Темные ночи

Первая глава: Предчувствие

«Свешенная ветрами, под зашитой всеми богами на небесах и под небесами. Крафхэмской империи по праву занимает огромный уклад в жизни граждан, оказывая серьезное влияние, направляя миллионы людей, в общее для всех нас, славное и чудесное будущее. Но взамен, к всеобщему для нас несчастью, вынужденная оковывать сотни рук рабскими цепями. Но жертвы империй, не останутся в затруднительном положении, взамен империя обязуется дать что-то другое, что они не смогли бы вообразить, представить в самых дальних закоулках мечты. Это защита империй от рукоприкладства, стабильность в дальнейшем, уверенность в завтрашнем дне.

Будьте уверены, посильный вклад рабов в шахтах, рудниках, полях и фермах будет уплачена им и им потомкам, на долгие десятилетия вперед. Тем самым империя в счастливом будущем, надеется принести с собой в мир кусочки просветления, там, где когда-то наши братья окропляли своими телами каждую горсть земли, так не забудем их жертвы и заслуги, продолжая их великое дело»

Именно такие лозунги должны были читать стражники в центре города, не забывая безлюдные улочки. Стучась в трактиры, храмы, кузницы, госпитали и молельни. Каждый день, продолжая будто на часах, неспешный утренний молебен, которому заслуженно завидовали все церковники и буддисты.

Не зная усталости, разносили хор, даже в самых отдаленных уголках, вечно замёрзших просторах и лиственных лесах. В действительности, в столичных провинциях в этих молебинах, частична писали правду! Но за очень, жирным словом, но и крупными недомолвками. Так как в столице, рабы дорого стоили и потому, не каждый чернь, мог бы их себе позволить. Проще было нанять простых наёмных работников за пару серебряных в день. А также указах от самого императора «О более надлежащих условиях для существований». Также в качестве рабов использовали исключительно других человекоподобных рас и существ. С которыми конфликтовать, сильно не хотелось, пока они исполняли данные им роли. Так как каждые из этих рабов, когда-то, пока их не схватили, принадлежали другим странам, мощь, которых, никто не мог предположить. А хорошие отношения к ним, в случае конфликтов с их родной страной, могли ослабить агрессию, возможно в будущем завязать дружеские отношения. Но полностью, отказаться от рабов не могли, так как это вызвало конфликт с продавцами. При этом всё же, мало кто хотел, добровольно заниматься чёрной работой.

Но стоило выйти кому-нибудь за чертой города, как нравственность, гуманность и мораль уходили на вторые планы. А запрет держать людей в качестве рабов, теряла актуальность, так как за обширные земли, следить за каждым уголком непосильная задача для всех, как и следить за условием их существование. Да и слишком хлопотно, так как империя всегда мог перечислить, о сложностях, при условии признаков ума, тех, кто решится их обвинять. А более умные, не стали-бы конфликтовать с ними, по этой причине ради спасение парочку рабов, нападать на военную империю. В результате оказалось, рабы полулюди, жизнь которых, даже полоумный ставил ниже, человека, в отличие от императора. Стали жить лучше, чем простолюдины в окраинах необъятной империй. Хотя мало, кто мог по собственному прихоти, выйти за пределы стен города, не имея личную охрану. А советникам, те, кто могли позволить странствовать и посещать другие города, было плевать, на них с высокой колокольни.

Однако, все же, стражники продолжали везде распространять одни и те же слова из листовок и ими двигало не вера в справедливость, совесть, идеалы, мораль, а банальный страх перед начальством. И звон горсточки монет в мешках, противопоставляя их великой, мудрой воле. Боясь ослушаться, не оправдать больших возложенных ожидании, получить в обмен на службу пару плеток, но физических травмам, можно было-бы привыкнуть.

Но и для тех, кого это было обыденностью, находили свои управы, лишая полугодового жалованья, не отвечать за провизию и реже могли банально казнить в закрытых стенах суда. Отдавая распоряжение словно их жизни были равны обычным числам на пергаментной бумаге среди других таких же бумаг, для необдуманных затрат империи. При этом считая эти средства, собранные всей империи своими собственными, заслуженные долгой работой копаний в бумагах, сидя за теплым камином. Распивая дорогие заморские вина держа в одной руке и лапая за пышные формы рабынь в другой, обозревая самых лучших ракурсах за суетой их подчинённых из окон дорогих домов. И думать, что даже на простые окна, горожанам придется собирать несколько столетий в кропотливом труде.

Земли империи простирались в нескольких климатических зон и временных поясов. Когда-то пятисот лет назад, империя насчитывало всего одну провинцию Бертонвер, которая не особо стремился расширять границы, поддерживая долгие поколение в относительном мире и спокойствие, однако после того как кобольды проникли на территории провинции, сжигая дома, забирая все имущество вместе с женщинами и детей. Что-то в людях сломалась, надежды на мирные сосуществования в одном небе, для всех, в независимости от рас и видов. Что-так лелеяли императорская семья Кропхов навсегда ушло в забытье. Хотя к счастью им не удалось проникнуть за каменные стены столицы, но другим городам и поселениям повезло гораздо меньше. Казалось, многим за могучими стенами столицы, вся небо пылало в пламене злобы и отчаяние, за тех, что скрылись, место того, чтобы прийти на помощь. Запах гари от плоти вперемешку с утренним ветром разносился во всю округу. В итоге выжили лишь те, кто ушли в лиственных лесах и те, кто спустились в подполье на долгие годы.

А судьба всей империй разделилась на до и после зло частного вторжение. Прежние устои перестали ценится, уходя на другие более далекие планы, на смену пришла идеология вечной борьбы и столкновений. Как раскаленный кусок железо в наковальне который удерживали со всех и вбивали молотком по середине, империя суждено было приспособиться и стать сильнее или разломаться под силу удара молота на мелкие куски и исчезнуть в пыли. Начиная с весны, вплоть до середины осени кобольды разоряли и сжигали села, к всеобщему счастью к наступлению холодов, они ушли в родные края, чтобы в весне явится вновь. Это давало небольшую надежду, шанс на возрождение, чего империя не могла упустить. А прощать их тем более, не допускался даже в мыслях.

Осознавая печальный конец, совет повесил всех собак на императора, который ещё старался решить всё гладким путем, все грехи империй, утихомирив злобу у сельчан публичной казнью перед столичными гражданами под овации толпы. Позволив ненадолго сплотить империю с их гражданами и отразить первые натиски, дав начало для возрождения, словно феникс родившийся из пепла, раскрыв величественные крылья для перерождения.

Закончив навсегда с императорским династиям семьи Кропхов. С тех пор началось эпоха смуты для империй, на место императора вставали советники, военачальники, ремесленники, купцы, но разногласие и недовольство внутри империй менял их внутри и снаружи. Порой ломая все кости, чаще разрушая волю к жизни от постоянного преследование, уничтожая психологическое и ментальное здоровье. Власть меняет людей, особенно, когда законы не могли их защитить и каждый был готов смести их с величественного трона. Но факт был тем, что за сотни лет, никому не удалось усесть в нём больше пяти лет.

В эту тяжёлое время, все императоры осознавали необходимую важность в развития военном плане и не экономили средств. К сожаленью причинам смены власти служили огромные траты на военные расходы в карманах бедных крестьян и горожан, что создавала еще больше трат. А коррумпированные руководство тратили средства на карманные расходы, так как знали, что империя не перестанет вливать в их общий котёл. Из-за чего крестьянам жилось всё хуже и хуже с каждым годом.

С переменным успехом группы воинов сталкивались с друг другом за разных представителей власти и расходились вновь. А также не забывая отбиваться от армий кобольдов с востока и гоблинами на севере в передышках от внутренних проблем. Постепенно набирали мощь, который позволил им за долгое время, не только отбить их от границы империй, но и поедать чужие провинции. Разрастаясь вдоль их земель, становясь ещё более жадным и могущественным.

Эти постепенные шашки продолжалось на протяжениях двести лет, к тому времени провинции захватывались и теряли десятки раз. Пока в результате очередных боев за власть не встал в Крафхэмской трон военачальник Углий Фильр, очень одаренный мужчина родившееся в эпоху смут, первый кому удалось продержаться более сорока лет, начав новое династия Фильр, закончив эту эпоху, власть снова, как и прошлые времена встала за одной семьей. Но в этот раз, они крайне бурно поддерживали политику завоеваний создав поистине великую и непобедимую регулярную армию.

Благодаря талантливому управлению вся армия наконец смогла объединится в общее управление и дать отпор гоблинам, кобольдам и даже вторгнутся в соседнее теократическое государство людей Воджия. Однако за эту дерзость, а также желанию вести воинов за собой, он заплатил большую цену.

В одном из бесчисленных сражений в провинции, которую в будущем назовут в его честь и установят бронзовый бюст в его честь, он отдал свою жизнь в горах на переправе, после обрушение скалы, став поистине самым отдаренным непобежденным императором за всю историю империи.

В дальнейшем его дети продолжили вести за собой людей, не разочаровывая великого предка.

Продолжая каждое три-четыре года, собирать укомплектованные воинов, на новые долгие походы, но сами в них перестали участвовать как при нём. За службу империи взамен, получали в управлении провинцию и возможность дать им своё имя. В итоге удалось полностью ценою сотни тысяч жизней сокрушить гоблинов, два раза сократить земли кобольдов и теократов.

Минутка для автора и возможных читателей, будут в каждой главе, но в объединённых главах, будет отсутствовать.

(Чтобы не вызвать диссонанса у читателей, буду в дальнейшем использовать современные слова на некоторые звание, который не существовало во всех формах правление средневековой империй, такие как: генерал, управляющий, подчиненный, военачальник и т. д.).

Вторая глава: Известия

С брегов севера, когда-то принадлежавшим гоблинам им открылась вид на Северный океан, а за океаном, совершенно новый континент на половину покрытые вечными льдами и небольшими тундровыми растительностями, живущих в этих землях диковинными зверьми и рыбами.

Встретив по началу странными природными явлениями, такие как полярные дни и полярные ночи, менявшиеся каждые два месяца. А полярная сияние окрашивающие небо невероятной, синевой, казался чем-то бесконечно далеким и непринужденным.

Как в сказках, рассказывающими детям, чтобы и они могли верить в чудеса. Кто-бы мог вообразить себе нечто подобное, грациозное и прекрасное. Но за этим красотой в лунной ночи, таился неведомый, таинственный зверь, уносившее жизни не меньше, чем бесконечные войны. Вдали за снежными бурями не отличались от наших силуэтов, один в один. Но стоили смельчаком не осторожно подойти к ним, ближе, как их тела смешивался с окружающими снегами, сливались словно призрачные миражи.

О них, прежде чем столкнутся, в темных, холодных, снежных равнинах, никто не знал и даже не предполагал, что сыграла с людьми, довольно злую шутку. Оттенки кожи, тех кого в последствия назовут Норгами, белоснежная, как молочная роса, с закрученными рогам по краям лба, сокрытой темно-белой капюшоном и узкими, слегка заостренными кончиками ушей. По началу они выходили из неизвестности, только в наступление полярных ночей. В другие времена застать было попросту невозможно, а искать и того бессмысленно. Отправляя за ними по следу горстью, отряды лазутчиков, знавших здешние холмы, как свой пять пальцам, если везло, приходили в итоге ни с чем. А невезучим, что сказать? Хорошая память, честь и почёт.

Но через несколько десятилетий, после их обнаружения, по неизвестным только нам причинам, появились в светлое время суток, во время снежных бурь, словно выходя из-под земли и только слегка синеватые глаза отражавшая в снежной пыли, сдавали их местоположение. К этому, люди не были готовы, две портовых городов очистились от живности, застыв на вечно в тишине, став самыми большим памятников молодом провинции. В последствий, эту день, стали прискорбно называть «Полярной портовой резней». По началу, стали считать, всех жителей предателями, слинявший из империй. Но мало, кто мог просто решится уйти, оставить всё имущество дома, забрызгать везде кровь животных. Но в масштабах двух городов, при этом, все корабли оставались в причале не тронутым. Они не щадили никого, убивая всех кем-бы они не были, не оставляя в живых ни женщин, ни детей. Но, это не остановила империю, а все города в будущем стали возводить подальше от берегов. А к наступлению полярных дней, в отсутствие буранов испарялись, словно их и не было, унося с собой всех мертвецов и раненых с обоих сторон. И только древние, могли гадать, куда они уходят и что, становятся с теми, кого могли унести живых. Что навсегда, сделала Норгов самыми опасными, неприменимыми врагами для всей империй.

Но плохие вещи просто случаются и этим к сожалению, нужно просто смирится и быть готовым к следующему встрече. Ведь на это, как-то повлиять, изменить или обговорить с кем-то просто невозможно. Всё равно, что влиять на верховые пожары, да они случаются, а мечами, копьями не потушишь и изменить направление не получится. Но всё же в столичных провинциях дела обстояли куда лучше. Норги, сами не настраивались на контакт с ними, а они в ответ не желали их видеть. После резни, империя подписал перемирия с теократией на своих условиях, сделав их своими отдельными поданными, выплачивающие большие суммы в качестве налогов хозяевам. А также резервными войсками, готовые по одному поводу направится на помощь в северные земли, в замен империя не лезла к ним. Но количество постоянных помощник, было урегулировано высшим советом и подкреплено печатью императора. Так как, хоть они и считались их слугами, но это явно было временно и большой их численностью могли потерять контроль над всей провинцией.

Но все же обширные земли, которые им удалось ухватить давало огромное разнообразие животных, рыб и птиц. Также возможность развивать как внутренний, так и внешний рынок, налаживая важные контакты для дальнейшего развития, узнавая и открывая для себя огромный мир. А корабли империй во всю плавали на дальних водах, ища помощь, тех кто мог разобраться с их проблемами.

Империя за долгие годы, стала вновь осваивать в рудниках железные, золотые месторождении. Не покупая материалы у королевств с противоположной идеологией и верованиям. А также открывать публичные школы для всех желающих, обучая всему. Двери школы было открыт впервые время для всех, но в последствий, только людям.

Однако, шло все не так гладко, как хотела империя, война длилась долгие четыреста лет, а результатом всего безумия, было не такими большими как ожидалось, но достаточной чтобы обезопасить столицу еще на долгие столетия.

Войны постепенно из востока с кобольдами из-за столкновения с Алым драконом перешла на север. С загадочными, но крайне опасными, также как и они.

Воинственными Норгами, как будто империя наконец нашла физическое воплощение к своей необузданной ярости. С начала было страх, но со временем страх, сменился к уважению, как достойных оппонентов. Хотя, кого обманывать, города у которых было больше всего вероятности нападения с их сторон, в основном стали защищать теократы.

Так как гоблины, кобольды, да и люди в целом, не стремились к скрытным нападкам, предпочитая действовать более прямолинейно, не виляя в разные тропы. Сражаясь, как и многие другие, путем решения проблем с помощью прямого столкновению сил с помощью мечей, копей и луков. Однако преимуществами, дарами от природы к сожалению, обделены не были и часто не утруждались ими пользовались.

У гоблина преимущество в скорости и маленьких габаритах, потому они часто убивали воинов быстрыми и точными ударами в не защищённые металлическими креплениями в доспехах, а малый рост увеличивал шансы уйти от ответного удара, недооценивать их никак нельзя и многие из-за промашки оплачивали жизнью. Кобольды хоть в скорости особо не отличались от нас, людей. Но в силе, равных сложно было найти, от удара тяжелых мечей, легко деформировались и ломались доспехи, из-за чего доспехи оказывались гробами для воинов. К сожалению, воины не обходились без убийц, лазутчиков и прочих, тайных групп и исключениями из правил не были.

В тяжелые времена рождаются сильные люди, которым удаются мужеством проходя через посланные кем-то испытание приносит мир. В смирное время рождаются много слабых людей приносящую вражду и войны. Это круговорот всегда управлял сущностью законов мира и это, не было исключением. Войны с востока были остановлены драконами, защищавших кобольдов, а войны с севером закончили из-за того, что они нашли другую выгоду в торговле. Занять более теплые места было для них было основной целью, с столкновения с людьми, однако более богатым купцам и рабовладельцам, выгоды от этого было куда меньше.

А с открытием

Открыв для себя саму суть рабовладений, что показали им возможность северные соседи Норги, отлавливая их по всем морям целого мира, заложили в них, семена раздора и разложения.

Никто не знал, кем они были, и даже на живых смахивали отдаленно. В них было что-то механическое, ни их умения, способности и опыт введение торговли и войн, было нечто грандиозным. Мало кто в империи один на один мог выстоять, прочив них, как будто читали все действия оппонента. Потому, было не удивительно, что некоторые из них вошли в совет, потому как выгодно было сними сотрудничать тем идти прочив. Не имея ни плана, ни их возможные пределы. В империи даже самые отпетые дураки, могли понять, что их рабы, те кто шли, прочив них, и заплатили с полна. Лишившись в итоге самого дорогого, важнее чем жизнь, саму свободу.

Снег уходило только на два месяца, притаскивая собой грязь и слякоть, остальное время снега снова ложились в тундре. Ко всему прочему к холодам присоединялся полярные ночи оставляя жителей наедине с леденящими ночами. Хуже всего доставлялся рабам, вынужденные работать чужеродной и замершей земле, которые никак не желал подвалятся их воле. Для рабов большая честь служить знатью, удовлетворяя всем прихотям, так как могли хотя-бы надеяться на еду и кров. Но тем, кому не везло, могли и года не протянуть в суровом климате.

Треть рабов покупали в порту у соседей Норгов, в столице, а затем местные императорские купцы скупали и ставили на них отметки. По этим отметкам продавали по завышенным ценам другим провинциям. Те, кто смели покупать без надзора, отрубали руки и отправляли в столичный суд, ответственные отвечали головой за сохранность груза. В стенах суда преступники живым никто не видел. А рабов без меток, высекали плетью, женщин отправляли в публичные дома, а мужчин в шахты, до конца их жизни. Те, кому везло, могли скрыться среди местных крестьян. Удостоверение граждан были только у знати, потому им ничего не мешало быть свободными гражданками.

Имперская система было устроена крайне просто, но от того не менее интересно. Во главе углах от начала основание империй, всегда лежала сила. Те, кто могли за себя постоять, занимали высшее должности, потому рабы доказавшее отвагу и доблесть, могли заслужить свободу и впоследствии войти в знать, а слабые рано или поздно оказались бы у разбитного корыто. В самом северном провинции Вопейл, в городе правил дом Мире, хозяином на данный момент считался Мире Катц.

Крайне целеустремленный пожилой человек, крайне преданный, но к сожаленью не империи, а мешочку золотых монет. Однако, это никак не уменьшают его заслуги, а также природному таланту и мастерству выработанное за многолетние годы завоеваний. Имея в подчинение парочку именитых военачальников, которые придут по его зову, словно птенчики.

Дом Мире славится великолепными войнами закаленные самой матушкой холодом. А их свирепый дух не раз ставился в столице как качество истинного имперского воина, которым не страшна суровые холода, ни хищники. Порой забывая о том, что все они не просто фигурки на столе у императора, а люди со своими тараканами в умах. Однако не всё так было гладко, как казалось с первого взгляда.

Третья глава: Настойчивость

Основной проблема был сам юный двенадцатилетний император Окрий Фильр, мать умерла при кесаревом сечении, а отец через пять лет, от ножа неизвестных в покоях. Многие считают юного императора виновником, но многие просто молчат. Особенно после того, как сенат стал управлять всей империй.

Первым делом сократив, скупку рабов, чтобы решить проблемы с продовольствия и увеличив их цены во внутреннем рынке. Но неосознанно ухудшив отношение с северными соседями, настроив их на более серьезный лад. Как известно в общих кругах, Норги, никогда не забывают обиды. В их немилость ближайшая провинция Вопейл город Флакфир.

Население города в связи с территорией занимаются рыболовством и охотой. Если рыболовством занимаются в основном местные жители, то охотой только военные группы, редко смелые авантюристы. Так как в тундре водятся не мало опасных зверей и хищников, от безобидных сов, леммингов, куропаток до песцов, волков, медведей, моржей.

Не редко к ним доходили слухи о великанах, где-то в ледниках, но кроме военачальников, мало кто знал правду. Жизнь не было плохим, скорее терпимым, однако, лазутчики пару дней назад доложили приближение сотни торговых кораблей от ближайших соседей Норгов. Потому, десятки кораблей вышли из порта, встречать дорогих гостей. Но причины их прибытия казался крайне туманным, так как до этого, они никогда не приближались к их берегам, направляясь в столицу.

Местные жители жили как обычно, но военачальники Хару Кант ощущали странные сомнение на их счет. Потому, по личные приказы стража на стенах было увеличена вдвое и на половину улочках. Но к сожаленью войны часто злоупотребляли положением, что ухудшало общий настрой. Злоупотреблять этим, было крайне глупо, так как потерять контроль над городом, был идентично предать своего господина дома. Такой позор он не мог-бы стерпеть, даже если многие знали их скверный характер. Единственное, что радовал его родной братишка, командующий отрядом всадников Тару Кант.

Одаренный, талантливый стратег, но ему явно не хватало физического таланта, потому он мог забыть, чтобы сменить брата, но люди доверяли ему. Зная свой возможность, он пытался расширить его, чтобы не быть, для ближайшего человека грузом позади. Приняв вместе с ребятами в юные годы таверне обед безбрачие, набирал опыта в ледниках за чертой города.

Решив очередной раз выйти за чертой вместе с отрядом, он ощутил странные ощущение беспокойства, после того как закрылись двери позади скрутил живот, но он решил продолжить проход и не останавливаться по напрасно. Проходя через холмы, лошадь упал, поскользнувшись в одной из множества камней, вывихнув плечи, не пройдя ни дня, дальше по дороге встретили белых медведей из-за чего ушли из жизни двое людей, которые прикрыли с собой командира, который не мог даже поднять копье, но охота было не напрасно, захватив собой тушу медведя и двух зайцев. Но тела пришлось оставить в вечных ледниках, взяв с собой парочку украшений для близких их людей, чтобы они помнили о них. Никто, не винил его, так как знали, что любая вылазка чревато смертью и они на это были готовы.

Ночь он провел в кроватке у лекарей с перевязанными плечами. Один в палате, это с одной стороны разочаровывало, с другой, он никого не ждал. Хару желал, присмотреть за ним, единственным человеком кого мог звать семьей, но доклад лазутчиков многое изменил его планы. Плохое предчувствие, который он желал спрятать глубоко в себе, подтвердился. Ведь пока братишка играл с отрядом, он как можно сохранял спокойствие с урегулированием жизни в нём, но теперь с этим донесением, многое могло оказаться под вопросом.

В северных водах корабль совета столкнулся с флотом Норгов, в результате отважных боев совет потерпел поражение, утопив с собой три раза больше кораблей. И теперь их корабли несли курс прямо к ним и через два дня должны были высадится на суще. А дальше оставался полтора часа до ворот города.

Положив сверток с донесением в ящик стола вместе с другими стопками незначительных бумаг, такие как доклады, налоговые свертки и идентификационные документы. Отправил лазутчиков к берегам, чтобы они могли видеть каждый их шаг. При этом пригрозил им молчанием, на это они только поклонились и вышли за пределы городка.

Решив развлечься последний раз в жизни, попросил помощницу бутылку самого дорого привозного вина, и парочку блудниц забылся в беспамятстве. Проснувшись от похмелья, вытолкнув женщин с кровати на холодный пол, вышел на улицу, солнце также ярко светил в глаза. Время было приблизительно в пять утра, а завтра утром нужно было ожидать неприятелей. Наблюдая на обычных жителей, которые ничего не знали, жили будто всё нормально. От этого, он беспокойство ненадолго отступал.

Прогуливаясь по городу, он заглянул в почтовый станцию расписав семь пергаментных листов, поставив пометку военачальника с пометкой срочно и продолжил прогулку к лекарям. Хоть, он провел всего день после травмы, но позволять отдыхать, дальше не мог. Без него всадники были всё равно без головы. Другими словами, он нуждался в него, хотя осознавал, что хоть народ за него, но Тару уже выделялся среди других, и мог в будущем претендовать на его место главы города.

Он все ещё лежал в койке осматривая из окна койки в стены домов и разные оттенки крыш. Где-то глубоко в себе завидовал тем, кто жил в них. В некотором смысле они жили жизнью, который у него никогда не будет. А всё из-за решения, который от него никак не зависел. Будто кто-то уже все решил за него, перед его рождением, хоть они и добились куда выше высот, тем родители, но это было не его воля.

Сам запросто все променял-бы, проживая жизнь одного из этих масс, оставаясь всего лишь знакомым для боевых товарищей. Без всякой клятвы, который дал с дуростью в молодые годы. Перед народом он был, тем кого ставят в пример, но для себя являлся обманщиком. Тем, который не заслужил признания, даже и близко не подошел.

И чтобы сбежать от этих мыслей, он постоянно убегал с отрядом из стен города, а охота было всего лишь причиной для этого. Сражаясь с белыми медведями, моржами, волками, помогая товарищам, принося добычу в город, он сосредотачивался в процессе, не занимая голову лишним словами. Причиной чтобы не возвращаться сюда, в чужой для себе городок.

Однако, сейчас как бы он не старался, в итоге остался один на один со своими мыслями и прежде всего с страхами. Самой большой его страх, давно сместил сам факт смерти, изменив саму конструкции понятий.

Это было сожаление, так как прекрасно осознавал, что никто и никогда не ощутит боль утраты после его кончины. У него никогда не будет жены и детей, что вспоминали бы его как о человеке.

А к товарищам, он скорее был как командующим, которого вспомнят невзначай в трактире за кружкой эля, вина и горячительных напитках.

Решив наконец уйти из города, решил встать и выйти в город, посчитав, что его всё равно никто не будет останавливать. Смертников в городе кроме них, никого нет.

Как только вышел из госпиталя, к нему подбежал лекарь, что-то невразумительное крича вслед, остановившись от удивления увидел перед собой пожилого человека с длинной конусообразной бородой.

«-Прошу молодой человек, остановитесь вам нужно лежать и отдыхать в кровати, восстанавливаться после тяжелой травмы» Сказал, с легка дедовской теплотой, но ы голосе ощущался некий тонки страха, который, он явно прятал под маской дружелюбия.

Улыбнувшись ответил «-Мне уже на много лучше» Сказав, демонстративно подвигал плечами, отвернувшись, добавил «-Благодарю, мне действительно стало проще, но в будущем утруждать вас уже не буду, а теперь позвольте откланяться.» На это лекарь, что-то хотел добавить, но слишком свежо было в воспоминания, когда перед ним раненые воины отказывались лечится пока их командующий, лежал в беспамятстве. Теряя драгоценное время, провожая грустным взглядом командира.

Лекарь не мог знать, ценят ли они настолько высоко командира или потеряли кого-то в бою. Потому, он проконтролировал, чтобы коллеги занялись ими. А сам занялся им, хоть и жизни к счастью ничего ему не угрожало. Вправив ему плечи, намазав место вывиха лекарственные травы, должна было ему помочь. Помахав за спину, ушел залечивать раненых, посчитав себе, что ему низко платят, чтобы останавливать таких господ.

В первом деле, он решил отправиться в конюшню, именно там он мог поговорить со своим конем и, если повезёт встретится с товарищами. Но перед этим соскочить, в дом к одному из умерших, вчера в охоте. Постучав в дверь три раза, отошел на крыльцо, чтобы хозяева дома смогли увидеть гостя. Это было самой сложной части в работе, посещая дома, докладывая печальные вести. Конечно, он был не обязан, этого делать, это работа ложился на почтальонов, иногда на близких по службе людей, но он считал своим долгом. Так же как он возлагал жизнь на них, также и он был ответственным за подопечных. Иногда, товарищи, зная его характер сами возлагали передать после смерти, то что не могли писать в письмах.

В этот раз, прошло много времени и вероятно они уже знали о грустных вестях. И только это могло, не много облегчить его душу, казалось бы, он столько раз так делал, но к этому невозможно было как-то привыкнуть. Можно понять основные поведения, систематизировать их, но не смирится. Нельзя убежать от себя, а радоваться тем, что к себе не надо будет приходить, как-то совсем не радовало.

Дверь отворился в темной комнате на встречу вышла бабушка, держа в руках на металлическом овальном подносе тускло догорающую свечку. По взгляду можно было понять, что все слова, который, он просил передать два года назад было абсолютно лишними, при этом он и слова дано забыл, помня только суть слов. Она узнала его сразу, того кого часто упоминал сын. «молодой тридцатилетний мужчина, среднего роста с белыми волосами, но ярко-синими глазами, худощавого телосложение. Обычно таких описаний хватало, чтобы он не был, ни на кого похож.

«-Здравствуйте, я пришел к вам в качестве гостя… И» Увидев, как на её глазах стекли слезы, в одночасье затупился, не зная продолжать произносить выученные слова или позволить в тишине всплакнуться. Понимая весь тяжелый груз, который в один момент упал на её худых и тощих плечах.

Четвёртая глава: Потеря

Подойдя к ней, не думая ничего, обнял, бабуля сначала попытался оттолкнуть, но что-то внутри мешало ей, а слезы никак не унимались. Этим умершим был его единственным сыном, из-за чего поначалу не желали брать в армию, но кто-то сверху решил присмотреть за ним, и уже через пару дней, он вовсю хвастался тем, что попал в известный конный отряд Кант. Привилегия тех, кто там состоял, не могла сравниться с другими, так как количество коней на все провинцию было ограниченно, не достигали выше девятисот.

В долгие зимы, длившиеся по девять, иногда десять месяцев корм, как и самих лошадях, доставляли на кораблях, потому не удивительно, почему конные отряды были гордостью и достоянием города. Она гордилась сыном и всяческий, старался поддерживать его, в результате получила сверток с именем погибшего сына. И одноразовую выплату в сто двадцать золотых монет, достаточным чтобы купить домик за чертой города, но недостаточным, чтобы возмести ущерб, хотя все деньги империй не смогла бы, быть равнозначным к жизни любимого сына.