позе медитации ногами, отчего напоминал одну из тех скульптур, встреченных нами в коридорах снаружи.

– Мастер Ди! – сдавленно прошептал Изма, будто боялся потревожить хозяина.

Я ни на секунду не забывал о том, что Аргусу космический холод и вакуум нипочем, но сердце все же пару раз удар пропустило.

Резко сорвавшись с места, я подплыл к казавшемуся одеревеневшим телу и, стараясь не задеть скрещенные в руках и опасно поблескивавшие серпы, развернул лицом к себе. Прощупывать пульс или искать признаки дыхания было столь же бессмысленно, как реанимировать манекен, однако я не оставлял попыток получить хоть какой-то сигнал, намекавший на присутствие в нем искорки жизни. И чем отчаяннее тормошил бывшего стража, тем стремительней таяли надежды.

– Мастер Риши, он жив?

Я резко дернул головой, надеясь, что Изме этого будет достаточно, чтобы отстать, сам же продолжал вглядываться в бесстрастное лицо стража.

Его глаза были закрыты, а губы плотно сжаты и искривлены в практически неразличимой ухмылке. Только это намекало на то, что он на самом деле жив, но остается в подобии некоего глубокого транса.

Мысли сразу вернулись к началу. Как там говорил Затворник? На каждого Обсерватория действует странным образом и по-своему? Что, если такой эффект случился как раз из-за ее влияния?

Повернув голову к застывшей внизу троице, я выцепил лейра взглядом и спросил:

– Ты понимаешь, в чем тут дело?

В голосе того послышалась улыбка:

– Это не так уж трудно. Наш серый страж, похоже, вступил в контакт с психическими силами, что сторожили Обсерваторию от чужаков. Я предупреждал об этом, помнишь? – Лейр приблизился и, осмотрев Аргуса, прибавил: – Окажись он из нормалов, умер бы мгновенно, а так, пожалуй, еще остается шанс все исправить.

– Что для этого надо сделать?

Хитрая рожа лейра, прикрытая шлемом, вне всяких сомнений, продолжала скалиться. Нарочно выдержав драматическую паузу, он сказал:

– Думаю, ты и сам уже знаешь. Надо оживить это место.

Глава 29 Разоблачение

– Полагаю, следующий твой вопрос будет, как нам это провернуть, – с ноткой ехидства заметил Затворник.

Теперь я решил его удивить. Разнообразия ради.

Еще раз осмотрелся, но, как и прежде, не заметил ни намека на существование хотя бы примитивных рычагов управления и отпустил мысли в полет. Нетрудно догадаться, что даже самые уникальные и сложные механизмы, к числу которых, вне всяких сомнений, относилась и Обсерватория, не обходились без определенного набора ключей, способных открыть к ним доступ. Голосовой или генетический, но способ должен был быть, и если он не бросался в глаза, то вполне мог оказаться спрятанным нарочно. Я же, всю жизнь на Семерке неплохо справляясь с поиском пропаж, не видел в этом серьезного вызова.

Тем более, когда под рукой так удобно дымился ихор.

Вспенившаяся темная масса, повинуясь моему желанию, а не законам физики, устремилась вниз и с тем же успехом, что и в Хранилище юхани, растеклась тонким слоем по блестящему полу.

– Мастер Риши, что вы задумали? – встрепенулся Изма и, вскрикнув, попытался подняться чуть выше.

Я не ответил, лишь улыбнулся. Затем, вспомнив, что улыбку мою все равно никто не видит, махнул рукой и сосредоточился на том, чтобы ихор равномерно расстелился там, где слабо проглядывались тонкие швы между панелями.

– Риши? – Судя по тону, Диана озадачилась не меньше старика.

А вот Затворник продолжал источать азартное нетерпение, словно был приятно удивлен проявленной мной инициативой.

– Смышленый, – благодушно проговорил он. – Очень смышленый.

Очередной ненужный комплимент легко было пропустить мимо ушей, а вот мысль, что лейр вдруг превратился в слишком уж любезную версию самого себя, в сознании засела. Помнится, прежде он не разменивался на банальности и редко юлил. Что же изменилось? Обсерватория так повлияла? Или он, как и я сам, начал догадываться, что, а вернее – кто на самом деле привел нас всех сюда?

Прежде чем ответ на заданный самому себе вопрос успел сформироваться, манипуляции с ихором дали эффект. Настил, изначально не представлявший собой ничего, кроме покрытия из блестящих черных плит, выложенных в форме правильной окружности, постепенно наливался неким бледным сиянием, а затем вдруг пришел в движение. Разбившись на неровные сегменты, он провалился внутрь себя, а из образовавшейся прорехи вытолкнул нечто, формой напоминавшее пыточный круг.

Черный обруч диаметром в пару метров был посажен на металлическое основание и удерживался под наклоном, представляя что-то вроде трона… только без очевидного сидения, но зато окруженный множеством малопонятных приспособлений и держателей, действительно придававших схожесть с инструментом для очень жестокого допроса.

Стоило странному агрегату обрести устойчивость и принять рабочее положение, я безапелляционно заявил:

– Ну нет, сюда не полезу.

Я ждал реакции, и Затворник не разочаровал. Недолго размышляя над этим, он спокойно махнул рукой:

– Тогда расходимся. Пускай Аргус и дальше тут маринуется. Мне-то какое дело?

Это должно было меня разозлить, так? Я решил не упускать возможности повеселить зрителей.

Точнее, зрителя.

Даже заставил почти растворившийся ихор завиваться в сложные формы и заиграть яркими, прежде невиданными оттенками синего спектра. А для пущего эффекта еще и предостерегающе рыкнул:

– Вот только не надо играть со мной, Эпине.

Тот кивком принял правила и лихо подбоченился, что в невесомости выглядело немного комично.

– А я не играю. Ты не хочешь довести дело до конца? Ладно. Вернемся на «Шепот», попросим у лорда Орры немного взрывчатки и разнесем это место ко всем… чертям. Вместе с твоим другом. Что может быть проще?

– Господа, прошу вас, не нужно горячиться и тратить время на споры, – вклинился Изма, изо всех сил воплощая искреннее дружелюбие. – Уверен, мы найдем компромисс. И, смею надеяться, обойдемся без взрывчатых веществ.

Я повернул голову к старику, но предпочел проигнорировать его увещевания, позволив эмоциям взять верх и прикрыть ими фальшь набиравшего обороты конфликта.

– Ты – лейр, и ты не хуже любого другого управляешься с Тенями, – напомнил я Затворнику. – Можешь и сам сюда пристроиться. Я вовсе не против.

– Риши? – снова предостерегающе позвала Диана.

Она, само собой, ничего не понимала, а говорить в открытую было чревато непредсказуемыми последствиями. К тому же вероятность, что я ошибся, оставалась высока. Говорить и действовать надо было с осторожностью, и не напортачить раньше времени.

– Настолько мне доверяешь, Риши? – хохотнул Затворник, умело проигнорировав леди Орру и ее беспокойство. – Интуиционный прогресс или глупость? В любом случае, когда я говорил, что только тебе под силу запустить механизмы Обсерватории, я делал это вовсе не ради красного словца. Мы отличаемся. Не забывай.

А я и не забывал. Но помимо этого, не упускал из виду факт, что при каждом «внезапном» открытии или находке, вроде головы хэфу или Терцепсии Яо, меня не оставляло чувство, будто всех нас вели по нарочно проложенной тропинке. Да еще и за ручку. Намеки давно витали в воздухе, но не желали складываться в единую картинку.

Я попросил Затворника:

– Тогда ответь на вопрос. Почему все так удобно вышло? Обсерватория создавалась лейрами и для лейров, но вдруг заставить работать ее может лишь нечто, настолько оторванное от потока, что даже умереть нормально не способно.

– Вдруг? – Лейр резко оттолкнулся от настила и поравнялся со мной взглядом. – Я двести лет проторчал в лесу, перебирая способы и выжидая случая. И это, по-твоему, «вдруг»?! Да, я хитрил, да, манипулировал, не договаривал многое. Но почему? Если б я действительно мог провернуть все сам, то неужели не сделал бы этого раньше?!

Внезапно совершенно выдуманный конфликт стал превращаться в настоящий.

– Я не знаю, – пожал я плечами, на этот раз воспользовавшись его собственной тактикой – вывести из равновесия. – От тебя чего угодно можно ожидать!

– Верно, – со всей серьезностью кивнул он. – Я способен на многое. Но если бы хотел подставить тебя, выдумал бы что-то похитрее. Я не фаталист и перестраховку предпочитаю слепой вере в судьбу. Предпочитал, вернее. До того дня, как познакомился с тобой, Риши. Ведь ты не станешь отрицать, что твое значение для этого мира – случайность? Ты тот единственный, кому под силу предотвратить угрозу, без преувеличения, вселенского масштаба, но появился на этот свет только потому, что какому-то обиженному ученому захотелось отомстить трем лейровским сучкам!

От громких слов и красивых поз сводило зубы, но оспаривать сказанное было бессмысленно. Как ни бесила меня правда, отмахнуться от нее я не мог.

И все же нашлось кое-что, о чем тоже пришлось напомнить:

– Но изначально я должен был эту угрозу олицетворять. Не забыл?

– Это самое интересное! Вот скажи теперь, что у Теней нет чувства юмора, а? Тебя создали уничтожить весь мир, а в итоге собираются использовать, чтобы спасти его!

Возможно, то была игра светотени, но краем глаза я будто уловил мимолетное движение со стороны Аргуса, отчего мгновенно потерял интерес к словам лейра. Резко повернув голову к стражу, я некоторое время внимательно всматривался в его лицо… Но не заметил даже намека на проявление жизни. Он оставался той же статуей из плоти, какой мы его обнаружили.

– Что? – всполошился Изма. – Мастер Риши, что такое?!

Затворник и Диана как будто тоже напряглись.

– Ничего, – сказал я тихо. – Показалось.

– Что ж, – заметно расслабившись, проговорил старик, – в таком случае, почему бы нам не продолжить?

– Продолжить убеждать меня в том, что я мессия и избранный? – хмыкнул я. – Думаю, это ни к чему.

– И без того веруешь? – В очередной раз Затворнику удалось заставить непроницаемый шлем улыбаться.

– И без того готов послать тебя куда подальше!

Лейр с притворным страхом чуть отстранился.

– Ах, каков злодей! И все же, я еще немного поиспытываю твое терпение, идет? Ты можешь сколько угодно отнекиваться от своей исключительности, вот только природы вещей не изменишь. Нравится тебе или нет, но ты с самого своего появления на свет уже искажал судьбы окружающих. Чаще всего невольно, но иногда и намеренно. Не отрицай, я все знаю.

Отрицать я и не собирался, но предпочел промолчать. Как бы ни хотелось, чтобы было иначе, пришлось согласиться, что в некотором смысле он прав. Хоть это и не добавляло веры в космическое предназначение. В сам поход я ввязался, поскольку понимал, что не смогу жить спокойно, зная, сколько невинных погибло и может погибнуть в будущем, если ничего не предпринять. Все, чего я хотел, – это остановить ненужное кровопролитие, а о том, чтобы решать судьбу вселенной не думал. Но слышал настойчивый шепот предчувствия, что сам и те, кто все это время шли рядом, достигли точки невозврата. Вот-вот должно что-то решиться. Вопрос только, в какую именно сторону?

Взгляд мой невольно скользнул по Изме.

– Никто не может знать, чем все закончится, – проговорил старик увещевательным тоном, – однако любые сомнения только навредят делу, разве я неправ? Сами Тени через вас, мастер Риши, кажется, дают нам понять, что они против того, чтобы этот механизм существовал. Раз уж взялись за дело, то почему бы не довести его до конца?

То, как он вдруг, осознанно или нет, наделил Тени одушевленностью, заставило меня призадуматься. Ведь я вовсе не был против того, чтобы поскорее разделаться с механизмом Бавкиды и забыть о нем, как о страшном сне. Проблема заключалась в доверии, которым, как показали события, Изма, Затворник и все остальные нередко пренебрегали. Присутствие шпиона куатов среди нас – лишнее тому подтверждение. Что до самого лейра, его изначальная история и цель, которую он преследовал долгие годы, без сомнения, заслуживали уважения. Но не отвечали на вполне закономерный вопрос: что будет, после того как я подтолкну Обсерваторию к самоуничтожению?

– Я знаю, тебе страшно, Риши, – сказал Затворник, будто прочитав мои мысли. – Нам всем страшно. Но, по-моему, лучше все-таки один раз рискнуть, чем всю оставшуюся жизнь ждать и надеяться, что никто другой не доберется до Обсерватории.

Он был прав, а я, наконец, принял решение. Но почему-то не мог дальше заставлять себя смотреть на лейра и тем более на Изму.

Отвернув голову к Аргусу, я негромко проговорил:

– Я согласен.

Затворник, однако, будто не слышал.

– Ты не всегда верил мне прежде, Риши. Так поверь хотя бы теперь.

Пришлось повысить голос:

– Я сказал, я согласен! – Снова посмотрев на лейра, я процедил каждое из слов: – Я сделаю, как ты хочешь. Но что бы ни случилось, больше просить меня о чем-либо ты не будешь.

– Лично мне кажется, мастер Риши, – встрял Изма, – что этого и не понадобится.

Заставить себя влезть в этот пыточный круг оказалось не так-то легко, и все же я пересилил страх и вцепился в гладкие поручни, точно в родную мать, которой никогда не имел.

– Уверен, что справишься? – участливо спросила Диана.

Я решил, что над этим лучше не задумываться.

– Даже если и нет, это все равно ничего не изменит. – Принцип действия механизма выглядел совершенно незнакомым, однако со мной был ихор, что упрощало дело.

Вдруг перед самым носом замаячил Изма.

– От вас все зависит, мастер Риши. Не разочаруйте нас, пожалуйста.

Напутствие уверенности не прибавило, и все же я не стал огрызаться, хотя спросить, кто надоумил их возлагать на меня большие надежды, хотелось.

Прикрыв глаза, я постарался расслабиться, успокоить разум и, насколько позволяла ситуация, выровнять дыхание. Оплетка сковывала движения, не давая в полной мере прочувствовать место, которое собирался превратить в своеобразный энергетический центр, и все же мне довольно быстро удалось забыть про нее. Кислород поступал равномерно, а ихор начал обволакивать кольцо, впитываясь в его сложную и запутанную конструкцию. Постепенно я представлял, как сам становлюсь частью механизма управления – ощущение малоприятное и возникшее совершенно против желания.

– Риши, слушай меня внимательно, – вклинился уверенный голос Затворника. – Не паникуй, позволь самому себе и механизму привыкнуть. Не закрывайся и продолжай дышать. Сейчас вы с ИскИном Обсерватории формируете психическую связь. Пускай это случится. Дай ему понять, что от взаимодействия с тобой гораздо больше пользы, чем вреда.

– Но я не ощущаю никакого ИскИна. Только чувство поглощения. – Я запнулся, пытаясь подобрать правильные слова. – Будто меня хотят съесть.

– Это защитная реакция. Каждого из вас. Как только оба привыкнете, все пойдет как по накатанной.

Несмотря на силу лейровского тона, сомнения не спешили покидать меня. Особенно после того, как в его слова вклинился подозрительный голос Дианы:

– Тебе-то откуда об этом знать, если ты никогда сам подобного не делал?

Ответил Затворник почти моментально:

– И тем не менее я знаю, как Обсерватория работает. Этого достаточно. Риши, не отвлекайся.

Последовав совету, я постарался выбросить из головы все посторонние мысли и сконцентрировался на взаимопроникновении ихора и того самого не поддающегося определению ИскИна. Долго я не мучился и спустя несколько минут заметил изменения, происходящие во внутренних системах огромного сооружения.

– Кажется, получается! – прокаркал Изма.

Подтверждением послужила легкая дрожь, пробежавшая по всей Обсерватории.

– Похоже на то, – согласился Затворник.

Неприятных ощущений меньше не стало, но и упадка сил не чувствовалось.

Я открыл глаза и увидел, как по периметру комнаты одна за другой зажглись сигнальные лампочки. Питание появилось. Обсерватория ожила.

– Отлично, Риши! Просто фантастика! – Затворник чуть не пел от счастья. – А теперь вруби искусственную гравитацию и атмосферу.

– И как это сделать?

– Да просто представь! Чего ты как маленький?

– Тогда советую всем держаться за что-нибудь, – предупредил я. – И позаботьтесь об Аргусе!

– Не беспокойся, – проворчал лейр. – Не расшибется.

Здесь было что возразить, но я вместо этого занялся делом. В итоге всего через пару мгновений на всех нас опустилось тяжелое одеяло искусственной гравитации, а локус и коридоры наполнились воздухом.

Диана первой отстегнула шлем, стоило мне кивнуть, и отложила в сторону. Вопросов, богатых сомнениями, она, в отличие от чересчур разволновавшегося Измы, не задавала. Старик все переживал, что кислород может в любую секунду испариться, и потому расстался со шлемом только после того, как Затворник пригрозил, что стащит его силой. Аргуса, по-прежнему остававшегося в бессознательности, лейр с помощью Теней плавно опустил на пол. Теперь страж еще больше походил на медитирующую со скрещенными на груди серпами статую, что совершенно не вдохновляло.

Избавившись от собственного шлема, я не успел даже рта открыть, как вдруг Затворник деловито проговорил:

– Часть задачи исполнена. Осталось самое главное, так что расслабляться не стоит.

– Хочешь, чтобы я вывел ее из гипера?

– Так точно. Вот только для начала надо определиться с тем, в какой части Галактики мы вылезем. Хоть приблизительно.

– И как это сделать? – поинтересовался Изма.

– Свяжитесь с Гией, – сказал я, вспомнив один из уроков космической навигации, преподанных Мекетом. – Пусть вычислит местоположение «Шепота» относительно ближайшего навигационного буя.

– Неплохо придумано, – одобрил идею лейр и тут же полез в карман за коммуникатором.

Пока он общался с Гией, к обручу, внутри которого я обосновался, приблизилась Диана и, с выражением крайней озабоченности на лице, спросила:

– Ты хорошо себя чувствуешь?

Я ненадолго задумался, снова свершившись с ощущениями. Критических различий не замечалось. Оставалась легкая скованность, но ее можно было списать на отсутствие привычки, так что в итоге ответил:

– Пожалуй. – А когда выражение ее лица менее напряженным не стало, задал собственный вопрос: – Почему ты спрашиваешь?

Диана, однако, с ответом не торопилась. Разглядывая меня с той же внимательностью, что и экспонаты, попадавшиеся нам на пути, она все мрачнела, словно опасалась увиденного, но оторваться при этом не могла.

В итоге я не выдержал.

– Да что же, гнарк возьми, ты там увидела?!

Совершенно неожиданно эта моя вспышка заставила Диану отшатнуться, чего прежде я даже представить себе не мог. Да, случались моменты, когда леди Орра испытывала сомнения по поводу моей внешности, но еще никогда она так откровенно перед этим не трусила.

– По-моему, тебе больше не следует касаться локуса, Риши.

Это удивило.

– Почему? Лично я чувствую себя превосходно!

– Может, и так, – заметила она с осторожностью, – но, говоря по совести, превосходно ты сейчас не выглядишь.

Изма, замерший возле Дианы, очевидного отвращения не проявил, хотя позволил угадать легкое замешательство, скользнувшее по чешуйчатому лицу.

– Леди Орра, права, мастер Риши. Вы выглядите… пугающе. Еще более пугающе, чем обычно.

Я предпочел проигнорировать обоих, решив выяснить все, как только подвернется более удобный момент. К тому же Затворник закончил давать указания Гие и, поравнявшись с другими, с не меньшим любопытством уставился на меня.

– Ну, у тебя и видок, парень. – И неожиданно подмигнул. – Впрочем, в этом что-то есть. Будто имеешь дело с призраком старого тетийсского замка.

– Наши призраки так не выглядят, – не преминула заметить Диана.

Но лейр и бровью не повел.

– Со всем уважением, миледи, сомневаюсь, что вы их в самом деле видели.

– А вы?

Затворник хихикнул:

– Справедливо. – А потом вновь посмотрел на меня и прибавил: – Можешь выводить Обсерваторию из гипера. Гия утверждает, что мы на самом краю Малого Ласса и опасаться столкновения с чем-либо неприятным не стоит. Вы, конечно, как хотите, но лично я склонен ей верить. Опасности нет. Начнем же действовать.

Я кивнул. Уверенность в собственных силах, появившаяся после удачной попытки «оживить» творение рук Бавкиды, подталкивала к тому, чтобы завершить все мытарства. Интуиция так и кричала: осталось совсем чуть-чуть, а все эти разговоры о внешности и прочие опасения казались ненужными отвлечениями.

Я снова прикрыл глаза, намереваясь дать ИскИну толчок, чтобы он вывел Обсерваторию в реальное пространство, но совершенно случайно услышал негромкий голос лейра, обращавшегося, по-видимому, ко всем присутствующим сразу.

– И все же вид у нашего Риши роскошный.

– В чем именно вы здесь видите роскошь, господин-лейр?

Я невольно хихикнул, но вслушиваться не стал, снова мысленно слившись с готовой к гиперпрыжку машиной.

Дальнейшее оказалось делом нескольких мгновений. Бавкида не зря считалась одной из величайших лейр своего времени. Несмотря на долгий простой, механизмы Обсерватории работали, как хронометр – без единого сбоя. Ощутив очередную волну дрожи, прокатившуюся сквозь исполинский механизм, уже в следующее мгновение я понял, что мы среди космического вакуума, где на сотни световых лет вокруг существовала только одна звездная система без обитаемых планет – Крест.

– И снова получилось! – Затворник звонко хлопнул в ладоши. – Молодец, Ри… ши… – И вдруг резко замолк.

Я открыл глаза, надеясь выяснить, в чем дело, но как только столкнулся с тремя устремленными на меня взглядами, мигом сообразил: что-то опять не так.

Лейр, откашлявшись, быстро отвернулся и проговорил:

– Гия подтверждает: мы у Креста. Теперь можем разворачиваться без оглядки. Осталось-то всего ничего.

Пока он старательно заговаривал мне зубы, Диана и Изма так же заставили себя потупиться и даже отступили на пару шагов, будто и в самом деле узрели нечто чудовищное.

– Смо́трите так, словно у меня лишняя пара ушей отросла, – мрачно заметил я.

Троица вздрогнула почти синхронно.

– Ничего такого, мастер Риши, – поспешил заверить Изма, усилено замотав головой. – И даже ихор вашему юному лицу не мешает. Вот только… вы выглядите так, словно вас всякая жизнь покинула. А еще ваша улыбка… она…

– Стала настолько жуткой, что даже дрожь пробирает, – закончила за него Диана. – Похоже, тесное взаимодействие с Обсерваторией что-то меняет в тебе, Риши. И если ты по каким-то причинам до сих пор этого не замечаешь, тем хуже. Для всех нас.

– Почему?

– Потому что ты даже не увидишь зла, которое рано или поздно причинишь. Жители Тетисс далеки от Теней и прочей мистики, и никогда не поклонялись лейрам, но даже у нас есть парочка легенд, суть которых, так или иначе, сводится к одному: у любого могущества, каким бы притягательным оно ни казалось, есть цена.

А вот это уже напрягло. Тему силы и ответственности прежде не раз вливали мне в уши и все с одной и той же целью. Будь осторожен, Риши! Не переусердствуй, Риши! Подумай о последствиях, Риши! И так до бесконечности. Предлагали помощь, наставничество и, разумеется, способы сделаться безвредным хладным трупом. Сколькие пытались прикончить меня? А сколькие – использовать в своих целях? Но хоть один в действительности задумывался над тем, чего хочу я? Даже Мекету не хватало мужества быть со мной откровенным до конца! Чего уж говорить о Диане, внезапно загоревшейся беспокойством о моей дальнейшей судьбе. Время, когда я готов был ловить каждое ее слово и взгляд, закончилось внезапно и, кажется, еще до того, как я разбился насмерть на Шуоте.

Понадобилось немало усилий, чтобы голос звучал ровно, а слова – сдержанно:

– По-моему, о последствиях уже поздновато задумываться. И я не выбирал быть таким, если помнишь.

Ждать сиюминутных возражений казалось делом логичным, но все молчали, будто боялись поспорить. И с чего это вдруг?

Тут в голову пришла мысль, что торчать и дальше в обруче, управлявшем Обсерваторией, смысла нет. Отпустив держатели, я поспешил проверить состояние Аргуса. Вот уж кто никогда и никуда не такал меня носом!

– Изма, ваш хозяин больше вас не волнует? – поинтересовался я, легко и в облаке ихора спрыгнув на пол. Вышло, должно быть, крайне эффектно.

Старик не замедлил отозваться:

– Волнует. Но что же я могу сделать? – И с кислым видом прибавил: – Едва ли он придет в себя только от моих просьб.

– Пожалуй, – сказал я, быстрыми пружинящими шагами направляясь в сторону стража.

Стащив перчатки, я присел рядом и осторожно коснулся ладонью аргусовской щеки. Кожа его была холодной, будто надгробный камень, но хотя бы не такой твердой. Мне не сразу удалось заметить, что прежнее выражение абсолютной безучастности, до этого безраздельно царившее на лице стража, изменилось. Он совершенно четко хмурился. Словно испытал неприязнь от моих прикосновений…

Я поспешил отдернуть руку.

Диана, заметив резкое движение, озабоченно позвала:

– Риши? Как он?

Я решил не торопиться с ответом, поскольку в голову пришла идея применить ихор и коснуться разума стража. Мысль была не то чтобы очень уж светлой, но отталкивалась от предположения, что Обсерватория каким-то труднопонимаемым образом действительно захватила его разум.

Но стоило лишь сотворить на ладони достаточно дымки, я услышал предупреждающий голос Затворника:

– Я бы на твоем месте этого сейчас не делал, Риши.

– И почему же, интересно знать?

Он не успел ответить, отвлекшись на сигнал коммуникатора. Приняв вызов, лейр позволил голосу Гии звучать на весь локус:

– К Обсерватории пристыковался корабль. И, похоже, это кто-то из наших старых добрых друзей.

Мы с Затворником переглянулись. Кажется, он тоже понял, кого к нам занесло, поскольку в следующий миг рыкнул в переговорник:

– Скажи, чтобы Чшу’И задраила люк, и сидите так, чтоб вас даже слышно не было!

Судя по недовольному ворчанию, донесшемуся в ответ, Гия такой заботы не оценила.

– Мы могли бы и помочь, – быстро возразила она.

– Нам всем упокоиться с миром? – Затворник себе не изменял. – Нет уж, обойдемся. Спасибо. Оставайтесь на месте и будьте готовы рвать когти в случае чего.

– Без вас, что ли? Вот уж вряд ли. Так-то! – Гия помолчала, будто нечто иное привлекло ее внимание, а спустя несколько мгновений добавила: – Знакомые все лица. Кто бы подумал! Кстати, ребятки, похоже, нами не шибко-то интересуются.

– Ты их видишь?

– Угу. Всю пятерку. Внушают опасения. И судя по всему, топают к вам. Так-то.

Чего скрывать, ответ Гии большой радости не принес. Пускай появление гончих в целом сюрпризом не стало, я все же не рассчитывал столкнуться со всей пятеркой. Взгляд невольно остановился на Изме, чье лицо вдруг приобрело выражение несказанного спокойствия. Я перевел дух. Похоже, история усложняется.

– Вот уж везение, – между тем буркнул Затворник. – Ладно, будем разбираться по ходу дела. Конец связи.

Лейр, спрятав коммуникатор, снова уставился на меня.

– Ну? Идеи найдутся?

С трудом оторвав взгляд от старого мекта, я обронил:

– Похоже, мы не зря дурачились. Сработало.

Затворник кивнул. Диана, если и заподозрила неладное, ни слова не сказала.

В отличие от нахмурившегося Измы.

– О чем речь, можно узнать? – спросил он.

Мы с Затворником переглянулись.

– Хороший вопрос, Изма, – сказал я, едва ли не утопая в ихоре и снова разворачиваясь к Аргусу всем корпусом. – Но я бы попросил вас повторить его, когда наши старые знакомые окажутся здесь.

– Старые знакомые? О чем это вы? Кто к нам идет? – дрожь в голосе старика нельзя было отличить от искренней. А может, он почуял, как затягивается петля? – Мастер Риши, что происходит?

Я не сдержался и одарил его такой улыбочкой, что он поперхнулся:

– А вы и впрямь не догадались?

Диана поспешила схватиться за бластер, между делом холодно заметив:

– Надеюсь, отсутствие понимания, что тут сейчас творится, хоть как-то компенсируется в будущем.

– Откровенно говоря, миледи, на это уповают абсолютно все, – ответил лейр.

Я только хмыкнул, все внимание сосредоточив на попытке привести Аргуса в чувство. Изма же, будто нарочно, не унимался.

– Мастер Риши, вы в самом деле верите, что сможете вернуть хозяину сознание? И лучшее ли для этого время? Не будет ли разумней нам хотя бы попытаться спрятаться?

С чужим сознанием непросто работать, особенно если опыта гокки наплакал. Удерживая обе ладони у аргусовских висков, я старался сосредоточиться на ихоре. Задача требовала концентрации, а слуга, казалось, из кожи вон лез, лишь бы не дать мне ее решить. В итоге я оглянулся через плечо и, уже не утруждаясь скрывать собственное презрение, со зловещей ухмылкой осведомился:

– А разве от гончих Дзара прятки спасут?

Изма, встретив мой взгляд, сначала вздрогнул, но вяло, будто бы по привычке, а затем, когда понимание все-таки снизошло, вдруг приосанился. До этого сгорбленные плечи расправились, а рептилий прищур сделался холоднее.

Диана, наблюдая за этой метаморфозой со стороны, неожиданно ахнула:

– Гончие Дзара! Так вот оно что!

Я, не отрываясь от цели, лишь кивнул.

– И все же встречать врага вот так, без какой-либо подготовки, чуточку неосмотрительно, не находите? – Даже голос старика и тот изменился. Вместо привычного скрипучего блеяния в нем неожиданно проявилась прежде тщательно скрываемая сила.

Пока я размышлял над ответом, в голове промелькнула любопытная мысль: был ли Аргус в курсе, и если да, то насколько? По-прежнему стараясь пробудить стража от наведенного неизвестно кем или чем сна, решил подыграть, предложив:

– Так почему бы вам, Изма, не попытаться подготовиться?

Всегда несмелая улыбка, слегка изгибавшая чешуйки губ старого мекта, теперь походила на хищный оскал, демонстрировавший ряд желтоватых и похожих на иглы зубов.

– Но разве от меня немощного может быть толк?

В долгу я не остался и тоже разухмылялся.

– Уверен, совсем скоро мы это выясним.

Изма ощерился. Затворник, очевидно, решивший доверить мне вести ситуацию к разрешению, с молчаливым презрением поглядывал на преобразившегося старика. Диана, в выражении чувств не отставала от лейра:

– Никогда бы не подумала!

Ей вторило многозначительное покашливание.

Я поначалу решил, что это лейр забавляется, но когда вслед за покашливанием раздался короткий и совершенно безжизненный смешок, тут же выпрямился. Темные клубы вокруг меня вскипели. Я отпустил Аргуса и медленно развернулся в сторону лестницы.

– Правильный ход, парень, – с улыбкой проговорил Джерик Т’анн в окружении упакованной в глухие черные доспехи четверкой. – Неприятности надо встречать лицом к лицу.

Никто из нас не ответил. А он и не настаивал. Только приблизился вместе со всей своей братией и в едином порыве бахнулся на колено перед остолбеневшим Измой.

– Верой и правдой служим Старейшине Шиан И.

Глава 30 В услужении

– Прикажете избавиться от лишних? – Т’анн не поднимал головы, но в том, что обращался он к старому мекту, сомнений не вызывало.

Изма отрицательно качнул головой:

– Не нужно. – Затем глянул в мою сторону. – Как же иначе заставить Исток быть послушным?

– Твою мать! – Лейр хохотнул и, чуть округлив глаза, глянул на меня. – Сколько же времени и сил ему пришлось угрохать на все это?

Я качнул головой. Теперь, когда все подозрения подтвердились, состыковать большую часть разрозненных фрагментов, касавшихся истории с Обсерваторией и не только, стало намного проще.

Изма, тем временем жестом велев гончим рассредоточиться по периметру локуса, с царственным видом оглядел каждого из нас, а после с притворной досадой сказал:

– А вы не кажетесь удивленным, мастер Риши. Признаюсь, это несколько… смазывает общий эффект.

Я только фыркнул. Концентрация ихора достигла пика и уже начала разъедать прочную ткань гермооплетки. Кожа, видневшаяся сквозь прорехи, потемнела, став пепельно-серой, словно обожженный песок.

– Привет, пацан. – Т’анн развязно помахал рукой. – Отменно выглядишь!

Я только оскалился и покосился на Диану. Леди Орра являла собой образец царственной сдержанности.

Изму такая реакция все еще не устраивала. Он заканючил:

– Ну же, мастер Риши! Сделайте одолжение, скажите, что вы хоть немного удивлены. Прошу вас!

Я решил пойти на небольшую уступку, признав:

– Немного, пожалуй. – Кивнул в сторону гончих: – Конкретно к такому фокусу я точно готов не был. Как вам удалось привести их сюда, старейшина Шиан И? Скрытый маячок?

Было что-то приятное в том, как потухла игривая улыбка на лице старика.

– Вы весьма сообразительны, мастер Риши.

Я отразил его кислое выражение:

– Отнюдь. Окажись оно так, этой шайки здесь не было бы.

– И все же то, что я старейшина, вас нисколько не тронуло? Вы уже знали или только догадывались?

Желание позубоскалить удалось обуздать. Хотелось ляпнуть что-нибудь в духе лейра – емкое и хлесткое, – но мысли стремились выстроить все связующие события в хронологическом порядке. Поначалу я считал, будто точкой отсчета следовало выбрать день моего появления на свет, но постепенно понял, что глобально история завязалась намного раньше, примерно в ту пору, когда Майра Метара внезапно вознеслась к вершинам власти Ордена куатов.

В итоге я признался:

– Ни то ни другое. Разве что самую малость чуял нечто смердящее. – А для визуального подкрепления – сморщился. – Я ожидал некой пакости, но не предполагал, что она будет настолько многоступенчатой. Как вам только удалось занять место погибшего много лет назад Шиан И?

От улыбки на лице Измы не осталось и следа.

– Хозяин вам сказал, что настоящий старейшина умер? – А через мгновение сам и ответил: – Ну, конечно. Кто же еще? Он с самого начала из кожи вон лез, лишь бы оградить вас от всех и вся. А в итоге? Превратил себя в истукана. – Старик скользнул презрительным взглядом по неподвижному стражу, и, казалось, вот-вот сплюнет от отвращения. – Как будто это могло помочь. Но, если вам так интересно, мастер, мне не составит труда объяснить. За каждым из старейшин закреплено определенное имя. Когда один погибает, его имя берет себе вновь прибывший. Все до безобразия просто.

– Настолько же просто, как убить старейшину Ордена? – приподняв бровь, поинтересовался Затворник.

Изма тотчас же огрызнулся:

– Куата упрекает лейр! А ведь я произвожу впечатление благороднейшего существа на свете, не так ли? – Он перевел взгляд на меня: – Занять место одного из старейшин в ту пору было не так уж трудно. Пока я не влез в Орден сам и не впихнул туда Метару, куаты только и делали, что с утра до ночи проводили свои никчемные ритуалы. Они сами уже ни во что не верили, эти старейшины. Ничтожества. Они даже не поняли, что приняли в свои ряды лейру и старого боиджийского служку. Мне и замок-то покидать не пришлось. Достаточно было давать о себе знать дистанционно. Об остальном позаботилась славная Майра.

Вспомнился ритуал, во время которого Метара превратила Аргуса в последнего из гончих Дзара. Тогда куаты уже слушались ее беспрекословно, но не отбросили пережитки старины, включавшие песнопения и рассаженные по клеткам чучела птиц. Невзирая на очевидное влияние лейры, упадок, в который погрузился Орден, бросался в глаза.

– Скажите, Изма, – попросил я, – а превращать серых стражей в гончих тоже вы Метару надоумили?

Тот, к удивлению, отрицательно покачал головой.

– Нет-нет, мастер Риши. С той поры, как помог драгоценной Майре тщательно обосноваться в куатских застенках, я обращался к ней лишь дважды.

Я внимательно всмотрелся в лоснящееся от самодовольства чешуйчатое лицо и вдруг вспомнил историю о том, как Аргус появился на свет. Слова вырвались сами собой:

– В первый раз, когда попросили вернуть вам проданного за долги потомка рода Занди, а второй… – Я замолчал, чтобы перевести дух.

Изма, воспользовавшись паузой, с торжественной улыбкой закончил:

– Когда предложил ей нанять доктора Гугсу для создания Темного Истока.

– Зачем? – почти прошептала Диана. Похоже, даже ее, мастерицу закулисных интриг и манипуляций, игры старика не оставили равнодушной. – Зачем все это было нужно, Изма?

Мект продолжал молча сиять.

– Затем, – ответил за него я, – чтобы со временем оказаться здесь в окружении тех, кого он с самого начала хотел здесь увидеть.

– Браво, мастер Риши! – Изма чуть не подпрыгивал от радости. – Я в вас не сомневался!

– Не верится, что можно вот так все распланировать на годы вперед, – поджав губы, заметила Диана. – Больше похоже на удачное стечение обстоятельств.

– Ах, мадам, вы меня раните в самое сердце. – Откуда у старика взялась привычка к дешевой театральности, я даже гадать боялся. Хотя нельзя было исключать, что нахватался у лейра. – Многое во всей этой истории и впрямь произошло вопреки моим чаяниям. Однако вовремя предпринятые шаги неизменно возвращали ситуацию в нужное русло.

Не стоило рассчитывать, будто он раскроет, о каких шагах речь. Но я попробовал догадаться. Метара наверняка держала старика в курсе событий, и как только в поле зрения попался я, тут же доложила. Возможно, именно Изма дал ей указание попытаться повторить «эффект Истока» в других, искусственно выращенных лейрах. Если он узнал про Обсерваторию от своих предков-слуг, то мог захотеть могущества, которое она обещала. Чтобы отыскать и активировать станцию, нужен был Ключ и существо, отделенное от потока Теней, но вместе с тем остававшееся его одушевленной частью. Иными словами – я. Вот только старый хитрец не учел, что подруги Метары – Мирея Винтерс и Тассия Руэ – вмешаются, и на долгое время залег на дно.

До той поры, пока его хозяин не доставил меня к нему перевязанным подарочной ленточкой.

Оставался вопрос:

– Как вы отыскали Метару? Вряд ли на вечерней прогулке случайно встретились.

– Мне чрезвычайно приятно, что вам это интересно, мастер Риши, но я, если позволите, предпочту промолчать. И попрошу вас сосредоточиться на деле. Времени у нас мало, а работы непочатый край. Вы показали, что способны взаимодействовать с Обсерваторией. Прекрасно. Стало быть, мои труды не напрасны. Теперь завершите начатое: откройте портал и впустите хозяев сюда.

Я, однако, с места не сдвинулся. Сознание зацепилось за слово «хозяев». Сначала Затворник оговорился о неких ловушках, затем Аргус… Вспомнив о страже, я остановил свой взгляд на его неподвижном теле. Еще одна деталь встала на место.

– Аргус ведь не предатель, верно? – проговорил я, с трудом сдержав внезапно накатившее облегчение. – Он первым догадался, что вы собой представляете, Изма, и потому сбежал. Он давно вас подозревал, вот только не был до конца уверен и ждал подходящего момента. А вся эта чепуха про желание снова стать смертным – это же выдумка, чтобы подольше водить меня за нос, да?

– Все верно, мастер Риши. – Изма опять подмигнул, хотя нетерпение все сильнее проступало в его морщинистых чертах. – Хозяин Ди неплохо скрывал подозрения, изображая, будто всецело поглощен помощью вам, тогда как на деле зорко следил за каждым моим шагом. Даже его отчаянная попытка вытащить меня из-под разрушенного Замка об этом говорит. – Тут он сложил ладони на груди и с дешевым трагизмом произнес: – Я так надеялся, что он все же оставит своего преданного слугу умирать, ведь на кону стояло благополучие самого Истока! А уж за него страж кого угодно готов был спалить. – Наигранная печаль испарилась и на ее место пришла вполне искренняя злость. – Но нет! Рискнул сунуться под обломки, вынудив меня изображать из себя тяжелораненого! В жизни не претворялся отчаянней! Если бы не ваш приятель-лейр, вовремя утащивший наши шкуры с площади, все могло сложиться иначе.

– Если бы не я, – подал голос Затворник, до этого внимательно вслушиваясь в каждое слово, – как бы вы тогда нашли Обсерваторию?

Изма осклабился.

– Ах, мастер-лейр, вы удивительно не желаете замечать очевидного. Интересно, а вы, мастер Риши? – Он перевел взгляд на меня. – Вам есть, что об этом сказать?

– Помимо того, что именно вы раздобыли голову хэфу, проникли в Хранилище и подменили Ключ? – Я на некоторое время задумался, пытаясь мысленно восстановить еще одну последовательность событий. – Похоже, вы задолго до того, как я появился на Боиджии, знали об Эпине и нарочно устроили нашу встречу в лесу. Дали ему, так сказать, учуять меня. Я прав?

– Изумительно! – Он даже пару раз хлопнул в ладоши. – Не все из того, что я говорил вам о своем прошлом – ложь. По крайней мере, то, что касается моего статуса родового слуги в нескольких поколениях. Графский род Занди и моя семья имели весьма тесные отношения с лейрами старых времен и кое-какими их тайнами. Выяснить местоположение Хранилища оказалось не так уж и трудно. Тем более когда на твоей стороне Тени, Майра Метара и весь Орден куатов!

– Так кто же вы все-таки, Изма? Лейр или нечто иное?

Но и тут старик уклонился от прямого ответа.

– Это еще одна из тех тем, которую я пока не готов трогать. – И застенчиво хихикнул. – Надеюсь, вы все извините меня. А даже если и нет, какая теперь разница, а? Обсерватория найдена, вы у меня в руках, а сам Ди Аргус вне игры. О большем и мечтать нельзя.

Упоминание Аргуса и угроза, промелькнувшая в тоне старика, вынудила меня скрыть стража за пеленой ихора. Что вызвало несколько тихих смешков со стороны гончих.

– Думаешь, не доберусь до него? – прошипел Т’анн, сверкнув глазами и демонстративно активировав энергоклинки.

Я снова предпочел сделать вид, будто его нет.

– А вы благородней, чем казалось, мастер Риши. – проговорил Изма с ноткой неподдельного уважения. – А еще вам многое удалось совершить. Хоть последние несколько недель я и следил за вами неустанно, все же мое влияние было ограничено. А вы умудрились выбраться из передряг живым и почти невредимым. Вы поистине величайшее из творений Раса Гугсы, и, будь он сейчас здесь, обязательно бы гордился. Но, как ни прискорбно, вашей исключительности недостаточно, чтобы противостоять моим гончим.

Самовлюбленные речи старика утомляли, но я не мог позволить себе бросить этот разговор. Хотя бы ради Аргуса, со стороны которого вновь почудилось едва заметное движение.

– Там, на Сауле, Изма, зачем вы подослали Т’анна? Сыпля намеками о шпионе, он только выдал вас. И мне. И Аргусу.

– На то и был расчет. Чтоб стимулировать вас беспокойством и подозрениями. Вы слишком много времени провели вместе с хозяином, и это несколько сбило нас всех с нужного пути.

Я скрестил на груди руки, усмехнулся и снова стрельнул взглядом в сторону гончих. Спектакль, что Т’анн устроил на площади в Мероэ, прошел, можно сказать, с оглушительным успехом, а вот попытка вселить в меня сомнения и дезориентировать провалилась.

– Кстати, мастер Риши, – снова заговорил Изма. – Позвольте теперь мне проявить любопытство и кое о чем вас спросить.

– Валяйте.

– Я еще могу предположить, что вынудило хозяина держать вас в неведении относительно своих подозрений. Но отчего вы так долго молчали? Почему не выдали меня? Почему не попытались избавить себя и других от неприятностей?

Без труда представив сцену, в которой Аргус за шкирку вышвыривает Изму в открытый шлюз «Шепота», я все-таки не сдержался и звонко хохотнул.

– И лишиться удовольствия довести историю до конца? Ну что вы!

У Т’анна даже лицо вытянулось. Жаль, другие гончие прятались за шлемами.

– Так вот в чем все дело! – На этот раз ответная усмешка Измы была такой же искусственной, как гравитация в Обсерватории. – Все это время вы лишь играли? Надеялись, что я на чем-нибудь споткнусь и выдам себя сам?

Я многозначительно промолчал. Пускай сам ответит на свой вопрос.

– М-м-м, – протянул он с сожалением. – А я так надеялся! Временами вы производите впечатление очень загадочного и трудно постижимого разумника, но по итогу лишь заурядный пустозвон. Фи!

– Ну, вас-то заурядным точно не назвать, верно? – Я подмигнул. – Потрясающая ум способность в течение долгого времени притворяться ничтожеством. Мне и впрямь до такого далеко. Кстати, надеюсь, вы хотя бы снабдили своего гончего бедолагу лопатой или ему пришлось руками выцарапывать из склепа троих оставшихся жмуриков?

– Ах ты!..

Я ждал, когда Т’анн все же не выдержит и попытается наброситься на меня, но этого не произошло. Единственным жестом Изма заставил ручного пса прижать хвост к земле, что тут же раскрыло всю степень подчинения гончих Дзара слуге Аргуса – беспрекословную. Так и запишем.

Т’анн зашипел сквозь зубы, а сопровождавшая его четверка что-то недовольно зароптала. Я снова подмигнул им. Чтоб пробрало.

– Неплохо выдрессированные собачки, должен сказать.

– Жаль, не все поддались учебе, – осклабился Изма в ответ. – Но шанс еще остается. Как только мы здесь закончим, я постараюсь доходчиво объяснить хозяину Ди, кто теперь чей хозяин. А пока… – Он указал на пустующее кольцо в центре локуса. – Раз уж мы по большей части все выяснили и даже расставили акценты, не вернетесь ли на свое прежнее место? Мы еще не закончили, а времени терять даром не хочется.

– Куда-то торопитесь?

– Предпочитаю завершить все дела до того, как здесь появится армада Федерации Тетисс.

На этот раз скрыть признаки потрясения на лицах не удалось никому из нас, что Изме пришлось сильно по душе.

– Откуда он?.. – выдохнула Диана.

– О, только не говорите, будто и впрямь думали, что ваши тайные беседы с батюшкой – секрет. – Старик заложил большие пальцы за пояс гермооплетки и нелепо подвигал затекшим тазом. – Смешно признаться, но корабль, который вы называете «Шепотом», просто создан для того, чтобы его пассажиры шпионили друг за другом.

Хотя бы стало понятно, отчего Изма столько времени отирался в районе кают. Подслушивал, сволочь, и, очевидно, передавал развединформацию. Иначе молниеносный рейд риоммцев на тетийсский флот в предположительно тайной точке сбора и объяснить-то нельзя. Ну, ладно.

– Чтоб вы меня не считали простофилей, я добавлю: Риомму известна каждый зигзаг вашего «Шепота». Они всегда знали, где меня искать. Так что к моменту, когда драгоценный лорд Орра изволит явиться сюда во всем блеске своего величия, его будут поджидать целые полчища наших акашей. – Осклабившись и мечтательно приподняв глаза к потолку, Изма прибавил: – Предвижу, славная выйдет заварушка.

В отличие от старика, Диана прекрасно владела собой, а потому не стала сыпать проклятьями. Хватило и взгляда, которым можно было разжигать потухшие звезды.

– Мастер Риши? – Изма жестом указал на кольцо локуса.

Когда я не сдвинулся с места, он посерьезнел.

– Мастер Риши, это не просьба. Вы уже испытали, на что способны мои гончие. К чему подвергать страданиям других? Повторюсь, ни лейр, ни, тем более, леди Орра, препятствием для них не станут. Не хочется опускаться до угроз и причинять вред вашим друзьям, но если потребуется, я не остановлюсь. Уж, поверьте.

И я был бы не прочь. Вот только одно смущало: мект слишком долго изображал из себя покорного слугу и дряхлого старца и уже не мог отделаться от этого ореола, как бы ни пыжился. Несмотря на тщательно выписанный образ злокозненной гениальности, он по-прежнему выглядел обычным исполнителем чужой воли. Я чуял подвох, но понимал, что отыскать его можно лишь в игре по правилам старейшины Шиан И.

Стараясь сохранять на лице равнодушие, я, не спеша, нацелился в сторону обруча управления.

– Можете не беспокоиться. Отнекиваться не собираюсь. Мне и самому интересно, что же скрывается за Гранью. Так почему бы не удовлетворить любопытство?

Изма прищурился. Подобной сговорчивости он явно не ожидал.

– Что ж, хорошо, – протянул старик с плохо скрытой настороженностью. – И все же позволю себе дать совет. Не вздумайте хитрить, мастер Риши. Я хорошо вас изучил и знаю, как вы умеете изворачиваться. На случай, чтобы подобного не произошло… – Он кивнул Т’анну. Тот с абсолютно маниакальной ухмылкой подплыл к Аргусу и, источая неописуемое удовлетворение, скрестил стрекочущие энергоклинки на шее бывшего соратника.

Пальцы моих рук инстинктивно сжались. Заметив это невольное движение, старик изобразил очередную пародию на улыбку.

– Всегда было любопытно, сможет ли он говорить, если отделить голову от тела.

Несмотря на острое желание прикончить чешуйчатого предателя на месте, я не отрывал взгляда от полупрозрачных лезвий Т’анна, скрещенных на аргусовской шее. Ихор, сколь бы универсальным он ни был, не сумел бы остановить руку гончей.

Изма одной угрозой Аргусу, однако, не ограничился. Дав молчаливый сигнал оставшейся четверке, он с вежливым интересом наблюдал за тем, как те окружают Диану и Затворника.

Лейр, перехватив мой спокойный взгляд, послушно поднял руки и опустился на колени.

Диана же без боя сдаваться не привыкла. Выхватив бластер, она, намереваясь разрядить его в ближайшую гончую, но не успела прицелиться – легкий взмах энергоклинка и оружие вылетело из ее рук, развалившись напополам.

– Неужели без этого нельзя было обойтись, миледи? – посетовал Изма и отвернулся.

Мне понадобились все запасы самообладания, чтобы не устроить нелепую и заранее обреченную на провал бучу. Затворник – парень сметливый и понял, что лучше уступить и выгадать время, а вот с Дианой все обстояло сложнее. Не обделенная умом, она тем не менее оставалась истиной дочерью Тетисс, гордой и несгибаемой аристократкой, и в любой ситуации была готова идти до конца.

Но, к счастью, лейр придержал леди на месте и вкрадчиво проговорил:

– Поверьте, миледи, у вас еще будет возможность и время с ними разобраться.

Диана вняла его словам, а вот Изма заливисто расхохотался.

– Вы и впрямь так считаете, мастер-лейр? – А когда в ответ получил лишь твердый уверенный взгляд, зловеще проговорил: – Ну что ж, время покажет. – Затем повернулся ко мне: – Мастер Риши, у вас потрясающие друзья. Забавные, неунывающие и уникальные. Штучный товар, как говорят. Я не имел счастья долго знать леди Орру, но был немало наслышан. Приятно осознавать, что слухи не лгали. Жаль будет отделять их головы от тел. Вы согласны?

Я кивнул, дав понять, что принял к сведению расклад, но прежде чем влезть в проклятый обруч, не удержался и выдал:

– Изма, вы самая подлая тварь, что я знал. Надеюсь, когда встретитесь лицом к лицу с созданиями с Той стороны, они как следуют наиграются, прежде чем обратят вас в ничто.

Вопреки ожиданиям, проклятие эффекта не возымело. Наоборот – страшно развеселило старика и его подручных. Впервые за время, что мы были знакомы, Изма позволил себе по-настоящему широко улыбнуться, а после сказал со зловещей уверенностью:

– Вполне вероятно, что так оно и будет, мастер Риши. Но сначала вы сами познакомитесь с ними. И кто знает, быть может, им вы придетесь значительно больше по душе.

Скользнув внутрь обруча, я взялся за поручни и по уже сложившейся традиции пустил в ход ихор. Когда темная масса рассредоточилась по силовым накопителям, заполнив их до самых краев, раздалась серия странных, довольно громких и крайне неприятных щелчков, а затем корпус Обсерватории содрогнулся. Снова.

Все инстинктивно задрали головы к потолку.

Что они ожидали там найти, я не знал, но на всякий случай, кашлянув, посоветовал:

– Иллюминаторы.

Изма первым бросился к ближайшему окну, откуда открывался обзор на само разомкнутое кольцо рабочего механизма Обсерватории. Свет звезды по имени Крест, падавший на корпус станции, был довольно слабым, но его хватало, чтобы можно было разглядеть движение сегментов кольца, постепенно разворачивавшихся в невероятные по своим размерам врата.

– Вы находчивы, мастер Риши! – просиял мект. – Пожалуйста, продолжайте в том же духе!

Его оптимизм, однако, разделяли не все.

Т’анн, сменивший алчную радость на мрачную сосредоточенность, не преминул заметить:

– Как бы нам это в будущем не аукнулось.

– А вам бы все только этими энерго… штуками махать, – раздраженно бросил старик. – Подлинное величие не заметите и перед самым носом. Мы на финишной прямой, мастер Т’анн, а вас беспокоят лишь несущественные мелочи. Если так опасаетесь диверсии, то просто сосредоточьтесь на своих прямых обязанностях, а дражайшего Риши доверьте моим заботам.

Гончей отповедь не понравилась, что было видно по заходившим желвакам. Крайняя возбужденность хозяина заставляла пса нервничать.

– Как пожелаете, старейшина. – Т’анн одарил меня обещавшим все адские муки взглядом.

В обычной ситуации я бы непременно показал ему средний палец, но чем ближе становилось время полной готовности Обсерватории к открытию портала за Грань, тем хуже мне делалось.

Прежде я не замечал никаких подводных камней, кроме тех, что отражались во внешности, но теперь вдруг стало казаться, будто на мои плечи опустилась гора. Конечности налились неимоверной тяжестью, а перед глазами все поплыло. Почудилось, будто кто-то что-то сказал…

– Да все с ним в порядке! – Изма, судя по пронзительности его голоса, начал терять терпение. – Не о чем беспокоиться. Любые трудности, что сегодня выпадут на долю мастера Риши, он перенесет со стойкостью, достойной хозяина Ди.

– Почему вы так уверены, Изма? – На этот раз голос Дианы прозвучал слишком резко. Я поморщился, но не перестал подпитывать Обсерваторию собственной энергией.

Старик хихикнул.

– А куда ему деваться, любезная? В конце концов, он для того и создан.

– Больше похоже, что эта штука высасывает из него последние силы.

– В самом деле? – Изма, казалось, удивился. Мне все еще трудно было разглядеть детали, но чудилось, будто он все же обратил на меня кое-какое внимание. – Хм. Надо же. Такого я не ожидал. Мастер Риши, вы все еще хорошо себя чувствуете?

Я исхитрился и, не ослабляя ментальной хватки на ИскИне, выдавил:

– Не сомневайтесь.

Изма подошел достаточно близко, чтобы зачем-то ткнуть в меня своим искривленным пальцем.

– Имейте в виду, если надумаете помереть, это не спасет ваших друзей от незавидной участи. Убью всех. И глазом не моргнув.

Сил на то, чтобы разлепить губы во второй раз уже не хватило. Понять, что именно со мной творилось, было нетрудно. Трудней оказалось заставить себя смириться с неминуемой участью. Нет, разумеется, смерть от истощения или еще какая-нибудь дематериализация, способная превратить все старания в пшик, мне не грозила. Я был уверен в этом так же сильно, как в том, что у Авиньона семь главных лун. И все же побороть естественный страх неизвестности оказалось непросто. Я примерно догадывался, что творила Обсерватория, насыщаясь ихором, точно кивинианская болотная пиявка кровью. Используя ихор в качестве источника энергии, она вместе с этим как будто перетягивала меня на иную сторону бытия. Но не за Грань, а в эдакий эквивалент зазеркалья, пограничный мир между нашей вселенной и чужой. Место, через которое и открывалась злополучная Дверь.

Глава 31 Между кошмаром и явью

Окончательный переход завершился буквально в мгновение ока. Я успел моргнуть лишь раз, прежде чем понял, что уже не там, где обитают живые. Локус Обсерватории, присутствие друзей, недругов, а также вид на кольцо, все еще трансформирующееся, чтобы распахнуть треклятую Дверь, в целом оставались прежними. Если не брать в расчет крошечное дополнение к общему антуражу в виде полупрозрачной дымки, обволакивавшей абсолютно все вокруг, то можно было и впрямь сказать, будто ничего не изменилось. Дымка чем-то напоминала ихор, но только внешне. Из-за ее своеобразного воздействия, окружающий мир казался подозрительно незыблемым, но вместе с тем парадоксально непостоянным. Каждая деталь, каждая линия, каждый изгиб напоминали сверхреалистичный рисунок гениального мастера, черновые наброски которого забыли подтереть. Из-за этого то тут, то там виднелись странные геометрически правильные… тени. Они залегали в углах локуса, а еще густели над разумами тех, кто остался по ту сторону этого… Преддверия.

Несмотря на внезапность перехода, сознание мое оставалось до странного спокойным и собранным. Как если бы всю жизнь только и занималось перемещением между пластами бытия. Отчего все так получилось, сказать было трудно. Кое-какие подозрения имелись, само собой, но ничего конкретного, чему стоило бы уделить внимание сию минуту.

Я попробовал вдохнуть. Удалось без препятствий. Осмотрелся.

Мизансцена не переменилась. Старый слуга, возомнивший себя великим интриганом, с голодной улыбкой маньяка по-прежнему смотрел на меня и на то, что ихор творил с Обсерваторией. С каждым мгновением детали машины постепенно отдалялись друг от друга, с медленной, но неотвратимой стройностью образуя кольцо, дважды превосходящее прежние размеры. Никуда не делись и Диана с Затворником. Оба стояли на коленях и как будто о чем-то переругивались с гончими. Никто не был ранен, разве что слегка помят. И на том спасибо.

Конечно, был еще Ди Аргус – неподвижный истукан, которого старый мект больше не боялся. Что и показал ударом наотмашь по лицу.

Я не сдержался и выкрикнул:

– Изма! – Звук разнесся по локусу, дробясь на многочисленное эхо.

Я позвал еще раз, но эффект, похожий на вопль под толщей воды, остался неизменным – рассыпался и исчез. Тогда рискнул выбраться из объятий обруча. Но и тут заметил нечто не совсем обычное.

Чувство легкости опьяняло до того сильно, что когда я ступил на блестящий пол, то не сразу понял, что что-то не так. Я обернулся и застыл. Потому что увидел себя, тонущего в клубах сияющего ихора и намертво вцепившегося в поручни.

Тело и дух разделились!

Впрочем, сильнее пугало не это. А выражение, казалось, намертво застывшее на некогда очень даже привлекательном лице.

Несколько судорожных вдохов прежнего спокойствия не вернули, зато слегка прояснили мысли. Стали понятны опасения Дианы и ободряющие насмешки Затворника. Прежнего Риши больше не было. Осталось чудовище. Жуткое нечто, похожее на существ из сказок про призраков-висельников. Гермооплетка исчезла – ее растворил ихор. Он же прикрывал некоторые, скажем так, весьма уязвимые места. Прежде просто бледная кожа стала пепельно-серой, а сквозь нее проступали светящиеся синевой ломаные кривые вздувшихся вен. Лицу же досталось сильнее всех. Оно превратилось в погребальную маску из закоксовавшейся плоти с распахнутыми и в буквальном смысле сверкавшими сапфировым пламенем глазами.

– Чтоб меня… – прошептал я и невольно потянулся к собственной копии. Хотел коснуться кожи, но дымные пальцы только скользнули по пустоте. Отчего стало ясно, что правила Преддверия не позволяют напрямую взаимодействовать с реальностью.

Пытаясь понять, зачем меня сюда привели, я отвернулся и снова вгляделся в пространство вокруг. Глаз зацепился за некую призрачную тропу, тонким и еле видимым ручейком убегающую за стены локуса. Из чего та была сотворена, я не знал, но, как обычно, доверился предчувствию, настойчиво шептавшему, что, только пройдясь по ней, смогу получить ответы на все волнующие меня вопросы.

Любой, кто не до конца распрощался с остатками разума, предположил бы ловушку и попытался бы выбраться из кошмара. Но я так привык полагаться на предчувствие, что перестал задумываться над тем, чем это может обернуться. История жизни Риши Динальта с самого ее начала изобиловала неверными решениями и поступками, совершенными под действием сиюминутного порыва. Так зачем изменять традиции? Один раз живем.

Я решился. Поднял ногу, чтобы поставить ее на полупрозрачную тропинку, как вдруг заметил снаружи нечто необычное. Пока Изма носился по локусу и отчаянно жестикулировал, за иллюминаторами образовалось целое полчище боевых кораблей. Армада Федерации Тетисс единым махом вынырнула из гипера и заслонила весь обзор на космос. Тысячи, а то и десятки тысяч звездолетов! Я даже слегка попятился от изумления. Если флот Измы сумеет хотя бы догнать Тетисс по количеству машин и их боевой мощи, это будет самая крупная заварушка в галактической истории.

Но долой сентиментальность. Прибытие флотилии заметили все. Диана и Затворник приободрились, гончие растерялись, а лицо Измы превратилось в подлинный шедевр – гремучая смесь потрясения и уныния, будто бы вызванного внезапно нагрянувшим вздутием желудка.

– Где мои акаши? – промямлил старик и резко развернулся к Диане. Глянув на Т’анна с просто-таки неестественной злобой, он пролаял приказ: – Казнить их. Сейчас же!

Пока я удивлялся, что мог слышать их голоса, тогда как они мой – нет, Диана выхватила спрятанный в голенище сапога нож и, полоснув Т’анна по руке, ушла от рубящего удара в перекат.

Внезапность отчаянной атаки вынудила главного среди гончих отскочить и бессмысленно уставиться на глубокий, но совершенно бескровный порез, вспухший на запястье. За это время Диана успела встать в боевую позицию.

Скопировав стойку своих подручных, Т’анн ухмыльнулся:

– Поиграть решила?

Диана, не задумываясь, продемонстрировала гончим средний палец.

Т’анн загоготал.

– Что вы застыли?! – завопил Изма, подскочив. – Прикончить их!!! Живо!!!

Гончие ринулись в драку.

И тут же отлетели назад, столкнувшись с сетью теневых молний, сотворенных Затворником.

– Ничтожества! – в сердцах бросил старик.

– Прости, но ты сам их выбирал, – с улыбкой парировал лейр.

Я надеялся, Затворник понимает: в лучшем случае он выиграл пару минут. Гончие быстро придут в себя и вернутся в бой свирепей, чем прежде.

Изма прошипел:

– Что мне ваше нелепое сопротивление? Думаете, папочка за дочкой примчится? Ну так я его займу! – Он ткнул пальцем за иллюминатор, где в стену из тетийсских дагонов в буквальном смысле вонзилась чуть меньшая по количеству, но все-таки немалая стая кораблей Риомма. Никто толком сообразить ничего не успел. Мгновение – и космическая темнота запылала от развязавшейся битвы. Без проволочек зачастили беззвучные канонады, и полчища истребителей расцвели роскошными бардовыми цветками. – Этого достанет, чтобы выиграть время. Ваш Риши вступил в стадию невозврата. Скоро Обсерватория заработает на полную, и тогда от всей тетийсской армады даже винтика не останется!

Смотреть на разразившуюся снаружи битву было завораживающе, но слова старика напомнили мне о задаче. Времени и надежды, что Диана с Затворником продержатся до моего возвращения, оставалось меньше, чем вначале, но выбирать было не из чего. Аргуса требовалось найти во что бы то ни стало. Найти и вернуть. Не теряя времени, я спрыгнул на призрачную тропинку и припустил по ней со всей возможной скоростью.

Путь долгим не казался, но чем глубже я забирался по этой неведомой и кажущейся живой дорожке, тем отчетливее становилось подозрение о некоем постороннем наблюдателе. Затылок едва ли не жгло от пристальности взгляда, но, каждый раз оборачиваясь, я никого и ничего не замечал. Дискомфорт стимулировал чувство тревоги, схожее с тем, что я ощутил, когда впервые ступил на поверхность Боиджии. Жутко хотелось почесаться и поскорее убраться отсюда.

Я не знал, сколько прошло времени, но по прикидкам весь путь занял не более четверти часа. Когда тропа закончилась, выведя меня к распахнутым дверям огромного черного зала, я сразу понял, что в прямом и переносном смысле забрел далеко за пределы Обсерватории. О самом механизме Бавкиды здесь напоминал лишь блестящий и гладкий пол, да и тот терялся в темноте, а стен вообще нельзя было различить.

И все же комната не пустовала. В центре, на возвышении и в окружении кристаллических статуй, изображавших то ли воинов, то ли богов, стояло простое черное кресло без украшений, а на нем… Ди Аргус. Он сидел, в задумчивости подперев лоб кулаком, и, казалось, совершенно ничего вокруг не замечал. Два серпа беспризорно валялись у ног, а алый сюртук превратился в невообразимое рванье. Словно страж пробирался сюда через заросли параксанского колючника. От сцены веяло неизбежностью и тленом.

Я поежился, сделал несколько нерешительных шагов вперед и осторожно позвал:

– Ди?

Он не услышал.

Тогда я повторил имя, но громче, уверенней.

Поначалу показалось, будто Аргус и в этот раз не услышал, но пару секунд спустя он встрепенулся и поднял голову. Серебристые глаза в окружающем полумраке сияли ярче звезд. Остановив их на моем лице, страж несколько секунд внимательно всматривался, как будто силился узнать. Словно с тех пор как мы в последний раз виделись, прошли не часы, а столетия. В груди защемило. Что с ним тут делали?

Собрав остатки мужества в кулак, я как можно увереннее проговорил:

– Ди, это я. Я пришел за тобой. Идем.

Момент узнавания настал. Черные брови на бескровном лице поползли вверх. Миг изумления, а затем…

– Нет. Нет! – Будто охваченный безумием, страж яростно замотал головой. – Я не хотел этого! Убирайся отсюда!

Я не знал, что делать. Первые мгновения растерянно хлопал глазами, пытаясь подавить волну разочарования и обиды, поднявшуюся из глубин. Хотелось съязвить, выпалить все, что накипело. О том, чего мне стоило это адово путешествие, и о том, что творилось снаружи. Об Изме, раскрывшем истинную личину и угрожавшем Диане с Затворником. О битве, сотрясавшей небеса вокруг Обсерватории. И, разумеется, о том, что я никогда его ни в чем не винил. И что пришел сюда сказать об этом. И что не заслуживаю подобного отношения.

Но я устоял. Трудно определить, как это отразилось внешне, но в душе я, после секундного раздражения, испытал странную отстраненность.

Не в последнюю очередь потому, что заметил кое-что интересное.

Пытаясь прогнать меня криком, Аргус немного привстал с кресла и подался вперед. Лицо его исказилось от гнева и боли, рука потянулась… и вдруг резко упала на колено, а там, где только что находились его пальцы, появилась огромная пасть и со звоном клацнула острыми зубами.

Первой мыслью было, что Аргусу каким-то образом удалось отыскать Ксанта и Асту, но затем я понял, что это не так. Существо, которому принадлежала призрачная пасть, постепенно проявлялось целиком, – словно все тот же безумный художник в спешке дорисовывал. Сначала сама пасть и голова, будто облитая свежей кровью, с шестью парами сверкающих белым пламенем глаз, а затем и остальное тело – четвероногое и размерами больше аргусовских любимцев, но нечеткое и будто состоящее из черных клубов ихора.

Сначала я подумал, что тварь всего одна и, встретив ее голодный взгляд, приготовился отбиваться. Но затем число чудовищ удвоилось, утроилось, учетверилось… Как будто сами черные стены рождали их из собственного нутра. Кровожадных и злобных. Отиравшихся вокруг стража надсмотрщиками.

– Ди, кто это такие? – спросил я, сообразив, отчего одежда Аргуса так изменилась.

Вопрос заставил стража снова сморщиться, будто от нестерпимой боли.

– Риши, уходи, пока можешь.

Бежать? Наивный. Неужели и впрямь верил, что мне это позволят? Однако вслух я сказал:

– Только если с тобой.

Страж зарычал.

– Упрямец.

– Сам такой!

Новый угрожающий рык послышался со спины.

Я оглянулся. Еще три песика алчно разглядывали меня, пуская на пол дымящиеся слюни.

– Риши, не двигайся! – приказал Аргус.

– Я и не собирался.

– Хорошо. Тогда медленно и без резких движений подойди ко мне.

– К тебе? А как же не двигаться?

– Делай, что говорю!

Я так и поступил: не отрывая взгляда от голодных морд, доплелся до аргусовского кресла и в ожидании неизвестности замер сбоку от подлокотника.

– Я думал, ты будешь чуть более рад меня видеть.

Аргус, кажется, немного опешил, но довольно быстро ответил:

– Тебя здесь вообще быть не должно. Как ты пролез?

– Стараниями Измы.

Он все понял без объяснений.

– Значит, Обсерватория открыта.

Обреченность, прозвучавшая в его голосе, стала тем крошечным уколом, заставившим встрепенуться. Резко повернув голову, я опустил взгляд на все еще восседавшего, точно утомленный пресностью жизни вельможа, стража и прошипел:

– Знаешь, мог бы сказать, что подозреваешь его, а не устраивать весь этот цирк с побегом.

Аргус чуть повернул голову вбок.

– И ты бы просто взял и поверил?

– А когда я тебе, интересно, не верил?

Он не ответил. Не захотел или не нашел слов – не знаю, но настаивать я не стал.

– Что это за трон? Что это за место? Что это за твари?

Аргус опять промолчал, чем вынудил меня разозлиться по-настоящему. Времени катастрофически не хватало, срочно требовалось действовать: вернуться в реальность и остановить Изму с его приспешниками, пока еще не поздно! А страж сидел, свесив голову на грудь, и даже не пытался сделать вид, что хоть о чем-то или о ком-то волнуется. А еще этот пустой взгляд в темноту… На что он так обреченно смотрел?..

– Быть может, тебе следует обернуться и узнать?

Голос, раздавшийся, казалось, над самым ухом, не был ни громким, ни тихим, ни добрым, ни злым. В нем не было ничего живого или человеческого. Только мощь, которая могла скомкать все это Преддверие как ненужный черновик.

Изо всех сил надеясь, что это не одна из демонических тварей вдруг заговорила, я медленно повернулся к выходу и увидел… размытую фигуру, будто бы сотканную из тех призрачных нитей, по которым пришел. Описать ее непросто, хотя я сразу понял, что именно она-то меня сюда и привела. Вроде бы высокая и худая, но настолько неясная, что даже больно смотреть. Она парила в нескольких сантиметрах от пола, излучая в пространство вокруг себя струящуюся могучую силу, какую ни у одного лейра даже и вообразить нельзя. Красномордые твари, окружавшие трон, при виде этого явления поспешили поджать дымные хвосты и, негромко скуля, чуть попятились.

– Кто вы? – вырвалось у меня.

Призрачная фигура пустила по себе едва заметную рябь и как будто склонила вытянутую голову набок. Казалось, она от души забавляется встречей. Спросила:

– Осторожничаешь или впрямь не понимаешь?

Я ненадолго задумался. Но не из-за растерянности, а потому что смутился. Не верилось, будто истина способна таиться на самом виду. Я открыл рот, и несколько секунд пытался подобрать подходящее случаю обращение, а в итоге выдохнул:

– Вы тот, кто обитает на Той стороне. Антижизнь.

Пауза. Призрак как будто растерялся.

– Анти-что? – То ли слово показалось ему дурацким, то ли сама ситуация.

Фигура отстранилась, несколько долгих мгновений еще сверля меня шестью крошечными провалами в бездну, что виднелись вместо глаз, а затем резко запрокинула голову кверху и расхохоталась. Хохот был жутким и вызвал лавину мурашек, будто на антигравитационных санях прокатившихся вниз по спине. Несмотря на явно почерпнутую из жизни живых существ эмоцию, ничего кроме пустоты и абсолютной чуждости в ней не ощущалось.

Перебивать было страшно, так что я невольно прижался к холодному подлокотнику кресла, на котором с прежним выражением покорности судьбе сидел Аргус.

Приступ веселья оборвался резко, а три пары глаз, проступавших на едва различимом лице, неожиданно ярко засияли. Фигура снова чуть склонилась вперед и произнесла:

– Ты по-прежнему бродишь в потемках, Исток. Но мы это исправим. И скоро. – Он, она или оно немного помолчало. – Мы наблюдали за тобой. Мы помогали тебе. Выращивали. И цель наша была проста.

Я пока не понимал, о чем речь, но интуиция работала быстрее мозгов.

– Заставить меня прийти сюда?

Фигура улыбнулась. По крайней мере, свет, мельтешащий внутри ее облика, исказился так, чтобы выражение недолица стало похожим на удовлетворенную улыбку.

– О, да, – согласилось оно, и сотни голосов вокруг вторили зловещим эхом. – Сейчас ты еще не видишь причин, но поверь, скоро все встанет на места.

Недоброе предчувствие билось о грудь, точно запертая в клетке птица. Превозмогая страх и волнение, я повторил самый первый вопрос:

– Кто же вы?

– Предки того, что принято называть разумом. Архитекторы вселенных. Кровь всего сущего. Величайшее Зло. И Добро. Антижизнь, – на этом слове оно чуть усмехнулось. – Выбирай любое из определений.

Когда я не отреагировал, существо заговорило вновь:

– Твой знакомый по имени Изма сослужил нам отличную службу. Мы знаем, он поведал тебе о том, что сотворил, но умолчал о главном.

– Струсил? – мгновенно поддел я.

Но меня спокойно поправили:

– Проявил терпение. Потому что именно мы заставили его сделать все, чтобы ты пришел сюда, Исток. Именно мы отыскали его слабый и внушаемый разум и навели на скрытое Хранилище юхани. Мы подсказали ему, как попасть туда и как извлечь Ключ. И голову хэфу, конечно, заставили подбросить. Потому что знали, как все должно обернуться.

Чем дольше оно говорило, тем страшнее мне делалось. Прежде, как только оказался в Преддверии, я ощущал небывалую легкость и представлялся себе не тяжелее дуновения ветерка. Но с каждым произносимым все еще неизвестным, но явно могучим существом словом, как будто становился тяжелее за раз на десяток килограммов. Бремя еще неосознанной догадки уже придавливало меня к блестящему полу. Я будто все знал. С самого начала. Но только не помнил. И не понимал.

До сих пор.

– Значит, это ваш план с самого начала? Вы подыскали внушаемый разум и постепенно взяли его в оборот. Возможно, наделили способностью пускать пыль в глаза и убеждать окружающих в том, что выгодно. Вы подсказали ему, где найти жаждущую былого величия и власти лейру Майру Метару, и помогли им двоим внедриться в ряды Ордена куатов.

– Ты начинаешь понимать. Это превосходно, Исток!

Но я не обратил внимания на похвалу, продолжая выплескивать рвущиеся наружу рассуждения. По большей части они не отличались от того, что ранее поведал Изма, однако кое-какие специфические расхождения все же нашлись.

– Несмотря на ваши заверения, вы не кажетесь таким уж всеведущим. Иначе как объяснить, что две подруги Майры чуть не сорвали всю затею? И когда Мекет похитил меня, вы тоже это предвидели?

– Мы не пророки, Исток. Но что касается непредвиденных обстоятельств, мы достаточно терпеливы, чтобы суметь выждать подходящий момент. Что значит несколько лет в сравнении с вечностью? Согласись, как бы кто ни упорствовал, как бы кто ни вмешивался, история все равно пришла к одному итогу. Пусть с запозданием, но ты все-таки явился. Разве это не успех?

– Как вы узнали про Обсерваторию?

– Как же иначе, если она была создана для того, чтоб познакомиться с нами?

– Бавкида надеялась открыть Дверь за Грань ради безграничного могущества и знания. Хотите сказать, это правда?

– Лейра Бавкида делала то, к чему мы ее подталкивали. И пока ее ученик не вмешался, все шло более чем хорошо.

– Еще один порог, который вы не предвидели?

– Увы.

– Зачем вам это все? Надеетесь уничтожить все сущее?

– О, нет.

– Тогда чего вы хо?.. – я не закончил вопроса, потому что очередное озарение ударило меня по голове булыжником. – Во имя Создателя, вы просто жаждете поработить всех нас! – И тут же смутился. – Но Хранитель Алого озера… он говорил…

– Он лгал, Исток. Говорил то, что ты должен был услышать.

– Потому что был одним из вас? Одним из тех…

– Кому удалось проскользнуть в твою вселенную и захватить живое существо, – благородно закончили за меня. – Ему не повезло. Прежде чем он успел осознать то, что обрел, юхани заточили его под толщей воды, а позже лейры на том месте воздвигли свой Храм. Мы крайне могучи, Исток, но существовать в твоей вселенной неспособны. У нас нет оболочки. Будто призраки из тех историй, что вы рассказываете перед сном своим чадам, мы способны лишь нашептывать на ухо, понукать, принуждать, но не влиять напрямую. Мы не предназначены для того, чтобы иметь форму. Мы рассыпаемся.

– Тогда чего вам не сидится там, откуда взялись?

Фигура снова впала в состояние задумчивого молчания. На то, чтобы преодолеть себя, ей понадобилось пара-другая секунд.

– Потому что такова наша природа. Нас тянет к тому, чего мы не имеем.

– И так было всегда?

– О, нет. Прежде мы не ведали о существовании иных измерений, кроме своего собственного, разреженного и неспособного подчиняться никаким законам. Пока не явились юхани.

И снова подозрения подтвердились. Конфликт, который положил начало всей кутерьме, случился многие-многие тысячи лет назад, когда юхани достучались до иного пласта бытия, надеясь познакомиться со своими создателями. Но те их, похоже, сильно разочаровали, и в результате произошла драчка, спалившая едва ли не полгалактики.

– Это была не драчка, – возразили мне довольно быстро. – Мы не понимали, с чем столкнулись, и просто защищались насколько могли.

– Юхани, однако, тоже были не простаки. Они поняли, что вы собой представляете, и поспешили закрыть Дверь, прежде чем стало поздно. И все же вам удалось захватить разумы нескольких и превратить их в последователей. Вы поступили с ними так же, как с Измой.

– И это было нетрудно. Чего не скажешь о войне, которая за этим разразилась.

– И все же юхани удалось вас опередить. Они использовали Иглу и создали Тени, – почему-то при этих моих словах существо снова ухмыльнулось, – навсегда, как думалось, запечатавшие Дверь на Ту сторону.

– Что ж, справедливо. В большей степени. И все же есть детали, которым не помешало бы уточнение. Ты не знаешь всей правды. Лишь то, что говорили тебе другие.

Рассуждения заставили почувствовать себя раскованней, так что сразу за последним замечанием призрачной фигуры я подбоченился:

– И в чем же заключается эта ваша вся правда?

Мне улыбнулись. И на это раз вышло почти по-человечески искренне.

– Юхани сотворили Иглу для защиты от нас, это так. Но они не создавали Тени. Потому что Тени – это мы.

Глава 32 Тени - это мы

Секунды убегали, а я все пялился на размытую сущность, болтавшуюся посреди сумрачной комнаты с видом триумфатора. Место, которое у разумников из плоти звалось бы ртом, создание кривило в подобии надменной улыбки и явно ожидало моей реакции.

Но я молчал. Мысли путались, спровоцировав боль в голове. Пальцы, державшиеся за аргусовское плечо, непроизвольно сжались, но страж даже не дрогнул. Посвященный в тайну заранее, он продолжал сидеть и с мрачно-отстраненным видом разглядывал красномордых тварей, скалившихся чуть поодаль.

Я с шумом выдохнул.

Иномерное существо качнулось. Послышался мягкий вопрос:

– Ты потрясен? – И реакция: – Можно понять. Подобные вещи нелегко укладываются в готовые формы. И тем сложнее, если всю жизнь терпишь внушения со стороны тех, кто погряз в искажении истин. Легко поверить в сущее Зло из Иного мира и великих Героев, спасших других ценой собственных жизней, когда правда надежно сокрыта за тысячелетиями искажений и лжи. Тени никогда не принадлежали этой реальности, Исток. Мы не принадлежали. Все, что мы знали, ограничивалось рамками нашего собственной – реальности, где не существует ни времени, ни пространства, ни царств, ни республик, ни личности. Мы – есть Тени, и в этой фразе заключена вся суть нашего бытия. Так длилось вечность и так бы и осталось. Если бы юхани не показали нам всю прелесть вашей вселенной.

Последняя фраза вытолкнула меня из немого плена. Не без труда ворочая языком, я спросил:

– Что в ней такого прелестного вы увидели?

– Жизнь, – мертвым голосом откликнулся Аргус.

Существо, только что назвавшее себя Тенью, немного раздалось вширь.

– О, да! Развитому сознанию все время требуется постигать нечто новое, ибо бездействие грозит застоем. Таков закон природы, и он нерушим, вне зависимости от того, насколько эти сознания различны. Стремление юхани к непознанному – лишнее тому доказательство.

Я чуть не поперхнулся.

– И что же? Столько смертей из-за того, что вам просто сделалось немного скучно?

Не представляю, как это возможно, но существу удалось прикинуться смущенным.

– В общих чертах – да. – И прежде чем я успел вставить хоть слово, прибавило до неприятия чужеродным голосом: – Только не воображай, будто для нас это что-то значит. Сам факт того, что мы сейчас разговариваем на понятном тебе языке, используя привычные для тебя формы и образы, еще не означает, будто мы действительно таковы.

В подтверждение своих слов существо чуть подалось вперед. Три пары глаз, сиявшие на размытом лице, мигнули и тут же сделались невыносимо черными. Чернее, чем сама пустота. И настолько холодными, что, просто заглянув в них, можно было заледенеть.

Я дрогнул. Казалось, ящик, без которого мне когда-то было трудно представить свою жизнь, вернулся на место. Крышка распахнулась, однако вместо чудовища, прежде в нем обитавшего, наружу выполз отчаянный страх. Уродливей, чем самая низменная из эмоций, он мгновенно расправил липкие щупальца и завладел контролем над моим телом. Рот распахнулся в немом крике, а колени подогнулись… Я бы рухнул прямо к ногам иномирной твари, если б Аргус, как всегда, не подставил плечо.

Полупрозрачные веки мигнули, развеяв наваждение. Тьма в глубине шестерки чужих глаз испарилась.

– Теперь понимаешь? – В тон существа вернулась прежняя человечность.

Но я не понимал. Уже по привычке опустив взгляд на собственную руку, сжал пальцы в кулак и представил ихор, сорвавшийся с него прямо в воздух.

– Наши Тени – это то, что осталось от вас после того, как юхани захлопнули Дверь, верно? – спросил я.

– Да, – ответило существо. – Мы по своей природе бессмертны и бесконечны, но, попадая в вашу реальность, перестаем обладать возможностью влиять на нее напрямую. Только через посредников.

– И этими посредниками стали лейры?

– Не сразу, конечно же. После того как юхани использовали Иглу и запечатали Дверь, те из нас, что оказались снаружи, стали инертными. Юхани, которыми мы могли управлять, больше не существовало, а прочие расы были слишком юны и слабо развиты, чтобы представлять собой хоть какую-то ценность. Мы стали ждать.

Я расслабил руку и вновь посмотрел в лицо существа. Новые факты постепенно складывались в четкую и упорядоченную линию повествования, берущую начало из древнейших времен. Истории из книжек о лейрах всплыли в памяти и закружились отчаянным водоворотом.

– Вы обратили свой взор на Паракс. Туда, где первые анаки только учились проводить религиозные обряды.

– Роль сыграл случай, – подтвердило существо. – Но стоит признаться, он принес колоссальную выгоду. Древние анакийские шаманы были крайне внушаемы и позволяли подтолкнуть себя к познанию пути запредельного могущества. Мы научили их, как привести свое сознание в необходимое для того, чтобы уметь касаться нашей силы, состояние.

– И все же я не понимаю.

– Чего же?

– Почему вы сразу не попытались завладеть телами и разумами анаки? Разве не в этом, в конце концов, ваша цель – слиться с существами из крови и плоти воедино? К чему было все так усложнять и оттягивать?

– Исток не слушает!

Укор в словах существа заставил меня мысленно возвратиться к прежним своим знаниям.

– Потому что вы стали инертными? Вы не могли ничего делать, кроме как нашептывать на ухо?

Существо расплылось в очередной безобразной улыбке.

– Мы стали шепотом Теней. Видишь ли, лишаясь связи с домом, мы лишаемся и способности действовать. Физически. Только влиять исподволь: нашептывать, подсказывать, понукать. Иными словами, делать то, что в ваших сказках принято приписывать козням темных сил. При этом наша мощь никуда не пропала. Она лишь рассеялась по пространству, насквозь пропитав его энергией, которую лейры и черпали в течение столетий.

Признаюсь, здесь было над чем поразмыслить, но катастрофически не хватало времени. Опасность, грозившая друзьям, подстегивала. Не без труда затолкав страх как можно глубже, я мягко высвободился из объятий Аргуса и перешел к другому волновавшему меня вопросу:

– А что насчет Иглы? Ее и после юхани использовали дважды. Почему она не уничтожила вас до конца?

Существо, прежде отвечавшее довольно обстоятельно и откровенно, вдруг недовольно скривилось.

– Потому что у нее были свои ограничения. Игла создавалась в спешке и являлась довольно грубым инструментом юхани, с помощью которого они сумели залатать брешь между мирами. Всякий раз вступая в резонанс с нашей энергией, она аннигилировала ее, но в относительно узком радиусе действия. Много позже твой спутник Сет Эпине уничтожил ее, за что ему бесконечная благодарность.

– Стало быть, все, что ни делалось…

– В итоге служило лишь единственной цели…

– Созданию и применению Обсерватории.

Существо теперь сделалось выше. Вытянутая голова практически касалась потолка. Взгляд стал надменным.

– Наше стремление слиться с вашими телами, должно восприниматься как истинное и единственное благо. Ваши примитивные разумы не способны понять и принять всего нашего величия, но вполне годятся, чтобы стать превосходными вместилищами.

Ужас перед могуществом собеседника попытался напомнить о себе, но я не дал ему шанса, зачастив:

– Хорошо, допустим. Но зачем вы все это мне рассказываете? В чем смысл?

Тусклое свечение, источаемое мутным образом передо мной, побледнело.

– А ты не догадываешься? Ты ключ к тому, чтобы устройство работало. Ты живой мост между мирами. От кончиков ногтей до тончайшей ниточки ихора – целиком и полностью наше творение, наше уникальное и неповторимое детище. Ты – единственный во всех вселенных, чья судьба с самого рождения была предопределена. Ты часть нас самих. Идеальная, воплощенная Тень, Исток. Ведь именно так тебя теперь везде и называют. Ты один из нас, Риши. Лучший из нас, и сейчас ты поведешь нас к новым свершениям.

Время здесь воспринималось иначе, но чудилось, будто минули часы, прежде чем кто-то из нас снова заговорил. Дурнота возвратилась с прежней силой, и чтобы перебороть ее пришлось заново хвататься за Аргуса. Боль пронзила череп раскаленной стрелой. Я стиснул зубы, но не позволил себе даже пикнуть. Вот чем оборачиваются старания: ты собираешь головоломку, иногда в буквальном смысле выцарапывая детали из чужих рук, а по итогу остаешься один на один с роскошной картиной, пользы от которой ноль. Это цена любопытства. Знание ради знания. И больше ничего.

– Не уверен, что мне льстят ваши слова, – обронил я в итоге.

– А это имеет значение?

– Для меня имеет. Обсерватория никогда не откроется!

Существо издало странный звук, лишь отдаленно похожий на смешок.

– Она уже открылась. Желаешь убедиться? – Взмаха беспалой конечности хватило, чтобы густой мрак, окружавший нас плотной стеной, рассеялся, вновь показав локус и тех, кто в нем находился.

Каким-то чудом Диане и Затворнику удавалось держаться против пятерки гончих. С умом сочетая сильные стороны друг друга, леди и лейр бились отчаянно и не позволяли энергетическим лезвиям приблизиться к себе. Т’анн и его пешки походили на разъяренную дворовую свору: загнали жертв в угол, но укусить не могли и только отчаянно лаяли. Об Аргусе они, казалось, забыли. Что до меня… Тут существо не солгало. Тело, застрявшее в обруче, превратилось в густую черную кляксу. Только глаза и сияли. Изма приплясывал здесь же, складывая на груди трясущиеся руки, и чуть ли не пел от восторга. Он попеременно смотрел то на меня, то выглядывал за иллюминатор.

– Пока твой разум ведет разговоры, тело, созданное для того, чтобы служить, исправно выполняет свою задачу, – промурлыкало существо, затрепетав в предвкушении.

Работа Обсерватории достигла пика. Сегменты кольца расступились на максимальную величину и теперь, удерживаемые силовым полем локуса, медленно вращались вдоль желоба основания. С каждым новым оборотом в точке оси вращения пространство истончалось на глазах. Видимая реальность постепенно переставала казаться однородной и уже совсем скоро явила белесый разрыв. Внешне напоминая искажение, возникавшее при переходе в гиперпространство, он разрастался и через пару мгновений уже напоминал две прозрачные створки, в любой момент готовые распахнуться.

Если б у безумия существовал дом, то так бы он и выглядел.

Царство хаоса, как говорили, мир по ту сторону разрыва действительно напоминал самую страшную из бурь, что только можно вообразить. Случись в нашей реальности такая, от звезд не осталось бы следа, но там она была столь же естественной, как гравитация, заставлявшая небесные тела плясать друг вокруг друга. Дикие, необузданные и искажающие все, до чего только могли дотянуться, ветра, рассекаемые разрядами психоделических молний, сворачивались в воронки, которые, в свою очередь, рождали неопределенные образы, достойные цирка настоящих кошмаров.

Три дагона Тетисс, пытавшихся уничтожить кольцо, оказались в опасной близости к Двери. Их моментально размазало тонким слоем, а затем всосало в разрыв.

Изма, наблюдавший за случившемся, разразился диким хохотом. Бедняга не понимал, что все это время был лишь безвольной куклой, делавшей то, чего желали Тени. Став похожим на злобного демоненка, старик то подрыгивал, то хлопал в ладоши, от всей души наслаждаясь долгожданным триумфом.

Между тем космическая битва не прекращалась. Хотя случившееся и внесло некоторые изменения в стратегию обеих сторон, вынудив отвести корабли на безопасное расстояние, оно не помешало взаимному уничтожению. Ни Риомм, ни Тетисс, похоже, не беспокоились о том, что вот-вот выберется наружу.

Сначала ничего необычного (если, конечно, не считать необычной саму ситуацию) не происходило. Врата какое-то время оставались открытыми настежь, молчаливо приглашая гостей. Невольно затаив дыхание, я ждал, когда полчища призрачных тварей ринутся к кораблям, чтобы завладеть разумами каждого из живых, кому не повезло оказаться в этой части Галактики, но затем вдруг понял, что все гораздо сложнее. Истории об аннигилирующих звездных системах, столкнувшихся с обитателями иного измерения, наконец, обрели смысл. Глаза мои округлились от осознания. Прежде Тени дважды пытались прорваться к нам силой и в итоге поплатились за это беспомощностью. Теперь же им был нужен безопасный мосток, способный перевести их сущности прямиком в сознания воюющих нормалов.

– Поразительно, как быстро иные соображают в момент кризиса. К несчастью, нашему виду подобной инициативности всегда недоставало.

Я посмотрел на иномирную тварь.

– Но вы ведь это исправите. Как только станете нами.

– Несомненно. – Существо благодушно кивнуло. – Однако без проводника сделать это будет просто.

– И я ваш проводник?

– Только не притворяйся, будто сам этого еще не понял.

Я презрительно хмыкнул, но тварь ничуть не смутилась.

– Твоя природа велит тебе нам подчиняться. Хочешь или нет, ты примешь ее зов. И знаешь почему? Потому что другого пути нет. Только смерть. – Красномордые псы, окружавшие нас ос всех сторон, оскалились. – Процесс необратим. Любая попытка оборвать работу Обсерватории приведет к коллапсу. Все, кто окажется вблизи, погибнут. Включая твоих друзей и тебя самого. А теперь задайся вопросом, хватит ли у тебя мужества на столь отчаянный шаг?

Помнится, нечто подобное уже говорил мне Хранитель Алого озера.

Я снова повернулся лицом к панораме, расползшейся за иллюминаторами. Кольцо Обсерватории разогналось до такой скорости, что стало практически неразличимым. На границе видимости Двери собирался во всех смыслах чудовищный грозовой фронт, кишмя кишащий размытыми и зыбкими образами, напоминавшими гротескные пародии на лица. Они готовились к тому, чтобы их провели в реальность, пока сражение между Риоммом и Тетисс жило своей собственной жизнью. Многие звездолеты уже образовали целое поле обломков, но еще больше продолжало уничтожать друг друга в отчаянной и яростной схватке. Огненные залпы разноцветными искрами озаряли космическую черноту поминальным салютом.

– Даже твой верный Ди Аргус понял тщетность борьбы, – пропело существо, нависая надо мной всей своей громадой. – Он пришел сюда в надежде не пустить тебя к нам, но не справился. Как и все вы.

Я покосился на стража. Тот сидел будто неживой и смотрел прямо, туда, где Диана и Затворник продолжали отчаянное сопротивление своре гончих. Упорству леди можно было позавидовать, учитывая кровавое пятно, стремительно расползавшееся под блузкой на ее боку. Лейр же, храбро принимавший на себя большую часть атак, выглядел усыпанным мелкими порезами. С каждым новым мгновением он все чаще пропускал игривые выпады, которыми его угощали Т’анн, Шлем и другие.

Глядя на это истязание, я в бессильной злобе сжал кулаки.

Существо сразу почуяло мой настрой.

– Не забывай, мы слышим твои мысли. Они мечутся в твоей голове, рвутся наружу, перебирают варианты, которых на самом деле нет. Зачем ты страдаешь? Зачем стараешься ради тех, кто этого даже не оценит? Ты помнишь, кто ты для них? Нечеловек. Синтет. Монстр. Чудовище. Голем. Вся твоя Галактика уже считает тебя таким. И не пытайся лгать, что не размышлял об этом. Мы знаем все!

Слова били по живому. Сомневаться в том, что тварь действительно знала практически все, смысла не было. Все, о чем она говорила, я и впрямь обдумывал множество раз, пытаясь вообразить себе приблизительный финал. Но никогда не получалось. Как бы я ни старался, какие бы выкладки ни рассматривал, все равно не мог представить, чем займусь в конце. Всякий раз идеи разбивались о постулат, которым можно было крошить камни. Тот самый постулат, который только что прозвучал: я не был человеком, и как бы хорошо ни прикидывался, все равно не сумел бы долго оставаться незамеченным. Такова природа вещей.

И это раздражало сильнее всего.

– Но с нами тебе не нужно будет притворяться. Мы знаем тебя. Понимаем тебя. Принимаем тебя. Так почему ты противишься? Хочешь, чтобы твои друзья погибли? А они обязательно погибнут, если ты сделаешь неправильный выбор.

Слушать монотонный бубнеж сил уже не было, и я, не обращая внимания на дымных тварей, взявших нас в плотное кольцо, поспешил огрызнуться:

– Можно подумать, в ином случае вы оставите их в живых.

Но существо будто только того и ждало. Расправив ставшие неестественно длинными конечности в стороны, оно проворковала:

– Именно так мы и сделаем. Если ты согласишься. Все твои друзья будут жить, а сам ты будешь купаться в почете и славе. Стань посредником, впусти нас в этот мир, и тогда наша благодарность не будет иметь границ.

Я снова перевел взгляд на обруч, к которому будто шкодливые дети к чужому окну липли чужеродные создания с Той стороны. Расстояние, разделявшее нас, было велико, но алчность и нетерпение, проступавшее на призрачных лицах, виделись четко. Грозовой фронт усиливался. Молнии сверкали чаще. И только слепые разумники, набившиеся в боевые корабли, продолжали свое бессмысленное взаимоуничтожение.

– Мне не нужна благодарность, – процедил я, вновь поглядев на друзей.

В этот момент Т’анн, похоже, уставший от игры, решил взяться за Затворника всерьез и едва не отсек ему обе кисти. В ответ лейр врезал по гончей очередной теневой волной – увы, без заметного эффекта.

– Мне нужно, – продолжил я, – чтобы вы оставили всех нас в покое. Живыми и неприкасаемыми для своих… сущностей.

– Так и будет, Исток. Так и будет.

Интонация существа настораживала, но я слишком устал (во всех смыслах), чтобы придавать этому значения. Понимая, чем рискую, я готовился ответить. Сделка вовсе не выглядела честной, но хотя бы позволяла избавить близких людей от участи стать марионетками жаждущих властвовать нашей реальностью Теней. Я понимал, что не имел морального права принимать решение за других, но успокаивал себя тем, что понимаю расклад лучше, чем кто-либо. Уступив тварям из иного мира сейчас, я не только сохраню жизни друзей, но и оставлю пусть крошечный, но шанс когда-нибудь переломить ход событий. Пользуясь Обсерваторией, Тени смогут захватить лишь те тела, чьи хозяева сражаются внутри звездолетов Риомма и Тетисс. Количество их велико, но с общим числом населения всей Галактики не сравнится. Быть может, Эпине, Диана и Аргус найдут способ объединить разумников против иномирного зла.

– Ты полон надежд, – прошептало существо, сканируя меня жутким взглядом. – Но мы достаточно великодушны, чтобы не разрушать их в зародыше. Верь в лучшее, если тебе так легче решиться.

Я посмотрел в ответ, чтобы лишний раз убедиться, что лучшего выхода ни для кого из нас нет. Либо безоговорочная смерть всех и вся, либо служение, но с искрой надежды.

– Я сделаю, как вы хотите.

Тень расплылась в очередной мерзопакостной ухмылке.

– Отлично. Просто прекрасно.

– Полагаю, вы скажете мне, как все сделать?

– Зачем? Ведь все прочие действия ты совершил сам, без понуканий и подсказок со стороны. Отдайся вдохновению, и все получится.

В этот момент Аргус задрал голову и долгим, внимательным взглядом посмотрел на меня. Я не ответил на немой вопрос, но мои пальцы, до сих пор цеплявшиеся за могучее плечо, ободряюще сжались.

– Хорошо, – сказал я и повернулся к Тени. – Тогда отпустите Ди. Позвольте ему уйти отсюда. И прикажите Изме остановить гончих.

Но существо лишь отрицательно качнуло головой.

– Леди с Тетисс и лейра никто больше не тронет. Однако твой друг останется здесь в качестве залога твоего хорошего поведения. А во избежание непредвиденных неприятностей, наши помощники присмотрят за ним. – Красномордые псины утробно пророкотали согласие. – Не правда ли?

Последний вопрос, должно быть, предназначался стражу, но он, как и все время моего пребывания в Преддверии, не обратил на существо внимания. С прежней пристальностью глядя лишь мне в глаза, Аргус кивнул. Мы оба знали, что Тень многое недоговаривала. Вроде того, что после перехода, сам я едва ли останусь в живых.

Впрочем, это меня уже не заботило. Я вообще старался не думать ни о чем, кроме конечной цели – цели Теней, – но хотел, чтобы тот, кто стольким пожертвовал ради меня, понял, почему я пошел на эту сделку.

– Ты всегда знал, что нужно делать, – сказал Аргус, накрыв мою ладонь своей. – Вперед.

В тот же миг чары разрушились, сила Преддверия, притягивавшая мое сознание к сущности, исчезла, и меня вышвырнуло обратно в собственное тело.

Глава 33 Вместилище

Стоило принять реальность, как вся ее тяжесть снова рухнула на плечи неподъемным бременем. Успевшее привыкнуть к свободе и легкости сознание показалось запертым в клетку. Мышцы стали непослушными, руки дрожали. Ладони намертво вплавились в поручни, за которые держались, но боли это не доставляло. Само же тело, парящее в клубах ихора, казалось чернее головни. Дымка, застилавшая глаза и придававшая окружению нотку кошмара, испарилась. Вернулись прежняя четкость красок и форм.

И страх за жизни друзей, которых избивали гончие Дзара.

Пока пара в черных масках сторожила Аргуса, Шлем и один из его приятелей держали Затворника за руки, а Т’анн старательно разрисовывал физиономию лейра синяками. Диана лежала неподалеку, без сознания, но явно живая. Под ее правым глазом и на скуле виднелись кровоподтеки, а из рассеченной губы сочилась тоненькая красная ниточка.

Я встрепенулся и зарычал, позволив дымным завихрениям, скрывавшим меня, расступиться.

– Мастер Риши! Вы снова с нами! – пропел Изма в радостном прыжке. Он мельком глянул в сторону Т’анна, выбивавшего из Затворника дух, и весело прибавил: – А мы уж и не чаяли. Изрядно же времени вам пришлось потратить. Представьте, как обидно было бы, если бы вы вернулись, а друзей уже нет в живых.

– Оставьте леди Орру и Эпине в покое! – Мой голос хрипел, но силы в нем еще хватало.

Т’анн, услышав это, ненадолго замер с занесенным кулаком, затем повернулся ко мне, подмигнул и опять опустил кулак на многострадальную голову лейра. Тот, пребывая в полубессознательном состоянии, только дернулся тряпичной куклой.

Во мне вскипела бессильная ярость. Ихор здесь был совершенно бесполезен.

– Эй, ты! – крикнул я. – Хватит!

Но у китха из пасти мясо и то было проще вырвать. Т’анн даже не замедлился, только громче хмыкнул. Ублюдок.

Я не сдержался и, собрав в кулак остатки сил, ударил по нему ихором. Тонкая черная нить хлестнула гончую по спине.

– Хватит, – повторил я, но уже тише. – Или здесь и сейчас я добьюсь, чтобы твоего хозяина развоплотили!

Не знаю, что подействовало сильнее – удар или угроза, – но Т’анн все-таки замер. Глянув на меня зверем, он быстро перевел все внимание на Изму, как будто без его позволения не мог заставить себя бить дальше.

– Старейшина?

Старик злобно сощурился. Его веселость испарилась.

– Так вы все же встретились с ними, мастер Риши?

– И даже заключил сделку, – кивнул я, не без усилия выдавив мрачную улыбку. – Так что прикажите своей своре отвалить, иначе вам всем не поздоровится.

Т’анн и компания угрожающе зарычали. Но Изма только шикнул, и те сразу заткнулись.

– Оставьте лейра в покое, – проскрипел старик.

Гончие зароптали, однако перечить прямому приказу не осмелились. Бросили Затворника рядом с Дианой и отошли к иллюминаторам, застыв там по стойке смирно.

Изма удовлетворенно улыбнулся и снова обратился ко мне:

– Позвольте сказать, мастер Риши, что вы отныне мой герой! – Мало-помалу на его рептилье лицо наползала прежняя с оттенком безумия ухмылка. – Никто прежде не удостаивался чести беседовать с потусторонними сущностями лично. Даже я. Все эти годы мне дозволялось лишь слышать их настойчивый шепот, однако прямого диалога никогда не было. Общаться с самими Тенями на равных?.. За такое можно и душу продать, не находите?

– Вы и продали, как мне кажется.

Старик моргнул и оскалился.

– К чему теперь об этом говорить? Так или иначе, все кончено.

– Что это значит?

Мы с Измой повернулись на голос. Затворник, сплюнув кровью, приподнялся на руках. Выглядел он ужасно. Лицо походило на перезревшую пустынную сливу с Семерки: распухшее, черно-лиловое и сочащееся сукровицей. Однако глаза продолжили упрямо сиять.

– О чем он, Риши?

Я не успел ответить. Старик сделал это за меня.

– Вы тоже, в некотором роде, должны чувствовать себя особенным, мастер-лейр. Ведь вам выпала честь стать свидетелем величайшего из триумфов. Вы узрите, как существа из иного мира прорвутся в наш и сольются с теми, кто так отчаянно бьется сейчас снаружи.

– Не понимаю. – Затворник не сводил с меня прищуренных глаз.

Я потупился. Бросил взгляд на Диану. Она по-прежнему оставалась на полу, однако сознание, кажется, потихоньку возвращалось.

– Простите, ребята, – проговорил я с искренним сожалением, – но я все узнал. Это единственный способ. Остаться в живых.

Усилием воли лейр заставил себя встать. Гончие при этом угрожающе зарычали, но с места не сдвинулись. Затворник на них даже не взглянул.

– Хочешь сказать, что все, ради чего я столько лет топтал чащу Боиджии, в итоге свелось к капитуляции?

Я опять отвел взгляд. Смотреть на Аргуса было проще. По крайней мере, он неудобные вопросы не задавал.

– Суть в том, что таков был план с самого начала. А Изма… он лишь игрушка в чужих руках.

– Я бы попросил!

Я проигнорировал старика.

– Эпине, существа из иного мира… они не настолько чужие, как может показаться. Все это время они наделяли нас с тобой могуществом, позволяли черпать из своего источника… Они…

Осознание проступило на лице лейра вместе с неверием.

– Не… не может быть! Неправда! Это… неправда, Риши!

Я с сожалением качнул головой.

– С той поры, как юхани залатали разрыв и растворились в безвестности, все события всех времен шли согласно одному только плану – плану Теней. Их природа не позволяет им существовать в нашем мире без оболочки. И та сила, что отзывалась на наш зов, была лишь отголоском их подлинной мощи. Сейчас они хотят жить среди нас. Возможно, править нами. – Тут я не выдержал и горько усмехнулся. – Но, по крайней мере, не уничтожать.

– И такова цена? Столько стоят наши жизни?

Я не заметил, когда Диана успела оказаться на ногах, но взглянув на нее, тут же об этом пожалел. Столько ярости и неверия в ее синих глазах мне встречать еще не доводилось.

– Говорю же, – проворчал я в пол, – иного выхода не было! Так все вы хотя бы в живых останетесь!

– Пятеро против сотен тысяч?! Я своим ушам не верю. Ты рискнул судьбой Галактики ради горстки разумников?

Я все-таки взглянул на нее.

– Ради вас! Для меня это многое значит!

– А ты спросил, хотим мы жить заложниками такого расклада? Что нам делать в мире, где правят Тени?

Я ответил молчанием. Надо признать, желания друзей или перспектива расклада беспокоили меня меньше всего. В отличие от их безопасности. Не представляя, чем завершится авантюра, я боялся даже думать о перспективах. Боялся утратить решимость.

– Довольно сотрясать воздух! – хлопнул в ладоши Изма. Возможно, то была игра света, но на миг мне почудилось, будто над старым ящером нависала размытая фигура. Гончие, по-прежнему растеряно топтавшиеся в стороне, судя по вытянувшейся физиономии Т’анна, не понимали, что происходит, но вмешиваться не решались. – Время не ждет, а здоровых и дееспособных вместилищ все меньше.

«Вместилищ».

Я повторил слово мысленно, отчего оно показалось грязнейшим из ругательств.

Впрочем, в одном Изма был прав – времени оставалось немного и лучше бы потратить его с истинной пользой.

Когда я кивнул, старый мект, одухотворенный скорым триумфом, приблизился и со всей присущей себе вкрадчивостью проговорил:

– Мастер Риши, ради прежних времен, позвольте мне стать первым, кто разделит тело и душу с Тенями. Я слышу голоса, но мне хочется наконец почувствовать их благостную силу.

Не думаю, что Аргус опечалился бы, дотянись я до Измы и сверни ему шею, однако обуздал порыв. Чутье подсказывало, гончие не отнеслись бы к такому поступку философски.

– Если вы настаиваете. – Я выдал холоднейшую из улыбок.

Старик не дрогнул. На пороге триумфа он уже ничего не боялся.

– Риши, не надо! – Диана попыталась подойти ко мне, но метнувшийся призраком Т’анн силой удержал ее на месте.

– Прости, – повторил я и приступил к делу.

Ихор и вообще все управление Обсерваторией, с которой практически удалось сродниться, стали податливыми, словно мягкая глина – бери да лепи, что нравится. Намеки Тени на интуитивный подход прояснились. Все рычаги уже были в моей голове, все зависело лишь от воли.

Незамысловато пожелав, чтобы существа, скопившееся у Двери, безболезненно прошли сквозь нее, я посмотрел за иллюминатор.

Ихор каким-то образом просочился наружу и теперь тонкой светящейся нитью тянулся по ободу кольца. Когда мое желание сформировалось в приказ, он резко изменил течение и вдруг растекся на весь километровый разрыв, подобно призрачному покрывалу.

Грозовой фронт по ту сторону врат, от этого стал еще более насыщенным и зловещим. Получив свободу действий, резко вскипел и выстрелил в наше пространство гигантской темной тучей, моментально пронзившей и саму Обсерваторию с локусом и все сражавшиеся в стороне корабли.

Мощнейшая силовая волна прокатилась по космосу, всколыхнув каждый атом, до которого дотянулась.

Прокатилась и исчезла. Будто и не бывало.

Тело мое отозвалось на это действо болезненно. Я сдавленно всхлипнул и обвис. Весь свет в локусе вырубился. Стало темно и жутко.

Я выглянул за иллюминатор.

Полчища боевых звездолетов, затенявших своим присутствием далекое солнце системы, перестали обмениваться выстрелами. Энергия, питавшая флот Риомма и Тетисс, временно рассеялась. Тучи истребителей, застигнутые волной прямо в момент боевого маневра, продолжили движение по инерции, крошечными пульками вонзаясь друг в друга или в ближайшие крейсеры. Сами огромные машины, неповоротливые, будто яртеллианские кристаллические медведи, один за другим сходили с орбит. Дагон, накренив острый нос, вскрыл ближайший акаш и выпустил все его внутренности вместе с экипажем. И нечто подобное происходило по всему полю боя.

Ощущая себя подлинным злом, я перевел взгляд на кольцо Обсерватории. Оно по-прежнему вращалось, но разрыва между реальностями больше не было. Дверь захлопнулась. Дело было сделано.

Если б я мог, то, наверное, заплакал бы.

Понадобилось несколько мгновений, чтобы работа внутренних систем локуса восстановилась и освещение вернулось.

Удалось осмотреться.

Я оказался единственным, кого сознание не покинуло. Всех остальных повалило с ног и вырубило. Даже гончим досталось – пятерка неподвижных тел радовала глаз у стены. Только Аргус продолжал сидеть камнем.

Первым очухался Затворник. Раскорячившись на нетвердых ногах, он помогал подняться Диане.

А вот Изме помочь было некому. На сей раз сомнений быть не могло – над стариком действительно густело темное облако. Едва различимое, оно оставалось размытым, но при этом как будто впитывало в себя свет. Невнятно бормоча какую-то бессмыслицу, старик катался по полу, как одержимый.

– Так и должно быть? – спросил лейр, брезгливо покосившись на слугу.

Я вяло пожал плечами:

– Тебе ли не все равно?

– Риши? Что происходит? – Диана, чуть подволакивая ногу, проковыляла к иллюминатору. Тревога и капелька надежды промелькнули в выражении ее лица. – План Теней провалился? Тебе удалось все исправить?

Я неопределенно качнул головой и бросил короткий взгляд наружу, где все больше кораблей превращались во вскрытые консервные банки.

– Не знаю, что происходит, но это явно не то, на что мы все рассчитывали.

Затворник, однако, быстро развеял наши сомнения.

– О нет, это именно то, – сказал он мрачно. – Они просто осваиваются. Посмотрите на Изму.

Старик выглядел совершенно безумным. Нелепо устроившись на полу, он разговаривал с самим собой. Невнятные слова то произносились шепотом, то выкрикивались с надрывом. Маленькие хищные глазки бешено вращались, а изо рта обильно шла пена.

– У него припадок, – сказала Диана.

Поглощенный зрелищем, я обронил:

– Это другое. Похоже, он пытается договориться со своим новым соседом.

Смотреть на извивающегося, точно риоммский угорь, Изму было не то чтобы приятно, но вроде как удовлетворительно. Старый дурак думал, будто понимает замысел Теней, считал себя незаменимым, за долгие годы верной службы ждал хорошей награды.

– А мой отец? – Диана напряглась. Ее лицо потемнело. – С ним происходит то же самое? И со всеми другими? Гия и Чшу’И? Они ведь до сих пор заперты на корабле?

Конечно же, я этого не знал. И никто не знал. Никто не мог предсказать, чем все обернется. А лорд Орра должен был понимать риск, раз уж сунулся в самое пекло. Идея Теней о переселении вообще могла не сработать, а ударная волна просто вытравить все корабли из реальности. Что до Гии и Чшу’И… Когда просил оставить друзей в покое, их я тоже имел в виду, и тварь с Той стороны не могла этого не учесть. Оставалось надеяться, что они и впрямь прилежно ждут нас, закрывшись на «Шепоте».

И все же это не избавило меня от укола вины. Каким бы ни оказался исход, многие погибнут сегодня. Из-за решения, которое я принял…

– Вам надо убираться, – сказал я.

– А ты? – Диана округлила глаза.

Я покосился на свои конечности, застрявшие в обруче управления, однако сказал:

– Есть мне еще о чем поговорить с Измой.

Затворник, в отличие от нее, моим словам не удивился, но и принимать не спешил. С прищуром посмотрев на меня, он спросил:

– Ты все же что-то задумал?

Я склонил голову к плечу. Старик, продолжавший упрямо доказывать самому себе некую истину, завладел моим вниманием.

– Зависит от того, чем закончится разговор.

– Не хочу, чтоб ты оставался здесь, – сказала Диана. – Идем с нами, Риши.

Чтобы заглянуть ей в лицо, сил ушло едва ли не больше, чем на открытие Двери. Побитая и раненая, в окровавленной оплетке леди Орра тем не менее оставалась по-прежнему прекрасной. Я не сразу осознал, что улыбнулся.

– Я бы с радостью, да не могу. Надо закончить дело, которое начал. А вот вы больше ничем не поможете.

– Но гончие…

– Ничего мне не сделают.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, а потом Диана взяла и, подскочив вплотную, крепко поцеловала меня.

Это было лучшее мгновение за весь этот гнарков день. Жаль, завершилось так же внезапно и скоро, как началось.

– Как будто камень облизала, – заметила она, отступив.

Я по-дурацки хохотнул и зарделся. Вернее, мог бы зардеться, если б щеки не были похожи на обожженную глину. А так только часто-часто заморгал. Хотелось столько всего сказать, но в голове вертелось лишь одно:

– Ну же! Не тратьте время!

Затворник не стал упрямиться. Отрывисто кивнув, он взял Диану под руку и повел в сторону лифта. Я надеялся, лейр понимал, что мне предстоит сделать и что от них сейчас больше вреда, чем пользы. Своим присутствием друзья отвлекали. А мне нельзя было терять концентрацию до тех пор, пока последние точки не окажутся расставленными над «i». Историю с Тенями необходимо было завершить.

Едва лифт унес леди и лейра в безопасность, к гончим единовременно вернулось сознание. Вся пятерка села прямо, будто игрушечные солдатики, и осмотрелась. Заметив Изму, Т’анн первым вскочил на ноги и бросился к старику.

– Что ты с ним сделал, Исток?

От столь нелепого обвинения мне даже как-то не по себе стало.

– Я? Вашему хозяину стоило хорошенько подумать, прежде чем идти на сделку с Тенями. Впуская в свое тело сущность такого масштаба, нельзя забывать о последствиях.

Мертвенное лицо Т’анна перекосило.

– Молись, чтоб он поскорее освоился.

– С чего бы?

– С того! – Т’анн зловеще улыбнулся и многозначительно покосился на Аргуса.

Я сглотнул. Слишком уж хорошо мне был знаком и этот взгляд, и сама злокозненная натура Т’анна. Угроза гончей совсем не шутка.

Изма тем временем кое-как встал на ноги. Поддерживаемый своей верной сварой, он так отчаянно рванулся из их рук, что едва вновь не очутился на полу.

– Пошли прочь отсюда! Прочь! Я не нуждаюсь в вашей помощи. – Старик осмотрелся с растерянностью, будто впервые видел место, в котором себя нашел. Затем хищный взгляд замер на моем лице. – А, мастер Риши! Ну, что ж, мне следует поблагодарить вас за неоценимую помощь. Уж вы расстарались на славу. И слово свое сдержали. Подобное сегодня редкость, не правда ли? Должен сказать, я почти не ощущаю чужеродного присутствия в своем сознании. Несмотря на риск, Тени оказались удивительно сговорчивыми. Похоже, их заботил не столько контроль над нашими телами, сколько стремление покинуть пределы царства хаоса, к которому они были привязаны.

Казалось, еще немного и, окрыленный счастьем, он подлетит до самого потолка.

Пыл этот следовало умерить, чем я и занялся, обратившись к старику с вопросом:

– Вы так в этом уверены?

Изма насупился. Точь-в-точь ребенок, которому испортили праздник.

– И что же вы хотите этим сказать, мастер Риши?

Я отвернулся к иллюминаторам, за которым надеялся увидеть искру «Шепота», уходящего в гипер. Но пока, увы, ничего, кроме полчищ обездвиженных звездолетов, наводнивших пространство снаружи. Немалая часть уже превратилась в поле обломков, однако большинство все еще оставалось в боеспособном состоянии. Пока.

Вопиющее невнимание заставило горе триумфатора рассвирепеть.

– Я спрашиваю, что это значит, мастер Риши-э-э-э?..

Вдруг голова его будто сама собой резко крутанулась в сторону, упала на плечо, выпрямилась. Рот с маленькими острыми зубками раскрылся, вывалив наружу язык. Узкие зрачки всего на секунду расширились, а в следующий миг всякий намек на искру сознания безвозвратно исчез. Я бы отступил, если б не барьеры кольца управления.

Изма зря полагал, будто славные добрые Тени, после стольких лет терпеливых манипуляций, смирятся с ролью дружелюбных соседей. Привыкшие к хаосу собственного царства, они просто не смогли бы сосуществовать в одной оболочке с чужим разумом. Так что, да – конец действительно настал. Конец тем нормалам, что по глупости решили, будто их возня у Обсерватории что-нибудь значит.

– Хозяин? – осторожно позвал Т’анн. Выражение его лица утратило всякое превосходство. Растерянность и волнение захватили власть. Волнение за старейшину, который вел себя так, будто готовился вытошнить собственные внутренности. – Хозяин, это я. Ваш слуга.

Вдруг «хозяин» запрокинул голову вверх и разразился жутким, абсолютно чудовищным смехом.

– Дело сделано!

Несмотря на то что я ожидал этого момента, столкнуться с Тенью, поработившей тело Измы, было, мягко говоря, неприятно. Будто стал свидетелем чего-то неприличного. Более того – отвратительного. Настолько далекого от естественности, что даже в животе все скрутило.

– Хозяин? – повторил Т’анн, отступив к своим не менее потрясенным дружкам. – Вы все еще здесь?

Существо, завладевшее телом Измы, даже не оглянулось. Прошаркав в центр локуса, оно властно осмотрелось. Большая часть дрейфующих снаружи звездолетов все еще выглядела брошенной, если не мертвой, но его это, казалось, не особо смущало.

– Отличная работа, Исток, – прошелестело оно, развернувшись ко мне.

Только теперь, когда присмотрелся внимательней, я заметил первые признаки необратимых перемен, постигших стариковское тело. Оно больше не горбилось. Согбенный долгими летами верной службы теперь мект держал спину прямо, а узенькие плечики разведенными в стороны. Однако это не все. И без того дряблое лицо напоминало маску, грубо сшитую из мешковины, и коряво висело на костях черепа. Рот кривила сытая ухмылка. А прежде всегда живые глаза ящера остекленели.

Отвращение к этому… гибриду застряло комом в горле. Пришлось как следует прокашляться, чтобы выдать:

– Мы заключили сделку. Где Ди?

Тень моргнула, будто не ожидала вопроса так скоро, однако промолчала.

Имя Аргуса стало для гончих чем-то вроде ведра с ледяной водой.

Вряд ли Т’анн и его приятели понимали, что происходит, но, едва услышав о бывшем соратнике, выстроились в ряд. Со злобой, пышущей сквозь непроницаемые забрала, они уставились на меня и на то, что осталось от Измы.

– Что ты за тварь? – Энергоклинки Т’анна запели на одной ноте.

Тень обернулась. Вопрос, судя по криво преломившимся чешуйчатым бровям, ее озадачил.

– Новый хозяин всей твоей своры.

Теперь уже каждый из гончих выпустил оружие. Пятеро против одного, они издали традиционный рык.

– Хозяин у нас лишь один, – выплюнул Т’анн, и его логика казалась вполне понятной. – А ты – просто ничто!

И без того перекошенное лицо Измы исказилось еще сильнее. Мелькнули острые клинышки зубов. Чешуйчатая рука поднялась в странном жесте, похожем на желание коснуться Т’аннова лица.

Воздух внутри локуса завибрировал. Ихор, прежде свободно стелившийся по настилу, сжался у моих ног плотной газовой лужей.

Рык гончих перерос в боевой клич. Все пятеро бросились на бывшего хозяина…

…Но прежде чем хоть один успел достичь цели, зависли в воздухе, словно голограммы, поставленные на паузу. Еще миг ничего не происходило, но затем с кривых пальцев Измы сорвались языки черного пламени и окутали Т’анна и его приятелей.

Я понял, что это был далеко не обычный огонь, но нечто настолько могучее, в сравнении с чем даже мой ихор казался просто детской нелепицей.

Гончие взвыли. Каждый на свой лад. Пламя пожирало их. Медленно, но неуклонно. Оно ревело, застилая слух, и слой за слоем снимало с куатов не только их доспехи, но и плоть.

– Несносная докука, – посетовала Тень. – И это то, что Метара пыталась нам противопоставить? Гончие Дзара? Насмешка над природой. И только.

Т’анн, крепко сжав зубы, смотрел на иномирное существо так, словно всерьез рассчитывал поразить его взглядом. Кожа слетала с него целыми кусками и тут же рассыпалась пеплом, а он даже не морщился.

– Ты не… – просипел Т’анн, выпучившись.

Смотреть на это было невыносимо, а оторваться – невозможно. Гончие Дзара таяли, подобно тонким свечкам. Неумолимо истончались. Истерзанные экспериментами Метары тела не выдержали напора и одно за другим испарились в теневом вихре.

Когда их предводитель понял, что тоже обречен, то посмотрел на меня. Он улыбался. Впрочем, недолго. Черный огонь Тени стер и улыбку с лица, и само лицо, и череп вместе со всем, что представляло собой тело Джерика Т’анна.

– Вот только так с ними и надо, – бросила Тень, опустив руку.

– В самом деле, – выдохнул я, потрясенный. Метара билась над созданием противных лейрам воинов, чтобы обеспечить себе лазейку на случай, если с Измой произойдет что-то не то. Теперь уже никто не скажет, насколько ясно она видела веревочки, за которые дергали Тени. Жаль, ни одно из ее творений не оправдало возложенных надежд.

Ни одно, кроме…

– Вижу, ты начинаешь понимать, – хмыкнул гибрид, метнув взгляд в сторону Аргуса. – Твой… друг не вернется назад. Не держись за него. Оставь нам. В конце концов, разве не о смерти он все время мечтал?

Ядовитый тон чуть отрезвил меня, заставив выпалить:

– Он защищал меня!

– И потерпел сокрушительную неудачу, – возразила Тень и приблизилась. – Стоит ли его и дальше истязать?

– Это уже не вам решать.

– Как сказать.

Я перехватил взгляд, коснувшийся моих увязших в пластметалле рук. Стало очевидным: пришел черед и мне понять, что такое справедливость Теней.

– У каждого инструмента свой срок и задача, Риши Динальт. – Еще несколько шагов ближе, а голос – вкрадчивее. – Твоя задача выполнена, а срок подошел к концу. Пора на покой, Исток.

Я спорить не стал. Только бросил секундный взгляд за покатое старческое плечо.

– Пожалуй.

Тварь в теле Измы не видела, как зашевелился позади нее Аргус. Будто загипнотизированный, я смотрел, как плавно распрямился бывший страж, как с подозрением огляделся, точно вышедший на охоту хищник, и как шагнул в сторону по-прежнему пялившегося лишь на меня старика.

Стараясь ничем не выдать своего потрясения, я затаил дыхание. Воздух вокруг как будто загустел. В полутьме зловеще сверкнула пара серпов. Следующая секунда должна была стать последней в жизни гибрида…

Но, увы, не стала.

Заподозрив неладное, Тень резко крутанулась вокруг своей оси и тем же жестом, каким до этого обратила в прах пятерку гончих, ударила по Аргусу.

Его отбросило к стене, крепко приложив об иллюминатор. К счастью, оба оказались достаточно прочными, чтобы пережить столкновение.

– Как ты выбрался? – Похоже, Тень сама была потрясена не меньше. И, может быть, именно поэтому не развоплотила стража в ту же секунду, как только заметила.

Аргус, к его чести, оправился быстро. Единым махом очутившись на ногах, он чиркнул серпом о серп.

Тень осклабилась.

– Даже твой слуга до конца не верил, что ты способен на нечто серьезное. – Глянув на меня через плечо, она подмигнула. – Что ж, иногда заблуждаться даже приятно.

Черное пламя взревело с новой неистовой силой. Лицо опалило жаром, но отвернуться или зажмуриться я не рискнул. И потому лишь смотрел, как стена бушующего огня ринулась на бывшего стража. Языки вздыбились, окутав Аргуса плащом. Будто живые, они бросались на него, пожирали сюртук и штаны, рвали сапоги, но самому видимого вреда не причиняли. Невзирая на все старания.

– Вот она – идеальная гончая! – пропела Тень, вновь опустив руку. Пламя погасло, оставив следы всюду, до чего успело дотянуться. – Будь Майра жива, восхитилась бы. Однако нам ты без надобности.

Аргус, в копоти и обрывках тлеющей одежды, только выбил сноп искр из своих серпов.

Тень сразу поняла намек. Улыбка ее испарилась.

– Красивая поза ничего не изменит, – выплюнула она. – Запасы нашей силы неистощимы, а твоя устойчивость рано или поздно даст сбой.

Тень ударила по стражу еще раз, казалось, выплеснув на него всю имевшуюся в своем распоряжении мощь. Черное, как пустота снаружи, пламя свилось воронкой. Заключив Аргуса в тесные объятья, оно неистово заревело. Пол и стены раскалились. Блестящие металлические панели поплыли. И только страж, скрестив перед собой серпы, продолжал держаться.

– Твое упорство поражает, – сказала Тень, странным образом перекрыв рев огня. – Но что в том проку? Ты так же беспомощен перед нами, как твой Исток.

Аргус лишь фыркнул.

Что значил его смешок, можно было только гадать. Однако мне и того хватило, чтобы задуматься: а действительно ли я так беспомощен? Ихор у моих ног стелился полупрозрачным туманом. Стоило мысленно обратиться к нему, темные клубы вскипели, как ведьмино варево.

Тень, что-то почуяв, настороженно оглянулась.

– О, спешим на помощь, Риши? Как трогательно! – И удвоила напор.

Я понимал, что упрямство аргусовского нрава не залог его долгой борьбы. Рано или поздно потусторонний огонь отыщет брешь в его защите и тогда конец. Да что там! Страж уже выпустил клинки из рук и упал на колени. Лицо пусть на миг, но исказила гримаса боли. Кожа потемнела… закоптилась и пошла крупными трещинами. Волосы теряли цвет. И только мерцающие серебристые глаза неотрывно смотрели на меня.

– Видишь? – Тварь в теле Измы хохотнула. – Твоему приятелю уже не до веселья! А что сделаешь ты?

Я решил показать делом. Совершив глубокий вдох, втянул в себя всю клубящуюся вокруг тьму, а через миг выплеснул ее наружу тем самым невидимым, но сокрушительным ураганом, от которого в свое время померла Майра Метара.

Не то чтобы я рассчитывал на особенный эффект. Однако погасить инфернальное пламя сумел. И даже наскреб силы выдавить улыбку.

– Я тоже своего рода Тень. Помнишь?

Тварь, обескураженная моей выходкой, тем не менее только хмыкнула. Забыв об Аргусе, она развернулась, громко клацнула зубами и прямой наводкой направилась ко мне.

– Ненадолго!

Она взмахнула рукой. Не знаю, должно быть, пыталась оторвать мою голову или содрать кожу, или просто прихлопнуть – с нее станется. Но вместо этого как-то очень неуклюже подалась вперед, как будто споткнулась о собственный шнурок, а затем застыла и нахмурилась.

Я не сразу заметил тоненькую красную полоску, обозначившуюся вдоль тела Измы, а когда увидел Аргуса, сжимавшего окровавленный серп, все понял. Тень попыталась что-то сказать. Возможно, выругаться? Кто теперь знает? Она сделала последний, отчаянный шаг ко мне и тут же развалилась на две половинки.

Глава 34 Анигиляция

Тень рассеялась мгновенно. Будто ветер в пустыне, она пронеслась по локусу с нечеловеческим воплем ужаса и боли, а затем резко стихла. На этот раз насовсем.

– А нельзя было чуть менее кровожадно? – спросил я, с трудом подавив рвотные позывы.

Аргус промолчал. Выглядел он ужасающе, однако в глазах плескалось космическое спокойствие, как поверхность подземного озера на Семерке. Отбросив ставшие ненужными серпы в сторону, он переступил кровавое месиво, которое язык не поворачивался назвать двумя половинками некогда вполне себе целого Измы, и подошел ко мне.

Останки внушали неподдельное отвращение, но каким-то непостижимым образом притягивали внимание и мысли. Кем же старик все-таки был? Виновником или жертвой? Тень утверждала, будто действовала уговорами и хитростью, значит, искала наиболее податливый разум, такой, что мог откликнуться на призыв изменить устоявшийся порядок. Окажись Изма недостойным этого безумного плана, вполне вероятно, отыскался бы кто-то другой. В конце концов, Галактика полна опасных и непредсказуемых идиотов.

– Я могу их разрубить, – заметил Аргус, внимательно оглядев части обруча, в которых намертво увязли мои руки. Забавно, но облик дивного пепельного голема, который я на себя невольно примерил, его, кажется, совершенно не волновал. – Потом что-нибудь придумаем.

«Что, например?» – хотел спросить я, но передумал. Возможность выбраться сейчас заботила меня меньше всего. Пускай от Измы и его во всех смыслах навязчивого хозяина избавиться удалось, осталась целая прорва кораблей, где в эту самую минуту уютно обживаются сотни тысяч других и ничуть не менее зловредных сущностей.

Я отрицательно качнул головой:

– Работа еще не окончена.

Аргус нахмурился. Трещины на его коже сделались глубже.

– Так заканчивай.

Я вздохнул. Он не понимал. Ну, ничего страшного. Поймет, когда придет момент. А пока…

– Тебе лучше уйти, – сказал я, но так, чтобы звучало похоже на просьбу, а не на приказ. – «Шепот» улетел, но истребитель еще в ангаре. Если поторопишься, сможешь убраться отсюда до того, как все по-настоящему закрутится.

Могучие плечи стража расправились, и без того отчужденное лицо окаменело, а глаза обожгли смертным холодом.

– Что это значит?

В третий раз тяжело вздохнув, я зажмурился. Как объяснить, что собираешься разнести здесь все к гнарковой матери, и не казаться при этом жертвой и мучеником?

– Слушай, Ди, дело такое. Мы тут здорово накуролесили, но кому-то придется прибирать.

– И?

Я посмотрел на него. Странное дело, но, невзирая на раны, нанесенные пламенем Тени, лицо стража выглядело удивительно красивым. Как с тех старых картин, что украшали стены шато Орра.

– После всего, что натворил, я не могу уйти, не попытавшись это исправить. Способ я вроде бы придумал, но не знаю, насколько разрушительным он может оказаться. Важно уничтожить не только Обсерваторию, но и каждый из тех кораблей, что болтается сейчас снаружи. Нельзя допустить, чтоб хотя бы один улизнул. Теням надо положить конец здесь и сейчас.

– И? – повторил Аргус, вдруг сделавшись каким-то… умиротворенным. Как если бы боялся услышать в моих словах нечто очень неприятное, но не услышал. – Делай, что должен.

И просто встал рядом, развернувшись лицом к панораме с начавшими запускать двигатели звездолетами.

Я моргнул. Потом еще несколько раз, а после недоуменно спросил:

– Что это ты делаешь?

Аргус глянул так, что я невольно почувствовал себя идиотом.

– Жду.

Я вздрогнул и выкрикнул:

– Чего ты ждешь? Убирайся! Или ты не понял, что я хочу здесь все разнести?! Пока время осталось, беги и скройся где-нибудь в гипере…

– А потом?

Его спокойный вопрос застал меня врасплох. Я раззявил рот:

– Чего?

Лицо стража оставалось невозмутимым, но в голосе снова засквозил космический холод:

– Что я буду делать потом? Когда ты исчезнешь.

Я призадумался. По привычке. Даже представил Аргуса, вдохновенно пинавшего белый песок на берегу сапфирового океана где-нибудь в Оке Манат, и тут же отмахнулся. Праздная жизнь в безмятежном раю? Разве это про него?

– Ну-у… – протянул я неуверенно, – не знаю. Сам как-нибудь решишь. Отыщешь Гию. Что-нибудь придумаешь. Вернешься с ней на Саул, быть может? Освоишь рыбацкую профессию? Да мало ли…

Аргус даже дослушивать не стал.

– Гие есть на кого тратить время, – отрезал он.

– Ты это о ком? – спросил я, но сразу вспомнил разбитое лицо Затворника. Мысль, что между этими двумя мог завязаться роман, почему-то не казалась такой уж дикой. Попадая в передряги, разумники нередко создавали самые невероятные союзы. – А, понимаю.

– Ты понимаешь, что просто тянешь время? – поинтересовался страж.

Я хмыкнул.

– Я пытаюсь дать тебе шанс передумать. Пока еще не поздно.

– Риши, мне некуда бежать. И не к кому.

Мои глаза впились в Аргусов профиль. На самом деле я давно изучил это надменное, несколько грубое, временами чересчур чувственное, но довольно привлекательное лицо, и прежде не замечал в нем такой убежденности. Даже когда страж жаждал смерти Мекета, он не выглядел настолько… уверенным, что ли, настолько правым. Более того, этот сумасшедший, кажется, был рад, что скоро умрет! Как самый настоящий герой, мать его!

А еще я вдруг предположил, что, может, он?.. Но даже закончить мысль себе не позволил, потому что уж слишком нелепой и фантастичной она показалась.

– Как хочешь, – сказал я и, тряхнув головой, занялся тем, чем давно было пора.

Отыскать мужество для последнего шага вышло проще, чем собрать в кулак внутренние резервы, откуда можно зачерпнуть сил. Теневой выброс, случившийся после того, как я позволил Двери распахнуться в наш мир, породил несколько аномалий, по большей части нацеленных на ихор. Вселенным, похоже, не нравилось, когда их пытаются смешать, и потому защищаются на фундаментальном уровне. Самим Теням пришлось искать выход, чтобы обойти эту загвоздку. Он отыскался в оболочках из плоти и крови, чью волю легко подавить. Я же, грубо говоря, творение двух миров, оставался беззащитным и перед тем, и перед этим.

С нашим-то ладно. Созданное вместо утраченной оболочки тело ограждало от очевидных проблем, вроде превращения в бесполезное и безвольное теневое желе. А вот с чужим… Я уже стал монстром, место которому в Риоммском музее вселенских чудес, но плотное взаимодействие с Обсерваторией приведет к окончательному и бесповоротному уничтожению.

И, видимо, этому-то ихор противился. Будто живой, он уворачивался от каждой моей попытки его захватить. Растворялся истинным дымом. И не желал даваться в руки.

После, наверное, сотой попытки подчинить черно-сапфировые сгустки своей воле, я застонал.

– Не получается! У меня не получается!!!

Аргус, точь-в-точь как я недавно в Преддверии, опустил ладонь на мое плечо.

– Получится. – И, внимательно заглянув мне прямо в глаза, мягко добавил: – Я знаю.

Я всегда считал такую поддержку банальной, избитым до смерти клише, которым рассказчики выжимают слезы из слишком впечатлительных слушателей. Но я ошибался (и не впервые), и теплые слова друга, плечом к плечу готового встретить неминуемую смерть, окрылили.

Существо, которым я стал, должно было лишиться способности пускать слезу, но предательски защипавшие глаза не оставили сомнений, что человек во мне еще жил. И именно он, после всех ошибок, позволил собраться силами и вернуть себе власть над ихором.

И вновь ухватиться за поводья Обсерватории.

Я чувствовал, как ожили механизмы. Дрожь прокатилась по сооружению и всколыхнула настил.

– Поторопись, – сказал Аргус.

Проследив за его взглядом, я увидел риоммский акаш, стремительно приближавшийся к нам. Понятия не имею, случайность то была или намеренный шаг злокозненных сущностей, успевших освоиться в новых телах. Силовое поле, окутавшее Обсерваторию непроницаемым барьером, помешало бы расстрелять локус издали, но против тарана такой мощи точно не устояло бы.

Будем считать, у меня открылось второе дыхание.

Когда стоишь у черты, а в твоих руках без малого судьба Галактики (а то, чего скромничать, и целой вселенной) волей-неволей почувствуешь себя непобедимым. Страх? Боль? Усталость? Я позабыл, что это такое в тот миг, когда ихор вновь напитал каждую гайку и каждый шов Обсерватории своей темной силой.

Конструкцию заколотило в предсмертных судорогах. Завопили системы предупреждения. Перенасыщенная энергией, станция не выдерживала моего напора. Близилась перегрузка.

Крейсер Риомма от нас отделяли считаные километры. До конца оставались секунды.

И я подумал, что неплохо использовать их с толком.

Я позвал:

– Ди?

– Что?

– Тебя же, вроде как, ничего не берет, верно? Так вот, на случай, если вдруг выживешь, пожалуйста, передай Диане…

Меня оглушил возмущенный рык, раздавшийся со стороны Аргуса.

– Риши! Что ты за человек?!

Лицо его надо было видеть! Дикая смесь раздражения и ступора – во всех смыслах потрясающий портрет!

Но я лишь подмигнул ему, а после запрокинул голову и засмеялся. По телу растеклась незамутненная легкость, какой не ощущалось даже в Преддверии. Я был на подъеме и посмотрел на стража так, чтобы он наконец все осознал.

– Тот, который…

Но, конечно, не успел договорить.

Перегрузка всех систем Обсерватории и столкновение с акашем случились как по заказу – синхронно. Похожий на пику нос крейсера уперся в прозрачную стенку иллюминатора и без усилия расколол ее, будто тонкую скорлупку. Я, наконец, отпустил вожжи и вместе со всем, что находилось ближе, чем на световой год, исчез во вскипевшем черно-синим облаком взрыве.

Глава 35 Что, если?

Вся россыпь авиньонских лун отразилась в блестящем корпусе «Шепота», когда он выскочил из гиперпространства и нацелился на седьмой по счету спутник. Чуть меньше недели прошло с тех пор, как это кораблик видели в секторе, ныне известном как Рваный Рукав, но никто, как водится, ничего толком о случившемся не знал.

Хотя слухов ходило немало.

Поговаривали, будто лейры вернулись из небытия и с помощью своей черной магии уничтожили сразу два флота. Кто-то возражал, что причиной их гибели стали, разверзшиеся в центре тамошнего солнца, врата в преисподнюю. И что только совместные усилия двух воюющих держав предотвратили гибель всего и вся. А для кого-то все рассказы казались несусветными выдумками и бредом сумасшедшего, помешанного на мистике и сказках.

Иные верили, будто война между Риоммом и Тетисс еще идет.

Нашлось место и другим, куда более экстравагантным версиям. Но все, так или иначе, сходились в одном: без Теней там точно не обошлось.

Я невольно улыбнулся. Хоть о чем-то слухи не врали. Тени и впрямь изрядно шороху навели, хотя отголоски их влияния еще не раз аукнутся не только обитателям Малого Ласса, но и всей Галактике.

Впрочем, самое страшное осталось позади, и это, несмотря на скепсис некоторых особенно упертых индивидов, все же не могло не радовать. Жизнь, так или иначе, продолжалась.

И моя, кстати говоря, тоже.

– Риши? – позвала Гия из-за штурвала. – Ты уверен, что он там будет?

Я отвернулся от иллюминатора, за которым разрастался маленький песчаный эллипсоид, и, прежде чем сердце успело екнуть, обронил:

– Он дал слово.

– Тоже мне гарант, – хмыкнул Затворник… нет, Эпине… хмыкнул Эпине, приобняв Гию за плечи. Той, кажется, было не слишком удобно, но она стоически терпела.

Я ухмыльнулся и плотнее закутался в полы старого потертого сюртука. Прежде он принадлежал лейру, но по размеру подходил почти идеально.

– И все же это странно, – проговорила Гия.

Я не был уверен, что она имела в виду, но на всякий случай согласился:

– Пожалуй.

Снова уставился в иллюминатор. Перед глазами замаячили призраки моего совсем недавнего прошлого. Может, потому он и назвал именно Глосс? Пепелище космопорта, где до сих пор ломанными клыками торчали обожженные руины таверны «У Мар’хи». И место сожжения тела Мекета…

Глаза зачесались.

Я быстро сморгнул и несколько раз вдохнул-выдохнул. Не хватало еще раскваситься. Конечно, можно было и отказаться. Никто бы не потащил меня сюда силой. Но в том-то и суть. Я должен был убедиться, что мысли о пережитом больше не испугают.

По всем законам здравого смысла я не должен был выжить. Взрыв, спровоцированный ихором и порожденный самой Обсерваторией, прошил пространство сразу на обоих планах бытия. Физически волной разнесло не только машину Бавкиды, но и весь дрейфующий поблизости флот. Корабли Тетисс и Риомма прошило, точно бритвой бумажные фигурки, а затем нещадно скомкало и размазало по космосу до самой звезды. В плане же ментальном был порожден невиданной мощи циклон, что тщательней Иглы Дживана, аннигилировал Тени, вытравив их из ткани пространства-времени и обратив в абсолютное ничто менее чем за тысячную долю секунды. Потоки раскаленной плазмы выжгли все в пределах системы.

Кроме меня. И Аргуса.

Трудно сказать, что именно случилось в тот роковой момент, но когда я пришел в себя голым и запертым в медицинской капсуле на борту одного из Дианиных крейсеров, я понял только, что всякая моя связь с Тенями разрушилась. Во мне не осталось ихора, и все интуитивные позывы, которые я время от времени испытывал, ушли. Я сделался простым смертным. Нормалом, которому только предстояло найти свое место в Галактике.

Я вошел в локус Истоком, идеальной Тенью, а покинул его никем.

И пускай осознание этого до сих пор не укладывалось в голове, я чувствовал, придет день и истина откроется. А пока? Что ж. Какое-то время можно побыть и просто Риши Динальтом.

– Эй, – окликнул Эпине. – Ты чего скис?

Больше всего хотелось уклониться от ответа, но я знал, что он не отстанет. С тех пор как меня выловили из открытого космоса, лейр (хоть звать его лейром теперь не имело ни малейшего смысла) то и дело интересовался моим самочувствием. Поначалу я решил, будто он, подобно всем остальным, неприятно поражен моей внезапной живучестью, но постепенно принял, что беспокойство искреннее. Я не знал всей истории жизни Сета Эпине и слабо представлял, с кем или чем ему пришлось столкнуться, но подозревал, что он, как никто, понимает мои ощущения.

Эту дезориентацию. Эту рассеянность и невнимание. Эту… потерю веры в себя.

Поэтому я ответил как есть:

– Здесь много всего произошло.

Эпине тоже неоткуда было знать историю моих взаимоотношений с Семеркой, однако он проявил намного больше такта, чем я ожидал.

Снаружи расстилался безжизненный пейзаж моего прежнего дома: серые безводные пустыни и грубые кварцитовые кряжи, насмешливо именовавшиеся достопримечательностями Семерки. Что забавно, даже подземные источники, снабжавшие всю луну водой, подобной сомнительной чести не удостоились. Зато наверняка повезло выжженному пятну, оставшемуся на месте Глосса.

«Шепот» как раз пролетал над городскими руинами, чтобы мысль оказалась уместной. Раньше космопорт считался неофициальным центром инфоторговли сектора. Грязь со всей Галактики стекалась сюда галлонами. Однако понадобилось лишь несколько выстрелов, чтобы от скромного, но по-своему очаровательного Глосса не осталось ничего, кроме покрытых слоем пепла развалин.

– Не думала, что здесь все настолько плохо, – высказалась Гия, потихоньку снижая кораблик.

Затворник, лениво почесав подбородок, откликнулся:

– Вот к чему приводит необузданное стремление доказать свою правоту.

Я промолчал. Обстрел несильно навредил экологии луны в целом, но над разрушенным космопортом баланс еще нескоро восстановится. Едкая вонь, пепел в воздухе и кислотные дожди… Я почти ощущал их привкус на кончике языка.

Если б только Диана знала, что это ни к чему не приведет. Если б только знал я…

Впрочем, я старался не брать на себя лишней вины и не разбрасываться ею во все стороны. Во вселенной этого добра и так с избытком. К тому же Диана, можно сказать, уравновесила счет жертв, когда после уничтожения Обсерватории потеряла практически весь флот. И жизнь лорда Орры.

– Где мы сядем? – спросила Гия.

Я, чуть приподнявшись в кресле, ткнул пальцем:

– Где-нибудь здесь найдите местечко.

Гия кивнула, мимоходом выдохнув:

– Ну и городок. Живого места не видно. Истинный призрак.

– Думаю, таким он теперь останется навсегда.

На Семерке не было недостатка в свободном месте, к тому же, кроме Глосса, луна могла похвастаться еще несколькими чуть менее заметными поселениями. Большая часть выживших наверняка туда и перебралась. На пепелище царствовали лишь стервятники и мародеры.

– Зачем Аргусу тащить нас всех сюда? – проворчал Эпине, поерзав в кресле. Он нервничал, и это было бы заметно даже слепому.

– Тебя он не тащил, – моментально вступилась Гия. – Мы здесь ради Риши. Его привезли. А ты мог бы остаться вместе с Чшу’И. По крайней мере, там от тебя больше пользы. Так-то!

– Эй! – Лейр притворился, будто готов обидеться. – Еще не поженились, а ты уже от меня устала? – Он оглянулся и подмигнул мне: – Вот так, Риши. Отдаешь женщине сердце, а она этого даже не ценит!

Гия врезала ему по плечу, а я мысленно закатил глаза. Хоть у кого-то в этой истории по-настоящему счастливый финал. Утрата связи с Тенями Эпине, похоже, несильно беспокоила.

Либо он еще до конца ее не осознал.

– Слушай, Риши, он ведь наверняка тебе сказал, что задумал, да? Столько туману нагнал. И зачем только?

– Сказал. Иначе меня бы здесь не было.

– Ну и? Что у него на уме?

Эпине было любопытно. Очень любопытно. Даже Гия ненадолго оглянулась, прежде чем посадить «Шепот» на одном из пустырей всего в квартале от разрушенных стен таверны старого Толиуса.

Корабль вздрогнул, коснувшись твердой поверхности, а я по-прежнему молчал. Сам не знаю почему. Казалось, если выложу все, развеются последние остатки чего-то… магического, что и так уже перестало связывать вселенную как раньше. Безумно глупо, конечно, но после всего пережитого, я сделался немного суеверным.

– Риши?..

Я переборол себя и даже успел открыть рот, чтобы ответить, но Гия снова ударила Эпине:

– Что ты пристал к нему? Ну не хочет говорить, пускай себе молчит. Так-то.

Эпине ойкнул, а я засмеялся.

В последнее время поводов для веселья было не так чтобы много. Я знал, что никогда не забуду бескрайнее море обломков, дрейфующих в космической пустоте. Как сущность и предупреждала, процесс нельзя было обратить без последствий. Ценой их оказались жизни тех, кто воевал на кораблях. И именно я этими жизнями распорядился. Хотя мог не идти на поводу у малодушия в поисках компромиссов, а с самого начала избрать путь аннигиляции.

Я еще не знал, как Галактика восприняла вести с полей, но не сомневался, что злокозненному Истоку и истинной Тени во плоти еще только предстояло обрести славу вселенского Зла. Иронично.

– Долго ты еще тут медитировать собираешься? – Толчок Эпине вырвал меня из раздумий. – Идем уже. Дружок твой, я знаю, не самый терпеливый разумник.

– Риши, если хочешь, мы можем подождать тебя здесь, – тактично предложила Гия.

Но я отрицательно покачал головой.

– Да ну, ерунда. К тому же, – я перевел взгляд на лейра, – сомневаюсь, что кое-кто на месте усидит.

– Верно говоришь. – Лицо Эпине осветила широкая улыбка, и он подтолкнул меня в сторону трапа: – Не стой столбом. Идем-идем.

Выходить наружу без хотя бы минимальной защиты было неразумно. Поэтому каждый из нас обмотал лицо куском старой ветоши, провалявшейся на дне очередного затворниковского сундука гнарк знает сколько.

– Ну и вонь! Кто это носил? – сдавленно проговорил я.

Эпине тут же ответил:

– Поверь, тебе лучше не знать.

– Тот, кто это носил, в этом и помер, – сказала Гия. – Я прямо-таки чую запах разложения…

– Не выдумывай. Никто в этом не умер. Просто немного… – Эпине смутился, недоговорив. – А, неважно. Пошли!

Рассвет еще не наступил, но небо уже достаточно порозовело, чтобы можно было шагать без опаски споткнуться и грохнуться в груду пепла. Едва спустившись по рампе, я поперхнулся. Плотно намотанная тряпка не очень-то спасала от едкой вони.

Вид с орбиты на разрушения Глосса ужасал, но вблизи руины заставляли сердце болезненно сжиматься, а кончики пальцев легонько покалывать. За те недели, что меня здесь не было, практически ничего не изменилось. И, судя по тому, как развивались события, вряд ли изменится в будущем. Риомм и раньше плевал на отдаленные колонии, а после потери флотилии акашей в, как ее красочно уже успели окрестить, Битве за Обсерваторию, вообще о них позабыл. Нашлось куда нацелить ресурсы. И это точно не помощь пострадавшим от нападения Черной эскадры. Даже тела так до сих пор никто и не убрал.

– Знаете, я бы по своей воле сюда ни ногой, – проговорил Эпине, осмотревшись. – Этот Аргус… Лейров, конечно, тоже считали немного двинутыми, но твой страж, Риши… Ты уверен, что тебе стоит с ним… общаться?

Гия опередила меня с ответом:

– Эй! Думай, что говоришь! Я знаю малыша Ди много лет. И если уж он что-то делает, то на это всегда есть причина. Разумная. Он не сумасшедший.

– Так-то, – буркнул под нос Эпине.

Гия услышала и отвесила ему очередной подзатыльник.

«Веселая им предстоит жизнь», – решил я.

Подошвы утопали в прибитом дождем пепле почти по щиколотку, но я упорно шагал туда, где некогда располагался вход в знаменитую на весь Глосс своей отвратительной кухней таверну. Эпине и Гия, оглядываясь по сторонам, не отставали. Я старался не обращать внимания на окружавшие ужасы, но знал, что парочка позади такой отстраненностью похвастаться не могла. И все же продолжала следовать за мной.

Когда я пролез через сквозную дыру, ведшую в так называемый склад Мар’хи, то постарался запереть чувства на самый крепкий замок. Потому что в поле зрения попались остатки кострища, устроенного Аргусом для моего брата…

Сам страж, как и тогда, сидевший со скрещенными под собой ногами прямо в пепле, спиной к нам.

– Ты заставил себя ждать, – проговорил он из-под капюшона.

Я не стал оправдываться. Пнул подвернувшийся под ноги камень. Тот ускакал, будто живой, подняв за собой серое облачко.

– Все готово? – спросил я, стянув с лица шарф.

Аргус встал, небрежно отряхнул штаны и повернулся. Лицо его пряталось под старой и белой, словно кость, маской, той самой, что была на нем в день нашего знакомства. Где он ее раздобыл, мне было неведомо, но что скрывал под ней, я знал наверняка. Ведь первым делом, после того как пришел в себя, спросил у Дианы, жив ли страж. Леди Орра, к тому моменту принявшая бремя временного правителя Тетисс, удивилась, но заверила, что со стражем все в относительном порядке. Тогда я решил, что она просто зла за то, что мы с Аргусом выжили, а ее отец и армия – нет.

Но я ошибался.

На деле Диана и не думала меня в чем-то винить (хоть за своих подчиненных отвечать не могла). Она была смущена. Во-первых, тем, что я вернулся в той же форме, в какой все запомнили меня как Риши Динальта. А во-вторых, состоянием Аргуса.

Взрыв превратил его в мешок из плоти, набитый переломанными костями и разорванными органами. При этом страж оставался в сознании, каждой клеткой своего тела ощущая мучительную боль. Чудовищное зрелище, которое мне еще нескоро удастся забыть.

– Смотрите-ка, кто тут у нас! – Эпине, из которого, видимо, вместе с Тенями ушла вся тактичность, выскочил из-за моего плеча и помахал рукой: – Привет, мрачный. Как твои внутренности? Расти-кость попиваешь?

Аргус в его сторону и ухом не повел. Даже маска не помешала почувствовать, на ком было сосредоточено его внимание. Он ответил на мой вопрос:

– Готово. – А потом снял с пояса что-то наподобие дистанционного ключа и указал им в сторону. В тот же миг на еще одном пустыре неподалеку от таверны упала маскировочная завеса, и нашим глазам предстал новехонький разведчик, напоминавший горячо любимую мною «Ртуть».

Эпине изумленно присвистнул.

– Ого! – вторил ему я.

– Недурно, – согласилась Гия.

Аргус ничем не показал, пришлась ли наша реакция ему по душе, но я подозревал, что именно так и было. Чуть склонив голову набок, он отстраненно наблюдал за тем, с каким восторгом Гия бросилась изучать сверкающий новизной звездолет.

– Надеюсь, он подойдет для наших целей, – сказал страж.

Эпине не упустил шанса поинтересоваться:

– Что за цели? Может, поделитесь, наконец?

Я вопросительно посмотрел на Аргуса. Тот равнодушно пожал плечами. Тогда я повернулся к лейру и сказал:

– С тех пор как все завертелось, я ни разу не отвлекся и не сделал чего-то, что самому бы хотелось. Вся моя жизнь была заполнена Тенями и теми, кто так или иначе был с ними связан. Но сейчас, когда все это испарилось, я хочу как следует поразмыслить, для чего меня оставили в живых.

Эпине поперхнулся воздухом.

– Оставили? По-твоему, это очередной промысел темных сил?

Я покачал головой. Покалывание в кончиках пальцев усилилось. На самом деле у меня не нашлось четко выраженных мыслей, но убежденности в том, что мы все же избавили Галактику от угрозы космических масштабов, по-прежнему было не занимать. Тени исчезли из нашего мира. Навсегда. А вот эхо их деяний…

– Мы с Ди хотим отправиться в…

– Странствие, – закончил Аргус.

У Эпине глаза расширились:

– В странствие?

Я фыркнул.

– Ты так и будешь повторять? С первого раза не усваиваешь?

Но он предпочел проигнорировать шпильку.

– Намереваетесь отправиться в дальний космос на этой вот блестяшке? Но зачем? Из чувства вины? Тебя угнетает, что ты пережил взрыв, а другие – нет, и потому решил, будто не имеешь права на нормальную жизнь? Если не забыл, то по всем правилам я тоже должен был обратиться в прах вместе с Тенями. И все же я тут. Не знаю, надолго ли, но я больше не хочу тратить остатки отведенного мне времени на игру в прятки с самим собой. – Взгляд лейра на мгновение метнулся к Гие, с ребяческим энтузиазмом разглядывавшей кораблик. – Я нашел цель, и то, что она никак не связана с Тенями, меня только радует. А ты, Риши…

Странно, но мне казалось, он примет эту идею лучше.

– Сет, ты меня не понял. Я не бегу от себя. Я бегу за собой. Теней больше нет, но моя история еще не закончена. Я чувствую, что мне еще слишком рано запираться в… тихой гавани. – Я уткнул глаза в землю. Так говорить, почему-то, всегда было легче. – Да и гавани-то никакой нет.

– А он тогда тебе зачем? – Эпине кивком указал на Аргуса.

Я оглянулся, пожал плечами:

– Лучше в компании, чем одному. – Такой ответ, конечно, нельзя было назвать по-настоящему честным. Но иных причин, почему я согласился отправиться с Аргусом в путешествие по Галактике, назвать я не мог. В основном из-за того, что сам их до конца не понимал. Рядом со стражем мне было комфортно. А еще мы оба были одинаково неприкаянными. Раньше все нами помыкали. Пришла пора отыскать собственный путь.

– Что ж, – вздохнул Эпине. – Раз таково твое решение, я должен его уважать. Хоть и скажу, что считаю всю затею ужасно непродуманной. Мы с Гией и Чшу’И по-прежнему будем рады, если ты станешь частью нашей маленькой семьи.

Слова лейра заставили меня улыбнуться и дружески хлопнуть его по плечу. Говорить о том, как много они все стали для меня значить, казалось чем-то… не вполне уместным.

– Еще когда-нибудь свидимся, – подмигнул я.

Эпине вместо ответа сгреб меня в охапку и сжал в крепких объятьях.

– Мне будет не хватать наших перепалок, – пробормотал он мне в макушку.

– Ага. И мне тоже.

– Дайте и мне, что ли, с вами пообниматься. – Гия, неслышно приблизившись, схватила нас обоих за плечи и даже исхитрилась чмокнуть меня куда-то в скулу. – Буду скучать без тебя, парень.

Аргус, топтавшийся в отдалении, недовольно зарычал.

Гия отстранилась и резко развернулась к нему:

– Что? И тебя тоже чмокнуть, малыш? А ну, иди сюда! – Все знали, что Аргус ни за что не согласится снять маску, поэтому она лишь обняла его со словами: – Береги его, слышишь?

– Обещаю. – Когда Гия отпустила стража, бледная маска повернулась ко мне: – Нам пора.

Я поднял голову к небу. Солнце выкарабкивалось из-за горизонта, заливая безжизненную пустошь теплым золотистым сиянием. Я надеялся, что до рассвета появится еще кое-кто, но, похоже, хотел слишком многого. Вздохнул и кивнул.

В последний раз махнув Эпине и Гие, мы с Аргусом направились в сторону нашего нового корабля. Я спросил:

– Как его зовут?

Аргус потоптался на месте.

– А тебе как бы хотелось?

– Не знаю. Что-нибудь значительное, но не очень броское.

– Как насчет «Мозголом»? – предложил страж и, увидев мои округлившиеся глаза, негромко рассмеялся.

Он скрылся внутри корабля, но отголоски непринужденного смеха все еще отдавались у меня в голове. Я замер у опущенного трапа и оглянулся. Гия с Эпине успели подняться на «Шепот», но стартовать не спешили. На мгновение почудилось, будто среди руин мелькнул знакомый силуэт. Сердце в груди екнуло. Я моргнул и пригляделся, но ничего не увидел. Наверное, показалось?

Еще раз вздохнув, я взошел на борт.

Размеры внутренних помещений «Мозголома» были скромнее «Ртути» и тем более «Шепота», однако это не мешало им выглядеть уютнее, даже несмотря на бросавшуюся в глаза новизну. Здесь имелась небольшая кают-компания, но только одна каюта, которую еще предстояло обжить. В последнем обстоятельстве вечно бодрствующий Аргус проблемы не видел. Избрав своими угодьями капитанскую рубку на втором уровне, он оставил меня осматриваться, а сам поспешил готовить кораблик к отлету.

В скором времени монотонно загудели двигатели. Отбросив в сторону пропитавшийся гарью шарф, я осмотрел каюту и поспешил в рубку.

Рубка предназначалась только для одного пилота, но была оборудована парой дополнительных кресел. Аргус, естественно, занявший капитанское место, избавился от маски и уверенно щелкал тумблерами, проверяя системы.

Когда я переступил через комингс, сразу почувствовал, как напряглись плечи стража. Он с самого начала дал понять, что не хочет, чтобы на его лицо пялились, пока оно полностью не восстановится, но я был упрямей. Проигнорировав свободные сидения, я нарочно встал справа от Аргуса и, опустив ладонь на подголовник его кресла, выглянул наружу через лобовой иллюминатор. Только что искрой метнулся прочь «Шепот».

– Так куда летим?

Не поднимая головы от приборной панели, Аргус спросил в ответ:

– Куда хочешь?

Я ненадолго задумался, но в итоге просто пожал плечами:

– Все равно. Перед нами вся Галактика.

Страж все-таки посмотрел на меня одним серебристым глазом, тем, что не был затянут огромным бельмом и вокруг которого не виднелась потрескавшаяся обожженной коркой помертвевшая кожа.

– Тени исчезли, но загадок во вселенной меньше не стало.

Я улыбнулся ему.

– Тогда давай их отыщем.

Аргус кивнул и потянул штурвал на себя. «Мозголом», издав приятный уху рокот, плавно оторвался от поверхности.

Я пристегнулся к пассажирскому креслу. Покалывание в пальцах стало навязчивым. Опустив взгляд на руки, я увидел тоненькую, почти прозрачную струйку синеватого дыма, медленно сочащуюся из кончика указательного пальца.

Тени исчезли. Но что, если?..

Конец.

Глоссарий

А

Аверре, Батул – человек, знаменитый путешественник и философ, автор знаменитого Трактата о природе Теней и Изнаночного мира, один из самых могучих лейров своего поколения. Первым выдвинул теорию о том, что Тени – это нечто большее, чем просто энергетическое поле, доступное лейрам. Много лет был одержим поисками мистической Иглы Дживана.

Аверре, Эйтн – племянница Батула Аверре, дочь Рисы Аверре. Влиятельная молодая дама из Риоммского Агентства, занимающегося исследованием Теней и лейров. Невероятная внешняя привлекательность в купе с холодным сердцем и расчетливым умом делает Эйтн весьма непростым противником.

Авиньон – газовый гигант в секторе Нарана, что в рукаве Лефран. Знаменит системой из семи лун, прозванных Семью сестрами Авиньона. Некоторые из них обитаемы. Седьмой по счету спутник – родина Мекета Динальта.

Агарис – разновидность крепленого вина, получаемого из ягод растения апуи, завезенного на Боиджию из системы Глиссео.

Ай’Чан – корпорация, изначально специализирующаяся на добыче и продаже плазмы. В течение полувека ее возглавляла Майра Метара, дочь самого основателя. После таинственной гибели Метары, у корпорации сменилось несколько генеральных директоров, пока однажды бразды правления на себя не взял некий Кворон Полларио, превративший «Ай’Чан» в мегакорпорацию. Многие в Галактике слышали это имя, но мало кто знает его обладателя в лицо. Штаб-квартира на планете Альфа-Илани.

Айонцы – приземистые гуманоиды с планеты Айона, что на кончике рукава Лефран в пространстве Тетисс. Отличаются крайне бледной кожей и тремя черными глазками-пуговками на плоских безносых лицах. Считаются миролюбивой, но крайне развитой в техническом плане расой. Айонцы по умолчанию отличные технические специалисты.

Акаш – тип линейных крейсеров Риоммской Империи, символ устрашения и боевой мощи, и вместе с тем один из самых узнаваемых боевых звездолетов в Галактике. Мало кто способен выстоять в бою против эскадры акашей. Спроектированы по образу глубоководной катраны, обитавшей в великом океане Мас на Риомме. Маршевая двигательная установка: стандартные ионные двигатели класса А-13. Вооружение: ионные пушки, импульсные орудия, боевые лазеры, буксировочный луч. От хвоста до кончика клиновидного носа достигает 1500 м, а в высоту – 453 м. Размах плоскостей составляет 985 м. На борту 27 истребителей. Экипаж: 400 душ, из них 72 офицера и 328 рядовых, включая пилотов и техперсонал. Способен разместить десантный отряд из 1200 солдат.

Акрониды – разумные паукообразные, некогда обитавшие на планете Экизу. Внешне напоминают гигантских пауков, но в отличие от оных имеют ярко выраженные передние конечности с длинными тонкими пальцами и вытянутую шею с крупной треугольной головой. Четыре пары глаз обладают эффектом люминесценции, что придает этим существам еще более устрашающий вид. Акрониды считались одними из первых разумных существ, населявших Галактику SC. Хищники по натуре, они в скором времени довели до того, что вся их раса оказалась на грани полного вымирания. Пережить резню на Экизу удалось лишь нескольким особям, которые с тех пор странствуют по космосу.

Альпа – шестой рукав Галактики SC.

Альт, Лария – анаки, вторая дочь Смерти. Умерщвлена.

Альфа-Илани – идиллический мирок в системе Илана, что в рукаве Маса. Родина иланианцев, а также место рождения Майры Метары и Кворона Полларио.

Амнитора – гигантская перепончатокрылая рептилия, обитающая на планете Терика. В древности эти существа обладали поистине чудовищными размерами, но со временем заметно уменьшились. И все равно остались одними из наиболее опасных хищников Терики.

Амьен, Санд – человек, один из заключенных Изолятора, давным-давно подшутивших над Сетом.

Амьенна – первый и крупнейший по населенности рукав Галактики SC.

Анаки – гуманоидная раса с планеты Паракс. От людей отличается лишь цветом кожи, варьирующимся от бледно-голубоватого до темно-синего. Практически у всех анаки серые глаза. Реже – синие. Ходят слухи, что анаки произошли от людей, но прямых доказательств тому не найдено.

Апейрон – название космического утилизатора, хозяином и капитаном которого является зуллан Ао Бин.

Аргус, Ди – человек, ученик и воспитанник Мекета Динальта, ныне возглавляющий карательный отряд Серых Стражей, направленный на патрулирование карантинной зоны вокруг Яртеллы. После предательства Динальта, попал под влияние Майры Метары и вызвался добровольцем в ее экспериментах по созданию сверхсолдат. Эксперименты Метары наделили Аргуса сверхбыстрой реакцией и физической неуязвимостью, но вместе с тем сделали его отстраненным от жизни. Аргус – фанатик, признанный мастер убивать и практически с рождения был основным претендентом в члены Серых Стражей. Тайные интриги Майры Метары и правда о том, что она являлась лейром, заставили Аргуса пересмотреть свои взгляды на многие вещи, в том числе и на свое отношение к Теням. Высокий, атлетического сложения. Волосы иссиня-черные, глаза серебристые. Потомок боиджийских графов. Замок Занди принадлежит ему. Аргус славится своей жестокостью даже среди своих собратьев, однако, вопреки всеобщему мнению, способен контролировать свою тягу к убийствам и старается не причинять вред невинным. Те, кого коснулся его энергоклинок, это действительно заслужили. Как правило немногословен, однако в присутствии Риши неизменно нервничает. Седьмой и самый последний сын Смерти.

Б

Бавкида – человек, крайне могущественная престарелая лейра, вторая по значимости (после Навигатора) персона в Цитадели Адис Лейр, наставница Сета Эпине.

Баракия – планетарная система в рукаве Малый Ласс. Считается необитаемой, но на деле служит перевалочным пунктом для контрабандистов и пиратов.

Берталл – планета пустынь и кислотных ливней в одноименной системе, что в рукаве Амьенна в пространстве между Риоммом и Тетисс.

Берталлианская призрачная кобра – хищник, знаменитый на всю Галактику стилем охоты. Кажется медлительной и неповоротливой до тех пор, пока не приходит время атаковать, и тогда начинается двигаться настолько быстро, что становится едва уловимой для человеческого глаза.

Бештат – планета в соседней с Авиньоном системе. Знаменита весьма гибкими законами и крайне высоким уровнем преступности.

Бештатский нетопырь – хищник-кровосос с планеты Бештат. Отличается ярко-алой шкурой, из-за чего его крайне сложно разглядеть во время охоты при знаменитом Восходе кровавой луны.

Бин, Ао – странствующий сборщик утиля и капитан космического утилизатора «Апейрон», зуллан.

Бинури, Танзат – мужчина-тенцит, член экипажа «Апейрона».

Боиджия – маленький захолустный мирок, провинция Империи, находящаяся под управление графского рода Занди, потомков основателя колонии людей. Столица – город Мероэ, выстроенный на холмах над океаном паатов. На планете есть аборигены – махди, обитающие в густых лесах. По легенде, была создана искусственно расой древнейших существ под названием юхани. Естественных спутников не имеет.

Буун – крупное травоядное, обитающее в густых прериях планеты Паракс. Характерны массивность и неповоротливость. Впрочем, когда доходит до беды, один буун способен в одиночку затоптать взрослого китха.

Бова – редкая птица, обитающая в лесах Паракса. Крупнее куата, но не хищник. Отличается белоснежным оперением, которое в лучах местного солнца переливается оттенками алого. С незапамятных времен считается, что перо бова приносит удачу.

В

Винтерс, Диана – наследница Дома Орра, младшая дочь лорда Видина Орры и Миреи Винтерс, одна из богатейших и могущественных молодых дам в Галактике. Ключевая фигура большинства заговоров, тянущихся еще со времен ее отца.

Винтерс, Мирея – мать Дианы и последняя жена лорда Видина Орры. Бывшая наперсница Тассии Руэ и Майры Метары. Лейра. Была убита при загадочных обстоятельствах. Поскольку лейры сами по себе иметь потомство не способны, происхождение Дианы до сих пор вызывает вопросы у многих посвященных в эту тайну.

Вейтра – единственная обитаемая луна в одноименной системе, расположенной в рукаве Лефран. Знаменита весьма суровыми условиями для выживания, сформировавшими быт местных племен амазонок.

Вейтрийские амазонки – древнее племя женщин-воительниц со спутника Вейтра.

Вессер – человек, начальник службы безопасности на станции Тейрин.

Веертин, Кар – человек, генерал космических сил Риоммской Империи, а также тайный Старейшина одной из ячеек Детей Шуота.

Вонга – прозвище робота W0-Ng, медицинской серии. Служит у капитана Ао Бина на корабле «Апейрон».

Г

Гас – прозвище кадета-анаки в группе Килана Рейфа.

Гауга – портакианец, капитан «Турнепса», контрабандист и охотник за экзотическими животными видами.

Гиперпространство – альтернативная реальность, используемая кораблями для перемещения со сверхсветовой скоростью, что существенно сокращает время (в некоторых случаях до нескольких минут!), затраченное на перелеты между звездными системами. Некоторые воспринимают его как коридор сквозь параллельную Вселенную, но это слишком примитивный взгляд на предмет. В гиперпространстве можно находиться сколь угодно долго без вреда для себя и без временных искажений, но, если не следовать искусственным маркерам (навигационным маякам) направления, высок риск потеряться навсегда. Прежде навигация в гиперпространстве была сложнее и потому полеты занимали недели и дни. С развитием технологий это время удалось существенно сократить до минут и часов.

Гиссовый спирт – алкогольное вещество, добываемое из гиссовых ягод, произраставших на Семерке. Нежно любим суровыми портовыми работниками Глосса.

Гия – человек, уроженка Ока Манат, темнокожая в прошлом инфоброкер, бросившая свое ремесло ради жизни «в покое». Местом своего «последнего причала» избрала негостеприимный и бедный Саул, а все из-за того, что обещала своему приятелю Ди Аргусу приглядывать за могильником, скрытым в пещере под океанической толщей.

Глиссео – планета в системе Глиз-215 в так называемом Корпоративном Секторе, родина расы зуллан.

Глосс – космопорт и одноименный город на Семерке.

Гнарк – мелкий хищный грызун, обитающий на Глиссео. Неуловимый вредитель, способный за час передушить половину птичьего двора. Несколько лет назад зулланы пытались создать химикат, способный уничтожить гнарков, как вид, но не преуспели. В итоге гнарки мутировали, став еще более прожорливыми и изобретательными. Так же слово используется зулланами в качестве ругательства.

Гокки – мелкие четвероногие хищники, обитающие на Боиджии. Повадками напоминают земных кошек, но в отличие от оных, способны карабкаться по отвесным стенам и пролезать в щели в два раза меньше их самих. Шустрые и юркие зверьки.

Гончие – элитный отряд Серых Стражей, тайно исполняющий волю Ордена куатов. Ди Аргус стал самым молодым лидером отряда после того, как Мекет Динальт покинул серых.

Горлики – вид мелких синеперых птиц, устраивавших гнездовья на скалистых вершинах Терикийских гор.

Гофай – ездовое животное на Боиджии. Используют в качестве транспорта меройцы. Неприхотливые ящеры, способные лазить по отвесным стенам, что очень удобно для города, возведенного на семи холмах.

Гробницы юхани – таинственные образования на мертвой планете Шуот. Говорят, именно в этом месте берут свое начало Тени.

Гугса, Рас – человек, уроженец Ока Манат. Чернокожий и седовласый Гугса был ученым-генетиком, несколько лет назад изгнанным с родной планеты за аморальные опыты над разумниками. Когда оказался в опале, то очутился в руках хитрой Майры Метары. Создатель Истока.

Д

Д’юма – низкорослый тучный гуманоид пятидесяти лет, занимается поставками продовольствия и медикаментов в отдаленные скопление техносфер, которые по той или иной причине были лишены аккредитации РИ. Старый приятель Мекета Динальта.

Дагон – класс военных космических звездолетов Тетисс, являвшихся основой их боевой мощи. По внешнему виду дагоны Черной Эскадры похожи на акаши Риомма, но это намеренное сходство. Другие корабли этого класса больше походят на птиц, сложивших крылья в пике. В длину достигает 1300 м, в высоту – 430 м, в ширину – 550 м. Превосходно защищен и вооружен. Достигает максимальной скорости быстрее, чем риоммский акаш. Экипаж насчитывает порядка 500 душ, включая командный состав, техников и пилотов истребителей. На борту всегда укомплектованные эскадрильи «валькирий».

Далбек – динетин, муж Пэн и штурман на корабле «Апейрон».

Двумелли, Готта – охотник за головами расы хэфу.

Дей-Прим – орбитальная станция в астероидном поясе. Именно этот мир выбрал в качестве места постоянной дислокации знаменитый торговец информацией по прозвищу Желтый Малыш.

Дейфи – планета океанов и джунглей, родина мектов, расы разумных рептилий, страстно обожающих пыльцу цветков райса. Помимо мектов, на планете обитает примитивное племя аборигенов-энро, поклонявшихся культу Черного Дыма. Мекты презирают энро, считая их дикарями, не достойными внимания, и часто притесняют их. Из-за этого какое-то время на планете бушевал культ смерти, в результате которого многие энро были уничтожены. В настоящий момент обитают в резервациях вдали от цивилизации.

Декарт – один из серых стражей, стал главой Гончих после того, как Аргус покинул организацию.

День Вечности – праздник Риоммской Империи, зародившийся еще в эпоху колонизации Риомма людьми. В прежние времена символизировал страх поселенцев перед скитаниями по бескрайним космическим просторам, но с тех пор носит исключительно декоративный характер.

Джерик – змееподобный негуманоид с планеты Тупара, привратник в Цитадели Адис Лейр, единственный оставшийся в живых представитель своей расы.

Дилл – кадет-динетин в команде Килана Рейфа.

Динальт, Мекет – космический скиталец, частный детектив и бывший член Серых Стражей. Уроженец Семерки. Родители погибли при невыясненных обстоятельствах. В возрасте 15-ти лет был замечен агентами Куатов, после чего присоединился к адептам Ордена и Серым Стражам. Некогда наставник Ди Аргуса. После того, как Мекет предал куатов и, похитив Риши, сбежал, Аргус счел наставника предателем и поклялся уничтожить его. О том, что Гугса пытается вывести новую вид лейров, используя ДНК Мекета, он узнал случайно и, дабы не допустить грядущей войны, уничтожил все записи эксперимента, а единственный полностью сформировавшийся образец похитил. Не из отцовских чувств, но исключительно благодаря случайности, Мекет сам занялся воспитанием ребенка, став для него старшим братом. Глаза карие, волосы темно-русые с проседью. Обожает свою широкополую шляпу и пару скорострельных бластеров.

Динальт, Риши – молодой сыщик, жертва неудавшегося эксперимента по выведению приближенного по могуществу к самим юхани лейра. Любитель истории и космический скиталец, прозванный Темным Истоком.

Динтура – родина динетинов в рукаве Ока Манат. Климат сухой, холодный. Гравитация чуть меньше стандартной, отчего бывает, что динетины вырастают до поистине циклопических размеров.

Динетины – гуманоиды с планеты Динтура. Высокие, плотного сложения, хмурые существа с морщинистой кожей коричневых оттенков и длинными волосами.

Дейфи, Риз – анаки, третий сын Смерти.

Драаму – высокие и худые, шестирукие гуманоиды с планеты Шинтивин. Кожа часто светло-серого оттенка, а глаза большие и ярко-желтые. Весьма проворны, отчего представителей этого вида можно часто встретить за барной стойкой или в группе музыкантов-виртуозов.

Ж

Жукка – женщина-хэфу, член экипажа корабля «Апейрон».

З

Занди, Кхамейр – граф Боиджии во времена Второй войны лейров, правитель планеты. Первый из людей, кому удалось забраться в глубь великой боиджийской пущи и вернуться оттуда живым.

Заппало – человек, капитан стражи в шато Орра.

Змеехвост, рогатый – пресмыкающееся, обитающее в пустынях Семерки. Смертельно ядовит.

Зулланы – четырехглазые инсектоиды с темно-серой кожей в ярко-красную крапинку с планеты Глиссео. Роста выше среднего, худощавого телосложения.

Зэтнет – древняя настольная игра, требующая от игрока недюжинных стратегических способностей и умения ловко обходить препятствия.

И

Изма – мект, слуга графа Занди. Все главные слуги рода Занди носили это имя. Это было что-то вроде титула, передававшегося от отца к сыну и так далее. Измой же звали слугу Ди Аргуса, следившего за замком в отсутствие хозяина.

Иланианцы – гуманоиды с Альфа-Илани. Отличаются серо-зеленой кожей и угловатым строением череп, отчего внешне напоминают смесь утки и рыбы. Стереотипно считаются весьма скользкими личностями, с которым следует всегда держать ухо востро.

Инфопад – голографический планшет, удобный и компактный класс персональных компьютеров.

Инфосеть – галактическая система объединенных голографических сетей для хранения и передачи информации на неограниченных расстояниях в реальном времени. В качестве ретрансляторов использует гиперпространственные буи.

К

Кабот – массивное шестилапое травоядное с планеты Уба.

Катрана – хищная рыба, обитающая в океанах Риомма, негласный символ планеты.

Кейтум-Прана – планета, расположенная близ рукава Полис. Негласный центр контрабандистов и пиратов. Родина расы инсектоидов, известных как хэфу.

Килпасс – он же пернатый змей, крупная крылатая рептилия, обитающая в лесах Боиджии. Редко используется местными в качестве ездового животного. Излюбленное место селения – верхушки паатовых деревьев. Отличается невероятной яркостью оперения. Легко приручаемы.

Кинсилл – тучный анаки, магистр Ордена куатов на Параксе.

Китх – млекопитающее семейства кошачьих, обитающее на Боиджии, Параксе и еще нескольких планетах. Крайне сообразительный и жестокий хищник. Охотятся как поодиночке, так и прайдом. Встречаются разновидности черных и пятнистых китхов. На кончиках ушей имеются характерные кисточки.

Кварра – разновидность плазмы, добываемой на Тиссане.

Клан Феб – сборище маргиналов и отбросов, состоящих из представителей расы курсу, которых вышибли из родного мира за чрезмерную(!) жестокость. С тех пор скитаются по галактическим задворкам и в основном промышляют разбоем.

Кодда Секундус – планета с вывернутым наизнанку ядром, на орбите которой обитает пережившее катаклизм население. Причиной катастрофы послужило чрезмерное бурение, в попытках добыть как можно больше плазмы.

Коддас – пренебрежительное обращение к беженцам с Кодда Секундус.

Ком’ари, Альма – она же Красноволосая, человек, пиратка из сектора Торра. Глава одной из группировок, контролирующих сектор. Когда ее звездолет под названием «Плакальщица» патрулировал приграничную зону, то наткнулся на выскочивший из гиперпространства корабль Измы, явно и с большим трудом переживший обстрел. Она отдала приказ взять корабль на абордаж, где обнаружились три пассажира: труп, человек в медкапсуле и старый мект. От трупа сразу же избавились, а капсулу и мекта взяли на борт. На свою беду.

Корри – член банды Детей Шуота, найденный Готтой Двумелли на Риомме.

Куат – хищная птица с Паракса, а также одноименное название древнего Ордена, противостоящего лейрам.

Культ Ржавого Черта – религиозный культ, существующий с незапамятных времен на планете Ним’Ар.

Курсу – раса низкорослых разумных рептилий с планеты Ним’Ар. Ростом не превышающие 1,25 м., эти грузные, но от этого не менее проворные гуманоиды с толстой чешуйчатой кожей и сильными когтистыми конечностями крайне кровожадны.

Курта, Кельвинья Энванди – она же Мама Курта, акронида и королева пиратов, рассекавшая по космическим просторам на борту своего «Гнезда-17». Когда-то она вела вполне пристойный образ жизни, работала на великое параксанское семейство Томеи, изучая многие галактические тайны, которые впоследствии озолотили ее нанимателей. Близнецы Томеи предали Маму Курту и та, оставшись без средств к существованию, но с уничтоженной репутацией, поклялась отомстить.

Кутул – крупный белый червь, обитающий внутри кристаллических образований на Яртелле. В основном питается снежными шакалами, но не гнушается перекусить и неосторожными алитами.

Л

Ламм – дешевая разновидность чая, культивированного на техносферах Кодда Секундус.

Ламмия – девушка-человек, кадет в группе Килана Рейфа.

Лангутти – раса с планеты Ланджерон-18. Пернатые гуманоиды, некогда утратившие способность летать.

Латта – женщина-лангутти, член экипажа «Апейрона».

Лей-ири – «Тени багрового леса», предки лейров, за 5,2 тыс. лет до событий о Темном Истоке появившиеся на Параксе. Секта убийц и воров под предводительством некого Безымянного, исполнявшая заказы богатых и влиятельных анаки. Лей-ири обладали тайными знаниями, дававшими им власть над силами природы. Им поклонялись, их ненавидели и их боялись. Благодаря своей предприимчивости, со временем стали весьма могучей политической силой, едва не захватившей верховную власть на Параксе. Только объединив усилия, главы башень-городов планеты сумели истребить лей-ири. Увы, избавиться от всех не удалось. Один из адептов по прозвищу Адис тайком пробрался на грузовой звездолет и покинул Паракс, избежав смерти, и на планете Хотеп XIIосновал первый орден лейров – Деко Лейр.

Лефран – четвертый рукав Галактики SC.

Луо – кадет в группе Килана Рейфа.

М

Малый Ласс – восьмой рукава Галактики SC.

Манийцы – раса серокожих гуманоидов с планеты Морион. Отличаются высоким ростом и треугольным, покрытым черными волосами, черепом с глазами на гибких стебельках. В обычаях манийцев называть «чертями» хитрых и пакостливых существ в их фольклоре.

Марикар – третья и самая крупная луна газового гиганта Корин, расположенного почти на кончике Рукава Альпа. Покрыта джунглями. Климат тропический. Некогда служила перевалочной базой лейров во время Первой войны.

Маса – седьмой рукав Галактики SC.

Мар’хи, Толиус – пожилой мект, хозяин питейного заведения «У Мар’хи», что на седьмой луне Авиньона.

Махди – племя разумных аборигенов, обитающее в густых лесах Боиджии. По легенде созданы искусственно древней расой юхани в качестве стражей Иглы Дживана. Благодаря симбиозу с растением минн, махди невосприимчивы с ментальным атакам лейров. Приземистые, но чрезвычайно проворные, махди обладают темно-синей кожей и жгутообразными наростами на голове. Крайне опасны как бойцы.

Межа – иное название Теней, которое им присвоило племя аборигенов-шаддоков с планеты Терика. Считается, что так называемые Служительницы Межи сумели открыть свой собственный способ постижения этой силы, во многом отличный от того, что практиковался лейрами. Несведущие называют Межу магией, а служительниц – ведьмами. Исчезновение Межи погрузило клановое общество Терики в хаос, от которого оно до сих пор не сумело оправиться.

Мекет – риоммский ученый-философ, автор многочисленных статей о неразрывной связи материального мира с миром ментальным. Убит при загадочных обстоятельствах в собственном доме в день изгнания мастера Аверре из Адис Лейр.

Мекты – разумные человекоподобные ящеры, уроженцы планеты Дейфи. Утонченные, в сравнении с курсу, но не настолько миролюбивые, как можно подумать. Испытывают слабость к пыльце дерева райс. На их родине райс под запретом.

Метара, Майра – человек, уроженка Альфа-Илани, Претор Ордена куатов, а также одна из трех лейр, создавших тайный Триумвират. Именно Майра превратила Серую Стражу в свою личную секту охотников на лейров. Она же создала гончих Дзара. Коварная женщина, в юности отличавшаяся красотой и статью. Кожа имеет бледно-зеленоватый оттенок, глаза ярко-зеленые. Волосы черные и густые, вьющиеся.

Метрическая система – пришла в Галактику SCвместе с людьми, а с тех пор, как Риомм занял доминирующую позицию среди прочих гегемоний, превратилась в универсальную систему измерений.

Минн – растение-паразит, произрастающее только на Боиджии. Знаменито своей способностью подавлять психическое и физическое воздействие Теней на организм. На этом его свойстве держится знаменитый иммунитет аборигенов-махди к манипуляциям лейров. Батул Аверре на основе минна создал сыворотку, способную подавлять силу лейров. Позднее ее аналог был использован доктором Симпкином, когда тот пытался удержать Риши от нападения. Минн смертельно ядовит для всех, кроме махди.

Мирр, Тэя – шаддоки, несостоявшаяся служительница Межи и археолог.

Морион – планета в части рукава Малый Ласс, входящей в территорию Федерации Тетисс, родина манийцев. Климат умеренный, атмосфера пригодная для кислорододышащих форм жизни. В основном покрыта водой, а часть суши поделена на губернии. Управляется советом губернаторов. Столица город Мор-Танг.

Морионский ястреб – хищная птица с планеты Морион.

Муэрра – манийка, мастер-лейр, целительница и специалист по ксенобиологии, уроженка системы Глиссео.

Муэрра, Ади – уроженец Хотина, алит Адис Лейр, один из заключенных Изолятора, давным-давно жестоко подшутивших над Сетом Эпине и поплатившихся за это собственным психическим здоровьем.

Мурафа – хищное копытное, чье тонкая, но чрезвычайно плотная шкура используется в качестве материала для пошива одежды. В дни расцвета культа лейров среди аборигенов мурафу использовали в качестве жертвы на алтаре Теней. Отличается высоким ростом, длинной шеей и хоботом, с помощью которого душит или ломает шею жертве.

Муфас – стадное травоядное, обитающее в степях Паракса, отличается невосприимчивостью к любым внешним факторам, кроме непосредственной угрозы жизни. Неприхотливы в содержании. Передвигаются на двух ногах. В древние времена использовались анаки в качестве тягловых животных. Сейчас разводят только в качестве источника мяса и меда.

Н

Навигатор – титул верховного главы ордена лейров.

Нарана – название коммерческого сектора, объединяющего несколько звездных систем, ставших независимыми партнерами Риомма. В это политическое и торговое объединение, входит Паракс и еще 37 близлежащих звездных систем.

Наро’Тик, Треззла – курсу, предводитель клана Феб.

Немфей – растение семейства немфеевых, произрастающее в прудах и болотах планеты Тетисс. Символ незапятнанной чистоты.

Нибел – пустынная планета, расположенная на самом кончике рукава Альпа, неподалеку от границ двух империй: Риомма и Тетисс. Родина змееподобной расы нибелийцев со столицей в городе Нибел.

Нибелийцы – раса разумных пресмыкающихся с планеты Нибел. Их отличительной чертой является не только двухметровый хвост, но и грубая чешуйчатая кожа, которая своим рисунком напоминает каменистую поверхность их родной планеты. У нибелийцев клановое сообщество. Обитают в глубоких норах, вырытых в почти отвесных каньонах.

Ним’Ар – маленькая бедная планета на кончике рукава Альпа, покрытая болтами и смертоносными джунглями, родина расы кровожадных рептилий курсу.

Нормал – принятое среди лейров общее обозначение всех не-лейров.

Ношти – разновидность домашней птицы, впервые выведенной на Тетисс, но позднее распространившейся по другим планетам Галактики.

Налийцы – раса с планеты Нали. Отличаются округлой головой, светлой кожей, шерстью, покрывавшей большую часть тела, и черными глазками-пуговками. Среди налийцев часто встречаются карлики, но и особи, достигавшие в высоту двух метров тоже не редкость.

О

Огиане – гуманоидная раса с планеты Оджия-Прайм. Внешне похожи на людей, но обладают темно-серой кожей и светящимися глазами. Внутреннее сияние глаза огиан приобрели из-за особенностей атмосферы, которой они дышат. Жить в насыщенной кислородом атмосфере не способны. Вне родины встречаются исключительно в дыхательных масках, через которые проступают только глаза. Когда-то давно родина огиан перенесла катаклизм, из-за которого вся раса превратилась в космических скитальцев. Мигрирующий флот парусников огиан до сих пор курсирует по гиперпространству в поисках нового и пригодного для дыхания дома. В одежде предпочитают алые тона.

Огница – мелкое пресмыкающееся, обитающее на болотах Терики.

Оджия-Прайм – родина огиан, расположенная на кончике Рукава Альпа, самом краю Галактического диска, в результате неизвестного катаклизма была уничтожена.

Око Манат – пятый рукав Галактики SC и одноименная планета в том же рукаве.

Оммин – охотник на ведьм.

Орра, Видин, лорд – правитель Тетисс, патриарх дома Орра, глава Совета Тетисс, отец Дианы Винтерс. Самый влиятельный человек Сектора. Около 60-ти лет, подтянутый и ухоженный, с хищными чертами лица и цепкими черными глазами. По натуре деспотичен, он не привык, когда ему перечат. Человек, одного взгляда на которого достаточно, чтобы понять, на чьей стороне сила. Он держит бразды правления стальной хваткой. Смерть любимой жены сделала его еще жестче, что отразилось и на взаимоотношениях с его семью дочерями.

Орден куатов (братство Куатов) – религиозная организация фанатичных приверженцев культа лей-ири и первоначально состоявшая исключительно из анаки. Вопреки утверждениям, куаты не имеют прямого отношения к Теням Леса, получив свои знания лишь из обрывочных текстов, уцелевших до нынешних дней. Со времен Второй войны лейров состав Ордена претерпел значительные изменения, в том числе и идейные. Теперь в их ряды мог вступить любой, если только докажет свою полезность. Именно так тайный отдел Серых Стражей и стал проповедовать эту религию. Теперь куатами управляет дама Майра Метара, жадная до могущества и великих тайн древности.

П

Паат – произрастающий только на Боиджии вид деревьев, достигавших до 10 км в высоту и 20 м в ширину. Для паатов характерно сильное искривление ствола, из-за чего кажется, что они пригибаются к земле.

Палвы, адепты – организация мистиков, обитавших на Палве, искусственно созданном планетоиде, прозванном Могильником.

Палва – сравнительно небольшой планетоид, сшитый из нескольких астероидов и оснащенный генератором атмосферы. Знаменит своими захоронениями и постоянным зловонием, которые не в силах развеять никакие ветра. Неизвестно кто и когда создал Палву, но это место однажды было популярно среди паломников с различных уголков Галактики, пока Тени таинственным образом не исчезли и все трупы, что были захоронены в здешней земле не стали источать токсичное зловоние. С тех пор планетоид на карантине.

Паракс – планета в рукаве Амьена, близ Ядра. Четвертый мир в одноименной системе, единственный обитаемый из них. Обладает 17 естественными спутниками. Родина анаки и первых лейров (лей-ири). В данный момент не является частью Империи. Паракс и несколько систем, вошедших в Сектор Нарана, объявили о своей независимости. Знаменитые города: Тиропль (считается столицей), Армина (назван в честь уничтоженного спутника), Бессан (назван в честь уничтоженного спутника), Градо, Интерра, Леорн, Пареццо, Сполет, Тенри, Тиермо.

Параксанские гончие – хищные животные, обитающие в колючих зарослях Паракса. Считаются едва ли не самыми опасными и хитроумными хищниками своего вида. В высоту достигают полуметра, а в длину могут вытянуться более двух. Дальние родственники знаменитых дзарских гончих.

Партукан – растение, произрастающее в песках Портакии. Считается сильным галлюциногеном. Некоторые шаманы используют сушеные листья партукана в качестве способа связаться с миром духов. Запрещен на Риомме и Тетисс.

Пахра – пилот-мект на борту «Апейрона».

Пегатты – низкорослые инсектоиды с планеты Пега-IV. Отличаются плотным сложением гуманоидным строением тела и крупной головой с парой больших фасеточных глаз. Чувствительны к ультрафиолету.

Полларио, Кворон – человек, уроженец Альфа-Илани, 34 года, глава корпорации «Ай’Чан», мистик, мечтающий вернуть Тени. Единственный из семейства, кто пережил нападение Темного Истока.

Полис – второй рукав Галактики SC.

Порт Ассис – космический порт на газовом гиганте Тиссан.

Портакианцы – гуманоиды, уроженцы песчаной Портакии. Отличаются поджарым сложением и серой кожей, украшенной алыми рисунками, которые становятся тем заметней, чем сильнее портакианец нервничает. Глаза чаще всего желтого цвета. Безволосые. На голове имеется пара загнутых к челюсти рогов, которые называются бидами. Биды служат одним из органов чувств, позволявшим портакианцам собирать информацию об окружающем мире.

Прелат – некогда тайное лицо высшего духовенства Адис Лейр, сразу после Навигатора. Всего четверо. Слухи в Цитадели всегда считали старую Бавкиду одним из прелатов. Сейчас прелатами называют четверых хранителей тайн Ордена, которым якобы известен путь до Гробниц юхани.

Пристань парящих камней – уединенное место в горах Тетисс, близ столицы. Резиденция Миреи Винтерс, где она вдали от посторонних глаз и попустительства лорда Орры продолжала развивать свои навыки лейра. Тем не менее, как это часто бывает, в окрестностях нередко встречались туристы, которым не повезло наткнуться на необычное по своей природе явление: парящие в воздухе камни средней величины. Отсюда и название местечка.

Пэн – женщина-динетин и первый помощник на борту «Апейрона». Замужем за Далбеком.

Р

RT-27 – личный бластер Риши, скромных размеров, но вполне убойный.

Ра, Квет – человек, элийра, приятельница Сета Эпине, помогавшая ему в расследовании тройного убийства в Изоляторе. Любовный интерес Янси Райта. Из-за частого пребывания вне собственного тела, довела его практически до изнеможения.

Разумники – общепринятый жаргонизм, обозначающий все формы разумной жизни в Галактике.

Райт, Янси – анаки, главный соперник Сета Эпине во времена обучения в Цитадели на Яртелле. Синекожий красавец, являвшийся лучшим алитом в своем поколении, ассасин Бавкиды.

Ракху – маленькая бедная планетка на сгибе Рукава Маса, одна из аграрных колоний Риомма. Разумной жизни не произвела, населена преимущественно людьми.

Рейф, Килан – человек, уроженец Ока Манат, лидер отряда кадетов и Детей Шуота Кара Веертина.

Ридж – человек, уроженка Риомма, помощница Эйтн Аверре. Молодая дама в теле с яркими красными волосами и вздорным характером.

Риомм – пятая планета в системе Римм, столица Риоммской Империи, центральный мир гегемонии, занимающей более половины территорий Галактики. На 99% покрыта великим Океаном Мас. Гравитация стандартная. Период обращения вокруг звезды 24 стандартных часа. Мелкие острова изначально населяла земноводная раса, но с приходом людей все аборигены вымерли. С тех пор эта часть истории планеты усиленно замалчивается. Люди принесли на Риомм технологии, и в течение нескольких столетий превратили идиллический мир в сверкающий экуменополис, вздымающий свои конические башни над водой. Четыре естественных спутника, превращенные в базы снабжения.

Риоммская Империя – государство людей, расползшееся на большую половину Галактики со столицей на планете Риомм. Управляется Сенатом, во главе которого стоит Император, чья власть сильно ограничена конституцией. Титул передается по наследству. Галактическое летоисчисление принято вести с момента образования Империи. По этим меркам события Темного Истока происходят в 2200-м году о. Р.И.

Риспель – третий рукав Галактики SC.

Ромоки, Шей – человек, механик, работает на станции Тейрин, со временем дослужилась до поста коменданта станции. Сестра Шена и возлюбленная Гауги.

Ртуть – звездолет Мекета Динальта. Уничтожен на Шуоте.

Рууны – гуманоидная раса с планеты Танниим Рун. Отличаются высоким ростом (в среднем 2,5 метра), блестящей свинцово-серой кожей и тремя парами маленьких черных глазок.

Руэ, Тассия – шаманка, ведьма, чародейка. Как ее только не называли. Возраста неопределенного, ее лицо все время скрыто под маской, без которой она не может дышать в атмосфере, насыщенной кислородом. Представительница расы огиан. Предпочитает просторные накидки и вуали алого цвета. Тассия Руэ – мистик и скиталица. Она путешествует по Галактике в поисках древних тайн и секретов прошлого. Тени – культ, которому она поклоняется, как и Адис Лейр, что делает ее прекрасным наставником для Риши. Тассия когда-то стояла у истоков нового Ордена куатов, основанного вместе с двумя ее старыми подругами: Миреей Винтерс и Майрой Метарой. Позже подруги рассорились и у руля Ордена встала Метара. Впрочем, огианка никогда особо и не жаждала власти. Все, что ее интересовало – это Тени и их история. А почему? Потому, что Тассия, как и многие ее соплеменники с Оджия-Прайм долгое время чуяла угрозу, накапливающую силы на краю Галактики. Что это за таинственная угроза и откуда она взялась, никто не знает. Но в том, что она каким-то образом связана с Тенями, сомневаться не приходится.

С

Сарания – заснеженная планета, где обитают кристаллические белки и кето-волки.

Саул – планета, некогда бывшая шахтерской колонией Риомма. С тех пор, как выяснилось, что ее недра вовсе не так богаты, прииски остановили. На Сауле обитает разношерстное население, но оно крайне невелико. В основном это рыбацкие семьи, которым не хватает финансов или желания отправиться на поиски более благоприятных для жизни мест. Покрыта океаном и несколькими чернокаменными островками, на которых и располагаются поселения. Климат суровый, влажный. Нередки грозы. Количество спутников: 3. Самое известное поселение – поселок Коми, где жила и трудилась Гия.

Септим – человек, лейр, мастер боевых искусств. Обучает ассасинов для Бавкиды.

Семихвостки – крупные насекомые с Шуота, способные перемещаться по отвесным скалам в поисках гнездовий мелких птиц и грызунов. Ядовиты.

Серые стражи – вся Галактика знает их как гончих Империи. Это секта имперских ищеек, чья основная задача состоит в поисках и уничтожении любых следов и упоминаний о лейрах, а также выслеживании с последующей дезинтеграцией тех, кто этой темой рьяно интересуется. Поговаривают, что в стаю серых набирают исключительно отъявленных подонков с нулевой степенью жалости к кому бы то ни было. Годы жестокой муштры превращают их в не ведающие страха машины для убийства, с которыми трудно было бы справиться даже лейрам, не вымри они. Существует так же слушок, что первый прообраз Серой Стражи появился еще не заре Второй войны лейров, когда Сенату Риоммской Империи потребовался козырь в рукаве для борьбы с повелителями Теней. Серые стражи наделены практически неограниченными полномочиями и служат Империи в качестве своеобразной военной полиции, что позволяет им беспрепятственно чинить злодейства на территории большей части Галактики, не переживая о возмездии.

Сивер, Тарс – видный молодой аристократ, один из ближайших советников графа Орры и ставленник Дома Теньи. Был повесой и прожигателем жизни, пока не попал в оборот к Майре Метаре.

Симпкин – доктор, низкорослый гуманоид, служивший на станции куатов на Тиссане и пытавшийся разгадать секрет доктора Гугсы для Майры Метары.

Скопление Верил – закрытый сектор за Рукавом Око Манат, уничтоженный во время Второй войны лейров при неизвестных обстоятельствах.

Служительницы Межи – каста жриц, чья особая связь с Межой, позволяла им защищать кланы и племена от набегов соседей. Когда Межа непостижимым образом исчезла, служительниц обвинили в этом. Многих убили, но большая часть подалась в бега. Учитывая прекрасные внешние данные служительниц, работорговцы нередко наведывались на Терику и похищали их для последующей продажи.

CO-12B – робот-шпион на службе дома Орра, а также личный лакей леди Орры и ее дочери Дианы Винтерс. Был направлен леди Оррой на Яртеллу, где и пробыл последние девятнадцать лет, пока Диана с детективами не отыскала его.

Спаррухи – мелкие хищные птицы, обитающие на равнинах планеты Гопс. Весьма назойливые твари, но практически безобидные для разумников. Часто становятся мишенями для шуточного состязания в точности между постояльцами местных домов для престарелых.

Т

Т’анн, Джерик – риоммец, человек, второй сын Смерти.

Такхерский джин – алкогольный напиток, производимы из такх-цветков, произраставших на полях Паракса.

Тау Дейта – звездная система в спорном секторе на границе Риомма и Тетисс. Обитаемых планет не имеет.

Тефери, Рас – один из заключенных Изолятора, давным-давно подшутивших над Сетом.

Тиалийская впадина – самая глубокая расщелина на дне Риоммского Океана Мас.

Тифин – раса змееподобных существ с планеты Финтиан.

Тейрин – станция техобслуживания в секторе, принадлежащем Риоммской Империи.

Терика – бедная планетка в регионе Ока Манат. Характерный ландшафт – скалы и топи. Но есть и уникальная деталь – довольно большая часть планеты покрыта останками огромных ящеров, вымерших многие миллионы лет назад. В костях этих ящеров местные шаддоки и пришельцы строят города и селения. Единственный космопорт называется Остов.

Тетисс – планета в одноименной системе, столица Федерации Тетисс, а также жемчужина рукава Альпа. Столица – город Арк. Управляет планетой Собрание Лордов, состоящее из представителей семи влиятельнейших и богатейших Домов Системы: Орра, Реин, Дассен, Фиретт, Теньи, Тарн и Валье. Сутки длятся 25 стандартных часов, а год составляет 378 местных дней. Число лун: 2. Знаменита своими каньонами и зарослями кровавых тетийсских роз.

Тень – так называемый внутренний проводник лейра, через который он черпает силы. На его основе в Галактике существует несколько разрозненных культов, поклоняющихся миру Тени или Изнанке. Чем сильнее лейр, тем глубже его Тень пропитана энергией Теней. Так же: Темный дух, Исток.

Тени – мистическая сила, пропитавшая Изнанку Вселенной после того, как погибли все юхани. Противоположная сторона целого понятия. Если Тень – это нечто персональное, принадлежащее конкретному лейру, то Тени представляют собой энергию в чистом виде, источник могущества лейров.

Тенцит – раса разумных млекопитающих с планеты Тенита. Отличаются плотным волосяным покровом по всему телу и двумя гибкими отростками, спускающимися со лба на затылок.

Техносфера – шарообразное строение, применяемое в качестве временного жилья на орбитах планет, переживших катаклизм. Риоммская программа помощи беженцам в действии. Скопление таких сфер – рассадник бедности и преступности по всей Галактике. Самое известное такое образование – цепь техносфер у останков Кодда Секундус.

Тиссан – газовая планета в Корпоративном Секторе, являющаяся местом добычи плазмы-кварра. Отличается небесами кровавого оттенка и парящими в океане газов станциям добычи плазмы. Во времена главенства Майры Метары служил штаб-квартирой Ордена куатов.

Томеи, Джарнелл – патриарх рода Томеи и глава города Тиропля в период «охоты на лей-ири» с 4692 – 4649 г.г до о. Р.И.

Томеи, Иво и Синна – брат и сестра, близнецы, потомки параксанского диктатора, а также нынешние правители города и, можно сказать, всей планеты. Отличаются бледной для анаки кожей.

Торра – планета в Рукаве Риспель и название небольшого Сектора близ границ Риомма. Находится под контролем пиратских банд. Одной из таких пираток была Альма Ком’ари.

Ту’ат – древесник, единственный известный представитель расы разумных древоподобных чудовищ, обитающий в монастыре лей-ири на планете Паракс. Сильнейший элийр.

Туа – мелкая ящерица с Боиджии.

Тулпар – иланианец, дворянин, приближенный советник графа Орры.

Тупара – планета, родина змееподобной расы с утраченным названием, вымершей несколько столетий назад. В данный момент необитаема.

Турманская инквизиция – организация охотников на лейров, прославившаяся своей запредельной жестокостью на всю Галактику. И тем, что видела угрозу там, где ее не было. Просуществовала всего год, но за это время запытала до смерти более миллиона ни в чем неповинных разумников, но ни одного лейра.

У

Уба – планета близ Ядра, знаменита своей необузданной и крайне опасной фауной. Несколько раз предпринимались попытки колонизировать, но все закончились неудачей.

Ф

Федерация Тетисс – вторая по могуществу гегемония Галактики, основанная людьми, выбравшими иной путь, нежели Риомм. Федерация представляет собой политический и экономический союз, объединивший под одним крылом несколько инопланетных государств. Не все из них сделали это добровольно. Некоторым пришлось принудить силой, о чем в истории аристократии Тетисс найдется множества занимательных историй.

Х

Хаззи – информационный брокер, мекта.

Хаттуассас – хэфу, пятый сын Смерти. Мертв.

Хотин – планета в рукаве Альпа, родина хэ-хэ.

Хотеп – система на границе Риомма и Тетисс. Единственная обитаемая планета – Хотеп XII, покрытая непроходимыми топями и джунглями. Родина расы удо. Примечательна тем, что в джунглях находится так называемый Черный дворец – гробница одного из древних лейров.

Хэ-хэ – разумные обитатели системы Хотин, что граничит с Виатским регионом. Очень древняя раса, обладающая феноменальной памятью и долголетием. Средний представитель хэ-хэ доживает до трехсот двадцати риоммских лет. Инсектоиды с рудиментарными крыльями.

Хэфу – раса желтокожих инсектоидов с планеты Кейтум-Прана. Одним из наиболее ярких представителей являются Желтый Малыш и Готта Двумелли. Примечательно, что мужчины и женщины хэфу внешне сильно отличаются друг от друга. В частности у мужчин есть хелицеры, которыми прищелкивают при разговоре. Женщине более изящны и во многом похожи на людей.

Ц

Цанийские кристаллы (цани) – крайне редкий и дорогостоящий минерал, использующийся для записи и хранения шифрованных данных. Добывается в копях планеты Хотин.

Цитерий – ромбовидная монета самого низкого достоинства. Бывшие в ходу на Параксе в дориоммские времена, цитерии отливали из наиболее дешевых сплавов. Считались символом простоты и незначительности.

Ч

Черенок – кадет в группе Килана Рейфа.

Чи’Эмей – хэ-хэ, престарелая привратница в меройском архиве.

Ш

Шаддоки – раса гуманоидов с планеты Терика. Настолько похожи на людей, что по праву могут считаться оными. Отличаются хрупким сложением и бледностью. Общество разделено на кланы, чьи владения рассредоточены по горным пикам и на костях вымерших чудовищ. Поклоняются Меже.

Ромоки, Шен – человек, обладает телепатическими талантами. Детство провел на станции Тейрин вместе со старшей сестрой, но после ушел в религию, а после получил место капеллана на одном из грузовых риоммских судов.

Шенг, Ри – иланианец, лейр, мастер Цитадели.

Шепот – звездолет некогда принадлежавший Батулу Аверре.

Шиан И – Старейшина, глава совета Ордена куатов, состоящего из пяти членов.

Шорса – мект, пилот, член команды капитана Гауги на «Турнепсе». Был изгнан из родного мира за непростительный поступок, связанный с примитивным племенем энро.

Шубит – предводитель клана Феб, погибший от совместных усилий Мекета Динальта и Риши.

Шуот – мертвая планета в пределах Галактического Ядра. По легендам является местом гибели древних юхани, а также месторождением Теней. На планете было возведен Храм лейров, впоследствии оказавшийся разрушенным.

Шинтивин – планета в одноименной системе, родина шестирукой расы драаму.

Э

Эндо, Ланник – человек, уроженец Кодда Секундус, четвертый сын Смерти.

Ю

Юка – подвид кутула, обитающего на Яртелле.

Юхани – небожители, первая и самая могущественная раса во Вселенной, создатели печально известной Иглы Дживана и всей системы Боиджии, вместе с населявшими ее существами. Юхани можно описать, как сгустки энергии, обладающие индивидуальным сознанием. Они постигли Вселенную, как никто другой, но в итоге поплатились за это собственной жизнью. Стремясь накопить больше знаний, юхани стали создателями чудовищного оружия, борьба за которое привела к войне. В ходе этой кровопролитной войны, длившейся не одно столетие, все юхани были уничтожены. По легенде аборигенов-махди, оставшаяся группка юхани прибыла на Боиджию, в надежде спрятать Иглу, а затем превратились в минн. Внешность неизвестна.

Я

Яртелла – ледяной мир в системе Ярт, что за границей освоенных территорий. Место, где лейры, пережившие Войну лейров, воздвигли Цитадель и где долгое время лелеяли надежду на триумфальное возвращение в Галактику. Признана карантинной зоной после окончания Второй войны лейров. Со временем стала не менее легендарной, чем знаменитый Шуот.

Яо, Терцепсия – анаки, уроженка Паракса. Некогда она считалась одной из красивейших женщин в Ордене и одним из первых претендентов на звание главы Ордена куатов, однако скоропостижно скончалась при подозрительных обстоятельствах. Это помогло Шиан И, успевшему к тому моменту сколотить вокруг себя группу влиятельных сподвижников, возвыситься.

Яо, Эфен – анаки, сын убитой госпожи Терцепсии Яо, наследник многомиллиардного состояния.