Тёмный феникс. Возрождённый

Глава 1

Храм пылал, и это было поистине величественное зрелище. Алые всполохи лизали древние фрески, каменные своды с грохотом рушились на пол, осыпая его горящими обломками. Сквозь провалы в куполе виднелось кроваво-красное закатное небо — под стать происходящему здесь. Красиво, если не считать, что это последние минуты существования моего Ордена.

Жадное пламя пожирало учебные манекены и тренировочные залы, личные вещи моих собратьев и боевые артефакты. Когда-то в этом самом храме я учил новичков овладевать даром и покорять само время. Ну а теперь храм обугливался и осыпался, как и всё, во что я верил четыреста лет.

В груди заныло сильнее. К боли я давно привык, но сегодня она была особенной, ведь к ней добавилось ощущение пустоты в том месте, где всегда чувствовалась связь с моими братьями. И прямо сейчас вместе с храмом во мне самом что-то рушилось.

Я перешагнул через тело одного из своих братьев, который неделю назад смеялся над моими шутками, а теперь смотрел в пустоту остекленевшими глазами. Мне хотелось орать в голос, хотелось обрушить всю свою ярость и боль на этот мир, но я не мог. Не мог показать слабость перед тем, кто стоял в центре главного зала.

Люциан был моим лучшим учеником, тем, кому я был готов доверить свою жизнь. Двадцать лет назад я увидел его, дрожащего от страха перед собственной силой, и забрал под своё крыло. Я учил его управлять тьмой, учил ритуалам и секретам, а вместо благодарности получил нож в спину.

Он ещё и притащил с собой моего бывшего оруженосца, решив прикрыться им и выиграть несколько минут. Парень сжимал арбалет и совершенно не боялся меня. Жаль этого бедолагу, он мне действительно нравился.

И всё же парнишка поддался влиянию Люциана. Всех остальных предателей я уже отправил на корм тьме, а эти пришли только сейчас. Выждали, когда энергия разрушенного Сердца Феникса ослабит меня.

Тут они оказались правы — тьма уже подобралась к моему магическому источнику, жадно присосавшись и вытягивая силу, которой сама же одарила меня много лет назад.

Тёмные фениксы не рождались из пепла. Мы рождались из тьмы, выбравшей нас своим орудием. Мы карали зарвавшихся магов, одержимых жаждой власти и забывших о балансе. А когда из-за их действий из глубин бездны выползали демоны бездны, мы разбирались и с ними.

Огонь феникса может не только убивать, но и очищать. Мы переплавляли в своём пламени излишки теневой энергии, отравляющей мир, и отправляли её в цикл перерождения. Четыре сотни лет я сражался за этот мир и людей, живущих в нём.

Я воспитывал новых птенцов, пришедших ко мне в Орден по велению тьмы. Я делал всё, чтобы мир устоял… но я оказался не готов к тому, что мои же птенцы восстанут против меня, купившись на обещания ковена магов.

— А вот и встреча старых товарищей, — хмыкнул я, окинув взглядом своего бывшего оруженосца и Люциана. Как бы больно мне ни было, я должен показать предателям, что они не сломили мой дух. — Обнимемся?

— Ты всё продолжаешь шутить, Рейз — Люциан скривил губы. Не такой уж он невозмутимый, каким хочет казаться. Я заметил, как в его ладонь скользнул кинжал, на котором блеснули фиолетовые прожилки яда. — В твоём-то положении.

— Ну, знаешь ли, когда вокруг такой антураж, грех не пошутить, — я показал рукой на рушащийся храм, мой голос не дрогнул даже когда я наконец взглянул в лица убитых братьев. — Ты проделал долгий путь, чтобы просто воткнуть мне нож в спину. Неужели нельзя было обойтись ядом в вине, как все нормальные предатели?

— Ты бы заметил, — Люциан сжал кинжал крепче и раздул ноздри. Вокруг него уже собиралась тьма, пока не видимая глазу, но я её чувствовал.

— Ага, зато сейчас я совсем ничего не заподозрил, — я хмыкнул, бросив взгляд на лезвие.

— Орден мёртв, Рейз, — холодно сказал мой бывший ученик. — Ты — последний.

Ярость прокатилась по моим венам, но я сдержал её неимоверным усилием воли. Ещё не время. Но я отомщу за каждого павшего брата, за всех, кто доверился мне.

Как посмел Люциан явиться в храм после всего, что совершил? Я приблизил его к бессмертию, обучил почти всему, что знал сам. Но он предал нас всех и поднял восстание, пока я очищал теневой очаг на другом краю мира.

— Пусть и последний, но меня избрала тьма, — негромко сказал я. Пламя за спиной лизнуло мою шею и отступило.

Люциан вздрогнул, и всего на миг в его глазах мелькнуло что-то знакомое. То, что я видел, когда он делал свои первые шаги на пути силы.

— Тьма выберет меня, когда тебя не будет! — не сдержавшись, прокричал он. — Я создам свой собственный Орден, где никто не посмеет указывать мне, что делать. Я стану новым фениксом!

Я окинул взглядом разрушенный храм и тела своих братьев, которые уже никогда не воскреснут. Ритуал прерван навсегда, а Сердце Феникса разрушено.

— Нет, ты станешь пеплом, — тихо ответил я и призвал силу.

Мой бывший оруженосец атаковал первым. Он выстрелил в меня из арбалета почти не целясь. Болт просвистел в сантиметре от моего виска, оставив на щеке горячую полосу.

— Почти задел, — хмыкнул я, вставая в боевую стойку. — Но «почти» не считается.

Парень отбросил арбалет в сторону, выхватил из-за пояса меч и рванул ко мне с диким воплем, больше похожим на визг. Глупый мальчишка. Я поймал его клинок двумя пальцами и резко рванул на себя. Оруженосец грохнулся на колени, а я легонько ткнул его в лоб.

— Гори, — шепнул я.

Его глаза расширились в последний момент. Тело обмякло и рухнуло на пол, тлея изнутри, и мой оруженосец мгновенно превратился в обугленную статую. Тёплый пепел осел на моих сапогах.

Я поднял взгляд и посмотрел на Люциана. Он даже не думал нападать первым, а отправил в бой мальчишку. Хотел проверить, насколько я слаб после разрушения Сердца? Не думал, что он так низко падёт.

Люциан перебросил кинжал в левую руку и ударил кулаком по полу. Каменные плиты взметнулись вверх, пол разошёлся волной, и меня отбросило к стене. Я отчётливо услышал, как трескаются мои рёбра.

— Похоже, время шуток закончилось, — едва слышно прошипел я, вытирая кровь с губ и цепляясь за трещину в стене, чтобы не упасть.

Тьма между нами сгустилась, лизнула камни и древние фрески. Люциан стоял в пяти шагах от меня, его доспехи пожирали свет, оставляя после себя лишь чёрный ореол. Пламя тьмы — красивый и мощный приём, именно я показал его Люциану.

Но мне есть чем ему ответить. Я раскинул руки в стороны, чувствуя, как тени сбегаются к моим плечам, словно ручные питомцы на зов хозяина. Крылья теней с привычным шелестом расправились за моей спиной — два огромных полупрозрачных крыла из кромешной тьмы.

Люциан ответил тем же, его крылья были шире, но грубее. Ученик всегда пытается превзойти учителя, и я могу только представить, какую цену он заплатил за эти крылья. Люциан переместился рывком, его крылья подняли в воздух осколки камней и искры.

В следующий миг он выкинул вперёд правую руку. Лезвие кинжала со свистом рассекло воздух. Я растворился в тенях, и клинок скользнул очень близко от моего бока.

Тьма уже почти забрала меня, но я не уйду, пока не отомщу.

Я материализовался позади бывшего ученика. Мой кулак, объятый чёрным пламенем, впечатался ему между лопаток. Люциан заорал от боли и развернулся, выплеснув в ответ волну пламени тьмы.

Я взмыл вверх на теневых крыльях, чувствуя, как жар опаляет подол плаща и сапоги.

— Ты проиграл, учитель, — крикнул он снизу. — Даже тебе не вынести последствий разрушения Сердца!

В ответ я щёлкнул пальцами. Пепельный шторм обрушился на зал, и миллионы раскалённых частиц заполнили пространство. Люциан исчез в серой мгле, но я знал, что он не сдастся так просто.

Я не ошибся. Меньше, чем через секунду из облака пепла вырвалось сразу несколько копий тьмы. Они прорезали воздух, пытаясь достать меня. Я уклонился от каждого из них, но перед глазами на миг вспыхнула тьма, и я пропустил удар кинжалом. Отравленное лезвие скользнуло по ребру.

— Ты был хорошим учеником, но плохим братом, — проговорил я, чувствуя, как яд обжигает нутро, сплетаясь с энергией разрушенного Сердца. — А ведь я думал передать Орден тебе…

Не дожидаясь ответа, я выпустил пламя тьмы. Две волны пламени столкнулись, взорвавшись чёрным фейерверком. На мгновение сквозь пепельную завесу я увидел лицо Люциана, одновременно знакомое и такое чужое.

Наши взгляды встретились, и я понял, что не вижу в его глазах ненависти и злости. Он взял свои эмоции под контроль, сделал всё именно так, как я учил. Люциан излучал холодную уверенность убийцы, который уверен в своей победе.

Я упал на колено, чувствуя, как яд разъедает вены. Тьма уже затягивала сознание, боль в груди нарастала с каждым вдохом.

Люциан снова ударил, я парировал и ударил в ответ, хотя это далось мне непросто. Мы знали все приёмы друг друга, знали какой удар будет следующим.

И всё равно я смог бы победить. Смог бы даже несмотря на то, что яд делал своё дело, а тело отказывалось подчиняться. Вот только меня уже ждали мои птенцы, мои братья. Да и тьма звала тихим шёпотом где-то на грани сознания.

— Ты сам научил меня всему, — прошипел Люциан, ловя моё запястье и занося кинжал.

— Точно… но есть одна вещь, о которой не сказано даже в запретных книгах, — прохрипел я. — То, чему я не успел тебя научить.

— Что? — он нахмурился, а я рванулся вперёд, подставив грудь под его клинок.

— Как умирает тёмный феникс, — медленно проговорил я, едва ворочая онемевшим языком.

Лезвие вошло по самую рукоять. Моя кровь брызнула на артефактные доспехи Люциана и его удивлённое лицо.

Пламя возмездия вспыхнуло между нами, заволакивая тьмой весь храм. В глазах моего ученика отразился ужас, он даже попытался убежать, но куда там! От пламени возмездия нет спасения.

Оно не просто сжигает, оно возвращает всю боль тому, кто причинил вред носителю или его союзникам. И чем больше страданий причинил враг, тем сильнее разгорается пламя. Люциан командовал войсками, которые убили всех верных мне фениксов, и теперь получил обратно всё, что использовали он и его люди.

Пламя превратилось во взрывную волну огня, пожирая на своём пути всё: артефакты, магические барьеры, проклятый кинжал с ядом, способным убить бессмертных… и даже меня. Но я успею увидеть, как горят тьма и тень, как горит то, что было когда-то моим Орденом.

Плоть Люциана начала рассыпаться на глазах, вместе со стенами храма и телами тех фениксов, которым уже никогда не восстать из пепла. Тьма накрыла нас с головой, принимая в свои объятия. Она встретила меня как старого друга, который слишком задержался в пути.

Последнее, что я увидел, — как догорают остатки бывшего храма Ордена Тёмных Фениксов. Как рассыпаются в прах последние из них.

— А неплохой погребальный костёр получился, — хмыкнул я, навеки растворяясь во тьме. — До встречи на той стороне, братья…

***

— Он умер? — услышал я откуда-то издалека тонкий девичий голос. — Не надо меня жалеть, Боря! Просто скажи мне правду.

— Да, — ответил детский голос, явно принадлежащий мальчишке. — Умер. Как и наша надежда на будущее.

— Я думала, что Костя справится, — девичий голос дрогнул и стал тусклым, будто из него ушли все краски. — А теперь… что с нами будет?

Что-то я не понял. Разве я не должен был раствориться во тьме? Я точно знал, что проживаю последнюю жизнь, да и без Сердца Феникса моё возрождение было невозможно. К тому же, рядом со мной уж точно не могло быть никаких детей.

— Зря ты встала с постели, Вика. Я помогу тебе вернуться, — голос мальчика чуть отдалился. — Ты ведь из последних сил держишься…

— Какая теперь уже разница? — обречённо проговорила девочка. — Раз Костя не прошёл… нам дадут не больше недели, а потом сошлют подальше с глаз и забудут о том, что когда-то существовал род Шаховских.

— Я могу попробовать пройти ритуал, — сказал Боря. — Пусть погибну и не выдержу силу, но зато попытаюсь.

— Хочешь, чтобы я совсем одна осталась в этом мире? — Вика начала рыдать. — Знаешь же, что мне недолго осталось… проклятье уже убивает меня, а теперь и Кости нет, и ты собрался…

— Прости, — прошептал Боря. — Прости меня, сестрёнка.

Если поначалу я ничего не чувствовал, то сейчас все прелести возрождения вдруг нахлынули разом. Грудь сдавило от боли, пальцы свело судорогой, а вдох казался чем-то невозможным. Ощущение было такое, будто я до сих пор не отошёл от яда.

— Он пошевелился! Боря! — завизжала девчонка, пока я пытался взять контроль над своим телом. — Я видела, как он дёрнул рукой!

— Это невозможно, — грубовато ответил ей брат. — Я лично проверил. Биения жизни в нём не было.

— Смотри!

В этот момент я резко сел и наконец смог сделать жадный вдох. В лёгкие ворвался сырой воздух с привкусом пепла и вековой пыли. Где же я?

— Костя? — услышал я удивлённый шёпот, а потом сумел разлепить глаза.

Передо мной стоял мальчик лет восьми, худой и бледный, словно сама тень смерти. За его спиной, опираясь на трость, дрожала такая же худая девочка, которой судя по виду не больше двенадцати. А вокруг нас раскинулась слабо освещённая каменная пещера — то что нужно для возрождения тёмного феникса.

— Мгмрх, — я попытался ответить, но горло сдавило спазмом боли. Его будто царапало изнутри.

— Сейчас! — мальчик бросился ко мне и приложил к моим губам бутылку с водой. — Попей. Должно помочь.

Я опустошил бутылку в несколько глотков, чуть не захлёбываясь. Боль в горле утихла, но я понял, почему мне было сложно говорить. Слова казались чужими, они кололись острыми звуками, раздирая голосовые связки.

— Благодарю, — сумел прохрипеть я, с силой вытолкнув из себя чужеродную речь.

— Костя, — снова прошептал Борис, а потом бросился меня обнимать. — Ты выжил! Выжил!

Худое тело мальчика содрогалось от сухих рыданий, а девочка в дверях закусила губу чуть ли не до крови. Разве не должны они понять, что я не их брат? Почему не видят разницы между этим Костей и мной?

Я машинально прижал к себе рыдающего мальчика и с удивлением посмотрел на свои пальцы. Тонкие, бледные, с отполированными ногтями и без единого шрама. Это точно я? Может, тьма решила подшутить надо мной и послала видение?

По спине скользнул холодок. Нет, тьма не стала бы так зло шутить надо мной, не после того как я потерял всех, кто был мне дорог. Я сглотнул ком в горле и помотал головой.

— Константин, прошу прощения за минуту слабости, — преувеличенно серьёзно сказал Борис, отстраняясь. — Знаю, ты не любишь проявление чувств и презираешь слабость… я обещаю сдерживаться в дальнейшем.

— Всё хорошо, — проговорил я, потихоньку привыкая к новому языку. — Я понимаю.

— Правда? — удивился Борис.

— Конечно, — я улыбнулся и тут же почувствовал, что улыбка чужда моему новому лицу. Мышцы свело от боли и тяжести, но я продолжал улыбаться.

— Ты пугаешь меня, — прошептал мальчик, сделав шаг назад и закрыв собой сестру. — Не помню ни единой твоей улыбки.

— Смерть меняет людей, — я сделал серьёзное лицо и нахмурился. — А я ведь действительно умер… только вот почему вернулся?

— Я же говорила, что предки не позволят нашему роду исчезнуть, — всхлипнула Вика, сжав пальцы на ручке трости. — Они услышали наш призыв. Тьма не оставила нас.

— Тьма? — я посмотрел на девочку и задумался. — Да, я видел её. Чувствовал её объятия и её дыхание на своём теле.

— В тебе пробудился родовой дар? — уточнил Борис. — Тот же, что был у отца?

— Сложно сказать, — я покачал головой и спустил ноги с холодного камня, на котором лежал. — Пока что я могу сказать только одно — я слишком слаб, чтобы разобраться в этом.

Я даже не покривил душой, признавшись в собственной слабости. Ощущения были непривычными и крайне неприятными. Будто я впервые пытался дышать, говорить, ходить.

Почему тьма вернула меня к жизни, да ещё и в чужом теле? И этот мир… он тоже был чужим. Будто кто-то спешно переправил меня по посмертному пути и затолкал в первое попавшееся место.

Ещё и детей мне подсунули. Что мне с ними делать? Почти все мои ученики приходили уже взрослыми состоявшимися людьми. Они владели магией, управляли своим телом и энергией вокруг себя.

Нет, бросать я их не стану — судя по всему им достался не самый лучший брат, раз от простой улыбки шарахаются. Но это всё мелочи. Нужно разобраться с тем, почему дети вообще остались одни.

Где их родители или опекуны? И что это за место такое, от которого веет силой? Подземелье или склеп?

Пошатываясь, я направился к выходу, подстраиваясь под рефлексы тела. Кем бы ни был этот Константин, физической подготовкой он явно не брезговал — под бледной кожей перекатывались развитые мышцы. Ещё бы привыкнуть к сместившемуся центру тяжести, чтобы не осторожничать при каждом шаге и не потерять равновесие.

Я почти добрался до проёма в стене, как вдруг на меня нахлынули воспоминания. Не мои, а того юноши, чьё тело я теперь занимал. Я покачнулся и привалился к стене пещеры, пережидая приступ дурноты.

Моё имя — Константин Валерьевич Шаховский, я наследник рода Шаховских, которых сослали в родовые земли под Тюменью. А всё потому, что их родовой дар был слишком сильным и пугал столичную знать. Нас отправили сюда под предлогом того, что наш дар является «тем самым оружием против порождений бездны, которое нужно империи в этот трудный час».

Ну да, ну да. Именно поэтому вдоль всего Тобольского тракта выстроили стену высотой пятьдесят метров и разделили на сектора по количеству ворот в аномальные очаги — сразу видно, что это от большой веры в то, что мы справимся. Да и контролировать эти ворота должны не гвардейцы императора, а аристократические рода, которым «повезло» иметь родовые земли рядом со стеной.

Мой неуместный сарказм проявился и в новом теле едкой ухмылкой, от которой Бориса перекосило.

— Давайте выбираться отсюда, — сказал я ему, отлипая от стены.

— Как скажешь, Константин, — чопорно ответил мальчик и поспешил за мной. — Виктория, тебе следует вернуться в постель.

Девочка кивнула и взяла поудобнее трость, её пальцы так сильно сжались, что суставы побелели. Шаг — пауза. Ещё шаг.

Мне стало тошно. Я не смогу спокойно идти, зная, что Виктория плетётся позади, едва шевеля ногами.

Я вдруг вспомнил юного Люциана, который точно так же превозмогал боль после первого ритуала. Тогда я поддержал его. Теперь же… Теперь во рту стоял горький привкус.

Я не успел никого спасти. Мои братья мертвы, а я застрял в теле какого-то юнца. Да к демонам всё! Я жив, и это главное, а со всем остальным разберусь.

Рыкнув, я подхватил девочку на руки, пошатнулся было, но тут же выровнялся. Злость придала мне сил, тело уже не посмело сопротивляться, так что мне осталось лишь вспомнить, куда двигаться.

— Борис, возьми трость и иди впереди, — процедил я.

Мальчик тут же послушно выполнил мою команду и побежал по лестнице. Когда я увидел ступени, уходящие далеко вверх, меня прошиб холодный пот. И вот по ним спускалась ослабленная девочка?!

Как она себе шею не сломала? И всё это ради того, чтобы увидеть остывающее тело брата? Нет, с этим миром точно что-то не так.

Мы поднялись по тёмным ступеням из цельного камня и вышли в просторный холл. Помимо дверей в гостиную и столовую здесь возвышалась массивная лестница на второй этаж. Толстые каменные стены были обшиты деревянными панелями и тканевыми обоями, по мраморному полу стелились ковры ручной работы.

Мне понравилась дорогая, но строгая отделка — ни одной лишней детали вроде статуэток и безделушек, столь любимых аристократами моего мира. В воздухе витал лёгкий запах воска и старого дерева, а из столовой доносились приглушённые голоса.

Стоило нам шагнуть к лестнице, как из столовой торопливо вышли слуги, застывшие при виде нас. Я скользнул взглядом по чёрным ливреям с гербами рода Шаховских и лицам, которые знал благодаря воспоминаниям Константина. Все они были из одной семьи потомственных слуг, верно служивших роду на протяжении нескольких веков.

Сухопарый и седовласый дворецкий — Герасим — совершил идеальный поклон, отточенный за годы службы. Его сын и будущий преемник Яков поклонился вслед за ним, а две младшие родственницы, вероятно, дочери или внучки Герасима, быстро и тихо присели, сложив руки на фартуках и опустив головы вниз.

— Господин, ритуал прошёл без осложнений? — глухо спросил Герасим, скользнув взглядом по моему лицу, будто ища в нём ответ на свой вопрос, а потом посмотрел на Вику, которую я держал на руках. — Мы можем чем-то помочь?

— Ничего не нужно, благодарю, — ответил я, чуть покачнувшись от слабости.

Не знаю, какой ритуал проводили детишки, но осложнения точно были. Их брат погиб, а в его теле оказался перерождённый феникс. Я мрачно усмехнулся и ступил на лестницу. Слуги тут же разошлись по своим делам, кивнув мне напоследок и проводив взглядами мой неуклюжий подъём на второй этаж.

Уже наверху я уложил Викторию в её кровать, отослал Бориса к себе и зашёл в свою комнату. Письменный стол Константина был в идеальном порядке, будто здесь не юноша жил, а старый ключник Лейн из моего ордена. Тот тоже каждую бумажку чуть ли не по линейке вымерял, когда в стопки укладывал.

Первым делом я направился в ванную комнату и принял душ, смывая с себя пепел моего храма и тлен пещеры под родовым имением. Я протёр ладонью зеркало и усмехнулся отражению. Придётся потренировать мимику, чтобы на этом лице она смотрелась более естественно.

Я провёл пальцами по чёрным волосам, постриженным по местной моде: спереди прядки доходили до скул, а сзади были подбриты почти под ноль, как и виски. Мой предшественник заботился о внешности, несмотря на то что предпочитал балам и вечеринкам книжные магазины и библиотеки. Мои губы снова искривились в усмешке — Константин Шаховский был красив и изящен, как и положено отпрыску благородного рода.

И всё же я никак не мог понять, почему тьма дала мне второй шанс, ведь она никогда не отдавала то, что считает своим. А я был в её власти весь с потрохами. Так или иначе, мне удалось возродиться, пусть и в чужом теле.

Вселенная не любит пустоты, она всегда стремится заполнить пробелы. Похоже, я тоже стал такой заплаткой для этого мира — ему зачем-то нужен род Шаховских. В воспоминаниях Кости были только тренировки с мечом и книги. Сотни книг, которые мой предшественник поглощал с какой-то нереальной скоростью.

Этот парень даже на смерть родителей отреагировал так, будто это лишь досадная помеха, ставшая причиной проблем. Ни сожаления, ни ответственности за младших. Константин переживал лишь за то, что останется меньше времени на «самосовершенствование», как он называл свои регулярные занятия в библиотеке.

Я сжал челюсти. Острые скулы проявились чётче, а в серых глазах появилось презрение. Этот книжный червь старался держать себя в форме, но его упражнения с мечом годятся разве что для малышни. Придётся постараться, чтобы сделать это тело крепким и сильным по-настоящему.

Слабые нигде не выживают, их пожирают сильные. Что и случилось с когда-то великим родом Шаховских, от которого осталась лишь горстка детей, несколько преданных слуг и огрызки родовой гвардии. Валерий Шаховский вместе с супругой погибли две недели назад во время рейда за стену, а дети не справлялись с тьмой в их венах.

Константин и тут умудрился отличиться — он был практически лишён родового дара. Ему не подчинялись тени и тьма, даже родовой перстень не ожил на пальце. И теперь мне предстоит разбираться с тем, что оставили старшие Шаховские после себя.

Я накинул халат и спустился в холл, направляясь в опустевшую столовую. Ни одна половица не скрипнула от моих шагов, хотя я двигался в темноте, не зажигая свет. Мне он не был нужен — я видел каждую тень, каждую щёлочку между деревянными панелями на стенах.

— Костик, ты? — донёсся до меня скрипучий голос со стороны кухни. — Чай будешь?

Шагнув в кухню, я увидел сгорбленную старушку, которая в кромешной темноте расставляла чашки и сладости. Воспоминание вспыхнуло само собой. Бабушка Юля или, как называл её про себя Костя, — старая перечница — была матерью отца и следила за хозяйством в особняке.

— Ба, — я сбился на полуслове. Константин никогда не называл её так. — Юлия Сергеевна, я буду рад попить чай в вашей компании.

— Даже так? — хмыкнула старушка и беззаботно улыбнулась. — Тогда бери чашку. Как прошёл ритуал?

— Не знаю, — я передёрнул плечами. — Я мало что помню. Только тьму и её дыхание.

— А тело в порядке? — прищурилась бабушка. — Слабости нет?

— Есть, — коротко ответил я и сделал глоток чая. Горячая жидкость обожгла горло, и я с непривычки выпучил глаза. Я сумел обжечься?!

— Вижу, что дар родовой ты принял, — кивнула Юлия Сергеевна. — Как в полную силу войдёшь, так и заявишь права. Пока — рано.

— И долго нам позволят тянуть? — спросил я, выгнув бровь.

— Две недели со дня смерти главы прошли, — негромко сказала женщина, оценивающе глянув на меня. Я решил не копировать манеру поведения Константина — мне совершенно не хотелось изображать высокомерного индюка. — Завтра прибудут сотрудники имперской канцелярии, чтобы зафиксировать принятие родового дара. После — не больше месяца будет действовать пакт о неприкосновенности. Но по факту… недели две нам дадут, не больше.

— Почему? — снова спросил я, отставив чашку в сторону.

— Потому что никому не хочется, чтобы контроль над одними из двадцати четырёх врат за стену оказался в руках детей, — Юлия Сергеевна скривила губы и покачала головой. — Аренду за проход могут и гвардейцы собрать, а вот в случае прорыва… нас просто сметут, Костик.

— Понятно, — я задумчиво покрутил в руках печенье. — Благодарю за чай и беседу. Доброй ночи.

Печенье рассыпалось в моих пальцах. Две недели. За это время в моём мире можно было бы собрать армию. Здесь же… я посмотрел на крошки на ладони. Даже если я использую все свои знания и опыт, моё тело ещё не скоро будет готово к битвам.

— Иди… Костик, — кивнула она, но на имени запнулась. — Поспать бы тебе после ритуала. И после… возвращения.

Я поднялся, кивнув, и вдруг поймал себя на мысли, что эта женщина — единственный взрослый, кто заботился о детях после гибели их родителей. Этот Костик и пальцем не пошевелил, чтобы им помочь или как-то облегчить тяжесть потери. Мои губы сами собой скривились от отвращения.

Четыре века я командовал воинами, подбирая по пути сирот и изгнанников с тёмным даром… а теперь у меня есть кровные родственники, оказавшиеся в том же положении. И будь я проклят всеми демонами бездны, если позволю кому-то забрать их у меня. Я не спас своих братьев — птенцов, которых я вырастил и воспитал, и ни за что не позволю этому повториться.

Я не стал ничего отвечать Юлии Сергеевне и вышел из кухни. Внезапно мне захотелось выйти на улицу и посмотреть на мир вокруг, несмотря на то что за окнами уже сгустилась ночь. Я помедлил у входной двери, затем отворил её.

Прохлада окутала меня сырым одеялом, на плечи будто тяжесть навалилась. Что имела в виду старушка, говоря о возвращении и слабости после ритуала? Я почти не помнил подготовку, лишь то, как Юлия Сергеевна разъясняла Косте, что ему предстояло делать.

Под ногами хрустнул гравий подъездной дорожки, когда я сделал несколько шагов по двору. В воздухе стоял терпкий запах дыма и горьковатый аромат вековых тисов, росших вдоль глухой каменной ограды. Я развернулся и посмотрел на особняк.

Массивные дубовые двери с железными накладками могли выдержать удары тарана, а узкие бойницы вместо окон на нижнем этаже указывали на возможность держать оборону при осаде. Шаховские явно готовились отражать атаки, когда строили этот дом.

Из тени между оружейной и гаражом для техники беззвучно вышел гвардеец в камуфляже и с автоматом за спиной. Вместо привычных мне мечей на поясе местные воины повсюду носили с собой огнестрельное оружие. Причём, как я узнал из воспоминаний Константина, местные артефакторы научились изготавливать магические заряды для такого оружия.

— Все в порядке, ваше сиятельство? — спросил у меня Егор Васильевич Киреев — командир родовой гвардии. Была у него такая привычка — лично обходить территорию поместья перед сном.

— Все хорошо, Егор Васильевич, — спокойно ответил я. — Просто не спится.

— Простите моё любопытство, — гвардеец помедлил, явно собираясь с мыслями. — Ритуал пробуждения силы… он…

— Сработал, — кивнул я и увидел в глазах Киреева облегчение, которое тот даже не пытался скрывать. — Никто не прогонит нас с наших земель, теперь всё будет хорошо.

— Но дар нужно развивать, — командир гвардии нахмурился. — Волны монстров могут прорваться в любую минуту, и без главы рода долго нам их не сдержать.

— Разве стены не удерживают их в аномальном очаге? — спросил я, выуживая из памяти Константина хоть какую-то информацию о монстрах. Бесполезно — парня интересовали лишь гуманитарные науки, философия и артефакторика.

— Не всех, ваше сиятельство, — охотно ответил Егор Васильевич. — Монстры первого и частично второго классов не пройдут. Но третий прорывается регулярно. Там бывают такие твари, что никакие стены не остановят.

— В чём разница? — я прислонился к каменной колонне, удерживающей крышу над крыльцом и террасой.

— Первые классы похожи на мутировавших зверей, правда только внешне, вторые — уже посильнее будут, — Егор Васильевич задумался на мгновение. — Если обычные монстры, то с ними можно справиться, но если это насекомые или птицы — то уже тяжелее. С третьим классом… непросто. Они защищены почти от всех атак, да и сами магией ударить могут.

Я скрестил руки на груди, продолжая смотреть на начальника гвардии. А ведь он явно бывалый воин, опытный и умный мужчина. Но при этом Константин всегда кривился при взгляде на него — ему казалось, что Киреев тупой исполнитель без собственной воли.

— И сколько классов монстров всего? — уточнил я, когда понял, что Егор Васильевич больше ничего не добавит к своему рассказу.

— Семь известных и изученных, — Киреев выпрямился и расправил плечи. — Но в центре очагов никто не был, там могут быть монстры и пострашнее.

— Благодарю, — сказал я и вернулся в дом.

Когда неспешно зашагал к лестнице, в тенях мелькнуло лицо Бориса. Мелкий решил последить за мной? И это при том, что он и так на грани истощения из-за постоянного давления тьмы.

Ещё и Виктория уверена, что умирает от проклятия. Куда смотрели родители? Уж они-то владели магией и могли понять, что откат от использования тёмного дара неизбежен и нужно как можно скорее научить детей сбрасывать излишки энергии.

Может это и есть моя цель в этом мире — помочь детям с тёмным даром, которые остались без присмотра? Хотя вряд ли, тьма не стала бы разбрасываться силами ради двух детей. Только если они не были ей нужны.

В любом случае, я не собирался затягивать с обучением младших. И лучше заняться этим завтра же, а то такими темпами они могут и не дотянуть до моего вступления в права главы рода. Сделав вид, будто не заметил слежки, я поднялся к себе и сел за письменный стол.

Включив новенький ноутбук, я начал изучать историю появления аномальных очагов. Константин не особо интересовался порождениями бездны и очагами, а вот мне интересно было сравнить их с моим миром. Несмотря на перерождение в другом теле, я собирался, как и прежде, очищать мир от скопившейся грязи.

Тьма уже выбрала меня для этой цели однажды, значит просто продолжу путь. Как знать, вдруг и в этом мире однажды забьётся Сердце Феникса. Этот артефакт был порождением тьмы, её детищем, квинтэссенцией самой её сути. Именно оно позволило мне создать орден Фениксов, привязав их жизни к Сердцу.

Я откинулся на стуле и снова заметил вынырнувшего из тьмы Бориса, но не особо переживал. Мой предшественник любил засиживаться с книгами допоздна, поэтому мальчик убедится, что всё идёт как прежде, и уйдёт. Я потянулся за томиком философии и принялся листать страницы, одновременно проверяя возможности своего дара.

Тьма неохотно отозвалась на мой призыв. Вместо полога тьмы на моих пальцах появился лишь маленький сгусток силы. Подушечки пальцев заискрились, прожигая страницы в моих руках. Тьфу ты!

Я отбросил тлеющую книгу и беззвучно выругался. Такой контроль над даром у меня был разве что в детстве. Но сейчас-то я опытный человек, переживший не одно возрождение.

Сгустившиеся тени в углу комнату привлекли моё внимание. Они дрогнули и расступились, а потом выплюнули на пол передо мной Бориса. Мальчик дрожал всем телом, его кожа источала тьму, которая выделялась из пор густыми каплями.

Я уже видел такое раньше, когда тьма пожирала человека заживо. Если я не смогу помочь Борису, он умрёт через несколько минут. А вместе с ним и мои шансы понять, зачем тьма перенесла меня в этот мир.

Глава 2

Вопрос, куда смотрели родители, отпал сам собой, когда в моей голове всплыли воспоминания Константина. Эти вроде бы разумные люди почему-то решили, что детей нельзя допускать к обучению магии до четырнадцати лет. Мол, они ещё маленькие, зачем им муштра.

Ага, именно поэтому Виктория впитывает чужие болезни и проклятья, как губка, но не может изгнать их из своего организма. Именно поэтому Борис начал прыгать по теням и нахватался тьмы, которая при его направленности дара смертельно опасна. И все эти проблемы мог бы решить любой наставник, хоть немного сведущий в тёмной магии.

Я всё гадал, почему тьма дала мне ещё один шанс и возродила в этом мире и этом теле. Мой орден пал, мои братья мертвы. И по-хорошему мне нужно было быть с ними, с теми, кого я учил, кого возвысил и не смог защитить.

В моём мире для меня не осталось места, как и для тёмных фениксов. Но в этом… всё может быть. Когда чаша равновесия смещается, когда зло вытесняет добро, песочные часы времени переворачиваются. За этим всегда следует расплата. Возмездие. А после — восстановление равновесия.

И раз уж тьма выбрала это тело, значит род Шаховских важен. Важен этот мальчик, умирающий от переизбытка тьмы. Важна девочка, забирающая себе чужие несчастья. И даже их бабушка, которая кажется безобидной старушкой.

Я должен выяснить, почему именно меня тьма отправила разгребать последствия. А для этого мне нужно всего лишь стать Константином Шаховским, стать главой рода и тем, кто сумеет дать отпор любому врагу. Вроде бы неплохая цель для того, кто потерял всё и не надеялся получить ещё одну жизнь?

— Держись, мелкий, — сказал я, положив ладонь на лоб мальчишки. — Дыши и запоминай. Сейчас я подтолкну тьму внутри тебя. Твоя задача — повторять за мной, пока не получится.

Борис сжал зубы и застонал от боли. Вся его кожа покрылась вязкой субстанцией, похожей на смолу. Отравление тьмой всегда выглядит одинаково — она сочится изо всех пор, пока жертва не захлебнётся ею.

Я потянул тьму на себя, нащупав в груди Бориса слабое биение магического источника. Тьма отозвалась неохотно, даже цапнула меня. Причём достаточно ощутимо, чтобы помутнело в глазах и онемел язык.

Как же отвратительно чувствовать себя таким беспомощным. Будто и не было сотен лет тренировок и укрепления энергетических каналов. Да и тело слишком слабое.

По рукам пробежала дрожь. Губы растянулись в кривой усмешке. Великий наставник и создатель Ордена Фениксов едва удерживает сознание во время работы с обычным отравлением тьмой. Если бы меня сейчас увидел Люциан, он бы живот надорвал от смеха.

Я выругался и потянул тьму со всей силы. Она сопротивлялась, как живая, цепляясь за мальчишку липкими щупальцами. Борис закричал, и его тело дёрнулось в болезненной судороге.

— Ещё немного, — прохрипел я, почувствовав, как по рукам бегут тёмные искорки.

Тьма выходила из тела Бориса медленно. Она оседала на моих ладонях чёрной плёнкой, обжигая кожу. Я перевёл дух и сделал ещё один рывок, и на этот раз из груди Бориса вырвался целый клубок тьмы.

Мальчик обмяк и начал жадно хватать воздух ртом, его лицо наконец-то перестало быть мертвенно-бледным, каким я увидел его в пещере. Я же покачнулся и почти свалился рядом с Борисом, сжимая голову руками. Извлечённая тьма бушевала во мне, пытаясь найти слабое место.

Но я-то знал, как с ней обращаться.

— Тихо, свои, — проворчал я, заставляя энергию циркулировать по проверенным маршрутам.

Тьма заскулила, но потихоньку начала отступать. Через пару минут я уже мог разжать зубы и вытереть пот со лба. И сразу же встретил настороженный взгляд Бориса.

— Всё? — едва слышно спросил он.

— Пока что всё, — я шумно выдохнул и откинулся головой на стоявший рядом письменный стол. Руки продолжали дрожать — тело ещё не привыкло к таким нагрузкам. Но дело было сделано. — И хватит уже скакать по теням, а то могу и не успеть в следующий раз.

— Константин, — Борис прочистил горло и сжался. — Прости, что ворвался к тебе в комнату… я не хотел, честное слово.

— Прекрати, — устало отмахнулся я. — Хватит этих манерных любезностей. Слушать противно. Слишком уж наигранно и преувеличенно чопорно. Мы же семья.

— Но ты… ты же всегда ругал нас за отсутствие воспитания, — мальчик попытался отползти от меня, но я положил руку на его плечо. — И вообще, что это было сейчас такое?

— Это, мелкий, разница между тенью и тьмой, — я вздохнул и вытянул ноги. Борис дёрнулся было, но я надавил на него. — Не дёргайся, тебе полежать надо хотя бы полчаса. Да и мне лучше пока не двигаться.

— Откуда ты знаешь? — с каким-то диким любопытством во взгляде спросил мальчик.

— Книжки умные читал, — хмыкнул я и покосился на книжный шкаф, занимавший целую стену. А потом я заметил жадный взгляд Бориса и покачал головой. — Но тебе эти книжки не помогут. Нужен учитель.

— Мама говорила, что рано мне учиться, — вздохнул Борис и шмыгнул носом. — Говорила, что сама всему научит… а потом взяла и умерла. Почему она это сделала? Почему бросила нас одних?!

— Потому что иногда взрослым приходится принимать тяжёлые решения, — я легонько сжал плечо мальчика. — Уверен, что она не стала бы бросать нас, если бы у неё был выбор.

— Тебе легко говорить, ты никогда никого не любил! Даже маму ты только терпел! — Борис начал отходить от последствий отравления и его начало трясти крупной дрожью. Я подтянул его к себе и прижал к своему боку. — Я тоже хочу как ты… хочу ничего не чувствовать. Пусть тьма заберёт и мои чувства…

— Это так не работает, мелкий, — я потрепал его по макушке, взъерошив волосы. — Тьма не забирает то, что тебе не нужно. Для неё ценнее то, что ты отчаянно желаешь сохранить для себя.

— Расскажи про тень, — попросил Борис, шмыгнув носом и уткнувшись мне в подмышку. — Ты сказал, что она отличается от тьмы. Но это же всё — тёмная магия.

— Тёмная магия — это не всегда тьма, — я прочистил горло. — Например, наша Вика может забирать чужие болезни, а ты ходить через тень. Кто-то умеет подчинять порождений бездны или сжигать в чёрном пламени целые города. Не столь важно направление дара, сколько то, кто им управляет.

Борис молчал какое-то время, а потом поднял на меня взгляд. Он будто заново изучал брата, знакомился с тем, кто занял его место.

— То, что ты сказал про Викторию… про Вику, — он сморщился и закусил губу. — Это правда? Она забирает чужие болезни?

— Угу, — кивнул я, чувствуя, что меня вот-вот сморит сон. Работа с тьмой, да ещё в таком не развитом теле давала знать о себе.

— А ей ты тоже сможешь помочь? — спросил Борис так тихо, что я едва расслышал его.

— Смогу, но не сегодня и даже не завтра, — я поднялся на ноги, подхватил брата и в два шага пересёк комнату. Плюхнувшись вместе с Борисом на кровать, я широко зевнул и накрыл нас одеялом. В Ордене мы не нянчились с новичками, но здесь всё иначе. — Спи. Завтра поговорим.

Через несколько минут я услышал мерное сопение мальчика и перевернулся на другой бок. Думал, что не смогу уснуть из-за перенапряжения, но вырубился вслед за Борисом.

А утром проснулся от того, что мелкий копошился рядом, стягивая с меня одеяло. Сладко потянувшись, я проверил остаточный фон, укутал мальчишку и сходил умылся, после чего оделся в привычный всем коричневый костюм в тонкую полоску. Незачем шокировать всех и надевать, например, доспехи.

Хотя у Константина Шаховского доспехов не было, но я представил, как отреагировали бы гвардейцы или бабушка. Даже засмеялся тихонько. Нет, я определённо закажу себе доспехи, но сначала приведу тело в нужную форму.

Кстати, у меня ведь есть тренировочные костюмы! И чего я сразу про них не вспомнил. Ну ладно, это можно будет исправить.

Юлия Сергеевна говорила, что сегодня к нам приедут люди императора для проверки. Наверное, будет лучше встречать их в приличной одежде. Это в своём мире я мог отказать королям во встрече, а тут я — подданный его императорского величества и верный короне граф Шаховский.

Или пока ещё не граф? Точно. До официального подтверждения я лишь наследник рода, и даже это придётся доказывать людям императора. Ох уж эти бюрократические заморочки.

Одно хорошо — Константин изучал право, так что мне по наследству перешли его знания о местных законах. Юлия Сергеевна сказала правду — у нас не больше двух недель до того, как аристократы попытаются откусить кусок от наших земель.

Закон защищал наш род ровно месяц с момента смерти главы. Половина срока уже прошла, положенное время для скорби и выбора наследника на роль главы тоже истекли. Стоит ожидать провокаций и попыток навредить нам любыми способами вплоть до нападения.

Бросить нам вызов до назначения нового главы никто не сможет, но если все наследники вдруг погибнут, то земли Шаховских, как и контроль над вратами за стену, перейдут тому, кто успеет первым заявить права. Или к тому, кто будет сильнее остальных. И мне придётся играть по этим правилам.

Прикинув нынешние возможности своего тела, я понял, что могу управиться с освоением дара за неделю. А вот на укрепление тела уйдёт больше времени, но и это не проблема. У меня достаточно знаний, чтобы подтолкнуть развитие мышечной и костной структуры.

Пока я намечал план тренировок, проснулся Борис. Он посмотрел на меня и вздрогнул. Кажется, со сна мальчик не сразу сообразил, что уснул не в своей кровати.

— Доброе утро, — сказал я, улыбнувшись. — Сеанс лечения окончен, так что можешь пойти в свою комнату и привести себя в порядок к завтраку.

— Д-доброе, — дрогнувшим голосом ответил он. — Так мне не приснилось всё это?

— Точно нет, — я усмехнулся.

— Ты улыбаешься? — Борис смотрел на меня с открытым ртом и паникой в глазах.

— Ага, — я подмигнул ему. — Привыкай, теперь я буду часто это делать.

Продолжая сверлить меня недоверчивым взглядом, Борис сполз с кровати и потопал к выходу из комнаты. Он обернулся на пороге и прищурился. А потом распахнул дверь и резко сорвался на бег.

Как я и думал, мелкий не к себе первым делом рванул, а к Вике. Эти двое были очень близки, несмотря на разницу в возрасте. Вообще семья Шаховских была очень дружной, и только Константин отличался холодностью и замкнутостью.

Хотя мне это только на руку — близких друзей у него не было, на балах и официальных мероприятиях он не появлялся, а из семьи остались только дети и старушка. Ну а гвардия вообще, как оказалось, с Константином дел не имела и даже не представляла, что от него ожидать. Память всё чаще подкидывала мне воспоминания, но я предполагал, что скоро это прекратится.

Внизу меня уже ждала Юлия Сергеевна с парочкой слуг — тех же самых, что я видел вчера рядом с Герасимом. Обеденный зал был небольшим, но его обстановка мне понравилась. Вся мебель была выполнена из тёмного дерева — прочная, массивная и явно очень старая.

— Доброе утро, — поприветствовал я бабушку и сел во главе стола. — Думаю, мы можем подождать полчаса, пока дети приводят себя в порядок.

— Доброе, Костик, — Юлия Сергеевна кивнула и улыбнулась. — Они знают правила и не задержатся надолго. Уже решил, когда подашь прошение на принятие статуса главы рода?

— Через неделю, — я посмотрел на женщину и заметил интерес в её взгляде. — Этого времени хватит, чтобы разобраться с родовым даром.

— Ну-ну, — улыбка на губах бабушки стала ещё шире. — Неделя… как скажешь, Костик.

Она кивнула слугам, и те начали расставлять на столе приборы и тарелки с едой. Через пару минут я услышал топот ног по лестнице, а потом в столовой показался Борис. Следом за ним, опираясь на трость, осторожно шагала Виктория. Оба ребёнка были гладко причёсаны и одеты с иголочки.

Хмыкнув, я кивнул собравшимся и принялся за еду. Юлия Сергеевна оказалась не простой старушкой, а опытным магом с мощным даром. И хотя её способности относились к тёмным только номинально, они были отточены до совершенства. Эмпатия встречается у многих одарённых, но лишь тёмный маг мог так тонко менять чужое восприятие.

Я чувствовал очень аккуратное, почти незаметное, давление на свои эмоции. Будто лёгкое касание кончиком пера по груди, даже не касание, а намёк на него. Конечно, на мне такие приёмы не работали, но общая атмосфера приподнятого настроения ощущалась в каждом присутствующем в столовой.

Когда мы закончили с завтраком, Герасим объявил о приезде сотрудников императорской канцелярии. Я попросил Юлию Сергеевну присутствовать на встрече, чему она очень обрадовалась, но скрыть удивление не смогла. Константин, да и остальные члены семьи считали старушку полезным ресурсом для поддержания порядка в доме и контроля над слугами, а вот дар её даже не считали чем-то значимым.

— Добрый день, господа, — сказал я, входя в гостиную комнату под руку с бабушкой.

— Константин Валерьевич, Юлия Сергеевна, — кивнул пожилой мужчина в строгом костюме с галстуком-бабочкой. — Меня зовут Андрей Викторович Урядов, я являюсь советником главы канцелярии его императорского величества по вопросам внутриродовых дел, — он указал на своего коллегу лет сорока с редеющими волосами и глубокими залысинами. — Это мой помощник Максим Иванович Орешников. Мы прибыли для того, чтобы зафиксировать принятие родового дара наследником рода Шаховских.

— Тогда давайте приступим, — сказал я, сев напротив мужчин. Бабушка осталась стоять за моей спиной, положив руки на спинку кресла. — Что от меня требуется?

Я поправил воротник. В прошлом мире я мог сжечь таких, как они, щелчком пальцев, но здесь мне приходится кланяться и клясться в верности. Я улыбнулся — давненько у меня не было такого опыта.

— Согласно пункту третьему эдикта о магических дарах в аристократических семьях для подтверждения прав на наследование, наследник должен пройти специальное тестирование, которое включает в себя демонстрацию своих способностей и понимание магических традиций рода, — протараторил Урядов. — Поскольку ваш личный дар указан как «приручение животных», вам нужно предоставить доказательство принятия родового дара тёмной составляющей магии в месте силы рода.

Вот же заковыристо он выражается. Повезло мне с прошлым моего предшественника, иначе я бы и половины слов не понял. То есть по отдельности они все знакомы, но в таком порядке — пойди ещё разберись без бутылки огневухи.

Дар приручения животных был указан родителями после пробуждения магического источника у Константина. Так же как сейчас Борис числится видящим в тенях, а Виктория — слабым целителем. Родители вообще особо не старались с развитием дара у детей, поэтому Константин мог лишь подзывать птиц и заставлять их делать круг над особняком.

Мне же сейчас нужно было продемонстрировать истинно тёмный дар, присущий всем членам рода Шаховских. Я призвал тьму, надеясь, что в этот раз обойдётся без искр. Но увы. Мой личный дар тёмного феникса снова прорвался сквозь тьму.

Ладони вспыхнули тёмным пламенем, а с кончиков пальцев повалил дым. Сотрудники имперской канцелярии сначала отшатнулись, а потом резко приблизились, глядя на пламя жадными взглядами. За моей спиной едва заметно охнула Юлия Сергеевна, а потом тёмный огонь потух так же внезапно, как появился.

— Ваш дар… неожиданно силён для наследника, — Урядов прищурился. — Странно, что родители не развивали такой потенциал.

Я почувствовал, как бабушка замерла у меня за спиной. От неё тонкой струйкой потянулась сила в сторону проверяющих, в комнате повеяло озоном, как после грозы, а на лицах мужчин появилось озадаченное выражение. Кажется, бабуля немного перестаралась с погашением эмоций, и теперь советник главы канцелярии непонимающе крутил головой. Он нахмурился и бросил взгляд на своего помощника.

— Что ж, благодарю за демонстрацию дара, — проговорил Урядов, сделав пометку в планшете. — Мы увидели достаточно. Напоминаю вам, что поскольку дар рода Шаховских относится к тёмным, вы обязаны дать клятву, что будете использовать его во благо семьи и общества, поддерживая традиции и защищая интересы рода и империи.

— Разумеется, — я едва сдержал усмешку.

Не успел наследник дар получить, как его сразу клятвами связывают. Но спорить я не стал, принёс клятву, повторив слова Урядова. На данный момент у меня никаких претензий к императору и к империи не было, ну а как дальше будет — время покажет.

И вот же странное дело, в моём мире клятвы были магическими. Наказанием за нарушение клятвы могло стать разрушение магического источника или смерть, если стояло такое условие. Здесь же клятвы оказались обычным обещанием, словом, в которое верят. Понятное дело, что аристократам нарушить данное слово — это то же самое, что солгать и потерять честь. И всё же слишком они тут доверчивые.

Бабушка за моей спиной выдохнула от облегчения и расслабилась. Её пальцы, сжимавшие спинку моего кресла, дрожали от напряжения и использования дара. Непросто ей далась эта беседа.

Попрощались мы с сотрудниками канцелярии на доброй ноте, после чего я сразу же переоделся в спортивный костюм и направился на тренировочную площадку. Меч я брать не стал, вместо этого сделал полную разминку по своей методике и начал бегать вокруг площадки.

Со стороны казалось, что я просто бегаю, но я одновременно с этим направлял все ресурсы тела на усиление мышц. Энергетические каналы сопротивлялись и отказывались виться в нужном направлении. Мне приходилось постоянно контролировать процесс, чтобы не случился перекос.

Несколько витков я удлинил, оставшиеся немного раздвинул, чтобы насыщение организма магическим фоном проходило равномерно. Тьма, которую я вытянул из Бориса, пришлась как раз кстати — ею я напитал новые отростки энергоканалов.

Когда я закончил тренировку, меня колотило от утомления. Хотелось упасть на землю и лежать неподвижно хотя бы несколько часов. Но такую роскошь я себе позволить не мог. Я спустился в подвал, в ту самую пещеру, где очнулся вчера вечером.

После перерождения я был слишком слаб и истощён, чтобы в полной мере оценить ток магии, пронизывающий это место. Однако теперь, чуть освоившись, я уже мог сделать выводы. Увиденное одновременно удивило и порадовало меня. Пещера была исчерчена рунами, каждая из которых относилась к изначальной тьме.

Присмотревшись внимательнее, я убедился, что каждый символ был нанесён в нужном порядке, а в качестве краски использовалась кровь одарённого. Я обошёл пещеру по кругу и хмыкнул, когда заметил под камнем, на котором очнулся, небольшой кожаный мешочек. Развязав завязки, я извлёк потемневшую от времени фаланговую кость.

Мои новообретённые родители не так уж и глупы, как мне казалось. По крайней мере, ритуал освящения этого места силы они провели должным образом. Но тогда почему они не развивали дар своих детей? Почему позволили им оставаться слабыми и страдать от отката собственных способностей?

Эти вопросы занимали меня недолго. Можно тратить время на бесполезные попытки найти ответы, а можно заняться чем-то более полезным.

Я уселся на камень и положил руки на колени. Раз уж это место силы освящено как следует, то было бы глупо не воспользоваться им для развития своих способностей.

Тёмные фениксы никогда не упускали возможности стать сильнее, именно поэтому они обрели условное бессмертие. Когда-то каждый из моих братьев начинал с обычного тёмного дара, который развивал на протяжении всей жизни. И я сам прошёл тот же путь, но на пару столетий раньше них.

Устроившись поудобнее на холодном камне, я закрыл глаза и сосредоточился на дыхании. На вдохе вместе с воздухом, заполняющим лёгкие, в меня вливалась пропитавшая пещеру магия. Когда я делал выдох, эта магия растекалась по телу, впитываясь в мышцы и просачиваясь в энергетические каналы.

Сначала их сопротивление было довольно ощутимым. Каналы, привыкшие к скудному потоку энергии, сжимались и не могли пропускать большие потоки. Я знал, что потребуется время для их расширения, так что не спешил.

Самое главное — делать всё медленно и поэтапно, а не резко одним махом. Представив в голове сеть энергоканалов, я начал мысленно их расширять, как бы разминая изнутри. Этот процесс был похож на разглаживание смятого шнура, когда приходится расправлять каждую перекрученную нить по отдельности.

Сила приходила буквально по капле, но чем дольше я дышал, напитываясь энергией пещеры, тем больше её становилось. Тело отзывалось лёгким жжением в мышцах, как после хорошей тренировки, и всё ярче в груди разгорался магический источник.

Я вдохнул поглубже, и наконец почувствовал, что вобрал достаточно силы, чтобы наполнить основные энергетические каналы. Тьма укрепила их хрупкие стенки, не давая им повредиться.

Новые ответвления, которые я создал во время бега, тоже понемногу наполнялись. Пришлось расслабить тело, чтобы энергия текла свободнее. Сами каналы всё ещё болели от перенапряжения, но микротрещины уже почти затянулись.

Особенно явно это чувствовалось у основания позвоночника — там, где сходились основные энергетические узлы. Обычно этот участок был самым уязвимым, но сейчас от него расходилось приятное тепло.

Когда я наконец открыл глаза, пещера показалась ярче. Руны на стенах будто слегка светились, их очертания стали чётче. Я сжал кулак и убедился, что тьма слушается меня лучше, чем час назад, а в жилах вместо усталости ощущается приятное тепло. Понятное дело, что это сложно назвать прорывом или даже скачком, но это был шаг вперёд, которого очень не хватало.

Вот теперь можно наконец принять душ, смыть с себя пот и усталость и заняться делами поместья, в которых я не очень разбирался. Память бывшего владельца тела не помогала — его не интересовали бытовые вопросы и челядь. Даже перспектива стать главой рода не заставила Константина Шаховского вникнуть в вопросы управления.

До своей комнаты я не дошёл буквально пары шагов. Наперерез мне выскочил один из гвардейцев и встал по стойке смирно.

— Ваше сиятельство, прорыв монстров второго уровня! — доложил он торопливо. — Гвардия пока справляется, но ваше присутствие необходимо на стене.

Глава 3

Я посмотрел на гвардейца, в который раз помянув недобрым словом Константина, который считал ниже своего достоинства знать своих людей по именам. Похоже, придётся спрашивать у каждого гвардейца, как его зовут.

— Представьтесь, — попросил я.

— Денис Чернов, личный состав родовой гвардии рода Шаховских, третий отряд, — отрапортовал гвардеец.

— Поехали, — скомандовал я и поспешил вниз. — Почему сразу не сообщили?

— Подземные уровни поместья закрыты для всех, кроме членов рода, — быстро ответил Чернов. — А телефон вы с собой не взяли.

— Понял. Жди в машине.

Я развернулся и побежал обратно в свою комнату. Телефон лежал в ящике стола, но я про него совершенно забыл — в моём мире мы обходились магическими вестниками или коммуникационными порталами. Сунув телефон в карман тренировочной куртки, я догнал гвардейца и сел в машину.

До стены было около тридцати километров. Она тянулась полукругом от Томска до Сургута почти параллельно основному тракту. Дальше на севере укреплений не было — там очаг аномальной зоны никто не сдерживал, и границы заражённой земли можно было определить только с воздуха.

Этот очаг был самым большим и неисследованным в мире. Остальные зоны, включая ту, что поглотила Москву, выглядели скромнее. Московский очаг появился больше двухсот лет назад и отхватил у империи чуть меньше тысячи квадратных километров. При этом его периметр даже не пытались оградить, лишь углубили рвы и подняли выше земляные насыпи, отделявшие Белый город от Земляного.

Видимо, надеялись отбить территории и вернуть город империи. А вот сибирский очаг даже зачищать не стали. Проще оказалось отгородить его от остального мира и переложить ответственность на аристократов, чьи владения примыкали к стене.

Я увидел её издалека. Бетонная конструкция с вышками и огневыми позициями вызывала ощущение нереальности. Будто это не мы отгородились от угрозы, а нас здесь заперли. И судя по десяткам монстров, свободно перелетающим через укрепления, они действительно считали эти земли своими.

Денис Чернов фыркнул, наблюдая, как крупнокалиберные пулемёты безуспешно поливают свинцом юрких тварей, похожих на гигантских комаров. Длинные хоботки-жала выступали из полуметровых тел на добрых двадцать сантиметров, а размах крыльев доходил почти до двух метров.

— Почему не накрыть их площадным огнём? — спросил я.

— Боеприпасов нет, — качнул головой он. — Магзаряды закончились, а обычные свинцовые монстрам второго уровня как семечки.

— То есть сейчас мы просто тратим патроны впустую? — уточнил я.

— Не совсем. Крылья у них уязвимы, только попасть сложно, — Денис резко замолчал, вспомнив о субординации.

Машина остановилась у подножия стены. Чернов лихо выскочил, чтобы открыть мне дверь, но я уже выбрался сам. Наверх к вышкам вели прочные лестницы, вмурованные в бетон, но основной состав гвардии был сейчас внизу.

Когда я приблизился, все они выровнялись в шеренгу и замерли в ожидании приказов. А я-то думал, что они привычны к прорывам и справятся без меня.

— Маги среди вас есть? — спросил я, встав напротив бойцов.

— Наверху все, — ответил двухметровый гвардеец, сжимая в руках автомат. — Дюжина магов с разными дарами — от огня до света.

— Тогда продолжайте охранять периметр, — кивнул я и направился к лестнице.

— А вы, ваше сиятельство? — покосился на меня детина.

— А я присоединюсь к магам, — усмехнулся я.

— Но там опасно… — начал было гвардеец, но я лишь махнул рукой.

Какой толк от меня здесь, внизу, когда все монстры наверху? Будь со мной моя прежняя сила, другое дело. А так — разве что нескольких этих переростков сниму, и то хорошо будет. Да и посмотреть надо, на что способны мои маги. Надо же знать, с кем имеешь дело.

На стене действительно металась дюжина магов, беспорядочно швырявшихся стихийными атаками. Техники сильные, но разрозненные, будто маги никогда не работали вместе. Порывшись в памяти Константина, я понял, что так оно и было. Обычно один маг приписывался к отряду из пяти-десяти бойцов. Командной работы — ноль.

Ширина стены позволяла всем двенадцати стоять в линию так, чтобы не мешать друг другу и иметь возможность отойти назад. Рой насекомых даже не пытался прорваться дальше, а упорно лез именно к магам.

У меня мелькнула мысль, что монстры из очага прилетели именно за дармовой силой. Вообще в таких сражениях магам лучше держаться позади пехоты, но сейчас не до масштабных перестановок.

Пока я наблюдал за битвой, на стену поднялись остальные гвардейцы. Пулемёты захлёбывались свинцом, но толку от этого было не особо. Я шагнул к магам, встроившись в их неровный строй. Минуты хватило, чтобы оценить уровень каждого. Жаль, имён не знал — командовать было бы удобнее.

— Огневики вперёд! — рявкнул я, перекрикивая грохот пулемётов. — Водники три шага назад! Воздушникам держать щиты!

Первое недоумение прошло быстро, маги дрогнули на миг, а потом выполнили приказ. После перестроения дело пошло лучше, несмотря на то что монстры ускорились и начали пробиваться ближе.

Воздушные барьеры пропускали пули и заклинания, но не позволяли комарам добраться до людей. Огневики накрывали рой площадной атакой, а водники сковывали льдом крылья монстров. Я пока держался в стороне, выжидая подходящего момента.

И он очень быстро наступил. Рой резко сменил тактику и разлетелся в стороны. Комары-переростки атаковали воздушный щит в разных местах, нарушая целостность и заставляя магов терять концентрацию. Огненный дождь продолжал поливать стену, но почти не наносил вреда монстрам.

Я рванул за спину к магам и призвал силу. Искры чёрного пламени зашипели на пальцах, но не погасли, что было хорошим признаком. В прошлой жизни я бы даже не заметил такой слабый выброс энергии. Сейчас же эти искры — всё, что у меня есть.

Я сжал кулаки, заставив их вытянуться в нити. Со стороны это выглядело так, словно из моих рук выплеснулись струйки тёмного дыма, которые закручивались в жгуты, сплетаясь в сеть из тончайших нитей.

— Всем назад! — скомандовал я.

Мой голос не сорвался на крик, но его услышали даже сквозь грохот пулемётов. Маги и стрелки рванули ко мне, а над стеной взметнулась чёрная дымка, растекаясь в воздухе и принимая нужную мне форму.

Паутина тьмы — моё собственное изобретение. Самая простая ловушка из доступных мне сейчас. Она прочнее любого металла и на пике моих сил может разрезать всё, что в неё попадёт, но это не все её возможности.

Рой среагировал мгновенно. Монстры, привыкшие давить числом, врезались в ловушку на полном ходу. Раздался звук, будто кто-то рвёт мокрую ткань.

Теперь я понял, почему насекомые так опасны, — их много, и действуют они как единый организм. Первая волна комаров из двух десятков врезалась в завесу. Половина прорвалась, но их крылья облепили чёрные капли, стекающие с паутины.

А вот оставшаяся часть монстров уже разделилась, пытаясь облететь препятствие. Я замер на миг, глядя на то, как рой перестраивается прямо во время боя. Но удивило меня не это — разумных монстров я встречал предостаточно — а то, что комары смогли заметить паутину.

После того, как я завершил формирование нитей, они перестали быть видимыми, но монстры очень уверенно их огибали. Видимо, порождения бездны в этом мире инстинктивно чувствуют магические ловушки или реагируют на колебания энергии. Да и тот факт, что они остались на стене, пытаясь добраться до магов, а не полетели дальше, говорил о многом.

Я шагнул вперёд, чувствуя, как из носа течёт струйка крови. Тело оказалось не готово даже к таким минимальным нагрузкам, а уж про магический источник и энергетические каналы и говорить нечего. Вот же демоны бездны! Раньше я мог одним жестом спалить целую армию, а тут даже элементарные чары даются с трудом. Но отступать нельзя, если я погибну, то Бориса с Викторией будет некому защитить.

— Первая и третья группы, бейте по прорвавшимся! — отдал я приказ, оставшись на месте. Сейчас лучше не двигаться хотя бы пару минут. — Вторая — на подхвате слева!

Гвардейцы открыли шквальный огонь. Маги заработали точечно — огневики выжигали облепленных тьмой монстров, водники сковывали льдом тех, кто не попал в ловушку.

— Бейте замедлившихся, — мой голос звучал спокойно, хотя каждый слог отдавался болью в висках. — Воздушники, барьер на тридцать секунд. Остальные — залп по сектору четыре!

Бетон под ногами вздрогнул от одновременного удара нескольких стихий и автоматных очередей. Пять комаров взорвались, осыпав стену густой слизью. Ещё трое рухнули, объятые пламенем.

Но их было много по сравнению с нами. Очередная волна в два раза больше предыдущей ринулась в прорыв. Один из огневиков вскрикнул, когда хоботок пробил ему плечо. Рядом с ним упал гвардеец, захлёбываясь кровью — крыло монстра распороло ему живот.

— Огневики, приготовиться, — я напитал остатками энергии капли тьмы, осевшие на монстрах. Теперь они рванут от любой искры. — Огонь!

Маги огня ударили по моей команде. Оранжевые вспышки рванули совсем близко, на миг ослепив меня. Капли тьмы взорвались, не хуже гранат или любой другой взрывчатки, осколки хитина полетели во все стороны. А затем на землю начали падать туши насекомых, продолжая взрываться при падении.

Вонь горящих монстров забивалась в ноздри, вызывая тошноту. Я медленно опустился на колено и вытер кровь с подбородка. Стихийный огонь, конечно, не так силён, как пламя феникса, но даже он в связке с тьмой дал именно тот эффект, на который я рассчитывал.

В ушах резко зазвенело, а в груди будто всё нутро выжгли. В голове продолжали звучать взрывы, отдаваясь в висках тупой болью. Даже такая незначительная манипуляция с тьмой вытягивала все силы, а паутина рвалась у меня в руках.

Кто-то грубо схватил меня за плечо. В глазах двоилось, но я разглядел перекошенное лицо огневика, который, судя по всему, был за главного среди магов.

— Ваше сиятельство! Вы…

— Продолжаем бой, — холодно сказал я, не обращая внимания на хлещущую из носа кровь. — Добиваем.

Спорить со мной никто не осмелился. Щёлкнули затворы, маги подняли руки, и бой продолжился. Оставшиеся в воздухе монстры метались, как мухи в паутине. Без численного преимущества их тактика задавить роем не работала.

Моё сознание поплыло, не выдержав нагрузки, но я позволил себе эту минутную слабость, ведь бой почти закончился. Маги методично добивали комаров, целясь в основание хоботков и крыльев. А неплохой результат для первой битвы в этом мире, пусть я и выложился по максимуму.

После того как дым рассеялся, на изъеденном кислотой бетоне стали видны обугленные останки комаров, перемешанные с осколками льда. Казалось, что весь воздух пропитался гарью и едким запашком внутренностей монстров, и развеется этот смрад ещё не скоро. Несколько гвардейцев стонали от ран, да и маги едва держались на ногах.

Я опёрся ладонью о стену, стараясь унять дрожь в ногах. Заметив движение справа боковым зрением, я чуть скосил глаза и увидел, как ко мне шагает старший огневик. Этот коренастый ветеран упрямо шёл в мою сторону, не обращая внимания на подпалённую одежду и раненую ногу, которую ему приходилось сильно подволакивать.

— Докладывайте, — сказал я, не поворачиваясь к нему — даже от такого минимального движения голова взрывалась болью.

— Семеро раненых, ваше сиятельство, — проговорил он, откашлявшись. — Из них двое в тяжёлом состоянии. Погибших нет.

— Отправить в лазарет, — негромко сказал я. — Остальным — двухчасовой отдых.

Кивнув мне, огневик отправился обратно, а я глянул на то, как гвардейцы разбредаются в стороны, чтобы выполнить мои приказы, и медленно подошёл к самому краю стены.

Внизу, среди обугленных деревьев, ещё шевелились несколько уцелевших комаров. Они были ранеными и неопасными, к тому же отбились от роя. И всё же эти монстры могли стать действительно серьёзной проблемой, если бы мы их пропустили.

Мой взгляд скользнул по выщербленным кислотой зубцам стены. Кислота вместо крови… это же надо было такому созданию на свет появиться! Не говоря уже о том, что острые хоботки этих комаров слишком уж сильно походили на копья.

За спиной раздались торопливые шаги.

— Ваше сиятельство, — позвал меня огневик. Надо бы узнать его имя — он неплохо показал себя сегодня. — Запасы магзарядов на исходе. Без пополнения больше двух атак не выдержим.

Я осторожно повернулся, стараясь не делать резких движений, и посмотрел на его осунувшееся лицо.

— А обычные боеприпасы? — уточнил я.

— Не более трети от минимального запаса, — ответил он, нервно покусывая нижнюю губу.

— Разрешаю в случае прорыва монстров второго уровня и выше вскрыть главный арсенал, — сказал я, наблюдая, как его глаза расширяются от удивления. Резервные запасы трогали только по личному приказу главы рода. — Как ваше имя?

— Андрей Кабанов, маг огня в ранге магистра, — представился огневик.

— Хороший был бой, Андрей, — улыбнулся я, скрипя зубами от нарастающей головной боли.

Кабанов кивнул, улыбнулся в ответ и поспешно отошёл к своим. Я закрыл глаза, чувствуя, как тьма внутри меня бурлит от негодования. Слишком много сил потрачено за один бой. Слишком мало осталось.

— Ваше сиятельство… — снова позвал меня кто-то.

Я обернулся. Передо мной стоял Денис Чернов. Глаза гвардейца были вытаращены, руки сжимали подол мундира.

— Говори.

— Вам бы тоже в лазарет… — он дёрнул кадыком, явно ошалев от собственной наглости.

— Успеется, — я посмотрел на подсохшую кровь на своих рукавах и усмехнулся. — Сейчас тут закончим и поедем домой.

Мне бы список с фамилиями что ли… или личное знакомство с каждым гвардейцем. Не дело это — не знать людей, что готовы за тебя умирать. Константин Шаховский был бы худшим главой рода с таким отношением к личному составу.

Стоило мне спуститься со стены, как ко мне подошёл двухметровый гвардеец, продолжавший сжимать автомат. Он оглядел меня с ног до головы и встал по стойке смирно. Во взгляде читалось удивление, смешанное с уважением.

— Ваше сиятельство, меня зовут Александр Зубов, я командую первым боевым отрядом гвардии рода, — начал он. — В мои задачи входит командование во время прорывов монстров выше первого уровня.

Я ничего не ответил, дожидаясь продолжения. Не просто же представиться он подошёл. Явно хочет попенять на моё безрассудство или попросить не вмешиваться во время боя в его работу.

— Мне бы хотелось, чтобы вы предупреждали о вашем участии в битве, — сдавленным голосом попросил он. — Я должен обеспечить вашу безопасность и проследить, чтобы вы не пострадали.

— Это не имеет смысла, Александр, — спокойно сказал я. — А должны вы в первую очередь проследить за тем, чтобы порождения бездны не проникли через стену и не обрушили свои силы на мирное население.

— Ваша безопасность в приоритете, — пробасил Зубов. — Мы не можем потерять вас.

— И не потеряете, — я хмыкнул. — Это я вам гарантирую. Я буду защищать свои земли так, как считаю нужным, нравится вам это или нет.

— Прошу прощения, ваше сиятельство, — гвардеец на миг прикрыл глаза, а потом сделал глубокий вдох. — Я видел, на что вы способны, и не буду мешать вам. Но свою работу буду выполнять так или иначе.

— Приставите ко мне охрану? — спросил я, выгнув бровь.

— Как и каждому члену рода Шаховских, — твёрдо сказал Зубов, сжав челюсти. — До этого дня за вашу безопасность отвечал лично глава гвардии, но как глава боевого отряда я беру эту обязанность на себя.

— Есть причины для смены охраны? — уточнил я, оглядываясь по сторонам. И верно — невдалеке стояла колонна из пяти внедорожников, которые явно не принадлежали моему роду.

— Так точно, ваше сиятельство, — гвардеец дёрнул щекой. — У нас там желающие пройти через стену. Это младший сын князя Давыдова, Илья Максимович, с друзьями.

— Какой протокол? — поинтересовался я, прищуриваясь.

— Во время прорыва и спустя сутки посещение очага аномалии посторонними запрещено, — быстро доложил Зубов, чуть выдохнув от облегчения. — Мы не имеем права пропустить княжича, но и отказать будет непросто.

— Благодарю за объяснение, — я кивнул гвардейцу и направился к машинам.

Вот и первые ласточки прилетели — всё, как я и ожидал. Пробуют на зуб и проверяют мою решимость. Думают, что загнали меня в угол. Ну ничего, сейчас я популярно объясню княжичу, куда ему идти вместе с его друзьями.

Только я поравнялся с первой машиной колонны, как из неё вышел мужчина лет тридцати. Он был одет в камуфляж и обвешан огнестрельным оружием, в котором явно были не обычные патроны. Смерив меня взглядом, мужчина поморщился и скривил губы.

— Немедленно откройте ворота, — сказал он ленивым тоном. — Княжич Давыдов желает поохотиться на монстров очага.

— Согласно протоколу безопасности в течение суток все посещения очага запрещены, — сухо проговорил я. — Можете передать княжичу, чтобы возвращался завтра после обеда.

— Кто ты такой, чтобы хоть что-либо запрещать Давыдовым?! — рявкнул он, покраснев от злости. — Мальчишка-стажёр не указ его сиятельству! Позови главного!

Я сделал знак рукой, останавливая Александра Зубова от необдуманных действий. Он уже сделал шаг из-за моей спины, но замер на месте. Я же растянул губы в улыбке и посмотрел на визитёра.

— Кажется, вы не услышали с первого раза, — холодно процедил я. — Посещения очага запрещены до завтра. Всего хорошего.

Я развернулся, чтобы уйти, но продолжал следить боковым зрением за машинами. И не ошибся в своих подозрениях. Это была чистой воды провокация — не мог княжич Давыдов не знать наследника рода Шаховских в лицо.

И если он отдал приказ своим людям, то был уверен, что сумеет прогнуть меня. Когда же я отказался пропустить машины за стену, был отдан ещё один приказ. Тот самый, ради которого всё затевалось, — ликвидировать меня.

Гвардеец Давыдовых будет утверждать, что не узнал меня из-за синяков и разорванной одежды, а его хозяин показательно накажет «глупого солдата». Только вот мне уже будет всё равно, ведь по их расчётам, я буду мёртв, а мои земли перейдут к другому владельцу.

Поэтому я старательно не оглядывался, всем видом показывая свою неопытность. Даже Зубова мне пришлось осадить взглядом. И всё же мой гвардеец не сдержался и рванулся вперёд, прикрывая меня от пули с магзарядом.

Звук выстрела слился с рыком Александра, а в следующую секунду его отшвырнуло в сторону порывом ветра. Гвардеец Давыдовых даже не скрывал, что метит в меня, создавая очередную воздушную технику, чтобы удержать подальше Зубова, и делая новый выстрел. Теперь уже метясь мне в рёбра.

Я замер, но причина была не в летящем в меня снаряде. Моя грудь сжалась на мгновение, сердце сделало удар и затихло. А в месте силы рода Шаховских откликнулось другое сердце. Сердце Феникса.

Глава 4

Тьма никогда ничего не делает просто так. Я знал это всегда. Знал и играл по её правилам, становясь сильнее и мудрее.

И вот сейчас в чужом мире и чужом теле я ощутил отклик самого ценного артефакта тьмы. Сердце Феникса нельзя купить или получить в дар, его нельзя создать или изменить. Оно рождается само, когда тьмы становится слишком много и она находит достойного кандидата.

Я не оправдал её вложения в своём мире, доверился не тем людям и позволил Люциану подобраться слишком близко к Сердцу. Он уничтожил всё, что мне было дорого, а потом я скормил его тьме, сгорев вместе с ним.

Летевший в меня патрон с магическим зарядом я даже не заметил. Просто на автомате послал каплю тьмы, поглотив его. И только потом удивился, что у меня это получилось.

Я был слишком слаб, истощён после битвы и опустошён. Но услышав единственный удар Сердца Феникса, я сумел направить тьму и поглотить сгусток энергии, которой был начинён патрон. Гвардейцу Давыдовых не повезло — он стоял слишком близко в момент рождения связи между мной и матерью стихий в этом мире.

Мужчина схватился за грудь и начал оседать на землю. Его кожа почернела и покрылась ожогами. Мне не хватило бы сейчас сил сжечь его изнутри, но даже капля пламени феникса была способна вскипятить вены.

— Что вы себе позволяете?! — услышал я нервный выкрик и повернул голову к машинам.

Княжич Давыдов решил показаться лично, чтобы обвинить меня в нападении. Его убивать было нельзя. Не здесь и не сейчас уж точно.

— Представьтесь, — спокойно сказал я, равнодушно мазнув взглядом по надменному лицу мужчины.

На вид ему было около двадцати пяти, золотистые локоны в беспорядке рассыпались по его плечам, а в голубых глазах плескалась ярость. Костюмчик у него был не из тех, в которых можно увидеть человека, который собирается сражаться с порождениями бездны. Ни камуфляжа, ни защитных нашивок — обычный модный комплект для прогулок.

— Я княжич Илья Максимович Давыдов! — рявкнул мужчина. — И вы только что напали на моего человека на глазах у десятка свидетелей!

— Если у ваших свидетелей нет проблем со зрением, то они должны были заметить, что ваш человек напал первым, — процедил я. — Нападение на графа Шаховского, стража врат, карается смертью на месте.

— Я не вижу здесь графа, — фыркнул Давыдов. — Только мальчишку, который ещё даже не стал главой рода. Немедленно откройте ворота и пропустите нас за стену. Претензии от моего рода по убийству нашего человека вы получите после моего возвращения.

— Думаю, вы не поняли, Илья Максимович, — негромко сказал я. — Нарушение закона о защите стены карается лишением прав на земли. Это касательно стороны защиты. Для нарушителей закон предусматривает иные меры наказания.

— Плевать мне на твои земли, — крикнул княжич, сорвавшись и забыв о приличиях. — Я иду за стену!

— В таком случае я буду вынужден задержать вас и ваш транспорт до передачи дела в службу безопасности его императорского величества, — проговорил я спокойным тоном. — Согласно протоколу, во время прорыва мы имеем право задерживать любых нарушителей.

Я никогда не любил бюрократию и формализм, но Константин Шаховский оказался подкованным в этом деле. Мне даже не пришлось напрягаться — все знания о законах и положениях уже были в моей голове.

Александр Зубов пришёл в себя после непродолжительного полёта и встал за моей спиной. Увидев это, Давыдов покраснел и сжал кулаки от гнева. Мне не было дела до его претензий, пока они не касались меня и моих людей.

Этот человек сумел разозлить меня тем, что напал на меня и Зубова. Неужели он думал, что так легко избавится от меня, а потом вернётся домой и передаст своему отцу мои земли? Мне хотелось врезать по его холёному лицу и вбить зубы обратно в череп, но я сдержался.

— Вы пожалеете! — проорал Давыдов. — Я вас уничтожу! Раздавлю!

— У вас ещё есть время покинуть мои земли, — напомнил я ему. — Иначе я буду вынужден отдать приказ о вашем задержании. Хорошего дня, ваше сиятельство.

Пока мы разбирались с «гостями», к нам уже подтянулись остальные члены отряда Зубова. Такие же двухметровые бугаи с автоматами и зверскими выражениями на лицах, как у их командира. Я вдруг подумал, что мне нравятся эти ребята, чем-то они походили на моих братьев — такие же отбитые и бесстрашные.

Давыдов рванул к машине с такой скоростью, будто за ним гнались монстры третьего класса. Едва он захлопнул за собой дверь, как внедорожники сорвались с места, визжа шинами. Я усмехнулся и помахал рукой им вслед, а потом покачнулся и сжал зубы.

— Лазарет находится где-то здесь? — спросил я у Зубова. Машин с ранеными я не увидел, так что было логичным предположить, что лечить их будут на месте, особенно тяжёлых.

— Вон в том здании, — тут же ответил гвардеец, указав на неприметную двухэтажную пристройку, стоявшую впритык к стене. — Вам нужна помощь целителя?

— Нет, не нужна, — я качнул головой и тут же пожалел об этом, боль не просто вернулась, она стала ещё сильнее.

Я растратил весь резерв источника во время битвы. Получается, что, поглотив пулю и отомстив гвардейцу Давыдовых, я залез в долг к стихии. И она уже пришла за расплатой, отнимая жизненную энергию.

— Мне бы отлежаться пару часиков, — прошипел я сквозь зубы. — Или чуть дольше.

— Но там самые простые койки… — начал было один из двухметровых верзил, но я вскинул руку, останавливая его.

— Сгодится, — сказал я, направляясь к пристройке.

Мне приходилось контролировать каждый шаг, чтобы ноги не подогнулись от усталости. Не хватало только свалиться от истощения на глазах у своих людей. Вот доберусь до лежанки, можно будет войти в транс или помедитировать. Да в конце концов просто вырубиться, если уж на то пошло!

Здание приближалось очень медленно, но я всё же добрался до двери. Внутри меня встретили серые стены и серые же простыни на металлических кроватях. Я выбрал ту, что стояла ближе всего, и буквально рухнул на неё, выдохнув от облегчения.

Как только я ослабил контроль, тело мгновенно потяжелело и расслабилось. Попытка войти в состояние медитации провалилась на первом же размеренном вдохе. Вместо этого перед глазами снова появилась картина горящего храма.

Я видел, как обращаются в пепел фениксы, мои птенцы, мои братья. Ни один из них не смог перенести разрушение Сердца Феникса. Они горели в чёрном пламени, чтобы больше никогда не возродиться.

И только я остался живым. Чтобы отомстить за их смерть и уйти вслед за ними. Но я снова оставил их.

Этот мир перешёл на новую ступень развития, магия плескалась в нём, привлекая порождений бездны. И в недрах особняка рода Шаховских сделало свой первый удар новое Сердце. Теперь я отчётливо понимал, что именно оно стало причиной моего возрождения.

Оно призвало меня. Ведь без живого феникса, оно бы рассыпалось в прах. Вся энергия, потраченная на формирование сердца, выплеснулась бы, разрушив магические потоки этого мира.

Видение горящего храма не прекращалось. Я слышал крики братьев и ощущал на зубах скрип пепла. Даже воздух вокруг меня был пронизан запахом гари и дрожал от жара.

И только через несколько минут я понял, что мне не кажется. Я действительно горел. Пламя феникса пыталось обосноваться в моём теле, которое было к этому не готово.

Резко вынырнув из состояния погружения в себя, я соскочил с кровати и осмотрелся. Простыни и матрас обуглились, как и спортивный костюм, который и до этого был изрядно потрёпан во время боя с монстрами. К счастью, я вовремя остановил процесс слияния с сутью феникса, и ничего критичного не произошло.

Правда думал так только я. Ко мне уже спешил целитель с возмущённым лицом. За его спиной мялся парнишка лет пятнадцати, видимо, ученик.

— Ваше сиятельство! — громким шёпотом обратился ко мне целитель. — Вы истощены и ваш источник чуть не выгорел!

— Вы преувеличиваете, — тихо сказал я, не желая тревожить раненых.

— Вам нужно вернуться в постель как минимум ещё на несколько часов, — продолжил целитель. — Вы не позволили помочь вам, но хотя бы отлежитесь до полного восстановления.

— Это лишнее, — я покачал головой и покосился на кровать. Матрас ещё дымился. Надо будет его вынести из лазарета — пожар тут точно не нужен.

— Что это? — чуть громче спросил целитель, только сейчас обратив внимание на дымящийся матрас и остатки спортивного костюма. — В вас пробудилась стихия огня? Но как такое возможно?

— Это не стихия, — помедлив мгновение, сказал я. — Мой источник пытался восстановиться и задействовал родовые силы. Неподготовленное тело сопротивлялась, и вот результат.

— Но… тёмная магия не перекликается с другими стихиями, — мужчина сглотнул и дёрнул кадыком. Он прикрыл глаза на несколько секунд и усилием воли расслабил лицо. — Впрочем, вы правы. У такого древнего рода есть свои тайны и скрытые силы.

— Именно так, — кивнул я, надавив голосом. Мне ни к чему пересуды за спиной, особенно от своих же людей.

— Семён, выбрось испорченное бельё и принеси новый комплект, — обратился к помощнику целитель, а потом снова повернулся ко мне и склонил голову. — Меня зовут Иван Николаевич Белый, я целитель вашего рода, рад познакомиться с вами лично, ваше сиятельство. Теперь я вижу, что наследие рода Шаховских живо.

— Рад знакомству, Иван Николаевич, — улыбнулся я. — Как так вышло, что мы не виделись ранее?

— Я боевой целитель, — с гордостью сказал мужчина и указал рукой на койки. — Здесь моя вотчина. Раненые в битвах гвардейцы, истощённые маги — это то, с чем я обычно имею дело. Ваш домашний целитель уволился сразу после гибели ваших родителей, а за прошедшие две недели не было нужды в лечении кого-либо из рода.

— Благодарю за ответ, — я протянул целителю руку. — И за то, что ставите на ноги моих людей.

Лев Николаевич вздрогнул и неуверенно посмотрел на мою ладонь, а затем быстро пожал её. Он будто опасался, что я передумаю и уберу руку. Но я лишь усмехнулся и похлопал мужчину по плечу, показывая, что это не случайный жест.

Я действительно был благодарен этому человеку, который был предан своему делу настолько, что даже в имении не появлялся и проводил всё своё время здесь, у стены. Без толкового целителя в непосредственной близости от мест сражения, раненых пришлось бы везти в особняк, а то и в город. А это означало бы, что самые тяжёлые могли не пережить такие поездки.

Попрощавшись с Иваном Белым, я вышел из лазарета и сразу же наткнулся на Зубова. Командир первого боевого отряда гвардии подпирал внедорожник, на котором я приехал к стене, и не сводил взгляда с дверей лазарета. Я усмехнулся. Похоже, Зубов ожидал, что я покину вотчину целителя и сбегу домой пешком.

— Разве у вас нет задач на стене? — спросил я, продолжая улыбаться.

— Мой зам справится с текущими задачами, — пробасил он. — Ну а я пока прокачусь с вами до особняка. Заодно с Киреевым поговорю с глазу на глаз.

— И необходимость моей защиты тут совершенно ни при чём, — закивал я, не скрывая усмешку. — Тогда поехали, Александр.

До особняка мы ехали молча, и я сделал вид, будто не заметил две машины сопровождения, отстающие от нас на пятьдесят метров. Даже забавно, что именно после моего участия в зачистке прорыва, Зубов вдруг решил, что будущего графа надо оберегать и защищать. До этого никто за Константином по пятам точно не ходил.

Я откинулся на спинку сиденья и прокрутил в голове произошедшее после первого удара Сердца Феникса. Артефакт очень сильно хотел слиться со мной и едва не убил. А что это значит?

Только то, что времени у него мало. Такая поспешность могла возникнуть только если Сердце ощущает опасность для своего существования. Именно поэтому мои братья разом вспыхнули, когда артефакт резко усилил вливание энергии в каждого из фениксов в попытке сохранить целостность.

Придётся искать место формирования Сердца, причём чем быстрее я отыщу артефакт, тем безопаснее будет для всех нас. Как бы он не потянулся к Борису и Виктории. Дети этого точно не переживут.

Решено — после того как смою с себя копоть и поем, отправлюсь исследовать особняк. Начну, пожалуй, сразу с подвала, где род Шаховских обустроил место силы. Если там пусто, то я каждый уголок дома обыщу, каждый кирпич и каждую половицу, но найду этот артефакт, обладающий собственной волей.

***

Зубов крутил руль и искоса поглядывал на своего господина. Константин Шаховский считался зазнайкой и снобом, даже его родители не рассматривали всерьёз старшего сына на роль главы рода. Все опасались того, что после трагической гибели старших земли окажутся без толкового правителя, и всё полетит монстрам под хвост.

Сегодняшний прорыв мог стать финальной точкой на истории рода, но молодой господин ввязался в бой и принял командование на себя, оттеснив Зубова в сторону. И ему удалось не просто сдержать монстров второго класса, но и уничтожить их. При том, что это были не простые порождения бездны, а насекомые, бороться с которыми было сложнее всего.

Константин Шаховский выложился полностью, не став отсиживаться за спинами магов и гвардейцев, а потом ещё и отразил пулю с магзарядом и лично убил гвардейца Давыдовых. Зубов видел, что в тот момент Константин покачнулся и замер, едва устояв на ногах. Но он остался стоять, и дал отпор княжичу, сославшись на протокол защиты стены.

Зубов понимал, что теперь Давыдовы будут давить Шаховских, действуя во всех сферах — от подстав до законных жалоб. И всё же он испытывал невероятную гордость за своего господина. Неужели мысли гвардейцев были услышаны, и провидение послало им достойного главу?

Если бы только у них было время… но его нет. Удавка вокруг земель рода затягивается всё сильнее с каждым часом. И несмотря на пробудившуюся в Константине силу рода, противостоять шакалам в обличьях аристократов будет непросто.

Да что там! Практически невозможно. И Зубов точно знал, что не останется в стороне. После того как увидел молодого господина в бою, он сделает всё что в его силах, чтобы защитить будущего главу рода.

Но Зубова беспокоила резкая перемена в характере Константина. Эти его ухмылки и взгляд, от которого даже у бывалых воинов вдоль позвоночника пробегали мурашки. Такой взгляд он видел только у матёрых вояк, головорезов и убийц — в нём были угроза, обещание расправы и равнодушие к страданиям врагов.

Разве мог быть такой взгляд у юнца, перешагнувшего совершеннолетие месяц назад? И всё же факты говорили за себя. Смерть гвардейца Давыдовых не задела чувств Константина Шаховского, он даже не посмотрел на упавшее тело.

Александр Зубов передёрнул плечами и посмотрел на господина. Тот откинулся на спинку и прикрыл глаза. Спокойное лицо не выражало никаких эмоций, а лёгкая ухмылка будто приклеилась к его губам.

Похоже, всех их ждут перемены. Знать бы ещё, какие.

***

Всю дорогу командир первого боевого отряда косился в мою сторону. На его лице отражались разные чувства, он будто принимал какое-то решение или рассчитывал дальнейшие ходы. Вряд ли моё сегодняшнее сражение с монстрами могло повлиять на мнение гвардейца, но что-то же его тревожило.

Опасался мести Давыдовых? Если так, то тут он не ошибся. Сразу было понятно, что вся эта затея с «охотой за стеной» была только предлогом.

Не могли гвардейцы княжеского рода вести себя так нагло без приказа. И эти выстрелы из специального оружия были неспроста. Могу только догадываться, сколько Давыдовы заплатили гвардейцу за самоубийственную атаку.

Даже если бы я его не убил, его бы казнили. Но он всё равно сделал вид, будто не признал во мне будущего главу рода Шаховских. Понятное дело, что разодранный в нескольких местах спортивный костюм и испачканное в крови и саже лицо не соответствовали статусу графа, но даже в таком виде сложно было перепутать меня с мальчишкой-стажёром.

Мои мысли снова и снова возвращались к единственному удару Сердца Феникса. Почему же оно пошло на контакт сейчас, когда я так слаб? Было бы логичнее подкопить энергию и пойти на слияние, когда мы оба будем к этому готовы.

Будто бы отвечая на мой вопрос, инстинкты завопили об опасности. Чем ближе мы подъезжали к особняку, или скорее к Сердцу Феникса, тем громче кричала моя чуйка. На какой-то миг я даже смог ощутить присутствие посторонних.

Артефакт так явственно подсветил угрозу за поворотом, что я невольно растянул губы в улыбке. В своё время я раскинул вокруг храма ордена паутину тьмы для контроля и привязал её к Сердцу. И сейчас ощутив даже такой слабый отклик артефакта я был практически счастлив, ведь это означало, что со временем я сумею не только вернуть былую силу, но и вырастить новых птенцов.

Но это всё потом, а сейчас нужно разобраться с врагами, поджидающими меня почти у самого дома. А ведь какой удобный участок они заняли — из-за высоких тисовых деревьев вдоль дороги мы не могли видеть, что происходит за их стволами. Кем бы ни были эти люди, их намерения были вполне ясны — они пришли убивать.

— Засада в двухстах метрах, за поворотом к особняку, — не открывая глаз, сказал я Зубову.

Машина резко затормозила, а следовавшие за нами внедорожники нагнали нас и выстроились впереди конусом, закрыв нас от возможной атаки.

— Зря, — пробормотал я. Теперь в нас легче попасть площадными заклинаниями или из крупнокалиберного оружия.

Зубов включил защитное поле вокруг автомобиля и принялся раздавать команды по рации. Я же принялся плести паутину, концентрируя энергию вокруг пятачка, на котором нас поджидали враги. Из носа снова хлынула кровь, но я лишь сцепил зубы и увеличил поток тьмы, понимая, что такая перегрузка может выжечь мой магический источник навсегда.

Нити тьмы рвались в моих руках, а энергия таяла, не желая сплетаться в жгуты. Я сжал кулаки и зарычал от злости. Это же элементарное умение, не требующее каких-то особых затрат энергии, но я даже с ним не могу справиться.

В этот момент мне было плевать на то, что я выложился по максимуму в бою с комарами и противостоянии с гвардейцем рода Давыдовых. Да, я взял в долг у тьмы силы для этого, но это был её выбор — сунуть меня в этот мир и начать слияние с зарождающимся Сердцем Феникса.

Если бы только у меня была хоть капля моего пламени, хотя бы капля былой силы! Но их не было. Времени на то, чтобы придумать новый план у меня не осталось — в нас уже летели площадные заклинания стихии огня и магзаряды размером с мой кулак.

— Активировать личные щиты! — рявкнул я в последнюю секунду, а потом нас накрыло огненным торнадо.

Глава 5

Зря я плохо думал о своих гвардейцах. Буквально за мгновение до соприкосновения с огненным штурмом, внедорожники газанули и выстроились в ряд, став, по сути, заградительной стеной.

Защитное поле автомобилей трещало, но пока что выдерживало натиск магического огня, а вот артефакты личной защиты в этом мире оказались слишком дорогими, чтобы обеспечить ими каждого гвардейца. Об этом я узнал из длинного, преимущественно матерного, монолога Александра Зубова.

При этом гвардеец орал в рацию, продолжая раздавать команды, и пытался дозвониться до командира гвардии. Ему мешали помехи, созданные огненным торнадо и ручными гранатомётами с магзарядами. Пламя не останавливалось ни на секунду и становилось лишь сильнее.

— Сейчас! — рявкнул Зубов, как только появилось едва заметное снижение огня.

Я распахнул дверь внедорожника, чуть не выбив её, и вывалился на землю. Короткими перебежками мы побежали в лес, чтобы скрыться за стволами деревьев и обойти засаду. У пятерых гвардейцев на плечах болтались автоматы, двое других были водителями, судя по всему, и не имели оружия, зато в руках одного из них я заметил монтировку.

— Защитное поле вокруг машин схлопнется меньше чем через минуту, — сказал Зубов. — Надо успеть зайти с тыла и вынести гадов.

— У них наверняка есть артефакты, защищающие от атак, — предположил я, пригибаясь к земле и двигаясь на полусогнутых.

— Тоже верно, — кивнул командир отряда, оглядев наших сопровождающих. — Но они только против дальних атак и магии защищают. Нам бы в лобовую вломить.

— Кто ж нас подпустит? — покачал головой один из гвардейцев.

— А вам и не надо, — я замер, глядя на монтировку в руках водителя. Магии у меня нет, зато физически я в полном порядке, не считая текущую из носа кровь. — Отвлеките внимание, а в лобовую пойду я.

— Никак нет, ваше сиятельство! — рыкнул Зубов. — Это слишком опасно и…

— Вы сделаете всё, как я скажу, — перебил я его. — Это приказ.

Командир отряда смотрел на меня какое-то время, сверля взглядом, но всё же сдался и кивнул. Я услышал, как скрипнули его зубы, и усмехнулся. Так-то, гвардеец. Не хватало мне ещё с собственными людьми спорить и доказывать, что я имею право отдавать приказы.

Мы рассыпались в разные стороны и обогнули врагов. Они не слишком скрывались — встали прямо посередине дороги. Такая наглость заслуживает наказания.

Я прокрутил в руках монтировку, которую забрал у водителя второй машины, и растянул губы в улыбке. Чем мне только не приходилось сражаться, и уж этот инструмент ничем не хуже берцовой кости демона, которой я забил до смерти его же собрата. Единственной проблемой сейчас было то, что зайти в тыл людям, вставшим на дороге, я никак не смог бы.

Позади них не было деревьев, за которым можно укрыться, да и они сейчас наверняка все пути подхода контролируют. Через тень не пройти — слишком уж я слаб. Хотя, враги ведь не ждут нападения из тени, может и получится пройти на первом слое, не погружаясь слишком глубоко.

Я сделал глубокий вдох, нырнул в тень ближайшего ко мне дерева и передёрнул плечами от холода — в тени всегда неуютно и будто бы морозно. Зато она прекрасно скрывает тех, кто сумел однажды покорить её. Если присмотреться, то со стороны можно заметить, как она дрожит и пытается выплюнуть меня наружу. Но вряд ли кто-то будет следить за тенями.

Защита с внедорожников спала как раз в то самое мгновение, когда мои гвардейцы начали обстреливать врагов с двух сторон. Они делали короткие очереди, скрываясь за стволами тисов, а я неспешно двинулся к врагам. Слишком быстрый шаг был бы заметен, а лёгкий прогулочный не слишком колышет тени.

Я насчитал всего пятерых людей — три мага огня и два воина с гранатомётами. И ведь им бы удалось уничтожить будущего стража врат, если бы в его теле был не я. Гвардейцы сделали бы всё, чтобы защитить своего господина, и погибли бы. Но я не позволю этому случиться.

Тень позади мага огня дрогнула, когда я вывалился с изнанки этого мира и с размаху впечатал монтировку в его затылок. Следующим ударом я размозжил голову второму магу, воспользовавшись фактором неожиданности, а потом в ближний бой вступили воины, отбросившие гранатомёты в сторону. В их руках оказались довольно приличные мечи, которыми меня чуть не пронзили сразу в двух местах.

Я отпрыгнул в сторону и увернулся от летевшего в меня огненного шара, а затем перехватил монтировку так, чтобы её изгиб провернулся ударной частью наружу. Этим самым изгибом я зацепил клинок наёмника и отшвырнул его в сторону. Следующий удар моего оружия пришёлся на вытянутую руку второго воина.

Хруст костей слился с яростным криком боли, но я уже развернулся и врезал монтировкой в живот мага, отшвырнув его подальше от себя. Всего трое против одного — какая жалкая попытка убить феникса. В прошлой жизни я бы хохотал во весь голос, но в этой мне пришлось напрячь все свои силы, чтобы просто устоять на месте, размахивая металлическим инструментом как мечом.

Противник со сломанной рукой бросился на меня, пытаясь повалить на асфальт, но получил монтировкой по зубам. Он с грохотом повалился на землю, словно мешок с костями. Ещё один готов.

Маг уже оклемался и снова запустил в меня огненный шар. Если до этого он опасался подпалить своих союзников, то теперь в приступе ярости наплевал на опасность и выдал всё, на что был способен. Мне пришлось отступить в тень на краткий миг, чтобы переждать пик огненного урагана, а вот оставшемуся на ногах воину не повезло — он сгорел заживо почти мгновенно.

Запах палёной кожи сразу же забился в ноздри, но я даже не поморщился — этот запах был моим вечным спутником, ведь он означал, что мои враги повержены. Я усмехнулся и вышел из тени. Маг был далековато для ближней атаки, так что я откинул руку и сделал бросок.

Инструмент попал в переносицу мага, раздробив её на мелкие осколки. Последний враг осел на расплавленный асфальт, а я шагнул к нему и забрал монтировку. Замечательное орудие для того, чтобы ломать кости. Я бы даже сказал — самое подходящее.

Мои гвардейцы высыпали из-за деревьев, глядя на меня с опаской. Я видел в их глазах насторожённость и неверие. Кажется, они были удивлены тому, что их господин устроил кровавую бойню.

— Вот вам и граф, — нервно хмыкнул один из них.

— Против лома нет приёма, — с такой же нервной улыбкой сказал другой.

Оба гвардейцы переглянулись и расхохотались, сбрасывая напряжение. Я поддержал их смех широкой улыбкой и протянул водителю его монтировку. Он замер и даже отшатнулся, а потом неуверенно забрал свой инструмент.

— Может вам его себе оставить, ваше сиятельство? — спросил он, взвесив его на руке.

— Благодарю за предложение, но думаю, что в оружейной найдётся что-то более подходящее, — сказал я и вытер тыльной стороной ладони кровь с подбородка. — Идёмте дальше. Как бы не оказалось, что и на особняк напали, раз уж командир гвардии так и не прислал подкрепление.

— Вы правы, — Зубов зыркнул на своих людей, и те тут же подобрались и прекратили ухмыляться. — Киреев верен роду Шаховских всей душой, он не остался бы в стороне.

Я устало кивнул и расправил плечи. По спине ручейками стекал пот, а виски ломило от боли так сильно, будто кто-то с размаху вонзил в них раскалённый прут. Этот бой высосал из меня последние силы, но показать слабость я никак не мог.

Каким-то чудом я ещё оставался в сознании, но тело скручивало судорогами боли. Пришлось медленно цедить воздух сквозь зубы, чтобы хотя бы немного расслабить натянутые мышцы. На фоне этого было радостно знать, что никто из моих людей не пострадал.

К командиру гвардии у меня было много вопросов. Как он пропустил вражеский отряд на нашей территории, да ещё в такой близости от дома? Почему никто не выехал нам навстречу, ведь звуки стрельбы из гранатомётов должны быть слышны в особняке и его окрестностях? Огненное торнадо поднималось вверх не меньше чем на тридцать метров, так что и его было никак не пропустить. Но подмога не прибыла.

Через двадцать минут мы дошли до ворот особняка и хором выругались — вместо дороги, ведущей к главному входу, нас встретили воронки от взрывов и обломки каменной ограды. Я поспешил к дому, наплевав на свою слабость. Где-то там были дети, которые могли пострадать во время нападения.

Зубов уже звонил Белому, вызывая его сюда, а я вдруг замер посреди двора. Несмотря на разрушения, я до сих пор не увидел ни крови, ни тел. Будто в момент нападения никого не было рядом.

— Александр, — позвал я Зубова. — Посмотрите вокруг.

— Да всё ясно же, — рыкнул он. — Напали, как только вы уехали к стене, а потом устроили засаду.

— И где раненые и погибшие? — я выгнул бровь, и гвардеец тут же успокоился и начал крутить головой.

— Вы правы, ваше сиятельство, — цепкий взгляд Зубова оглядел развороченный двор и метнулся ко входу в особняк. — Киреев мог успеть вывести людей.

Мы, не сговариваясь, направились к дому и остановились у абсолютно целых дверей. Я положил ладонь на деревянную резьбу и прислушался к ощущениям. Сердце Феникса молчало, но его недовольство ощущалось очень явно.

Похоже, артефакт решил, что нападавшие пришли, чтобы ему навредить. Сил на полную защиту всей территории у него не было, зато их хватило на то, чтобы оградить дом от вторжения.

— Назад, — приказал я, как только Зубов потянулся к дверям. — Не трогайте тут ничего, пока я не разрешу.

Гвардеец замер с протянутой рукой, а потом отшагнул. Он не стал спорить, просто подчинился, чему я был рад. Тьма, окружившая дом, не будет разбираться, где свой, а где чужой.

Пришлось приманивать её, словно дикое животное. Сначала она пыталась куснуть меня, потом надавить на мой магический источник, ну и напоследок она решила шарахнуть меня чистой силой. Я помотал головой и расплылся в широкой улыбке.

Где бы я ещё получил столько дармовой силы? Причём мне даже не пришлось просить или снова брать взаймы у стихии. По телу пробежала дрожь удовольствия, когда все травмы разом затянулись, а энергоканалы наполнились энергией.

Я потянулся к остаткам защиты и впитал их почти мгновенно. И в эту же секунду до нас донеслись крики и грохот — кто-то пытался силой пробиться из дома. Я легко открыл дверь и отступил в сторону.

Мимо меня пронёсся Егор Киреев, а следом во двор высыпалась ещё сотня гвардейцев. И как только они все уместились в доме?

— Оцепить двор! — проорал Киреев, не заметив меня. — Проверить каждый угол, каждый куст! Найдите мне этих ублюдков!

Александр Зубов с улыбкой наблюдал за действиями командира гвардии, находясь в стороне от дверей. Мы переглянулись и хмыкнули, а потом Зубов вышел вперёд и прочистил горло. Киреев резко вскинул автомат и обернулся.

— Зубов, — прорычал он, опуская оружие. — Я ж тебя чуть в решето не превратил.

— А по сторонам смотреть не пробовал? — серьёзно спросил Зубов. — А если бы тут засада была?

— Да смотрел я, — недовольно прошипел Киреев. — Не было тебя тут ещё секунду назад.

— Егор Васильевич, — негромко позвал я его. Командир гвардии побледнел и уставился на меня удивлённым взглядом. Похоже, Сердце Феникса ещё и на слабую маскировку расщедрилось. — А скажите-ка мне, почему во время нападения моя гвардия почти полным составом отдыхала в родовом особняке?

— Ваше сиятельство… — на Киреева было страшно смотреть. Посеревшее лицо потеряло всякие краски, а в глазах мелькнула обречённость. — Мы не знаем. Нас будто заставил кто-то… поддались чужой магии и послушно вошли в дом.

— Занятно, — я склонил голову набок и усмехнулся уголком губ.

— Меня можете наказать, можете в отставку отправить, уволить, казнить, — сдавленно сказал командир гвардии. — Но ребята не виноваты, они действовали по моему приказу.

— Разберёмся, — кивнул я и махнул рукой, отпуская Киреева. — Проверьте тут всё.

Я шагнул в дом и сразу же почувствовал, как слабнет внимание Сердца. Артефакт выдохся и отдал последние силы на защиту своего гнезда. Мне было жаль, что эта отчаянная мера откинет его развитие на месяцы, а то и годы назад, но пополнение моего резерва не могло не радовать.

В конце концов, моё тело ещё не готово к тому, чтобы принять силу Сердца, как и силу феникса. Так что всё к лучшему — будет больше времени на подготовку.

Навстречу мне выбежал Борис. Мальчик тут же бросился ко мне и крепко обнял меня. Он уже не был таким бледным, как накануне, даже наоборот — посвежел и стал энергичнее.

— Я слышал голос, — прошептал он мне на ухо, когда я склонился и обнял его в ответ. — Он просил защитить.

— И ты защитил? — спросил я, погладив Бориса по голове.

— Не смог, — он пожал плечами и отстранился. — Но я был рядом с Викой и бабушкой, их ведь тоже нужно защищать.

— Молодец, — похвалил я его и улыбнулся. — Ты всё правильно сделал. Мужчины должны защищать слабых.

— Бабушке стало плохо, — мальчик шмыгнул носом и опустил голову. — Она сказала, что это от старости, но я не верю. Маги живут долго и почти не болеют.

— Я проверю, можешь отдыхать.

Обогнув Бориса, я направился в гостиную. Юлия Сергеевна лежала на диванчике, а рядом с ней сидела Вика, опустив плечи и сгорбившись всем телом. Надо будет заняться сестрой, пока она не довела себя до полного истощения, — сейчас моих сил должно хватить.

— Юлия Сергеевна, как ваше самочувствие? — спросил я, приблизившись.

Старушка прерывисто дышала, со свистом втягивая воздух, её щёки впали, а вокруг глаз наливались чёрные круги.

— Пока жива, — хрипло сказала она, а потом положила руку на колено Виктории. — Пойди погуляй, деточка. Нам с Костиком надо поговорить.

Легко ей сказать «погуляй» ребёнку, который даже с тростью передвигается с трудом. Будто издёвка, а не просьба побыть наедине со мной. Но комментировать эти слова я не стал, лишь сжал челюсти и проводил взглядом Вику.

— Костик… — она снова запнулась на моём имени. — Что-то назревает. Прямо в этом доме.

— Поделитесь впечатлениями? — спросил я, оставшись стоять в двух шагах от женщины.

— Нас накрыло чем-то тёмным и опасным, — тихо сказала она. — Будто сама тьма пробудилась и окутала нас. Её воля была такой сильной, что даже у меня кровь носом пошла.

— Плата была получена, — спокойно кивнул я.

— За что я заплатила кровью? — спросила Юлия Сергеевна, гулко сглотнув.

— За защиту, — коротко ответил я и улыбнулся. — Потому вы и остались живы. Тьме была нужна жертва, как и всегда.

— Как и всегда… — медленно повторила она. — Костик… а ты справишься? Со всем этим?

— Вариантов всего два, Юлия Сергеевна, — я рассмеялся. — Либо справлюсь, либо нет. Но я бы на вашем месте не сомневался в своём будущем главе.

— И мне уже будет нельзя называть тебя Костиком? — лукаво спросила старушка, изо всех сил пытаясь показать, что не лежит тут при смерти.

— А это от вас будет зависеть, — я пожал плечами и сделал шаг вперёд.

Положив руку на влажный от пота лоб женщины, я увидел в её глазах отблеск страха. А ведь с самого начала она что-то подозревала. Может, даже знала наверняка. Неужели эта старушка причастна к моему появлению в этом мире?

— Сосредоточьтесь на ощущениях, которые испытывали под давлением тьмы, — тихо сказал я. — Вам нужна полная концентрация.

Юлия Сергеевна несколько раз моргнула, а затем крепко зажмурилась. Я почувствовал в её источнике отклик тьмы — он потянулся ко мне. Сердце Феникса коснулось сознания женщины, и она не смогла совладать с этой энергией.

Я никогда не любил поглощение, но за последние сутки мне уже во второй раз пришлось к нему прибегнуть. По-другому я не смог бы помочь ни Борису, ни Юлии Сергеевне. А впереди ещё Виктория…

Слова старушки о том, что она почувствовала тьму, меня не удивили. Но вот то, как она это сказала, заставило задуматься. Опытный тёмный маг за долгую жизнь должен был не раз сталкиваться с тьмой, но мне показалось, что для Юлии Сергеевны это было впервые.

Сгусток тьмы в энергоканалах женщины оказался мелким, но цепким, словно заноза, впившаяся в самое нутро. Переместив руки на запястья старушки, я сжал их и ощутил под пальцами дрожь чужой энергии.

— Не дёргайтесь, — сквозь зубы пробормотал я. — Иначе вырву с мясом.

Юлия Сергеевна кивнула и напряглась всем телом. Тьма в ней не ощущалась чужой, скорее походила на грязь, прилипшую к сапогам после долгой дороги. Я думал, что будет так же, как с Борисом, и мне придётся тянуть этот комок с силой, но всё оказалось иначе — тьма вышла совсем без усилий.

— Вот и всё, — сказал я, разжимая ладонь. Юлия Сергеевна судорожно вздохнула, потирая грудную клетку.

— Спасибо, — прошептала она и тут же потеряла сознание.

Я смахнул с рук остатки энергии и направился к себе. Меня манили горячий душ и чистая одежда, но я не успел дойти даже до лестницы.

— Ваше сиятельство, — позвал меня Зубов.

— Да? Вы что-то нашли? — я повернулся к гвардейцу.

— Нашли, — кивнул он. — Вот только идентифицировать не можем.

Качнув головой, я направился за Зубовым во двор. Мы обогнули раскуроченную казарму и гаражи, затем перешагнули через завалы и оказались на заднем дворе. Среди обломков и комьев грязи лежал металлический шар размером с мою голову.

Чёрная эмаль на одной стороне шара была оплавлена, но сам он не пострадал от огня. Я присел на корточки и коснулся пальцем поверхности артефакта. Как я и ожидал, он оказался ледяным.

— Ваше сиятельство! — услышал я изумлённый вскрик Зубова. — Мы не знаем природу этого предмета!

Отвечать что-либо я не стал, лишь прокрутил шар на земле так, чтобы свет упал на узор в виде зрачка. Слышал я про Око Пустоты, но вживую видеть его не доводилось. Говорят, если долго смотреть на узор, то покажется, будто Око смотрит в ответ, но всё это глупости.

— Какого грокса? — Зубов отшатнулся и выругался. — Что это?

— Артефакт, который не давал Кирееву связаться с нами, — я встал и отряхнул руки. Они были влажными, будто я долго держал их на запотевшем стекле. — Скорее всего, он поглощал звук и свет, создав зону абсолютной тишины и темноты — идеальную для убийц.

— Но взрывы… — взгляд Зубова замер на Оке Пустоты, и я усомнился в лживости слухов.

— Если ты помнишь, во дворе никого не оказалось, — я закрыл собой артефакт, и гвардеец помотал головой. — Артефакт был потрачен впустую, и напавшим пришлось пустить в ход артиллерию.

— Разумно звучит, — протянул Зубов, а потом впился в меня взглядом. — Но вы-то откуда можете знать про этот артефакт?

— Книжки умные читал, — повторил я то же, что говорил Борису. — Люблю чтение.

— Чтение… — с сомнением протянул Зубов. — Книжки…

— Именно так, Александр, — я ухмыльнулся и развёл руками, показывая, что больше ничего не скажу. — Артефакт не трогать, ничем не накрывать, ближе, чем на три метра, не подходить.

— Понял, — кивнул гвардеец и сделал ровно три шага назад. — Остальной двор уже проверили, всё чисто.

— Тогда приберитесь тут, — распорядился я и поспешил в дом, пока меня никто снова не перехватил.

После горячего душа я спустился на первый этаж и только тут вспомнил, что не предупредил домашних, что Юлию Сергеевну лучше не трогать. К счастью, Борис помнил свои ощущения после «моего лечения» и позаботился о том, чтобы его бабушку не беспокоили. Он даже принёс плед и укрыл её, а сам сел рядом с серьёзным видом.

— Костя, скажи… бабушка не умрёт? — спросил он, едва я шагнул в гостиную.

— Все мы однажды умрём, мелкий, — ответил я и проверил состояние Юлии Сергеевны. Старушка оказалась сильной — последствия отравления тьмой почти прошли. — Иногда это случается внезапно, иногда — нет. Но бабушке ничего не грозит прямо сейчас.

— Спасибо, — Боря сжал кулаки на коленях и посмотрел на меня. — Ты изменился. Стал другим. И ты совсем не похож на моего брата.

— Тьма меняет людей, Борис, — я склонился над мальчиком так, чтобы наши глаза оказались напротив друг друга. — И чем больше в тебе тьмы, тем меньше ты похож на себя прежнего.

— И я изменюсь? — спросил он, чуть прищурившись.

— Да. Ты уже меняешься, — я указал кивком головы на Юлию Сергеевну. — Ты же не думаешь, что твоя бабушка всегда видела в темноте и умела управлять эмоциями других людей?

— Так ты знаешь? — охнул Борис и тут же испуганно зажал ладонями рот.

— Меня больше удивляет, что это знаешь ты, — я усмехнулся. — Даже гуляя по теням, не увидишь тонкое касание щупалец тьмы, о которых даже их носительница не подозревает.

— Я не… — мальчик замотал головой и начал спиной отползать по дивану, чуть не упав с него.

— Ты — не обычный мальчик, Борис, — я ухватил его за плечо. — Ты — Шаховский, носитель тёмной магии. И я буду очень разочарован, если узнаю, что ты скрываешь от меня важные аспекты своего дара.

— Но я… — снова начал он. — Я не…

— Кто научил тебя ходить в тенях, и тем самым поставил твою жизнь под угрозу? — спокойно спросил я. — Кто показал Виктории, как вытягивать чужие болезни и проклятья? Кто держал её рядом с проклятыми, и кто рассказал тебе о способностях твоей бабушки?

Глава 6

Я смотрел на Бориса, который замер под моим требовательным взглядом, словно кролик перед удавом. Мальчик выглядел как затравленный зверёк, и я вдруг почувствовал себя мерзавцем, пытающим ребёнка. Сделав глубокий вдох, я отпустил Бориса и сделал шаг назад.

Но почему-то это моё движение оказало совершенно противоположный эффект. Борис вскочил с дивана, выпрямился всем телом и сжал кулаки. На его бледном лице выделялись только огромные глаза, наполнившиеся какой-то обречённой решимостью.

— Я всё расскажу, — твёрдо проговорил он и задрал подбородок.

Но продолжить он не успел. Входная дверь громко ударилась в стену, а следом донеслись тяжёлые шаги. Через несколько секунд в гостиную ворвался моложавый мужчина лет пятидесяти в костюме из модной в этом сезоне замши.

— Детки! Как же я рад вас видеть! — пробасил он и раскинул в стороны руки, отбросив замшевый саквояж. — Ну же, скорее обнимите своего любимого дядюшку Эда!

Мы с Борисом остались стоять на месте, но я заметил, как мальчик дёрнулся в сторону гостя. Казалось, брат счастлив видеть дядю, но опасается проявлять свои чувства. Он обернулся ко мне, и в комнате отчётливо повеяло страхом.

— Дядя Эдвард, — просипел Борис.

— Прости, мой мальчик, — наш внезапный гость покачал головой. — Я не успел приехать на прощание с твоими родителями — был слишком занят в Японской Империи. Но в любом случае, тела так и не были найдены…

Мамин брат, а это был именно он, продолжал изливать свои чувства, якобы пытаясь найти слова утешения. При этом он совершенно игнорировал моё присутствие, сконцентрировав всё внимание на Борисе. Меня это не удивило — Константин всегда презирал Эдварда Рейнеке, как и весь их род, считая их «псами императора на коротком поводке».

И чувства эти были взаимными. Брат матери с теплотой относился к младшим племянникам, а Константина называл книжным червём, что было правдой. Но сейчас меня мало волновали взаимоотношения между Эдвардом и моим предшественником, ведь передо мной стоял истинный тёмный маг. Не удивлюсь, если именно он виновен во всех проблемах Бориса и Виктории.

— Эдвард Феликсович, — негромко позвал я его, привлекая к себе внимание. — Мы не ожидали вашего визита.

— Разве мне нужно разрешение для того, чтобы навестить племянников в столь тяжёлое для них время? — дядя поджал губы и посмотрел на меня, не скрывая презрения. — Ты пока что не глава рода, так что не тебе меня учить манерам.

— Не глава, — подтвердил я. — Но гвардейцы подчиняются мне, а не кому-то ещё. Я сегодня же отдам необходимые распоряжения. Желаете остаться на ужин или дела требуют вашего участия?

— Прогоняешь меня? Ты? — возмутился Эдвард. — После всего, что я сделал для вас?

— А что конкретно вы делали для нас, дядя, — поинтересовался я, выгнув бровь.

В этот момент Борис сделал шумный вдох. Та краткая вспышка страха, которую я почувствовал в нём при появлении Эдварда, превратилась в тяжёлую ауру ужаса. Но боялся брат не дядю, а почему-то меня.

— Я подал прошение императору о том, что готов взять на себя ответственность за род моей сестры, — дядя усмехнулся. — Я стану вашим опекуном до тех пор, пока кто-то из вас не примет обязательства главы рода.

— То есть целую неделю мне придётся терпеть на своей территории постороннего? — я покачал головой. — На каком основании? Я совершеннолетний, я принял родовой дар Шаховских. А вы, дядя, к нашему роду не имеете никакого отношения.

— Ну-ну, мальчишка, — Эдвард демонстративно расхохотался, хотя я видел, что под маской веселья скрывается оскорблённое лицо и холодный цепкий взгляд. — Решение уже почти принято. А насчёт недели… ты слишком самоуверен.

— Кстати, насчёт опекунства, — я растянул губы в равнодушной улыбке. — Согласно положению о дворянстве, пункту восьмому, при наличии старейшины рода опекун не может быть назначен.

— Откуда у Шаховских взялся старейшина? — на покрасневшем от злости лице Эдварда перекатывались желваки. — Не вздумай шутить со мной, мальчишка. Ты ничего не понимаешь в политике и тем более в управлении родом. Тебе бы принять мою помощь и благодарить, а ты решил показать характер.

— Старейшину назначил я, — моя улыбка стала шире. — И она находится в этой комнате, но вы очень правдоподобно изображаете слепоту. Юлия Сергеевна, вам уже лучше?

Последнюю фразу я адресовал бабушке, которая пришла в себя ещё во время нашего разговора с Борисом. Так что она услышала достаточно, чтобы сделать выводы. В преданности этой женщины роду Шаховских я не сомневался ни на секунду, а что до её методов — тёмные маги всегда действовали эффективно и с огоньком.

— Я прекрасно себя чувствую, Костик, спасибо за беспокойство, — проговорила она, усаживаясь на диване и выпрямляя спину. В комнате на мгновение потемнело, и Эдвард невольно отступил от такой явной демонстрации силы. — Утомилась сегодня, вот и задремала ненадолго. А кто это у нас в гостях? Эдвард Рейнеке?

— Рад вас видеть в добром здравии, Юлия Сергеевна, — Эдвард склонил голову и прищурился. — Это правда? Вы стали старейшиной рода?

— Тебя это вообще не должно волновать, — фыркнула женщина. — Ты даже на обряд прощания с сестрой не явился.

— Мне нужно было решать вопросы рода, — уже грубее ответил он.

— Вот именно, — многозначительно кивнула бабушка. — Дела твоего рода.

— Я не посторонний человек, — дядя снова поджал губы. — Моя сестра погибла, её дети остались сиротами, я имею полное право вмешаться в их судьбу.

— Константин уже месяц как совершеннолетний подданный империи, — Юлия Сергеевна сверкнула глазами. — Вся твоя забота — притворство. Ваш род всегда мечтал владеть вратами за стену, так что можешь не изображать доброго дядюшку.

Воздух вокруг Эдварда Рейнеке сгустился, формируясь в ауру тьмы. Но бабушка лишь щёлкнула пальцами, и напряжение исчезло вместе с аурой, будто их и не было.

Я не вмешивался в этот разговор, с удовольствием наблюдая за перебранкой аристократов. Это было забавно и даже умилительно — смотреть, как давние враги пытаются соблюсти приличия при Борисе. Я поманил мальчика к себе и когда тот подошёл, положил руки на его плечи.

Борис схватился за мой рукав. Его пальцы дрожали, а сам он напрягся под моими ладонями, будто ожидал удара. Неужели он боялся, что я накажу его или как-то наврежу Эдварду?

Я покачал головой и мягко сжал пальцы, и уже через пару секунд Борис расслабился и прижался ко мне всем телом. Теперь можно было спокойно послушать, что скажут Юлия Сергеевна и брат моей матери.

Рейнеке действительно были «псами императора на коротком поводке». Вся их жизнь сводилась к бесконечным войнам за его императорское величество. Потомственные военные, перебравшиеся в Российскую Империю три века назад из Саксонского княжества, поклялись в верности своему новому государю и получили дворянский герб, став потомственными аристократами.

Моя мать, Маргарита Рейнеке, была обучена в соответствии с родовыми понятиями о воспитании. Она умела сражаться, командовать отрядами военных и отстаивать свою честь на дуэлях. На одной из них Маргариту и заметил Валерий Шаховский, очарованный силой и характером девушки.

Эту историю знали все в роду, она передавалась из уст в уста как великая история любви. И никому не было дела до практически развязавшейся войны между двумя родами истинно тёмных магов. В итоге в противостояние пришлось вмешаться лично императору, после чего вроде бы была поставлена точка, но напряжение между Шаховскими и Рейнеке все эти годы лишь усиливалось.

— Я сегодня же напишу в канцелярию о смене статуса членов рода, — подвела итог Юлия Сергеевна. — Назначение главы рода будет через неделю, а до того времени тебе в этом доме не рады.

— Отлично! — прошипел сквозь зубы Эдвард. — В таком случае желаю удачи, Константин. Главой рода ты может и станешь, но за право быть стражем врат тебе придётся побороться.

Подхватив саквояж, Эдвард Рейнеке практически выбежал из дома. Я посмотрел на Юлию Сергеевну внимательным взглядом и нахмурился. Не поспешил ли я, сделав её старейшиной рода?

— Костик, не переживай, — сказала она, тут же считав мои эмоции. — Я сделаю всё для блага рода и никогда не пойду против твоих решений.

— Очень на это надеюсь, — сухо сказал я, отпустив Бориса. — Я ожидаю, что вы возьмёте на себя все юридические и социальные обязательства. Мне сейчас не до составления прошений и ответов на претензии аристократов.

— Разумеется, — кивнула она. — Это прямая обязанность старейшины — поддерживать своего главу и иногда давать советы.

— Итак, сначала поужинаем, потом займёмся подготовкой документов по смене статуса членов рода, — я сжал пальцами переносицу. — Идёмте в столовую. Борис, где Вика?

— Она в своей комнате, — тихо ответил мальчик. — Ей после нападения немного не по себе.

— Тогда сам схожу за ней, — сказал я и направился на второй этаж.

Вика лежала на своей кровати, прикрыв ладонью глаза. Шторы были плотно закрыты, и в комнате не было ни единого источника света. И всё же сестре хотелось ещё больше темноты.

Не говоря ни слова, я подхватил её на руки и спустился в пещеру под особняком. Место силы никак не отреагировало на наше присутствие, впрочем, оно вообще на это не способно. В моём мире тёмные маги создавали алтари и храмы, напитанные своей силой, а в этом просто проводили ритуал для связи всех членов рода единой энергетической нитью.

Я положил Вику на тот самый камень, в основании которого был спрятан ритуальный мешочек и на котором я пришёл в себя после перерождения. Девочка слабо застонала, но благодарно сжала мою руку. Ей сейчас была необходима темнота, но помимо неё нужна была энергия рода.

Похоже, что я переоценил силы Виктории — она страдает от избытка чужой энергии. Тело девочки не способно переварить всю гадость, что она насобирала, и уже на грани. Я присел рядом и взял в руки ладонь сестры.

— Я не смогу тебе помочь, — сказал я едва слышно. Каждый звук в месте силы казался чужеродным и ненужным. — Если ты сама не начнёшь бороться, то погибнешь.

Вика закусила губу и наконец открыла глаза. Ее серые глаза заволокла тьма, глядящая на меня потусторонним взглядом. Будь я неопытным юнцом, мог бы испугаться, но я знал, что это лишь последствия отравления тьмой.

— Тебе двенадцать лет, ты уже должна справляться с такими вещами, — проговорил я, сжав запястье девочки пальцами. — В нашем теле десятки и сотни энергетических каналов, по которым течёт сила. Каждый из них важен и каждый должен быть развит. Не сразу, конечно, но это должно стать твоей целью.

— Мне уже тринадцать, — прошептала Вика, а потом добавила. — Научи меня…

— Непременно, — кивнул я.

Именно этих слов я и ждал. Без согласия тёмного мага вмешиваться в его структуру станет только полный идиот, а я себя к таким не причислял. Улыбнувшись девочке, я перехватил оба её запястья и положил большие пальцы на энергетические узлы — туда, где бьётся пульс.

— Смотри, — я осторожно потянул руки девочки, развернув их ладонями вверх. Под тонкой кожей пульсировали тёмные прожилки, словно чернильные капли, растёкшиеся по пергаменту. — Это чужая энергия внутри тебя, она отравляет твоё тело.

Вика кивнула, сглотнув. Её зрачков уже не было видно из-за тьмы, наполнившей глаза от края до края.

— Сейчас будет немного больно, — предупредил я и дождался очередного кивка.

В этот раз я не стал тянуть на себя тьму, а наоборот послал импульс своей силы. Чистой силы, какая и должна течь в энергетических каналах любого мага. Вика хрипло вскрикнула и выгнулась дугой. Я знал, что она сейчас чувствует, сам не раз проходил через очищение, но я был взрослым мужчиной, а не хрупкой девчушкой.

Капля моей силы начала выжигать негативную энергию. Боль невероятная, но убрать её даже я не смогу. Борьба должна быть внутри Виктории, и девочке придётся самой пройти этот путь.

Чёрные прожилки под её кожей ожили и начали метаться, словно искали выход. Я погладил Вику по голове, успокаивая и давая ту поддержку, которая была ей сейчас необходима. Мне было жаль девочку, но я мало что мог сделать, чтобы облегчить её страдания.

— Обратись к источнику, — сказал я, когда Вика немного отошла от приступа боли. — Покажи ему разницу между той энергией, которую я дал, и тем потоком, что внутри тебя. Ты должна очистить свои каналы сама, всю грязь можешь направлять прямо в камень под тобой.

Место силы должно впитать негативную энергию, ведь его устроили правильно, даже провели ритуал над костью одного из предков. Связь поколений и связь живых членов рода поможет сестре справиться на первых этапах очищения. Ну а дальше она либо научится делать это сразу после поглощения чужих проклятий, либо погибнет.

Если бы только был другой способ… но его нет. Только через боль и собственный опыт можно стать сильнее. За силу всегда приходится платить, особенно, если эта сила — тьма.

— Дыши, — сквозь зубы прошипел я, чувствуя, как энергетические каналы девочки судорожно сжимаются. — Представь, как твоя тьма выталкивает чужую.

Вика застонала, но попыталась сделать глубокий вдох. В тот же миг чёрные прожилки стали бледнеть и растворяться. Пальцы девочки разжались, а дыхание стало ровнее. В конце концов она обмякла на камне, полностью расслабившись.

— Вот так, девочка, — похвалил я Вику, когда она смогла совладать с даром и сделала то, что я сказал. — Молодец. Дальше будет легче.

Кожа сестры покрылось испариной, но это был хороший знак. Тело выталкивало «грязь», очищало себя, исцелялось. Через несколько часов Вике станет лучше, и присутствовать рядом с ней больше нет необходимости.

Более того, ей сейчас нужно побыть в одиночестве и завершить процесс очищения без присутствия рядом кого бы то ни было. Ведь именно наедине с тьмой очищение сработает лучше всего. Теперь дело за самой Викторией.

Я вышел из пещеры и поднялся наверх. Ужин я уже пропустил, но всё равно зашёл на кухню, и совсем не удивился, когда увидел Юлию Сергеевну, разливающую травяной чай по чашкам. Рядом стоял поднос с едой, накрытый крышкой.

— Поешь, Костик, — ласково сказала женщина. — Тебе силы нужны. А я пока расскажу, как дела обстоят.

— Вы уже подготовили документы? — поинтересовался я и подвинул к себе поднос.

Томлёное в сливках мясо было приправлено специями и пахло просто потрясающе. Особенно для человека, который вместо завтрака гонял монстров на стене, вместо обеда отлёживался в лазарете, а вместо ужина торчал в пещере с отравленной тьмой сестрой. Я принялся уплетать мясо, закусывая тушёными овощами и хрустящим салатом, не обращая внимания на старушку напротив.

— Документы готовы, но их нужно заверить, — начала Юлия Сергеевна. — Каждый член рода должен оставить отпечаток силы в знак согласия с назначением старейшины. Далее тебе придётся созвать комиссию из имперской канцелярии и нескольких тёмных магов для свидетельства твоей силы и права стать главой рода.

Я кивнул, продолжая жевать. Графин с фруктовой водой я проигнорировал, вместо этого сделав глоток ароматного чая из настоя трав и ягод. Пшеничная лепёшка с мёдом и орехами тоже заняли своё место в моём желудке. Вся еда была простая, но сытная и вкусная.

После того как утолил голод, я откинулся на спинку стула и посмотрел на бабушку. Она изо всех сил показывала спокойствие, но её явно что-то беспокоило.

— Мы ожидаем какие-то проблемы? — спросил я.

— Моё назначение старейшиной может многим не понравиться, — женщина покачала головой, а потом хмыкнула. — Я никогда не была покладистой и смирной.

— Как и все тёмные, — усмехнулся я. — Кому там что не понравится — их личные проблемы. Как будет проходить ритуал назначения нового главы?

— Все члены рода должны собраться в месте силы, — Юлия Сергеевна подлила мне ещё чая и чуть улыбнулась. — Тебе нужно будет удержать поток силы, который мы совместно направим на тебя. При этом нам придётся пустить наблюдателей в место силы рода.

— Зачем такие сложности? — пробурчал я, покрутив чашку на блюдце.

— Тёмные маги всегда были под особым надзором, — женщина скривила губы. — Глава должен контролировать всех членов рода. Именно поэтому закон защищает наследников целый месяц, фактически оставляя род без главы. Это время нужно для принятия наследником родового дара и обучения им пользоваться.

— Занятно, — я сложил руки домиком на столешнице и склонил голову набок. — Как проходит ритуал принятия дара и почему вместо этого из моего тела ушла жизнь?

Глава 7

Санкт-Петербург, кабинет главы тайной канцелярии в императорском дворце

Пётр Григорьевич Лутковский задумчиво смотрел на отчёт своего заместителя. Урядов проводил проверку получения дара у наследника Шаховских вместе со своим помощником. Оба сотрудника тайной канцелярии писали, что дар получен и находится в процессе развития, но сухие формальные фразы заставляли задуматься.

В этот самый момент в дверь из морёного дуба постучали особым стуком. Лутковский нажал на специальную кнопку и активировал артефактную защиту от прослушивания. Затем он встал и сам открыл дверь, впуская позднего гостя.

Несмотря на свои семьдесят семь лет, канцлер был очень бодрым и выглядел максимум на пятьдесят. Он обладал даром стихии воды в ранге грандмага, так что до старости ему было далеко. Как и его гостю.

— Ты задержался, — недовольно сказал канцлер и вернулся к своему креслу.

— Дела, — пожал плечами глава особого крыла разведки, Максим Фёдорович Одинцов. — За день сразу три покушения на высшую знать и два прорыва монстров через стену в разных точках империи.

— С каких пор твоё крыло отвечает за прорывы? — удивился Лутковский.

— С тех самых, как эти прорывы используются для провокаций, — Максим Одинцов сел в кресло напротив канцлера и вытянул ноги. — Что там у тебя за срочность?

— Посмотри сам, — канцлер толкнул планшет по столу в сторону Одинцова и подождал, пока тот прочитает отчёт. — Что думаешь?

— Что услышать фамилию Шаховских один раз за день было бы нормально, два — уже интересно, ну а три, — Одинцов растянул губы в холодной улыбке. — Три упоминания этого рода означают, что игра началась.

— Рановато, — Лутковский побарабанил пальцами по столешнице. — Рассказывай, что там с этими Шаховскими.

— Во время прорыва монстров второго уровня через ворота хотел пройти княжич Давыдов, — Одинцов хмыкнул. — Его гвардеец «не узнал» будущего графа Шаховского и напал на него. Было сделано минимум два выстрела из огнестрельного оружия с магзарядом.

— То есть Шаховских мы потеряли… — канцлер надул щёки и медленно выпустил воздух. — Жаль, перспективный род был.

— Не угадал ты, Пётр Григорьевич, — Одинцов рассмеялся с довольным видом. — Наследник выпустил свой дар, отразил атаки и ответной волной убил напавшего на него гвардейца.

— Быть того не может, — Лутковский даже рот открыл от удивления. — Да он же без дара был всю жизнь! Скажи, что ты шутишь, Макс!

— Это ещё не всё, Петя, — Одинцов посерьёзнел. — Константин Шаховский перед этим удержал прорыв и расправился с роем пискунов. Вместе с гвардейцами, конечно, но всё же… сам понимаешь.

— Твою ж налево! — канцлер выругался и схватил планшет. — Это точно был он?

— Да, он лично участвовал в зачистке и лично же послал княжича Давыдова далеко и надолго, — глава особого крыла разведки хмыкнул и подмигнул канцлеру. — В машине с Давыдовым был Ростислав Бартенев.

— Друг его высочества? — Лутковский схватился за галстук и резко его дёрнул, ослабляя узел. — Он не пострадал?

— Нет, с ним всё в порядке, он уже рассказал его высочеству о том, как мальчишка Шаховский щёлкнул по носу княжича, — Одинцов снова хмыкнул. — Через неделю Давыдовы объявят войну Шаховским, будь уверен. Такой позор никак не замять мирно.

— А что там со вторым упоминанием? — устало спросил канцлер, не ожидая ничего хорошего.

— Рейнеке подал прошение о временной опеке над родом Шаховских, — Максим Одинцов уже не улыбался, он выпрямился в кресле и посмотрел на канцлера тяжёлым взглядом. — Константин Шаховский заявил, что назначил старейшину рода. И это Юлия Сергеевна Шаховская.

— Волна вернулась в игру? — Лутковский замер с занесённой к галстуку рукой. Он отмер через несколько секунд, медленно коснулся узла и аккуратно расправил его. — Она же ушла на покой пятнадцать лет назад, сразу после того происшествия с её мужем…

— Бывших агентов не бывает, — сухо проговорил Одинцов. — А Волна была одной из лучших.

— Теперь понятно, почему отчёт Урядова выглядит как сводка новостей, — канцлер выровнял планшет на столе, затем поправил стопку документов и вернул на место дорогую перьевую ручку. — Что делать будем, Макс?

— Наблюдать, — пожал плечами Одинцов. — И не забудь подписать все прошения Юлии Шаховской. Рейнеке придётся отступить, а вот Давыдовым я не завидую. Их же буквально снесёт волной, — он хмыкнул, явно довольный своей шуткой. — Какой забавный каламбур, не находишь?

— Мне не до смеха, — покачал головой Лутковский. — Тут бы империю спасти.

— Кстати об этом, — Одинцов осмотрел артефакты защиты от прослушки и наклонился ближе к канцлеру. — Слышал, что вместо ритуального боя император решил организовать битву на выживание? Шаховскому придётся постараться, чтобы не погибнуть в первые же минуты.

— Волна поможет, — отмахнулся от его слов Лутковский. — За неделю натаскает так, что остальным кандидатам и не снилось.

— В бойне будут участвовать Эдвард Рейнеке и Илья Давыдов. И это, не считая места проведения, — Одинцов нахмурился. — Не уверен, что даже Волна успеет подготовить к такому.

***

Юлия Сергеевна смотрела на меня не меньше минуты, прежде чем ответить. В кухне резко потемнело, но я продолжил ждать ответа и не отреагировал. Тьма меня не пугала, как и силы женщины напротив меня.

Мне хватило того, что я увидел во время противостояния с Эдвардом Рейнеке. Юлия Сергеевна очень умело маскировала свои способности, но я четыре века тренировал тёмных магов с разными направленностями дара и умел делать выводы. Милая старушка действительно была эмпатом, только вот развила она этот дар настолько, что могла бы потягаться с лучшими магами ментала из моего прежнего мира.

— Как проходит ритуал? — переспросила она, чтобы выиграть себе ещё немного времени.

— Именно, — кивнул я, глядя в глаза Юлии Сергеевны.

— Ты же сам всё знаешь, — попыталась отвертеться от ответа она. — Ты проходил подготовку и должен был запомнить…

— Я помню, — веско сказал я. — Голодание в течение суток, рисунок на коже, повторяющий основные энергетические линии и кровопускание в месте силы. Меня интересует суть ритуала и то, почему он мог завершиться неудачно.

— Суть ритуала — передать родовую силу наследнику, — озвучила очевидное Юлия Сергеевна. — Чаще всего обходится без него, но в твоём случае это было необходимо. Сам знаешь, что твой дар не годился для того, кто станет во главе рода.

— Это и даром-то назвать сложно, — усмехнулся я. — Жалкая капля силы…

— Наследник, претендующий на роль главы, должен пройти особое испытание, — старушка отвела взгляд. — Испытание воли, силы и тела. Это многоступенчатый путь, от самого банального сопротивления страху до управления тьмой, коснувшейся кандидата.

— И что же пошло не так? — поинтересовался я.

— Ты не справился, Костик, — старушка продолжала смотреть в стену. Её пальцы сжимались и разжимались. — Думаю, имело место вмешательство кого-то одной крови с тобой.

— Ты хочешь сказать, что Борис, Виктория или ты сама каким-то образом навредили ритуалу? — спросил я, переходя на «ты». Все эти формальности меня утомили до зубовного скрежета. — Или, что кто-то посторонний имел доступ в наше место силы?

— Скорее первое, — качнула головой женщина. — Дети… податливы и доверчивы. Я слышала, что ты сказал Борису перед приходом Эдварда.

— Раз уж мы тут откровенничаем, не поделишься, почему никто не контролировал дар детей и почему никто из взрослых не обучил их элементарным вещам? — я сжал кулаки, не скрывая злости — Юлия Сергеевна в любом случае уже ощутила мои эмоции и должна была понять, что я не собираюсь играть в игры.

— Потому что этого хотела Маргарита, — старушка повернула голову и посмотрела мне в глаза. — Её род имел свои представления о воспитании детей. Марго ненавидела это и ненавидела всех Рейнеке, кроме своего старшего брата — Эдварда. Она взяла с меня и Валерия клятву, что мы не станем учить детей, пока им не исполнится четырнадцать лет.

— Какая глупость, — я прикрыл глаза, чтобы унять дрожь ярости.

Неужели Маргарита не понимала, что именно это жёсткое воспитание сделало её такой сильной? Или она думала, что тёмных магов стоит держать в тепличных условиях, как прочих одарённых? Да, тьма бы в любом случае забрала свою плату, но дети были бы хотя бы готовы к этому.

— Согласна с тобой, — тихо сказала Юлия Сергеевна. — Большая глупость. Я рада, что ты такой клятвы не давал и теперь можешь исправить хотя бы часть ошибок Маргариты.

— Кто ещё не давал такой клятвы? Эдвард? — хрипло спросил я, уняв эмоции. — Кто имел доступ к детям и мог показать им некоторые техники тёмной магии?

— Этого я не знаю, — бабушка вздохнула. — Но Эдвард действительно любит детей, этого не отнять.

— Уверена? — уточнил я, прищурившись.

— Конечно! — на миг в глаза Юлии Сергеевны всколыхнулась тьма, но тут же растворилась. — Я считываю эмоции так же легко, как ты дышишь. Это часть меня.

— Ещё бы, — я позволил себе очередную усмешку. — Что там Эдвард говорил об испытании за право контролировать врата за стену?

— Обычно назначается поединок с одним из личных гвардейцев императора, — бабушка нахмурилась. — Но думаю, что в этот раз будет нечто посложнее. Вряд ли нам стоит беспокоиться — в твоих силах я уже убедилась… Костик.

— В таком случае желаю приятных снов… бабушка, — предельно серьёзно сказал я.

Мы оба сейчас присматривались друг к другу и такими неформальными обращениями показывали, что готовы сотрудничать. Для начала неплохо, а что будет дальше — поживём, узнаем. Я вышел из кухни, поблагодарив за чай и поздний ужин, а потом направился к выходу из дома.

Нужно уже наконец разобраться со своими людьми и с тем, кто есть кто. Мне нужны были имена, цифры и возможности моей гвардии. Я ведь даже не знал, сколько у меня человек и на что они способны.

Встретивший меня на крыльце Киреев удивился, но тут же выполнил мой приказ о срочном сборе. Я разрешил не трогать патрульных и тех, кто на стене, но все остальные должны были явиться немедленно. Через тридцать минут искалеченная взрывами площадка перед домом заполнилась до предела.

Почти две сотни гвардейцев выстроились передо мной во внутреннем дворе. Занятно. В момент нападения Сердце Феникса согнало в особняк всех, кто был рядом, а это лишь половина от того, что я видел сейчас. И где же они находились, когда были нужны своим господам?

Я вышел вперёд и громко представился, после чего потребовал от командира гвардии полный список людей. Киреев передал мне планшет и начал представлять каждого человека по имени и званию.

Я сверял фотографии и данные с планшета, стараясь запомнить хотя бы имена и фамилии. Это заняло почти час, после чего я предупредил гвардию о возможных нападениях и провокациях. Киреев отдал приказ расходиться, и гвардейцы разбрелись по своим местам, а я продолжил изучать списки.

Особенно меня интересовали маги. Самым сильным ожидаемо оказался Андрей Максимович Кабанов, маг огня в ранге магистра. На одной ступени с ним стоял целитель — Иван Николаевич Белый был магистром магии света.

По местным меркам это было очень хорошо, и то, что у меня целых два магистра означало, что защита стены не дрогнет. Жаль, конечно, что ни одного архимага, а уж тем более грандмага у меня в гвардии не было. Но такие высокие ранги готовы подчиняться только сильнейшим, а грандмаги — вообще никому.

Остальные маги в моей гвардии были ниже по уровням: восемь мастеров стихий воды, воздуха и огня; два мага света уровня подмастерья, в том числе ученик Белого — Семён, и всего один маг земли, и тот тоже подмастерье. Не густо, но лучше, чем ничего.

А вот с обычными гвардейцами всё оказалось сложнее. В этом мире воины развивали тело почти до уровня магов. То есть они ускоряли рефлексы, регенерацию и устойчивость к повреждениям, при этом сражались на невероятной скорости.

Наивысшим среди воинов рангом был «легенда войны» и среди моих людей таковых не было, как и абсолютов, что стояли на ступень ниже легенд. Зато ветеранов оказалось почти четыре сотни, а Киреев, Зубов и ещё сотня гвардейцев достигли уровня мастера боя и приблизились к рангу абсолютов.

Я вернул планшет командиру гвардии и задумался. В моем распоряжении почти шесть сотен человек, но этого катастрофически мало для защиты всех земель рода Шаховских. Несмотря на закон, который нас якобы защищает после смерти главы рода, было совершено покушение на меня и наш особняк с применением тяжёлой артиллерии.

Гвардейца Давыдовых я даже в расчёт не беру — настолько нелепой была эта провокация. Но вот с напавшими на нас идиотами нужно разобраться как можно скорее. И Око Пустоты не облегчало задачу. Этот артефакт мог использовать только тёмный маг, а в ближайшем окружении из таковых были только родственники матери.

Раздумывая над дальнейшими шагами, я спустился в пещеру под особняком, чтобы проверить Вику. Девочка почти закончила очищение и сейчас расслабленно дремала на камне. Ее энергетическая система перерабатывала остатки проклятой силы, практически введя Викторию в транс.

Закончив осмотр, я убедился, что все идёт как надо, и вернулся в свою комнату. Усталость после долгого дня навалилась на меня с такой силой, что я едва стоял на ногах. Вроде бы дела на сегодня я закончил, можно и отдохнуть.

Какая-то неприятная мысль зудела на краю сознания и не давала расслабиться. Я сел на кровать и принялся крутить в голове события прошедшего дня. Что я мог упустить?

И только спустя двадцать минут я понял, что именно меня беспокоило. Я не видел Бориса после визита Эдварда, а перед этим мы с ним не очень хорошо закончили разговор. Я отвлёкся на Вику и бабушку, а про мальчика даже не вспомнил.

Я спустил ноги с кровати, растёр лицо и накинул халат. До комнаты Бориса я дошёл меньше чем через минуту, но у двери остановился. Стучать или войти так?

Решив, что от меня не убудет, я тихонько постучался и почти сразу потянул дверь на себя. Только вот она оказалась заперта на ключ. Не понял. Борис никогда не запирался, да и вообще никто в этом доме не пользовался замками.

— Борис, это я, — сказал я, повысив голос. — Будь добр, открой дверь.

Ответом мне стала тишина. Ни малейшего шороха, ни движения. Я постучал громче, но ничего не изменилось. Пришлось выбивать дверь — не искать же в ночи слуг с запасными ключами.

Когда я ворвался в комнату, она оказалась пуста. Бориса нигде не было, а на столе лежал листок, исписанный мелким почерком. Я взял бумагу и прошёлся взглядом по строчкам.

Захотелось выругаться в голос и отшлёпать мальчишку так, чтобы он сидеть неделю не мог. Это же надо было додуматься сбежать, чтобы не быть обузой и не навлечь на род проблемы. Если с Борисом что-то случится, это будет моя вина. Опять.

Причём я так и не понял, как связаны проблемы для рода и «бесполезность» Бориса. В записке он писал лишь, что совершил нечто страшное, предал доверие близких и больше не может считать себя одним из рода Шаховских. Похоже, кто-то успел промыть мозги мальчику, либо он действительно причастен к тому, что его старший брат погиб во время ритуала.

Лично мне было плевать, виновен ли Борис в смерти Константина. Я прекрасно знал, как легко обмануть ребёнка. Да что там! Ковен магов сумел убедить очень многих в том, что фениксы — истинное зло во плоти.

Я сбежал вниз и вылетел на улицу. Командира гвардии рядом не оказалось, хотя он всегда караулил выход из дома лично. Зато парочка гвардейцев рванула ко мне сразу же, как только я начал крутить головой в поисках кого угодно.

— Общая тревога, — громко сказал я. — Собрать весь личный состав немедленно!

Киреев явился только спустя десять минут, при этом все его бойцы уже были на месте.

— Где Зубов? — спросил я у командира гвардии.

— Отбыл к стене, там был прорыв, но ничего серьёзного, — доложил Киреев. — Что случилось, ваше сиятельство?

— Мой брат пропал, — сквозь зубы прошипел я. — А моя гвардия уже не в первый раз показывает свою несостоятельность.

— Мы сейчас же займёмся поисками Бориса, — Киреев явно был удивлён пропажей мальчика, при этом он был недоволен тем, что его подчинённые не смогли обеспечить безопасность Бориса.

— Что по нападавшим? — перебил я его. — Отряд магов и воинов с тяжёлой артиллерией напал на мою машину. Особняк хотели разнести в щепки… Вы хоть что-то выяснили?

— Нападавшие прибыли на внедорожниках, — Киреев выпрямился и сжал кулаки. — Брошенные машины обнаружены в пяти километрах от устья реки. Номерные знаки отсутствуют, серийные номера затёрты, следы шин ведут на основную трассу.

— Займитесь осмотром земель, усильте патрулирование, — я оглядел собравшихся гвардейцев. — Кому-то из вас есть что сказать?

— Да, ваше сиятельство, — один из бойцов сделал шаг вперёд. Я посмотрел на бритую голову и шрам на верхней губе и сразу вспомнил его имя — Игорь Лаптев, ранг ветеран.

— Говори, — приказал я коротко.

— Я был рядом, когда Зубов получил донесение со стены, — Лаптев покосился на Киреева, а потом перевёл на меня жёсткий упрямый взгляд. — Прорыв на стене был не со стороны очага аномалии.

— Поясни, — я прищурился и выгнул шею, будто готовился к атаке. Почти так и было, ведь такую новость от меня не имели права скрывать ни командир моей гвардии, ни командир первого боевого отряда. — Кто-то пытался пройти за стену?

— Да, ваше сиятельство, — кивнул Лаптев. — Кто-то, умеющий передвигаться в тенях.

Глава 8

Вокруг меня сгустилась тьма, расходясь в стороны аурой гнева. Киреев отскочил от меня так резво, как будто опасался, что я убью его одним взглядом. В общем-то он был недалёк от истины.

За какие-то сутки с моего перерождения меня смогли довести до холодной ярости. Внутри меня кипели эмоции, о которых я не хотел вспоминать. Предательство Люциана и гибель всех моих птенцов вызывали во мне те же чувства.

— Готовьте машину, — рыкнул я. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы хоть немного успокоиться. Я глянул на свой халат и сжал кулаки. — И дайте мне нормальное снаряжение.

— Что вы имеете в виду под нормальным снаряжением? — глухо уточнил Киреев.

— Защитный комплект для вылазок за стену, — я указал на гвардейцев. — Или хотя бы стандартный камуфляж.

Киреев кивнул и умчался выполнять моё распоряжение, а я подозвал к себе Лаптева.

— Поедешь со мной, — сказал я ему. — С этого дня будешь моим постоянным сопровождающим.

— Мне нужен водитель, — гвардеец встретил мой взгляд, не дрогнув, и пояснил. — Я могу сам вести машину, но буду полезнее, если руки не будут заняты.

— Возьми Дениса Черняева, — коротко приказал я и направился в дом.

Юлия Сергеевна уже легла спать, но я не стал церемониться и постучал в дверь. Кажется, немного переборщил с силой, и стук вышел оглушительным в тишине спящего особняка.

— Костик? — старушка распахнула дверь и, увидев меня, развеяла тьму, пляшущую на её ладонях. — Что случилось?

— Борис сбежал, — моя щека немного дёрнулась от сдерживаемых эмоций. — Скорее всего, он решил уйти за стену.

— Как же так?.. — пробормотала Юлия Сергеевна, прижав руки к груди.

— Я отправляюсь за ним, — перебил я её стенания. — Твоя задача — обеспечить безопасность Виктории. Надеюсь, твою клятву не нарушит обычный контроль за состоянием внучки?

— Я всё сделаю, можешь не переживать, — твёрдо сказала бабушка, и в её глазах промелькнуло что-то тёмное и опасное. — Я прослежу за Викой и за домом.

— Вот и славно, — я кивнул и развернулся в сторону лестницы.

— Костик! — крикнула вдруг Юлия Сергеевна. Я замер, не поворачивая головы. — Будь осторожен… и верни Бориса домой.

Отвечать я не стал, лишь неопределённо качнул головой. Внизу меня уже ждал Игорь Лаптев, в руках которого оказался полный комплект снаряжения. Я скинул халат на пол и начал одеваться прямо в холле.

Лаптев поначалу пытался удивлённо глазеть на столь явное отсутствие манер у своего господина, но быстро понял, что мне плевать на формальности. Тем более сейчас, когда каждая минута на счету. Я не знал, что происходит у стены, и это бесило.

Только когда полностью оделся и зашнуровал высокие ботинки из мягкой кожи, я вспомнил про телефон. Местные средства связи приходилось постоянно носить с собой, чтобы не остаться без информации в нужный момент. Пришлось сбегать в комнату и сунуть этот кусок пластика в карман разгрузки.

Даже странно, что он не был уничтожен во время битвы с комарами и моего слияния с Сердцем Феникса. Надо будет изучить местные технологии, вдруг найду что-то интересное. Но всё это потом, а сейчас мне нужно успеть найти Бориса, пока не случилось непоправимое.

— Выдвигаемся, — приказал я, и направился за Лаптевым к машине.

Денис Черняев уже был за рулём и, стоило мне сесть на заднее сиденье, как он нажал на газ. Мы домчались до стены быстрее, чем утром. Ну или мне так показалось из-за того, что все мои мысли были о Борисе.

Я ведь предупреждал его не злоупотреблять тенью. Более того, я просил воздержаться от перемещения в тенях на какое-то время. И всё равно он не послушался и сбежал.

— Ваше сиятельство? — Игорь Лаптев уже вышел из машины и ждал, пока я приму решение.

— Найди Зубова, — сказал я и покинул внедорожник.

Через пять минут вокруг меня собрались гвардейцы и маги, дежурившие сегодня. Андрей Кабанов выгнул бровь, но говорить ничего не стал, лишь замер напротив меня. Когда я увидел бегущего ко мне Зубова, в груди что-то ёкнуло — на лице командира боевого отряда читалась тревога.

— Докладывай, — рыкнул я, сжав челюсти.

— Дежурные заметили попытку прорыва со стороны наших земель, — начал говорить Зубов, вытянувшись в струнку. — Маг света Фёдор Корчагин заметил движение теней и доложил мне. После моего прибытия был обнаружен теневой коридор, ведущий за стену.

— Значит Борис сейчас там, — медленно проговорил я, прикрыв глаза на пару мгновений. — Собирай отряд. Корчагин и Лаптев идут с нами.

— Но протокол… — попытался возразить Зубов.

— В протоколе указано, что после прорыва запрещён проход посторонним, — перебил я его, сделав ударение на последнем слове. — Моя гвардия может пройти через ворота для зачистки уцелевших монстров.

— Так точно, — Зубов развернулся на пятках и отдал приказ о рейде за стену. — Панкратов, Быков, Савин, Назаров, Жуков, Зимин…

Я отошёл в сторону и проверил амуницию. Защитный комплект сидел на мне хорошо — Киреев постарался найти подходящий размер, хоть тут он не облажался. Хотя в побеге Бориса гвардия не виновата, да и отследить его никто бы не смог, раз уж мальчик ушёл тенями.

Поправив заклёпки на куртке, я выпрямился и наткнулся взглядом на гвардейца, у которого в прошлую встречу одолжил монтировку. Теперь я хотя бы знал его имя, благодаря планшету Киреева. Виктор Пономарёв был воином ранга ветеран, пришёл служить в гвардию рода двенадцать лет назад сразу после окончания военной академии.

Он держал в руках монтировку, будто бы протягивая её мне. Что ни говори, а Виктор прав — мне нужно хоть какое-то оружие, но я так и не добрался до оружейной рода, ведь времени на это не было. Всё же это был не запланированный рейд, и собирался я в спешке.

Хмыкнув, я шагнул ближе и уже протянул руку, чтобы взять монтировку, как ко мне подошёл Игорь Лаптев. Он бросил оценивающий взгляд на ломик и вынул из ножен меч.

— Откуда? — спросил я, прекрасно зная, что у местных воинов холодное оружие не в почёте.

— Его подарил мне ваш отец, — коротко ответил он. — Ношу с собой как напоминание. Вам он сейчас точно нужнее.

— Благодарю, — я ухватился за рукоять и сделал несколько пробных замахов. — Я верну тебе его после возвращения из-за стены.

— Это необязательно, ваше сиятельство, — улыбнулся Лаптев. — Мечник из меня так себе.

— Скажи-ка, Игорь, ты случайно не видел, чтобы Борис тренировался на полигоне тайком? — чуть помедлив спросил я.

— Нам запрещено тренировать детей главы рода, — Игорь упрямо выпятил подбородок и сузил глаза.

Я даже не сомневался, что Лаптев ответит именно так — Бориса не пускали даже на полигон, не говоря уже об обучении даром. Нужно быть реалистом — в сражении с монстрами мальчик ничего не смыслит. Хотя он мог ослушаться и сам заниматься физической подготовкой — вряд ли за ним следили круглые сутки.

Надежда на боевой характер Бориса немного успокаивала, так что когда отряд был собран, я шагнул к воротам, уверенный в том, что успею спасти брата от гибели. Сами ворота меня не впечатлили: обычные металлические створки толщиной в полметра и высотой в два человеческих роста. Через них легко мог проехать не только внедорожник, но и грузовой автомобиль.

–– Почему мы идём пешком? — спросил я у Зубова.

— Теневой коридор ведёт в гущу леса, на машинах не проехать, — ответил он и посмотрел на меня вопросительно, будто ждал, что я откажусь идти. Не дождётся, прогулка по лесу с монстрами — самое то, чтобы сбросить пар. Так и не услышав от меня возражений, Зубов вздохнул и подал мне небольшой кристалл. — Это светляк, для активации сжать два раза.

— Занятная вещица, — хмыкнул я и прислушался к ощущениям.

Это не было артефактом в полной мере, скорее накопителем, заполненным энергией. Надо же, до чего в этом мире техника дошла — полноценный накопитель из ресурсов аномального очага. В моём мире артефакторы не утруждали себя созданием подобных предметов, магам и без «костылей» хватало энергии.

Я не стал активировать кристалл, а сунул его в карман. Соприкоснувшись с телефоном, накопитель глухо загудел и выплеснул часть энергии. Я удивлённо вытянул из кармана оба предмета и присмотрелся.

Так вот почему мой телефон пережил сражение с комарами и моё частичное слияние с Сердцем! Он же в буквальном смысле был артефактом со встроенной системой опознавания по типу «свой-чужой» и несколькими миниатюрными накопителями. Этот мир не перестаёт удивлять меня.

Занятый этими мыслями, я вместе с остальными вышел за стену. Зубов выстроил отряд так, чтобы я оказался в центре рядом с двумя магами. Кабанов остался на стене, а с нами отправился Владимир Савин — маг огня в ранге мастера. Второй маг тоже был мастером и владел стихией воздуха. Фёдор Корчагин, несмотря на то что был подмастерьем, шёл впереди, раз уж он мог отслеживать движения теней.

Зубов оглядывался на меня, будто ожидал, что я стану спорить и попытаюсь выйти вперёд. Но я просто шагал рядом с гвардейцами и не спорил. Не говорить же им, что не только маги стихии света могут видеть тени и тьму.

Я ощущал след Бориса так явственно, будто это была подсвеченная указателями тропинка. И я видел, что далеко убежать он не успел.

Местность за стеной отличалась от привычной так сильно, что казалось, будто я попал в другой мир. Я даже усмехнулся — как иронично, что я действительно в другом мире, при этом только здесь смог прочувствовать разницу. И дело было не только во внешних изменениях — за стеной почти не ощущался ток магической энергии, будто кто-то высосал её всю.

Этот лес сложно было спутать с обычным. Искажённые деревья с перекрученными узловатыми стволами тянули свои ветви не вверх, а в стороны, будто пытались ухватить случайных путников. Трава была темнее и жёстче, казалось, что это не живые растения, а металлические копии, похожие на проволоку.

Пахло в лесу не прелой листвой или сыростью, а чем-то едким, вроде кислоты в телах комаров-переростков. Ветер разносил этот запах, перемешивая со сладковатым гнилостным привкусом. Хотелось сплюнуть на землю и прополоскать рот, но я переборол первые неприятные ощущения и через несколько минут смог привыкнуть.

Корчагин указывал путь, который вёл через покрытую странной пылью землю. Иногда нам попадались сброшенные панцири, похожие на хитин насекомых, останки выбеленных временем костей монстров и следы от когтей на камнях и стволах деревьев. Чем дальше мы углублялись, тем светлее становилось в лесу. Причиной тому был странный флюоресцентный мох, покрывающий камни и деревья сверху донизу.

— Почему мы до сих пор не встретили ни одного монстра? — спросил я у Игоря Лаптева, державшегося за моим плечом.

— Пискуны же только недавно тут хозяйничали, — Игорь пожал плечами. — Всю мелочь выкосили, а кто выжил, сбежали подальше.

— Пискуны? — переспросил я.

— Монстры, похожие на комаров, — пояснил он. — Там сходства, конечно, с гулькин нос, но люди привыкли мерить всё привычными категориями. Вот и монстров обозвали по признакам реальных зверей.

Спрашивать про гулькин нос я не стал. В моём мире гулями называли один из видов порождений бездны, и у них действительно не было носа. Сражаться мне приходилось с разными созданиями, лезущими в мой мир за дармовой энергией. И судя по тому, что я вижу здесь, история мира не слишком отличается.

Через час пути Корчагин замер и неловко обернулся. Маг света водил пальцами в воздухе, выпускал белоснежные импульсы, а потом опустил руки и сгорбился.

— Что случилось? — спросил я, шагнув ближе.

— Я потерял теневой след, — признался Корчагин. — Кажется, дальше Борис, если это был он, пошёл пешком и больше не пользовался тенью.

Я и сам видел, что след обрывается. Это было логичным — мальчик не смог бы долго скакать через тени. Резерв его магического источника слишком мал, а ныряние на изнанку мира истощает даже опытных магов.

Я посмотрел на Александра Зубова. Командир боевого отряда вёл себя жёстче, чем обычно. Он контролировал каждый шаг своих ребят и следил за моими действиями, готовый вмешаться и уберечь меня от необдуманных поступков.

Через несколько минут попыток Фёдор Корчагин сдался. Он так и не смог найти след Бориса, зато я до сих пор его видел. Для меня не имело значения, что тенями мальчик больше не пользовался, — я видел остаточную ауру от использования тьмы.

— За мной, — скомандовал я, выходя вперёд отряда.

Моего взгляда хватило, чтобы дёрнувшийся было Зубов отступил. Я торопливо шагал по лесу, который уже не пах кислотой и гнилью. Мне чудились в порывах лёгкого ветра запахи хвои и коры.

Впереди вдруг вспыхнула алым росчерком энергия стихии огня. Я рванул туда, перепрыгивая через кустарники и оставляя на острых шипах клочки камуфляжного костюма. В нескольких местах кожу обожгло болью, но я отмахнулся от неё — подумаешь, царапины.

Я вывалился из очередных зарослей на небольшую полянку как раз вовремя. Мой братец угодил в засаду монстра, похожего на крупную собаку изо рта которой вырывалось пламя.

— Огнепёс! — удивлённо выдохнул за моей спиной Корчагин. — Второй класс…

Что там ещё пытался сказать маг света, я уже не слышал. Выхватив меч, я летел в едином рывке на монстра. Мне хватило нескольких секунд, чтобы разобраться в ситуации и понять, что это порождение бездны очень опасно.

Жаль, что меч у меня был обычный, а не артефактный — такой не пропустит через себя энергию мага и не усилит атаку. Но на безрыбье и грязевому крабу рад будешь. Так что я принялся рубить и колоть монстра клинком, который с трудом пробивал толстую шкуру.

Огнепёс оставил в покое Бориса и плюнул в меня огнём. Я увернулся и, одной рукой отшвырнув Бориса к гвардейцам, рубанул мечом по морде монстра. Лезвие задело чувствительный нос, и тварь взвыла.

От этого визга по спине побежали мурашки. Хотелось бросить меч и заткнуть уши. Подобным эффектом в моём мире обладали только гриммы — разновидности адских гончих.

А ведь не зря я вспомнил про гриммов. Этот огнепёс очень уж похож на них — пёсья внешность, огненное дыхание и леденящий душу вой. Миры разные, а монстры в них из одной шкатулки.

Я перехватил меч и со всей силы ударил монстра по носу, уже целенаправленно. У таких тварей очень чувствительные нос и глаза. Вой стал громче и яростнее, в меня полетел ещё один сгусток огня, увернуться от которого я не успел.

Извернувшись полубоком, я принял огонь на левый бок и тут же снова ударил монстра мечом. Гвардейцы уже оттащили Бориса за свои спины и достали автоматы. Я знал, что обычными патронами монстра второго класса не взять, поэтому решил заканчивать бой, чтобы не тратить боеприпасы зря.

— Осторожно! — услышал я чей-то крик и отпрыгнул в сторону.

Мимо меня пролетел огненный сгусток, а потом обезумевший от боли монстр повалил меня на землю и клацнул зубами у моего горла. Меч отлетел в кусты, потерявшись среди веток и шипов. Я подставил предплечье, практически сунув его в пасть огнепса.

От боли перед глазами всё поплыло, кровь залила лицо. Я не мог видеть монстра, но чувствовал, как внутри него нарастает жар. Он вот-вот плюнет огнём.

Инстинктивно рванулся в сторону, но тяжесть монстра давила. Я несколько раз пнул его, пытаясь сбросить, но безуспешно. Где-то на заднем плане закричал Зубов.

— Не стрелять! На линии огня его сиятельство! — рявкнул он.

Но затем, когда монстр отбросил меня и открылся для атаки, грянул залп автоматного огня. Я старался не думать о том, насколько меткие стрелки в моей гвардии. К тому же монстр снова бросился на меня, придавил всей тушей и приготовился перегрызть мне горло. Жар уже клокотал в глотке огнепса, у меня было не больше нескольких секунд до очередного огненного плевка.

— Да сдохни ты уже! — заорал я, ударив левой рукой по уху монстра.

Огнепёс ослабил хватку, а я призвал тьму. Она неохотно поддалась, лениво обратив на меня своё внимание. Мои пальцы налились силой, почернели и заискрились.

Злость сделала то, на что спокойный разум был не способен, — отринуть слабость тела последним усилием воли. Энергетические каналы налились силой, тьма сгустилась на кончиках моих пальцев, превратив их в когти.

Огнепёс перестал рычать и пыхать жаром. Он заскулил от страха, почувствовав матерь стихий. Мои теневые когти вонзились к глотку монстра разрывая его изнутри. От вони горелой плоти и серы у меня засвербело в носу, но я терпеливо ждал.

Наконец огнепёс дёрнулся и затих. Его шкура потрескалась, а из пасти вместо огня хлынул чёрный дым. Через мгновение монстр рухнул на землю и рассыпался грудой углей.

Наступившая в лесу тишина оглушала. Теперь я мог слышать тяжёлое дыхание гвардейцев и тихий шёпот Бориса.

— Костя… как такое возможно?

Я резко обернулся и вытер кровь с лица. Исполосованная клыками монстра рука пульсировала от боли, перед глазами мелькали цветные мушки, свидетельствующие об истощении.

В который раз я проклял это слабое тело, не способное удержать даже каплю тьмы. Где-то на краю сознания я понимал, что заплачу за эту вспышку тьмы, но остановиться я уже не мог.

Мой затуманенный взгляд остановился на лице Бориса. Мальчишка был бледнее обычного, но вроде бы не слишком пострадал. Царапины на руках и потрёпанная одежда не в счёт. В его глазах не было страха, наоборот, я видел в них восторг.

Я преодолел разделявшее нас расстояние за пару шагов и схватил Бориса за плечи.

— Ты вообще понимаешь, куда полез? — прошипел я, едва сдерживая злость.

Он просто ребёнок… просто ребёнок. Было сложно убедить себя в этом, ведь я видел, как брат пытался сражаться с огнепсом. Да, он беспечный, но не настолько наивный.

Отвечать мне Борис не спешил. Вместо этого его взгляд скользнул куда-то за мою спину, и я почувствовал опасность. Тени вокруг нас зашевелились.

Казалось, будто теневой коридор, по которому шёл Борис, вдруг ожил и начал выплёвывать наружу сгустки тени. Они клубились у корней деревьев и кустарников, расползались туманом и собирались в пульсирующую тьмой массу.

А потом показались монстры, похожие на тёмно-серую жижу, сбившуюся в неряшливые комья. Словно кто-то выплеснул чернила, а они ожили и принялись жадно облизывать воздух, чувствуя кровь. Мою кровь. Кровь тёмного мага.

Дымка тени, распластавшаяся по земле, принялась формироваться в щупальца, жадно шарящие по жёсткой траве. Лиц у монстров не было, лишь тёмные впадины пустых глазниц и ротовая щель, из которой выстреливали всё новые и новые сгустки тени.

Эти твари ползли медленно и неотвратимо, уверенные, что загнали свою добычу в угол. Вскоре до нас донёсся их запах — кисло-сладкий, как испорченный мёд или перебродившее вино. Как только первые теневые щупальца коснулись разлитой на траве крови, монстры резко ускорились.

— Теневые слизни, целый выводок… — пробормотал Фёдор Корчагин, бледнея и с ужасом глядя на меня. — Третий класс. Их привлекает смерть других монстров… у меня не хватит резерва, чтобы разогнать их.

Значит, это была ловушка. Огнепёс оказался лишь приманкой, или скорее беглецом, удирающим от опасности. А настоящая угроза подкрадывалась к нам прямо сейчас. Борис мог приманить теневых монстров, ведь он наследил в тенях так, что его аура пропитала эту часть леса.

— Отходим! Быстро-быстро! — скомандовал Зубов, рванув Фёдора за камуфляжную куртку, но тот замер, уставившись на смыкающееся вокруг нас кольцо теней.

— Бежать уже поздно, — прошептал он.

Я шагнул вперёд, закатывая остатки рукава и капая кровью на жёсткую тёмную траву. Пусть в текущем состоянии я на многое не способен, но уж с тенями я должен справиться. Тёмные фениксы никогда не позволяли им становиться хозяевами положения.

Они должны служить нам, а не изображать охотников на людей. И если местным тварям не хватает разумности, чтобы почуять тьму, то у меня для них плохие новости. Тени горят ничуть не хуже тьмы.

А может быть даже лучше.

— Костя, нет! — закричал Борис, увидев, что я целенаправленно шагаю к слизням. — Ты ещё не восстановился! Я могу помочь!

Но я уже не слышал его. Тьма бурлила в моей крови, заглушая все звуки. Она билась во мне, разрывая сознание, смывая страх, боль и даже память о том, кто я сейчас. Осталась только тьма, бьющаяся в унисон с моим сердцем.

Глава 9

Слизни окружали меня со всех сторон — их манили запах смерти и моя кровь, разлитая вокруг места сражения с огнепсом. В моём сознании билась только одна мысль — я должен уничтожить этих тварей.

Рванувшись вперёд, я метнулся к ближайшему слизню, краем глаза следя за остальными. Их было четверо. Для феникса — это даже не противники, а лёгкая разминка на начальных уровнях. Любой из моих птенцов справился бы с ними щелчком пальцев.

Уже летя на монстра с голыми руками, я вдруг вспомнил, что нахожусь в чужом мире и чужом теле. В очень слабом теле, если быть совсем уж точным.

Теневые когти впились в слизня, а я с каким-то холодным равнодушием наблюдал, как резерв моего магического источника тает за доли секунды. Первого монстра я разорвал на части и швырнул останки в сторону его сородичей, выигрывая себе немного времени, а потом снова отступил к дымящейся туше огнепса.

Я зачерпнул жар прямо из его тела, заставив свои когти гореть. Пламя тьмы мне не доступно, поэтому пришлось воспользоваться костылём в виде чужого огня. Я ещё не успел распрямиться, как на меня налетел второй слизень.

Из его пасти выстрелил длинный толстый язык, больше похожий на гарпун, с крючьями на кончике. В чёрной глотке виднелись мелкие и острые зубы. Я увернулся, и язык-гарпун впился в камень за моей спиной, оставив на нём мокрый след и трещины.

Пришлось отпрыгнуть назад, но язык уже разворачивался для нового удара. Мои теневые когти ещё горели, так что я дождался очередного «выстрела» гарпуна и ухватился за него. Слизень дёрнулся и попытался вернуть свой язык обратно, но я перехватил его покрепче, засунул руку в провал пасти и, не обращая внимания на боль от мелких зубов внутри, вонзил когти в его основание.

Чёрная жижа хлынула фонтаном. Слизень взвыл — звук был похож на скрип ржавых петель.

Тьма и пламя вгрызлись в монстра изнутри, завершая его жизнь. Я обернулся к двум оставшимся слизням и с удовлетворением увидел, как они жадно шарят своими языками по траве, пожирая останки своего сородича и не отвлекаясь на мою битву с остальными.

Теневые создания редко обладают разумом. Всеми их действиями руководят инстинкты и рефлексы, а также бесконечная жажда. Они всегда голодны, и утолить их голод могут только такие же теневые монстры или маги, в крови которых течёт энергия стихий.

Фёдор Корчагин выпустил парочку боевых заклинаний, которые не смогли пробить шкуру слизней. Они их будто совсем не почувствовали, продолжая свой пир и не отвлекаясь ни на что вокруг.

Я обошёл монстров на полусогнутых ногах, шатаясь от истощения магического источника и потери крови. Дымка тени почти полностью исчезла, ведь все свои силы слизни сконцентрировали на небольшом пятачке, где почти истлела туша огнепса. Моя кровь и первый разорванный слизень отвлекли их, но это ненадолго.

Медлить нельзя — теневые когти вот-вот растают и оставят меня один на один с монстрами без подходящего оружия. Я с размаху налетел на следующего слизня, который уже развернулся ко мне, ощупывая воздух щупальцами. Когти впились в рыхлую плоть, раздирая шкуру и добираясь до нутра монстра.

Пламя, позаимствованное у огнепса, почти потухло, но его хватило на то, чтобы испепелить третьего слизня. Он начал дымиться и верещать. Вместо скрипа ржавых петель я услышал скрежет металла по стеклу.

Так значит это вожак стаи. Отличить их можно только в бою и то по незначительным признакам, вроде более громкого крика и слегка изменённой форме атакующих отростков. Повезло, что я успел его добить, пока теневые когти и пламя были при мне.

Остался один слизень, но мой источник пуст, когти окончательно развеялись, а маг света в нашем отряде всего лишь в ранге подмастерья. Его слабые атаки слизни даже не заметили. Вариантов не слишком много, но они всё же есть.

— Борис, — позвал я мальчика и удивился тому, как звучит мой голос — ничуть не лучше скрежета слизня. — Иди ко мне, медленно.

Мир плыл перед глазами, каждый вдох давался с трудом, но я продолжал двигаться на чистом адреналине и ярости. Я развернулся и посмотрел на брата, который стоял за спинами гвардейцев, застывших в шоке. Их взгляды перемещались от убитых слизней к моему лицу, обильно заляпанному моей кровью и чёрной жидкостью тварей.

Некоторые гвардейцы невольно отступили назад, другие, наоборот — замерли в почтительном молчании. Зубов уже видел меня в бою с напавшими на нас врагами, но остальные только сейчас осознали, на что способен их господин.

Фёдор Корчагин стоял с открытым ртом, не скрывая удивления, а Игорь Лаптев широко улыбался. Он выставил вверх сжатый кулак, выражая одобрение. Кажется, мой новый сопровождающий только что убедился, что сделал правильный выбор, рассказав мне о том, что Борис мог сбежать за стену.

Ну а мой брат так вообще выглядел, как кот, дорвавшийся до сметаны. Столько азарта и восхищения было в его глазах, что я поморщился. Не дело это, когда жажда сражений перекрывает чувство опасности.

Зубов сжал челюсти до хруста, но отошёл в сторону, пропуская Бориса ко мне. Я понимал его эмоции — мальчику всего восемь, он ребёнок по местным меркам. Но тёмные маги отличаются от магов других стихий.

Если не развивать дар, тьма поглотит тебя, забирая то, от чего вроде как отказался. Маргарита Шаховская была либо полной идиоткой, не понимающей основ магии, либо пыталась скрыть способности своих детей даже ценой их жизни. Я бы поставил на второй вариант. Но сейчас мне не было дела до мотивов матери — мне нужно было закончить бой и вернуть брата домой.

Слизень за моей спиной перестал жрать своих собратьев и протянул щупальца дальше. Борис заметно наследил в тенях, его аура притягивала теневого монстра, так что ничего удивительного в том, что живой теневой маг куда аппетитнее павших сородичей. И теперь всё зависело от того, сумеет ли Борис сдержаться и сделать то, что я от него потребую.

— Что делать? — будто услышав мои мысли, спросил он.

— Тебе нужно уйти в тень и утянуть за собой слизня, — сказал я, оценивая настрой мальчика. — В тенях он получше твоего ориентируется, так что без геройства. Просто уходишь в тень и выныриваешь сразу, как только слизень отправится за тобой.

— И как это нам поможет? — удивился Борис.

— Увидишь, — коротко ответил я и почувствовал движение сбоку. Щупальце почти поравнялось со мной. — Сейчас!

Мальчик послушно нырнул в тень, слизень рванул следом за ним, довольно заурчав. Я выждал пару секунд. Борис уже должен был вернуться, но до сих пор оставался в тенях. Беззвучно выругавшись, я прикрыл глаза и провалился на первый уровень тени.

Меня сразу обдало морозом, проникающим под кожу ледяными иглами. Густой воздух приглушил цвета и звуки, рассыпался по плечам и спине мурашками. Раненую руку обожгло болью, но я сам виноват, что отправился на изнанку, истекая кровью.

Бориса и слизня на этом слое не оказалось. Моя жертва была принята, поэтому я смело шагнул на следующий слой. Вот уж не думал, что восьмилетний мальчик может так глубоко уходить в тень.

Лишь на третьем слое я сумел найти Бориса, который растерянно смотрел на то, во что превратился слизень, оказавшись на изнанке. Монстр стал похож на натянутую резиновую простынь, гибкую и пружинистую — никакого сходства со студенистым вытянутым телом в реальном мире.

Щупалец у него уже не было, вместо них появились отростки, напоминающие лапки многоножек. Ротовая щель расширилась, а в глубоких провалах глазниц ярко засветились оранжевые огоньки. Теневые монстры в родном мире выглядят иначе.

Это должно было стать частью моего урока, но я думал, что монстр слабее. Выходит, что местный третий класс порождений бездны равен низшим демонам в моём мире. Скверно, но вполне терпимо.

— Борис, — позвал я брата, но тот не отреагировал.

Вот же демоны бездны! Мой план был простым и чётким. Борис должен был заманить слизня в тень, а потом вернуться с изнанки в обычный мир.

Слизень ни за что не отступил бы — он уже «запомнил» нашу ауру, особенно Бориса. Этот монстр преследовал бы нас до самой стены, и не факт, что мы сумели бы оторваться. Значит мне оставался только один вариант — использовать брата в качестве приманки и запечатать тот теневой слой, на котором окажется слизень.

Пусть в этом мире тени не подчинялись мне беспрекословно, но там, откуда я пришёл, сама тьма была моей плотью, а тени — моими слугами. Уж на глубинных уровнях изнанки я смогу напомнить им, кто здесь хозяин.

— Борис! — рявкнул я, и мальчик наконец повернул ко мне лицо. — Немедленно возвращайся!

— Я не могу, — медленно ответил он. — Меня будто что-то удерживает. Здесь так спокойно и тихо.

Я прорвал заслон из тягучего воздуха и приблизился к брату. Бросив взгляд на слизня, я отметил, что тот до сих пор не напал на Бориса. Он будто ждал чего-то… или кого-то.

— Ты должен научиться защищаться, — проговорил я, хватая брата за руку. — От людей, монстров, теней и даже от тьмы. Слышишь меня? Тебе придётся стать сильнее.

— Но я не знаю как, — Борис качнул головой и вернул взгляд к слизню. — Я же ничего не умею и ничего не знаю.

— Я покажу, — тихо сказал я, едва ворочая языком от усталости. Слова давались с трудом, но я знал, что должен сказать это сейчас. — Я научу тебя всему, что знаю.

Мои пальцы сжались на предплечье мальчика и в тот же самый миг слизень атаковал. Его бесчисленные конечности резко пришли в движение, монстр оттолкнулся от вязкой поверхности, заменяющей землю, и сделал рывок вперёд. Острые крылья слизня расправились и взметнули морозный воздух.

Я оттолкнул Бориса в сторону и принял первый удар крылом на и без того израненную руку. Монстр хищно оскалил пасть и слизнул капли моей крови. Ему явно понравилось такое угощение.

От следующего удара я уклонился. Тень — не моя стихия, но фениксы всегда повелевали ею, подчиняли и очищали, сжигали дотла. Только вот сейчас у меня нет моего пламени.

Зато есть тьма. Не тень, что служит обычным тёмным магам, а настоящая пустота, из которой когда-то родилось само пламя феникса. Обычные маги черпали силу из теней, а я из пустоты между её слоями. Они видели лишь отражение, тогда как я знал истинную суть стихии.

Пусть мой источник пуст, а слабое тело с трудом может сделать лишние пару шагов. Я тёмный феникс. Я сама тьма.

Монстр взревел. Теневой план начал сжиматься, невидимые стены сдавили грудь, но я остался стоять. Ведь мои пальцы только что сжимали руку Бориса. Руку мальчика, что стал моим братом в новом мире. Я потерял всех своих братьев, но я могу воспитать новых птенцов.

Ещё тогда, сражаясь с напавшим на мою машину отрядом, я нырнул лишь в самый первый, поверхностный, слой тени. Но даже там я ощутил, что на изнанке мои силы превосходят реальные. Ведь именно здесь, в царстве теней, я становлюсь собой. Правда я и сам не ожидал, что на глубоких слоях стану настолько сильным.

Тьма взметнулась за моей спиной, расправляя крылья, становясь моей тенью. Тенью прошлого меня. Моё истинное лицо прорезало смыкающееся пространство, заставив слизня отступить в страхе. Но я не позволил ему уйти.

Мои пальцы привычно шевельнулись, выписывая в воздухе знак запечатывания. Но это была лишь видимость — на самом деле я просто напомнил этому месту, кому оно принадлежит. Пусть я в другом теле, но моя воля всё ещё значила что-то даже этом мире.

Тень послушно сомкнулась. Тот участок изнанки, где мы находились, превратился в тюрьму для всех нас. И выход будет возможен только после того, как мы уничтожим слизня и отдадим его жадной изнанке.

— Забери его тень, — глухо скомандовал я. — Борис, ты должен забрать её.

— Что? Как? — мальчик смотрел на монстра, не замечая изменений во мне.

— Тени — твоя стихия, — напомнил я ему. — Просто возьми то, что твоё по праву. Чтобы получилось, ты должен желать этого всем сердцем, всей душой, всем своим существом.

Борис робко вытянул руку и растопырил пальцы. Несколько мгновений ничего не происходило, лишь слизень отчаянно пытался выбраться из запечатанного теневого уровня. А потом мой брат резко зажмурился, покачнулся на месте и притянул к себе кусочек тени монстра. Ему не хватало сил и знаний, чтобы поглотить тень разом, поэтому он принялся кромсать её, отщипывая целые шматы.

— Держи его! — крикнул я, заметив, что Борис теряет контроль.

Пальцы мальчика покрылись тёмными трещинами, а слизень расправил своё тело и сделал ещё один рывок. Отчаянный и смертоносный. Монстр чувствовал мою силу, чувствовал боль, когда Борис оторвал от него кусок тени. И он знал, что ему не одолеть меня, но можно попробовать сожрать моего брата.

Я вырвался вперёд, закрывая собой мальчика. Мои теневые крылья расправились во всю мощь, накрыв собой запечатанный мною участок этого слоя изнанки. Порыв ветра от крыльев разметал густой воздух, осевший на моих плечах мелкой морозной пылью, а Борис впервые посмотрел на меня. Это был не мимолётный взгляд, как несколько минут назад, а оценивающий и даже сканирующий — он попытался прощупать меня силой.

— Кто ты? — спросил он, округлив глаза и сделав шаг назад.

Слизень, прибитый моей силой к земле, изо всех сил вырывался, пытался выбраться из ловушки, но я наступил на него и удержал на месте. Брат же сглотнул и помотал головой, глядя на мои крылья со смесью ужаса и восторга.

— Кто ты?! — прокричал он снова, выставив руку и попытавшись вытянуть из меня энергию. — Отвечай мне! Кто ты такой?

— Тот, кто сделает тебя сильнейшим из тёмных магов этого мира, — ответил я и отрубил теневые щупальца брата, ищущие брешь в моей ауре. — Тот, кто не даст пасть роду Шаховских.

— Ты не мой брат, — сдавленно проговорил он. В его глазах мелькнуло недоверие, смешанное со страхом. — Ты не он.

— И с чего ты так решил? — я усмехнулся. Говорить мальчику правду я пока не собирался — такие вещи не стоит доверять детям. — Дело в том, что ты сам чуть не убил меня, не так ли? Точнее, ты как раз-таки убил, но мне удалось вернуться.

— Я не знал, что делаю, — лицо мальчика искривилось в гримасе боли. — Я не знал!

— Кто сказал тебе подменить краску для нанесения ритуального рисунка? — спросил я, ударив слизня, который частично выполз из-под моей ноги. — Кто это был, Борис? Эдвард Рейнеке?

— Что? Дядя? Нет, — Борис быстро облизнул губы и отвёл взгляд. — Это была… это… Вика. Она сказала, что нашла учителя, который покажет, как развить наши силы.

От неожиданности я отпустил силу, чуть не размазав брата по теневому плану. Слизню повезло меньше — он лопнул в нескольких местах, забрызгав своей чёрной кровью нас с Борисом.

— Заканчивай здесь, и пойдём домой, — только и сказал я, подавив эмоции. — Забери его тень. В ней его сила — энергия, которая поможет тебе восстановиться после отравления тьмой и стать немножко сильнее.

— Ты накажешь Вику? — спросил он, вместо того чтобы сделать, как я сказал.

— Поговорим позже, — я огляделся по сторонам.

Запечатанный карман изнанки трещал по швам, будто кто-то пытался взломать его с той стороны. Если остальные монстры почуяли кровь и решили полакомиться, нам придётся туго. К тому же после поглощения энергии слизня Борис ослабнет как минимум на сутки — его телу нужно будет переработать её и запустить по ослабленным энергоканалам.

Борис смотрел на меня почти минуту, решая для себя, можно ли довериться мне. Это поначалу он принимал всё с восторгом, но длительное нахождение в тени неплохо прочищает разум, а уж то, что мальчик увидел частичку моей прежней сущности, и вовсе сбило его с толку. Наконец он кивнул и снова начал процесс поглощения.

Во второй раз у него получилось чуть лучше. Слизень и так был на последнем издыхании, так что сопротивляться уже не мог. И всё же Борис снова рвал его тень на части.

С точки зрения любого разумного существа это можно было считать пыткой, но для тёмных магов это просто один из способов поглотить энергию своей стихии. Только вот поборники милосердия и сострадательности лицемерно умалчивают о том, откуда маги других стихий берут дополнительную силу и как прокачивают свои магические источники.

В этом наше отличие — мы не скрываем своей сути, не прячемся за ширмой добродетели, а прямо говорим о наших ритуалах и заклятиях. Те же маги света гордо именуются целителями и притворяются чистенькими, но они годами тренируются на нашей тьме, учатся запечатывать её и перекидывать проклятья с одного человека на другого.

По сути, они делают то же самое, только прикрываются благородными целями, ведь нельзя научиться лечить без того, чтобы выпотрошить пару десятков, а то и сотен человек. Да, целитель — звучит благородно, но я-то знаю, как проходит их обучение. Насмотрелся я на этих «чистюль» в прошлой жизни достаточно.

Через несколько минут Борис закончил кромсать слизня и забрал себе остатки его тени. Это усилит мальчика и научит его перерабатывать чужую энергию. Посчитав, что урок прошёл успешно, я разомкнул цепь тьмы, запечатавшую теневой план, и рывком выдернул Бориса с изнанки.

Мы вывалились перед гвардейцами, тяжело дыша и стряхивая с волос изморозь. Зубов оглядел нас и нахмурился. Командиру боевого отряда явно не понравилось то, каким образом я победил монстров, но мне было плевать.

— Возвращаемся к стене, — скомандовал я.

— Ваше сиятельство, — неловко обратился ко мне Корчагин. — А можно мы заберём туши слизней?

— Можно, — кивнул я, понимая, что любые ресурсы очага можно продать в имперскую службу сбыта.

Вообще занятно они в этом мире придумали — выстроили целые экономические цепочки, основанные на добыче ресурсов с очагов. Шкуры, потроха и даже выделения монстров шли в дело. А всё потому, что местные жители до сих пор не поняли простую истину — всё, что пришло из бездны, должно в неё и вернуться.

Заимствованная сила, какой бы она ни была, никогда не сравнится с настоящей. Можно развить магический источник до ранга грандмага, можно стать сильнейшим в своей стихии, но это не заменит естественного развития и опыта, который приобретаешь в процессе. Сырой силой можно снести гору, но никогда не сдвинуть маленький камушек, не разрушив при этом город.

Здесь же всё иначе. Телефоны, компьютеры и другая техника работают от энергии накопителей, созданных из ресурсов очагов. Магическая энергия источника одарённых подпитывается убийством монстров, а сам источник зависит от умения мага не подавится этой заёмной силой.

В размышлениях на эту тему обратная дорога пролетела незаметно. Я не стал разговаривать с Борисом в присутствии гвардейцев, да и смысла сейчас не было — мальчик «переваривал» энергию тени слизня. Он даже не стал спорить и возмущаться, просто молча последовал вместе с нами к стене.

Схватка с монстрами и прогулка по теням высосали из меня все силы. Тело горело огнём, каждый мускул кричал от перенапряжения, даже кожа и та болела. Потеря крови тоже сказалась не лучшим образом на самочувствии — я мечтал только о том, чтобы добраться до постели и вырубиться часов на десять-двенадцать.

Но стоило нам пройти через ворота и оказаться по ту сторону стены, как ко мне шагнул Иван Белый. И вид у него был очень напряжённый.

— Ваше сиятельство, я хотел подлатать ваш отряд после рейда, — мрачно сказал он. — Но, как вижу, ваши раны подождут. Возможно, из-за сильного истощения вы кое-что упустили.

— Поясните вашу мысль, будьте так добры, — устало сказал я, чувствуя, что вот-вот свалюсь от перегрузки.

Мало мне было сражений, так ведь я ещё и энергетическую систему чуть не порвал в клочья, когда-то иссушал магический источник, то вновь заполнял его до предела. Такие качели ничуть не полезны, особенно в начале прокачки энергоканалов. А я ведь их только-только расширил и укрепил, а потом чуть сам же и не загубил.

— А вы сами не чувствуете? — Иван поджал губы и оглядел меня с головы до ног. — Хотя в вашем состоянии удивительно, что вы вообще в сознании.

Он замолчал, ожидая, что я подтвержу или опровергну его слова. Но мне сейчас даже говорить было тяжело, тем более — спорить или что-то доказывать. Я выгнул бровь и посмотрел на целителя в ответ. Он вздохнул и покачал головой.

— Фёдор только подмастерье, вот и пропустил, — Иван Белый раскинул руки в стороны, его ладони зажглись ослепительным светом, от которого глазам стало больно. — В вашей тени спряталась теневая тварь не меньше третьего класса. Боюсь, что справиться с ней не смогу даже я.

Глава 10

Я смотрел на Ивана какое-то время, пытаясь сообразить, о чём он говорит. Выходит, мне не показалось — там, на изнанке, кто-то пытался пробить мою ловушку, и у него это даже получилось. Монстр воспользовался тем, что я был на грани истощения после боя и путешествия по теням.

Теневая тварь могла спрятаться в моей тени только в том случае, если успела добраться до моей крови и попробовать её на вкус. Иначе это порождение бездны давно бы потерялось, пока я скакал с одного теневого уровня на другой.

Целитель тем временем уже начал плести заклинание из чистого света, которое должно было уничтожить тварь, засевшую в моей тени. Проблема была только в том, что это же заклинание могло навредить Борису. Он только что впервые в жизни поглотил тень, и световой удар, пусть и не смертельный, доставил бы ему серьёзные проблемы.

— Подожди, остановись! — резко сказал я. — Я разберусь с этим.

Мои слова запоздали буквально на мгновение — Иван уже выпустил заклинание. Я успел закрыть собой Бориса, прежде чем в меня ударил поток света. Кажется, я всё же отрубился: перед глазами всё поплыло, замелькали белые мушки, в ушах стоял гул, совпадающий с ритмом моей крови.

Я и без того был измотан, ранен и истекал кровью, еле держась на ногах. Этот удар магией света чуть не добил меня. Целитель осознал свою ошибку и тут же принялся лечить меня, а я тем временем сконцентрировался на своей тени.

Было непросто, но всё же мне удалось рассмотреть порождение бездны, которое находилось рядом со мной пока мы шли до стены. Этим монстром оказался знакомый мне кутхар. Они водились на глубоких слоях тени, присасываясь к живым существам, способным дать им силу. И этот кутхар что-то почувствовал во мне — почувствовал мою кровь и понял, что может получить больше.

Пока целитель лечил мою руку, я потянулся к своей тени, потянулся к кутхару, чтобы вытащить его наружу. Тварь не поддавалась, цепляясь за изнанку и вытягивая из меня остатки энергии. Нет, так дело не пойдёт. Я не какой-то тёмный маг, едва получивший родовой дар.

— Изыди из тени! — приказал я, призывая тьму.

Мой слух уловил матерный крик целителя, стоны боли и удивлённые ругательства рядом. А потом я услышал тихий шелест, который постепенно становился громче.

— Я… готов… служить… — донеслось до меня каркающее шипение. — Не убивай… владыка.

— С чего вдруг ты решил служить мне? — спросил я, понимая, что наш разговор звучит лишь в моей голове.

— Голод… — ответил кутхар. — Этот мир пустой…

— Не такой уж он пустой, — хмыкнул я. Даже в другом мире теневые монстры способны чувствовать силу, а там, на третьем слое изнанки, я действительно был силён, хотя это был лишь отблеск моей прошлой силы. — В очаге не густо, конечно, но за его пределами энергии хватает.

— Тени пусты, — уже более связно сказал монстр. — Их пожирает кто-то из старших. Нам голодно.

— Я не собираюсь кормить тебя, — я мотнул головой, разгоняя цветные пятна, появившиеся перед глазами вслед за белыми мушками. — Нахлебники мне не нужны.

— Буду служить, — заискивающе проскрежетал кутхар. — Отработаю каждый глоток силы.

— Не держи меня за неофита, — рыкнул я сквозь зубы. Перед глазами немного прояснилось, и я увидел, как мои гвардейцы опасливо переминаются с ноги на ноги, а целитель потирает грудь. — Доверия к порождениям изнанки у меня нет и не было.

— Связующий ритуал? — вкрадчиво предложил монстр.

— Да зачем ты мне, — вздохнул я и потянул носом воздух, который пах кровью и тьмой. — Без тебя забот хватает.

— Кровь твою я уже испил, — намекнул кутхар. — Ты ведь три слоя изнанки пометил. Я первый, но будут и другие. Я сильный, смогу прогнать.

— И без тебя справлюсь, — я поднялся на ноги и покачнулся. Оказывается, я не просто на несколько секунд сознание потерял, я ещё и умудрился завалиться на землю. — Поди прочь.

— Я, кутхар, страж третьего слоя изнанки клянусь в вечной верности тому, чья кровь уже течёт внутри меня, — выпалил он. — Отныне и вовек я буду служить тебе, повелитель теней и владыка тьмы.

От монстра отделился небольшой сгусток тени, который завис передо мной на краткий миг. Гвардейцы отпрянули, хватаясь за оружие, даже обычно невозмутимый Лаптев перехватил автомат и навёл его на этот сгусток тени. Только Зубов стоял как вкопанный, понимая, что раз я ничего не делаю, значит так надо.

Только сейчас я вспомнил, что потерял меч Игоря в кустах, когда сражался с огнепсом. Надо будет поощрить верного гвардейца и найти что-то на замену в оружейной, но сначала стоит разобраться с кутхаром.

Принимать клятву теневого существа было рискованно. Я прекрасно помнил, к чему приводит слепое доверие. Но оставлять кутхара без контроля ещё опаснее. Тем более, что уходить он не собирался раз уж решил связать свою суть со мной. Так что в итоге я принял клятву.

Сгусток тени метнулся ко мне и впился в запястье, оставляя на коже чёрную метку, похожую на кляксу. Через несколько секунд она впиталась окончательно, став своеобразным поводком для кутхара. Теперь достаточно мысленного приказа, чтобы монстр выполнил то, что мне нужно, да и предать он меня уже не сможет.

— Да чтоб тебя демоны пожрали, — выругался я сквозь зубы, потирая ожог от теневой метки. — Ещё один на мою голову…

— Костя, а ты с кем говоришь? — встревоженно спросил Борис. Кажется, последнюю фразу я всё же вслух сказал.

— Неважно, — я вздохнул и растёр руками лицо, глядя на встревоженного брата.

Борис поёжился под моим взглядом, но промолчал. Умный мальчишка — быстро учится не лезть не в своё дело. Он явно видел, как в меня впиталась часть тени кутхара, судя по тому, как смотрел на моё запястье. Подмигнув ему, я проверил, в каком состоянии сейчас моё тело.

Рука уже не болела — видимо Иван успел залечить раны. Ну хоть на том спасибо. Я оглядел остальных бойцов и с удовлетворением отметил, что от моей ауры почти никто не пострадал. Кроме целителя, который был слишком близко, теневые ожоги получили два гвардейца, но Белый их быстро подлечит.

Борис держался бодро, несмотря на то что поглотил почти целиком тень слизня. А неплохо у него энергетическая система работает. Неужто это моё вмешательство её так подстегнуло, когда я мальчика от перенасыщения тьмой лечил? Скорее всего так и есть — после очищения энергоканалы экстренно восстанавливают силы и развиваются.

Да и мои каналы после тренировки и медитации в месте силы стали на порядок крепче. Даже сейчас я ощущал, как активируются внутренние резервы, латая повреждения — как внутри энергетической системы, так и в теле. Иван Белый только срастил самые тяжёлые разрывы тканей, а основную работу сейчас выполняет моя собственная энергия.

— Домой мы сегодня попадём или нет? — спросил я, не глядя ни на кого конкретно.

— Машина ждёт, ваше сиятельство, — тут же отчитался Игорь Лаптев, вынырнув из-за моего плеча.

— Угу, — кряхтя как старик, я поплёлся к внедорожнику, но замер около целителя. — Значит так, Иван. Без моей команды ты меня лечить больше не будешь. Ясно?

— Как это? А если в беспамятстве или при смерти? — Белый даже грудь свою оставил в покое, хотя там виднелся ожог от моей тёмной ауры.

— Если в беспамятстве — следишь за показателями и не трогаешь, если при смерти, то ты уже не поможешь, — коротко ответил я. — И заклинания света в меня швырять не надо. Ты же целитель, а не боевой маг, в конце концов.

— Так ведь теневой монстр… — протянул целитель, глядя на моё плечо, где сейчас находился кутхар. — Третьего класса…

— Ты бы всё равно его не убил, — напомнил я ему. — Зато почти добил меня. А ведь даже теневым слизням это не удалось.

— Слизням? — ошарашенно переспросил Белый. — Теневым?

Он перевёл взгляд на моих сопровождающих и заметил туши слизней, которые держал Фёдор Корчагин. Только две из них были в относительно целом состоянии, так что именно их маг света и захватил с собой. Увидев это, Иван Белый сглотнул и резко обернулся ко мне.

— Простите, что вмешался, ваше сиятельство, — он склонил голову и всем видом показал раскаяние. — Я был неправ, что не верил в ваши силы. Приму любое наказание.

— Тогда вставай в очередь, — хмыкнул я. — У меня там половина гвардии наказания ожидает вместе с их командиром. Кстати, может ты мне скажешь, что не так с Егором Киреевым?

— Он… — целитель набрал воздуха в грудь и поднял глаза в небо, явно пытаясь подобрать слова.

— Да оборзел он в край, — буркнул Лаптев. — Привык, что ваш отец ему как себе доверяет, вот и решил, будто он главнее всех.

— Ну это я исправлю, — коротко сказал я и обернулся к Борису. — Главное, чтобы он был предан роду. Предательство я не прощу никому.

— В этом можете не сомневаться, — ответил Лаптев. — За род Шаховских Киреев умереть готов.

— Вот и славно, — я кивнул и поймал взгляд брата, который всем своим видом сейчас показывал смирение, но я-то знал его характер. — Неподчинение будет караться с особой жестокостью. Я не потерплю того, что мои люди не исполняют приказы.

В резко наступившей тишине я дошагал до машины, сел на заднее сиденье и дождался, пока Борис разместится рядом. Игорь Лаптев плюхнулся на место рядом с водителем и сказал Денису Чернову выдвигаться к дому. Следом за нами последовали две машины сопровождения, в одну из которых в последний момент запрыгнул Александр Зубов. Тем для размышления я ему подкинул, да и не только ему — остальным тоже будет над чем подумать.

Пока мы ехали к особняку, Борис задремал, а я вопреки всякой логике чувствовал себя лучше с каждой минутой. Во мне бурлила энергия, а тело будто бы стало сильнее. Хотелось выбежать из машины и устроить гонку наперегонки, но я понимал, что этот эффект скоро пройдёт.

Как только энергосистема компенсирует все микротравмы в каналах, остатки энергии пойдут на её расширение и укрепление, так что надо успевать ловить момент. Помимо наказания для гвардейцев мне предстоял разговор с родственниками и откладывать его я не собирался. Я до сих пор не узнал, почему Борис решил сбежать, а уж информация об участии Виктории в ритуале и «обучении» брата тем более требовала моего вмешательства.

Мне бы следовало злиться на Вику, ведь она стала причиной смерти своего брата, но девочкой наверняка манипулировали. К тому же благодаря её действиям я оказался в этом теле.

Девочка сумела обвести вокруг пальца не только Бориса, который доверился старшей сестре, но она провела Юлию Сергеевну — эмпата с задатками менталиста. А это говорило о многом. Даже я видел в Вике только измученную девочку, нацеплявшую проклятий и негативной энергии.

А ведь мог догадаться хотя бы по тому, как стойко она проходила очищение. Не могла неопытная и необученная тёмная так легко терпеть боль и так преданно исполнять мои команды. Кто бы её не учил до этого, он сумел добиться послушания и доверия к словам более опытного наставника.

Внедорожник резко затормозил, вырывая меня из мысленного анализа поведения сестры. Оказывается, мы уже приехали. Причём не к воротам особняка, а к входной двери.

Похоже, бабуля навела порядок во дворе, пока меня не было. Ямы от взрывов были засыпаны песком и гравием, а обломки растрескавшегося асфальта зачищены. И как она умудрилась успеть всё это за ночь?

Я вышел из машины и потянулся, разминая мышцы. Бледные лучи рассветного солнца скользнули по верхушкам тисовых деревьев и переползли на крышу особняка. Ветер донёс до меня запах хвои, свежей выпечки и влажной земли.

Не знаю почему, но я вдруг почувствовал, что я дома. Не в чужом мире и чужом теле, а там, где меня ждут и куда я рад вернуться. Странное ощущение, но приятное, демоны побери!

— Влады-ыка, — услышав протяжный шёпот у уха, я моргнул от неожиданности. — Мне бы имя дать…

— Чего? С каких пор теневые монстры требуют имена? — спросил я у кутхара, про которого почти забыл.

— Так я теперь на поводке… — вздохнул он. — Хозяин должен дать имя своему слуге.

— А как ты раньше звался? — я задумался. В прошлой жизни все мои теневые слуги были безымянными отражениями изнанки, но я и не привязывал к себе их души.

— У теней нет имени, — кутхар снова вздохнул. — Нет дома и пищи… всю жизнь сражаемся за крохи энергии.

— Ладно, будешь теперь Грохом, — я усмехнулся. — В честь одного вредного духа. Ох, и потрепал он мне нервы в своё время.

— Спасибо, что не гроксом, — фыркнул мой новый питомец, а я улыбнулся, вспомнив, что Зубов действительно упоминал таких монстров. — Этих порождений сама бездна исторгла, чтобы не видеть их ужасные морды.

— Всё, не мешайся, — перебил я его. — Сгинь с глаз моих.

— А можно… — заскулил Грох. — Можно мне забрать энергию у тёмного артефакта? Там за домом лежит никому не нужный, — жалобно протянул он. — Только зря энергию растрачивает.

— Ты про Око Пустоты что ли? — уточнил я.

— Да-да, глаз бездны, — с придыханием подтвердил кутхар. — Можно?

— Забирай, — кивнул я и отмахнулся от питомца. — И не мельтеши перед глазами, а то накажу.

Тень у моего плеча колыхнулась на миг, а потом растаяла, уйдя на глубокие слои изнанки. Я же лишь вздохнул — ещё не известно, чем для меня обернётся договор с кутхаром, но лучше сразу показать ему, где его место.

Тряхнув головой, я отогнал лишние мысли и потряс Бориса за плечо. Брат вздрогнул, и не до конца проснувшись шарахнул в меня сырой силой. Тёмная магия ударила меня в грудь и растеклась по коже чёрным пятном.

— Костя? Ой! — глаза Бориса округлились от страха. — Прости! Я нечаянно!

— Хорошая реакция, — похвалил я брата и собрал остаточную энергию от его удара.

На моих пальцах появился сгусток тёмной магии, который изо всех сил пытался укусить меня побольнее. Я сформировал его в подобие шара, а потом перекинул из одной руки в другую. Лицо Бориса вытянулось, в глазах снова появился тот жадный блеск, который означал желание стать сильнее.

— А теперь лови обратно, — со смешком сказал я и послал в него энергетический шар, заряженный тьмой.

Борис отшатнулся, но рефлекторно поймал его. Шар завис над его ладонью, а потом с шипением начал впитываться, причиняя боль. Я молча смотрел на брата и ждал.

Ему хватило пары секунд, чтобы понять, что впитать эту энергию он не может. Нырнув мне под руку, Борис выскочил из машины и отбросил от себя теневой сгусток. Взрыв прогремел в пяти метрах от машины, разметав гравий с песком, — мальчик попал в одну из недавно засыпанных воронок от предыдущих взрывов.

— Молодец, — я усмехнулся и знаком показал напрягшимся гвардейцам, что всё в порядке. — Как тебе ощущения?

— Больно, но терпимо, — брат потёр ладошки и нахмурился.

— Я не про это. Ты бросил сгусток магии так, будто это обычный булыжник, — пояснил я. — Что ты почувствовал?

— Он тяжёлый, — Борис задумался на мгновение. — Тяжелее камня и будто вырваться пытался.

— Запомни это ощущение, — веско сказал я, надавив голосом. Борис посмотрел на меня с обидой и недоверием, вспомнив события на изнанке, но я больше не чувствовал в нём страха. — Магия — это сила. Ты должен научиться обращаться с ней, а не швырять бездумно.

— Но я правда нечаянно это сделал, — брат отвёл взгляд. — Знаю, что это не оправдание…

— Именно так, рефлексы — это хорошо, но будет гораздо лучше, если вместо сырой силы ты применишь любое направленное заклятье, — я повернулся к дверям особняка, где с ноги на ногу переминалась Юлия Сергеевна в сопровождении Герасима.

Дворецкий невозмутимо застыл за спиной старейшины рода и обозначил приветствие чётко выверенным поклоном. Я кивнул в ответ и потянул Бориса к дому. Он только сейчас заметил бабушку и попытался спрятаться за меня, но я не позволил.

— Стыдно? — спросил я у мальчика. Он не ответил, лишь опустил голову и вжал её в плечи. — Вот и хорошо. В следующий раз подумаешь дважды, прежде чем сбегать из дома, — я перевёл взгляд на дворецкого. — Помоги Борису привести себя в порядок и проследи, чтобы он спустился к завтраку через полчаса. Также я ожидаю увидеть в столовой Викторию.

Отдав распоряжения, я прошёл мимо Юлии Сергеевны в дом — все разговоры подождут. Мне нужно привести себя в порядок и хотя бы немного побыть наедине с собой. Эмоциональный и физический подъём уже закончились, и сейчас я испытывал жесточайший откат.

Ощущения были такими, будто я употребил половину бочонка огневухи на голодный желудок, а потом ещё сверху залил в себя дешёвого вина. Горечь во рту сопровождалась тупой головной болью и резью в глазах. Меня шатало из стороны в сторону, и я едва сдерживал тошноту.

— Эй, Грох, — позвал я кутхара, поднимаясь на второй этаж особняка. — Это не твоих рук дело?

— Разве я могу навредить своему господину? — ответил он вопросом на вопрос.

— А ну признавайся, — пригрозил я ему. — Что ты сделал?

— Ну-у… попробовал на зубок другой артефакт, — начал юлить он. — Случайно вышло, просто слишком уж он вкусно пахнет.

— Какой ещё артефакт? — я нахмурился и чуть не промахнулся мимо ступеньки. Пришлось схватиться за перила и двигаться медленнее.

— Тёмный… — еле слышно прошелестел кутхар. — Очень тёмный.

— И где ты его нашёл? — уточнил я, открывая дверь в свою комнату.

Неужели мой питомец отыскал Сердце Феникса и отхватил от него энергии? Это объясняло моё состояние — артефакт просто начал восполнять утраченное за счёт единственного, кто с ним связан.

— Тут такое дело, — промямлил Грох. — Он как бы есть, но его как бы нет.

— Между слоями что ли? — я скинул с себя рваный камуфляж и прошёл в ванную комнату. Встав под душ, я выкрутил вентиль в горячую сторону и прикрыл глаза. — Ну и чего ты притих? Я жду ответа.

— Артефакта нет в этом мире, — сказал наконец кутхар. — Его вообще не существует, он только зарождается. Есть его отпечаток на четвёртом слое изнанки, а в реальности — только крупица силы, запрятанная в щель между камнями.

— В пещере под домом? — я продолжил свой допрос, намыливаясь и смывая с себя пот, кровь и грязь. — Будешь от меня утаивать что-то — пущу на подпитку брата.

— Да не утаиваю я, просто слова подобрать сложно, — пропыхтел питомец. — Я человеческую речь освоил час назад… а ты тут с расспросами.

— То есть словами описать не можешь, — сделал я вывод. — Тогда покажешь чуть позже.

— Это я легко могу сделать, — согласился он. — Мне скрыться с глаз?

— Можешь остаться.

После душа мне немного полегчало. Я вынул из шкафа очередной костюм в полоску и скривился. Нет уж, снова надевать этот ужас я на себя не стану. Пришлось порыться на полках, чтобы отыскать сменный тренировочный костюм.

В итоге я спустился к завтраку в спортивных штанах и серой футболке. И мне было плевать, как отреагируют мои родственники и слуги. Сегодня же закажу новый гардероб без унылых полосок и формальных вещей.

— Доброе утро, — сказал я, глядя на брата, сестру и бабушку. — Сначала поедим, а уже потом будем разговаривать.

Вика пискнула пожелание доброго утра и уткнулась взглядом в тарелку с кашей. Борис наморщил нос и сжал руку сестры. Похоже, он уже успел ей рассказать, что я знаю о её участии в ритуале. Ну что ж, так даже лучше — не нужно будет ничего объяснять.

Завтракали мы в полной тишине. Молчаливая служанка меняла блюда, а Герасим стоял в нише между окнами, следя за её действиями. Я почти не ощущал вкуса яичницы — мысли крутились вокруг слов Гроха.

Если Сердце Феникса ещё не воплотилось в этом мире, то как оно могло призвать меня? Как могло начать процесс слияния? Или в этом мире проявился лишь отпечаток артефакта, который искал проводника своей силы? Слишком уж много вопросов к артефакту у меня накопилось, а ответов пока что не узнать.

— Пройдём в гостиную или здесь останемся? — спросила Юлия Сергеевна, как только служанка убрала пустые тарелки.

— В гостиную, — я поднялся из-за стола и смерил взглядом детей. — Пора нам уже стать настоящей семьёй. Без секретов и действий, которые могут навредить роду.

— Без секретов? — Вика подняла голову и посмотрела на меня впервые за утро. Её глаза блестели от слёз, которые она едва сдерживала. — То есть ты тоже расскажешь нам всё, что скрывал до этого момента? Или только мы должны быть честными?

Глава 11

Виктория замерла в ожидании моего ответа, её широко раскрытые глаза буквально впились в меня. Намеренно медленно повернувшись к Юлии Сергеевне, я заметил, как её брови поползли вверх. Кажется, старушка не ожидала от Вики такой жёсткой реакции.

— Я не стану отвечать на твои вопросы, — мои губы растянулись в улыбке, но глаза остались ледяными. — Это не я нашёл таинственного наставника, который научил тебя использовать свои силы не так, как это заложено природой. Как думаешь, долго бы ты протянула, если бы я не помог?

Вика резко моргнула и отвела взгляд.

— Я хотела как лучше, — сказала она с вызовом в голосе, но быстро сникла. — Я… я пыталась помочь нам с Борисом. Ты не понимаешь, каково это, когда тьма разъедает тебя изнутри, требуя выхода.

— О, я прекрасно понимаю, — смягчившись сказал я и махнул рукой в сторону гостиной. — Пойдёмте, не стоять же посреди столовой.

Не знаю, с чего я решил, что тринадцатилетняя девочка — гениальный манипулятор, переигравший всех. Это же обычный подросток, силы которого рвутся на свободу безо всякого контроля. И она права — никто не помог им.

Маргарита Шаховская своими клятвами и запретами фактически подписала детям приговор. Их же собственная магия могла их уничтожить.

Что ж, теперь это моя забота. Через неделю, став главой рода Шаховских, я приму на себя ответственность за этих детей. Пусть я и не их брат, но они не чужие мне.

Что бы я там ни говорил и ни думал, они мои. Эти дети одной плоти и крови с телом, в котором я теперь нахожусь. С телом, что подарила мне тьма. А её дарами не разбрасываются.

В гостиной мы чинно расселись по местам. Бабушка подсела к Борису, Виктория съёжилась в углу дивана, будто пытаясь раствориться в обивке, а я сел в кресло напротив. Закинув ногу на ногу, скользнул взглядом от детей к Юлии Сергеевне. Вот уж у кого секретов побольше, чем у этих неофитов, едва вкусивших магию.

— Борис, сначала ты, — сказал я, выдержав короткую паузу. — Почему ты сбежал из дома и направился не куда-то в безопасное место, а за стену?

— Я понял, что чуть не убил тебя во время ритуала, — тихо сказал он. — Точнее, я убил, но ты смог вернуться. Теперь я понимаю, что тебя вернула сама тьма, но тогда… ты принял родовой дар, помог мне, бабушке и Вике, а я…

— Что именно ты сделал? — задал я следующий вопрос. То, что он поменял ингредиенты для ритуального рисунка, я уже знал, но мне нужны были подробности.

— Заменил порошок из корня тенелиста на то, что передал мне один из гвардейцев, — мальчик втянул голову в плечи. — Он сказал, что это растение из очага, и оно усилит твоё восприятие дара.

— И этот гвардеец таинственным образом исчез, так? — поинтересовался я, задумчиво побарабанив пальцами по подлокотнику.

— Нет, не исчез, — Боря неопределённо пожал плечами. — Он же правая рука командира гвардии.

— И кто у нас правая рука Киреева? — я посмотрел на Юлию Сергеевну. — В списках гвардейцев такой должности нет.

— Мирзоев Руслан, — тут же ответила бабушка. — Протеже Киреева, служит роду уже пятнадцать лет.

Я задумался. Мне было понятно, почему Борис поверил человеку, которого знал всю свою жизнь. В конце концов мальчику только восемь лет, он подвержен внушению и цепляется за любой шанс узнать что-то новое. Но я никак не мог представить, зачем человек, который отдал службе пятнадцать лет, решил вдруг стать предателем.

— Это он учил тебя «магии», Виктория? — обратился я к сестре.

— Нет, — прошептала она, кусая губы. — Это был не человек.

— Поясни, — немного резковато поторопил я её.

— Я видела тень, что шептала мне, — девочка подняла на меня взгляд. — В ней не было жизни, но она знала многие вещи, которые родители утаивали от нас.

— И что же это за вещи такие? — я подался вперёд, боковым зрением отметив, какнапряглась бабушка. — Уж не подслушанные ли разговоры в родительской спальне?

— И они тоже, — Вика покраснела и тряхнула волосами, скрыв лицо за длинными прядями. — Они не хотели учить нас магии, потому что боялись, что за нами придут.

— Грох, проверь весь дом сверху донизу на теневой след своих сородичей, — приказал я кутхару.

— Нет у меня сородичей в этом мире, — пробурчал мой питомец. — Одни только отрыжки бездны, которым на изнанке уже тесно.

Я не стал комментировать его слова, лишь подстегнул поводок, направив в него небольшой импульс силы. Грох зашипел от боли и исчез исполнять мой приказ. Мой взгляд скользнул по Вике и замер на Юлии Сергеевне.

— Говори, — медленно протянул я, прищурившись. — Ты что-то знаешь об этом?

— Я не могу сказать тебе всего, — тихо сказала она. — Но я догадываюсь, кого опасалась Маргарита. И я знаю, кто действует схожими методами.

— Кто-то из твоего прошлого? — я следил за выражением лица бабушки, понимая, что опытный эмпат умеет скрывать эмоции. И всё же она дрогнула на миг.

— Да, ты прав, — Юлия Сергеевна сделала глубокий вдох. — Пятнадцать лет назад…

Она замолчала, хватая ртом воздух. Я прищурился и увидел, как затрепетал её магический источник. Очень знакомо так затрепетал.

Неужели я ошибся, и в этом мире тоже существуют магические клятвы, способные убить? Видимо, так и есть, просто не у всех есть нужные знания и силы, чтобы запечатать слова и связать их с магическим источником.

— Ни слова больше, — остановил я её. Мне не нужны бессмысленные жертвы. — Полагаю, появление помощника Киреева и твоё возвращение в лоно семьи связаны. Как и смерть дедушки. Верно?

Юлия Сергеевна откинулась на спинку дивана, смахивая пот со лба. Её веки медленно сомкнулись, обозначая согласие, а потом резко распахнулись. Она поняла, что я догадался о клятве, хотя не должен был знать о ней.

Я встал с кресла и подошёл к окну. Бросив взгляд на подъездную дорогу, которую спешно приводили в порядок мои люди, я задумался о возможных врагах рода. Они действовали исподтишка, внедрились в гвардию и смогли убедить Вику в своей полезности.

При этом, все их действия казались мелочью, на которую не стоит обращать внимания. На моей памяти подобными трюками пользовались королевские агентурные структуры. Разведка, шпионаж, вербовка, устранение неугодных королю людей — я повидал немало таких случаев в прошлом мире.

Выходит, моя дражайшая бабушка была членом подобной организации, а потом ушла на покой. Удивительно, что её отпустили, — обычно вместо пенсии бывшим сотрудникам устраивали тихую незаметную смерть. А тут просто приставили наблюдателя, который ни разу не проявил себя за пятнадцать лет.

Что же изменилось сейчас? Предугадать моё появление никто не мог, значит дело в самих Шаховских. Родители погибли в очаге аномалии, сразу после этого произошло вмешательство в ритуал пробуждения дара. Даже Око Пустоты появилось здесь неспроста — это не обычный артефакт, который можно сделать за пару недель.

Око куётся в крови, подпитывается тёмной энергией в чётко выверенных дозах. И происходит это в течение нескольких месяцев. Выкинуть вот так запросто такой ценный артефакт? Вот уж точно нет.

Кто-то, а возможно, тайная служба самого императора этой страны, целенаправленно пытался стереть род Шаховских с лица земли. И если мы помешали монарху, то дело совсем плохо — я не готов к противостоянию на таком уровне прямо сейчас.

— Хозяин, я проверил поместье, — появившийся кутхар отвлёк меня от тягостных мыслей. — Теневых коридоров много, ваш брат совершенно не умеет затирать следы. Кроме него тут побывало два человека и около десятка порождений бездны.

— Людей отследить сможешь? — тут же спросил я. Мне знакомы способы скрыть своё присутствие вплоть до сердцебиения и ауры.

— Отследить не смогу, но укажу, когда рядом окажутся, — Грох вздохнул и уселся на моё плечо. — Если хозяин поделится силой, я закрою это место от любых порождений изнанки.

— Обойдёшься, — фыркнул я. — И так уже Око выпил. Да ещё и на Сердце покусился без разрешения.

— Я только на один зубок попробовал, — обиженно протянул кутхар.

— Сгинь, — шикнул я на него и повернулся к родным, ожидающим моего решения. — Значит так. Мирзоева не трогаете, делаете вид, будто ничего не произошло. Бабушка — тебе нужно связаться с бывшими «сослуживцами», с которыми осталась связь, и выяснить, почему нам подписали приговор. Вика, Борис — я стану обучать вас магии, но у меня будут условия.

— Какие? — выпалил Борис, не удержавшись.

При этом его взгляд не отрывался от моего плеча, где мгновение назад сидел Грох. Неужто он смог увидеть монстра, который держался на первом слое тени? Если так, то у мальчика все перспективы стать самым умелым тенеходом в этом мире.

— Безоговорочная преданность, подчинение всем моим приказам и доверие, — я смерил взглядом Вику, на лице которой сменялись эмоции. Она отчаянно хотела верить мне, но сомневалась, что я заслуживаю её доверия. — Если не будет выполнено хотя бы одно условие, ваше обучение не состоится.

— И как мы можем доверять тебе? — ожидаемо вспыхнула Виктория. — Ты не тот Костя, каким был наш брат. Ты вообще на него не похож.

— Зато он стал похож на папу, — тихо сказал Боря. — Я видел, как Костя говорит с гвардейцами и как он сражается. Папа был таким же.

— Где бы ты увидел, как папа сражается? — недоверчиво спросил Вика.

— Я был на стене, когда случился прорыв ухачей, — Борис сглотнул и помотал головой. — Спрятался в тенях и наблюдал. Думал, что смогу научиться… папа бился вместе с гвардейцами, в его руках была та же тьма, что у Кости за стеной.

— Это не отменяет того, что перед нами не наш брат, — со злостью в голосе процедила Виктория. Но я видел за злостью обиду — девочку использовали, и теперь она не знает, кому доверять. — Сам подумай, когда бы Костя спустился на завтрак в футболке и спортивных штанах?

Борис поджал губы и медленно, будто нехотя, кивнул. Брат и сестра одновременно посмотрели на меня в ожидании ответа, но я лишь улыбнулся. Видели бы они себя со стороны — ну чисто птенчики на ветке.

На мгновение перед глазами мелькнули другие лица — мои птенцы, такие же жадные до знаний и такие же беспомощные перед собственной силой. Они тоже вот так смотрели на меня, когда я учил их обращаться с пламенем феникса. Только мои птенцы были взрослыми людьми, а эти двое — просто дети, которым никто не протянул руку помощи.

— Я умер, — спокойно и абсолютно честно сказал я. Мне было просто сказать правду, ведь я делал это десятки, а то и сотни раз в прошлой жизни. — Тьма почти забрала меня, но решила дать мне ещё один шанс. Я заключил простой договор — сила и знания в обмен на служение.

— Служение кому? — хрипло спросила бабушка.

— Изначальной тьме. Я — её страж, — мои глаза потемнели, вокруг тела вспыхнула аура тьмы, распространяясь по всей комнате. — Я стал другим существом, может даже и не человеком вовсе.

— И кто же ты теперь? — голос Юлии Сергеевны дрогнул и сел, будто она не могла дышать.

— Я — тёмный феникс, страж тьмы и хранитель теней, — моя аура стала плотной, словно кисель, и заволокла весь дом. Из столовой донеслись испуганные крики прислуги и звон падающей посуды, а гвардейцы за окном бросились к особняку. Даже Вика и Боря инстинктивно отпрянули. — Моя жизнь принадлежит тьме. И я буду служить ей верно и преданно, как и другие фениксы до меня и после.

***

Эдвард Рейнеке сидел в кресле напротив своего отца в его кабинете и привычно скользил взглядом по корешкам древних фолиантов, расставленных на полках. Глава рода Рейнеке выставлял их напоказ, чтобы редкие посетители видели, что род не только обладает столь редкими экземплярами, но и абсолютно уверен в их безопасности. Его отец, Феликс Кристианович, любил пускать пыль в глаза и умел держать удар.

— Почему ты вернулся домой? — спросил он у среднего сына.

— Меня выставил за дверь старший сын Маргариты, — пожал плечами Эдвард. — Константин принял родовой дар и не сдох в процессе.

— Этому щенку давно пора преподать урок, — Феликс поджал губы. — Марго — идиотка, раз не научила своих детей послушанию. Да и с магией у них всё печально. Ради этого я учил её? Чтобы она спелась с Шаховским и предала своё наследие?

— Костя изменился, — задумчиво протянул Эдвард. Их общение с отцом часто напоминало перебранку безродных солдат на привале, но обоих устраивало то, что можно не кривляться и не следовать этикету наедине друг с другом. — Стал сильнее и жёстче. Он стал похож на Маргариту в юные годы. Такой же упрямый и наглый.

— Кровь не водица, — язвительно хмыкнул Феликс. — Но мальчишка слишком много на себя берёт. Что с опекунством? Я уже написал Лутковскому.

— Константин совершеннолетний, ты и сам понимал, что он может взбрыкнуть, — Эдвард покачал головой. — Наша надежда, что он будет рад скинуть бремя управления родом, не оправдалась. Он назначил старейшину.

— Кого? — Феликс Рейнеке выпрямился в кресле и подался вперёд.

— Юлию Сергеевну Шаховскую, — Эдвард улыбнулся уголком губ. — Из Константина может вырасти отличный глава рода. Если он проживёт достаточно долго.

— Ему не пережить битву за врата, — сухо сказал Феликс. — Там будет настоящая бойня. А условия даже мне пока не озвучили. Канцлер держит интригу и утверждает, что это приказ императора.

— Это когда Романовым было дело до таких мелочей? — удивился Эдвард. — Тем более, что Михаилу Алексеевичу плевать на грызню между аристократами, пока они не лезут к трону.

— Вот и мне интересно, что за перемены нас ждут, — Феликс недовольно нахмурился. — Что там с японцами?

— Отчёт я тебе отправил сразу после завершения переговоров, — напомнил ему Эдвард.

— Да что мне твои писульки! Ты словами скажи, — глава рода Рейнеке выпятил подбородок и глянул на сына своим фирменным взглядом, от которого тряслись даже генералы его императорского величества.

— Они хотят больше ресурсов из очагов, хотят вернуть Сахалин, они много чего хотят, — Эдвард пожал плечами, не обратив внимания на тяжёлый взгляд отца и сгустившуюся в кабинете тьму. — Если мы не получим контроль над вратами, договору конец. Платить другим родам за вылазки станет невыгодно, ведь мы не заходили в очаг глубже, чем на десяток километров.

— Давыдовы будут биться за врата Шаховских, — сказал Феликс недовольно. — Их младшенький уже сейчас на порядок сильнее тебя в его возрасте.

— Я слышал, как наш Костя его осадил, — хмыкнул Эдвард. — Эта история уже по всей империи разнеслась.

— Поэтому ты должен обойти княжича в бойне, — Феликс сузил глаза. — Если надо будет — устранишь его.

— Как скажешь, отец, — на лице Эдварда не дрогнул ни единый мускул. Для него такая работа была привычной. — Но там будут и другие. Впервые за семьдесят лет появился шанс выгрызть право на владение вратами.

— Значит убьёшь и их, — фыркнул Феликс. — Наблюдателей императора не трогай, на остальных плевать.

— А Константин? — уточнил Эдвард. Ему не хотелось говорить вслух, что племянник сумел удивить бывалого воина. Своим духом, своей волей и даже зачатками силы.

— Рейнеке редко проливают кровь своих родичей, — медленно, словно нехотя, начал Феликс. — Но сейчас другие времена. Если никто не доберётся до мальчишки раньше тебя, то ты сделаешь это, сын мой.

— Ты уверен, что это правильное решение? — Эдвард несогласно качнул головой, но слишком открыто возражать главе рода не стал.

— Мальчишку мы уже не спасём, он безнадёжен, — Феликс сделал глубокий вдох. — Марго сама виновата в том, что всё скатилось в адову бездну. Она предала свою кровь, предала своё наследие. И теперь её дети будут платить по счетам.

— У Кости может получиться, — твёрдо заявил Эдвард. — Мы можем дать ему шанс…

— Глупости! — перебил его на полуслове отец. — Детей ещё можно перевоспитать, можно научить нашему ремеслу и сделать из них достойных представителей нашей крови. Но мальчишку уже не исправить — он дитя своих родителей.

— Мне это не нравится, — Эдвард с силой сжал подлокотники кресла. Костяшки его пальцев побелели, а в глазах читалась затаённая боль. — Маргарита…

— Оставь свои сантименты! — рявкнул глава рода. — Ты был слишком мягок с Марго, и к чему это привело? Нет, сын, ты должен сделать это ради нашего рода. В этих жилах течёт кровь Рейнеке, я сам их обучу всему, что знаю.

— Костя тоже нашей крови, отец! — вспыхнул Эдвард. Его аура распространилась по кабинету, сталкиваясь с тьмой отца. — И он может стать сильнее. Нужно просто дать ему немного времени. Он такой же сын Маргариты, как и Борис с Викторией! Он твой внук, гроксы тебя побери!

— Это приказ главы, — припечатал Феликс Рейнеке. — Константин Шаховский не должен пережить бойню. И ты позаботишься об этом. Мальчишка должен умереть.

Глава 12

После моего признания о том, что я заключил договор с тьмой и стал тёмным фениксом, в гостиной повисла гнетущая тишина. Никто не задал ни единого вопроса. Юлия Сергеевна прижала ладонь ко рту, будто опасалась сказать лишнего и принимая тот факт, что её внук стал стражем тьмы.

Дети тоже молчали. Вика уткнулась взглядом в пол, вцепившись ногтями в обивку дивана. Борис же смотрел на меня с каким-то странным облегчением, словно мои слова наконец расставили всё по местам.

Тишину разорвали тяжёлые шаги за дверью — гвардейцы ворвались в особняк, гремя сапогами по паркету. Я скользнул взглядом по чёрным мундирам с гербом Шаховских на плечах и по вскинутым автоматам.

— Ваше сиятельство! — позвал меня Киреев. — Всё в порядке? Дом окутала тьма.

— Всё под контролем, –– сказал я, отзывая ауру. Командир гвардии хотел что-то добавить, но я поднял ладонь, останавливая поток вопросов. — Не сейчас.

Я медленно прошёл между гвардейцами, вышел во двор и, не оглядываясь, махнул рукой.

— Киреев за мной, — сказал я негромко. Мирзоев сделал шаг вперёд, почти обогнав меня, но я остановил его ледяным взглядом. — Остальные — на посты.

Я заметил, как дрогнуло лицо Мирзоева, но он тут же отступил, скрыв недовольство за маской покорности. Теперь, зная о его участии в недавних событиях, я припомнил, что Руслан всегда держался рядом с Киреевым. Ну ничего, скоро он узнает, что случается с предателями.

Когда мы с Киреевым остались одни, я двинулся вдоль особняка. Командир гвардии молча последовал за мной. Под ногами хрустел гравий, напоминая о недавних взрывах.

— Почти всё восстановили, — пробормотал Киреев, глядя на залатанный асфальт.

Я лишь хмыкнул и свернул к тому месту, где раньше стоял гараж для техники. Теперь вместо него тут был пустырь с грудами щебня и вывороченными бетонными плитами. Запах гари после взрывов до сих пор не выветрился, но он был перемешан с запахом машинного масла и ржавчины.

Замерев рядом с развалинами, я ткнул ботинком трещину в бетоне и резко повернулся к Кирееву.

— Мне вот что интересно, Егор, — начал я, не повышая голоса. — Гвардия моего рода последние сто пятьдесят дет охраняла стену, контролировала врата, разбиралась с прорывами монстров и обеспечивала безопасность Шаховских на этих самых землях. Как так вышло, что спустя две недели после смерти моего отца всё начало рушиться?

— Ваше сиятельство… — он сделал паузу, явно пытаясь подобрать сова, чтобы оправдаться. — После смерти вашего отца многие ушли. Те, кто остался, преданы роду, но численность гвардии слишком мала для выполнения всех задач.

— Вот как… — медленно протянул я.

— Я виноват, — напрягся командир гвардии. — Пропустил врагов на территорию особняка, поддался неизвестным чарам и во время нападения не сражался, а был заперт в доме… я приму любое наказание.

— Для начала ответь мне на один вопрос, — я склонил голову к плечу и посмотрел ему в глаза. — Кому ты служишь? Кому верен?

— Что? — он побледнел и выпрямился, словно по команде, а потом нервно сжал пальцы на прикладе автомата. — Я служу роду Шаховских! Тридцать лет я…

— Кому именно? — перебил я его. — Мне? Виктории? Борису? Или Юлии Сергеевне? Кто для тебя «род Шаховских»?

— Господин? — его голос дрогнул, а глаза расширились от удивления.

— Ты предан мне, Егор?

— Конечно! — Киреев резко выдохнул, будто сбросил груз с плеч. — Всей душой! Если вы дадите мне шанс, я докажу!

— Хорошо. Тогда слушай меня внимательно, Егор, — я растянул губы в улыбке. — Я стану главой рода Шаховских через пять дней. Затем я поучаствую в бойне, которую устраивает его императорское величество, чтобы отстоять своё право на владение вратами.

Киреев сглотнул и часто задышал. Мои слова явно нашли отклик в его сердце. Что ж, значит, ещё не всё потеряно.

— Тебе стоит подумать, хочешь ли ты служить мне, — продолжил я. — Если сомневаешься во мне — уходи. Я никого держать не стану. Если же останешься — забудь о том доверии, которое оказывал тебе мой отец. Моё доверие ты ещё не заслужил.

Не дожидаясь его ответа, я развернулся и быстрым шагом направился обратно к дому. Передо мной сейчас стояло много задач, и я никак не мог отвертеться от неприятной, но необходимой бумажной волокиты. Тем более теперь, когда я вернул Бориса домой и вроде бы разобрался с остальными родственниками, нужно было подписать запросы для канцелярии его императорского величества.

На всю эту бюрократию у меня ушёл остаток дня. Юлия Сергеевна предоставила мне отчёты по расходам и списки необходимых трат на те же боеприпасы. Заодно я наконец узнал, откуда у рода Шаховских деньги.

Помимо платы за проход через стену, которая показалась мне несколько завышенной, у рода было несколько заводов по переработке леса и налаженные пути сбыта строительных материалов через Иртыш. Так же имелись две кожевенные фабрики — в Тюмени и в Тобольске, где перерабатывались даже шкуры монстров. Ну и конечно же Шаховские имели достаточно земель для выращивания сельхозпродуктов.

Всё вместе приносило стабильный доход, ничуть не меньший, чем у мелкопоместных князей. И теперь мне было ясно, почему соседям хочется откусить от наших земель кусок пирога — сосновый бор на нашей территории покрывал запросы едва ли не четверти империи. Ну а врата за стену, которые я изначально посчитал скорее наказанием, чем наградой, на самом деле были даже важнее всех остальных владений.

В аномальных очагах велась не только добыча ресурсов вроде тех же монстров, растений и энергетических кристаллов. Каждый род был обязан проводить ежегодные исследования очагов и сдавать десятую часть всей добычи в имперскую службу снабжения. Поэтому плата за проход через стену для таких исследований не взималась, а вот обычная охота на монстров заставляла аристократов выкладывать кругленькие суммы. Но это вполне неплохо окупалось, ведь с таких рейдов никакой десятины отдавать не нужно было.

И всё же, несмотря на довольно большой доход, род Шаховских почти все средства вкладывал в оборот. На счетах было не так уж много денег, а закупка дорогих боеприпасов с магзарядом требовала постоянных вливаний. Если раньше Маргарита и Виктор Шаховские лично разбирались с прорывами монстров высокого класса, то за две недели после их гибели гвардия растратила почти весь запас дорогих боеприпасов.

У меня оставалась надежда, что в сокровищнице рода хранится неприкосновенный запас, которым можно покрыть эти издержки. У меня просто нет времени, чтобы лично присутствовать при каждом прорыве. К тому же, моя магия ещё не восстановилась.

Я отправил приглашение на ритуал вступления в права главы рода своему дяде, Эдварду Рейнеке, как одному из тёмных магов, затем отложил бумаги и выключил ноутбук. Мне нужно было немного размяться и подумать. Обед я благополучно пропустил, хотя Яков принёс в кабинет лёгкий перекус, так что ужин лучше не пропускать.

Времени было достаточно, поэтому я спустился в подземный этаж особняка и свернул к сокровищнице рода. Она была защищена получше, чем место силы, но меня пропустила сразу же. Нужно было всего лишь проколоть палец и мазнуть кровью по двери.

Я шагнул в просторное помещение и покачал головой. Шаховские накопили немало богатств за несколько веков, но я почему-то ожидал большего.

На отлитых из камня длинных рядах полок были аккуратно уложены горками золотые и серебряные слитки, чуть дальше них стояли небольшие сундучки, в которых находились отсортированные драгоценные камни и фамильные реликвии. На первый взгляд, стоимость драгметаллов и камней была высокой, но даже если я продам вообще всё, что здесь есть, денег хватит не больше чем на полгода.

Вздохнув, я взял один из десятка перстней с гербом Шаховских и надел его на палец. Кольцо на миг окуталось тёмной дымкой, а потом подстроилось под размер моего указательного пальца, принимая меня как хозяина. Перстень потяжелел и стал толще, чёрный ворон на гербе расправил крылья и сверкнул агатовыми глазами. От кольца ко мне потянулась энергетическая нить, связавшая встроенный в него магический импульс с моим источником.

Я улыбнулся и довольно хмыкнул. Раз уж родовой артефакт Шаховских меня принял, то и все остальные никуда не денутся. Похоже, что магии нет никакого дела до того, чей дух находится в теле наследника, — главное, кровь, что течёт в его жилах.

Закончив с осмотром первых рядов, я шагнул дальше. Драгоценные камни и золото — это конечно хорошо, но больше всего меня интересовали артефакты. На первом плане лежали недорогие защитные и атакующие артефакты, а за ними, прямо на стене, висело оружие.

В специальных нишах лежали луки и арбалеты, завёрнутые в мягкие ткани, рядом с ними висели щиты и копья на специальных крюках. Меня такие виды оружия не привлекали, поэтому я прошёл чуть дальше и замер напротив дюжины мечей. Покачав головой, я коснулся пальцем полуторного меча из голубоватой стали с золотистыми прожилками и сразу же услышал отклик сердцевины.

Шаховские умели обращаться с магией и ковали неплохое оружие, но всё оно не дотягивало до привычных мне артефактных мечей и кинжалов. Возможно, для этого мира такие магические технологии были вершиной мастерства, но не для меня.

Похоже, придётся мне самому ковать себе оружие под стать моей силе, но сейчас нужно было взять хоть что-то, чтобы не оказаться снова безоружным перед сложным боем. Я потянулся к одноручному мечу из черной стали, который висел на уровне глаз, как вдруг заметил кое-что интересное.

В самом углу между стеной с оружием и полками с артефактами висели парные топоры. Прислушавшись к ощущениям, я понял, что от них идёт очень сильный магический фон, который был мастерски скрыт создателем этих артефактов.

— Я чую тьму и тень, — подал голос Грох, показавшись из тени. — Господин, лучшего оружия для вас не найти.

— Ты прав, — кивнул я, довольно зажмурившись. — Они действительно заполнены тьмой.

— А ещё они красивые, — продолжил кутхар. — Почти, как я в истинном облике.

— А ну-ка покажись, — приказал я, впервые решив рассмотреть, как выглядит мой питомец.

Передо мной появился сгусток тени, который начал стремительно разрастаться. Через мгновение я увидел создание тени, чем-то похожее на ворона. Вместо перьев у него были хитиновые чешуйки, хищный клюв с двумя рядами острых зубов загибался вниз, а сдвоенный хвост заканчивался смертоносными жалами.

Я перевёл взгляд на топорики и усмехнулся. Схожесть действительно была. Лезвия были обычными — полукруглыми, а вот обух дополнялся крюками в виде расправленного вороньего крыла. Да и рукояти завершались узкими лезвиями наподобие штыков длиной около ладони.

— Видишь, господин, — гордо сказал Грох. — Я подхожу тебе больше остальных. Твой герб похож на Гроха, твоё оружие похоже на Гроха. Лучше меня ты никого не найдёшь.

— Возможно, — не стал я спорить.

Я взялся за топорища и сразу же почувствовал отклик. Оружие слишком долго лежало в сокровищнице и соскучилось по битвам. Что интересно, оба топора дополняли друг друга в бою, несмотря на то что лезвие на правом топоре было чуть короче, а крюк шире.

Чем дольше я держал их в руках, тем больше понимал, что я действительно не найду в этом мире ничего совершеннее. Свойства этих парных топоров раскрывались передо мной, словно открытая книга. Я уже понял, что синхронные удары усиливают атаку и могут пробить даже сильную защиту.

Но это не всё. С каждым ударом оружие накапливало силу, которую можно было потратить сразу или сохранить для одного мощного удара. При удачном блоке я смогу отразить магический удар и вернуть его противнику, или даже создать мощную волну энергии. «Аккумулятором» этой энергии служила кость теневого монстра, вставленная в сердцевину высверленного топорища.

На полке рядом с топорами лежали кожаные крепления, усиленные металлическими вставками. Разложив их в нужном порядке, я пристегнул к поясу основную кобуру для правого топора под небольшим углом для быстрого хвата. Затянув потуже бедренный ремень, убедился, что топор лёг как надо.

Со вторым топором пришлось повозиться. Перекинув через плечо перекрёстные ремни, я закрепил на спине магнитную пластину. Рукоять вывел чуть выше плеча, чтобы доставать не глядя. Пару раз дёрнул на пробу и одобрительно качнул головой.

Перед тем как покинуть сокровищницу, я пару минут походил между рядами, приседая и резко разворачиваясь. Топоры не мешали, не болтались и плотно держались в кобурах. Напоследок я несколько раз проверил выхват.

Всё оказалось даже лучше, чем я думал: правый топор мгновенно скользнул с бедра в ладонь, а левый легко встал в хват. Не хватало только комплекта брони под стать оружию. Всё же спортивные штаны и футболка странно смотрелись на фоне топоров, которые источали тьму.

Уже на выходе я заметил две пары кинжалов, лежавших в стороне от остального оружия. Быстрый осмотр показал, что у одной пары есть хозяин, который до сих пор жив. Надо же, какое интересное у Шаховских артефактное оружие — мало того, что имеет привязку к хозяину, так ещё и не даётся в руки чужакам.

Стоило мне подняться, как ко мне шагнул Яков, который дожидался меня всё это время.

— Господин, вам звонили из модного дома Виноградовых, чтобы согласовать визит портных, — сказал сын дворецкого. — Без вашего разрешения я не решился ответить согласием, но доступное время у Виноградовых будет только завтра, а потом придётся ждать несколько месяцев.

— Почему они решили, что мне нужны портные? — удивился я. Мысли о том, что мне нужно заменить всю одежду, у меня были, но я их не успел озвучить.

— Юлия Сергеевна очень хотела, чтобы вы успели обновить гардероб до вступления в права главы рода и подготовиться к испытанию за владение вратами, — быстро ответил Яков. — Она лично связалась с домом Виноградовых и попросила найти для вас время.

— А они очень занятые люди, да? — предположил я. Наверняка этот модный дом завален заказами, раз уж ждать нужно несколько месяцев, а исключение сделали только для бабушки.

— Все великие и светлые князья шьют одежду только у Виноградовых, — кивнул Яков. — Даже один из принцев одевается у них.

— Хорошо, перезвони им и подтверди завтрашнюю встречу, — сказал я, направляясь к себе. — И вызови ко мне Киреева, времени подумать у него было достаточно.

Яков кивнул и торопливо ушёл, но перед этим успел заметить боевые топоры. Его взгляд потяжелел и стал острым. Похоже, слава у моего нового оружия не очень хорошая, по крайней мере, среди слуг. Ну и плевать. Таким отличным парным артефактам не стоит пылиться в сокровищнице — им самое место в гуще боя.

Вместо того, чтобы пойти в свою комнату, я расположился в гостиной на первом этаже. Киреев явился через несколько минут и замер передо мной, встав по стойке смирно. Его взгляд прикипел к топорам, которые я демонстративно положил на журнальный столик перед собой.

— Ты решился? — спросил я, вытянув ноги и откинувшись на спинку кресла.

— Я верен вам, господин, — без запинки ответил он. — Я не предам вас и оправдаю оказанное доверие.

— Хорошо, — я улыбнулся холодной улыбкой. — Тогда арестуй своего заместителя и помести его в место, откуда он не сможет сбежать.

— Господин? — Киреев вытаращился на меня с таким видом, будто я заставил его казнить младенца.

— Тебе что-то не понятно, Егор? — я выгнул бровь и чуть склонил голову к плечу.

— Никак нет, ваше сиятельство! — отчеканил он. — Будет исполнено.

— И только попробуй допустить побег Мирзоева, — с угрозой в голосе протянул я. — Поверь мне, тебе не захочется испытать последствия на своей шкуре.

— Разрешите выполнять? — гаркнул Киреев во всё горло.

— Разрешаю, — процедил я и отвернулся к окну. — Грох, проследи. Если нужно будет — вмешайся. Предатель не должен покинуть территорию поместья.

— Сделаю, — прошипел мой питомец и с хлопком растворился в тенях.

Я же принялся ждать. Если мои догадки верны, то без боя Руслан не сдастся. А если сложить всё, что он успел натворить… думаю, он сумеет удивить не только командира гвардии, но и меня.

Через двадцать минут со стороны казарм повеяло потусторонним холодом. Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы узнать артефакт, способный выпускать такие эманации. Око Пустоты по сравнению с ним — детская игрушка.

Я схватил топоры и помчался к выходу. Едва я коснулся двери, как особняк тряхнуло, а затем в воздух взметнулись частицы тьмы, обволакивая не только дом, но и двор со всеми постройками.

Вот же тварь! Только Смертельного Исхода мне не хватало для полного счастья. Ну ничего, этот выродок ответит за всё!

Глава 13

— Грох! — проорал я, вылетая во двор. — Что у вас там происходит?

Кутхар не ответил, но аура Смертельного Исхода стала менее насыщенной. Надеюсь, моему питомцу хватило ума сожрать этот демонов артефакт. Если же нет…

Последний раз с Исходом я сталкивался во время бойни у Крехского ущелья почти сто лет назад. Тогда ковен магов решил, что их тёмный маг-недоучка сумеет проредить число моих птенцов. И ему действительно удалось это сделать.

Четверо фениксов пали во время активации Исхода — артефакта, для создания которого нужны массовые жертвоприношения. Он вытягивает жизненную силу в радиусе пары сотен метров, не оставляя после себя ничего живого. После такого сама земля становится мёртвой, на ней не растёт ни травинки, ни единого сорняка.

И только пламя феникса способно выжечь тьму и вернуть жизнь этой земле. Но сейчас у меня нет моего пламени, а вокруг — земли моего рода. Вокруг люди, которые верны и которые дороги мне.

— Грох! — рявкнул я, подбегая к казармам гвардейцев. — Быстро сюда!

— Я занят, — донеслось до меня издалека. — Ты же сам просил проследить…

Да чтоб тебя! Я рывком распахнул двери в казарму и сразу же врубил ауру тьмы. Да, она сейчас слабовата, но это лучше, чем ничего.

Сквозь марево, наведённое артефактом, я разглядел раскиданные кровати и шкафы. Несколько гвардейцев лежали на забрызганном кровью деревянном полу. Но само сражение происходило не здесь.

Я пересёк казарму и ввалился в оружейную. Киреев размахивал коротким ножом перед собой, а чуть в стороне стоял Мирзоев. Он не двигался и, кажется, даже не дышал.

От него во все стороны разливалось морозное давление артефакта. Да он же решил поставить на кон свою жизнь! Вот ублюдок!

Я метнул топор в Руслана, метясь в голени, но тот увяз в ауре Исхода. Тогда я призвал тьму, напитывая свою ауру, и бросился к предателю. Нельзя позволить ему умереть, иначе нам всем конец.

Если Исход активируется полностью — Вика, Борис, бабушка и остальные — все превратятся в прах. Я сжал пальцы в кулаки так, что хрустнули кости. Нет, я не позволю этому случиться. Не снова.

Тьма защищала меня от давления Исхода, поэтому двигался я быстрее Киреева, движения которого становились всё слабее. Мне хватило пяти шагов, чтобы добраться до Мирзоева и схватить его за шею.

— Жри артефакт, Грох! — приказал я. — Сдохни, но сделай!

— Кусается, — недовольно ответил кутхар. — Не даётся.

Пока я держал предателя за горло, из него продолжала уходить жизнь, подпитывая Исход. На боль Мирзоев не реагировал, как и на происходящее вокруг. Он полностью отключил чувствительность, слившись с артефактом.

Да чтоб его демоны задрали! Я рыкнул от натуги, едва удерживая Руслана, и влил в Гроха немного своей энергии. Кутхар громко чавкнул от удовольствия и вцепился в артефакт.

Через пару минут стало легче дышать. Морозная дымка стала не такой густой, а горло Мирзоева под моими пальцами напряглось. Я зажал яремную вену и принялся считать. Через пятнадцать секунд предатель обмяк.

Я аккуратно уложил его на пол и принялся обшаривать карманы. Не хотелось бы ещё одного сюрприза. Так, вот и Смертельный Исход.

Мои пальцы нащупали цепочку артефакта на груди, и я тут же отдёрнул руку — касаться его может только создатель или тот, к кому сделана привязка. Вряд ли Руслан Мирзоев сам работал над созданием истинно-тёмного артефакта. Даже в моём мире подобные практики были под запретом, а уж в этом и подавно.

Подцепил крюком на обухе топора цепочку и вытянул Исход наружу. Тут же перерубил звенья и, когда артефакт оказался на полу, с размаху ударил по нему топором. Первый удар отскочил, но я бил снова и снова, пока наконец не пробил защитный барьер.

Энергия Смертельного Исхода растеклась по оружейной, но сразу же разделилась на два потока. Один стягивался к левому топору, лезвие которого было прижато к сердцевине артефакта, а второй потянулся к Гроху. Кутхар громко заурчал от счастья — не так часто можно обожраться до сытости. Тем более, что кость теневого монстра, вставленная в сердцевину рукояти топора, не могла поглотить так много энергии.

Когда энергия Смертельного Исхода развеялась окончательно, я занялся оставшимися артефактами. К своему удивлению, я обнаружил амулет сокрытия дара. Причём, судя по его направленности, скрывал он именно тёмный дар.

Только вот подобные артефакты изготавливаются штучно, ресурсов они требуют немерено, а эффект имеют не слишком мощный. Сильный маг сможет пробить его защиту и увидеть истинную силу носителя. К тому же создание этого артефакта, как и Смертельного Исхода, требует особой подготовки и особой энергии.

Вот уж сюрприз, так сюрприз. Защитные и атакующие артефакты я рассовал по карманам, а вот маскировочный надел на себя. Неизвестно, как местные маги отнесутся к моим возрастающим с каждым днём силам.

Пусть считают меня слабаком без особых сил. По крайней мере, те из них, кто не достиг хотя бы уровня архимага в этом мире. Личина Константина Шаховского меня устраивала более чем, ведь парень вёл отшельнический образ жизни, друзей и любовниц не имел, да и дара у него была лишь крупица.

Так что какое-то время я ещё смогу поддерживать легенду слабого тёмного мага, который едва управляется с родовым даром. Зато как удивятся враги, когда поймут, на что я способен. А уж когда моё пламя вернётся, я даже с самим императором смогу потягаться, если он решит избавиться от моего рода.

— Хозяин, — позвал меня кутхар. — Кажется, твоего человека зацепило.

Я обернулся к Кирееву и увидел, что тот лежит без сознания на полу. Шагнув к нему, я проверил пульс. Жив. Это хорошо. Не став трогать его, я вышел из оружейной.

Остальные пострадавшие гвардейцы тоже были без сознания. Надеюсь, бабушку, Бориса и Вику не зацепило энергией артефакта. Торопливым шагом я добрался до дома, чтобы обнаружить, что все мои слуги точно так же без сознания.

Герасим лежал поперёк коридора, перекрывая собой проход к двери, Яков растянулся в нескольких метрах от него, а служанки упали на выходе из столовой. Я рванул на второй этаж, чтобы проверить комнаты родственников.

Бориса я обнаружил в комнате Виктории. Оба ребёнка были без сознания, но их жизням ничего не угрожало. Выдохнув от облегчения, я отправился в левое крыло, проверить Юлию Сергеевну. К моему удивлению, она оказалась крепче, чем я думал.

Бабушка лежала на кровати, глядя на дверь с мрачным выражением на лице. Увидев меня, она расслабилась и прикрыла на мгновение глаза.

— Костик, — сказала она, подняв на меня взгляд. — Что случилось? Я чувствовала невероятную мощь, будто сама тьма звала меня в свои чертоги.

— Заместитель командира гвардии Мирзоев Руслан не захотел сдаваться, — сказал я, шагнув к кровати бабушки. — Он активировал один из самых смертоносных артефактов, к тому же он оказался тёмным магом.

— Но как такое возможно? — удивлённо сдвинула брови Юлия Сергеевна. — Мы бы почувствовали тьму, исходящую от него. Тёмный дар невозможно скрыть.

— Не совсем так, — задумчиво сказал я. — Посмотри на меня внимательно, ты чувствуешь мой дар?

— Что, Костик? Что происходит? — испуганно вскрикнула бабушка. — Ты будто стал обычным человеком, но я видела твою ауру, видела, на что ты способен.

— Смотри, всё дело вот в этой штучке, — я вытянул из-под футболки артефакт сокрытия и показал Юлии Сергеевне. — Кто-то очень сильно постарался, чтобы Мирзоев остался незамеченным.

— Но такими возможностями могут обладать только… — старушка замолчала и посмотрела на меня ошарашенным взглядом. — Костик, кажется, против нас выступают такие силы, с которыми мы не справимся.

— Не переживай, я со всем разберусь, мне нужно лишь немного времени, — попытался успокоить бабушку я.

— Времени у нас совсем нет, — она поджала губы. — Через пять дней ты должен будешь подтвердить, что имеешь право стать главой рода. Тебе придётся при свидетелях показать свою силу, а потом… — бабушка покачала головой. — Я не представляю, что придумал император. Не могу даже предугадать, какое испытание предстоит тем, кто будет сражаться за владение вратами.

— Разве ты не понимаешь? — усмехнулся я. — Мы будем сражаться не за врата. Император хочет проверить, на что способны аристократы. Могу поспорить, что массовых столкновений, как и войн между родами давно не было.

— Хочешь сказать, что есть некая угроза, для которой его величеству понадобились силы одарённых? — спросила Юлия Сергеевна, приподняв голову. Она продолжала лежать, но теперь попыталась сесть.

— Всё может быть, — я неопределённо пожал плечами. — Это просто предположение.

— Нет, ты прав, — бабушка наконец смогла подняться с подушки, уперевшись руками в матрас. — Романовым давно не было дела до аристократии, они игрались в войнушки с соседними странами и экспериментировали с ресурсами очагов.

— Разве можно говорить такое о своём императоре? — хмыкнул я, помогая Юлии Сергеевне встать.

— А я ничего опасного не сказала, — она вытерла испарину со лба и шумно выдохнула. — Династия Романовых — хорошие правители. Народ не голодает, бунтов и революций нет, все живут в достатке. Единственная их проблема — целых два крупнейших в мире аномальных очага.

— В других странах не так? — поинтересовался я, подставив локоть, за который старушка ухватилась. — Есть же очаги в Европейском Союзе, даже в монгольских степях и в Антарктиде.

— Размеры и уровень угрозы — вот что важно, — проговорила Юлия Сергеевна, делая паузы между словами. — Западно-Сибирский очаг по размерам превышает любую европейскую страну. А монстры там — дикие, голодные и высокоуровневые. В Монголии выше третьего класса монстров не встречали, в Антарктиде только пятого, а у нас что? У нас и семиклассовые пару раз встречались.

— И как их уничтожили? — поинтересовался я, вышагивая вместе с бабушкой по коридору в сторону лестницы.

— Как-как? — проворчала бабушка, неловко переступая ногами. — Элитный имперский полк растерзали монстры, которых лишь немного потрепали лучшие воины его величества. Добивали тварей уже мы, аристократы, выступив союзным отрядом.

— Занятно, — задумчиво пробормотал я, замерев на ступенях. — Ты уверена, что хочешь спуститься?

— Слуги должны видеть, что их господа выдержали удар неведомой силы и готовы защитить их, — властно сказала Юлия Сергеевна. — И деток принеси сюда, пусть будут рядом. Они ведь придут в себя раньше неодарённых?

— Определённо, — уверенно кивнул я. — Но мне нужно куда-то поместить предателя. Не подскажешь, где ему самое место?

— У чёрного входа есть неприметная дверь, — запыхаясь проговорила бабушка. Она упрямо спускалась по лестнице, опираясь на мой локоть. — Там старая темница для магов. Твой прадед постарался изолировать все потоки, чтобы одарённые не имели доступа к магии. Когда-то там держали врагов рода…

— Надо же, — усмехнулся я. — Даже темница для магов в этом поместье имеется. И это помимо бойниц и укреплённых дверей.

— А как ты хотел? Шаховские воевали за место под солнцем точно так же, как другие рода, — Юлия Сергеевна повторила мою усмешку. — Ты же не думал, что титул и земли мы получили за красивые глаза? Всё это отвоевали твои предки.

— Как и в любом из миров, — подтвердил я, помогая старушке устроиться на диване в гостиной. — Закон силы действует всегда и везде.

Юлия Сергеевна посмотрела на меня прищуренным взглядом, но отвечать не стала. Я кивнул ей и покинул комнату. Не хотелось на себе таскать этого Мирзоева, но и ждать, когда гвардейцы придут в себя, я не стану. Он ведь может раньше очнуться. И лучше бы ему в это время быть в месте, где магия недоступна.

Церемониться с предателем я не стал — ухватился за ноги и потащил его волоком. Мне не было дела до синяков и шишек, которые появились, когда голова Мирзоева встречалась с порогами и другими препятствиями. По-хорошему, этого гада надо было прибить, но даже после уничтожения Смертельного Исхода оставался шанс, что связь с артефактом была глубже. И тогда даже мне не удастся вовремя разобраться с последствиями.

Заперев заместителя командира гвардии в темнице, я вернулся в дом и поднялся на второй этаж. Дети продолжали спать тем самым сном, который очень близок к коме. Я осторожно перенёс их по очереди в гостиную и уложил на диванчик рядом с бабушкой.

— Что-то мне плоховато, господин, — просипел Грох, как только я сел в кресло и устало откинулся на спинку.

— Обожрался дармовой энергии? — хмыкнул я. — Ты же повелитель теневого плана, переваривай давай.

— Так это… — он замолчал ненадолго, будто подбирая слова. — Я потому и повелителем был, что там никого не осталось.

— Что так? — удивился я. Обычно теневые планы кишат монстрами, которым протолкнуться негде.

— Гроксы всех пожрали, а потом ушли дальше, — признался кутхар. — Это уже потом первые уровни заполняться стали мелочью всякой.

— Ну тогда учись переваривать тёмную энергию, — с прохладцей ответил я. — Ты связал свою жизнь с моей, так что избыток тьмы я тебе гарантирую.

— Не могу я, — сдавленно буркнул Грох. — Скребётся изнутри, наружу рвётся.

— Открой сознание, — приказал я.

Кутхар послушно раскрылся, обнажив для меня свой разум. Я мог считать его воспоминания, тайные желания и страхи, но не стал. Меня интересовала проблема усвоения теневым созданием энергии близкой направленности.

А ведь Грох не солгал. Ему действительно было тяжело переварить энергию артефакта. И дело было не в мощности артефакта, а в слабости моего питомца.

Похоже, он и впрямь занял место на третьем плане по чистой случайности. А я решил, что такому монстру будет по плечу любая задача. И как я так проглядел?

Хотя да. Я же был истощён битвой со слизнями, а потом ещё получил направленный заряд магией света. Неудивительно, что мне не пришло тогда в голову проверить внутренний резерв кутхара перед тем, как принимать его клятву.

— Ты вообще хоть на что-то годишься? — проворчал я, вытягивая излишки энергии артефакта.

Мне пришлось сцепить зубы и цедить воздух маленькими порциями, чтобы удержаться от крика. Исход был напитан под завязку смертью и болью, и сейчас вся эта грязь проходила через мой источник. Казалось, будто по венам течёт огненная вода, в которой плавают осколки стекла.

Как и говорил Грох, энергия кололась изнутри и рвалась наружу, раздирая энергоканалы. Меня ещё и замутило от вони некротической энергии, которая проглядывала сквозь тьму. Головы поотрубаю создателям этой мерзости, когда найду.

Мне потребовалось достаточно много времени, чтобы усвоить гнилостную муть, оставшуюся после разрушения Исхода. Я покрылся испариной и дышал жадно, словно пробежал километров тридцать без отдыха. В глазах потемнело, а кожа будто трескалась, обнажая ту самую тьму, что источал Исход.

Когда я переборол слабость и открыл глаза, то встретил испуганные взгляды Бориса, Виктории и Юлии Сергеевны.

Увидев, что я пришёл в себя, все трое вздрогнули и отшатнулись. Ладно дети — для них всё неизведанное может показаться пугающим. Но Юлия Сергеевна опытный маг с бурным прошлым. С чего бы ей так реагировать на возможные проявления ритуала очищения.

— Ну? Что опять не так? — рыкнул я, передёргивая плечами.

— Костик? — неуверенно спросила бабушка.

— Да что случилось? — не выдержал я.

— У тебя в глазах тьма плещется, — тихо ответила она. — И аура… душит.

— Всего то? — фыркнул я.

Фух, я уж переживать начал, что на нас напали или ещё один артефакт сработал. Погасив ауру, я перевёл взгляд на Гроха, который изображал предсмертные судороги на ковре. И чего он кривляется, если самую гадкую энергию я за него переработал?

— Костик? — снова позвала меня бабушка. — А как давно ты умеешь с теневыми монстрами управляться?

Так вот оно что! Грох вывалился из тени, и все его увидели. Какого он там уровня? Третьего? Теперь понятно и удивление, и страх перед созданиями бездны, которые обосновались в тенях.

— Так во время спасения нашего Бориса и научился, — сказал я, размяв плечи и встав с кресла. — Только мне какой-то бракованный монстр попался. Слабый и не слишком полезный.

— Помоги, хозяин, — прошипел Грох. — Помоги… кто-то тёмный пришёл за мной.

— Что ты там бормочешь? — переспросил я, склоняясь над кутхаром. — Кто куда пришёл?

Я прислушался к энергии в особняке. После выброса от Смертельного Исхода, все потоки бурлили, нащупать хоть что-либо было сложно. Но я не сдавался. Почти сразу я почувствовал ту же самую энергию с привкусом некротизма, что была в Исходе.

Тот, кто направил Руслана Мирзоева к Шаховским, был здесь. Прятался в тенях, чтобы ударить. Но к предателям и врагам у меня особый подход.

— Создатель артефакта, — едва слышно озвучил Грох то, что я уже понял и сам. — Он пришёл в твой дом. Слишком сильный для меня… слишком опасный.

Я врубил ауру тьмы и взял поудобнее топоры. Кто не спрятался, я не виноват.

Глава 14

Теневой след петлял по особняку, оставляя за собой зловонный шлейф некромагии. Он то исчезал в трещинах между тенями, то всплывал на поверхность, будто играя со мной в прятки. Я почувствовал, как тьма в моих жилах отзывается на этот вызов, и сжал топоры.

Дышать было тяжело. Казалось, что воздух насквозь пропитался вонью гниющей плоти. Я мотнул головой, отгоняя наваждение, и шагнул в холл.

— Хозяин, — прозвучал в моей голове сдавленный шёпот Гроха. — Он совсем рядом, и он точно сильнее тебя.

Я не стал отвечать и шагнул в холл. Если этот тёмный маг думал, что сможет запугать меня в моём же доме, то он жестоко ошибался.

Тень дрогнула. На миг в коридоре воцарилась тишина, а затем сразу со всех сторон раздался резкий шипящий смех.

— Константин Шаховский… — голос раздался из пустоты, будто говоривший продирался через слои теневого плана. — Ты испортил мой подарок.

Я резко развернулся, чувствуя движение за спиной. Из тьмы вырвалась чёрная, бесформенная лапа и вцепилась мне в плечо. Кожа под одеждой вспыхнула знакомым ледяным огнём.

Да это же самое настоящее проклятие высшего уровня некромагии! В моём мире я уничтожал тварей, перешедших на прикорм из энергии убийств, и в этом будет так же. Тёмная магия — величайший дар, и использовать её вот так — кощунство.

Не став ждать следующего касания, я рванул вперёд и ударил топором по диагонали. Лезвие должно было рассечь ублюдка пополам, но в последний момент он растворился. Моя инерция понесла меня дальше, и только я успел затормозить, как из стены вырвалась рука с костяным кинжалом.

Он метил мне в горло, но я успел отклониться. Лезвие рассекло воздух в сантиметре от моей шеи. Я развернулся и ударил локтем назад, попав во что-то твёрдое. Тень отлетела, на мгновение обретя форму.

Так я и думал — нельзя оставаться в тени и сражаться в реальном плане одновременно. На миг я увидел, как передо мной материализовалась фигура в облегающем доспехе из шкуры теневого монстра, и тут же нанёс удар. Топор прошёл сквозь рёбра, не встретив сопротивления.

А этот ублюдок хорош! Он ведь не просто прячется в тенях, он ими управляет. Сильных теневиков я встречал не так много — слишком уж сложный и долгий процесс обучения, но в этот раз мне попался настоящий ас.

Я чертыхнулся, отпрыгивая в сторону. Из-под пола вырвались черные шипы, пронзив воздух там, где я стоял секунду назад. Один из них задел бедро — обжигающая боль пронзила ногу.

То есть одного проклятья было мало?

— Сзади! — взвыл Грох, который выполз из гостиной и смотрел на сражение, прикрыв один глаз.

Я едва успел пригнуться. Над головой просвистело что-то острое. Ага, это у нас теневая коса, вынырнувшая из потолка. Да кто ж тебя обучал, демоническая отрыжка?!

— Грох, хватай его! — рявкнул я, перекатываясь по полу и уворачиваясь от кос, которые на этот раз выскочили из стен на уровне пояса с двух сторон.

Кутхар прыгнул в сторону, разинув зубастый клюв до невозможного. Тень вокруг начала втягиваться внутрь, как вода в воронку. Враг на миг застыл и подёрнулся рябью.

Этого хватило.

Я вонзил сразу оба топора в пол, выпуская тьму в дерево. Чёрные прожилки побежали по паркету, смыкаясь в круг. Пол дрогнул и из него вырвалась дюжина щупалец тьмы, которые впились тень, разрывая её в клочья.

Враг метнулся к стене, пытаясь с ней слиться, но не успел. Я рванул вперёд, направив на него правый топор. Лезвие, заряженное остатками энергии Смертельного Исхода, вспыхнуло багровым.

Наконец-то я достал ублюдка! Топор вошёл в его плечо, прорубив себе путь. Раздался хруст костей, а следом крик боли.

Теневик-некромансер вывалился из теневого плана, и я снова замахнулся. В этот раз лезвие скользнуло совсем рядом от головы врага, но он успел увернуться. Его лицо было закрыто маской, но это было не важно. Ведь на его шее болтался странный медальон, испускающий слабое фиолетовое свечение и такую знакомую энергию.

Я бросился вперёд, целясь топором в шею. Враг снова увернулся, но мой второй топор зацепил цепочку медальона. Звенья лопнули, и артефакт упал на пол с металлическим звоном.

Воздух тут же взорвался чёрной энергией. Теневик завыл от ярости и снова начал расплываться.

— Нет! — прошипел он.

Его рука рванулась к медальону, но Грох успел раньше. Он прыгнул вперёд, помогая себе крыльями, и схватил артефакт зубами.

— Ты пожалеешь, — рыкнул незнакомец. — Ты даже не понимаешь, против кого играешь.

В следующий миг он исчез, нырнув на глубокие слои тени. Туда доступа не было даже у меня.

— Хозяин, — Грох осторожно протянул медальон мне в ладонь. — Я старался, но враг оказался слишком сильным… я ведь помог тебе?

— Ещё как, — выдохнул я, оседая на пол.

Два проклятья наложились друг на друга, вгрызаясь в мой магический источник. Мне сейчас даже на ритуал очищения сил не хватит. Надеюсь, что теневик ускакал залечивать раны и не сунется сюда в ближайшее время.

Мой взгляд упал на медальон, на котором виднелись странные руны. Сам артефакт был тёплым, и сквозь металл я чувствовал слабую пульсацию. Чем-то он напоминал Сердце Феникса. В первый момент я даже подумал, что это оно, но нет — всего лишь жалкая копия.

— Хозяин, — позвал меня Грох. — Ты же не собираешься умирать? А вдруг этот страшный человек вернётся…

— Он обязательно вернётся, — пробормотал я, разглядывая трофей. — Но теперь у нас есть способ выследить этого ублюдка и ударить первыми. Он пожалеет, что сунулся в мой дом.

— Ударить первым он собрался… а ничего, что ты через полчаса умрёшь? — услышал я недовольный голос Виктории. Оказывается, вся моя семья высунулась из гостиной, едва теневик-некромансер покинул особняк.

— Не умру, — сипло сказал я, прикрывая глаза. — Полежу немного и восстановлюсь. Тьма не даст мне так глупо сдохнуть.

— Нет, вы посмотрите на него! — со злостью прошипела Вика. — Герой нашёлся! Бабушка, а ты чего молчишь?

— Костик сейчас совершил невозможное, — прохрипела Юлия Сергеевна. На какой-то миг мне показалось, что она переживала больше за теневика, чем за меня. — Я не знаю людей, которые выжили бы после битвы с таким врагом.

— Он тебе знаком? — спросил я, не открывая глаз.

Отравленная проклятьями энергия текла по каналам, причиняя неимоверную боль. Меня буквально выворачивало наизнанку, хотелось выплюнуть лёгкие вместе с внутренностями. Но я не мог показать слабость при детях, поэтому лишь крепче сжал зубы.

— Знаком, — тихо ответила бабушка. — Это из-за него я потеряла мужа, он отнял его у меня.

— Вот как… — я замолк на мгновение, пережидая очередной спазм боли. — Значит, это не кто-то с твоей «прошлой работы».

— Да, Костик, работа тут ни при чём, — Юлия Сергеевна села на пол рядом со мной и положила сухую ладонь на мой лоб. — Это враг. Большего я не могу сказать, прости.

— Разберёмся, — рвано сказал я на выдохе. — Только мне бы знать, какого демонического хрена по моему дому шляются все кому не лень? Это особняк тёмных магов или проходной двор?

— Когда станешь главой рода, сможешь перенастроить защитные узлы на себя и запретить проход даже через тень, — тихо ответила старушка, склоняясь ко мне. — Как ты терпишь это? — спросила она, резко меняя тему. — Я чувствую лишь отголоски твоей боли, но мне хочется выть и биться в агонии.

— Это не самая сильная боль в моей жизни, — проговорил я, почти не осознавая, что происходит вокруг меня.

— Надо же, — протянула Юлия Сергеевна. — Что ж… я могу как-то помочь тебе?

— Не стоит, — грубовато рыкнул я, с трудом оставаясь в сознании. — Переварю сам. Идите лучше проверьте наших людей, слишком уж долго они не приходят в себя.

До меня донеслись шорохи одежды и удаляющиеся шаги. Ну наконец-то меня оставили одного. Теперь можно не сдерживаться и начать ритуал очищения.

С такими проклятьями я уже сталкивался и знал, что быстро избавиться от них не получится. Будет больно, мерзко и грязно. Мне и вправду придётся выплюнуть свои внутренности, чтобы потом снова их восстановить.

Я сделал глубокий вдох и вдруг ощутил чьё-то присутствие. На мои запястья легли тонкие пальцы, а в ноздри ударил запах цветочного мыла.

— Я помогу, братик, — тихо сказала Вика. — Сейчас-сейчас, только потерпи.

— Уходи! — глухо сказал я. — Не вздумай!

— Ты ведь сам учил меня, помнишь? — прошептала девочка мне в ухо. — Это мой дар. Тот, что дарован тьмой. Это моё призвание и моё проклятье.

— Виктор-рия! — прорычал я, выдёргивая свои руки из цепких детских пальцев.

— А я тебя больше не боюсь, — спокойно ответила она. — И не рычи на меня. Я просто хочу вернуть долг.

— Нет у тебя никакого долга передо мной, — я перевернулся на бок и попытался сесть. — И никогда не было.

Меня скрутило волной боли, на прокушенных губах выступила кровь, а пятки засучили по полу. Не должна Вика видеть то, что сейчас произойдёт. Да и никто не должен видеть такое.

Из моего горла хлынула кровь вперемешку с тьмой. Кожа покрылась липкой слизью, когда отрава начала выходить из всех пор. Сердце пропустило удар, а потом забилось с такой скоростью, будто пыталось пробить грудную клетку и выпрыгнуть из меня.

А потом вдруг боль отступила. Я не сразу сообразил, что дело в Вике, которая не послушала меня и сделала по-своему. Вот же вредная девчонка.

— Вот видишь, я же говорила, что справлюсь, — прохрипела она, сжимая мои запястья. — Всего-то чуть-чуть забрала, а тебе уже стало лучше.

Я рывком сел, не обращая внимания на боль. Нет уж, я не позволю ребёнку так измываться над собой ради меня. Перехватив её руки, я призвал всю тьму, какую мог.

Мы оба вспыхнули, опалённые тёмным пламенем. Это не был полноценный огонь феникса — лишь его отголоски. Но их хватило, чтобы выжечь проклятье из Вики.

Мои проклятья остались при мне, но их тоже задело по касательной. Теперь я могу провести стандартный ритуал очищения без вывернутых наизнанку энергоканалов.

Мы оба упали без сил, сжимая ладони друг друга. Вика смотрела на меня немигающим взглядом и молчала. Я же запустил регенерацию и ритуал, оставаясь неподвижным.

— Это был он, — сказала вдруг девочка. — Тот, кто учил меня. Он принимал разные обличья и формы, говорил мне, что делать.

— Я уже понял, — сказал я, погладив пальцы сестры. — Ты молодец.

— Надо было рассказать папе, — продолжила она. — Мама бы не поняла, а вот папа… ты и правда стал похож на него.

— Больше никаких секретов, — на моих губах сама собой появилась тёплая улыбка. Я уж думал, что Вика так и останется колючей озлобленной девочкой.

— Можно я обниму тебя? — спросила она, подползая ближе. — Мне иногда так не хватает… родителей.

Я прижал сестру к себе и уткнулся подбородком в её макушку. Бедное дитя. Она потеряла тех, кого любила. Тех, кто был для неё опорой и поддержкой. Тех, кто мог обнять и укрыть от всего мира.

— Я с тобой, — тихо сказал я, и Вика уткнулась мне в ключицу, намочив её слезами. — Я всегда буду рядом, и я никому не позволю причинить тебе боль. Помни об этом.

— Я знаю, братик, — шепнула она, шмыгнув носом. — Теперь знаю.

***

Имение княжеского рода Давыдовых

Максим Борисович Давыдов стоял на террасе второго этажа и смотрел в сторону стены, отделяющей аномальный очаг от остального мира. Его не занимали виды раскинувшихся полей и лесов, как и не трогали его ухоженные сады вокруг особняка. Мысли главы княжеского рода были только о находящихся за линией земли вратах в очаг.

Князь сжимал пальцами перила и с трудом удерживал ауру архимага воздуха. Столько лет он шёл к своей цели, стольких людей предал ради владения вратами, а результата до сих пор не было. Но ничего, грядущее испытание расставит всё по местам.

Император очень вовремя решил переставить фигурки на шахматной доске. Этого шанса достаточно, чтобы забрать то, что князь Давыдов уже давно считал своим. Ведь только он достоин быть стражем врат, и никакие соперники это право у него не отнимут.

— Ваше сиятельство, вы меня звали? — донеслось от дверей террасы.

— Ты подвёл меня, Павел, — не оборачиваясь процедил глава рода. — Как ты мог не справиться с таким простым заданием? Убить не вошедшего в силу мальчишку даже идиот бы сумел.

— Вы не хуже меня знаете способности Леонида, — возразил ему внебрачный сын, сделав шаг к перилам. — Вы сами обучали его наравне со мной и своими наследниками. Он погиб мгновенно. А ваш младший сын не мог и дальше разыгрывать роль неуравновешенного болвана — в машине находился Ростислав Бартенев, которого Илья позвал в качестве свидетеля.

— С Бартеневыми я бы договорился, — недовольно пропыхтел Максим Давыдов и обернулся к своему непризнанному бастарду. — Лёню жалко, но он сам виноват — надо было просчитать все риски.

— Никто не мог знать, что Константин Шаховский обуздал тёмный дар, — покачал головой Павел. — Это был целенаправленный выброс тьмы. Он буквально поглотил пулю и в долю секунды остановил сердце Леонида.

— Плевать, — рявкнул князь. — Ты мог расправиться с последним Шаховским до того, как он привлёк внимание канцлера. Теперь этот щенок неприкосновенен до начала испытания.

— Это не последний Шаховский, есть ещё младший мальчишка, — Павел нахмурился. — Ему ещё нет десяти, но тёмные маги быстро взрослеют.

— Никому до него нет дела, — на губах князя Давыдова появилась злая усмешка. — Когда он войдёт в силу, от владений Шаховских ничего не останется. Наша главная цель — Константин.

— Вы уже согласовали моё участие в состязании, — напомнил ему Павел. — Я буду прикрывать Илью и позабочусь о том, чтобы Шаховский не выжил. Или вы хотите дать мне другую задачу?

Несмотря на то, что Павел был внебрачным сыном, рождённым от бывшей служанки, ему достался очень сильный дар. Князь забрал мальчишку у матери, едва ему исполнилось семь, и с тех пор тренировал и учил убивать. Фактически Павел стал карающей рукой Максима Давыдова, о чём ни разу не пожалел.

— Бартенев распустил слухи о несостоятельности Ильи как одарённого, — Максим Борисович процедил воздух сквозь сжатые зубы. — Ты должен восстановить честь рода, если хочешь стать его частью. Убей Шаховского на испытании, а потом добей остатки его жалкого рода.

— Сражаться со старухой и детьми? — уточнил Павел, не думая возражать.

— А тебе не всё ли равно? — хмыкнул глава рода. — Всего-то и надо — выкачать воздух и подождать, когда они от удушья помрут.

— В принципе, всё равно, — Павел пожал плечами. — Только я бы сначала их прикончил, а уже потом Константина. Чтобы наверняка. Если он вдруг окажется сильным магом, и я проиграю, то Илья его добьёт.

— С чего вдруг ты начал сомневаться в себе? — удивился князь. — За тобой тянется кровавый след от десятков убитых одарённых, двое из которых были архимагами.

— Вы не видели взгляд Константина Шаховского, ваше сиятельство, — Павел качнул головой. — Это взгляд убийцы. Циничный, равнодушный и веющий силой…

— Неоткуда ему было набраться циничности, — перебил его князь Давыдов. — Парень корпел над книгами и махал мечом на тренировочном полигоне, в реальном бою он сдуется на раз два.

— И всё же я бы начал с самых слабых, — Павел поёжился от воспоминаний.

Перед его глазами стоял юноша, только перешагнувший порог совершеннолетия, но в его взгляде читалась смерть всем и каждому, кто посмеет встать на пути. Бой с ним может быть интересным, но в то же время самым сложным из всех, что были у бастарда до этого. Всё же с тёмными магами ему сражаться ещё не доводилось.

— Ладно, будь по-твоему, — легко согласился князь. — Разберись с детьми и старухой — это выбьет Константина из равновесия, а потом готовься к испытанию. Можешь взять родовые артефакты из сокровищницы.

— Спасибо за доверие, ваше сиятельство, — Павел склонил голову и незаметно выдохнул. Спорить с главой рода он не имел права, да и не хотел. Зато теперь сражаться с Константином Шаховским будет куда проще, ведь он будет не в себе от горя.

— Не подведи меня на этот раз, — пригрозил ему князь. — Иначе мне придётся забыть, что у меня четверо сыновей. Балласт мне в роду не нужен.

— Завтра же все Шаховские, кроме Константина, будут мертвы, — сказал Павел и покинул террасу, мысленно напомнив себе, что у князя было куда больше сыновей, чем отмечено в родовых книгах.

Глава 15

Мы с Викой так и лежали в обнимку посреди холла, когда слуги начали приходить в себя. Первым очнулся Герасим, который находился от нас в пяти метрах. Старый дворецкий поднял голову и замер с открытым ртом, увидев нас с сестрой.

Почти сразу же после него зашевелился Яков. Я вздохнул и нехотя поднялся с пола, подхватив Вику на руки. Покачнувшись и сделав несколько неровных шагов, я добрался до лестницы и обернулся.

В дверях стояла Юлия Сергеевна, держа за руку Бориса. В глазах бабушки стояли слёзы, а лицо выражало смесь облегчения и умиления.

— Костик, гвардейцы уже пришли в себя, — сказала она слегка дрожащим голосом. — Вы отдохните как следует, а мы с Борисом тут разберёмся.

Я благодарно кивнул и поднялся наверх, не выпуская Вику из рук, тем более что она успела задремать после усиленной нагрузки на организм. Девочка была тяжеловата для меня, но я не показал виду.

Мне и самому противно, что моё тело в таком жалком состоянии. Но времени на его усиление у меня никак не получается выкроить — слишком уж насыщенные дни выдались. Тьма буквально засунула меня в самое неудачное для Шаховских время. Хотя, может быть, в этом и был её план.

Ничего, я ещё наверстаю и верну себе былую силу.

Не раздумывая особо, я уложил Вику в свою кровать и лёг рядом. Сейчас нельзя было оставлять девочку одну — мало ли что может пойти не так. Всё же она ещё слишком юная и неопытная для переработки сложных проклятий.

Я протянул руку и сжал запястье сестры. Так мне будет легче контролировать её восстановление в случае, если я и сам отрублюсь. Что ни говори, а сражения и нагрузка на магический источник за последние дни изрядно меня вымотали.

Так что физический контакт необходим. Даже в самом плохом состоянии я смогу почувствовать, если что-то пойдёт не так. С этими мыслями я опустил голову на подушку и уже через несколько вдохов погрузился в самый глубокий сон, какой наступает после колоссальной нагрузки.

Когда я проснулся, за окнами едва брезжил рассвет. Значит, я проспал остаток дня и всю ночь. Даже странно. На нас никто не нападал, не случилось прорывов, не сработали смертельные артефакты и дом остался на месте.

Удивительное чувство. Я будто не просто выспался, а полностью восстановился. Ещё бы можно было дышать полной грудью — было бы совсем замечательно.

Скосив глаза вниз, я увидел Вику, которая устроилась на моей груди, почти полностью перекрыв доступ к кислороду. Чуть ниже, головой на моём животе, лежал Борис, крепко сжимая обеими руками моё предплечье. Выбраться из такого плена будет непросто.

Я пошевелил затёкшей рукой, и Вика тут же недовольно засопела. И что мне делать с этими птенчиками? Будить их не хотелось, но и лежать так я долго не смогу.

У меня чесалось всё тело, саднило плечо после удара проклятьем, а бедро пульсировало от боли. Проклятья мы убрали, а вот раны остались. Я широко улыбнулся.

Вот и первые шрамы от настоящих сражений. Если раны от клыков и когтей монстров мог залатать любой целитель, то следы от проклятий останутся навсегда. Это своеобразная метка выжившего.

В моём мире фениксы носили такие отметины с гордостью. Помнится, один из младших учеников даже одежду себе заказывал с прорезями для шрамов. Правда ходил он так всего пару лет — потом отметин стало столько, что разве голышом ходить, чтобы все они были на виду.

Мысли о погибших братьях мгновенно стёрли улыбку с моего лица. Пусть я и отомстил, вызвав пламя возмездия, моя грудь до сих пор сжималась от боли за каждого птенца. Маги ковена наверняка пировали победу, пока не поняли, что без фениксов мир разорвут твари бездны.

А ведь прорехи в бездне стали появляться именно из-за беспечности магов, решивших, что могут творить что хотят. Если бы не мы, монстров становилось бы всё больше. Наше пламя выжигало гниль бездны, усмиряло монстров и удерживало шаткое равновесие.

Впрочем, теперь это не моя забота. Я не смогу вернуться и помочь невиновным. Зато могу начать новую жизнь здесь. И в этот раз доверять я буду лишь тем, кто связан со мной не только клятвами, которые можно нарушить, но и кровью.

Я снова глянул на детей. Им выпало немало испытаний, но они держались достойно. И дело не только в тёмном даре, но и характере.

Что и говорить — на душе было тепло от того, что Вика и Боря признали меня своим. Даже не братом, а защитником, тем, кому они могут доверить все свои страхи. Иначе они бы не спали так крепко, навалившись на меня с двух сторон.

Мои губы растянулись в грустной улыбке. Я потерял полсотни братьев, но обрёл другую семью.

Пришлось постараться, чтобы выбраться из-под этих птенчиков, не разбудив их. Я крутился юзом и извивался, словно древний змей Каорин, мягко перекладывал руки и головы детей, замирал, когда их дыхание прерывалось или становилось громче. В общем, испытывал непередаваемые ощущения от попытки просто покинуть кровать и не услышать вслед кучу вопросов, на которые отвечать не хотелось.

Приняв быстрый душ, я снова надел спортивный костюм и спустился на первый этаж. Юлия Сергеевна ещё спала, но слуги уже сновали по дому, занятые привычными делами. Герасим встретил меня у дверей гостиной и низко поклонился.

— Доброе утро, ваше сиятельство, — поприветствовал он меня. Я отметил, что уважения в его голосе и поклоне стало на порядок больше. — Рад, что молодая госпожа в добром здравии и перестала мучиться от кошмаров.

— Доброе утро, Герасим, — кивнул я ему. — Викторию больше не будут беспокоить плохие сны.

— Желаете позавтракать? — быстро сменил тему Герасим, бросив на меня внимательный и задумчивый взгляд.

— Было бы неплохо, — признался я, услышав, как желудок скручивает спазмами от голода.

Кивнув мне, старый слуга лично провёл меня в столовую и распорядился о завтраке. Марта, жена Якова, сама расставила передо мной тарелки с пышущими жаром пирогами и томлёным мясом с яичницей.

Я расправился с едой за считанные минуты и посмотрел в сторону кухни голодным взглядом. Организм требовал подкрепиться как следует после нагрузки, и я был с ним согласен. Не успел я попросить добавки, как Марта уже выбежала из кухни, держа в руках корзинку с булочками и крыжовенное варенье.

— Как чувствовала, что аппетит нагуляете, — добродушно улыбнулась она и поставила передо мной корзинку. — Вы ешьте, господин, у меня там ещё полно вкусненького.

Марта умчалась в столовую под неодобрительным взглядом Герасима — очень уж старик не любил, когда слуги вели себя неприлично по его мнению. Потому и невестку свою он постоянно гонял, пока сын не видит. Впрочем, мне до их взаимоотношений не было дела — главное, что работали они хорошо, были верны роду и не слишком между собой ссорились.

Закончив с булочками, я вышел на улицу и направился к тренировочному полигону. Тело нуждалось в тренировке, но развивать каналы и усиливать его я сегодня не планировал. Мало ли какой откат будет, а у меня дел невпроворот.

Поэтому я лишь сделал пару десятков кругов по дорожке вокруг полигона и размялся на снарядах. Как только я закончил, ко мне подошёл Киреев. Командир гвардии неловко переступил с ноги на ногу и набрал воздуха в грудь.

— Господин, я не оправдал вашего доверия и не смог захватить Руслана Мирзоева, — выпалил он, сильно покраснев. — Я прошу снять меня с должности командира и перевести в разряд обычных гвардейцев.

— Погоди, Егор, — остановил я его. — Ты сделал самое главное — выполнил приказ, несмотря на хорошие отношения с Мирзоевым. Это была проверка для тебя, и ты её прошёл.

— Но Руслан…

— Это моя ошибка, а не твоя, — снова перебил я его. — Я не учёл, что твой заместитель может иметь опасные артефакты или владеть даром.

— Даром? — нахмурился Киреев. — Но Руслан не был одарённым. Его воинский ранг — мастер.

— Не только тебя он провёл, Егор, — невесело усмехнулся я. — И мы чуть не поплатились за свою ошибку. Ну ничего, после допроса нам полегчает.

— Вы хотите допрашивать Руслана лично? — удивился командир гвардии. — Ваш отец всего пару раз участвовал в допросах. Это не самое приятное зрелище.

— И что с того? — выгнул я бровь. — Если заниматься только приятными вещами, то в кого мы превратимся? В изнеженных мальчишек, а не воинов.

Киреев замер, глядя на меня расширившимися глазами. Он явно не ожидал услышать от меня подобных речей, ведь в его понимании я и есть изнеженный мальчишка-аристократ.

— А знаешь что, давай прямо сейчас и приступим к допросу, пока мои брат с сестрой ещё спят, — решил я, развернувшись на пятках. — Выбери пару ребят покрепче духом и сам приходи. Тебе ведь наверняка не терпится узнать, кем был твой заместитель.

Киреев сглотнул, но спорить не стал — умчался исполнять мой приказ. Таким он мне нравился больше. Никаких попыток опекать меня, никаких споров или вопросов. Только абсолютная преданность.

Лёгким шагом я направился к чёрному входу, рядом с которым находилась дверь в темницу. Несмотря на мой равнодушный вид, который я принял перед Киреевым, пытки я не любил. Бессмысленное насилие, как и причинение боли не во время боя, были для меня чужды.

Я жил по простому принципу: есть враг — убей. Но иногда приходилось марать руки и развязывать чужие языки. Как в тот раз, когда маги ковена устроили массовый призыв демонических отродий, уничтожив целый город.

Вздохнув, я остановился и поднял взгляд. Передо мной стоял Киреев с двумя гвардейцами, на лицах которых не было никаких эмоций. Суровые крепкие мужчины кивнули мне и тут же отвернулись.

— Это Максим Ивонин и Демьян Сорокин, — сказал Егор Киреев, прочистив горло. — Они в спецназе служили… в общем, толковые ребята с крепкими нервами, как вы и просили.

— Хорошо, — я смерил взглядом бывших военных. Надеюсь, они не из тех, кто ловит адреналин от вида крови. Такие люди мне в гвардии не нужны. — Открывай.

Киреев отворил тяжёлый засов и первым шагнул в темницу. Ивонин с Сорокиным последовали за ним, а я выждал пару мгновений.

— Ваше сиятельство! — крикнул Киреев. — Скорее сюда.

Я примерно представлял, что увидели гвардейцы вместо своего бывшего коллеги. Смертельный Исход был связан с ним довольно долгое время, а значит тянул жизненную силу. И всё же я надеялся, что в этом мире другие правила и проклятье не добило Руслана Мирзоева.

Но нет. Едва я ступил в камеру, как почувствовал запах смерти. Мирзоев лежал на полу, но был похож на иссушенную мумию — вместо здорового пышущего силой бойца я увидел скелет, обтянутый кожей.

В принципе, всё могло быть гораздо хуже. Маг, использовавший Исход у Крехского ущелья, превратился в груду гниющего мяса. Так что нам ещё повезло.

— М-да, — протянул я. — Не удался допрос. Впрочем, наверняка Руслан Мирзоев был под полным подчинением и не смог бы ничего сказать.

— Так вы знали, что ничего не получится? — растерянно спросил Киреев. — Но тогда зачем я ребят привёл?

— А ты этого предателя сам собираешься отсюда выносить? — вернул я ему вопрос. Не объяснять же командиру гвардии, что мы тут могли обнаружить растёкшуюся лужу из кусков плоти. — Ладно, что делать — вы знаете.

Я вышел на улицу и вдохнул чистый воздух. Призраки прошлого понемногу отступали, но меня волновал один единственный вопрос. Почему теневик-некромансер не добил меня?

Он явно был сильнее, ранил я его не смертельно. Этот ублюдок мог вырезать всю мою семью, но отступил. Не из-за поддельного Сердца же он сбежал?

Кстати, надо будет осмотреть медальон повнимательнее, вдруг обнаружу что-то интересное. Но и вероятность нового нападения исключать нельзя.

— Грох! — позвал я кутхара, который непривычно долго молчал. — Ты там как?

— А что я? Я ничего! — торопливо ответил питомец, не показываясь из тени.

— А ну-ка выходи, — приказал я.

Сначала я услышал горький вздох, а затем передо мной сгустилась тень. Причём я видел, что эта тень гораздо плотнее и темнее, чем раньше. Пришлось подождать ещё полминуты, прежде чем Грох наконец явился перед моим взглядом.

Н-да. А ведь я мог бы и догадаться, что мой питомец сумеет выжать из энергии Исхода всё что можно.

— Не виноватый я, — протянул он. — Оно само как-то получилось.

— Угу, — не менее протяжно ответил я. — Само.

Я обошёл по кругу питомца и внимательно осмотрел его новый облик. Нет, он так и остался похожим на ворона, но его чешуйчатое оперение стало похожим на сталь. Даже отливало чёрным на свету, будто сделано из металла.

Раздвоенный хвост с жалами на концах утолщился, став похожим на канаты. А когти теперь были размером с мою ладонь. Такого монстра на плечо уже не посадишь.

— Силы прибавилось? — уточнил я у кутхара.

— Есть немножко, — как-то совсем уж печально сказал он.

— Что тебе опять не нравится-то? — с раздражением спросил я. — Дармовой энергии пожрал, силы прибавил, в размерах тоже подрос.

— Вот это и не нравится, — буркнул Грох. — Сам-то я вырос… а крылья? Крылья остались такими же! Я теперь на курицу похож, а не на стража теневого плана!

Я глянул на крылья кутхара и улыбнулся. А он прав — крылья не выросли, в отличие от всего остального. Сравнение с курицей оказалось до того точным, что я не удержался и рассмеялся в голос.

— Смейся-смейся, — обиженно проворчал Грох. — Вот вырасту, тогда узнаешь, каков я в гневе.

— Договорились, — продолжая смеяться, ответил я. — Поговорим, когда вырастешь.

— Господин, — услышал я голос Якова, который выглянул из-за дверей чёрного входа и с удивлением посмотрел, как я смеюсь сам с собой — видеть Гроха даже из первого уровня тени он никак не мог. — Ваше сиятельство, простите, что отвлекаю, но через час приедут портные из модного дома Виноградовых.

— Спасибо, что напомнил, — сказал я. — Вот про них я совсем забыл.

Яков скрылся за дверью, а я обогнул дом и зашёл через главный вход. Быстро поднявшись на второй этаж, я замер на пороге спальни. Я ведь совсем забыл про Бориса с Викторией, которые до сих пор крепко спали на моей кровати.

Приглушив шаги, я добрался до ванной, снова принял душ, чтобы освежиться после тренировки, и замер напротив гардеробной. Последний тренировочный костюм я снял только что, и он не годился для встречи представителей модного дома. Выругавшись сквозь зубы, нацепил на себя клятый костюм в полоску и вышел в спальню.

Боря и Вика уже успели проснуться и сейчас сидели на кровати, ожидая, когда я выйду из гардеробной комнаты, совмещённой с ванной. Увидев меня в строгом костюме, они оба вздрогнули и вскочили с кровати. Их спины выпрямились, а на лицах появилось отрешённое выражение.

— Ой, ладно вам, — махнул рукой я. — У меня другой одежды просто нет. Как раз сейчас это буду исправлять.

Шумный сдвоенный выдох облегчения чуть меня не оглушил. Боря несмело улыбнулся, а Вика сжала свои пальцы и переступила с ноги на ногу.

— Ну мы это… пойдём? — спросила она несмело.

— Конечно идите, — с серьёзным видом сказал я. — Приводите себя в порядок и спускайтесь завтракать. Там сегодня Марта расстаралась — напекла пирогов и булочек для вас.

Дети наконец отмерли, заулыбались и поспешили к себе. Я же подошёл к окну и глянул сквозь стекло на внутренний двор. Пока я спал, подъездную дорожку вернули к изначальному виду и заделали оставшиеся ямы от взрывов.

Парочка пострадавших тисовых деревьев была выкорчевана, а земля подготовлена для последующих посадок. Гараж и пристройку для инструментов разобрали, и уже начались работы по восстановлению. Бетонные блоки лежали рядом с фундаментом, и наёмные рабочие сновали туда-сюда с деловым видом.

Таких бытовых моментов в моей прошлой жизни было очень мало. Между битвами с порождениями бездны я набирался сил в храме и медитировал. Всем хозяйством занимался Лейн — ключник, управляющий, мажордом и бухгалтер в одном лице.

Мне никогда не приходилось считать, сколько денег уходит на ремонт зданий и на новые тренажёры. Даже доспехи и новая одежда взамен испорченных просто появлялись в моей комнате. И вот теперь я вдруг стал главой рода, которому нужно держать в голове кучу мелочей и лично общаться с портными.

Вздохнув, я спустился в гостиную и принялся ждать гостей. На второй завтрак я не пошёл — не было ни аппетита, ни желания общаться с кем-либо. После увиденного в темнице у меня обострилось чутьё.

И сейчас оно выло где-то на границе восприятия. Будто над моей головой сгущаются тучи, которые мне не под силу разогнать. На всякий случай я отправил Гроха проверить все подступы к дому и прикрыл глаза.

Никакой опасности не было, но я привык доверять своему чутью. Оно меня ещё ни разу не подводило. Даже когда я соглашался зачистить очередную волну демонических отродий в королевстве Эрдам.

Правда тогда я думал, что опасность грозит лишь мне. А оказалось, что чутьё предупреждало меня отказаться и остаться в храме со своими птенцами. Ну что уж теперь, прошлого не вернуть, как бы горько ни было от осознания своих ошибок.

— Господин, — Яков возник передо мной так неожиданно, что я несколько раз моргнул, отгоняя видения горящего храма. — Портные прибыли. Мой отец сейчас проводит их сюда, если вы готовы.

— Хорошо, — кивнул я, вставая с полюбившегося мне кресла. — Пусть ведёт.

Яков ушёл, а через минуту в гостиную вошёл Герасим с тремя мужчинами в очень дорогих костюмах. Это я понял не только по вшитым золотым нитям и драгоценным камням на лацканах, но и по тому, что эти костюмы сидели на незнакомцах словно влитые. Каждая складка ткани была подогнана по фигуре, словно давно разношенный доспех — ничего не мешало, не облегало слишком туго и не болталось.

— Добрый день, ваше сиятельство, — обратился ко мне высокий мужчина лет пятидесяти с бакенбардами и густой кудрявой шевелюрой. — Меня зовут Иннокентий Петрович Виноградов, я представитель модного дома Виноградовых.

— Рад знакомству, Иннокентий Петрович, — сказал я, чуть склонив голову. — Благодарю, что смогли выделить для меня время в своём плотном графике.

— Обычно мы принимаем гостей нашего дома в своих магазинах, но сделали исключение ради Юлии Сергеевны, — не слишком любезно проговорил он. — У нас не так много времени, поэтому давайте перейдём к делу.

Мне понравился подход портного — тратить время на формальности мне хотелось меньше всего. Так что я снял пиджак и расставил руки в стороны, чтобы меня обмерили со всех сторон.

Моё чутьё, всё это время нывшее на заднем плане, вдруг стало острым, ощутимым. Я буквально нутром чувствовал опасность, но не видел её. Я слишком резко взмахнул рукой и отшатнулся, чуть не сбив с ног помощника портного, который протягивал мне образец ткани.

— Вам не нравится ткань? — холодно спросил Виноградов, приняв мою реакцию за брезгливость.

— Послушайте, мне нужна удобная, качественная одежда и обувь, без украшений и нашивок, — я покачал головой. Чувство опасности снова отступило. Что это, демоны побери, было? — Единственные украшения, которые я потерплю, этовышитый герб моего рода. Цвет всей одежды — чёрный.

— Отлично! — в голосе Виноградова прозвучало уважение.

— Вы шьёте только парадные костюмы? — уточнил я. — Мне нужна домашняя одежда и тренировочные костюмы.

— Вы хотите обидеть наш модный дом? — ахнул портной. — Конечно же мы шьём полный гардероб, включая домашние тапочки! Если хотите знать, мы работаем даже с материалами из аномальных очагов. Доспехи его высочества изготовлены нашим домом, и могу вас заверить, ничего надёжнее вы не найдёте!

— Даже так? — удивился я. Вот уж не думал, что эти модники что-то смыслят в доспехах.

— Между прочим, у нас контракт с вашими кожевенными мастерскими, — обиженно протянул Виноградов. — Мы выкупаем лучшие материалы сибирского очага первыми на правах партнёров.

— Прошу прощения, я не хотел оскорбить вас, — я виновато развёл руками. — Я ещё не до конца вник в дела рода.

— Вы хотите заказать доспехи или нет? — не обратив внимания на мои извинения, спросил портной. — Я лично займусь их изготовлением и докажу вам, что дом Виноградовых не превзойти никому!

— Мысль хорошая, но скажите, сколько времени у вас займёт работа? — поинтересовался я.

— Мы успеем всё сделать до начала испытания, — совсем другим тоном сказал Иннокентий Петрович. Ни обиды, ни пренебрежения, ни намёка на торопливость. — Домашняя одежда и тренировочные комплекты будут готовы через три дня, как и два парадных костюма. Я не позволю внуку Юлии Сергеевны отправиться на испытание без надлежащей защиты.

Вот теперь Виноградов мне нравился ещё больше. Как только он понял, что я не модные вещи хочу заказать, сразу перешёл на серьёзный тон. Даже не постеснялся показать своё отношение к бабушке, а для аристократов это значит определённый уровень доверия.

— В таком случае я оставлю все мелочи на ваше усмотрение, — сказал я, окончательно расслабившись. — Доверюсь вашему опыту, тем более что основные пожелания я уже указал.

— Достойный ответ, — уважительно склонил голову портной. — Как раз в духе будущего главы рода тёмных магов. Был рад знакомству, ваше сиятельство.

— Взаимно, Иннокентий Петрович, — кивнул я в ответ. — Хорошего вам дня.

— Благодарю, и вам хорошего дня, ваше сиятельство, — Виноградов щёлкнул пальцами, и его помощники мгновенно собрали все папки и ленты, и шагнули к двери.

Через пару минут все трое мужчин покинули дом, а я растёр лицо и позвал кутхара. Чуйка не замолкала. Она звенела, словно пожарная сирена, отражаясь эхом в моей голове, а я был вынужден улыбаться и говорить о тканях.

— Что-то нашёл? — спросил я у питомца, явившегося на мой зов.

— Всё чисто, хозяин, — доложил он. — Новых теневых следов нет, посторонних тоже не видно.

— А что по артефактам? — уточнил я. — Чуешь что-нибудь интересное, чего не было вчера?

— Ничего, хозяин, — грустно вздохнул Грох.

— Должно быть что-то, чего ты не видишь, — я вышел из гостиной и направился к входной двери. — Дети в порядке? Бабушка?

— Спят они, — не очень уверенно ответил кутхар. — Позавтракали, и пока ты с тряпьём разбирался, разошлись по комнатам. А потом спать легли.

— Все разом? — резко обернулся к нему я. — И это после того, как за ночь выспались?

— Кто вас, смертных знает? — очень тихо произнёс питомец. — Может у вас ритуалы такие — спать после еды.

Последние слова Гроха донеслись до меня издалека. Я уже бежал наверх в комнаты своих родных, перепрыгивая через ступени. Осталось только решить, в какую сторону мчаться сначала — спальня Юлии Сергеевны находилась в противоположном крыле.

— А ну быстро в комнату бабушки! — рыкнул я, рванув в сторону спален детей.

Если с ними что-то случилось, я себя никогда не прощу. Как идиот выбирал тряпки, когда чутьё выло об опасности! Надо было наплевать на портных и быть рядом с родными.

Я рванул дверь в спальню сестры и замер на пороге. Девочка спала, сидя в кресле, а рядом с ней едва заметно мерцал маскировочный барьер, сотканный из воздуха.

Мне хватило доли секунды, чтобы узнать запрещённое заклинание из школы магии воздуха. Оно буквально откачивало воздух из лёгких, вызывая удушье и быструю смерть. Только последняя тварь стала бы использовать такое против ребёнка.

Топоры я оставил в комнате, так что придётся ублюдку испытать на себе, на что способна тёмная магия в руках феникса.

Глава 16

Я призвал теневой хлыст и ударил наотмашь по магу воздуха. Его барьер отразил атаку, но за ней последовала следующая. А потом ещё и ещё. Я не останавливался, вкладывая в каждый удар всё больше силы.

Щит моего противника оказался не простым барьером, а многослойной конструкцией из спрессованных воздушных пластов, каждый слой которых гасил ударную волну.

Хлыст со свистом рассекал воздух, но барьер не поддавался, лишь сильнее наливался голубоватым сиянием. Отражённая энергия болезненно отдавалась в запястье, заставляя пальцы непроизвольно сжиматься. Две битвы подряд давали о себе знать ноющей болью и быстрым утомлением.

Я стиснул зубы и призвал больше тьмы. Этот ублюдок оказался крепким орешком, но я и не с такими справлялся. Тем более, что главную цель я уже выполнил, — отвлёк врага от сестры.

Воздушник отозвал Удавку Ветров, развернулся ко мне и направил в меня лезвие ветра. Я отскочил и снова хлестнул по щиту. Послышался треск — структура барьера наконец поддалась.

Не став тратить время, я рывком переместился вперёд и напитал ауру тьмой. Из моих ладоней сочилась сила, окутывая барьер врага чёрным туманом. Пусть я не могу лишить этого ублюдка воздуха, как пытался сделать он с Викой, но закрыть обзор — вполне. Для начала этого хватит.

Как только маг понял, что не может швырнуть в меня направленные боевые заклинания, то попытался потоками ветра рассеять тьму. Но она лишь плотнее сжалась, «прилипая» к барьеру. И тут вдруг воздух в комнате закрутился, концентрируясь вокруг мага.

Опытные воздушники редко полагались только на заклинания — их истинная сила заключалась в контроле пространства. И прямо сейчас этот гад призвал настоящий вихрь. Я едва успел отпрыгнуть, как вихрь разнёс в щепки кровать и комод, рядом с которыми я стоял.

Невидимые воздушные лезвия кромсали всё на пути мага, так что мне пришлось рывками перемещаться ему за спину. Наверняка ублюдок считал, что задохнувшаяся во сне девочка не привлечёт сильного внимания. И если уж он решил устроить такой погром, то явно не будет беспокоиться о том, что заденет Вику.

При этом я не забывал напитывать свою ауру, которая уже полностью скрыла воздушника. Ему надоело швыряться заклинаниями вслепую, и он наконец пошёл в рукопашную.

Для этого воздушнику пришлось изменить размер барьера, который теперь облеплял его фигуру в нескольких сантиметрах от тела. Воздух вокруг кулаков мага сжался, заискрившись голубоватым свечением.

Первый удар прошёл в сантиметре от моего виска, оставив в воздухе вибрирующий след. Второй удар пришёлся ниже, и на этот раз я не успел увернуться полностью. Воздушное лезвие скользнуло по рёбрам, оставляя после себя острое жжение.

Несмотря на то что кровь не хлынула потоком, тёплая влага пропитала ткань рубашки, которая сразу же прилипла к коже. Тело вспомнило другие раны, нанесённые мне в недавних боях. Пробитое раной с проклятием плечо заныло с новой силой, а пронзённая теневыми шипами нога резко напомнила о себе болезненным спазмом. Но времени на эту боль у меня сейчас не было.

Я рванул в сторону, призывая цепи тьмы. Чёрные жгуты должны были обвить ноги воздушника, но он выпустил рассеивающий ветер, и мои путы разлетелись. Передо мной оказался опытный боец, пожалуй, даже слишком.

Стиль его боя говорил о мастерстве и опыте. Воздушник не суетился, не швырялся театральными заклинаниями, которые хороши только для запугивания. Все движения были выверенными и были направлены на то, чтобы превратить окружающий воздух в оружие.

Наёмники так не сражаются. Скорее уж те, кто прошёл настоящую школу боевой магии.

Боль в боку нарастала, но я заставил себя её игнорировать и продолжал сражаться. Я не мог двигаться с той же манёвренностью, что в начале боя, и пропустил ещё один удар.

Воздушное копьё вонзилось в моё плечо до кости. Из раны хлынула кровь, заливая рукав и пол. Я откатился в сторону, зажав рану ладонью, и почувствовал, как тьма отзывается на боль. А ведь это хорошая идея: кровь — отличный проводник.

Чёрные капли заструились по пальцам, формируя сложный узор паутины тьмы. Воздушник заметил это и впервые за бой сделал шаг назад. Его барьер сгустился, став непрозрачным. Но теперь было уже поздно — моя кровь, напитанная тьмой, достигла пола.

Тёмные прожилки побежали по каменным плитам, смыкаясь в сложную сеть. В следующее мгновение барьер затрещал, покрываясь паутиной. Тьма не ломала защиту — она медленно прожигала барьер, переваривая чужую энергию.

И тут вдруг воздушник подал голос.

— А ты неплох, — сказал он глухо. — Как я и думал, бой с тобой куда интереснее предыдущих.

— Только вот напал ты не на меня, а на детей, — рыкнул я, чувствуя, как кровь хлещет из раненого плеча.

— Наша битва должна была состояться позже, — ответил незнакомец, пожав плечами. — Дети мешали, как и старуха.

Вот значит как. Дети ему мешали. И он ещё надеялся, что встретится со мной в битве позже.

Да я этого ублюдка размажу по стенам дома так, что от него останется только тонкий слой из потрохов. И ведь как-то обошёл охрану, провёл Гроха и заявился сразу в комнаты детей и бабушки. Таким тварям не место в этом мире.

Его слова я проанализирую потом. Когда перед глазами не будет стоять пелена ярости. Когда мои теневые когти не будут разрывать пространство. Ну а сейчас пора покончить с барьером воздушника.

Наплевав на боль и кровь, сочащуюся из раны на плече, я бросился на мага. Мои когти вонзились в щит с противным хрустом. Воздушные пласты начали расслаиваться и крошиться, больно впиваясь в ладони, но я не останавливался.

Враг смотрел на меня, склонив голову к плечу. И мне стоило бы задуматься, почему он так спокоен. Но я почти разрушил щит и останавливаться не собирался.

Маг медленно поднял руки. Воздух вокруг него внезапно замер. Давление в комнате упало, запахло озоном, как перед грозой.

А потом грудь мага вспыхнула всё тем же голубоватым свечением. Даже сквозь барьер стали видны проступившие вены воздушника, налитые синевой магического перенапряжения.

Этот идиот сжигает собственную жизнь! Дыхание Урагана — одна из смертоносных техник воздушников. И если он решился на неё, то не верит, что сможет одолеть меня.

Расчётливая и опытная часть моего сознания кричала, что я должен броситься в атаку и прервать заклинание. Но я видел, как сжимается энергия, и понимал, что не успею. Оставался лишь один вариант — принять удар и выжить.

Я бросился к Вике, чтобы закрыть её собой, но взрывная волна настигла меня раньше. Весь мир на мгновение превратился в белую пустоту, в которой нет жизни.

Кости хрустнули, когда меня отшвырнуло в стену. В ушах стоял оглушительный звон, перекрывающий все звуки. Из носа и ушей текла кровь, а перед глазами плясали белые мушки.

Но каким-то чудом я успел перехватить сестру, обняв её так, чтобы взять удар на себя. И это было единственное, что хоть немного утешало меня. Ведь тьма, которая всегда отзывалась на зов, меня не слышала.

Дыхание урагана бьёт не только по телу, оно разрывает связь с магией. Именно поэтому это заклинание одно из самых сложных и энергозатратных. И это помимо того, что оно забирает десятки лет жизненной силы мага.

Только вот воздушнику было плевать. Он шагал ко мне уверенной походкой, хотя тоже пострадал — его левая рука неестественно повисла, а из уголка рта стекала тонкой струйкой кровь. Но он всё ещё держал в правой ладони сжатый вихрь, способный добить меня.

Я разжал руки и отпустил Вику, а затем попытался встать. Тело не слушалось, левая рука онемела, в груди что-то хрустнуло при движении. Кажется, сломано несколько рёбер.

Но отступать нельзя. Ни дети, ни гвардейцы не справятся с боевым магом воздуха.

Я сжал зубы и ударил ладонью в пол, зарычав от боли.

Между мной и магом соткалось теневое зеркало. Не полноценное заклинание, а лишь бледная тень того, что я мог бы сделать в лучшей форме, но на большее я сейчас не способен. Зеркало требует точного расчёта, чтобы перенаправить магию и не ударить в меня же, и с этим я справился, как и всегда на все сто процентов.

Воздушник замер на мгновение, пытаясь понять, что я сделал, но не смог увидеть истинно тёмное заклинание. Я же решил подтолкнуть его.

Опираясь на стену, я медленно поднялся. Голова кружилась, меня шатало из стороны в сторону, кровь сочилась между пальцев, сжимающих бок и раздробленное плечо. Я сделал шаг вперёд и, позволив телу на мгновение потерять равновесие, рухнул перед воздушником.

Искусственная слабость, которую сейчас даже изображать не пришлось, — старейший трюк. Я не так часто использовал эту военную хитрость, но против уставшего противника, который уверен в своей победе, он сработал безотказно.

Воздушник клюнул. Он развеял небольшой вихрь, готовый сорваться с пальцев, и сомкнул ладони. Удавка ветров — та самая техника удушения, которую применяли только безжалостные маги и которая чуть не убила Вику, — полетела прямо в меня.

Воздух вокруг меня начал сжиматься, голова закружилась, а маг сделал шаг вперёд. Именно этого я и ждал, чтобы активировать теневое зеркало.

Воздушник даже закричать не успел, лишь резко выдохнул, лишившись воздуха. Расширив от неожиданности глаза, он на рефлексе щёлкнул пальцами, но это лишь окончательно запечатало удавку вокруг него же. Я поднял голову и встретил прямой взгляд моего врага.

Потеряв связь с носителем, артефакты отключились, все барьеры и щиты развеялись, а вокруг горла воздушника сжались невидимые тиски. Он моргнул раз, другой, а потом зажмурился, осознав, что проиграл. В следующую секунду весь воздух из его лёгких вышел со свистящим звуком, будто кто-то сжал воздушный шар.

Я медленно поднялся, опираясь на стену. Не став смотреть, как мой враг бессильно царапает шею и дёргается в конвульсиях, я проверил состояние сестры. Слава Тьме, девочка была в порядке, несмотря на глубокий наведённый сон.

Когда тело воздушника окончательно обмякло, я опустился рядом, чувствуя, как адреналин постепенно отпускает. Победа досталась дорогой ценой: каждая клетка тела ныла от перенапряжения, тьма внутри еле теплилась, истощённый источник пульсировал от перегрузки. Но всё это не имело значения.

Я успел. Успел спасти своих птенцов. Своих родных, что стали для меня ближе всех других людей в этом мире.

И только услышав шумный вдох от двери, я поднял голову, чтобы увидеть командира гвардии. Киреев стоял в проёме вместе с несколькими гвардейцами, а в их взглядах читался страх. Страх передо мной.

***

Егор Васильевич Киреев с самого утра не находил себе места. Две недели, прошедшие со дня гибели главы рода Шаховских, прошли в странном режиме. Вроде бы всё было как раньше, но при этом никто не понимал, что будет дальше.

Прорывы вовремя купировались, охота на монстров очага шла в штатном режиме, несмотря на то что часть гвардии разбежалась, нанявшись к другим родам. И всё же Киреев понимал — как прежде уже не будет. У него не было доверия к молодому графу, который всё время проводил за книгами и не интересовался делами рода.

Молодой господин, проходя мимо, даже не смотрел на своих людей, ему было всё равно, кто и почему ему служит. Его не волновало ничего, кроме новых партий книг, присылаемых торговым домом Смирновых каждую неделю. И Киреев не верил, что наследник сумеет перенять родовой дар.

Сколько раз Егор Васильевич корил себя за это недоверие, не сосчитать. После ритуала пробуждения силы, Константин Викторович Шаховский изменился до неузнаваемости. В его взгляде плескалась сила. Сила, спорить с которой было сложно.

Александр Зубов предупреждал Егора, что их господин способен сражаться не хуже бывалых ветеранов. Его слова подтверждали остальные гвардейцы, которые видели своими глазами, как молодой граф разобрался с напавшими наёмниками, имея в руках всего лишь монтировку. А те бойцы, что оказались в рейде за стену, были не просто впечатлены, — они буквально соревновались между собой за право охранять графа и быть с ним рядом.

Когда Константин Шаховский задал вопрос о верности, в голове Егора Киреева пронеслись все эти мысли, а следом за ними пришло осознание — господин заметил сомнения командира гвардии. При этом он не выгнал Егора, не наказал его и даже дал шанс отработать все свои промахи. Но Киреев и с этим не справился.

Руслан Мирзоев, которого Егор натаскивал как будущего командира гвардии, оказался засланным вражеским лазутчиком с артефактами за пазухой и магией. И вот сегодня Киреев снова облажался, пропустив на территорию поместья очередного наёмника. И если бы не два бывших спецназовца — Максим Ивонин и Демьян Сорокин, которых Киреев не успел отослать подальше после несостоявшихся пыток, — ему бы снова пришлось краснеть перед господином за то, что даже не подозревал о проникновении.

Гвардия рванула в дом по наводке бойцов, но оказалось, что неизвестный усыпил почти всех членов рода, воспользовавшись тем, что граф был занят с портными. Проверив комнаты и убедившись, что Борис и Елена Сергеевна не пострадали, Егор Киреев всё с теми же Ивониным и Сорокиным помчался к комнате Виктории. И он сразу же понял, что снова опоздал.

Пусть они застали лишь окончание боя, но увиденного хватило для того, чтобы бывшие спецназовцы и командир гвардии, повидавшие немало битв и крови, застыли неподвижно, боясь шелохнуться и навлечь на себя гнев существа, которое звалось их господином.

Константин Шаховский невозмутимо проверил состояние Виктории и сел рядом с убитым магом, ранг которого был явно не ниже мастера. Его сиятельство будто не замечал, как из рассечённого плеча торчит осколок кости, а на пол стекает багровой струйкой кровь. Да и остальные травмы, казалось, ничуть его не тревожили.

А вот когда он поднял взгляд и посмотрел на гвардейцев чёрными провалами глаз, Егор не смог удержать эмоции. Ему хотелось броситься бежать в ужасе, пасть ниц перед тёмным магом, умолять о пощаде и восторгаться той силой, которая полыхнула в этих страшных, будто чужеродных глазах. И всё это одновременно.

***

— Господин? — зачем-то уточнил Киреев, с опаской глядя на меня.

— Что, Егор? — устало спросил я. Вот сейчас я бы точно не стал отказываться от лечения Ивана Белого — самостоятельно срастить кости я не смогу так же быстро, как это сделает маг света.

— Патрульные обнаружили следы шин недалеко от устья реки, в том же самом месте, где и в прошлый раз, — скупо начал докладывать командир гвардии. — Следы шин совпадают, но это неудивительно — подобными вездеходами многие пользуются.

— Что-то ещё? — поторопил я его.

— Мы взяли особняк в кольцо, но не смогли обнаружить следов вторжения, — чуть ускорился Киреев, а потом указал на двух бывших спецназовцев, которых он хотел привлечь к допросу Руслана Мирзоева. — Максим и Демьян заметили открытое окно в комнате Бориса и предположили проникновение с использованием артефакта левитации.

— Молодцы, — похвалил я бойцов, стараясь не морщиться от боли.

Больше всего мне сейчас хотелось отправиться в храмовый лазарет на неделю-другую и передать все дела своим птенцам. Но храма больше не было, Лейн сгорел в пламени гаснущего Сердца Феникса, а единственные птенцы, которые у меня есть — два ребёнка, едва контролирующие свою силу.

— Мы проверили состояние Бориса и Елены Сергеевны, — как-то совсем уж тихо сказал Киреев. — Ваш брат в полном порядке, а в комнате вашей бабушки был обнаружен теневой монстр третьего класса.

— Монстр? — переспросил я, вспомнив, что отправил Гроха к Юлии Сергеевне. — И что с ним?

— Не переживайте, ваша бабушка разобралась с ним, — проговорил командир гвардии, затихая с каждым словом. Наверное, на моём лице было очень уж говорящее выражение. — Она как очнулась, сразу же и ударила чем-то тёмным в тварь. Вот уж правду говорят, что маги не стареют, а становятся сильнее.

— Грох! — позвал я питомца. Ответом мне стала тишина. — А ну быстро отзовись!

— Мы весь особняк уже сверху донизу проверили, — продолжил Киреев, не замечая того, что я не особенно рад новости о победе над теневым монстром. Зря что ли я столько силы в него зарядил от Смертельного Исхода, да ещё и сам лично её переработал для кутхара? — Больше никаких лазутчиков, шпионов, наёмников и лишних людей тут нет.

— Молодцы, — процедил я сквозь зубы, не заботясь ни о тоне, ни о том, что повторяюсь. — Хоть с обходом справились — уже хорошо.

— Целителя я уже вызвал, ваше сиятельство, — тихо добавил Киреев. — А вот что теперь делать с этим телом, я и представить не могу.

— О чём ты? — я глянул на воздушника и не увидел ничего примечательного, кроме разве что первоклассных артефактов, которые теперь стали моими.

— Знаю я, кто это такой, — Киреев кашлянул в кулак. — Да все знают, если уж на то пошло.

— И кто же этот человек, что пробрался в спальню моей сестры и хотел убить её? — спросил я, поднимаясь на ноги.

— Незаконнорождённый сын князя Давыдова, — пояснил командир гвардии. — Таких у князя больше дюжины было, но этот — самый опасный и ценный для него. Цербер, что зубами перегрызает глотки неугодным князю людям. Ходили слухи, будто Давыдов даже признать его хочет… в общем, просто так он убийство своего любимчика не оставит.

— И что с того? — рыкнул я, сжав зубы и сдерживаясь, чтобы не заорать от боли. — К Давыдовым у меня и до этого были претензии, а уж теперь и подавно.

— Но это княжеский род… — попытался переубедить меня Киреев.

— Плевать. Хоть князи, хоть короли — я не прощу того, что они посмели угрожать жизни моим близким, — я выпрямился во весь рост и сжал кулаки. Боль заскулила раненым зверем и отступила, стоило ярости снова затопить мои вены. — Пусть пока наслаждаются каждым глотком воздуха, ведь очень скоро он станет для них последним.

Глава 17

Мои попытки дозваться Гроха не увенчались успехом. Мой питомец либо отказывался отзываться, затаившись на глубинных слоях тени, либо сильно пострадал от удара Юлии Сергеевны. В том, что «старушка» до сих пор не утратила своей силы, я даже не сомневался, но всё же надеялся на живучесть теневых монстров, тем более что я ощущал слабый отклик от поводка кутхара.

Через несколько минут после разговора с Егором Киреевым очнулась Вика. Она даже не расстроилась, что её любимая мебель, как и комната, разрушена. А вот ярости девочке было не занимать.

— То есть, кто-то пробрался в дом и всех нас усыпил каким-то артефактом?! — прокричала она, выслушав мой рассказ. — Да что они о себе возомнили? Мы — Шаховские, а не какой-то сброд!

— Госпожа, не волнуйтесь, мы усилили патрули, — попытался успокоить её Киреев.

— И что толку?! Вы сами сказали, что от прежнего количества гвардейцев осталась в лучшем случае половина, — Вика недовольно топнула ногой. — Вы разве не видите, что мой брат чуть не погиб? Вы хотя бы целителя вызвали?

Я усмехнулся. Девочку мало волновал тот факт, что её хотели убить. Она сейчас нарезала круги вокруг меня, словно тигрица, вынужденная защищать своих детёнышей. И это при том, что я меньше всего нуждался в защите.

На крики Виктории вскоре примчался Борис, а следом за ним в комнату девочки решительным шагом вошла Юлия Сергеевна. Увидев тело мага, она сощурилась, а потом перевела взгляд на меня.

— Костик! — ахнула она. — На тебе же места живого нет. Надо срочно спустить тебя на первый этаж и вызвать целителя!

— Хватит суетиться, — отмахнулся я от неё, невольно поморщившись от боли и откинув голову на стену, около которой сидел. Какая-то часть повреждений уже начала регенерировать, но до полного заживления собственными силами мне понадобится не меньше недели. — Ничего со мной не случится. Уж от ран точно не умру.

— Мужчины, — фыркнула бабушка. — Сначала храбрятся и отказываются от помощи, а потом сваливаются с ног от истощения.

— Судя по тому, что я вижу, с вами всё в порядке, — сказал я, сменив тему и оглядев родных. — Бабушка, у меня к тебе будет просьба. Нужно проверить всех наших гвардейцев на верность.

— Испытать или…? — она неопределённо повела рукой в воздухе.

— Или, — твёрдо сказал я. — Мне тут шпионы не нужны. Используй все возможности своего дара.

— Сделаю, Костик, — серьёзно кивнула Юлия Сергеевна. — Ещё указания будут?

— Не указания, а вопрос, — я вытянул ноги и упёрся ладонью в пол. — Что ты с моим монстром сделала?

Бабушка покраснела и начала стрелять глазами по сторонам. Я понятливо усмехнулся и попросил гвардейцев во главе с Киреевым покинуть комнату.

— Надо бы тело обыскать, — хмуро возразил командир гвардии, неторопливо двигаясь в сторону дверей.

— Я сам, — мотнул головой я.

Артефакты лишними не бывают, а тут мне их на блюдечке принесли. Законная добыча, так сказать. Киреев вышел из комнаты, и я повернулся к Юлии Сергеевне.

— Ну так что?

— Сон у меня был, наведённый, — неохотно сказала она. — Почудилось, будто я в засаде или на задании… вот и ударила не глядя. Инстинкт сработал.

— И что было дальше? — уточнил я.

— А ничего не было, — бабушка пожала плечами. — Тень всколыхнулась, и исчез твой монстрик будто его и не было. Ты уж прости меня… оно само как-то так вышло.

— Ну да, само, — я улыбнулся и прикрыл глаза, а потом решил вернуть шпильку. — Женщины. Всё-то у вас само собой случается, а вы будто и ни при чём.

Ответом мне стал слаженный вздох. Причём Виктория и Юлия Сергеевна вздохнули с виноватыми интонациями, а Борис — со страдальческим, почти взрослым осуждающим тоном.

Меня нестерпимо тянуло в сон. Стена под затылком казалась самой лучшей подушкой в мире, а наконец наступившая в комнате тишина убаюкивала. Уже сквозь сон я услышал голос Ивана Белого, который домчался до особняка на рекордной скорости.

Целитель что-то бормотал о самоуверенных и молодых аристократах, о нестабильном магическом источнике и времени на развитие способностей. Окончание его монолога я уже не услышал, вырубившись прямо на полу в разгромленной комнате сестры.

Когда я проснулся, в окно моей спальни снова били рассветные лучи. Никто не лежал на мне и не мешал дышать, зато рядом с кроватью в кресле дремал Борис. Я пошевелил руками и ногами, выдохнул с облегчением и расслабился.

Ничего не болело, разве что в плече ощущалась тяжесть от заживающей раны. Но это такая мелочь, что я почти её не заметил. Главное, что Белый меня подлатал, а слуги отмыли от крови.

Никаких тренировок мне сегодня не хотелось. Как и вообще любых действий. Хотелось отлежаться и отдохнуть после битв, заняться чем-то полезным.

Кажется, пришло время разобраться с договорами рода Шаховских и заодно подать заявку на пополнение гвардии. Надеюсь, Юлия Сергеевна уже проверила наших ребят на гнильцу.

Хотя, я же не знаю, сколько времени прошло после моего боя с воздушником. И я так и не обыскал его, не проверил артефакты и возможные «сюрпризы», которые вполне могли оказаться при нём.

Я подскочил на кровати и спустил ноги на пол. От моего резкого движения встрепенулся Борис и, щурясь после сна, запустил в мою сторону теневой кинжал. Перекатившись, я пропустил лезвие над своей головой и на автомате соткал барьер из тьмы.

Удивились мы с братом оба. Я — тому, что барьер у меня получился с первого раза, а Борис — тому, что чуть не добил своего брата сразу после того, как тот восстановился после ранения. Мы замерли напротив друг друга, шумно дыша и не двигаясь.

— К-к-костя, — заикаясь сказал брат. — Я дежурил всю ночь, сам не заметил, как заснул.

— Когда ты успел натренироваться в метании теневых клинков? — почти одновременно с ним спросил я.

— Ты же показал мне, как управлять силой, — он неловко переступил с ноги на ногу. — А потом я подсмотрел твой бой с тем… теневиком. Видел его косы? Когда я смогу так же?

— Судя по всему, уже скоро, — проговорил я, убирая щит. — Ты быстро учишься.

— Спасибо, — мальчик расплылся в счастливой улыбке, а потом вдруг помрачнел. — Только мне не разрешают на полигоне тренироваться.

— Я разберусь с этим, — пообещал я ему, а потом заметил заинтересованный взгляд брата, скользящий по моему телу. — Что-то занятное увидел?

— Шрамы, — заворожённо ответил он, указав пальцем на следы проклятий. — Их даже наш целитель не смог убрать. Они навсегда останутся?

— Угу, — я посмотрел на бедро, которое пронзил теневой шип с проклятьем, и усмехнулся. — Уверен, что однажды и у тебя такие появятся. И лучше бы тебе в этот момент быть рядом с сестрой.

— Почему? — спросил Борис, продолжая рассматривать мои шрамы.

— Потому что без неё ты не справишься с проклятьями, — пояснил я. — По крайней мере, не в ближайшие пару лет точно.

— А потом смогу? — он поднял взгляд на моё лицо и замер в ожидании ответа.

— Если будешь развиваться и делать то, что я говорю, — сможешь, — уверенно сказал я. — У всех тёмных магов есть способность к регенерации. Из-за конфликта со светлой магией, на нас могут не действовать некоторые целительские приёмы.

— Но тебя же вылечили, — нахмурился мальчик. — Только шрамы и остались.

— Иван Белый меня подлатал, — кивнул я, направляясь к гардеробной. — Он срастил самые глубокие раны и переломы, но остаточное выздоровление зависит только от меня. Тонкие манипуляции невозможны, просто потому что у нас противоположные стихии.

— Тогда я буду больше тренироваться, — крикнул Борис, когда я уже скрылся за дверями ванной комнаты, совмещённой с гардеробной. — Слышишь, Костя?

— Да слышу я, слышу, — негромко отозвался я.

Умывшись и приведя себя в порядок, я вышел в комнату в одном полотенце, размышляя о том, как выбрать наименее раздражающий костюм. Борис уже убежал, а его место заняла Юлия Сергеевна. Взгляд бабушки прошёлся по моему телу, которое не только было отмечено шрамами, но и стало гораздо сильнее за последние дни.

— Значит, не зря я Кешу с места сорвала, — проговорила она. — Твой гардероб не только устарел, но и стал не по размеру.

— Кешу? Ты про Иннокентия Виноградова? — уточнил я и снова нырнул в гардеробную. К моему удивлению, вместо унылых коричневых костюмов здесь оказалась совсем другая одежда. — Сколько времени я проспал?

— Три дня, — слова Юлии Сергеевны прозвучали, словно приговор.

Вот же все демоны бездны! Я бездарно провалялся в постели три дня. У меня были другие планы на это время, а так выходит, что уже завтра мне придётся принимать в поместье гостей. В том, что я справлюсь с подтверждением права на место главы рода, я не сомневался, но всё же хотел немного развить свой магический источник.

Натянув на себя первую попавшуюся одежду, я выскочил из гардеробной. Бабушка глянула на меня довольным взглядом и вздохнула.

— Как быстро ты вырос, Костик, — сказала она, покачав головой.

— Что с воздушником? Его обыскали? — задал я вопрос, крутившийся в голове.

— Я лично этим занималась, никого не подпустила, — ответила бабушка. — Ты уж извини, но я все артефакты в сокровищницу отнесла. Как и тот медальон…

— Ты его узнала, — сказал я, заметив в глазах Юлии Сергеевны грусть.

— Узнала, — не стала отрицать очевидное она. — Мой муж был артефактором, это от него у тебя тяга к артефакторике появилась. Ты был совсем мальчишкой и не помнишь, как играл с заготовками и перебирал накопители, как листал древние книги с описанием механизмов…

Она замолчала ненадолго, глядя в окно. Солнце светило ей в лицо, но она будто не замечала его. Через несколько минут бабушка снова повернулась ко мне.

— Дмитрий всю свою жизнь пытался создать уникальный артефакт, — сказала она с болью в голосе. — Этот артефакт должен был стать проводником между тёмными магами и самой Тьмой.

Если этот артефакт создал мой дед, то как он оказался у теневика-некромансера? Юлия Сергеевна говорила, что потеряла мужа из-за теневика, но действительно ли всё настолько очевидно? Пусть я пока не могу подключиться к узловым точкам защиты особняка, но не мог мой отец, как и его предки, оставить дом без защиты, которая пропустит чужого тёмного мага на теневые слои.

— И этот медальон — что-то вроде прототипа? — поинтересовался я.

— Это единственная рабочая модель возможного артефакты тьмы, — бабушка выпрямилась в кресле и положила руки на подлокотники. — Ты просил проверить гвардейцев. Я нашла восемь шпионов, работающих на другие рода, и почти два десятка возможных перебежчиков.

— Спасибо, — сказал я, сделав вид, будто не заметил резкую перемену темы. — Что с ними сделали?

— Киреев разобрался, — Юлия Сергеевна поджала губы. — Командир гвардии очень старается, чтобы хоть как-то оправдать свои промахи.

— Ему это не поможет, — жёстко сказал я. — Он закостенел и расслабился, пока служил отцу. Настали другие времена, которые требуют более активных действий и решений.

— Почему сразу его не выгнал? — с любопытством спросила бабушка.

— Хотел проверить в деле, — я качнул головой. — И заодно присматривался к остальным, чтобы понимать, кем его можно заменить.

— И как? Нашёл того, кто займёт место Киреева?

— Александр Зубов, — коротко ответил я. — Боевого опыта ему не занимать, плюс он командует боевыми отрядами на стене и за ней. Лучшего командира для гвардии во время военного положения не найти.

— Это ты верно заметил, — вздохнула бабушка. — Наш род уже почти перешёл в состояние войны. Завтра ты станешь главой рода, и на нас посыплются претензии и объявления войны.

— И я даже знаю, кто будет первым в очереди, — хмыкнул я. — Давыдовым уже не терпится. Кстати, ты не в курсе, что с ними не так?

— Всё с ними так, — недовольно протянула Юлия Сергеевна. — Просто их глава ведёт политику открытости и прямоты. Он хочет получить врата и не боится замарать руки.

— Он хотел убить тебя и детей, — прорычал я, едва удержавшись от того, чтобы не шарахнуть тьмой. — Думаю, что встречусь с кем-то из Давыдовых на испытании за врата.

— Непременно, как и с теневиком, что лишился медальона, — бабушка встала с кресла и направилась к двери. — Он не простит. И обязательно вернётся.

— Почему он не добил меня? — спросил я, когда старушка уже взялась за дверную ручку. Её пальцы дрогнули, а спина стала ещё прямее.

— Потому что ты заинтересовал его, — сказала она, не оборачиваясь. — В следующий раз он подготовится лучше.

После ухода бабушки я открыл ноутбук и просмотрел договоры, заключённые родом Шаховских. В прошлый раз я бегло пробежался по ним, а сейчас решил изучить их более детально. Иннокентий Виноградов сказал правду — у нас был контракт на передачу модному дому ресурсов для изготовления тонкой кожаной брони.

Точно такой же контракт у нас был с оружейной мастерской Бондаревых и с артефактной мануфактурой Ярошинских. И что самое интересное, мой дед Дмитрий Олегович подписал союзный договор с Давыдовыми. Только вот залогом этого союза должен был стать брак моего отца и дочери предыдущего главы рода Давыдовых — Натальей.

В итоге мой отец женился на Маргарите Рейнеке, а Давыдовы затаили обиду. Что ж, теперь хотя бы понятны их мотивы — месть за оскорбление, нанесённое отцом княжескому роду. Но всё равно это не повод убивать детей.

Они могли объявить войну, растоптать Шаховских после расторжения помолвки, в конце концов, запросить компенсацию. Но они выбрали другой путь. И за это им придётся ответить.

Пусть я пока слаб, пусть у меня нет и десятой части моих прежних сил — я найду, чем удивить даже князя Давыдова. Ну а пока мы не начали прямое столкновение, можно заняться подготовкой. И начну я с осмотра артефактов, доставшихся мне от бастарда князя.

Я спустился в сокровищницу и сразу же увидел небольшую кучку артефактов, лежавших у самого входа. Мой взгляд сразу же зацепился за парочку особо интересных: сонный дым, который усыплял всех живых существ в указанном направлении, и маскировочный артефакт высшего порядка. Такой мог скрыть не только видимые следы хозяина, но и звуки, запах и даже ауру.

Так вот почему никто не заметил врага. Даже Грох не смог нащупать следы магии из-за этого артефакта. Пусть мой кутхар не слишком сильный, но остальные артефакты он точно бы нашёл без проблем.

Вспомнив про питомца, я в который раз дёрнул за «поводок», соединяющий его душу со мной. И снова никакого отклика.

Зато я смог почувствовать энергию Гроха и теперь точно знал, что он жив. Скорее всего, его выкинуло на совсем глубокие теневые слои, и сейчас он отчаянно пытается выбраться. Ничего, как только разберусь с испытанием, найду способ вытащить его оттуда. А уж потом допрошу с пристрастием, что с ним случилось и почему он так долго не отвечал на призыв.

Закончив осмотр новых артефактов, я бросил взгляд на копию Сердца Феникса. Мой дед был хорошим артефактором, раз почти сумел повторить уникальную субстанцию из изначальной тьмы. Единственное, чего он не знал, так это того, что тьма не любит подобные эксперименты.

Искусственно создать можно многое. Можно создать драгоценные камни, накопители и кристаллы с магией, металлы и даже новые породы живых существ. Но никто и никогда не превзойдёт мироздание и не создаст то, чего никогда не видел и не ощущал.

Очень редко появляются самородки, способные превзойти других. Но и они ограничены собственным жизненным опытом и опытом своих предшественников. Чтобы создать что-то, не существующее до сего дня, нужно, чтобы сама вселенная этого захотела и наделила своей силой своего избранника.

Коснувшись медальона, я ощутил в нём слабые отголоски тьмы. Только она была заперта внутри, а не собиралась там сама. Я усмехнулся. Мой дед создал действительно уникальную вещь — накопитель для истинно тёмных магов, но не более того.

Я покинул сокровищницу и вышел из дома. После сидения за компьютером и посещения подвала мне захотелось подышать свежим воздухом и немного размяться. Недолго думая, я направился к полигону.

Уже подходя к огороженному участку со снарядами для тренировок, я услышал ругательства гвардейцев. Не сразу разобрав слова, я понял, что успел вовремя.

— Константин разрешил мне тренироваться здесь, — услышал я голос Бориса. — Вы не смеете запрещать мне что-либо!

— Да, брат вас накажет! — поддержала его Виктория. — Вы ведь видели, каким он бывает, правда? Хотите на себе испытать злость вашего господина?

— Что здесь происходит? — громко спросил я, выходя из-за ограждения.

Передо мной тут же выстроились в шеренгу гвардейцы. Брат с сестрой сначала испуганно замерли, но быстро сменили позы, встав прямо и выпятив подбородки. Они смотрели на меня в ожидании, и я не стал их разочаровывать.

— С этого дня Борису и Виктории разрешены тренировки на полигоне, — сказал я. — Обучать их я вас не прошу — этим я сам займусь, но препятствовать им больше никто не будет. Всем ясно?

— Так точно, ваше сиятельство! — раздался в ответ рёв трёх десятков человек.

— Вот и славно, — я посмотрел на счастливые физиономии детей и улыбнулся. — Чего стоим? Кого ждём? Бегом марш!

Первыми среагировали гвардейцы, всё же у них подчинение приказам выжжено на подкорке. Стройным рядом мои бойцы рванули к снарядам преодолевать препятствия и тренировать скорость и реакцию. Спустя пару мгновений Вика толкнула Борю в плечо и рванула следом за гвардейцами.

Я блаженно зажмурился на солнышке, словно кот, наевшийся сметаны. Слишком уж эта тренировка походила на прежние времена, когда я гонял неофитов по учебным полигонам.

Пришлось несколько раз моргнуть, чтобы отогнать наваждение. Ни к чему вспоминать моих птенцов. Их забрала тьма, пусть там и остаются — в тишине и покое той стороны, где нет места живым.

Только я хотел подойти ближе к детям и показать им пару приёмов, как у меня вдруг зазвонил телефон. Я удивлённо достал его из кармана, куда убрал по привычке, и посмотрел на экран. Кажется, эта техномагическая штуковина зазвонила в первый раз после моего перерождения.

И кто мог звонить Константину Шаховскому? Номер не был записан в телефонной книге, поэтому я нажал на кнопку и ответил.

— Слушаю.

— Константин, это Эдвард Рейнеке, — услышал я голос дяди. — Нам нужно будет срочно переговорить завтра до начала твоего испытания на право стать главой рода.

— Почему не сейчас? — спросил я, глядя, как Вика ловко прыгает с одного вбитого в землю бревна на другое.

— Это не телефонный разговор, — в голосе Эдварда послышалось недовольство.

— Хорошо, можешь приехать чуть раньше, — спокойно предложил я. — В полчаса уложишься?

— Постараюсь, — выдохнул от облегчения дядя. — Спасибо, что согласился. Это действительно очень важно. Дело касается Бориса и Виктории. Вместе мы сможем их защитить.

Глава 18

Остаток дня я провёл с семьёй. Вика и Боря были счастливы, когда я показал им, как лучше контролировать мышцы перед рывком по узкой жерди, над которой висят раскачивающиеся мешки с песком. После нескольких попыток у них стало получаться лучше, особенно после того, как я научил их усиливать возможности своего тела за счёт маленькой крупицы силы.

Гвардейцы поначалу усиленно делали вид, будто они нас не замечают, но вскоре уже начали болеть за детей и выкрикивать подбадривающие слова. Я же следил не только за братом и сестрой, но и за тем, на что способны мои бойцы. В целом, я остался довольным увиденным: гвардия Шаховских была готова к бою.

Уже под вечер, когда я сидел в гостиной, расслабленно потягивая травяной чай, ко мне подошёл Егор Киреев. Командир гвардии был не один, а в сопровождении Александра Зубова, который пару часов назад вернулся со стены.

— Ваше сиятельство, — начал Киреев. — Я виноват. Зря я ждал перемен, к которым оказался не готов.

— Продолжай, — кивнул я ему, сделав глоток из чашки. Бабушка знала толк в травах, и чай у неё получался одновременно бодрящим и расслабляющим.

— Разрешите провести перестановку сил гвардии, — выпалил на одном духу Киреев. — Я хочу отправиться на стену, а на своё место предлагаю Александра Зубова. Он отличный боец, хороший командир… и он не расслаблялся, а сражался с монстрами каждый день, пока я пытался собрать остатки гвардии вокруг поместья.

— Вот теперь ты наконец сделал то, что давно должен был, — удовлетворённо протянул я. — Именно этого предложения я и ждал от преданного роду человека. От командира, который умеет признавать свои ошибки и готов служить роду так, чтобы быть наиболее полезным.

— Вы ждали этого? — выдохнул Киреев, побледнев и оглянувшись на Зубова. — Но почему тогда сами не…

— Потому что я предпочитаю, чтобы люди учились на своих ошибках, а не повторяли их раз за разом, — сказал я, сделав ещё один глоток. — Если бы ты не подошёл ко мне сам, завтра я отдал бы соответствующий приказ. Что для твоей чести и гордости стало бы не самым лучшим вариантом. Так что ты молодец — избавил себя от пересудов за спиной.

— Благодарю за ответ, господин, — Егор Киреев сделал глубокий вдох и прикрыл глаза на несколько секунд. — И за урок. Я приложу все силы, чтобы оправдать ваше доверие.

— Только не надо геройской смерти на баррикадах, — поморщился я. — Служи хорошо, защищай род и империю, будь верным и мудрым. И даже не думай лишать меня опытного командира, который просто немного застоялся и забыл, что такое хороший бой.

— Так точно, ваше сиятельство! — гаркнул он, стукнув пятками друг о друга и приложив сжатый кулак к груди. — Я вас не подведу! Буду служить верой и правдой на благо рода и империи!

Киреев ушёл к машине, оставив меня с Зубовым. Командир боевого отряда смотрел на меня открытым взглядом, в котором не было ни сомнений, ни заискивания — только ожидание приказов.

— Принимай командование, Александр, — сказал я. — У нас тут гости зачастили незваные, позаботься о том, чтобы больше не было неожиданностей. Я рассчитываю, что моя гвардия будет встречать врагов на подходе, а не на пороге спальни.

— Спасибо за доверие, господин, — Зубов прижал кулак к груди и склонил голову. — Сегодня же переведу гвардию на военный режим. К завтрашнему дню никаких незваных гостей не будет.

— Было бы отлично, — кивнул я, подумав о теневике-некромансере. Уж его вряд ли получится отследить заранее. Хотя есть большая вероятность, что к его возвращению я уже установлю защиту от прогулок по теням.

После ухода Зубова я допил чай, потянулся, разминая мышцы, и отправился к себе. Даже после трёх суток сна, в течение которых мой организм регенерировал с бешеной скоростью, я всё ещё чувствовал слабость. Может быть, дело было в том, что я не спал на самом деле, а ушёл в перезагрузку?

В прошлом мире мы именно так восстанавливались — погружались в медитацию или глубокий сон, который перезагружал всю энергосистему. В этом мире меня чуть не вырубило после прорыва пискунов на стене, но тогда мне помешало Сердце, едва не убив меня. И вот сейчас после нескольких боёв с серьёзными противниками моему телу был необходим отдых.

Я уснул, едва голова коснулась подушки, но сон был тяжёлым и беспокойным. Мне чудились голоса моих птенцов, моих братьев, которых я не успел спасти. Я опоздал — когда я вернулся в храм, сражение уже закончилось, а я словил откат от уничтожения Сердца Феникса.

И всё же в этом сне я будто видел с самого начала, как послушники ковена магов убивают фениксов и разрушают мой храм. Огонь, крики, кровь на полу и стенах, дым и копоть. А ещё — пепел. Слишком много пепла, что стелился дымкой под сапогами магов, грабивших комнаты моих братьев.

Сон перенёс меня к месту силы, к самой глубокой комнате храма, где много веков назад зародилось Сердце Феникса. Я видел, как оно пульсирует чистой тьмой, как по гладкой поверхности пробегают импульсы силы. Я почти коснулся его, когда оно вдруг разлетелось на мелкие осколки.

Даже там, во сне, я испытал ту же боль, что скрутила мои внутренности на подходе к храму. Тьма гневалась, бесновалась и пыталась найти лазейку. Она разрушила магические источники фениксов, переполнив их, выжгла энергетические каналы и продолжила свой путь.

Я метался между сном и явью, только сейчас осознавая тот факт, что разрушить Сердце можно было только одним единственным способом. Тем самым, который был запрещён для любого из живущих. Массовое добровольное жертвоприношение, выброс от которого мог развоплотить любую материю.

Мой взгляд наткнулся на тела фениксов, что осквернили место силы. Они лежали вокруг Сердца, залив кровью чёрный мрамор из Астигских земель. Сколько жертв нужно было для развоплощения? Не один и не два десятка.

Люциан переманил на свою сторону полсотни моих учеников. Что он им посулил? Бессмертие? Чушь! Они все знали, что смогут получить его через сотню лет службы тьме.

Тогда что? Что должно было перевесить чашу и заставить отказаться от жизни? Разве что… они изначально пришли в орден, чтобы предать его.

Я резко открыл глаза и закашлялся. Горло саднило, будто я и впрямь надышался гарью. Грудь болела, раны от проклятий противно ныли, а раздробленное и вылеченное Белым плечо горело огнём.

Похоже, я переоценил возможности этого тела. Организм бросил все ресурсы на восстановление, но лишь временно заглушил боль и затянул кое-как раны. Ладно хоть тренироваться я вчера не стал, иначе сегодня чувствовал бы себя развалюхой.

Приняв душ, я оделся в чёрный костюм строгого кроя и спустился на первый этаж. Там уже вовсю сновали служанки с уборочным инвентарём и стопками белья. Я остановил одну из внучек Герасима и спросил, что за беготня с утра пораньше.

— Так готовим покои графа для вас, — смущённо ответила девушка. — Не будет же глава рода ютиться в одной спальне, а там апартаменты: гостиная, спальня, отдельная гардеробная комната и кабинет.

— Вот оно что, — сказал я и отпустил служанку.

Надо же, какое у них доверие к своему господину — даже не сомневаются, что я пройду ритуал и стану главой. Точно такую же суету я застал в кухне, а потом и во дворе. Прислуга и гвардейцы готовились встречать комиссию.

Я остался на улице, сев в плетёное кресло в беседке рядом с домом. После тягостных снов воздух казался чистым и свежим, без привкуса пепла и гари. Интересно, почему мне приснилось всё это именно сегодня?

— Доброе утро, ваше сиятельство, — негромко сказал Александр Зубов, показавшись из-за зарослей барбариса, высаженного вокруг беседки. — Переживаете из-за ритуала?

— Ничуть, — я качнул головой. — Просто захотел подышать свежим воздухом.

— Мы готовы к встрече гостей, — сказал он, выпрямившись. — Патрули усилены, у стены всё чисто, прорывов не предвидится.

— После ритуала у меня появится полный доступ к капиталам рода, а не только к текущему бюджету на содержание поместья, — проговорил я. — Составь список необходимого: боеприпасы, защитные комплекты, артефакты.

— Это будет несложно, — усмехнулся Зубов. — У нас сейчас не просто дефицит, мы уже все припасы подчистую истратили.

— Пополним, — пообещал я. — Нам нужно будет много сражаться, так что пиши с запасом.

— Так точно, — тут же посерьёзнел мой новый командир гвардии. — Можете не сомневаться, список будет полным.

— И кстати, чуть не забыл, — сказал я, когда Александр уже собирался уйти. — Я договорился о приватном разговоре с Эдвардом Рейнеке до ритуала. Пропустите его, когда он приедет.

Зубов кивнул и ушёл, а я остался в беседке, размышляя о снах, проклятьях и былых временах. Почему-то подумалось, что это тьма подкинула мне воспоминания, чтобы я не расслаблялся. Но разве тут расслабишься?

Через час один из гвардейцев доложил о приезде Эдварда. Его пригласили в кабинет отца, несмотря на то что я формально ещё не был главой рода. Зубов правильно рассудил, что нам с дядей лучше побеседовать не в гостиной или у всех на виду.

Когда я шагнул в отцовский кабинет, Эдвард уже сидел в кожаном кресле и постукивал пальцами по колену. Он кивнул мне, но вставать не стал. Хмыкнув, я обошёл его и сел на место отца.

— Слушаю тебя, дядя, — сказал я, глядя на родственника без единой эмоции. — Ты сказал, что речь о безопасности Бориса и Виктории.

— Я узнал о недавнем нападении на детей, — Эдвард поморщился и ударил кулаком по бедру. — Почему ты не сообщил мне? Ты мог попросить о помощи, мы всё же не чужие люди.

— Потому что мы обошлись без чьей-либо помощи и сами с этим разобрались, — я пожал плечами. — Это всё, что ты хотел мне сказать?

— Нет, не всё, — дядя замолчал и посмотрел на меня внимательным взглядом. Через несколько мгновений он набрал в грудь воздуха и продолжил. — Что ты знаешь об испытании за право стать стражем врат?

— Что оно состоится через пару недель и что в нём будут участвовать все, кому не лень, — я усмехнулся. — В том числе и род Рейнеке.

— Ты всё равно узнаешь об этом, когда станешь главой рода, так что формально я ничего не нарушу, если расскажу сейчас, — Эдвард подался вперёд. — Император устроит соревнование в аномальном очаге. С собой разрешено взять не более десяти человек. Тот, кто первым выйдет из очага в заданной точке, победит и получит статус стража врат.

— Смертельная битва среди аристократов? — полувопросительно сказал я. — И конечно же каждый род отправит сильнейших, чтобы наверняка обойти остальных.

— Тебя это совсем не тревожит? — удивился Эдвард.

— А должно? — уточнил я.

— Я хотел предложить тебе союз, — дядя нахмурился. — Мы действовали бы сообща, пока остальные грызутся между собой.

— А потом ты бы благородно уступил мне первенство? — ядовито продолжил я за него. — Отошёл бы в сторону и позволил мне победить?

— Нет, этого я обещать не стану, — во взгляде Эдварда появилась тьма. — Но я смогу защитить тебя и дать шанс выжить.

— Как благородно! — не удержался я. — Ну прямо благодетель, а не соперник.

— Прекрати паясничать, — вспыхнул дядя, врубив ауру. — Разве ты не понимаешь, что мы должны объединиться, чтобы защитить Бориса и Викторию?!

— Я и защищаю их, — спокойно сказал я, отмахнувшись от тёмной дымки. — И мне не нужны поддельные союзники, которые всадят нож в спину при удобном случае.

— Но я не собираюсь тебя… — Эдвард резко замолчал и сделал несколько коротких вдохов. — Я действительно переживаю за тебя и детей. Вы — мои племянники, вы — моя кровь.

— Твой глава считает так же? — поинтересовался я, склонив голову к плечу. — Он тоже считает меня вашей кровью?

Эдвард Рейнеке был отличным дипломатом, на его лице ни единый мускул не дрогнул. Но я видел его глаза в тот момент, когда он говорил о детях и о том, что якобы не собирается меня убивать. Вот и сейчас в его взгляде было то же самое выражение, что было у Люциана перед тем, как он бросился на меня с кинжалом.

— Мой отец ценит родную кровь, — ответил дядя, не солгав ни единым звуком. — Он не оставит своих внуков одних.

— Даже не сомневаюсь, — ухмыльнулся я. Вот только я вряд ли вхожу в число его внуков. После этого разговора я уверен, что Феликс Рейнеке уже списал меня со счетов.

— Так что насчёт союза? — попробовал уговорить меня ещё раз Эдвард. — Мы можем просто идти одним путём и вместе разбираться с теми, кто будет нападать на тебя.

— Я подумаю, — сказал я, решив не отказывать сразу. Мало ли какие ещё подробности этой смертельной битвы появятся. Пусть дядя думает, что я готов к сотрудничеству.

— Спасибо, Константин, — Эдвард встал с кресла и протянул мне руку. Я молча пожал её и усмехнулся. — Кстати, ответь на один вопрос. Ты знаешь, кто стоял за покушением на детей?

— Бастард князя Давыдова, — ответил я и заметил, как дёрнулся кадык дяди. — Ожидаю со дня на день объявления войны от их рода.

— Его не будет, — тихо сказал он. — Они попытаются убить тебя во время испытания, а потом добить остальных.

— Почему не объявить войну? — поинтересовался я. Всё же политика — не моё.

— Потому что до начала испытания запрещены любые столкновения между аристократами, — Эдвард шумно выдохнул. — Ну и потому что канцлер лично обещал наказать тех, кто вмешается и попробует убрать тебя раньше времени.

Так вот в чём дело. Воздушник сказал, что мы должны были встретиться позже. Значит, Давыдовы решили ослабить меня перед испытанием, чтобы потом добить.

А ведь у них могло получиться — если бы дети погибли, я бы не простил себя. Другое дело, что вряд ли я бы расклеился, скорее уж наоборот — мстил с особой яростью, если бы знал кому.

— Что ж, это многое объясняет, — сказал я, понимая, что пауза слишком затянулась. — Их провокация у стены не удалась, вот они и решили пойти другим путём.

— Оставь Давыдовых нам, — жёстко сказал Эдвард. Его слова звучали почти как приказ. — Рейнеке разберутся с ними.

— Вот уж нет, — я замахал руками. — Я не собираюсь лишать себя законной мести, чтобы угодить дядюшке или дедуле, которым на меня плевать. Это дело рода Шаховских.

— Как знаешь, — дядя поджал губы и шагнул к двери. — Надеюсь, что ты примешь верное решение и станешь моим союзником на испытании его императорского величества.

Отвечать ему я не стал, тем более что он уже покинул кабинет. Я шагнул к окну и отодвинул тяжёлую портьеру. Окна отцовского кабинета выходили на подъездную дорожку, и я уже видел автомобили членов комиссии и их сопровождающих.

Один из гостей задрал голову вверх и нашёл меня взглядом. Я сразу узнал канцлера — его фото было легко найти в сети. Пётр Григорьевич Лутковский ничуть не отличался от изображений, разве что вызывал странное ощущение — будто он может смотреть сквозь тебя и видеть всё.

Я не стал заставлять гостей ждать меня и спустился на первый этаж. И даже успел дойти до входной двери до того, как Герасим её распахнул. В итоге комиссию я встречал как положено хозяину дома — у порога в полной готовности.

— Константин Валерьевич, — кивнул мне канцлер. — Рад личному знакомству.

— Взаимно, Пётр Григорьевич, — я склонил голову в приветствии и указал рукой на лестницу, рядом с которой располагался спуск на подземные этажи. — Думаю, не стоит тянуть. Пройдёмте сразу к месту силы.

Мы обговорили все детали с детьми и бабушкой накануне вечером, и я точно знал, что они ждут меня внизу. Сам ритуал меня не пугал — подумаешь, нужно принять на себя массовый удар сырой силой моих родственников. С этим я справлюсь даже в нынешнем состоянии.

Когда мы с комиссией двинулись к лестнице в подземные этажи, из гостиной вышел Эдвард Рейнеке. Он поприветствовал присутствующих и присоединился к процессии. Забавно, что посмотреть на будущего графа Шаховского собралось аж шесть человек.

Канцлер притащил с собой четырёх помощников, каждый из которых выглядел так, будто их отправили в пасть демоническому лорду. Неужели настолько боятся тёмной магии, которую я могу не удержать по их мнению?

Впрочем, все эти мысли пролетели в моей голове и растаяли, едва я ступил в тёмную пещеру. Проверяющие затаили дыхание, а Эдвард заметно поморщился, ощутив давление чужой силы. Пусть сам ритуал был частью этого мира, тьма неохотно подчинялась правилам и пыталась вытолкнуть незваных гостей из пещеры.

Я заметил, как вздрогнул канцлер, встретившись взглядом с бабушкой. Эти двое явно были знакомы, причём очень близко, раз она в ответ кивнула с кривой усмешкой на губах. Дети стояли молча в ожидании, когда им придётся ударить меня магией.

Я подмигнул Борису, увидев, как дрогнуло его лицо, а потом улыбнулся Вике. Нечего им переживать.

— Начнём, пожалуй, — сказал канцлер. — Я Пётр Григорьевич Лутковский в присутствии свидетелей готов зафиксировать контроль над всеми силами рода Шаховских Константином Валерьевичем Шаховским. Достоверность и полноту приложенных в ритуале сил подтвердит тёмный маг Эдвард Рейнеке.

После слов канцлера наступила тишина, лишь слышались частые вдохи контролёров. Я отошёл к дальней стене пещеры и встал напротив своих родных, а комиссия отошла в сторону, чтобы их не зацепило в случае моей неудачи.

Несколько мгновений ничего не происходило, а потом бабушка и дети ударили одновременно сырой силой. Я приготовился отразить или поглотить её, когда вдруг заметил, что среди истинно тёмных сил в этом потоке присутствует кое-что чуждое. То, чего никак не могло оказаться ни у кого из моих близких.

Шрамы заныли сильнее, когда я распознал энергию некромансера.

Вместе с родной силой и тьмой в меня летело около десятка смертельных проклятий, уклониться от которых я не мог, иначе ритуал признают недействительным.

Неужели моё перерождение в этом мире окажется таким коротким?