Тёмный артефактор. Книга 1

Глава 1

— К вступительному экзамену в магическую академию Ильдора приступить!

На доске начал появляться текст задания, но волновал он меня сейчас меньше всего на свете. Всё моё внимание было сосредоточено на учителе, который куда-то пропал месяц назад и, неожиданно для меня, прибыл на экзамен. Вот только, как мне кажется, лучше бы он этого не делал!

Издревле повелось, что на вступительный экзамен в магическую академию допускались учителя, которые обучали юных магов основам артефакторики. Вот только если другие смотрели на своих подопечных ясным и полным разума взглядом, то мой бессовестно дрых, пуская слюни и обнимая полупустую бутылку астрейского вина. Последний год учитель почти не просыхал, умудрившись пропить все свои немалые накопления. От него несло хуже, чем от последнего нищего, из одежды остались какие-то обноски, зарос он так, что волосы доходили до пояса, сбившись в страшные колтуны, но никто даже косо посмотреть в его сторону не смел, не говоря о том, чтобы выгнать этого оборванца из аудитории.

Потому что Тиман Альтар, как звали моего учителя и приёмного отца, был героем. Или, если расшифровать этот громкий титул, призванным из другого мира боевым магом 7-го ранга. Максимальным из доступных.

Вздохнув, я перевёл взгляд на доску. Двое других кандидатов уже вовсю вливали энергию в рыжник, формируя основу будущего артефакта, так что следовало поспешить. Пусть это задание и не на скорость, расторопный артефактор ценился куда больше лентяя.

«Создать одноразовый защитный артефакт для трёх человек. Время работы артефакта — не менее 20 секунд против монстра первого ранга».

— Рейв Альтар, тебя что-то смущает? — видимо, у меня на лице отразились вспыхнувшие эмоции, раз один из профессоров, принимающих экзамен, решил ко мне обратиться. — Ты не владеешь печатью защиты?

— Всё хорошо, — ответил я. — Печать есть. Разрешите приступить к экзамену?

Профессор кивнул, позволяя мне вернуться к тягостным мыслям. Со стороны кажется, что задание максимально простое. Гримуар с управляющим контуром защиты хоть и является редким, но любой маг, который метит в артефакторы, обязан им владеть. Мне приёмный отец подарил этот гримуар на десятилетие, заявив, что отныне я буду обучаться лучшему в мире таинству. Чем, по сути, определил всю мою судьбу.

Собственно, для начинающих магов это задание действительно было простым. К примеру, если верить символу на груди, один из поступающих вместе со мной является родичем хана Бекрей. Парню было восемнадцать лет, он являлся светлым магом и, судя по яркому золотому знаку на левой руке с цифрой «1», до сих пор находился на первом ранге. Ему выполнить подобное задание — раз плюнуть. Потому что и материалы, и его внутренняя сила, и требования задания находились на одном ранге.

Мне же с этим не повезло. Или повезло, тут с какой стороны смотреть. Маги в нашем мире появляются нечасто, примерно один человек на тысячу, если не реже. Подавляющее большинство из них к восемнадцати годам так и остаётся на первом ранге, не сумев переступить порог. Богатеи и особо отличившиеся добирались до второго, что к нашему возрасту являлось весьма неплохим результатом.

Я являлся магом третьего ранга, и в этом заключалась огромная проблема.

Для простого артефакта требуется немного. Металл, кристалл и одна из оболочек сердца монстра. В качестве металла на экзамене используется рыжник — магическая руда, добываемая на самой границе зон отчуждения. В качестве оболочки — готип, похожая на жилы волокнистая нить, которая окутывает сердца монстров. Ну и сам кристалл — обычное сердце монстра первого ранга.

Вот и получалось, что мне придётся взаимодействовать с тремя материалами первого ранга, имея силу третьего. Для того, чтобы исходные материалы не разорвало, требуется чудовищная концентрация и контроль собственной силы. По сути, у меня экзамен не по созданию артефакта, а по умению себя ограничивать.

— Юра лучший! — вдруг послышался громкий возглас Тимана. — Космос наш!

Мой приёмный отец резко сел и открыл глаза. Мутный взор прошёлся по аудитории, не останавливаясь ни на секунду ни на чём и ни на ком. Хотя нет, взгляд сосредоточился на полупустой бутылке. Лицо Тимана расплылось в довольной ухмылке, и он залпом осушил бутыль до дна.

— Ещё! — потребовал маг, швырнув бутыль в стену. Во все стороны полетели осколки, но никто на них внимания не обращал. Все смотрели на обезумившего героя. — Я сказал ещё, тудыть вас растудыть!

С рук Тимана сорвался огненный шар. Он врезался в стену, оставив в ней дыру, и взорвался где-то за пределами академии. Маг седьмого ранга — страшная сила. Пьяный маг седьмого ранга — ходячая катастрофа.

Один из прибывших на экзамен учителей оказался расторопным. Подскочив к Тиману, он всучил тому новую бутылку. Лицо моего приёмного отца разгладилось, он даже пробормотал что-то благодарное, после чего залпом ополовинил бутылку, обнял её, как родное дитя, и вновь завалился на бок. Я почувствовал, что покраснел. Вот почему так? Творит дичь мой приёмный отец, а стыдно мне?

Какое-то время в аудитории стояла гробовая тишина. Мало кому хочется находиться в одной аудитории с пьяным магом седьмого ранга, швыряющимся смертоносными шарами. Дверь в аудиторию открылась, и все экзаменаторы встали — нас почтил своим присутствием Далер Ханст, ректор магической академии Ильдора.

— Чего переполошились? — спросил Далер Ханст, словно ничего не произошло. — Дыру заделать и продолжаем экзамен! Кстати, кто-нибудь, принесите сюда ещё две бутылки астрейского. Вдруг герой проснётся.

Сказано это было без малейшего почтения. Тиман Альтар действительно являлся героем, призванным из другого мира. Действительно являлся магом седьмого ранга. Вот только при всём при этом он являлся одним из самых жалких, трусливых и бесполезных людей нашего времени. Особенно в течение последнего года.

Сосредоточившись на задании, я постарался отринуть всё произошедшее. Требовался артефакт, способный защитить трёх человек. Это была первая хитрость экзамена, проверяющая, знает ли поступающий основы теории. Если защитный артефакт находится на человеке, он будет действовать только на него. Значит, делать что-то привязанное к человеку нельзя. Никаких амулетов, серёжек или цепочек. Да и с кольцами, на самом деле, большой вопрос. Их нужно подгонять под каждого человека, а в условии задания габаритов не указано. Что там у него с пальцами? Есть ли вообще? Раз нет дополнительной информации, значит, в качестве артефакта нужно сделать нечто универсальное, что можно легко скинуть с тела.

Дальше. Когда на тебя несётся монстр, нет времени хлопать себя по телу в поисках защиты, судорожно вспоминая, в какой карман ты её закинул. В минуты опасности мало кто способен сохранить холодную голову. По себе знаю. Если бы не учитель, я бы сейчас здесь не стоял. Монстры Пустоши ошибок не прощают.

Значит, артефакт должен быть максимально простым и находиться там, откуда его проще всего достать. Решение пришло само собой — спица! И размещаться она будет в манжете рукавов. Свёл руки вместе, выдернул спицу, швырнул её на землю, живёшь двадцать секунд. Непонятно, правда, что делать потом, но условие задания так далеко не заглядывает. Будем считать, что монстры сами сдохнут.

Сконцентрировавшись, я выделил из сердца клочок энергии и отправил её через руку в рыжник, превращая твёрдую руду в податливое тесто. Мастерство артефактора заключалось не только в том, какие магические печати он знает, но и в его чувстве прекрасного. Артефакт должен быть не только эффективным, но и эффектным. Таким, чтобы его могла использовать даже дочь одного из ханов кланов.

Рыжник вытянулся в декоративную спицу и в её навершие уверенно лёг кристалл, тут же окутавшись тончайшей проволокой. Готип утонул в теле спицы, но пока не растворился. Это только заготовка артефакта, но не он сам. Теперь начиналось самое интересное и, в моём случае, самое сложное.

Закрыв глаза, я начал мысленно рисовать перед собой печать защиты, внося в неё нужные корректировки. Добавляем площадь защиты и плотность самого покрова. Рыжник простой металл, второй ранг энергии он не выдержит, так что пришлось менять и управляющий контур печати, делая его заметно слабей. Возможно, есть куда более простой способ усмирить свою силу, но меня ему никто не учил. Этот способ я придумал два года назад, когда получил третий ранг. С тех пор простые материалы в моих руках начали взрываться, а отец заставлял идти в Пустоши за новыми. Выбирая между изобретением контроля силы и сражениями с монстрами, я выбрал первое. Хотя и второго у меня было слишком много.

Открыв глаза, я удержал в воображении печать-конструкт и посмотрел на спицу. Два из трёх этапов создания артефакта завершены, время приступать к финальному. Энергия сердца устремилась по моей правой руке к магической палочке. Если с металлом артефакторы могут работать голыми руками, то любое воплощение магии требовало проводника, способного собрать энергию мага и передать её невидимой печати.

Конструкт наполнился силой, управляющий контур отбраковал значительную часть энергии, после чего печать начала медленно опускаться на спицу. Любая ошибка сейчас будет фатальной для артефакта. Я покрылся испариной, в глазах начало предательски щипать, но я не сдавался, полностью отрешившись от всего, что находилось рядом. Сейчас не было даже меня. Была лишь печать и заготовка. Ничего иного.

Процесс объединения насыщенной силой печати и заготовки и был, по сути, мастерством артефактора. Если переусердствовать с силой — артефакт разорвёт. Если пожалеть силы — заготовка превратится в брак. Если промажешь и печать войдёт в заготовку не целиком — нужно делать новую заготовку. Существует много вариантов, при которых можно всё сломать, и только настоящий мастер способен найти правильный путь порядка в этом хаосе.

Моя печать медленно вошла в заготовку. Я с замиранием сердца смотрел, как она усаживается внутри, активирует готип, начинает передавать силу кристаллу, после чего, наконец-то, прошло финальное преобразование. Кристалл намертво объединился с металлом, готип растворился, а заготовка превратилась в цельный неразделимый артефакт, способный защитить трёх человек от монстра первого ранга. Экзамен завершён!

— Утран, ты что делаешь?! — послышался возмущённый возглас одного из приглашённых учителей.

Открыв глаза, я с удивлением посмотрел вначале на закричавшего мужчину, после чего на одного из поступающих. В качестве заготовки он решил создать заколку, но вот с печатью явно не рассчитал, из-за чего заколка треснула. Я не видел чужой магии, но наблюдать подобный результат доводилось много раз. Сколько я сам так заготовок перепортил, даже стыдно признаваться! И каждый раз учитель отправлял меня в Пустоши за ресурсами, хотя их можно было купить на ближайшем рынке.

Почему? Потому что дурная голова ногам покоя не даёт! Это было любимое выражение Тимана, которое он вставлял к месту и не к месту. Не могу сказать, что с приёмным отцом жилось легко, но мы как-то всё же умудрялись существовать вместе. Он нашёл меня в одном из детских приютов Ильдора пятнадцать лет назад. Непонятно, чем призванному герою приглянулась тёмная трёхлетка, но он забрал меня из приюта под свою опеку. Сколько я ни спрашивал отца, почему он выбрал именно меня, он всегда отмалчивался. Лишь однажды заявил, что я напоминаю ему Урфина Джюса, не поясняя, кто это такой. Видимо, какой-то герой из его бывшего мира.

— Экзамен окончен! — произнёс ректор, приняв на себя роль главного экзаменатора. — На первый курс факультета артефакторики магической академии Ильдора зачисляются Эстор Бекрей и Рейв Альтар! Вам надлежит…

Что нам надлежит осталось тайной, так как в этот момент двери распахнулись, и в аудиторию вошёл представитель церкви Света. Все умолкли, уставившись на невысокого плотного мужчину с короткими светлыми волосами. Братья, как называли себя церковники, редко посещали магическую академию, но сегодня явно был какой-то особенный день. На груди церковника красовалось солнце, перечёркнутое красной полосой, за спиной развевался алый плащ, а на левой руке находилась красная перчатка. Вступительные испытания артефакторов почтил своим присутствием мастер-инквизитор, один из высоких чинов боевого крыла церкви Света. Хотя, глядя на плотное телосложение мужчины, я не мог представить его сражающимся. Люди с такой комплекцией сражаются обычно в тавернах, а не на поле боя. К сожалению, за последний год опыта у меня в этом было слишком много. В любом случае, что на вступительном экзамене в магическую академию забыл мастер-инквизитор церкви Света?

Взгляд церковника окинул комнату и остановился на Тимане.

— Взять! — приказал он.

В аудиторию вбежали те, кого принято называть «белыми братьями». Простые служители церкви, лишённые магии и не утруждающие себя тренировками. Они обступили моего учителя и буквально через несколько мгновений тот был связан по рукам и ногам. При этом Тиман так и не проснулся.

Это что, за огненный шар такое наказание? Но почему церковники? Если моего отца и должны арестовать за нарушение порядка, то это задача городской стражи!

— Тёмный, идёшь с нами, — приказал инквизитор. Учитывая, что в аудитории я был единственным тёмным магом, речь явно шла обо мне.

— У церкви Света возникли какие-то претензии к студенту магической академии Ильдора? — в полной тишине раздался голос ректора.

— У красного братства есть претензии к магу тьмы, — безэмоционально ответил инквизитор. — Поэтому он идёт с нами.

— С каких таких пор в Ильдоре начались гонения на магов тьмы? — не сдавался ректор. — Мы не империя, у нас маги любого типа имеют равные условия.

— С каких пор? — инквизитор повернулся к ректору. — Неделю назад в Астрейскую империю прибыла пятёрка новых героев. Верховный Светоч объявил Очищение.

— Очищение…, — понимающе кивнул Далер Ханст. — Как интересно. Вот только, если мне не изменяет память, наш король, великий Тэмуран Даргул, да продлятся дни его вечно, ещё пятьдесят лет назад подписал указ о том, что Очищение не затрагивает королевство Ильдор. Астрейская империя вольна делать с тёмными всё, что ей заблагорассудится, но только на своей территории. В нашем королевстве у тёмных такие же права, как и у других магов. Или церковь Света желает оспорить волю великого Тэмурана Даргула?

Судя по тяжёлому взгляду инквизитора, к подобному приёму он оказался не готов. В помещение вошли четверо «белых братьев», чтобы сопроводить тёмного мага, но сопровождаться никто не собирался.

— Позвольте полюбопытствовать, мастер-инквизитор, что ждёт нашего студента, если мы отдадим его церкви Света? — продолжил ректор, а у меня появились нехорошие предчувствия.

— Церковь Света чтит устои Ильдора, — произнёс мастер-инквизитор. — Тёмный отправится не на костёр, как это было бы в Астрейской империи, а разделит судьбу своего приёмного отца. Таково решение светоча Амброса Лейна.

— Светоча, значит, — понимающе кивнул ректор. — А напомните, какая судьба ждёт нашего героя? Пусть Тиман Альтар является весьма экстравагантной личностью, всё же он один из моих профессоров. Печально терять таких способных преподавателей.

— За судьбу героев отвечает церковь Света, — тут же заявил церковник.

— Никто не спорит, мастер-инквизитор, — примирительно ответил ректор, но его голос тут же стал жёстким. — Вот только церковь Света решила связать судьбу своего героя с судьбой моего студента. А за его жизнь отвечаю уже я.

— Вам известна задача, которую получил Тиман Альтар во время прибытия в наш мир? — после долгой паузы спросил церковник. Ректор кивнул. — Пятьдесят лет назад церковь Света построила прибывшему герою поместье в Каменном лесу, чтобы облегчить выполнение задания. Туда герой и отправится.

— В поместье, которое за пятьдесят лет превратилось в руины? — закончил мысль ректор. — В места, рядом с которыми нет даже захудалой деревушки? Которые, насколько мне известно, даже королевству Ильдор не принадлежат? И всё это в обществе своего приёмного сына?

— В обществе тёмного мага! — не согласился церковник. — Это лучшее, что светоч Ильдора может предложить!

— Церковь Света может предлагать всё, что ей заблагорассудится, — не согласился ректор. — Вот только магическая академия Ильдора сама решает, как ей поступить. Давайте я ещё раз повторю, мастер-инквизитор — здесь не Астрейская империя. Здесь Ильдор! Место, где каждый чувствует себя свободным, независимо от пола, возраста или цвета знака на левой руке.

Я невольно коснулся кожаной шнуровки на запястье, под которой скрывался знак тёмного цвета с цифрой «3». Хотя о том, что я тёмный маг, и так все прекрасно знают. Это выдают чёрные волосы и глаза. У простых людей и других магов такого не бывает. Только у демонов.

Ректор увидел моё движение и на какое-то время умолк, о чём-то задумавшись. После чего направил в мою сторону магическую палочку и моё тело перестало мне подчиняться. Дышать я мог, но говорить или двигаться уже нет. Далер Ханст использовал против своего студента заклинание «оцепенение»! Эй, что тут творится?!

— Однако мы можем договориться, — произнёс ректор таким спокойным голосом, словно ничего не случилось. — Могу ошибиться, но светоч Амброс Лейн давно грезит саном архиерея. К тому же так удачно стартовало Очищение. Вот только кто возвеличит главу церкви королевства, в котором тёмные свободно разгуливают по улице?

— В Ильдоре осталось всего двое тёмных, — после раздумий ответил церковник. — Остальных мы уже депортировали в Морвейн.

— Как предусмотрительно со стороны светоча, — понимающе кивнул ректор. — Одно плохо, как мне кажется. Рейв Альтар является весьма перспективным студентом, я бы даже сказал, что гениальным артефактором, которого магическая академия никак не может упустить.

От возмущения хотелось рычать, но сделать этого не получалось. Это так поступают с перспективными студентами? Накладывают на них «оцепенение?»

— Вы говорили о том, что мы можем договориться, — произнёс церковник. — То, что я слышу, на договорённость не похоже.

— Потому что я ещё не приступил к главному, — кивнул ректор. — Стремления светоча Ильдора понятны и обоснованы. В чём-то я их даже поддерживаю. Хотя, есть ещё один вопрос, прежде чем мы начнём договариваться. На какой период объявлено Очищение?

— Десять лет с момента прибытия героев, — ответил инквизитор.

— Десять лет, значит…, — протянул ректор. — Что же, это неприятно, но не смертельно. Магическая академия Ильдора готова содействовать церкви Света. Как я уже сказал, Рейв Альтар является одним из самых гениальных студентов последних десятилетий, но ради светоча Амброса Лейна мы готовы отправить его на производственную практику. Полагаю, десяти лет Рейву будет достаточно, чтобы отточить свои навыки. Вы с этим согласны, мастер-инквизитор?

— Десятилетняя практика в Каменном лесу будет хорошим выходом из сложившейся ситуации, — кивнул церковник.

— Одно меня останавливает от принятия такого решения, — вздохнул ректор. — Все эти десять лет нам придётся отвлекать дополнительные ресурсы на проверку своего студента. Как мне кажется, их придётся тратить так много, что мы будем вынуждены отложить строительство нового корпуса для факультета алхимии. Мне, как главе академии, хотелось бы этого избежать. Ах, если бы нашёлся инвестор, который взял бы на себя треть всех расходов…

— У меня нет полномочий решать подобные вопросы, — церковник прекрасно понял, куда клонит ректор. Впрочем, как осознали и все присутствующие в аудитории. Вот только если их это не касалось, то меня буквально разрывало от злости. Это что тут происходит? С чего вдруг я стал разменной монетой между магической академией и церковью Света?!

— Никто не требует от вас немедленного ответа, мастер-инквизитор, — произнёс ректор. — Нам тоже нужно время, чтобы подготовить своего студента к длительной практике. Полагаю, к вечеру мы сможем решить этот вопрос. Ведь сможем?

— Церковь Света не желает ловить тёмного по всей Ханторе, — произнёс инквизитор, взглянув на меня. — Считаю, что дополнительная практика по самоконтролю под действием «оцепенения» вашему гениальному студенту не повредит.

— Мы проследим, чтобы до вечера Рейв Альтар прошёл дополнительную практику, — кивнул ректор. — И ещё одно. Передайте светочу Амбросу Лейну, что магическая академия Ильдора заинтересована в долгосрочном сотрудничестве с церковью Света. Сами видите, у меня здесь двое светлых артефакторов, таких же гениальных, как и тёмный маг. Возможно, даже гениальней.

То, что один из них не поступил в академию, ректор благополучно «забыл».

— Причём речь сейчас не столько о них, сколько о самом Очищении. Верховный Светоч определил, какие зоны отчуждения будут атакованы в первую очередь? Нет ли среди них Пустоши?

Судя по тому, как сузились глаза инквизитора, что-то подобное действительно было в указе главы церкви Света нашего мира.

— Артефакторы, алхимики и, что важно, все боевые маги будут в распоряжении церкви Света, если мы договоримся, — закончил свою мысль ректор. — Моим студентам нужна боевая практика, и сейчас возникла такая приятная возможность получить её под руководством опытных мастеров-инквизиторов. Недальновидно отказываться от подобного. Что же, буду ждать вашего ответа. Уверен, церковь Света и магическая академия Ильдора смогут найти точки соприкосновения. Профессор Сурмаш, отнесите нашего гениального студента в карцер и обновляйте заклинание «оцепенения» каждый час. И проследите, чтобы наши новые студенты и их уважаемые учителя подписали все необходимые документы о неразглашении. Не забудьте наглядно объяснить, что их ждёт, если информация о том, что произошло в этой аудитории, уйдёт на сторону. Полагаю, церковь Света поддержит нас в этом вопросе?

— Очищение призвано очистить мир не только от тёмных магов, но и от всех пособников демонов, — подтвердил церковник. — Те, кто много болтает, всегда попадают под подозрение в пособничестве. Потому что обычным людям болтать незачем. До скорой встречи, Далер Ханст. Церковь Света даст магической академии Ильдора свой ответ.

Глава 2

Как любил повторять мой приёмный отец: «тяжело в учении — легко в бою». После этих слов он накладывал на меня «оцепенение» и уходил. Избавиться от заклинания я не мог — для этого требовалось быть магом третьего ранга, владеющим «лечением». Если с третьим рангом я вопрос решил, то с заклинанием были огромные проблемы. Гримуары с «лечением» появлялись в качестве добычи только из элитных монстров третьего ранга, к которым подступиться я не мог при всём своём великом желании. Магия младших рангов на них практически не действовала.

Вот и приходилось мне страдать, пока Тиман Альтар занимался моим обучением. Единственное, что я вынес из этих мучений — как заставить тело не превращаться в овощ после действия «оцепенения». Если час неподвижности ещё можно пережить спокойно, то три-четыре уже основательно бьют по организму. Человек превращается в безвольное тесто, в которое вкалывают сотни иголок одновременно. Как вспомню, так в дрожь бросает. А ведь мне тогда было всего тринадцать лет, я толком ничего не умел! Но Тимана такие мелочи не интересовали. Потому что «истинные герои в этом возрасте уже составы под откос пускали!». Отец никогда не объяснял смысл своих слов, так что приходилось верить ему на слово. Раз он говорил, что тело может адаптироваться к «оцепенению», значит, так оно и есть. Всё дело в самоконтроле.

Судя по обстановке, карцер магической академии Ильдора использовался для возвращения студентам тяги к знаниям. Здесь не было ни окон, ни мягкой мебели. Здесь вообще ничего не было! Тёмный каменный мешок метр на метр, да отхожая дыра в самом центре. Не самое приятное место, но идеальное для того, чтобы мозги в порядок привести. Побудешь в таком карцере хотя бы день — всё, в голове не остаётся ничего, кроме желания учиться.

Щёлкнул замок. Судя по времени, это профессор Сурмаш в восьмой раз пришёл продлевать «оцепенение». Старик скрупулёзно выполнял приказ ректора, не позволяя мне обрести контроль над телом. Но сейчас я ошибся. Когда дверь открылась, за ней находились незнакомые мне люди. Меня вытащили и потащили, как кусок дерева, не забывая прикладываться мной о дверные косяки. Один раз так головой ударили, что перед глазами заплясали разноцветные круги. Когда они исчезли, я понял, что нахожусь в той самой аудитории, где проходил мой вступительный экзамен. И находился я здесь не один.

По телу прошла волна жара, и оцепенение ушло. По бокам от меня стояли двое, готовые подхватить, но радовать собравшихся падением я не собирался. Пусть тело и страдало, но восьмичасовой марафон неподвижности для меня не был чем-то невероятным. Тиман однажды продержал меня неподвижным целые сутки, тренируя мою выдержку.

— Устоял, демон! — послышался чей-то удивлённый голос за моей спиной. — Профессор Сурмаш, вы точно каждый час «оцепенение» накладывали?

— Нужно уметь признавать свои ошибки и вовремя за них расплачиваться, профессор Армид, — послышался голос ректора. — Даже не нужно пытаться перекладывать ответственность на профессора Сурмаша. Мой приказ исполнялся неукоснительно. Рейв Альтар действительно находился восемь часов под действием «оцепенения».

Набравшись сил, я повернулся. За столом, рядом с которым меня поставили, находилось много людей. Несколько профессоров, ректор и тот, за кого сразу зацепился взгляд — ещё один представитель красного братства церкви Света. Этот мастер-инквизитор выглядел совершенно иначе, чем предыдущий. Высокий, подтянутый, с некрасивым шрамом через правую бровь. Холодный взгляд светлых, практически белых глаз, а также светлые короткие волосы подсказали, кто использовал на мне «лечение». Церковник являлся магом света.

— Коллеги, предлагаю начинать, — произнёс ректор. — Сегодня на обсуждение малого учёного совета магической академии Ильдора вынесен вопрос по организации учебной практики студента первого курса факультета артефакторики. Предполагаемый срок практики — десять лет. Цель — закрепление полученных знаний и их практическое применение в условиях, приближенных к экстремальным. Руководитель практики — декан факультета артефакторики, профессор Армид. Профессор, вам слово.

Хмурый мужчина, назвавший меня демоном, поднялся с места и начал вещать о целях и задачах, поставленных перед его факультетом. Улучшить, углубить и усилить. Потом речь коснулась меня, и вновь прозвучало заявление, что мне нужно закреплять полученные знания.

— О каких знаниях идёт речь? — не выдержал я откровенного бреда. — Я ни дня не обучался в академии!

— Молодой человек, не нужно вынуждать меня вновь применять «оцепенение», — дружелюбно ответил ректор. — Ваша задача на малом учёном совете — стоять и слушать. Профессор Армид, продолжайте.

— Факультет артефакторики понимает всю важность грядущей практики, — заявил декан. — Поэтому мы готовы передать на безвозмездной основе нашему студенту гримуар с заклинанием «искра». Считаем, что этого будет достаточно, чтобы защитить себя в тяжёлых условиях жизни в Каменном Лесу.

Один из помощников декана факультета артефакторики положил на стол красивую книгу, переливающуюся зелёным светом. Заклинание «искра» создавало небольшой огонёк, позволяющий пробивать защиту монстров первого ранга. Вот только беда была в том, что у меня это заклинание уже было, и второй раз его изучение ничего не даст.

— Профессор Армид, я же специально вам напомнил, что ошибки нужно признавать и правильно за них расплачиваться, — всё так же дружелюбно произнёс ректор, но даже у меня мурашки по спине пробежали. Ректор изволил злиться. — Посмотрите на своего студента. Для чего ему заклинание первого ранга?

— Господин ректор, я не понимаю, — декан, кажется, даже удивился. — Признаю, вы ловко меня провели с «оцепенением». Мой студент явно обучался ему противостоять, но я искренне не понимаю, почему боевое заклинание первого ранга является плохой платой за проигрыш в споре?

— Может, из-за того, что оно у вашего студента уже есть? — предположил ректор и усмехнулся. — Или, может, потому что он давно перерос заклинания первого ранга?

— Он на втором ранге? — профессор Армид удивился, уставившись на меня, но тут что-то вспомнил. — Точно, он же приёмный сын героя. Тиман Альтар наверняка позволил ему прикончить монстра второго ранга. Хорошо, я поменяю заклинание. Полагаю, «ледяная игла» будет ему в самый раз. Что опять не так?

— У мага тьмы третий ранг, — послышался низкий голос церковника. Всё это время он смотрел на меня в упор, не говоря ни слова, а тут вдруг решил вставить своё ценное мнение!

— Быть такого не может! — декан факультета артефакторики опешил уже по-настоящему. — Третий ранг к восемнадцати годам? Он артефактор, а не охотник на монстров!

— Тёмный, покажи знак! — потребовал церковник. Причём тоном, не терпящим возражений.

— Свободные маги королевства Ильдор имеют право скрывать свой знак от любого человека, независимо от его статуса, возраста и положения, — произнёс я. Не для того я ношу на левой руке кожаную шнуровку, чтобы при первом пожелании непонятного церковника демонстрировать свой знак.

— Объявлено Очищение, — голос инквизитора стал ледяным. Маги света недолюбливали магов тьмы, и это чувство было взаимным. С моей стороны так точно.

— Королевство Ильдор не признаёт Очищения, — произнёс я факт, который вчера услышал. — Маги тьмы имеют здесь такие же права, как и все остальные.

На лице ректора появилась довольная улыбка. Ему явно понравилось, что устроенный им вчера урок не прошёл даром.

— Полагаю, не стоит горячиться, — примирительно сказал ректор, что прозвучало как приказ. — Нужно просто принять тот факт, что Рейв Альтар действительно имеет третий ранг. Профессор Армид, напомните суть нашего с вами спора?

— Если тёмный маг умудрится устоять на ногах после восьми часов «оцепенения», то факультет артефакторики передаст ему на безвозмездной основе одно из заклинаний его ранга, — нехотя произнёс декан факультета. — Господин ректор, это несправедливо! Вы знали, что он является магом третьего ранга!

— Конечно, — ректор даже скрывать этого не стал. — Хорошим бы я был ректором, если бы не знал всё о своих студентах. Но речь не о тёмном маге, профессор. Речь о том, чтобы показать вам всю глупость спора со старшими и опытными коллегами. Потеря гримуара первого или даже второго ранга не станет для вас хорошим уроком. Но безвозмездная передача тёмному магу гримуара третьего ранга, да ещё в присутствии мастера-инквизитора церкви Света — это уже другое. Представьте, что будет, если окажется, что никакого спора между нами и не было?

Декан факультета артефакторики побледнел, не сумев выдержать удар. Видимо, отношения между ним и ректором стали натянутыми, вот глава магической академии и решил напомнить своему подчинённому его место. За мой счёт.

— Мы всё ещё ждём исполнения условий спора, профессор Армид, — ректор явно привык получать всё необходимое здесь и сейчас. — Гримуар с заклинанием третьего ранга, будьте так добры!

— У меня нет с собой боевых заклинаний третьего ранга, — ответил мрачный декан. — Я не был готов к подобному, поэтому не подготовился.

— Как же нам всем повезло, что совершенно случайно такой гримуар есть у меня, — улыбка не сходила с лица ректора. Он кивнул, и его помощники выложили на стол четыре магические книги.

Три книги светились зелёным, одна источала тьму. Церковник подался вперёд, готовый атаковать, но ректор остановил его жестом руки.

— Не стоит вмешиваться в учебный процесс моей академии, мастер-инквизитор, — произнёс Далер Ханст. — Мы готовим студента к десятилетней практике и должны дать ему лучшее, что у нас есть.

Церковник вернулся на своё место, но по взгляду стало ясно, что просто так он эту ситуацию не оставит.

— Рейв, перед тобой четыре гримуара, — произнёс ректор, обратившись ко мне. — У тебя есть право выбрать любой из них, но только один.

— Гримуар с «тёмным лечением», господин ректор, — я практически не сомневался в том, что мне нужно.

Описание заклинаний по обложкам я уже считал, так что прекрасно понимал, что дал мне ректор. Боевые заклинания третьего ранга, конечно, сильно облегчили бы мне жизнь, но без нормального лечения эта жизнь может закончиться в любой момент. Использует какой-нибудь бандит третьего ранга на меня «оцепенение» и всё, приплыли.

— Разумный выбор, — кивнул ректор, и помощники убрали гримуары с боевыми заклинаниями. — Можешь забирать. Факультет артефакторики предоставляет тебе этот гримуар на безвозмездной основе, а мы с деканом сами разберёмся со своими долгами. Ведь разберёмся, профессор Армид?

— Да, господин ректор, — кивнул декан факультета, опустив голову. До него окончательно дошло, что сделал ректор и в какие долги он собирается его вгонять. И отказаться от уплаты долга профессор Армид не мог.

— Что же, на этом, пожалуй, заседание малого учёного совета можно и закрывать, — произнёс ректор с таким довольным выражением лица, что стал походить на обожравшегося кота. — Рейв, твои вещи уже доставлены на корабль. Будем с нетерпением ждать тебя через десять лет с отчётом и описанием успехов.

— Меня отправляют на практику как артефактора, но ни одного гримуара контура не выдали, — не удержался я от замечания. Я прекрасно понимал, что меня изгоняют из академии, но принять подобное без борьбы не собирался. — Что это за практика такая, если мне практиковаться не в чем? Десять лет создавать защитные артефакты? Могу, не вопрос. Но тогда и отчёт мой будет сухим, без особых успехов.

— Гримуары, значит, тебе нужны? — улыбнулся ректор, но в его глазах весёлости не было. — И какие ты хочешь получить?

— Контуров укрепления и освещения, — без задержки ответил я. Приёмный отец обещал купить мне эти гримуары при поступлении в магическую академию, но это было ещё до того, как он окончательно спился. Последний год ни о чём подобном речи уже не шло. — И, что самое важное, мне нужны учебники по теории управляющих контуров печатей мастеров-артефакторов. Вы же предоставите студенту, которого вчера называли одним из лучших в своей академии, учебники для практики? Тут на учёном совете представитель церкви Света находится. Она, как я понял, теперь будет вкладываться в строительство корпуса алхимиков. Но зачем ей это делать, если магическая академия не желает вкладываться в своих лучших студентов?

Мастер-инквизитор повернулся в сторону ректора. Лицо церковника эмоций не выказывало, но все прекрасно понимали, что означает этот поворот. Инквизитор желал услышать ответ, причём ответ его удовлетворит только один. По лицу ректора пробежала тень недовольства, но он довольно быстро взял себя в руки.

— Профессор Армид, гримуары контуров являются вашей вотчиной, — произнёс Далер Ханст. — Как и нужные для практики учебники. Сколько вам нужно времени, чтобы их подготовить?

— Час, — ответил декан замогильным голосом. Он осознал, что его ещё глубже вгоняют в долги, но и этому противиться не мог.

— Через два часа книги будут доставлены на корабль, — ректор повернулся к церковнику. — Так вас устроит?

— Приемлемо, — согласился церковник и поднялся из-за стола. — Тёмный, следуй за мной. Отныне за твою судьбу отвечаю я.

Путь до двери занял всего десяток шагов, но всё это время я ожидал удара. Взгляд ректора прожигал во мне дыру, но на большее он не решился. Видимо, слишком большие у Далера Ханста планы на церковь Света, раз он решил отпустить меня живым и здоровым. Ещё и с таким огромным прибытком — гримуар «тёмное лечение» находился в моих руках, и я его уже никому не отдам.

Церковник остановился так резко, что я едва не налетел на его спину. Впереди маячил выход из академии, за которым развернулся славный город Хантора, столица не менее славного королевства Ильдор.

— Изучай заклинание сейчас, — потребовал мастер-инквизитор, не поворачиваясь в мою сторону. — Нельзя, чтобы кто-то видел тёмный гримуар в руках тёмного мага. У тебя пять минут.

Возражать я не собирался — сам при первом удобном случае планировал избавиться от книги. Гримуар отправился в левую руку, в правую я взял проводник и пустил по магической палочке энергию своего сердца. Печать лечения вспыхнула в моём сознании настолько резко, что у меня даже дыхание перехватило. Символ выглядел чётким и ярким, но церковник не просто так дал мне пять минут на изучение. Для того, чтобы заклинание закрепилось в сознании мага, он обязан не только использовать гримуар, но и сразу после изучения воплотить само заклинание.

Я удержал в сознании изученный символ. С его деталями буду разбираться позже — размеры, объёмы лечения, количество одновременных использований. Всё это можно было корректировать на этапе создания печати, но сейчас мне было достаточно вызвать базовое заклинание. Убедившись, что символ исчезать не будет, я пустил силу через проводник, насыщая печать, после чего опустил полученную конструкцию себе в грудь. Долго, конечно, нужна практика для быстрого использования, но на первый раз достаточно.

Опустив глаза, я смотрел на действие «тёмного лечения», испытывая смешанные чувства. Когда лечением занимались маги света, всё выглядело приятно. Рану больного окутывал золотистый туман, появлялись красивые искорки. Когда же лечением занимался маг тьмы… Скажем так, до текущего момента мне не доводилось видеть эффекта «тёмного лечения». И, с трудом заставляя себя не отводить взгляд, я смотрел на то, как там, куда вошла печать, начали копошиться какие-то тёмно-красные черви, источая тёмный туман. Ни о какой красоте речи не шло. Скорее наоборот — если бы кто-то увидел подобное, запросто мог бы отдать Свету душу от страха.

Заклинание было изучено и опробовано. В момент, когда исчезли черви, исчез и гримуар с заклинанием «тёмное лечение». Книги были одноразовыми и, отдав заложенную в себя силу, испарялись.

— Никто не должен знать, что ты умеешь лечить, — потребовал церковник. — Если в походе потребуется кому-то помощь, позовёшь меня. За мной!

У входа в академию стояла крытая повозка, куда и отправился мой провожатый. Отвечать на мои вопросы он явно не собирался, сколько я ни спрашивал. Хотя и спрашивал я мало. На третьем вопросе мастер-инквизитор красноречиво положил руку на меч, так что мне пришлось умолкнуть.

Минут через пятнадцать мы были рядом с Сарвой. Одна из великих рек нашего мира брала своё начало где-то далеко на севере и впадала в Южное море где-то далеко на юге. Здесь, в Ханторе, её ширина достигала трёхсот метров, разделяя город на две части. Левый берег, на котором жили аристократы, маги и прочие богатые люди, и Правый берег, где обитали все остальные. Мостов через Сарву не было — слишком она широкая в наших местах, так что переправлялись люди исключительно на паромах. Коих ходило по реке великое множество.

Корабль, к которому мы подъехали, назывался «Покоритель земель». Церковники явно расщедрились, выделив нам в качестве транспорта речной колёсник. Это было длинное, метров сорок, плоскодонное магическое судно. По бокам, точно посередине корпуса, находились два огромных колеса с человеческий рост. Стоило взойти на борт, как я ощутил низкий гул работающего артефакта. Явно не начальных рангов, тут речь шла уже о четвёртом, если не о пятом! Например, лопасти колёс были выполнены не из рыжника, а из тёмно-серого тарвита. А это, на минуточку, магический металл третьего ранга! Кто будет использовать такой дорогой материал в обычных артефактах?

— Отец! — воскликнул я, увидев Тимана. Учитель сидел на палубе корабля, обнимая очередную бутылку. Он опять спал, пуская слюни. Я хотел подбежать к нему, но дорогу преградила закованная в красную перчатку рука инквизитора.

— Не трогай героя, — приказал церковник. — Стой здесь. Капитан, выпускайте заключённых.

Я смотрел на отца, пытаясь понять, что меня смущает. Выглядел Тиман жутко, впрочем, как и весь последний год, но сейчас точно что-то изменилось. Вот только что конкретно, я не мог ухватить.

На палубу вывели людей. Двое мужчин, двое женщин. Хотя нет, ошибся. Двое мужчин, двое женщин и один ребёнок, который сидел на руках у женщины. Судя по тому, как она его прижимала, отпускать явно никуда не собиралась. И у всех, включая ребёнка, на шее находился обруч из серебристо-белого лунита. Каторжники.

— Отныне вы все слуги господина Тимана Альтара и его приёмного сына, Рейва, — объявил мастер-инквизитор, обращаясь к каторжникам. — Служите им верой и правдой, и через десять лет вы обретёте свободу. Таково решение королевства Ильдор. Чтобы ни у кого из вас не возникло желания сбежать, предупрежу сразу. У каждого из вас на шее находится магический ошейник. Если вы удалитесь от меня дальше, чем на три километра — умрёте.

— А если ты удалишься от нас? — послышался вопрос молоденькой девушки.

— Умрёте, — спокойно ответил церковник. — Мне нет дела до того, устали вы или нет, успеваете за мной или нет. Тот, кто отдаляется — умирает. Кто хочет проверить — может уйти с корабля прямо сейчас.

Желающих не нашлось.

— Теперь представьтесь и опишите, за что вы попали на каторгу, — потребовал церковник, и его палец указал на ту самую девушку, что рискнула задать вопрос. — Начинай.

— Кая, семнадцать лет, — произнесла девушка с таким вызовом, словно собиралась прямо сейчас сразиться с инквизитором. — Попалась на рынке, когда хотела посмотреть на бесхозный кошелёк. Только он оказался на поясе жирного вельможи, и у того оказалась расторопная охрана. Мне предложили отработать в постели, я плюнула в его рожу, вот и стою здесь.

— Ты, — инквизитор посмотрел на следующего.

— Сельм я, господин, — замялся дородный детина. — Тридцать пять годков скоро будет. По пьяни в таверне голову одному проломил, да уйти не смог. Стража меня и повязала.

— Одо я, мастер-инквизитор, — представился следующий. — Шестьдесят лет. Долгое время работал в городском банке, да попался на подделывании документов. Точнее, меня оклеветали, но доказать свою непричастность я не смог. Это мой начальник меня подставил, мастер-инквизитор! Сам я…

— Достаточно! — оборвал старика церковник и, наконец, посмотрел на женщину с ребёнком. — Тебя я знаю, но всё равно представься и объясни, за что тебя признали виновной.

— Роса я, господин, — представилась женщина. — Тридцать лет. Три года назад родила сына, но… Господин Рейв меня поймёт.

Роса повернула ребёнка лицом ко мне, и я понимающе кивнул. Чёрные волосы — не редкость в нашем мире. Но вот чёрные волосы и чёрные глаза могут быть только у тёмных магов. Королевство Ильдор, конечно, лояльно относится к тёмным, но есть определённые правила. До совершеннолетия все тёмные обязаны обучаться в приютах. Таков закон. Это меня герой забрал, и ему никто не мог возразить. Всех остальных обязаны сдавать сразу после рождения.

— Я не сдала Миро, господин, — на глазах женщины появились слёзы. — Муж мой умер за пару месяцев до родов, вот я и не смогла остаться одна. Два года его скрывала, но церковь Света всё равно как-то разузнала о нём. Меня на каторгу, Миро в приют. Что же теперь с нами будет, господин инквизитор?

— Говори правильно, — зло зашипел на неё Одо. — Не видишь, солнце перечёркнутое и перчатка красная? Мастер-инквизитор перед тобой!

— Как я уже сказал, вы все переходите под руку господина Тимана Альтара, — повторил церковник. — Он герой, прибывший в наш мир пятьдесят лет назад, и сейчас отправляется в своё поместье у Каменного Леса. Меня зовут брат Орсан. Так ко мне и обращаться. Вопросы?

— Что с моим отцом? — наконец, я понял, что меня смущало всё это время. Седина! Тиман Альтар, как и все маги высших рангов, всегда выглядел на тридцать лет. Ни о какой седине раньше и речи не шло! Я так привык, что приёмный отец не старился, что воспринимал его как нечто самое стабильное в этом мире.

— Он начинает пожинать плоды своей трусости, — холодно заявил церковник. — Герой Тиман Альтар умрёт через двадцать один день. Такова судьба всех, кто не справляется с возложенной на них миссией.

Глава 3

— Дальше хода нет, тёмный! — дорогу преградил ловчий, демонстративно положив руку на меч. — Уходи!

Ловчему, как называли рядовых красных братьев, было от силы лет двадцать. На его левой руке перчатки ещё не было, что не мешало всем лицезреть яркую зелёную цифру «2». Этот был боевым магом, как и большинство ловчих. Второй, что сменял его у двери, носил на руке золотую двойку. Маг света, как и сам Орсан.

— Мне нужно к отцу, — настоял я.

— Приказ брата Орсана — никто не должен входить в каюту к герою! — ловчий явно нервничал. Присутствие тёмного мага выбивало его из равновесия. Вон, даже меч уже наполовину вытащил из ножен. Продолжи я настаивать, может ведь и атаковать! Объясняйся потом с мастером-инквизитором, куда делись его помощники.

Мы плыли на север уже вторые сутки. Мне, как магу, пусть и тёмному, выделили отдельную каюту. Бывших каторжников поселили где-то под палубой, но запирать не стали. За эти два дня я видел их свободно разгуливающими по кораблю. Во всяком случае, Кая и Роса с ребёнком постоянно здесь находились. Миро оказался весьма любознательным ребёнком. Он везде совал свой любопытный нос, а экипаж «Покорителя земель» этому не препятствовал. Разве что в отсек с главным движителем его не пускали.

Где жили церковники, я так и не понял. Мастер-инквизитор всё время находился на палубе, внимательно наблюдая за побережьем и рекой в целом. Причём находился он на палубе и днём, и ночью, отлучаясь лишь по нужде. Даже ел он здесь же. Его помощники охраняли вход в каюту к Тиману Альтару, меняясь раз в сутки. К отцу никого не пускали, при этом я однажды увидел, как один из клинков затащил в каюту к отцу целый ящик астрейского вина. Церковники держали героя в невменяемом состоянии, и это вызывало большие вопросы.

— Что нужно юному господину? — с нескрываемым вызовом спросила Кая, когда я застал её у борта. Учитывая, что она была младше меня, это была откровенная издёвка, но я решил её проигнорировать. Внешне девушка не получилась. Нет, у неё не было какого-то уродства, но чрезмерно большие скулы и узко посаженные глаза мне не нравились. Тем не менее она была единственной, кто мог мне сейчас помочь.

Из того, что я видел, девушка уже успела облазить корабль сверху донизу. Что-то унести она с собой не могла — из имущества у бывших каторжников ничего не было, так что появись у них в карманах хоть что-то, накажут сразу. Но это не мешало ей совать нос куда не следует. И, если Миро делал это в силу своей детской непосредственности, то Кая изучала корабль с явным умыслом.

— Мне нужно попасть в каюту к отцу, — произнёс я, делая вид, что исследую берег. — Можешь помочь?

— Смотря что я за это получу, юный господин, — ответила Кая. — Эта штука так жмёт.

С этими словами девушка потянула за ошейник. Стащить его, конечно же, не смогла. Артефакт сидел, как влитой.

— Хочешь знать, что ты получишь за помощь? — произнёс я, не поворачиваясь к девушке. — Место, куда мы направляемся, находится внутри порога Каменного Леса. Знаешь, что это такое?

— Зона отчуждения, — мрачно ответила Кая. Вся наигранная бравада разом слетела.

— Верно, это первый из семи колец зоны отчуждения, — подтвердил я. — И там, в Каменном Лесу, водятся монстры. Не думаю, что церковники станут заботиться о бывших каторжниках. Не для того они едут с нами. Сбежать из поместья ты не сможешь, даже если туда заявятся все монстры Каменного Леса разом. И единственный, кто встанет между тобой и монстрами, стоит напротив тебя и не понимает, почему ты ставишь ему условия. Помоги мне — я помогу тебе. И трогать ошейник здесь совершенно ни к месту. Поэтому спрошу ещё раз — ты можешь помочь мне попасть в каюту отца?

— Ловчим приходится спать, они не мастер-инквизитор, — тут же ответила девушка. — Примерно четыре часа в сутки дверь никто не охраняет. Экипаж занимается своими делами, инквизитор стоит впереди и даже не оглядывается, ловчие дрыхнут. Но на двери очень непростой замок. Это артефакт. Обычными отмычками его не откроешь, я уже пробовала. Мне же тоже интересно, что так активно охраняют церковники.

— Ближе к делу, — приказал я. — Как можно проникнуть внутрь?

— Через дверь вряд ли получится, — заключила Кая. — Ключ находится у брата Орсана, но я к нему даже близко не подойду. Он пугает. Значит, нужно действовать через открытое окно. Нужна верёвка и кто-то сильный, кто сможет тебя спустить. Если полезешь сам, будет много шума.

— Нужен Сельм, — заключил я. — Поговори с ним, пусть будет готов сегодня ночью действовать. И найди верёвку.

— Я? — удивилась девушка. — Господин, почему я?

— Потому что мне нужно сидеть у всех на виду, делая вид, что ничего не замышляю, — пояснил я и посмотрел на девушку. — Не подведи меня. Нам придётся десять лет торчать на краю света и, как мне кажется, церковники надолго с нами не задержатся. Помогая мне, ты помогаешь себе.

— Хорошо, господин, я всё подготовлю, — кивнула Кая и ушла. Вот, уже никаких «юных». Прогресс.

До конца дня я устроился на палубе, осваиваясь с новыми навыками. Контуры укрепления и освещения я изучил ещё в первый день, чтобы даже случайность не смогла разделить меня с подаренными гримуарами. Мои вещи действительно перенесли на корабль, так что добытых в Пустоши ресурсов было много. Вот с ними я и решил провести эксперимент.

Например, сделать магический фонарь направленного действия. «Покоритель земель» относился к кораблям повышенной комфортности, поэтому с артефактами освещения здесь проблем не было, но все фонари были локальными, освещая пространство вокруг себя. Направленного фонаря здесь не было, поэтому ночами приходилось останавливаться, вставая на якорь. Непроглядные ночи не позволяли двигаться на ощупь.

На самом деле такого понятия, как направленный фонарь, в изученном контуре не было. Идею подсказал мне приёмный отец. Как-то раз он обмолвился, что в прошлой жизни у него был мощный фонарик на батарейках. Или, переводя на условия нашего мира, на кристаллах. Тиман, как мог, объяснил мне принцип действия этого прибора, основной упор делая на отражателях. Именно они собирали пучки света и отправляли их в одну сторону, так что я примерно понимал, что нужно сделать.

Раньше приступить к этой задаче я не мог — у меня не было нужной печати контура. Артефактное дело, на самом деле, весьма строгая дисциплина. Существует набор базовых контуров, в которые можно вносить корректировки. Опытный мастер знает не только много контуров, но и правила работы с ними. С последним мне должны помочь книги, которые передала магическая академия, но читать их я буду уже в поместье. Сейчас нужно действовать так, как я привык — на ощупь. Потому что ты никогда не привлечёшь чьё-то внимание, читая книгу. Но вот когда в твоих руках начинает течь твёрдая порода — это другое дело. Мало кто из неподготовленных людей способен игнорировать подобное.

Значит, все будут увлечены мной и моими преобразованиями, не обращая внимания на Каю и её приготовления. Отлично!

Рыжник не годился для отражателя. Даже если его отполировать, металл всё равно будет мутным. Придётся раскошеливаться на бурит. Он, конечно, тоже был не самым идеальным вариантом, но того же тарвита, из которого были сделаны лопасти речного колёсника, у меня не было. Несмотря на свою странную манеру воспитания, приёмный отец запретил мне ходить в марь зон отчуждения.

Отражатель. Из рассказов отца следовало, что это чаша, в центр которой помещался источник света. В моём случае — вязель, прозрачный студень, который появляется у монстров второго ранга между готипом и сердцем, но он пойдёт уже в самом финале. Вначале нужно подготовить заготовки.

Металл поплыл в моих руках, превращаясь в продолговатую чашу. Точных чертежей у меня не было, только рассказы Тимана, так что действовал я наугад. Моя задача сегодня не артефакт создать, а внимание на себя отвлечь. С чертежами буду разбираться, когда с отцом поговорю.

В груди появилась злость. Никто не имеет права так обходиться с героем! Даже церковники! Нужно попасть к отцу и использовать «тёмное лечение», избавляя его от алкоголя. Я уже делал так несколько раз, правда не сам, а приглашая светлых магов. Но результат меня устраивал — Тиман становился трезвым. Ненадолго, к сожалению. Он ничего мне не объяснял, ничего не говорил. Какое-то время сидел, уставившись в одну точку, после чего вставал и шёл за новой бутылкой.

Что-то я отвлекаюсь. Металл в моих руках принял нужную форму, и внутренняя поверхность отполировалась. Сама! Всё же есть что-то завораживающее в умении магов тьмы и света работать с магическими предметами. Боевым магам и простым людям подобное недоступно.

Кристалл монстра второго ранга лёг в рукоятку, готип выступил в качестве объединителя, а в углубление отражателя натёк вязель. Заготовка была завершена и выглядела как цветок, рождённый неумелым кузнецом. За подобную поделку Тиман надавал бы мне по рукам и заставил всё переделывать.

Закрыв глаза, я начал формировать изученную печать. Менять базовый конструкт не требовалось — не было в нём ничего, что могло направить свет в нужное место. Но вот заставить светиться вязель — это всегда пожалуйста. Причём сила свечения зависела не от самого вязеля, а от используемого кристалла. Я мог с лёгкостью использовать сердце монстра первого ранга, но совесть не позволила. Если я использую металл и оболочку второго ранга, то и кристалл должен быть соответствующим.

Печать окончательно оформилась, и я насытил её через проводник силой. Пришло время творения. Боясь даже лишний раз вдохнуть, я медленно вёл печать к заготовке. Настоящие мастера умеют формировать печати в непосредственной близости к изделию, избавляясь от этого тяжёлого и насыщенного опасностями этапа, но мне до настоящих мастеров было далеко. Чтобы им стать, трёх базовых конструктов явно недостаточно.

Открыв глаза, я с трудом удержал ликование — предмет в моих руках начал источать едва заметную ауру. Артефакт был закончен. Оглянувшись, я удивлённо ухмыльнулся — ночь практически вступила в свои права. Получается, я просидел с артефактом часа четыре, не меньше! Хотя мне показалось, что прошло всего несколько мгновений! Это куда время так делось? Неужели на формирование печати и её объединение с заготовкой?

— Какой странный у тебя фонарь, тёмный, — послышался голос одного из магов, управляющих кораблём. Как я и думал, за моими действиями все внимательно следили. Интересно же, что задумал тёмный маг! — Никогда не видел такой формы. Он хоть работает?

— Сейчас проверим, — произнёс я и пошёл на нос корабля. Активировать артефакт прямо в центре показалось мне лишним. Если всё будет работать так, как описывал отец, результат нужно показывать на чистой воде.

Мастер-инквизитор Орсан хмуро на меня посмотрел, но промолчал. Его волновали те, кто мог нагрянуть к нам с берега, а не какой-то тёмный артефактор, притащивший странный светильник.

Корабль ещё шёл вперёд, но скорость заметно упала. Сгущающаяся тьма не позволяла видеть дальше тридцати метров, так что вскоре мы должны были остановиться на ночлег. Каю я ещё не видел, но почему-то не сомневался, что она всё организовала. Девушка выглядела весьма шустрой и понятливой. Хорошая будет служанка.

— Свет великий, что это?! — послышался изумлённый возглас того самого мага, который спрашивал о том, что за странный артефакт я изготовил.

— Учитель называет это фонариком, — ответил я, водя своим артефактом из стороны в сторону. — Хотя, как по мне, это не фонарик. Это какой-то фонарище!

Наше ошеломление было вполне объяснимо. Усиленный кристаллом второго ранга вязель давал столько же света, сколько и любой из фонарей на корабле. Вот только отражатель из бурита сделал невероятное — он собрал весь свет и направил его в одну сторону! Из фонарика бил такой мощный поток света, что он с лёгкостью освещал оба берега и метров сто самой реки.

— Дай, — приказал мастер-инквизитор. Просьбой в его голосе даже не пахло.

Я пустил поток энергии сердца, деактивируя кристалл, после чего передал артефакт брату Орсану. Тот молча покрутил моё изделие, разве что на зуб его не попробовал, после чего пустил энергию сам, выпуская луч света. Какое-то время церковник игрался с артефактом, включая и выключая его, направляя то на один берег, то на другой, после чего посмотрел на меня:

— Удобно, — заявил мастер-инквизитор. — Я забираю его, тёмный.

— Церковь Света начала промышлять грабежами? — специально громко спросил я, чтобы оба мага, да и прочий экипаж «Покорителя земель», меня услышали.

— Артефакт поможет нам добраться до Бродов на сутки быстрее, без необходимости останавливаться на ночь, — произнёс церковник. — Ради выполнения приказа командора я готов пойти на нарушение. У тебя есть право написать жалобу на мои действия и отправить её в церковь Света. Разговор закончен. Корабль не останавливать! Организуйте постоянное дежурство и поддерживайте среднюю скорость! Выполнять!

Я даже не знал, как на это реагировать. С одной стороны — результата я точно добился. Всё внимание экипажа сейчас было сосредоточено на мне. С другой стороны — меня только что наглым образом ограбили!

— Разговор не закончен, мастер-инквизитор! — настоял я, не собираясь подчиняться церковнику. Один раз прогнёшься под светлых, всю оставшуюся жизнь не отмоешься. — Изготовление базового артефакта второго ранга стоит пять золотых. Изготовление уникального артефакта, аналогов которому я не видел, оцениваю в три раза дороже. Либо вы возвращаете мне фонарик, либо я жду оплаты за свою работу.

— Ты забываешься, тёмный, — холодно произнёс мастер-инквизитор и повернулся в мою сторону. Руку на меч он не клал, но в его положении этого и не требовалось.

Я не знал ранг церковника, но очень сомневался, что он ниже четвёртого. За эти два дня, что мы плыли, я уже успел узнать у экипажа, что мастер-инквизитор является не просто одним из командиров красного братства, у него есть право судить и наказывать прямо в поле. Магам третьего ранга подобное право вряд ли кто-то даст, значит, у церковника либо четвёртый, либо и вовсе пятый ранг. Так что по силе мы с ним никогда не сравнимся. Но я и не собираюсь сражаться с ним на его поле!

— Волей светоча Амброса Лейна моему отцу были дарованы земли, на которые мы сейчас двигаемся, — не менее холодно ответил я. — Я, как его прямой и единственный наследник, стану во главе этих земель сразу, как только мой отец умрёт. Вы дали ему девятнадцать дней, верно? Значит, очень скоро я стану полноправным владетелем земель у Каменного Леса. И первое, что я сделаю — издам приказ покинуть мои земли всем церковникам, которые нарушают свои же церковные законы. Право силы у инквизиторов никто не отменял — вы можете игнорировать мои слова и оставаться в моём поместье столько, сколько вам заблагорассудится. Вот только светоч Амброс Лейн желает войти в сан архиерея. Но сможет ли он это сделать, если пойдёт слух, что его подчинённые нарушают законы церкви?

— Инквизиция не подчиняется церкви королевства, — голосом брата Орсана можно было замораживать воду.

— Не тому человеку вы это рассказываете, мастер-инквизитор, — я упорно не желал называть церковника «братом Орсаном» вслух. — Отношения внутри церкви меня не касаются. Как только мы сойдём на берег, я проинформирую власти о своём решении и причинах, по которым их принял. А там будь что будет.

Я не понимал, почему церковники отправились с нами. Можно было вручить артефакт привязки любому из магов, управляющих кораблём, чтобы доставить каторжников до нужного места. Но нет — один из командиров красного братства отправился вместе с нами. Причём не один, а в составе двух ловчих! Которые тоже явно не послушники, раз уже получили второй ранг. Значит, что-то им нужно было от Каменного Леса и наше с отцом изгнание оказалось им на руку. Вот только дальше вступали в силу правила нашего мира. Раз наше поместье находится за пределами королевства Ильдор, значит в его рамках я сам себе король! И моё слово на этих землях — закон. И церковь Света ничего с этим поделать не может.

— Когда мы сойдём на берег, ты получишь пятнадцать золотых, — решение далось церковнику нелегко.

Я прекрасно понимал, что ему куда проще надавить на меня силой, но что-то его останавливало. Свидетели? Да плевала инквизиция на свидетелей! Охотники на демонов и тёмных магов действовали по своим законам, подчиняясь напрямую только Верховному Светочу. Да и ему, как мне кажется, подчинялись не со всей душой. Значит, у мастера-инквизитора был прямой приказ не убивать меня и отца как минимум до момента приезда в поместье. И идти на открытый конфликт, особенно когда он по всем законам неправ, брат Орсан не мог.

— Отец научил меня не верить церковникам на слово, — произнёс я, хотя конфликт, по идее, мог считаться решённым. — Мне нужна расписка.

Мастер-инквизитор подозвал одного из ловчих и приказал принести пишущие принадлежности. Я прекрасно понимал, что после произошедшего построить нормальные доверительные отношения между нами не получится, но они бы не получились в любом случае. Потому что между тёмными магами и церковью Света возможны только одни отношения — когда кто-то из них уничтожен.

Почерк у церковника был красивым, тут ничего не скажешь. А ещё он оказался на удивление скрупулёзным. Не только написал, за что должен мне пятнадцать золотых, но ещё и технические подробности фонарика описал, назвав меня создателем. Последнее удивило меня больше всего — ни о чём подобном мы не договаривались. Хотя я довольно быстро спустился с небес на землю. Если меня обозвали создателем, то и все проблемы, которые возникнут при использовании артефакта, тоже исправлять мне. Например, если в отражатель попадёт легковоспламеняющийся предмет, что произойдёт? Предмет загорится. Поэтому у магических фонарей на корабле есть кожух и остекление. У меня стекла не было, так что запросто может возникнуть ситуация, когда вязель что-то подожжёт. Вспыхнет огонь, по закону подлости перекинется на что-то ещё, начнётся пожар и виновным в этом будет не безрукий покупатель, а артефактор, который не предусмотрел такой важной функции в своём изделии. Одно дело, когда артефакт у тебя изымают и нарушитель сам несёт всю ответственность, другое, когда ты продаёшь готовое изделие.

Да плевать! Я не собираюсь сдавать назад из-за того, что меня назвали создателем фонарика! Тут вопрос уже не в пятнадцати золотых, хотя это тоже очень приличная сумма, это уже дело принципа. Тёмный маг никогда не поддастся церковнику! Так учил меня отец. Он и сам был с ними не в самых лучших отношениях.

— Вот теперь всё по закону, — я подул на свежие чернила и, сложив бумагу вчетверо, спрятал её в карман. — Фонарик ваш, мастер-инквизитор. Приятного пользования.

— Мне нужно ещё три подобных артефакта, — произнёс церковник до того, как я от него отошёл. — Я слышал о подобных предметах, но для их создания использовались материалы четвёртого ранга. Поэтому их практически нигде нет. То, что ты умудрился создать направленный светильник второго ранга — весьма интересно. Сколько хочешь за дубль своего изделия?

Вот теперь я удивился по-настоящему. Услышать подобную похвалу от мастера-инквизитора я точно не ожидал. Значит, где-то подобное уже есть? Было бы странно, если бы не было.

— Мне потребуются материалы, — ответил я. — К тому же в конструкцию артефакта нужно внести изменения. Например, добавить стекло. У меня его нет. Можно?

Брат Орсан вернул мне фонарик, после чего я на какое-то время выпал из реальности. Я изучал созданный артефакт со всех сторон, пытаясь разобраться, что и как нужно в нём поменять, чтобы было удобно. Например, можно сделать ручку чуть больше и поместить туда не один, а сразу два кристалла. Это не усилит свечение, но сделает работу артефакта значительно дольше. А ещё можно поработать с отражателем. Точно!

Я несколько раз включил и выключил фонарик, изучая конструкцию. Луч был статичным, он зависел от отражающей поверхности металла. Но что будет, если появится возможность менять направление угла отражения? Делать его чуть меньше или больше. Но как? Для этого нужно…

— Тёмный, мне нужен фонарик, — мастер-инквизитор выдернул меня из собственных мыслей. — Изучишь его завтра. Мне нужен артефакт третьего ранга, завтра ты получишь все ресурсы. Хочу услышать цену.

— Пять золотых за фонарик, — произнёс я, назвав среднюю цену изготовленного по чертежам артефакта. Чертежей у меня не было, как менять отражатель я придумать не смог, но создать три предмета, добавив в них стекло, проблем не составит. Разбираться с отражателями буду в поместье.

— Нужна расписка? — поинтересовался церковник. Причём спрашивал без какого-то сарказма.

— Изделий ещё нет, так что и расписываться не нужно, — ответил я. — До завтра, мастер-инквизитор. Дайте мне ресурсы и у вас будет ещё три фонарика. Только на этот раз со стеклом.

Церковник отвернулся от меня, включив фонарик и направив его на реку. Корабль загудел сильней — маги увидели дорогу и ускорились. Фонари на корме погасли — речники начали готовиться ко сну. Какое-то время мы двигались в полной тишине, и тут я увидел, как ловчий, стоящий у дверей каюты моего приёмного отца, широко зевнул и, оглянувшись, пошёл прочь.

— Ну и устроили вы разборки с церковником, господин! — рядом со мной раздался шёпот Каи. Я даже не заметил, как она ко мне подобралась. Девушка настолько хорошо сливалась с тенями, что мне даже стало удивительно, как её поймали какие-то охранники. Чтобы ошейник не отсвечивал, Кая его тряпкой обернула. Даже о таком подумала!

— Ты всё организовала? — тоже шёпотом спросил я.

— Всё сделано по высшему разряду, господин, — ухмыльнулась Кая. — Сельм уже сидит на крыше каюты, ждёт вас. Верёвку я достала. Окно, как я посмотрела, открыто, но нужно будет повозиться, чтобы через него бесшумно проникнуть. Справитесь, господин?

— Справлюсь, у меня выбора нет, — ответил я. — Мне нужно встретиться с отцом. Веди!

Глава 4

Корабль уверенно двигался вперёд по ночной реке, пожирая расстояние с приличной скоростью. Так же уверенно, но уже без пожирания огромных пространств, мы с Каей двигались к корме. Правда, судя по лицу моей помощницы, она была чем-то сильно недовольна.

— Что случилось? — не удержался я от вопроса. Мне не нравилось, когда план начинал трещать по швам в самом начале.

— Рано ещё спать, господин, — ответила девушка и кивнула на пустующую дверь в каюту к отцу. — Второй ловчий должен заступить на дежурство, но его нет. А где он? Почему не выходит? Что, если он выйдет, когда вы в каюту попадёте? Вы же там разговаривать собрались, верно? Пьяные тихо говорить не умеют.

— Этот будет говорить тихо, — пообещал я. — Это единственная проблема?

— Господин, да тут гора проблем! — Кая посмотрела на меня. — Например, вы думали, что сделают церковники, если вас найдут? Они же не просто так закрыли доступ к отцу-то вашему. Вас, может, и не тронут. Вон какой светильник сделали. Но что будет с нами?

— Вы под моей защитой, — пообещал я. — Вас точно никто не тронет.

— Хотелось бы в это верить, — Кая не сводила с меня тяжёлого взгляда. — Вот только я видела истинное отношение церковников к вам, господин. Когда вы светильник свой сделали, инквизитор его отобрал и даже спрашивать не стал, чей он. Вы, конечно, потом красиво на него насели, но сработало это из-за того, что ему явно от вас что-то надо. Вон, даже денег вам пообещал. Бумаги какие-то вручил. Но так ли вы ему будете нужны, когда вас у отца застукают? И что будет с теми, кто вам помогал? Не хотелось бы умирать, господин.

— Не поздно ты спохватилась? — спросил я. — О таком нужно было думать раньше, когда соглашалась. Сейчас действуем как есть. Считаем, что второго ловчего понос прихватил и пару часов он из своей каюты не высунется. И ещё раз повторю — церковники никого из вас не тронут. Вы выполняли мой приказ и вся ответственность на мне. Идём дальше.

Девушка лишь тяжело вздохнула и растворилась в тенях, став практически невидимой. Стараясь не оглядываться, чтобы не привлекать внимание, я пошёл на корму. Фонари там уже не горели, так что вскоре тьма окутала и меня.

— Сюда, — прошептала Кая, указав на крышу каюты. Убедившись, что рядом никого нет, она прыгнула, зацепилась за край крыши и, легко подтянувшись, бесшумно перевалила своё тело на крышу. Несколько секунд спустя из-за края показалась голова Сельма.

— Господин, руку! — он наклонился, протянув свою огромную лапищу. — Хватайтесь! Враз затащу!

Стоило схватиться за руку, как меня одним мощным рывком подняли на крышу. Вид отсюда открывался отличный, особенно если учесть свет, который исходил от фонарика. Кая очутилась рядом и потянула меня вниз.

— Господин, ложитесь! — прошептала она. — Нельзя, чтобы вас заметили! Сельм, верёвку!

— Так это…, — Сельм тоже улёгся и начал оглядываться. — Тут где-то была. Сейчас я её…

— Лежи! — зло зашипела Кая. — Сама найду!

Верёвка оказалась под Сельмом. Как в таких сумерках Кая её увидела, ума не приложу. Видимо, кончик выступал. В очередной раз что-то недовольное пробурчав под нос, девушка вначале обвязала один конец верёвки вокруг пояса Сельма, чтобы даже если верёвка выскользнет из рук нашего громилы, я не уплыл обратно в Хантору. А вот дальше был сюрприз. Второй конец Кая повязала не мне, а себе, после чего жестами приказала ползти за ней.

Ставни выходили на корму и, что сразу бросилось в глаза, оказались закрыты. Кая шёпотом приказала Сельму натянуть верёвку, после чего ловко перелезла через край крыши и, словно какой-то паук, уверенно двинулась вниз. Действовала девушка настолько уверенно, словно уже несколько раз проворачивала подобный фокус. Что-то у меня огромные сомнения, что её поймали на рынке во время кражи кошелька какого-то вельможи. Ещё что-то про отработку напридумывала. Кая действовала как опытная домушница, привыкшая работать в тяжёлых условиях, но я решил отложить этот вопрос на будущее. Вначале поговорю с отцом, потом уже буду со слугами разбираться.

Добравшись до окна, Кая зависла вниз головой и начала возиться с креплениями ставней. За бортом тихо плескалась вода, где-то вдали орала ночная птица, но действий девушки слышно не было. Лишь однажды послышался едва слышный щелчок, после чего Кая ударила ногой по верёвке, приказывая Сельму тащить её обратно.

— Готово! — прошептала девушка. — Створки ставень я разблокировала, откроете их сами. Теперь извините, господин. Надо вас обвязать.

Девушка прильнула ко мне настолько плотно, что стало даже неловко. Причём, как мне показалось, Кая специально действовала именно так. Перехватив верёвку, девушка завязала её на поясе на несколько узлов и отстранилась.

— Как назад решите идти, дважды дёрните верёвку, — произнесла она. — Не суетитесь и не дёргайтесь, Сельм сам вас спустит. Главное — добраться до створок и осторожно их открыть. Там открытое окно, так что внутрь вы заберётесь без проблем. И постарайтесь сделать так, чтобы ваш отец не начал кричать.

— Тебя же не за кражу золотых повязали, верно? — не удержался я от вопроса.

— Это сейчас так важно? — серьёзно спросила девушка. — Господин, пора! Не привыкла я при таком свете работать! Опасно!

Кивнув, я пополз вперёд. Верёвка тут же натянулась, но Сельм начал её потихоньку отпускать. Добравшись до края, я на пару мгновений промедлил, готовясь, если что, окунуться в воду, после чего перевалился с крыши. Верёвка тут же впилась в живот, а тело начало заносить. Вспомнив, как ползла Кая, я развернулся вниз головой, прижался к кораблю и замер.

— Опускай! — послышался шёпот Каи, и я начал скользить вниз.

Странные ощущения, местами болезненные. Добравшись до створок, я осторожно развёл их в разные стороны. Здесь открыто. Дальше шло окно, но оно было поднято, чтобы пропускать в каюту свежий воздух. Меня опустили ещё ниже, и я нырнул руками в оконный проём. Ухватившись за стол, я начал тянуть себя вперёд, пока верёвка окончательно не ослабла. Первая часть плана завершилась успешно.

Тиман бессовестно дрых прямо на полу. Выглядел приёмный отец ещё хуже, чем на экзамене. Даже хорошо, что здесь толком света не было — мне не хотелось смотреть на лужи нечистот. Судя по запаху, отец не утруждал себя гигиеной и испражнялся прямо в каюте.

Ничего, мне приходилось работать и в более тяжёлых условиях. От внутренностей монстров Пустошей порой несло так, что нормальный человек никогда бы не стал заниматься их добычей. Для меня же это был единственный источник ингредиентов для артефактов. Что мне какой-то запах?

Развязав узлы, я спустился со стола и подошёл к отцу. Направив на него магическую палочку, я буквально за несколько секунд создал печать «тёмного лечения» и напитал её силой. Суровые условия требуют суровой реакции.

Результат не заставил себя ждать — Тиман зашевелился. Какое-то время он ворочался, потом перевернулся на бок и его вырвало. Всё, что было напито непосильным героическим трудом, выходило из моего отца прочь. Включая всю ту гадость, что находилась в его крови.

— Что…, — хотел было заорать вернувшийся в сознание герой, но не смог. Я уже сидел сверху, сжимая ему рот. Прекрасно зная нрав отца, тут же заговорил, обозначая своё присутствие.

— Отец, это Рейв! — шептал я. — Мы на корабле, церковники держат тебя пьяным и везут нас в поместье у Каменного Леса. Меня к тебе не пускают, так что пришлось прокрасться через окно. Не кричи, не шуми, говори шёпотом. Кивни, если меня услышал.

Тиман кивнул, после чего я убрал руку. Но слезать с отца не стал. Я прекрасно знал, что он может сейчас вскочить и устроить локальную катастрофу в рамках отдельно взятого корабля. Особых способностей к магии у отца не было, впрочем, как и ко всему остальному, но он был героем! Боевым магом седьмого ранга! Простейшая «искра», созданная им, может сжечь корабль дотла.

— Слезь с меня, — прошептал отец. — Свет великий, почему здесь так воняет? Это от меня так?

— Ты весь последний год не просыхал, — ответил я. — Тебя заперли здесь, как какого-то монстра. Ещё и не пускают никого, чтобы тебя в человеческий вид привести. Когда я спросил, почему, то инквизитор, что везёт нас в Каменный Лес, заявил, что бесполезно тобой заниматься. Так как ты умрёшь через девятнадцать дней. Церковники только и делают, что бред какой-то несут, верно?

В каюте было темно, толком отца я не видел, зато ощутил, как он вздрогнул. Что-то не похожа эта реакция на то, что является полным бредом.

— Зря ты это напомнил, Рейв, — произнёс он. — Ох зря. Где моя бутылка?

— Отец, какая тебе сейчас бутылка? — возмутился я, даже не думая слезать с отца. — Объясни, что происходит? С какого хрена ты вдруг собрался умирать? Я категорически с этим не согласен!

— Разве церковники тебе не объяснили? — прохрипел отец. — Да слезь ты! Не буду пить сейчас, демоны с тобой! Почему я сейчас трезвый?

— Я использовал «тёмное лечение», — ответил я, сползая с отца. Сидеть на грязном полу не хотелось, так что я вернулся на стол.

— И откуда оно у тебя, — удивился отец. — Что-то я не припомню, чтобы я его тебе покупал. Или ты всё-таки выбил его из монстров? Кому я запрещал в марь Пустоши идти? Хочешь, чтобы тебя сожрали, как телка тупоголового?

— Никуда я не ходил! — пояснил я. — Гримуар с заклинанием мне декан факультета артефакторики магической академии Ильдора вручил. Ты что, совсем ничего не помнишь?

— Ты всё же поступил? — в голосе Тимана появилась гордость за сына. — Тогда почему мы на корабле? Почему нас везут в Каменный Лес?

Пришлось тратить время, чтобы поведать отцу о событиях последнего года. Как он пропил всё своё состояние, как превратился в последнего нищего, невесть откуда постоянно берущего дорогое астрейское вино, как пропал на целый месяц и внезапно появился на экзамене, откуда его забрали церковники. И, собственно, теперь мы плывём к Каменному Лесу, а инквизитор начал нести полный бред, заявляя, что жить герою осталось всего девятнадцать дней.

— Скорее меньше, — прошептал Тиман. — Думаю, мне осталась неделя, не больше. Не соврал этот церковник.

Какое-то время мы сидели молча. Не знаю, о чём думал отец, я пребывал в полнейшем шоке. Одно дело, когда кто-то со стороны сообщает, что герой Тиман Альтар умрёт. Другое, когда сам герой говорит об этом. Причём так, словно это решённый момент.

— Я помню церковь, — раздался голос отца. — Помню, что ходил туда, когда выпивка заканчивалась. Всегда давали. Потом что-то случилось и меня спрятали. Я не помню, как выбрался. Кажется, сломал стены. Я помнил, что у тебя экзамен и шёл посмотреть, как мой мальчик будет его сдавать. Потом опять провал. Какие-то образы. Ничего не помню. Нет!

Отец произнёс эту фразу слишком громко. Я вскочил со стола, чтобы закрыть ему рот, но отец был быстрее. Он уже стоял на ногах и, хвала Свету, не стал орать.

— Вспомнил! — возбуждённо прошептал он. — Церковники хотели забрать дар мира! Нельзя, чтобы он достался им. Нельзя!

— Отец, я не понимаю тебя, — прошептал я. — Что за дар мира? О чём ты сейчас говоришь? Мне нужно ещё раз лечение использовать?

— Не доверяй церковникам, сын, — произнёс отец. — Никогда! Они зло!

У меня даже руки опустились. Отец, по всей видимости, окончательно спился и мозги за этот год успели потечь. Даже полное избавление от алкоголя ему не помогло. И теперь я не знал, что делать дальше. Потому что это уже не тот Тиман Альтар, которого я знал всю свою сознательную жизнь. Это какой-то безумец.

— Дар мира, да! — продолжал шептать отец. — Им нужен дар мира! Всем он нужен. Но мы его не отдадим! Нельзя! Никому нельзя его давать! Они не поймут. Но ты поймёшь! Ты умный! Ты всегда всё понимаешь! Сынок, иди сюда. Сынок… Прости отца. У меня нет другого выбора!

Отец схватил меня за руку и потянул к себе. Сил у него оказалось удивительно много. Чтобы не грохнуться, мне пришлось вновь сойти на пол и подойти к нему вплотную.

Вспыхнул слабый свет — отец использовал «огонёк». Когда глаза привыкли к свету и я посмотрел на отца, чуть не закричал от шока. На меня смотрел самый настоящий старик! Буквально два дня назад Тиман Альтар выглядел пусть и опустившимся, но обычным тридцатилетним мужчиной, как и положено любому высокоранговому магу. Сейчас же рядом со мной стоял обычный старик лет за семьдесят, если не больше.

— Страшный? — в безумных глазах старика мелькнула усмешка, после чего он погасил свет. — Страшный, сам знаю! Ничего не говори. Стой и молчи. Нет, лучше сядь! Так надёжней. Садись, тебе сказано!

Пришлось выполнять приказы безумного старика. И вот теперь я не понимал уже вообще ничего. Почему отец так быстро состарился? Выпивка к этому точно не имеет никакого отношения.

— Дар мира, — продолжил шептать обезумивший отец. — Они хотят понять, как он работает. Хотели забрать. Но этого нельзя сделать силой! Нужна добрая воля. Хотели споить, чтобы обменять на выпивку. Но не смогли! Я не сдался! Русские не сдаются! Прости, сын, у меня нет иного выбора. Дар мира нельзя отдавать церкви!

Отец положил руки мне на голову и начал что-то шептать. Я уже не сопротивлялся — пришло полное опустошение. Отец сошёл с ума. Это… Даже выразить свои чувства не могу! Человек, на которого я равнялся всю свою жизнь, который был для меня идеалом, вёл себя как безумец. Ему было плевать на вонь каюты. На грязь. Его сейчас занимала единственная мысль о каком-то даре мира, и в этой мысли меня не было. В ней вообще никого и ничего не было.

— Сын, повторяй за мной! — послышался шёпот отца. — Я принимаю обязанности защитника и клянусь очистить этот мир от скверны!

Я повторял за отцом, а по моим щекам текли слёзы. Давненько мне не было так плохо. Да что там — ни разу за всю свою восемнадцатилетнюю жизнь! Даже когда от меня отворачивались все, крича вслед «тёмный, сдохни!», было не так плохо, как сейчас.

— Да будет так! — отец закончил свою фразу, всё ещё не убирая рук с моей головы.

— Да будет так, — повторил я. Видимо, придётся уходить, оставив отца один на один с его выпивкой. Если через семь дней он действительно умрёт, то…

Додумать я не смог — мир неожиданно содрогнулся. Хотя нет, мир остался на месте. Содрогнулось моё сознание. Видимо, безумие отца было заразно, так как передо мной, прямо в воздухе, появились отливающие белым светом слова:

Обнаружен новый герой: Рейв Альтар, 18 лет.

Срок выполнения задания скорректирован.

Описание задания: «Уничтожьте дракона Ольхена, обитающего в зоне отчуждения Каменный Лес. Срок выполнения задания: 50 лет. В случае невыполнения задания в указанный срок, вы умрёте.»

Как только я прочитал последнее слово, надписи исчезли, сменившись какими-то картинками. Они расползлись по краю зоны обзора и, если бы не тьма вокруг, я бы их даже не увидел. Вот только ощущение холода, возникшее в животе, никуда не пропало. Что значит «вы умрёте»?

— Получилось! — обрадовался отец. — У нас получилось, сын!

— Отец, что это? — ошарашенно спросил я. — Что за слова?

— Это дар мира, сынок, — ответил Тиман. — То, что ни за что нельзя отдавать церкви. Никогда, слышишь? Никогда им об этом не говори! Никто не должен знать, что ты тоже герой.

Так отец не бредил? Всё, что он здесь говорил — правда?

— Я всё равно не понимаю, — произнёс я. — Ты можешь нормально объяснить, что происходит? Что такое дар мира? Почему ты никогда раньше о нём не говорил?

— Среди церковников тоже есть нормальные люди, но их мало, — отец благополучно пропустил мои вопросы мимо ушей. — Развивайся, сын. Ты должен стать сильным. Я не смог реализовать задание. Испугался. Когда я прибыл в Каменный Лес, смог пройти только до четвёртого колца. Дальше никак. Появились Дети Змея. Они повсюду в лесу, но нам повезло. Они с другой стороны гнезда. Стань сильнее, сынок. Стань…

С каждым словом отец становился всё слабее, словно передача странных символов отняла у него все силы. Очередную фразу он даже не договорил, рухнув на меня. Я подхватил невероятно лёгкое тело отца и положил его на кровать. Отец дышал через раз, да и то тяжело. Поблагодарив судьбу, что дала мне возможность получить лечебное заклинание, я начал мысленно формировать печать лечения и тут же сбился.

Потому что печать формировалась не в моих мыслях, а прямо в воздухе передо мной! Вся, во всей своей красе, замысловатая и прекрасная. Я закрыл глаза, открыл — печать никуда не исчезла. Хотя нет, она постепенно начала растворяться, словно обиделась, что я её создал, а насыщать силой не собираюсь.

Хрип отца заставил меня откинуть сомнения и вернуться к лечению. Печать формируется перед глазами? Демоны с ней! Главное, чтобы она помогла, остальное не имеет значения! Ещё раз открыв глаза, я представил печать перед собой и одна из картинок на краю обзора начала активно мигать. Не сейчас, позже буду разбираться с этим. Убедившись, что печать стабильна и сформирована правильно, я начал тянуть к ней силы из своего сердца и вот тут чуть всё не сломал второй раз. Потому что сила потекла не по моим рукам, а вырвалась из тела и сразу впиталась в печать, насыщая её энергией.

Как я удержался от того, чтобы не заорать от удивления, объяснить не могу. Видимо, состояние отца этому поспособствовало. Дождавшись, пока печать начнёт светиться, налившись энергией, я хотел было начать опускать её на отца, но и этого не потребовалось! Активная печать исчезла, чтобы воплотиться в мерцающую магию в моей ладони. Света не было, так что я не видел, что там происходит, но я много раз видел подобный эффект в исполнении отца.

Он никогда не пользовался проводниками, он ему просто был не нужен. Заклинания формировались у отца в ладони, после чего он направлял их туда, куда хотел. Видимо, что-то аналогичное произошло и со мной. Магия решила, что отныне я герой, которому не нужен проводник и сформировалась в моей ладони.

Это было удивительно. Местами невозможно. Но отец приучил меня вначале действовать, потом отвлекаться на сторонние факторы. Я опустил ладонь на грудь отца и мысленно отпустил заклинание лечения. Вроде как сработало — хрипы стали не такими частыми. Но они всё ещё были. Значит, нужно повторить, тем более что второй раз я уже понимал, что произойдёт и знал, как на это реагировать.

Мгновенно появившаяся печать «тёмного лечения», отток энергии из сердца, заставивший его нагреться, после чего заклинание оформилось под моей ладонью, которая всё ещё лежала на груди отца. Удобно! Складывалось ощущение, словно я великий маг, научившийся пользоваться мгновенными заклинаниями.

Хрипы окончательно прекратились и отец задышал ровно.

— Никто… — послышался его слабый голос. — Никто не должен знать об этом. Обманывай. Лги. Пользуйся проводником. Храни секрет. Церковникам нельзя верить.

Не желая останавливаться, я ещё раз использовал «тёмное лечение». Раз оно сработало, значит, не всё так плохо.

— Не нужно, сын, — уже более уверенно произнёс отец. — Не загоняй сердце. Мне уже не помочь. Прости, что я поставил тебя перед фактом, что тебе придётся убить дракона. У меня не было выбора. Обязательно посмотри мои записи. Они хранятся в даре мира, ты поймёшь, как им пользоваться. Ты прирождённый артефактор. Это твоя судьба. Жаль, что я этого уже не увижу.

Корабль неожиданно тряхнуло, словно он налетел на мель. Послышался звук ломаемых досок, раздались крики, но потом всё стихло. Какое-то время я сидел, прислушиваясь к каждому шороху. Если церковники обнаружат, что я нахожусь у отца, будет плохо. Так что шуметь нельзя.

Крик, наполненный болью, разорвал пространство. Так может орать человек, которого заживо жрёт монстр. Причём я знаю, о чём говорю. Подобное безумие мне уже приходилось видеть в Пустошах. Крик захлебнулся, после чего раздался грубый смех убийцы. Потому что так мог смеяться только тот, кто наслаждается страданиями жертвы.

— Где герой? — прокричал убийца, прекратив смеяться. — Подать мне сюда героя!

Послышались неторопливые тяжёлые шаги, после чего дверь в каюту вышибло, словно в неё врезался обезумивший монстр. Увернуться я не смог, так что дверь вначале врезалась в меня, а уже потом, вместе со мной, в дальнюю стену. Перед глазами заплясали круги, но я сумел удержать сознание, несмотря на боль в груди. Кажется, пару рёбер мне сломало.

Уже чуть ли не на рефлексах сформировав печать лечения, я наполнил её силой и, как только в руках появилось заклинание, с силой его сжал, поглощая. В груди вспыхнул пожар из-за использования заклинаний третьего ранга. Сердце к подобным нагрузкам ещё не привыкло, но главной цели я всё же добился — круги перед глазами ушли.

Это позволило мне увидеть тёмный силуэт в дверях. Но что-то в его облике меня смущало. Я не сразу понял, что конкретно, пока не услышал истошный крик кого-то из экипажа корабля:

— Демоны!

И теперь я увидел. На голове существа, которое стояло в дверях, находилось два длинных рога. Это был демон! Тварь, которую нужно убить даже ценой своей жизни! Так меня учил отец, а он, как оказалось, безумцем никогда не был.