Темный

Глава 1

Сахаров Василий.

Темный.

1.

День не задался с самого утра, а может наоборот. Все зависит от того, с какой точки зрения посмотреть. Ведь могло быть гораздо хуже.

Я проснулся и обнаружил, что Маринка, моя девятнадцатилетняя сожительница, демонстративно, с шумом, пакует чемоданы и неумело изображает плач.

Все понятно. Она уходила. Этого момента я ждал уже несколько дней, и понимал ее.

Она красивая девушка, приехала покорять столицу. Как это бывает, никуда не поступила, и тут подвернулся я, Юра Темников, сорокалетний аристократ без вредных привычек и собственной жилплощадью в центре Неерборга.

Отношения у нас сложились сразу. Маринка понимала, что нужно мужчине, и считала, что я богач. Это заблуждение. Но я девушку не разубеждал, а поселил в своей трехкомнатной квартире на улице Марш-Арадийо, обеспечивал красотку, одевал, вывозил на курорты и регулярно выводил в клубы. Короче, проявлял щедрость. И продолжалось это целых три месяца, для меня очень долгий срок. До тех пор пока по совету подруг она не решила, что необходимо переходить на следующий уровень наших отношений.

С этого момента началась нервотрепка.

Каждый день одно и то же, психологическое давление. Мол, мне надо остепениться. Она меня любит. Мы идеальная пара. Пора ей познакомиться с моими родителями и близкими родственниками. А что если нас навестит мама из Хоргарда, которая будет в Неерборге проездом? Ну и так далее.

Почему-то она считала, что мне суждено стать ее мужем, а я, честно говоря, уже устал от сексапильной красотки. Ладно, была бы умная девочка, с которой есть о чем поговорить. Однако у Маринки кроме внешности, молодости и хорошего сочного тела ничего. На уме только тряпки, секс и веселье. Поэтому вчера, когда она начала очередной натиск, я поставил ее перед выбором - либо она закрывает свой рот, либо уходит. Все просто, в отношениях с противоположным полом сложности ни к чему, особенно если речь идет о плотских утехах.

Спали в разных комнатах. Я на широкой двуспальной кровати, а подруга на диване в гостиной. О чем она думала минувшей ночью, не знаю и знать не хочу. Но то, что перед уходом она решила устроить скандал и обвинить меня во всех смертных грехах, понял сразу. Маринка не первая, кто подобным образом покидает мою квартиру. И, сделав себе кофе, я включил компьютер и начал просматривать почту. А попутно прислушивался к ее воплям и мысленно отвечал.

- Негодяй! Ты мной воспользовался... - заламывая руки, она всхлипнула, наигранно и натужно.

«Вот еще. Скажешь тоже. Воспользовался. Мне тебя Рудик подсуетил, который поставляет в столичные бордели неудавшихся «актрис», «юристов», «менеджеров» и прочих «маркетологов». За это я ему полсотни монет отдал. Между прочим. И ты, милая, отправилась ко мне с ночевкой в первый же вечер».

- А ведь девочки предупреждали меня, что ты мерзавец...

«Какие такие девочки? Вероника, проститутка с улицы Аскарн? Марго из эскорта? Или Анжела-наркоманка? А может гомик Жоржик? Это не девочки. Нет. Это шмары. И советы подобных мразей тебя до добра не доведут. Нашла бы ты кого получше и, кстати, у тебя был шанс сменить круг общения, когда мы выбирались в театр или оперу. Однако тебе там было скучно».

- Но нет, я не поверила... Потому что полюбила тебя...

«Да-да, любовь - это сила. Только зачем ты за эту любовь деньги брала, а когда тебе казалось, что я даю мало, лазила в мой кошелек? Думала, не замечу? А зря. Я пока еще на память не жалуюсь».

- Глупая... Нафантазировала себе, что встретила настоящего рыцаря...

«А вот это правильные слова. Про глупость и фантазии».

- Ты старый развратник, совратил меня...

«Насчет старого развратника ты зря, потому что я еще не старый. И насчет совращения погорячилась. Знаю я кое-что, твои же «подружки» информацией поделились. Так что лучше тебе про это молчать».

- А еще ты буйный и агрессивный...

«Дура! Если бы я в «Лас-Пальмасе» с теми залетными парнями не схлестнулся, плохо бы тебе было. А наркоманы из «Светофора», с которыми ты едва не ушла, вообще звери. Лучше бы спасибо сказала. Неблагодарная тварь».

- И в постели ты не очень...

«Вот так всегда - пока живешь с женщиной, все нормально. А при расставании, когда доводов не хватает, начинают постель вспоминать. Ну почему нельзя разбежаться тихо? Боги! Почему!?»

- А это оттого, что ты много пьешь...

«Хоть раз меня кто-нибудь пьяным видел? Нет. Бывает, что выпиваю, но в рамках нормы. Значит, снова напраслина».

- Так и подохнешь в своей конуре! Одинокий и никому ненужный! Попомни мои слова, словно волк-одиночка, будешь умирать, и воды никто не подаст...

«Все может быть. Но лучше уж одному, чем с тем, кого не любишь, не уважаешь и не ценишь. Честное слово - так проще. Если не свела судьба с женщиной, за которую не жаль жизнь отдать, пусть я останусь один».

- Смотри! Я сейчас уйду, и больше ты меня не увидишь! Никогда!

«Думаешь, стану останавливать? Не дождешься».

- Но если ты попросишь прощения за свои слова, возможно, я могла бы остаться...

«Нет уж. Собралась уходить, держать не стану».

Короткая пауза и пластинка начинается сначала:

- Опомнись, Юра! Не разрушай любовь! Не становись козлом!

«Как же ты мне надоела».

- Сколько у нас общего...

«Кроме постели ничего не припомню».

- Я даю тебе последний шанс...

«Пожалуй, хватит тебя слушать. Надоела».

Я встал, подхватил ее чемоданы и направился к двери. Маринка взвизгнула и попыталась меня остановить. Но я резко дернул чемоданы и она едва не упала. Девушка отшатнулась, и я подошел к выходу. После чего дождался, когда сожительница, уже бывшая, появится в прихожей и открыл дверь.

- Первый пошел! - один чемодан вылетел из квартиры на лестничную площадку.

- Ой! - взвизгнула Маринка.

- Второй пошел! - другой чемодан совершил короткий полет и, скрипнув, приземлился.

- Скотина! Это же фирменные вещи!

Девушка попыталась вцепиться в мои короткие волосы. Однако я чего-то подобного ожидал, уклонился и вытолкнул ее со своих законных квадратных метров. Для ускорения выписал пинка, и она рухнула прямо на свои пожитки.

Занимательное зрелище. Красивая брюнетка с третьим размером груди в коротком красном платье от именитого столичного кутюрье, которое мне так нравилось, покидает адрес. У моего соседа, банкира, над входной дверью камера. А раз сегодня выходной, наверняка, в этот самый момент он и вся его семья у телеэкрана. Шоу. Они такое любят. И это не догадки, а знание. Сосед мне потом записи показывает. Он их, оказывается, хранит на память.

- Юра...

Маринка хотела что-то сказать, но я ее уже не слушал. Она в прошлом. Эту страницу можно перевернуть.

Захлопнув дверь, я подумал, что надо заблокировать номер Маринки, чтобы мой мобильный телефон не принимал ее вызов, и вернулся к компьютеру.

Глава 2

2.

Почты за сутки накопилось много. В основном мусор, который после прочтения сразу же удалил. Приглашение поехать в горы на поиск древнего клада расы домц, которая проживала на нашей планете задолго до появления людей. Пара писем от бывших подруг, которые «до сих пор никак не могут меня забыть». Сообщения с различных форумов и предложение купить килограмм синтетического дурман-табака. Это чепуха. Либо пустышка, либо подстава Царской Стражи. Наши спецслужбы любят подобные фокусы - через подставных лиц предлагают криминальное дело, а потом ловят человека на горячем и премия в кармане. Слугам государевым палка за раскрытие и предотвращение, а наивного простака загоняют в края северные и морозные, в каменоломни или на урановые рудники. Знаем, проходили, и мне подобные предложения не интересны.

Однако кое-что важное в почтовом ящике все-таки имелось.

Во-первых, мама напомнила, что завтра годовщина смерти деда, но никто не приедет. Она с отцом в родовом поместье и у них интересная работа, новый проект. Старший брат, профессиональный сектант-проповедник, отдалился от мира и вместе с детьми находится на лесной заимке. Сестра укатила на остров Хион, то ли по делам, то ли на отдых. Больше могилу старого брюзги, некогда видного царского ученого-физика Витольда Темникова навещать некому. Остаюсь только я, любимец деда, а значит должен отправиться за сотню километров от Неерборга и посмотреть на его памятник, посидеть рядом и выпить пятьдесят грамм водочки. Таков обычай. Заодно придется заехать в его дачный домик, последний приют старика, и вскрыть наш общий тайник, а то у меня деньги на исходе.

Странно. Когда дед возглавлял исследовательский центр и являлся важным человеком, родственники вились вокруг, словно пчелы над медом, и друзей у него было много, и коллеги никогда не забывали. А после ликвидации института, когда Витольду Темникову посоветовали не отсвечивать и покинуть столицу, про него забыли. Остался только я, да и то, навещал старика от случая к случаю, в перерывах между своими походами и приключениями. За что, кстати сказать, был вознагражден и получил в наследство квартиру на улице Марш-Арадийо невдалеке от царского дворца. Мы хоть и аристократы, потомственные дворяне, ведущие род от первопоселенцев с матушки-Земли, но небогатые. Поэтому за драгоценные квадратные метры в элитном доме развернулась целая битва. На меня нападали со всех сторон, и близкие родственники, и дальние, о которых я никогда раньше не слышал. Нервов попортили много, и судились, и бандитов пытались натравить. Но я выстоял и проживал в квартире деда уже несколько лет, с тех пор как вышел в отставку. Пару раз предлагал старику перебраться в столицу, места всем хватит и я в состоянии нас прокормить. Однако дед отказывался, а я, честно говоря, особо не настаивал. А потом стало поздно. Произошел несчастный случай, и Витольд Андреевич отправился в мир иной.

Второе письмо от генерал-лейтенанта Тейта Эрлинга, моего приятеля по военному училищу, которое я окончил двадцать лет назад по настоянию деда. Судьба нас постоянно сводила, хотя друзьями мы так и не стали. Каждый сам по себе, но связь не теряли. После выпуска вместе служили на материке Окс. Потом некоторое время в гвардии. Затем встречались во время высадки на остров Борндарис. А год назад пересеклись в столице и обменялись адресами.

Сообщение короткое: «Позвони». И, не откладывая дела в долгий ящик, я набрал номер генерала.

- Привет, Темный, - Эрлинг отозвался сразу и назвал мой позывной.

- Здравствуй, Тейт.

- Я в отпуске. Так что приезжай.

- В твой загородный дом?

- Да.

- Договорились. Как только будет свободное время, сразу приеду. Завтра до полудня, наверное, нагряну. Нормально?

- Буду ждать.

Эрлинг отключился, и я встал из-за стола. Пора выходить. У меня распорядок. Каждое утро прогулка. Пройдусь по утреннему городу, остужу голову и с мыслями соберусь. А потом надо зайти в кафе, позавтракать, и магазин стоит посетить, купить фруктов, мяса и вина. Это займет пару часов. После чего можно отправляться на кладбище и помянуть деда.

Одним глотком я допил уже холодный кофе и начал собираться

Белая рубашка, серый костюм без галстука, мягкие кожаные туфли. Все это мне подбирала еще прошлая подруга. Как же ее звали? Мелочи помню, фигуру, события и даты, а вот имена бывших часто забываются. То ли Ненси, то ли Бетси. Наверное, это защитная реакция организма. Мозг очищает место для чего-то более ценного, а мусор стирает. Возможно, это неправильно, забывать любовниц. Однако в жизни меня много раз пытались обмануть, и я никому не верю. Да и сам, стоит это признать, далеко не ангел. Немало совершил такого, за что меня следовало бы сжечь на костре, расстрелять или повесить. Случалось, людей пытал, издевался над слабыми и шел туда, куда не хотел идти. И, несмотря на все это, я продолжаю жить по собственным законам чести, развлекаюсь и не чувствую раскаяния за содеянные поступки.

Кто-то скажет, что я нехороший человек. Однако я остаюсь самим собой. Юрием Темниковым. Возраст сорок лет. Родился в Неерборге. Потомственный аристократ. Отец физик. Мать микробиолог. Учился в реальном колледже князя Сварта Дунгаля, а затем окончил Неерборгское военное училище. Военно-учетная специальность: командир танкового взвода. После выпуска служил на благо родины. Был ранен. Комиссован. Уволен в запас. Чин - капитан гвардии. Патриот. В настоящий момент безработный рантье. Есть машина и квартира в столице. Любит женщин. Часто выезжает в туристические поездки или присоединяется к археологическим экспедициям. Увлекался фехтованием и реконструкцией. Свой человек среди любителей старины. Имеет некоторые контакты в около криминальном мире. Предположительно участвовал в нескольких крупных бандитских разборках, но доказательства отсутствуют. Настоящих друзей нет. Среди приятелей больше известен как Циник, Темный и Дрема, сокращение от Дремучего.

Это официальная информация, и ее может получить любой заинтересованный человек, который в состоянии нанять хорошего частного детектива или имеющий связи в полиции и спецслужбах. И этого достаточно, чтобы понять простую истину - Юра Темников человек тяжелый и связываться с ним без особой нужды не стоит. Это будет правильно и для здоровья хорошо.

Я оделся, и бросил взгляд в зеркало. Норма. Темноволосый спортивного вида мужчина, гладко выбрит, костюмчик сидит как влитой. Оружия с собой сегодня брать не надо, да и не храню я дома ничего кроме официального гладкоствольного карабина и шокера. Ничего не забыл? Вроде бы нет.

«Что же, - я оглядел свое жилище, логово одинокого волка, - пора выходить на прогулку. А куда и зачем, по ходу движения разберусь. Как говорил мой дед - главное не останавливаться и приключения тебя сами найдут. Он единственный член нашей семьи, с которым у меня было что-то общее. Я ему доверял и старик, как это ни странно, почти всегда оказывался прав».

Глава 3

3.

Маринки в доме и около него уже не было. Наверняка, сейчас она среди своих «верных подруг», искала утешения, и поливала меня грязью. Неважно. Я вышел на улицу и двинулся, куда глаза глядят.

Кругом толчея, шум и гам. Люди куда-то спешили, на работу, учебу или за покупками. А я никуда не торопился. Когда был молодым, постоянно везде опаздывал, хватался за десять дел разом и не успевал. И так продолжалось до тех пор, пока дед не взял меня с собой в горы. Там у него была избушка. Он поручил мне ее охранять, а сам исчез. И целых три месяца я был совершенно один. Тосковал и не понимал, что происходит. При этом единственным развлечением были книги, неплохая библиотека. И кормил я себя самостоятельно, ягоды собирал, рыбу ловил и ставил силки на зверя. Это было испытанием на прочность, и я на деда не в обиде. Он все правильно сделал. Хоть и ученый, в принципе мирный человек, но суровый и крепкий по жизни мужчина.

Дед появился осенью. Он спокойно выслушал мои упреки, а затем вернул меня в Неерборг. И, осмотревшись, я понял, что за время моего отсутствия ничего не изменилось. Конечно, проводились какие-то реформы, столица перестраивалась, и происходили разные события. Но люди оставались прежними. Они были хорошими и плохими, добрыми и злыми, юными и старыми. Разными. И всем им было на меня плевать, даже родным и школьным друзьям. Я вырос среди них и формально являлся частью общества. Однако, при этом, всегда был от него отделен. А поездка в горы отдалила меня от людей еще больше.

Позже еще было немало уроков, которые глава нашей семьи преподал своему любимцу. И в итоге он вылепил из меня свое точное подобие, человека, стоявшего над толпой, над законами и правилами. Короче, мизантропа и эгоиста, который жил в свое удовольствие и был свободен практически от всех обязательств. Немного сумасшедшего и дикого.

Подумав об этом, я рассмеялся и пожилая женщина в желтой накидке работника коммунальной службы, остановившись рядом, спросила:

- Господин, с вами все в порядке?

- Просто смешной анекдот вспомнил.

- Хорошо вам, с утра смеетесь, - женщина взялась за метлу и слегка дернула головой: - Может, расскажете анекдот, который вас так рассмешил?

Сам не понимаю почему, я выдал:

«Сын подходит к отцу и задает ему вопрос:

- Папа, а что такое теоретически и практически?

- Сынок, подойди к маме и спроси, переспит она с первым встречным за миллион.

- Спросил, она сказала, что переспит.

- А теперь спроси тоже самое у старшей сестры.

- Спросил, сказала, переспит.

- Вот видишь, сынок. Теоретически - у нас два миллиона. А практически, две проститутки».

Женщина нахмурилась и проворчала:

- Старый анекдот. Уже слышала его.

Она отошла и стала подметать тротуар, а я огляделся и обнаружил, что ноги занесли меня на Белую набережную.

Сам не заметил, как по пешеходному мосту пересек реку и пришел туда, где часто бывал в молодости. Слева фонтан Чести, и за ним Дорийский вокзал, а справа зеленый парк, ухоженные деревья, скамейки, лужайки и древний гранитный памятник.

Каменный воин в бронескафандре без шлема смотрел вдаль и в его правой руке штурмовой автомат. Это царь Сигурд, первый представитель династии Вальх. Когда существовала Звездная империя, именно он организовал переселение людей из Центральных миров на окраину, и желающих покинуть прародину оказалось много. Шла жестокая война с негуманами и в наш девственный мир Сканд перебралось больше пяти миллионов человек. Примерно двадцать тысяч с Земли, высококвалифицированные специалисты, а остальные из колоний, обычные работяги. Поэтому так вышло, что выходцы с прародины человечества сразу стали привилегированным классом, а остальные числились простолюдинами.

Гигантские колониальные транспорты высадили людей на три материка: Окс, Тиор и Дио. После чего они ушли за новыми поселенцами и не вернулись. Единственная станция гиперсвязи, которая находилась на планете, получила последнее сообщение: «Негуманы перешли в наступление. Транспорты уничтожены. Надежды на спасение практически нет. Удачи!» Кто отослал эту гиперграмму и с какого адреса, история данную информацию не сохранила. Но с тех пор мы сами по себе.

Сигурд Вальх набирал поселенцев европейского типа, в основном скандинавов, русских, прибалтов, финнов и немцев. Представители этих национальностей составляли девяносто пять процентов от общего числа переселенцев. Следовательно, главными языками для всех людей нашего мира стали шведский, русский и немецкий. А позже, когда произошло разделение на государства, каждый народ снова стал разговаривать на родном наречии.

Кстати, про разделение. Оно произошло через тридцать семь лет. Сначала Сигурд Вальх провозгласил себя царем и люди это признали. Все равно деваться некуда, ибо вооружение имелось только у охранников самозваного государя. Но потом Вальх погиб, истинная причина смерти мне неизвестна, и наступил хаос. Горели города и поселки. Вытаптывались поля. Десятки тысяч людей погибали или продавались в рабство. Однако вскоре все затихло, ибо на каждом материке возникло свое государство. У нас на материке Дио остались потомки Сигурда и мы считаемся царством Вальх. На материке Окс образовалась Лига Свободных. На материке Тиор объединение из нескольких анклавов под названием Республика Норд. А помимо того есть три десятка карликовых королевств и княжеств, в основном на крупных островах и архипелагах.

Долгое время царил мир, но человеческая природа требовала войны, и снова начались вооруженные конфликты. Воевали за технологии, которые принесли из космоса. Бились за ресурсы. Спорили за последние машины и автоматические заводы. В итоге почти все разрушили и утратили. Лет сто жили в дикости, и самым главным достижением был паровой двигатель. Но ничего. Все равно выкарабкались и сегодня, спустя десять веков после высадки первопоселенцев, по-прежнему находясь в изоляции, мы достигли уровня середины и конца двадцатого века на Земле. В космос пока не вышли, только первые спутники запустили. Зато у нас много танков, пушек, самолетов, кораблей и ракет. А что делать? Мы опасаемся своих соседей, а они опасаются нас. Вон, Лига Свободных отстала в техническом развитии, и теперь ее нет. Мы и республиканцы оккупировали это государство, ударили с двух сторон, высадили десантные армады и разделили материк пополам. Кусок нам. Кусок республиканцам...

Такая вот история. И, оглядевшись, я прошелся по парку. Пусто. Людей нет.

«Почему я пришел именно сюда? - задал я себе вопрос и сам на него ответил: - Наверное, ностальгирую по прошлому. Когда-то именно в этом месте я впервые поцеловался с девушкой, которую считал своей будущей женой. А потом подрался с местной шпаной и после всего этого в знак примирения пил с ними дешевое вино. Хорошие времена были. Только где эти лихие бесшабашные шпанята? В живых, наверное, никого не осталось. Многие погибли в бандитских разборках, которыми так славится столица, а остальные спились или доживают свой век в тюрьмах. Да и девушки той давно уже нет. Точнее, она есть, жива и здорова. Но для меня потеряна. Сейчас живет с мужем на побережье теплого моря и, скорее всего, даже не вспоминает обо мне. Да и ладно. Что было, то прошло и быльем поросло».

Еще раз окинув взглядом утреннюю набережную, пустую и холодную, я продолжил прогулку. Но на этот раз не бесцельно. Я возвращался к дому и выходил к магазину. Маринка ушла и теперь я снова один. Следовательно, о пропитании придется думать самому.

Глава 4

4.

В жизни я человек неприхотливый. Поэтому в магазине набрал колбасы, сыра, чая, кофе, хлеба, фруктов и лапши быстрого приготовления. После чего зашел домой, загрузил продукты в холодильник и снова покинул квартиру. Вышел на стоянку и сел в свою машину, «Скаут VС90». Престижный внедорожник, проходимый и не сильно дорогой.

Покинув столицу, через пару часов я оказался в небольшой деревушке Кунаково. Если быть точнее, на кладбище этого поселения. Что я здесь делал? Сидел возле могилы деда, смотрел на солнце и размышлял о жизни. Перед мысленным взором лицо ушедшего в лучший из миров родственника. Спокойное и умиротворенное. В нашу последнюю встречу, когда я навещал его, мы сидели на веранде дома, ставшего последним приютом некогда известного ученого, и нам было хорошо.

Плетеные кресла. Закат. В лесу чирикали птахи. Где-то вдалеке слышен перестук железных колес, там шла электричка. В руках большая кружка хорошего чая из запасов деда. Он говорил, что это подарок коллег, которые его не забывают. Но я знал, что это не так. Старику, несмотря на браваду, было тяжело, хотя он крепился. Вечером Витольд Андреевич много улыбался, шутил, вспоминал смешные случаи из молодости, и не говорил про отца, мать и других близких людей. А в конце вечера, прежде чем отправиться спать, он сказал:

- Прошу тебя, найди свое место в жизни и дело по душе, без криминала. Хватит дурака валять. Не мальчик уже.

А я тогда улыбнулся и спросил:

- Предлагаешь остепениться, устроиться на легальную работу и завести семью?

- И это тоже.

Дед закашлялся и, подумав, что на сегодня разговоров хватит, я уложил его в постель.

Вскоре он уснул. В доме воцарилась тишина, а я еще долго сидел и размышлял над словами старика. Прямо как сейчас. Действительно, мне уже сорок лет. Не мальчик. Достаток есть: квартира, машина, деньги. А счастья нет. Хотя в чем оно счастье? Наверное, в семье, в детях, в потомстве. Однако я, по-прежнему, одинок и занимаюсь тем, что убиваю других людей. Да, я киллер. За деньги устраняю людей, как правило, проворовавшихся чиновников и криминальных авторитетов. Пока удачно. Не попадался и даже не привлекался. Потому что не наглел, а мой основной работодатель Робинзон, один из главных координаторов подпольной патриотической организации, имел хорошие связи и берег меня.

- Эх-ма! - сам себе сказал я, махнул рукой и взял две стопки.

Одну стопку налил деду и поставил на могильную плиту, под памятник, а вторую наполнил для себя. Я, конечно, за рулем. Но не выпить нельзя. Тем более что в Неерборг отправлюсь не сразу, и от пятидесяти грамм мне ничего не будет.

Молча, я выпил. Огненная жидкость прокатилась по пищеводу, и стало тепло. После чего, еще некоторое время посидев возле могилы, я встал, посмотрел на памятник и сказал:

- Спи спокойно, дед.

Развернувшись, направился к машине и через десять минут добрался до поселка.

Смеркалось, но видимость пока нормальная и я огляделся.

Окна в доме целы. Замок на месте. Двор зарос травой до колен. Никто сюда не ходил, разве только соседка, Валентина Егоровна, которая присматривала за жильем. Хорошая женщина. При жизни деда она обстирывала старика и ходила в магазин, а после его смерти помогла организовать похороны. И, окинув двор взглядом, я похлопал себя по карманам. Черт! Забыл ключи. Но это не проблема, у соседки был запасной комплект. Поэтому я зашел к ней и здесь меня ожидал сюрприз.

Сначала услышал мужские голоса, пьяные и злые. Два или три человека. А потом женский голос, испуганный и жалобный. Кто мог быть у Егоровны, которая жила одна, самогоном не торговала и не привечала гостей? Неизвестно. Да и женский голос, явно, не ее.

Следовало разобраться и, соблюдая осторожность, я тихонько дернул за дверную ручку. Закрыто изнутри. Ладно, поступлю иначе. Не сомневаясь в правильности своих действий, достав из кармана раскладной нож, сквозь узкую щель поддел крючок лезвием и осторожно потянул его вверх.

Звяк! Крючок выскользнул из паза, и я снова потянул дверь. Она оказалась хорошо смазана, отворилась без скрипа. После чего я проник в прихожую и подошел к следующей двери, которая вела в зал. Но, прежде чем войти, прислушался к тому, что происходило внутри.

- Ребята, не надо! - вскрик женщины, хотя, скорее, девушки. - Прошу, не надо!

- Заткнись, блядь! - злой ответ и звук хлесткой пощечины.

Плач, звук разрываемой одежды и голос второго мужика:

- Я первый!

- А чего это ты!? - третий голос.

- Потому что я на хату навел и девку заметил! Ясно!? Или ты решил бугром стать!?

- Да ладно-ладно. Спросил только.

- Смотри.

В общем, картина вырисовывалась некрасивая. Внутри девушка и минимум трое мужиков, судя по голосам, все выпившие. Представители «сильного пола» хотели секса, а девушка против. И хотя я не рыцарь в сияющих доспехах, пройти мимо такого нельзя. Ведь явный беспредел, а в полицию звонить без толку. Пока правоохранители приедут, может и час пройти, и два. За это время случится беда. А потом будут объяснения, и начнется волокита. Кто? Что? Откуда? Как? А мне это ненужно.

Вдох-выдох! Я успокоился, взял держак от лопаты, который стоял возле стены, и вошел внутрь.

Картина маслом: «Не ждали». В комнате, как я и предполагал, три мужика. Одеты, словно сельские забулдыги, потрепанная одежда, стоптанные ботинки, пропитые опухшие лица, на руках криминальные наколки. Короче, неудачники, которые сильны только толпой. Шакалье. Презираю таких ублюдков, которые являются пародией на человека. А в углу, на диванчике, сжавшись в комок, находилась молодая девушка. Платье на ней порвано, на лице кровь, в глазах ужас. И тут появляюсь я. Весь чистенький, в дорогом костюме и с дубиной в руках. Чем не герой? Самый что ни на есть настоящий. По крайней мере, внешне.

- Ты кто!? - воскликнул ближайший забулдыга.

- А тебе не все равно?

Сказав это, я шагнул к нему навстречу и держаком ударил шакала по голове.

Размах был слабым, мешали низкие потолки. Так что череп насильника выдержал, и он даже не потерял сознание. Только отшатнулся. А его друзья, не сговариваясь, набросились на меня. Один прыгнул сбоку, а второй, схватив со стола недопитую бутылку с водкой, пошел в лоб.

Не знаю, как бы на это отреагировал обычный человек. Наверное, он просто прошел бы мимо и не попал в подобную ситуацию. А я действовал так, как меня научили армейские инструктора по рукопашному бою. Они, конечно, козлы были. Жесткие и злые ребята. Но делали все правильно, гоняли мой учебный курс так, что потом, оказавшись в боевых условиях, мы показали себя настоящими воинами и не опозорили честь училища.

Шаг на того, кто нападал с фланга. Принял вес чужого тела на дубинку и ударил его ногой в колено. После чего толчок и он откатился в сторону.

Разворот на следующего. Кинул в него держак и он слегка затормозил. Только на мгновение замер, а я уже рядом. Ударил его кулаком в солнечное сплетение, и он согнулся. Следом еще один удар, на этот раз по почкам, а затем ребром ладони по шее.

Застонав, противник опустился на пол и я отступил. Взглядом окинул комнату и обнаружил, что первый шакал уже очухался и вытащил длинную финку, которая находилась в ножнах, прикрепленных к ноге. Продуманный тип. Бывалый. Видимо, заводила.

- Попишу-у-у! - закричал он и пару раз рассек воздух клинком.

Сталь блеснула и тут я разозлился. Опасное состояние. Порой, когда меня накрывало, я терял над собой контроль. Последствия старой контузии. И в этот раз произошло то же самое.

- На! - шакал попытался достать меня клинком, но у него ничего не вышло.

Этот мудак хотел вонзить нож мне в живот. Однако я отступил, перехватил его руку и резко ее вывернул.

- Ой! - он закричал, а мне это понравилось, и я усилил нажим.

Хруст хрящей известил о том, что у противника серьезный вывих. Теперь можно было остановиться. Вот только останавливаться я уже не хотел. И, подобрав нож ублюдка, провел клинком по его горлу.

Шакал захрипел. Из рассеченных вен на пол хлынула кровь. Он уже не жилец и не опасен. Жестко я поступил? Да. Конечно. Не по закону, но по справедливости. Я был в этом уверен. Точно так же как в том, что остальных подонков тоже надо валить.

Я обернулся. Один шакал еще не пришел в сознание, а второй смотрел на меня испуганными глазами и шептал:

- Мужик... Ты чего, в натуре... Мы же шутковали... Не убивай, мужик... Прости... Брось нож...

«Какая же мразь, - глядя на него, подумал я. - Ни ума, ни чести, ни совести, ни храбрости. Зачем таким жить? Незачем. Ведь эти твари, только почуют слабину, покажут себя во всей красе. Никого жалеть не станут. Поэтому ни к чему им воздух коптить. Хватит, отгуляли свое».

Подумав об этом, я шагнул к ублюдку и он закрыл глаза.

- Тварь! - произнес я и, зажимая ему рот левой ладонью, ударил под ребра.

Не могу сказать, что я мастер ножевого боя. Просто нахватался вершков. Однако не промазал. Клинок вонзился в сердце и шакал сдох.

Оставался третий и, на ходу обмотав скользкую от крови рукоять полотенцем, я подошел к нему и опустил клинок на шею. Раз, другой, третий. Крови было много, но меня это не смущало.

Спустя пару минут я присел за стол. Меня слегка потряхивало. Нервы. Но в целом я в норме.

Бешенство отступило, и я посмотрел на девушку. Русоволосая. На вид, лет пятнадцать. Совсем еще ребенок. Лицо округлое, приятное. Кожа белая. Глаза голубые. Не сказать, что красавица, но симпатичная. И все бы ничего, но в глазах девушки был такой ужас, что его трудно передать словами.

- Боишься меня? - я вопросительно кивнул.

- Да-а-а... - пролепетала девчонка.

- Не бойся. Не надо. Хорошо?

- Ага... - она по-прежнему была в шоке.

- Тебя как зовут?

- Настя.

- Как здесь оказалась?

- Шла по улице... Схватили и сюда затащили...

- А Егоровна где?

- Я не знаю, кто это...

- Не местная что ли?

- Нет.

- Понятно.

Я встал и подошел к тяжелому старому комоду, где у соседки хранились ключи. Выдвинул верхний ящик и нашел, что нужно. Ключи бросил в карман и, посмотрев в зеркало, увидел, что костюм безнадежно испорчен кровавыми брызгами.

- Пойдем со мной, - я поманил девчонку.

Она могла закричать или попытаться убежать. Однако девчонка все еще была в шоке и сделала, что я сказал, поднялась и двинулась следом.

Глава 5

5.

Замок в доме слегка заржавел, но я смог его открыть и вошел внутрь. Настя послушно двигалась по пятам. Правильно. Если бы она попыталась сбежать, пришлось бы ее на время нейтрализовать. Преследования со стороны полиции я не боялся. Но зачем мне лишние разборки и беготня? Поэтому притормозил бы девочку на пару часов, и только. А дальше все просто. Пока обнаружат трупы, пока приедут полицейские, пока вызовут следственную бригаду, пока разберутся, что произошло, пока объявят меня в розыск. На все нужно время. Да и вообще, еще пара часов и никаких трупов уже не будет. Для этого надо только Робинзону, моему работодателю, позвонить.

Такими были мои рассуждения. Однако все прошло относительно гладко. Настя рядом, и вокруг спокойно. Наши дома, дедов и Егоровны, немного на отшибе, и соседи в основном приезжие, бывают только на выходных.

Включив свет, я отметил, что в комнатах порядок, только пыльно очень, и посмотрел на девчонку. Она мой взгляд заметила и испуганно прошептала:

- Что вы хотите от меня?

- Ничего не хочу,- я кивнул в сторону ванной комнаты. - Приведи себя в порядок. Умойся. А потом я дам тебе чистую одежду. Вроде было что-то. И запомни - меня не бойся. Плохого тебе не сделаю. Поняла?

- Да.

- Вот и умница. Ступай.

Настя вошла в ванную, а я, решив, что запирать ее не надо, позвонил Робинзону:

- Слушаю, - работодатель ответил сразу.

- Привет. Это Темный.

- Привет. У тебя проблемы?

- Небольшие. Воду разлил.

- Где и сколько?

- Поселок Кунаково, улица Садовая дом сорок семь. Три раза разлил. Пока никто из соседей на это не жалуется, но следует прислать уборщиков.

Краткая пауза и снова голос Робинзона:

- Уборщики будут. Но с этого момента ты мне должен.

- Понял.

Убрав телефон в карман, я спустился в подвал. Отодвинул двухсотлитровую бочку и взял саперную лопатку, которая стояла в углу. Расчистил грунт и обнажил люк. Потянул на себя, вскрыл схрон и сразу приступил к разбору.

Итак, что же у меня есть:

Пистолет ПМ. Копия земного пистолета, которая производится для нашей армии. К нему четыре обоймы и поясная кобура. Добыт у конкурента. Оставляю его на месте.

Пистолет АПС с глушителем. К пистолету шесть двадцатизарядных обойм и кобура-приклад. Опять же земная копия. Добыт после разборок с одной преступной группировкой. Паленый. Робинзон пробивал, на стволе несколько трупов. Но сейчас это не важно. Оставляю.

Двести пятьдесят девятимиллиметровых патронов. Разумеется, оставляю.

Две гранаты Ф-1 и запалы. Куплены у тыловика со склада, по большому блату и с превеликой осторожностью. Оставляю.

Сумка с медицинскими препаратами. В основном стимуляторы, болеутоляющие, антишоковые и антидепрессанты. А так же шприцы, бинты, жгуты, различные мази и много нужной мелочевки. Оставляю.

Паспорт на имя Александра Владимировича Бергмана, но с моей фотографией. Левая «личина» пригодится, если придется бежать. Но я пока драпать не собирался, так что пусть паспорт лежит в тайнике.

Золото. Полсотни десятиграммовых монет в мешочке. Оставляю.

Портмоне и в нем десять тысяч рублей. Ради денег и приехал. Это главное, ибо заказов нет давно, а я все проел, прогулял и прокутил. А десять тысяч деньги по моим меркам неплохие. К примеру, новенький «скаут» стоит три тысячи. Так что забираю половину. На месяц-другой мне хватит.

Еще телефон, три чистые сим-карты и зарядное устройство. Оставляю.

Снова спрятав оружие и добро в схрон, я засыпал его и сверху поставил бочку. После чего поднялся наверх, поставил электрочайник, и пока вода закипала, присел в кресло деда и включил телевизор.

- Добрый день, господа и дамы, - моложавый ведущий с серьезным лицом вел популярное ток-шоу. - Тема нашей передачи очередной недружественный акт со стороны республиканцев.

Внимание на экран.

Пошли уже знакомые по новостным блокам кадры с материка Окс. Рвы вдоль границы, которая тянулась на две тысячи километров. Минные поля и надолбы. Сгоревшие пограничные заставы и трупы царских солдат. Потом показали наши новые корабли, которые спущены на воду в этом году, и промелькнуло лицо царя, Сигурда Девятого Вальха, который с умным видом нес какую-то чушь про непобедимость нашего оружия и доблесть солдат.

Спору нет, оружия у нас много и оно хорошего качества. Да и солдаты превосходные, отлично обученные, крепкие и патриотичные. Просто мне не нравился царь. Точнее, я его презирал. Почему? Могу ответить. По той простой причине, что он вырожденец. Когда-то я клялся ему в верности. Было время, меня приписали к гвардии, и я был счастлив. Наивный. Я считал себя стражем государя и был готов прикрыть его собой от любой опасности. Ведь это символ царства, самый лучший, справедливый и честный человек, умнее которого нет никого. Так я в тот момент думал, а реальность оказалась совсем иной. Сигурд Девятый оказался сумасшедшим и чудил так, что порой вспомнить страшно. Людей в своей собственной темнице ради забавы резал. Девочек малолетних насиловал. А случалось, наркотики употреблял. Причем такими дозами, что потом бегал по дворцу на карачках и считал себя собакой. Много чего было, и я подал прошение об отставке...

Прерывая мои воспоминания, вскипел чайник, и я выключил телевизор. Надоело слушать про грядущую войну. Постоянно в новостях одно и то же. Люди уже привыкли к страшилкам и мало чего боялись, а я тем более плевать хотел на грядущий кровавый апокалипсис.

Сделал чай. Только закончил, как из ванной вышла Настя. Лицо, по-прежнему, испуганное. Но выглядела девчонка лучше. Первый шок прошел, и она куталась в старый, но чистый халат, а на ногах у нее были тапочки сорок третьего размера.

Усадив девчонку на продавленный диван, я всучил Насте кружку и таблетку успокоительного:

- Выпей.

Она не торопилась, чай горячий. Просто грела ладошки, косилась на таблетку, которую положила рядом, и наблюдала за мной. А я открыл комод и достал сумку сестры. Она ее забыла пару лет назад, и там что-то было. Пара юбок и какие-то блузки.

Поставив сумку рядом с диваном, присел напротив девчонки и начал разговор:

- Меня Юра зовут. Это дом моего покойного деда. Теперь мой. Я здесь оказался случайно. Зашел к соседке, там шум, а дальше ты все видела. Слышишь меня?

- Да, - она кивнула.

- Соображаешь нормально?

- Ага, - снова кивок.

- Тогда давай знакомиться дальше. Тебя зовут Настя. А как фамилия?

- Миронова.

- Сколько тебе лет?

- Пятнадцать.

- Следующий вопрос - откуда ты, Настя Миронова?

- Из детского дома.

- Сбежала?

- Не совсем... Сын директрисы, Колька, пригласил меня и других девчонок на природу... Директриса отпустила, сказала, все нормально будет... Мы приехали на реку, палатки поставили, а Колька и его приятели перепились и стали приставать... Девчонки вроде бы не против, а я испугалась... Убежала... Хотела на дорогу выйти и тут эти... Схватили меня и в дом затащили...

- А Егоровну, значит, не знаешь?

- Нет.

- И что же мне с тобой теперь делать?

- Только не убивайте, - в глазах Насти появились слезы.

- Я же сказал, не бойся. Вреда тебе не причиню.

- Врете вы все. Зачем вам свидетель?

- Грамотная, - я улыбнулся. - Свидетель мне, в самом деле, не нужен. Но есть исключения из правил. И ты такое исключение. Считай, повезло тебе. Так что не горюй. В сумке одежда, переодевайся и уходи, а хочешь, могу до Неерборга подбросить.

- А если меня полицейские будут спрашивать, кто насильников убил, что отвечать?

- Обычно в таких случаях лучше всего говорить, что ничего не видела и ничего не знаешь. Понятно?

- Да.

- Вот и молодец, а про полицию не думай. Я все уладил.

- Вы серьезно?

- Серьезно. Давай, пей таблетку, и переодевайся. Время поджимает.

Снова с опаской покосившись на таблетку, Настя все-таки решилась, закинула ее в рот и запила чаем. После чего переоделась. Я тоже наряд сменил, был запасной комплект одежды, и через десять минут мы вышли из дома.

Замок накинул. Потом опять сходил к Егоровне и еще раз осмотрелся. Трупы были на месте. Посторонних рядом нет. Норма.

Настя оставалась на месте, и когда подошел к машине, я спросил ее:

- Что решила? Сейчас уйдешь или со мной до Неерборга?

Она ответила сразу:

- С вами.

- Тогда прыгай на заднее сиденье и можешь называть меня по имени.

Девчонка кивнула, и вскоре мы тронулись.

К этому моменту уже окончательно стемнело, и на выезде с улицы я едва не сшиб влюбленную парочку. Парень и девчонка стояли посреди дороги, целовались и в этот момент для них весь мир был где-то далеко. Счастливые. Особенно, что на дорогу выехал я, а не какой-нибудь алкоголик. А то бы обоим конец.

- Козел! - показывая своей девушке, какой он крутой, прокричал юноша и погрозил кулаком вслед.

«Дебил, - подумал я про него. - По сторонам смотреть лень, на глазах любовная пелена, а потом на дороге трупы».

Я остановился и вышел из машины, а парень, прикрывая подругу, шагнул навстречу. Наверное, он думал, что сейчас будет драка. Но он ошибался. На сегодня мне драк хватит.

- Слушай, ты местный? - обратился я к нему.

- Ну... - он набычился.

- Мой дом сорок девятый. Знаешь?

- Знаю. А что?

- Спросить хочу. Где Егоровна из сорок седьмого?

- Она заболела и к сыну в Гнатсхолл перебралась.

- Давно?

- Неделю назад.

- Ясно, - я кивнул и добавил: - Будьте осторожны, молодые люди.

Парень что-то пробурчал под нос. А я снова запрыгнул на водительское кресло, подмигнул Насте, которая наблюдала за мной, и продолжил движение.

Глава 6

6.

«Скаут» мчался по трассе. Девчонка заснула, и на душе было спокойно. Никто не мешал размышлять, на дороге чисто и до Неерборга добрался быстро. Заехал на стоянку, остановился и услышал голос Насти:

- Мы уже приехали?

- Да. Можешь быть свободна.

Она замялась. Пару раз открывала рот, хотела что-то спросить, но не решалась. И я поторопил девчонку:

- Говори, что хотела.

- А можно я с вами останусь?

- С чего бы это?

- Ночь все-таки. А у меня денег нет. И в детский дом прямо сейчас возвращаться нельзя, директриса, наверное, злобствует.

«И чего я сегодня такой добрый?» - промелькнула мысль и я сказал:

- Ладно. Переночуешь у меня. Согласна?

Настя впервые улыбнулась и ответила:

- Да.

- Тогда пойдем.

Накинув куртку, я вышел.

Осмотрелся. Все тихо и спокойно. Как обычно. Столица продолжала жить своей жизнью, и мы вошли в здание.

- Юрий Николаевич, подождите, - на входе меня окликнул консьерж, пожилой низкорослый дед, отставной полицейский на подработке.

- Здравствуй, Ханс, - я улыбнулся старику, с которым всегда поддерживал ровные отношения, и спросил его: - В чем дело? Новости для меня есть?

- Да, - он кивнул. - Вечером подруга ваша приходила, Марина которая.

- И чего она хотела?

- Про вас спрашивала. Собиралась в квартиру пройти, говорила, какие-то вещи забрать. Но я не пустил. Понимаю, что она у вас уже не проживает.

«Ах, Марина, - я скривился, - все-таки сделала себе запасной комплект ключей. Успела. Паскуда!»

- Молодец, Ханс, - я похвалил его и на автомате, достав купюру в десять рублей, вложил ему в карман. - Так держать! Правильно поступил.

Довольный щедрыми чаевыми консьерж кивнул и покосился на девчонку, которая замерла возле лифта. Однако больше ничего не сказал, и отступил в сторону. После чего мы оставили Ханса и поднялись в квартиру.

- Спать будешь здесь, - я указал Насте на диван, который минувшей ночью приютил Маринку. - Ванную найдешь. На кухне холодильник. Располагайся.

Девчонка засуетилась, а я перешел в соседнюю комнату и сразу включил компьютер. Нужно проверить почту, а то с телефона зайти не получалось, пароль забыл.

Разумеется, меня интересовали новые письма. Но таковых не было, и я отправился спать. Ничего срочного нет, и опасность не грозит. Поэтому можно и нужно отдохнуть.

Глава 7

7.

И снова утро. Будильник сработал в 7.30. по неерборгскому времени и я открыл глаза.

Настроение бодрое и, размявшись, я вышел на кухню и обнаружил здесь Настю. Девчонка хозяйничала, словно у себя дома, и приготовила завтрак. Что характерно, именно такой, какой я люблю. Кому-то с утра кефир подавай и йогурты, фрукты и соки, а мне нужно мясо. Хороший жирный кусок жареной отбивной. Еще яйца, бекон, масло, чай. Завтракал я всегда плотно. Обедал, где и как придется. А ужин часто пропускал. В общем, все по заветам легендарного земного генералиссимуса Суворова: «Завтрак съешь сам, обед раздели с другом, а ужин отдай врагу». Так что Настя молодец.

Позавтракали. Повариха из девчонки неплохая. Надо отдать должное. И когда тарелки опустели, я обратился к ней:

- Итак, какие планы на будущее?

Она покраснела, опустила глаза и выдавила из себя:

- Не знаю.

- Ага. Не знаешь, но в детский дом, насколько я понимаю, возвращаться не хочешь. Так?

- Да.

Я замолчал и обдумал ситуацию. Настя мне никто. Просто случайный человек, который появился в моей жизни. В любовницы не годится, молодая очень, груди практически нет и слишком скромная, а служанка мне не нужна. Тем более что я человек беспокойный - сегодня в одном месте, а завтра уже в другом. Так что придется девчонку отправить обратно в детский дом. Но при этом за ней можно присматривать и если Настю попробуют обидеть, то я найду управу на нехороших людей.

- Вы меня прогоните? - она прервала мои размышления.

Я улыбнулся:

- Мы же договорились. Можешь называть меня Юра.

- Хорошо... Юра... Но ты не ответил на мой вопрос...

- В общем, так, девочка. Оставлять тебя здесь не могу, да и не хочу. Но дам номер своего телефона, по которому в случае проблем ты можешь позвонить. Понятно?

- Ага, - она кивнула.

- Вот и молодец. Лишнего не болтай и все будет хорошо. У тебя телефон есть?

- Нет.

Я достал старый мобильник, который валялся в шкафу, вбил в него мой номер и протянул Насте:

- Держи. Это подарок.

- Спасибо.

На этом разговор был окончен, и мы спустились вниз. На улице я вызвал такси и отправил девчонку в детский дом, а сам направился на стоянку.

- Привет, Темный, - меня окликнули и я обернулся.

За спиной был Робинзон, высокий и поджарый шатен. Мой ровесник. В далеком прошлом офицер отдела специальных операций. С ним мы познакомились во время высадки на Борндарис. Кровавое дело и немногие тогда выжили. Но нам с Робинзоном повезло. Мы уцелели, хотя получили ранения, а потом вместе лежали в госпитале. И когда он предложил стать его работником, я согласился. Все равно деваться некуда. Пенсия мизерная и ее ни на что не хватало. И вот уже пять лет мы вместе. Я верю ему, а он доверяет мне.

- Привет, Робинзон, - я кивнул работодателю и спросил: - За долгом пришел или работа есть?

- Насчет долга говорить пока рано, а работа, действительно, имеется. Правда, не совсем такая, к какой ты привык. Пройдемся?

Кивком он указал на аллею невдалеке, и я согласился:

- Что же, давай прогуляемся.

Не торопясь, мы двинулись по дорожке и Робинзон сказал:

- Уборку в доме твоей соседки провели хорошую. Трупы уже стали пеплом, следов нет.

- Благодарю. Ты меня выручил. А что по работе?

Робинзон покосился на меня и слегка качнул головой:

- Если не ошибаюсь, ты направляешься в гости к Тейту Эрлингу?

- Да. А откуда ты об этом узнал? Прослушиваешь мой телефон?

- Нет. Твой телефон чист, а вот за Эрлингом присматривают.

- И что с того?

- Ничего. Просто мы накануне большой войны с республиканцами и генерал Тейт Эрлинг сделает тебе предложение.

- Что за предложение?

- Вернуться на службу.

- И я должен согласиться?

- Темный, - Робинзон усмехнулся, - мы давно знакомы и я знаю тебя. Ты человек принципиальный и не станешь делать то, что тебе не по душе. Поэтому я не настаиваю. Окончательное решение принимаешь ты. И если согласишься вернуться в действующую армию, меня это устроит.

- Насколько я понимаю, рядом с Эрлингом ты хочешь иметь свои глаза и уши?

- Верно.

- А зачем тебе это?

Работодатель остановился, огляделся, ничего подозрительного не обнаружил, и ответил:

- Есть мнение, что после окончания этой войны, которая обойдется нам очень дорого, или во время нее, генерал Тейт Эрлинг попытается совершить государственный переворот.

- А чье это мнение? Твоих коллег?

- Да.

- И вы собираетесь помешать Эрлингу?

- Пока нет. Наоборот, как царь он гораздо лучше того, который сейчас сидит на троне. И права на трон у него есть. Все-таки Эрлинг на четверть Вальх и десятый человек в очереди на престол, если Сигурд умрет и не оставит наследников. По этой причине, если все выйдет, как он планирует, мы ему даже поможем. Разумеется, неофициально.

- Когда я должен дать ответ?

- Желательно, сегодня.

- Что я с этого буду иметь?

- Все зависит от информации, которую ты сможешь предоставлять. Если захочешь.

- Насколько я понимаю, Эрлинг о нашем договоре знать не должен?

- Правильно. Не должен. По крайней мере, пока.

Обдумав ситуацию, я сказал:

- Хорошо. Жди звонка.

Робинзон кивнул и протянул ладонь. Я ее пожал и мы расстались.

Глава 8

8.

В элитный пригородный поселок Осбер, где у Эрлинга был дом, добрался за час.

Я подъехал к окруженному высоким забором особняку и посигналил.

Ворота открылись сразу, и меня встретили охранники. Два здоровых бугая в темных костюмах с гербами семьи Эрлинг и автоматическими винтовками. Стволы обычно никогда не светились. Но, видимо, Тейт кого-то опасался. Скорее всего, республиканцев, которые могли прислать ликвидаторов для нейтрализации героя нашего государства и одного из лучших военачальников.

В холле меня встретил сам хозяин, скуластый широкоплечий блондин. Одет в дорогой костюм, под пиджаком что-то слегка выпирает, наверняка, в наплечной кобуре пистолет.

- Здравствуй, Юра, - поприветствовал он меня, обратившись по имени, и мы обнялись.

- Здравствуй, Тейт.

- Проходи, давно тебя жду.

Он проводил меня в гостиную, и мы присели. Между нами заваленный бумагами стол. Но это ничего. Я не на праздник пришел. Как и я, Эрлинг человек конкретный. Поэтому он сразу перешел к делу:

- Догадываешься, зачем попросил тебя приехать?

- Нет, - я покачал головой.

- А ты за новостями с Окса следишь?

- Конечно.

- И что скажешь, нападут республиканцы или только оружием бряцают?

- Нападут. В данный момент они сильнее нас. В первую очередь благодаря политике на оккупированных территориях.

- Правильно, - согласился Эрлинг. - Мы отставных воинов Лиги Свободных в армию не берем, опасаемся. А республиканцы рискнули. Они пообещали им собственное государство, небольшое, но свое. И это дало нордам возможность дополнительно отмобилизовать почти триста тысяч солдат...

- Да ты что! - я удивился. - Таких данных в новостях нет.

- Тем не менее, это факт. Война не за горами, ждать осталось недолго, и нам придется туго. Сейчас на материке Окс шесть наших армий, общей численностью шестьсот тысяч воинов. А у противника уже миллион. При этом полуторное превосходство в артиллерии, в танках и бронемашинах. По авиации силы равны, а по кораблям мы немного превосходим республиканцев.

- Ну и зачем ты мне это говоришь?

- Хочу, чтобы ты понял всю серьезность ситуации.

- Это я уже понял. Что дальше?

- Дальше хочу предложить тебе вернуться в армию.

- Под твое командование?

- Верно. Я назначен командиром 14-го ударного корпуса и мне нужны люди. Верные и надежные. Люди, которые обладают опытом. Люди, которым я доверяю. Люди, которые в состоянии самостоятельно принимать решения и проявлять инициативу. Короче, настоящие воины.

- У меня могут возникнуть сложности с восстановлением.

- Чепуха. Все решаемо. Если дашь согласие, сегодня же вернешься на службу.

- В какой должности?

- Для начала командиром танкового взвода. Не простого, а тяжелого. Про новые танки «Берсерки» слышал?

- Да. Модернизированные и улучшенные «Граниты».

- Они самые и эти машины сейчас поступают на вооружение 100-го тяжелого танкового батальона. Это мой личный резерв. Элита. Половина личного состава из гвардии...

Неожиданно, прерывая разговор, в комнате появился адъютант Эрлинга:

- Господин генерал, вам срочный звонок из Генштаба.

Тейт встал:

- Я сейчас.

Эрлинг удалился, а я долго не раздумывал. В столице мне скучно и достойных заказов пока нет, а на Оксе намечается война и есть хорошее предложение, которое нужно принимать. А кроме того я патриот. Так меня воспитали. Я люблю свою родину, со всеми ее прелестями, достижениями и недостатками. Поэтому готов проливать за нее кровь, не только чужую, но и свою.

Улыбнувшись, я посмотрел на стол. Приказы. Рапорта. Донесения. Прошения. Ничего особо секретного. Обычная рутина. Но один документ привлек мое внимание, и я взял его в руки.

Краткая записка о службе генерал-лейтенанта гвардии Тейта Эрлинга.

Чин, имя и фамилия: генерал-лейтенант гвардии Тейт Эрлинг.

Должности по службе: Командир сводной танковой роты с 9-го мая 1001-го года по 3-е ноября 1001-го года. Заместитель командира 265-го моторизованного батальона с 10-го ноября 1001-го года по 17-е июля 1002-го года. Заместитель командира 5-й отдельной гвардейской роты «Стальной скорпион» с 9-го мая 1003-го года по 1-е июня 1004-го года. Начальник штаба сводного гвардейского батальона «Эрмин» с 10-го мая 1005-го года по 19-е августа 1008-го года. Начальник штаба 2-го десантно-штурмового полка «Каррас» с 30-го августа 1009-го года по 1-е ноября 1011-го года. Командир 9-го особого батальона «Каркассон» со 2-го ноября 1011-го года по 21-е ноября 1014-го года. Командир 82-го стрелкового полка «Арной» с 27-го ноября 1014-го года по 18-е мая 1016-го года. Командир 16-й стрелковой бригады «Хион» с 22-го мая 1016-го года по 26-е декабря 1017-го года. Командир 22-й танковой бригады «Скальс» с 29-го марта 1017-го года по 1-е августа 1018-го года.

Когда родился: 10-го ноября 978-го года.

Из какого звания происходит и какой провинции уроженец: Из дворян провинции Австразия, город Эрлинг.

Родовые звания: Князь Эрлинг.

Какого вероисповедания: Родновер.

Семейное положение: Разведен.

Где воспитывался: Общее - Неерборгский реальный колледж имени князя Сварта Дунгаля, окончил курс. Военное - Неерборгское военное училище по 1-му разряду (старшим портупей-юнкером). В Вальгардской Военной Академии окончил младший и перешел на старший курс. (Удостоверение Академии от 9-го мая 1010-го года за номером 5644).

Участие в боевых действиях и войнах:

1001 год - Арагветский конфликт.

1004 год - Валаскертский конфликт.

1005 год - Война против Нерейна.

1011 год - Диокский конфликт.

1013 год - Арьятский конфликт.

1013 год - Экспедиция на Борндарис.

1017 год - Эфкаририйский конфликт.

Награды и знаки отличия:

Наградная медаль в память 1000-летия царствования Дома Вальхов - 1000 год.

Арагветский крест - 1001 год.

Орден Св. Микко 4 ст. с мечами и бантом - 1001 год.

Орден Св. Микко 3 ст. с мечами и бантом - 1002 год.

Наградное оружие - 1004 год.

Валаскертский крест - 1004 год.

Высочайшее благоволение - 1004 год.

Орден Св. Микко 2 ст. с мечами - 1005 год.

Орден Св. Эразма - 1011 год.

Высочайшее благоволение - 1011 год.

Орден Св. Микко 1 ст. с мечами - 1013 год.

Черный крест - 1013 год.

Орден Солнца - 1014 год.

Высочайшее благоволение - 1017 год.

Орден Св. Дионисия с мечами - 1017 год.

Орден Св. Анабеллы - 1017 год.

Орден Защитника Вальхов - 1018 год.

Горный крест с мечами - 1018 год.

Ранения и контузии: Ранен три раза, контужен четыре раза.

Личность генерал-лейтенанта гвардии Тейта Эрлинга подтверждаем, знаем его по совместной службе и все изложенное свидетельствуем своими подписями:

Начальник штаба 2-го пехотного корпуса 1-й армии генерал-майор Адальстейн - подпись.

Генерал для особых поручений при командующем 1-й армии генерал-майор Ульв - подпись.

Командир 17-й кавалерийской бригады полковник Кравченко - подпись.

Подлинность собственноручных подписей генерал-майора Адальстейна, генерал-майора Ульва и полковника Кравченко, заверена казенной печатью.

Начальник штаба 1-й армии генерал-лейтенант Стюрмир - подпись.

Послужной список Тейта Эрлинга и количество его наград впечатляли. Я тоже в тылу не отсиживался, когда служил в армии, и награды имел. Но с Тейтом себя сравнивать не мог. Уровни разные.

Вернув папку с документами на стол, я дождался появления Эрлинга и он сразу спросил:

- Итак, каково твое решение, Юра?

- Я согласен.

- Отлично.

- Что от меня требуется?

- Ничего. Сегодня вечером получишь уведомление о возвращении в ряды царских вооруженных сил, а так же предписание. С завтрашнего дня ты на службе. В полдень прибудешь на аэродром «Скайдор» и военным бортом вместе полетим на Окс. Попутно обговорим детали. Ты извини, Юра, но время поджимает...

Это было намеком, что мне нужно уходить, и я поступил как военный человек, поднялся, резко кивнул и сказал:

- Я вас понял, господин генерал-лейтенант. Разрешите идти?

- Идите, капитан.

Так я снова стал офицером царской армии. Интересный финт судьба скрутила, резкий и необычный. Впрочем, в моей жизни такие повороты не редкость и я не удивлялся. Спустя десять минут возвращался в столицу и на ходу набрал номер Робинзона.

- Слушаю тебя, Темный, - в трубке раздался его голос.

- Я принял предложение Эрлинга.

- Понятно. Как со мной связаться ты знаешь.

Глава 9

9.

Корпус генерала Эрлинга находился во втором эшелоне будущей обороны. Если быть точнее, в ста километрах от границы с республиканцами рядом с городом Новый Таллин. Хороший город. Большой и развлечений много. Вот только развлекаться было некогда, и все свое время я проводил на полигоне, где знакомился с личным составом взвода, непосредственными командирами и новыми танками.

Сначала расскажу про взвод. Под моим командованием четыре экипажа. В каждом четыре человека и с ними мне предстояло идти в бой. Всего нас шестнадцать человек и я должен быть уверен в каждом. Поэтому делал все вместе со своими сослуживцами. На зарядку выходил, на обслуживание машин, на обед и на полигон. Воины видели, что я не новичок и не отдаляюсь, но при этом не допускаю панибратства. Они это оценили, и к исходу недели мой четвертый взвод первой роты сотого тяжелого танкового батальона был готов идти за мной в бой. А я был уверен, что ребята меня не подведут. Мы стали командой. Хотя моя заслуга в этом не велика, ибо батальон элитный и человеческий материал в нем самый лучший. Все профессионалы, спокойные и деловитые.

Далее упомяну о своих командирах. Ротный - майор Феликс Эрх. Отставной гвардеец, семейный человек, который не хотел воевать. Он человек в возрасте и мечтал о спокойной старости, хорошей пенсии и собственной ферме в провинции Дория. Однако майор понимал, что война, скорее всего, начнется раньше, чем он успеет уйти на покой. Поэтому, как и все мы, готовился к ней. Так что общий язык с ним, как и с другими офицерами батальона, я нашел быстро.

Ну и танки. Новые «Берсерки», которые поступили в наш батальон, впечатляли и я влюбился в эти машины сразу. Идеальные убийцы поля боя, мощные, быстрые и несокрушимые. Боевая масса - 53 тонны. Экипаж - четыре человека: командир, механик-водитель, стрелок-артиллерист и связист, который помимо своих непосредственных обязанностей отвечал за пулемет. Броня - комбинированная противоснарядная с наполнителем в виде плоскопараллельных пластин и вставок стали повышенной твердости. Активная защита, комплекс оптико-электронного подавления - «Форт-2». Динамическая защита - «Архангел». Пушка - 120-мм. Боекомплект - 60 снарядов: кумулятивные, осколочно-фугасные и бронебойные. Дополнительное вооружение - две противотанковых управляемых ракеты «Валькирия» и пулемет калибром 13-мм «Хеймдаль». Мощность двигателя - 1000 лошадиных сил. Скорость по шоссе - 55 километров в час. Скорость по пересеченной местности от 20 до 40 километров в час. Новейший комплекс управления огнем «Стерх», который состоит из дальномера, прицельно-наблюдательного комплекса, телевизионных систем обзора и баллистического вычислителя с метео и теплодатчиками.

Короче, танк великолепный. С одной поправкой - в умелых руках. Поэтому, как только выпадала возможность, я гнал «Берсерки» на полигон, наматывал километры и проводил учебные стрельбы, а затем возвращался в часть и вызывал передвижную рембригаду, которая проверяла каждую машину. Такой вот распорядок. День за днем. И мне нравилось то, чем я занимался.

Глава 10

10.

Один день сменялся другим. Середина осени 1018-го года от высадки первопоселенцев. Третья неделя службы и на границе временно наступило затишье. Политики решили еще раз попытаться уладить все спорные вопросы путем переговоров, и мой непосредственный начальник майор Эрх сказал, что боги услышали его молитвы. До выхода на пенсию ему оставалось всего полгода. Он семейный человек с многочисленными болячками и, как я уже отмечал, ему война не нужна. Мне, впрочем, тоже, потому что я знал, какие бедствия она принесет. Хотя на переговоры, в отличие от майора больших надежд не возлагал. Слишком велики противоречия между нами и республиканцами, ибо они наследники мятежников, а мы потомственные сторонники династии Вальхов. У них в почете олигархи и во главе государства президент, а у нас аристократы и на троне сидит царь. Они делают упор на деньги, а мы на честь, совесть и традиции. Два государства. Два антипода. У каждой державы свой материк, и есть Окс, который оккупирован совместными усилиями. И теперь, когда Республика Норд почуяла нашу слабину, противник постарается додавить нас и отобрать у вальхов богатые колонии. Так что Мировой войны не избежать.

Кстати, так считал не только я. Большинство офицеров батальона поддерживали мое мнение и продолжали готовиться к войне. А самое главное, на нашей стороне был командир корпуса генерал-лейтенант Тейт Эрлинг, который стягивал свой ударный корпус в кулак. Он хотел иметь под рукой силу, которая сможет парировать вражеские удары и наносить ответные. А поскольку Эрлинг человек влиятельный, командующий 1-й армией маршал Игнатов шел ему навстречу, препятствий не чинил и вскоре под Новым Таллином появился новый город. Только палаточный и прикрытый не крышами, а маскировочными сетями.

Местные жители, которые нас недолюбливали, наблюдали за сосредоточением войск и хмурились. В случае начала боевых действий вражеская авиация начнет налеты на нас. Но достанется не только вальхам, но и гражданским. Они это осознавали и перспектива прятаться по подвалам и бомбоубежищам их не радовала. А потом начнутся наземные бои и мы просто так, без сопротивления, не отступим.

Благо, есть, чем республиканцев встретить и состав 14-го ударного корпуса впечатлял. Двадцать первая штурмовая дивизия «Белый лев» - три гренадерских, один моторизованный и один артиллерийский полк. Сорок пятая пехотная дивизия «Красная гора», которую сформировали из трех аэромобильных бригад, неудачного эксперимента нашего Генштаба - четыре гренадерских и один артиллерийский полк. Сорок седьмая гвардейская бригада «Эрмин», до недавнего времени отдельный батальон - подразделение в стадии формирования, пока только две тысячи бойцов. Двадцать вторая танковая бригада «Скальс» - четыре превосходно подготовленных танковых батальона, полк штурмовых орудий и дивизион ПВО. Семьдесят третий инженерный полк «Сталь» - штурмовики-саперы в кирасах. Третий полк специального назначения «Тихая смерть» - четыре батальона отъявленных головорезов. Сотый танковый тяжелый батальон - сорок «Берсерков», моторизованная охранная рота с медицинским взводом, передвижной мобильный штаб, десять тяжелых тягачей, десять топливных заправщиков, десять эвакуационных автоплатформ и десять аварийно-ремонтных бригад. Сотый ракетный дивизион - сорок РСЗО К-32. Сотый вертолетный полк - сорок ударных вертолетов «Сокол». Это основа корпуса, а помимо этих частей были тыловые службы и многочисленные вспомогательные подразделения.

В общем, мы были готовы встретить врага, ждали приказов и тянули службу. Однако сегодняшний день был необычным. В батальон с инспекцией прибыл Тейт Эрлинг и увиденным генерал остался доволен. Машины на ходу и заправлены, боекомплекты получены, топлива хватало, а личный состав выглядел просто идеально. Черная униформа танкистов выглажена, а в военном городке порядок. И после разговора с комбатом Иваром Рекио, генерал вызвал меня.

- Господин генерал-лейтенант, - я отдал Эрлингу воинское приветствие, - капитан Темников по вашему приказанию прибыл.

- Вольно, - Тейт улыбнулся и махнул рукой, после чего покосился на комбата и кивнул мне в сторону вертолета: - Собирайтесь, капитан, полетим в город. Форма одежды - парадная. При себе иметь личное оружие.

Зачем и почему понадобился комкору, я не спрашивал. Только посмотрел на комбата, который сказал:

- Выполняйте приказ, капитан.

- Есть.

Чтобы собраться времени много не понадобилось. Через несколько минут, в парадном мундире и при оружии, я находился возле вертолета. Эрлинг летал на десятиместном ТА-9 «Жаворонок», и пока генерал беседовал с комбатом, я обратился к летчику:

- Привет, летун. Какие новости?

Летчик, немолодой майор, ответил:

- Пока все тихо. Ожидаем новых провокаций.

- Ясно. А у нас в корпусе что нового?

- Говорят, что сорок пятую дивизию снова будут реформировать. Не пойму я этот Генштаб, то нужны нам десантники, то не нужны.

Про это я уже знал. Есть у нас такая проблема. Верховное командование очень хотело иметь воздушно-десантные войска. Но была одна загвоздка - средства доставки. Наша промышленность никак не могла выпустить нормальный транспортный самолет, предназначенный для сброса парашютистов, и от этого страдало дело. Какой смысл в десантниках, если нет серийных самолетов? Вот и дергались. Сначала сформировали аэромобильные бригады, потом перевели элитных бойцов в пехоту, а сейчас снова в десант.

- Полетели, - в сопровождении адъютанта к вертолету подошел Эрлинг, который хлопнул меня по плечу.

Летун кивнул и заскочил в кабину, а я спросил генерала:

- Куда летим?

- В Новый Таллин. Сегодня там праздник, день города.

- А нам с этого что?

- Мэр просил присутствовать. Говорит, что хочет наладить отношения между местными жителями и военными. Вот я и подумал, что мне нужна свита. Ты готов сопровождать своего командира корпуса?

- Готов, - я усмехнулся и полез в вертолет.

Глава 11

11.

Пока летели, обсуждали военные вопросы и в основном Эрлинга интересовал новый танк.

- Итак, Юра, каковы твои личные впечатления от «Берсерка»? Про плюсы танка я знаю, а в чем его минусы?

Я ответил сразу, предельно честно и коротко:

- Танк великолепен, спору нет. Но, как и все тяжелые боевые машины, «Берсерку» необходимо постоянное внимание техников. Если он в бою или на марше, через каждые три-четыре дня полный осмотр, обязательная проверка и тестирование всех систем, частичная замена масляных фильтров и мелкий ремонт двигателя. Ну и кроме того есть проблема эвакуации подбитого танка с поля боя. Просто так тяжелую махину не утащить. Однако на общем фоне все это незначительно. Танк в бою лакомая мишень для вражеской авиации, артиллерии и даже пехоты, которая может уничтожить его из ручных гранатометов. Поэтому во время серьезных сражений, когда сходятся дивизии, корпуса и армии, они долго не живут. Тебе это известно, Тейт. Один-два дня выжить - уже хорошо, а я говорю про четверо суток. Да и тыл у нас в батальоне хороший, тягачи есть, ремонтники и автоплатформы.

- Значит, батальон к бою готов?

- Ты сам все видел. Сотый батальон может задать республиканцам жару, если они сунутся.

- Может, - согласился со мной Эрлинг, но неожиданно нахмурился и добавил: - Жаль, что таких подразделений у нас немного. Представляешь, вчера посетил 19-й корпус, который прикрывает нас с левого фланга, и ошалел. Там половина грузовиков в ремонте, а снабжение полков до сих пор осуществляется конными обозами.

- Ничего удивительного. В 19-м корпусе, я слышал, есть кавалерийская дивизия. И не везде командир корпуса благородный аристократ, общепризнанный герой и родственник царя.

- На что ты намекаешь? - Эрлинг прищурился.

- Я не намекаю, а прямо говорю. Если бы не ты и твои связи, в нашем корпусе все было бы как у соседей. Но есть ты и командующий армией в ущерб другим корпусам все лучшее отдает нам. Разве не так?

- Верно, - Эрлинг кивнул и согласился: - Ты прав.

На этом беседа прервалась. Вертолет добрался до точки назначения, городского парка, и начал снижение.

Внизу нас уже ожидали. Мэр Нового Таллина господин Янис Сванис, а так же комендант города полковник Тарасов. И после коротких приветствий нас посадили в машину представительского класса, а затем под охраной солдат комендатуры повезли в ратушу.

Город мне понравился. Чистый и украшенный флагами, не только черными царскими орлами Вальхов на красном полотнище, но и местными трехцветными с изображением крепостной башни. Кругом, куда ни посмотри, веселые улыбчивые люди, много детей и цветных шаров. На улицах играла музыка и настроение праздничное, видимо, местные люди свой город любили. Однако не все так радужно. Несколько раз я замечал, что горожане смотрят на наших солдат с нескрываемой ненавистью, а некоторые выкрикивали оскорбления и грозили кулаками. Сволочи! Им жизнь оставили и свободу, позволили иметь собственное самоуправление и флаги, а они еще и недовольны. По крайней мере, некоторые.

Впрочем, вскоре я позабыл про злые взгляды местных жителей, поскольку мы добрались до ратуши и оказались в банкетном зале.

Много света, живая музыка, красивые женщины, напитки и закуски. Невольно, расслабляешься, и на моем лице появилась улыбка. Эрлинга окружили офицеры корпуса, которых тоже пригласили на праздник, а я взял бокал шампанского, осмотрелся и увидел знакомого.

Возле большого окна стоял пожилой мужчина в темно-сером костюме. По внешнему виду он напоминал ученого. Кстати, таковым он и являлся, ибо был профессором археологии Неерборгского Государственного Университета, а звали его Матей Рохлин. Пару лет назад он вел масштабные раскопки подземного улья расы домц, разумных термитов, которые жили на Сканде до появления людей, и я не мог пропустить такое событие. Все бросил и три месяца работал на раскопках, копал и просеивал землицу, слушал наставления археологов, пил местное вино, играл на гитаре и крутил любовь с практикантками.

- Здравствуйте, профессор, - я подошел к Рохлину.

Он подслеповато прищурился, посмотрел на меня и узнал:

- Если не ошибаюсь, господин Темников?

- Так точно, Юрий Темников.

- Что же, здравствуйте, Юрий. Какими судьбами вы здесь и почему в военной форме?

- Вернулся на службу, сопровождаю генерала Эрлинга. А вы что делаете в Новом Таллине?

- В горах найден один из городов, который был построен первопоселенцами. Пока там работают краеведы, но я прибыл на раскопки и намерен взять работы под контроль. Основная группа приедет только завтра, поездом из Мурманска, а я раньше появился. Надеялся встретить здесь губернатора провинции. Он должен подписать разрешение на проведение раскопок и наложить свою резолюцию, но почему-то его еще нет.

- Не самое лучшее время для раскопок, - я покачал головой. - Граница рядом и скоро начнется война.

- Возможно, - он пожал плечами. - Но я надеюсь на лучшее и моя работа слишком важна, чтобы ее затягивать.

- Настолько интересное поселение?

- Очень интересное, ибо город покидали в большой спешке из-за извержения вулкана, и первопоселенцы бросили немало ценных вещей. В том числе, как я надеюсь, и компьютеры. Во времена технологического спада мы многое утеряли и забыли, а теперь восстанавливаем знания предков и археология вносит в развитие научно-технического прогресса свой немалый вклад. Вы только представьте, сколько новой информации мы получим, если найдем один из древних компьютеров с файлами, которые касаются военного дела, сельского хозяйства или космических полетов. Ведь это будет очередной прорыв.

- Вы правы, профессор.

- Разумеется, прав, - он усмехнулся и предложил: - А приезжайте на раскопки, Темников. Мои девочки вас часто вспоминают. Правда, теперь они уже не наивные практикантки, а взрослые женщины, но вам обрадуются.

- А куда приезжать?

- Район Айнор. Лагерь разобьем у подножья горы Ставер.

- Если представится удобный случай, обязательно приеду.

- Будем вас ждать, - профессор кинул взгляд на вход и довольно потер ладони рук. - А вот и губернатор.

В самом деле, праздник посетил губернатор провинции Балтия господин Рудольф Коваль, невысокий толстячок, очень подвижный и улыбчивый. Рохлин сразу же направился к нему, подписывать разрешительные документы, и я был уверен, что губернатору от него не сбежать. Профессор человек настойчивый и упрямый. Если решил, что получит вожделенную резолюцию, значит, так и будет.

Проводив Рохлина взглядом, я допил шампанское, поставил бокал на подоконник и посмотрел в окно. Мы на втором этаже, а внизу парк и вход на кухню, где рабочие в синих комбинезонах разгружали какие-то мешки. Ничего странного и я хотел отвернуться. Но один мешок упал и из него выпал ручной пулемет. Вот так сюрприз! И что делать? Конечно же, необходимо сообщить об этом охране. Однако я не успел. Один из грузчиков поднял голову, увидел меня и что-то закричал. После чего работяги, доставая из мешков автоматы, бросились в здание.

Кто были эти люди? Наверняка, местные сепаратисты-террористы или диверсанты республиканцев. Они решили уничтожить царского губернатора и офицеров нашего корпуса, а доблестная контрразведка армии, полиция и спецслужбы все прозевали.

- К бою! - расстегивая клапан кобуры, во все горло закричал я.

Музыка смолкла. Гости посмотрели на меня, словно я какой-нибудь пьяница или сошел с ума. Но внизу раздался одиночный выстрел, а затем прозвучала автоматная очередь и по окнам хлестнули пули.

Я бросился в сторону кухни и, заметив Эрлинга, указал на дверь для прислуги:

- Внизу террористы!

В этот момент очередная автоматная очередь, звон битого стекла и пули прошлись по потолку. Завизжали женщины и загомонили местные чиновники. Кто-то бросился бежать. Кто-то спрятался за портьеру. Кто-то застыл в ступоре. Короче, хаос. Зато офицеры и охранники, которых было всего шесть или семь человек, не оплошали. Они выхватывали оружие и занимали оборону. Причем два музыканта совершенно неожиданно тоже достали пистолеты, и один из них, размахивая стволом, закричал:

- Смерть оккупантам!

Они были пособниками нападавших, сомнений не было, но музыканты действовали слишком медленно. Адъютант Тейта Эрлинга капитан Андрей Рокуэлл выстрелил в одного из своего «штейера» и свалил его. А второго ударили прикладом автомата в голову, постарался кто-то из охранников.

Музыкантов нейтрализовали. Но главная опасность никуда не исчезла. Я выглянул за дверь и увидел, что по лестнице поднимаются террористы. Не думая, выстрелил из «макарова» и не оплошал. Первая пуля ударила передового автоматчика в грудь. Второй выстрел. Третий. Еще один террорист отшатнулся. А остальные открыли шквальный огонь.

Отступив от двери и прижавшись к стене, я избежал смерти. Пули раскрошили резную декоративную дверь, прошили ее и задели гостей. Появились раненые, не менее пяти человек. После чего дамы стали плакать и скулить еще больше, а чиновники наоборот затихли. Тут же началась стрельба у других выходов. Видимо, террористы заходили в дом сразу с нескольких сторон. Дело дрянь и я подумал, что шансов выбраться немного.

Однако эта мысль пришла и тут же исчезла. Бой продолжался, и паниковать было некогда.

Ко мне подбежали Рокуэлл, Эрлинг, губернатор со своим телохранителем и Рохлин.

- Сколько их там!? - Тейт вопросительно кивнул и передернул затвор позолоченной «беретты» с дарственной надписью от царя.

- Не меньше шести. Одного я убрал и еще одного подранил.

- Много! - прорычал Эрлинг, бросив взгляд на лестницу, сквозь дырки разглядел нападавших и добавил: - Сейчас пуганем их и прорвемся на третий этаж. Этот нам не удержать.

- Как пуганем?

- Увидишь! - генерал схватил позолоченный подсвечник, который стоял у стены, резко приоткрыл дверь и швырнул его вниз: - Бомба!

Прием старый и, как ни странно, он сработал. Всего на миг нападавшие замялись. Может быть, на секунду. Но нам этого времени хватило.

Эрлинг и Рокуэлл открыли огонь. Они стреляли вниз, а затем и я к ним присоединился. Рохлин, губернатор и его телохранитель в это время побежали наверх.

Пистолет щелкнул вхолостую. Один магазин пустой. Остался запасной. Немного. С этим долго повоевать не получится. И я бросился к ближайшему трупу террориста. Его товарищи отступили, не выдержали, и я успел схватить автомат, стандартный АК-74, который не так давно начали выпускать республиканцы. В этом они нас опередили, зато мы выпускаем АКМ более крупного калибра. Хотя это так, еще одна ненужная в бою мысль.

Подхватив автомат, я сдернул с террориста подсумок с запасными рожками и отскочил обратно.

Сделал это вовремя. По стене ударили пули. Противник вновь пошел в наступление.

Пробегая мимо двери, которая вела в банкетный зал, я увидел, как с главного входа в него врывались террористы. Они стреляли из автоматов, не целясь, явно, не профессионалы, и косили всех, кто был жив. Падали гости, офицеры и слуги. Противник не щадил никого. Но помочь людям я не мог, не успевал, и забежал на третий этаж.

- Автомат прихватил!? - Тейт оскалился, словно волк, и кивнул: - Молодец, Юра. Теперь повоюем.

Однако повоевать не довелось. Террористы всего пару раз попытались подняться, но я давал длинные очереди и они отступали. А затем внизу завыли сирены. После чего несколько минут внизу шла перестрелка, и появился полицейский спецназ.

Все это время губернатор пытался дозвониться до местных правоохранителей, но тщетно. Связь была заблокирована, видимо, использовался переносной помехопостановщик, который глушил мобильные телефоны. И когда мы спустились во двор, господин Коваль расплакался. У него такой стресс впервые.

Что же касательно нас, мы немедленно отправились к вертолету. Связь восстановилась и Эрлингу сообщили, что Республика Норд объявила нам войну. Вражеские дивизии уже переходят границу. Бомбардировщики противника наносят удары по нашим военным объектам, а артиллерия равняет с землей пограничные заставы.

Так началась война. Мы еще не выдвинулись на передовую, а уже понесли потери. В ратуше погибло почти тридцать офицеров и среди них два комдива, один комбриг и шесть полковых командиров.

Глава 12

12.

До расположения своего батальона я добирался окольными путями. Сначала на вертолете до штаба корпуса. Затем на легковой машине вместе с новым комдивом в сорок пятую дивизию. И уже оттуда на грузовике с боеприпасами в сотый батальон. Поэтому приехал только к вечеру.

Темнело, и наш лагерь был пуст. Оказалось, что вся техника и личный состав перебрались в ближайший лес, на запасные позиции, а в военном городке остался караул. И я велел водителю двигаться по следам траков.

Только выехали на опушку, как начался авианалет. В небе появились вражеские бомбардировщики «Альбатрос» и на лагерь сотого батальона посыпались бомбы. Красивое зрелище. Если смотреть издалека. Множество пожаров, подлетающие ввысь обломки и тройки тупоносых самолетов, которые выходили на боевой заход. Караульным не повезло. Скорее всего, у них потери. Но тут уж ничего не изменить. Они на боевом посту.

Наконец, республиканские бомбардировщики убрались. Мы продолжили движение и вскоре добрались до своих. Здесь я доложил комбату о происшествии в городе, убедился, что во взводе порядок, переоделся и подошел к солдатам, которые по переносному телевизору смотрели новости.

Судя по всему, о реальном положении дел на материке Окс в столице знали мало или не спешили говорить народу правду. Ведущие только раз упомянули, что на границе с Республикой Норд отмечены стычки и ведутся бои пограничников с провокаторами. Бред! Полнейший! Вражеская авиация уже бомбит наши воинские части и аэродромы, а в Метрополии думают, что у нас очередная провокация.

Впрочем, следующий выпуск «порадовал». В нем речь уже шла о полномасштабной войне и в эфире появились первые кадры с поля боя. Что характерно, не наши, а республиканские.

Разрушенные военные городки и уничтоженные погранзаставы. Захваченные мосты через реку Крас. Пленные царские солдаты и офицеры. Разбитая техника с черными орлами на башнях и орудийных стволах. Горящие океанские порты и тонущий корабль с флагом Вальхов. Радостные местные жители, бодро размахивающие сине-белыми республиканскими флагами и вручающие «освободителям» охапки цветов. Запись добровольцев в армию республики.

Мы видели все это и сжимали кулаки. Воины рвались в бой, но приказа не было. Тейт Эрлинг не торопился. Он разбирался в обстановке и планировал контрудар. Я был уверен в этом, и потому молчал, продолжал смотреть новостной блок, и ненавидел республиканцев. Они нарушили все договора и напали без объявления войны. Это против правил. Но, как известно, историю пишут победители и собственная подлость наших врагов не смущала. Республиканцы верили, что смогут быстро сбросить нас в океан и полностью захватить Окс. И потому плевали на договора, соглашения и честь.

В общем, настроение было не очень. Плохое настроение. А потом в прямом эфире выступил царь Сигурд Девятый:

- Мои подданные, к вам я обращаюсь в этот час суровых испытаний. Сегодня, 16 октября 1018-го года регулярные войска Республики Норд без объявления войны атаковали наши пограничные части на протяжении от Верейского до Северного океана. С негодованием и гневом мы узнали о разбойном нападении агрессоров на наши города и села. Это преступление и я говорю - республиканские олигархи зарвались, и их ждет верная гибель...

Бла-бла-бла! Много слов. Красивых и правильных. Но убежденности в голосе царя я не слышал. Для меня он ничтожество. Просто символ и болванчик, который механически говорит то, что написано на бумажке. И, представив себе, что после прямого эфира царь вернется в свою пыточную камеру, где перед сном, словно барана, разделает еще одну девчонку-рабыню, я едва не выстрелил в телевизор из пистолета. Однако сдержался и отправился в штаб батальона.

Конечно, взводному не положено находиться в штабе, вместе с комбатом, его заместителями и ротными командирами. Но все знали, что капитан Темников человек генерала Эрлинга и меня не прогнали. Поэтому я присел в уголке и стал впитывать в себя информацию, которая стекалась в наш батальон. Секретные шифровки, звонки из штаба корпуса и дивизий, а так же военная информсеть, которая, наверняка, прослушивалась республиканцами. Каждый источник давал крупицу знаний о том, что происходило возле границы. И общая картина выглядела паршиво.

Противник перешел в наступление широким фронтом на протяжении двух тысяч километров и пограничников смяли в течение часа. Вражеская авиация нанесла бомбово-штурмовые удары по нашим аэродромам и к вечеру первого дня войны наши доблестные авиаторы потеряли более шестисот самолетов. Это предварительные данные, которые можно смело увеличить в полтора раза, ибо некоторые приграничные взлетно-посадочные полосы уже под контролем республиканского спецназа и танков.

Из пяти армий, которые вступили в соприкосновение с противником, наиболее тяжко пришлось Четвертой. Она потеряла половину личного состава и много техники. Командарм-4 маршал Тангбранд повел себя как дурак. Приказал немедленно отбросить агрессора обратно за Крас, а вражеские полководцы этого ждали. Они пропустили 2-й танковый корпус сквозь боевые порядки пехоты, а затем сдавили его с флангов бронетанковыми бригадами и накрыли огнем артиллерии, РСЗО и ударными вертолетами. Причем одновременно с этим сбросили на штаб армии парашютный десант в количестве трех тысяч элитных воинов и смогли захватить маршала Тангбранда.

Таковы дела у соседей. А у нас все более-менее нормально. Пока в бой с противником вступил только 9-й конно-механизированный корпус: две кавалерийские дивизии и одна моторизованная. Первый натиск они отбили, но вынуждены отступать, потому что на флангах появились вражеские патрули на мотоциклах и бронемашинах. Это разведка, а за ней пойдут танки и мотопехота. Тут все просто и понятно. Вот наши и отступают.

- Когда же мы получим приказ? - в раздражении, ни к кому конкретно не обращаясь, сказал Ивар Рекио.

Не знаю почему, но мой ротный посмотрел на меня. И в этот момент пискнул аппарат ЗАС.

Комбат немедленно подскочил к связисту, который расшифровал и распечатал сообщение, а затем протянул ему листок бумаги. Ивар Рекио прочитал сообщение и расправил плечи. После чего выдохнул:

- Слава богам и предкам нашим! Дождались!

Командиры рот приблизились к нему, и он поставил боевую задачу:

- Приказ следующий. К шести часам утра выдвинуться к городу Дорнхолл, занять населенный пункт и перекрыть шоссе Амальфи - Новый Таллин. Нам в поддержку выделяются два артдивизиона и один моторизованный батальон двадцать первой штурмовой дивизии. Дорнхолл всего в сорока пяти километрах, шоссе рядом. Но двигаться будем не спеша и окольными грунтовыми дорогами. В город заходить не станем. В авангарде пойдет первая рота. За дело, господа.

Ротные поспешили к выходу, и я последовал за ними. Завтра будет бой и мои ребята к нему готовы. Держитесь, проклятые республиканцы!

Глава 13

13.

Сотый батальон выдвинулся навстречу противнику и к рассвету, обойдя Дорнхолл, мы перекрыли шоссе. Справа от дороги, которая была забита беженцами и нашими солдатами, которые отступали, находились высокие холмы. Вот за ними танки и остановились. Топливные заправщики, тягачи и автомашины под прикрытием охранной роты остались в тылу, на грунтовой дороге, а мы замаскировали «Берсерки» и приготовились к бою. После чего комбат вышел на связь с нашим усилением, которое уже находилось в городе, и приказал мотострелкам занять оборонительные позиции. Артиллерия, двадцать четыре буксируемые 155-мм гаубицы, непосредственно в самом городе, а моторизованный батальон рассредоточился по Дорнхоллу и занял ключевые точки. В первую очередь мотострелки отключили в городе связь и электричество, а местных жителей, которые ждали республиканцев, загнали в подвалы. А затем пехота перекрыла шоссе блокпостами и стала фильтровать беглецов. С гражданскими все просто - это сторонники царской власти и поселенцы-колонисты, а солдаты оказались бойцами 8-й кавалерийской дивизии и тыловиками 9-го конно-механизированного корпуса.

Наступило утро, и начался дождь. Холодный и промозглый осенний ливень. В другое время меня бы это не обрадовало, потому что в такую погоду часто ноет нога, но сейчас все наоборот. На вооружении только несколько экспериментальных ПЗРК. Мы испытывали недостаток средств ПВО, и очень сильно опасались вражеской авиации. Но нам повезло, и настроение личного состава заметно улучшилось. Особенно после того как мотострелки сформировали из беглецов два сводных пеших батальона и один из них прислали к нам. Прикрытие пехоты батальону необходимо, и мы верили, что все у нас получится.

Наконец, в девятом часу появился противник. Сначала услышали канонаду, а потом опустела дорога - верный признак того, что противник перекрыл транспортную магистраль. Затем по шоссе промчалась вражеская разведка, полтора десятка мотоциклов с колясками, и мы пропустили их к городу. Далее, через пару километров республиканские мотоциклисты уперлись в наши блокпосты на окраине Дорнхолла, завязали перестрелку и без потерь откатились назад. Однако уехали они не далеко. Моторизованная разведка стала ждать подхода подкреплений, и в десять часов утра по шоссе пошли танки и самоходные орудия.

С вершины холма, я смотрел на вражеские «Саблезубы», средние танки, и «Носороги», бронетранспортеры. Целый батальон. Они шли ровно, словно на учениях, выстроившись в колонну, и ничего не боялись. Непуганые. Просто не успели еще повоевать, а вчерашний день, когда они разметали царский конно-механизированный корпус, убедил нордов в нашей слабости.

«Пока все отлично, - подумал я. - Еще немного и они втянутся в ловушку. Главное, чтобы не заметили танки, маскировка не подвела и спешенные кавалеристы не сбежали».

К счастью, погода продолжала работать на нас, замаскировались мы отлично, а пехотинцы не побежали. Так что противник ничего не заметил и вскоре наши гаубицы, по команде корректировщиков, открыли огонь.

Артиллерийские снаряды обрушилась на шоссе, и накрыли вражескую бронеколонну. Они опрокидывали и калечили технику, убивали солдат, и на какое-то время дорога превратилась в филиал ада. Везде взрывы и дрожит земля. Боеприпасов артиллеристы не жалели и через десять минут от бронеколонны не осталось ничего, что могло бы причинить нам вред. Дым, пепел, копоть. Развороченные танки и бронетранспортеры, сотни убитых и покалеченных вражеских солдат.

Кажется, победа. Однако это было только началом сражения за Дорнхолл и шоссе Амальфи - Новый Таллин. Остатки вражеского авангарда отступили, и в этот момент снова выглянуло солнце. Тучи рассеялись, надолго или нет, никто не знал. Но практически сразу появилась вражеская авиация. Двенадцать истребителей и двадцать четыре бомбардировщика. Это смешанный авиаполк, и он обрушился на Дорнхолл. Разумеется, республиканцы хотели уничтожить нашу артиллерию, и кое-какие результаты у них были. Они смогли разбить и повредить несколько гаубиц. Отработали очень точно, словно их кто-то наводил, наверняка, местные агенты республиканцев, и артиллерийским дивизионам пришлось менять позицию.

Разумеется, вражеская разведка передислокацию засекла, и снова на шоссе появились танки, а за ними бронетранспортеры. Республиканцы шли колонной, которая казалась бесконечной. Лично я насчитал тридцать «Саблезубов» и столько же «Носорогов», а ведь это только передовые части. И когда авангард стал проходить мимо холмов, я вернулся в танк. Вот-вот вступим в бой. И спустя минуту комбат передал вожделенный приказ:

- Три-три-три! - услышали мы в рациях, и это был сигнал к действию, а следом в небо взлетели две ракеты, красная и зеленая.

- Вперед! - я отдал команду и мой командирский «Берсерк» взревел двигателем, а затем, сбрасывая с себя кусты и раскидывая в стороны грунт и мелкие камешки, выбрался на вершину холма.

Дистанция до противника полтора километра. Для нас идеальное расстояние. Можно открывать огонь.

В наушниках очередная команда комбата:

- Третья рота влево! Первая и вторая уступом вправо! Шоссе не пересекать и не зарываться! Жми ребята! За родину!

Конечно, родина далеко, за океаном. Но все равно мы были настроены на войну. Нельзя отдавать врагу материк Окс, бросать наших поселенцев и невозможно простить вероломное нападение. А потому мы обрушились на республиканцев, словно ураган.

В прицеле первый вражеский танк, окрашенная в темно-зеленый цвет сорокатонная боевая машина. Поймал противника в перекрестье и приказал:

- Бронебойным!

Лязгнул автомат заряжания и доклад стрелка:

- Есть!

- Огонь!

Нажимаю на спуск.

Выстрел! По ушам, несмотря на шлем, бьет резкий звук, а танк вздрагивает и продолжает движение.

Бросил взгляд на противника. Попали и открыли боевой счет. Вражеский «Саблезуб» горит. Мы пробили башню. Отлично! Давай-давай-давай! Дальше!

Новая цель. Еще один «Саблезуб». Он остановился и наводит на нас орудие. Опоздал. Я заметил опасность и норду не уйти.

- Бронебойным!

Лязганье и доклад:

- Есть!

Спуск.

Выстрел! Гильза вылетела за борт. Попадание! Снаряд вонзился во вражеский танк и произошел взрыв. Сдетонировала боеукладка. Башню «Саблезуба» сорвало с погона, и она отлетела в бронетранспортер, который прятался за ним. «Носорог» опрокинулся.

Продолжаем. Сближаемся с противником. Дистанция до шоссе всего триста метров и еще один противник. Прикрываясь дымом, вражеский танк пятился к обочине. Видимо, он хотел скрыться, но не успел.

- Бронебойным!

- Есть!

Снова выстрел и мы промазали. Противник ушел с линии огня, но недалеко. Его поразил мой сосед справа, капитан Лопухин, и очередной «Саблезуб» загорелся. Из него выскочили охваченные огнем люди, и в работу включился мой связист. Он действовал без команды, четко и быстро, словно мы на полигоне, отрабатывали очередную учебную задачу. Длинная очередь из «Хеймдаля» разрывает тела республиканских танкистов на куски, и одновременно с этим мой танк первым выходит на дорогу.

Поворот. Мы разворачиваемся вправо, сбрасываем с дороги горящий бронетранспортер и почти лоб в лоб выходим на следующего противника.

На миг сердце замерло. Такого я не ожидал. Однако республиканец растерялся. Увидев перед собой громаду «Берсерка», он замер, и я закричал:

- Бронебойным!

Мне показалось, что орудие заряжалось целую вечность. Но, конечно же, это было не так. Просто нервы. И вскоре я услышал голос стрелка:

- Есть!

Противник в прицеле. Удар по спуску. Выстрел!

Бьем с полусотни метров, практически в упор, и «Саблезуб» разламывается на куски. Его броня лопается, и ромбовидная башня вскрывается, словно лепесток, который разворачивает себя к солнцу.

Объехав противника, движемся по изрытой воронками дороге. Мой танк расчищает дорогу основным силам батальона и в этот миг мы чувствовали себя ангелами смерти. Ничто не могло нас остановить и «Берсерк» сметал с пути любое препятствие. Пехота? Бей пулемет! Танк или бронетранспортер? Снарядом его! Противник просто не ожидал, что встретит здесь нас. Поэтому растерялся и мы показали себя во всей красе. Что было не очень трудно, ибо «Берсерк» машина следующего поколения и превосходила средний вражеский танк по всем параметрам.

Впрочем, вскоре пришлось остановиться. Третья рота уничтожила прорвавшиеся к Дорнхоллу передовые подразделения республиканцев, а первая и вторая разбили основные силы. Противник потерял не менее двух полков, танковый и моторизованный. Дальше продвигаться было опасно, можно угодить в ловушку, и комбат принял решение отступить.

- Всем! Всем! Всем! Говорит «Сотка»! Пять-пять-пять!

Это сигнал на отход и я остановил машину. Дальше на дороге чисто, но в паре километров очередная вражеская бронеколонна и впереди тяжелый танк «Конкистадор». Я идентифицировал его точно. Редкая модель и достойный противник для «Берсерка». Уверенности, что попаду из орудия, не было, и я решил применить «Валькирию». Для нее две тысячи метров не расстояние, она уверенно поражает цель до пяти километров. И, поймав «Конкистадор» в прицел, я вывел на него ПТУР, дождался активации ГСН (головки самонаведения) и выстрелил.

Ракета ушла бесшумно. По крайней мере, я ничего не слышал, и мы начали разворот. Но я продолжал следить за полетом «Валькирии» через телевизионную систему обзора и спустя несколько секунд хлопнул в ладоши. Ракета добралась до цели и над «Конкистадором» взметнулся высокий язык пламени.

«Жаль, что нельзя продолжить бой», - посетовал я и мой танк, сминая траками тела убитых республиканцев и брошенное оружие, скрылся в дыму.

Глава 14

14.

Комбат был прав. Нужно уходить. Поэтому мы оттянулись в холмы и сделали это очень вовремя. Вражеские танки и мотопехота остановились, а в небе снова появились республиканские самолеты. Они чувствовали себя в небе спокойно и работали очень обстоятельно.

Волна за волной эскадрильи «Альбатросов» выходили на цель и сбрасывали свой смертоносный груз на дорогу, на городские окраины, на предполагаемые позиции нашей артиллерии и на холмы. В общем, они показали класс. Все вокруг заволокло дымом, пылью и гарью. Мы потеряли два тягача, один «Берсерк» вместе с экипажем и сорок пять пехотинцев из сводного батальона. Еще два танка получили серьезные повреждения. И это были наши первые серьезные потери. Но хуже всего пришлось мотострелкам и артиллеристам. Снова местные жители и агенты корректировали действия вражеской авиации, и усиление потеряло больше ста человек убитыми, еще три гаубицы и полтора десятка единиц бронетехники.

Однако об этом мы узнали позже, и во время бомбежки я находился в танке. Решил, что в «Берсерке» безопасней. И пока вокруг рвались бомбы, я вел подсчет. За первый бой мой «Берсерк» уничтожил четыре вражеских танка, три бронетранспортера и взвод пехоты. Превосходный результат, хотя и не лучший. Капитан Торорм из первой роты подбил на два республиканских танка больше. Но все равно для меня эта война начиналась неплохо, и я был доволен, что принял предложение Эрлинга. Вот чтобы сейчас делал, находясь в столице? Скорее всего, как обычно, гулял, выпивал, спал с легкодоступными девушками и ждал очередного заказа от Робинзона. А теперь я при деле и мне это нравилось, ибо приятно осознавать, что ты кому-то нужен, в моем случае стране и боевым товарищам.

Так я скоротал полчаса. Бомбардировка прекратилась, мой экипаж вернулся в танк и поступил приказ комбата:

- Внимание! Говорит «Сотка»! Приготовиться к маршу! Пехоту принять на броню!

Снова отступление. Причина неизвестна. Наше дело маленькое, воевать и помирать, а что и почему господин полковник знает. И, приняв на броню несколько пехотинцев, мы развернули «Берсерк» и вошли в батальонную колонну. На несколько минут замерли и, открыв люк, я осмотрелся.

Небо опять затянуто тучами. Рядом догорал подбитый «Берсерк», а поврежденные машины были погружены на автоплатформы. Настроение, несмотря на потери, у всех бодрое, даже у пехотинцев, которые из кавалеристов превратились в танковый десант. В общем, норма, война продолжалась.

Над танком командира роты появился красный флажок, а в наушниках прозвучала новая команда полковника Рекио:

- Начать марш!

Рыча движками, танки, автоплатформы, грузовики и тягачи вышли на раскисшую после дождя грунтовую дорогу и двинулись в сторону Нового Таллина. На шоссе не выходили, опасались республиканских самолетов, и скорость была невысокой. А помимо того возникла проблема с гружеными автоплатформами. Они зависали в грязи, и нам приходилось останавливаться. Одна заминка. Вторая и третья. Автоплатформы не тянули. Нужно было что-то делать. И комбат принял решение сбросить поврежденные «Берсерки», а затем подорвать.

Танки было жаль. Повреждения такие, что в заводских условиях боевые машины могли вернуться в строй через сутки. Однако все понимали, что полковник прав, и «Берсерки» стянули на обочину тягачами, а потом заминировали.

Пока все это происходило, экипажи дозаправили исправные танки и пополнили боезапас. На это ушло еще сорок минут. И опять по машинам.

Взрывы! Мы взорвали брошенные танки, и от грозных боевых монстров остался только каркас. Все остальное было уничтожено подрывным зарядом, который был заложен на боезапас. После чего мы продолжили марш. Вот только время было упущено. Мотострелки и артиллеристы двадцать первой дивизии не удержали Дорнхолл и отступили. Они открыли противнику дорогу и республиканцы, значительно превосходя сотый батальон по скорости и численности, ударили нам навстречу. Вражеские командиры не знали, где именно мы находимся. Но они понимали, что сейчас мы отступаем, и смогли предположить, по какой именно дороге. Не дураки ведь и карты у всех имеются.

- Наблюдаю танки противника! Дистанция тысяча семьсот метров!

Голос капитана Алехина из авангарда ворвался в эфир и тут же вклинился комбат:

- Рассредоточиться! Первая рота прямо! Вторая на правый фланг! Третья на левый! Пехота в тылу! Прикрывать бензовозы, автомашины и тягачи! Идем на прорыв!

Мы развернулись в боевой порядок и по открытому полю, которое раньше было пастбищем, двинулись на противника. Неважно, сколько против нас республиканцев. Наш батальон сокрушит любого противника. Примерно так мы думали и это правильно, поскольку в критической ситуации сомнение может привести к поражению.

Говорят, на Земле был германский генерал, который изрек одну истину - танки с танками не воюют. Но он ошибался. Еще как воюют. И я прибавил скорости. Хотелось, как можно скорее поджечь очередной вражеский танк. Однако противник опередил нас, и неожиданно все поле покрылось высокими грязевыми фонтанами.

«Кто!? Что!? Откуда!? Чем лупят республиканцы!? - проскочили у меня в голове вопросы и тут же пришел ответ: - Это РСЗО. Республиканцы засекли нас, и по батальону работает не меньше трех дивизионов. Попали. Причем серьезно. Огневой мешок и единственная возможность избавиться от ракет, разумеется, ближний бой с танками противника».

В соседний танк вонзилась вражеская ракета. Прямое попадание. Яркая вспышка и взрыв. Ввысь взметнулся огненный шлейф. Башенные люки отлетели, а следом еще один взрыв. Сдетонировал боезапас и «Берсерк», несмотря на всю свою силу и крепкую броню, не выдержал. Башня подлетела в воздух, а горящий корпус покосился набок и замер на одном месте.

«Чья это была машина? - промелькнула мысль. - Вроде бы на башне номер 142. Первая цифра - рота. Вторая - взвод. Третья - порядковый номер во взводе. Значит, танк из моего взвода. Экипаж капитана Скамкеля. Жаль парней. Даже очень. И все, что я могу, отомстить за них».

Поддаваться горю я не мог. Да и не горевал. Просто отметил потерю. А спустя минуту в прицеле появился первый достойный противник. Повернувшись ко мне бортом, из-за ветхого домика на поле выполз сорокапятитонный «Скарабей», хорошая машина, хотя и старая. С этим танком я был знаком, и главная его особенность отличная броня с дорогими присадками. Дистанция всего четыреста метров. Мишень идеальная и я отдал команду:

- Кумулятивный!

Лязг и ответ стрелка:

- Есть!

Прицел. Фиксация цели. Спуск.

Выстрел! Кумулятивный снаряд прожег броню «Скарабея» и он, будто наткнувшись на препятствие, замер. После чего из пробоины в борту вырвались языки пламени. Выживших не было.

Радоваться было рано. Мой «Берсерк» резко развернулся и это нас спасло. Рядом взметнулась земля. Кто-то в нас стрелял. И, обшарив пространство перед танком взглядом, я нашел противника. За редким кустарником пряталась самоходная артиллерийская установка «Шип». Дистанция семьсот метров. Развернуться мы не успевали. Наверняка, САУ успеет выстрелить еще раз. Значит, снова в ход пойдет «Валькирия».

Ракета захватила цель. Пуск. Короткий полет и попадание. Из кустов стали подниматься черные клубы дыма, но конечных результатов выстрела я не видел. Нужно продолжать бой и «Берсерк» выскочил к дому, рядом с которым догорал «Скарабей». Здесь обнаружили вражескую пехоту, и заработал «Хеймдаль». Длинными очередями крупнокалиберный пулемет уничтожил половину взвода и поджег грузовик, который привез пехоту, а остальные вражеские солдаты, бросая оружие, разбежались.

Только решили эту проблему, как нас атаковал следующий взвод. Метрах в трехстах появились пехотинцы, которые открыли огонь из ручных пулеметов, винтовок и пулеметов. Они стреляли в танк без остановки, возможно, хотели ослепить нас, разбить телевизионную систему и срезать антенны. Поэтому пришлось отвлечься на этих сволочей.

«Хеймдаль» развернулся и быстро успокоил республиканцев. Тела солдат не выдерживали попадания тринадцатимиллиметровых пуль, которые прошивают корпус бронетранспортера. Но кое-что у них вышло. Одну антенну они нам все-таки срезали, и мы лишились связи. А потом оказалось, что они нас только отвлекали. С фланга я заметил шевеление и возле уничтоженной САУ появились пехотинцы, которые устанавливали ПТУР. Опасность. Они могли нас прикончить, но проявили себя раньше времени и, развернув орудие, мы выстрелили осколочно-фугасным снарядом.

Промазали, но напугали солдат и они замялись.

Второй выстрел и на этот раз мы накрыли ракетчиков. Неплохо. Я усмехнулся и в этот момент попали уже в нас. Оказывается, в кустах прятался еще один противотанковый расчет, и он отработал управляемой ракетой. Однако снова нам повезло, хотя и не всем. Ракета ударила не в корпус, а скользнула по округлой башне. Взорвалась, но броню не прожгла, только срезала пулемет.

Танк резко дернулся и заглох, а я прокусил себе язык. После чего, сплюнув кровь и разогнав ладонью сизый дымок, которой появился в башне, прокричал:

- Экипаж! Кто меня слышит!?

- Стрелок живой! - отозвался Костя Самохин.

- Механик цел! - следом откликнулся Генри Шварц.

Связист молчал и, посмотрев на него, я увидел, что у связиста Жеки Стрельцова неестественно вывернута шея. Видимо, от удара в башню он сильно дернулся, и позвонки не выдержали.

«Минус один. Мир твоему праху, Жека», - подумал я и обратился к механику-водителю:

- Как движок!?

Краткая пауза и ответ:

- В норме, командир.

- Запускай!

- Есть!

«Берсерк» рыкнул движком и стронулся с места. Мы могли продолжать бой, и я попробовал отыскать расчет ПТУРа, который нас едва не угробил. Но никого не обнаружил. Чужих солдат рядом не было. Наших, кстати, тоже. Как-то так вышло, что мы оказались в стороне от основного боя. И, определив по взрывам, где находится батальон, я направил танк на соединение со своими.

Покинув пастбище и проломившись через кустарник, мы оказались на берегу широкого ручья. Рядом дорога и брод, но следов нет. Значит, наши здесь не проходили. Ну, это ничего. Мы пройдем. Только бы вода моторный отсек не затопила, а иначе заглохнем и зависнем.

- Вперед!

На максимальной скорости «Берсерк» заехал в ручей, взметнул водяные столбы и с натугой выбрался на противоположный берег.

«Проскочили», - я был доволен, и танк поднялся на противоположный берег.

Только выбрались, а перед нами противник. Еще один «Скарабей» и мы подобрались к нему с тыла. Вражеский танк кого-то выслеживал, наверняка, наших боевых товарищей, и поводил стволом орудия из стороны в сторону. Нас противник не видел, и мы приготовились произвести выстрел. Снаряд бронебойный. Дистанция двести метров. Сбежать или спрятаться республиканец не успевал.

Можно было стрелять. Но я замялся. На мгновение мне показалось, что командир «Скарабея», такой же как и я старый воин, сейчас чувствует, что смертельная опасность рядом. Он понимал, что его поймали в прицел. Но не мог ничего изменить.

В подтверждение моих мыслей, «Скарабей» начал разворачиваться. В отличие от «Берсерка» у него не было телевизионной системы с тыла. И, прогнав ненужные сейчас мысли, я ударил по спуску и орудие моего танка, превосходная пушка калибром 120-мм послала снаряд в танк противника.

Попадание. Очередное. Еще один танк подбит моим «Берсерком». Еще одна победа. Еще на одну боевую машину и четыре подготовленных танкиста у противника меньше. И от этого я испытал чувство глубокого удовлетворения.

Окутавшись дымом выхлопных газов, танк выбрался на высотку и замер рядом с подбитым «Скарабеем». Отсюда открывался великолепный вид на поле боя, и я подумал, что если бы являлся художником, то смог бы написать великолепное батальное полотно. В самом деле, было на что посмотреть. Все поле усеяно горящей техников, преимущественно вражеской. Наши танки снова показали себя с самой наилучшей стороны. А помимо того в небе скользили истребители с черными орлами на крыльях. Наконец-то наши авиаторы решили прикрыть наземные армии.

Глава 15

15.

Мы все-таки прорвались к Новому Таллину и оказались в тылу нашего корпуса. Но это дорого обошлось сотому батальону и общие итоги боев за Дорнхолл были неоднозначными.

Несмотря на применение тяжелых танков «Берсерк» и отличную выучку экипажей, позиции мы не удержали и были вынуждены отступить. После чего завязли в грязи, потеряли время и вступили в новый бой с превосходящими силами противника. Причем шансов на победу у нас не было. И если бы не воздушное прикрытие, которое нам обеспечил лично командир 14-го ударного корпуса генерал-лейтенант Тейт Эрлинг, батальон можно было вычеркивать из боевых списков. Так что в какой-то мере наш прорыв к своим это огромная удача и провидение судьбы. Батальон уцелел, хотя потерял половину тягачей, треть автомашин и пятнадцать танков, а еще четыре были отправлены на ремонт. Это не считая потерь среди мотострелков, артиллеристов и сводных батальонов, а так же брошенных в поле подбитых «Берсерков», которые республиканцы, наверняка, уже начали изучать. Все это нам в минус.

Однако были и плюсы, которых оказалось гораздо больше.

Во-первых, сотый батальон сохранил боеспособность и в строю двадцать один «Берсерк».

Во-вторых, мы на сутки задержали продвижение противника в полосе корпуса.

В-третьих, потери противника превысили наши минимум в пять раз. Разведка корпуса доложила, что республиканцы были вынуждены отвести с линии фронта на переформирование свою знаменитую танковую дивизию «Стальная метель» и бросили против 14-го корпуса дополнительные силы в количестве двух усиленных моторизованных бригад.

В-четвертых, было остановлено бегство солдат 8-й кавалерийской дивизии и мы отвлекли противника от преследования 9-го конно-механизированного корпуса. Благодаря чему наши соседи, первыми принявшие бой, смогли оттянуться и занять оборонительные позиции.

Ну и в-пятых, из всего того, что произошло, офицеры батальона смогли сделать выводы, которые оформились в официальный документ и отправились в штаб корпуса.

Наш батальон элитный. Однако для более эффективного ведения боевых действий нам необходимо усиление. Не временное, а постоянное, которое будет подчиняться непосредственно комбату. Нужна разведывательная рота на бронемашинах. Нужна рота танкового десанта, которая усилит охранное подразделение и, в случае необходимости, пойдет в бой вместе с танкистами. Нужны автоматы для экипажей, а то они так и не поступили, обходимся пистолетами. Нужна собственная батарея, а лучше дивизион, самоходных артиллерийских установок. А еще нужен дивизион ЗСУ, желательно, чтобы это были новейшие «Тучи».

В общем, такие вот дела в нашем батальоне. А что касательно меня, то я принял командование первой роты. Майор Феликс Эрх погиб при прорыве. В его танк попали сразу две управляемые ракеты, а затем вражеская пехота добила «Берсерк» из одноразовых гранатометов. После чего в роте осталось шесть машин. И я считал, что оставшиеся в строю танки раскидают по другим ротам. Но командование решило поступить иначе, и Юрий Темников стал командиром роты. Должность майорская и в самом скором времени можно ожидать повышения в чине.

Глава 16

16.

Пятый день войны. Вечер. В пятнадцати километрах от нашего полевого лагеря, который находился за Новым Таллином, несмотря на дождь, шла артиллерийская дуэль. Солдаты сидели в окопах, мокли и мерзли, а я валялся на раскладушке и смотрел телевизор. Все равно делать нечего. Шесть танков моей роты в полном порядке, боезапас загружен, топливо есть, экипажи укомплектованы и личный состав отдыхал. Идти никуда не хотелось, да и некуда. Вот и отлеживал бока, а попутно пытался разобраться в обстановке на фронте.

Верить новостям нельзя. На войне врут больше, чем где бы то ни было. Даже рыбаки и охотники не такие выдумщики, как генералы и маршалы. Это непреложный факт. Но я знал гораздо больше, чем рядовые солдаты, и потому дополнял информацию СМИ своими собственными данными.

Ну и что же у нас происходит?

На данный момент практически везде вальхи отступали. Сказывалось превосходство противника в живой силе и технике, а так же немалую роль играл факт неожиданного наступления. Странно, конечно. Мы так долго готовились к войне, а нападение все равно стало неожиданностью. Но, наверное, так и должно быть. Ведь маршалам, которые командовали царскими армиями, приходилось как-то оправдывать свои потери и поражения. Поэтому они так и говорили. Кого журналисты ни спрашивали, у всех ответ один - вероломное нападение застало нас врасплох. И только командующий 1-й армией Алексей Вильгельмович Игнатов говорил, что был готов к такому развитию событий и потому его войска продолжают удерживать первую линию обороны.

Ладно, черт с ними, с маршалами. Перехожу к сути и конкретике.

Одна из наших армий, а именно Четвертая, перестала существовать и от нее почти ничего не осталось. Маршал Тангбранд в плену, его штаб уничтожен, а расчлененные на куски корпуса, дивизии, бригады и полки попали в окружение. Так что сейчас остатки этой армии добиваются республиканскими тыловыми частями. А ударные соединения противника в это самое время двигаются вдоль Верейского океана, сметают со своего пути все заслоны, и занимают наши ВМБ (военно-морские базы). Тыловики, военные моряки, полицейские и ополченцы из поселенцев пытаются задержать вражеские танки, но получается у них это плохо. Впрочем, вскоре республиканцы все равно выдохнутся. Есть информация, что они уже испытывают проблемы с моторесурсом, а из Метрополии самолетами и скоростными океанскими лайнерами на левый фланг фронта срочно перебрасываются подкрепления. И это не просто пехота, а 1-й штурмовой полк «Неерборг», столичная элита, 5-я бригада морской пехоты «Черные дьяволы» и пара гвардейских батальонов.

Далее, приближаясь к нам, Третья армия. Она отступила от границы на сто сорок километров, оставила подготовленный к обороне рубеж и продолжает откатываться на юг. Но тут все понятно. Вины командующего в этом нет. У него обнажился левый фланг, вот он и отступает, пока его не окружили, как соседей.

Вторая армия. Тоже отход и оставление приграничного оборонительного рубежа. При этом в тылу Второй армии очень активно работали местные партизаны и республиканские диверсанты. А причиной этого был район Тангароа, до оккупации материка Окс столичная область Лиги Свободных. Поэтому, совершенно естественно, что нас там ненавидели больше всего. Да и население в районе Тангароа превышало пять миллионов человек, то есть имелся мобилизационный ресурс, который республиканцы могли использовать.

После Второй армии очередь Первой, которой подчиняется наш 14-й ударный корпус. Как я уже упоминал, у нас положение лучше всех. Мы прочно стоим на своих позициях, отбиваем все атаки противника и контролируем тыл. В новостях говорят, что это заслуга маршала Игнатова, но в армии каждый военнослужащий, начиная от генералов и заканчивая рядовыми, знает, что это не так. Настоящая опора Первой армии Тейт Эрлинг, который стянул к своему корпусу все вражеские резервы. Причем он не отсиживается в обороне, а постоянно контратакует, наносит отвлекающие удары и засылает в тыл противника диверсантов. Соответственно, остальным корпусам армии легче и они тоже держат оборону.

За нами, с правого фланга, Пятая армия. Она отошла, опасаясь высадки крупного вражеского десанта со стороны Северного океана. После чего рассредоточила половину своих дивизий вдоль побережья, как усиление частей береговой обороны и флота. И за счет этого мы потеряли немалую территорию, а высадки десанта нет, и он даже не предвидится. Поэтому командарм-5 Рудольф Штерн уже стал посмешищем и прослыл перестраховщиком, над которым больше всего подшучивают флотские адмиралы.

Кстати, раз уж вспомнил про адмиралов, необходимо упомянуть про дела царских военно-морских сил. Непосредственно возле материка Окс два флота, Верейский и Северный. Первый обеспечивает доставку грузов и подкреплений из Метрополии, а так же прикрывает нас с левого фланга. Второй, соответственно, наш щит справа и этот флот, как наиболее мощный, готов отразить массированный десант с материка Тиор и попутно проводит рейдовые операции на вражеских океанских коммуникациях. Наши военно-морские силы, которые имеют собственную авиацию и морскую пехоту, сильнее республиканских. Но это не повод, чтобы расслабляться, и пока никаких серьезных успехов у царских адмиралов нет.

Таково положение дел на материке Окс в данный момент и следует обратить внимание на еще некоторые факторы. Когда я говорю - линия фронта, это не значит, что мы имеем непрерывную цепь окопов, укрепрайонов и полевых крепостей. От одного океана до другого две тысячи километров, а армий в нашем распоряжении всего пять. Поэтому мы не в состоянии прикрыть все. Нет. Мы держим основные транспортные магистрали, по которым наступает противник. А стыки между армиями, как правило, это болотистые равнины или древние девственные леса, прикрыты небольшими обсервационными отрядами. У противника, чтобы было понятно, такая же проблема. Он превосходит нас числом, но только в полтора раза. И, несмотря на то, что из Метрополии к нам перебрасываются сразу две армии, из тыла выдвигается 6-я Резервная армия, а на месте формируются еще две, в ближайшем будущем положение не изменится. Война, словно прожорливый дикий зверь или огненная топка. В этом горниле ежедневно сгорают тысячи людей, сотни самолетов, танков и орудий. Сколько ни кинь топлива в этот огонь, все равно будет мало...

Прерывая мое уединение возле палатки кто-то остановился, а затем кашлянул. По привычке я схватился за пистолет и услышал:

- Господин капитан, это посыльный. Командир батальона вызывает вас в штаб.

- Ясно. Сейчас приду.

Выключив телевизор и накинув на плечи плащ, я покинул палатку и вскоре вошел в штаб.

Оказалось, что все ротные командиры, начальник штаба и полковник Рекио уже были здесь. Ждали только меня, и когда я присел, комбат перешел к делу:

- Господа, как вам всем известно, вчера мы отправили в штаб корпуса рапорт о нашем усилении. И только что получен ответ...

Полковник Рекио прервался. Он тянул паузу, и начальник штаба подполковник Артемьев не выдержал:

- Господин полковник, не тяните. Каков ответ?

Комбат усмехнулся:

- Положительный. Из резерва нам передадут двенадцать бронемашин «Рысь», дивизион самоходных артиллерийских орудий «Йорг», шесть ЗСУ «Туча», автоматическое оружие для экипажей и десанта, много экипировки и кое-что по связи. Поэтому завтра, господа офицеры, мы с начальником штаба отправляемся получать технику и вооружение. А командир первой роты...

Рекио посмотрел на меня, и пришлось встать:

- Я, господин полковник!

Промелькнула мысль, что меня могут оставить «на хозяйстве», то есть временно стану командиром батальона. Однако я ошибался:

- Вы, капитан Темников, - полковник сделал знак снова присесть, - завтра отправляетесь в сборный лагерь возле Айнора. Туда стекаются все подразделения, которые вышли из окружения, а так же новобранцы, и я хочу, чтобы вы отобрали для нас роту хорошо подготовленных солдат, которые станут танковым десантом. Задача ясна?

- Так точно, господин полковник.

Глава 17

17.

Айнор оказался небольшим городком в сорока километрах от Нового Таллина, и я прибыл туда в девять часов утра. Со мной четыре грузовика, два офицера и десять солдат охранной роты. Приказ четкий - произвести набор бойцов для роты танкового десанта. Следовательно, мне необходим командир роты, четыре взводных и сто двадцать бойцов, сержантов и рядовых. Критерии набора простые. Это должны быть крепкие и хорошо подготовленные воины, которых не надо обучать.

В общем, ничего сложного и я считал, что с порученным заданием справлюсь быстро. Приедем, я предъявлю документы, которые получил в штабе батальона, а затем мне выдадут личные дела офицеров и рядовых, которые вышли из окружения или были призваны из запаса. Однако практически сразу я столкнулся с трудностями. Как говорится - было гладко на бумаге, да забыли про овраги.

Лагерь мы нашли быстро, он находился на окраине городка, на территории недостроенного молокозавода. Вот только порядка там не было. Начальник сборного пункта майор Энрике Фернандес только вчера вступил в должность и никак не мог понять, что ему делать и в чем его обязанности. Он никогда не воевал и даже в армии не служил. Обычный чиновник, который в университете закончил военную кафедру и несколько раз проходил переподготовку во время военных сборов. После чего Фернандес работал в администрации губернатора, жил тихо и спокойно, никого не трогал. Но неожиданно его жизнь резко переменилась и все покатилось в тар-тарары. Ему присвоили звание майора, и он стал начальником сборно-фильтрационного лагеря, в котором скопилось больше двух тысяч человек. При этом снабжения нет, канцелярия отсутствует, контрразведчики, которые должны опрашивать окруженцев, не появились, а многие солдаты имели при себе личное оружие.

Короче, полнейший хаос. Фернандес, пожилой толстяк с трехдневной щетиной, ознакомился с моими документами и развел руками:

- Господин капитан, я не знаю, как должен поступить в этом случае. Вам нужны солдаты - это я понял. Но как они перейдут под ваше командование, если до сих пор не прошли собеседование с контрразведчиками?

Для него это была проблема, а для меня нет. Психология у тыловиков и фронтовиков разная. Они рабы инструкций, а для нас, прошедших сквозь огонь людей, главное результат. Есть приказ - выполни его. Сделай, что должен, а все остальное вторично. Поэтому я отступать не собирался, навис над Фернандесом и сказал:

- Господин майор, мы не знаем когда появятся контрразведчики. Верно?

- Да, - согласился он.

- Но приказ, который одобрен командиром 14-го ударного корпуса генерал-лейтенантом Эрлингом, имеется?

- Да.

- В таком случае поступим следующим образом. Я выбираю солдат и офицеров, которые мне нужны. А вам оставляю расписку, что ответственность за них беру на себя. И если у контрразведчиков появятся какие-то вопросы, то они смогут задать их мне в расположении моего батальона. Такой расклад вас устраивает?

- Не знаю, - он пожал плечами. - Мне необходимо созвониться с начальством.

- Хорошо.

Он смутился, а потом кивнул на дверь:

- Господин капитан, мне, право, неудобно. Но не могли бы вы подождать снаружи. Или прогуляйтесь по лагерю и осмотритесь. Думаю, что все решится в течение получаса.

- Без проблем.

Я покинул кабинет майора, оставил в штабе офицеров, а сам отправился на прогулку по сборному пункту. Зашел в казармы, бывшие цеха, осмотрелся и практически сразу нашел тех, кто мне нужен. Среди резервистов, молодых призывников из этнических вальхов-поселенцев, солдат разгромленных комендантских рот и гарнизонов, которые бежали в тыл и не попали под траки республиканских танков, были пограничники. Они держались отдельно, отгородили себе пару помещений, перекрыли коридор и выставили пост. Сразу видно, что профессионалы. Такие нам и нужны. Поэтому я не колебался. Подошел к часовому и сказал:

- Вызови командира.

Пограничник, крепкий широкоплечий парень в камуфляжной куртке и автоматом «тимур», смерил меня оценивающим взглядом и спросил:

- Как доложить?

- Скажи, что прибыл «покупатель».

На армейском сленге «покупатель» это офицер, который распределяет солдат по подразделениям и доставляет к новому месту службы. Солдат меня понял, улыбнулся, и закричал:

- Дежурный на выход!

Появился сержант. Солдат доложил ему о сути дела, а тот вызвал офицера.

Командир пограничников мне понравился. Средних лет подтянутый капитан, бывалый и битый жизнью человек. Поэтому общий язык мы нашли быстро. Прошли в комнату, которую занял офицер-пограничник, и он представился:

- Капитан Арнольд Скегги. До недавнего времени заместитель командира 67-й погранзаставы. Выехал в Новый Таллин за отпускниками нашего погранотряда и тут началась война. На свою заставу пробиться не смог. Принял бой под Стахором, вместе с кавалеристами из 49-го полка, и после отступления, собрав всех пограничников, прибыл сюда.

- Капитан Юрий Темников. Командир танковой роты в сотом батальоне тяжелых танков.

- «Берсерки»? - уточнил пограничник.

- Они самые.

- Наслышан о ваших стальных монстрах, - он кивнул на стул: - Присаживайтесь, капитан.

Мы присели. Появился боец, который принес кофе, и Скегги задал новый вопрос:

- Значит, вы «покупатель»?

- Так и есть. Набираю роту танкового десанта. И скажу сразу - хочу предложить вам и вашим людям отправиться со мной.

Скегги задумался, сделал пару глотков кофе, почесал затылок и только после этого ответил:

- Я не против. Но есть пара моментов...

- В чем дело?

- Во-первых, мы не армейцы и проходим по ведомству Министерства Государственной Безопасности. А во-вторых, у меня людей больше, чем рота.

- Сколько бойцов?

- Сто сорок семь.

- Офицеры есть?

- Четыре лейтенанта.

- Поручиться можете за всех?

- Да, - он ответил не раздумывая.

- Нормально. Если привезу больше бойцов, думаю, все уладится.

- А как быть с госбезопасностью?

- По-моему, это вообще не важно. Сам видишь, что вокруг неразбериха. По сути, сейчас вы никому не нужны, а когда про вас вспомнят, менять ничего не станут. Еще день-два и противник попытается прорвать нашу оборону. Сдержать республиканцев будет сложно, и они очень быстро доберутся до Айнора. А здесь вы, без тяжелого вооружения и прикрытия. Что будет? Вас раскатают в блин.

- Пожалуй, что вы правы.

Давай на «ты», - я протянул Скегги руку.

- Я не против, - он согласился, и мы обменялись рукопожатиями.

Можно было считать, что дело сделано. Оставалось дождаться решения Фернандеса и мы с пограничником отправились в штаб сборного пункта. Снова я оказался в кабинете майора и узнал, что он не смог дозвониться до своего начальства. Значит, решение предстояло принимать ему. Это ответственность, которой он боялся. Однако деваться было некуда, и майор дал свое согласие. Я пишу расписку и забираю бойцов. Все претензии ко мне, а он вроде бы как в стороне.

Документы оформили быстро. После чего пограничники вместе со своим оружием погрузились в автомашины, и мы оставили сборный пункт. Однако сразу покинуть Айнор не удалось. По шоссе в сторону фронта двигалась войсковая колонна, и появились вражеские бомбардировщики. Под раздачу попадать не хотелось. Поэтому свернули в сторону и оказались возле горы Ставер, где обнаружили лагерь археологов и профессора Матея Рохлина.

Глава 18

18.

Время в запасе было, и я решил заехать к археологам. Обещал ведь посетить Рохлина и тут такой случай.

Грузовики остановились в роще неподалеку, и я подошел к жилому трейлеру археологов, где меня встретил профессор, который был одет в туристическую горку.

- Здравствуйте, Темников, - Рохлин улыбался и выглядел весьма бодро. - Гляжу, вы не один, а с солдатами.

- Приветствую, господин профессор, - я тоже улыбнулся. - Был в Айноре по делам службы и к вам заглянул.

- Ясно, - он бросил взгляд в сторону шоссе, откуда доносились взрывы, а затем кивнул на трейлер: - Проходите.

Я прошел внутрь и остановился у порога. Присесть некуда, ибо в трейлере беспорядок. Как обычно. Насколько я помнил, профессор никогда не прибирался в своих апартаментах во время раскопок. И неважно где он проживал в это время, в палатке, в домике или в трейлере. Такой уж он человек и его не переделать.

Оттеснив меня в сторону, появился Рохлин, который сбросил на пол объемный рюкзак, присел на него и сказал:

- Хочу вас разочаровать, Юрий. Девушек в моем лагере нет. Отослал моих помощниц обратно в Метрополию. Сами понимаете - война.

- Я все понимаю, дорогой профессор. А вот вы, видимо, не очень. Не только девушек нужно было отсылать, но и самому уезжать. Вот-вот наша оборона не выдержит, и противник доберется сюда. Хорошо, если мы будем отступать. А если отступление превратится в бегство, как это бывает?

Он нахмурился и покачал головой:

- Раскопки, которые я веду, гораздо важнее войны. Вы не представляете, что я здесь нашел...

- Вожделенные древние компьютеры?

- Лучше... Информационные накопители «DR»...

- Что это?

- Блоки памяти космического корабля.

- Да вы что!? - я был удивлен.

- Хотите верьте, Юрий, хотите нет, но это так.

- А посмотреть на находки можно?

- Отчего же... - он поднялся. - Вы не конкурент и не так давно спасли мне жизнь... Так что можно...

Отстегнув клапан рюкзака, Рохлин достал пластиковый пенал и осторожно открыл его. Внутри лежали небольшие серебристые стержни, шесть штук, и я уточнил:

- Значит это информационные накопители «DR»?

- Они самые.

- Какие-то они миниатюрные.

- Что их мало.

- Сколько уцелело.

- Это и не удивительно, древняя разработка.

- И что на них может быть?

- Сложно сказать, - профессор пожал плечами и добавил: - Например, чертежи космического корабля и атомного реактора. Или навигационные космические карты. Или полная запись всего, что происходило на корабле, с которого сняли эти накопители информации.

- А они рабочие?

- Кто знает? Скорее всего, рабочие. Все-таки предки опережали нас в развитии, причем намного. Даже не на поколение и не на два.

- А как вы собираетесь проверить эти артефакты на работоспособность?

- Смотрите, - он показал разъем на окончании одного стержня. - Ничего не напоминает?

- Разъем для компьютера?

- Он самый. Однако немного нестандартный. И если переделать вход, то можно просмотреть или скопировать содержимое накопителя. По крайней мере, я на это надеюсь.

- Что же, профессор, - я уважительно кивнул. - Поздравляю вас.

- Благодарю, Юрий. Но пока о моей находке никто не знает и не должен знать.

- Опасаетесь конкурентов?

- Разумеется, - он фыркнул: - Так называемые коллеги, спят и видят, как бы завладеть моими открытиями и находками. Профаны! Воры и хапуги! Презренные личности! Они утверждали, что я ничего не найду, а я нашел. Причем в первый же день. Так-то! Ну, ничего. Я вернусь в столицу, и все ахнут. Особенно эти плагиаторы, Нильсен и Гордеевский.

- Все так, профессор. Однако я еще раз хочу напомнить вам, что всего в пятидесяти километрах от вашего лагеря находится линия фронта. Поэтому примите мой совет, уезжайте без промедления. Прямо сейчас.

Он не обратил на мое предупреждение никакого внимания. Только махнул рукой:

- Чепуха. Меня заверили, что несколько дней в запасе есть. Поэтому я продолжу раскопки и буду копать до последней возможности.

- Дело ваше, но вы хоть охрану свою предупредите, чтобы она была начеку. А то я прошел по лагерю и никого не увидел.

- Правильно, - он кивнул. - Вы не увидели охранников, потому что здесь их нет. В лагере только я и несколько местных краеведов.

- Как так!? Почему вы без охраны!?

- Мы мирные люди и нам некого опасаться, особенно в тылу.

- Это вы зря, уважаемый профессор. Разрешите, я оставлю вам несколько солдат?

- Нет-нет. Я категорически против. Ни к чему мне здесь посторонние. Тем более вооруженные солдаты, которые не только не отпугнут республиканцев и местных сепаратистов, а наоборот, привлекут их.

Резон в словах Рохлина был. Вооруженные солдаты, в самом деле, могли привлечь к раскопкам внимание диверсантов. Да и оставлять охрану я не имел право. Конечно, перед комбатом отбрехался бы, но все равно потом солдат пришлось бы вернуть обратно в часть. Поэтому я не настаивал:

- Дело ваше, профессор.

- Вот именно, - он горделиво вскинул подбородок. - Это мое дело.

В дверь трейлера постучали, и я услышал голос капитана Скегги:

- Юра, нужно ехать. Самолеты улетели. Давай выдвигаться, пока республиканцы не вернулись.

- Иду.

Мы простились с Рохлиным, и я вернулся в грузовик. Профессор помахал вслед рукой и вернулся к своим раскопкам. А я вскоре забыл про него, потому что нащупал в кармане мобильный телефон.

На линии фронта мобильная связь под запретом. Почему? По той простой причине, что можно прослушивать абонента и определять его местонахождение. А затем по координатам наводится артиллерия, РСЗО или авиация. Поэтому личные телефоны использовались только в глубоком тылу. И я прихватил свой, дабы проверить почту и узнать, кто мне звонил в последние пару недель.

Вставил батарейку. Включил телефон. Ввел код. Телефон активировался и сразу пошли СМС. В основном всякая чепуха. Но один вызов меня заинтересовал. Это был номер моего старого телефона, который я отдал девушке Насте. И тогда сказал, что она может позвонить в случае проблем. Причем на связь девчонка пыталась выйти недавно, пару часов назад.

«Надеюсь, ты звонила по серьезному поводу», - подумал я и нажал кнопку вызова.

Гудок. Второй. Третий.

Я уже решил, что ответа не будет и хотел отключиться. Но услышал голос Насти:

- Юра, это вы!?

- Он самый.

- Наконец-то. Я звоню-звоню, а ответа нет.

Жалобный голосок девчонки, которую я спас от насильников, заставил что-то дрогнуть в моей очерствевшей душе. Невольно, захотелось сказать что-то доброе. Однако я сдержался и спросил ее:

- У тебя что-то случилось?

- Случилось...

- Так говори, не тяни.

- Директрисса на меня злится, грозится в другой детский дом перевести.

- Может это и хорошо?

- Нет. Это заведение для слабоумных... Там с девчонками обращаются хуже, чем в тюрьме...

Она захныкала, и мне показалось, что Насте, действительно, плохо. Нужно было выручать девчонку, раз обещал. Но что я мог сделать, находясь на другом материке? Мне ведь даже обратиться за помощью не к кому, ибо я всегда был одиночкой. Хотя... Я вспомнил про Робинзона и, представив, как спецназовец и профессиональный убийца отбивает Настю у суровой мегеры-директриссы, на моих губах появилась улыбка.

Понятно, что как и я, Робинзон не спаситель принцесс. Однако он мог выполнить мою просьбу. Поэтому я одернул девчонку:

- Не плачь. Решим твою проблему.

- Правда?

- Ты меня услышала, два раза повторять не стану. Не отключайся, жди звонка.

- Спасибо.

Сбросив звонок, я набрал номер Робинзона, и он ответил моментально:

- Здравствуй, Темный. У тебя есть новости?

- Новостей нет. Звоню по другому поводу.

- Опять просьба?

- Ты угадал.

- Ладно. Выкладывай, что у тебя.

Кратко, не вдаваясь в подробности, я объяснил Робинзону, что мне от него нужно. И он сказал, что поможет девчонке. А потом добавил, что сам детдомовский и выручить Настю для него дело чести. Ну что тут сказать? Меня это устраивало. И, продиктовав Робинзону мой прежний номер, я отключился и полез в интернет. До Нового Таллина оставалось всего двадцать километров, и нужно проверить почту.

Глава 19

19.

- Господин капитан! Тревога!

Голос посыльного вырвал меня из сна, и я вскочил. Быстро оделся, схватил кобуру с пистолетом и автомат «тимур», который со вчерашнего дня стал обязательным оружием каждого танкиста в нашем батальоне, и покинул палатку.

Наш временный лагерь в лесу под Новым Таллином просыпался, и я услышал, как завелись первые танковые движки. Ясно, что все это не просто так и тревога не учебная. Поэтому я побежал в штаб и вскоре вместе с другими командирами рот и дивизионов получал боевую задачу.

- Противник прорвал оборону нашего корпуса в районе деревни Стальске. - Комбат оглядел нас, потер красные от недосыпания глаза и продолжил: - Сорок пятая пехотная дивизия разбита. Вчерашним десантникам не хватило средств противотанковой обороны, и они не смогли организовать правильную эшелонированную оборону. Сорок седьмая гвардейская бригада «Эрмин», которую командир корпуса направил на усиление сорок пятой дивизии, застряла в городе. В Новом Таллине восстание. Местные сепаратисты, которых наши доблестные контрразведчики так и не выловили, при поддержке республиканских диверсантов блокировали гвардейцев в казармах. Необходимо срочно купировать прорыв, отшвырнуть противника, выручить десантников и не дать республиканцам прорваться в город.

Снова краткая пауза. Полковник Рекио бросил взгляд на тактический планшет с картой и перешел к деталям:

- Сейчас два часа ночи. Ждать утра нельзя. Поэтому выдвигаемся немедленно и действовать будем боевыми группами. Первая рота вместе с двумя взводами танкового десанта должна пройти сквозь Новый Таллин, выйти на окраины и вступить с противником в лобовой бой. Командир - капитан Темников. Вторая рота с оставшимися десантниками выходит в район Огольцы, где находится штаб сорок пятой дивизии и временно поступает в распоряжение генерал-лейтенанта Окленда. Командир - майор Сиверс. Третья рота вместе с самоходками и зенитными установками выдвигается в район Старых мельниц, где вступает во взаимодействие с частями поселкового гарнизона, держит оборону и оказывает огневую поддержку другим ротам. Командование этой группой принимаю на себя. Выдвижение через десять минут. Вопросы?

Лицо у полковника Рекио было таким суровым, что задавать ему вопросы никто не захотел. Да и не было их, ибо и так все понятно. Республиканцы подавили оборону пехоты массированным артиллерийским огнем и, не обращая внимания на темное время суток, перешли в наступление. Десантники напора не выдержали. Они ребята храбрые и здоровые, но с тяжелым вооружением в сорок пятой дивизии проблема. И вот теперь мы имеем, что имеем. Нам придется выступить в роли пожарной команды и лично меня это не обрадовало. В первую очередь потому, что вести тяжелые танки через охваченный мятежом город не хотелось. Даже с танковым десантом. Ведь каждая подворотня и переулок могли таить опасность. Спрячется сволочь с РПГ, поймает «Берсерк» в прицел и привет. Один выстрел и танк уничтожен. Экипаж, может и уцелеет, но обычно гранатометчики в одиночку не работают. А помимо того есть еще и примитивные бутылки с зажигательной смесью, которыми горожане могут закидать танки...

«Прекрати! - одернул я себя. - Соберись и не показывай слабины!»

Психологическая накачка взбодрила меня, и я посмотрел на полковника, поймал его взгляд и выдержал. Он еле заметно кивнул. Значит, доволен. После чего сказал:

- Разойтись. Боги за нас, братцы. Мой позывной прежний - «Сотый».

Кстати сказать, мой позывной как командира первой роты - «Одиннадцатый» или «Две единицы». Первая рота и первый в списке роты.

Офицеры разошлись, и вместе с капитаном Скегги я подошел к своим танкам. Задрав стволы орудий вверх, шесть грозных «Берсерков» стояли в ряд. Экипажи выстроились перед ними. Слабо освещенные притушенными танковыми фонарями воины были напряжены, но страха я не заметил. По-прежнему, мы были элитой. Может быть, самыми лучшими бойцами корпуса, а то и всей армии.

- Командиры танков ко мне!

Офицеры приблизились, и уже я поставил боевую задачу. Коротко и четко объяснил, куда и зачем выдвигаемся. Мой танк в авангарде, остальные следом. Через город должны проскочить быстро. Любое препятствие сметаем. Если заметим вооруженных сепаратистов и вражеских диверсантов, не отвлекаемся. Танковый десант на ходу расстреливает вражескую пехоту, а «Берсерки» работают исключительно пулеметами. Когда выскочим на окраины, десант спускается с брони, и мы вступаем в бой с республиканцами.

- Вопросы? - как и полковник, в конце я обратился к офицерам.

- Почему нам не обойти город? - спросил капитан Ингольв.

- На это необходимо время, а у нас его нет. Поэтому придется рискнуть.

Больше никто ни о чем не спрашивал. И я отдал команду:

- По машинам.

Командиры танков обернулись к своим экипажам и продублировали команду:

- По машинам!

Танкисты стали залезать в «Берсерки» и одновременно с этим появились десантники. Все в тяжелой броне и касках, с автоматами АКМ и пулеметами «Шквал», обвешанные гранатами, ручными гранатометами и с личными УКВ-радиостанциями. Как и обещал, командир корпуса обеспечил нас по полной программе. И за это ему огромная благодарность от всех нас. Только жаль, что такого вооружения нет у всех воинов 14-го ударного корпуса.

- Смотрю, твои головорезы готовы? - я посмотрел на Скегги.

- Да, - он усмехнулся. - Рвутся в бой и жаждут пустить республиканцам кровь.

- Тогда вперед. Что делать, ты знаешь.

- Все будет нормально, Юра. Можешь на нас положиться. Ни один гад с РПГ к твоим танкам не подберется.

«Хочется тебе верить, капитан Скегги», - подумал я и направился к своему танку.

Глава 20

20.

Первая рота, шесть машин, вошла в город, и мы двинулись через него. Шли быстро и местные сепаратисты подобной наглости не ожидали. Возможно, они подготовили засаду возле казарм гвардейской бригады «Эрмин», но это в стороне от нашего маршрута. Поэтому нас попытались остановить только один раз.

На главную улицу выехал автобус, который заблокировал дорогу. И если бы мы остановились, а потом начали выяснять, что происходит, кто знает, может быть, пришлось бы принять бой. Вот только я замер всего на миг, скинул десантников, развернул башню назад и врезался в преграду.

Разумеется, автобус не выдержал. Он опрокинулся набок и «Берсерк», протащив его по дороге, сплющил и прижал к трехэтажному зданию. А затем десантники заметили противника, открыли огонь и расстреляли нескольких вражеских бойцов в гражданской одежде, но с оружием. Они убегали, только далеко не ушли и бойцы Скегге буквально изрешетили сепаратистов. После чего снова погрузились на броню и, прибавив скорости, мы продолжили путь.

В итоге, чтобы добраться из нашего полевого лагеря до северных окраин Нового Таллина рота потратила двадцать шесть минут. Это очень хорошее время и мы опередили передовые вражеские части на целых десять минут. Много это или мало? Если метаться в панике, рвать на себе волосы и кричать, что все командиры сволочи, которые хотят нас угробить, то мало. А если готовиться к бою, то вполне достаточно.

Танковый десант освободил броню и занял оборону. Два отделения прикрыли нас с тыла и заняли оборону в жилых пятиэтажках. Они следили за городом и были готовы встретить вражеских диверсантов, если те, вдруг, решатся нанести нам удар в спину. А остальные рассредоточились вдоль шоссе, того самого Амальфи - Новый Таллин, за которое сотой батальон уже дрался с республиканцами. Что же касательно танков, то «Берсерки» выехали непосредственно за городскую черту и встали на свалке. Не самое лучшее место - мусорный полигон. Однако здесь имелись глубокие рвы, и свалка находилась на небольшой возвышенности в ста пятидесяти метрах от дороги. Не знаю, какой умник придумал расположить мусорный полигон в этом месте, но как огневая позиция высотка подходила практически идеально.

Фары выключили, они нам ни к чему, ибо есть приборы ночного видения. Вокруг тишина, только в городе слышны выстрелы и редкие взрывы. И если бы не вонь, которая все-таки проникала под броню, можно было подумать, что мы где-то в лесу, в своем лагере.

Впрочем, про вонь вскоре все забыли, потому что появилась вражеская бронегруппа. Впереди три бронемашины. Затем разрыв в двести метров и танки. Очень много танков. На менее двадцати пяти «Скарабеев», а за ними бронетранспортеры. Но волнения не было. Совсем. На экране ПНВ танки и бронетраспортеры, окрашены в одинаковый зеленый цвет. Поэтому они казались игрушечными, и это накладывало на восприятие свой особый отпечаток. Невольно расслабляешься. Но я командир и не мог себе этого позволить. Противника всегда необходимо воспринимать всерьез и, собравшись, я вышел на связь с комбатом, доложил ему обстановку, а потом вызвал Скегги:

- «Погран» это «Один-один». Как слышишь?

- Здесь «Погран», - отозвался командир десанта. - Связь пять баллов. Слышу тебя хорошо.

- Передовые бронемашины пропусти. Уничтожишь, когда они начнут отступать. Как понял?

- Понял тебя «Один-один». Передовых пропускаю, бью при отходе.

- Плюс, - краткая пауза и вызов танковых экипажей: - Всем единицам. Это «Один-один». Бью первым, по арьергарду, и перекрываю дорогу. Остальным открывать огонь самостоятельно после меня. Как поняли?

Один за другим командиры танков ответили, что приказ приняли, и я завершил общение:

- Плюс.

В эфире тишина. Бронеколонна смещается влево, к городу, а передовой дозор резко вырывается вперед. Десантники пропустили разведку, и вражеские танки приблизились еще на четыреста метров.

«Пожалуй, пора», - решил я и выбрал цель.

Башня «Берсерка» слегка повернулась, и в прицеле возник бронетранспортер, судя по очертаниям, стандартный армейский «Носорог». Дистанция тысяча триста метров. Вероятность попадания процентов девяносто.

- Осколочно-фугасный! - я отдал команду стрелку.

Барабан заряжания крутнулся и доклад:

- Есть!

Спуск. Выстрел. Башня вздрогнула. Гильза вылетела за борт. А снаряд улетел в сторону противника и поразил цель. Все привычно, легко и на автомате.

Над дорогой взметнулся багровый шар. Бронетранспортер полыхнул, и я сместил прицел влево. Некогда смотреть, как горит «Носорог». Слишком много у противника брони и ее надо уничтожать. Вышибать гадов надо. Одного за другим. Чтобы не осталось у ненавистных республиканцев бронетехники и они, наконец-то, выдохлись и остановились.

Еще один «Носорог». Выстрел. Попадание. На дороге загорается второй костер и ко мне присоединились остальные «Берсерки». Словно на полигоне, мы били вражескую броню и противник растерялся. Танки и бронетранспортеры нордов, сбрасывая мотострелков, заметались по шоссе. Они не видели нас, а мы продолжали. Выстрел за выстрелом. Против бронемашин и пехоты осколочно-фугасные. Против танков бронебойные и кумулятивные.

Прошло две минуты боя, и на дороге появилась цепочка из горящих факелов, которые давали засветку на приборы ночного видения. Пришлось переключиться на обычные телевизионные системы. Картинка дрогнула и поменялась. Четкости стало больше и факела ярче, но бронетехнику республиканцев определять сложнее. Хотя «Скарабеи» и «Носороги» сами себя проявляли.

Из-за горящего танка выдвинулся ствол орудия.

- Бронебойный!

- Есть!

Выстрел. Я попал в уже подбитый танк и он, резко развернувшись, открыл своего собрата.

- Бронебойный!

- Есть!

Выстрел. Снаряд поразил «Скарабей», ударил его в башню, и танк покрылся языками пламени.

Пауза. Мои танки продолжали стрелять, а я осмотрелся.

Возле пятиэтажок на окраине горят три бронемашины. Десантники молодцы, не выпустили вражескую разведку. А на дороге огонь и смерть. Республиканская бронеколонна была уничтожена процентов на семьдесят. Однако противник обнаружил нас. Вспышки выстрелов не спрятать, и норды начали отвечать. На свалку обрушились снаряды, которые подкидывали вверх и поджигали кучи мусора. Тут и там, демаскируя нас, разгорались пожары. Вот-вот республиканцы наведут на мусорный полигон артиллерию, и я переключился на общую волну:

- Внимание! Это «Один-один»! Делай как я! В атаку!

Командирский «Берсерк» начал движение, и остальные танки последовали за мной. Танк скатился с высотки, снес декоративное заграждение, проломился через кустарник, который окружал свалку, и выбрался на шоссе. После чего оказался перед горящими вражескими машинами и пошел напролом.

Многотонный монстр наезжает на охваченный пламенем «Скарабей». Двигатель ревет. Удар! И мы скидываем вражеский танк в кювет. Двигаемся дальше и снова препятствие. Новый удар. И еще один «Скарабей» отлетает. Кругом огонь и дым. Рвется боекомплект республиканских танков и откуда-то с фланга вспышки. По нам стреляют вражеские мотострелки и я окликаю нового связиста, Сашу Веселова:

- Веселый, не спать! Пулемет! Долби сволочей!

Заработал «Хеймдаль». Трассеры чертят линии и красиво уходят в темноту. А «Берсерк» тем временем продолжает движение по дороге, и я замечаю, как в темноте пытается скрыться «Носорог». Бронетранспортер прячется от нас. Но раз уж я его обнаружил, ему не уйти. В стволе бронебойный. Огонь!

Снаряд врезается в бронемашину и сминает ее, словно по «Носорогу» ударили огромным молотом. Красиво получилось. Никогда раньше такого не видел и не дай боги самому попасть под такой удар.

Следующая цель. Я ищу ее и нахожу. На обочине республиканский танк. Целый, но с размотанной гусеницей. Есть кто-то в башне или нет, не понятно. Но рисковать не стоит, и мы бьем кумулятивным. Снаряд прожигает броню и гремит взрыв. Наверняка сдетонировал боезапас.

Бросаю взгляд на кормовой экран. Пока все в порядке. Танки моей роты, продолжая уничтожать противника, идут за своим командиром. А на свалку обрушились десятки вражеских ракет. Вовремя мы ушли. Еще бы пара минут и нас накрыли. Однако республиканцы опоздали. Под ударом только мусорные кучи.

- Командир! - подает голос связист. - Вас вызывает комбат!

- Соедини!

Щелчок и в наушниках голос полковника Рекио:

- «Один-один» это «Сотка». Доложи, что у тебя.

- Докладываю. Республиканцев встретил. Ведем бой. Предварительные потери противника - двадцать танков «Скарабей», полтора десятка бронетранспортеров «Носорог» и до двух рот мотопехоты. Потерь нет.

- Не преувеличиваешь?

- Никак нет.

- Поддержка огнем нужна?

- Пока нет.

- Отлично. Работай «Один-один».

- Слушаюсь, «Сотка».

Комбат отключился. Только доложил ему, что без потерь, и они появились. Из темноты вылетела управляемая ракета, которая поразила танк капитана Деринга. После чего его «Берсерк» закрутился на месте, окутался дымом и замер. А я засек, откуда вылетел ПТУР и съехал с шоссе на поле. Вокруг темнота, а свет позади. Снова включил ПНВ и сразу обнаружил республиканцев. Несколько солдат прятались в яме и, наверное, они считали, что я их не замечу. Ошибка. И за нее придется заплатить.

Разворот. Танк наехал на яму, и я напрягся. Мне показалось, что сейчас я услышу крики людей и хруст костей. Но, конечно же, из-за рева двигателя никто и ничего не услышал. «Берсерк» накрыл нордов и пару раз прокрутился на месте. Все! Похоронил ракетчиков.

Спустя минуту танк вернулся на дорогу. «Берсерк» Деринга вышел из строя, погиб стрелок, а остальные получили ранения. Воевать больше не с кем, противник отступил, и пять танков первой роты оттянулись к городу.

Глава 21

21.

Остаток ночи прошел относительно спокойно. Несколько раз нас обстреливали, но вражеская артиллерия била вслепую, и мы отсиделись в гаражных боксах местной транспортной компании. А на рассвете к нам подошли гвардейцы бригады «Эрмин», которые все-таки смогли себя деблокировать и начали зачистку города. По сообщениям от других боевых групп сотого батальона они тоже устояли и неплохо повоевали. В Огольцах отряд майора Сиверса объединился со штабом сорок пятой дивизии и предпринял локальное контрнаступление, в результате чего «Берсерки» смогли пробить коридор к остаткам двух полков и они вышли из окружения. Полковник Рекио в это время поддерживал вторую роту огнем артиллерии, а потом нанес фланговый удар по скоплениям вражеской мотопехоты и захватил до сотни пленных.

Мы сделали все, что нам приказали, и снова сотому батальону сопутствовал успех. Однако наши местные победы на общую обстановку повлияли не сильно. И пока мы держали противника на подходах к Новому Таллину, республиканцы смогли прорваться на левом фланге 14-го корпуса. Они проломили оборону 21-й штурмовой дивизии, а затем разгромили два батальона 22-й танковой бригады и вырвались на оперативный простор.

Конечно, командир корпуса пытался остановить республиканцев и кинул в бой последние резервы. Сотый ракетный дивизион РЗСО наносил по наступающим полкам противника один удар за другим. Сотый инженерный полк при поддержке сводного минометного батальона и двух полицейских рот смог удержать пару деревень и взорвал важный стратегический мост. А вертолетный полк корпуса совершил несколько боевых вылетов, уничтожил гаубичный дивизион и выбросил в тылу нордов десяток диверсионных групп. Вот только всего этого оказалось недостаточно и на рассвете мы получили приказ на передислокацию.

Оставив в Новом Таллине гвардейцев и остатки сорок пятой дивизии, сотый батальон прошел через город, в котором на каждом перекрестке находились наши солдаты, и начал выдвижение на левый фланг. Судя по всему, нам предстояло остановить очередной прорыв. И лишь только мы оказались на открытом пространстве, как на нас налетели вражеские ударные вертолеты «Аравак», целая эскадрилья. Они шли на низкой высоте, появились неожиданно, и нам пришлось туго.

На колонну обрушились сотни НУРСов, неуправляемых ракет, и танки не смогли ничего сделать. Нужно было рассредоточиться, но слишком быстро все происходило. Настолько, что даже наши ЗСУ не успели отреагировать.

Земля вокруг вздыбилась от взрывов. Все в дыму и мой «Берсерк» оказался облеплен грязью. Однако это мелочь. Судя по докладам, которые прошли на батальонной частоте, за минуту мы потеряли три танка, несколько грузовиков и две самоходные артиллерийские установки. Плохо. Хотя нам удалось немного отыграться.

«Араваки» вышли на второй боевой заход, и это было ошибкой. Они развернулись. Снова пошли в атаку и напоролись на заградительный огонь ЗСУ «Туча». Наши установки ПВО, самоходные зенитные установки, имеющие на вооружении двадцатимиллиметровые счетверенные автоматические пушки, создали непроницаемый стальной барьер, и сразу пять вертолетов рухнули на землю. То-то! Знай наших! У ЗСУ «Туча» боекомплект 2800 снарядов, дальность стрельбы до трех километров и скорострельность 3500 выстрелов в минуту. Расход боеприпасов, конечно, огромный, но оно того стоило. Тем более что «Тучи» могли уничтожать не только воздушные, но и наземные цели. Главное, чтобы имелось прикрытие, а то брони у ЗСУ практически нет, одна видимость.

В общем, уцелевшие вертолеты скрылись, а один упал совсем рядом. Брюхом «Аравак» пропахал сырой грунт и к нему бросились наши десантники. Была опасность, что вертолет может взорваться, но бойцы успели. Они вытащили из «Аравака» живого пилота, оттащили его в сторону и только потом вертолет загорелся, а затем внутри него произошел взрыв.

В этот момент я вылез из танка и услышал возглас одного из десантников:

- Смотрите! Да ведь то баба!

С пойманного пилота сорвали шлем и на плечи вертолетчика упали длинные русые волосы. Действительно, летчик оказался летчицей. Причем весьма привлекательной. Правильные черты лица и белая кожа. Чем-то напоминала актрис из кино, слишком ухоженная, а на ногтях даже маникюр заметил. Нечего сказать, красотка. Как говорится - ябывдул. Однако она была врагом, и под правым глазом женщины быстро набухал кровоподтек. Наверняка, кто-то из десантников приложился, когда вытаскивал летчицу из вертолета. Хотя, возможно, она сама ударилась при аварийной посадке.

- Господин капитан, что с ней делать? - десантник окликнул меня.

- К комбату ее. Живо!

- Слушаюсь!

Пленницу отволокли к комбату, а я вернулся в танк и через телевизионную систему наблюдал за самоходной артиллерийской установкой, которая замерла рядом. В голове было пусто и ничего не хотелось. Но мозг продолжал работать и выдавал совершенно ненужную сейчас информацию.

«САУ «Йорг» - проект Неерборгского Его Величества машиностроительного завода. Боевая масса - 14 тонн. Экипаж - 4 человека. Длина корпуса - 6800. Ширина корпуса - 3000. Клиренс - 420. Скорость по шоссе - 70 км/ч. Скорость по пересеченной местности - 20-45 км/ч. Дальность стрельбы - 0,5...13,0 км. Калибр пушки - 120-мм. Марка пушки - RT-44. Тип пушки - нарезная полуавтоматическая гаубица. Боекомплект пушки - 45 снарядов. Углы ВН, град...»

Из ступора меня вывела новая команда комбата:

- Внимание! Говорит «Сотка»! Продолжаем марш!

На месте осталось несколько тягачей и автоплатформ, передвижная техмастерская, взвод десантников и пара бронемашин. Они должны эвакуировать подбитую технику или уничтожить ее, дабы «Берсерки» не достались противнику. А основные силы батальона, перестроившись в походную колонну, продолжили движение.

Все нормально. Все спокойно. Мерно урчал двигатель, и ничто не предвещало беду. Но меня накрыло какое-то беспокойство. Опасность была совсем рядом. Кто-то наблюдал за мной, точнее, за «Берсерком», со стороны, и он был настроен совсем не дружественно. А потом в голове начался отсчет:

«Десять. Девять. Восемь...»

Я осмотрелся. Вдоль дороги лесополосы и кустарник, а дальше убранное кукурузное поле. Движения нет.

«Семь. Шесть. Пять...»

Черт! Прогнать беспокойство не получалось.

«Четыре. Три. Два...»

Я решился и отдал команду механику-водителю:

- Принять влево! Срочно!

Мехвод подчинился. «Берсерк» покинул строй и в то место, где мы должны были находиться, врезалась противотанковая управляемая ракета. А затем в эфире раздался чей-то возглас:

- За-са-да!!!

Так и есть. Мы влетели в засаду, и противник действовал точно так же, как мы минувшей ночью. Республиканцы пропустили бронемашины разведки «Рысь», которые шли в авангарде батальона, и нанесли удар.

Где противник не ясно. Но в эфире снова голос комбата:

- Это «Сотка»! Противник с правого фланга! Всем «Берсеркам» сойти с дороги, увеличить скорость и атаковать! Идем развернутым строем! Марш-марш! Не спать, мальчики!

На дороге уже горело несколько танков и бронемашин. Кругом взрывы. Нас выбивали и, чтобы не погибнуть, нужно было уничтожить врага. Все просто и мы пошли в атаку.

- Мехвод! Увеличить скорость! Не жалеть движок! Жми!

- Есть, командир!

Танк развернулся и в полукилометре от дороги я обнаружил скопление вражеской пехоты и какую-то бронетехнику.

- Осколочно-фугасным!

- Есть!

Выстрел. Снаряд улетел в сторону вражеской позиции, но не долетел. Он разорвался в поле и поднял грязевой фонтан. Но хотя бы напугал вражеских стрелков. Глядишь, запнутся и потеряют несколько драгоценных минут.

«Берсерк» покинул дорогу. Справа и слева другие танки батальона. Мы двигались на противника, словно несокрушимая стальная волна, но республиканцы не испугались. Они продолжали вести огонь, а мы отвечали.

В прицеле вражеская самоходная установка. Не «Шип», с которым мы уже сталкивались, а нечто новое и более мощное, слишком длинный ствол. Наша цель - берем!

- Бронебойный!

- Есть!

Рявкнуло орудие. Выстрел. Попадание. Башня самоходки отлетела в сторону, и она задымилась.

«Ай, да мы! Ай, да молодцы!» - пронеслась в голове мысль, но тут «Берсерк» вздрогнул и в башне все зазвенело.

Попадание по касательной. Снаряд дал рикошет от округлой башни, но все же приятного в этом мало, хотя танк продолжал движение. В очередной раз нам повезло. Но как долго удача будет с нами? Неизвестно.

Тем временем мы сблизились с противником еще больше. Дистанция сто пятьдесят метров и начал стрелять «Хеймдаль». Длинными очередями пулемет выкашивал вражескую пехоту, а я снова искал цель.

Танк. На нас шел республиканский «Конкистадор», а вслед за ним из дыма выползали «Саблезубы», «Скарабеи», самоходные установки и бронетранспортеры. Видимо, мы столкнулись с теми самыми вражескими бронесилами, которые прорвали фронт 21-й дивизии. Однако они оказались совсем не там, где предполагала наша разведка, а гораздо ближе. Следовательно, прорыв более серьезный или республиканцы двигались быстрее. Неважно. Главное - выжить.

Поймал в прицел «Конкистадора».

- Бронебойным!

- Есть.

Стреляем и снаряд отскакивает от лобовой брони вражеского танка. Только сноп искр и никакого результата.

- Кумулятивным!

- Есть!

Еще один выстрел и на этот раз «Конкистадор» не выдержал. Кумулятивный снаряд прожег броню и уничтожил экипаж.

Справа из дыма выскочила республиканская самоходка «Шип», и тут не оплошал наш связист. Он развернул «Хеймдаль», ударил в упор и слабая противопульная броня не выдержала. САУ резко дернулась и замерла.

- Отличная работа, связист! - закричал я.

- Да, господин капитан! - отозвался он и тут нас снова достали.

Сильнейший удар заставил «Берсерка» вздрогнуть и башня стала стремительно наполняться дымом. Он шел из машинного отделения. Значит, нам попали в корму и, скорее всего, это сделали вражеские пехотинцы.

- Всем на выход! - хватая сумку с документами и автомат, я открыл люк и начал выбираться.

Взгляд вправо. Взгляд влево. Много дыма и сражение идет по своему собственному сценарию. Но я разглядел гада, который подбил мой любимый «Берсерк». Это был молоденький солдатик в серой шинели и с разряженным тубусом одноразового гранатомета. Он выстрелил и остался стоять на месте. Может быть, растерялся, сопляк.

Передернув затвор «тимура», я срезал его короткой очередью и спрыгнул на землю. За мной последовали члены экипажа. Слава богам и предкам, все живы, и я указал в сторону ближайшей лесополосы:

- За мной, ребята! Попробуем отсидеться в стороне! Не отставать!

Глава 22

22.

Мы спаслись. Благополучно добрались до лесополосы, а за ней оказалось еще одно поле, которое заросло высоким бурьяном. И по нему мой экипаж попытался вернуться обратно на шоссе. Но из этого ничего не вышло. Нас заметили вражеские пехотинцы, которые открыли огонь из пулеметов, и пришлось убегать в противоположную сторону.

Драпали быстро и долго, до тех пор, пока не выдохлись. А когда остановились и снова оказались в зеленке, то я залез на высокое дерево и осмотрелся.

Республиканцы отстали. На поле боя затишье и много подбитой техники, возле которой ходили вражеские солдаты. Целых «Берсерков» не видно. Только бронемашины нордов. Следовательно, сотый батальон отступил или полностью уничтожен. Вероятнее всего первое. Полковник Рекио увел остатки батальона, а мы оказались в окружении.

Что делать? Во-первых, необходимо выходить на соединение со своими и двигаться на юг. Во-вторых, нужны припасы и теплая одежда, все-таки поздняя осень. В-третьих, надо раздобыть оружие и боеприпасы, а то у нас только три автомата (свой «тимур» связист оставил в танке), четыре пистолета, две ручных гранаты и пара ножей.

Спустившись с дерева, я окинул взглядом своих парней, которые расположились под деревом, и сказал:

- Пошли, воины!

Молча, они поднялись и двинулись за мной.

Шли весь день с короткими привалами, до позднего вечера. Я очень сильно опасался, что по нашим следам пошлют егерей с собаками. Но мы оказались слишком незначительной целью. Поэтому обошлось. Нас никто не преследовал и на ночь мы остановились.

С продовольствием беда, в запасе только несколько плиток пайкового шоколада. С водой тоже плохо. Рядом ни одного ручейка и на всех только две пустые фляги. Однако получилось найти лужу, и эта проблема решилась. После чего мои бойцы немного приободрились, но опять-таки ненадолго. Наступила ночь и она принесла холод. Огонь развели, для этого вырыли ямку. Вот только все равно продрогли, так что не выспались и утром вставали тяжело.

Шоколад доели, немного размялись и опять движение. Добрались до шоссе, и пошли вдоль него. Была надежда, что встретим царские войска, но вместо своих увидели республиканцев. С севера на восток по дороге двигались только они. А после полудня мы нашли труп нашего снайпера. Он лежал в кустах и на его голове, выклевывая человеку глаза, сидела откормленная черная ворона.

- Кыш! - я прогнал падальщика и подошел к мертвецу.

Это был молодой парень в маскхалате. На плече нашивка 3-го полка спецназа «Тихая смерть», белая молния на черном щите. Как он здесь оказался? Ответа на этот вопрос не было. Но отчего он погиб, понятно сразу. В груди несколько рваных пулевых ран.

Пока я осматривал труп, мой стрелок обнаружил оружие снайпера, превосходную винтовку «VS-2», и его рюкзак, в котором нашлись патроны, запасные магазины, консервы, немного медикаментов и вода.

Спецназовца похоронили и я забрал его личный жетон, который снял с шеи мертвеца. А затем мы устроили обед, подкрепились и я почистил винтовку. Кстати, отличное оружие. Калибр 7.62 мм. Скорострельность 50 выстрелов в минуту. Начальная скорость пули 800 м/с. Прицел ПС-1. Прицельная дальность 1300 метров. Магазины на десять патронов. Я с такой винтовкой работал по заказу Робинзона два года назад. Помнится, тогда устранил одного аристократа, который промышлял поставкой малолетних девочек в бордели для очень богатых клиентов.

«Эх! Как давно это было», - с тоской я вспомнил столицу, собрал винтовку и опять поднял воинов.

Нужно было идти, и мы шли. Час за часом. Километр за километром. И, наконец, оказались в небольшой роще, откуда открывался превосходный вид на деревеньку с незатейливым названием Смирна. По крайней мере, если верить карте, и я не ушел с маршрута. Между нами и деревней поле, а на нем сотни людей и десятки легковых автомашин.

Сначала я не понял, кто эти гражданские и что они здесь делают. Но вскоре все разъяснилось. Это были этнические вальхи-поселенцы. Когда мы захватили южную половину материка Окс, царское правительство развернуло широкомасштабную агитационную компанию по переселению людей в колонию. Как водится, людям обещали льготы, подъемные премии, беспроцентные кредиты и землю. Вот многие и повелись. Точных цифр не знаю, но около пяти-шести миллионов этнических вальхов, как правило, из самых бедных слоев населения, перебрались на Окс. Люди верили, что они будут в безопасности. И вот итог. Началась война и многие не успели эвакуироваться. Кто поумнее, тот сразу схватил детей в охапку и драпанул, а копуши, наиболее зажиточные, долго собирались и оказались в окружении.

- Командир, может, сходим к нашим, попросим продуктов и новости узнаем? - спросил меня Костя Самохин.

- Погоди, - я покачал головой. - Они не просто так здесь стоят. Наверняка, беженцев остановили. Значит, здесь есть охрана.

Действительно, охрана была. Мы заметили людей в одинаковых коричневых куртках и с автоматическими винтовками. Но это были не солдаты. У всех имелись белые повязки с какими-то надписями. Следовательно, скорее всего, это местные сепаратисты, которые переметнулись на сторону республиканцев.

- И что будем делать? - снова подал голос Самохин.

- Ждать до темноты. Ночью попробуем сходить к беженцам. А сейчас отдыхайте.

Я принял решение. Однако темноты дождаться не получилось. Примерно через час из деревни выехало несколько бронефургонов и грузовиков, которые были набиты республиканской пехотой и «коричневыми» сепаратистами. Они выгрузились возле лагеря, окружили его, и началось то, чего я не мог представить. Республиканцы открыли огонь по гражданским людям. Солдаты убивали некомбатантов без колебаний и сомнений. А потом стали хватать девушек и женщин, которых бросали наземь и насиловали. Крики. Выстрелы. Плач. Рокот движков. Слезы. Горе. Смерть. Смех карателей. Все смешалось.

Всякое я в жизни видел: войну, горе, кровь и много несправедливости. Но с геноцидом, а ничем иным убийство мирных людей быть не могло, столкнулся впервые. Вот и что тут сделаешь? Против трехсот вражеских солдат и пособников вчетвером не повоюешь. Это бесполезно. Однако и смотреть на то, что творилось в поле, было нельзя.

Механик-водитель Генри Шварц позвал меня:

- Командир!

- Что?

- Отдай приказ! Давай примем бой!

- Нет. Уходим.

Впервые мои бойцы не выполнили приказ. Шварц снял свой «тимур» с предохранителя, встал в полный рост, прислонился к дереву и выпустил в республиканцев очередь.

Он не попал. Расстояние между нами и лагерем более трехсот метров, а «тимур» эффективен на дистанции двести-двести пятьдесят метров.

«Что же ты наделал, Шварц!?» - я бросил на мехвода злой взгляд и приготовил к бою винтовку. Раз уж мы себя обозначили, надо показать нордам зубы и пустить кровь.

- К бою! - отдал я команду и посмотрел в снайперский прицел.

Первую жертву нашел сразу. Один из «коричневых» указывал на лес и что-то кричал.

Предохранитель, щелк!

Досылая патрон, лязгнул затвор, а пластиковый приклад плотно прижат к плечу.

«Готов? - спросил я себя и тут же ответил: - Всегда готов! Работай, капитан Темников, и не промахивайся».

Только на секунду замешкался, успокоил сердце и дыхание. Пора.

Приклад винтовки ударил в плечо, а ствол подлетел чуть вверх, и тут же вновь принял горизонтальное положение. «Коричневый», в которого я стрелял, раскинув руки, свалился.

А вот и вторая жертва, вражеский командир. Крепкий и холеный мужчина в черном плаще. Он разрывал одежду на молодой женщине и еще не понял, что произошло.

Не раздумывая, я сделал два выстрела подряд и обе пули положил точно в спину республиканца. Он начал заваливаться набок, а женщина вырвалась и скрылась между автомашинами.

«Если не дура, сбежит», - промелькнула мысль, и я продолжил бой.

Мои парни поддержали своего командира. Только они танкисты, а не пехотинцы. Из автоматов стреляли плохо. Поэтому пришлось отдуваться мне. Но ничего не изменить, так сложилось. И, честно говоря, открыв охоту на нелюдей, которые убивали беззащитных, я даже был рад тому, что Шварц выстрелил. Он поступил вопреки здравому смыслу, но по совести. Я так не всегда могу поступать. Порой, целесообразность превыше всего. А когда бой уже начат, приходится биться.

Тем временем противник начал осознавать, что происходит. И оставив некомбатантов в покое, республиканцы и «коричневые» залегли и стали отстреливаться.

Над головой просвистели вражеские пули. Однако это только раззадорило меня, и я продолжал стрелять.

Выстрел-выстрел-выстрел! Республиканцы и «коричневые» получали свою долю свинца, но продолжали лежать. К сожалению, так продолжалось недолго.

Вражеские офицеры сообразили, что нас немного, и подняли своих ублюдков в атаку. Неразборчивая команда и вперед кидается полтора десятка солдат. Новая команда и такой же рывок справа. Республиканцы приближались, но я уже понял схему их движения, и не зевал.

Первый магазин опустел. Замена.

Поймал в перекрестье прицела передового вражеского солдата, и палец плавно потянул спуск.

Выстрел! Солдат свалился.

Еще один подставился.

Выстрел! Голова разлетелась.

К нему бросился товарищ, видимо, друг.

Выстрел! Еще один падает.

Винтовка дергалась, и с десяти патронов я достал еще как минимум шестерых.

Второй магазин пуст. Щелк! Отстегнул пустой магазин и загнал третий. Руки работали сами по себе, и все делалось на автомате.

Передернул затвор, приклад снова уперся в плечо, а правый глаз сквозь прицел начал поиск новых целей.

Противник залег, но только на время. Вскоре солдаты ползком направились к роще. И один из бойцов, видимо, в азарте, выполз на открытое пространство.

Отлично. Выстрел! И тяжелая пуля калибра 7.62 мм, с расстояния в восемьдесят метров, тут же пробила его лобовую кость и расплескала мозги этого человека по мокрой осенней траве. Разбираться и выцеливать противника некогда. Солдаты уже рядом. Поэтому стал бить на каждый шорох, и когда опустел третий магазин, откатился в сторону. Вовремя, так как лежку, где я только что находился, стали обстреливать из ручного пулемета.

Осмотрелся. Шварц мертв. Повис на дереве. Связист рядом с ним, лежал раскинув руки, и его остекленевшие глаза смотрели вверх. Понятно. Тоже погиб. Остался только Самохин. Он рядом и в его руке граната.

Заметив мой взгляд, Костя ухмыльнулся:

- Ну что командир, кажется, уже не выбраться? Придется подрывать себя и нордов.

- Отставить! - я кивнул в сторону рощи. - Уходим!

Самохин подчинился. Он поднялся и, пригибаясь, мы бросились наутек.

Прежде чем мы скрылись среди деревьев, я оглянулся. Вражеские солдаты были уже рядом, но приближались к зеленке с опаской, я научил их осторожности. А из лагеря, на полной скорости, не разбирая, где дорога, вырвалось несколько легковых автомобилей. Видимо, нашлись среди поселенцев люди, которые решились на риск. Все равно выбора нет, ибо за спиной оставалась смерть.

Глава 23

23.

Голодный, заросший колючей щетиной, грязный и оборванный, я прятался в кустах возле безымянной речки и наблюдал за врагами. После перестрелки под Смирной, мы с Самохиным оторвались от погони, но затем прорывались через дорогу, напоролись на патруль и потеряли друг друга. Она направо рванул, а я налево. И что с ним теперь я не знал. Парень крепкий, должен был выбраться, а я выберусь точно. Уверенность в этом имелась, слабину я себе не давал и через пару дней добрался до горы Ставер, где находился лагерь археологов. Скорее всего, упрямый профессор Рохлин не успел эвакуироваться, слишком сильно ударили республиканцы. И я оказался прав.

Труп знаменитого ученого, который считал, что наука превыше всего и важнее войны, качался на ветке всего в полусотне метров от меня и зрелище это не из приятных. Перед смертью Рохлина избивали и пытали. Причем делали это какие-то мясники, потому что у него отсутствовал один глаз, а лицо знаменитого профессора было покрыто кровавой коростой.

Такие вот дела. Жил человек и нет его, а убийцы ученого находились неподалеку. Это были «коричневые», шесть мужиков с винтовками, которые облюбовали трейлеры археологов. Для них находки ученых ничего не значили. Однако по какой-то причине они ничего не трогали, кроме продуктов. И у меня сложилось впечатление, что «коричневые» кого-то ожидали. Возможно, других ученых. На этот раз республиканских, которые завладеют находками Рохлина. Такое могло быть? Вполне. И я решил, что оставлять древние артефакты нордам нельзя. Особенно накопители информации, которые мне показывал профессор. Слишком они ценные.

В общем, нужно было снять охранников и действовать предстояло тихо. «Коричневые» при оружии, но подготовлены они слабо и некоторые, как я заметил, часто прикладывались к фляжкам. Наверняка, они выпивали, а мне это только на руку.

Я начал действовать. Где ползком, а где-то вприсядку и на карачках, подкрался к часовому. Двести метров до противника. Сто пятьдесят. Семьдесят. Тридцать. И вот я уже в кустах рядом с трейлерами. Работать буду холодным оружием.

Неожиданно я почувствовал, что в мою сторону смотрят, наверное, караульный что-то почуял. На несколько секунд замер без движения и представил, что меня нет, а на моем месте сейчас мелкое животное, которое скользит по палой листве в поисках пропитания. Видимо, это сработало. Снова пришло состояние покоя и резким броском мое тело послушно перекатилось по еле заметной канавке вперед. Я оказался в луже. Вода моментально пропитала одежду и проникла к телу.

Бр-р-р!!! Захотелось выбраться из этой противной сырости. Однако пошевелиться было нельзя, так как рядом я услышал гортанные голоса. Противник очень близко. К караульному подошли приятели, и я прислушался к разговору:

- Сакс, когда уже будет смена!? - спросил часовой.

- Обещали к вечеру, - отозвался второй. - А ты куда-то торопишься?

Часовой не ответил, но к разговору подключился еще один «коричневый»:

- Жоржик из переселенок себе бабу смачную выбрал. Вот и торопится. С его мордой ему ни одна приличная девка не даст, а тут невольница.

Двое засмеялись, а караульный огрызнулся:

- Вы просто завидуете. У вас жены, на стороне не погуляешь, а я птица вольная.

Краткая пауза. «Коричневые» разошлись, и я понял, что пора действовать. Достал тяжелый и удобный нож, а затем очень медленно и осторожно приподнял голову и разглядел за кустом широкую спину в коричневой куртке. После чего резко встал, шагнул вперед и проломился через куст. Тело стремительно продавило хлипкое препятствие, спина караульного оказалась прямо передо мной и левая рука закрыла пособнику республиканцев рот. Голова противника прижалась к моей груди, а правая рука, с зажатым ножом, ударила противника прямо в сердце. «Коричневый» несколько раз сильно дернулся и затих. Я аккуратно опустил его наземь и осмотрелся.

Быстрые взгляды вправо и влево. Чисто. Сработал на совесть. Еще один часовой возле трейлера, а остальные, скорее всего, внутри. Это хорошо, что они в одном месте. Даже очень.

Вонзив нож в землю, я очистил клинок от крови и вернул оружие в ножны. После чего достал ПМ и приготовил гранату. Еще есть винтовка, но сейчас она не нужна и потому осталась в кустах.

Сняв пистолет с предохранителя, я вышел к трейлеру и оказался возле караульного.

- Ты кто тако... - он посмотрел на меня и не договорил.

Бах! Пуля вошла ему точно в переносицу. Теперь нужно остальных уничтожить. Выдернув из гранаты чеку, я приоткрыл дверь трейлера, увидел четыре морды, которые посмотрели на меня, и покатил РГД по полу:

- Ловите, суки!

Дверь прикрыл. Шаг в сторону и присел.

Взрыв! Дверь трейлера нараспашку и повалил дым. Снова в руку пистолет и я вошел внутрь. Двоих «коричневых» можно сразу записывать в «двухсотые», а еще двое пока дергались.

Бах-бах! Каждому ублюдку по пуле в голову, для контроля, а затем обвел трейлер взглядом и обнаружил рюкзак Рохлина.

Вытащив рюкзак наружу, открыл его и обнаружил знакомый пенал. Стержни, информационные накопители «DR», были здесь. Удачно все вышло.

Пенал я спрятал за пазуху и в этот момент услышал шум приближающейся автомашины. Что такое? Кто это может быть? Шмыгнув за угол, сменил обойму в пистолете, дослал патрон и приготовился к тому, что придется убегать. Однако автомобиль оказался не боевым транспортом, который привез «коричневым» смену, а черным внедорожником «Робин», с затемненными стеклами, с блатными номерами 888CG и флажком Республики Норд впереди.

Внедорожник остановился с противоположной стороны трейлера. Поэтому трупы водитель и его пассажиры не увидели.

«Еще один добрый знак для меня», - промелькнула в голове мысль, и я прицелился в машину. - Кто первым выйдет, тот первым и умрет».

Из салона появился республиканский офицер в звании не ниже полковника. Шикарный черный плащ с витыми серебряными погонами, фуражка с флажком в круге и новенькая кожаная кобура на боку. Все это было признаками высокого и весьма влиятельного начальника, возможно, сына какого-то республиканского олигарха.

Непосредственной угрозы нет, и я продолжал наблюдать. Республиканский офицер открыл заднюю дверь, протянул затянутую в тонкую черную перчатку ладонь и помог выбраться пассажиру. И кого же я увидел? Ту самую летчицу, которую десантники нашего батальона вытащили из упавшего «Аравака». Сомнений в этом не было, я ее запомнил. Только в этот раз девушка была не в летном комбинезоне, а в соболиной шубке и выглядела просто сногсшибательно. Идеальная красавица.

- Анхелика, - офицер указал на трейлер, - как и обещал, я покажу вам будущее. Именно с этого забытого людьми и богами места начнется новая эпоха.

- Вы в этом уверены, Федерико? - красавица приподняла правую бровь.

- Да-да, не извольте сомневаться. На этих раскопках трудился сам профессор Рохлин, который вам, конечно же, неизвестен. И здесь он нашел некие артефакты, которые изменят все. Верьте мне. Ведь недаром, как только увидел фотографии, найденные на раскопках, я помчался сюда.

- А где люди? Где охрана? - девушка оглянулась.

- Не знаю... - офицер насторожился и позвал водителя: - Франц! Разберись!

Из автомобиля вышел водитель, здоровяк с автоматом в руках. Дальше тянуть смысла не было, и я направился к «гостям». Шел уверенно и несколько шагов сделал спокойно. Но затем водитель вскинул автомат, и я выстрелил в него. Первая пуля вошла в грудь. Вторая в плечо. Третья в голову. После чего я развернулся на офицера и его спутницу. Полковник потянулся к кобуре, и я снова выстрелил. Две пули и обе в череп. Его кровь и мозги забрызгали белую шубку летчицы, и она закричала:

- А-а-а-а-а!!! На помощь!!!

Четким хуком в челюсть я отправил ее в мир снов и иллюзий. Она потеряла сознание, и я бросил девушку в салон автомобиля. Пусть отдохнет.

Тишина. Больше никого в лагере археологов не было и я начал быстро собираться. Сбегал за снайперской винтовкой, а затем прихватил в трейлере еду и воду. Далее обыскал полковника и водителя, причем с первого снял черный плащ, а со второго теплую куртку. Связал девушку и еще раз осмотрелся. Чисто. Свидетелей нет. Надо уезжать.

«Стоп! - я вспомнил про тело Рохлина. - А как же профессор?»

Пришлось задержаться. Я вынул тело профессора из петли, отволок уже пахнущий мертвечиной труп в трейлер и нашел бензин. После чего облил трейлер горючей жидкостью и поджег.

Трейлер загорелся моментально. Теперь все.

Я запрыгнул в трофейный «Робин» и ударил по газам. Машина сорвалась с места и резво понеслась по грунтовой дороге подальше от городка. Пару раз на пути встречались вражеские патрули, но ни один меня не задержал. Наверняка, солдат отпугивали красивые номера, и остановился я только через час, когда добрался до леса.

Глава 24

24.

- Открывай глаза, я знаю, что ты уже пришла в себя.

Ботинком я слегка ударил по сапожку пленной красавицы, и девушка попыталась вскочить на ноги. На что она надеялась неизвестно. Может быть, на побег? Но я ее остановил, схватил за испачканную мозгами полковника дорогую шубку и бросил обратно под колеса внедорожника.

Девушка упала и застонала, а потом посмотрела на меня и в ее взгляде была ненависть, чистая и незамутненная. Несмотря на плен, она не сдавалась. По крайней мере, пока. Однако я знал, как ломать людей. В общем-то, это дело нехитрое, ибо есть тысяча способов превратить человека в послушное животное, которое не имеет своего мнения и готово выполнять любые прихоти того, кто сильнее и обладает властью. Просто не хотелось действовать грубо. Все-таки передо мной представительница прекрасной половины человечества. Хотя они, представительницы этой половины, бывают разными, как и мужчины. Есть символ чистоты - мать и верная жена. А есть проститутки, наркоманки, самовлюбленные твари, сбивающие машинами детей, и прочая мразь. Так что особого пиетета к противоположному полу я никогда не испытывал. Всегда был потребителем, покупал красоту, пользовался женскими телами, а потом находил новые.

- Чего глазами зыркаешь? - я усмехнулся. - Недовольна, что снова в плен попала?

- Ты грязная тварь! - она плюнула в меня, и ее слюна попала на мой комбинезон.

Медленно и не торопясь, я стер плевок и отвесил красавице хлесткую пощечину. Был синяк на подбородке и замазанный кремом фингал под глазом, привет от наших десантников, а теперь к ним добавится еще один, на щеке.

- Что ты делаешь!? - воскликнула она. - Мне ведь больно!

- Запомни, так будет каждый раз, когда ты попытаешься удрать, сказать неправду или поведешь себя неправильно. У меня нет времени возиться с тобой. Поэтому придется действовать грубо. Ты поняла меня?

Я поймал ее взгляд, и она отвернулась. Отвечать девушка не собиралась, и я снова замахнулся:

- Поняла?

- Да, - выдавила из себя красавица.

- Вот и хорошо. Начинаем разговор. Отвечать будешь?

- Буду.

- Значит, договорились, - я собрался с мыслями и начал допрос: - Итак, мне известно, что недавно ты была пилотом ударного «Аравака», участвовала в штурмовке танковой колонны и попала в плен. Правильно?

Пауза. Прищурившись, она смерила меня презрительным взглядом и кивнула:

- Да.

- Твое имя и фамилия?

- Анхелика Краун.

В Республике Норд фамилия Краун была очень известна, и представители этой влиятельной семьи неоднократно становились президентами, министрами и генералами. Одно это уже говорило о многом, и я продолжил:

- Сколько тебе лет?

- Двадцать четыре.

- В каком подразделении служишь?

- Пятый ударный вертолетный полк.

- Звание?

- Лейтенант.

- Должность?

- Командир звена.

- Сколько боевых вылетов?

- Не твое дело.

Снова замах и ответ:

- Семнадцать.

- А тренировочных?

- Больше трехсот.

- В вашем подразделении много женщин?

- Половина полка.

- Эксперимент?

- Да.

- Почему пошла именно в пилоты?

- Летать люблю и вас, царских куриц, ощипывать.

За орла на гербе Вальхов республиканцы часто называли нас курицами. Точно так же как мы их безродными бродягами и отребьем.

- Как ты выбралась из плена?

- Колонна царских танков пошла дальше, а меня оставили вместе с ремонтными бригадами. И через час появились наши рейнджеры. Они уничтожили танкистов, и я оказалась на свободе.

- Наверное, тебя встретили, словно героиню?

- Не без этого.

- А как ты оказалась на раскопках?

- Мне дали отпуск. Я возражала, но к полетам не допускали и тогда я отправилась в Новый Таллин. Там встретила Федерико и он пригласил покататься.

- Давно знакома с Федерико?

- Пятнадцать лет.

- И кто он?

- Сын крупного промышленника Ирвина Ледовски.

- А по званию кто?

- Полковник.

- В каком отделе или соединении служил?

- Он представитель Генерального штаба.

«Серьезная птица, - промелькнула у меня мысль. - Знатного ублюдка я прикончил».

- Почему Федерико поехал без охраны?

- Он верил, что с ним ничего не случится, и очень торопился.

- Так-так. А что он хотел найти на раскопках?

- Не знаю. Федерико говорил, что к нему привезли каких-то местных краеведов-археологов, и они показали фотографии с места раскопок. Он увидел нечто очень важное и помчался на место.

«С этим более-менее разобрались. Теперь про обстановку на фронте».

- Какие последние вести с поля боя?

Она усмехнулась:

- Ощипанные курицы бегут, только пятки сверкают. Наши войска уже захватили Орест, Лейбург, Варшавку и Оклест. В самом скором времени падет Беренгар. Еще немного и мы вас добьем, раздавим и прижмем к океану, а затем сбросим в океан. Выродки! Недочеловеки!

Снова девушку понесло, и я опять ее ударил. Она заплакала, а потом закричала:

- Я правду говорю! Вам конец! Мы всех вас уничтожим!

Оставив девушку бесноваться и биться в истерике, я сел в машину и включил радио. Очень быстро нашел информационный канал, разумеется, республиканский, и послушал новости. Там, как водится, в первую очередь сводки с фронтов. И они подтверждали то, что сказала Анхелика. Наша Первая армия откатилась далеко на юг и отдала противнику провинцию Балтия. Но на границе провинции Беренгар мы смогли остановить вражеское наступление.

Ну и что из этого следует? До линии фронта свыше семидесяти километров. Если двигаться прямо на восток, шансов выбраться немного, но они есть. Можно воспользоваться документами покойного Федерико и, показывая спецпропуск представителя Генштаба, добраться до фронта, а затем попытаться просочиться через окопы и укрепрайоны. Но в этом плане было одно слабое место. На дорогах к фронту слишком много блокпостов и хотя бы на двух-трех меня остановят и проверят. А дальше республиканцы разберутся, кто перед ними, и пристрелят меня. Это в лучшем случае. А в худшем возьмут в плен.

Значит, нужен другой план. Вариантов в голове немало. Но мне по душе один. Как я уже говорил, линия фронта не сплошная. Между армиями есть разрывы, лесистые и болотистые районы, а так же труднопроходимые горы. И если Первая армия обороняет Беренгар, то с правого фланга у нас хребет Арагвет. В свое время мы с Тейтом Эрлингом там неплохо повоевали, выковыривали базы Лиги Свободных и катались по солнечным долинам. Так что места немного знакомые. И если я пойду через горы, то через семь-восемь суток смогу выйти к своим. Правда, сейчас осень, у меня мало припасов и со мной пленница. Так что срок похода можно смело увеличить на три-четыре дня.

Кстати, о пленнице. Отпускать ее нельзя. Она враг и убийца моих товарищей, а так же символ республиканцев, героиня и пример для других женщин, которые могут пойти в армию противника. Кроме того, она из семьи Краунов и если девушку притащить к нам, она будет очень хорошим пленным. Ведь ее можно показывать по телевидению или обменять на одного из царских генералов. Да и знает она немало. Так что придется взять эту фанатичку с собой.

Достав карту, я уточнил собственные координаты и прикинул маршрут движения. Для начала пойдем на восток, чтобы запутать погоню, которую наверняка за нами вышлют, а затем повернем на северо-восток, к горам. Машину придется бросить, каждый «Робин», насколько я знал, оборудован заводскими радиомаяками. Они спрятаны в двигателе, и как их вынуть я не понимал. Поэтому пойдем пешком.

Приняв решение, я провел ревизию собственного имущества и трофеев:

Одежда. Пленница одета вполне сносно: шубка и теплый свитер, лосины и сапожки. А для себя я мог кое-что выбрать. Есть плащ и куртка. Возьму обе вещи, в горах пригодится. Рюкзака нет. Был спецназовский РД, но его потеряли при бегстве от Смирны. Да и ладно. В машине обнаружил ковровую сумку, для похода подойдет.

Оружие. Снайперская винтовка и к ней четыре полных магазина на десять патронов. ПМ и к нему пять патронов. Пистолет Федерико восьмимиллиметровый «Фальк» с двумя обоймами по двенадцать патронов. Автомат АКС калибром 5.45 мм и к нему шесть набитых рожков. А так же нашлись гранаты, три надежных РГД. Наверное, брать необходимо все, хотя и тяжеловато. Но я ведь не один. Часть груза понесет девушка-воительница. Хотела экстрима и войны? Получи. Это тебе не на вертолете по небу рассекать. По земле ходить бывает сложно и если ее нагружать, то у красавицы будет меньше сил для побега.

Продовольствие. Три буханки серого пайкового хлеба. Шесть батонов колбасы. Круг сыра. Бутылка вина. Два литра сока. Пакет сладких сухарей. Примерно полкило изюма. Немного сахара и соли. Две пачки макарон. Пять банок тушенки и три банки рыбных консервов. Два килограммовых брикета горохового концентрата и три запаянных армейских рациона питания, которые были личной заначкой покойного водителя Франца. На первое время этого хватит.

Все остальное мелочи. Бумажник Федерико, в котором обнаружилось двадцать тысяч республиканских марок крупными купюрами. Кредитные карточки полковника и Анхелики, а так же их документы и телефоны.

Немного передохнув и опять послушав новости, под взглядом девушки я подготовился к походу, а затем затолкал пленницу в багажник и немного отдохнул. Спал недолго, два часа. Можно было и больше, но меня разбудил телефон. Звонил аппарат Федерико, и на маленьком экране была надпись: «Отец».

На миг возникла шальная мысль ответить и поговорить с Ирвином Ледовски, обложить одного из республиканских лидеров отборным матом, а потом сказать ему, что я лично убил его сына. Однако сдержался. Это ничего не даст, кроме морального самоудовлетворения, а внимание противника привлечет. И, выкинув трофейные телефоны в ближайшую лужу, я вышел из машины и открыл багажник.

- Что ты со мной сделаешь? - пленница сразу задала вопрос.

- Съем, - я скорчил страшное лицо.

- А если серьезно?

- В плен тебя поведу.

- Я не пойду, - девушка сжалась в комок. - Делай, что хочешь, но ты не заставишь меня признать себя пленницей.

- Выбирай, - я достал пистолет и демонстративно передернул затвор. - Или ты идешь со мной. Или я прострелю тебе ноги и брошу здесь подыхать. Как думаешь, сколько времени ты протянешь, истекая кровью?

Анхелика боролась недолго и вскоре мы начали наше путешествие.

Глава 25

25.

Уютная комната. Диван, стол, пара стульев и одно кресло, на окнах темные шторы, а на полу потертые паласы. Обстановка очень мирная и расслабляющая. Но самое главное, что в комнате было тепло и, сидя в кресле, я смотрел на пистолет, который оставил на столе. ПМ лежал на самом видном месте, и я положил его там специально, дабы проверить Анхелику.

Мы покинули «Робин» и углубились в лес. Сутки шли на восток, потом еще сутки перебирались через обширное болото, а затем повернули к горам. Я считал, что мы выйдем на Арагветский хребет через три-четыре дня. Но я ошибался. Анхелика Краун оказалась неприспособленна к походной жизни. Поэтому в день мы проходили не более двадцати километров. Мало. В одиночку мог пройти сорок. Однако бросать пленницу я не собирался. Раз уж решил довести ее до расположения царских войск, так и сделаю.

В общем, день проходил за днем. Порой приходилось тащить на себе пленницу, охотиться, копать съедобные коренья, искать чистую воду и ремонтировать обувь Анхелики. Все это отвлекало, и в предгорьях мы оказались только на девятый день. Людей за это время не встречали, начались слабо населенные районы без дорог и развитой инфраструктуры. Только пару раз вдали слышали рев моторов, словно где-то ездили бронетранспортеры или тяжелые грузовики, и видели вертолет, который прошел в стороне. Возможно, норды искали нас или партизан. Но обнаружить меня и пленницу республиканцы не смогли.

Добравшись до гор, в одной из небольших долин обнаружили дом, который нас приютил. Узкая дорога, которая вела к жилью, была засыпана лесным мусором и палой листвой. В самом доме давно никто не проживал. Место безопасное и я не колебался. Сковырнул навесной замок, проник внутрь и осмотрелся. Хорошее жилье, видимо, горожанина, который любил уединение. Есть камин, ванная и вода в резервуаре, дизель-генератор и небольшой запас бензина, дрова и продукты, а так же несколько комплектов летней мужской одежды.

Поскольку я тоже устал, то обрадовал свою пленницу известием, что мы останемся в этом доме на сутки. И вот наступил вечер. Мы выспались, поели и отогрелись. А потом я закрыл ставни, запустил дизель-генератор, который находился в подвале, и мы помылись. Точнее, я уже помылся, а девушка принимала ванну после меня. При этом она возмущалась, что я продолжаю ее связывать, когда оставляю одну. А еще пленница заявила, что ей можно доверять. Ага! Знаем мы это доверие. Только отвернись, либо пистолет украдет и в спину выстрелит, либо попытается сбежать. Поэтому я решил проверить Анхелику, оставил ПМ с пустой обоймой на столе, а сам принял расслабленную позу и сделал вид, что вот-вот засну.

Наконец, девушка вышла из ванной комнаты. Красивая, стройная, фигуристая красотка с роскошными волосами. Она была в длинной чистой майке, которая принадлежала неизвестному хозяину дома, и на пороге Анхелика замерла. Пленница смотрела на меня, и что же она видела? Вражеский офицер дремал и выглядел беззащитным, а его оружие рядом, только руку протяни. Есть выбор - убить меня и вернуться в родной полк или продолжать идти через горы, чтобы оказаться в плену. Что она выберет?

Наблюдая за ней сквозь полуприкрытые веки, я сам для себя загадал:

«Если она не схватится за оружие, отпущу девушку».

Однако шансов на это было немного, и Анхелика поступила именно так, как я и предполагал. Она метнулась к столу, схватила ПМ, сняла его с предохранителя и направила оружие на меня.

- Встать! - она закричала.

Открыв глаза, я изобразил недоумение и, выставив перед собой раскрытую ладонь, поднялся и сказал:

- Положи пистолет.

- Черта с два, недочеловек! Теперь оружие у меня!

«Как странно, - подумал я, - лишь только она завладела пистолетом, как сразу вспомнила, что я недочеловек. По ее мнению все вальхи люди второго сорта - таково воспитание нордов. Почему-то только себя они считают истинными наследниками землян, а мы просто гнойник на теле планеты. Причем республиканцы под это даже расовую теорию подложили, будто они особенные. А как республиканцы могут быть особенными, если все мы родом с одной планеты? Смешно даже».

Невольно я улыбнулся и сделал шаг по направлению к девушке.

- Стоять! - снова закричала она, и ее лицо исказила некрасивая гримаса. - На колени! Руки за голову!

Я сделал еще один шаг, и она решилась. Девушка потянула спусковой крючок, и раздался сухой щелчок. Пистолет был пуст.

Она в недоумении посмотрела на ПМ, а я приблизился, отобрал у нее оружие и отшвырнул Анхелику на диван. Однако пленница сразу вскочила и набросилась на меня.

- Сволочь! Скотина! Обманщик! Животное! Ненавижу!

Анхелика кричала и пыталась ударить меня, но у нее ничего не выходило. Я перехватил ее руки, а потом мы оба свалились на диван. Началась борьба. Девушка не хотела сдаваться, потому что не признавала своего поражения. Но я все-таки сильнее. Поэтому придавил ее, и она замерла. Можно было вязать Анхелику. Но, совершенно неожиданно, я почувствовал возбуждение. Она, кстати, тоже это почувствовала и попыталась отстраниться:

- Ты чего?

В глазах девушки появился страх. Она не ожидала ничего подобного. А я схватил ее длинные волосы левой рукой, а правую запустил под майку, и ладонь нащупала грудь. После чего мои губы прикоснулись к губам девушки, и сначала она держала их сомкнутыми. Однако ладонь начала массировать ее аппетитный третий размер. Мои ласки становились все настойчивее, и она поддалась. Сначала ответила на поцелуй и наши языки сплелись, а потом Анхелика прильнула ко мне.

Дальше можно было действовать смелее, Анхелика уже не против. И когда возбужденная ласками девушка подстегнула меня сладострастным стоном, а затем раздвинула бедра, я стянул с нее майку и разделся сам. Ее мягкие губы отвечали на мои поцелуи, и во всех движениях Анхелики была страсть. Нежное тело девушки трепетало и прижималось ко мне все плотней и плотней, а роскошная грудь манила к себе. Терпеть или как-то сдерживать себя не было никакой возможности. Страсть сжигала меня, и я ворвался в нее одним ударом.

Между нами началась изнуряющая сладострастная битва. Ласки, стоны, ритмичное движение, борьба двух горячих тел и поцелуи. И сколько все это продолжалось, сказать трудно. Возможно, несколько минут, а может быть, целую вечность. Ну, а потом, усталые, обнявшись, молча, мы лежали на диване, и это было приятно. Прекрасные мгновения.

Впрочем, рано или поздно, всему приходит конец. И, покинув диван, я снова достал веревку и сказал девушке:

- Одевайся.

Она подчинилась, и ночь провела на полу. А на следующий день продолжилось наше восхождение на Арагветский хребет, и мы встретились с партизанами.

Глава 26

26.

Основу отряда, на который мы вышли, составляли спецназовцы из полка «Тихая смерть», а командовал ими майор Железнов, опытный и суровый вояка. Его роту вертолетами доставили в тыл противника во время вражеского наступления, и наши головорезы повеселились от души. За сутки они взорвали два республиканских склада боепитания, совершили удачный налет на аэродром и уничтожили восемь «Араваков». А затем спецназовцам пришлось уходить в горы и здесь они собрали еще полсотни солдат из разных подразделений.

Что хорошо, бойцы Железнова имели мощную радиостанцию и связь со штабом своего полка, поэтому с нами определились быстро. Личность капитана Юрия Темникова подтвердили, и майор предложил мне возглавить одну из групп его отряда. Чтобы вернуться, требовалось прорваться через перевал, который охранялся республиканскими егерями, и на прорыв нужно идти без промедления. Пока норды закрепились в развалинах старого форта, который прикрывал проход, и вели себя весьма беспечно. Но еще день-два и все изменится. Охрану перевала, наверняка, усилят, и тогда придется идти дальше на север. А зиму никто не отменял и она уже рядом. Ночами холодно и в отряде есть раненые, а с медикаментами, теплой одеждой, боеприпасами и продовольствием проблема.

В общем, я Железнова поддержал, хотя ему мое одобрение не требовалось, и принял командование группой из двадцати солдат. Вооружение у всех разное, пехотинцы с автоматами АКМ, кавалеристы с короткими карабинами, а танкисты из 22-й бригады с «тимурами». Связи нет, бронежилетов нет, гранат всего шесть штук на всех. Но спецназовцы имели запас и поделились. Поэтому перед боевой операцией мы получили еще тридцать гранат, две УКВ-радиостанции, прибор ночного видения, пять подствольных гранатометов и немало ВОГов.

Выдвигались вечером. Анхелику я передал под охрану тыловиков, которых предупредил, чтобы следили за пленницей в оба глаза, и возглавил своих бойцов. Номер моей группы четвертый. Задача - совместно с первой и второй группами проникнуть в старый форт и уничтожить противника. По возможности, на начальном этапе операции необходимо действовать тихо и скрытно. Численность республиканцев неизвестна, но их не более двух взводов, то есть почти столько же, сколько и нас. Проживали вражеские солдаты в двух казармах и одной караульной башне, где был оборудован наблюдательный пост.

К старому форту добрались после полуночи. Время подгадали отлично. Наверняка, караульные, которых до этого не тревожили, расслабились. Большинство вражеских егерей спят. А офицеры развлекаются с женщинами, которых наловили в колоннах беженцев. Такой расклад мне давал Железнов, и все оказалось именно так, как он говорил.

Поднявшись на перевал, я осмотрел форт в прибор ночного видения и удовлетворенно кивнул. Мои бойцы к бою готовы и перебраться через стену не проблема, по высоте она всего два метра, а колючая проволока давно сгнила. Оставалось дождаться сигнала от первой группы, которая уберет часовых, и можно выдвигаться.

Только об этом подумал, как включилась УКВ-радиостанция и я услышал доклад спецназовцев:

- Первая группа на исходной позиции! Работаем!

Следом еще один доклад:

- Вторая группа на месте! Готовы!

Моя очередь и, прижав к губам радиостанцию, я нажал клавишу передачи сигнала и доложил:

- Четвертая группа на месте! Мы готовы!

Железнов ответил:

- Плюс. Первая группа работает, остальным ждать.

Ожидание было томительным. Но спустя десять минут спецназовцы доложили, что часовых убрали. После чего майор дал команду выдвигаться, и я махнул рукой своим бойцам:

- За мной!

Автомат наизготовку, патрон в стволе, а в подствольнике граната. Однако никто нас не окликнул и не попытался задержать. Мы подошли к стене, и один за другим, помогая друг другу, тихо и незаметно для противника перебрались внутрь.

Рядом два бойца из пехоты. На миг, мой АКС вернулся за спину, я наступил на подставленные ладони воинов, подпрыгнул и зацепился за шершавый верх стены. Подъем и я перевалился внутрь. Снова автомат в руки, ноги полусогнуты, и сразу шаг вперед. За мной шли другие бойцы, задерживать движение нельзя.

Темными тенями мы скользили между пустых строений, и через пару минут оказались у входа в казарму. Слышно, как работает дизель-генератор и на входе пара часовых. Под светом тусклой лампы, которая висела над кирпичным крыльцом, их видно просто отлично, идеальные цели, бей и не промажешь. Но мы не торопились, потому что ждали спецназовцев и они не опоздали.

- Чи-чи! Чи-чи! - я услышал условный сигнал.

Часовые его тоже услышали и насторожились. Однако сделать ничего не успели. У бойцов «Тихой смерти» были автоматы с ПБС, и раздались приглушенные выстрелы:

Пши! Пши! Пши!

После этого послышалось запоздалое лязганье затворов. Республиканцы упали, а спецназовцы двинулись дальше, к следующей казарме. Они ушли, а я направился к двери. Бойцы у меня, конечно, сборные. Но в основе опытные, так что была надежда, что сделаем все тихо.

Я оказался под светом лампы, выдохнул и быстро вошел в казарму. За мной двинулись остальные бойцы, первый десяток, а остальные рассредоточились вокруг. Пока все нормально и без сбоев.

Еще одна дверь. Мы вошли внутрь и оказались в спальном помещении. На топчанах вдоль стен спали республиканские егеря, элитные охотники на людей, и в воздухе стоял густой запах перегара, грязных ног и человеческого пота. За этим помещением еще несколько комнат и по проходу между топчанами я направился туда. А мои солдаты стали приближаться к спящим. У кого-то в руках нож, у кого-то топор, а у одного я заметил шомпол от автомата. Видимо, этот боец реально что-то умел. Не всякий додумается ткнуть шомполом в ухо вражеского бойца. Смерть моментальная и бесшумная, с гарантией.

Позади началась резня егерей. Слышны приглушенные удары, хеканье и сопение. А потом к этим звукам добавилось бульканье, наверняка, это кровь, которая вырывалась из перерезанных жил и вен.

Очередная дверь. Осторожно потянул за ручку. Не заперто. Это хорошо, не придется выламывать преграду, и я проник внутрь.

Передо мной стол, а за ним два офицера. Они играли в карты, и увидеть меня никак не ожидали.

Шаг вперед. Короткий замах автоматом и удар. Приклад сломал челюсть первому противнику, а второго я отбросил ударом ноги в грудь. Движения быстрые и четкие, а удары хлесткие. Оба противника на полу и тут же на них навалились солдаты.

- Господин капитан, этих кончать!? - один из бойцов посмотрел на меня.

- Пока свяжите и каждому в рот кляп. Возможно, они знают что-то интересное.

Солдат кивнул и вместе с напарником начал вязать пленных, а я вернулся обратно и убедился, что живых егерей в казарме больше нет. Несмотря на то, что мы не спецназ, сделали все без промедления и чисто.

Я доложил Железнову о зачистке объекта, снова оказался на свежем воздухе и в этот момент вверх взлетела осветительная ракета. Озарив старый форт призрачным светом, на несколько секунд она повисла в воздухе, а затем началась перестрелка, и в рации голос майора:

- В караульной башне сопротивление противника! Кто свободен, все сюда! Нужно задавить егерей быстро, а иначе до утра провозимся!

- Вторая группа приняла, высылаю десять человек!

- Четвертая группа приняла, выдвигаемся! - ответил я.

На месте оставил несколько солдат, пусть трофеи собирают, пленных караулят и держат объект, а сам с остальными бойцами побежал к караульной башне.

Кругом свист пуль и свинец искал тела людей. Егерей в башне и около нее оказалось больше, чем мы предполагали, и спецназовцы напоролись на сигнальную ракету. С этого начался бой, и мы сразу в него включились.

Над головой прошелестели пули и сразу рядом взрыв. Осколки гранаты ударили по каменной кладке крепостной стены, и я перекатом ушел в сторону от опасного места. Мои бойцы рассредоточились, а я подполз к проему в замковой стене, где был выбит один из крупных камней. Здесь, пристроившись возле импровизированной амбразуры, огляделся и определил, где противник. После чего начал стрелять. Автомат выплевывал одну очередь за другой, и первого вражину, который затаился под противоположной стеной, я срезал в десяток патронов. Почти сразу меня поддержали бойцы, и в несколько стволов пространство перед собой зачистили за пару минут. Пару егерей прикончили, но появились новые, которые выскочили из башни. И, вытащив из разгрузки РГД, я выдернул чеку, а затем по высокой дуге перекинул гранату туда, где только что заметил тусклый огонь выстрела.

Бух! Граната рванула хорошо. Из башни посыпалась каменная крошка, а из-за угла выпал егерь.

Вроде бы перед нами снова чисто и я окликнул бойцов:

- Пошли!

Солдаты поднялись и, прикрывая друг друга, начали подбираться к башне. Нервы у каждого на пределе, шажки мелкие и быстрые, а голова вертелась во все стороны и подмечала любую мелочь, какая только может помочь обнаружить противника.

Мелькнул темный силуэт. Мой автомат выплюнул короткую очередь, и стальные пули свалили очередного республиканца. Справа от меня сразу же отстрелялся боец, который выкрикнул:

- Командир, нашел вход!

- Гранату туда!

- Понял!

В открытую дверь полетела граната. Раздался взрыв и на мгновение все стихло. А потом поступила новая команда Железнова:

- Всем оттянуться!

Приказ был выполнен и опять голос майора:

- Всем в укрытия! Гранатами противника выбивать!

Бойцы вперемешку, не разбирая, кто из какой группы, спрятались в развалинах и глубоких ямах. Потом возня, суета, бойцы зарядили в ГП-25 ВОГи и через минуту одновременный залп подствольников.

Конечно, и я свой шанс пострелять не упустил, тем более что очень уважаю подствольный гранатомет, который швыряет гранату на четыреста метров. Поэтому выстрелил одновременно со всеми.

Гранаты вылетали из ГП-25 тихо, а потом накрыли старую башню, в которой имелось много дыр и проемов.

Короткий полет продолговатых серебристых цилиндров и взрывы, которые встряхнули здание. После чего вход заволокло пылью и дымом, пауза и новая команда майора:

- Первая группа вперед!

Штурмовые тройки подбежали к стенам, и в бойницы первого этажа полетели ручные гранаты. Новые взрывы внутри, и начался захват. Спецназовцы, поливая огнем выбитую дверь, вошли внутрь. В башне снова выстрелы, крики и стоны, а потом доклад командира первой группы:

- Башню взяли!

Глава 27

27.

С регулярными царскими войсками соединились без проблем. Отряд Железнова перешел через перевал и совершил марш к линии фронта, где нас уже ожидали. Мы выдвинулись в условленную точку и нам навстречу, пробив вражескую оборону, прорвалась бронегруппа. Республиканцы не выдержали и отступили, тем более что в предгорьях Арагветского хребта сил у противника было немного. После чего, погрузившись в бронетранспортеры и бронефургоны повышенной проходимости, мы вернулись в расположение нашей Первой армии. А здесь солдат и офицеров, меня в том числе, взяли в оборот контрразведчики, которые, наконец-то, стали работать.

Для начала я передал нашим армейским спецслужбам Анхелику Краун, которая напоследок снова обозвала меня животным и недочеловеком. А затем начались беседы с контрразведчиками, которые хотели знать обо всем, что со мной произошло после отступления сотого танкового батальона. И я был предельно честен, рассказал свою историю и написал десяток объяснительных. О том, как выбирался с бойцами своего экипажа из окружения. О том, что произошло возле деревни Смирна. О том, как оказался на раскопках, прикончил Федерико Ледовски и захватил Анхелику Краун. О том, как шел к Арагветскому хребту. И, конечно же, о том, какое участие принимал в захвате старого форта на перевале. Поведал обо всем и умолчал только об одном. Я ни словом не обмолвился о находках профессора Рохлина, которые были вшиты в трофейную сумку, и деньгах Федерико Ледовски. Ни к чему контрразведчикам про это знать, ибо республиканские марки мне пригодятся, а информационные накопители я решил оставить себе. Ну или присвоить, если кого-то не устраивает предыдущая формулировка. Правда, была мысль передать находки государству. Но тут ведь какое дело. Родину и наш народ я любил, а государству и чиновникам не доверял. Правильно покойный Рохлин про своих коллег говорил - плагиаторы и воры. Таких везде хватает. Отсюда и некоторое собственническое отношение к древним артефактам.

В общем, такие вот дела. И, глядя на офицеров контрразведки, с которыми общался, я понимал, что они мне не верят. Слишком невероятными казались им мои истории. И если я говорю правду, то выходило, что перед ними герой. А у них работа такая, никому не верить на слово и видеть в каждом, кто выбрался из окружения, потенциального предателя. Но это еще ничего. Гораздо хуже, если побывал в плену. Тогда совсем плохо, ибо царь Сигурд Шестой в свое время сказал: «Вальхи в плен не попадают, поскольку каждый воин сражается до конца. И если он выбирает плен, то перестает считаться вальхом...» Жесткая формулировка. И с тех пор для каждого контрразведчика эти слова руководство к действию.

Впрочем, меня это не касалось, ибо я в плену не был. И моим словам имелось подтверждение. Оказалось, что Костя Самохин смог выйти к своим, соединился с отступающими бойцами из 45-й дивизии и вместе с ними пробился из окружения. Опять же Анхелика Краун была, а концовку моей истории мог подтвердить майор Железнов. А помимо того у меня имелся покровитель, генерал-лейтенант Тейт Эрлинг. Поэтому для меня все закончилось благополучно, и я смог вернуться в родное подразделение, которое, как и весь наш корпус, находилось в тылу.

В батальоне меня ждали и встретили с радостью. Вот только от батальона осталось одно воспоминание. На ходу три «Берсерка», несколько бронемашин и самоходок, а в строю вместе с десантниками, техниками и охранниками всего двести пятнадцать человек. Кто в госпитале. Кто убит. Кто уехал за пополнением. Кто пропал без вести. И в моей роте всего четырнадцать танкистов без техники. Когда прибудут новые танки, никто сказать не мог. Поэтому личный состав валял дурака, играл в карты и отсыпался. Для меня дела нет. И после дружеской попойки, которую для меня организовал комбат, я подумал, что могу позволить себе выехать в отпуск. А затем подошел к полковнику Рекио и он подписал мне рапорт. Срок отпуска - десять суток.

Официальный документ на руках. Жалованье, боевые и пайковые деньги, на карточке. Сумма неплохая, почти три тысячи рублей. А помимо того имелось двадцать тысяч республиканских марок, по текущему официальному курсу это двенадцать тысяч рублей. Можно выезжать без промедления. Однако возникла проблема. Я хотел отправиться домой, в столицу нашего государства славный город Неерборг. Но он на другом материке и добраться туда можно только на лайнере или самолете. Это понятно. Однако шла война, и билетов не было, ибо слишком многие беженцы и гражданские чиновники стремились, как можно скорее, покинуть зону ведения боевых действий.

«Что делать?» - такой вопрос я задал себе. После чего все хорошенько обдумал, нашел выход и отправился в штаб корпуса. Конечно, генерал-лейтенант Тейт Эрлинг очень занят. Но я надеялся, что он выделит для меня пять минут и поможет с отправкой на родину. Все-таки я не чужой человек и прикрывал его в бою. Так что долг платежом красен.

Эрлинг принял меня сразу и, вопреки моим ожиданиям, он отдыхал. То ли день такой у него выдался, то ли генерал скинул часть своих обязанностей на заместителей и устроил себе выходной. Не знаю. Да и неважно это. Главное, что командир корпуса был свободен и находился в добром расположении духа.

Мы обменялись рукопожатиями, а затем Эрлинг предложил кофе. Я не отказывался и когда генерал лично приготовил нам две чашки превосходного напитка, начался разговор. Сразу в лоб просить о помощи я не решился, а зашел издалека.

- Что скажешь, генерал, - я кивнул Эрлингу, - какова обстановка на фронте и чего нам ожидать?

- А что конкретно тебя интересует, капитан? - он усмехнулся и осторожно сделал небольшой глоток горячего кофе.

- Все, что касается моего выживания и судьбы государства.

- Понятно, - Эрлинг поставил чашку на стол и начал давать пояснения: - На все происходящее есть несколько точек зрения. Одни считают, что мы уже проиграли, отдали республиканцам четыре провинции из девятнадцати и в самое ближайшее время сдадим еще минимум три, в том числе и Беренгар. Поэтому необходимо уже сейчас задуматься о мирном договоре, отдать нордам половину наших владений на материке Окс и за счет этого сберечь часть прибрежных провинций. Другие считают, что противник понес колоссальные потери, и мы сможем удержаться на нынешних рубежах. За зиму и весну поднакопим резервов, а затем начнем широкомасштабное наступление, которое вернет утраченное и позволит захватить новые земли...

Он прервался и я сказал:

- Но у тебя, насколько я понимаю, есть свое мнение, особое. Так?

- Верно, оно есть, - генерал согласился и продолжил: - Я считаю, что война, участниками которой мы стали, не ограничится материком Окс и двумя океанами. Нет. Этого не будет. В головах у республиканцев столько мусора, а в душах столько злобы и ненависти, что они пойдут до конца. Они не обращают внимания на огромные потери в личном составе и технике, уничтожают мирных жителей и практически не берут пленных. А еще норды привлекают к нашему уничтожению местных жителей. И все эти факты говорят об одном - скоро война придет в Метрополию. Тогда наши политики, царедворцы и высокопоставленные вельможи окажутся перед выбором. Либо они признают себя людьми второго сорта и покоряются. Либо война будет вестись до полного истребления всех вражеских армий и капитуляции Республики Норд.

- По-моему, это слишком... - я видел жестокость врагов, но не хотел принять версию генерала.

- И, тем не менее, это так.

- Ладно. Спорить не стану. А что по нашей армии и корпусу?

Эрлинг поморщился:

- С армией все понятно. Она держит рубежи и накапливает резервы. А вот наш корпус в немилости у Генштаба. По этой причине нам перестали отгружать технику и присылать подкрепления. Но это между нами.

- Что услышал, останется при мне, - я кивнул и сразу задал новый вопрос: - Но почему мы в немилости?

- Официальная версия такова, что мы могли удержать линию фронта, однако прозевали вражеский удар. И никому не интересно, что нам не хватало артиллерии и авиации, а республиканцы имели шестикратное превосходство.

- А что происходит на самом деле?

Генерал мог промолчать, но он ценил меня и ответил:

- Настоящая причина банальна - интриги. Слишком часто мое имя стало упоминаться в связи с победами Первой армии. И меня решили осадить.

- Это командующий армией Игнатов?

- Нет. Проблема не в нем. Бери выше. Против меня играет маршал Родрик Вальх, двоюродный брат царя и мой кузен. Сейчас он является заместителем начальника Генерального штаба и очень боится моего возвышения.

- Наверное, он видит в тебе конкурента в возможной борьбе за царский трон.

- Так и есть. И своими интригами он приносит вред государству. Впрочем, вскоре эта проблема будет решена.

- Не скажешь как?

- Отчего же... Скажу... Я принесу Родрику Вальху вассальную клятву...

- Потому что готов поступиться своими амбициями ради спасения государства?

Эрлинг задумался, одним глотком допил кофе и только после этого сказал:

- Можно сказать и так.

- Я тебя понял.

Он улыбнулся и махнул рукой:

- Не забивай себе голову, Юра. Лучше расскажи о своих приключениях. А то на тебя сразу два наградных листа пришло.

Мне было, что рассказать, и я поведал Эрлингу свою эпопею. Разговор шел легко и даже весело. Настроение генерала заметно улучшилось и через час, узнав про мой отпуск, он поинтересовался:

- Как в столицу будешь добираться?

- Пока не знаю. Вот к тебе зашел. Думал, может, выручишь.

- Правильно сделал, - Эрлинг кивнул и добавил: - У меня теперь личный самолет, приобрел недавно, и сейчас он в Беренгаре. Вылет на Неерборг через три часа. Из столицы сможешь вернуться на нем же. Он у меня каждый день летает. Понял?

- Так точно, господин генерал! - я встал.

Эрлинг последовал моему примеру, поднялся и похлопал меня по плечу:

- Давай, Юра, лети домой и духов-хранителей тебе в дорогу.

Генерал проводил меня до выхода, отдал приказ Рокуэллу приготовить машину и отправить меня на аэродром Беренгара.

Все вышло очень удачно, и через три часа я летел домой.

Глава 28

28.

Вот и дом, милый дом. Я вернулся в свою квартиру на улице Марш-Арадийо и сразу позвонил Робинзону. Мой старый телефон сгорел вместе с «Берсерком», так что пришлось покупать новый. И, естественно, Робинзон не смог определить, кто набрал его номер:

- Кто это?

В трубке знакомый голос и я ответил:

- Привет, Робинзон. Это Темный.

- Здравствуй, бродяга, - он обрадовался или сделал вид, что рад мне: - Как ты!? Откуда звонишь!?

- Я в столице.

- Ранен? В госпитале?

- Нет. Я в отпуске. Сейчас дома.

- Отлично. Жди. Сейчас мы приедем.

Я не обратил внимания на «мы», спокойно принял ванную, переоделся и приготовил нехитрый обед. Только присел за стол, как в дверь позвонили. Это был Робинзон, а с ним Настя, та самая девчонка из детского дома. Вот так сюрприз. Но вскоре все разъяснилось. Оказалось, что работодатель отнесся к моей просьбе серьезно. Приехал в детский дом, натравил на директрису проверку из совета попечителей, а попутно пообщался с Настей и удочерил ее. Бывает же такое. Хотя жизнь полна сюрпризов и, судя по всему, девчонка таким поворотом событий была весьма довольна.

Что же, я пожелал им удачи. А потом попросил Настю посидеть в гостиной, пусть посмотрит телевизор, а сам уединился с Робинзоном на кухне. Он поставил под стол небольшой чемоданчик, в котором находился прибор, фиксирующий прослушку, удостоверился, что все в порядке, и кивнул. Можно начинать разговор.

Я рассказал Робинзону о том, что происходит на фронте. А потом поведал про положение нашего корпуса, интриги Родрика Вальха и планы Тейта Эрлинга. Может, это и неправильно, делиться конфиденциальной информацией с Робинзоном. Но я рассудил, что хуже от этого не будет. Ведь он такой человек, что может пригодиться Эрлингу, и это пойдет на пользу не только генералу, но и стране.

Робинзон слушал меня внимательно, даже очень. А потом сказал:

- Информация интересная. За нее можно выплатить тебе гонорар.

- Я поделился с тобой сведениями не ради денег...

- Значит, если я предложу тебе десять тысяч рублей, ты откажешься?

Он усмехнулся и я кивнул:

- Да. Откажусь.

- Зря. Как бы там ни было, гонорар получишь. Как обычно, он будет перечислен на твой счет.

Я подумал, что деньги лишними не бывают, решил не спорить и согласился:

- Хорошо. А что скажешь насчет маршала Родрика Вальха?

- Тут все просто. Есть новости из дворца, что царь сильно сдал. Много спит, болеет и не так активен, как прежде. Убивать его не надо. Проще подождать год-другой и он сам отправится в иной мир, где черти будут его на сковороде в кипящем масле жарить. Вот наша знать и всполошилась. Нет такого аристократа из первой сотни, кто на себя мысленно корону ни примерил. Все мечтают на трон взгромоздиться и Родрик Вальх, конечно же, тоже. Однако у него ничего не выйдет.

- Почему?

- Во-первых, есть более шустрые ребята. Например, твой генерал Эрлинг или князь Александр Демидов. Один очень хороший вояка, а второй превосходный администратор. И пусть они не фавориты гонки за царской короной, если делать ставки, то я выберу этих представителей династии Вальхов.

- Подожди. Какие ставки? Я ведь сказал, что Тейт Эрлинг хочет дать вассальную клятву Родрику Вальху и это отсекает его от трона.

- Чушь! - Робинзон поморщился и пояснил: - Это уловка. Можешь не сомневаться. Эрлингу необходим рост, больше славы, больше власти и больше преданных людей. Поэтому, давая клятву Родрику, этому тупому козлу, он всего лишь выигрывает время и развязывает себе руки. А когда потребуется генерал уберет Родрика. Просто смахнет его с шахматной доски, как битую фигуру, и сделает это без колебаний.

- Ты, в самом деле, так считаешь?

- Скажу больше - я в этом уверен. Поэтому запомни мои слова, Темный, и сделай правильные выводы. Держись за Эрлинга и про меня не забывай. Со временем это принесет свои плоды, и ты реально поднимешься. Понимаешь меня?

- Да.

Самое главное было сказано и вскоре гости ушли. Причем напоследок Настя одарила меня таким игривым взглядом, что когда я закрыл дверь, из меня вырвалось:

- Вот же соплюшка. Грудь еще не выросла, а туда же, во взрослую женщину и обольстительницу играет.

Впрочем, вскоре я забыл про Настю. Других забот хватало, и я задумался о словах Робинзона, что поддерживая Эрлинга можно приподняться. Я понимал, что он имел в виду: чины и звания, должности и деньги, ордена и медали, уважение и известность. Это все проявления успеха и подъема человека по социальной лестнице. Однако мне все это безразлично. Точнее, не столь важно, как большинству людей. Что есть у меня, того и хватает. Я никогда не гонялся за большими деньгами, чинами-званиями, орденами-медалями, и тем более не стремился стать известным. Почему? Просто так меня воспитали. Поэтому его слова меня не задели. Но помогать Эрлингу и находиться рядом я был не против. Опять же вопрос - почему? Да по той простой причине, что я все-таки любил свою родину, и был готов сражаться за нее. Чувство патриотизма дед мне привил. А Тейт Эрлинг превосходный генерал, который приносит пользу нашему народу. По-моему нормальное объяснение моих поступков и с мотивацией у меня полный порядок.

В конце концов, я заставил себя временно забыть про разговор с Робинзоном и достал трофей, информационные накопители «DR». Что с ними делать? Раз я решил оставить артефакты себе, необходимо посмотреть, что на них находится. Это понятно. А чтобы просмотреть содержимое накопителей, требуется соответствующий разъем и мощный компьютер. Значит завтра, как только проснусь, сразу же приобрету самый навороченный системный блок, какой только можно купить, а лучше ноутбук. После чего нужно найти радиолюбителя, один такой на примете есть, и заказать ему соответствующий разъем. А попутно надо нарыть всю информацию, какая только имеется, о подобных археологических находках. Логично? Вполне.

Определившись со своими дальнейшими действиями, я спрятал информационные накопители в сейф, упал на кровать и потянулся всем телом. Эх! Хорошо дома. Просто замечательно. И без сомнения в этот момент я был счастлив.

Глава 29

29.

Я все сделал, как задумал. Проснулся, позавтракал и поискал в сети статьи о древних информационных накопителях «DR», а затем, переодевшись в гражданку, отправился за покупками. Посетил несколько элитных магазинов и нашел, что нужно. Купил превосходный ноутбук «Арк-45», последняя разработка наших электронщиков, которая обошлась мне в две с половиной тысячи рублей. Это очень дорого, к примеру, мой стационарный компьютер, который стоял дома, стоил всего триста рублей. Но цена значения не играла. Главное, мощность микропроцессора и хорошая оперативная память.

Из магазина отправился к знакомому радиотехнику-любителю, которого звали Михаил Кунц. Человек как человек, отставной военный, инвалид, примерный семьянин, работящий и спокойный, который никому не мешал. Но на самом деле он жил двойной жизнью и порой выполнял заказы для узкого круга «друзей». Какие именно можно понять по его прозвищу Миша-подрывник. Причем «адские машины» Миши были надежными и сбоев не давали. Подложишь такую мину, скажем, под машину объекта. Потом нажмешь на кнопку с пульта управления, и нет человека. А еще Миша иногда поставлял мне информацию о криминальных кругах столицы.

Впрочем, это дело прошлое. Сейчас мне требовалось иное, и я передал Мише нужный чертеж, который обнаружил на официальном сайте археологов. Оказывается носители информации, которые попали мне в руки, уже находили. Так что здесь все получилось удачно.

Миша за работу взялся и предложил сделать не разъем, а переходник для него. Я согласился, мне без разницы. После чего, оставив Мише пятьдесят рублей задатка, я отправился в Курково. Хотелось побывать в доме деда и проверить схрон. Все как обычно. Но на выезде из города я заметил, что за мной увязалась машина. Это был мощный черный внедорожник «Ингви-LF», классный автомобиль, дорогой и проходимый, на таких часто катались криминальные авторитеты или богатые мажоры из столичной золотой молодежи.

«Кто это может быть?» - подумал я и пожалел, что при мне нет оружия. Я хоть и офицер, но столица жила по мирному, здесь военное положение никто не вводил и мой табельный пистолет, как и остальное оружие, остался в расположении батальона.

Прибавив скорость, я оторвался от преследователя, который на трассе вел себя не агрессивно, и благополучно добрался до Курково. Здесь сразу залез в схрон, достал ПМ и снарядил пару обойм. Потом прошелся по дому, вышел во двор и через дощатый забор увидел соседку.

- Здравствуйте, - я поприветствовал ее.

- Здравствуй, Юра, - женщина улыбнулась. - Надолго к нам?

- Нет. На час-другой, а потом обратно в столицу.

- А на фронт когда?

«Откуда она знает, что я снова на службе?»

- Валентина Егоровна, а почему вы решили, что мне надо возвращаться на фронт?

- Тебя сегодня в новостях показывали.

- Давно?

- Час назад.

- А канал какой?

- «Столица-плюс»

- Понятно.

Так и не ответив соседке, когда отправлюсь на фронт, я вернулся в дом и включил телевизор. Быстро нашел нужный канал, как раз шли новости, и увидел Тейта Эрлинга собственной персоной. Он давал интервью, рассказывал о подвигах своего корпуса, а потом упомянул меня. Причем расхваливал очень сильно. После чего пошел новый сюжет, на этот раз из расположения сотого танкового батальона, и снова моя фамилия, лицо на экране и старые видеокадры с военного полигона под Новым Таллином. А попутно рассказ как я героически сражался, оказался в окружении и вышел с пленницей. Опять смена сюжета и показали Анхелику Краун, которую, если верить словам журналиста, собирались обменять на маршала Тангбранда. Неравнозначный обмен лейтенант на маршала. Но семейство Краунов, как я уже упоминал, весьма влиятельно.

На этом военные новости закончились. Пошел сюжет о спортивных молодежных играх, которые будут проводиться в столице и, отключив телевизор, я крепко задумался. Сам того не желая, Тейт Эрлинг подставил меня. Мне известность не нужна - понятно. А еще я не хотел, чтобы широкой общественности стало известно, кто именно пленил Анхелику Краун. Ведь при таких раскладах от республиканцев можно ожидать любой пакости. С них станется, наймут киллеров, моих вчерашних коллег, и прихлопнут. В Республике Норд в порядке вещей отомстить обидчику и внедорожник, который шел за мной из столицы, мог везти убийц. Так что, выходит, зря я перестраховывался и не называл Анхелике свое имя и фамилию. Начальству нужны герои и на роль одного такого примерного воина Тейт Эрлинг назначил меня. Он дал интервью, одно из многих, и забыл про него, а мне теперь надо ходить и оглядываться. Значит, правильно я сделал, прихватив ПМ. Только этого мало. Видимо, придется забирать все, что есть в тайнике.

Тяжело вздохнув, я снова спустился в подвал, забрал «стечкин» и одну гранату. Пригодится. А затем снарядил обоймы на «стечкин», закрыл дом и вышел на крыльцо дома. Соседки уже не было. В поселке меня ничто не держало, и я решил возвращаться в столицу.

По обычаю, заехал на могилу деда и немного посидел рядом. А затем вырулил на трассу, помчался в Неерборг и совсем не удивился тому, что за мной вновь увязался «Ингви-LF».

Глава 30

30.

На этот раз оторваться от преследователей не получилось. Они не отставали, а удалившись от Курково, попытались подрезать меня. Чего-то подобного я ожидал и без долгих размышлений, покинув трассу, свернул в поля. На грунтовке грязь и нет людей. Я оказался как раз между двумя поселками, до одного километров шесть-семь и до другого восемь. Значит, свидетелей нет, а у меня есть оружие. Выводы напрашивались сами собой. Тем более что преследователи вели себя нагло и дерзко, словно самые обычные быки. Это бандитская пехота, кулаки у бойцов здоровые, а с мозгами проблема. Отличный расходный материал, что на реальной войне, что на криминальных фронтах. Командиры и паханы таких не берегут. И от этой мысли мне стало весело. Слава богам, что за мной не послали тихого неприметного дядю, который сначала вежливо улыбается и здоровается, а потом ножиком вспарывает брюхо. От такого уйти сложно, а быки ребята простые.

Пошел кураж. Опасное состояние, при котором плевать на последствия. Но менять свою натуру поздно, и годы не те, и характер не тот. Будь, что будет. И, положившись на интуицию, я улыбнулся и прибавил скорость. Не все так плохо, как кажется, и шансы вырваться имелись.

Черный внедорожник рванул следом. Движок у него мощный, а за рулем, судя по всему, в меру опытный и рисковый водитель. Что же, посмотрим, кто кого. В полях можно будет оторваться, а если не получится, то придется разбираться с погоней, и делать это лучше в дебрях. Скоро стемнеет, и небо затягивают тучи. Видимо, будет дождь, так что свидетелей быть не должно.

Вскоре преследователи стали нагонять, не жалели ни себя, ни машину, которую на поворотах заносило, а на кочках подкидывало, и я выжал из своего «Скаута» все, что возможно. Шел на пределе, чтобы оторваться и самому не разбиться. Сделал это вовремя, потому что рядом с моей машиной что-то просвистело. Пуля? Наверняка. Вот же гады! Ладно, вы первые начали.

Пришлось еще немного ускориться и у меня получилось оторваться примерно на триста метров, а через несколько километров мы оказались на дамбе между двумя прудами. Слева и справа камыш, кустарник и одинокие деревья. Вокруг вроде бы безлюдно. И, переехав дамбу, я свернул в поле и остановился. После чего, не теряя времени, выскочил из машины и открыл заднюю дверь. ПМ в карман, а к «стечкину» пристегнул приклад.

«Готов? - спросили я себя и сразу ответил: - Да».

Я выдвинулся поближе к дороге. Присел на колено, приготовился к бою и прислушался к своим чувствам.

Как ни странно, но на душе было спокойно. Сомнений нет и быть не могло. Ребятки, которые спешили за мной, не с добром едут. И плевать, что у кого-то есть мамы, папы, подруги и друзья. У меня тоже есть... Хотя, стоп! Нет у меня никого. По сути, один, словно перст. Ну и что? Я тоже человек и хотел жить. Очень хотел. И потому никого жалеть не собирался.

Звук автомобильного движка приближался. Ждать осталось немного. Всего несколько секунд. Приклад уперся в плечо, ствол на дорогу.

Есть! Пошла жара!

Машина преследователей проскочила дамбу, показалась из-за камышей, и я открыл огонь.

Выстрелы последовали один за другим. Я бил в лобовое стекло и не мазал. Нельзя промахнуться, когда цель в нескольких метрах.

Бум-м! Бум-м! Бум-м! - отдача привычно била в плечо, а девятимиллиметровые пули выносили автомобильные стекла и вонзались в тела водителя и его пассажиров. Они сделали свое дело и, взвизгнув тормозами, внедорожник резко свернул на обочину и ударился в ствол крупного тополя.

«Отличная работа», - похвалил я сам себя, автоматически скинул пустой магазин и вставил запасной. Передернул затвор и, взяв машину на прицел, приблизился.

Два братка, молодые крепкие парни, «двухсотые». Один лежал на заднем сиденье, и его развороченная черепная коробка обнажила мозги. Контроль не нужен. А второй труп находился на пассажирском сиденье впереди, и у него была пробита шея. Кровь хлестала на приборную панель и с этим тоже все ясно. Движения нет, рана смертельная и он не шевелился.

Зато водителю повезло. Пуля слегка задела ему грудь с правой стороны и при столкновении с деревом он рассек лоб. В общем-то, не смертельно и браток пытался выбраться из расстрелянной машины. Что характерно, в правой руке у него был пистолет, и он мог им воспользоваться. Однако парень находился в шоке и мало что соображал. Он даже меня не видел, хотя я стоял рядом. И когда парень в очередной раз толкнул заклинившую дверь, я схватил его за ворот черной кожаной куртки и резко потянул на себя.

Рывком, вытащив быка на обочину, отобрал у парня пистолет, кстати, нормальный боевой «штейер», который выпускался в Лиге свободных. А затем склонился над ним и похлопал по щекам:

- Эй, боец! Хватит стонать. Говорить можешь?

- А-а-а... - простонал он, глядя на меня ошалевшими глазами человека, который только что увидел смерть.

Снова хлопки по щекам и повтор вопроса:

- Говорить можешь?

Секундное замешательство и ответ:

- Ма-ма-магу...

- Меня узнаешь?

- Да-а-а...

- Тебе мою фотографию показывали?

- П-показывали...

- Кто?

Вместо ответа он сам спросил:

- А ты меня не убьешь?

- Только если расскажешь все, что я хочу узнать. Скажешь правду, вколю антишоковый препарат, перевяжу и доставлю в больницу. Начнешь в молчанку играть, на кусочки порежу. Понял?

- Ага.

- Говорить будешь?

- Буду. Только быстрее, я же кровью истеку.

- Не волнуйся, у тебя царапины. Ничего страшного, выживешь.

«Парень уже приходит в себя, - промелькнула мысль. - Надо дожимать его и побыстрее. Да и мало ли кто может появиться в этой глуши. Всякое случается, а свидетели не нужны. Так что торопись, Юра».

- Короче, как тебя зовут? Погоняло какое?

- Кулак.

- А имя и фамилия?

- Серега Кулаков.

- Кто вас за мной послал?

- Ягель, бригадир наш.

- Под кем он ходит?

- Не знаю...

- Не ври! - пистолетом я ударил парня по коленной чашечке.

- Больно! - закричал он. - Не бей! Мамой клянусь, что не знаю! Только слышал от Ягеля, будто он под Крапом!

- Это уже кое-что. Какой приказ получили?

- Приехать на адрес, проследить за тобой, дождаться удобного момента и взять тебя.

- Все?

- Еще Ягель сказал, что ты вояка и заказчику нужен живой.

- Вы откуда?

- Из Неерборга.

- Спортсмены?

- Боксеры.

- А ствол откуда?

- У меня был, отцовский. Он с войны привез.

- Батя офицер?

- Был.

- Живой?

- В прошлом году помер, бухал много.

- Еще оружие есть?

- Обрез у Карла и ПМ у Левы.

- Ягелю своему сообщали, что меня нашли?

- Да. Отзвонились.

- Как он узнал, где меня искать?

Я думал, что Кулак про это ничего не знает. Поэтому спросил на всякий случай. Однако он смог дать полезную информацию.

- У шефа человек в полиции есть. Он адрес быстро пробил.

- Так-так, понятно. А где Ягеля найти можно?

- Станция метро «Царево». Рядом бар есть, «Северное сияние». Он там постоянно. Этот бар ему принадлежит.

- Как его узнать? Приметы особые есть?

- Бритый. Наколок много после тюремной отсидки. А еще сильно прихрамывает на правую ногу, она у него покалечена.

- Охрана с ним есть?

- Два человека.

- А как его по паспорту звать?

- Без понятия.

- Бар, в котором он сидит, круглосуточный?

- Да. Но сейчас Ягель велел его закрыть на пару дней.

- А большая бригада у вашего босса?

- Два десятка бойцов будет.

- Он еще кому-то, кроме вас, поручал за мной охотиться?

- Мне про это ничего неизвестно.

На секунду я задумался и посмотрел на свою машину, а парень это заметил и попробовал достать меня ногой. Видимо, он хотел сбить меня на землю, навалиться сверху и вырубить. Но, несмотря на рассеянный вид, я был начеку, сделал шаг назад и выстрелил в него.

Свинец разнес голову парня на кучу кровавых осколков, которые запачкали траву.

Мне ничего не хотелось делать, но я заставил себя работать. Обыскал машину братков, нашел немного денег, старый потертый ПМ и обрез двухстволки. Забросил добычу к себе, стволы спрятал в багажнике, и закинул труп Кулака в расстрелянную машину. Потом облил ее бензином, поджег и собрал стреляные гильзы. После чего еще раз обошел поле боя. Осмотрелся, и только затем сел в свой автомобиль.

К этому моменту дождь пошел всерьез. Если мне повезет, он надолго и сгоревший «Ингви-LF» найдут не сразу. Возможно, через три-четыре дня.

«Хорошо бы, если так», - подумал я и вырулил на дорогу.