ТЁМНЫЕ ЗВЁЗДЫ

Глава 1

Часть первая

Глава 1.

Свартальвхейм

"Если долго смотреть в бездну, то бездна начинает смотреть в тебя"- это выражение намного древней, чем мы можем себе представить. Когда-то мы и сами родились из бездны. Возможно, мы просто тоскуем по дому, вновь обращая к ней свой взор.

Сумерки. Розовый закат пятном еле освещал ту часть неба, в которую цепко всматривался холодный пронзительный взгляд мальчишки стоящего на террасе высокого замка замысловатой и великолепной архитектуры одним своим видом, заявляющим о том, что здесь в Свартальвхейме живут гении архитектуры, знающие толк в камне и металле.

Дворец из белого мрамора словно впитывал в себя свет заката, отливая розовым сиянием, но эта красота виделась уже не так в зеленых глазах мальчишки. Он видел, как его дворец истекает, точно кровью алыми лучами, его душа наполнялась злом и темный свет наполнял нутро, изливаясь из глаз. Мальчишка шестнадцати лет повзрослел в те минуты, когда остался одинок. В нем умерла любовь и надежда, вера и немного жившей в его сердце доброты, оно сжималось от боли, но слез уже не было, он больше не мог плакать. Теперь, он наследник трона Свартальвхейма, сумеречного двойной мира разделенного между двумя населяющими его расами. Темная материя была нагло похищена, миру грозила война, оставшиеся источники темной материи были заключены в аккумуляторах звездных кораблей и установках буровых машин переданных в собственность двергам.

Армаэля ждала тяжелая доля править темными альвами, бесспорно они являлись отличными ремесленниками, торговцами и войнами. Они были быстрые, подвижные, агрессивные, очень склочные, непредсказуемые и подверженные эмоциям. К тому же этот народ отличало высокое чувство собственного достоинства, огромная сила, у многих врожденные способности к магии и целительству, однако они редко проявляли благосклонность к чужакам, всегда разделяя своих и чужих относясь к ним в лучшем случае недоброжелательно и с усмешкой. Трудно было в таком юном возрасте обуздать такой непокорный народ, поэтому власть была отдана совету, на долгих тринадцать лет, по истечению которых он имел право власти. А пока, он ушел (вернее его отправили) в подземный город, чтобы учится. Тусклая надежда выйти оттуда все еще жила в нем. Армаэль знал, что такое власть, пока о нем забыли- он жив, но подойдет срок, и его попытаются убить. Политическая обстановка была жесткой, в каждом городе обосновался свой градоначальник.

Правительство держит весь обитаемый мир в ежовых рукавицах довольно жестокими налогами, а кара за преступление закона быстрая и кровавая. Внутри совета ведется «холодная война» за главенство, бесконечные заговоры и интриги среди альвов на много лет отвлекли от меня свой взор. Но я следил за их движениями, готовясь взять свое, знания и сила росли каждый день, обучение магии давалось легко.

Особенно ярко из совета выделялся альв Двалин, который якобы ведет род свой от альвийских городов древности. Много про него ходит легенд, не всегда приятных, известно лишь, что он сильный и жестокий маг. Я готовил себя к тому, чтобы выжить в борьбе с ним. Я знал, что наступит тот момент, когда он пошлёт кого-нибудь, чтобы убить меня. Тёмное подземье уже сдавливало его, года проведенные в нём сохранили его жизнь и развили способности, но так много было упущено из того что так необходимо почувствовать в детстве. Близился день, когда свобода позовет его, но сохранялся риск того, что внутри собственного тела, его душа останется заточенной, будто в тюрьме.

Армаэль рассматривал, вращая пальцами, подвешенный на цепочке вытянутый, гладкий цилиндр с острым заточенным в спираль концом, отлитый из переливающегося металла размером в половину мизинца. Воспоминания болью отдались в сердце, он сжал медальон в свой беспощадный кулак. Прошло столько лет, но боль не стала меньше. Она была такой же, как в тот день, когда на его глазах убили мать, царицу Свартальвхейма и хранительницу темной материи заточенной в многогранный куб из такого же металла, как этот кулон. Куб хранился в храме, он содержал внутри тёмную материю, заточённую в него много веков назад нашими предками, там её и убили, совершив страшное святотатство. Во рту снова возник этот железный и соленый привкус крови от поцелуя в губы его умирающей царицы и матери. Она жадно глотала воздух холодными, окровавленными губами пытаясь что-то сказать мне, своему сыну, поддерживающему ее слабое тело своими детскими, но уже сильными руками. Я не разбирал ни слова, задыхаясь от слез. Кровь и слезы смешались в единый поток, смывая последнюю каплю веры с моей души. Стражники оттащили меня от мертвого тела провожая в покои, я шел не чувствуя ног, болела душа, она сгорала в потоке темного света, в ней зарождалась ненависть.

Армаэль собрав все силы, обернулся, роняя свой убитый горем взгляд на мертвое тело матери и сжал окровавленный кулак с такой силой, что снова ощутил себя на ногах.

- Я должен сохранять равновесие - спокойно произнес он, пряча свои зеленые зрачки под большими веками и делая глубокий вдох постепенно возвращаясь к самообладанию

- Вспомни всё, что ты пережил, смирись с воспоминаниями, и они перестанут причинять тебе боль.

От нахлынувших воспоминаний Армаэля словно подбросило в воздух, и реальность немного поплыла.

- Ты должен научиться сохранять равновесие.

- Это очень трудно…

- Это твоя единственная и очень значительная слабость, когда в твоей душе поселится мир. Ты сможешь совладать со своими бурями, тогда тот свет внутри тебя снова будет освещать твой разум.

- Мир… - его глаза блеснули, как-то тоскливо при свете луны, отражая её серебристый лик. Учитель понял, что у этого мальчишки еще осталось в глубине его темной души место для любви.

Учитель был слишком строг, но этим качеством обладали все дверги, иногда они становились несносны и занудливы, хотя в основном относились на равных к своим и чужим детям, даже к детям свартальвов считая, что пока они не достигнут юношеских лет, то не могут отвечать за свои проступки.

Завтра четвертый лунный день, день моего рождения и элементальное предчувствие говорило пора уходить, оно уже было натренировано достаточно, чтобы не ошибиться в таких пустяках как принятие решения. Элементальное предчувствие давало ему возможность почувствовать, какой из элементов стихии (огня, воздуха, земли или воды) соответствует существу и типу местности, на которой он сражается, чтобы использовать ее в качестве преимущества. Можно сказать, духи природы говорили с ним, если он настраивался их услышать. Он знал, что даже со своим скудным арсеналом оружия сможет нанести больший урон противнику, который связан с противоположным элементом стихии. Это свойство давало значительное преимущество на предстоящем ему поле боя. Я реально осознавал врожденную тягу к магическим силам природы, связанным с разрушением. В противоположность магам, полагающимся на знания, я обладаю внутренним, интуитивным чувством магии, которое позволяет мне импровизировать на поле боя, делая эффект от основных заклинаний непредсказуемым для противника. Моя сила создана для борьбы. Словно актер на сцене я ощущал растущий во мне задор к выполнению уготованной себе самому великой миссии завоевания и миров. Внутри разжигался пожар, захваченный собственной силой, разум уверенно просчитывал все ходы автоматически, а душа пела и рвалась в бой, словно разъяренная гидра. Душа рвалась в просторы с диким желанием подчинять всё на своем пути.

Старый дверг, открыл каменную дверь подземелья, без особых эмоций. Провожая грустным взглядом черных глаз темного альва в наземный мир Свартальвхейма.

- Я научил тебя всему что знал, и очень доволен, что выполнил свою миссию учителя. Ты способный ученик и достигнешь многого, если сможешь контролировать свою ярость. Моё предназначение окончено, я наполнил тебя знанием, распоряжаться им тебе придётся учиться самому. Помнишь, этот медальон я отнял у тебя, когда ты спустился в город? Он принадлежал твоей матери и содержит огромную силу, способную и воскресить и уничтожить. Твоя мать являлась хранительницей этой силы, но никогда не использовала её в своё благо. Частица темной материи заключена в нём, выпустишь её и погибнешь, сохранишь, и она придаст тебе могущества. Я возвращаю тебе его и также дарю этот нож. Ты повзрослел, ищи своё место или отвоёвывай потерянное, ты вправе выбирать сам свой путь.

- Спасибо за всё учитель.

Не оборачиваясь, он шел прямо по длинному, узкому коридору подземья. Впереди становилось всё светлее, тонкие лучи тянулись ниточками, преодолевая мрак на своём пути, чего бы им это ни стоило, лишь бы коснуться его лица давно сокрытого от двух остывающих солнц. Трепет в душе свартальва возрастал и наконец, его глаза ослепил свет.

«Однажды почувствовав свет, вряд ли захочется мрака. Я скорее умру, чем снова уйду в Подземье»- подумал он, преодолевая последнее нагромождение камней.

Высокая и очень худая фигура свартальва с немного подсушенным лицом восседала на стуле очень похожем на трон, разделяя своей ещё более утонченной тенью длинный и узкий стол на две части. По его левую руку, запястье которой было украшено платиновым браслетом невероятной красоты и тонкости узоров. Сидело трое свартальвов в подчеркивающей их превосходство над другими свартальвами знатной одежде со вставками меха из редко встречавшихся в этих краях пушных зверей. По правую руку, вернее по той части руки, которая у него осталась, сидело также трое свартальвов. О том случае, в котором Двалин потерял кисть руки с локтевой частью. Он предпочитал не говорить, сохраняя полное молчание даже на прямые вопросы об этом, впрочем, и спрашивать уже было некому, он был главой совета, держа всю власть над Свартальвхеймом. Оставались блуждать только легенды о тех событиях среди народа Свартальвхейма. Одни говорили, что руку Двалин потерял в бою. Другие, что он потерял её ещё в молодости и причиной этому была вышедшая из управления гидра, которая чуть не сожрала своего хозяина. Но на самом деле всю подноготную этой истории знали только двое из совета, и они находились по левой стороне от своего главаря. В те времена, когда ещё лицо Двалина было свежо и бледно, как и у любого молодого свартальва, он также являлся их главарем, только вот уровень его важности был очень низок, но вот амбиции зашкаливали неимоверно. Двалин был главарем местной шайки промышлявшей разбоем и грабежом в порту. По стечению обстоятельств в порт зашло правительственное торговое судно, поставлявшее ткани и дорогие вещи из соседних земель ко двору королевы. Двалин втёрся в доверие одного из вельмож служившем боцманом на этом судне и нанялся в команду матросом. Пока корабль ремонтировался, Двалин спаивал вечерами этого вельможу, потихоньку пристроив в команду и своих двух товарищей, он надеялся сорвать крупный куш. Боцман оказался очень болтлив под выпивкой и выложил всё, что знал о королевском дворе своему новому «другу», Двалин улыбался и кивал, вынашивая в своей хитрой голове коварный план. Ему нужны были пособники и кто, как ни старые приятели помогут ему в этом. Однажды ночью торговый корабль вошел в столичный порт в суете никто и не заметил отсутствие боцмана. Зная его пристрастие к алкоголю, никто не придал этому значения. Тем временем боцман лежал задушенный в своей каюте под кроватью. Мошенники сошли на берег, украв достаточно драгоценностей и денег. Теперь они разгуливали по местным кабакам, путаясь с разными женщинами. Двалин же был более продуман, имея статный вид и дорогую одежду, он вычислял придворную жертву. Ему нужно было проникнуть в замок, но это было не так просто. Несколько дней он ходил кругами пока не выстроил такую ситуацию, при которой спас дочь знатного свартальва и тот представил его ко двору в качестве её жениха и спасителя, поверив в знатное происхождение Двалина. Долгое время его поддельные бумаги о происхождении и имуществе оставались нераскрытыми, а за это время он обзавелся кучкой недовольных правительством свартальвов. Готовился заговор. Всё началось с пожара библиотеки, в которой хранились важные документы. Никто точно не знает, как произошёл его взлёт по карьерной лестнице, но известно точно, что Двалин, куда-то исчез примерно на месяц, а потом произошло это страшное убийство.

Свидетели тех кровожадных лет, когда власть и мораль не могли сосуществовать вместе, давно погибли, многие в бою за правое дело - как им казалось, а многие стали жертвами заказных убийств. Двалин хорошенько зачистил ряды своих подданных, упустив только одно и это только было весьма существенно, но не в его глазах. Самоуверенность – большая ошибка, возможно даже большая, чем неуверенность.

Но вернёмся к той тишине охватившей зал совета и молчаливым задумчивым фигурам за длинным столом. В воздухе витало напряжение и какая- то тайна, черные зрачки глаз Двалина двигались, будто читая, но читать было нечего, он будто находился в другом измерении, изучая какую-то секретную литературу недоступную остальным членам совета. Он долго думал пока, наконец зависшую тишину не прервал приказ его скрипящего голоса.

- Грядут нежелательные для нас перемены. Усильте охрану на всех въездах в города, всех подозрительных личностей задерживать. О деятельности двергов докладывать и об их учениках тоже,- он поглаживал подбородок, снова задумавшись, будто пытаясь вспомнить ускользнувшую незначительную, но слишком неприятную деталь. Начальники сторожевой охраны Совета в спешке удалились, чтобы передать указания главы Совета по всем постам столицы.

Свартальвхейм — двойной мир, разделенный между двумя населяющими его расами.

Дверги считают себя изначальными и главными хозяевами этого мира, но предпочитают жить в подземных пещерах, а темные альвы, переселенцы, частью обитают под землей, а большей частью — на поверхности. Темные альвы считают себя создателями Свартальвхейма по их легенде: «Пустошь, над которой лишь носился ветер, стала твердью и наполнилась жизнью благодаря древним альвам пришедшим с дальних звёзд и принесших на грань этого мира темную материю, с помощью которой было создано всё живое. Поэтому темные альвы снисходительно прощают своих заносчивых собратьев – двергов, некогда спасенных ими из их разрушающегося мира, угрожающего им полным вымиранием. Поселившись в Свартальвхейме, им дано было право свободы выбора, хотя многие из них избрали для себя чёрные работы, на которые только и были способны. Свартальвов это устраивало, они получали высококачественные изделия из металлов и драгоценных камней. Дверги выстроили в недрах земли великолепные чертоги, поражающие воображение своим убранством и архитектурой. Темные альвы заключили с ними мирный договор, разделив территории. Свартальвы снабдили двергов машинами аккумуляторы, которых работали на основе темной материи, носителями и хранителями которой они же и являлись. Темная материя всегда принадлежала свартальвам, они отыскивали её в космосе, совершая длительные путешествия на своих звездных кораблях движущихся в пространстве со скоростью света, источником питания межзвёздных кораблей также являлась темная материя. Она образовывалась после взрыва гигантских звезд, являясь продуктом разрушения и основой их цивилизации.

Некоторые свартальвы тоже селятся под землей, но не глубоко, а в близких к поверхности пещерах и полостях холмов, тогда как чертоги двергов уходят на целую милю, а, то и глубже, в темные недра. Часть мира, заселенную двергами, сами они называют Нидавеллиром, он занимает около трех четвертей поверхности земли и менее десятой доли неглубоких пещер и подземных ходов. Обе расы разделили Свартальвхейм, проживая в мире по договоренности на протяжении многих веков с тех далёких времен, когда ещё не начало остывать их второе солнце.

Погода в Свартальвхейме обычно устойчива и однообразна, но часто здесь дуют сильные ветра. Почти вся земля покрыта горами; эти горы не так высоки, но занимают большую часть территории и лишь изредка перемежаются укромными долинами и низменностями. Вершины гор укрыты снегами, а нижние склоны вечнозелеными хвойными лесами, постепенно редеющими по мере подъема над уровнем моря. Попадаются и совсем безлесные горы — те, на которых дверги вырубили леса подчистую, для растопки горнов в своих кузницах. Поскольку лишь корни деревьев удерживают песчаную почву от эрозии, после вырубки леса гора быстро превращается в голую скалу. Свартальвы договорились с двергами о неприкосновенности некоторых лесных массивов, и если бы не договор, можно полагать, что деревьев в этом мире уже бы не осталось. Хотя во многие леса дверги не могли войти, потому, как те охранялись древней магией, в них били источники силы, но их осталось очень мало и только свартальвы - маги знали эти места. Деревья здесь были живыми, и с ними можно было говорить. Этот лес лежал как граница, а за ним располагалось владение богини Ниорун.

Создание темной и зыбкой путаницы корней, специально обученных затруднять дорогу путешественникам, было любимым делом магов. Стволы деревьев покрыты особого рода корой, которая буквально режет в клочья любого, кто попытается взобраться на дерево. Иглы хвойных кустарников так остры, что без труда протыкают не только кожу, но и грубую шкуру. Все вокруг кишит насекомыми- кровососами, алчно слетающимися на любую теплую добычу, а под ногами то и дело попадаются волшебные грибы, рассыпающие споры, от которых у путников начинаются галлюцинации и панические атаки. Сами деревья полу разумны и верно служат Ниорун, защищая её границы. В наши дни даже дверги не рискуют заходить в леса свартальвов, не объявив о себе на границе, хотя посещение этих земель уже давно большая редкость. На юге от столицы - Хейм, земли Свартальвхейма потихоньку становятся все более и более пригодными для жизни. Местность поднимается ввысь. Путник в тёмном плаще постепенно взбирался на плато, все выше и выше, среди низкорослых искривленных елей держащихся своими корнями за твердую каменную породу плато над самым его обрывом, будто из последних сил, эти деревья внушали уважение своим желанием жизни.

«Если уж у деревьев есть сила воли, то и я смогу…»- думал Армаэль. Парящий в высоте орел, издал пронзительный клич и метнулся вниз за добычей, подобрав роскошные крылья.

Глава 2.

Наследник

В его глазах пылал зловещий огонек

Вот, вот и он блеснет оскалом

В душе он одинокий волк,

А внешне хрупкий, слабый парень,

Но каждый шаг его продуман и учтен.

Пусть даже с виду медленны его движенья,

И до вершины славы он дойдет,

Хоть, кажется, что он совсем бесцелен.

Скалистая дорожка вывела Армаэля из, подземелья на высокое плато. Затянутое серой пеленой солнце слепило его большие зеленые глаза, заставляя щуриться. За ним просматривалось второе, еле видное блеклое небесное тело давно остывшее, но чарующее взгляд. Убрав руку с клинка на поясе, он забыл о врагах, когда в лицо подул сильный холодный ветер, Армаэлю захотелось расправить руки и глубоко вдохнуть. Воздух колючими иголками пробежался по горлу, холодными и влажными объятиями окутывая тело и пробирая на сквозь, пытаясь нащупать душу темного альва. Армаэль улыбнулся, обнажив белые зубы в красивой улыбке, лицо бледное с тонкими и четкими чертами, словно вырезанное из такого же белого мрамора, как и его дворец, испытывало настоящее удовольствие от обдувавшего его тело холодного воздушного потока. Глаза игриво блеснули, оглядывая родные просторы заснеженных гор, от наполнявшей тело силы бесконечно струившейся по позвоночнику, словно воде по трубам хотелось кричать, но мысль о дальнейшем пути сдвинула выдающиеся скулы, немного поиграв ими. И он двинулся навстречу ветру, дувшему с далекого океана, который он так давно не видел.

Вынув из ножен свой длинный кинжал, Армаэль любовался отличной работой. Этот кинжал, как и почти все оружие свартальвов, выковали дверги и продавали затем на поверхности Свартальвхейма. Сами дверги, часто появлялись на поверхности. Многие даже жили в городах, особенно в портовых. Променяв подземье на свежий морской бриз и бури часто случавшиеся там. Многие из двергов даже преуспели в рыболовстве и содержании таверн. Мастерство двергов было отменным, однако особые качества, как считали свартальвы - это оружие приобретало лишь после того, как над ним поработают темные альвы. Ни один из народов на поверхности или в Подземье не мог превзойти темных альвов, в искусстве заговаривать оружие. Ни одно оружие не убивало вернее, чем эти клинки, впитавшие в себя магию присущую только миру, темного света.

Армаэль стиснул клинок между ладоней и произнес заклинание, затем воткнул его в сырую землю и встал над ним продолжая говорить медленно на древнем языке. Звуки, слетавшие с его губ, складывались в песню. Воздух пах озоном, только что была гроза, самое время для ритуалов с оружием. Армаэль поднес клинок к глазам. В его руках кинжал больше походивший на короткий меч, становился больше чем боевым оружием: он был как бы воплощением его ярости, его протеста против неприемлемого существования. К тому же, пожалуй, меч мог решить другую, казалось бы, неразрешимую проблему. Ему предстоял долгий путь в дальние уголки Свартальвхейма, он не имел ничего кроме своего меча и такого же твердого убеждения,- что он способен совершить переворот.

К утру, он добрался до полосы высоких голых скал, это города двергов. Попасть туда совсем не просто пришлось ходить кругами около суток и вот, наконец, он наткнулся на один из проходов. Впереди открылись степные просторы – бескрайнее море травы, волновалось от дуновений ветра, колыхая в разные стороны серебристую зелень. Наступал рассвет и желтое солнце, медленно поднимаясь из-за курганов, возвышавшихся посреди пустынной степи, лениво освещало землю. На курганах поросших короткой рыжеватой травой, напоминающей великанскую щетину, а на вершине каждого темнели отверстия, ведущие в подземные пустоты, древних святилищ двергов.

Один проход совсем ничего не значил, город всё ещё не заканчивался, скорее, чем дальше, тем ближе до подземного дворца их владетеля.

Нужен был проводник. Как уже упоминалось, нанять дверга - проводника очень просто — и лучше сделать это сразу, если вы не хотите то и дело забредать в частные дома или вовсе сбиваться с дороги в подземных лабиринтах. Не стоит опасаться, что проводник заведет вас в какую-нибудь тёмную подворотню и приставит вам нож к горлу, польстившись на ваш тощий кошелек. Дверги понимают, что вредить посетителям тем более темным альвам - себе дороже: от этого страдает торговля, так что за грабежи сурово наказывают. Молодые дверги, работающие проводниками, прекрасно это знают и держат себя в руках. Однако это не мешает им постоянно вымогать деньги за любые «отклонения от обычного маршрута», которые обычно сами и провоцируют.

Из-за большого камня, выглянуло грязное, молодое лицо дверга. Армаэль поманил мальчишку пальцем, тот осматриваясь по сторонам, направился к нему. Мальчишка потребовал немалую плату за свои услуги, но куда было деваться в этих лабиринтах. Армаэль презрительно взглянув на неотёсанного дверга, подкинул вверх монету. Дверг судорожно поймал ее в крупные ладони с грязными пальцами, вызвав этим надменную усмешку свартальва. Положив руку на висящий на поясе кошелек, он прощупал его скудный объем. Он продолжал двигаться уверенно, словно это один из его многих кошельков, который он просто не взял с собой. Армаэль жаждал не только покинуть границы нижнего предела Свартальвхейма, но и переговоров с владыкой двергов, это была его цель, к которой он шел уже четверо суток, уставший и полуголодный, скрывая своё истинное состояние, что выходило у него мастерски. Один проводник сменился другим, объясняя не знанием дальнейшего пути к владыке. При виде второго проводника Армаэль почувствовал непреодолимый приступ агрессии, рука автоматически выхватила кинжал, и он с трудом совладал с собой при помощи мысли о том, что никогда не выберется отсюда, если поддастся эмоциям. Он медленно достал кинжал из ножен под пристальными и испуганными взглядами проводников и заточив кусочек веточки сунул его в расщелину белых и ровных зубов надменно улыбаясь всем своим ртом. Проводники переглянулись, некоторое время, не решаясь поворачиваться к свартальву спиной.

- Долго ещё идти до владетеля?- поинтересовался он мягким и плывучим голосом, чем очень расслабил и успокоил дверга

- Да, еще немного и мы на месте.

Армаэль недобро, но тихо вздохнул и сжав зубы последовал за двергом. Несмотря на освещаемый по краям коридор и факел в руке дверга, было очень темно.

«Наверно, мы очень глубоко под землёй», - думал он строя одновременно стратегию переговоров, самое главное здесь было проявить себя, заставить владетеля почувствовать всю серьезность его намерений и способностей. «Сила, он должен ощутить мою силу и напор, только магические способности могут мне помочь и сойти за козыри. Обман? – нет, какой же это обман! Это грандиозный план, вынашиваемый десяток лет, правда, держащийся на волосинке».

- Что это там впереди? – Спросил свартальв, широко раскрыв глаза от удивления, он ещё никогда не видел такой великолепной архитектуры и его замок по сравнению с этим даже рядом не стоял.

- Это великий, священный храм двергов - ответил проводник с гордостью за свой народ,- он занимает нижнюю часть одной из глубочайших горных расщелин Свартальвхейма. Центральный зал освещается искусственным светом, льющимся через многочисленные шары подвешенные на потолке и стенах, богато украшенными статуями, мозаиками и резьбой по камню, едва ли не самой изысканной и чудесной во всех Девяти мирах. Весь этот декор посвящен четырем Хранителям, образа которых выложены из драгоценных камней в оправе из драгоценного металла. В южном крыле храма золота собрано больше, чем в любой сокровищнице Девяти миров; потолок покрыт огромным золотым диском, изображающим солнце, а пол переливается и мерцает, как радужный океан. В восточном крыле царит многоцветная осень: медные деревья блистают листьями из драгоценных камней, пол устлан каменной мозаикой. Стены западного крыла усыпаны изумрудами, а малахитовый пол играет их отблесками, северное крыло украшено серебром, алебастром и тысячами сверкающих драгоценных кристаллов; потолок здесь покрыт вороненой сталью, а мраморный пол — гладкий и скользкий, как каток.

- Мы постоянно расширяем и понемногу украшаем этот удивительный живой храм, растущий с каждым десятилетием; четыре крыла становятся все длиннее, а убранство их - все роскошнее.

- Этот Чертог наверно считается важной туристической достопримечательностью?- Армаэль говорил со скрываемой ноткой лести, хотя и явно был восхищён

- Ну да очень важной. Двергам приятно, когда гости его посещают, правда, мы ограничиваем количество желающих.

Мы очень гордимся своим произведением, отмечая там все праздники. Каждый вошедший должен дать подношение встречающим его служителям.

- Здесь есть что-то духовно ценное? Древние артефакты или же намоленные вами символы веры?

- Да конечно! Кристаллы и драгоценности!

- Кристаллы? А чем же они так необыкновенны?

- Слишком ты много спрашиваешь, вот купи себе экскурс туда, там и будешь вопросы задавать, если тебе конечно ответят,- дверг ответил грубовато, покосившись из за плеча на свартальва и продолжил,- Украсть что-либо из храма невозможно: на это не осмелится никто. Если бы кто-нибудь покусился, хоть на один-единственный драгоценный камешек из мозаики, толпа двергов, ежедневно стекающихся сюда для молитвы, тотчас разорвала бы наглеца в клочья.

- Хм…мм - тихо произнес свартальв разглядывая стены храма стараясь подметить и запомнить любую деталь, попавшуюся ему на глаза. Когда он обернулся, то заметил, как длинная тень скрылась за углом пещерного коридора. Проводника уже не было рядом.

- Даже не попрощался, наглец!

Дальше он увидел зал, на его куполообразном потолке застыли разноцветные наплывы

Из пола росли сталактиты, возвышаясь над головой в виде вытянутых грибов. Точённые драгоценные и полудрагоценные камни мозаикой устилали тропу, ведущую к резным каменным воротам. На входе стояла стража. Два здоровенных дверга, словно специально выращенных для таких должностей загораживали вход топорами.

- Мне нужно попасть к владетелю.

- Как доложить о вас?- спросил дверг сквозь густую бороду

- Я Армаэль, наследный принц Свартальвхейма.

Стражники переглянулись, затем один из них доложил следующему, стоявшему за воротами в маленькое окошко. Некоторое время Армаэль ждал, находясь под строгим присмотром двергов. Окошко открылось и стражник, выглядывающий из него, лишь на половину лица доложил, что проход запрещён и громко закрыл железную дверцу.

Армаэль огляделся, он оказался среди живописных гор и долин, разделенных между свартальвийскими кланами. Ближайшим к столице городом являлся Ванголк.

На юге от Ванголка лежит океан. Все летнее время ночью он словно светится голубизной. Небо здесь более светлое ночью. Когда- то Ванголк являлся тренировочной базой Свартальхейма, здесь было и до сих пор осталось множество школ боевых искусств, так же здесь жили множество охотников поставляющих в столицу мясо, и фермерские хозяйства процветали благодаря благодатной почве и лесам. Народ, проживающий здесь, естественно был не доволен властью и способен ей противостоять благодаря своим воинским качествам, но почему-то до сих пор не делал этого. Армаэль сделал основную ставку на жителей Хестона и Ванголка, он надеялся, что боевой дух, передаваемый из поколения в поколения их жителям, ещё не иссяк.

« Если я смогу заслужить авторитет среди них, если они поверят в меня, то это будет отличный повстанческий отряд. Мы сможем захватить совет»- рассуждал Армаэль стоя у городских ворот Хестона, намереваясь покорить его, а после следующим посетить Вангок. Одинокий путник в длинном черном плаще с длинолезвийным кинжалом, странным амулетом на шее и большими амбициями. На него уже была объявлена охота, и не было никакого смысла скрываться, наоборот ему нужна поддержка народа, всегда быть на виду. Оставалось только выбрать время и место и положиться на свои способности и интуицию. Он прекрасно понимал, что его первая аудитория должна состоять из мужского населения в своём большинстве и желательно воинов и кузнецов. Он вошёл в Хестон - место с самым крупным рабочим центром, там же добывали руду и драгоценные металлы.

Ораторскими способностями Армаэль, как он всегда считал, не обладал. Само воодушевление его речи, бесстрашие, а также что немало важно для свартальвов середняков, новые условия жизни и низкие налоги очень подстегивали народ. Толпа ликовала, заражая своим настроем всё большие массы, готовилось восстание. Свартальвы отнюдь не глупый народ, чтобы купиться на только лишь пригодные для них условия жизни, Армаэль играл на их струнах души, словно на огромном инструменте и только потому, что в первую очередь они сами этого хотели, их души хотели сражаться, хотя они уже несколько веков не воевали. Но кровь темных альвов подогревалась светом их темных душ, они видели, кто перед ними и верили ему, чувствуя ореол испускаемой темной материи вибрировавшей в такт их душам. Каждый из них был эгоистичен, жесток и самоуверен это была лучшая армия, которую можно представить.

- Совет, который мы избрали, сейчас не соответствует нашим требованиям! Власть, принадлежащая некогда народу Свартальвхейма, вышла из-под его контроля. Теперь они те, на которых мы возложили надежды на наше будущее, предали нас. Совет вырос огромным паразитом на наших спинах, мы кормим его, а он нас порабощает, ломает нашу волю и жизнь. Мы темные альвы перестали развиваться, а только отдаем последнее этим паразитам. Свартальвы созданы для сбора, обработки, использования и хранения тёмной материи, а не для рабства! Мы на краю гибели и сами потакаем своей деградации, скоро тёмная материя в нас разъест наши души изнутри, потому что мы не даём ей проявиться.

- Он прав, стали появляться странные болезни, пока они редки, но что будет дальше? Свартальвы, никогда не болели! - выкрикнул пожилой свартальв из толпы.

- Это верно! Сколько можно горбатится ради того только чтоб дети были сыты!

- А космос мы перестали исполнять свой долг перед ним и можем теперь только мечтать о полётах!

- Да, и я предлагаю вам восстать, разрушить своё стойло обнажить мечи и погибнуть, если придётся за идеалы, те которыми мы были и те которые мы создавали! Я предлагаю идти вперед и умирать в бою, а не страдать от голода и болезней. Смерть всё равно настигнет каждого из нас, но главное то, что мы не встретим её жалкими и убогими, мы погибнем от огня и меча. Наши дети будут гордиться нами, и мы будем живы в них!

- Что ты предлагаешь «наследник»? – спросил здоровяк с длинной косой украшавшей выбритую мощную голову, скрестив руки на груди.

- Свергнуть Совет, завоевать Альвхейм, вернуть наш куб!

Изумлённая толпа оживилась, послышались высказывания и крики. Альвхейм был неожиданным поворотом.

- Как он собирается это сделать? – перешёптывались командиры горняков и добытчиков недоверчиво.

- Он ведь сын Верховной жрицы! Возможно, он знает способ – ответил самый высокий и физически крепкий свартальв с косой на бритой голове - Мелис, рядом стоящим с ним командирам вмешавшись в их шёпот.

- Свартальвы! Нас ждут суровые времена! Но, я знаю, многие из вас выстоят! И мы будем строить новую систему на равных правах и обязанностях! Нас ждёт война! Наш враг, из другого мира, но я открою туда древние врата и мы снова завладеем тем, что они отняли у нас!

«Поверят ли они мне? Ведь всё зависит только от них. Признают ли они меня достойным предводителем в войне миров?»- Армаэль чувствовал и слышал их шепот, словно тысячи мух летали над головой, острые взгляды командиров иголками втыкались в его спину. «Держись, держись - у тебя только и есть что ты сам, никакого смятения и волнения не выказывай, иначе они разорвут тебя как предателя, они чувствуют твои слабости»- говорил Армаэль сам себе, отвернувшись на несколько секунд от толпы делая вид, что смотрит в затягивающееся лиловыми тучами небо. Затем он обернулся к толпе и так широко и откровенно улыбнулся, так что спорить с ним было просто бессмысленно. Кажется, толпа приняла его убеждения. Он даже не старался уговаривать их. Осевшие давно на землях и занятые каждый своим делом, свартальвы все же не искоренили внутри себя воинов.

Мелис и несколько командиров горняков почти не уступающих ему в физической крепости вышли вперёд, их лица были суровы, а нрав жесток, они могли бы убить его, если б только захотели, но они молчали и пронзительно смотрели на Армаэля, будто оценивали его и тут один сказал:

- Мы не желаем изгнания Совета!- громко сказал Зур - командир добытчиков.

У Армаэля, будто что-то оборвалось внутри, и горькое разочарование подползало под горло, но он не подал виду, не одна мускула его не дёрнулась. Он был неподвижен и твёрд как камень, глядя на них и ожидая приговора.

- Мы не хотим возвращать куб! – крикнул другой командир и глаза его яростно блеснули, а рука потянулась к ножу.

- Мы желаем уничтожить каждого, кто состоял в правительстве Совета! Мы хотим получить всю материю, а не только куб! - закричал Мелис, подняв вверх свой нож, и вся толпа дико закричала, поддерживая командиров доставших длинолезвийные ножи, устремив их ввысь и сотрясая руками.

- Слава Свартальвхейму! - заревела толпа свартальвов, вновь почувствовавших себя воинами. Подняв вверх руки, сжимающие разнообразное оружие из блестящего металла.

- Я тоже верю в вас мои доблестные воины! – закричал Армаэль что есть мочи, окрасив от напряжения бледные щёки в розоватый цвет, - Светлые альвы жители Альвхейма, наши враги, но что мы знаем о них? А знаем мы немного благодаря нашим книгам и сведениям сильных магов и жрецов. Возможно, что-то в их мире и изменилось с тех пор, как закрыта «дверь»

-Я думаю, их устройство, и личные качества сильно не изменились, к тому же нам известны все их виды оружия, – сказал один из воинов стоящих впереди.

-Альвы чрезвычайно быстрые и проворные создания, что отражается на их деятельности, начиная с передвижения и заканчивая чтением заклинаний. Они предпочитают атаковать часто, но атакуют слабо, обладают повышенной защитой от магических атак – вставил Мелис.

- Я расскажу немного о них, армия состоит: Светлый Воинов — это начальный класс бойцов расы альвов. Воин использует разные типы оружия и брони, а также искусно управляет грифонами, обладает высокими показателями силы и ловкости, может вступать как в ближний бой, так и атаковать на расстоянии. Светлые маги - могут черпать энергию из окружающего мира, изменяя материю силой своей мысли и создавая новую, например иллюзорные образы или неотличимые копии настоящих живых и неживых организмов, создают практически не отличимые иллюзорные копии. – Произнес Армаэль, оглядывая внимательные лица командиров горняков и добытчиков видя в каждом из них новоиспеченных командиров его боевых отрядов.

- Это очень существенный аспект в бою,- заметил Зур

- Верно, говоришь командир,- подчеркнул Армаэль указывая на него присутствующим,- именно, ты поэтому будешь командиром одного из захватнических батальонов.

Далее; они применяют особое магическое оружие, способны призывать магических созданий, духов природы, лечить раны и атаковать неприятеля разрушительными заклинаниями. Разведчики - предпочитают лук и кинжал их особенность- скорость и внезапность нападения, хорошо ориентируются в лесу. Подобно остальным классам Разведчики обладают способностью залечивать свои раны, но общее их количество несколько меньше, чем у других сословий.

Предпочитаемая экипировка: кинжал или лук со стрелами, легкие доспехи

Менестрели - воины Светлых Альвов, имеют повышенные показатели скорости бега, атаки и магической защиты, а также обладают навыками лечения своих ран. Менестрель - желанный гость в любой группе, однако его боевые качества оставляют желать лучшего, обычно альвы беспощадно пускают их вперед при атаке - этакое пушечное мясо они составляют большинство их «высококультурного общества» - Армаэль ехидно улыбнулся и самодовольно сложил руки за спиной, уже вживаясь в роль правителя,-

Предпочитаемая экипировка: мечи, копья или дробящее оружие, тяжелые доспехи.

«Мастер Стихий» - Армаэль покривил тонкой губой. Это название, ему доставляло столько неприязни, что он был не в силах сдержаться, но продолжил.

- Единственный из Светлых Альвов, кому открывается доступ к неизведанным заклинаниям магии призыва. Он может приручить и использовать в бою сильного и выносливого единорога, но они потеряли управление над этими животными, как и мы над гидрами, правда они ещё остались властны над грифонами. Обычно, такой альв, занимает правящее или временное руководящее звено в их обществе.

- Их царь? - спросил Мелис

- Царь, или же обязательно кто-то из царской семьи, скорее из его детей. Сколько бы не было детей в царской семье, только один из них является мастером стихий или же такой наследник появляется через поколение. Но главное не это, а то, что кто бы первый не добрался до их царя, обязан предоставить мне возможность воткнуть в его сердце этот кинжал первым!- он сдвинул угрожающе брови, его лицо засияло ненавистью, в руке обнажился длинный клинок.

- Наши машины не потянут эту войну, их можно бросить как устрашение, хотя какое-то непродолжительное время они способны воевать. Как ты себе представляешь нашу армию против них?

- Я понимаю, что мы не сможем захватить их с мечами и арбалетами, даже временно используя свои корабли. Поэтому я планирую идти к двергам и договориться о новых мощностях для наших кораблей. А для начала мы нападем на совет и свергнем его.

- Уничтожим. - Поправил его Зур.

Глава 3.

Нападение на совет

Двалин чуть приоткрыл ставню сбоку, яростный взгляд осматривал происходящее. Злоба кипела в нём, сотрясая хрупкое тело, черные глаза наблюдали сражение и его явный провал.

- Нужно бежать!

- Погоди, Двалин не может бежать. Меня должны убить эти предатели, по крайней мере нужно создать такой миф.

- Что будем делать, у нас слишком мало времени?

- Да… поэтому мы разделимся, вы все уходите через тайный ход прямо сейчас, а мы с Грином позже, – скомандовал Двалин, указывая остатком руки на выход присутствующим из Совета.

Через несколько секунд Двалин и Грин остались наедине.

- Грин. Приведи старшего казначея ко мне.

Грин поклонился и вышел. Двалин казался уже более спокойным, было похоже на то, что в его голове родился коварный замысел. Он тихонько задвинул ставни, за стенами Совета продолжали разгораться крики и свист стрел. Разворачивалась безжалостная бойня.

Один из нападавших недоуменно обернулся, и его клинок легко отразил выпад Мелиса.

Пару ударов и охранник уже был без сознания, его нож никак не мог сравниться с кулаком Мелиса. Армаэль ликовал, чувствуя в себе небывалую силу и уверенность. Отдаться бою, ударам и отражениям, забыв о заботах и неудачах, что может быть лучше?

Противник оказался силен, но не слишком умел. Армаэль отразил пару не очень опасных выпадов, затем пропустил разочарованно свистнувшее около самого бока лезвие и ударил. Быстро и точно. Выронив оружие, молодой страж с хрипом свалился на вымощенную камнем улицу. Затем та же участь настигла и трёх следующий, конвой прибывал в защитной броне и с самострелами. Одолеть его было сложной задачей, да и предательской, это ведь был свой же народ, различие было лишь в том, что они подчинялись другой системе правления, возможно в сердцах презирая эту власть. Ничего другого не оставалось, как безжалостно выполнять свои функции. Много свартальвов полегло от тех, кто стремился к перевороту, хоть и жертвы сейчас были так некстати. Отряд Армаэля прорвался к воротам совета, в то время как он сам с примерно двадцатью воинами прятались в засаде у тайной двери. Это был чёрный ход из башни, никто кроме властвующих особ не мог знать о его существовании. Сами же советники, не ожидали там опасности. Они считали, что Армаэль не знает о тайных ходах, так как был ещё слишком мал в те времена, когда погибла его мать, но они не подозревали что именно по этим ходам дверг, слуга Жрицы вывел его к спасению. Дверь распахнулась, со скрежетом разрывая твёрдые стебли окутавшего стену плюща, из косяков посыпался известняк, трое свартальвов в длинных одеждах выбежали, пригибаясь и прячась среди ветвей растущего вблизи тёрна, за ними ещё несколько. Острые колючки кустарника раздирали их богатые одежды и тела, они бежали, не обращая внимания на боль, страх завладел их лицами. Пятнадцать беглецов направлялись к лесу, отряд Армаэля выжидал, когда эта шайка выберется из терна. Вот несколько советников пали от мечей, другие же устремились, обратно спотыкаясь о скрюченные корни, никто не вышел живым. Но Двалина и его приближенного не было видно среди тел погибших. И как только небольшой отряд Армаэля был готов войти в тоннель. Из него послышались дикие вопли, все расступились перед сгоравшим в пожаре теле незнакомца. Словно безумец, охваченный огнём, в страхе и конвульсиях он дико бежал наружу, ударяясь о стены тоннеля. Он упал у самого порога. Его левая сторона тела была сильно сгоревшей, будто кто- то облил и поджёг его специально, но тело продолжало дёргаться в агонии. Лицо было искалечено до неузнаваемости, на груди и правой руке были те же украшения, которые носил Двалин.

- Это Двалин! – вскрикнул свартальв из отряда, склонившись над лежавшим обгоревшим телом.

- Ты в этом уверен?- с ноткой сомнения произнес Армаэль, пытаясь разглядеть в нём знакомые черты.

- Об этом можно судить, глядя на остатки одежды, сапог и украшений. Случайно не знаете, как у него были дела с зубами. Возможно, есть вставные? – спросил один из свартальвов, раскрывая слипшиеся губы трупа для осмотра зубов.

Армаэль наблюдал за происходящим с подозрением, хотя рассуждения этого свартальва были весьма убедительны. Его речь была хорошо поставлена и рассудительна, а глаза светились знанием. Но было ли так на самом деле или просто очень хотелось верить в происходящее. Слишком уж это было просто для Двалина, вот так умереть, никому не нагадив напоследок.

Тем временем башня цитадели была занята, в отдельных её частях ещё проходили сражения, пока Армаэль с группой не вошли на территорию цитадели Совета.

Родные стены розового мрамора приветливо встретили ладонь Армаэля, отдавая ему своё лёгкое тепло такое непривычное для камня. Большая площадь перед входом в цитадель совета усаженная синими и фиолетовыми маленькими цветами казалась движущимся цветным ковром, движения которого по краям сдерживали величественные статуи из белого мрамора. Они словно живые провожали его к цели, безразличные белые скульптуры живших некогда правителей Свартальвхейма встречали нового царя. Они сменяли одна другую, так же как и жившие когда т правители сменяли собой чередующиеся века. Приближаясь всё ближе к вратам цитадели, Армаэль всё яснее понимал, что и его застывший в камне образ в назначенное судьбой время займет своё место. Статуя у входа была ему знакомой, будоража воспоминания и трогая струны души, создавая грустную забытую мелодию. «Ты довольна мной, мама?» - возник в его сознании вопрос. Но статуя молчала, застыв в серьёзном, даже осуждающем выражении лица. «А я недоволен тем мастером, который изобразил тебя такой. Когда-нибудь я найду его, если конечно он не погибнет в предстоящей войне. И он изобразит тебя настоящей - нежной и любящей, хотя действительно, мало кто знал тебя такой». Большой зал цитадели был полон воинов и также погибших, громоздившиеся подле кресел совета. Сброшенные и разбитые тела организовали небольшую горку у запасного выхода, которая постепенно пополнялась новыми трупами перетаскиваемыми сюда свартальвами. Громкий лязг оружия и крики приветствовали нового царя. Ему не нужно церемоний, трона, и представлений, признание своего народа - вот что делало его настоящим царём. Он стоял в центре зала, где обычно выслушивали приговор политические осужденные. Сверху по кругу, располагающегося в цитадели амфитеатра, на него смотрели тысячи глаз его доблестных воинов и они ликовали.

Так место для осужденных превратилось в тронный зал без трона, царя который являлся им по праву рождения и по выбору самого народа.

Армаэль подняв голову вверх, обвел присутствующих в зале внимательным величественным взглядом, и губы его тронула легкая улыбка.

- Свартальвы! Мы победили!

Громкий гул радости заполнил здание- Впереди предстоит ещё одна победа, после которой я надеюсь воцарится мир. Не разрушив сложившиеся устои, мы не сможем построить новую власть, наш мир придёт рано или поздно к деградации и самоуничтожению в любом случае будут жертвы! Но, увязнув с годами в нынешнем положении по самое горло, будет ещё сложнее подняться, пока совсем не станет невозможным. Мы должны вернуть темную материю! Мы с ней неделимое, это знает каждый из вас, и мы будем двигаться навстречу нашей потерянной части, отдавая жизни ради будущего наших детей!

Громкие крики и лязг мечей заполнили зал цитадели, оглушая со всех сторон. Мелис спрыгнул со второго этажа амфитеатра вниз к новому царю. Пролетев, всего метров пять, он с шумом приземлил свою слишком мощную для свартальва фигуру, одетую в кожаный жилет, украшенные ремнями на боках и кожаные штаны с латами на икрах. Он встал рядом с Армаэлем, превышая его рост на целую голову. Одернув крупными мышцами шеи, словно тигр Мелис повернулся к толпе, подняв вверх руки, и обернувшись вокруг себя, заорал:

- Слава Царю! Владетелю Свартальвхейма от грани и до грани! Я Мэлис Дорис, присягаю на верность Армаэлю правителю Свартальвхейма, обязуюсь выполнять возложенные на меня функции на благо нашего мира и быть его верным другом и спутником в любом пути, даже если он ведёт к гибели.

- Спасибо Мелис Корис, ты и так являешься моим другом. Невзирая на право рождения, я правитель Свартальвхейма посвящаю тебя в темные рыцари и возлагаю на тебя титул, военачальника моей армии.

При этих словах длинный кинжал Армаэля коснулся лезвием бритой по вискам и затылку головы Мелиса, слегка порезав до крови участок на темени. Крови не было видно из-за густой заплетённой в этом месте косы, но оба они знали, какими сильными узами они связали себя в этот момент. Мелис встал с одного колена, подняв голову, теперь на Армаэля смотрели уже другие глаза, полные силы, мощи побед. И он поверил в него так же, как и поверил сам в себя Мелис. Он снова заорал, подняв вверх кулак, и толпа воинов поддержала его, по очереди спрыгивая вниз. И принимая присягу.

Армаэль, Мэлис и их эскорт двинулись прямо к симметричной круглой секции ограды между двумя высокими внешними башнями. Когда они приблизились, створки ворот закрутились в спираль, потом разошлись в стороны, оставив разрыв, достаточно широкий, чтобы через него могла пройти вся процессия. Сотни воинов наблюдали за процессией, следовавшей к центральному зданию Свартальвхейма. Сотни стражников, оставшихся в живых после штурма Совета в богато вышитых мундирах синего цвета, маршировали стройными рядами, приняв присягу новому правителю.

Армаэль расхаживал по каменной платформе, которой оканчивалась мраморная лестница, возвышающаяся над площадью. Здесь на этой площади представители совета часто проводили собрания, оповещая народ о новых принятых налогах, об их повышении, о наказаниях и так далее, в основном только то, за счет чего могли бы обогатиться. Редким явлением в основном по большим праздникам здесь выступали бестии-танцовщицы, факиры и проводились бои.

Народ Свартальвхейма ожидал речи своего царя, сегодня здесь собрались в основном воины, хотя именно большую часть этого народа и составляли воины, из которых больше половины занимались не своим делом пытаясь заработать деньги для уплаты постоянно растущих налогов. Под влиянием нового правительства они стали терять свой истинный облик. Среди них также было много художников, скульпторов и магов, для этой категории налоги были ещё более высокими в связи с полным непониманием их ремесла правительством.

Снова впереди были горы, испещрённые ходами и лабиринтами. И если в прошлый раз Правитель Двергов отказался встретиться с Армаэлем, то теперь в связи с его новым статусом, он был просто обязан принять его, причём со всеми почестями. Зур остался у входа в подземье, а Мелис и Армаэль пошли по уже изведанному пути без проводника.

В свете факелов сморщенное лицо старого дверга казалось ещё старше, морщины, образовавшиеся вокруг рта, словно паутина наводили странное ощущение тревоги и неприязни, с головы спадали на плечи седые пряди волос, только глаза старика излучали молодость и злобное ехидство присущее обычно свартальвам. Владетель жестом сухой и сморщенной руки пригласил свартальвов за стол. В зал зашли двое мальчиков раздетых по пояс, несмотря на подвальную прохладу помещения, в руках они несли глиняные вытянутые сосуды. Внутри крупных, искусно сплавленных из разных металлов чаш украшенных узорами, будто кружевом, появилось терпкое вино. Некоторое время они молчали, наслаждаясь его вкусом, который с каждым глотком открывал новое неповторимое ощущение, раскрывая по очереди все свои грани. Владетель Бренер, ждал, изучая гостей.

Сколько сейчас воинов под твоим началом? – спросил наконец Бренер, с интересом наклоняясь ближе к Мэлису внимательно разглядывая его своими маленькими карими глазами.

- Пятьсот, не считая гвардию совета - ответил Мэлис.

- О-о, - протянул высохший дверг, приложив палец к губам. - А я слышал всего о трехстах пятидесяти уцелевших из них после вашего нападения.

- Да гвардия сократилась почти вдвое почти, как и наша армия повстанцев, - поспешил объяснить Мелис не слишком- то пытаясь выкладываться перед двергом.

- И вы хотите нашей помощи во вторжении в Альвхейм? Вы ведь за этим пришли?

- Совсем нетрудно было бы совершить это без вашего участия, мы лишь хотим достать из ваших машин тёмную материю для наших кораблей - жестко ответил Мелис, Армаэль слегка одернул его за плечо.

- Этот проходимец совершенно не умеет вести переговоры! С какой ямы ты вытащил его?- повысил тон Бренер, явно, разозлившись.

Скулы Мелиса напряженно задвигались на мускулистом лице. Четыре дверга охранника сделали шаг вперед из углов комнаты.

- Бренер, у нас договор на пользование материей, при угрозе войны вы должны вернуть её нам - спокойно произнёс Армаэль, глядя в глаза дверга.

- Договор,…но не с тобой был договор, уже прошло много лет с тех пор.

- Государственные границы не изменились, две расы продолжают сохранять договор, а личности, подписавшие его. По сути, конечно, не имеют значения. Я новый правитель и официально принял присягу своему народу, так что как его представитель я требую соблюдения условий договора с вашей стороны.

- Разве нам кто-то угрожает? - с улыбкой произнёс Владетель, смакуя найденную зацепку.

- Впоследствии возможно,- Армаэль затушил его улыбку пронзительным и холодным угрожающим взглядом.

Бренер насупился, его жадность перевешивала честь, но преобладающая, хотя и тщательно скрываемая им трусость всё же превосходила и он принялся обдумывать ситуацию. Армаэль продолжил,- Сам посуди, мощность спустя десять лет иссякнет, вы уже не сможете воспользоваться своими машинами, города придут в упадок. Металлы и драгоценные камни, составляющие вашу экономику, будут похоронены в глубоких слоях, до которых вам без машин не добраться. Ваши ресурсы будут на исходе, многие промышленные города превратятся в руины. Вы снова возьметесь за старинные способы добычи ископаемых, растрачивая зря своё время и потенциал, развитие вашей расы остановится. А наша победа принесёт новые мощности для нашего мира, новые возможности и прогресс.

- Зря я сомневался в тебе, амбициозный мальчишка! Но если ты проиграешь?- глаза дверга сверкнули искоркой удовольствия.

- Если я проиграю, вы останетесь без мощностей на десять лет раньше положенного.

- Это не наша война мальчик! - зарычал дверг, и охрана по его движению руки направилась на свартальвов, обнажая мечи. Лезвие меча со свистом рассекло спертый воздух, проносясь перед лицом Армаэля, он неожидал нападения и еле успел увернуться. Его интуиция здесь была приглушена, подземные города двергов, будто блокировали интуитивные способности свартальвов, оставляя им единственную способность автоматического движения тела в бою, чем и легко пользовался Мелис. Трое охранников уже были повержены им, а последний достал арбалет, целясь в Армаэля, запущенная им стрела стремительно направлялась к цели, вдруг встретив на пути мощную грудь Мелиса. Испуганный дверг, продолжал стрелять в идущего на него разъяренного свартальва, закрывающего телом от выстрелов, своего правителя. Неприятный хруст шеи остановил сражение, но в проёме появилось уже десять двергов держащих наготове арбалеты. Мелис повернулся к ним, обнажив меч, и в эту минуту Бренер крикнул:

- Стоп! – он верил, что Мелиса не остановят и эти десять двергов, а если и остановят, то свартальвы вытравят всех двергов как крыс из подземья движимые местью. Он продолжил, пытаясь замять инцидент уже в более сдержанном тоне.

- Впрочем, обсудим условия передачи мощности и нашего взаимодействия…

- Ждем подписанный с вашей стороны экземпляр уже существующего договора, обсуждать больше нечего у вас есть сутки- сдерживая агрессию очень жестко бросил Армаэль на последок.

Растолкав двергов, Армаэль вышел, поддерживая Мелиса под руку.

И все же, когда Мэлис покидал горный массив, укрывающий внутри себя столицу двергов, проплывая на диске над самым великолепным и самым сильным подземным городом во всем Свартальвхейме, он улыбался, вспоминая открытую демонстрацию власти. Нет, он не сможет забыть, что Бренер, преследовал двойную цель и хотел отомстить этому жирному ублюдку. Армаэль наблюдал за Мелисом украдкой, словно копаясь в его мыслях. Конечно, многие из них были доступны ему и в принципе он их поддерживал. Хотя Мелис был ранен, он держался молодцом и с лёгкостью приземлил диск на удивление Зура.

- Они ведь не пойдут за нас…

- По большому счету Зур, дверги не сыграли бы в этой битве существенной роли, от них требуются только мощности.

- Так они предоставили их?

- Будем считать что да – сердито ответил Мелис.

- Да, Мелис, но я и не надеялся на что-нибудь хорошее, зная их менталитет. Видишь, и защитные жилеты пригодились. Главное мы получим то, зачем приходили пусть даже ещё не получили от них официальный ответ - с уверенностью произнес Армаэль.

- Правитель, ты хочешь завоевать Альвхейм, и объединить миры?

- Зур, у нас нет другого выхода, но я не хотел бы истреблять альвов – это точно. В первую очередь я хочу вернуть, то, что у нас украли…

- Готовы ли мы к этому? – с подозрением спросил Мелис, прищурив левый глаз.

- Пока нет. Но мы работаем над этим вопросом.

- И у тебя есть идеи?

- Да и они безумно рискованные – Армаэль широко улыбнулся, заражая присутствующих ощущением вступления в большую игру.

Глава 4.

Странник

Куда идёшь ты путник в тёмный час?

Ты разве не боишься зла и вора?

Быть может, ты скрываешь что-нибудь от нас?

Признайся путник, какова твоя дорога.

Ты выбрал светлый путь?

Иль тот, что всех путей короче?

Не разглядеть тебя нам путник под покровом ночи.

Армаэль шел на восток от столицы Свартальвхейма, где лежит пустыня Аннвид, прозванная мертвой. Всё складывалось, как он хотел, а то, что дверги ещё не дали ему официальный ответ, его уже не интересовало. По логике вещей их внутренняя жадность, которую он слегка взбудоражил, заставит их выполнить условия договора. Он шел уверенно, ступая по каменистой, негостеприимной и очень холодной земле начинавшейся пустыни. Он искал магов давно покинувших Свартальвхейм.

«За нежелание подчиняться новому правительству их хотели казнить, но они сбежали, применив свою сильнейшую магию, их было двое учитель и его ученик, когда-то Дэй служил хранительнице и после него Свартальвхейм не видывал более искусного мага.

Его ученик Зинер часто играл со мной, ему всегда нравилась Нира, дочь моей служанки. Нира была красивой вообще, как и все женщины Свартальвхейма. В то время, она была ещё подростком. Из длинных, темно-каштановых волос, она виртуозно плела спиральную косу вокруг головы. Иногда она присоединялась к нашим играм. Да… были веселые времена – я с грустью вспоминаю о них. Моя служанка в ту ночь была рядом с матерью, её, как и стражников уничтожили на пути непростительного убийства королевы. Зинер ушёл вслед за наставником, или они сбежали вместе, неизвестно по сей день, как и то живы ли они вообще. В то время по их следу пустили лучших воинов, но на их стороне была магия»- мысли о прошлом, о прошлом будто и не было всего этого. Казалось, прошло так много лет, что воспоминания смешались с фантазиями. Армаэль был уверен в том, что кто-то из магов ещё жив и нужно искать их в пустыне, только туда редко наведываются свартальвы, место это очень суровое и опасное. Пустыня Аннвид, Армаэль неуклонно приближался к ней, там за осыпающимися и старыми, округлыми горами отточенными ветрами, сдерживающими песочно-пылевые бури, лежит город Ливра, не очень гостеприимный, жестокий город, где, впрочем, собрано много знаний. Так что путь его все равно проходил по одному курсу, если же он не найдет никого из магов, то всё равно отправиться в Ливру.

Пустыни Свартальвхейма были холодными ледяными равнинами, по которым ветер гнал мелкую пыль песка, а источники, встречавшиеся в них очень редко, бьющие из-под земли оказывались минеральными.

В пустынях почти всегда дует ветер, весной и осенью такие ветра могли превращаться в пыльные бури. Скоро весна и нужно было успеть до смены сезона пыльных бурь, которые могут остановить движение. На второй день пути Армаэль уже и не знал что хуже, буря или пронизывающий холодный ветер от которого не спасал его меховой тулуп до пят с капюшоном. Растительность встречалась редко и то в виде лишайника на склоне крупных валунов.

Невысокие горы гладкие, полукруглых форм высились невдалеке, они были похожи на гигантские чёрные грибы. Здесь, рядом с ними бил источник прохладной воды он вызвал огромную радость и быстро восстановил силы, приятно лопаясь на губах мелкими пузырьками. Армаэль не пил более суток и теперь жадно глотал живительную влагу, а она увиливала от его губ, как испуганная девица и стекала по подбородку, тонкими струйками прокрадываясь к молодой груди желая достигнуть и омыть сердце, голос которого, он давно заглушил. Ветер стих.

«Здесь!», - пришла резкая и убедительная мысль, он огляделся, ища глазами хоть что-то похожее на жилище. Ничего, только мертвая, кое- где подтаявшая ото льда земля и камни, камни, обтёсанные ветрами горы и пещеры, а дальше дюны песков.

«Пещеры! Точно, что же еще кроме пещер!»

Армаэль оглядел все ближайшие гроты, они были не глубокими и для жилища не подходили. Странное чувство чьего то присутствия не оставляло его, он прислушался к нему и решил немного подождать не уходя с этой местности. В дорожной сумке осталась черствая лепешка и засушенное немного солоноватое мясо, порезанное на тонкие длинные ломтики. Армаэль взобрался на покатистую невысокую гору издали похожую на гриб, подле источника и осмотрел территорию. Пустыня выглядела безжизненной, темное небо оккупировали серые громоздкие тучи, здесь все замерло и время тоже. Армаэль задумался над тем, что за много веков здесь ничего не поменялось, разве что форма и высота гор и если бы он оказался здесь тысячи лет назад он наверняка увидел бы тот же пейзаж и почувствовал тот же слабый запах мокрой земли вокруг родника и мысленно приклонился пред духами пустынь. И точно в благодарность за упоминание в своих мыслях духов, он случайно оступился, угодив ногой в углубление. Под его ногами красовался небольшой проём, худому свартальву без труда можно было пролезть в него, но для начала Армаэль решил осмотреть пещеру, чтобы исключить, если это вообще возможно, присутствие какой-нибудь твари, он просунул голову освещая брошенным факелом её небольшое помещение. Точно было видно, что вниз вела выдолбленная в камне лестница, высота составляла примерно два его роста, пока факел горел, Армаэль решил спуститься. Лук и колчан со стрелами мешали пролезть в дырку, пришлось их кинуть вниз, и спускаться с одним кинжалом, зажав его покрепче в левой руке. Каждый шаг вниз отзывался эхом и Армаэль усомнился в предполагаемых размерах пещеры. Её небольшие залы сменяли друг друга, и вот впереди виднелось помещение, оттуда исходил слабый свет. Армаэль зашёл. Помещение было похоже на келью, пара ниш выдолбленных в камне, горела лампада, у стены располагалась деревянная кровать, занимающая собой большую часть площади. В углу небольшой стол, с какими- то рукописями и табурет. Никого, только спокойствие и тишина.

- Я знал, что мы встретимся - раздался довольный голос позади, отдавая эхом. Армаэль обернулся, приняв в объятия старого друга.

- И я всегда надеялся на это!- он хлопнул по плечу Зинера.- Я искал тебя, мне нужна твоя помощь.

- Как видишь, помощи от меня немного. Я покинул мир свартальвов не по своей воле, магия также осталась в прошлом. Я стал изгнанником, но спустя несколько лет, живя в одиночестве, после смерти учителя я успокоился, теперь я отшельник. Мне ничего не нужно и ваш мир потерял для меня всякий смысл. Духовный мир стал мне более близким и видимым, цели и задачи поменялись. Стремления мои более не направлены во внешнее.

Они говорили всю ночь, вспоминали детство, обсуждали политику. Зинер слушал и внимательно изучал собеседника, сравнивая с образом, запомнившимся ему с детства. Армаэль всегда был таким пылким внутри и холодным снаружи и если бы маг не знал его истинную сущность, то думал бы об Армаэле как о революционном деятеле добивающимся власти и несущим разрушение. Маленький огонёк плясал в лампаде от сквозняка, проникающего в келью мага и в образах меняющихся теней, маг уловил то незримое, что могут уловить только лишь настоящие маги.

- Кажется, разыгралась буря,- сказал тихо Армаэль, вырвав своей фразой мага из объятий потустороннего мира. Какое- то время Зинер смотрел на него отстраненным взглядом, пока полное сознание не вернулось к нему, тогда взгляд его стал серьёзным и, бросив его на собеседника, он спросил:

- Чего ты хочешь достичь? – его взгляд был серьёзен, а лицо сурово. Армаэль немного растерялся, пытаясь не показывать этого своим видом, спокойно ответил:

- Процветания нашему миру.

- За счет уничтожения другого мира?

- Ты прекрасно знаешь нашу историю.

- Ещё я знаю, что тобой движет ненависть.

- Что с того, если она приведёт к результату? Разве вам всем важны мои чувства? Каждый озабочен лишь своими собственными чувствами, так что моя ненависть может принести народу только благо.

- В какой- то степени ты прав, знаешь, ненависть и тебе может принести благо.

- Каким это образом? Твоя философия меня удивляет!

- Ненависть это перевёрнутая любовь, то что ты не можешь принять в другом.

- Ты хочешь сказать, что я в глубине души люблю своего врага?! Того, кто убил мою мать! Естественно я не приму его, и я ненавижу его даже в глубине глубин своей души!- возмущенно закричал Армаэль.

- Как бы странно тебе это не казалось.…Даже если ты убьешь его, или разрушишь его мир, ты не почувствуешь облегчения.

- Мне не нужно облегчение, тем более прощение и вряд ли когда-нибудь я почувствую к кому- то любовь!

- Мудрость начинается с того, что причины своих бед ты начинаешь искать в себе, ты поймешь, когда придёт время.

- Что?

- Всё что способен будешь понять.

Зинер благожелательно улыбнулся, несмотря на напряженный разговор.

«Пустынный суслик! Он улыбается, будто знает то, чего не знаю о себе я. Это возмутительно! Бежать в пустыню. Жить в полном одиночестве много лет, рассуждая о мире, с собственной кельи, разве это объективно? Можно порассуждать о мире во всём мире только и всего. А вот устанавливать в нём порядок кто будет, если каждый спрячется за своей дверью, погрузившись в собственную философию?»- множество слов пытались вырваться из Армаэля кипевшего и переполняющегося возмущением, но он промолчал. Лицо отшельника было таким благожелательным и спокойным, что внутри видимо он чувствовал полную гармонию на корню рубившую шквал эмоций Армаэля. Переключив своё внимание на вопрос «Как ему это удаётся?» Армаэль не нашёл у себя ни одного вразумительного ответа, кроме как – Он просто сошёл с ума от одиночества, замкнулся в собственном мире!- да, кажется этот ответ самый подходящий. Но тогда почему он не удовлетворяет мою душу?»

Армаэль смотрел в огонь, в его колышущиеся струи, почти не моргая. По ним пробегали волны разных цветов: светло-желтого, оранжевого, алого и даже багрового. Мягко потрескивали угольки, корчась, умирали веточки в камине. От пламени шла приятная волна тепла, изгоняя из тела холод и успокаивая ум. Басистый голос мага вырвал его из завораживающего полного жизни захватившего его взор огня. Теперь во тьме перед ним плыли вспышки и пятна, образуя причудливые узоры или сливаясь в большое разноцветное пятно перед глазами. Усталость во всех мышцах медленно погружала его в сон несмотря на бас, которым всё ещё, что- то продолжал говорить Зинер.

Песчаная буря завывала гулкой далёкой песней с неразличимыми словами, и только её тон передавал печаль и еле уловимую угрозу. Настроение её песни было, что-то вроде: « все умирали и все умрут в своё время, становясь песчинкой в потоке времен… ». Да, это была истина и с ней не поспоришь, но как же не хотелось быть песчинкой такой же, как и все!

Буря продолжала петь, плавно танцуя, кружилась, поднимая волны серо желтого песка похожего на летящее тонкое женское платье. Медленно накатывалась усталость, перебивая и ослабляя грузные враждебные мысли, тушила их своими волнами, но тревожное сердце не успокаивалось, и только усталость марила глаза, тогда оно начинало сильно биться, противясь и бунтуя её наваждению. Грань между сном и реальностью становилась всё тоньше и расплывалась в появлявшихся и меняющихся образах. Они надувались как мыльные пузыри и также быстро исчезали, сменяя друг друга, словно они все были едины, рождаясь из одного источника. Попытка поймать, зафиксировать хоть один из них, доставляла немало неприятный ощущений, и Армаэль сдался, уже не задумываясь над каждым из них. Вдруг, он ощутил себя стоящим, посреди пустыни. Дул горячий ветер и не давал дышать, щуря глаза, он смотрел на приближающуюся к нему фигуру не в состоянии разглядеть её лица. Он ясно понимал, что знает её и чувство страсти и вожделения к этой незнакомке нарастало всё сильнее, как будто они знакомы много лет и снова встретились здесь в суровых песчаных дюнах. Она протягивала ему руку, но порыв ветра усиливался и отбрасывал их друг от друга и чем больше Армаэль желал приблизиться к ней, тем фигура становилась всё дальше, пока совсем не растаяла в кружащихся песчаных потоках.

Тонкий запах печеного хлеба щекотал нос, пробуждая и заставляя двигаться всё в животе, несмотря на всё еще продолжающийся затяжной и нудноватый сон, раздражающий Армаэля свое тягучестью и медлительностью. Согласившись с тем, что живот всё же, неконтролируемо свирепый орган, Армаэль заставил себя подняться и движимый по паутинке аромата добрался до его источника, заявив о себе громким внутренним бурчанием.

- А… и тебе с добрым утром!- весело проговорил Зинер, отковыривая лепешку от боковой стенки чана. Его большие глаза, резко выделявшиеся на светлом лице, внимательно осматривали гостя.- Что бы ты там не видел, знай - это не просто сон.

- Да, я понял это сразу, как наваждение какое-то. Воздух здесь тяжелый…

Маг посмотрел неоднозначно и промолчал, посеяв этим семя сомнения в душе свартальва.

- Я бы сейчас откусил эту лепешку вместе с твоей рукой, ну это так не в обиду,- отвлеченно произнес Армаэль стараясь не зацикливаться на увиденном. Совершенно хищным взглядом он заглядывал в чан, морща нос от валившего из него жара.

- Может тебе и не понравится, что я скажу тебе свартальв, но все же, я не вижу победы. Победы для тебя, по крайней мере, точно. Я знаю, ты не отступишь и пойдёшь в Ливру, всё чем я могу помочь тебе так это дать вот это…

В ладони Армаэля засверкала золотая монета с замысловатым орнаментом.

- Монета? Чтобы я купил меч побольше- с иронией промолвил он, изучая её.

- Ты найдёшь свартальва по имени Лерой и расплатишься с ним этой монетой за то, что он проведёт тебя на «остров мёртвых».

«Какая мелкая сумма за такую опасную прогулку, впрочем, Зинар наверняка знает, о чём говорит», - подумал Армаэль.

- Спасибо тебе за всё.

- Может всё- таки поедим?

- Конечно.

Скоро Армаэль должен был продолжать свой путь, а бури в этих краях никого не ждут.

Ливра - достаточно гостеприимна к гостям, это город и столица артефактчиков. Здесь многие перемещаются через системы порталов, устроенные в городах, но за подобную услугу надо всегда платить. Деньги были, ещё в походном мешке за плечом болтались около десяти крупных драгоценных камней украденных из обители двергов, остальные сокровища были надёжно спрятаны во дворце Свартальвхейма, среди них и были главные реликвии двергов. На данный момент он был загружен драгоценностями, среди которых ещё был медальон, подаренный Зинером размером и формой похожий на монету. Скорее всего, это и была монета только древняя естественно золотая с насечками, делящими её на четырнадцать секторов в каждом из которых были вписаны замысловатые иероглифы

Армаэль потер большим пальцем выступающий орнамент на её поверхности и спрятал в нагрудный карман, не желая расставаться с такой вещью если вдруг его мешок по несчастью куда- то денется. Он набрёл на конюшню, от неё очень скверно пахло. Армаэль предложил свой труд по её уборке вышедшего к нему навстречу хозяину, чтобы не вызывать подозрений в городе, стараясь тратить малые суммы. Заработав четыре монеты, он отправился к ближней речушке и как следует, вымылся. Скоро рассвет. Тонкие полосы тусклого света тянулись из-за горизонта ломаными линиями в вышине плыли облака, такие же как и на родной земле для них не было границ, всё небо было в их распоряжении. Армаэль завидовал облакам их метаморфозам и лёгкости. Ливра отличалась от других городов Свартальвхейма своими частыми кирпичными строениями, кое-где они были полуразрушены и заброшены. Армаэль шёл по вымощенной красным кирпичом улице, оглядываясь по сторонам в надежде встретить хоть кого-то, но безуспешно, было слишком рано. Серое утро потихоньку разгоняло туман, тишина и промозглая сырость медленно отступала. Армаэль накинул капюшон, следуя к самому высокому шпилю, торчавшему из глубины города артефактчиков. Посреди главной площади возвышался собор из темно- красного камня, над его остроконечными шпилями кружило вороньё, через вытянутые узорчатые окна украшенные витражами и ковкой ничего невозможно было рассмотреть. Армаэль с напряжением в руке приподнял железное кольцо и ударил им по толстой древесине ворот. Гулкий звук спугнул вороньё, никакого движения в соборе не наблюдалось, крики птиц усилились. Армаэль осмотрел здание. « Нужно проникнуть внутрь, придётся лезть через чердак» - он постоял ещё немного, задрав голову в ожидании, что всё же, кто-нибудь появится. «Неужели все монахи покинули собор? Значит и книга с ними!» - Армаэль занервничал и решил лезть вверх, не теряя времени, чтобы скорее убедится так ли это. С чердака вниз вела тонкая и очень ненадёжная лестница. Наконец, он стоял на выложенном мозаикой полу, за каждой из пяти колонн виднелась дверь, все они были заперты и Армаэль устремился в другую сторону зала, как вдруг услышал мягкие шаги и оглянулся, длинная тень мелькнула среди колонн. Но куда? Куда мог скрыться этот монах, если конечно это он? Армаэль подошел к колонне, увидев за ней приоткрытую дверь. «Она только что была закрыта. Значит, это всё-таки был монах, он открыл дверь для меня и исчез. Странно, какой ему в этом смысл, а вдруг это ловушка? Но я пришёл сюда за книгой, значит должен отыскать её, возможно, она именно за этой дверью» Армаэль осторожно ступая словно кот, приблизился к двери и юркнул в её темную арку, двигаясь по пути тусклого света исходящего из маленького окна кельи в конце небольшого коридора. Дверь кельи поддалась простому нажатию, распахнувшись перед незваным гостем. Внутри неё было светло, витражное стекло окна играло в лучах рассвета: синим, красным и ярким жёлтым цветом. Он потянулся к витражным переливам, будто хотел потрогать цвет. Странное чувство спокойной тоски посетило его, оно напоминало ностальгию, но о чём? Армаэль посмотрел вниз, на столике подле кровати лежала книга. Он осторожно перевернул несколько страниц, на них древним языком были написаны заклинания. «Да это была именно та книга, она лежала на виду, это было подозрительно. Но возможно, кто- то знает о моей судьбе больше, чем я сам. Книг по древней магии в кельи больше не было, значит, всё- таки это было подстроено. Странное чувство постороннего вмешательства не покидало его, когда он вышел из храма со спрятанной в сумке через плечо книгой. Ливра старинный город артефактчиков, а ныне торговый центр с крупным портом в котором можно встретить как странных торговцев различных национальностей, так и диковинных товаров, часто здесь дверги продавали предметы роскоши в основном украшения и эксклюзивное оружие. Дверги составляли большую часть населения города, поддерживая его экономику своими произведениями, в то время как свартальвов здесь было намного меньше. Раньше многие из них являлись артефактчиками и охотниками, также встречались пираты и все они имели незаурядную репутацию и достать могли всё что угодно, правда, за хорошие деньги. Рядом с торговым портом виднелась небольшая таверна. «Уж где, как не здесь знают всё обо всём»- подумал Армаэль с некоторым чувством ликования, оттого, что все складывается, как он и задумал.

В Таверне оказалось шумно. За большим столом у самой стойки завтракала группа мужчин с одинаково обветренными красными лицами, судя по повадкам – моряков. Раздавались соленые шуточки, то и дело слышался громкий смех и удары по столу фишками.

Армаэль скромно занял стол, в углу присматриваясь и изучая посетителей. Подошел хозяин, спросил, недружелюбно:

– Что будете?

– А что есть?

– Рыба жареная, тушеная, копченая, соленая, вареная, – быстро ответил хозяин.

– А мясо? – ехидно спросил Армаэль.

– В три раза дороже, – ответил хозяин. – Рыба всегда под боком, лови – не хочу, а с мясом возиться приходится…

– Ладно, неси рыбу и вина чашу.

Когда перед ним появилось блюдо, в котором небольшие рыбины, похожие на окуней, лежали в красном, пряно пахнущем соусе, Армаэль поманил хозяина пальцем, а когда тот нагнулся, тихо спросил:

- Не знаешь ли где найти мне свартальва артефактчика по имени Лерой?

Хозяин нервно покачал головой синхронно со своей полной тушей.

- Нет…

Армаэль протянул две монеты. Желтые монетки на огромной ладони дверга, казались совсем крохотными и исчезли с нее мгновенно, словно их ветром сдуло. Настроение дверга заметно улучшилось, и он быстро вернулся за стойку, через пару минут на столе Армаэля стояла чаша вина, а под ней записка с указанием места, где частенько бывал Лерой. Последний шторм обрушился на Ливру три дня назад с такой силой, словно надеялся сдуть город с лица земли. Ветер гудел, будто сотня труб, волны высотой в крепостную стену яростно бросались на берег, холодный дождь хлестал по крышам домов, все жители заблаговременно убрались с улиц вместе с торговыми палатками. Они уже давно привыкли к сезону штормов, заранее запасаясь всем необходимым в своих жилищах, и редко выходили на улицу. Армаэль стиснув зубы от злости, шел, наклоняясь вперед, обдуваемый ревущими потоками ветра пытающимися разорвать на части его плащ.

- Я не учел, что климат в пустыне и Ливре связаны, там бури и здесь, для ветра нет преград. Где же в такую погоду искать Лероя? Хотя, если он пьяница, как сказано в этой записке: «Любая ближайшая забегаловка в этом порту», то конечно в какой-нибудь ближайшей забегаловке он должен появиться, несмотря ни на какую бурю. Это все же не успокаивало, сроки поджимали, и от одной мысли что придётся продолжительное время сотрудничать с пьяницей от которого зависит целый отряд приводила в бешенство, хотелось скорее его разыскать и подняв за ноги просто вытрясти информацию о гидрах.

Ворвавшийся в помещение ветер принес с пылью кусочки соломы и листьев, громко хлопнув распахнутой дверью об угол стола. Толстый, взлохмаченный дверг оскалился на вошедшего вслед за порывом незнакомца, но вскоре притих, стуча грязными пальцами по пролитой кружке с пивом поглядывая на незнакомца сквозь густые брови, нависающие до самых ресниц. Армаэль успокоился, откуда-то из глубин сердца поднялась уверенность, твердая, как сталь, и холодная, точно лед.

«Я завоюю Альвхейм и верну темную материю своему народу! Я сын великой хранительницы!»- незримый никому колючий холодок пробежал по спинам присутствующих, хотя каждый сделал вид, что ничего не произошло, даже не подозревая, откуда взялось это странное чувство. Свартальв сидящий уединённо в самом углу посмотрел на него неожиданно серьёзно и Армаэль сразу понял, что перед ним тот самый Лерой. Всё же в глубине души поселилась маленькая надежда, что этот пьяница всё ещё способен на что-то. Армаэль присел напротив, молча перебирая монету между длинными пальцами.

- Что, хочешь угостить меня хмелем?- нагло с хрипотцой проскрипел Лерой

- Похоже, здесь ты чувствуешь себя как дома- с улыбкой произнес Армаэль, скрывая лицо в тени от нависающего капюшона.

- Допустим, а ты я вижу здесь впервые, иначе не светил бы золотишком в забегаловке, а то и до двери вряд ли сможешь добраться – усмехнулся он, оглядываясь на дверга сидящего по соседству,- Постой-ка, постой!- он явно занервничал и чуть было не полез через стол, его зрачки расширились, а лицо приобрело неприятную гримасу, но Армаэль затормозил его жестом, спрятав руку с монетой в карман.

- Знаешь что это?

- Нет, мне дал это мой друг Зинер

- Значит Зинер твой друг?- с опаской и подозрительно переспросил свартальв.

- Да

- Ты хотя бы знаешь, с чем имеешь дело?

- Конечно, - невозмутимо ответил Армаэль, сгорая от интереса к непонятной монете.

- Это древний календарь двергов. Но с его помощью и картой можно определить и найти места…- Лерой снова оглянулся на дверга и заметив что, тот уже предельно пьян продолжил всё же в пол голоса-… обитания гидр.

- Каким образом это можно узнать?

- Карта, нужна карта? Её хранят монахи в центральной части города.

- В храме с высоким шпилем?

- Ха…в храме, если это местечко можно так назвать! Там процветает настоящее скотство! - шепотом произнёс Лерой, сверкая «залитыми» глазами.

- Ну ты то мог бы её расшифровать если бы увидел?

- Нечего там расшифровывать, вся информация перенесена в книгу, так как карта давно истаскалась.

- Ты думаешь этой информации можно доверять?

- Думаю да. Хотя, скотство этих монахов…- снова захрипел Лерой, но был резко оборван в своём высказывании.

- Я хорошо заплачу тебе, и ты проведёшь меня на «остров мёртвых»

Лерой выпучил глаза, и занервничал, посматривая на чашу с вином.

- Это очень опасно, нет…нет … я туда ни ногой, к тому же книга. У тебя нет книги, монахи её тебе не отдадут! – снова захрипел он, пытаясь говорить тихо. Тогда на стол с грохотом Армаэль кинул мешок, чаша с вином поколебалась, выплеснув немного содержимого. Лерой сглотнул, будто испытывал жажду, шарясь в кармане длинного серого пиджака в поисках денег, неожиданно его толстый палец скатился в дырку подкладки.

- Мне они уже отдали книгу, что теперь скажешь, ведь скоро ты сдохнешь с голоду.

Армаэль придвинул чашу с вином к Лерою, его взгляд оживился,- соглашаешься?

- Хорошо… да, - он судорожно потянулся к чаше.

Армаэль терпеливо наблюдал, когда насытится этот алкаш, с презрением и явным вопросом в глазах «Как может самый уважаемый артефактчик пусть и уже далёких времён, но так опустится. У него было всё, что же произошло?»

- Думаю, мы сможем договориться, если у тебя действительно та самая карта, то можно попробовать. Но что тебе нужно в этой дыре? Там теперь властвуют мерзкие твари

- Известно, что они живут под землёй и любят влагу, как же их выманить?

- У тебя нездоровый интерес парень, даже не знаю, что с тобой делать

- А что ты можешь сделать со своим царём?- произнес Армаэль улыбаясь

- Царем? Да не смеши! Где же твоя свита, то да сё?- усмехнулся Лерой, но затем его глаза потихоньку округлились, приобретая оттенок серьезности. Глядя на Армаэля, он всё отчётливее понимал, сквозь пелену пьяни в какое непростое дело ввязался. – Ты Армаэль?- шепотом спросил он, наклоняясь в его сторону.

- Да, - произнес молодой свартальв, забрасывая в рот маленькую жареную рыбку.

- Похоже, отказ не принимается?- серьёзно и насупившись спросил Лерой ошеломлённый новым знакомством.

- В самом лучшем случае я заплачу тебе за работу,- произнес Армаэль пафосно, откинувшись на спинку скамьи.

- Раз такое дело, тут тебе нужен не только я, но и этот старый козёл «Затворник». Думаю, за этот медальон он согласится обучить тебя повелевать этими тварями,- «Надеюсь, они сожрут тебя за это время…» подумал Лерой и продолжил,- ну а что касается меня, то с меня хватит полсотни золотых.

Армаэль неожиданно стукнул кулаком по столу так, что свартальв подпрыгнул на стуле, и схватив его за ворот подтащил к себе.

- Ты что вздумал ободрать меня до нитки старый алкаш!,- он смотрел разъяренно, скалив белоснежные зубы

- Нет… нет, это достойная цена за армию, - перепугано заплетая языком, протараторил старик.

- Идем, твоя награда это твоя сохраненная жизнь и бутыль вина, - от этих знакомых самому Армаэлю слов стало тошно, но ничего другого в голову не пришло, к тому же надо было проучить этого нахального алкаша.

Он выволок на улицу за руку старика, под проливной дождь и порывистый ветер, приказав двигаться до ближайшего ночлега для составления подробного пути на «остров мертвых». С этим храпом невозможно было справиться, туша бородатого грязного старика так и просила хорошего пендаля. Да, тяжело было находиться с ним в одной комнате, благо до утра осталось несколько часов. Одежда почти просохла, а замерзшее тело отогрелось и расслабилось. «Похоже, этому алкашу всё нипочем, он даже не снял с себя мокрую одежду, заснул, плюхнувшись на пол после выпитого бутыля. Практически ничего не отличало его от свиньи кроме кучерявой бороды, даже улыбка казалась свинячьей. Да деградирует постепенно народец…», Армаэль заснул, повернувшись на бок и съёжившись уже не обращая внимания на храп.

Глава 5.

Остров Мертвых

Поднимайтесь ко мне на борт! – крикнул, обладатель чудного головного убора и тут же отдал резкий приказ двум матросам.

Стражи убрали оружие. Проход на пирс оказался свободен.

Армаэль поднялся по скрипящим и раскачивающимся сходням за ним последовал взлохмаченный Лерой. Свартальв уже ожидал его наверху, лицо его было серьезным и церемонным, что очень раздражало Лероя, он сплюнул, стараясь попасть в воду, но промахнулся. Капитан судна брезгливо поморщился:

- Этот вымоет палубу,- он указал на Лероя матросам, тот нахмурился в очередной раз напомнив гримасой нашкодившую собаку.

– Рад видеть вас на своем корабле, – сказал капитан, глядя на Армаэля и поклонился. – Мое имя – Ноб, я владелец и капитан этого прекрасного рыболовного судна.

– Меня зовут Армаэль. – Армаэль поклонился в ответ.

– Пройдемте, – хозяин указал на корму, где прямо на палубе был установлен большой шатер из плотной ткани темно-синего цвета. Они присели в раскладные деревянные кресла, рядом на небольшом столике лежала расстеленная карта, на которой по центру стоял кувшин по запаху видимо с очень крепким напитком.

Лерой облизнул губы поглядывая на кувшин, но не решаясь налить себе выпивку.

- Куда хотят плыть господа? С нескрываемой усмешкой произнес капитан - рыжебородый дверг необычайно высокого роста для этой расы, поглаживая густые усы толстыми пальцами. Татуировки на его руках покрытые кучерявыми светлыми волосами выдавали в нём бывалого моряка, он вселял доверие. Но, похоже, не в Лероя - он заметно нервничал.

Его палец немного дрожал, указывая в нужное место на карте, капитан заметил, что его взгляд снова схватился за кувшин и вежливо предложил путникам выпить по чарке.

- Сколько возьмёшь за этот путь?- Отказываясь от чарки, сухо и меркантильно произнес Армаэль.

- С учетом того, что путь лежит через гряду рифов, которую вам придётся пересечь самим на лодке, купленной у меня. Выйдет примерно около сотни монет.

- Сотни! Воскликнул Лерой взволнованно, наливая себе вторую чарку, трясущейся рукой.

- Похоже, таких денег у вас нет! Можете отправиться по суше, загнав пару коней за девять дней - рассерженно произнес капитан.

- А сколько времени займет путь по морю?

- Около трех дней, и хотя мой корабль малогабаритный, всё равно не пройдёт через гряду рифов. Они как частокол закрывают берег.

Берег медленно удалялся. Меньше и меньше становились дома и башни, пока не превратились в серое, смазанное пятно. Дольше были видны серые дома своим расположением похожие на улей под горными пиками, закрывающими город от прожорливой пустыни. Но вскоре и от них осталось лишь светлое пятнышко, и только острые пики гор Ливры продолжали торчать из моря.

Весла мерно вспарывали сине- зеленую воду, выбрасывая веера сверкающих на солнце брызг. Грохотал барабан, задавая темп спрятанным под палубой гребцам, шумела вода под килем. Было начало октября. Корабль покидал гавань Ливры. Армаэль стоял на носу, рядом с волчьей головой вытесанной из дерева держась за натянутый трос, мелкие брызги летели в лицо, судно шло быстро. Качка немного усилилась, но всё ещё была терпимой. Мыслей не было, он наслаждался спокойствием и бескрайней синевой, ощущая всю мощь этой свирепой стихии. Огромная тёмно- синяя масса воды медленно вздымалась, словно какое - то сонное существо она ровно дышала спокойная и грозная. Шторма в Свартальвхейме были лютыми, но сейчас ещё не наступило их время, хотя и полностью не исключало.

Армаэль водил точильным камнем по лезвию меча, от издаваемого звука, казалось, коробило само море, но он не замечал его, словно и вовсе отсутствовал в этом пространстве. Его мысли были далеки и глобальны приобретенные в подземье знания выстраивались в удачные стратегии, но пока это были только мысли не имеющие в данный момент никакого значения. Приближался полдень, воздух был такой густой и горячий, что его можно было разливать по тарелкам точно бульон, да и сама команда чувствовала себя ингредиентами какого-то не очень свежего супа.

- Что там Нил?- крикнул капитан, подняв вверх голову. Его рыжая борода блестела на солнце оттенком красного, торс был мокрым от пота: «Отвратительное зрелище, и как только эти дверги заводят семьи?» от одной только этой мысли Армаэля передёрнуло. Они плыли уже третьи сутки, и Армаэль готов был вырвать в любую минуту, лишь бы что- то его зацепило, а тут такая неприятная картина подкрепленная ещё более мерзкой мыслью.

- Рифы капитан по левому борту миль через двадцать!- крикнул в ответ встревоженный матрос с верха мачты - Спускаем паруса!

- Выполнять!

Тут же палуба наполнилась суетливым движением. Армаэль, не знал радоваться ли этому оглашению, но всё же земля ему была необходима как никогда. «Рифы, рифы - словно сама природа огородила забором эту проклятую землю сырую и туманную, пряча в нескольких кольцах защиты этот остров. Первый, кажется, мы прошли. Думаю раньше этот барьер был сильнее и более удушливый, если вообще в нем мог существовать воздух, сейчас это так «горячий суп» удушливый и зловонный скорее всего это газы испускаемые вследствие каких -то подземных природных процессов, но что ждёт дальше? Возможно так называемая «защита» пала и гидры снова устремятся в наш мир вследствие перенаселения дикие и необузданные забывшие, что значит подчинение и контроль. Значит, я всё правильно делаю, да, либо они будут истреблены свартальвами, либо будут снова служить нам как когда то в древние времена. Думаю, сама природа поможет мне в таком благом намерении.

Она ведь тоже заинтересована в сохранении созданных ею видов. Но вот, что я до сих пор не пойму. Почему они вышли из-под контроля? Почему стали нападать?», это ещё предстояло выяснить.

Большая земля пустовала, от поселений свартальвов не осталось и следа, все они много лет назад мигрировали, в северные районы Свартальвхейма.

«Видимо гидры навели тут «порядки», но что конкретно случилось до сих пор остается тайной, только Двалин и Совет знали правду, но они казнены, а до секретных архивов моя свита ещё не добралась. Сейчас перед нами стоят другие задачи.

Сквозь туманную пелену постепенно проглядывал остров, скорее его небольшая часть которую окружали острые черные скалы, выросшие из воды словно изгородь.

Босые ноги, ступив на сушу, почувствовали крупную, холодную и мокрую гальку. Это бодрило. Туман постепенно рассеивался и взору открывались темные холмы, уходящие вдаль от побережья, они смотрелись очень контрастно с белой полосой побережья сочетавшей в себе и камешки, и необычайно светлый песок. Лодка, доставившая нас на берег была вытащена подальше от воды, она крепко засела в песок, так что дальше двигать её не было никакого смысла. Корабля уже не было видно на горизонте, моряки давно убрались подальше от гиблого места».

- Наивные трусы,- тихо сказал Армаэль, всматриваясь в линию горизонта

- Что, что вы сказали? – переспросил, запыханный Лерой немного согнувшись, всё- таки тащить лодку для него было слишком тяжело.

- Я говорю, как можно бояться землю, больше чем море?

- Да, да. По мне так всё одно.

- Ладно, слушай сюда, теперь мы одна команда, ни шагу без моего ведома и вообще…- он посмотрел на жалкое создание по имени Лерой и скривился.- Впрочем, если мы здесь застрянем надолго, у меня появится время полюбить тебя.

Лерой насторожился, примерно представляя замашки знати, и невольно отступил назад на шаг от Армаэля.

- А ты не слишком-то юморной парень! Зато сразу разогнулся, что уже не болит спина?- сказал он, улыбаясь, и хлопнул Лероя по выпирающим точно обрубки крыльев лопаткам. Лерой закашлялся.

«Да уж, не жизнь потаскала этого парня, а скорее наоборот. Если бы я не знал тех историй, которые он чудил в молодости, и тех передряг, из которых он выбирался. В моей голове не зародилась бы даже мысль о том, что когда-то он был лучшим следопытом и искателем артефактов. Ходили даже слухи о том, что когда- то он похитил древнейшую реликвию двергов, за что и поплатился изгнанием из общества, в котором состоял. Я уважаю его прошлое, но тем более болезненно настоящее, глядя теперь на этого свартальва. Я нахожусь в растерянности, два этих образа никак не могут прийти к чему - то одному в моём сознании. Мне неприятно ловить себя на идиотской привычке недовольно кривить губой и испытывать эмоции раздражения и гнева загоняющие мою силу в угол, но этот парень определенно провоцирует мои худшие качества. Безысходность пугала меня, я чувствовал, что здесь моя жизнь может зависеть от Лероя, хотя это полная глупость! Я сам загнал себя в ловушку».

Они миновали гряду дюн, похожих на застывшие морские волны, и тут же перед взором открылся западный горизонт, на котором черными колоннами торчали какие-то скалы похожие на прибрежные рифы. Этот черный частокол всем своим видом говорил - «Беги путник…» и словно слыша это угрожающее предупреждение, старик пьянчуга остановился, лицо его стало серьёзным в нём промелькнул вызов и на миг Армаэлю открылось видение того кем бы мог стать этот забулдыга если бы не прикладывался к бутылке. Но, увы, он был потерян для этой миссии от неё остались лишь редкие просветления, сменяющиеся настоящим панический ужасом, охватывающим его отравленный мозг. Вдруг его взгляд изменился, зрачки расширились и забегали, по лицу прокатилось нервное напряжение. Армаэль перевёл взгляд на скалы, черный гладкий частокол с острыми пиками, будто из застывшей магмы угрожал и в тоже время притягивал его. Цель казалось близка, но сколько ещё предстоит препятствий на этом коротком пути к ней. Как же это злило! Армаэль плотно сомкнул зубы, так что почувствовал боль в суставе.

- Похоже,… будет ураган,- проскрежетал он сквозь зубы.

Эта фраза навела ещё большую панику на старика

- Нужно искать укрытие…- со страхом произнес он, округляя глаза

- Ну вот, кажется, твой мозг начал восстанавливаться забулдыга, первый действенный совет за неделю! – рассмеявшись, сказал Армаэль крепко хлопнув его по спине ладонью.

Пылевое облако приближалось с севера, крутя в небе воронку.

- Впервые вижу такой ураган - изумился старик

- Думаю здесь мы ещё и не такое увидим, не забывай, древняя магия защищает это место.

Они спрыгнули в ущелье, образовавшееся подле скал.

Переждав ураган, они направились дальше в сторону города.

«Что же здесь произошло?» - Армаэль размышлял, оглядывая окрестности, и не мог даже предположить, сопоставляя в уме известные ему факты. Город по большей части был цел, по крайней мере, доступная обзору часть. Значит, сражений не было, а это странно. Темные закоулки улиц тянулись бесконечными лабиринтами, заброшенный город был пуст, кое-где освещаемый светом луны он навевал какую-то тоску, здесь давно стоит тишина. Жители покинули его, в нежелании бороться с гидрами живущие на соседних болотах, да и выгоднее было уйти в Ливру всё-таки это крупный торговый порт, к тому же море кормит.

Свартальвы шли по вымощенной дороге, все же создавая в тишине эхо своими довольно мягкими кожаными сапогами. Армаэль остановился, оглядевшись: темными полосами, дома покинутого города неторопливо уплывали назад, недобрыми глазами смотрели провалы окон, а между зданиями сгущались тени, сквозь которые кто-то неизвестный пристально смотрел на путников сам, скрываясь от их глаз.

- Здесь остановимся и переночуем,- Армаэль указал пальцем в сторону маленького дома стоящего на отшибе. Они подошли ближе, от его дверей открывался вид, на небольшой луг, отделявший этот дом от целого квартала.

- Да обзор, конечно, есть - почесав задумчиво вытянутый подбородок, неуверенно произнес Лерой, - но как насчет другой стороны?- Он тоже показал пальцем,- не так далеко виднеется лес, а за ним сам знаешь - болото.

- Уж не знаю, мы вроде посередине. В городе тоже небезопасно. Ну да ладно, на том и порешим, всё равно к болоту утром направимся.

- Мы? Нет, я к болоту не пойду!

- Ты должен отвести меня к Затворнику! Стиснув зубы, прошипел Армаэль, хватая за грудки провожатого,- Пока не отыщем его, ты никуда не денешься, ясно!

Он пристально посмотрел в глаза старику, того передёрнуло толи от страха перед смертью читавшейся в них, толи от надвигающегося со стороны леса холода.

- Затворник живёт недалеко от болота, а там слишком опасно.

- Как? Как же ему удаётся оставаться живым в эпицентре смерти?

- Вероятно это именно тот секрет, который ты хочешь узнать, помогает ему.

Приятно потрескивали в камине сучья и ветки собранные неподалеку от дома. Пламя, разгораясь волнообразно, отражало спокойствие и тепло. Путники, предусмотрительно забаррикадировавшись и держа наготове оружие, расслабились. Вкусив последние запасы еды, уснули.

Тихо скрипнули совсем рядом полы, и что-то холодное и тонкое коснулось шеи Армаэля, он открыл глаза, одновременно подняв и направив меч напротив, тот наткнулся на что-то плотное, в сумраке он не сразу понял тень это, или человек перед ним. Больно кольнуло в шею, заставив напрячь зрение, длинный серебристый клинок колол в самое горло, поблескивая при тусклом свете луны. Стоящий напротив, был человеком, одетым в черный плащ с капюшоном, лица не было видно.

- Зачем явились сюда? - поинтересовался он грубым голосом

- Ищем… одного свартальва, - слова давались Армаэлю с трудом в таком положении.

- Здесь давно никого нет.

- Затворника…мы ищем затворника.

- Что? Зачем он тебе.

Клинок ещё более сильно воткнулся в шею, капля крови потекла по бледной коже, оставляя багровый след. Спустя мгновение незнакомец убрал его, предоставив возможность Армаэлю говорить.

- Я собираю армию. Мне нужны всадники управляющие гидрами. Ты знаешь, где найти Затворника?

Незнакомец снял капюшон присев в кресло стоящее напротив. Спавший беспробудно до этого момента Лерой неуклюже подскочил, схватившись за меч и направил его на сидящего в кресле.

- Что разбудили?

Тот растерянно смотрел то на одного, то на другого, переминаясь с ноги на ногу.

- Это же… это же, он! Он!

Тыча и тряся толстым пальцем в сторону незнакомца, завопил Лерой.

- Да. Сколько лет прошло! Вообще я предполагал, что ты так и будешь выглядеть.

- А…А ты совсем не изменился сучий потрох!

Седой и худощавый свартальв нахально, осматривал Армаэля снизу вверх не скрывая насмешливой улыбки.

- Почему ты остался? Как тебе удаётся выживать здесь в одиночку?

- Эта долгая история мальчик…

- Я тебе не мальчик и не в игрушки сюда играться пришел- прорычал Армаэль рассержено

- Я не ошибся, ты действительно мальчишка! Со смертью играть пришёл! Я не собираюсь тратить своё время на будущий труп!- заорал старик.

- Тебе и тратить нечего! Армаэль подскочил с места, быстро и плавно словно кошка, сжимая голову старика правой рукой, левой же подставив к его горлу лезвие кинжала.

- Чёртов мальчишка, ты ещё и левша!- прохрипел старик.

- Что с того?

- А то, что главной самкой этих тварей может управлять только левша.

Армаэль ослабил хватку и выпустил старика, снова усаживаясь на покинутое им место, и довольно улыбнулся, рассматривая блестящее лезвие.

- Почему гидры не приближаются к городу ведь ты единственный его житель, а они наверно очень прожорливы?

- У меня есть это… - старик вытащил из рюкзака сверток и раскрыл его, аккуратно разворачивая куски обтрепанной ткани, пока взору окружающих не предстал маленький железный шарик размером с ноготь. Раздался оглушительный смех местами похожий на ржание, Лерой хохотал, запрокинувшись в кресле:

- Вот это да! Что это? Может супер мощный патрон, способный разнести весь этот проклятый остров?! – и он снова заржал.

- Ты прав,- ответил старик строго,- он может разнести остров. Внутри этого шарика сосредоточена тёмная материя, вот её чуют эти твари и боятся, именно с её помощью можно управлять ими, как делали наши предки. С их помощью строились дворцы и громадные сооружения, они были и рабочей силой и нашими боевыми товарищами. Но произошло непредвиденное. Из-за нехватки материи гидры вышли из-под контроля, их стало слишком много для той силы, которая могла их сдерживать.

- В те далёкие времена тёмной материи хватало не только для таких целей, думаю здесь что-то нечисто.… Но откуда у тебя этот шарик?

- Да! Откуда? Сейчас он стоит целое состояние! Ты украл его? – Лерой оживился, лицо его стало серьёзным, в глазах мелькала хищная жадность.

- Поосторожней, если замыслишь украсть его, знай далеко не уйдёшь, только свартальв обладающий элементальной властью может касаться таких предметов - хмуро произнес старик

- Откуда, ты всё это знаешь? Кто ты? Маг?- удивленно спросил Армаэль.

- Я мальчик, последний «посланец». Во время того политического переворота приведшего к кризису нехватки материи, я со своей командой был у далёких звезд Идасия, мы искали материю и нашли огромный источник между двух взорвавшихся звёзд. Воронка, образовавшаяся в результате этого взрыва, казалась не такой, какой являлась на самом деле, мы подошли к ней слишком близко. Реакции, порождаемые ею, были не контролируемы и скрыты, слишком поздно мы раскодировали их. Сила выпущенной энергии повредила оборудование корабля, требовались запчасти и жребий пал на меня, как на самого молодого и выносливого. Я должен был вернуться в Свартальвхейм в спасательной капсуле и доставить им необходимое оборудование и запчасти, они дали моему кораблю дополнительную мощность изъяв из своего двигателя несколько таких шаров. Я должен был вернуться! Понимаешь! Но я не смог! Не смог! По моему возвращению совет отказал мне в запчастях, свернув проект, и конфисковал всю материю. Они даже слушать не хотели об источнике, они боялись рискнуть и потерять то, что у них есть. Только Великая Жрица понимала исследователей и могла влиять на совет, но она была убита, политический хаос творился в стране, борьба за власть вот всё что стояло перед глазами свартальвов. Моя команда была брошена, там, у далёких звезд Идасия своей страной которую они поднимали и питали добытыми ресурсами, они полагались на меня и я их подвёл. Этот шар я должен был использовать, чтобы вернуться к своей команде и погибнуть там с ними, его мощности вместе с той, что оставалась в корабле, хватило бы на этот путь. Пусть ни с чем, но я должен был вернуться и струсил! Я бежал от преследования, спасая свою шкуру сюда! Но от себя не убежишь и самоубийством не очистишь душу от позора. Эта земля стала моим спасением и тюрьмой, в которую я себя заточил».

Он сжал в ладони шарик и набросив на голову капюшон, направился к выходу.

- Но чтобы ты смог сделать, угнать охраняемый звездолет? Тебя убили бы, при одной попытке это сделать. Хотя, если представить что: ты бы добрался до своих друзей и помог им вернуться в Свартальвхейм…. я думаю, всех вас бы преследовали и убили. Итог один - смерть.

- Ты прав, мальчик. Итог один у всех - смерть, хоть и живут свартальвы до восьмисот лет. Главное другое, то, как ты её встретишь, каков будет твой груз и не стыдно ли будет тебе за всё это дерьмо.- Сказал он, обернувшись уже в проёме.

- Ты отведешь нас в логово гидр?

Затворник остановился, он молчал, видимо обдумывая, но так ничего не произнеся, удалился.

«Кажется, я понял. Сами свартальвы поставили здесь защиту с помощью магии, они же сделали из полуострова - остров, взорвав перешеек. Похоже, кризис повторно развился в Свартальвхейме, только на второй раз он слишком затянулся…»- размышления Армаэля прервались нервным воплем Лероя.

- Ты с ума сошел! Что, всё-таки хочешь выпустить этих зверюг?

- Да именно так, - твердо ответил Армаэль, бездушно глядя в сторону,- мы должны снова управлять ими и воспринимать этих животных не как угрозу, а как часть нашего мира, не подчинять их насильно, а предоставить им возможность самим подчиниться. Я не думаю, что они так глупы, как кажется, я уверен, ими движут не просто инстинкты.

- А что же тогда? Если они сожрали половину населения?

- А вот что…это и придётся вспомнить, к тому же не всем историям можно верить, особенно если они исходят от правительства.

- Может, поговоришь с ними любезно, как думаешь? А вообще, я бы не хотел посмотреть на их инстинкты, когда ты подберёшься к их логову.

- Возможно, тебе уже и не придётся…

Лерой прочувствовал на себе не слишком доброжелательный взгляд оппонента, пока он мог только представить всю мощь ярости скрываемой внутри этого свартальва. Кажется, он уже жалел о произнесенных неосторожно словах.

На рассвете Затворник снова сидел в кресле напротив, чудесным образом миновав баррикады устроенные Лероем в доме.

- Интересно как ты будешь приручать эту тварюку? Я с превеликим удовольствием отведу тебя в их логово, чтобы полюбоваться, как они разорвут тебя! - Затворник даже привстал с кресла, выкрикнув последнюю фразу. Армаэль притворился, что тот разбудил его, хотя сам давно уже не спал, затем поднялся с кровати.

- Что проснулся не в настроении? – Армаэль кинул небрежный взгляд на гостя, медленно проходя мимо него с обнажённым торсом, заплетая чёрные волосы в косу.

- С тех пор, как вы засранцы ступили на мою землю, я вообще не спал!

- Эй, осторожней! Это правитель Свартальвхейма, - прошептал Лерой, кивая в сторону Армаэля.

- Думаю, ты научишь меня управлять ими и так, чтобы и другие мои воины без труда владели этим умением,- он ответил отрешенно, глядя на тлеющие угли в камине.

- Ты слишком самоуверен. На каком основании я должен помогать тебе? Может, поверив в бредни этого выжившего из ума алкоголика? Черт побери!

Армаэль молча, потянулся рукой в карман висевшего на углу приоткрытой двери плаща, Затворник насторожился, ожидая, что тот схватился за свой меч. Но взгляд его выцветших голубых глаз переменился, когда он увидел в руке Армаэля врученный ему Зинером календарь двергов и цилиндрический черный кулон, висящий на его обнажённой груди. Глаза Затворника заблестели невыносимой тоской, выражение лица стало каким- то страдальческим с чётко очерченным множеством морщин.

Он протянул руку, взяв календарь с ладони Армаэля и очень бережно завернув его в платок, сложил в свою тканевую сумку. И покорно произнес:

- Отправляемся завтра на рассвете, правитель.

Дверь хлопнула, и затворник исчез за ней.

Бессонная ночь сменилась серым безрадостным утром. Казалось, вторые сутки были зря потеряны в этом заброшенном доме. Впереди ждали бескрайние болота, над которыми стлался густой туман, запах гниющих растений раздражал. Они шли, стараясь ступать как можно тише. Сапоги хлюпали по чаче не оставляя следов, казалось это чваканье будет длиться - бесконечно. С наступлением дня тихая в темное время трясина ожила. По ее плоской поверхности звуки докатывались издалека. Что-то бурчало и хлюпало за непроглядной стеной тумана, заставляя время от времени хвататься за оружие. Когда из сумрака впереди стали появляться кое-где невысокие елочки, на уже твердой почве путешественники сразу поняли, что это край болота. Иголки на них блестели бледно голубоватым цветом. Где-то здесь, среди открывшихся их взору гигантских валунов обитали эти беспощадные твари, и они сами забрались в их логово. Несколько валунов создавали нагромождение, образовывая на стыках пещеры и расщелины, ведущие в непроглядную тьму, наверняка там, в глубине их расположены подземные ходы, ведущие к обиталищу гидр.

Удерживая одной рукой плащ у горла, Армаэль вглядывался во тьму расщелины. Что-то пряталось в ней большое и бесформенное, какая-то чуждая сила, намного темнее его собственной. Тьма дышала ему в лицо, и её холодное дыхание пробиралось под самую кожу.

Слышались глухие еле уловимые звуки с разных сторон, Армаэль приложил ухо к поросшему густым мхом камню. Действительно звук исходили из-под земли, легкий холодок пробежал по спине.

- Мы справимся, если этих тварей выползет несколько?- Неуверенно спросил Армаэль, поглядывая на то, как Затворник суетится, раскладывая кристаллы на земле в странной последовательности, торопливо доставая их из своей сумки.

- Одной судьбе известно,- не поднимая головы, буркнул он, копошась в своей сумке в поисках следующего кристалла.

Тяжелый вздох Армаэля оторвал его от дела, и он пристально вгляделся ему в лицо, которое по обыкновению было таким же невозмутимым.

- Похоже, ты из тех, кто идет ей наперекор

- Кому?

- Судьбе.

- Мне просто не интересны её планы.

Старик смотрел на него с некоторой долей зависти, молча еще несколько минут думая о чём - то, что известно только ему, пока звуки и скрежет не усилились. Они были совсем близко.

Огромный камень, загораживающий вход в пещеру с легкостью рухнул и в темном проходе появилась тварь, занимавшая его практически всем своим телом. Раздались пугающие звуки и распространился странный серный запах. Четыре рептильные головы на длинных шеях покрытых серой чешуёй шипя, исследовали местность, направляясь в разные стороны и выпуская отвратительную слизь из мощных пастей сплошь заполненных зубами, размером с кисть руки. Два тела мелькнули перед её ещё непривыкшими к свету глазами, резко в их сторону ушли светлые зрачки двух пар голов, остановив свой хищный взгляд на месте, где стояли фигуры. Гидра приготовилась к нападению вытянув длинное тело похожее на собачье, только с более короткими и мощными лапами, оснащенными длинными когтями. Пронзительный писк твари оглушил охотников, она стремительно шла в наступление, хлопая челюстями, пока не остановилась, точно попав в ловушку. Гидра стояла в центре пентаграммы сооруженной из семи кристаллов и шипела, бросаясь в разные стороны не в силах вырваться из неё, словно накрытая невидимым куполом металась изворачивая свои головы в разные стороны, будто уже не видя охотников, она впадала в панику.

- Скорей отруби ей хвост! Крикнул старик изо всех сил, стараясь перекричать ужасный писк гидры.

Армаэль плавными и быстрыми движениями кошки обошел гидру, сзади пытаясь прицелиться к постоянно движущемуся хвосту похожему на меч, привыкая к её движениям. Он медлил, пытаясь просчитать траекторию движения хвоста. Резкий прыжок, удар острого клинка по чешуйчатому панцирю и хвост на земле. Оглушающий писк гидры заставил охотников упасть на землю, после чего наступила тишина. Армаэль опомнился, поднявшись. Подле него лежал отрубленный хвост. Самый конец хвоста из твердой острой кости похожей на наконечник, такие же острые иглы венчали его «рукоять», Армаэль поднял его, обрубив мягкие части оставшегося мяса. Хвост лёг в руку, словно настоящий выкованный меч, вид его достаточно угрожающе выглядел обливающийся темно красной кровью, но кость была идеально гладкой и острой, словно гидры тем и занимались в подземелье, что точили свои хвосты.

- Получилось,- с гордостью сказал Затворник, подтягивая спавшие штаны.

- Дальше то что?

- Э э…теперь надо её оседлать и обучить командам, кулон заставит её подчиниться твоей воле к тому же пока её хвост у тебя, ты её командир. Кстати, это оружие гораздо грознее чем то, которое делают дверги.

- Да, оружие нам сейчас очень кстати,- вертя новый тяжелый меч в руке сказал Армаэль,- Но нам нужна армия, неужели придется каждую ловить и обрубать её хвост?

- Ну да, а ты как думал!

- Тогда нам нужна подмога, чтоб совладать с ними, мои люди будут добираться сюда дня три и еще несколько понадобиться на обучение. Думаешь, три-четыре дня хватит, чтобы приручить её и подготовить к бою?

- Посмотрим, - промолвил тихо старик, потирая шею пальцами.

- Она должна быть готовой к приезду свартальвов, по этому примеру они будут тренировать своих гидр.

В центре пентаграммы гидра стихла, примостив своё тело на землю, её глаза всё еще сохранили злобный хищный взгляд, казалось одно лишнее движение и четыре пасти разорвут на мелкие кусочки. Армаэль вошел в пентаграмму, тварь заметно напряглась, в его руке красовался её хвост, источавший родной запах, а на шеё цилиндрический медальон, тварь успокоилась. На вид страшные и блеклые глаза, кидающие острые взгляды на каждое движение вокруг, оказались не такими уж и зоркими. Живя под землёй, в постоянной влаге и сырости их зрение утратило надобность, если оно вообще когда-то было чётким. Гидра реагировала на запах и движения, видя размытыми силуэтами или пятнами окружающий её мир, зато в темноте ей не было равных. Поэтому на будущее было решено вести армию по ночам.

Армаэль залез осторожно на её хребет, ощутив под собой прохладу её тела. Чешуя или скорее защитные костяные пластины, защищавшие головы и шеи заканчивались у основания шеи, собачье тело гидры было покрыто плотной гладкой черной шерстью. Теперь существо казалось не таким омерзительным, Армаэль погладил её бок, приведя гидру в некоторое, как ему показалось недоумение.

- А мы наверно подружимся, как думаешь?

Зрачки гидры немного расширились. «Скорее всего, у этой твари есть мозги в отличие от других пресмыкающихся, а это радует. Значит и воспитанию поддается»- с некоторым облегчением подумал Армаэль, прихлопнув её в бока ногами, точно коня. Гидра встала.

- Чёрт побери! Правитель вы отлично смотритесь!

- Прекрати паясничать Лерой, теперь ты должен плыть в Ливру, оповестить моих военно - начальников, оттуда в Свартальвхейм, найти Мелиса пусть двигаются сюда на кораблях несколько сотен лучших воинов. У тебя четыре дня, чтобы добраться. Войско должно успеть подготовиться и приручить их, пока я буду отсутствовать.

- Что, так мало? Боюсь, я не справлюсь, за такой короткий срок, правитель.

- Я верю в тебя, ты справишься.

Видно было, как слова Армаэля брошенные как бы вскользь потрясли его. Давно забытый спившийся артефактчик, снова стал нужен! В этот момент он стал нужен и сам себе, просто поразительно как мало нужно, чтобы возродиться.

Массивное тело гидры лежало на сырой земле, недавно прошёл дождь, солнце было сокрыто за серой пеленой туч. Кажется, гидре нравилась такая погода, она была спокойна, несколько её голов лежали мордой уткнувшись в землю с закрытыми глазами, одна из них наблюдала за происходящим, периодически прикрывая толстые пупырчатые веки. Наверняка она испытывала удовольствие от запаха сырой земли. Она внимательно следила за каждым моим движением, изучая моё тело. Я тренировался. Скользящие плавные движения меча рассекали густой от болотных испарений воздух, моё тело исчезало и появлялось в клочьях серого тумана. Я заметил: гидра волновалась, теряя меня из вида. Она встревожено всматривалась в туман, а когда я снова появлялся, она умилённо закрывала пупырчатые веки.

Передо мной стоял достаточно сложный вопрос - Как приручить гидру? Это стоило моей репутации. Но сколько же, я мог выиграть при его удачном разрешении? Во-первых, это мощный отряд. Во-вторых, дополнительное превосходное оружие. А, в третьих безоговорочная вера моих воинов, что является самым главным, так сказать базой всего действа.

Советы Затворника привели только к сближению меня и гидры, что немало важно пропал страх как у меня, так и у неё. Смешно представить, что это тварь меня боялась, но это действительно так. Гидра защищалась, боясь, что я причиню ей вред. В определенном смысле я и принёс ей вред, отрубив хвост. Хотя Затворник сказал, что гидры не имеют нервных окончаний на хвосте, он служит им оружием в смертоносных схватках во время «брачных игр».

- Знаешь, я заметил за ней такую странность. Вроде, она более бесстрашна, когда я сижу на ней, держа в руке меч из её хвоста.

- Да, она чувствует себя защищённой, вроде как он всё ещё при ней.

- Кажется, основой всех её чувств является страх, что же произошло с этими животными, если спустя много поколений, они всё ещё хранят эту память?

Затворник молчал, Армаэлю казалось, он знает намного больше, чем говорит.

Я испробовал её возможности и выносливость, отмечая всё детально в дневнике. В разное время суток я залезал верхом, и мы совершали небольшие прогулки. Как выяснилось, она была полна сил в сумерки, а утром и особенно днём двигалась неохотно и часто бунтовала. Я говорил с ней, даже пел, но всё было бесполезно она не воспринимала команды и шлепки, а на удары шипела, скалив зубы. Я тонул в рассуждениях, глядя на плывущие медленно облака, подпираемый под спину деревом с шершавой корой, я терял время, которого почти не осталось. Какое- то время я спал, пока меня не облепило приличное количество муравьёв. Гидра отдыхала в пещере, в сумраке и сырости, она чётко видела меня и я уверен что изучала, так как я всё же видел только её очертания и слышал дыхание. Я не испытывал никаких чувств, постепенно смиряясь с идеей дрессировки этого животного. Я подумал «Неплохо было бы прокатиться»…и что-то ещё…не помню. Затем вышел, гидра тоже вышла, она прилегла, поджав задние лапы, видимо, чтобы я забрался на неё. Гидра брела куда- то бесцельно, разнюхивая по сторонам. Мне пришла в голову мысль отправиться к озеру, она была настолько чёткая, что я даже ощутил свежесть его холодной воды. Гидра изменила своё поведение, она чётко шла в определённом направлении. Мне закралось подозрение, что она, возможно, общается телепатически. Тогда я задал ей вопрос: «Что произошло с твоими собратьями?», ответа не последовало, она продолжала идти. Вот уже неподалёку виднелась синева озера. Интересно она умеет плавать? Реакции никакой не последовало, я разделся и залез в воду. Я решил продолжить экспериментировать и приказал ей мысленно лезть за мной, но она пила воду, не обращая на меня никакого внимания. Тогда я сделал, как и в прошлый раз. В непринуждённой форме возникла мыслеформа, я предложил ей залезть в воду и представил, как она это делает. Незамедлительно гидра устремилась ко мне, я был в восторге, даже попускал пузыри в воде от радости, это не её нужно учить, а себя контролировать возникающие в уме образы! У нас оставались ещё сутки до прибытия войска, чтобы познать друг друга.

Глава 6.

Альвхейм

Иллюзия живого вещества,

В глазах, лишь истины кривое отраженье.

И что позволит тебе воображенье,

Ты в силах изменять кругом сама.

Лучик солнца украдкой заглядывал в арочное вытянутое окошко, пытаясь проникнуть сквозь балдахин, он расслаивался на множество тонких золотистых ниточек, которые стремились упасть и раствориться на бархатистой коже принцессы. Она улыбнулась, а затем открыла глаза, с лёгкостью распахнув большие веки с длинными черными ресницами. Карие глаза взглянули в сторону окна и лучик пропал словно испугавшись. Огромное солнце загородило большое белое облако, воздушное и круглое точно сладкая вата. Детские воспоминания захлестнули ещё не полностью пробудившееся сознание альвийки: о том, как они радовались каждому дню, играли и ели большую сладкую вату похожую на это облако, а затем убегали от больших разноцветных бабочек и пчёл пытавшихся сесть на липкие испачканные места. О том, как её подруга Виона, открыла рот, засмотревшись куда-то, и пчела ужалила её прямо в язык. Тихо захихикав, принцесса встала, и набросив прозрачную накидку подошла к зеркалу. Длинные слегка вьющиеся волосы медного цвета с сияющим переливом свободно спадали до пояса, она была уже взрослой девушкой, но её мальчишеская фигура скашивала ей несколько лет. Вопреки её полной не готовности и нежеланию выходить замуж её отец Эдгар- король Альвхейма мечтал о браке принцессы и герцога Вьена, сына одного из богатейших лордов Альвхейма – Геральда. Геральд входил в палату лордов в его собственности была 1/6 часть земель Альвхейма. Объединение их земель могло сильно обогатить казну и упростить правление, к тому же по его мнению они были бы отличной парой. Мысли о замужестве пугали и омрачали её настроение, в зеркале отразилось немного погрустневшее лицо. Большое облако двинулось на юго-запад, открыв солнце и снова яркие лучи, не зная преград, проникли в комнату, наполняя её светом, и Айна подумала: «У меня сегодня будет хороший и счастливый день, не смотря ни на что!».

С тем, как управлять грифонами все было, понятно. И все же, когда крупные когтистые лапы взяли разгон, а земля, покрытая зеленой травой, принялась уноситься назад все быстрее и быстрее, Айна испугалась, но её испуг был незаметен под забралом вытянутого позолоченного шлема, только по её стройной фигуре было видно, что в седле находится девушка. В лучах солнца блестела кольчуга и играли разными цветами драгоценные камни, богато украшавшие рукава и светлые в тон кожи тела штаны, обтягивающие стройные ноги. Позади, развивалась светлая накидка, прикрепленная к плечам. Потом звук топающих лап стих, а внизу оказалась бездна. Сердце девушки мгновенно заледенело. Первым желанием было закрыть глаза, но она сдержалась, до боли закусив губу. Мощные крылья с шумом били по воздуху. Ногами Айна чувствовала, как работают могучие мускулы летунца. Ветер бил в лицо, вырывая слезы сквозь щели в забрале, и она позволила себе оглянуться и увидела бледные лица своих спутников. Лэнц натянуто улыбнулся ей. Спокойный на вид Вьен, сжимал поводья крепче, чем это было необходимо. Грифоны все так же неутомимо молотили крыльями, и пространство с его прекрасными пейзажами долин и лесов послушно уносилось назад.

Страх покинул Айну, ведь навстречу ей летел отряд из двадцати альвов в таких же сверкающих одеждах, они подняли вверх мечи, отдавая честь принцессе, единственной женщине, будущей предводительнице их небесного войска. В Альвхейме только знатной женщине из королевской или подданной королю семье предоставлялось право выбрать любую роль или профессию в королевстве, тем не менее, военную службу выбирали единицы, и тем более ценно было её положение, что не очень нравилось Лэнцу. Он ревностно относился к возрастающей популярности и красоте своей сестры, замечая также, что его друг Вьен неравнодушен к ней. И возможно, если она бы выбрала Вьена, отец, конечно, дал бы добро на их союз, ведь он из знатной семьи его отец герцог Хлас управлял западными землями Альвхейма и имел налаженный контакт с горцами представляющие некоторую опасность для короля, но соблюдавшие заключенный между ними мир. Наверно и наследник появился бы незамедлительно, если взглянуть на их брак с политической стороны, тоже прекрасно устроило бы короля. Но попреки всему Айна не обращала внимания на Вьена, хотя он был хорош собой и храбр.

Сбоку ударил резкий порыв ветра. Грифон издал протяжный крик, его чуть накренило, и Лэнц был вынужден отвлечься от размышлений. Он крепче вцепился в поводья и принялся выравнивать полет. Они направлялись в сторону высоких водопадов охвативших своим мощным полукругом зелёную долину. Эти места они навещали раз в месяц по пути облетая заселенные территории Альвхейма, альвы - крестьяне махали им, глядя в высоту и восхищались мощными летунцами при этом чувствуя гордость и защищённость. С высоты полёта земли королевства были ещё более удивительными, разноцветные поля сменялись красивейшими природными ландшафтами, кое-где встречались воздушные города - небольшие участки суши, повисшие среди облаков и поросшие густой растительностью. Эти редкие природные города служили родными землями немногочисленных грифонов, там они устраивали свои гнёзда тщательно замаскированные от глаз хищников и выращивали своё потомство. Пролетая над одним таким городом, покрытым розоватым облаком, скорее всего иллюзорного происхождения грифоны издали протяжный звук, осмотрев воздушные острова своими зоркими глазами, и не услышав в ответ ничего, они спокойно пронеслись дальше, покрывая своими тенями его небольшие участки.

Они приземлились в ущелье. Ступив на землю, трое сразу отметили, что всё было здесь как обычно, таже не тронутая красота, и величие гор. Ветер доносил до их лиц крошечные капельки воды летящей с горных вершин и разбивающейся об толщу воды голубого озера.

- Красота, настоящая красота без капли иллюзии!

- Ты прав Вьен, сейчас это большая редкость.

- По-моему, твоя сестра не слишком восхищена пейзажем.

- Что-то тревожит тебя, Айна?

- Сама не знаю, может, разучилась летать, - пыталась отшутиться Айна

- Да мы давно не поднимались в небо. Признаюсь, я достаточно беспокоился при взлёте, но всё же, я хорошо знаю тебя – продолжал Лэнц

- Не могу объяснить, но я испытываю некоторое волнение… - она задумчиво всматривалась вдаль, будто пытаясь разглядеть что-то в водопаде. Вьен также как и Ленц заметил перемену в настроении и состоянии Айны, но последовав за её взглядом отметил, что обстановка нисколько не изменилась спустя несколько месяцев. С высокого полукруглого обрыва также срывались потоки воды, разбиваясь, они образовывали бурлящую белую пену и пар, собирающийся в причудливые формы над озером.

Айна определенно видела какой-то образ в этих облаках пара, но предпочла никому об этом не говорить.

Небо над городом раскинулось ослепительно синее, точно его вырезали из огромного сапфира. Неудачными сколами смотрелись редкие перышки облаков. А солнце сияло, точно отверстие, через которое льется расплавленное золото. Дорога вилась по лесу, меж кленов, чьи листья казались вырезанными из алого бархата, и сосен, источающих свой вязкий аромат, розоватые островки мелких цветов красовались на опушках. Недолговечное богатство осени, которое сгинет с первыми снегами. Айна шла по вымощенной белыми камнями дороге своего любимого города в обычном для неё виде: бежевом расшитом костюме, облегающем тело, а сверху блестящая кольчуга, она носила платья только по праздникам и официальным встречам, наперекор своему семейству и в своё удовольствие. Этот небольшой городок успокаивал её мысли, маленькие каменные дома соединенные друг с другом небольшими палисадниками тянулись вдоль извилистой дороги, обрывающейся перед просторным полем за которым начинался дремучий лес. По преданиям, где-то в его густых дебрях жили одичавшие Ремы. Айна шла далеко впереди своих подруг наслаждаясь спокойствием и простотой этого крестьянского городка. Проходящие мимо альвийки с корзинами, наполненными свежими яркими фруктами, кланялись ей, узнавая по лицу, а кто по внешнему виду и осанке распознавал в ней царскую особу.

Она думала о том, что хотела бы остаться здесь, и разделить эту простую жизнь, с такими же простыми альвами. Спокойно наслаждаясь природой. Возможно, в её хозяйстве появилось бы пару барашков и курочка, а в огороде наверняка были бы грядки овощей и зелени. Всё это представлялось ей романтикой и гармонией, хотя она ясно знала, сколько трудов прилагали крестьяне. Но хотела ли она этого в самом деле, или же ей всё это просто представлялось? Она знала совершенно точно только одно - сердце её билось истинно только в бою, иногда она жаждала его словно глотка воды. Она хотела летать, боевой грифон был её детской мечтой. Айна была первой среди мужчин в стрельбе из лука, она жаждала побед.

«Словно душа моя раздвоена, то одна её часть оживает, то уступает другой, я так устала от этой двойственности, будто мужское и женское начало борются во мне, вовлекая душу мою в водоворот сомнений».

Тут она вспомнила, что говорил ей отец: «Твоя природа отличается от других, ты мастер стихий, поэтому в твоей душе находятся равноправные силы и ни одна не побеждает другую без твоего осознанного выбора». Занятия в академии Мастерства сделали из неё и настоящую женщину и мужественного воина, они готовили её к власти, обучая самоконтролю, а также находить гармонию между равноправными элементами.

«Скоро я окончу академию и должна буду сделать свой самый серьёзный выбор. Выйти замуж! Да, никто по законам Альвхейма не лишит меня права делать то, что мне нравиться после замужества. Но.…Но…но я не вижу среди знатных семей того кто мне нужен, того кто мне подходит, а по другому я не могу. Я не смогу переступить через себя и подчиниться не смогу терпеть. Только любовь смогла бы заставить меня поступиться, но ничего похожего я не испытывала ни к кому из знакомых мне альвов». Прогулка оставила приятные впечатления, городок был спокоен и безмятежен он приводил мысли в порядок, пора было возвращаться к обеду.

Айна вбежала по длинной дубовой лестнице к своим покоям и резко открыла дверь. Полная женщина аккуратно раскладывала подушки, периодически взбивая их. Она была одета в серо-голубой наряд с длинным рукавом, и белый платок покрывающий голову он был закреплен медным обручем, красиво уложен и волнами спадал до середины груди.

- Милое дитя – она нежно обратилась к неожиданно ворвавшейся Айне не оборачиваясь.

- Да, няня! – громко ответила Айна, немного запыхавшись, и посмотрела в добрые, круглые глаза полной женщины средних лет.

- Близится время урожая и с нового цикла луны начнется «время союзов»- она внимательно и строго посмотрела на Айну, продолжив – Ты всё ещё вбегаешь вверх по лестнице, как в детстве…скоро тебе придётся делать выбор: оставаться в воинском звании, но одной и без титула принцессы, или выбирать из свободных женихов и становиться, наконец взрослой, наследной правительницей Альвхейма.

- Я уже сделала свой выбор няня - пытаясь скрыть лёгкое сомнение, ответила Айна.

- Послушай, - она придвинулась ближе и обняла её за шею теплой и тяжелой рукой - Герцог младший самая подходящая партия для тебя

- С чего ты взяла, что Вьен мне подходит?

- Он любит тебя! Это, во-первых, к тому же за его плечами титул, звание и отцовские земли. Он образован, в меру добр и порядочен к тому же очень симпатичный…

- Хватит!- закричала Айна, няня округлила и без того большие глаза – хватит, - уже спокойным голосом повторила она.

- Ты ещё глупая и горячая, совсем не готова к браку! Никудышная из тебя жена получится ещё бы несколько лет пересидеть. Но проблема в том, что ждать тебя такую прекрасную никто не будет! Хоть ты и принцесса! Пойми, с каждым годом круг твоего выбора сужается, те, кто более или менее тебе годятся в мужья, женятся на других! Что тебе воинское звание? С кем ты собралась воевать вообще? В нашем мире красота и гармония, горцы спокойно живут под контролем. А вот через тридцать лет ты оставишь воинские ряды и проведешь свою оставшуюся жизнь в одиночестве. Представь только, как ты откроешь дверь в свой дом и зайдёшь в его полную тишину. Да, ты будешь читать книги, учиться. Возможно, переквалифицируешься в мага с твоей силой и прослужишь ещё несколько десятков лет своему королю, кстати, которым станет твой брат Ленц. Естественно у него будет жена, которая впоследствии будет королевой и подарит ему наследника, при виде этого младенца ты почувствуешь материнский инстинкт, как обычно бывает при виде маленьких детей, и тогда ты почувствуешь себя старой и беспомощной никому не нужной, обреченной.

Айна вздохнула и отвернулась, рассматривая плывущие белые облака, виднеющиеся из арочного окна.

- Всё мечтаешь о чем-то, а жизнь проходит мимо. Никто не застрахован от тоски и одиночества ни король, ни бедняк.

- Няня, почему я никогда не видела твоих волос? Какие они? Все вокруг носят эти дурацкие головные уборы!

- О чём ты только думаешь, милое дитя…- она покачала головой и вышла из комнаты.

- О том, чего вам всем пока не понять - пробормотала ей вслед Айна.

Няня улыбнулась для неё Айна была всё еще взбалмошным ребёнком не понимающим что хочет. Она вышла из её покоев, ловя себя на мысли, что всё ещё хочет видеть её именно такой и совершенно не хочет терять эту непослушную девчонку, отпустив её во взрослую жизнь.

Глава 7.

Реемы

Картины прошлых лет мелькали в отраженье,

Вело её слепое провиденье.

Туманы личных грёз, сменяясь, исчезали.

Осталось только то, о чем сердца мечтали.

Седовласый высокий старик смотрел в серебряный чан, доверху наполненный водой, он видел в её глади то, что было скрыто от присутствующих. Картины ближайшего и далёкого будущего представали его глазам, и густые брови сдвигались, формируя на лбу глубокие борозды морщин. Что-то встревожило его всегда благожелательное лицо, заставив большие скулы двигаться.

- Что видишь ты? – Спросил король и все четыре министра обернулись и внимательно замерли, ожидая ответа мага.

- Я вижу множество трупов, горящие дома и чёрную воду, струящуюся по сожжённым полям, дым и крики. Большая чёрная колонна надвигается на город. Она живая, но я не вижу, из чего она состоит. Это, что-то опасное, несущее в себе энергию разрушения.

- Значит, будет война?

- Похоже на то, - испуганно произнес один министр.

- Мы должны быть подготовлены.

- Может охотники снова начнут воевать, ведь их активность слишком возросла за последнее время.

- Да междоусобицы с охотниками разгораются, они становятся всё наглее.

- В моих владениях на окраине земель Альвхейма, последние несколько недель участились нападения на лесных дорогах.

- Министр вооружения, что вы считаете по поводу наших боевых сил?

- Всё, как и прежде в полном порядке, за исключением того, что к массовым боевым действиям мы конечно не готовы.

- В каком смысле, ведь было выделено достаточно денег на вооружение,- прищурив глаз заметил министр финансов Маклой

- Да…но боевой отряд грифонов слишком малочислен, а это деньгами не поправишь. Особи обречены на вымирание, их рождаемость слишком низка последние годы.

- Хорошо, но оружие, воины, защита?

- Да. В остальном всё в порядке.

- Если полагаться на слова мага и представить что это будет масштабное наступление врага, то хочу заметить наших сил не достаточно. Нужен дополнительный отряд.

- Министр ресурсов! Таких ресурсов у нас нет, разве вы не в курсе? – с издёвкой сказал Маклой.

- Что ещё ты можешь сказать маг?

- Я видел принцессу… она, падает в пропасть.

Король явно занервничал. Тёмно зелёная тяжёлая штора отодвинулась и перед ними предстала Айна.

- Простите, я оказалась здесь раньше вас и не смела, прервать до этого момента.

Король и четыре министра отвернулись и принялись обсуждать дальше, продолжая дальше не замечать Айну.

- Я приведу войско, если позволите. Я приведу войско!- громко повторила она, ожидая реакции.

- Какое войско?- спросил министр вооружения, пристально вглядываясь в её юношеское лицо Айны.

- Реемов.

- Кого, кого?- миниатюрные очки на переносице Маклоя задвигались.

- Реемов, единорогов!

- Их также слишком мало и оседлать их не каждому под силу, но думаю, они могли бы нам очень сильно помочь.

- Да ты перечитала слишком много легенд!

- А у вас есть другие предложения? - сказала Айна самодовольно, ловя растерянность в глазах министров.

- Можешь попытаться,- произнёс король с еле скрываемой гордостью за свою дочь.

Когда все успокоились и принялись расходиться по своим местам, маг отвел в сторону короля, и Айна напрягла весь свой слух, чтобы не пропустить ни слова. Маг знал, что она не ушла, а подслушивает, он даже видел из-за угла её падающую на пол тень.

- Не знаю, каким образом, но нам угрожает иная опасность.…Свартальвы хотят войны.

Брови короля угрюмо сдвинулись, лицо стало чёрствым. Недосказанность, возникшая между королём и магом, в тот момент была понятна, только им двоим.

- Они жаждут мести до сих пор?

- Свартальвы ничего не забывают, сир.

Айне почему-то казалось, что все, что он говорил, предназначалось ей, а не отцу. Это было странно, но захватывающе.

- Отец я хочу знать о свартальвах всё!

- Зачем?- Удивился король. Он понял, что Айна подслушивала, но не подал виду.

- Что бы победить врага нужно хорошо знать его.

- Ты собралась оборонять город?

- Да, - утвердительно произнесла Айна, король заметил, как в её глазах загорелся огонь и щёки окрасил румянец.

- Нет, я запрещаю тебе! У нас достаточно подготовленных воинов.

- Но,… но я управляю грифоном и стреляю лучше других!- возмущённо закричала Айна.

- Кого, других? Мужчин? Война не женское дело. Ты из королевской семьи, я должен сохранить тебе жизнь, во чтобы то не стало, для продолжения нашего рода! Вы с братом не будете воевать!

- Но отец!

- Почему ты всё время перечишь мне! Всё что ты можешь сделать для своего народа, это вывести женщин и детей в подземелье, снабдить всем необходимым во время осады, это тоже достойная миссия и большая ответственность.

Айна кипела и согласилась с отцом через силу.

Король знал нрав своей дочери, она очень напоминала свою мать, поэтому он отвёл её в королевскую библиотеку. Стражники поклонились при входе, толстые двери из железного сплава громко захлопнулись за ними. Полки ломились от книг, несколько библиотекарей находилось в большом зале, при виде короля они поклонились. Один из них повел за собой между высокими стеллажами до потолка заполненными книгами, затем влез на высокую лестницу и почти под потолком, украшенным ажурной кладкой из янтаря он вытащил толстую книгу. Затем громко чихнул, слегка качнувшись на лестнице, широко раскрыв глаза от испуга, постарался быстрее спуститься на землю.

Под давлением крупных подушечек пальцев замок щелкнул, и перед глазами Айны снимая завес тайны королевской библиотеки, открылась обветшалая книга, облаченная в кожаный переплёт. На её пожелтевших толстых страницах красовались рукописные символы древне - альвийского языка. Кто-то старательно выводил каждый из них, умело владея пером, словно вкладывая часть себя в написанное. Громкий и хриплый голос отца зачитал:

«Гхе, кхе… Сезоны здесь сменяют друг друга, а ветра с гор несут влагу, которая выпадает в больших количествах. Земли эти пригодны для земледелия, но не везде, например пустыня Анвид безжизненна. В Свартальвхейме лето жаркое и влажное, душное, а зимы мокрые, дождливые и слякотные с холодными ветрами. Темные альвы - отличные ремесленники и торговцы, быстрые, подвижные, агрессивные. Они очень склочны, непредсказуемы и подвержены эмоциям. Поэтому в каждом городе и обосновался свой градоначальник. Правит, а вернее держит в настоящем ужасе своих подчиненных и весь обитаемый мир - свартальв Двалин, который якобы ведет род свой от альвийских городов древности. Много про него ходит легенд, правда не всегда приятных, известно лишь, что он сильный маг. Здесь довольно жестоки налоги, а кара за преступление закона быстрая и кровавая. Наиболее гостеприимны к гостям, город артефактчиков и столица, многие перемещаются через системы порталов, устроенные в городах двергов, но за подобную услугу надо всегда платить. Нижний Свартальвхейм - это изъеденная пещерами и подземными ходами территория двергов уходящая в глубины подземья, где никогда не бывали чужестранцы. Верхняя его обитель пустынная и гористая местность, принадлежащая свартальвам, на краю их земель дремучий лес».

Странник альв Дорин.

- Отец, они действительно являются такими, какими они описаны в наших книгах?

- Да, странник Дорин описывал свои путешествия в Свартальвхейм достаточно точно, он не ввязывался в политические ситуации их земель, находясь там, в качестве наблюдателя, у нас нет оснований не верить ему. Дорин давно погиб, он был в числе последних посещавших земли тёмных альвов до того как проход был закрыт.

«Мы повелеваем тенями, а тени однажды будут повелевать всем». Так однажды сказала их хранительница. Она была красивой и хладнокровной женщиной, обладала большой властью над свартальвами, должен заметить при ней Свартальвхейм достиг расцвета и опасного для нас могущества. Борьба с этими существами весьма серьёзна.

К счастью для их врагов, их исключительность стоит весьма дорого, и прирост воинов невелик, поэтому темные альвы немногочисленны, и потеря каждого воина- это серьезный удар по их военной мощи.

Врожденная магия их несомненный атрибут, какую бы профессию они не выбрали впоследствии, но те кто стал на путь мага, война или короля развивают свои способности в большей степени.

Темные альвы обладают уникальной возможностью наносить с помощью магии повреждения существам, защищенным от определенных заклинаний и даже обладающим защитой от магии. Наносимый урон в итоге будет зависеть от уровня навыка героя.

Они испытывают врожденную тягу к магическим силам природы, связанных с разрушением. Обладают внутренним, интуитивным чувством магии, которое позволяет им импровизировать на поле боя, делая эффект от основных заклинаний непредсказуемым для противника.

Элементальное предчувствие свойственно тем, кто выше по рангу. Они могут почувствовать, какой из элементов стихии (огня, воздуха, земли или воды) соответствует существу и типу местности, на которой он сражается, чтобы использовать ее в качестве преимущества и смогут нанести больший урон противнику, который связан с противоположным элементом стихии. Их общество также разделено на классы, как и наше, но в основном все они войны. Они обучаются с детства стрельбе по противнику из смертоносных арбалетов, вдобавок вести ближний бой удлиненным ножом и могут защитить себя в рукопашной схватке. Гидры — это еще одна раса подземных существ, прирученная и порабощенная темными альвами, но они использовали их в боях очень, очень давно, скорее всего связь между ними уже утрачена. Предки гидр неизвестны, хотя скорее всего они относятся к сородичам драконов, несмотря на свой очень ограниченный разум и отсутствие магической силы, гидры невероятно сильны, а несколько их голов могут атаковать сразу нескольких противников - это омерзительные существа.

- Похоже их армия сильна хоть и немногочисленна. Ну, а есть ли что-то хорошее, у этой расы? Ведь не бывает же так, что она вобрала в себя всё самое плохое?- король посмотрел на свою дочь, насупив брови. Такие вопросы были ему не по душе, но ответил:

- Свартальвы очень скрытны, безоговорочно преданны своему роду, что я считаю хорошим качеством, также они не особенно гостеприимны, что не мало важно они уже не смотрят на жителей остальных миров сверху вниз, хотя и миры давно разделены. Символ свартальва — узкий, остро отточенный метательный кинжал: все взрослые темные альвы носят такие ножи, и весь их народ обозначается этим символом в алфавите двергов. Подобно этим кинжалам, альвы стремительны, остры, точны, кровожадны, холодны, скрытны и смертоносны. Они могут затуманить рассудок, используя магию.

Эдгар тихо захлопнул толстую книгу, отложив в сторону, и обнял Айну другой рукой.

- Послушай родная, каждый приходит в бытие с определенной миссией, не стоит думать, что она уникальна и неповторима. Зачастую миссия состоит в проявлении какого-то таланта, рождения детей или же исправления какой- то черты характера, а иногда это просто жизнь ради жизни. Геройство в твоём случае бессмысленно, а вот покровительство и рассудительность как раз то, что нужно.

- Да, ты прав отец, - подхватив его руку, сказала Айна, она бросила заинтересованный взгляд на книгу.

“..К нему шел вырвавшийся из преданья,

Белесый зверь с глазами, как у лани.

Украденной, и полными тоски.

В непринужденном равновесье ног

Мерцала белизна слоновой кости

И белый блеск, скользя по шерсти, тек,

А на зверином лбу, как на помосте,

Сиял, как башня в лунном свете, рог

И с каждым шагом выпрямлялся в росте”.

- Отец! Послушай! Я нашла там…- ворвавшись в королевские покои, запыхавшись, громко прокричала Айна, - Слушай: «Если и удастся поймать реема, то удержать его можно только золотой уздечкой. Его шкура имеет пять цветов — красный, желтый, синий, белый и черный; его крик подобен звуку колоколов. Он живет тысячу лет и является главным из 360 существ, глаза у него синие, а длинная и стройная шея делает его голову меньше, чем она есть на самом деле, а грива, ниспадает почти до середины спины, мягкая как пух и легкая как дымка. У него остроконечные уши и тонкие ноги с пучками белых волос на лодыжках, длинный рог над глазами сияет перламутровым светом».

- Где ты нашла эти легенды?

- В библиотеке, отец, мы должны идти в лес и вызвать Реемов,

- Ты опять была там! Это невозможно Реемы давно забыли, что значит воевать и подчиняться, они свободны и оседлать их большая проблема.

- Но ведь наши предки могли сделать это! К тому же они очень сильны и нам не обойтись без них!

- Если ты уверена, что можешь, хотя бы остановить это ретивое животное, можешь идти и пробовать, я разрешаю тебе воспользоваться древними рукописями о приручении Реемов.

- У нас получится, у нас все получиться! - эхом доносились её слова по залу, она уже бежала в центральную библиотеку.

- Эх, девочка, твоя мать когда- то была такой же самоуверенной и гордой… - грустно произнес король, поглаживая каменную скульптуру грифона стоящую подле трона

и отливающую синим цветом.

Раннее утро, но лес уже ожил, слышно пение птиц в зарослях и ветвях высоких деревьев. Толстые стволы могучих деревьев здесь были гладкими, словно их кто-то шлифовал или же они пробыли долго в воде. Гладкая светлая кора притягивала к себе руку, вызывая желание прикоснуться и погладить. Конечно, ни одна из альвиек собравшихся здесь на поиски и ловлю Реемов, не смогла бы удержаться от такого желания.

- Виона! Они такие гладкие потрогай!

- Да, они прекрасны,- Айна провела ладонью по ветке

- Смотри, Дана уже обнимает этого белесого гиганта,

- Не забывайте, зачем мы здесь! Если медлить, мы, как и всё что есть в нашем мире, включая эти деревья, погибнем!

- Айна, мы победим, даже если не поймаем их - Виона очень нежно прикоснулась к её плечу, стараясь успокоить.

- Смотрите поляна, там за зарослями, видите?- Указала вперед, Дана.

- Здесь. Начнем здесь, это место подходит, все как описано: поляна, кусты дикого шиповника кое-где и маленькие водоемы образованные протекавшей поблизости речушкой.

- Ты видела хоть раз этих Реемов живьём?

- Только на картинках.

- Ну да, как и мы.

- Мой отец видел их, целое стадо – сказала Виона

- А если не получится, вдруг они не такие доброжелательные, как их описывают? Вдруг мы растеряемся или не поспеем накинуть уздечки?

- Дана, кто тебе сказал, что они доброжелательные? Запомни, главная цель это вожак он бежит первым все остальные за ним. Думаю, я смогу определить его в стаде. – Айна встревожено осматривала поляну, затем внимательно и хладнокровно посмотрела на Виону до сих пор молчавшую, сказав в приказном тоне:

- Ты знаешь, что тогда будет Виона? Мы лишимся важного боевого отряда. Противник силен у него преимущество в боевых кораблях.

Виона замолчала, накручивая золотую тонкую уздечку на кисть руки. Они встали в круг, три девушки в бежевых костюмах украшенных драгоценными камнями на рукавах и штанах по линии бедра, грудь покрывала защита из блестящего белого металла с узорами, означавшими принадлежность каждой из них к знатному роду. Наручи, доходившие почти до локтя, также отличались узорами и камнями. Короткие сапожки из светлой плотной кожи были расшиты серебряными нитями и поверх них также на ремешках из белого блестящего металла, держалась защита для голени. Их головы покрывала материя искусно замотанная и покрывавшая волосы в виде шапочек, поверх которых надеты обручи также различны по узорам и металлу. Обруч Айны был из такого же металла, как и обмундирование, подчеркивал её титул принцессы, а у других девушек обручи были медными. Они монотонно запели песню, то ускоряя, то замедляя темп, но не останавливались, повторяя её снова, сначала. Их голоса были сильными и совершенно разными, объединяясь в единое гармоничное звучание. Им нравилось петь, да и делали они это часто, ни один праздник в королевстве не обходился без пения. Петь любили все, альвийские женщины и делали они, это очень красиво создавая своими голосами музыку.

Гулкий стук копыт вдалеке превратился в страшный стук и треск, на них из зарослей стремительно несся табун белых лошадей, круша и сметая все на своем пути. В свете солнца их шкура отливала: красным, желтым, синим, белым и черным, их оглушающий крик прервал унылую песню, подобно звуку колоколов. Их длинные шеи изгибались, раскидывая белую гриву по сторонам, а на макушке каждой головы красовался рог. Синие глаза излучали ярость, будто песня альвиек невероятно разозлила их, казалось еще немного и они растопчут их, вмяв в высокую зеленую траву.

Айна увидела среди мчавшихся Реемов одного, самого выдающегося, он был и больше и мускулистей и грива его была намного длиннее ниспадая почти до середины спины. Распознав в нём вожака, она поспешила занять правильную позицию. Когда Реемы приблизились совсем близко, альвийки резко скинули свои головные уборы, обнажив роскошные переливающиеся на солнце волосы. Реемы остановились, поднявшись на задние конечности и громко заржали, ослепленные радужными переливами их волос, они метались из стороны, в сторону вставши на дыбы. Оставалось несколько секунд пока они не пришли в себя, чтобы накинуть на них золотые уздечки. Хотя их было всего лишь трое, а Реемов целое стадо оставалась надежда, что они пойдут сами за своим вожаком. Айна в прыжке, набросила золотую уздечку на морду вожака, чуть не упав под его раздвоенные смертоносные копыта, он извивался и вставал дыбом, пытаясь выкрутиться от пут на своей морде, но вдруг неожиданно стих слегка кивая головой и суча передним копытом он усмирился, его синие глаза стали намного светлее. Айна провела ладонью по гриве, она была мягкой как пух и длинной. Влезая на Реема, она с удивлением заметила, что их вожак самка. Похвалив и потрепав за гриву оседланную кобылу, Айна стукнув её легонько в бока, понеслась вперед, наслаждаясь свободными распушенными волосами в которых гулял теплый ветер, как же было прекрасно это чувство свободы и скорости. Айна обернулась. За ней, на оседланных Реемах, неслись галопом её подруги, также с чувством восторга и победы на лицах. Громко выкрикивая накопившиеся эмоции. Позади, догоняло послушное вожаку стадо, примерно из сорока голов.

Глава 8.

Встреча

Воюем мы за идеалы,

Тем временем они воюют нами.

Расположивши на свой вкус

По шахматной доске.

И наши истины и цели выданы не нами.

А шепотом незримых игроков

От наших глаз сокрытых за завесой тайны.

Небольшой кортеж из шести альвов двигался по лесной извилистой тропе. Впереди два вооруженных охранника в золотистых шлемах и двое позади, они охраняли ехавших посередине на белых ухоженных лошадях Айну и Ленца. Слева возвышалось разрушенное старинное сооружение, поросшее зеленью и охваченное сетью древесных корней.

- Скажи, у тебя есть хоть какие-нибудь чувства к герцогу?

- Мои чувства никого не интересуют, я не должна думать о себе Ленц.

- Я понимаю тебя, - с грустью произнёс он.

- У тебя, что-то случилось?- поинтересовалась Айна, всматриваясь в его грустное лицо.

- Нет, нет,- поспешно ответил он, - просто я думаю о том, насколько мы не властны над собственными судьбами, имея власть над судьбами всего народа Альвхейма.

- Да, это ирония. Именно сейчас на пороге войны отец решил выдать меня за герцога, это просто бред!

- Ты так веришь в пророчества мага? Я думаю, не будет никакой войны, разве что возможны стычки с горными народами, ну максимум битва, после которой они снова утихомирятся лет на семьдесят.

- Ленц, а если всё-таки, это и правда произойдёт, а я с Вьеном в его землях…

- Значит, получается, что отец спасает тебя - отсылая из города. Война не женское дело, ты не должна думать о защите дворца, ремах, грифонах и прочих глупостях, для этого есть я. Знаешь, если тебя это успокоит, провидцы не всегда правы в сроках наступления своих видений, возможно войне и быть, но через много, много лет. Ты ещё успеешь родить детей и состариться.

- Думаешь именно в этом моя миссия? – Неуверенно спросила Айна.

- Конечно именно в этом миссия каждой женщины, даже королевы, к тому же тебе очень идёт бордовый цвет - сказал Ленц, шутливо глядя на длинное шёлковое платье с глубоким декольте.

- Ты говоришь как отец. Спасибо, я чувствую себя в нём глупо, как будто еду на собственную продажу,

- Это точно.

Осознавая свои действия Айне было достаточно неприятно слышать слова подтверждения её чувств со стороны, она насупила брови:

- Не знаю, как вообще вынесу всё это. Но я сделаю всё, что бы он и не думал о браке со мной.- ответила она с всплывшей еле сдерживаемой злостью

С этими словами Айны брошенными в раздражённом тоне к Ленцу пришло осознание того, что она скоро вернётся обратно и брака действительно не будет.

Вдруг лошадь под ней вздыбилась, и она еле-еле удержалась в седле, вскрикнув. Ленц выхватил меч из ножен, нервно оборачиваясь по сторонам. Охранники держали наготове луки. Лошади явно нервничали, но кругом было тихо. Нападение произошло сверху, с деревьев покрытых густой кроной спрыгнуло девять человек в зелёной одежде с ножами, завязался бой с выжившими двумя охранниками и принцем.

Лошадь Айны понесла её галопом вперёд, тонкие ветви кустарников хлестали девушку по лицу и раздирали платье. Она прикрывала одной рукой глаза, сжимая другой поводья.

Обрыв. Лошадь затормозила, поднимая клубы пыли и разбрасывая в стороны мелкие камни срывающиеся вниз. Время растянулось, каждое движение медленно сменяло последующее и вот уже крупное тело животного летело вниз, а пальцы Айны судорожно вцеплялись в корни и осыпающуюся землю. Бурная река внизу шумела, приняв в себя разбитое об нижние выступы обрыва тело лошади. Айна держалась за торчавший толстый корень молодой хвои, пытаясь подтянуться и нащупать соскальзывающими ногами какой-нибудь выступ. Она боролась из последних сил, как вдруг на краю выступа показалась фигура Ленца, он был ранен в плечо, но держался отлично.

- Ленц! Дай мне руку! – с надеждой в глазах закричала она

Ленц стоял, не двигаясь, он словно принимал решение, взвешивая все «за» и «против».

- Ленц! Пожалуйста!- закричала Айна, чувствуя, что больше не выдержит.

Он в полном молчании опустил глаза и скрылся за выступом.

- Ленц! Нет, о боже Ленц! - в отчаянии закричала Айна, срываясь вниз.

Ленц быстро поднялся с кровати, когда в комнату вошёл король, к тому времени он был перевязан. Повязка, зафиксированная на плече, не давала шевелить рукой. Хмурый взгляд отца его немного взволновал. Возможно, он что-то заподозрил.

- Как это случилось Ленц?

- Мы проезжали по лесной тропе мимо древнего храма, кони взволновались…. Мы поняли, что возможно будет нападение и приготовились, но «охотники» напали с деревьев и убили двоих охранников. Завязался бой,… когда я разделался с врагом, то обнаружил, что Айны нигде нет.

- Где была остальная стража?

- Рядом лежали их тела, но один продолжал сражаться с двумя «охотниками»

- Этот охранник сказал, ты исчез из его вида на какое-то время

- Да… я как мог, обошёл местность. Ища Айну, дошёл до обрыва и увидел тело её лошади внизу на берегу реки. Я думаю, лошадь понесла её и сорвалась вниз, к тому же я видел лоскут её бордового платья на ветвистых свисающих корнях.

- Но тело, ты видел её тело?

В глазах короля блеснули слёзы, но он держался, обнадёживая сам себя.

- Внизу острые скалы и бурная река. Думаю, она не выжила, но тела я не видел из- за скоплений тумана.

- Нужно отправить отряд на поиски. Возможно, она ранена.

Король поспешил в тронный зал, раздавая приказы.

Ленц остался один в своих покоях, он закрылся на ключ и достал бутылку клюквенной настойки в желании привести свои мысли в порядок. Безусловно, жалость опутывала его сердце, но обуреваемый страстными желаниями он забивал в угол все позывные своего сердца.

Отец всегда был более снисходителен к ней и ревность томила Ленца с детства.

Стремительное взросление Айны беспокоило его. Всё чаще посещали дурные мысли, он винил себя за них, не понимая, что им движет. Доброжелательное и светлое лицо часто напрягало мышцы сдерживая и подавляя агрессию, возникающую где-то глубоко внутри его личности, она точно вулкан ждала своего часа, чтобы излиться и уничтожить всё что находилось вблизи него. Иногда сидя на поляне, как и в детстве под раскидистым дубом он замечал, что спорит с собой, будто его невидимый антипод поселился в его голове. Ленца беспокоило ещё одно пробужденное качество, так напоминающее то, которое так часто распространено среди женщин альвиек. Он чувствовал, что ему недостаёт брутальности. Природа сыграла шутку с ним, наградив некоторой долей женственности и уступчивости. Он боялся, что отец тоже замечает это и его доверие, как и наследное положение может обойти его стороной. Ленц понимал, что Альвхейму нужен твердый повелитель, и он не дотягивал до этой роли.

«Герцог – мой друг! Неужели однажды я буду выполнять его приказы? Неужели отец доверит корону ему или же его будущему сыну? Я же всегда буду в тени, выполняя серьёзную и ответственную роль в управлении, но недостаточно признанную и вознагражденную.

Хотя богатства мне особо ни к чему, я скорее равнодушен к всякого рода роскоши, а вот

Признание?...м…м...м. Признание слишком временно – это скорее для музыкантов или искусников. Власть? Да именно власть! Вот моя жажда… и смысл существования того, кто затевает все эти споры и сеет своё черное гнилое зерно сомнений в моём разуме. Однажды он возьмет верх в том споре и что будет тогда? Нет, я должен противостоять этому. Жажда власти и всяческие грехи удел тёмных альвов, я не должен даже мыслей таких иметь! Я стыжусь себя,…наверное, меня зачали в один из темных дней, охваченные страстью и темная сторона луны оставила след, в моей душе взращивая тягу ко всему пагубному и предосудительному. А может я такой не один? Может каждый альв под светлым ликом прячет порочную тень, может каждый альв борется со своими страстями или же в тайне потакает им? Неужели все альвы хранят свою чистоту до свадьбы и все пары проживают в верности свои дни? Возможно? Но и возможно то, что я не один такой борец и как бы это не казалось отвратительным, как всё же эта мысль меня успокаивает…»

Ленц сделав несколько крупных глотков, продолжил исповедь своему мохнатому собеседнику. Толстый дымчатый кот устроился рядом с камином на пуфике и внимал словам хозяина, заглядывая, не появилось ли у него в руке что-нибудь вкусненькое. Этот кот знал многие тайны, но молчал, что было естественно для животного. Иногда, правда он будто с укором смотрел на своего хозяина, и это Ленца иногда смущало. Ленц плеснул остаток наливки в камин, дрова зашипели, испуская голубоватый огонёк. Кот подскочил с места и отряхнувшись запрыгнул на арочное окно принявшись умывать мохнатые лапы искоса поглядывая на хозяина.

«… Хана, как она сейчас? Мы не виделись уже несколько месяцев, многое могло поменяться в её судьбе. Хоть раз бы увидеть её снова! Но я обещал себе, что больше никогда… Крестьянку никогда не примут в царскую семью. Всё же ей лучше забыть меня, хотя возможно она уже забыла. Но я никогда не смогу забыть… Айна, ещё одна женщина в моей жизни, перед которой я виноват…» - Он отхлебнул с горла и сморщился.

Армаэль замер, огляделся. Чем-то не нравился ему окружающий мир: неподвижность утреннего воздуха, плывущие по небу белые туши облаков, шорох листьев… и прячущаяся посреди всего этого опасность. Шёл первый месяц осени, но трава была зелена и сочна словно весной, легкий туман нарядил её каплями серебристой росы сверкающей в лучах восходящего солнца. Наставник дверг позволял ему изучать древние писания и книги об Альвхейме, и здесь было действительно всё так, как и описывалось, хотя возможно многое было преувеличено. Он помнил дословно это описание:

«Цикл времен года разнится в зависимости от местности. В отличие от других миров, где определенно существует «год» с круговоротом сезонов, в Альвхейме где-то может стоять лето, а где-то — зима. При этом времена года в каждой местности обычно сменяются, но везде по-разному, в зависимости от желаний Семейства, правящего той или иной территорией. Правитель может «заморозить» на своих землях какое-нибудь время года, чтобы насладиться им подольше, хотя для этого требуется немало работы. Многие из глав знатных родов были мастерами стихий, искусными в вызывании духов стихий и управлению ими. Попадаются и такие места, в которых одно время года, похоже, застыло навечно, скорее всего это последствия внедренных в мир иллюзий кем-то из древних альвов и такие места принято обходить стороной. Альвхейм — это мир, целиком и полностью покоящийся на магии, и эта магия абсолютно нелинейная. Кажется, ход времён здесь совершенно произволен, и говорят, что даже среди самих альвов лишь немногие понимают циклы своего мира по-настоящему. Альвхейм наиболее подвержен искусственным трансформациям: саму плоть земли там постоянно преображают, перерабатывают, заколдовывают, расколдовывают и в результате со временем видоизменяют до неузнаваемости. В Альвхейме много селений и тысячи крестьянских лачуг, в которых ютятся альвы победнее, также множество процветающих графств и Семейств на которых они работают. Место, которое вы посещали совсем недавно, уже при следующем вашем визите может оказаться совершенно иным».

Такова магия Альвхейма и она совершенно не устраивала меня. Я узнал, что всем заправляет местная знать — собственно, альвы. Но, что бы они делали без множества крестьян и служащих, а также (веттир — духов), выполняющих самые разнообразные функции? Скорее всего, эти иллюзии и изменения их проделки. Жилища в Альвхейме меняются в соответствии со временами года; одни знатные альвы обитают в великолепных особняках, другие — в замках, третьи — в роскошных дворцах, крестьяне и рабочий класс в небольших домиках. Местность там по большей части лесистая; на одних землях растут лиственные леса, на других — хвойные. Деревья почти везде огромные. Имеется по меньшей мере один горный хребет, довольно пологий, а окружающие его зеленые холмы и долины — одна из основных «туристических достопримечательностей» Альвхейма, ночью над холмами светятся огоньки, порхая словно стаи птиц они перемещаются образуя причудливые узоры – это веттиры, духи природы. Обычно альвы их не беспокоят, чтобы веттиры не образовали смерчей своим недовольством. Отсюда можно попасть прямиком в Свартальвхейм — единственным путём, в ущелье за грудой камней есть «дверь» расположенная под водопадом. В древности здесь проходил торговый путь между мирами потом он был, вроде взорван. Этот вывод я сделал, изучая камни поблизости. Они были оплавлены, а некоторые напоминали застывшие лепешки, чтобы открыть эту дверь, нужна большая затрата энергии. Армаэль зарисовал схему измерив проход, через него если постараться, смогли бы пройти небольшие боевые корабли. Он набросил капюшон и взял в руку палку прикинувшись нищим. Ближайшее селение было совсем недалеко. В Альвхейме много маленьких деревень, состоящих в основном из невысоких деревянных домиков и домов, устроенных внутри небольших холмов. Рек и ручьев здесь много, и все они быстрые и чистые - творения сильфов во множестве живущих у их берегов. Бесплотные духи, они редко проявлялись в основном после дождя, радуя глаз своими миниатюрными тельцами и улыбчивыми мордашками. Мне посчастливилось увидеть одного из них возле ручья. Мир альвов очень обширен; ландшафт там по большей части холмистый; различные территории заселены разными кланами, или племенами, или, как их называют здесь, родами. Архитектурные стили, равно как и одежда и пища, до некоторой степени разнятся, но зависят в основном от окружающей среды, чем от каких-либо еще факторов. Если кто-то изобретает что-то новое, он делится своим открытием с остальными (хотя и не обязательно бесплатно). Иллюзии здесь — естественная часть реальности: это игра, это искусство работы с формами и неотъемлемая часть природы этого мира и его обитателей. Дети альвов поступившие в школу магов проходят строгий отбор, они должны различать и уметь создавать принципы иллюзий. Если навык различения истины за иллюзиями поставлен у альва в обыденной жизни (например, он способен почувствовать мышеловку за бесплатным сыром или различить гнилую душу за приятной внешностью), он будет прекрасно работать и достигнет в будущем высокого поста в Альвхейме. Я узнал многое о них, всего за пару дней, считав информацию из кристальных носителей специальным прибором голографом. Альвы старательно прятали в подземельях свои архивы, правда они почти не охранялись ночью, да и после «посещения» храма двергов и других мест, это было для меня слишком просто. Так и не оставив альвам на память ни единого своего следа, я узнал всю историю Альвхейма, по крайней мере ту которую возможно было узнать. Конечно, более всего настораживала непостоянность этого мира, а ещё охранный полк, с всадниками на грифонах. Но думаю, теперь нападение будет более тщательно спланированным.

Я находился неподалёку от водопада по течению реки, как вдруг мой взгляд приковала картина падающей сверху скалы лошади, её тело грузно ударилось о бурлящую воду, затем я увидел висящую на обрыве женщину, издали её бордовое платье очень выделялось. Затем на вершине появилась фигура мужчины, и спустя несколько секунд, тело женщины в бордовом платье летело вниз. Я направился в сторону падения тела, когда увидел как что альв отъехал, но не из-за сочувствия к врагу, а потому что мне нужно было двигаться к «двери». Пора было возвращаться в Свартальвхейм и готовить наступление, всё шло именно так как нужно, за исключением увиденного мной события.

Надвигался туман, под его покровом Армаэль чувствовал себя в безопасности, словно теряясь в нем, он двигался неслышно словно кошка, перепрыгивая с одного скользкого камня на другой. Странным было только то, что туман, похоже, собирался из какого-то определенного места, впрочем, в этом мире всё странно и туман, скорее всего искусственного происхождения. Возможно, его специально напустили в эту местность, чтобы скрыть следы преступления. То ли интерес, то ли неосознанная жалость, а может и неуверенность в его гибели, и желание добить, привели Армаэля к нему. В слегка рассеявшемся тумане он рассмотрел тело альва, предварительно обняв пальцами рукоять оружия. Оружие, меч, блестящий немного вытянутой формы шлем, кольчуга одетая поверх бежевого костюма, альв был мёртв, скорее всего, он был одним из охранников. Чуть выше в метрах десяти от этого места среди острых обломков скалы и повисшего тумана виднелось неподвижное тело в багровом одеянии, зависшее на кроне небольшой хвои спасшей его от столкновения с острыми скалами. Это было тело женщины, что-то необъяснимое заставило Армаэля двигаться в её направлении. Бордовое платье с глубоким декольте, облегающее утонченное гибкое женское тело и расклешённое книзу, выглядело шикарно, расшитое драгоценными камнями не смотря на запачканный грязью и пылью вид, смотрелось очень богато. Выдавая свою обладательницу за высокопоставленную персону.

«Эти альвы слишком напыщенные создания, война на носу, а они всё наряжаются, как на бал» - подумал Армаэль, брезгливо скривившись. В теле альвийки проявились признаки жизни, она сделала тихий вдох. Армаэль приблизился, и поднял её на руки, спуская вниз к реке. Заметив, что альвийка приходит в себя он положил её на землю, быстро поднявшись на ноги, хотя и пошатываясь. Теперь она стояла напротив, глядя в его лицо с воинственным настроем в глазах. Скорее всего, она была в шоке и не понимала что происходит, а также не владела собой.

Глава 9.

Ниорун

В предании старом говорится:

Родится этот тёмный принц,

В душе его печаль таится,

И ясен темный взор его очей.

Он станет, королем мечей.

Жаркая волна охватило тело, она топила каждую мысль пытавшуюся овладеть мозгом, он не слышал ничего вокруг несколько секунд, пытаясь взять себя в руки. Он прискорбно осознавал, что дал слабину и кому. Почему темная материя, закованная в кулон не воспрепятствовала этому? Мысли путались, сердце стучало быстрей, он ощущал растерянность, что-то могущественное покалебило его волю и контроль. Было ясно, что бороться с этим бесполезно остается только принять это. Армаэль понял, что сейчас открыл для себя нечто очень важное. Словно ничего и не произошло, внешне он оставался не возмутим, лицо не проявляло эмоций, только глаза выдавали в эту минуту его растерянность. Он делал выбор, вернее принимал то, что когда-то давно выбрала его душа. Осознание, что в его руке нет меча, вернуло его изнутри вновь наружу, оставалось применить всю свою силу, чтобы остановить надвигающегося на него противника. Он стал наращивать поле защиты вокруг себя, альвийка стояла чуть подсев на колени, медленно разводя руки в стороны, на уровне живота она рождала своей магической силой вихрь, в считанные секунды он достиг такого же размера, как и защитный купол Армаэля, раскручивая небывалую мощь, он принял направление в его сторону. Армаэль еще никогда не встречал такой сильной магии, природа её была непостижима, потому что видимо, являлась работой только с чистой женской энергией. Нападать он не мог, ему оставалось только рассеять его своей силой, и он выделил всю свою энергию, чтобы противостоять ей. Он честно признался себе, что стоит на грани гибели перед этой незнакомкой и ехидный голос в голове смеялся над этим дурацким событием. Только подумать, он собирается вести войска на завоевание мира, а его может уничтожить какая-то женщина! Мысль распластала его губы в откровенной улыбке.

«Ну, это же надо, он ещё и осмеливается улыбаться, будто моя сила свежий ветерок с моря! Он слишком уверен в себе!» - возмущенно подумала Айна и разозлившись ещё сильнее, попыталась добавить оборотов своему смерчу. Их энергии столкнулись, создавая словно свечение северного сияния наполненного грозными молниями и огненными вспышками, весь лес скрывавший в себе это тайное место осветился, точно от падения звезды и тут же свечение свернулось в точку между ними. Брызнули во все стороны освобожденные полосы яркого белого пламени. Время остановилось, они, словно погруженные смотрели сквозь толщу воды друг на друга, осознавая себя никем, и в тоже время друг другом. И вот все прекратилось. Армаэль ощущал тяжесть в голове и слабость в теле, он приподнялся с земли и встал на колени, обнаружив подле себя тело альвийки, взволновался мучимый вопросом, жива ли она? Осторожно подполз к ней, приподняв и положив на свои колени, она тихо дышала, но была жива. Жива!- торжественно отозвалось в его голове. Усевшись на густую и мягкую, словно зеленый ковер траву, Армаэль некоторое время разглядывал лицо альвийки. Оно казалось почти детским, лишь на лбу, повыше переносицы, залегли мелкие строгие вертикальные морщинки, выдающие в своей хозяйке черты мужественности и упорства.

Он провел пальцами по её лицу, смахивая распустившиеся волосы, спадающие сияющей и переливающейся медной копной. Странно, зачем она прятала такие роскошные волосы под, чем-то напоминающим шапочку с поддерживающим её металлическим обручем, волосы словно оживали в его ладони, искрясь и играя переливами завораживая и уводя куда-то далеко, где совсем не было мыслей, рассуждений, а только приятная пустота.

Она тяжело вздохнула, вытащив этим звуком Армаэля из пустоты, он тут же встал, вновь чувствуя силы в теле и снова понес её в сторону запада, туда, где примерно в получасе ходьбы между загромождениями камней располагалась «дверь» за которой его ждал корабль. Обессиленная в бессознательном состоянии женщина на его руках казалась еще более привлекательной, вся агрессивность с её лица ушла, оставляя безмятежными её утонченны черты, с правильно очерченными черными дугами бровей и немного длинным, но прямым носом. Вообще она была легче, чем казалась на первый взгляд, поэтому весь путь до корабля Армаэль преодолел без труда, неся её на руках.

- Очнись,- произнес чей-то голос.

Чей это голос, ровный и мягкий? – Айна вспомнить не могла. Голова гудела, как барабан, когда в него бьют колотушками. Под сводами черепа кружила кучка мух, а тело казалось тяжелым, словно его набили мокрым песком. Рука, которой вытирала глаза, после этого упала, с тупым стуком ударившись обо что-то твердое. С усилием Айна открыла глаза, обнаружив над собой лицо. Молодой мужчина с точеным, словно у статуи тонкими чертами лицом и со светлыми холодными глазами смотрел на нее с тревогой.

Медленно всплывало из глубин памяти недавнее сражение и предательство брата. Девушка ощутила, как странно и почему-то радостно и гулко забилось сердце, словно пробуждаясь ото сна, лавиной рухнули последующие воспоминания.

В мгновение она осознала, где находится и, что недавно произошло. Но вместе с пониманием пришло странное желание. Оно давило изнутри толкая на действия, хотелось прижаться к нему, чувствуя себя беззащитной. Преодолевая слабость, Айна села, с трудом поднявшись с ложа и осмотрела себя, всё её тело кроме лица было намазано чёрной грязью. Кашель сотряс грудь, и Армаэль бережно поддерживал ее, пока дыхание не успокоилось.

- Кто ты? Колдун из горного народа?

- Я Армаэль, царь Свартальвхейма.

- Свартальв? - удивлённо произнесла она

- Значит, ты слышала о нас?

Лицо Айны выразило искреннее удивление сквозь боль. Она ничего больше не сказала, погрузившись в раздумья и наблюдая за незнакомцем спасшим её.

- Тебе нужно отдохнуть, грязь расслабит мышцы и восстановит после ушибов. Ванна, наполненная густой голубой жидкостью закрыла стеклянный купол, спрятав тело в целебной грязи, оставив на поверхности лишь голову альвийки. Она находилась в боксе напичканным какой-то аппаратурой.

Медленно и совершенно беззвучно икс - образный корабль Армаэля раздвигал собой темные порывистые облака.

Айна встала около борта, ей уже было гораздо лучше, чем прежде, в теле чувствовалась необычайная лёгкость, даже настроение улучшилось. Вцепившись пальцами в поручень, она принялась смотреть на море через большое и прочное стекло иллюминатора. Небо разительно изменилось, словно порыв ветра стер с поверхности яркую бело-голубую краску. Сквозь обрывки облаков проглядывалось беспокойное бескрайнее море, его серо-стальные волны перебрасывались белыми гребнями пены. В нем явственно ощущался дух чего-то могучего и грозного. Вслед за серыми облаками с запада надвигалась темно-сизая, почти черная туча. Она нависла над морем, точно исполинский занавес, и медленно приближалась, создавая ощущение страшной тяжести, готовой смять, раздавить и сокрушить. В глубине ее посверкивали зарницы, доносилось отдаленное рычание грома. Темный, как и сама эта туча, корабль свартальва вошёл в неё, и мрак застелил иллюминатор серым непроглядным паром. Вдалеке сверкали небольшие молнии, поселяя тревогу в сердце. Горячее дыхание позади себя Айна чувствовала давно, стараясь заглушить волнение и не оборачиваясь отмахнуть от себя чувство охватывающего её жара. Тихие

шаги отдавались гулким стуком в её сердце, она старалась разглядеть хоть что-то в иллюминаторе, ухватиться своим вниманием хоть за молнию, но как назло всё было мрачно затянуто серой пеленой, понимая, что уже сил не повернуться к нему у неё не хватит, она напряглась, застыв на месте. Армаэль приблизился, дотрагиваясь своей щекой её виска, и прошептал на ухо:

-Я везу тебя в своё царство, и ты не пленница, а гостья.

Она не смогла сказать ни слова в миг, когда она повернулась к нему, собрав все силы, чтобы возмутиться и возразить он поцеловал её. Айна открыла глаза, всё ещё окутанная горячими объятиями Армаэля, волны к этому моменту были высотой больше, чем в несколько саженей и били в борта с такой силой, что приземляющийся корабль содрогался. Совсем низко нависло небо, покрытое черными клочьями стремительно несущихся облаков. Оттуда сыпался мелкий противный дождь. Вдали возвышался белый дворец, так странно вписавшийся в серость и тьму этого мира.

Древние стены дворца, словно выраставшие из костей самой земли, произвели на Айну глубокое впечатление. Этот замок казалось, когда-то был скалой, до той поры пока чья-то искуснейшая рука не выточила его утонченную архитектуру, утопающую в пелене тумана.

- Где, это мы?

- Перед тобой Свартальвхейм,- тихо, но очень гордо произнес Армаэль, сложив руки за спиной. В этот момент своей осанкой и профилем он напоминал полководца, да в общем то он им и являлся, просто Айна ещё не убедилась в этом до конца. Она смотрела в открывающееся перед ней незнакомое пространство, потихоньку осознавая, что перед ней сейчас другой мир. Именно тот грозный с затаённой злобой и враждой к её народу мир. Она смотрела в его темное небо, кое-где разбавленное фиолетовыми и сиреневыми разводами, и чувствовала восхищение.

- У тебя необычной красоты волосы, я заметил, что они будто отражают твои эмоции своим цветом, переливаясь от темного к светлым оттенкам медного. У всех альвиек такие волосы?

- Все альвийки носят головные уборы, чтобы скрыть их.

- Зачем скрывать такую красоту, для чего же она дана?

- Дана… для того, чтоб только муж видел,- она виновато опустила глаза и продолжила,- волосы отражают нашу женскую силу, поэтому у каждой из нас и оттенки переливов разные, мужчин завораживает это сияние. Волосы мы показываем только своим избранникам или в женском кругу в редких случаях нам разрешается снимать головные уборы в бою, хотя в сражениях обычно используются шлемы.

- А твои волосы видел кто-нибудь ещё? Он перебирал прядь рыжеватый волос в своих пальцах, не отводя взгляд.

Айна посмотрела на него, игриво ища какой- то реакции и сама не осознавая до конца, зачем она ей. Армаэль оставался холоден, прощупывая взглядом, словно тонкими щупальцами осьминога её сознание, только едва уловимые движения скул выдавали его заинтересованность. Заметив это, Айна облегченно вздохнула, выдавая этот вздох за уже надоедливый вопрос.

- Только ты, хотя я своего согласия на это не давала,- она нахмурилась

- На меня не действует магия вашего мира, но я хотел бы видеть их всегда. Особенно в лучах восходящего солнца.

Айна взволновалась, слишком уж это признание было откровенным и неожиданным. Его широкая улыбка оказалась снова совсем близко и Айна поймала себя на мысли, что не хочет вырываться из этих рук. Её собственное тело становилось полем боя для разума и души. Чувству, которое она испытывала, не находилось имени, а тем временем сильные руки сжимали её в своих объятиях, а чувственные губы свартальва обжигали поцелуями.

Когда вышли из корабля на улицу, оказалось, что наступил вечер, буря стихла. Солнце, огромное и беспощадное, засыпало. Грузно наваливаясь на крыши причудливых каменных домов похожих на аккуратные муравейники стоявших на склоне бухты уже успокоившегося гладкого залива. Словно намереваясь расплавить их белый камень, оно стремительно и быстро уходило за горизонт, угрожая оставить путников одних среди молчаливой взлётной площади. Пошёл дождь. Мокрые волосы Айны разметались по плечам, платье плотно облегало гибкую фигурку, подчёркивая небольшую грудь. Айна шла впереди, осматриваясь по сторонам. Она вполне могла бы стать женщиной его мечты, если бы он имел мечты, а не цели. Она могла бы стать его спутницей, но разве возможно жить одновременно в двух мирах? И она стала его сокровищем, которое он бережно таил в своем сердце.

Они были уже у дворца, когда совсем стемнело. Они шли почти на ощупь, а с темно фиолетового неба смотрели на занятное зрелище яркие огромные звезды, мигающие в высоте разноцветными фонариками. Айна остановилась на минуту, любуясь.

- Кто создал такую великолепную иллюзию?

- Здесь никто не умеет создавать иллюзии, всё живет истинной жизнью,- ответил Армаэль, нежно смотря на восхищенное лицо Айны.

В ней было что-то детское, скорее всего выражение восхищения и восторга, это вне всякого сомнения, подкупало и притягивало.

- Здесь всё так…

- По-настоящему?

- Да, наверно, именно…- Айна изумлённо и задумчиво посмотрела на свартальва, задержав на мгновение взгляд. О чём думала альвийка, было для него тайной, но в одном он был уверен - она притягивала его.

- Когда мы пришли в бытие, первым что увидели темные альвы, ещё и не являясь таковыми и имея иное тело, был свет новых зарождавшихся звезд. Этот свет проник в нас, оживляя наши души, приводя их в движение и сливаясь с ними. Мы являемся детьми звезд, обладая их светоносностью и красотой, творим и создаём. Наш свет тёмный, истинный свет, и дано нам величайшее счастье и величайшее горе.

- Всё что мы знаем о вас ложно! Какой в этом смысл?

- Кто-то должен быть плохим Айна, обязательно должен.

- Я могла бы вернуться и доказать что ваш народ не враг нам, мы могли бы составить соглашение, как когда то с племенем «Охотников». Мой отец король, он послушает меня и возможно…

«Она его дочь! Это невозможно! Дочь моего злейшего врага!» Армаэль кипел, ненависть казалось, вырвется неконтролируемым вихрем и захлестнёт всё пространство вокруг него. Он стерпел, как терпел все эти годы и вошёл в ворота дворца охраняемые стражей, мучимый неизвестным до этого дня двояким чувством и в полном молчании удивив этим спутницу.

Стеклянные шары излучали слегка фиолетовый магический свет, небрежно бросая его на близ лежащие предметы придавая им загадочности. Шары были равномерно распределены по всей длине каменного помещения с высоким потолком, согревая его уютным неярким свечением. Зал имел всего три двери: одну - с восточной стороны (она вела в комнату, выходящую на террасу дворца); вторую - прямо напротив Армаэля, ведущую в последнюю комнату дворца, - в южной стене; и третью - из главного коридора, по которому они только что прошли. Они шли, тихо ступая по мягкому ковровому покрытию пока установившееся между ними молчание не прервал Армаэль:

- Эта дверь, - с легкой улыбкой в глазах сказал он, указывая на юг, - ведет в мои личные покои.

Они шли к южной двери по - казалось бесконечно длинному коридору, Айна взволнованно уставилась глазами в порог. Конечно, её растерянность доставляла ему большое удовольствие, которое он не смел показывать, продолжая очень вежливо себя вести, именно так как и подобает царю. Он приоткрыл дверь, приглашая её отдохнуть в новых покоях, и пожелал спокойных снов, поцеловав её руку.

Айна все не могла отвести взгляда от его глаз, полных затаенной, скрываемой ненависти.

К кому он испытывал такие чувства и почему, она знать не хотела, отрицая также свои чувства к нему. Она долго не могла уснуть в эту ночь. Айна моргнула, оперлась о кровать и села, повернув голову вправо, было раннее утро. Как ни были тихи шаги, она услышала их и не удивилась, когда кольца, на которых висели шторы, звякнули и поползли в стороны. Толстая сиреневая ткань отошла вбок и в образовавшемся просвете, перед ней предстал тот, кого она только что видела во сне. Бледное лицо, носившее на себе печать самой древности, но всё же, без единого признака старости учтиво улыбнулось и оказалось совсем близко. Айна не могла пошевелиться, он был так близко, что она растерялась. Длинные тонкие пальцы слегка коснулись её губ, она посмотрела в его глаза, которые, как показалось Айне, вспыхнули обжигающе холодным пламенем. Во взгляде зеленых, точно листья, глаз было столько тоски, что Айна невольно смутилась.

Ровный и красивый мужской голос пригласил её на завтрак и смолк. Айна открыла, сама не заметив как, закрывшиеся веки. Спальня оказалась пуста, но губы всё ещё сохранили ощущение прикосновения.

Слезы, падающие из серых глаз неба, разбивались о выставленные им навстречу ладони Айны, тонкими струйками стекая по рукам. Она подставила дождю лицо, наслаждаясь холодными каплями. Мокрое платье облегало гибкую фигуру, босиком по лужам она медленно кружилась, расставив руки в стороны. Она уже любила этот суровый мир, но во всём настоящий, мелкие синие и фиолетовые цветы под её ногами были не такими красочными и большими как в Альвхейме, зато они жили свободно, созданные самой природой. Красота Свартальвхейма была своеобразна и несколько мрачна, и в нем была своя музыка, кажется, эту музыку она слышала. Любящее сердце способно слышать музыку в самых непредвиденных местах. Армаэль любовался её лёгкостью, её движениями сам того не замечая улыбался он тоже слышал музыку. Он подошел и обнял её за талию, они закружились в танце, не обращая внимания, что их ноги вязнут в мокрой земле и усилившийся дождь омывает их тела.

Они взобрались на самую высокую башню дворца по длинной винтообразной лестнице. Маленькая комнатка была пуста, а из её окна открывался грандиозный вид. Крутая башня выступала из стены на огромной высоте, внизу острые клыки утёсов, торчащие из темного синего моря кое-где покрытого пеной.

- Знаешь, меня с детства тянуло сюда. Отсюда если глядеть в пустоту, туда, где сходятся небо с морем и где так редко парят птицы можно увидеть свободу.

Армаэль прижал Айну к себе, она дрожала он холодного морского ветра гуляющего между башен дворца. Она молчала и была восхищена. Даже полёт грифона не был так высок.

- Кажется, ты тоже видишь свободу?

- Да, я вижу её! Как прекрасно быть свободным и находится в гармонии и счастье.

- Это невозможно, по крайней мере, в наших мирах. Пока мы живы.

- Но почему? Твоя природа не позволяет тебе?

- Возможно.

В его ясных глазах отражались облака, медленно движущиеся и прячущиеся в глубине зрачков. Вдруг отражение потемнело, тёмная синева пожирала картину неба. В ней нарисовалось какое-то движение, и Айна разглядела силуэты теней бьющихся на смерть, войну и скорбь пронизывающую тело. Она сжалась от лёгкой и холодной тянущей боли в сплетении, словно часть увиденного кошмара вошла в неё и отравила своим ядом.

- Айна, изменить свою сущность нельзя, можно лишь направить на благо различные особенности характера, или даже недостатки,- но ты же понимаешь, чем придётся платить за это? Айна не совсем понимала его слова, но чувствовала, что они серьёзны, правда тогда в её сердце ещё теплилась надежда. Возможно, это была иллюзия свойственная её миру, порождённая любовью к нему. Замок из розового мрамора был великолепен как снаружи, так и внутри. Большие мрачноватые залы украшали витражи на высоких арочных окнах и кованные узорчатые решетки, большие камины и обилие свеч в огромных подсвечниках из черного металла.

Напольные плиты из полудрагоценного зеленого камня были отшлифованы до такой степени, что напоминали мутное стекло, на котором все же видно собственное отражение.

В одном из залов, стояло около двадцати деревянных столов и по четырнадцать стульев с высокими резными спинками за каждым. В зал входили одновременно по несколько свартальвов рассаживаясь по местам, они были очень серьёзны и надменны, казалось каждый из них был погружен в свои мысли, не обращая внимания на другого. Девушки в длинных узких платьях внесли еду, расставив по длинным массивным столам. Народ заметно оживился. За соседними столами началось общение, со временем переросшее в бурное обсуждение. Оказывается, на их сердитый вид, повлияло общее военное собрание. Несколько бокалов почти синей сливовой настойки и народ повеселел. Вошли две танцовщицы в довольно откровенных нарядах. Казавшаяся длинной пышная юбка в пол, состоящая из кожаных жгутов, прикрывала ноги сзади. А впереди кожаные трусы украшались массивным ремнём и более тонкими ремешками, опоясывающими бедра на которых в ножнах висели ножи, кожаные бюстгальтеры с прикрепленными на плечах рифлёными патами, собранные в хвосты длинные черные волосы - всё это создавало дикий и воинственный образ. Раздалась музыка, но музыкантов не было видно, медленно танцовщицы описывали круги, разойдясь по разные стороны, пластичными движениями приближались к друг другу. Затем их движения ускорились и местами, танец походил на бой, пока они не достали ножи и не начали двигаться так быстро и ловко, выворачиваясь и кружась как маленькие смерчи, что сомнений уже не оставалось, это действительно был боевой танец в исполнении «бестий».

- Кто они?

- Наши прекрасные дамы,- улыбаясь, произнес сосед.- Простите, забыл представиться, вы были так увлечены выступлением, меня зовут Гарелий, я военный советник. Бестии так их называют в воинстве, хотя каждая из них имеет своё имя и кроме службы личную жизнь, только вот заводят семьи редко - это стремительные женщины- воины и пару себе им сложно найти. Бестий немного в Свартальвхейме, они владеют несколькими разновидностями боевого танца. Их скорость столь велика, что во время удара и отступления их движущиеся фигуры сливаются в одно размытое пятно. Айна не отрывала от них взгляда, иногда кивая, она слушала, что говорил Гарелий.

Голый серый камень стен прикрывали драпировки, украшенные символами и знаками. Вверх над их головами взмывал стрельчатый беленый потолок. Бледным светом над их головами светили шарообразные светильники, находившиеся в объятиях ажурной ковки. Природа их света оставалась необъяснимой, а культура необычной. В какой- то момент, наблюдая за застольем, Айна поняла, что этот народ будет биться, пока не рухнет под ударами мечей их последний воин, пока арбалет или нож не выпадет из руки последней женщины. И в сердце её вновь проснулась стонущая печаль, медленно умирала надежда на мир.

- Повелитель...- подошедший к Армаэлю почтенно склонил голову и со стуком, отодвинул стул и уселся.

- Слишком холодно для весны.- Его длинная рука потянулась к кувшину с вином, а взгляд пал на сидевшую рядом женщину. Они о чём-то разговаривали с Гарелием, но Айна не слышала, она была заворожена танцем и поглощена собственными раздумьями и не обратила внимания на незнакомца. Она не представляла, что женщина может так искусно владеть ножом и своим телом, тот энергетический вихрь, которым она управляла, совершал практически те же движения, что и танцовщица или наоборот, значит они знакомы с этим знанием, только производят его по- другому на физическом уровне, и они полностью контролировали себя. Айна была в восторге от такого мастерства.

Вокруг царило веселье, но Армаэль держался отстранённо, наблюдая за происходящим со стороны. Иногда к нему подходили другие свартальвы, и они недолго разговаривали. Его глаза жили отдельно от улыбающегося рта. В них словно застыла тень, и Айна приметила, что он концом вилки всё очерчивает какие-то линии на столе. И если бы она не замечала всех этих тонкостей, то должна была признаться, что его улыбка просто ослепительна и маняща, а сам он весьма обаятельный свартальв.

Костры казались огненными цветками, расцветшими во мраке. От самых дальних из них, доносились песни, пронизывающие чёрную ночь. Там, вовсю веселились, ходили по кругу кувшины с вином, воины всё ещё праздновали свержение власти. Кто мог представить что «бывший» принц устроит революцию, среди свартальвов он был героем, освободившим их из жестких рамок, выставленных бывшим правительством.

Пламя костра согревало Айну, она не чувствовала холода, но колючие ощущения пробегали по телу. Она делала вдох в надежде ослабить их, но ледяная кусающая волна проносилась по позвоночнику, возникая где-то внизу и поднимаясь к самой макушке, затем расходилась к кончикам пальцев, оставляя после себя покалывающее ощущение. Это чувство мучило Айну, доставляя ей всё же не малое удовольствие. Она противилась ему, но вопреки всему оно становилось всё сильнее, превращая её в бесформенное облако, оторванное от этого мира и летящее ввысь. Иногда ей казалось, что из её спины прорываются и распахиваются невероятной красоты большие крылья.

«Во мне бушует стихия неясной природы, я не в силах её обуздать и контролировать» рассуждала Айна в своих мыслях с каким-то невидимым собеседником. Долгое молчание разума, наконец-то родило мысль не похожую на все предыдущие: «Смирись …не со всеми силами нужно бороться. Прими любовь, как дар небес и обновление…». Она подняла глаза. Напротив, на бревне сидел Армаэль, тормоша тонкой палочкой угольки в костре, он тоже был погружен в размышления. Они были такими разными и внешне и внутренне, у них были разные миры, разные культуры, но кажется, их сердца забились в такт, а это значило, что всё остальное зависело только от их личного выбора.

Звездное небо мягко светилось под тонкой кисеей облаков, оно было таким же постоянным как сияние чистого разума. «Зачем и почему он ограничил сам себя непонятными рамками, преграждающими путь любви? Древние картины природы навевали такие же древние вопросы, на которые до сих пор не нашлось ответа ни у одного мудреца. Возможно, мы сами храним в себе ответы на все вопросы, которые сами себе задали, вот только мы забыли, где их искать. Почему я боюсь своих чувств? Почему я сопротивляюсь тому, чего так страстно желаю? Почему он готов любить, но не готов поступиться принципами? »

Армаэль ворошил угольки в костре, а потом произнёс, будто читая её мысли:

- Ты не доверяешь себе и не можешь принять себя

- Почему ты так думаешь?

- Я вижу, как ты борешься со стихиями внутри себя. Одна из них всегда пытается доминировать, но так не должно быть это ведёт к разрушению.

- Что же я должна делать с этим? Меня всегда учили делать выбор в пользу одной стихии и подчинять её для использования во благо.

- Твои учителя многое скрывали от тебя. Нет никакой опасности в том, чтобы принять и познать себя. Твой народ привык загонять в угол свои негативные качества, не рассматривая их и не признавая. Ваша сосредоточенность на позитиве в конечном итоге выливается в негатив. Для начала ты должна признаться себе, что имеешь весь набор стихий в своём распоряжении и это совершенно природно. Ты имеешь право смотреть в лицо всем стихиям, хранящимся в тебе. Ты можешь обнаружить в себе и бесконечную тьму, не нужно отворачиваться от неё иначе она постоянно подавляемая однажды захлестнёт тебя, словно цунами. Прими в себе и мужские качества и вместе с ними разрушение и смерть. Поверь! Ты не станешь на сторону зла, всего лишь признав их! Более того, ты возьмёшь под контроль их и этим станешь свободной.

- Я и сейчас свободна!

- Нет, ты пленница собственных чувств и страхов.

- Ты тёмный, как я могу верить тебе?

- Кто дал свартальвам цвет? Возможно вы, боясь собственной природы? Никогда не верь никому, только своему сердцу.

- Если моё сердце скажет, что ты не придашь?

- Значит, я никогда не придам.

Он взял её руку и поцеловал ладонь.

Ближе к утру из-за восточного горизонта появился умирающий месяц, похожий на изогнутый меч, сделанный изо льда. Бледный призрачный свет побежал по рядам дюн вдалеке, где уже погасли костры, превращая пустыню в подобие давно умершего моря, волны в котором – из серебра. Айна глубоко дыша, наслаждалась спокойствием. Наблюдая из-под прикрытых век за тонкой, мертвенной красотой Свартальвхейма.

Масляная лампа, поставленная на стол, янтарным язычком пламени силилась разогнать мрак. Сквозь окно, затянутое тонкой расписанной узорами тканью в комнату проникала ночная свежесть, Айна укуталась от проникающего холода в одеяло из длинной черной шерсти какого-то животного, предположительно зубра, ведь в этих землях они встречались довольно часто. Айна в жизни не думала, что заберется так далеко, она находилась в самом сердце вражеской территории не испытывая ненависти и отвращения, с прискорбием осознавая, что сама становится врагом своему народу и самой себе. Дурацкое чувство вины хотелось вырвать изнутри, но чем? Есть ли такое оружие, которое могло бы в этом помочь? Она знала, придется вернуться и понести наказание, ей было совсем не жаль себя. Жаль только то, что ей не придется больше купаться в горящем льде зеленых глаз самого опасного и любимого врага. В последние дни Айна чувствовала себя потерянной, видя вокруг все чужое, непривычное. Все чаще вспоминался дом, родной дворец, знакомые до последнего деревца окрестности. Тихая грусть омывала её пламенное сердце, призывая к пути с горьким сожалением неизбежности. Она любила, осознавая, что это в первый и единственный раз в жизни. Затем фитиль погас, и тьма, словно ожидавшая этого момента, набросилась со всех сторон, поглощая её разум. Она забывалась в слиянии тел. Словно обрушивающимся потоком водопад чувств и ласк смывал все её мысли, уводя в мир блаженства две любящие души. Ночной воздух, оказался не таким уж холодным и приятно охлаждал разгоряченное лицо, никаких чувств, кроме нежности она уже не испытывала.

Наступил седьмой день.

Густая синева словно выдавливала из себя, бледно желтое солнце.

Облако уползало, и вновь являлось солнце, холодное и неласковое по сравнению со светилом родного мира, оно давно взошло, и было почти на уровне спальни. Из спальни она смотрела на террасу. Сквозь тонкие шторы и занавески просматривался силуэт. Айна обнажённая привстала с ложа застеленного шкурами и мягкими тканями. Наблюдая за его грациозными движениями из-за тонких штор, вздувающиеся от лёгкого ветерка. Армаэль, несмотря на утреннюю прохладу, был обнажен по пояс и бос, из одежды на нем были только штаны из тонкой кожи, видимо совсем не мешающие тренироваться. Он с легкостью крутил небольшим мечем в руке, выполняя пластичные упражнения. В нем сочеталась красота и жестокость, необычайная гибкость и достаточно развитые мускулы на худощавом теле. Его стан сам говорил о высоком происхождении. Плавные манеры и движения, поднимали волнение в её теле. Айна оделась и набросив поверх платья плед, вышла в сад. Прошло всего минут десять, и Альвхейм вновь вернулся к ней, словно она никогда не покидала его. Просочившись сквозь туман, повисший среди деревьев, солнечный свет приобрел розово- янтарный оттенок, на травинках и листьях блестели капельки росы, пахло влажной землёй и корой древесины. Наверное, в эти утренние часы оба мира сошлись в приветствии встающего над ними солнца. И не было никакого различия между ними. «Если бы навсегда стерлись эти грани между ними, и все мы одинаково встречали солнце…» - думала Айна, всё больше укутываясь в шерстяной плед, пряча нежные плечи от утренней сырости. Впереди за высокими соснами слышался еле уловимый плеск ручья, она направилась на звук. Неподалёку от ручья росла земляника, она нашла несколько ягод небольших пурпурно - красного цвета и раздавив их пальцами, слизнула кислый сок. Под ногами в траве устроилась темно серая ящерица с красным похожим на землянику гребешком. Она смотрела, словно с укором, не шевелясь, и Айна обойдя её, направилась дальше. Она шла среди огромных сосен источавших смолистый успокаивающий аромат и с их ветвей время от времени на голову капала роса. Постепенно пробуждались птицы, среди травы покачивались на тонких стеблях бардовые крупные цветы, наполняя воздух терпким ароматом. Айна шла вперед, и трава постепенно становилась, всё реже и реже, а деревья выше и толще. На пути стали попадаться валуны, здесь можно было спрятаться или же устроить засаду. Вдали послышались голоса, Айна сама не понимая зачем, спряталась за одним из валунов, распугав своими резкими движениями ящериц. Её начал бить озноб толи от холода, толи от внезапного волнения, непонятная паника охватила Айну на мгновение. С чего бы это?

Если бы не голоса, она бы и не заметила приближения двух свартальвов ступающих неслышно, словно хищники по лесным тропам.

- Всё- таки, несмотря на его молодой возраст, как правитель он достаточно нам подходит, у народа, наконец, возникла надежда на процветание.

- Чёрт возьми, я готов воевать за любые его безумные идеи!

- Так уж и за любые. Я слышал, что скоро мы снова будем владеть гидрами, как наши предки когда-то…

- Мы что будем воевать верхом на этих безумных тварях, сожравших половину населения Острова мёртвых?- возмущённо перебил собеседника свартальв.

- Вряд ли это слухи, хотя пока я не понимаю, как он собирается их приручить?

- Да, выпады у него довольно эксцентричны, чего только стоит это увлечение альвийкой.

- Ну, посмотрим, возможно это тоже его ход.

- В каком смысле?

- Ты не поймёшь, это политика. Возможно именно альвийка, принесёт нам Альвхейм на блюдечке.

- Хм…

Комок подползал к горлу Айны, голоса удалялись, и уже было совсем неважно, о чём они говорят. Печаль снова поставила её на место, кажется, она слишком размечталась о стертых границах между их мирами и сердцами. Она вернулась в покои грустная.

Когда я возвращался из Ливры, мне пришлось остановиться на ночлег на одном из многочисленных мелких озёр следовавших друг за другом как бусы на главном пути в столицу свартальвхейма.

Это случилось, когда мне снился какой-то сон. Теперь трудно вспомнить что именно, но сначала это был приятный сон, а затем он сменился на кошмар. Мне послышался какой-то подозрительный шорох неподалёку, и я проснулся. Не открывая глаз, рука медленно потянулась к мечу. Я прислушивался, пытаясь засечь малейшие колебания и вибрации надвигающегося гостя. В воздухе стоял запах остывшего пепла, от земли веяло пронизывающим холодом, от которого не спасал сноп сена под спиной. Камыши зашелестели, я подскочил, меч рассёк пустоту. Позади себя я почувствовал неприятное дыхание, и резко обернулся, в воздухе висела черная тень, постепенно она приобрела образ Двалина, быстро придвинулась и зашипела мне в лицо, заставив зашевелиться волосы на лбу.

- Пошёл прочь…! - зарычал я в гневе, напрягая мышцы торса и готовясь атаковать.

- Знаешь, почему я здесь? – спросила черная фигура

- В тартаре не нашлось места, для такого ублюдка как ты?

- Язвить, мерзкая черта твоей семейки, но она никого ещё не спасла от смерти, особенно твою мать…

Я не стерпел и рассёк со свистом воздух взмахом меча. Черное уже казавшиеся плотным тело, рассеялось, как дымка.

Не знаю, чего хотела от меня его тень, возможно, его дух жаждет мести. Хотя я до сих пор сомневаюсь в его смерти. Это было его первое явление. Думаю и не последнее…

Последнее время я чувствовал ответственность за Айну. Ещё бы, ведь я вырвал её из Альвхейма, влюбил в себя и собираюсь подчинить весь её мир, к тому же отомстить её отцу за убийство моей матери. Какая дурацкая ирония судьбы, любить дочь своего врага!

Пусть она думает по-другому, у каждого своя правда. Но я спас её, похитив из мира в котором её же собственный брат пытался убить её, а отец пытался использовать с политической точки зрения, разрушая при этом её свободу воли и выбора. Я и сейчас собираюсь спасти её. Я не хочу впутывать её в войну, она не заметит, как всё будет кончено. Она проснётся в новой эпохе, которую я построю, наши миры объединятся, как она этого и хотела, и мы будем царствовать, сочетаясь в едином союзе. Двери снова будут открыты и все будут равны, не утверждая, чья культура важнее и главнее. Всё будет как в далёкие времена. Она помогла понять мне, как это важно. Но без разрушения прежнего не создать нового, войне быть. Должны пасть те, кто выстроил в своём сознании неприступные стены между нашими цивилизациями. Я должен расчистить путь, а без жертв тут не обойтись.

А когда она проснётся, то увидит желанный мир.

- Куда мы?

- Мы летим в чертог Ниорун, я должен укрыть тебя там. Верь мне.- Армаэль поцеловал её коснувшись случайно шеи холодной кожаной перчаткой покрывавшей запястье и ладонь до косточек пальцев.

- Укрыть?- растерянно переспросила Айна, она уже приняла решение, как поступит впоследствии,- Это далеко?

- Можно сказать на границе между нашими мирами, но путь туда довольно долог. Думаю, с помощью двергов мы попадем туда быстрее.

- Расскажи о ней, и что это за место - попросила Айна, усаживаясь в удобное кресло принимающее форму тела. Она с интересом разглядывая удивительную машину построенную свартальвами. Она уже была в ней, когда он вёз её в свою страну, но всё же глазела как в первый раз. Как эта махина летает, для неё оставалось загадкой, как и вся техника этого мира.

Внутри корабль был почти пустой и просторный, а перед огромным иллюминатором располагалось иксообразное металлическое строение повторяющее форму своего внешнего корпуса. Когда Армаэль подошел к нему, то снял перчатки и прикоснулся к центру, в пустотах между перегородками показалось свечение, которое затем охватило всю большую конструкцию. Айна увидела в синем свечении схему Свартальвхейма, лёгкими движениями рук Армаэль отбрасывал в воздух участки картины, которые немедленно растворялись, куда-то исчезая. Потом она поняла, он выстраивает план полёта. Последняя отброшенная картинка растворилась и в центре образовалась объемная схема пути. Постояв ещё немного перед конструкцией что-то настраивая, он присел в кресло, а корабль начал приподниматься в воздух.

- У тебя слишком много врагов,- прервала затянувшееся молчание Айна, она будто всё это время что-то обдумывала, изображая заинтересованность различными системами корабля.

- Айна, это участь правителя иметь врагов.

- А любовь? Она занимает, какое-нибудь место в судьбе правителя?

Она посмотрела на него полными надежды и нежности глазами. Армаэль встал и обнял её.

- Её место намного больше, чем мне бы этого хотелось.

Вот он выделил жестом определенный квадрат, задав координаты на диске расположенном по центру конструкции и сел на соседнее кресло стоявшее рядом, указав что она может сесть на его капитанское.

- Что бы ты хотела узнать?

- Всё, что можно

- Даже посвящённые дверги, служившие Ниорун много веков назад не знали всего.

- Она богиня, ведь так? Ты видел её?

- Ниорун - малоизвестная богиня сновидений. В отличие от большинства других божеств, она предпочла поселиться в Свартальвхейме, где ее почитаем и мы, и дверги. Из всех жилищ Свартальвхейма, которые можно определить как «чертоги», обитель Ниорун - единственное место, где путник может попросить убежища и получить неприкосновенность, но как только он покинет этот приют, рассчитывать на её помощь больше не придется, да и помощь от неё исходит не просто так, кроме того, и сам чертог Ниорун- место странное и не вполне безопасное для души. Залы его наполнены туманом, искажающим восприятие, и многие гости там испытывают непреодолимое желание лечь и уснуть. Только мастер осознанных сновидений может использовать этот чертог для серьезной работы и переходов, но для остальных сон во дворце Ниорун смертельно опасен, если не заключён договор.

- Договор?

- Да, своего рода. Я же говорил, она сотрудничает лишь на выгодных условиях. Думаю, насчет тебя я смогу с ней договориться, мне есть, что предложить богине, поэтому тебе нечего бояться. Да…, я видел её, когда был маленьким. Моя мать обращалась к ней в связи с возникшими государственными вопросами, это было слишком давно, но я помню её лицо такое круглое и светлое точно луна, крупные черты лица и большие веки. Если обратиться к ней, она будет говорить загадками и стихами или же так, что ты потом не сможешь вспомнить ее слов, но поверь, каждое из них несёт смысл намного глубже, чем ты можешь себе представить, – он долго смотрел в иллюминатор, замолчав, вспоминая её образ, потом вернулся к управлению.

Посадка была мягкой, небольшой летательный аппарат формой напоминавший крест одним своим ребром стоял, погрузившись в траву так не походившую на растения Свартальвхейма, она была такой высокой и зеленой как в Альвхейме, но имела какой-то терпкий запах, режущий в носу.

- Топлива хватит только, чтобы вернуться обратно, поэтому мы вынуждены искать лодку.

- Да впереди море, море далеко за горизонтом ничего кроме синевы. Ты прав оставим корабль здесь.

Солнце смущенно краснело прячась за горизонт, лучи заката рассеянно бороздили, то и дело попадая на лица двух стоящих в обнимку на краю скалы. Вдалеке остались розоватые башни мраморного замка и раскиданного по склону города. Она чувствовала, что больше никогда не увидит этих мест и зажмурила глаза, своеобразно стараясь запомнить всю красоту Свартальвхейма. Свежий ветер дул, как и обычно пытаясь пробраться под одежду. Они спускались по сыпучей земле и камням вниз со скалы на побережье, туда, где можно было найти лодочников. Длинные пристани, отходящие от песчаного берега, были заполнены пришвартованными судами, так что найти подходящее и небольшое судно оказалось легко. Дверги рыбаки были наготове, многие уже спустили тралы на воду, близился сезон турии. Эта крупная чёрная рыба заходила в гавани на нерест. Странно было видеть подземных жителей в роле рыбаков, но времена менялись, к тому же это было хорошее время, чтобы подзаработать.

На носу приблизившейся барки, объявился крупный дверг. Рыжая борода его пламенела, а громкий бас легко заглушил плеск воды, раздавая указания.

- Нам нужна лодка.

- Есть ли у вас деньги? – поинтересовался бородач.

- Нам до «полуострова грёз»,- крикнул Армаэль, ступая на пирс

- Что? Давно туда никто не плавал, я уж и не вспомню…- почесывая бороду крупными пальцами, произнес он. Две золотые монеты полетели в сторону удивленного бородача, падая прямо в его широкую мозолистую от гребли ладонь.

- Забирайтесь! – рявкнул рыжебородый.

- У тебя отличная память,- улыбаясь, произнёс Армаэль

Бородач подёрнул плечом. Лодка была рассчитана на двенадцать персон, по центру красовалась хилая мачта. Полосатый парус был спущен.

Гребцы с изумлением разглядывали девушку, так не похожую на местных и Айна, чтобы не видеть их вытаращенных глаз, отвернулась, прислонившись к борту. Она не забыла надеть платок и обруч, и всё равно выглядела чужестранкой.

Бородач отошел, Армаэль прислонился к борту, став позади Айны и чуть облокотившись на неё, положил свой островатый подбородок на её плечо. Внизу, в воде, рядом с отражением девушки появилось и его. Лицо было печальным.

Айне захотелось утешить его, и она обхватила нежно его ладони своими, прижимая к своему животу.

- Смотри, там вдалеке за полосой леса…

- Что там? Гора,- Айна прищурилась, вглядываясь вдаль.

- Это башня массивная, суровая, белая, словно зуб дракона и страшно древняя – куда старше этого ландшафта. Ты чувствуешь? Она будто дышит спокойствием, вознося свои стены высоко над залитыми ярким солнечным светом тихими водами.

- Ты был там?

- Нет, но нам нужно именно туда.

Лодка причалила к берегу. Рыжебородый дверг пожелал удачи подозрительным путникам и поспешил убраться от забытого всеми места.

Они сошли. Впереди были холмы, а за ними непроглядной стеной лес, который нужно было преодолеть пешком.

Лес стоял, словно непреступная ровная стена. Сплошное переплетение ветвей, стволов, листьев, каких-то длинных и гибких растений. Торчащие шипы, желтые мелкие цветы, мясистые круглые листья под ногами неизвестных похожих на болотные растений цеплялись за ноги. И запах – тяжелый, сырой и приторный. Несмотря на это насекомых пока еще не встретилось.

– Мне этот лес не нравится!

Какая-то опасность крылась за зеленым пологом, под сводами высоких лиственных деревьев растущих поодаль от стены. Пронзительные крики, очень похожие на человеческие, и утробный рев, доносящиеся из чащи, приятных чувств не вызывали, в глубине души у путников закралась надежда на то, что это звуки каких то животных.

– Надо идти, – сказала вдруг Айна. Последние несколько часов пути она почти все время молчала, и Армаэль, заслышав ее голос, изумленно обернулся. Лицо девушки было решительным, на нем темно карими угольками выделялись глаза. – Что мы, зря проделали весь этот путь?- попыталась оправдаться она. Чтобы пройти сквозь заросли кустарника, пришлось воспользоваться мечом. Уступив заточенной стали, заросли с чавканьем и треском расступились, выпуская вонючий сок, и путешественники вошли в чащу. Влажный и теплый воздух тут же окутал их, как одеяло. На коже осели липкие капли пота. Из древесных крон доносились птичьи крики, полные неясной угрозы, а вокруг, по кустам, шуршало что-то невидимое. Зудели, норовя усесться на кожу, огромные и злые комары. Все тут было сырым, и это особенно остро ощущалось после сухости пустыни и морского бриза побережья. Влага стекала по стволам, капала с ветвей, листья и трава оставляли следы росы на подоле и сапогах идущих, в воздухе висело легкое марево. Армаэль ощущал, точно плывет в очень прозрачной воде, в которой можно дышать. В один момент Армаэлю показалось, что земля под ногами превращается в желе. Он ткнул мечом, но лезвие вошло в неё, как обычно, возвращая на место спутанное сознание.

Они присели на траву, не зная, в какую сторону двигаться дальше. Армаэль достал из походного мешка узелок и развернул: сушеная рыба, орехи и хлеб вызвали непреодолимый голод, Айна быстро откусывала кожу от рыбы зубами, выедая присохшее мясо. Армаэль рассмеялся, его смех был настолько заразителен, что и Айна рассмеялась тоже.

- Что? – возмущенно произнесла она с кусочком рыбы во рту

- Ты похожа на какого-то дикого зверька!- и он снова расхохотался

Айна нахмурила брови, всё ещё продолжая улыбаться. Затем ущипнула его за ногу

- Э э... э ты чего?

- Это тебе, от дикого зверька!- она повалила его на траву, усевшись сверху

- М..м… Я знаю, какой ты зверёк!

- И какой же? – игриво спросила она, смахивая свои спадающие медные волосы на лицо Армаэля.

- Ты моя кошечка - ласково произнес он, подтягивая Айну к себе. На какое-то время они забыли, где находятся. В такие минуты они даже не замечали тяжелого воздуха, будто и не дышали вовсе. Пальцы Айны с силой упирались в землю, покрытую низенькой порослью травы, пока, наконец- то её ногти не уперлись во что-то твердое похожее на камень.

- Смотри!

Она расчистила то место, там под тонким слоем земли они обнаружили гладкий камешек похожий на плитку, Айна расчистила дальше и в бок и обнаружила такую же.

- Это дорога! Старая поросшая дорога, мы на верном пути!

Они двинулись дальше пока не наткнулись на ручей, сразу заметив подле серую каменную плиту, потрескавшуюся, но сохранившая форму квадрата. Рядом с ней в разброс обнаружились и другие. От серых гладких плит веяло древностью, прошлым, таким давним, что о нем мало что сохранилось даже в сказках. Мощеная дорога стала видна отчетливее практически заросшая травой, она вела точно на север, кое-где деревья взломали ее поверхность, выворотив камень, но общие очертания еще можно было рассмотреть. Чем дальше они отдалялись от ручья, тем чаще встречались деревья измененной формы. Чем дальше они двигались, тем более изогнутыми становились их стволы, пока впереди не возникли огромные черные деревья с толстыми стволами, они росли, словно высаженные каким- то великаном в виде частокола.

- Мне трудно дышать Армаэль - стонала Айна, но он шёл напролом, раздвигая свисающие ветви.

Окружающий лес, казалось, шевелился, а ветви были слизкими. Под ногами, будто змеи шевелились корни, всё обретало тусклое зеленое свечение. Стволы деревьев пугали своим строением, в наплывах и дуплах образовывались страшные картинки, которые оживали и двигались в сторону путников, угрожающе изменяя свои формы.

- Не смотри по сторонам это действие грибов у них ядовитые споры, если увидишь их обходи. Иначе, если затронешь гриб, мы долго не придем в себя и эти чёрные корни, как только мы окажемся на земле, задушат нас.

- Я больше не могу идти - задыхаясь, промолвила она и остановилась, облокачиваясь о красно- коричневый и гладкий ствол дерева. Голова кружилась, немного тошнило, слабость была во всём теле.

- Давно нога альва не ступала на эти земли - неожиданно в голове Айны раздался грубый голос - Что ищешь ты в чужих краях принцесса?

- Кто ты? Откуда знаешь меня? Покажись!- крикнула Айна, отступив и выхватив из ножен меч. Она осмотрелась, Армаэля не было видно. Она осталась одна в этой чаще с неизвестным, чей голос она слышала в своей голове и не могла определить кто этот неизвестный, друг или враг.

- Ты видела и даже трогала меня и скажу тебе честно, мне понравилось.

- Хватит подсмеиваться, покажись!- потребовала она

- Тогда обернись и сделай четыре шага прямо

Айна приготовилась к бою, сжав покрепче рукоять меча во вспотевшей ладони. Перед ней было всё то- же дерево с широким красно-коричневым стволом. Она подняла голову вверх и прищурилась, пытаясь разглядеть в его кроне среди густой листвы загадочное существо.

- Вы ничем не отличаетесь от людей, также не замечаете того, что находится совсем рядом с вами.- от грубого голоса повеяло грустью. И Айна увидела еле различимые черты уже немолодого лица среди небольших выпуклостей ствола покрытого корой будто морщинами.

- Людей?- недоуменно переспросила она, рассматривая лицо и ожидая какой-нибудь мимики, чтобы отличить действительно ли с ней говорит дерево, или же это продолжение влияния ядовитых спор.

- О…ты совсем ещё молода, чтобы знать о них, - на красно-коричневом фоне проявились поднятые вверх брови, хотя лицо осталось всё также невозмутимым.- Что же ты принцесса решила сражаться с деревом? Ты точно глупый котёнок!

- Я не знаю об этих людях, но мне уже много лет!

Громкий смех дерева расшевелил листву, спугнув гнездящихся на ветвях чёрных птиц.

- Давно я так не смеялся! – весело произнесло дерево, проявив улыбку.- Впрочем, ты скоро узнаешь о людях.

- Сейчас меня это не интересует! – сказала она, сдвинув брови. - Где свартальв, с которым мы вместе зашли сюда?

- Не знаю…

- Что значит, не знаю? Ты знаешь, кто я. Знаешь о людях, но ты не знаешь, где мой спутник! Жалкий провидец! Отвечай или я изрублю тебя на дрова!

- С ним всё в порядке. Вероятно, он находится по ту сторону меня.

- Что это значит? По какую сторону?

- Не волнуйся котёнок, я выпущу тебя и ты снова увидишь его, вы снова пойдете прямо, наступая на желающие задушить вас корни, моих ещё молодых собратьев. Вы доберётесь до храма Ниорун, но вы ничего не измените в своих судьбах, вас всё равно ждёт смерть.

- Всех ждёт смерть, даже тебя!

- Верно говоришь, но вот уже тысячи лет я живу здесь, всё ещё доставая корнями до мирового древа и пью его сок и знаю всё что было и что будет.

- Тогда почему ты не помешал мне прийти сюда? Ведь ты знаешь, что я достану свой меч и отсеку твои ветви.

- Возможно, ведь ты дочь своего отца и ты вероятно способна погубить чужеродную тебе жизнь. Но я верю, что всё можно исправить. Ты и сама станешь чужеродной себе и только время исцелит твою душу. Ничего не проходит зря… Дерево засияло и всё окуталось туманом, Айна почувствовала толчок в спину, наваждение ушло и перед ней снова появился лес и Армаэль невдалеке.

- Где ты была?- он подбежал к ней, заключая в сильные объятья.

- Заблудилась в трёх соснах – она улыбнулась, оглядываясь на обычное дерево с красно-коричневым стволом.

- Я вижу тебе гораздо лучше, осталось совсем немного.

Они взялись за руки, наступая на тонкие вьющиеся, словно змей под ногами корни и двинулись через гряду толстых стволов старых дубов. Они шли, сблизившись друг с другом. Пока не наткнулись на поросшую зеленью и корнями деревьев резную каменную пирамиду исписанную глубокими символами, выдолбленными на её каменных стенах. Айна провела пальцами по нескольким символам, находившимся в строке. Вдруг подул ветер. Он усиливался и становился всё более холодным, поднимая вверх пыль, ветки и растения. Всё кружилось, даже их собственные тела были сокрыты он их взора. Даже их мысли кружились в этом безумном вихре, пока резко всё не остановилось и тело, словно тяжелый мешок сначала Армаэля, а затем Айны не бухнулось о твердый пол. Протяжный стон сорвался с её губ.

- Ты в порядке?- ещё ничего не видя от пыли в глазах спросил Армаэль и пополз на звук в сторону, где упала Айна.

- Да, только руку ушибла сильно. Мы внутри?

- Похоже на то…

Они постарались оглядеться, протирая, как могли глаза от пыли.

- Тебе не кажется, что за нами наблюдают? – спросила Айна, когда они вышли на небольшую площадь. Несмотря на безлюдье, девушке казалось, что ей в затылок смотрят внимательные глаза.

- Не кажется, – ответил свартальв, оглядываясь, и поежился – это слуги Ниорун, они пристально следят за вторгшимися в их владения. Это опасно, но остается только этот вариант идти по дверговским подземельям.

Он решительно шагнул в проем между колонн и исчез в темном отверстии, будто в пасти огромного чудовища. Айна последовала за ним не оглядываясь.

Они шли, всё больше углубляясь в подземье, взявшись за руки, такие разные и такие влюблённые. Им даже не приходилось говорить друг другу о своей любви. Она жила и становилась всё более ценной для обоих, сжигаемая их противоречиями и вновь

воскрешаемая с ещё большей силой.

За одним из бесчисленных изгибов и поворотов коридора из серого камня путешественники наткнулись на границу подземного города. В одной из пещер, шириной три мили и высотой тысячу футов, смутно вырисовывался необыкновенной красоты храм-памятник подземной древнейшей культуры присущей расе двергов.

Образец совершенства форм, где ни один камень не сохранил свои естественные очертания.

- Я много слышал о нём - «Заброшенный город двергов». Я бывал в разных городах и храмах подземья, а сейчас оказался в их древнем святилище.

- Почему никто не охраняет его?

- Его охраняют, просто мы не видим их, а если бы они были против, мы бы никогда не ступили бы на эти земли.

- Дверги? - Айна внимательно посмотрела по сторонам.

- Здесь живут отшельники дверги. Ни один дверг не оскорбит это место, и со свартальвами они соседствуют в мире. Для свартальвов здесь нет ничего святого. Священные места и силы доступны только для двергов, но и они редкость в здешних местах.

- Зачем вы пришли чужеземцы?- спросил басом мужской голос, и из-за каменного выступа вышла мужская фигура: широкая в плечах, но какая-то квадратная. Внимательные черные глаза разглядывали спутницу свартальва, ища сходство с их женщинами в незнакомке. Темный капюшон прикрывал верхнюю часть лица. Под густой бородой дверг задумчиво шевелил губами, точно жевал.- Она не похожа ни на одну из ваших,- заметил он, прищурив глаза под зарослями густых бровей.

- Ты прав уважаемый хранитель, - Армаэль изящно поклонился насупившемуся двергу.- Мы пришли просить вашей помощи,- при этих словах в большие ладони дверга легли четыре золотые монеты, изрядно поднявшие его настроение.

- Какая вам нужна помощь?

- Выведи нас к обители Ниорун, наш корабль приземлился далеко отсюда, топливо на исходе и мы много времени прошли пешком.

- Ниорун.… Да конечно, но сначала я приглашу вас отдохнуть и поесть

- Вы очень любезны - сказала Айна, чем снова привлекла внимательный взгляд дверга.

- Мы позволим вам обойти самую опасную часть леса, но начиная с его середины и вплоть до храма Ниорун, вы должны дойти сами, если сможете - неприятная ухмылка на затемненном лице дверга напрочь отбила охоту последовать приглашению. Лабиринты и тоннели. Всё, как обычно, для Армаэля и всё, так ново для Айны.

Темные коридоры рассекали молчаливое черное царство, соединяя между собой в разных направлениях большие и малые пещеры с низкими и высокими потолками. Груды камней, острых, как зубы дракона, свисали в немой угрозе над головами незваных гостей и поднимались растопыренными колючками, преграждая дорогу.

Здесь царит тишина, глубокая и зловещая, словно хищник, притаившийся перед прыжком.

- Знаешь, я провёл в одном из таких городов свои юношеские годы, под укрытием и воспитанием двергов. Я тоже был жителем подземелья.

Теперь Айна понимала откуда и в её спутнике появились некоторые отличительные качества, наверно он впитал в себя это мрачное состояние, когда жил в подземном городе.

- Стой!

- Что случилось?- взволнованно спросила Айна.

- Слушай.… Послушай эту тишину, очень часто единственным звуком, напоминающим тем, кто попал в подземный город, что они еще не потеряли сами себя, становится отдаленный, повторяющийся эхом, звук падающих капель воды, стекающей с угрожающе свисающих над головой камней в глубокие пруды подземелья, наполненные ледяной водой. Дверги говорят: «Тишина подземья лечит…», но возможно это касается только их расы.

- А мне бы хотелось здесь петь, здесь голос одной альвийки приравнивается к целому хору. Как прекрасно здесь бы звучала музыка! Сам воздух наполнен тут восторженно грустными мелодиями, я слышу их в каждой падающей капле, из которой через сотни лет воздвигнется такой оплывающий узорами сталактит.

- Вот этим лишь и отличаются альвы от свартальвов – сказал Армаэль стоя напротив неё и опершись о сталактит, вытянувшийся из пола подземелья. А Айна все не могла отвести взгляда от его глаз, полных затаенной, скрываемой ненависти. Она была пленённая ими и наверно, только ей дано было знать, что ненависть, которую он носит внутри, на самом деле является ненавистью к самому себе и под тонкой, но прочной её коркой скрыты безмерные запасы любви к другим существам и в частности к ней.

- Да, но ты и я - необъяснимая сила притяженья. Каждое мгновенье, проведенное с тобой, я чувствую силу. Она наполняет все мои клетки, она живая, для неё нет никаких границ и преград.

- Любимая моя, я чувствую тоже самое. Мне кажется, я уже не владею этим потоком и боюсь, что сила, растущая во мне, будет использована только для разрушения. Изменить суть нельзя.

- Но ведь всегда можно направить силу на созидание или преобразовать её из негатива в позитив.

- Можно если тебе открыты пути и её дороги. Ведь если ты темный, то и каналы от тьмы, так вы считаете…

- А ты построй новые каналы!

- Глупенькая, это не возможно

- Возможно, если поверить что ты не темный! Вы все не темные! Разве может тьма создавать такие шедевры архитектуры, такие машины, так танцевать, как танцуют ваши женщины, рожать, сражаться и умирать! Разве может она творить! Ведь творение божественная функция!

- Наконец то, ты поняла. Вот только не говори о божествах и богах. Они, это всего лишь отражения наших внутренних состояний.

Холодная предрассветная мгла хищной кошкой скреблась по телу, проникая когтями в нутро. Айна чувствовала тоску по дому, хотя раньше она и представить себе не могла, что способна на это чувство. Впрочем, как и многие другие чувства за столь малый период.

Погода за прошедшие дни сильно переменилась. Исходящие дождем тучи исчезли, над миром раскинулось блекло-голубое небо. Неяркое солнце заливало землю золотистыми лучами. Кожу щекотала прохлада, вдыхать чистый воздух, насыщенный запахом моря теперь было одно удовольствие, затхлые коридоры пещер были уже позади.

Айна сидела у самого огня, укутавшись в меховую накидку, и глядела в пламя. В глазах ее, темных, точно ночное небо, танцевали два маленьких огненных языка. Армаэль сидел неподвижно, но чувствовалось, что он готов в любой момент вскочить, словно прилегший на мгновение хищник. При первых же звуках эта возможность ему представилась, словно он был готов к ней, в руках его блеснул обнаженный меч. Алые блики текли по лезвию, и оно казалось обагренным светящейся кровью.

– В этом нет смысла, – спокойно сказал невидимый собеседник. – Меня довольно трудно убить, потому как тела моего здесь нет, а твоей магии свартальв не достаточно для иного. Кроме того, если бы я хотел причинить вам вред, то давно бы это сделал. Мрак зашевелился, рождая гостя. Темная фигура без четких очертаний выдвинулась вперед колыхаясь, словно лист на ветру на фоне светлеющего пространства.

- Что тебе нужно тень?- вскрикнул Армаэль, сжимая крепче рукоять меча.

- Всё что мне было нужно, я уже узнал, прощайте,- лица видно не было, но совершенно четко чувствовалась в его голосе презрительная и ехидная улыбка. Тень вступила обратно во мрак, составив с ним одно целое.

- Там тебе и место тварь!- крикнул Армаэль, заметив, как тень напугала Айну.

- Я знаю, кто это…- дрожащим голосом сказала она.

- И кто же?

- Когда-то, очень давно, я была ещё ребёнком. Я вошла в тронный зал, но из-за шторы никто меня не заметил. Там был мой отец и это… тогда он имел настоящее тело. Отец говорил, что он маг. Они ругались и спорили о чем-то, маг всё твердил о тёмной материи, убеждая отца в чём-то, но тот был непреклонен и выгнал его. Позвав стражу, отец приказал вывезти мага за пределы царства: «Пусть убирается туда, откуда пришёл!» Маг рассердился и стал кричать, угрожая отцу. Я хорошо запомнила каждое его слово, он сказал: «Померкнет царствование твоё погрязшее во лжи, и умрешь ты на ступенях трона своего, и я возрадуюсь предавшим тебя!».

Это он, он обещал отомстить! Прошло столько лет! Незримый - я думаю это он. Он затаил злобу, «его сердце черное, он изгнанник теперь, о нём запрещено говорить» - так сказал мне отец, когда я спросила о нём.

- Как думаешь, что за дела были у этого Незримого с твоим отцом?- Задумчиво спросил Армаэль, всё четче осознавая, что и ему он напоминает кого- то…

- Не знаю, я была ещё маленькой, меня это не интересовало. Но я запомнила… его внешность, была несколько необычной…- она нахмурила изящные брови, образуя на лбу тонкие морщины. Где-то в глубинах её памяти разум перебирал картины прожитых дней.

« Её детство намного отличается от моего, хотя мы оба из царских семей. Да, скорее всего её отец сделал всё, чтобы оно было счастливым. Но она, также как я, была лишена матери, правда по её словам она совсем не помнила её, так как та умерла, когда ещё Айна не научилась ходить».

- Думаешь, этот маг не являлся уроженцем Альвхейма?- мягко спросил он

- Знаешь, маг всегда чем-то, да необычен, к тому же он не служил у нас. В то время при дворе служил тот же маг что и сейчас. Два мага, нам были бы ни к чему. Но действительно, теперь сравнивая наши миры, я могла бы предположить, что он был свартальвом.

Она услышала хруст и замолчала. Армаэль казался напряжённым, его сухожилия резко выступали на выпрямленной руке, из сжатого кулака закапала кровь, ударяясь о сухие листья под ногами.

- Чем ты порезался? - Айна встала с бревна и хотела подойти, но Армаэль резким движением остановил её и указал сесть на место, это было неожиданно и несколько грубо.

- Похоже, твой отец сильно прогневал его, - продолжил Армаэль, взяв себя в руки и отложив острый меч.

- Да, у них была какая- то договорённость, которую отец не хотел выполнять.

- Но, он все же выполнил её? – жёстко спросил Армаэль, будто утверждая сказанное.

- Если это было что-то очень плохое, то вряд ли ему это пришлось по душе, поэтому вряд ли.

- Ты совсем не знаешь, его души – сказал Армаэль, отвернувшись от света костра, вглядываясь во тьму пытавшуюся обступить танцующее пламя яростным взглядом.

- Так же как и твою Армаэль.

- Это правда, нам не дано видеть то, что видеть не обязательно.

- Нужно спать, и так уж скоро рассвет.

Он обнял Айну, укрыв тонкой, но очень тёплой шкурой, уткнувшись носом в её затылок. Армаэль ещё долго размышлял, что могло связывать мага, под которым он подозревал эту мразь Двалина и короля Альвхейма. Как Двалин мог проникнуть в Альвхейм, и что это был за страшный сговор, унесший и сломавший столько жизней, каковы были его цели и условия?

- Ты рассказывал о нём? Это он являлся тебе? - прошептала Айна, спустя некоторое время

- Да

- Ты убил его?

- Да…- задумчиво и несколько неуверенно ответил Армаэль

- Он стал главой совета и правителем Свартальвхейма после убийства моей матери.

Тяжелая тишина нависла над уставшими путниками, изредка её прорезывало пение сверчков.

Было холодно и сыро. За коридором простирался еще один коридор, квадратный в сечении, выложенный плитами из серого гранита. Его, вероятно, строили вместе с курганом. Резная каменная дверь преградила их путь ни рачки, ни засова, ни выступа. Она стояла точно плита, и сдвинуть или приоткрыть её на вид было невозможно. Но Армаэль знал, что это дверь, и также знал, что где-то на ней расположен сложнейший механизм, позволяющий ей приоткрыться. Айна провела пальцами по узорам, восхищаясь причудливыми изгибами и искусно выточенными символами. Многие фигуры и изображения на ней были словно отдельно созданы и вплавлены в камень.

- Какие же технологии они использовали, создавая её?- прошептала она, и дверь с шумом приоткрылась.

- Да ты настоящая взломщица! В Ливре ты бы хорошо зарабатывала - улыбаясь произнес Армаэль, но потом понял, что она то и малейшего понятия не имеет, о чём он ей говорит, и тогда произнёс уже более серьёзно, ловя на себе недоумённый взгляд Айны. - Скорее всего, ты в правильной последовательности дотронулась до определенных символов, это и было ключом.

- Нам туда? – спросила Айна, показывая на ступени.

Лицо Армаэля, вопреки шутливому тону, осталось серьезным.

– Да.

– Она появилась позже, чем был насыпан курган?

– Не могу знать, культура двергов непостигаема! – Он рассмеялся. – Побереги дыхание, а то отстанешь! Совет был дельным, так как пришлось подниматься по довольно крутой лестнице. Айна вскоре запыхалась. Армаэль молчал, медленно шагая вверх по ступеням, обнажил свой меч.

– Иди, она ждет тебя – неожиданно строго даже для себя сказал Армаэль.

– Почему? – она повернулась, в глазах ее была печаль и еще что-то, подозрительно похожее на радость. Странно как в этой альвийки уживались такие противоречивые чувства.

– Я не хочу с тобой расставаться, но надеюсь это ненадолго и скоро мы будем вместе.- Горло сдавливало, выговорить каждое слово стоило немалого труда. Во взгляде зеленых, точно листья ореха, глаз было столько тоски, что Айна невольно смутилась.

– Не хочешь? – Она встала, всё равно оставаясь намного ниже ростом, блестящие медные волосы рассыпались по плечам. – Тогда тебе придётся вывести войска из Альвхейма.

- Это ничего не изменит милая, мы из разных миров, скорее это и есть единственный способ быть с тобой, объединить миры для общего процветания.

- Ты ищешь процветания или мести? – в глазах Айны застыли слёзы. Армаэль замолчал, спустя некоторое время ответил.

– Я ищу справедливость, – сказав почти спокойно, ощущая, как где-то в глубине рождается сладостная дрожь. – Сейчас важно не это. Давай не будем говорить о политике.

Он говорил и был не в силах остановиться, и глаза Айны становились другими. В них зажигался теплый, ласковый свет. Армаэль не заметил, как она оказалась рядом. Просто вдруг руки легли ему на плечи, а шелковистые волосы коснулись щек, поднимающейся от ветра гладкой волной разлетаясь в стороны, приятно лаская его шею.

– Глупый, – сказала она. – У каждого своя справедливость.

- А на любовь? Может быть на любовь, два одинаковых мнения?

- Да… может, а ты в этом сомневаешься? - её щёки слегка порозовели, а глаза заблестели.

- Уже нет.

- Ниорун неоднозначное божество, но ты будешь в безопасности в её храме, она богиня сновидений и сможет скрыть тебя от кого угодно.

- Может, вернёмся? Я не хочу скрываться! Я хочу вернуться и всё объяснить отцу!

- Он казнит тебя! Как ты можешь доверять ему?

Айна посмотрела рассерженно и возмущённо:

- Он поймет меня, ведь это мой отец, а не только король!

- Ты так наивна. Прошу, не подвергай себя опасности, мы должны идти - в его убедительном голосе звучала нежность, холодный взгляд зеленых глаз изменился, излучая окутывающее и успокаивающее, тепло. Магия настоящей любви намного сильнее временных магических попыток изменить или привести в действие что-то.

Богиня расхаживала по туманным покоям своего дворца в длинном белом платье из тонкой струящейся ткани, окутанная покрывалом, так что увидеть ее лица не удавалось почти никому. В зале подвешенные к потолку, медленно вращались разноцветные стеклянные шары и призмы, внося свою лепту в создание общей сновидческой атмосферы. В их приглушённом сиреневатом свете, богиня выглядела как призрак. Звук шагов отражался в стенах зала. Путники остановились, звук заложил уши. Армаэль почувствовал что кто- то стоит сзади и обернулся, поворачивая Айну следом за собой. Густое облако тумана приближалось к ним, преображаясь в силуэт женщины, постепенно приоткрывая её лицо. Путники застыли, наблюдая за необычной трансформацией облака. Длинные белые волосы спадали почти до пола, смешиваясь с оборванной юбкой белого платья, длинные неравномерные лоскуты её подола тянулись позади, слегка приподнимаясь от движений. Она шла к ним, на светлом лице выделялись крупные веки опущенные вниз, будто глаза её были закрыты.

Приблизившись, она заговорила монотонным и нежным голосом, всё ещё не поднимая век:

«Кто вошёл в мои покои не узнает больше горя,

В мире грёз страданий нет,

Ко всему, внутри ответ.

Свои чувства отпусти

В их течении плыви»

Она протянула Айне свою тонкую бледную руку

- Альвийка? В моих пределах тысячу лет не было альвов -

с некоторым азартом произнесла Ниорун. Она медленно приоткрыла свои большие веки, глядя на Айну, и чем больше они раскрывались, тем сильнее становилась в её теле слабость. Сердце Айны таяло от жара любви и холодные как весенняя капель слезы текли по алеющим щекам, она боролась со сном и испугом что больше не увидит Армаэля. Он прикоснулся к ним губами, чувствуя их соленый привкус.

- Здесь ты будешь в безопасности, я заберу тебя через неделю,- Армаэль говорил ещё и ещё что то, но Айна слышала его всё отдаленней. Она ощутила, как медленно проваливается в трясину сновидений.

- Я вернусь за тобой,- Армаэль поцеловал её в слегка приоткрытые губы, аккуратно уложив на подушки, вышел. Пробравшись сквозь целый ряд висевших по диагонали занавесок из тонкой полупрозрачной ткани, благовония источали тонкий приятный аромат, и уже подходя к выходу, он почувствовал усталость и резь в глазах.

- Если ты не вернешься за ней в указанный срок, она останется со мной навсегда!- властным тоном проговорила Ниорун, её светло-голубые глаза отразили искру наслаждения и силы. Богиня ждала ответа, реакции агрессии, но Армаэль лишил её этого удовольствия лишь остановившись на секунду, а затем не оборачиваясь продолжил свой путь.

Глава 10.

Сны

«Здесь, пред тобой

Живей живых - виденья.

И ты сама - из тех, кто в блике исчезает,

Смешавши жизнь со сновиденьем».

- Сон, освобождение от переживаний и воспоминаний, причиняющих боль. Входя в двери сна, ты освобождаешь тело от мучительных образов своих мыслей и переносишься в океан Времени в бесчисленное множество вариантов, которые способна испробовать душа.

Ниорун говорила монотонно. В груди Айны стало холодно, а на глаза навернулись слезы. Чувство собственного бессилия оказалось куда более мучительным, чем физическая боль.

«Ты спишь, - нашептывал кто-то,- и просыпаться не будешь. Не будешь, пока я тебе не разрешу. Ты спишь и слышишь меня, но нет причин беспокоиться. Спи крепко и глубоко, как я тебе велю»

Айна со стоном опустилась на колени, краем глаза она заметила цветные сполохи сиреневого цвета и повернулась в ту сторону.

Всё было обычно, сад фонтан по центру во все стороны расходились дорожки, поросшие по бокам высоким ровно подстриженным кустарником. В голову тяжело стучала пугающая мысль - «Я в центре лабиринта!». Она оглядела себя: длинное бирюзовое платье казалось таким лёгким и воздушным, что ей на миг показалось, будто она совсем голая, никакого головного убора не было, распущенные волосы колыхал теплый ветерок. Она ощутила приятную свободу в теле и спокойствие в душе, воспоминание об Армаэле подкралось незаметно и сжало сердце. Она оглядела сад – он изменился, краски пожухли, вода в фонтане перестала струиться, небо затянуло серой пеленой, теплый ветерок сменился на порывистый и холодный.

«Здесь нельзя оставаться нужно двигаться в укрытие, похоже, надвигается буря», она выбрала наугад одну из дорожек и пошла, ветер усиливался, цепляющийся за кусты подол платья пришлось оторвать, она ускорила шаг, темные облака преследовали её. Началась паника, сердце заколотилось в груди, воспоминания путались в голове обрывками, звучали какие- то знакомые фразы, страх завладевал ею, она побежала, сняв сандалии, земля, покрытая стриженой травой, была скользкой и неприятной. Ноги немели, хотелось бежать быстрее, но что-то происходило с её телом вопреки желаниям. Высокие кустарники сдвигались над её головой, Айна закричала, упав в слизкую землю. Мысли остановились, воспоминание о том, что она спит, яркой вспышкой возникло в её голове.

«Это сон, сон… Я помню я в храме Ниорун, Я сплю!». Осознание, что она спит, помогло открыть зажмуренные от страха глаза. Она поднялась. Зеленая, густая трава мягко обнимала ладони, на ней тоже изорванное бирюзовое платье, но вокруг всё изменилось. Снова тишина, ровный кустарник по бокам, чистое небо, даже слышалось пение птиц.

«Я сплю. Да …моё тело в храме. Возможно, всё окружающее в этом сне реагирует на мои эмоции, я хозяйка своего сна». Айна посмотрела на свои руки и потрогала себя, все ощущения настоящего тела присутствовали, но она была уверена, что это хитрая иллюзия божества и качество её иллюзий намного выше, чем созданные и привитые в Альвхейме.

«Страх и беспокойство отражаются здесь сурово, что же насчет любви и нежности». Она заставила себя вспомнить объятия Армаэля его глаза и голос.

Впереди неё открылось небольшое пространство занимаемое озерцом, она подошла и протянула руку к воде, умывшись. Вода бодрила, даже пальцы слегка занемели от её холода, зеленоватая вода была гладкой, но темной в ней Айна ничего не увидела кроме своего отражения. «Глаза… у него такие же глаза», она вздохнула, окинув взглядом озерцо с цветущими красивыми кувшинками. Войдя в зеленый коридор кустарника, она заметила, что он зацвел розовыми цветами, похожими на розы. Их аромат струился, кружа голову, а пение каких-то птиц прятавшихся в нем казалось ей созвучным с его голосом. Коридоры вели в никуда, переходя один в другой.

«Как выбраться из этого лабиринта?! Взлететь что ли?»- раздраженно подумала Айна, почувствовав спустя мгновение невесомость, она посмотрела вниз. Земля и кустарник оказались ниже неё примерно на два альвийских роста. Оборванное платье потихоньку вздувалось в воздухе, лёгкий холодок волной прокатывался по спине, ощущения были приятными. Теперь следовало научиться двигаться в бестелесном состоянии. Поначалу она пробовала сделать это так, как привыкла – напрягая мышцы, словно идет по земле, или плывет по морю. Но ничего не происходило. Она висела в подвешенном состоянии, и все попытки ни к чему не приводили. Айна уже отчаялась, когда вспомнила про силу желаний. И стоило ей захотеть оказаться над лабиринтом, как она мгновенно очутилась на вышине, откуда была способна разглядеть его полностью, как и прилегающие территории. Чтобы несколько изменить направление и развернуться, пришлось пожелать видеть другую сторону этого загадочного мира, прятавшуюся за лесным массивом. Это не походило на полет, вообще на передвижение, Айна просто мгновенно оказывалась на новом месте. Возникло желание увидеть или поговорить с кем-то.

- Мама? Мама!- она побежала навстречу женщине собиравшей в корзину ягоды, от громкого крика женщина привстала и протянула руки навстречу бегущей к ней рыдающей дочери. Она была рада встрече и мило улыбалась, пока не исчезла. Запыхавшаяся Айна, стояла на том самом месте, но и женщины, и корзинки след простыл. «Неужели ты не могла поговорить со мной мама…»- разочарованно прошептала она, подняв глаза в небо, которое плакало вместе с ней.

Не успела альвийка как следует осознать своё видение, как оказалась в новом месте.

Окрестность была похожа на несколько соединенных между собой ставков. Рельеф местности был волнистый, ставки вытянуты поперек склона вдоль речки, вероятно чтобы «захватить» больше грунтовых вод. Очень красивый вид искусственных водоемов с островами, полуостровами и фонтанами завораживали. Айна успокоилась. Слева в стороне располагался целый каскад ставков меньших по размерам с насыпными дамбами при водоснабжении из ручья. Кое-где, сквозь заросли камыша проглядывались небольшие водопады. Проходить от одного ставка к другому можно было по дощатым аккуратным мостикам. Босые ноги сразу почувствовали сырость, исходившую от земли. Невысокие деревья, растущие по склонам прудов, давали хорошую тень, так что Айне стало прохладно.

Меж деревьев открылась полянка. Идеально круглая, она была покрыта кочками, на которых росла ярко-зеленая трава. Торчали высокие толстые стебли.

Айна сделала еще шаг, и тут же под ногой что-то хлюпнуло и отскочило в сторону, она остановилась, с ужасом ощущая, что её нога сползает в холодную и скользкую воду. Айна поспешно отступала назад, раздался чавкающий звук под ногами. На почве, которая казалась твердой, медленно исчезал, затягиваясь, отпечаток ступни. На самом его дне блестела черная вода.

«Болото! – Мысль накрыла девушку ужасом. – Еще шаг, и я бы увязла!»

Толстая серая жаба, прыгнула с одной кочки на другую, квакнув басом затем, ухватив длинным языком комара, она важно прыгнула в заросли. Несколько шагов назад и снова под ногами чувствовалась твердь, кругом было болото. Айна подумала: «Так…отступать назад бессмысленно, вперед опасно. Может, стоит рискнуть и быстро пробежать этот участок?» Впереди Айна заметила ель, её длинная ветвь была наклонена чуть выше роста альвийки, а там ещё дальше кончалась высокая болотная растительность. «Стоит рискнуть. Если я пробегу примерно двадцать шагов и подпрыгну, ухватившись за эту ветвь, то немного раскачавшись, я перепрыгну на тоненькое дерево с висячими длинными серёжками, которое я надеюсь, не сломается, а там дальше разберусь». Снова сделав несколько шагов вперед дойдя до места, где Айна видела жабу, она обратила внимание, что серая тварь снова прыгнув с кочки на кочку, квакнула басом, затем ухватила комара и прыгнула в заросли. Снова эта слизкая водица! Айна решительно прыгала в надежде совершить свои двадцать шагов. При каждом движении её не покидала мысль о том, что жаба повторила в точности всё, что делала до этого. «Ну, хорошо, жаба. А комар, он тоже взялся ниоткуда на том же месте?» Ветка была совсем близко, оставалось буквально прыгнуть выше своей головы. Прыжок! Пальцы коснулись смолистой коры и прошли вскользь. Айна свалилась, тина обступила её шею.

Телом шевелить было трудно. Вязкая жижа сковывала движения, страх опять захватил её сознание. Айна вытягивала шею вверх, сжимая губы, руки уже невозможно было вытащить на поверхность. Она смотрела на солнце, просвечивающееся сквозь тонкие ветви и кроны деревьев. Снова забыв где она находится и потеряв контроль над мыслями, мир сна засасывал её в свою пучину. Она смирилась и успокоилась, причем это чувство пришло из неоткуда, как спасение, мелькнуло потерянное воспоминание - « Всё это не по настоящему! Жаба не может дважды делать одно и то же, я сплю. Я сплю! Айна закрыла глаза, подступившая к носу топь, вдруг перестала чувствоваться, руки стали свободны, в теле появилась лёгкость. Она открыла глаза, тот же сад, с фонтаном и сухая одежда на ногах сандалии «Неужели придётся начать всё сначала? Нет! Я не собираюсь подчиняться навязанным виденьям! Если я вижу и чувствую себя здесь и сейчас – значит это мой сон!

- Это мой сон! Мой!- закричала она, и тучи быстро начали сдвигаться над головой угрожая обрушиться сотнями молний. Айна решительно направилась к фонтану, запрыгнув на его бордюр, нырнула в фонтан, не задумываясь о том, что глубина в нём была по колено.

Она плыла и не видела дна, из губ вырывались пузыри. В темной синеве воды возникали

странные очертания и тени, она плыла глубже и глубже из последних сил. В голове крутилась только одна мысль- «это сон, это всё сон».

Наконец в глазах стало темнеть, она теряла сознание. Вдруг вода, расплескавшись в разные стороны, выпустила её на поверхность. Она вынырнула, сделав глубокий вдох ртом и огляделась. Белые льдины кругом не спеша плыли по течению реки ведущей на юг, она влезла на одну из них. Льдина была холодной, ход её ускорялся.

- Ты! Альвийка - мастер стихий! Вы обманули меня!- заревел голос, будто со всех сторон, Айна обернулась, перед ней на льдине стояла Ниорун, держа в руках посох оканчивающийся голубым шарообразным кристаллом. Лицо её было бледным и сквозь тонкую кожу проступали синие вены. Она была в бешенстве, её голос, казавшийся ранее усыпляющим, сейчас выл басом и скрежетал точно несмазанные петли.- Вы будете наказаны! Оба!- она с силой стукнула посохом в льдину и та раскололась, Айна качаясь в разные стороны, присела, еле удерживаясь на уцелевшем куске. Впереди была пропасть. Шум падающей воды говорил о водопаде. Уже было видно, как исчезали впереди обломки льдин, река несла её в пропасть.

- Этот сон я встречу с открытыми глазами! – сказала Айна и обрушилась вниз вместе с потоком воды, пены и льда.

В зале богини было пусто и как-то заброшенно, словно он был обитаем тысячи лет назад. Его стены и полы казались древними и полуразрушенными, местами корни деревьев разрывали архитектуру, врастая в стены и обвивая дверные проёмы. Всё изменилось до неузнаваемости, а возможно всё, что она видела в тот день, когда пришла сюда с Армаэлем - было иллюзией напущенной Ниорун.

Альвхейм имел иллюзорную природу. В большинстве своем, иллюзии построенные древними альвами уже обрели плотность и вросли в их мир, совершенно не отличаясь от истинных, уже и сами альвы забыли о них. В этой обстановке альвы смогли развить свои духовные тела до такого уровня, что с легкостью могли видеть осознанные сновидения и даже совершать в них определенные работы. Армаэль не предусмотрел этого, положившись на могущество Ниорун усыплять и править миром сновидений.

Теперь Айна знала, она мастер стихий и Армаэль оказался во многом прав. Как жаль, что наша любовь- это сон, захватывающий сон на Яву.

Глава 11.

Возвращение домой

Густая синева словно выдавливала из себя, бледно желтое солнце.

Облако уползало, и вновь являлось солнце, холодное и неласковое по сравнению со светилом родного мира она прощалась с ним, покидая пределы Свартальвхейма. Зачем она это делала? Известно было только ей одной. Предположительно ей управляло чувство ответственности с детства, привитое всем наследникам королевской династии. Обратный путь оказался не таким долгим, складывалось впечатление, будто лес сам вывел её к морю желая побыстрее избавиться. Прошло два дня и вот желаемый проход впереди. Дверь была в свободном доступе, никто не охранял её как изнутри, так и снаружи и в сердце Айны поселилась надежда, что пока она спала, воцарился желаемый ею мир. Оставалось несколько шагов до Альвхейма, свечение кружило её разноцветными потоками, сдавливая своей силой её хрупкое тело.

Нога ступила на родную землю и сердце трепетно отозвалось пению птиц. Она вглядывалась и вслушивалась, но никакой опасности не могла обнаружить. Кустарник сдавил дорогу с двух сторон мешаниной ветвей и листьев. Слышались шорох ветра и усиливающийся плеск водного потока. Айна приподняла и раздвинула свисающие густые ветви кустов, увешенные благоухающими желтыми цветами, за ними на поляне паслись две дикие лошади, они размахивали пышными хвостами и не обращали на альвийку никакого внимания. Они не были похожи на Реемов, являясь всё же их потомками - помесью единорогов с лошадями, единственная схожесть – это белый окрас с присутствующими кое-где серыми пятнами.

Айна подошла ближе насвистывая мелодию, лошадь помоложе сбежала, а другая застыла, разглядывая своими темными глазами незнакомку.

- Хорошая, красивая, вези меня домой - Айна гладила её морду, нежно приговаривая и нахваливая кобылицу, затем влезла, обняв руками её шею.

Айна ехала по остывшему пожарищу: ветви деревьев, некогда нависавшие над домом, обуглились и торчали, словно длинные чёрные пальцы. В черноте золы блестели лужицы расплавившегося металла, запах гари оставлял неприятный вкус во рту, голова кружилась, и иногда казалось, что чёрные пальцы деревьев тянутся к ней, норовя схватить за горло. Айна шлёпнула лошадь и та понеслась галопом по горелым чёрным улицам её некогда любимого и красивейшего посёлка, от ударов копыт, в воздух поднимался пепел, смешанный с пылью. Айне казалось ещё немного, и она свалится с лошади, слабость уже охватила руки. Она выехала за границу поселка, там, на холме высилось раскидистое дерево. Подъехав к нему, Айна слезла с лошади, облокотившись о его бугристый ствол, и сразу почувствовала себя лучше. Чувства были спутаны и разобраться в них не представлялось возможным.

«Неужели Армаэль не отступился? Что сейчас происходит там, в столице? За что он убивает мой народ?» - от каждого вопроса возрастала горечь потери и беспомощности, горячие слёзы текли по щекам. Она закричала и ударила ладонью по бугристому стволу, отколов большой кусок коры. Оседлав лошадь. Она мчалась галопом, как только могла вперед.

Айна уже была недалеко от своего дворца, высокие башни упирались шпилями в медленно плывущие облака, поднятые флаги развивались, будто длинные языки драконов. Ноги стояли на родной земле придающей силы, и радостное ликование сменилось тревогой.

«Меня казнят!» - точно оглоблей по голове стукнула первая мысль, защемив дыхание, Айна поправила торчащий невысокий воротничок на шее, сейчас он немного сдавливал горло. «Нет… разве отец, пойдет на это?…Наказания точно не избежать, но возможно никто и не знает, где я была? Семь ночей в Свартальвхейме равны нашим двум суткам, что-то можно придумать. Например: я потеряла сознание после удара, да и вообще мне повезло, что я выжила. Реем сбежал и я, шла пешком через лес – ведь всё так и было, вернее это очень малая часть того, что произошло». Мысли водоворотом мутили нутро. «Смогу ли я сказать об этом, не выдав себя? А что же брат?». Айна повторяла и повторяла придуманную легенду в надежде на то, что ей вообще не придётся оправдываться, она чувствовала себя девочкой, не ночевавшей дома. Её мысли прервал топот коней, два стражника направлялись в её сторону. Кони остановились, недовольно фырча, один встал на дыбы при виде принцессы. Пришлось его успокаивать, пока стражник помогал ей влезть в седло королевского коня. Дикую лошадь она отпустила, поблагодарив за оказанную ей помощь, погладила её морду. Показалось Айне или нет, но на глазах лошади будто навернулись слезы. Может быть, это дитя леса знало больше об Айне, чем она сама?

- Вас приказано доставить в покои, - поклоняясь ей, почтенно промолвил один из стражников. Айна кивнула.

«Странно животные отреагировали на меня. Может, что-то со мной не так?». Она осмотрела себя и проверила головной убор, всё было в порядке, но неприятное ощущение оставалось. Пришпоренные кони понеслись галопом во дворец.

Теплая светлая комната казалась какой-то чужой. Она подошла к большому окну, играющему переливами цветных витражных стекол в лучах солнца. На одном окне красовался всадник, сидящий на коне в доспехах и копьем в руке, на другом прекрасная дева в длинном платье среди цветов смотрящая в ожидании в сторону всадника, а между ними стена, плотная каменная стена замка из шлифованного темного камня. Сейчас эти картины на двух разделенных между собой окнах имели для Айны определенный смысл, который даже в своих самых смелых мечтах она бы не смогла вложить в них. Как-то иронично и горько, сейчас они напоминали о принадлежности к двум разным мирам, о непреодолимой стене между ними, об ожидании. Расческа лежала на своём месте. Она взяла её в руки и принялась расчесывать свои медные волосы.

Тяжелая дубовая дверь скрипнула, в комнату вошла служанка в длинном белом платье и белой косынке искусно закрученной на голове.

- Король собирает свиту и семью в тронном зале, через час, велено вам прибыть в окружении своих слуг.

- Да, Яна, я скоро буду готова.

Оставалось ещё немного времени и Айна взяла сямисэн, она провела ладонью по его гладкой поверхности сделанной из кости дикой кошки и запела:

«Так ясен и глубок его печальный взгляд,

Пылающий, победный и зовущий,

Так нежен цвет его атласной кожи,

Уста его так сладко говорят и руки холодны,

Хотя внутри горяч он…»

Айна перебирала тонкие струны музыкального инструмента.

Она уже какое-то время слышала тонкое, едва уловимое гудение – словно от перетянутой струны, которую трогают неосторожные пальцы. «Скоро всё закончиться, я освобожусь от мучительных переживаний, любовной тоски и стыда. Как прошла моя жизнь? Думаю эта жизнь лучшая из жизней. Для смерти главное, это вовремя прийти, хотя я бы пожелала не знать её часа, но увы, должны же быть и какие-то недостатки во всей этой истории» Айна улыбнулась своим мыслям и снова овладела инструментом.

Волнение потихоньку захлестывало её: «Пора идти». В длинном платье с тугим корсетом было неуютно и тяжело. Айна сняла его, одевшись в свою форму украшенную камнями и наручи, добавив белый палантин, пристёгивающийся к металлическим вставкам на плечах. Конечно, образ был не закончен без меча, и она пристегнула его к парадному поясу украшенному золотым орнаментом. Раздался стук в дверь.

- Войдите,

Две служанки в ярких одеждах похожих на балахоны вошли, удивленно смотря на принцессу.

- Что?

- Нет ничего госпожа,- почти в один голос ответили они, и вышли, сопровождая принцессу позади.

- Где няня, с момента приезда я так и не видела её

- О, мы незнаем госпожа,- дрожащим голосом ответила Яна.

Айна остановилась и сурово взглянула на неё

- Врёшь! Отвечай теперь ты - она ткнула пальцем в плечо другой служанке, та занервничала и покраснела - говорите или вернётесь в свои деревни! Я ещё, пока принцесса!

- Простите госпожа, вашу няню отправили на заслуженный отдых в крестьянское поселение. Но не волнуйтесь, ей выдали хорошее жалование и предоставили половину дома с садиком - дрожащим голосом ответила Яна.

Айне стало немного грустно, ведь их последний разговор был не из приятных. Няня заменила ей мать, а она не всегда была с ней любезна. «Жаль даже прощения не успею попросить, как жаль…»

Просторный зал, вместил бы и тысячу человек, но сейчас здесь было около сотни.

«Наверно собрались только приближенные короля, значит дело серьёзное», Айна шла по центру зала и её шаги отдавались в куполообразной пустоте. Огромные вытянутые арочные окна с великолепными изображениями альвийских охот, побед и триумфов и ангельских существ посылали ей свои зайчики и разноцветные лучики, отражаясь на металле и драгоценных камнях, отпрыгивая в разные стороны красочными ниточками.

Айна шла, купаясь в разноцветных бликах, как в лучах славы, гордой походкой в военной парадной форме с мечем на боку. Среди собравшихся, прошелестел разочарованный шепот. Сотни глаз смотрели на неё осуждающе, тяжелый груз посторонних мыслей витал в воздухе и от этого чувства уверенность в себе росла. Наперекор и как-то внезапно она ощутила свою силу, свою индивидуальность и возрадовалась в душе, что она такая, какая есть. Что она переступила грань мира, испытала чувство любви и не боится нести ответственность за свои поступки. Они смотрели, но Айне уже было совершенно наплевать на их взгляды, за многими из которых, скрывалась душевная пустота.

На троне сидел король в роскошном, расшитом бисером и драгоценными камнями одеянии малахитового цвета, он слушал внимательно стоящего по левой стороне мага в длинной темной одежде, время от времени недоверчиво поглядывая на судью стоящего по правой стороне трона и идущую прямо к нему Айну. Служанки остановились позади Айны, склонив головы и смотря в пол, принцесса поклонилась, гордо распрямившись, глядя отцу в глаза.

- Мы выиграли эту битву. Надо отдать должное твоим подругам и конюхам. Реемы приведенные тобой сражались отлично, все бойцы, вся наша армия выстояла под натиском врага и отразила удар. Думаю, ты слышишь об этом впервые?

- Да отец.

- Где была ты, когда твой народ отражал нападение врага от окрестных деревень? Что можешь ты сказать в своё оправдание?

- Моя лошадь упала с обрыва, когда мы сражались с горцами, я повисла на дереве. Долго приходила в себя после удара и искала дорогу.- Она безучастно взглянула на Ленца. Он стоял в толпе, но был слишком заметен в ней. Его глаза излучали страх и боль, при этом он был движим, стараясь не проявлять эмоций.

Айна посмотрела в глаза королю как то бесстрашно и холодно, они оба знали, что случилось в эти дни, но относились к этому по-разному.

- Мне нет оправдания, - ответила Айна совершенно спокойно.

Король подскочил, впав в яростный гнев и закричал так, что эхо отразило его голос со всех сторон.

- Нет оправдания, и не может быть! Как ты посмела царская дочь сдаться врагу?! Ты опозорила меня, предала свой народ. Свартальвы убили тысячи наших воинов, а ты была в это время там среди них, в замке этого проходимца!

- Он их царь такой же, как и ты нам. Я надеялась убедить его не воевать …- Всё также спокойно продолжала она.

- Как смеешь ты сравнивать! Этот мерзавец нарушил мир! Он хочет забрать темную материю и использовать её во зло! - Он кричал всё сильнее, так что на шее его выпирали, наливаясь темным цветом вены.

И тогда в душе ее родился гнев. Яркий, ослепляющий, точно свет молнии, а в глубине черных глаз проглядывало отвращение.

- Девятнадцать лет назад ты нарушил мир! Ты вторгся со своими слугами в их храм ночью как вор, осквернив его кровью жрицы и хранительницы темной материи, это ли по-царски?! Их мир и быт поддерживает материя она источник их прогресса, и они не будут тратить такой ресурс на всякую чушь! Твоя гордыня и властность продлевает эту войну. Верни им материю и войне конец!

Служанки пали на колени, закрыв ладонями лица. Они боялись, что король объявит казнь. Присутствующие в зале заметно оживились от кипучего диалога, их переполняло негодование и возмущение, поднялся гул. Король стукнул посохом в блестящий пол так, что казалось трещина от него пойдет по всему залу. Гул стих.

- Перед лицом своего народа, я объявляю тебя отступницей и революционеркой. Как врага своего народа приговариваю тебя к казни по всем правилам для политических заключенных.

- Айна презрительно и отчужденно посмотрела на всех стоящих подле трона, и повернулась в сторону Ленца, ощутив на себе его сожалеющий и грустный взгляд своего брата. Этот высокий и светловолосый парень казался единственным кто откровенно переживал за неё сейчас, сердце Айны растаяло глядя на него, она пришла в себя после вспышки ярости, уже не чувствуя презрения скользнула взглядом по толпе. Подошли стражники, с лязгом щелкнули оковы на руках и ногах, шею стиснул толстый обруч на цепи.

- Знал ли ты что такое любовь, отец? Она ухмыльнулась, разворачиваясь к выходу, звон тяжелых оков с цепями распространился по залу, она шла, не дожидаясь ответа, и ответа не последовало.

Судья быстро начал что-то писать, маг осунулся в лице.

-Через пять часов состоится казнь мой король…,- маг выжидал остановившись.

- Пусть совершают необходимые приготовления,- твердо ответил он глядя в камин усевшись напротив в большом кресле. Лица короля маг не видел, стоя за его спиной у самой двери, но даже издалека чувствовал тяжесть, с которой он говорил каждое слово. Альвы уже покинули тронный зал. С ними, стараясь уйти незаметно, скрылся и Ленц. Не смея мешать, маг вышел, понимая, что вряд ли король откажется от своих слов, как горько ему бы это не давалось.

Спальня принцессы была убрана к её возвращению, посреди неё стоял чан, подоспевшие служанки Айны принялись расстилать подле него циновки и приносить ткани. Айна медленно раздевалась, сбрасывая на пол одежду, только меч и ножны она ненадолго подержала в руках, прощаясь с ними глазами, будто с живыми. Она вошла в высокий чан по колено налитым водой, пятки слегка покалывали разбросанные по дну кристаллы соли. Одна служанка омывала тело Айны, другая снимала головной убор и расплетала волосы. Айна вытерлась и одела длинную, белую вышитую рубашку и крупный узорчатый крест, искусно выполненный из меди. Она подошла к зеркалу, смотря на своё отражение в полный рост. Никаких чувств не было, не было ни обиды, ни боли, ни жалости, не было и раскаяния. Отражение в зеркале казалось величественным и спокойным, она вспомнила свой сон, где уже видела это. И то, что отражение, развернувшись, уходило в темные заросли терновника растущего позади, но в действительности этого не произошло, просто зеркало унесли из её комнаты стражники. Затем вошел маг:

Служанки помогли Айне надеть церемониальное платье и встали на колени. Их головы были опущены, но по тихим всхлипам было ясно, что они плачут.

- Садись, - жестом маг указал на кресло. Она села, откинув за спинку переливающиеся длинные волосы.

Маг вытащил из ножен кинжал, тот отразил блеск прорвавшегося в окно луча заходящего солнца. Айна закрыла глаза.

На холодный каменный пол застеленный шкурой пали два длинных отреза волос, их сияние постепенно затухало и когда они стали обычного рыжего цвета, служанка подобрала их аккуратно завернув в белый платок и унесла.

- Набери воды,- приказал маг.

Айна повиновалась, служанка зачерпнула воды в ковш и поднесла магу. Он взял его двумя руками и поднял над головой Айны, произнося заклинание на древнем языке.

- «…Пусть всю твою магическую силу смоет вода и унесет её туда, откуда она явилась и где не в силах будешь её найти…- последняя строка, словно впечаталась в её мозг, хотя она сопротивлялась всей своей волей. Струи воды, стекающие с ковша, заставляли покрываться кожу пупырышками, намокшее платье липло к телу. Маг подал ей руку и Айна вышла из чана, ощущая лёгкое головокружение, она смотрела в глаза старика так сожалеющие ей. Веки его свисали в несколько рядов морщин, цвет зрачков стал совсем блеклым, но взгляд сохранил молодецкую цепкость, где-то в их глубине просматривался невыносимый груз знания и капля сострадания, которая всё никак не могла материализоваться в слезу.

Айне стало жалко старика, она погладила его морщинистую сухую ладонь и устало улыбнулась. Маг проводил её к ложу, указав служанке, чтоб та вынесла чан с водой.

- Скоро к тебе придет Вестница. Ты выпьешь из чаши, которую она тебе подаст, а сейчас отдохни,- он погладил её по остриженным волосам, Айна закрыла глаза и слеза мага прорвавшаяся сквозь все преграды, нашла приют на её тихо вздымающейся груди.

В покои Айны вошла женщина: высокая и красивая в длинном черном платье с открытыми плечами она казалась без фигурной, но её лицо было идеальным, большие красные губы промолвили:

- Пей принцесса и забывайся в жизнь другую.

Она протянула серебряную чашу на высокой ножке инкрустированной изумрудами, Айна приподнялась с ложа и приняла чашу. Вестница ушла, оставив Айну одну.

На дне большой чаши виднелась капля такого же зеленого цвета вещества, как изумруды, украшавшие её края. Она встала, подойдя к окну и открыла ставни осматривая краешек долины и города видневшегося из её покоев, она поднесла чашу перед собой, будто хотела сказать тост, но дверь с грохотом распахнулась и в проеме невысокой арки появился Лэнц.

- Остановись! Подбежав к ней несколькими широкими шагами, вскрикнул. Он выхватил из её рук чашу с ядом.

Айна в растерянности смотрела на брата глазами ребёнка, вид его был достаточно странным, но все же учитывая военное время, скорее всего необходимым.

- Ты не должна этого делать! Идём со мной!- и он потащил Айну за собой, схватив за руку, тут же в комнату вошли двое альвов, неся большой мешок на плечах. Лэнц не обращая внимания на них, потащил сестру к запасной винтообразной лестнице в башне.

Тем временем двое альвов принялись распаковывать мешок, достав из него тело девушки и положили на ложе.

- Что вы здесь делаете, кто вы такие?- Вскрикнула Айна оборачиваясь. – Куда ты меня тащишь!

- Тише они здесь по моему приказу.

Служанка подошла к ложу, не понимая в чем дело, она панически прикусывала нижнюю губу разглядывая альвов что-то делающих с неизвестным телом альвийки.

- Успокойся и закрой дверь, принц приказал принести тело этой женщины сюда, а сам с принцессой выскочил и направился к выходу. Усекла?

- Усекла…- удивленно раскрыв глаза, выдавила она

- Как тебя звать? Я должен знать, кому отрезать язык за лишнюю болтовню.

- А…я…Яна…

- Ладно, шучу! И не делай таких гримас, а то…

- Дальше дело твоё - подключился второй

- Да... Так принц сказал.

- Сказал…

- Ну что стоишь дурёха, работай!

Альвы вышли.

- Думаешь правильно, что мы не заплатили ей часть денег?

- А, что тебя беспокоит это?- насупился альв.

- Ну как- бы…

- Можешь вернуться и дать ей свою часть раз такой честный

Оба альва скрылись, разойдясь по разным коридорам нижнего этажа замка.

Глава 12.

Горный народ

Битвы на окраинах Альвхейма становились ожесточённее, многие поселения уже горели. К столице надвигалась армада свартальвов. Лэнц понимал, что вот-вот империя падет под натиском свартальвов, он никак не верил в победу своей стороны. Оставалось пять часов до предполагаемого сражения. Лэнц набросив накидку с капюшоном, бросился к выходу из башни, дворец и город еще не был закрыт и также некоторые тайные ходы ещё оставались открыты. В стойлах нервничали кони, вороной жеребец вставал на дыбы, кивая головой в желании вырваться. Лэнц бежал вниз, на открытой площадке к толстым перилам были привязаны два жеребца, он осторожно приблизился к одному, оглядываясь по сторонам, и протянул сахар на ладони. Удлиненная морда приблизилась, шевеля острыми ушами.

- Да дружок, вот твой сахар, бери,- альв протянул ему открытую ладонь, ставшую полностью мокрой через пару секунд.

Рядом пробежал отряд вооруженных альвов в латах и с щитами быстро занимающих позиции на башнях. Лэнц понимал другого шанса не будет скоро атакуют замок, и пригнувшись проанализировав все открывающиеся перед ним возможности осторожно отвязал коня, затем быстро набросил седло и закрепил. Усевшись, он стукнул ногами в его бока и помчался, пригнувшись к его телу, вырваться из города удалось необычайно просто. Спустя время дозорный сообщил о покинувшем город альве, разглядывая в подзорную трубу, быстро удаляющуюся по полю фигуру.

«Но кому, какое было дело до этого сейчас скоро должны состояться похороны Айны, а после война. Странное сочетание событий, для народа сейчас это не воодушевляющий факт. Я должен успеть, должен успеть». Скакун нёс принца быстро в противоположном направлении от замка. Вскоре показалась деревушка и Лэнц пришпорил коня, мелкая речка под его копытами разбрасывалась холодными брызгами и он пытался приземлиться на её скользкое донышко.

- Пошёл, пошёл! – Лэнц нервно постукивал его в бок, пытаясь отвлечь молодого скакуна от забавы. Деревня с виду была пуста, окна в домах заколочены или заперты изнутри, многие покинули свои дома в поисках укрытия. Лэнц спрыгнув с коня, почувствовал, как его ноги затекли, и устала спина, но побежал в направлении небольшого деревянного дома с хозяйственными постройками. Калитка распахнулась, слетев с петель. Аккуратный огород преграждал путь к дому и Лэнц двинулся быстрым шагом напрямик по прополотым грядкам с какими-то яркими разноцветными овощами. Окна были не забиты, но дом казался покинутым, он забежал внутрь, действительно никого, на обеденном столе лежало кольцо с большим сверкающим, синим камнем. Лэнц медленно потянулся к нему и взял, сжимая в ладони остановившись, и вдруг услышал стон, доносившийся из хозяйственной постройки во дворе. Тут же он сорвался с места, бросившись в сторону сарая. Дверь с шумом распахнулась на стоге сена сидела, упираясь в сноп соломы рукой девушка, другая рука обхватывала рукой большой круглый живот.

- Хана! – воскликнул Лэнц, подбегая к девушке, - Что? Почему ты осталась?

- Все уехали ещё вчера из деревни, я ждала тебя. Наконец то ты пришёл! - и она снова застонала, схватившись за плащ Лэнца, он обнял её прижав голову к своей груди, гладя по запутавшимся распущенным светлым волосам излучавшим приятное розовое сияние, сознавая свою вину в произошедшем.

- Милая, послушай…- он смотрел в её измученное схватками лицо, держа свои ладони на её щеках.- Скоро всё закончится и мы уедем, далеко, далеко где нас никто не найдет, только держись, слышишь?

- Куда ты сбежишь? Это твои земли.

- Неизвестно будут ли они моими, к тому же это и неважно я хочу быть с вами, вы с малышом моя семья.

- Малыш… этот малыш… я больше не могу терпеть эту боль!

- Ляг мы справимся, ведь мы вместе!

- Останься, останься со мной, не уходи!

- Я здесь, с тобой, смотри на меня. Послушай Хана. Дверь, свартальвы открыли дверь, значит, мы сможем уйти вместе!

- В их мир?

- Хоть куда! Их мир не единственный, понимаешь мы сможем быть вместе не смотря ни на что!

- И ты сбежишь от ответственности перед своим народом?- она смотрела широко открытыми глазами полными слез и надежды.

- Я пойду не за долгом, я пойду за предназначением.- Сказал он утвердительно

Видя, как страдает его любимая, чувствуя её физическую боль, как свою душевную и не в состоянии ничем её облегчить, Ленц метался с места на место, пока не взял себя в руки и не начал предпринимать меры зависящие от него. В первую очередь он направился в дом, судорожно открывая все дверцы шкафчиков, хватая посуду. Затем к колодцу. Набравши большой кувшин воды, он поспешил в сарай. Хана всё также мучительно стонала, теряя сознание, Лэнцу казалось, что всё происходит слишком быстро. Вот уже на его руках лежал крошечный младенец, а Хана лежала без чувств, она была так бледна и бессильна, что Лэнц растерянно отложил младенца, точно какую-то куклу в сторону на сено.

- Хана, Хана!- Кричал Лэнц, хлопая её по щекам, но та не приходила в сознание. Сияние её волос потускнело, и они стали обычного светлого оттенка, - Нет Хана, не уходи!- Ленц прижимал к себе её неподвижное тело. Младенец всхлипнул. Лэнц опомнившись, поднял его и шлепнул. Младенец закричал, словно мартовский кот и закашлялся накопившейся в горле водой, ещё миг и он потерял бы и его.

Он вырвал один белый волос со своей завязанной в хвост копны волос и перевязал им пуповину, затем достал меч. Он несколько мгновений заворожено смотрел, как сталь отливает красным под проблеском заходящего луча багрового солнца, сердце похолодело, ледяное спокойствие охватило разум, просчитывавший дальнейшую судьбу незаконно рожденного младенца. Рука, держащая меч приподнялась на секунду, затем резко вложив, обрезала пуповину.

- Девочка… Она отдала за тебя свою жизнь, даже не подумав, о моей. Пусть тебя будут звать Хана в честь твоей матери,- он поднял ребёнка двумя руками над своей головой, будто пытаясь дотянуться до последних лучей заходящего солнца представляя ребёнка светилу, произнес слова на древнем ломаном языке. Закутав младенца в платок, скрылся, оставив любимую женщину лежать в разбросанном стоге сена, напрочь заперев засов сарая. Слёзы опустились к самому горлу не найдя выхода в крупных синих глазах альва, они захватили речь не давая вырваться ни одному слову и звуку, он ехал молча, чётко осознавая маршрут.

Конь скакал точно заколдованный, тонкие ветви-прутики низкорослых деревьев шлепали по лицу и плечам всадника управлявшего скакуном одной рукой, другая крепко сжимала сверток под накидкой. Лес кончился, и перед ним открылась равнина, поросшая густой травой. Ещё немного и впереди покажутся горы, там на вершинах раскинулись пещерные города горцев, они давно отбились от альвов, по сути, и происхождению являясь ими же, но они не разделяли политических взглядов Альвхейма, стараясь держаться обособленным маленьким миром со своими порядками. Пытаясь сохранить мир с горцами, король Эдгар предоставил в их владения дикие земли Альвхейма в окрестностях гор. Горцы ничего не выращивали и не создавали, очень редко кто-то из них имел силу творения, кроме себе подобных и оружия, они ничего создавать не могли, находя себе пропитание в охоте и продаже шкур пушных зверей. Жили они просто и воспринимались как дикие племена.

Луна была не полной, она наблюдала украдкой за своими владениями, пряча половину своего лица за черными тучами вот-вот грозящими прорваться дождём. Иногда выглядывая, она освещала равнину тонкой пеленой света. Только конь вступил в густую траву, сделав несколько прыжков, как в небо из колыхавшейся зелени стали медленно подниматься маленькие светящиеся шарики, они летели вверх искрящиеся световые пушинки, тихо и ровно поднимаясь к луне, будто приняв её за свою маму. Лэнц остановил скакуна и спрыгнул, вся долина ожила и засветилась. Светящиеся комочки поднимались отовсюду. И долетев до определенной высоты, повисали в воздухе, образуя неровные полосы света.

Лэнц протянул руку, маленький шарик приземлился на его ладонь слегка щекотя кожу.

«Духи природы, те самые создания, из которых всё строится и растет»,- здесь было много природной материи живой и красивой, «скорее всего, всё, что растет здесь - настоящее, поэтому горцы решили уйти из социума, они не хотели жить в иллюзорном мире».

- Извините, что потревожил,- искрящаяся пушинка зашевелилась.

- Мне нужно добраться до тех гор, и я не хочу повредить вас, я везу туда ребенка.- Лэнц достал из-под накидки проснувшуюся дочь, пушинка замигала бледно розовым сиянием, Лэнц обернулся, все пушинки по очереди замигали вслед за ней.

Малышка Хана улыбнулась, широко открыв глазки, реагируя на красоту, Лэнц почувствовал, как перехватило его дыхание. Пушинки зависли в воздухе, образуя подобие радуги над долиной, переливаясь нежными красками. Лэнц вскочил в седло, поклонившись духам и помчался галопом под её сводами.

У горы Лэнца притормозили, из темноты густых кустов, показались два высоких широкоплечих альва. Каждый из них держал в руке по массивному копью с длинным остриём, лица их были измазаны так, что виднелись только глазные яблоки и зубы при разговоре.

- Стой всадник! Ты сбился с пути! Город в противоположной стороне отсюда.

- Нет, я приехал совершенно точно туда, куда и направлялся.

- Что тебе нужно здесь альв? - произнес второй страж, тыча остриём копья в грудь Лэнца.

- Я прибыл с миром, даже более того просить помощи у народа гор.- Стражники удивленно переглянулись, всё ещё сохраняя агрессивный настрой к пришельцу, Лэнц продолжил,- Я прошу позвать мне старейшину одного из ваших родов стоящих под угрозой его прерывания.

Он слез с коня и поклонился стражам, держа одну руку под плащом. Его вежливость и осанка, а также одежда, выглядывавшая из-под серой крестьянской накидки, выдавала знатного альва, стражи в недоумении отошли посоветоваться.

- В наши земли давно не заезжали альвы, ты веришь ему?

- Не знаю, есть сомнения. Он что-то прячет под плащом, ты заметил?

- Да, похоже

- Это наверно оружие.

-У него на поясе болтается меч, разве ты не заметил, зачем не скрывать явно одно оружие. При этом, пряча другое?

- Знаешь, я всё же поднимусь наверх, пусть там решат что делать.

- Правильно, а я покараулю.

Темная фигура растворилась на фоне горы. Ждать пришлось довольно долго, малышка спала спокойно, не подавая звуков. Всё было спокойно и тихо ожидание томило, рука держащая дочь затекла. Послышался шорох, кто-то спускался по сыпучей тропинке, мелкие камушки, летящие из-под ног идущей, нарушали царившую тишину, сердце затрепетало. Приближались двое: высокий страж, и замотанная в балахон пожилая женщина. Луна, вышедшая из-за тучи, осветила её морщинистое худое лицо и спадавшие серебристые волосы. Страж отошел подальше по её велению оставив их наедине, Лэнц невольно взглянул вверх, по плату двигались какие то фигуры и он был уверен, что сейчас наверно за ним следят все горцы, жившие здесь и из каждой темной пещеры в него была нацелена как минимум пара стрел. Старуха стояла молча, разглядывая пришельца, она ещё помнила те времена когда альвы посещали их земли и междоусобицы с ними. Она видела вышивку на груди его костюма и металлическую пластину в виде украшения защищавшего шею, его светлые одежды, проглядывавшиеся из-под серой накидки, старуха сразу поняла кто перед ней, но молчала.

- Я прошу взять этот бесценный дар и надеюсь на его сохранность и благополучие. Её имя Хана.

- Нужно иметь очень серьёзные причины, чтобы отдавать бесценный дар в чужие руки,- она прищурила глаза, протягивая свои руки вперед. Свёрток оказался у старухи, она посмотрела на дитя затем на Лэнца, будто сравнивая, распахнула балахон, прижав сверток к своей груди, в этот миг Лэнцу показалось, что она совсем не старая, а молодая женщина только что родившая ребенка. Она направилась к горе лёгкой походкой, не оглядываясь. Снова стало тихо Лэнц вскочил в седло опечаленный успокаивая себя. Внушая себе, что всё, что он мог сделать для малышки - это сохранить её жизнь. Доносимый ветром детский плач разрывал его сердце, может малышка и не плакала, но странный тихий плач преследовал его, пока он не добрался до рощи низких деревьев с тонкими ветвями-прутиками. Нужно возвращаться и по пути забрать тело её матери, оно не достойно быть погребённым в сельской соломе.

- Значит ты Хана, судя по твоим глазам, твоё имя будет у многих на устах малышка.

Старуха улыбнулась и плач стих, словно между ними образовался какой-то секрет, о котором знали только они двое.

Кругом горели огни факелов, разгоняя обступившую тьму. Множество альвов собралось на главной площади, что бы почтить память принцессы, многие плакали, тянувшись длинной процессией, за ладьёй накрытой тонкой белой тканью в которой лежало молодое тело обмотанное тканью. Голыми оставались лишь кисти рук и ступни, на пальцах красовались королевские украшения. Четверо высоких альвов несли ладью неторопливой походкой, а за ними следом зажигались множества огней, даже крестьяне находившиеся вдали, чтили Айну зажигая огоньки. Ладья, опущенная в воду озера, медленно удалялась от берега. Стрелки натянули луки, ещё не запаленные стрелы были наготове. Мелодичная песня вибрировала в пространстве, её пели все женщины Альвхейма независимо от своего присутствия на прощании.

- Весь Альвхейм скорбит по этой утрате, принцесса Айна умерла. Она была отравлена вражеской стрелой в бою и погибла, достойно охраняя границы Альвхейма и жизни своих подданных, сражаясь за всех нас, так воздадим ей последнюю почесть и славу! – Судья,

стояв на невысокой трибуне перед большим количеством людей ровным и властным тоном говорил провожающую речь вслед отходящей ладьи, затем подняв руку вверх, резко опустил и множество зажженных стрел полетело в её сторону попадая то в воду то в ладью, ткань воспламенилась. Вскоре и вся ладья пылала, отплывая всё дальше и дальше.

- Слава и вечная память! Девять раз почти единогласно прогудел народ Альвхейма.

Только подданные, находящиеся во дворце при её последнем разговоре с королём понимали причины смерти Айны и молчали, наблюдая за пылающей ладьёй. Король скорбел и вытирал потоки слез, струящиеся из своих глаз о королевскую мантию, ненавидя власть и находясь в комнате дочери. Он сознавал, какой она стала пустой, словно бы она унесла с собой кусок жизни, что присутствовал в ней. «Чем больше власть, тем больше ответственность. Что позволено крестьянину, не позволено королю. Такова участь правителей казнить даже собственных детей в случае неизбежной политической угрозы». Только Лэнц знал, кого в это время пожирало пламя в ладье и молчал, крепко сжимая руку своей сестре ведя за собой по тайным лабиринтам подземных коридоров. Айна повинуясь ему, шла сзади и тоже молчала, горько молчала о своей любви. Она бы уже желала смерти, да только та ускользнула, на время лишь приняв обличие брата.

Глава 13.

Сражение

«Он был темной звездой,

Его обжигающий свет

Сжигал сам себя в гулком море побед».

Места вокруг лежали голые. Равнины грязно желтого цвета простирались до самого горизонта, под ногами мягкий и густой ковер из коротеньких растений с желтоватыми цветочками послушно приминался под грузом идущей армии, распахивающей за собой землю. Дальше за равнинами во все стороны тянулись каменистые пустоши, покрытые какими-то бесцветными колючками, лишь кое-где виднелись жидкие заросли кустарника или рощи невысоких тонких деревьев, похожих с виду на орех. Кора их была серой, а листья – резными, темными и волосистыми. Армада остановилась у темных острых скал совершенно не вписывающихся в местный пейзаж, они казались очень высокими, упираясь своими остриями, словно прокалывая серые облака сквозь разрывы в которых просвечивались слабые лучи солнца.

- Здесь,- командным голосом Армаэль приказал остановиться.

Гидры замотали своими извивающимися шеями. Переминаясь на толстых лапах, будто ещё не могли остановиться, привыкнув к долгому движению. Гидр нужно было напоить, по подножию скал стекали струйки воды в разных направлениях, как будто живой камень источал из себя воду, подле расстилались зеленые растения, питавшиеся живительной влагой, но деревьев не было. Гидры слизывали своими длинными языками воду с ложбинок в скале, примостившись тут и там, зрелище было несколько необычным и неприятным.

Огромная расщелина в скале была коридором, ведущим к «двери». Армаэль направился туда в сопровождении военно начальника, он шёл первым. Свет факела, который шипел и дымился, вырывал из тьмы гладкий камень и воду, более ничего. Высокий мускулистый свартальв в доспехах прикрытых черным шерстяным плащом сопровождал Армаэля сзади, держа наготове острый длинный меч в одной руке, а в другой факел. Он сделал несколько шагов по мокрому камню, но впереди была лишь темнота, пахнущая сыростью.

Коридор превратился в просторную пещеру, посреди которой стояла плита с выточенным в её камне сложным орнаментом.

- Я помню, этот узор был на монете

- Да, я расплатился ей с Затворником.

- Странно, зачем он ему понадобился?- Мелис почесал подбородок, подозрительно осматривая плиту,- надеюсь, она нам сейчас не пригодится?

- Нет, я уже проходил и без её участия. Посередине выдолблено кубическое углубление, видишь, сюда вставляется источник энергии. В прошлый раз это был мой кулон, но сейчас нас много, плюс животина и затем техника, понадобиться мощный источник, чтобы удержать двери открытыми в нужное время. Мелис, иди и достань генератор.

Огромная фигура начальника направилась на выход, убедившись, что в помещении кроме них никого нет. Армаэль остался один, что он испытывал в тот момент, когда с застывшим, как маска лицом и холодным отчужденным взглядом всматривался в кубическое углубление, было совершенно не ясно. Понятно было только одно - он просматривал происшедшие в его жизни события, пролетавшие цветными картинами перед глазами, даже мимолетные воспоминания оставляли запахи и пережитые эмоции в его сознании будоража душу, но совершенно не отражаясь на застывшей внешности.

Мелис явился в сопровождении ещё двух свартальвов, неся в своих мускулистых руках черный куб размером с кирпич, но намного легче. Он аккуратно передал его Армаэлю. Гладкий, холодный черный куб содержал в себе сокровище их мира - темную материю, собранную при погибели звезд. Давно уже Странники- те избранные для дальних путешествий свартальвы из далекого прошлого не доставляли темную материю в свой мир. С момента последней отправленной экспедиции прошло очень много лет возможно они погибли, кризис охватил Свартальвхейм с тех пор как была убита его мать - последняя хранительница темной материи. Все добывающие и перерабатывающие установки, космические корабли остро нуждались в материи, на запуск новой экспедиции средств и мощностей не хватало. Очень бережно, их сокровище, вынутое из самого мощного и большого корабля предназначенного для перелетов к дальним звездам, было вложено в отведенную выемку. Дыхание присутствующих замерло, несколько секунд ожидания казались вечностью, горький ком разочарования подкатывался к горлу Армаэля.

« Неужели это не сработает, возможно «Двери Великих» разрушены навсегда!? Нет ...этого не может быть!». Армаэль почувствовав на миг свою беспомощность, соединил ладони вместе, возле губ, что-то шепча. Ещё несколько тяжелых секунд нависших над их головами, словно гильотины кончились. Глубоко под землёй раздался гул и все задрожало. Поток света, вырвавшийся из орнамента, создавал с каждым мигом более сильную воронку, превращающуюся в водоворот, засасывающий в себя не только воздух, но и само время. Присутствующие ничего не видели от ослепительного сияния, вырвавшегося за пределы скалы, дышалось тяжело, воздух превращался в густое желе, в котором невозможно было двинуться, затем в тягучий кисель. На месте орнамента возникла тонкая вуаль, словно кто-то повесил штору, сотканную из паутины, на которой застыли мелкие капли росы, превратив её в серебристую материю. Армаэль почувствовав легкость, приблизился к ней и протянул палец, только он дотронулся, как материя всколыхнулась, отдавая вибрирующими волнами, отходящими от центра прикосновения. Армаэль просунул руку и не увидел свою кисть, ощущений не было, только легкие разряды прошлись по паутине в разные стороны.

- Кажется, получилось! В прошлый раз всё было несколько скромней. Вперед!- тихо, но с ликованием произнес он, смотря в восторженные глаза Мелиса, открытая улыбка украсила лицо и он шагнул вперед, оставляя за собой переливы тонких разрядов расходившихся в разные стороны. Коридор замигал ему своим таинственным сиянием, словно приветствуя и вновь приглашая посетить уже знакомый мир. Странное чувство посетило его - будто он уже никогда не вернется назад. И не смотря на это, тоски не было, а губы сложились в блаженную улыбку, сейчас он чувствовал, что как никогда близок к истокам своего происхождения. Мрак разрывали возникающие ниоткуда огни, манящие холодным светом и силой такой же, какая читалась в глубине его торжествующего взгляда.

- Идём вперёд, все собираемся там у реки. Когда проход расширится до максимума влетайте вы на кораблях, по временным меркам того мира думаю, вы поспеете как раз к полной заварушке хотя а Альвхейме между нашими вхождениями пройдёт часа два. Зур ты понял: мы первая волна, вы вторая идёте следом.

Дождь лил третий день. Небо нависло низкое, серое, и тяжелое. Дорога размокла, а на когтистые лапы гидр налипали коричневые комья земли. Их большие собачьи тела с отходящими в разные стороны шеями, увенчанными тремя змеиными головами, создавали тяжелую серую движущуюся тучу. Обузданные и оседланные вооруженными наездниками в черных плащах с капюшонами, они двигались не спеша, покачиваясь из стороны в сторону на мощных лапах, периодически доставая рептильим хвостом, увенчанным острым железным наконечником до размякшей земли и откидывая куски грязи позади себя. От сырости не спасали даже плотные дорожные плащи. Они промокали насквозь, и влага потихоньку просачивалась внутрь, оседая на коже тяжелыми каплями. По сторонам тянулись голые осенние поля, на которых зябли жалкие колосья. Леса, сбросившие свой яркий наряд, несколько поблекший под неумолчным ливнем. Корабли свартальвов уже вошли в пространство Альвхейма, они действительно отставали на пару часов. Скорее всего из-за вторжения погода в Альвхейме испортилась. На небе скопилась тёмная масса с нагнетающейся в ней обстановкой, которая вскоре должна разразиться громом и молниями она быстро двигалась к вратам древних в то место, где произошёл дисбаланс. Армаэль пожертвовал гигантским кораблём, чтобы открыть врата, его реактор содержал большое количество темной материи способной удержать их от закрытия ещё восемь свартальвийских дней, что было ровно суткам в Альвхейме. Армаэль надеялся успеть вернуться, чтобы вырвать Айну из лап Ниорун, конечно он должен завоевать Альвхейм и вернуть запасы темной материи их законным обладателям – свартальвам.

« Возможно, она возненавидит меня ведь в этой битве, скорее всего она потеряет всех кого знает. Её мир изменится и кто знает, что ждет нашу расу, но я делаю то, что должен. Из-за женщины, пусть даже и единственной любимой, ничего не должно измениться в планах, она не в силах остановить этот процесс, его даже я не в силах остановить»,- Армаэль рассуждал, но все его решения были приняты уже давно, поэтому он решил сосредоточиться на скорой атаке.

Колонна чудовищ покоренных свартальвами и сидящих на их мощных спинах двигалась сквозь ночную тьму, разрывая тишину шипящими звуками и лязганьем орудий. В хорошо закреплённом седле уверенно держались свартальвы в темных плащах, ведомые своим правителем впереди. Чувство приближающегося боя будоражило, казалось гидра под его телом чувствовала его настрой, её головы иногда поворачивались в сторону хозяина стараясь заглянуть своими хищными глазами в его душу. А через время снова пыталась повторить попытку, наталкиваясь на непонятную ей преграду. Армаэль смотрел вперед, но впереди он видел не дорогу, он видел будущее, складывающееся в его голове в угодные сознанию картинки. Рассвет медленно захватывал участки долины на окраине Альвхейма, в этом воображаемом конце их мира, в который давно уже никто так далеко не забирался, рассвет медленно отвоевывал своё право, казалось, время здесь замедляется, даже воздух казался более плотным. Желтоватая долина оканчивалась вдалеке горами, являвшими собой предел. Что за ними? Много сказаний осталось от древних об этом, но никто до конца не знал что дальше. Кто-то представлял себе бездну, а сам Альвхейм огромным материком, висящим в воздухе, как и другие подобные ему миры, разбросанные по бездне ночи. Кто-то думал, что где то там, спрятан или заколдован тоннель, ведущий в иные миры стоящий на пересечении многих звездных дорог. Но Армаэль не думал, он знал свою цель и шёл к ней, пусть даже она находилась на краю бездны. К ночи они должны прийти в окрестные сёла столицы Альвхейма и тогда он закроет свои глаза, а с ними и совесть, чтобы окончить своё черное дело.

Ночной воздух оказался прохладным и приятно охлаждал разгоряченное лицо.

Огромный красный месяц заливал светом этот мир, падал на дорогу. Его было достаточно, чтобы видеть, что под ногами и друг друга. Для гидр же настало наиболее подходящее время, приходилось полагаться на их чутье и предводителя Армаэля. Впереди наступающих мчались их тени, угольно-черные, словно провалы в неведомую бездну, ту из которой они появились. В какой-то момент Армаэль вдруг остановился и замер, всматриваясь в чёрную даль. Мелис поклялся бы чем угодно, что его уши, вполне человеческие на вид, шевелятся, словно у хищного зверя, вслушивающегося в ночную глубь леса. Они пошли вперед, указав жестами о необходимости разведки, своим ходом оставив далеко позади отряд. Военноначальник Мелис, двое разведчиков и сам Армаэль, пойдут вперед - таков был его приказ. Армаэль старался ничем не выделяться среди остальных свартальвов, поддерживая отношения с ними на равных. Именно этим он заслужил глубокое уважение к себе и беспрекословное подчинение. Каждый из свартальвов, как уже упоминалось, считал себя высокой индивидуальностью и требовал к себе соответственного отношения, поэтому совершенно нормально воспринималось то, что их предводитель идет вместе с разведчиками, впереди отряда по вражеской земле, ведь это его личный выбор.

– Впереди патруль, – сообщил он шепотом Мелису. – Двое. Идут быстро. Поспешим.

Армаэль подал знак группе. Они почти побежали, оставив гидр в овраге. Армаэль бесшумной тенью скользил во мраке, Мелис тяжело, с хрипами, дышал, вздымая мускулистую грудь с пересекающими её кожаными ремнями, давала знать о себе старая рана. Разведчики старались двигаться тихо, укрывшись за деревьями. Несмотря на ночную прохладу, здесь было жарко, пот щекотал лицо, спина Мелиса стала мокрой, что было неудивительно при его большой и мускулистой комплекции. Его внешний вид говорил сам за себя, даже если бы он родился в семье простого крестьянина, то наверняка пошёл бы служить и точно бы дослужился до назначенного ему от рождения поста, которое он и занял. Несколько резких движений сливавшихся между собой и ветвями кустарников и тишина, когда подоспел отряд, альвийский патруль уже лежал лицом к земле, а темные пятна наводили на мысль, что этим двум перерезали горло.

- Свартальвы! Военная тревога!- кричал постовой с башни, пронзительный колокольный звон залил тревожными вибрациями воздух Альвхейма.

- Тёмные! На нас напали тёмные! Они сожгли по пути сюда несколько деревень, щадили только тех, кто не давал отпор и не сражался, а также женщин и детей!

- Мой король! Скоро они будут здесь!

- Они смогли открыть «Врата древних»,- задумчиво произнес маг, катая между пальцами седую бороду.

- Размышлять о том, как они сюда попали, некогда…хватит того, что враги сумели прорваться! Объявляю боевую готовность!- тяжелый кулак короля стукнул о деревянный стол, военноначальники быстро растворились из тронного зала.

Мертвые или раненые… свои или чужие …- уже никого не разобрать. Тела убитых падали, но остановить натиск не удавалось. Сердце Армаэля пело впервые за долгие годы. Это было необычное чувство, и Армаэль не хотел прощаться с ним.

Армаэль перешел в нападение. В его зеленых глазах зажегся гнев, кинжал с новой силой наносил точные удары противнику. Армаэль был беспощаден, отражая атаку, в какой-то момент он потерял управление своим телом, оно билось само, круша противников. Взгляд на происходящее был, будто со стороны, словно тело было ему чуждым, перед глазами среди смешавшейся в бою толпы возникла тень, Армаэль прищурился, чтоб разглядеть её расплывчатую фигуру, но независимо от его стараний фигура сама постепенно складывалась в уже знакомый ему образ.

- Тебе уже знакомо чувство убийцы? Ты уже наслаждаешься своим превосходством над ними?- тихо неприятным голосом прошипела тень, придвинув ближе к Армаэлю своё меняющееся лицо.

В ответ Армаэль только зарычал и попытался овладеть контролем над своим бьющемся с противником телом, пытаясь осознанно возобновить наступление.

- Это ведь такое наслаждение, - вонзить меч в грудь врага - увидеть, как тепло покидает его тело, а губы произносят беззвучные проклятья тебе в лицо! Я знаю, до кого ты хочешь добраться воин! - черное состоящее из жидкости лицо расплылось в притворной улыбке.

Армаэль ослабил напор, готовый к диалогу с тенью.

- Какие же они громкие, эти крики! - продолжал черный маг. - Они будут преследовать тебя всю жизнь! Они будут столетиями отдаваться в твоих ушах! Иди же и нанеси королю смертельный удар, я укажу тебе путь, я помогу тебе во всём, о чём только не попросишь!

- Мне не нужна твоя помощь, тем более советы! Убирайся, ты отвлекаешь меня от боя!

- Ты колеблешься, - засмеялся маг. - Но ведь это такая прекрасная возможность получить власть!

- Какой тебе смысл помогать мне?

- Есть причины, теперь должны быть и последствия

- Пошёл прочь! Не впутывай меня в свои игры жалкое порождение тьмы! Я не мальчишка, гоняющийся за властью!

- Конечно, конечно,- зашипел маг, скаля зубы, - ты уже давно впутался в большую игру и ты движим местью, а это очень по- взрослому.

- Будь ты проклят, - выдохнул Армаэль, все еще не возобновляя наступления, придя в такое бешенство, какого никогда раньше не испытывал. Он снова владел своим телом и возможно ещё лучше, чем раньше, а тень также внезапно растворилась.

А с севера нарастал мощный, хорошо знакомый Армаэлю звук. Грохот мчащейся в плотном строю конницы.

Первым из-за поворота показался знаменосец. Над ним гордо реяло на ветру полотнище с гербом. На белом поле стремилась вниз, растопырив крылья, хищная птица с телом льва, скорее всего – грифон. Армаэль с новым интересом принялся вглядываться в приближающихся всадников. Вслед за знаменосцем ехали несколько воинов в богатой броне, их пафосный вид вызвал у Армаэля подобие смеха, подзадоривая его и рядом стоящих свартальвов к нападению. Число всадников увеличивалось и правильнее, в этом случае было бы отступить.

«Но нет, ведь и у меня есть для них сюрприз. Сейчас я потерплю, постараюсь выжить. Дам ощутить им приближение победы, а потом резко сверну их чувства и засуну им куда подальше…»

Среди альвов выделялся плотный мужчина на черном, как ночь жеребце. Конь шел легко, мускулы переливались под блестящей шерстью. Лицо наездника скрывал шлем, только проглядывались седые волосы.

«Вот ты и пришёл ко мне сам»- прошептал Армаэль

Он узнал короля альвов, его глаза остались теми же, что и одиннадцать лет назад, – спокойными и зоркими, излучающими уверенность в своих силах. Вслед за королем и его приближенными полилась река конных латников. Сотни копыт месили дорогу, слышались крики и бряцание оружия. Сверху атаковал отряд лучников на грифонах. Свартальвы стали терять в числе, гидры тоже не сдавались, они вытягивали свои шеи, норовя схватить грифонов. Король сражался, но был всё же скрыт от Армаэля, затем он совсем потерял его из вида. Словно хищник почуявший добычу он рыскал, ища короля среди толпы. Бой потерял всякий смысл, Армаэль двигался к цели.

Гидра яростно шипела, кидая свои головы в стороны нападавших, обороняясь, она била хвостом и пыталась перекусить альвов, их позолоченные шлемы слепили её слабые глаза, ещё больше распаляя её ярость. Армаэль с лёгкостью отбрасывал нападавших, не прекращая движения вперёд, тела раненых альвов втаптывались в грязь массивными и безжалостными к своим обидчикам лапами гидры. В поднятой руке Зура, что-то сверкнуло, и альв рухнул на землю, а рядом с ним упал метательный нож.

- Благодарю Зур

- Это мой дружеский долг правитель

- Береги себя, ты слишком молод, чтобы умереть

Зур кивнул, Армаэль хлопнул его по плечу и скрылся в сражающейся толпе, а рана на боку Зура, там, где по коже скользнуло копье, вновь начала кровоточить. В какой-то момент фигура Армаэля юркнула среди толпы сражавшихся, оставив за собой разъярённую гидру, сдерживающую пятерых альвов, один из которых сидел верхом на единороге. Кажется, это была альвийка! «На её месте могла быть и Айна, если бы я не увёз её. И что могло произойти тогда?». На минуту в череде смертей и звуков оглушающего боя вспомнились её глаза, и волосы манящие переливами, сияющее и спокойное лицо в полумрачном сиреневом свете. Теплота её утончённых рук. Он скучал по ней даже сейчас.

Мечи лязгали, и никто пока не мог одолеть. Куда не глянь: месиво, грязь, тела и кровь смешавшаяся с дождевой водой непрекращающегося уже час ливня. Местами горели амбары и мелкие сооружения.

В движениях воинов, потерявших из вида предводителя, появилась неуверенность, а бывший жрец обрушился на них с мощью и свирепостью морского шторма. Меч его двигался с такой быстротой, что Мелис успевал уловить только отблески от пожарищ на клинке. Вдруг выполз из-за тучи месяц тонкий и изогнутый как серп, своим видом он пророчил жатву, которая и началась под его тусклым светом. Старик был настолько проворным, что Мелис заметно пасовал перед ним. Шум над головой заставил его пригнуться и отступить. Огромное существо хлопало своими крыльями, поднимая облако пыли с земли, оно выглядело как полулев-полуорел. Его львиное длинное туловище спускалось вниз, орлиные когтистые лапы угрожающе растопырились. Мелис понял, оно приземляется и отпрыгнул в сторону, покатившись кубарем, по небольшому склону и рухнул в колючий кустарник. Выглядывая из-за куста, он заметил ещё несколько существ и всадников на них. Это был небольшой отряд альвов. Металлические шлемы с небольшим плавным гребнем, отливали золотом, глаза, и скулы защищали забрала сложной формы. Все были облачены в светлые расшитые золотой тесьмой костюмы у некоторых к украшенным сверкающими камнями подплечникам, крепились накидки из плотного серого материала. В них чувствовалась какая-то торжественность и непобедимость. Неподалёку он увидел тело- это был Зур. Он лежал лицом в луже, одной рукой держась за бок. Волосы, собранные на макушке в хвост были полностью в грязи, Мелис подполз к нему и перевернул, бритые виски и затылок обтер водой из лужи. Признаков жизни не было. Мелис громко заорал, резко поднявшись, слезы текли из его глаз, но он шёл в диком порыве отомстить прямо на отряд грифонов. Затем побежал прямо на них, обнажив меч. Всадники переглянулись, но не стреляли, они решили взмыть в воздух и направиться в гущу боя не находя себе угрозу в этом обезумевшем одиночке. Мелис разбежался и прыгнул выше своего роста, вложив всю силу в удар меча. Грифон издал ужасающий крик и всадник полетел вниз, ударяясь о камни. Разрубленное крыло грифона волочилось, сам он, не успев отразить атаку Мелиса уже умирал, подогнув задние ноги с воткнутым в шею мечём. Двое других успели взлететь и осыпали врага стрелами. Он прикрывался крылом грифона. Одна из альвийских стрел ранила упавшего альва, он бежал в лес. Грифоны прекратили стрельбу и направились к замку, который уже атаковали свартальвы. Мелис широкими и быстрыми шагами настиг спасающегося альва, схватил его за развивающуюся накидку и повалил на землю. Зажав его горло мощной рукой, он выхватил из сапога кинжал и скинул шлем с беглеца.

Испуганное лицо альвийки с русо-золотистыми волосами напряглось и покраснело от удушья. Мелис отпустил руку, отшвырнув её от себя. Альвийка ударилась головой о выпуклый корень, выступавший из земли.

- Ты убила Зура?- заорал он в гневе

Альвийка попыталась встать, опершись на обе руки, рядом с её плечом торчала стрела.

Мелис подошел и толкнул её ногой, не выпуская из рук ножа, повторил:

- Ты убила его?

- А мою мать и брата ты убил?

Он резко выдернул стрелу, альвийка закричала и потеряла сознание.

Мелис сел рядом на изогнутый корень и задумался, закурив свёрнутую самокрутку с агапитой. Иногда агапита «прочищала сознание», как он обычно выражался. Всё становилось ясным и чётким. Он думал о том, в какую мясорубку попал, о том кем был раньше. «Но разве можно иначе жить, если ты воин? Можно ли избежать убийства? Даже если ты воюешь за правое дело, твои руки остаются в крови, иногда совсем невинных попавших в водоворот событий. Нужно идти и продолжать сражаться». Оставив альвийку, он побрёл обратно к убитому грифону, чтобы вернуть своё оружие.

Предводительница войска всадниц на единорогах, откинувшись на спину, вылетела из седла сшибаемая стрелой арбалета. Её сапог застрял в стременах, и единорог повлек недвижимое тело, по дороге растворяясь в толпе сражавшихся войск. « Благородные животные, жаль, что их и так слишком мало. Вряд ли хоть одна особь переживет сегодняшнюю битву» Мелис твёрдо решил, что кровь этих существ не должна быть, по крайней мере, на его руках и поспешил убраться в ту местность, где сражались пешие.

Двое альвов приближались. Преследуемый, покинул седло ковыляющей, готовой упасть в любую минуту, раненой, истекающей кровью гидры. Готовясь встретить врагов пешим. В руке его блестел короткий изогнутый клинок. Преследователи, вооруженные длинными мечами, не медлили. Атаковали они слаженно. Два острых наконечника устремились вперед. Один был срублен ловким ударом, но второй достиг цели – вошел в бок одинокому воину. Тот со стоном рухнул на землю.

Альв отбросил обрубленный клинок, пытаясь двумя руками ухватить повод, но крылатое животное с рыком взвилось на дыбы, ударило передними лапами и из такого положения, стоя на задних ногах, отпрыгнуло в сторону поддерживаемое мощными крыльями. Свартальвы даже не заметили, как в руках герцога появились сабли. Лицо одного из них сморщилось, на этот раз от неожиданности. Он попытался поднять копье, чтобы защититься от непредсказуемого и странного альва, но было слишком поздно. Бросок герцога Вьена оказался очень быстрым и точным. Не успело острие копья свартальва дрогнуть, как альв накинулся на него, выставив вперед сабли. Четверо остальных свартальвов зачарованно смотрели, как клинки герцога, дважды лязгнув, располосовали горло их командира, который бесшумно повалился навзничь, беспомощно хватаясь за шею. Свартальв, который находился сбоку, отреагировал первым: он поднял копье и устремился на герцога. Проворный альв с легкостью отразил его примитивную атаку, однако постарался при этом не замедлить движения противника, когда другой неуклюже понёсся на него, Вьен развернулся и подставил ему подножку. Потеряв равновесие, свартальв споткнулся и глубоко вонзил копье в бедро приблизившейся гидры, та разъяренно вскинула вверх пару голов и замотала хвостом, задев одного из свартальвов повалив его на землю. Вьен изо всех сил дернул оружие, торчавшее из лежащего рядом трупа, но копье застряло крепко, потому - что его крючковатый наконечник зацепился за позвоночник убитого альва. Герцог не испытывал сострадания к погибшему товарищу; все, что ему было нужно, это копье. Поднимающаяся с земли гидра могла напасть на него в любую секунду. Он тянул и раскачивал древко, сыпал проклятия и плевал в искаженное агонией лицо собрата до тех пор, пока могучий меч взявшийся, откуда- то с неба не раскроил череп бежавшего на него свартальва, вспоров следом пару шей нападающей сбоку гидры.

Вьен сразу узнал грифона, он принадлежал Айне, его названной невесте, которую он так и не дождался и решил приехать сам. Не успев узнать даже где она, он сразу вступил в завязавшиеся на окраине бои, а потом поспешил в столицу, в надежде встретится, в самой пучине этой мясорубки. Она могла быть только здесь и нигде больше, она не из тех, кто отсиживается по углам. Герцог удивился, когда всадник снял шлем, им оказался Ленц. Ленц знал, что Вьен не в курсе происходящего, он находился в своих землях, когда всё случилось, и его никто не известил. Но сейчас не лучшее время объяснять что-то. По вопросительному и испуганному взгляду Ленц понял - ему нужно сказать.

- Сестра погибла!- послышался голос принца в шуме хлопающих крыльев животного. Стараясь избежать дальнейших объяснений, сославшись на экстренную ситуацию, он поднял грифона в воздух и направился в противоположную сторону.

Вьен опустился на колени, сжимая разбитые кровоточащие кулаки, смотря вдаль уносящемуся всаднику, он чувствовал себя сражённым и разбитым. «Она уже никогда не будет моей… » всплыло ниоткуда в его сознании, и он отчётливо осознавал эту мысль. Герцог осмотрелся по сторонам: вокруг дым от горевших зданий и домов стелящийся по телам, покрывавшим собой землю. Войско захватчиков продвинулось вперед, оставив позади себя разрушение и боль. Руки не поднимались от усталости и внутреннего бессилия, «Я не представлял себе войну именно так, я считал её чем-то вроде жестокой игры. Я думал, её сопровождает чувство героизма и отваги. Не знаю, каким образом альвы не смогли противостоять врагу с таким уровнем подготовки и оружием. Мы оказались не готовы защитить себя. Мои земли захвачены, а население уничтожено на 70 процентов, и враг движется дальше...» Горячие слёзы смывали копоть с ресниц герцога, он чувствовал себя одиноко и беззащитно, понимая, что потерял всех кого любил. На его глазах погиб отец самоотважно оборонявший вместе с крестьянами карьер в котором укрылись женщины с детьми. В какой- то момент слезы высохли, а лицо, выразив понятное только ему, но явно твердое намерение, подставившись восточному ветру, двигалось вперед. Его ноги переступали павших. Какое- то время он всерьёз шёл по трупам.

«Найти хотя бы раненого грифона или коня, чтобы теперь направиться навстречу избежавшей меня смерти. Я вижу, что мы проигрываем и не смогу покориться врагу, придётся умереть в бою…», вот чего жаждал его искрящийся взгляд.

Тёмные тени бесшумно скользили по земле и те, кто мог поднять глаза к небу, увидели летящие иксообразные корабли.

Воинам Альвхейма не помогло ни численное превосходство, ни доспехи, ни грифоны с ремами, ни их магия. Один за другим они падали. Один вопил, держась за руку, второй лежал навзничь, молча, а третий стонал, прижав ладони к лицу, по которому струилась кровь. Так было повсюду. На вершине горы, виднелись несколько сражающиеся свартальвов. Они атаковали грифона, с сидящем на нем всадником. Они тыкали копьями в бока грифона, издающего дикий крик и хлопающего огромными крыльями. Одежда всадника блестела, он отбивался мечем как мог, но управление животным было потеряно, грифон срывался с обрыва теряя координацию. Громадная туша летела вниз, ударяясь о крутые каменные выступы, за ним падал всадник, судорожно пытаясь вцепиться за растения и стараясь отыскать опору под ногами и всё время, не удерживаясь слетал и катился вниз. В последней попытке альв дотянулся до выступа, и соскользнув по нему на дно ущелья скрылся среди камней и кустов.

Большой зал с занавешенными высокими арочными окнами тёмно зелеными шторами пустовал. Одно окно было открыто, облокотившись на угол, стоял король, свежий ветерок врывался в зал, занося с собой пепел.

- Кто ты свартальв, мне знакомо твоё лицо?

Король стоял напротив, молодой свартальв приближался, сжимая в руке длинный кинжал, красивое бледное лицо не выражало ни одной эмоции, он приблизился вплотную. Вскоре на него смотрело совсем другое лицо. Властное, не вполне человеческое. В зеленых глазах, которые стали почти изумрудными, полыхал гнев, а губы кривились, выплевывая слова:

- Кто я? Никто… и ничто, я тот, кто умирал не сразу, день за днем по кусочку, выбрав силу и месть смыслом своей жизни. Понимаешь ли ты, что значит потерять себя и самому стать смертью?- он пристально вглядывался в лицо короля, медленно подходя к нему, желая в сердце своём, чтоб тот вспомнил его. Нечто давно глубоко укрытое в нём, уязвленное почти смертельной раной, воскресло и сквозь шрамы истекало наружу.

- Похоже, я знаю это чувство свартальв, принц Свартальвхейма.

- О… ты узнал меня, Великий Эдгар- с улыбкой произнес Армаэль с издёвкой склонив голову,- что это? Магические силы подсказали тебе, или ты видел во снах моё лицо также явно, как и я твоё?

Армаэль удовлетворенно улыбнулся, обнажив меч. Лязгнули, столкнувшись, клинки. Король был не правдоподобно, удивительно быстр. Меч его сверкал, появляясь одновременно в нескольких местах. Он отступал, пятился, уши заложило от звона оружия. Собственный меч казался все тяжелее и напротив, мелькало лицо противника – ненавистное им с детства лицо. Слышалось хриплое дыхание. Отдача от очередного удара развернула его, и король повалился на ступени подле трона. Карающий меч вошёл прямо в сердце.

Бой был не долог, король пал его губы, что-то шептали в еле различимых звуках, Армаэль расслышал: «Айна… дочка… прости. Я иду...»

Он остановился и обернулся, глядя на застывшую печальную маску, бывшую при жизни лицом гордого и властного великого владетеля и короля Альвхейма. Он лежал на ступенях у трона в луже крови, рана в сердце оказалась смертельной практически сразу, но возможно его сердце погибло задолго до неё?

«Что же осталось от тебя, великий альв? Во что мы превратили свои и чужие жизни? Ради чего? Ты так боялся потерять свой трон, что даже умер у его подножия! ».

Лицо Армаэля потеряло обычное выражение ледяной невозмутимости.

Армаэль изобразил сладострастную улыбку, не являющуюся подлинной, радости не ощущалось, только странная, глухая тоска. Словно он перешагнул через какой-то предел. Величие и власть не туманили его разум, скорее пустота, словно его внутренний взгляд опустился в бездну в поисках чего-то, а там тьма, непроглядная тьма молчаливо дышит в ответ. Армаэль неожиданно осознал, что значила та странная тоска, которую он ощущал после достигнутой цели, узнав Айну он потерял часть себя и обрел новую, которая заключалась в ней. От одной мысли о ней стало тяжело, он почувствовал, что ничего ему в этом мире не нужно кроме неё.

Глава 14.

Переход

«Разрушу я грани запретные.

Пойду за тобой сквозь огонь.

Мы встретимся снова во времени,

В рассветный час, вместе умрем».

Багровый рассвет освещал горизонт, тени поглощали залитое кровью поле, скрывая её темный красный цвет, смешанный с травой и землёй. В воздухе стоял запах железа, время словно застыло над полем битвы только темно серые изорванные облака неспешно надвигались, пытаясь загородить собой гаснущее солнце. Корабли оккупировали столицу кольцом, альвы стихли в ожидании.

Перед глазами мелькали эпизоды прошедшей битвы, сознание воспроизводило один и тот же момент: одна из «бестий» рассекает нападающих, длинным хлыстом кружась, как «волчок» и не подпуская к себе никого ни на шаг, её глаза светятся гневом и силой, она беспощадна в бою. Чей-то крик уводит взгляд в сторону, там гибнут те, с кем он вырос, гидра перекусывает горло грифону и оба их всадника мертвы хоть всё ещё в седлах. В голове шум, тело идущее твердыми шагами будто погрязает в чем-то и его движения тормозятся, всё становится каким-то тягучим и липким. Армаэль расстегнул высокий ворот кардигана, хотелось вдохнуть свежего воздуха, но везде была смерть, она повисла в нем и не желала растворяться. Тонкие, изломанные разряды молний пересекли небо и дикий скрежет грома разорвал пространство над головой. Снова хлынул дождь. Он пытался принести себя в жертву все сильнее и сильнее изливаясь, пытаясь смыть и расчистить гиблое место от боли и скорби, и злился от того, что у него это не получалось посылая раскаты и вспышки с поднебесной. Казалось, все они прогневали самого Бога. Армаэль поднял лицо к небу, струи воды потекли по бледной коже смывая капли чужой крови со щеки. Он чувствовал боль потери. Сегодня он потерял остатки некогда так хорошо спрятанной доброты и милосердия, от боли хотелось кричать, но сила пронизывающая его тело и душу не давала это сделать. Правая рука сжимала рукоять вражеского меча, Армаэль с силой воткнул его в захваченную землю. Теперь он знал, месть не может быть целью, но она может стать намного сильнее её и полностью охватить сознание, ей можно даже жить, а иногда она сама становится источником жизни. Она словно любовь, тем более, если любовь причина её появления.

Лэнц смотрел усталым взором на движущуюся в его сторону фигуру в черном плаще и длинным кинжалом в руке, спокойно оставаясь на месте. Его глаза потускнели, превратившись из синих в настолько светло-голубого цвета, что казалось они совсем бесцветны. Они не разглядывали вошедшего, а были равнодушны к происходящему смиренно фиксируя происходящее, словно он давно признал свою участь. Вошедший в просторный зал храма темный альв уверенным твердым шагом приближался к Лэнцу, звук его шагов отдавался гулким эхом, нарушая гармоничное светлое убранство зала, которому казалось, более соответствует тихий шаг босых ног и белые в пол одежды. Он был уже близко, когда в огромных кристаллах отразилось его лицо, пронизанное болью и страданием, разрушающим одиночеством и скорбью. Было ясно, что ему нечего терять.

- Обернись альв и встреть свою смерть!

- Ты опоздал, она уже заходила незадолго до тебя.

Губы Армаэля растянулись в злорадной улыбке.

- А, ты тоже шутник, как и твой отец?

Альв обернулся, глядя на ухмылявшегося противника, ладонь сжалась в кулак, и он пожалел, что снял с пояса меч.- Вы род убийц! Надевшие благожелательные маски твари! Вы уничтожаете не только других, но и своих. Даже зловещие в вашем понятии темные альвы не убивают членов своих семей!- разъяренно кричал Армаэль, с силой сжав кинжал, замахиваясь для удара.

- Она жива

- Что?! Что ты сказал?- правая скула напряженно задвигалась, глаза блеснули, увлажнившись, но не выпустили слез.

-Она жива?! Где она? – Армаэль прижал кинжал к шее Лэнца, выпустив из её светлой кожи, каплю багровой крови.

- Я отправил её в другой мир. Она уже не является собой. Этим беззаконным поступком, я сохранил ей жизнь.

- Закон выше крови! Так, кажется, вы говорите!

- Да, в этом гармония и порядок нашего мира.

- Порядок, построенный на крови?

- Что, лучше жить как вы? Вот ты сам ради чего живёшь?

- До сих пор я жил ради отмщения, - сказал Армаэль с такой яростью в голосе, что самоуверенный Лэнц разом позабыл про дискуссию о порядке в мирах. - Ты этого еще не знаешь, но ты узнаешь! Ничто в жизни не дает такой целеустремленности, как страстное желание отомстить!

Лэнц разжал кулак и с уважением, почти со страхом посмотрел на темного альва, не чувствуя к нему ненависти. В эту минуту он осознал, как бы он хотел быть похожим на своего противника, и чего ему не хватало в себе все эти годы. Он опустил глаза, сожалея о своей ошибке подумав: «Если бы я имел в себе, хоть одно его качество, несмотря на всю его темноту и злобу, если бы я смог пойти до конца разрушая и борясь, Хана была бы жива. Моя дочь была бы рядом…. А теперь одна в объятиях смерти, а другая навсегда потеряна в горах. Как я мог быть таким жалким! Я червь?! Закон выше крови, - какая чушь! Я трус- потому что, я всегда следовал закону…»

- Отправь меня вслед за ней! - Властный голос прервал мысли Лэнца и его разрывающее чувство вины, с которым будто и не хотелось ему прощаться.

- Машина должна набраться энергии, тем более между вами будет большой промежуток во времени, у людей оно течет по-другому.

- Отправь! У меня есть энергия, она заключена в этой капсуле, в моем кулоне, этой мощи должно хватить.

- Ты говоришь о темной энергии?

- Да, она здесь.

- Но может не получиться, мы ведь не знаем точно, как её использовать в этой установке. Ты что, готов умереть даже на полпути к ней? Темная материя может не сработать.

Ленц неуверенно покачал, головой

- Послушай, нет никакой разницы между энергиями в их физическом существовании, есть лишь смысл, который ты вкладываешь в её использование, только тогда она разделяется на темную или светлую. Вы уже давно пользуетесь тёмной материей, но она не так давно стала вашей и потому вы думаете, она светлая? Вы украли её у нас! И вы обязаны вернуть куб Свартальвхейму, если всё ещё хотите продолжать тешить своё самолюбие мыслью о своей светлости. Я не боюсь умереть! Я боюсь жить без Айны, и если я умру, то по крайней мере я попытаюсь что-то сделать ради неё. Да! Я готов.

В его твердом «да» и холодном взгляде не было сомнений, как бы ни хотел разглядеть их Лэнц. «Бесстрашие или безрассудство?»- думал он, пытаясь проникнуть в мысли врага.

- Не знал, что свартальвы могут любить.

- Ты даже не знал, что это значит, чтобы так думать.

Ленц снова почувствовал боль утраты под давлением холодной зелени стеклянных глаз

«Проклятый свартальв пошёл в психологическую атаку, он словно бьёт по ранам»

- С другой стороны, я также не знаю, чем может кончиться её неиспользованный остаток, он может войти с тобой в этот мир и быть внутри тебя, или же он убьет тебя, уже в том мире.

- Ха... ха, возрадуйся этому альв, так я оставлю твой светлейший мир! Решайся или умри! Он снова приблизился к Лэнцу, держа кинжал наготове.

- Ты и твоя армия оставите наши пределы и вернётесь обратно, забрав свой источник?

- О... переговоры- издевательски и с улыбкой промолвил свартальв, почтенно кивнув –Решил блеснуть дипломатическим талантом, вспомнил, что ты наследник короны. У…у…у... Об этом всегда следует помнить, ведь ты альв. Ха... ха.

- Именно так.

Армаэль гордо прошёлся к арочному окну, на котором колыхались, надуваясь от ветерка тонкие прозрачные шторы. Несколько минут он молчал.

- Хорошо. Мы не будем претендовать на ваши земли, а только заберем своё.

Армаэль махнул рукой у окна и вскоре в зале появился Мелис, капитан и трое воинов.

Армаэль отдал распоряжение капитану и передал своё оружие Мэлису.

- Мэлис, избрав тебя командующим армией Свартальвхейма, я не ошибся. Надеюсь, не ошибаюсь и теперь. С этим оружием я передаю свою власть в твои руки, правь достойно своим народом.

Капитан и воины переглянулись, их лица были растерянны. Они недоуменно молчали.

- Армаэль,… но почему ты останавливаешься? Мы завоевали Альвхейм, ты правитель двух миров! Мелис смотрел, широко раскрыв глаза, он был просто ошарашен.

- Мой друг я наоборот иду вперед – он загадочно улыбнулся. Воины и Мэлис поклонились. Приняв указ, они не перечили выбору правителя.

- Неужели ты готов отказаться от правления обоими мирами? – всё ещё колебался Мелис

- Сильный - не тот, кто может многое получить, а тот, кто может от многого отказаться.

Мелис в очередной раз встал на одно колено и преклонил голову перед своим царём, приняв кинжал в присутствии трех воинов свартальвов и произнеся клятву править справедливо. Мелис с воинами покинули зал храма.

- Где она, куда ты её отправил?

- В мир людей.

- Людей?! Почему людей?!- закричал Армаэль прямо в лицо Лэнца так, что тот зажмурил глаза от неожиданности.

- Там её никто недостанет, к тому же люди охватывают спектр характеров полнее, чем любые другие существа, это единственная раса, которая с тревожным постоянством ведет войну сама с собой.

- Что же ты медлишь альв, со своей мишенью?- презрительно Армаэль прищурил глаза.

- Ты должен понимать, что уже не будешь собой, не будешь помнить ничего, просто будешь рядом с ней и неизвестно кем и в какой роли.

Армаэль снял со своей шеи медальон и передал Ленцу, тяжелый, хотя маленький с виду чёрный цилиндр лег на его ладонь, свесив громоздкую цепь. Холодная на ощупь вещица отражала его лицо, казалось, оно стало старше и уголки его губ осунулись.

Он вспомнил всё, что случилось с ним за последнее время, эта душевная боль и ненависть изменили его. Выдвинув суровый альвийский протест своим собственным мыслям, он с такой же силой сжал цилиндр, как в этот момент сжимал свои чувства. Крепкая вещица, выдержав напор, умелой рукой была помещена внутрь эллипсовидного механизма под ложем громадной установки. Кристальное ложе было прозрачным, как и практически все части установки, по бокам справа и слева вверху ограненные в блестящий светлый металл повисли большие кристаллы, а по центру, прямо перед лицом почти вплотную опустился самый большой, его грани завораживающе переливались и в то же время он был прозрачен. Сквозь кристалл можно было видеть множество металлических труб уходящих вверх под купол храма, толстые и тонкие они выстраивались правильными рядами, образуя пирамиду. Появилось гудение и вибрация пробиравшая тело насквозь, ложе принялось раскручиваться всё быстрее и быстрее. Перед глазами образовывалась светящаяся спираль, она приближалась всё ближе словно затягивая его нутро в себя, но не трогая тело, скорее оно было тяжелым и невозможно было пошевелиться, оно было чужим и каким-то незнакомым. Свет исчез, воздух тоже, стало легко, но в то же время необычно, ход мыслей прекратил свой поток.

Часть вторая

Глава 15.

Лина

Лина с трудом открыла глаза, в голове звучали сотни молоточков, и гул в ушах распространялся по всему телу. Губы засохли и растрескались, в горле сушило и так лень было говорить. В белой комнате с желтоватыми занавесками появились какие-то люди, их слова не возможно было разобрать, а голоса отдавались эхом и болью в затылке. Женщина с короткой стрижкой и ярким платком на шее склонилась над Линой, что-то говоря, но она не понимала что именно, будто она забыла этот язык, если вообще знала. Женщина погладила её по руке, Лина ощутила неприязнь и с усилием воли отвернула лицо к стене, закрыв глаза. Она сразу же уснула. Ей снились: поля с колышущейся разноцветной травой, заливные луга и она, на коне несется галопом. Приминающиеся растения под копытами коня выделяли терпкий аромат, а резкие порывы ветра приятно развивали длинные медные волосы, она даже чувствовала лёгкую прохладу, поглаживающую затылок. Она смотрела на себя со стороны, не разбирая лица, но так явно чувствуя все ощущения, запахи и движения…

Солнечный луч заглядывал сквозь щель в задёрнутых шторах прямо в глаз, перескакивая с реснички на ресничку. Лина открыла глаза и прищурилась от утреннего света, желтоватые шторы ярко подсвечивались со стороны улицы, пели птицы. Лина встала и подошла к окну она ещё чувствовала боль в животе и голове. Она с усилием раздвинула шторы, раскрыв окно настежь; за окном было лето, теплый воздух ворвался в комнату, заполняя собой унылое пространство больничной палаты. Лина села на подоконник, осматриваясь, бледно зеленые кое-где облупленные стены палаты, пустые койки и умывальник с медленно капающей водой из крана. Всё выглядело как-то удручающе, но спокойно. Она попыталась вспомнить, как здесь оказалась или вообще хоть что-нибудь, но в голову ничего не приходило, никаких эмоций, никаких воспоминаний, ничего. В тумбочке она нашла свои вещи аккуратно разложенные, но вид их был достаточно беден, как ей показалось. Покривившись, Лина всё же решила переодеться. Обычная фиолетовая майка приятно облегала небольшую грудь, короткие джинсовые шорты сидели как-то непривычно, давя бедра, а вот сандалии были достаточно удобны «Тонкая подошва и плетеные кожаные ремешки, очень даже ничего. Это наверно единственное, что я покупала сама, а вот это наверно мне кто-то подсунул»- думала Лина, разглядывая себя в небольшое зеркало над умывальником. Она казалась себе какой-то чужой и далёкой.

«Это последствия травмы головы, амнезия и сопутствующий стресс. Память начнёт потихоньку восстанавливаться, но для этого требуется время, возможно до полугода. Естественно тяжёлая стрессовая ситуация воздействовала на психику пациентки. Её личность может мешать восстановлению памяти, защищаясь от воспоминаний. Она неосознанно будет пытаться вычеркнуть происшедшее, возможно отступив при этом несколько лет назад»- Лина помнила каждое слово врачей. Они обсуждали её, словно куклу во время обхода, совершенно безучастно, перелистывая историю болезни. Каждое утро одно и то же, затем они удалялись и предоставляли медперсоналу ухаживать за ней, пока она не могла вставать. Потом приходил загадочный и неприятный психолог задавал непонятные вопросы, заставлял что-то писать. Провал в памяти не восстанавливался. Вечерами зеркало было её молчаливым собеседником. Оно отражало что-то глубокое и печальное. Простое лицо ощупывалось мягкими пальцами пытаясь вспомнить о той маске, которую оно раньше носило.

«Волосы…нужно срочно что-то сделать с волосами», стриженные чуть выше плеч волосы лежали, как попало, и светло-русый цвет был совершенно не к лицу, делая его невзрачным и блеклым, на котором только четко выделялись карие глаза.

«Пора начинать жить. Пусть я не помню, кем была раньше, но я точно знаю, раз уж я жива, значит нужно двигаться и в моём случае к самопознанию»- эти мысли приободрили Лину, она заснула с твердым желанием к обеду следующего дня сбросить больничные оковы.

Рядом с одеждой лежала маленькая сумочка из мягкой черной кожи, Лина проверила кармашки: ключи, зажигалка, пол пачки тонких сигарет, кошелёк с мелкими купюрами, какие то бумажки похожие на билеты. Пригладив волосы, она вышла в коридор, там оказалось пусто и вкусно пахло едой; «Наверно время обеденное. Где же выход?» узкие коридоры переходили один в другой, медсестры на посту не было. Лина спустилась вниз по лестнице и вышла с заднего входа отделения, так и не встретив никого на своём пути, можно было подумать, что там вообще никого не было или праздник какой-то, но голоса и смех за дверями говорили о том, что все в полном составе сидят в ординаторской. Выйдя за территорию больницы, Лина сразу почувствовала облегчение: голова перестала кружиться и слабость сменилась бодрым самочувствием, так что она направилась вдоль центральной дороги, совершенно не узнавая местности, в которой находится.

- Что это за место?- спросила она у прохожей бабульки, указывая на большой торговый центр и парк вблизи него.

- Центральная площадь города!- раздраженно ответила старушка, - Вот молодежь! Обкуриваются до беспамятства!

Она пошла дальше, что-то бурча себе под нос и шурша клетчатым пакетом.

Улица была красивой, с множеством магазинчиков по бокам, с яркими витринами, аккуратными зелеными газонами и цветочными клумбами, кругом ходили люди, их было так много, что головокружение на миг вернулось. Дальше набережная усеянная кафешками и различными заведениями, запах моря был таким приятным и свежим, что захотелось встать и расправить руки, словно птица, отдавшись порывам морского бриза. Лина присела на скамейку с причудливыми завитушками на подлокотниках и устремила в морскую даль свой отрешённый взгляд. Над небольшими волнами парили чайки, которых то и дело уносило ветром в сторону. Она, кажется, вспомнила фрагмент своего прошлого, а возможно это был просто фрагмент фильма, сна или просто фантазии:

В своем странном воспоминании она чувствовала стоявшего позади себя высокого мужчину и страстное большое чувство к нему. Он стоял, обнимая руками её за талию, а голова лежала на её плече. Она чувствовала его дыхание и нежность, распространявшуюся по телу. Внизу, в воде, она видела их отражение, но не могла разобрать лица мужчины.

«Как бы мне хотелось верить, что это видение реальность и это было со мной когда-то! Возможно, он где-то есть, и мне бы очень хотелось его найти! Что бы между нами не произошло я чувствую, что любовь жива!»; она подкинула плоский камушек над водой, и он несколько раз пробежал по морской глади, словно выслушав свою госпожу, отправился в дальний путь на поиск привидевшегося ей отражения.

- Что ты здесь делаешь Лина? Тебя уже выписали?- громко спросила девушка небольшого роста в длинном сарафане с большой тканевой сумкой. Она смотрела на неё широко раскрытыми голубыми глазами. Лина попыталась вспомнить её имя, но не смогла, даже её лицо казалось ей совершенно незнакомым, как впрочем, и своё. Сделав невозмутимый вид, она ответила:

- Здравствуй. Да, я чувствую себя нормально, к тому же морской воздух мне полезен.

- Ты прям сама не своя и это твоё «здравствуй»- она причудливо подвигала пальцами обеих рук с дурацким выражением лица, чем насмешила Лину,- ну если ты смеёшься, значит всё действительно в порядке. Может тебя проводить домой ты какая-то бледная?

- Да. Пожалуй, пойдем.

- Куда ты направилась, нам в другую сторону!- невысокая блондинка пристально вставилась Лине в глаза ухватив за локоть и оттягивая в другую сторону.

- Ах да! Просто задумалась.

Они шли и болтали, вернее, болтала блондинка, Лина слушала её выборочно и поверхностно пытаясь вспомнить её и узнать что-нибудь об окружающей её когда-то действительности. Они сели в автобус и проехали четыре остановки, Лина пыталась запомнить дорогу по выделяющимся зданиям и ярким афишам, что бы вернуться на то место, где у неё возникло её первое воспоминание. Ей казалось, если она снова окажется там, то обязательно вспомнит ещё что-то.

- Спасибо что проводила,

- Мне всё равно по пути. Увидимся

- Да увидимся, вот только где? - прошептала Лина.

- На работе то, когда появишься?

- Думаю скоро. Через неделю

Лина помахала «давней» подруге и зашла в подъезд. Сунув руку в сумочку, она достала ключи, один из которых явно был от её квартиры, оставалось определить, где она находится. Ключ был достаточно массивным, и Лина решила осмотреть все двери до пятого этажа, к такому ключу и дверь должна быть соответствующая. Странная и не очень приятная ситуация бы вышла если бы она ошиблась. Конечно, она могла бы дождаться ту женщину, навещавшую её через день в больнице. Она была её матерью. Желание вырваться и быть независимой взяло верх. Лина достала блокнот из сумочки и сделала пометку под номером два - «Независимость». Первым номером, начавшем этот незамысловатый список качеств была - «Свобода». Чтобы познать себя, Лина решила записывать все самые яркие чувства, возникавшие у неё в этот сложный период.

Вот, кажется это она! - радостно крикнула она, подходя к темно бардовой деревянной двери на втором этаже, ключ с лёгкостью провернулся и замок приятно щёлкнул, впуская свою хозяйку.

Она плюхнулась на старый диван, стоявший в гостиной и распласталась на нём, чувствуя усталость и боль в ногах. Квартира выглядела убого, жалюзи на окнах, компьютер, шкаф, полки с фотографиями в рамочках и маленькими статуэтками. В голове роились мысли и обрывки воспоминаний, какие из них были настоящие, а какие вымыслом она разобрать не смогла. Достав из кармана пузырёк с капсулами, сунула пару в рот и запила из-под крана, наклонившись к самой струе. Эти красные капсулы стояли у неё на тумбе в больнице они относились к классу ноотропных препаратов и кажется, имели определенный эффект. После аварии получив тяжёлое сотрясение мозга и находясь на грани жизни и смерти, многое оказалось утраченным из её воспоминаний. Иногда казалось, что эта жизнь не относится к ней, словно кто-то подменил её. «Странное это устройство мозг, похоже на компьютер, стираются воспоминания как файлы, устанавливаются цели как программы. Но если так, значит и утраченные файлы можно восстановить, должен быть какой- то путь, обязательно должен. Почему воспоминания стёрты выборочно? Ведь я же помню многое…м… м…кроме своей личной жизни, пожалуй, все эти вопросы можно задать врачу, хотя ничего не изменится пока я сама не предприму кое какие шаги навстречу себе.

Для начала надо обследовать территорию, я точно узнаю о себе многое. Первым делом шкаф! М м м…да...уж это что-то странное, это непонятно вообще, короче говоря, вкуса у меня нет, одевалась я как оборванка» - несколько вешалок с одеждой полетели на пол. «Что у нас в ванной? Тюбики, тюбики, корзина с бельём. О, шуршащие прозрачные шторки?» - она собрала всё в охапку и засунула в корзину с бельём вместе с половиной вещей из шкафа, их оказалось не так много. Открыв дверцу холодильника, она исследовала все его полки:

«Сосиски, замороженное мясо, пельмени, сыр, банки с чёрт знает чем, вино, какая-то кастрюля с протухшим красным супом, фу! Попробую, пожалуй, сосиски. Так, варить три минуты в кипящей воде. Овощей и трав никаких нет». Она налила бокал вина, поставила на столик возле дивана вареные сосиски и порезанный сыр. Недолго разобравшись с компьютером, включила музыку. «Моя папка, дальше моя музыка, ну-ка послушаю музыку, которая мне нравилась» - раздались громкие звуки струнных инструментов и ударников сквозь резкий современный мотив послышались мелодичные звуки фортепиано. «А вот это неплохо! Однозначно неплохо!» - она поднялась с дивана, дожевывая сосиску и начала пританцовывать, держа в левой руке бокал вина.

Утро следующего дня прошло в полной перестановке вещей в квартире, затем она отправилась в магазин за новыми шторами, несколькими платьями, обувью. Оставшиеся сбережения, найденные в тайнике, планировалось потратить на прическу, так как Лина совершенно не помнила, на что конкретно копила деньги, а со счетами было всё в порядке. Парикмахерская на углу улицы была достаточно доступной по ценам, так с виду ничего особенного. Лина вошла и уселась на диванчик при входе, какое-то время на неё никто не обращал внимания, хотя помещение было небольшим, но стоило ей подняться и развернуться к выходу, как любезный голос парикмахера, прозвучавший из-за красивой ширмочки, спросил:

- Вы на стрижку?

- Да,- раздраженно ответила Лина, пытаясь разглядеть, что там за ширмой. Через несколько секунд появилась парикмахерша худющая шатенка на высоченных каблуках, совершенно несимпатичная, но с идеальной прической, которая ей очень шла.

- Присаживайтесь,- Лина примостилась в кресле, глядя на своё отражение в зеркале.

- Как будем стричься, всю длину, или подровняем то, что есть? Хотя, я не советую.

- Нет, мне нужно что-нибудь кардинальное и по цвету и по форме, но чтобы шло к моему типу лица. Вообще можно и на ваше усмотрение.

- К овальной форме лица многое идет. Думаю, любой вариант будет лучше, чем сейчас.

Лёгким движением её худощавой руки кресло отвернулось от зеркала и «мастер Вика» как было написано на её бейджике, с усердием и творческим порывом принялась за работу.

«Конечно, когда ещё тебе представиться возможность поэкспериментировать над чьими- то волосами».

- Всё!- прозвучало спустя час.

Лина посмотрела в зеркало, перед собой она видела теперь более знакомую женщину, чем раньше, хотя изменилось в ней всё: Ярко рыжие волосы и ассиметричная короткая стрижка со спадающей на правую сторону чёлкой. Что-то напоминал ей этот цвет волос, играющий при свете солнца в отражении зеркала, она словно замерла, на мгновение, рассматривая его. Заметив как клиентка, сделав странное выражение лица, зависла глядя на своё отражение, Вика заволновалась.

- Всё в порядке? - встревожено спросила она, ответа не последовало, клиентка вела себя всё также, вернее никак не выражала эмоций, тогда Вика начала оправдываться.

- Так как вы не отдали предпочтение никакой конкретной форме и цвету. Я сделала так, как увидела вас своим творческим взглядом, понимаете ли, образ…

- Отлично! Вы всё правильно увидели… я, так думаю… спасибо – Лина поспешила расплатиться, достав из кошелька денег больше, чем нужно.

- Я рада, что вам понравилось, приходите еще - закричала вслед ошеломленная парикмахерша, посчитав деньги.

Лине показалось, что квартира преобразилась и стала светлее. На окне красовались новые светлые шторы с ламбрекенами и большими кисточками на завязках по бокам. Весь хлам был выброшен, новое в тон штор покрывало на диван с обилием подушек смотрелось очень выгодно. В шкафу хоть и было пустовато, но зато висели три новых платья: длинное зеленое, красное до колен и короткое черное, две пары босоножек на каблуке красовались на нижней полке. Лина одела длинное зеленое платье, оно нравилось ей больше всех, красиво украшенный стразами лиф держащийся на тонких лямочках и открытые плечи удачно подчёркивало её статную фигуру, расклешённая шёлковая юбка платья приятно поглаживала ноги при ходьбе. Теперь своё отражение воспринималось намного приятнее и родней. Вдруг она провалилась куда-то; то ли в собственные воспоминания то ли в фантазии, она видела перед собой не собственное отражение в зеркале, а словно ей снился сон о себе. Большой зал, множество людей и она идет по сверкающему, словно из драгоценного камня полу. Она величественная особа, все отдают ей почести и уважают, она чувствует свою значимость и вдруг картинка прерывается, сменяясь другой. Такое же длинное платье длинные распущенные волосы и дождь, мокрый шёлк прилипает к телу, под ногами, что-то мягкое и скользкое похожее на грязь, но на душе весело и приятно, потому что к ней приближается мужчина в темной одежде. Капли дождя стекают по его лицу и длинным, черным волосам, собранным в хвост, но он улыбается от счастья, подходит к ней ближе и целует, от его холодных губ идет жар. Лина пошатнулась, оглядываясь по сторонам и села на диван, затем легла, сердце билось часто, холодный пот тёк по спине.

«Похоже у меня проблемы с головой, я точно в сон на яву провалилась. А может это воспоминания? Нет, если это воспоминания, то не из этой эпохи, а значит, такого не может быть. Возможно, я снималась в каком-нибудь фильме в тайне ото всех и на съёмочной площадке полюбила актера, ведь не может фантазия сопровождаться чувствами? Или может? В любом случае нужно посетить доктора…» Рука потянулась за красными капсулами, но её прервал звонок в дверь, и она подскочила с дивана, уже чувствуя себя несколько лучше, тихонько подошла и посмотрела в глазок, но увидела лишь смутные очертания посетителя.

- Кто там?

- Это я Лина, открывай!- Дверь распахнулась, и в коридор зашел невысокий парень, снимая с головы капюшон дождевика, он был весь мокрый с пакетом в руках и букетом таких же мокрых, но красивых оранжевых гербер.- Ты с ума сошла сбегать с больницы! Мы все обыскались тебя! Твоя мама переживает, уже два раза приходила, а тебя дома нет. Думали еще сутки и милицию вызывать будем!- затем его слова перешли в упреки и наконец, он принялся кричать, что-то высказывая, потом снова кричал, насупив широкие брови, создавая морщины на высоком лбу. Лет ему было около тридцати, овальное лицо с широкими скулами, короткие светлые волосы, волевой подбородок, телосложение среднее, в общем, с виду простой парень. Он говорил и раздевался, потом прошел в кухню, поставив в вазу букет и открыл дверцу холодильника, кинув небрежно мокрый пакет на стол, Лина смотрела на него, сравнивая с тем мужчиной из «воспоминаний» постепенно понимая, что это не он и разочаровывалась в своих надеждах. Она присела на табурет и открыла пакет, достав оттуда двухлитровый сок в тетра паке, она трогала пальцами яркую этикетку и на глазах наворачивались слезы.

Парень присел на корточки, подле обняв руками её колени и положив на них голову, уже спокойно спросил:

- Ты совсем ничего не помнишь?

- Совсем

- И меня?

- Да,- слезы потекли ручьями, будто она так давно сдерживала их стремительный поток.

- Ну перестань, тебе выпишут лекарства и со временем всё наладится, тем более всегда есть вещи, которые лучше не помнить.

- Ты что-то знаешь,- она принялась кричать и трясти его за плечи,- Знаешь! Говори! Кто ты мне муж? Брат? Говори всё!

- Я Эдик, Эдик…послушай, успокойся и приготовь чего-нибудь, мы сядем и поговорим за ужином в спокойной обстановке, посмотрим фото, может, вспомнишь кого.

Внутри Лины, точно вулкан готовился к извержению, но она сдерживала себя. «Всё- таки, он знает о ней намного больше, чем мама и подруги с работы, по крайней мере, так казалось, судя по тому, как он хозяйничает в квартире. Похоже, здесь он часто ночевал. «Мой парень? Я бы точно такого не выбрала,…по крайней мере, сейчас.

Приготовь чего-нибудь, ха…с чего я вообще обязана ему готовить и как понимать этот сок? То есть это нормально прийти с соком и букетом к своей девушке домой, после того как она потеряла память при неизвестных обстоятельствах, ещё и в коме неделю пролежала! Приготовь чего-нибудь?! Да с кем это я вообще связалась!» Лина пыталась усмирить свои эмоции.

- Ты что имидж сменила?- говорил Эдик, прожевывая только что вытащенный из холодильника кусок сыра.

- Тебе нравится?- Лина кокетливо убрала спадающую прядь рыжих волос за ухо. – Она старалась стерпеть нахальство, убеждая себя, что может зря обидит человека. Ведь она же когда-то сама выбрала его, и никто её не принуждал к этому, но повис вопрос почему?

- Нет. Слишком яркий цвет волос и это странное платье в пол. Мне нравятся короткие платья. Чего ты вообще нарядилась, куда-то собралась? С кем?

- А мне нравятся такие!

- Знаешь, что тебе нравится, но ничего не помнишь, да?- язвительным тоном произнес он

- Да,- утвердительно и надменно произнесла Лина.

- Мне кажется, ты стала много базарить! Может ты вообразила о себе там невесть что, вроде: «Я звезда и я достойна лучшего…» Так вот я тебя разочарую! Ты обычная государственная служащая, ходящая на работу пешком в своём затёртом синем костюме. В выходные дни ты большее время бездельничаешь или рисуешь, хотя могу заметить у тебя все- таки, есть талант к графике, дальше – смотришь дурацкие фильмы допоздна и ешь кукурузные палочки.

- Это всё?- серьезно спросила она, раздражая парня своей невозмутимостью.

- Нет, это не всё, твои идиотские мечты о волшебных мирах доконают любого! Ты совершенно не хочешь смотреть на мир реально, зарабатывать реально, заниматься чем-то стоящим. Ты делаешь вид, что ничего не помнишь, потому что тебе удобно оставаться в своих фантазиях …

- Я кажется, у себя дома и гостя ничем не обидела, к тому же вещей гостя нигде у себя не видела,- она также невозмутимо указала ему на дверь.

Эдик подскочил с места, в бешенстве выпучив глаза, со звоном бросил вилку об пустую тарелку. Лина не шевельнулась.

- Вещей моих тут нет, потому что я ушёл от тебя ещё месяц назад! Мы расстались по твоей инициативе!

- Ну вот, хоть что-то я сделала правильно.

- Ты прикидываешься? Специально, чтобы помучить меня? А тебя чтоб пожалели! «Ах, я бедная несчастная, попала в аварию, ушибла головку и ничего не помню». Не перед кем теперь выпендриваться, те на кого ты променивала меня все эти два года погибли! Нет больше твоих друзей!

- Гостю пора уходить,- спокойно ответила она, продолжая указывать на дверь.

- Я смотрю, ты вообще охамела!- он схватил её за плечо, тряся и злобно зыркая. Лина резко схватила его за руку и выкрутила, загнув её к его же лопатке. Схватив сзади за шею, вытолкала в коридор и пихнула к двери, так что «дорогой гость» ударился о стену в прихожей.

- Пошёл вон!- она смотрела с вызовом и абсолютной невозмутимостью на парня, который по виду был больше и сильнее её, к тому же настроен недружелюбно. Эдик оправился и подошёл к ней, ненавистно сверкая глазами. Молча, схватил свой дождевик и вышел, громко хлопнув дверью.

«Попала в аварию, друзья погибли… странно, что я не чувствую утраты. Наверное, это и есть то, о чём говорил доктор. Я защищаю себя от болезненной реальности. С этим то, всё понятно. Редкостная свинья, наверно и чувства к нему давно уже умерли. Да, и это не удивительно. Нужно расспросить маму, когда она позвонит». Ждать пришлось недолго, через полчаса зазвонил зарядившийся наконец мобильный.

- Господи, как ты нас всех напугала! Почему телефон то отключила? С больницы ушла?

- Разрядился, мам. Со мной всё в порядке.

- Завтра чтоб была готова к девяти, я заеду за тобой и отвезу в больницу, нужно забрать выписку и показаться врачу. Я сегодня была там и очень, я повторяю, очень извинялась за твоё поведение.

- Хорошо.

- Что, приходил этот твой бывший?

- Приходил.

- И что?

- Всё нормально, ушёл уже, теперь уж навсегда.

- Никак не угомониться. Ну, слава Богу! Ушёл! Говорила тебе сто раз, расставайся с ним. Ну ладно уж…

- До встречи мам.

Глава 16.

Работа

Вход в здание Налоговой Администрации украшала табличка с золотыми буквами и развивающийся на ветру флаг. На проходной стоял пожилой мужчина в форме охранника, который вежливо поздоровался и впустил давно пропавшую сотрудницу.

- В отпуск ходили?- поинтересовался он.

- В больничный.

- О, как жаль, пропустили самые чудные месяцы лета.

Да действительно середина августа была очень душной и жаркой без малейшего намёка на дождь. Лина вошла в кабинет районных инспекторов, большая площадь была поделена шестью просторными столами и тумбами на сектора, за каждым из них из вороха бумаг показались интересующиеся женские лица, они дружественно улыбались и приветствовали свою сотрудницу.

«Скорее всего, они рады моему возвращению потому как надоело делать чужую работу и груз ответственности снова ложится на нужные плечи. Хотя, вот она, скорее всего, действительно рада мне». Уже знакомая блондинка, сидевшая за столом у окна, приветливо махнула рукой. « Как неудобно перед ней, где-то в списке сотрудников, который мне подготовила мама были все имена, но какое из них её?». В налоговой администрации Лина работала четвертый год, в своем компьютере она нашла папки с инструкциями и пособиями, а также образцы бланков. Благом оказался, также подключенный интернет. «Да, придётся мне не просто «учиться работать» на работе».

- С возвращением Лина, как себя чувствуешь?- несколько папок с делами с грохотом легли на её стол. Начальница очень расфуфыренная и с виду хищная тётя средних лет, с длиннющими ногтями на толстеньких пальцах не дожидаясь ответа, принялась раздавать указания, видно было, что это её любимое занятие, в которое она просто погружается с головой, испытывая неописуемое удовлетворение. Лина молча, погрузилась в работу, пока сосредоточенно изучая, в чем же именно она состоит, не обращая внимания на любопытные взгляды вокруг. Так пролетел день и вся следующая неделя.

- Лина, может сходим куда-нибудь в выходные? – заигрывающее произнесла блондинка

- Ой, не знаю Софи. Как получиться.

- Ты обиделась на меня?

- На что?

- Ну, даже не знаю, просто раньше мы разговаривали, смеялись, а сейчас ты редко общаешься со мной. Раньше мы любили вместе заглянуть в барчик,- с тоской в голосе сказала Софии.

- Знаешь мне нелегко далось вспомнить даже твоё имя не говоря уж о чём- то другом… просто мне тяжело освоиться пока, понимаешь, после того что произошло.… В общем, у меня амнезия из-за травмы головы, я пожалуй пока побуду дома без барчиков и…

- А, конечно я понимаю у тебя сейчас сложный период - произнесла она, сдвинув брови, настолько грустно насколько могла.

- Именно так.

Но в выходной день Лины практически не была дома, она гуляла по городу, снова посетила то место на набережной и купила кота у какой- то старушки на улице.

- Ты такой замухрыш! Ой, я же не спросила какой ты породы! Надо вернуться и узнать, она пошла обратно,- но старушка на радостях удалилась с того места, хотя прошло всего пару минут.

- Ну ладно поехали домой котяра, а там поедим и подумаем, как же тебя назвать.

- Эй ты, маленький чертёныш!- котёнок усердно вцепился в маленькую подушку на диване, кусая и скребя по ней задними лапами, Лина махнула на него полотенцем и малыш поднялся в стойку, чуть выгнув спину и сделав круглыми от возмущения ещё глупые глаза. Черная шерсть похожая на пух цыплёнка торчала в разные стороны из розового носа, текли сопли. Лина громко расхохоталась, бухнувшись на диван.

- Любишь повоевать негодник?! Значит, назову тебя – Бако! Бако, иди сюда!

Малыш подошел к хозяйке и начал моститься на коленях.

- Пушок, такой крохотный и такой воинственный. Значит, тебе понравилось имя? Какое-то странное имя для черного кота. Интересно, из каких тайников сознания оно возникло и кому раньше принадлежало? В её маленьком блокноте появились новые пункты, среди которых уживались вместе: жёсткость, агрессивность, нежность и любовь к животным.

Она заварила травяной чай. Кружка была ещё слишком горячей, пальцы легонько касались её поверхности, какие- то слова крутились в голове, складываясь в формы. Лина взяла карандаш и на обратной стороне не очень важных рабочих документов записала отдельные фразы, замечая, как они удачно они строятся в стихи. Охваченная своим творческим порывом она не заметила, что чай давно остыл. Лина прошлась по комнате, зачитывая шёпотом стихи. Взгляд задумчиво скользил по потолку, пока не остановился на запыленном инструменте, сдвинутом в угол на крыше шкафа. Лина подставила табурет и протянула руку, нащупав гриф гитары, потянула вниз. Аккуратно протерев инструмент тряпочкой, она почувствовала, как скучала по музыке. «Вот чего не хватало мне всё это время!»- подумала она, перебирая пальцами струны. Мелодии словно витали в воздухе, в памяти всплывали различные песни настолько неповторимые и плавные, будто созданные для многоголосья. В этот момент Лине показалось, что она вспомнила что-то важное из своей жизни, то что приносило ей счастье и вселяло покой. Пальцы немного сбивались, но играли, доставляя радость их обладательнице. Песня получилась грустная, но радостно было от её исполнения. Благодарный слушатель Бако навострил уши понимающе раскрыв глаза и следя за каждым движением пальцев перебирающих струны.

«Кто в сердце моём буйном поселился?

Кто тайно в уголках его живёт?

Кто наполняет светом мои мысли?

По ком душа страдает и поёт?

Тебя ищу я через время.

В мирах потерян тёмных ты.

Любовь тяжёлое есть бремя: страдание и радость для двоих.

Твои глаза глубокие озёра, с холодной зеленью воды.

И только я, на дне их вижу прекрасные зачатки красоты.

Я в этих водах растворяюсь, тону я не жалея ни о чём.

Я рада умирать в твоих объятьях, на вечность забываясь обо всём.

О неземном слагаю свои песни,

О том, кого не встречу никогда.

И грустно мне их петь,

Когда приходит тёмный вечер.

Я жду чего-то и иду неведомо куда.

В своих мечтах я потерялась,

Погряз мой разум в тягучих облаках.

Я жизнь за нить держу не отпуская

В надежде, что когда-то ты найдешь меня»

Дождь барабанил по железному карнизу за окном. В открытую форточку проникал прохладный воздух, пахнущий сырой землёй и травами. Лина испытывала наслаждение от каждого вдоха, «мурашки» пробегали по телу, она немного продрогла, но улыбка не сходила с её довольного лица. И дело было вовсе не в повышении, о котором как говорила Софи, она давно мечтала, и не от повышенного внимания к ней со стороны начальства. Ей просто было хорошо, наверно сильный дождь влиял на неё каким-то непонятным образом, тем более сегодня. Она снова видела приятный сон с тем самым загадочным мужчиной и чувство любви охватывало её сердце во сне и не покидало ещё долго после пробуждения. Сегодня она решила, что на этой неделе отправиться на сеанс к гипнотизёру. Возможно, он вскроет тайники её сознания, пусть даже если это будет болезненно.

У окна заставленного комнатными цветами сидела женщина средних лет, она с трудом пыталась скрыть разочарование и зависть, но голос выдавал её.

- Смотри, добилась своего, стерва.

- Не расстраивайся Виолетта, она точно где-то, да облажается. У тебя всё-таки стаж на госслужбе намного больше. Не понимаю, почему назначили её? Из жалости?

- Нашла наверно себе мужика влиятельного, смотри какая стала: имидж сменила, приоделась, а то такой замухрышкой была.

- Да, но родители то у неё обеспеченные, дело у них своё.

- Скорее всего, без мужика тут не обошлось! Иначе, не вижу причин, с чего бы ей раньше так не выглядеть, если денег хватало. Причём такой самоуверенной стала… Смотри осанку прям держит, как королевская особа.

- Наверно раньше тратила их, куда попало на всякие поездки с друзьями, то в горы на лыжах кататься, то на моря, вот и доездились, экстремалы.

- Ладно, хватит! Жаль все-таки их, подружка то её, совсем молоденькая была.

- Сколько же ей было?

- Младше Лины года на три, двадцать шесть.

- А эти два парня?

- Ну, они то, постарше. Лет по тридцать. Кажется, с одним из них у неё был роман.

- Тихо, тихо она идёт – прошептала сотрудница, принимая занятую серьёзным делом позицию.

- Доброе утро.

- Доброе утро, Лина Сергеевна,- почти одновременно произнесли три сотрудницы, переглянувшись между собой.

- Через пять минут будет общее собрание, прошу всех явиться в конференц-зал на третьем этаже,- громко объявила Лина, просматривая на ходу бумаги и двигаясь по направлению в свой кабинет мимо столов и ошеломлённых лиц своих новоиспеченных подчинённых.

- Надеюсь, она не испортит нам настроение перед праздником, какими-нибудь непонятными заданиями?- спросила худая блондинка, приподняв тонко выщипанную бровь, собирая документы. Она была инспектором уже больше пятнадцати лет, можно было только представить, как изъедало её внутри то, что её начальница теперь молодая девчонка со стажем работы в инспекции всего четыре года.

- Я думаю, из неё получится хороший руководитель Анжела Витальевна!- София заулыбалась и поспешила в конференц-зал, оставив позади себя два ненавистных, два завистливых, и два грустных взгляда. Всемером они были отличной командой!

Лина приподнялась со стула, стоя совершенно свободно перед большим количеством обращенных на неё внимательных глаз. Банкетный зал был достаточно просторным, несколько длинных поставленных наискосок столов занимали работники крупных отделов, профессиональный праздник был в самом разгаре, все изрядно выпили, но до танцев дело ещё не дошло, количество женщин преобладало над количеством мужчин и многие женщины стремились получить от них достаточное количество внимания. Лина невозмутимо оглядывала публику, как показалось её подчиненным, сидящими с ней за одним столиком несколько надменно. Она получила новую должность, сменила стиль, и казалось, сам облик её был каким-то новым и чужим, но вызывал странное чувство трепетного уважения. Немногие из них знали, что произошло с Линой. Софи оказалась надежной хранительницей чужих секретов, наверно она была единственной на работе, кто испытывал к Лине светлые чувства.

Интриги на рабочем месте порожденные чужой завистью не заставили себя долго ждать, неразбериха с документами возникала на ровном месте, но Лина держалась спокойно и достаточно властно, решая самые каверзные вопросы в управлении, чем ещё более гневила завистниц.

- Как тебе это удаётся? – с трудом проговорила Софии, прожёвывая обеденную порцию

- Что именно, Софи?

- Держаться. Ведь я могу только представить, как это тяжело идти на работу зная, что сегодня опять будут ставить «палки в колеса» и эти всяческие провокации, они пытаются выставить тебя в неугодном свете перед вышестоящим руководством, как только предоставляется эта возможность.

- Этот маленький кусочек общества не может навредить мне,- с доброй усмешкой ответила Лина, прервав удивленную Софи.

- Если бы я не знала, что с тобой произошло, я бы подумала, что ты прошла курсы личностного роста, или типа «Эффективный менеджмент», но так у меня складывается прямо фантастически- мистическое мнение.

- Какое же?- рассмеялась Лина, глядя в голубые, по детски раскрытые глаза собеседницы.

- А что? Сейчас вон полно таких передач. Ну, случаев всяких…- она заёрзала на стуле, немного смущаясь и опуская взгляд, но не сдержавшись, продолжила, розовея пухлыми щеками. – Вот, например, показывали: женщина после клинической смерти, значит пришла в себя и говорит типа я - не я, а какой-то парапсихолог ей объясняет; мол - в вас вошла чужая душа «подселенец» ну и всякое там мистической начал растолковывать. Профессора, конечно говорили: что у неё какие то проблемы с восстановлением клеток мозга, кровоизлияния в участки ответственные за самовосприятие и т.д.

- В общем, запутали и запугали бедную, ещё больше,- задумчиво констатировала Лина, собирая вилкой остатки жареной картошки по тарелке.

- Ну, кто его знает? Чего только не бывает, к тому же ты очень изменилась,- она принялась подозрительно заглядывать в глаза Лины, будто ища в них следы чужого присутствия, потом улыбнулась и расхохоталась с её насупившегося выражения,- ну внешность ладно, она меняется, но повадки и как ты себя подаешь. Раньше ты была неуверенной, боялась что-то менять и избегала общественного внимания. Сейчас всё стало наоборот, мне кажется, ты стала сильной, что-то есть воинственное и непреклонное в твоём взгляде. Но откуда это взялось? Для меня загадка!

- Нам пора, совсем заболтались, уже обед закончился, идем, выкини из своей светлой головки эти глупости нам ещё работать - Лина поспешила расплатится за обед в столовой и направилась к выходу подхватив под руку Софию.

- Правда! Идём, не хорошо начальнику опаздывать. Вы подаёте плохой пример своим подчиненным - официально произнесла Софи, на что они обе рассмеялись.

Глава 17.

Первые дни осени

Какое-то смутное чувство вины, безысходности и тоски не покидало её.

«Последствия гипноза у каждого проходят по-разному, но чувство дискомфорта присутствует у всех»- вспомнила слова психотерапевта Лина уже дома. Сколько она спала? Часы показывали семь вечера. «Странно я вернулась от него в десять утра и прилегла на диван… ах да, последствия гипноза». Она направилась в ванную комнату, что бы умыться и снова почувствовала головокружение, затем спустя некоторое время, проведя его над умывальником. Она вырвала, стало немного легче, и снова она растворилась в объятиях дивана. Курс психотерапии, продолжавшийся десятый день, показал лишь только точное направление чёрной дыры высасывающей деньги. Ничего конкретного Лина не вспомнила, она снова «училась жить» познавая себя и это у неё самой, неплохо получалось.

Наступил долгожданный отпуск. Вдоволь выспавшись, и насладившись тишиной собственного жилища, правда по словам близких превратившегося в кусочек страны фэнтези, тем не менее, такой родной для неё. Плотно пообедав, она направилась в давно завораживающий её клуб реконструкторов, находившейся на соседней улице с угла дома. Она подошла ближе, рассматривая собравшуюся у его дверей компанию, молодые парни, одетые в спортивную одежду и джинсы что-то раскладывали и заносили внутрь. Удалось рассмотреть часть реквизита, костюмы средневековья, мечи, флаги всё постепенно скрывалось за дверьми клуба.

- Девушка вы что-то хотели? Проходите,- молодой высокий коротко стриженый парень довольно симпатичной наружности сверкал белоснежной улыбкой, приглашая её зайти внутрь.

- Нет, нет. Я в магазин…- Лина неуклюже указала пальцем в другую сторону от находившегося неподалёку магазина, не сводя глаз с собеседника.

- Да не стесняйтесь вы. Может, хотите пополнить наши бравые ряды? У нас запросто можно стать королевой,- продолжал парень настойчиво, всё шире распахивая двери.

Ноги сами вели Лину к лестнице клуба. Тёмный узкий коридор окончился светлым и просторным помещением, заставленным всякой средневековой утварью и реквизитом. Девушка надевала костюм рыцаря на манекен, расправляя красный плащ, не оборачиваясь на вошедшую незнакомку. Парень в клетчатой рубашке с длинными кудрявыми волосами расставлял мечи вдоль стены, на крючках висели арбалеты и луки, в углу множество знамён. Лина подошла ближе и взяла в руки меч, вытащив его из ножен. Сталь переливалась, вызывая в ней бурное ощущения подъема и восхищения.

- Любите оружие?- парень, впустивший её в клуб, оказался сзади, нежно взяв Лину за руку и надавив на нее, всунул меч обратно в ножны. Это оружие слишком острое для таких нежных рук. Он обходительно повернул её к себе, большой и сильный с добрыми глазами и открытой улыбкой, как же ей не хватало этого, почувствовать себя, наконец- то женщиной. Она промолчала, неосознанно с надеждой ища в его глазах что-то знакомое и загадочное, что-то магическое и непознанное, но не нашла. Наверно тот, кого она видела в своих снах всего лишь плод её воображения тот, кого она всю свою жизнь рисовала в мечтах, наделяя всё новыми угодными ей качествами. Наверное, этот образ так плотно влился в её сознание, что амнезии даже не под силу искоренить его.

- Приходите на фестиваль, я буду очень ждать вас,- он как-то по-рыцарски поцеловал ей руку.

- Я приду…- растерянно произнесла Лина заметив, что в общем-то принимает как должное такое поведение и считает его правильным по отношению к женщине.

- Послезавтра в десять утра, на территории замка, вот вам моя карточка она же билет на рыцарский турнир сядете на указанное место, охрана пропустит вас, а после боя я подойду туда. Только придите в костюме, подойдет даже любое длинное платье. Может, мы сейчас вам что-то подберем из свободных нарядов?

- Нет, не стоит, я обязательно приду и в подходящем платье.

- Тогда до встречи

- До встречи, - смущённо сказала она, не сводя глаз с его улыбки.

- Постойте!- крикнул он, догнав Лину на лестнице,- а как зовут вас?

- Лина…

- Герман - он протянул ей свою сильную руку и необычайно мягко пожал тянущуюся ему на встречу утончённую кисть, снова поцеловав.- Знаете, я просто ошеломлён! Вы настоящая королева. За такую женщину как вы, стоит бороться.

Сердце дико стучало, Лина никак не могла сосредоточиться на том, что ей нужно купить и ходила по магазину в полной растерянности. Наконец поставив корзину для покупок, она вышла на улицу, ничего не купив. Её проводил внимательный взгляд охранника, на который она также не обратила особого внимания. Выпив чая с мёдом по приходу домой, Лина легла и долго пыталась уснуть, навязчивые мысли гнали сон подальше и на утро, она выглядела совершенно разбитой, рука потянулась к пузырьку с красными капсулами, стоящему на тумбочке возле кровати. Она нехотя встала, пошла в кухню и налила в стакан воды, чтобы запить капсулу, какое-то время она разглядывала пузырёк, а затем он с громким стуком приземлился в пустое мусорное ведро. Принимать их было просто невыносимо. Казалось, жизнь менялась в лучшую сторону. За последний месяц произошло много перемен. Знакомство с Германом встревожило её, но это была приятная тревога ожидания и вместе с ним желание понравиться. Он очень отличался от тех с кем ей доводилось встречаться, особенно от того кретина Эдика. Ей очень хотелось посетить фестиваль и снова увидеть его, Лину распирал интерес, что же будет делать на фестивале Герман, и что вообще представляет собой это событие.

Глава 18.

Фестиваль

Софи сегодня выглядела очень романтично в светло-голубом платьице и идеальной укладкой в стиле пятидесятых. Она зашла к Лине, застав её к своему удивлению в ещё более шикарном виде.

- Ну, ты и красотка!- восхищенно заметила Софи - на свадьбу что - ли собралась?

- Почему сразу на свадьбу, что слишком празднично выгляжу?

- Нет, просто, будто из фильма или же прям с красной дорожки сошла. А… я знаю! У тебя свидание! Радостно запищала она, подпрыгивая на месте, как маленькая и тыча указательным пальцем прямо перед лицом подруги.

- Ну,…ну… почти...- прищурив глаза, ответила нехотя Лина, продлевая интригу

- А где? С кем? Рассказывай, рассказывай!

Настойчивые нотки в голосе подруги заставляли раскрыть некоторые карты.

- Знаешь, мне приснился сон: будто я бегу по снежному полю в лёгком платье, но чувствую жар в груди. Впереди фигура мужчины, но я не могу разглядеть его. Снег падает и кружится, попадая в мои глаза…

Софи слушала её, но мыслями своими была далеко. В ответ на это, она лишь молча, пожала плечами. Её эмоции были такими переменчивыми, что иногда загоняли Лину в ступор. «Честное слово! Я не понимаю женщин, хотя и являюсь одной из них» - подумала Лина, приложив к губам горячую чашку чая.

- Может, хочешь чаю Софии?

- Да не дури мне голову! То сон, то чай! Давай ближе к теме, я хочу знать всё, всё!- воскликнула она.

Они болтали около получаса, а затем Софи ушла.

Впервые за долгое время после «пробуждения», Лина чувствовала радостное волнение, она крутилась перед зеркалом в длинном шифоновом изумрудном платье с расшитым стразами лифом. С прической ничего особенного не сделаешь, кроме укладки, поэтому она надела на голову тонкую диадему и аккуратно уложила короткие волосы. Ничем особенным диадема не отличалась, металл совершенно обычный, но вот его изогнутые изящно тонкие линии не оставили равнодушной проходящую мимо витрины девушку. Желание обладать чем-то подобным заставило её войти внутрь магазинчика заполненного всякими безделушками и украшениями для волос. Ей казалось, она отдаст сейчас все свои деньги, сколько бы ни стоила эта вещица, лишь бы заполучить её. Она вертела в своих руках медную диадему с громаднейшим желанием уже не выпускать её из них. Продавец вежливо подошла и предложила свою помощь:

- Вас интересует что–то конкретное?

- Это меня интересует, сколько она стоит? Впрочем, неважно, я её беру

Продавец приподняла тонкие ровно очерченные брови, произнеся почти смешную сумму.

- Хорошо, держите,- с радостью Лина протянула крупную купюру, забыв о сдаче.

- Девушка! Сдачу возьмите!

Но Лина быстро вышла из магазина, не обращая на неё внимания.

- Странная - сказала продавец, соседке стоящей за прилавком бижутерии кивнув вслед Лине.

- Действительно…- протянула та в ответ.

Необычайно ясный день сентября, на небе ни облачка. Солнце беспощадно стреляло лучами в толпу собравшихся на трибунах людей. Полуразрушенный замок, скорее был крепостью, от него осталось немногое: несколько стен и укрепительная башня по центру. Уже видно современная постройка арены для проведения спектаклей и реконструкций штурма крепости. Крепость являлась одной из туристических достопримечательностей в городе, поэтому, сегодня здесь была масса народу. Женщины, очень соответственно своим средневековым нарядам омахивались веерами. Мужчины умывались водой, поливая себя из бутылочек, трибуны были переполнены. Но народ всё прибывал и прибывал, чтобы хотя бы стоя, но посмотреть на турнир. Замечательные декорации и одежды, как участников, так и зрителей переносили в другую эпоху, словно в этой небольшой крепости время обернулось вспять. Кони, рыцари в блестящих доспехах и кольчугах оружие и главная украшенная трибуна с жюри всё было превосходно. Гул народа стих, как только появился всадник поднявший пыль, летящую на первые ряды, копыта его скакуна не стояли на месте всё время, переминаясь с места на место, чёрный конь фырчал и кивал огромной мордой. В руках всадник держал флаг того реконструкционного клуба, от которого выступала его команда. Он описал круг на арене, высоко подняв флаг, затем скрылся в облаке поднявшейся пыли. Команда жюри сидевшая в главной трибуне тоже была одета соответственно, в наряды аристократов. Среди них была женщина средних лет, её лицо разглядеть было трудно, но причёска завораживала своей пышностью, она казалась самой строгой из судей.

Лина заворожено следила за развивающимися событиями, сопереживая побежденными и воодушевляясь победителями. Всё выглядело достаточно естественно и незаметно для себя самой, она полностью погрузилась в представляемую в крепости реальность. Уже прошло несколько клубов от трех городов, но нового знакомого так и не было.

И вот, наконец, на арену вышел он. В защитном жилете и кожаной юбке, высокие римлянки из черной кожи облегали мускулистые икры, на одном плече железная защитная пластина, переходящая на часть груди, высокие кожаные наручи покрывали руку почти до локтя. Начался бой:

Макс - широкоплечий спортсмен, являвшийся руководителем одного из сопернических клубов, наступал в полном воинском обмундировании, на его крупной лысой голове маячил небольшой хвостик светлых волос. Нанося серию ударов по нижней половине тела своему сопернику в кожаном жилете и юбке, он старался уклониться и сохранить устойчивое положение, но за каждым движением Макса следовал новый яростный выпад, и Герману приходилось ограничиться глухой защитой.

- Герман…- тихо с нескрываемым переживанием произнесла Лина, обратив на себя внимание сидящей рядом с ней девушки, которую она, кажется, видела в клубе. Девушка посмотрела на неё как-то строго, но при этом молчала. Лине было сейчас вовсе не до её взглядов, она была поглощена боем казавшимся ей слишком уж реалистичным.

У Германа в руках были сабли, получалось так, что к Максу чаще были обращены эфесы, а не лезвия сабель Германа. Низко присев, Макс попытался прорвать защиту, ловко орудуя мечём. Ловким движением Герман скрестил свои кривые сабли, но тут же вынужден был сделать выброс вперед, чтобы отбить не менее искусный выпад противника. Герман понял, что пойман в ловушку, и приготовился к новой атаке, - и тут Макс перенеся всю тяжесть своего большого тела на отставленную назад ногу, внезапно нырнул вперед, нацелив остриё своего меча в живот противнику. Выругавшись вслух, Герман опустил сабли, скрестив их, отражая бросок соперника. Макс яростно наседал, нанося удар за ударом, гоняя Германа по кругу, представление постепенно превращалось в натуральный бой на смерть. Лина начала понимать, что между ними не просто бой, их связывало, что-то давнее и наболевшее. Макс мстил ему, это было видно по выражению его лица. Каждый раз, когда он заносил меч, на его лице мелькала надежда убить соперника. Странно, судьи пока не замечали этого и не останавливали бой. Волнение в душе Лины возрастало, ей был симпатичен этот парень.

Успешно защищаясь, Герман начал отмечать уже знакомую манеру: удары Макса шли снизу, что вынуждало отражать их, держа сабли эфесами вверх. Видя его разъяренное лицо, Герман понимал, что это может слишком далеко зайти, но не сдавался. Отстаивая этим в бою свою внутреннюю позицию, ему казалось то что случилось несколько лет назад давно позабылось Максом, ведь когда-то они были друзьями. Удары сыпались сверху и снизу, Герман напрягся и выпрямился. Отбив удар он улыбнулся стальному звону своих сабель. Одна сабля была выбита соперником из левой руки Германа – это было неожиданно, пришлось работать только одной саблей против меча и горы мышц противника. От очередного удара Герман потерял равновесие, ему чудом удалось не упасть. Изогнувшись, как мог, он шагнул вперед, в руке снова появилась недавно выбитая сабля. Лина удивлялась и радовалась тому, как непринужденно ведет себя Герман, как ловко он держит сабли, словно они - естественное продолжение его рук. В её глазах он обретал новые достойные настоящего мужчины качества, такие которых она не видела в повседневной жизни среди других мужчин, его мир был близок ей.

Сделав пируэт и очутившись прямо перед Максом, он описал в воздухе дугу одной из сабель, сделав при этом обманное движение второй. Макс уклонился от первой сабли и перехватил слева вторую, немного помедлив, он пропустил ряд опасных коротких тычков и отступил назад. Судейский свист не позволил им продолжить, победитель был определён. Макс стоял, прижимая руку к правому боку, из рассечённой брови струёй текла кровь. Он смотрел на Германа, говоря ему взглядом, что будет ждать продолжения поединка, пока его не увели с арены. Аплодисменты зрителей обрушились на Германа, стоявшего по центру арены, он смотрел на трибуну в тот ряд, где должна была сидеть Лина и представители его клуба. Среди ликующих друзей он встретился взглядом с ней, с виду спокойно сидящей девушкой в ярком зеленом платье и улыбнулся своей открытой улыбкой идущей, словно из самого сердца. Затем он встал на колено и протянул вперед руку, пластина закрывающая плечо и часть груди блеснула на солнце, ослепив сидящих впереди зрителей. Аплодисменты смолкли, судьи удивленно следили за происходящим. Девушка, сидящая рядом с Линой, уловила их связь глазами, тоскливо и тихо вздохнув.

- Лина! Согласна ли ты стать моей женой?!

Зрители обернулись в её сторону. Страх ледяной волной накрыл тело Лины, блуждая по нему острыми иголками. Ход мыслей, точно заморозился. Она медленно встала с места, осматриваясь по сторонам. Толпа снова зааплодировала, кто-то свистел, раздавались радостные крики с соседних трибун. Судья в громкоговоритель приказал остановить и отчислить без присвоения звания победителя Германа, он не реагировал, не оборачивался, продолжая стоять на одном колене не сводя глаз с Лины, ему было всё равно на судей. Толпа издала протяжный гул, на арену вышла охрана…

Лина резко выпрямилась и крикнула:

- Да! - ощущая в себе радость от произнесенного, она крикнула ещё громче - Я согласна!

Толпа загалдела так, что не было слышно судейских сигналов, Германа вывели с арены под громкие аплодисменты зрителей.

«Это было так неожиданно и экстремально, казалось весь этот фестиваль просто декорация для предложения руки и сердца. Но всё же какая превосходная! Неужели так бывает в жизни? Я уже привыкла к переменам, думаю, не стоит останавливаться и на этот раз».

Глава 19.

Рождение

Кто думал о паденье – упадет.

Тогда, когда уже совсем того не ждёт,

Что было тайным- страхом поросло.

Явилось миру мысли той зерно.

«Сегодня ночью мне снился странный сон. Я шла по лесу, и мои ноги утопали в корнях и грязи. Туман. Мне тяжело дышать, я слышу каждый свой вдох и выдох, кружится голова. Вокруг тёмные деревья, одно из них говорит со мной, его голос гулко отражается, меняется лицо. Да, правда, у него было лицо! Знаешь иногда можно встретить деревья с наростами и грибами, дуплами и сучьями, но у этого дерева всё было так упорядоченно. Это было лицо старца, он говорил что-то важное, я не могу вспомнить. Он называл меня Айной. Я четко помню своё имя,…Айна… Ты скажешь это просто сон, бред, или же: «Какая невидаль, говорящее дерево приснилось!». Да…возможно это бред, но я будто живу в своих снах, той жизнью, которая меня устраивает. Я считаю, вернее, хотела бы, чтобы она была истинной, настоящей. Знаешь это последствия той аварии или же я всегда была такой, но забыла. Я испытываю трудности в социальной адаптации, хоть об этом вряд ли кто догадывается, глядя на меня. Ну, ничего мы справимся это точно. Я уже люблю тебя, хотя ещё мы не встретились»- Лина погладила свой большой живот и засмотрелась в окно на прохожих. Всё вокруг, казалось таким монотонным и однообразным. Лишь только мысль о скорой «встрече» приводила её сердце в трепет.

Лина кричала, но не слышала себя, эхом доносились до неё голоса медперсонала. Недавняя резкая боль превратилась во что-то тяжелое и давящее, в то чему невозможно было противиться и остановить. Словно чья-то большая ладонь сжимала всё её тело, казалось этому чувству, вот-вот наступит конец, но оно вновь возвращалось, обессиливая её. Наконец на миг образовавшуюся тишину разорвал крик родившегося младенца.

- Мамочка у вас сынок. Мальчик вес 3500 кг, рост 54 см.- громко сказала акушерка, вертя младенца, словно игрушку в своих руках. - Высокий парнишка будет!

Лине положили младенца на грудь, и она с прискорбием поняла, что совершенно ничего не чувствует к нему. «Неужели у меня нет материнского инстинкта?» возникла первая мысль. Ей не хотелось смотреть и держать его, и это странное чувство безразличия отзывалось в её сердце чувством вины и какой-то не распознаваемой тоски. Пока она добралась до палаты в сопровождении акушерки, её малыш уже запеленованный лежал тихо в больничной колыбельке. Лина осторожно присела на кровать, глядя в сторону прозрачной пластиковой колыбельки. Малыш посапывал и пытался шевелиться. Сердце Лины тревожно забилось, она подошла к колыбельке, и заглянула в неё, замерев, даже не дыша. Маленький человечек внимательно смотрел на неё, будто копошась в её сознании, отчего становилось не по себе. Глаза, казавшиеся недавно светлыми, будто потемнели, она, будто провалилась в их таинственную глубину, из которой на неё смотрела мудрая душа. Она вдруг почувствовала небывалую нежность к этой душе, словно ждала и звала её. Будто они не виделись сотни лет и измученное сердце возрадовалось, встретив и узнав её. Лина приподняла младенца и прижала к себе, осознав, как сильно она его любит, как долго она его ждала и то, что их души родные друг другу. Материнский инстинкт? Нет, это было нечто большее, нечто не похожее на земную любовь.

Бако, легонько когтистой лапой цапал малыша за руку, видимо приглашая играть. Казалось, они понимали друг друга. Сидящий на ковре малыш бесстрашно смотрел в желтые глаза животного, ему было уже семь месяцев - совсем ещё рано владеть человеческой речью, хотя это не мешало отдавать коту приказы, которым тот с удовольствием повиновался. Лина любила своего сына всей душой, стараясь не расставаться с ним ни на минуту, находясь в декрете, она предоставила своё кресло начальника для битвы между «подругами». Герман устроился на высокооплачиваемую работу и продолжал посвящать свободное время клубу, на что Лина совсем не обижалась. Они нашли точки взаимопонимания в своих непростых отношениях. Они были будто с разных миров, что не мешало им ценить и уважать друг друга. А малыш всё рос и несмотря на всю его бойкость, он с большой нежностью относился к своей матери в его зеленых глазах глубоких и чистых словно горные озёра иногда отражался свет таинственных дальних звёзд. В его проникновенном взгляде Лина замечала что-то притягательно-опасное, но гнала прочь тревоги, ведь во всём мире для неё не было дороже и роднее его души.

«В его глазах сверкал иной, зловещий свет.

Душа его наполнена страданьем.

Смотрел сквозь время он и знал о тайнах мирозданья,

И он был вечно одинок, скрывая в глубине своей печали

Словами это выразить не мог,

И только отзвуком его скорбей мечи в бою звучали

Он смерть улыбкой превозмог, храня в своей душе любви скрижали».

Так было написано в большой красной книге, которую держал в своих руках старый маг. Он ещё помнил те события, перевернувшие и одновременно укрепившие отношения между двумя мирами альвов. В каждой из этих легенд было зерно истины, которое могло бы ёщё прорасти в далёком будущем и принести свои плоды.

- Любовь действительно преображает, она даёт силу, веру и надежду. Она так многообразна и является основой практически всего, что существует в мире. Иногда её трудно увидеть, но тот, кто стремится к ней, всегда разглядит её присутствие даже в засохшем листе дерева.

- Учитель, а как же война? Неужели свартальвы начали войну с нами из-за любви?- спросила маленькая альвийка с кучерявыми рыжими переливающимися волосами, выступив из круга сидящих на золотом песке детей.

- Нет, но эта война закончилась благодаря любви. Великий тёмный завоеватель свартальв Армаэль ушёл вслед за голосом своей любви, оставив завоёванные им миры и власть. – Ответил Седовласый старец-маг, он много столетий прослужил при дворе и даже представить себе не мог, как кардинально может измениться будущее его мира.

- Он нашёл то, что искал?- спросил синеглазый парнишка удивлённо и немного наивно, подняв брови.

- Конечно, каждый находит то, что ищет.