Темные навсегда

Глава 1

Дейнерис едва брела по пустыне в сопровождении своих немногочисленных спутников. Ее уже покинула всякая надежда на хоть какой-то благополучный исход. В голове крутились строчки, которые она прочитала давным-давно. Даже не помнила где, но они врезались ей в память. Точнее не они, а их смысл.

На краю бездны, в самой безвыходной ситуации может помочь тьма. Призвав ее, можно достичь любой цели, но придётся заплатить соответствующую цену.

Внутренний голос говорит, что не стоит связываться с подобными вещами. Если это правда, то чего ей это будет стоить? Но в воспаленном мозгу этот голос все слабеет, а то, что она бы пожелала, звучит все сильнее. Рана, полученная позавчера, нещадно ноет, а сознание периодически плывет. И ей едва хватает сил не свалиться прямо там, где стоит.

Девушка никак не может понять: это ей кажется, или перед ними из ниоткуда появились две фигуры. Она видит женщину, одетую во все черное, бледную и с белыми волосами. Ее прическу удерживают нити жемчуга, почти неразличимые на фоне волос. Рядом с незнакомкой мужчина со змеиной кожей и золотыми глазами. На нем тоже темная одежда. Он с живым интересом озирается, осматривая все жуткими золотистыми глазами. Мгновение, и они оказываются рядом.

— Ты звала нас, — раздается глубокий и спокойный женский голос. Он скорее констатирует, а не спрашивает. — Так чего же ты хочешь?

Дейнерис молчит, слова застряли в горле. Только что она уже знала ответ, но сейчас нет ни единой мысли. Она осматривается и видит, что ее спутники замерли, окутанные фиолетовым мерцанием. Они не шевелятся, только у некоторых глаза бешено вращаются. Таргариен опять переводит взгляд на пугающих ее людей и решается заговорить.

— Я хочу вернуть принадлежащий мне Железный трон. Хочу, чтобы Ланнистеры, Баратеоны и Старки заплатили за все, что сделали с моей семьей.

— Занятно. Но ты же понимаешь, что это путь великих потерь, он очень тернист? — раздался над ухом вкрадчивый голос змееглазого мужчины. Дени и не заметила, как он оказался сзади. Ему не впервые слышать, что-то подобное, но это не значит, что они вмешиваются в такого рода дела.

— Я готова все выдержать, — запальчиво воскликнула девушка, боясь, что незнакомцы растворятся в мареве.

— Переживешь предательство, пожертвуешь самым дорогим, познаешь любовь и отдашь все ради трона и мести? — спросила блондинка, пытаясь понять, что за человек перед ней. Одно из напоминаний о Старой Валирии.

— Да! Я хочу, чтобы всем воздалось по заслугам. И вернуть то, что принадлежит мне по праву, — уже более твердо и уверенно сказала Кхалиси.

— Но, что мы за это получим, дорогуша? — спрашивал мужчина, все так же стоя за спиной.

— Все, что угодно.

— Тогда, когда все свершится, отдашь нам одного из своих детей и не только. И если согласна — подпиши этот свиток, — получив подпись, женщина впервые за время их короткого разговора улыбнулась и склонилась в учтивом поклоне. — Да будет так, Ваше Королевское величество, Дейнерис из дома Таргариенов, первая своего имени, Королева Андалов и Первых Людей, Леди Семи Королевств, Защитница Государства. А теперь позвольте, — блондинка наклонилась и провела охваченной фиолетовым свечением рукой по ране, исцеляя ее. Мысленно качая головой и видя такую опрометчивость.

— Пришло время откланяться. Нас ждут неотложные дела. Вскоре вам улыбнется удача, — взмахнув рукой, они исчезли в сизой дымке, которая окутала их, подобно вихрю.

И ветер доносит тихие слова:

«Отчаявшуюся душу видно сразу, я же тебе говорил…»

Уже ближе к вечеру кажется, что это были галлюцинации, но тут вдруг вернулся Коварро, который принес вести из Кварта.

Только там она замечает особое чувство, которое возникло недавно, что-то похожее на интуицию. Она и предупреждает, и шепчет, когда что-то должно произойти. Тут она впервые познает предательство. И ей вспоминаются те два колдуна. Она не раз еще их вспомнит. А еще ее внезапно слушаются драконы…

***

Здесь темно и сыро, свет едва попадает в камеру. Сколько времени он уже здесь сидит? Не счесть. Где-то сбоку раздаётся шорох, и он едва различает двух людей, странно одетых, словно они не из этого мира. Мужчину вообще трудно назвать человеком из-за сходства с рептилией.

— Эддард Старк, хочешь ли ты заключить сделку? — спрашивает блондинка; в отличие от него, с его отцом они были лучше знакомы.

Ее голос больно режет слух, ведь мужчина так давно не слышал даже тихих отголосков.

Скорее всего, это колдуны. Кто еще, кроме них, мог попасть в темницу вот так. Мужчина много чего слышал о подобных вещах. Он иногда видел ее и странного мужчину то в Винтерфелле, то в других местах. Также ему было известно, что с ними можно заключить контракт, плату за который непременно взыщут.

— Какую сделку? — хрипло спрашивает мужчина. Это первые слова, которые он произнес за последнее время.

— Ради семьи король Джоффри готовится идти войной на север и уничтожить дом Старков, как мятежников, — сочувственно произносит второй пришелец.

— Не может быть, — с неверием в голосе произносит Хранитель Севера. — Что можно сделать?

— О, всего-то самую малость, и ваша семья будет в безопасности. Ваши дети примерят корону зимы и не только ее. А еще Север наконец-то будет процветать, — говорит женщина, ласково и понимающе улыбаясь. И она более не кажется холодной статуей. Столько участия и сочувствия, желания помочь. Но интуиция кричит, что этим двоим доверять нельзя. Что они опаснее Джоффри и Серсеи вместе взятых. Да и кого любого во всем городе. И что это единственный шанс все изменить. Старк не будет спрашивать, зачем они это делают.

— Что от меня требуется?

— К тебе придет Мизинец, ты должен согласиться на его предложение, — ответил собеседник, странно взмахнув рукой. Ему не нравится находиться здесь, это напоминает собственное заключение. — Так ты согласен?

— Да, — с трудом говорит узник, понимая, что другого выхода нет. Сердце болит за семью, за те ошибки, которые он совершил. И не важно, какова их цена. Если есть возможность исправить, он должен это сделать.

— Тогда по рукам.

— А какова цена?

— Вот это разговор. Самая малость — ты вскоре умрешь, — скалится колдун, и его глаза вспыхивают расплавленным золотом. Он быстро затихает, стоит его спутнице положить руку на плечо.

— Хорошо, я согласен, — еще раз соглашается мужчина, склоняя голову так, что волосы падают на глаза.

— Вот и чудно, дорогуша. И не пытайся нас обмануть, а то будет хуже, — маг очень близко, шипит ему в лицо. Он щелкает пальцами, после чего оба гостя растворяются в пурпурном облаке. А за дверью камеры слышатся такой-то шум. Дверь резко распахнута, и в проеме можно разглядеть Мизинца…

***

Дейнерис в оковах и в отчаянии. Почему именно сейчас драконы решили ее ослушаться? Ей просто отчаянно надо отсюда выбраться. И она взывает к тьме. Пиат Прей замолкает, когда рядом закручивается дымка, являя перед ними странного мужчину. Пришелец вскидывает руку, и ее пленитель резко начинает задыхаться. После чего он простым взмахом руки обращает его в крысу. И оковы сами опадают наземь.

— Спасибо, — дрожащим голосом благодарит Дейнерис. Ее одолевает много эмоций, но больше всего облегчение. — А где же ваша спутница?

— Не стоит благодарностей. А она занята кое-какими делами. Но не это должно тебя волновать, дорогая. Тебе не стоит звать нас слишком часто, только если необходимо. Всякая магия имеет свою цену, — мужчина скалит губы в улыбке. Но вдруг его лицо смягчается, когда он смотрит на драконов. Эти создания не перестают поражать, даже спустя столько лет. — Ах да, совсем забыл. Как тебе дар моей спутницы?

— Они меня плохо слушаются. Можно ли усилить этот дар?

— Почему бы тебе самой его не развить? Это может быть опасно, — пытается предупредить колдун.

— У меня нет времени! — Яростно говорит Дени и осекается: все же не стоит кричать на того, кто только что превратил человека в мышь.

— Хорошо. Но смотри, теперь твой разум у драконов. И, потеряв кого-то из своих детей, потеряешь и его, — отвечает мужчина, — так что береги их. А теперь прощай, — маг шутовски поклонился и исчез, так же, как и появился, оставив Мать драконов одну.

Девушка вздохнула с облегчением, когда колдун ушел, ей было неуютно рядом с ним, одно его присутствие вызывало страх на уровне подсознания, заставляя опасаться мага, но все же прибегать к помощи.

***

— Арья Старк из Винтерфелла, — прозвучал женский голос над ухом у северянки, что заставило ее подскочить на месте. Обернувшись, она увидела стоящую рядом беловолосую женщину, одетую в кожаную одежду странного покроя. Эта дама была заметно бледна. Выхватив Иглу, Арья атаковала незнакомку, но перед девочкой была лишь пустота, а откуда-то сбоку послышался смешок. — Не стоит. Меня этой железкой не убить.

— Кто ты, и что тебе надо? — напористо спросила Арья, не убирая свой меч.

— Я здесь, чтобы исполнить твое желание. Те имена в списке, ты же очень хочешь, чтобы они все умерли? Хочешь, чтобы кара настигла их? — поинтересовалась женщина, зная, что это дитя должно сыграть большую роль в жизни многих людей.

— Ты не ответила на мои вопросы.

— Ах да, забыла представиться. Я Эмма Свон, Темная. И ты сама, взывая к тьме, позвала меня, — пояснила колдунья, отбивая атаку волчонка, возникшим в ее руке из ниоткуда мечом. Несколько выпадов и противница на земле, а меч приставлен к горлу противника. А она все-таки кое-что умеет. — Так что скажешь?

— Мне не нужна помощь, — выплюнула Арья, но как бы не злилась, все равно испытала восхищение от мастерства незнакомки.

— Не это потеряла? — показала Эмма монету, при помощи которой можно попасть в Браавос.

— Отдай, — воскликнула Арья и дернулась, чтобы вернуть монету, но, едва не напоровшись на острие, отступила назад. — Хорошо, я согласна. Когда они все умрут?

— Не сразу, конечно. Для начала они познают страдания. Только потом умрет каждый из них, постепенно ступая за край к Неведомому, — с улыбкой на алых губах произнесла женщина. Ее несколько забавлял гонор девицы. — Я доставлю тебя в Браавос, чтобы ты могла обучиться быть безликой. Помогу бежать, когда придет время, и расправиться с жертвами из твоего списка. Ты даже воссоединишься с семьей. Но взамен ты кое-кого убьешь и достанешь для меня одну вещицу.

Предложение заманчиво, но почему-то не хочется связываться с колдуньей. Однако, глядя на монету в руке, кажется, что нет другого выхода. Сколько она уже скитается по континенту, и все без результата. Брата и мать убили практически у нее на глазах. Пес смертельно ранен. Джендри попал в плен к Красной Жрице. К той, что творила магию. А эта тоже сжигает людей заживо?

— Мне нет в этом необходимости, — насмешливо замечает Эмма. И, убирая меч, протягивает руку, предлагая встать. — Так каково твое решение?

— Я согласна, — отвечает Арья, уже рассчитывая, что по дороге украдет монетку и то, что ещё у этой блондинки есть, и сбежит.

Будь она хоть сто раз колдунья, ей нужен сон. Да и железный клинок тоже весьма точно обрывает жизнь. Она берется за протянутую руку, рывком встаёт с холодной земли и чувствует, как боль растекается по спине. Уже собирается выдернуть ладонь, но хватка оказывается необычно сильной. Их обволакивает сизый туман, который вихрем закручивается вокруг них. Но Старк не успевает почувствовать почти ничего, как облако рассеивается, и она одна стоит возле храма Многоликого с той самой монеткой в руках, которые резко начинают дрожать. Ноги едва не подкашиваются, но девочка берет себя в руки, чтобы сделать шаг навстречу судьбе. Она поражена тем, как они перенеслись, через едва ли не половину континента. И это завораживает не меньше, чем драконы и их наездники.

— Кстати, возьми свой меч. Он — твоя душа и память. Потеряешь его — потеряешь себя, Арья Старк из Винтерфелла. Помни всегда, кто ты есть, — раздался сзади знакомый женский голос. Но когда северянка обернулась, ничего кроме своего клинка не увидела. Его выбили у нее из рук во время боя, а она и забыла о нем. Но почему, как так? Об этом она подумает позже. А сейчас она так близка к цели…

***

Санса Старк с тоской смотрела в окно. Она так сожалела, что доверилась Бейлишу, который выдал ее за Рамси. Сколько уже горя она хлебнула, доверяя не тем людям. Но, возможно, у нее перед глазами выход из этой ситуации. По правде говоря, библиотека — одно из немногих мест, где бастард не трогал ее. Поэтому она часто проводила здесь время, несмотря на насмешки, которые следовали потом. И она уже прочла многое к тому моменту, как ей попался довольно старый свиток, где говорилось, что есть универсальный ключ к решению многих проблем и трудных ситуаций. И имя ему — точнее им — Румпельштильцхен и Эмма Свон. Какие-то старинные имена, а первое так вообще похоже на заклинание. Но все же Санса решила попробовать этот способ, ибо отчаяние уже достигло своего предела. Девушка была готова поверить в совершенно нелепую сказку. И она с трудом выговорила первое слово и куда быстрее второе. Но ничего не получалось. Пока она в отчаянии не выкрикнула их в пустоту. Тут сзади послышалось неприятное хихиканье.

— Не стоит так кричать, милая. Достаточно просто позвать, — проговорил мужчина, сидящий на том месте, где недавно была она сама. Сзади него замерла изваянием бледная женщина, одетая так, как было принято у высшей знати Королевской Гавани. Впрочем, и тот, кто с ней говорил, имел вид под стать спутнице. Они показались ей смутно знакомыми. — Так зачем же ты позвала нас, Санса Старк, или, ой, прости, Ланнистер… Или Болтон? — насмешливо заметил он.

— Я хотела… — Старк запнулась, не ожидая такого отношения. И растерялась, ибо не было у нее четкого плана, все же это скорее был жест отчаяния. Теперь, глядя в золотые нечеловеческие глаза, она не могла вымолвить ни слова.

— Итак, Эмма, озвучь, пожалуйста, список запросов, — попросил Темный, не глядя на спутницу: он внимательно следил за девушкой. Не слишком-то она ему нравилась, а сколько амбиций и гонору. Просто не счесть. Хотя им и пришлось не раз выручать Сансу из-за сделки с ее отцом, она все равно умудрялась найти себе проблемы.

— Я сама, — дрожащим голосом отвечает рыжеволосая. — Я хочу избавиться от мужа и вернуть то, что принадлежит мне по праву. Винтерфелл и Север.

— Ого, вот это запросы. Но чем платить будешь, душа моя? — спрашивает мужчина, а в голосе сквозит издёвка. Вдруг к нему склоняется его спутница и что-то тихо говорит на ухо. Тот лишь неприятно улыбается и шипит в ответ на незнакомом языке, а потом уже обращается вновь к девушке. — Вот, что ты сделаешь для нас. Рассоришь своего брата Джона и Драконью Королеву, когда мы скажем. Это будет не трудно, ты ее возненавидишь. И будут ещё другие указания.

— Какие? — Санса за столь короткий срок обругала себя уже несколько раз.

— Например, в подходящий момент казнить Бейлиша. Он ведь предал тебя, не хочешь отомстить ему? — теперь голос у колдуна вкрадчивый, соблазняющий, ему трудно противиться. Он мягко обволакивает, лишает силы воли и убеждает подчиниться, не сопротивляться. Мужчина пытается разжечь в ней хоть какие-то эмоции. Ему хотелось, чтобы девушка пыталась не поддаваться, чтобы начала оказывать сопротивление. — Отдал на растерзание этому зверю, сообщил о тебе Серсее.

— Я согласна, — в голосе слышится гнев, давно забытая искра. Девушка же видит, что этот колдун не высокого мнения о ней. Но она покажет, чего стоит и ему, и другим людям, посмевшим перейти ей дорогу.

— И не вздумай обмануть, дорогуша, иначе забавы Рамси покажутся лёгкой игрой, — Темный взмахнул руками, и по щелчку пальцев они исчезли.

Спустя несколько дней Санса и Теон бежали, спрыгнув со стены, и чудо, что они не разбились, хотя у него есть и конкретное имя, Эмма Свон. Силуэт, который рыжеволосая увидела вскользь. Ей же, скорее всего, они обязаны и тем, что многочисленная погоня просто исчезла без следа, а их нашла Бриенна Тарт. Такая авантюра просто не могла пройти без какого-либо вмешательства. Девушка и дальше наблюдала незаметные вмешательства, которые изредка происходили в самые критические моменты. У нее словно появилось чутье на подобное. А еще множество других чувств и эмоций, которые постепенно заполняли разум и душу, вытаскивая наружу наихудшие мысли и мотивы. Все же, с каким наслаждением она отдала приказ о казни Петира Бейлиша, и то, что это сделала сестра, просто приводило ее в восторг. Как он унижался перед ними, говорил какую-то ерунду, пытался убедить, что любит ее. Можно подумать, она не видит его насквозь. Но смутная тревога рождается на краю сознания. Почему же столь искусный интриган вел себя так странно? При обыске его комнат находят редкий состав, который одурманивает сознание. Странно, откуда оно у него, и зачем он это выпил…

***

Эурон Грейджой за долгие плавания собрал немало диковин и артефактов, а также разных книг и манускриптов, чем и пользовался. Он хотел стать королем Железных Островов, а в перспективе и кем-то большим. В такое время грех не воспользоваться открывшимися возможностями. Но, чтобы все прошло гладко, он решает заручиться помощью со стороны. В отличие от других, он хорошо представлял, кого звал. И даже общался с теми, кто заключал с ними сделки. И не мог не отметить, что результаты поражали его воображение. Но был один минус: что-то нужно было отдать взамен, оплатить услугу, так сказать. Что было понятно, пирата, скорее бы, насторожило, если бы это все было бесплатно. Он многое готов был отдать. Призыв решил осуществлять на одном из безлюдных остров, прихватив несколько рабов, которых, по слухам, требовалось принести в жертву. Не то чтоб он был уверен в этом, но решил подстраховаться. Что ж, удача на его стороне, так как вдруг из ниоткуда появился сизый вихрь, и перед ним предстала женщина. Что ж, очень хорошо, теперь можно и начать разговор.

— Эурон Грейджой, к вашим услугам, миледи, — поклонился пират.

— Приветствую. Я знаю, кто ты. Ты давно пытаешься встретиться с нами. Так чего же ты желаешь?

— Я думал, вас будет двое, — насмешливо заметил Эурон и окинул взглядом фигуру новоприбывшей. — Может, хочешь, чтобы я тебя развлек? Подумай, я получше той змеи, которая таскается вместе с тобой… — но последние слова потонули в его собственных хрипах. Женщина вскинула руку и начала сжимать ее в кулак. Она не собиралась позволять такие вольности в сторону своего компаньона. Горло Эурона словно обхватили невидимые тиски. Но вдруг, когда перед глазами начало уже темнеть, все прекратилось. — Все, понял, не хочешь, не надо, — прохрипел пират, жадно глотая воздух.

— В следующий раз я не буду столь милосердна, — странно усмехнулась блондинка. Грейджои всегда вызывали у нее отнюдь не добрые чувства. — Говори, пока я в настроении слушать, и молись, чтобы меня устроили условия, а иначе…

И Грейджой заговорил. Зная, что подобные вещи заинтересуют собеседницу, он припас хорошую оплату и выдвинул свои условия.

— Этого мало, — крутя в руках драконье яйцо, ответила колдунья. — Твоя жадность безмерна, тебе придется отдать что-то еще. Сущую безделицу, которая тебе не будет стоить ничего.

— Вон, бери любого из рабов, — услужливо махнул рукой мужчина, но сдержался от скабрезных шуток. Ему не хотелось испробовать на себе еще раз удушение.

— Мне они неза… — Темная резко оборвала речь и замерла напротив темнокожей девушки с кучерявыми волосами. — Как тебя зовут?

— Миссандея, — дрожащим голосом ответила она, с ужасом глядя на ту, которую призвал этот пират. Что ей могло понадобиться?

— Что ты умеешь? — Спросила колдунья, выслушавшая неуверенную речь рабыни. Это то, что нужно, подходит для ее замысла. — Эту я забираю. И ещё, Грейджой, ты должен будешь убить дракона.

— И где я его возьму? — Хмуро спросил мужчина. Неужели он связался с безумной ведьмой.

— О, скоро появится, не один, целых три, и тебе представится отличная возможность сделать это, только не промахнись.

По телу пробежала дрожь, колдунья стояла слишком близко, а голос над ухом был не резким, а тихим и будоражащим. Страх и предвкушение слились в коктейль, который заставлял кипеть кровь. Все же колдунья пугала его, так легко творя волшебство, хотя оно ему было вовсе не чуждо. А с другой стороны, он уже будет близок к цели.

— Обсудим план действий, который приведет к тому, чего я хочу?

Эмма рассмеялась и склонила голову набок, — почему-то у неё появилась такая привычка, когда она стала Темной — и начала перечислять ключевые моменты. Она прикрыла глаза, из-под век следя за людьми, и усмехнулась про себя, зная, какой конец ждет этого алчного безумца. Осталось только подождать, и что ей эти несколько лет, ничего не значат. Закончив разговор, она щелкнула пальцами и исчезла в дыму.

Они появились недалеко от города Астапор, что виднелся вдалеке, и Миссандея поняла, что с ней хотят сделать.

— Вы хотите меня продать в рабство? — набравшись смелости, спросила девушка, так надеявшаяся на новое будущее. Хотя было понятно, что вряд ли ее просто так отдали в оплату этой ведьме.

— Да. Но вскоре ты обретёшь свободу, — туманно ответила блондинка. — И ты будешь действовать согласно моим приказам. Это понятно? — Она взмахнула рукой, и на запястье рабыни появился браслет в виде переплетённых цепочек. — Это гарантия. Не бойся, у тебя будет и воля, и добрая госпожа, и даже любовь. А если будешь верна мне — заберу тебя с собой. Мне как раз нужна служанка. Что скажешь, Миссандея?

Глава 2

Эурон провел много времени, ища способ подчинить себе этих колдунов, чтобы получить безмерную власть, и нашел упоминание то ли меча, то ли кинжала с волнистым лезвием и причудливыми узорами на нем. Владея ими, можно отдавать приказы, и маг будет обязан подчиняться. Это уже хорошо, теперь он знает, что искать. И находит его только перед самой атакой Дейнерис. Эурон теряет флот, но с этим кинжалом он получит все. И когда Джейме уже наносит решающий удар, пират призывает Темного, правда, вовсе не того, какого рассчитывал, но разница была не особо существенна. Эта чешуйчатая рептилия даже победить калеку не смогла. Но, возможно, маг знает, где находится меч, чтобы управлять этой девкой. Тогда она ответит за все, и за его неудачу, и за то, что посмела отвергнуть его и много раз давала ощутить собственное бессилие и ничтожность.

— Говори, где меч? — прорычал Грейджой, сжимая рукоять кинжала.

— Вон, лежит, — Темный указал куда-то в бок, обнажая зубы в оскале. Он не переносит этого человека, и если бы Эурон не был им нужен, давно бы канул в Лету, и Румпельштильцхен бы помог бы ему в этом с превеликим удовольствием.

— Не этот, а тот, что управляет твоей подружкой.

— А он вон там, — издевательски замечает маг. Этот спектакль они разыгрывают не раз. Его эта ситуация несколько веселит и в то же время тревожит, как бывает, когда его кинжал в руках чужаков.

Сзади в темноте пещеры стояла колдунья с мечом в руке, на нем зловеще играли блики, сверкая на причудливых узорах и витиеватой вязи каких-то слов. Мужчина словно завороженный смотрел на клинок, а потом перевел взгляд на кинжал. Было ясно, что они из одного комплекта, хотя он бы сказал, что последний — продолжение меча, если бы тот был цел. Раны дают о себе знать. И вот, перед ним двое магов, и только одним Эурон может управлять. А что делать с этой девкой? Хотя, ему необходимо лишь добыть меч, и он будет всесилен. Мужчина не понимает, что кинжал кружит ему голову, подчиняясь воли своего истинного хозяина, вытаскивая все темное, что в нем есть, наружу, усиливает пагубные черты, все больше отравляя душу, и без того погрязшую во тьме. И когда сзади к нему подходит колдунья, он не боится. Пират уверен в том, что ему ничего не сделают.

— Не хочешь ли ты стать Темным? Получить власть, бессмертие? — она стоит сзади и нашептывает, вводя и без того затуманенный разум в еще большую ловушку. Возможно, потеря крови мутит взор, а может и излишняя самоуверенность и гордыня. Ему достаточно приказать исцелить себя, но он видит только одну цель перед собой. Совершенно уродливое существо, которому, по его мнению, незаслуженно досталось такое могущество. — Всего-то убей его.

Грейджой приходит в себя только тогда, когда ему заламывают руку, и раздается хруст. Король Железных островов вскрикивает и осознает себя уже лежащим на земле. Над ним склонился колдун, скалясь в хищной и злой улыбке, после чего Эурон получил чувствительный пинок в бок. Как вообще такое могло произойти?

— Знаешь, в этом мире контроль кинжала весьма ослаб, а точнее, главная его функция в том, что Темный не может навредить хозяину кинжала. Как замечательно, — в руках мага блеснул клинок.

Темный вернул свое, и это пьянит не хуже вина, как и то, что он наконец-то покончит с этим отродьем и закончит это тягостное сотрудничество. А еще есть и более скрытый мотив. Эмма не раз отправлялась в морские походы, после чего часто вспоминала своего пирата. Ему было неприятно видеть печаль и терзания. Не хотелось, чтобы она страдала по его давнему врагу, образ которого пусть со временем и померк, но воскрешал боль в памяти близкого ему человека. Да и сам Крюк причинил ему столько бед и страданий. Интересно, как бы сложилась их судьба, если бы он не погиб. Тогда они не оказались бы здесь? Не остались бы Темными? Все было бы иначе? Это было эгоистично, но почему Румпельштильцхен должен отказываться от удовольствия избавиться от Грейджоя, семью которого просто не переносят. Сколько неприятностей они им устроили в свое время.

— Ты не прошел испытания, в тебе же одна алчность и безумие. Это наша любимая забава — смотреть, как подобные тебе думают, что чего-то достойны. А я, знаешь ли, не люблю, когда на мое покушаются, так что оцени, как я долго терпел эти поползновения. А теперь, я тебя развлеку. Ты несколько раз расстраивал наши планы, а это непростительно.

Эурон смотрел на жуткий оскал на искаженном от злости лице и, наверное, впервые за долгое время чувствовал страх. «Они играли со мной с самого начала», — вдруг подумалось ему. Почему же он не замечал, и почему именно сейчас к нему пришло осознание того, в какие неприятности он попал? Мужчина сжал зубы и попытался сесть. С трудом он сделал это, чтобы в следующий момент захлебнуться в собственных криках. Затуманенным взглядом он видел свое заколдованное сердце, которое вырвали у него из груди. Они были одни, блондинка исчезла почти сразу, но ее взгляд напомнил ему его собственный. И он не предвещал ничего хорошего. Темный вдруг аккуратно отложил сердце в сторону и поднял меч, возникший у него в руках. Это, пожалуй, был жест доверия, который трудно переоценить, доступ к кинжалу и мечу.

— Это особенный меч, у него есть занимательная особенность. Раны, нанесенные этим клинком, не заживают, их невозможно вылечить. Так как ты предпочтешь умереть — сразу или помучаться? — с нескрываемым интересом спросил Голд. Он бы предпочел второй вариант, и не скрывал этого. — Ты подумай пока, — и испарился, скрывшись, правда, материализовался недалеко.

Грейджой с трудом, но преодолел расстояние к своему сердцу, которое осталось лежать рядом с ним. Взяв его в руки, он почувствовал себя гораздо лучше. Даже смог встать и побрел куда-то, опираясь на стену пещеры, но сделал только несколько шагов, когда спину пронзила резкая боль, а из груди показался кончик меча. Того самого, что он видел сегодня.

Румпель выдернул клинок из тела мертвого пирата и взмахнул им, чтобы очистить лезвие. Все это время он представлял, что на его месте был Крюк, несмотря на то, что они вроде как отказались от мести. Но и этот человек вызвал у него только презрение. Жаль, что расправа была слишком быстрой, ему ведь надо спешить. Но, пожалуй, хватит о Грейджое, у него еще есть дела. Надо вернуть меч Эмме и посмотреть, что эта ненормальная натворила в Гавани. А ведь он предупреждал, и не раз, но, видимо, тщетно. Главное, чтобы столько лет их упорной работы не были напрасными. Забрав несколько волосков у близнецов Ланнистеров, он с сожалением отметил, что никто из них не пошел в отца. Вот с Тайвином всегда было приятно работать. Одно загляденье, какие сделки он проворачивал. А близнецы, к великому сожалению, ничего такого не унаследовали, хотя младший, карлик, вполне себе ничего. С королевой он ни разу не заключал контрактов. Щелкнув пальцами, Голд переместился в город, где творилось что-то невообразимое. Несмотря на то, что Румпельштильцхен был Темным магом уже очень давно, такие бессмысленные разрушения его вовсе не радовали. Это в планы не входило, но, по правде говоря, когда все шло по задуманному? А когда все получалось, как им хотелось? Послышались взмахи могучих крыльев, и впереди показался огонь. Румпель исчез за миг до того, как пламя начало сжигать все вокруг, и переместился в другое место, так как на него едва не рухнула одна из здешних построек. Пришлось выставить щит, чтобы не попасть под обвал. Он поначалу и не обратил внимание, что не один. Маг с раздражением посмотрел в небо. Когда же эта безумная остановится? Зачем такие, на его взгляд, бессмысленные жертвы? Она вообще, чем управлять собирается? Если не остановится, то дальше у Дейнерис только один путь — бесконечной войны, потому что армию надо содержать и кормить, а как это возможно сделать на пепелище? А еще эти дотракийцы — неуправляемые дикари, которые создают большую проблему. Дейнерис все больше сливает свой разум с драконьим, живет его инстинктами и порывами. И что прикажете делать, Темным ведь нужен этот дракон. Сверху опять раздался рев, и на строение неподалеку приземлился ящер. Взяв кинжал в руку, Румпельштильцхен парализовал его, и, вновь телепортируясь, на этот раз уже к Дейнерис, почувствовал рядом присутствие Свон. Вместе они привели в чувство Драконью королеву, вливая в нее специальное зелье, которое было приготовлено на такой вот случай. Хотя это временная мера. Девушке самой надо будет искать баланс между собой и драконом. Темный удерживал дракона, а колдунья добралась до Дейнерис. Наконец-то хотя бы они успокоились, но остались еще северяне, которые со всей яростью и жестокостью мстили Королевской Гавани за беды и предательства. Кроме того, были дотракийцы, которые занялись своими обычными делами — грабежами и убийствами. В городе царил хаос. Вот чего Темные не учли, так это того, что возле них соберутся люди, и вскоре родится новый миф о паре магов с Севера. Волшебники должны были оставаться в столице, но так вышло, что они защитили невольно еще и жителей Красной Гавани. До этого многие видели, как Эмма не давала погибнуть Арье, которая тогда им была нужна.

***

Арья Старк всегда помнила слова колдуньи насчет меча и очень берегла его. Она не знала, была ли в нем какая-то магия, или просто напоминание, что это подарок дорогого ей человека, напоминание о том, кто она есть на самом деле. Ведь без него она бы наверняка была бы безликой девочкой, и только клинок, как частица прошлого не давал свершиться этому. Арья и представить не могла, что встретит кого-то из своей семьи, а уж тем более Джона. Какое счастье это было, пусть у нее и были разногласия с сестрой и расстройство по поводу Брана. Хотя она его в чем-то понимала — проводя подолгу время в шкурах животных, чувствуешь себя спокойнее. Ее не терзали боль и тени прошлого, которые преследовали здесь. Ей все труднее было называть Винтерфелл своим домом. Старк становилось все холоднее, словно стены вытягивали из нее жизнь. Только в Богороще было хорошо; мечущаяся душа вновь обретала подобие покоя. Часто девушку можно было увидеть в компании Брана, сидящего у чардрева.

— Ты тоже заключила с ними сделку? — однажды спросил древовидец, держа Иглу в руках.

— Да, — не стала отпираться Арья и внимательно посмотрела на брата. Он только с ней и разговаривал, если не прибывал где-то в своих видениях. — И ты тоже?

— Ты права, — без всяких эмоций ответил он. — Этот клинок… береги его. Плата за их услуги всегда высока, будь осторожнее, сестра.

— Я знаю, платила не раз. Ты тоже, брат? Могу я так тебя назвать?.. — «…пусть даже ты им не являешься», — это то, что не прозвучало, но повисло в воздухе. Всё-таки способности Варга были у нее развиты слишком хорошо, и, похоже, не только они.

— Конечно, разве я могу отказать столь очаровательной даме? — усмехнулся юноша, сменив речь.

— Тогда заключим сделку. Ты говоришь, как погиб Бран, а я молчу об этом.

— Однако, ты переобщалась с Темными. Но в чем твоя выгода?

— Мне нужна будет помощь, чтобы расплатиться. Так как?

— Тогда ты не спрашивай моего имени. Но отвечу сразу, душа Брана не исчезала окончательно, — вздохнул неСтарк и начал рассказывать без подробностей, что произошло. Почему-то он решил довериться этой девочке, решив использовать ее в своих целях, ведь она одна из ключевых фигур этой части плана. И черт бы побрал ее некстати возникшую проницательность. Он отдает ей кинжал из валирийской стали — оружие, которое переломит ход войны.

Кажется, что их отношения не изменились, но она стала чаще проводить время в библиотеке, очень старой и очень большой, где есть много информации. Именно здесь северянка, наконец-то находит то, что искала, то, что поможет в ее мести. Разве это не смысл ее жизни? Она, конечно, может видеть волчьи сны, но ее видения слишком фрагментарны, чтобы однозначно трактовать их и строить планы. Поэтому если она останется жива, то заключит еще одну сделку…

***

Она крадется и натыкается на Темную в одном из тупиков. Старк прекрасно знает, кого надо убить, только, как это сделать? Подобраться к Королю Ночи непросто, особенно если за тобой гонятся воскрешенные мертвецы, явно не собирающиеся отставать. На губах колдуньи играет слабая улыбка, и она знает, что девочка уже все поняла. Наконец-то эта часть их трудов будет окончена после стольких лет. Один взмах руки, и перед ними возникает щит, который не позволяет этой падали пройти дальше. Это дает возможность северянке отдышаться и пару минут отдохнуть. Она сползла по стене, собираясь с силами, и посмотрела на колдунью. Та кивнула и вновь взмахнула рукой, перемещая в Богорощу, где находился Король ночи. Уже с трудом осознавая, Арья ударила иного, зачем-то глядя ему в глаза, невозможно синие, холодные, промораживающие до глубины души. Казалось, мир замер в этой морозной атмосфере, а в синеве промелькнули какие-то отголоски эмоций. Она услышала шелест ветра и скрежет ледяных глыб, но не распознала, что ей было прошептано. Девушка лишь догадывалась, что это язык ходоков, не более. Возможно, ей просто чудится, ведь холодные пальцы сжимают горло, не оставляя никаких следов, что казалось довольно необычным и странным. И все меньше воздуха в легких, цветные пятна перед глазами. Вдруг налетает ветер, и Король Ночи разлетается на миллиарды осколков, которые больно впиваются в кожу, раня саму душу. За волшебство всегда нужно платить, так что же с нее взыщут за это чудо? Несколько мгновений, и она остается наедине с Браном. Нельзя понять, что же именно он чувствует, его лицо с безразличием наблюдает за ней, а на губах играет легкая улыбка. Остатки огней отбрасывают тени на лицах, делая их другими, придавая нечеловеческие черты. В глазах одного пляшут красные искры пламени, а у нее холодные блики неистаявших льдов. Начинает идти снег, но это уже не тот неистовый ураган, а легкий, маленький порошок в виде кружащихся в воздухе снежинок. Ветер слабо колышет ветви, а его дыхание словно материнские объятья. В снегу тускло поблескивает позабытый кинжал. Его лезвие покрыто морозными узорами. Лишь двое живых смотрят друг другу в глаза…

— Это ещё не конец…

— Никогда не конец…

Глава 3

Эурон провел много времени, ища способ подчинить себе этих колдунов, чтобы получить безмерную власть, и нашел упоминание то ли меча, то ли кинжала с волнистым лезвием и причудливыми узорами на нем. Владея ими, можно отдавать приказы, и маг будет обязан подчиняться. Это уже хорошо, теперь он знает, что искать. И находит его только перед самой атакой Дейнерис. Эурон теряет флот, но с этим кинжалом он получит все. И когда Джейме уже наносит решающий удар, пират призывает Темного, правда, вовсе не того, какого рассчитывал, но разница была не особо существенна. Эта чешуйчатая рептилия даже победить калеку не смогла. Но, возможно, маг знает, где находится меч, чтобы управлять этой девкой. Тогда она ответит за все, и за его неудачу, и за то, что посмела отвергнуть его и много раз давала ощутить собственное бессилие и ничтожность.

— Говори, где меч? — прорычал Грейджой, сжимая рукоять кинжала.

— Вон, лежит, — Темный указал куда-то в бок, обнажая зубы в оскале. Он не переносит этого человека, и если бы Эурон не был им нужен, давно бы канул в Лету, и Румпельштильцхен бы помог бы ему в этом с превеликим удовольствием.

— Не этот, а тот, что управляет твоей подружкой.

— А он вон там, — издевательски замечает маг. Этот спектакль они разыгрывают не раз. Его эта ситуация несколько веселит и в то же время тревожит, как бывает, когда его кинжал в руках чужаков.

Сзади в темноте пещеры стояла колдунья с мечом в руке, на нем зловеще играли блики, сверкая на причудливых узорах и витиеватой вязи каких-то слов. Мужчина словно завороженный смотрел на клинок, а потом перевел взгляд на кинжал. Было ясно, что они из одного комплекта, хотя он бы сказал, что последний — продолжение меча, если бы тот был цел. Раны дают о себе знать. И вот, перед ним двое магов, и только одним Эурон может управлять. А что делать с этой девкой? Хотя, ему необходимо лишь добыть меч, и он будет всесилен. Мужчина не понимает, что кинжал кружит ему голову, подчиняясь воли своего истинного хозяина, вытаскивая все темное, что в нем есть, наружу, усиливает пагубные черты, все больше отравляя душу, и без того погрязшую во тьме. И когда сзади к нему подходит колдунья, он не боится. Пират уверен в том, что ему ничего не сделают.

— Не хочешь ли ты стать Темным? Получить власть, бессмертие? — она стоит сзади и нашептывает, вводя и без того затуманенный разум в еще большую ловушку. Возможно, потеря крови мутит взор, а может и излишняя самоуверенность и гордыня. Ему достаточно приказать исцелить себя, но он видит только одну цель перед собой. Совершенно уродливое существо, которому, по его мнению, незаслуженно досталось такое могущество. — Всего-то убей его.

Грейджой приходит в себя только тогда, когда ему заламывают руку, и раздается хруст. Король Железных островов вскрикивает и осознает себя уже лежащим на земле. Над ним склонился колдун, скалясь в хищной и злой улыбке, после чего Эурон получил чувствительный пинок в бок. Как вообще такое могло произойти?

— Знаешь, в этом мире контроль кинжала весьма ослаб, а точнее, главная его функция в том, что Темный не может навредить хозяину кинжала. Как замечательно, — в руках мага блеснул клинок.

Темный вернул свое, и это пьянит не хуже вина, как и то, что он наконец-то покончит с этим отродьем и закончит это тягостное сотрудничество. А еще есть и более скрытый мотив. Эмма не раз отправлялась в морские походы, после чего часто вспоминала своего пирата. Ему было неприятно видеть печаль и терзания. Не хотелось, чтобы она страдала по его давнему врагу, образ которого пусть со временем и померк, но воскрешал боль в памяти близкого ему человека. Да и сам Крюк причинил ему столько бед и страданий. Интересно, как бы сложилась их судьба, если бы он не погиб. Тогда они не оказались бы здесь? Не остались бы Темными? Все было бы иначе? Это было эгоистично, но почему Румпельштильцхен должен отказываться от удовольствия избавиться от Грейджоя, семью которого просто не переносят. Сколько неприятностей они им устроили в свое время.

— Ты не прошел испытания, в тебе же одна алчность и безумие. Это наша любимая забава — смотреть, как подобные тебе думают, что чего-то достойны. А я, знаешь ли, не люблю, когда на мое покушаются, так что оцени, как я долго терпел эти поползновения. А теперь, я тебя развлеку. Ты несколько раз расстраивал наши планы, а это непростительно.

Эурон смотрел на жуткий оскал на искаженном от злости лице и, наверное, впервые за долгое время чувствовал страх. «Они играли со мной с самого начала», — вдруг подумалось ему. Почему же он не замечал, и почему именно сейчас к нему пришло осознание того, в какие неприятности он попал? Мужчина сжал зубы и попытался сесть. С трудом он сделал это, чтобы в следующий момент захлебнуться в собственных криках. Затуманенным взглядом он видел свое заколдованное сердце, которое вырвали у него из груди. Они были одни, блондинка исчезла почти сразу, но ее взгляд напомнил ему его собственный. И он не предвещал ничего хорошего. Темный вдруг аккуратно отложил сердце в сторону и поднял меч, возникший у него в руках. Это, пожалуй, был жест доверия, который трудно переоценить, доступ к кинжалу и мечу.

— Это особенный меч, у него есть занимательная особенность. Раны, нанесенные этим клинком, не заживают, их невозможно вылечить. Так как ты предпочтешь умереть — сразу или помучаться? — с нескрываемым интересом спросил Голд. Он бы предпочел второй вариант, и не скрывал этого. — Ты подумай пока, — и испарился, скрывшись, правда, материализовался недалеко.

Грейджой с трудом, но преодолел расстояние к своему сердцу, которое осталось лежать рядом с ним. Взяв его в руки, он почувствовал себя гораздо лучше. Даже смог встать и побрел куда-то, опираясь на стену пещеры, но сделал только несколько шагов, когда спину пронзила резкая боль, а из груди показался кончик меча. Того самого, что он видел сегодня.

Румпель выдернул клинок из тела мертвого пирата и взмахнул им, чтобы очистить лезвие. Все это время он представлял, что на его месте был Крюк, несмотря на то, что они вроде как отказались от мести. Но и этот человек вызвал у него только презрение. Жаль, что расправа была слишком быстрой, ему ведь надо спешить. Но, пожалуй, хватит о Грейджое, у него еще есть дела. Надо вернуть меч Эмме и посмотреть, что эта ненормальная натворила в Гавани. А ведь он предупреждал, и не раз, но, видимо, тщетно. Главное, чтобы столько лет их упорной работы не были напрасными. Забрав несколько волосков у близнецов Ланнистеров, он с сожалением отметил, что никто из них не пошел в отца. Вот с Тайвином всегда было приятно работать. Одно загляденье, какие сделки он проворачивал. А близнецы, к великому сожалению, ничего такого не унаследовали, хотя младший, карлик, вполне себе ничего. С королевой он ни разу не заключал контрактов. Щелкнув пальцами, Голд переместился в город, где творилось что-то невообразимое. Несмотря на то, что Румпельштильцхен был Темным магом уже очень давно, такие бессмысленные разрушения его вовсе не радовали. Это в планы не входило, но, по правде говоря, когда все шло по задуманному? А когда все получалось, как им хотелось? Послышались взмахи могучих крыльев, и впереди показался огонь. Румпель исчез за миг до того, как пламя начало сжигать все вокруг, и переместился в другое место, так как на него едва не рухнула одна из здешних построек. Пришлось выставить щит, чтобы не попасть под обвал. Он поначалу и не обратил внимание, что не один. Маг с раздражением посмотрел в небо. Когда же эта безумная остановится? Зачем такие, на его взгляд, бессмысленные жертвы? Она вообще, чем управлять собирается? Если не остановится, то дальше у Дейнерис только один путь — бесконечной войны, потому что армию надо содержать и кормить, а как это возможно сделать на пепелище? А еще эти дотракийцы — неуправляемые дикари, которые создают большую проблему. Дейнерис все больше сливает свой разум с драконьим, живет его инстинктами и порывами. И что прикажете делать, Темным ведь нужен этот дракон. Сверху опять раздался рев, и на строение неподалеку приземлился ящер. Взяв кинжал в руку, Румпельштильцхен парализовал его, и, вновь телепортируясь, на этот раз уже к Дейнерис, почувствовал рядом присутствие Свон. Вместе они привели в чувство Драконью королеву, вливая в нее специальное зелье, которое было приготовлено на такой вот случай. Хотя это временная мера. Девушке самой надо будет искать баланс между собой и драконом. Темный удерживал дракона, а колдунья добралась до Дейнерис. Наконец-то хотя бы они успокоились, но остались еще северяне, которые со всей яростью и жестокостью мстили Королевской Гавани за беды и предательства. Кроме того, были дотракийцы, которые занялись своими обычными делами — грабежами и убийствами. В городе царил хаос. Вот чего Темные не учли, так это того, что возле них соберутся люди, и вскоре родится новый миф о паре магов с Севера. Волшебники должны были оставаться в столице, но так вышло, что они защитили невольно еще и жителей Красной Гавани. До этого многие видели, как Эмма не давала погибнуть Арье, которая тогда им была нужна.

<center>***</center>

Арья Старк всегда помнила слова колдуньи насчет меча и очень берегла его. Она не знала, была ли в нем какая-то магия, или просто напоминание, что это подарок дорогого ей человека, напоминание о том, кто она есть на самом деле. Ведь без него она бы наверняка была бы безликой девочкой, и только клинок, как частица прошлого не давал свершиться этому. Арья и представить не могла, что встретит кого-то из своей семьи, а уж тем более Джона. Какое счастье это было, пусть у нее и были разногласия с сестрой и расстройство по поводу Брана. Хотя она его в чем-то понимала — проводя подолгу время в шкурах животных, чувствуешь себя спокойнее. Ее не терзали боль и тени прошлого, которые преследовали здесь. Ей все труднее было называть Винтерфелл своим домом. Старк становилось все холоднее, словно стены вытягивали из нее жизнь. Только в Богороще было хорошо; мечущаяся душа вновь обретала подобие покоя. Часто девушку можно было увидеть в компании Брана, сидящего у чардрева.

— Ты тоже заключила с <i>ними</i> сделку? — однажды спросил древовидец, держа Иглу в руках.

— Да, — не стала отпираться Арья и внимательно посмотрела на брата. Он только с ней и разговаривал, если не прибывал где-то в своих видениях. — И ты тоже?

— Ты права, — без всяких эмоций ответил он. — Этот клинок… береги его. Плата за их услуги всегда высока, будь осторожнее, сестра.

— Я знаю, платила не раз. Ты тоже, брат? Могу я так тебя назвать?.. — <i>«…пусть даже ты им не являешься»</i>, — это то, что не прозвучало, но повисло в воздухе. Всё-таки способности Варга были у нее развиты слишком хорошо, и, похоже, не только они.

— Конечно, разве я могу отказать столь очаровательной даме? — усмехнулся юноша, сменив речь.

— Тогда заключим сделку. Ты говоришь, как погиб Бран, а я молчу об этом.

— Однако, ты переобщалась с Темными. Но в чем твоя выгода?

— Мне нужна будет помощь, чтобы расплатиться. Так как?

— Тогда ты не спрашивай моего имени. Но отвечу сразу, душа Брана не исчезала окончательно, — вздохнул <i>неСтарк</i> и начал рассказывать без подробностей, что произошло. Почему-то он решил довериться этой девочке, решив использовать ее в своих целях, ведь она одна из ключевых фигур этой части плана. И черт бы побрал ее некстати возникшую проницательность. Он отдает ей кинжал из валирийской стали — оружие, которое переломит ход войны.

Кажется, что их отношения не изменились, но она стала чаще проводить время в библиотеке, очень старой и очень большой, где есть много информации. Именно здесь северянка, наконец-то находит то, что искала, то, что поможет в ее мести. Разве это не смысл ее жизни? Она, конечно, может видеть волчьи сны, но ее видения слишком фрагментарны, чтобы однозначно трактовать их и строить планы. Поэтому если она останется жива, то заключит еще одну сделку…

<center>***</center>

Она крадется и натыкается на Темную в одном из тупиков. Старк прекрасно знает, кого надо убить, только, как это сделать? Подобраться к Королю Ночи непросто, особенно если за тобой гонятся воскрешенные мертвецы, явно не собирающиеся отставать. На губах колдуньи играет слабая улыбка, и она знает, что девочка уже все поняла. Наконец-то эта часть их трудов будет окончена после стольких лет. Один взмах руки, и перед ними возникает щит, который не позволяет этой падали пройти дальше. Это дает возможность северянке отдышаться и пару минут отдохнуть. Она сползла по стене, собираясь с силами, и посмотрела на колдунью. Та кивнула и вновь взмахнула рукой, перемещая в Богорощу, где находился Король ночи. Уже с трудом осознавая, Арья ударила иного, зачем-то глядя ему в глаза, невозможно синие, холодные, промораживающие до глубины души. Казалось, мир замер в этой морозной атмосфере, а в синеве промелькнули какие-то отголоски эмоций. Она услышала шелест ветра и скрежет ледяных глыб, но не распознала, что ей было прошептано. Девушка лишь догадывалась, что это язык ходоков, не более. Возможно, ей просто чудится, ведь холодные пальцы сжимают горло, не оставляя никаких следов, что казалось довольно необычным и странным. И все меньше воздуха в легких, цветные пятна перед глазами. Вдруг налетает ветер, и Король Ночи разлетается на миллиарды осколков, которые больно впиваются в кожу, раня саму душу. За волшебство всегда нужно платить, так что же с нее взыщут за это <i>чудо</i>? Несколько мгновений, и она остается наедине с Браном. Нельзя понять, что же именно он чувствует, его лицо с безразличием наблюдает за ней, а на губах играет легкая улыбка. Остатки огней отбрасывают тени на лицах, делая их другими, придавая нечеловеческие черты. В глазах одного пляшут красные искры пламени, а у нее холодные блики неистаявших льдов. Начинает идти снег, но это уже не тот неистовый ураган, а легкий, маленький порошок в виде кружащихся в воздухе снежинок. Ветер слабо колышет ветви, а его дыхание словно материнские объятья. В снегу тускло поблескивает позабытый кинжал. Его лезвие покрыто морозными узорами. Лишь двое живых смотрят друг другу в глаза…

— Это ещё не конец…

— Никогда не конец…

Глава 4

Прошло еще некоторое время после того выступления, когда Дейнерис пообещала освобождение всему Вестеросу. Джон со скорбью наблюдал за тем, что происходит в столице. Хорошо еще, что не все сгорело, но некоторые районы пострадали довольно серьёзно. Серый Червь продолжал казни, уже даже не солдат, а простых жителей. Доходило даже до стычек с союзниками, то есть с северянами и одичалыми, коих приняли менее прохладно на фоне Безупречных и дотракийцев. Хотя некоторые из вольного народа и орды неплохо сошлись.

Джон пытался донести до королевы, что это безумие — сжигать все, пытаясь найти в ее глазах ту Дени, которую он знал прежде, но теперь почти не мог отыскать. Ему не хотелось больше войны, либо необходимы были еще союзники, ибо его земли больше не потянут участия в разорительных сражениях. Северное королевство лежало в руинах, как и почти весь Вестерос. Но карлик, как десница королевы, объявил о свадьбе между Джоном и Дейнерис, из-за чего Сноу был готов убить его. Бывшему дозорному надо было возвращаться домой — вот чего он действительно хотел. Но оставить тысячи жителей города на растерзание чужакам он не мог. Что ему делать, как поступить с тем безумием, которое медленно снедало Драконью королеву изнутри?

Сноу все пытался отловить Арью, которая где-то пропадала, являясь только к вечеру. На одном из советов Дейнерис потребовала клятву от сестры, и та ее принесла с совершенно каменным лицом, под тяжелыми взглядами присутствующих. И это, казалось, было такое облегчение, но надолго ли? Только до тех пор, пока Таргариен вдруг не объявила, что раз Сноу скоро станет королем и не сможет править Винтерфеллом, то надо бы рассмотреть, кому отойдет Север.

—... Бран, если я помню, отрекся от титула в пользу Джона, леди Санса замужняя дама. Она ведь ваша жена, Тирион. Септон говорил, что второй ее брак был недействительным

к тому же, к счастью, тот садист уже мертв. Но если она против, то, возможно, ей стоит стать молчаливой сестрой? — спросила Таргариен, упиваясь моментом. За все то, что сделала Санса, за ее неуважение, пожалуй, стоило бы без раздумий отправить в этот орден. Кхалиси специально упомянула о таком ненавистном когда-то для северянки браке. Чем не отличное наказание, для этой непокорной девицы возомнившей себя невесть кем. — Из всех Старков остаетесь только вы, леди Арья. Вы преклонили колено, несмотря на ваши чувства, да и народ Севера вас любит. Поэтому вы согласны стать наследницей своего сводного брата?

— Да, Ваша милость, — ошеломленно ответила девушка, совершенно не ожидавшая такого поворота. Спорить с королевой на совете, да еще и в присутствии ее доверенных лиц, просто необдуманно.

— Тогда подайте прошение об узаконивании бастарда вашего отца. Мужем королевы не может быть Сноу.

Эти слова больно ранят кузенов, ведь они же знают, как было на самом деле. Но, похоже, Дейнерис не остановится, пока не уберет все препятствия со своего пути к власти. К тому же, она оскорбила по сути единственных союзников, ибо именно за ними пошли рыцари Арренов и должны следовать люди Талли, учитывая их родство. Они оказали поддержку королеве благодаря влиянию Хранителей севера, но так и не присягали Дейнерис. А ей крайне нужны эти лорды, учитывая, что большая часть королевства все еще непонятно в каком состоянии и вряд ли признает просто так ее притязания на трон. Да и выбор Хранителя севера казался странным. Ну, какая из волчицы правительница, ее никто и никогда этому не учил. Почему не Бран, законный сын? Ведь официально он так и не отрекся, просто уступил Джону место лорда, по праву старшинства. Или Санса, которая хоть как-то в этом разбирается, имеет опыт. Арья помотала головой и выпила зелье, одно из многих, которые ей приходилось принимать, чтобы поправить здоровье после отравления угарным газом и множества других повреждений, которые она получила при атаке на столицу. Хорошо еще, что предыдущее ранение живота вылечил колдун. Кстати об этом, именно их настойки она пила. Нового мейстера пока не было, хотя стоит поискать.

***

Сноу опасался, того что будет дальше. Они останутся в столице или дальше продолжат завоевания? Хотя сейчас, пока ждут ответов и присяги других домов, они залечивают раны и восстановляют силы, пополняют запасы. Только надо было что-то решать, пока не началось брожение в войсках, дезертирство и прочие прелести военного времени. Сегодня бывший дозорный отправил солдат на разборы завалов и наконец-то прибывшего мейстера направил осмотреть его сестру на предмет оказания лечения.

Все еще продолжались бесконечные казни и все кровожаднее становились планы по завоеванию оставшихся земель, как-то не сильно спешащих присягнуть королеве. Грозил начаться голод, но это как-то не сильно заботило ее, она уже была далеко отсюда. Как и религиозные проблемы, хотя стоит отметить, что святого воинства больше не существовало. Пожалуй, никогда еще так не были едины северяне и дотракийцы, когда эти фанатики пришли покарать еретиков и сжечь Богорощу. Все случившееся постепенно отдаляло Джона от его возлюбленной. Красное безумие — вот что он видел в глазах Дейнерис, и это все довлело над ним. А когда она приказала явиться Сансе в столицу по непонятной ему причине, то в душе неприятно шевельнулось. Сноу направился в комнату, где содержали Вариса.

— ... И это та королева, которая будет заботиться о народе? — зло спросил Джон. Ему не нравился этот человек. Как же верно его прозвище.

— Все люди ошибаются. Она ведь не была такой, — Варис отвернулся, он не хотел говорить на эту тему. Мужчина все пытался убедить Джона, что он лучший король. Но тот лишь мрачно молчал и качал головой. — Вы - Дракон, ваше место здесь.

— Нет! Ваша, так называемая, ошибка, стояла слишком многих жизней. — Вскричал Джон, вскочив с места. — У меня установилась связь с Рейгалем, но он погиб, и теперь во мне нет огня, и никогда не будет. Я северянин, и мое место там, рядом с Призраком среди снегов.

— Но Винтерфелл уже не ваш, а Арьи Старк, — вкрадчиво произнес Паук. — А сколько было спасено на Севере?

— Пташки поют даже здесь? — Джон почему-то даже не удивился такой ситуации.

— Не понимаю, о чем вы, милорд, — уклончиво ответил заключенный. — Вы лучше спросите тех, с кем заключили сделку, что они скажут насчет королевы.

— Ваша неприязнь к ним так велика, но вы забываете, что обязаны им жизнью. Ведь если бы не они, то вы, лорд, сгорели бы в огне, — резко ответил Сноу. Его разозлили речи и козни этого человека.

— Ваша привязанность застлала вам глаза, и вы не видите очевидного, — совершенно спокойно заметил Варис.

— Как и вам, ваша ненависть к магии...

— Возможно. Но вы не видите, что вас использовали, сделали королем, потом низложили, заставили приклонить колено, и все это для того, чтобы ... — паук сделал многозначительную паузу, чтобы собеседник сам додумал продолжение. Но тихий смех удивил его.

— Вы не считаете корону товаром, который можно обменять по хорошей цене, например, за войска и драконов? Как вы считаете, каков был наш план? — лорд встал и уже направился к двери. — До свидания, лорд Варис. Надеюсь, что мы еще свидимся... — попрощался бывший Лорд-командующий, оставив задумчивого мастера над шептунами одного. Как оказалось, он много чего не знал и, видимо, упустил нечто важное.

Потеря дракона выжгла дыру в душе, хотя казалось бы, сколько Сноу знал его? Всего несколько полетов, а как мужчина успел привязаться к ящеру и не хотел отпускать его с Дейнерис. Джон почувствовал, как оборвалась установленная связь, и едва не рухнул, где стоял, ошеломленно глядя по сторонам и не понимая, что происходит. Только Призрак, который оказался рядом, смог привести его в чувства. Сноу почти всю ночь, как остался один, просидел с ним в обнимку, так они вместе и уснули. Первое время Хранитель севера почти никуда его не отпускал, держа при себе, разве что на охоту, и то, очень волновался, что лютоволк может не вернуться. Страх потери был такой сильный, что лорд с трудом его контролировал. Это ведь была особая связь. Словно часть души. Постепенно это чувство притупилось, но все равно. Призрак сам не хотел оставлять хозяина. А еще при помощи своего мохнатого друга Джон много интересного знал, смотря его глазами, как тогда, в дозоре. И так же увидел, что Дейнерис отказалась платить. Внутри и так кипело столько противоречий, а тут еще и это. И Джон думал попробовать отговорить королеву от опрометчивого шага, особенно в свете того, что Дейнерис потребовала клятвы верности от Сэма, а взамен его назначат лордом Простора, а иначе того постигнет судьба его отца и брата. Почему решения Таргариен все больше кажутся мужчине странными, а минуты ее просветления случаются все реже. Как бы он не относился к Серому Червю, но все же воин не заслужил такой судьбы.

***

Уже позже, когда Тирион пытался уговорить Джона действовать, пока не стало слишком поздно, в комнате, не иначе, как по волшебству, послышался девичий смех. Когда они обернулись, то увидели Арью. А глаза Ланнистера заблестели.

— Полагаю, перед нами решение всех проблем? — спросил карлик.

— Я почти заплатила по счетам. Часть долга магам. Теперь, чтобы обрести свободу от Черно-Белого дома, надо убить Дейнерис Таргариен. Передать наилучшие пожелания от Ланнистеров и от... Старков, конечно же. За нашего деда и дядю, — улыбка девушки стала зловещей.

— Причем тут Ланнистеры? — полюбопытствовал Тирион. Подобные речи удивили его.

— Ваша сестрица, Серсея, сделала заказ Безликим — в случае своей смерти убить Драконью Королеву. Как раз перед самой атакой.

— А как вы это намерены сделать?

— Призраки иногда мстят за свою смерть, — прозвучал загадочный ответ.

— Арья, не надо. Прошу тебя, я сделаю все сам, — попросил Джон, с сожалением глядя на сестру. Никогда он не видел в ней столько жестокосердия. Как его маленькая и бойкая сестренка стала наемным убийцей?

— Нет, надо. Ради семьи, ради Севера и всех людей, которые еще живы. Кто-то должен остановить это безумие. К тому же, зима только началась. Что будет со всеми, если начнется еще одна война? И разве ты хочешь отнять у меня, возможно, единственный шанс стать свободной от Безликих? — спросила волчица, внимательно всматриваясь в глаза кузена. Ему нечего было ответить. Он слышал о безликих и его бросало в дрожь от того, с кем связалась девушка. — Да и потом, тебя заподозрят первым. Кто тогда позаботится о Севере, если что-то произойдет с нами?

***

Дейнерис смотрела на трон, о котором так долго мечтала и о котором столько слышала. Чувство торжества и восторга просто залило уголки почти черного сердца. Наконец-то ее путь окончен и начинается новый, теперь уже в качестве настоящей королевы. Неожиданно тишину до этого царившую в зале, разбили тихие шаги и шелест одежд. Блондинка обернулась и, едва не вскрикнув, отшатнулась. Сердце ускорило свой бег, усилено стуча в груди. А по телу пробежал холодок. Перед ней во всей красе стояла Серсея Ланнистер. И она не похожа на ту, что уже довелось видеть. Постаревшую и измотанную последними событиями. Эта Серсея была в расцвете юности и в богатых летних одеждах. Волосы жидким золотом рассыпались по плечам, а на губах играла понимающая ухмылка.

— Тебе он тоже по нраву? — спрашивает златокудрая женщина и обходит остолбенелую девушку, неспешным шагом направляясь к Железному Трону. — Говорят, что здесь тысячи мечей, но Бейлиш насчитал не более сотни, — говорит она, медленно проводя пальцами по одному из лезвий. Ее голос не надменный, а сама она величественна, словно воплощение своего дома.

— Как ты тут оказалась? — прошипела Дени. Ее злит эта женщина, как она посмела явиться, чего хочет добиться. — Как выжила?

— Что вы, Ваше Величество, я лишь призрак прошлого, не более того. Разве вы не видели тела? Королева пепла и смерти, жаль все же, что Дикий огонь, заложенный еще вашим почтенным батюшкой, был не полностью израсходован. Как считаете, сколько еще запасов этой зеленой жижиесть под городом?

— Ты смеешь мне угрожать? — спрашивает Кхалиси. Ей вообще это все не нравится, почему она не позовет стражу? Или она боится, что ее сочтут сумасшедшей? Можно подумать, она не знает, какие слухи ходят о ней.

— Нет, что ты, дорогая, я пришла посмотреть на преемницу, достойную продолжательницу, как моих свершений, так и твоей родни, — величественно вскинув голову, проговорила бывшая королева. — Но отчего же ты стоишь и не садишься на трон? Скажи, а тебя не смущают слухи, которые разносят о тебе церковники? Я столько потратила времени и сил, чтобы их приструнить, а стоило умереть, и вот они опять за свое. Как они смеют поносить свою королеву? Хотя, может, ты захочешь прогуляться, как я когда-то, давай. Если, конечно, дойдешь живой, город ненавидит тебя больше, чем меня. Скажи Дейнерис Бурерожденная, тебе не снится человек с головой лютоволка на объеденной лошади. Ну что же поздравляю, дорогая, он приходит только к врагам Старков и всегда добавится своего.

Дейнерис слушала долго, даже что-то отвечала, и с трудом могла припомнить, куда делась Серсея, не заметив, какая была у той улыбка. Дейнерис так и не ушла из тронного зала до самого рассвета, а когда солнце встало, там собрались самые верные ей люди, чтобы обговорить дальнейшие действия. Их было несколько, только самые близкие и доверенные. Ни Джон, ни Тирион в этот круг больше не входили. Ее насторожили слова, о призраке, который преследует королеву. Неужели и Джон предал свою Дени, и это сбывается предсказание о том, что ее предадут из-за любви.

В их присутствии блондинка взошла по ступенькам и села на трон своих предков, лишь неосторожно поцарапавшись о какой-то выступ, даже не замечая этого. Впрочем, это уже было не важно. Во время какой-то из фраз девушка прикрыла глаза — ее клонило в сон после того, как она почти всю ночь не спала, — и уже не слышала, как ее окликают, желая узнать мнение по какому-то вопросу.

Королева проваливается в мутное марево, где ориентиром ей служит только детский смех, на который она идет. Мгла расползается медленно, открывая бесконечную степь, слышится тихое шуршание трав и ласково греет утреннее солнце, ветер доносит запах моря и еще чего-то, а впереди стоит шатер, из которого сначала выбежал маленький мальчик, бросившийся к ней с криками "мама!", а следом появился Дрого, который медленно идёт в ее сторону. Единственное, что было в голове, это то, что она дома, она в кругу семьи. Девушка раскрыла объятья, и в лучах что-то блеснуло...

Советники Дейнерис с тревогой посмотрели на нее, когда та перестала отзываться. Они бросились к королеве и увидели, что Бурерожденная не дышит, а ее сердце не бьется. Как такое вообще могло произойти, оставалось загадкой — вот только что она говорила с ними, а тут вдруг умерла. Железный Трон забрал еще одну жизнь. Они замерли в растерянности, не понимая, что делать. Как все не вовремя, ведь у королевы не было наследника. Кто мог причинить вред Таргариен, у нее было слишком много врагов. От господ с залива Работорговцев и до многих в Семи королевствах.

Миссандея обняла тело и громко разрыдалась. И сама не понимала почему: от потери или от облегчения. Наконец-то ее служба чужестранке окончена, и она сможет сама выбирать свою судьбу. Они всегда выполняют свой договор. Мулатка так и не смогла проникнуться к Дейнерис какими-либо теплыми чувствами, но верна была ей до конца, если бы не смерть Серого Червя от ее руки. И то, что она едва не умерла из-за ее ошибок. Ей вспомнился разговор, который она недавно невольно подслушала.

***

Наступил вечер, тишина окутала помещения дома, где остановилась Дейнерис. Девушка вошла в свои покои и заметила незваных гостей, которые расположились в ее комнате как у себя дома. А главное, не проявляли никакого почтения к ее положению. Они выглядели почти как всегда, и все же что-то было не так. Что-то такое исходило от пары магов, которые решили наведаться на ночь глядя. Странное и неуловимое, словно тончайшая вуаль окутала их своею таинственностью.

— Королева Дейнерис, приветствую. Теперь ты заняла трон своих предков, как и мечтала, королевства прислали подтверждение своей верности и заверения, что прибудут в урочный час для принесение клятв. Ланнистеры и Баратеоны почти все мертвы, и ни одному из них не было дано судьбою легкой смерти. Кажется, и Старки заплатили достаточно. Как считаешь, дорогуша?

— Верно, но королевство в разорении, много непокорных, которые готовы восстать. У меня еще достаточно врагов, — хмуро заметила Дейнерис, которой очень не нравилось то, куда ведет этот разговор.

— Об этом речи не шло, — заметила Эмма, усаживаясь на один из стульев. Как всегда, когда заходил разговор об оплате, должники проявляли недовольство. Это раздражало женщину. — К тому же, мы много в чем тебе помогли помимо того, о чем изначально оговаривалось.

— К чему эти разговоры? — осторожно осведомилась девушка. Она так устала и все, чего ей хотелось, так это отдохнуть. А не выслушивать магов.

— Время платить по счетам. Конечно, можно отсрочить, но, пожалуй, стоит конкретизировать, что ты нам задолжала. Так вот, душа моя, ты задолжала нам своего ребенка. А так как детей у тебя быть не может, придется отдать нам того, кого ты зовешь им. И поверь, задолжала ты нам поистине по-королевски, — ответил Темный. Пожалуй, Дейнерис стала для него большим разочарованием, в какой-то мере, и если раньше ее действия могли вызвать толику уважения, то теперь ничего такого мужчина не ощущал и хотел поскорее закончить эту сделку.

— Что?! — пораженно воскликнула девушка, чувствуя, как подкашиваются ноги. Для нее это стало такой неожиданностью, что сердце на мгновение замерло от таких новостей.

— Говорю, дракон наш, так что береги его, — усмехнулся Румпельштильцхен, сколько раз он сталкивался с подобным. — Раз у тебя есть еще враги.

— Нет. Как я могу отдать собственное дитя? Своего дракона? — ответила Таргариен, яростно сжимая спинку стула, за которую держалась, чтобы не упасть. Как они посмели требовать Дрогона.

— Ну вот, снова, каждый раз одно и тоже, — Темный вскинул руку, театрально прикрывая лицо рукой.

— Мы заключили сделку, ты сама подписала, — заметила Эмма, решив принять участие в разговоре, показывая свиток. Ей, почему то стало грустно, потому что она уже видела исход этого решения.

— Если я отдам дракона и заключу новую сделку, что вы попросите? — сдерживая себя, спросила Бурерожденная.

— Ты считаешь, что дракона достаточно? Но не суть. Если хочешь новую сделку, отдай нам Драконий Камень. Нам он приглянулся, а жить на севере уже ой как надоело. Хочется чего-то поюжнее. Что скажешь? — голос Румпельштильцхена был веселый, то и дело прерываемый смешками. Пожалуй, несмотря ни на что, это будет интересно.

Дейнерис молчала и внимательно смотрела на собеседников, словно видела впервые. Смогла бы она стать той, кем стала? Кто знает. Несомненно, они много ей дали и помогли, теперь требуют уплату за свои услуги. Но она слишком непомерна для нее, кто же знал, что они потребуют дракона, с которым она так тесно связана. Таргариен, как и Эурон Грейджой, искала информацию про магов, и нашла кое-что интересное, на ее взгляд, то, что могло помочь в дальнейшем.

— Дейнерис, мы не торопим тебя ни с решением, ни с выполнением твоей части сделки. Но подумай сама, придет время, когда придется решать вопрос с драконом. На цепь ты его не посадишь, а держать в городе ящера нельзя. Ты уже видела последствия в Миэрине. Учти это, — мягко говорит Свон, пытаясь увещевать собеседницу. Им действительно пока некуда спешить, королеве следует все обдумать. Но с содроганием видит меч, тот самый меч. Значит, Румпель решил устроить испытание, вечно он что-нибудь придумывает. Не то, что бы они не создавали такие вот ситуации. Это было печально, потому что хотелось надеяться, что их должница нормально расплатится по счетам. И пройдет испытание уготованное ей. Клинок лишь инструмент, и что будет дальше трудно предугадать.

Они никогда не давали меч или кинжал прямо в руки. Но были места, куда прятались клинки, чтобы их кто-то мог найти. Обычно, кинжал был сокрыт так, что его не найдешь, по понятным причинам. А меч был всегда при ней. И она могла призвать, если понадобится. И получить его без помощи Темного было невозможно и в их мире, а в этом и подавно. Так что, пожалуй, именно он подходил лучше всего. Но в то же время, если они оказывались в чьих-то руках, то маги старались быть как можно более осторожными, так как это несло опасность. Пожалуй, колдунья помнит, как клинок впервые оказался в чужих руках, и не Реджины, словно кто-то прикоснулся к самому сокровенному, и пришел беспричинный страх, который на мгновение парализовал ее, а на смену ему пришли гнев и ярость, как кто-то вообще посмел взять меч! И теперь она понимала Голда еще лучше. Когда тот так прятал кинжал.

Таргариен смотрела на старинный клинок, лезвие которого было серебристого цвета с черным узором, а на одной из сторон вилась замысловатыми буквами вязь каких-то слов. Легенда гласила, что это имя владельца меча. Но никто не мог утверждать наверняка, так как никто не знал этого языка. Так интересно, откуда вообще взялись сведения о том, что это имя, а не что-то другое. При помощи этого оружия можно управлять магом, но что делать с другим? Но и одна колдунья тоже хорошо. Сжимая рукоять пальцами, Дейнерис чувствовала такой прилив сил, такую свободу от ограничений, это пьянило не хуже вина. Легкость, которой давно уже не было, даже, как показалось, мысли стали яснее, а усталость прошла. Бремя проблем отступило. Мелькнула мысль, что, может, стоит прислушаться к колдунье, она ведь права в чем-то. Не сажать же вновь на цепь дракона, где-то ему надо было бы обустроить жилище, только не в городе. И не пускать в ход меч, ведь это может их разозлить. Даже одного подчинить — всегда останется другой, который наверняка не отступит и не будет отсижаваться в стороне. И это еще не все, что они затребуют.

В девушке как никогда был сейчас силен дух противоречия, шла внутренняя борьба с тем, как поступить. Стоит ли спешить и обрубать все концы вот так сразу? С другой стороны, имея власть над ними, можно не сомневаться, что враги ее будут повержены, а страна будет процветать. Никто не посмеет даже перечить ей, а те, кто осмелятся, не будут знать никакой пощады. Пред взором предстало пламя, охватившее столицу, крики тех, кто подчинялся Серсее. Эта тварь умерла еще легкой смертью. С каким удовольствием Таргариен бы посмотрела, как она мучается, как платит за все свои грехи. Как же хотелось призвать к ответу предателя Джейме, который помчался к своей сестрице. Хотя Тирион и утверждал, что он сделал это для того, чтобы остановить свою сестру, ей с трудом верилось. Но так и быть, теперь его брат будет известен, как рыцарь Джейме Ланнистер Цареубийца, губитель узурпаторши Серсеи.

Почему-то вспомнился Сандор Клиган, и на душе потеплело. Пусть он и мертв, но она рада, что он отомстил и за себя, и, пусть и невольно, за ее семью своему брату, которого превратили в чудовище. Битва при Винтерфелле создала причудливые союзы, объединяя врагов. Но, к сожалению, все оказалось подобно вьюге — были сложены вместе небывалые узоры, затем все смело и разложено по-новой, создавая еще более немыслимую картину.

Тишина. В комнате такая непередаваемая тишина, словно той ночью, и в такие моменты ей холодно, и она не может согреться. Даже несмотря на то, что прошло уже какое-то время, ледяное дыхание Севера не отпускает ее. И лишь неистовый драконий огонь не дает окоченеть.

Смотря в зеркало, Дейнерис очень боится увидеть, что ее глаза пронзительно голубые. Кто сказал, что ходоки отпускают своих жертв так просто? Наверное, это просто потрясение, которое ей довелось пережить. Но отчего-то ей так холодно рядом со Сноу, ведь даже его фамилия означает снег. Блондинке казалось, что после общения с драконом в нем зажегся огонь Таргариенов, но после того как Эурон убил ящера, от Хранителя Севера тянуло стужей. Теперь он почти везде появлялся в компании Призрака, который перегрызал глотки Ланнистеров так же яростно, как и вихтов.

— Подумай хорошенько, у тебя еще есть время, — раздалось сзади, и в следующий миг в комнате никого не осталось кроме королевы.

Глава 5

Красная женщина всматривалась в огонь, пытаясь растолковать то, что видит, и надеясь, что это хоть как-то поможет в войне с Иными. Возможно, шанс, который способен одолеть великое зло. Только видела она непроглядную тьму, в которой едва могла различить силуэты. Жрецам были известны только двое людей во всем Известном мире, служащих тьме, два мага, живущих на Севере, в замке, что стоит на его бескрайних просторах. И были известны они своей любовью к сделкам и магическим диковинам. Они были схожи с Красными жрецами тем, как служили тьме и тем, как отдавали ей отчаявшиеся души посмевших нарушить уговор. Красная женщина ниразу не встречалась с ними, но магию их ей довелось видеть и чувствовать. Например, в Черном замке, где все было пропитано волшебством, которое наслаивалось и переплеталось между собой. Очень древнее и в чем-то чужеродное. Было оно в основании стен и не угасло с пришествием веков. И пусть другие этого, вероятно, не ощущали, но ей то оно было ведомо. Кто мог обладать такой мощью и силой, чтобы создать подобное сооружение? Говорили, что это были Дети леса, но правда ли это, кто знает. А была и более новая, по сравнению с прошлой, но для людей старая и, можно сказать, древняя, пропитывающая стены и землю чем-то темным, словно сама ночь. Но прислушавшись к себе, жрица понимает, что уже встречала подобные комбинации и нечем удивляться, если Дети Леса населяли весь Вестерос в далеком прошлом. Как здесь все отличается от ее родного Эсоса. Пусть Мелисандра и не ощущала холода, но замерзала ее душа. Смотря сейчас в огонь, ей почему-то показалось, что это не Станниса вели сюда на север, а ее, чтобы оживить Джона и встретить рассвет после Длинной ночи. Ее последний рассвет. Она говорила со жрецами в главном храме и не видела понимания в их глазах. Они сказывали о борьбе с тьмой, но узрили ли они ее, струящуюся в камнях Черного замка, в самых темных ночах без луны и звезд? Шла речь о великом ином, но они не видели синих глаз мертвецов, не видели магии в стене и в глазах зверей и не смотрели на их человеческие глаза. Где ночь непроглядна, а ветры так холодны, что кровь стынет в жилах. Жрецы рассуждали о каких-то жертвах во имя Р'Глора, не понимая, что это все бесполезно. Это не спасет их, и вопрос вовсе не в том, какую именно религию будет исповедовать человек, который сядет на трон. Ведь не будет этого всего, если здесь проиграют. Неужели она также рассуждала? Когда, и главное, почему все изменилось? Пусть, кто-то смеется, а Красная женщина должна сделать все возможное, чтобы ее смерть здесь не была напрасна. Она должна приблизить победу, если это возможно, не только во имя Красного Бога, но и всех людей, чтобы они могли жить. Хотя долгая ночь еще не наступила.

Если Р'Глор указывает на магов, она отправится к ним. Покинув таверну, женщина направилась в путь, чтоб через несколько дней прибыть к замку, который, согласно легенде, взялся из ниоткуда. Миновав все поселения по дороге, она добралась до крепости. Никто ее не встречал, но никто и не препятствовал, двери сами как открылись перед ней, так и закрылись за ее спиной. Здесь отчетливо чувствовалась та же магия, что и в Черном замке. Все было словно соткано из нее — был пропитан даже воздух. Ждали женщину в уютной комнате, уставленной различной мебелью, пол которой устилал большой ковер с затейливыми узорами. Хозяева, как и сам замок, выглядели нездешними, и, видимо, так же как она, были нечувствительны к холоду. В камине плясал огонь, а на плечах магов поверх кожаных одежд были надеты накидки, отделанные мехом.

— Приветствую в нашем доме, Красная жрица. Что привело к нам спутницу Станниса и спасительницу лорда Сноу? — поприветствовал колдун гостю, склонившись в излюбленном поклоне. Его спутница тоже склонила голову. Ему было любопытно, зачем пожаловала эта женщина к ним. Что могло привести ее в их дом?

— Приветствую, Темные, меня к вам привела воля Владыки Света.

— Это странно, учитывая какой силой мы пользуемся, — заметила Эмма, с интересом рассматривая собеседницу. Ее она еще не видела, только слышала. Они не раз работали со жрецами, те приходили и в их замок. И не всегда для сделок, по разным причинам. Не упомнить, сколько здесь перебывало гостей. — Если мы и сотрудничаем со жрецами, то без воли на это вашего господина.

— Все только по его воле. Но здесь на севере сильнее всего веление Старых Богов, и я уважительно отношусь к этому.

— С каких это пор? — с иронией спросил маг. Такие речи были удивительны для последователей Р'Глора.

— С тех самых, как видела, на что они способны. И узрела их проводников среди людей.

— Давайте оставим вопросы религии. Мелисандра, вы ведь не для этого проделали такой путь к нам? — спросила Свон, подавая кубок с вином, которое разливала до этого. Алкоголь мало действовал на них или не оказывал никакого влияния вовсе, но их гостье он просто необходим.

— Я пришла узнать...

— Есть ли способ противостоять белым ходокам? — усмехнулся Румпельштильцхен. О да, они ждали этого. Наконец-то появилась возможность расправиться с Иными, и почему бы не повысить шансы. Было бы странно упустить такой случай. — Да, есть. Разные способы, в том числе и настолько темные, что даже мы не решаемся их использовать.

— Но не зря же я сюда пришла, — заметила красноволосая, глядя в нечеловеческие глаза мужчины. Внутри нее все трепетало, когда их взоры встречались. Почему-то ей казалось, что представление у жрецов о колдунах было не совсем верным. Ей все труднее выдерживать взгляды, еще более древние, чем она. — Есть ведь что-то, что могла бы сделать я? — надежда все еще теплиться внутри.

— Есть одно заклинание, — начала блондинка. Темные потратили много сил и времени, чтобы найти хоть что-то толковое. — Но за чудеса всегда надо платить. И эта плата будет велика и, возможно, даже непомерна. Применивший это заклинание умрет еще до того, как светило сядет или взойдет. Он покинет этот мир, истратив всю свою жизненную энергию.

Мелисандра прикрыла глаза и пригубила вино, отметив, что ей еще не приходилось пробовать такого напитка. Что ж, она знала, что эта поездка станет для нее губительной. Но одно дело знать, а другое решиться на такой шаг. Хотя она уже давно живет только по велению Красного Бога, и смерть ей вовсе не страшна, она сможет послужить делу света против страшного зла. Ведь это главная война за жизнь и свет, весь ее путь вел сюда. Наверное, у других жрецов и иные пути, но все это сейчас ей кажется несущественным. Для нее уже давно не интересно, какому пантеону будут поклоняться здесь, в Вестеросе или в Эссосе, или где-либо еще.

— Что за заклинание? — спросила жрица, вглядываясь в пламя в очаге. Там она видела то, что являлось не раз — полчища вихтов и блеск синих глаз.

— Оно используется против некромантов любой природы, чтобы обратить тех, кого они подняли против них. Если не вдаваться в подробности, они вам ничего не скажут. Но есть несколько нюансов, — со смешком заметил Румпель. Пожалуй, этот день может оказаться удачнее, чем казался ранее. — И один из них...

— Что вы за это получите? — закончила за мага Мелисандра. Она знала, что так и будет. — Я пришла не с пустыми руками, — и достала из складок одежды шкатулку и, видя взгляды Темных, поняла, что они согласны на такую оплату — одно из сокровищ, привезенных из Асшая.

— С Красными жрецами всегда приятно работать, — заметила блондинка. Вот, кто действительно не нарушал сделок, за редким исключением. — Но прежде выслушайте все, что надо знать.

— Хорошо, — склонила голову Красная женщина, уже зная, что даст согласие. Ее путь не будет напрасным.

***

Так темно и нет света, даже ей холодно под таким пронзительным ветром. Так или иначе, это ее последняя ночь, но это совсем не огорчает. Вдалеке полыхает изумрудное зарево пиршествующего огня, и потревоженные мертвецы служат ему отличным топливом. Дикий огонь, который еще Безумный король заложил под Королевской Гаванью, был перенесен сюда Темными и заложен в самых неожиданных местах. Потери армии иных велики, и Король ночи, видимо, решил пополнить ее новыми бойцами. Впрочем, все те действия и были направлены на то, чтобы заставить его сделать это как можно раньше.

Мелисандра отсчитывает положенное количество ударов сердца и вонзает в себя кинжал, шепча слова заклинания. О диво, она дышит, но чувствует, как постепенно утекает ее жизнь, угасая, словно то же пламя под ураганным ветром. Но те, кто восстал, сейчас подчиняются не Королю ночи, а ее приказам, и первые минуты женщина боится потерять контроль над вихтами и твердит один и тот же приказ. Похороненные в крипте Старки исполняют свой долг, защищая тех, кто там был, и железные мечи служат им в их последнем бою. Остальные же идут против себе подобных, облегчая задачу выжившим в этой мясорубке.

Когда все заканчивается жрица едва стоит, силы покидают ее. Она видит Давоса, который берется за меч, но у нее уже нет сил, чтобы говорить те слова, которые она хотела бы ему сказать. Ей есть, что вспомнить, но уже слишком поздно для слов. Возможно, она о чем-то и сожалеет, но это уже не имеет никакого значения. На душе у нее наконец-то спокойно.

***

— Для начала, чтобы использовать заклинание, надо быть живым. Мы же пересекали черту за грань и уже потому не сможем использовать его. Еще для того, чтобы воспользоваться им, надо заколдовать сердце заклинателя, но наложить эти чары ты не в силах. Однако, раз ты согласна, можем начинать, твое присутствие даже не понадобится, — оскалился колдун и почти вплотную подошел к жрице. Ему неприятны слова про смерть, но так и было.

Она не понимает, о чем он говорит, что значит она не нужна? Но в следующее миг ей уже не до этого — одним молниеносным движением маг пронзает ее грудную клетку, и она чувствует, как тело разрывается от боли, особенно когда из груди вытаскивают ее... сердце?

— Всегда было интересно, как выглядит сердце Красного жреца, — и действительно, оно несколько отличалось от обычного, словно пылая изнутри огнем. То и дело проскальзывали багряные блики. — Хорошо, можно начинать, — сказал мужчина и взмахнул рукой. Оба Темных растворились в пурпурном вихре. Работы предстоит много.

Мелисандра осталась одна в комнате, невидяще глядя на огонь. Внутри была такая пустота, эмоции, ранее бушевавшие в ней, улеглись, словно холодные зимние ветры в самую безлунную ночь. Многое подернулось серой дымкой, и некоторые переживания перестали иметь значение.

Женщина не знала, сколь долго не было хозяев замка, снегопад за окном все усиливался, а она почувствовала, что дремота все более одолевает ее. Ее разбудил звук открывшихся дверей, когда в комнату вошла колдунья.

— Уже вечер, не желаете с нами отужинать? — спросила блондинка, едва улыбаясь. Такое заклинание не из простых и требует сил и времени. — Снегопад усилился, поэтому приглашаю остаться у нас на ночь.

— Буду очень благодарна, — ответ вышел тихим.

Ужин был выше всяких похвал, не каждый лорд мог, наверное, позволить себе такие блюда, и ей оставалось гадать: все время маги так трапезничают или же это по случаю? Убранство столовой тоже отличалось изяществом и было какими-то нездешним. На севере так не украшали замки, здесь, скорее, была в ходу некая простота и грубость. Интересно, почему они выбрали самый холодный край королевства? Но спрашивать такие вещи она не собиралась, несмотря на некоторое любопытство. Во время ужина хозяева молчали, а гостья не решалась начинать разговор, и только в конце тишина была нарушена.

— Завтра к утру заклинание будет готово, — сказал мужчина, серьезно смотря на жрицу. — И тогда мы объясним, как активировать и использовать его. А теперь ступайте.

— Я покажу вам комнату для гостей, — проговорила Эмма, поднимаясь из-за стола и направляясь к выходу. Прислуга не часто показывалась на глазах гостей, которых маги могли и сами провести до покоев. Мелисандре не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ней.

Все двери по пути открывались сами, а вход в покои — по-другому не назовешь эту комнату, — блондинка открыла взмахом руки. И пусть все было убрано, но присутствовало ощущение, что здесь давно никто не жил, если вообще когда-то бывал. В принципе, большая часть замка казалась необжитой. Видимо, он был слишком большим для этих двоих.

— Хорошо отдохните, силы вам понадобятся. Здесь ваш сон ничто не потревожит, — сказала колдунья, осматривая спальню. Приезд этой женщины очень кстати. Возможно, это поможет спасти больше жизней, чем они думали изначально.

— Благодарю, надеюсь, ваш сон тоже, — вернула любезность красноволосая.

— Нам сон не нужен вовсе, — тихо рассмеялась Эмма. Тьма всегда держала их в напряжении, это бы довольно удобно, но иногда хотелось просто забыться, а переизбыток свободного времени, навевал скуку. — Это особенность темных магов, — добавила она и растворилась в воздухе, оставив удивленную и обреченную жрицу наедине с собой. Женщина, которая впервые за последнее время спала, не видя никаких сновидений. Мелисандра, что удивительно, была спокойна, как никогда за последнее время.

***

На рассвете Красная женщина проснулась отдохнувшей, но чувствовала себя так, словно часть ее отсутствовала, будто испытывая навязчивое желание найти собственное сердце. И эта тяга становилось все более сильной, но она старалась перебороть себя. Не бродить же по незнакомому замку, где наверняка хватает ловушек. Да и хозяева дома вряд ли будут рады этому.

Через какое-то время в спальню вошел Румпельштильцхен со шкатулкой в руках и осторожно ее поставил, открывая крышку и какое-то время, рассматривая содержимое. Это оказалось сердце, только оно отличалось от того, что было раньше. Нет, языки пламени все еще лизали хрупкие стенки заколдованного органа, но внутри клубком свилась тьма и, словно живая, пульсировала в такт ударам.

— Слушай внимательно, милочка, — нарушил молчание колдун. Заклинание отняло много сил, кто сказал, что такое волшебство дается просто так? — С этого момента твои дни сочтены. Даже если ты не воспользуешься этим заклинанием, твое сердце поглотит тьма, и ты, потеряв любые эмоции, вскоре умрешь. И поверь, это довольно болезный процесс, который, в твоем случае, необратим, — заметил мужчина, невольно прижав руку к груди, вспоминая, как это происходило у него. Когда тьма убивала его изнутри. Потом сделал несколько шагов к женщине и вложил ей сердце на место. Это было довольно болезненно, сразу появилась тяжесть в груди, которая, однако, не была неприятной. И тут же последовал всплеск эмоций, который быстро улегся, чувства обострились.

— Благодарю, — ответила жрица, уже готовая покинуть замок. Ей не хотелось оставаться здесь дольше положенного. — Полагаю, мы не свидимся больше.

— Только один раз, во время самой темной ночи, — послышалось в ответ, когда она уже садилась на коня.

***

Рассвет еще не наступил, только вдалеке начинается загораться заря первого дня после самой длинной ночи в их жизнях. Мелисандра вышла из Винтерфелла, слепо глядя на горы трупов, уже не волновавших ее. Она лишь ощущала ветер, постепенно пробирающийся под кожу. Как давно ей не было холодно. Красная женщина сняла ожерелье, которое поддерживало еще ее жизнь, и почувствовала, как сердце начинает замедлять свой ход, а вместе с ним и заканчивается время. Сожаления и печали остались позади, их унесло с первым лучом света, как и внезапно налетевший ветер унес прах Красной жрицы по имени Мелисандра, которая спасла множество жизней во имя своей веры, во имя людей, пусть и не понявших, чего ей это стоило...

Глава 6

“Я хочу быть королевой“. Эта фраза много раз звучала в голове Маргери. Зачем Мизинец спросил ее об этом? У него была цель. Видимо, чтобы Тиреллы отказались поддерживать Ренли. Только это произошло не от действий Бейлиша, а из-за черного колдовства старшего Баратеона. Если бы они объединили силы, то смогли бы выиграть, но оба уперлись в желание иметь корону. И она не захотела договариваться со Старками, которые одерживали победу за победой. Это оказалось слишком не дальновидно, и едва ли не губительно для ее дома.

Когда объявили о помолвке наследного принца и девицы из рода Старков, то Тирелл была в отчаянии. Ее мечта могла пойти прахом. Но девушка быстро взяла себя в руки, несмотря на злословие у нее за спиной. Она не сдастся и будет той, кто станет выше всех. Тем более Старки уже в немилости у короны. Хотя, с другой стороны, они могут стать правителями, если победят в этой войне.

После беседы с лордом-пересмешником незнакомая девочка передала Маргери свиток, который, по ее словам, был от мастера над монетой. Она долго смотрела на него, не решаясь вскрыть. Но все же любопытство взяло вверх, и девушка взломала печать. Оно было старым, чернила местами выцвели. Там было письмо от одного из Красных жрецов, посетивших загадочный замок на краю света, находящийся в горах далекого Севера. Не многие из названных гостей уходили оттуда живыми, но те, кому это удавалось, получали все, что хотели, за определенную плату конечно. Жрец строил предположения, почему же хозяева севера позволили поселиться на своих землях такой силе. Возможно, они заключили какое-то соглашение, возможно, не сумели воспротивиться. Не исключено, что сами Старые Боги им благоволят. Эту силу можно и призвать, зная их имена и имея то, что необходимо для платы. Если кто осмелится, конечно, это сделать.

Дальше шла целая часть, посвященная описанию замка, нездешнего убранства и небывалой, но мрачноватой красоты. Было и общее описание территорий и прилегающих поселений. И в конце имена тех, кого не следует звать просто так, чтобы не накликать, прежде всего, на себя беды.

Маргери с сомнением посмотрела на сей опус. И зачем же только Бейлиш его прислал? Можно подумать, какие-то силы помогут ей стать королевой. Но сомнения в действенности магии отпадают, когда она видит мертвого Ренли, которого убила черная тень, присланная красной жрицей. Так просто погубить врага, а если захотеть - достичь трона или же блага для ее дома. Не попробовать ли своими силами достичь всего? Получится ли у нее это? Но еще больше беспокоит девушку то, что отец раздумывал о том, не поддержать ли ему Станниса. Это было бы слишком большой ошибкой.

Девушка металась по комнате, думая, что же ей делать. Почему именно этого Баратеона? С ним ей точно не быть королевой, а ее род, возможно, ждет крах в случае проигрыша, который вполне вероятен. Взгляд упал на свиток, и она медленно взяла его, развернула, провела пальцами по именам внизу и почувствовала, как надписи начали обжигать, из-за чего она отдернула руку. Сейчас или никогда.

— Эмма Свон и Румпельштильцхен, взываю к вам, придите на мой зов, — прошептала девица, ожидая результата, и сразу почувствовала, что в комнате она не одна. По спине побежали мурашки, ей показалось, что волосы зашевелились на голове, под порывом невидимого ветра. Что же, красный жрец был прав, внешность призванных была действительно своеобразной. Особенно у мужчины, схожего с рептилией. Да и женщина была скорее похожая на мраморное изваяние, чем на человека. Но какая разница, если они смогут ей помочь. — Приветствую вас.

— Для нас честь встретить вас, леди Маргери, слухи действительно правдивы. Нет девы прекраснее, чем вы, — ответил Темный. В их планы не входило связываться с домом Тиреллов, но почему бы и нет. <i>"Хорошая возможность избавиться от помехи на троне,</i> - решил Голд, рассматривая видения, которые промелькнули перед взором. Интересно, что же выйдет из этого союза. - <i>А если докажет полезность, то и действительно станет королевой"</i>.

— Чем мы можем быть полезны кому-то из столь могущественного рода? — в разговор вступила Эмма, пока ее спутник задумчиво взял письмо в свои руки, что были покрыты зеленовато-золотистыми чешуйками. Ее совершенно не смущал его вид, как и свой собственный. Она несколько погрузилась в ностальгию, когда Голд сказал фразу, так похожую на ту, что говорил при первой встрече ее матери. Один из немногих светлых образов, которые сохранились в памяти. Не стертых беспощадным временем.

— Рада приветствовать у себя гостей с Севера, — ответила девушка. — Прошу, присаживайтесь.

— Благодарю, — улыбнулась Эмма, от чего сделалась более живой, а лицо ее преобразилось. Она могла меняться, и настроение было у нее хорошее, пока что.— Но вы ведь призвали нас не для того, чтобы познакомиться.

— Да. Я хочу уберечь свой дом от ошибки. Отец планирует поддержать Станниса, и это может стоить нам слишком дорого, — голос то и дело срывался от отчаяния.

— Станнис Баратеон проиграет, и его битва не здесь. Ему суждено оказать влияние на другие события, — задумчиво прокомментировала блондинка, ее темно-зеленые глаза озарила золотая вспышка. Перед глазами промелькнули возможные варианты событий. И она прикрыла их, чтобы рассмотреть получше. — Не стоит иметь с ним дело и с его Красной женщиной, если не хотите закончить жизнь на костре.

Маргери замерла, понимая, что ее опасения могут оказаться верны, и откуда-то гостям известно это. Но что попросить, а главное, как сформулировать правильно просьбу? Если она ошибется, другого шанса у нее не будет. А упоминание костра вызвало чувство ужаса, и сердце сильно заколотилось и не хотело замедлять свой ритм.

— А он еще и мемуары оставил, какая занятная... ерунда. Ему надо было идти не в жрецы, а в сказители, — хихиканье разбило всю напряженность, витавшую в воздухе. Да, он помнил этого служителя Красного Бога, забавный человек. И вообще, как бы то ни было, они вовсе не убивали каждого гостя, который приходил к ним. Это вообще был бы полнейший абсурд. — Я смотрю, дорогая, ты его впечатлила, тебе посвятили больше времени, чем мне. Целая ода.

— Ты еще вспомни о злом колдуне, который заточил прекрасную деву в замке, и ее надо спасти. И еще в этом же замке есть несметные богатства, которые идут в приданное этой девице, — как бы не было смешно, но эта ситуация имела под собой реальную подоплеку.

— Или же наоборот, спасти мага, от надоедливой девицы. Да, помнится было и такое. Но мы отвлекались. Чего же желает ваша милость? Влияние, процветание Тиреллов, может, блага для людей или благополучия для королевства, или же корону на ясном челе? Что угодно столь милому и доброму созданию? — голос был негромким и вкрадчивым, проникающим в само сознание. Он опутывал сетями, Голд умел это делать. Вдобавок когда надо проявить необходимые качества. — Можно многое, только не любовь и не воскрешение из мертвых. У всего есть свои запреты, — продолжил маг, вскинув палец вверх. — Так чего же вы желаете?

— Могу попросить все кроме этого? — задумчиво спросила шатенка. Ну что же, она уже все решила и не отступится от своего, что она и озвучила, наблюдая за реакцией присутствующих. Но те не проявили, каких-то особых чувств. Видимо, хорошо умели держать лицо.

Королевская Гавань была похожа на клубок змей, и, чтобы выжить при этом порочном и прогнившем дворе, необходимо иметь много качеств. Ей предстоит играть в Игру Престолов, и она не собирается проигрывать, как Эддард Старк или Баратеоны. Те оказались не способными к "интригам". Нет, девушка намерена победить, и не оступится от этой цели. Для этого ей нужна будет поддержка. И если все получится, то уже для многих будет поздно, когда они осознают, что были оплетены золотой розой, острые шипы которой ранят не меньше, чем клыки лютоволка, а душат не хуже щупалец кракена.

— Интересный и неожиданный выбор. Надеюсь, что мы не ошиблись, — мужчина сплел пальцы, и его губы растянулись в предвкушающей улыбке. Что ж, время покажет, что из этого выйдет. <i>Но даже из проигрыша можно извлечь выгоду,</i> потому что как бы они не были искусны, все равно есть те, кто способен им помешать. — Тогда, если согласна — подпиши этот контракт.

Маргери взяла в руки свиток, который был весьма не малого размера. Она принялась внимательно изучать договор с кучей условий, не собираясь подписывать непонятно что. Но все пункты были вполне приемлемы. Только она как-то не обратила внимание на весьма мелкий текст, что будет, если нарушить сделку.

Поставив подпись, девушка сама того не зная, ступила на еще более скользкий путь, чем предполагала.

— Ну что же, приступим. А в качестве аванса завтра вас будет ждать радостная весть. И будьте осторожны, пересмешник иногда столь коварная птица.

<center>***</center>

Утро действительно порадовало новостями, когда ее отец объявил о том, что они будут поддерживать Ланнистеров, и он предоставит помощь им для защиты столицы. Удивительная перемена, неужели именно это имели в виду колдуны, когда говорили об авансе? Что ж, это действительно чудо, так быстро сменить решение, хотя потом выяснилось, за этим всем стоял Бейлиш. Это предупреждение или демонстрация силы?

Следующий раз девушка увидела свою недавнюю гостью в компании брата. Она выглядела совсем иначе. Нет, все те же белые волосы и бледная кожа, но гораздо живее. Новый наряд шел ей гораздо лучше, а глаза не казались полными тьмы, как в сумерках покоев, а были темно-зелеными, таинственно мерцая. Величественной осанке и грации могла бы позавидовать любая королева. Лорас улыбался ей и что-то отвечал, даже несколько раз рассмеялся, что не было заметно за ним после смерти Ренли. Позже, спрашивая брата об их свидании, девушка так ничего и не узнала. Только обмолвился, что пусть это будет для нее сюрпризом.

Еще одна встреча произошла уже после победы над Станнисом, и что Маргери поразило, так это то, как приветствовала Серсея гостей. Те совершенно свободно чувствовали себя при дворе, и никто не обращал внимания на эту странную парочку. Им словно не впервой быть здесь, они словно древнее этих стен. Ее брат на церемонии в честь победы просил Джоффри жениться на Маргери, чтобы скрепить этот новый альянс их домов. Так вот о каком сюрпризе шла речь. Ей дали толчок, ну а дальше ей следует постараться самой, на этом этапе.

Колдуны чувствовали себя свободно при дворе, совершенно не стесняясь ни своей своеобразной внешности, ни отсутствием титулов, так девушке тогда казалось. Как рассказали ей некоторые словоохотливые придворные, маги появились только в последнее время, до этого бывали здесь не часто, с тех пор как Роберт Баратеон взошел на трон: он не жаловал их. Однако они были частыми гостями в Кастерли Рок, имея дела с Тайвином. До этого Валирийские короли поддерживали общение с ними и не раз сами приглашали в столицу.

— Жаль, что ни Серсея, ни Джейме не унаследовали деловой хватки отца, — насмешливо заметил Темный, когда они как бы случайно столкнулись, а затем продолжили прогулку вместе. Здесь было много воспоминаний и множество старых знакомых. Эти страны и сады хранили много секретов. — Кстати, Санса <i>пока что </i>наивное дитя, но многое знает. Но я бы не рассчитывал на Джоффри, Томмен всегда был милее.

— Вы знакомы с десницей? — почему бы не узнать часть информации непосредственно из источника. Ведь знания — это сила.

— О да. Давно, еще, когда он был безусым юнцом. Но это дела минувших дней, — заметил колдун. Мужчина не собирался говорить что-либо этой девице, которая не вызвала никаких особых эмоций. А вот столица ему никогда не нравилась своим зловонием и прогнивший сутью, хотя ему ли рассуждать на эту тему. — Мое почтение Королеве Шипов. Вы все так же прекрасны.

— А ты все так же своеобразен. Не стоит мне говорить этих слов, мы не на приеме. Лесть не идет тебе, Румпель. Она больше к лицу столичным придворным.

— Строги, как всегда, — маг рассмеялся неприятным смехом. Мало кто мог позволить себе настолько фамильярно обращаться к нему. Он, сощурив глаза, произнес, — Но разве можно быть такой со <i>старым другом.</i> Я ведь пришел не просто так. Но вижу не к месту. Пришли ворона, когда будет время. Нам надо решить небольшую проблемку, — проговорил мужчина, подняв указательные пальцы вверх, и исчез в пурпуром облаке.

— Маргери, будь с ними осторожна. Никогда не стоит доверять им полностью.

— Мне кажется, что <i>она</i> менее опасна, — заметила девушка, смотря на бабушку. Эмма действительно, более спокойная, и как казалось, была на втором плане, обычно находясь в тени своего компаньона.

— Внешность бывает обманчива. Они действуют вместе, если Свон молчит, то это не значит, что она играет вторую роль. Не стоит недооценивать ни одного из них. А теперь, вернемся к нашим делам. — Оленна была обеспокоена тем, что ее внучка связалась с ними, но, пожалуй, пока вмешиваться не будет. На ее веку она многое поведала, и ей не хотелось, чтобы внучка стала очередной жертвой...

Глава 7

Эурон вышел на перехват флота Дейнерис, однако найти корабли ночью в море не слишком просто, так что лишь при появлении ведьмы он воспрял духом и преисполнился энтузиазмом. Та дала ему вещицу, которая указала, где искать врага, но не исчезла как обычно, а осталась на корабле. У Свон была своя цель, и эта ситуация подходил как нельзя лучше.

— Что такое? Надоело общество рептилии? — спросил мужчина, рассматривая Темную. Этот наряд из кожи ему нравился более всего. Он не раз представлял ее без него. Тем более у нее была неплохая фигура. — Что мне полагается за помощь?

— О, сущие пустяки. Теон должен уйти, но он и сам сбежит, как трус. И я слышала, что ты хочешь захватить Элларию Сэнд? Так вот, мне нужны и Песчаные змейки, — в голосе волшебницы нитью протянулась скрытая ярость, а глаза затопила тьма. Их судьба будет незавидной, и она об этом позаботится, чтобы удовлетворить боль, терзавшую ее черное сердце.

— Зачем они тебе? — насчет Теона пират не мог воспротивиться из-за контракта, значит он еще нужен в какой-то игре магов. А вот дорнийки... За них уговора не было. Их нельзя оставлять живыми.

— О, не беспокойся, они более не причинят вреда. Эти девки спутали все планы с Дорном, такое не прощают, тем более, их предупреждали о последствиях, — выражение блондинки стало предвкушающим и злым.

Она уже давно не светлый маг, который бы не мог даже и помыслить о таком. Будучи Спасительницей разве могла она представить, что будет наслаждаться подобным. Но, проведя детство в приютах и бегах, ей был присущ цинизм и неверие, в ней была темная сторона, которая позже дала всходы и проросла буйным цветом. Возможно, еще дело в том, что она слишком мало времени была Светлой волшебницей, зато как Темной — целую вечность, по сравнении с этим сроком. Женщина изменилась еще в родном мире, а что говорить об этом. Но это вовсе не значит, что она не старалась сохранить в себе что-то из прежней жизни и ту частичку чего-то светлого, что у нее осталась, после того, как она впустила в себя тьму. К тому же, это вовсе не значило, что она обязательно должна быть злом. Точно уж не в этом мире, где сказочные законы не работали вообще.

— Я обещал Элларию Сэнд и ее дочь Серсее, — на губах расцвела полубезумная улыбка. Это было нужно для того, чтобы продвинуться к своей цели и заодно отодвинуть Цареубийцу на задний план, а в идеале постепенно избавиться и от самой королевы.

— Хорошо, в чем сильна королева, так это в мести. Но остальных я заберу, — девушек ждет незабываемое времяпровождение в их замке. Жаль, что Квиберн уже покинул их, вот он бы развлек. Хотя не сказать, что ей были по душе опыты этого ученого.

— Что не сделаешь для прекрасной дамы, — издевательски поклонился Грейджой. Главное, что у него все получится. — А если не секрет, зачем тебе нужен этот жалкий трус?

— Не твое дело. Но скажу, что его дни сочтены, и ни один человек не оборвет его жизнь, — загадочно проговорил женщина и пошла вдоль борта, всматриваясь во тьму впереди, заклинанием скрывая эскадру, чтобы никто не заметил раньше времени.

Море было спокойным и волновало душу, наполняя легкостью, но оно не в силах было развеять ту мглу, которая окутала ее. Их сердца никогда не почернеют настолько, насколько это может стать опасным. Они застыли в одном состояние уже как много веков, благодаря благословению Красного бога, которому взамен отдали часть божественного огня, что когда-то даровал Прометей людям. И это хорошо, ведь превращаться в еще более темное существо ни Свон, ни Румпель не хотели.

Перед ней расступались, никому не хотелось попасть под руку этой ведьмы с холодным и подчас темным характером. Та порой была резка и не обладала особым милосердием к тем, кто переходил ей дорогу. Но если она здесь, то удача на их стороне. Не раз так получалось, что она присоединялась к их походам, будучи сведущей в морском деле и любящей море. Моряки Молчаливой быстро поняли, что ее лучше не трогать, иначе провести все плавание в облике крысы или птицы — это еще не самая худшая участь. В основном, Темная присоединялась, если они добывали разные диковины или манускрипты и книги, к которым питала особую страсть.

Вскоре начались суматоха, морской бой и абордаж, будоража кровь колдуньи. Эурон же впал в безумие боя, наслаждаясь тем, что происходит. Словно музыка для его ушей. Это его месть племянникам за позор и предательство, когда те бежали, прихватив с собой сотню лучших кораблей. Поистине прекрасное зрелище огня и воды, смерти и крови, безумия и тьмы. Его подчиненные схватят девок из Дорна и его племянницу Яру, а возможно, он сам это сделает. Это поможет ему достичь своих целей. Началась суматоха и какофония звуков, рядом пролетел кинжал, и Грейджой усмехнулся. Вот и добыча, первая из тех, кто ему нужен. Он кивнул головой, и несколько моряков устремились к ней. А другой, что была на палубе, заниматься не пришлось. Ведьма уклонилась от копья, второй раз оно оставило царапину на щеке. Блондинка злорадно улыбнулась, провела слабо светящейся рукой по ране, и та затянулась, после чего колдунья перестала играть и вступила в бой. Больше Свон не собиралась играть. Есть ли у ее противницы шансы, если та уступает ей и в силе, и в опыте, и в быстроте реакции. Сегодня она наслаждается ужасом, исказившим это красивое личико, хотя завтра и будет сожалеть об этом, неужели у нее еще осталась капля совести? Наконечник копья вошел в живот, блондинка специально не уклонялась и сделала шаг вперед, видя, как расширились зрачки Песчаной змейки и как вытянулось лицо.

— Что такое, вас же предупреждали? — голос царапает и выворачивает сознание наизнанку, волосы, кажется, встают дыбом. Один взмах руки и копье исчезает, второй — и от страшной раны и не остается и следа. Девушка задыхается, но не может пошевелиться, скованная чарами ведьмы. — Не стоило убивать брата...

Значит, одной проблемой меньше. Он бы, конечно, посмотрел, но не в разгар боя, когда на него кидается Яра. Все же сегодня удачный день, точнее, ночь, — подумал пират, смотря на остатки догорающих кораблей и пленников, которых вылавливали из воды. Тех, кто остался жив, не так уж и много. Угар боя прошел, и теперь они держат курс в сторону Королевской Гавани, где мужчина собирался разыграть еще одну партию, и две пленницы ему в этом помогут. Еще бы, они убили дочь королевы. А двух других он отдаст прямо сейчас. Он дернул за цепь, которая соединяла кандалы двух песчаных змеек.

— Прощайтесь дорогие, полагаю, вы больше не свидитесь. Даже не знаю, что хуже: попасть в руки Серсеи или Темных? Как считаете? — кровожадно оскалился пират, наслаждаясь их ужасом и криками, и потащил девушек из камеры на палубу, где их ждала ведьма. — Что не отнять у этой рептилии, так это хорошего воображения. Возможно, вам не стоило играть в такие игры и убивать своего же принца?

Колдунья усмехнулась и шагнула к девушкам, внимательно рассматривая их. Они не послушались предупреждений, убили принца Дорна, ее старинного приятеля, спутали планы, и теперь можно будет отвести душу. Конечно, не все Песчаные змейки виноваты, но их она и не тронет. Жаль все же, что иногда в этом мире дар предвидения будущего подводит. И маги тоже не совершенны и допускают ошибки. Но они не столько существенны и не выходят за рамки их плана. Колдунья взмахнула рукой, и они растворились в вихре сизого дыма.

***

— О, все еще жива, какая прелесть. А я не думал, что так долго протянешь, — раздался в тишине камеры неприятный голос. Но знакомый, по предыдущим встречам.

Эллария подняла взор и дернулась, на большее у нее сил не хватило. Переживания настолько вымотали ее, а слезы иссушили, что она и не думала, что еще что-то способно затронуть ее. В углу стоял монстр, с радостной улыбкой махая ей рукой. Она уже встречалась с ним, изредка видя его в компании Мартеллов. И говорила несколько раз, но решила проигнорировать, считаясь только со своими желаниями. Как он попал сюда? Пришел позлорадствовать?

— Что такое, дорогуша? Тебя же предупреждали. Ты и твои подельницы помешали нам, огорчили мою спутницу. Поверь, я не люблю, когда это происходит. У нее тогда проявляется скверный характер.

Мне не нравится, когда ей больно. Что же ты молчишь? Хотя да, кляп не дает говорить. Верно, тебе лучше молчать, чтобы ты не говорила всякий вздор. Как вообще в твою милую головку забрела такая мысль, как перейти нам дорогу? Посмотрим, какое сердце у твоей дочурки, — произнес мужчина, вырывая заколдованный орган из груди, и начал не спеша сдавливать его, наблюдая за тем, что происходит с девушкой. Такие игры он мог проделывать долго, пока ему это не надоело, и он не раздавил сердце, отряхивая руки от пыли и вслушиваясь в крики Сэнд. Он все еще был зол на всю это компанию.

Эллария со слезами на глазах смотрела на свою дочь. Как так вообще обернулось, что они попали в плен, оказались в таком положении, из которого не выбраться? Дочь не удалось спасти, но если бы ей вырваться и отомстить и этому чудовищу, и Серсее, и ... Как все хорошо начиналось. Так, когда же они свернули не туда? Почему послушались этого Беса, который, сам того не зная, уготовил им такую судьбу? Или знал? Одни вопросы, на которые у нее нет ответов. Сколько боли, которая разрывает изнутри. Невыносимо ей собственное бессилие и осознание, что она ничего не может сделать. Если бы стража только ослабила бдительность, она разобралась бы с кандалами...

— О нет, душа моя, ты отсюда не выйдешь. И помимо душевных терзаний я добавлю еще кое-что, — произнес Румпельштильцхен, забавляясь мыслями дорнийки. Ее сердце он тоже вырвал, с удовлетворением осознавая, что был прав. — Посмотри на свое сердце. Видишь, оно начинает чернеть. А это забавно, поверь, я знаю, что будет, когда оно станет полностью черным. Но до этого тебе далеко, так что поступим иначе, — сказал колдун, проводя какие-то манипуляции над органом, и вложил обратно в грудную клетку. Это его последний подарок этой женщине, — Вот и все. Теперь ты ощутишь всю прелесть этого процесса, а когда тьма возьмет свое, почувствуешь все до конца. И да, не надейся на одну птичку, скоро ему тоже ощиплют крылышки. А этот браслет не позволит тебе выйти за пределы камеры. Наслаждайся, милочка, и прощай.

Темный исчез, оставив только гулкую тишину, заполненную отчаянием и безнадежностью. Он убил в ней пусть и безумную, но надежду, а теперь ушел, оставляя после себя пустоту, которую уже нечем заполнить. Одиночество сводило с ума, а хмурые тени подземелья все глубже проникали в душу. Женщина, сама того не понимая, убивала себя все быстрее. Где-то глубоко в темницах раздался почти звериный вой, но кроме стражи его никто не слышал. Может, ей показалось, но вдалеке ждут два силуэта: тонкая девичья фигура, которая положила голову на плечо мужчины, протягивающего к ней руки...

***

Серсея, придя насладиться в очередной раз поверженным врагом, была в ярости, найдя Элларию скончавшейся от остановки сердца. Но поделать ничего не могла, зная, что это проделки колдунов. Ей не раз ранее приходилось видеть в действии их методы. И, похоже, что они отобрали у нее еще и право сполна насладиться местью. Сама того не зная, она давно идет кривой дорогой, балансируя на краю, все более погрязая в трясине, которую образовало для нее давнее предсказание, и вскоре мир придет забрать свое. Но львица не собирается уходить одна. Ей всегда казалось чем-то волшебным, что за некоторыми правителями в мир иной уходят и их свита, а главное, враги. Вот о последним она позаботится уж точно. Если Ланнистерам не сидеть на троне, то Таргариенам он точно не достанется. Он такой холодный, а ветер, который врывается в тронный зал, все чаще шепчет, что зима уже близко. А во снах она видит горящие глаза и скалящуюся морду, преходящую в человеческое тело. Всадник сидит на лошади, которая наполовину обглодана. Если раньше это была поникшая и мертвая фигура, ожившая после того, как Старки вернули себе север, то сейчас на голове волка присутствовала корона. Разомкнутый обруч из кованой бронзы, покрытый рунами Первых Людей, который венчали девять черных железных зубцов в форме мечей. Было невыносимо смотреть в эти глаза, где подо льдом горит пламя, что горячее драконьего, но он больше не трогает ее, после того, как она отдала приказ похоронить кости Робба Старка вместе с черепом его Лютоволка в роще, где когда-то росло Чардрево. Даже не зная, что на той могиле проклюнулся странный росток...

Глава 8

Санса была несколько разочарована недальновидностью своего, как оказалось, кузена. Она много видела и переняла у своих невольных наставников от Серсеи до Мизинца, поэтому пыталась действовать не напрямую. Обходными путями можно было добиться многого.

Впервые же она ощутила раздражение, когда они планировали битву с Рамси, Джон не захотел слушать, и они едва не потерпели поражение, только рыцари Долины смогли исправить положение. Почему она не сказала о них, девушка и сама до конца не знала. Ей тогда показалось это неуместным. Она откидывала упреки, ведь погибли по большей части одичалые, не ее люди, а люди Сноу. Они доверились ему, а не ей, и именно он отвечал за них. Тут Санса ни при чем, чем меньше этих дикарей, тем лучше, ведь так? Это же не имеет какого-либо значения? Хотя одичалые гораздо ближе северянам, но в Сансе кипит южная кровь ее матери, отвергая подобное родство. Причисляет ли она себя к первым людям? Они гораздо ближе Арье и Джону.

Северянка ходила вдоль решетки и видела своего мучителя, ухмылка играла на ее губах, наконец-то они поменялись местами. Удовлетворение от того, что она сможет отомстить и избавиться от постоянно страха, будоражило кровь, а торжество не имело границ. И сам разговор был тем, что снимало с ее души груз, душивший девушку уже не первый месяц.

Только несколько слов задели ее. О том, что этот мерзавец теперь часть ее. И другие странные, которые она не понимала или не хотела понимать. "Когда-то короли зимы пригласили тьму, и она теперь обитает здесь, пропитала все, въелась в стены, уничтожая тех, в чьих жилах не живет. Это была ошибка — оставаться здесь, она извела всех. Волки сами пустил тьму, и она затаилась там, в крипте, живет в роще, ею дышит земля. С ней говорят Старые Боги, она стала проводником, неся их веру. Ты видишь его. Человек с головой лютоволка на обглоданной лошади. В его руках Лед, он крушит и плоть, и кости. А конь все втаптывает в грязь. И так почти каждую ночь. Ты видишь его, Санса? Ты видишь Робба Старка? Иль нет, тогда Север — это не ты. Юг — да, но не Север". Что за чепуху он говорил? Ей следует забыть эти слова, как и самого бастарда. Так будет правильнее.

— Какие жалкие потуги на месть, никакой фантазии, — Темный пришел как всегда неожиданно и без спроса. Как же его порой раздражала эта девица, временами вызывая даже досаду. — Не то, что у Серсеи, коей ты восхищаешься.

— Зачем пришли сейчас, когда битва выиграна? Когда помощь уже не нужна.

— Оу, дорогуша, ты, правда, считаешь, что неожиданная помощь некоторых лордов Севера пришла и теперь вылавливает остатки сил этого бастарда за твои прекрасные глаза или кудряшки твоего братца? Или ты думаешь, все вдруг ослепли и не заметили передвижение конницы. Дар убеждения у вас никакой, честно говоря. Пришлось поспособствовать. Или то, что метель вдруг прекратилась, и рыцари успели вовремя. Ты хоть представляешь, насколько призрачной была вероятность, что они подоспеют до того, как вас всех превратили бы в то, что изображено на флаге Болтонов? — смех гулко разнесся под каменными сводами. Он был почти издевательским, въедаясь в сами кости.

— Тогда прошу прощения, и прими мою искреннюю благодарность, — поблагодарила Санса, но ее настораживал этот визит колдуна.

— Не стоит, не стоит. Это испытание позади. Наслаждайся победой, пташка, пока она у тебя есть, — произнес колдун, растворяясь в пурпурном тумане и оставляя растерянную Сансу одну. Зачем же он приходил? Не для того же, чтобы сообщить об оказанной помощи. Никогда они просто так не тратят свое время.

Старк прекрасно понимала, что ей ничего не светит, но все же было несколько обидно, когда Джона провозгласили Королем Севера. Этого и следовало ожидать, ведь, как они тогда думали, он — единственный выживший сын отца. Впрочем, был еще Бран, но он не слишком интересовался подобными делами, все больше пребывая в своих видениях. С Арьей они и раньше были не слишком близки, а сейчас словно что-то незримое и вовсе разделило их. Той больше было комфортно с Браном в Богороще, смотреть глазами животных или играть в игру ликов. Эти изменения ужасали, что стало с бойкой и мечтательной девочкой, у которой теперь руки в крови? Что же произошло с ее сестрой, где она побывала, и как так вышло, что она стала хладнокровной убийцей во имя еще одного бога? Месть ожесточила ее душу, и не только ее.

Не было никого из детей Эддарда, кто не изменился бы до неузнаваемости. Кто бы мог подумать, что нежная девица, мечтавшая о принце, станет интриганкой, вторым человеком подле брата, фактически правительницей Севера? Бастард, этот в чем-то мечтательный юноша будет сначала королем, потом хранителем Севера, ближайшим другом и союзником короны, тем, кто будет строить планы и одолеет Белых ходоков. Никто не ожидал, что та, что под ногами, станет наемной убийцей и палачом подле своих родичей, Азор Ахаем, обещанным принцем, который одолеет великого Иного и остановит Долгую ночь. Варгом, который ведает многое, чем вызывает иногда зависть у сестры. И мальчик, ставший калекой, потому что стал наблюдателем тайны, которую не должен был узреть; побывавший за стеной и занявший место последнего Древовидца. Куда теперь заведут их дороги, так причудливо разбросав всех выживших Старков по континентам и дав им новые роли, совершенно немыслимые еще несколько лет назад.

И вот они вместе, и Джон собирается на юг к Драконьей королеве, что разочаровывает Сансу. Она уже уверена, что оттуда брат вернется всего-то лордом. Но в то же время понимает, что эта та цена, которую придется заплатить за драконов и их жизни в этой безнадежной войне. И все же не слишком приятные известия для нее и северян, что в который раз упустили возможность обрести независимость. Только будет ли новый правитель мириться с таким положением дел, независимо от того, кто им будет? К сожалению, последние события слишком измотали этот край, который никогда особо и не славился богатством, еще пока не время думать об этом.

***

Спускаясь в крипту, Санса ни на что не надеялась, ведь это уже не первый раз, когда кто-то пытался выдать себя за одного из членов семьи. Но все же теплится слабая надежда, и она видит в слабом свете неясный скорбный силуэт, замерший и больше подходивший на статую кого-то из Старков. И он резко приходит в движение, стоит эхом раздаться глухим шагам под сводами лабиринта.

— Как мне тебя назвать? — этот вопрос первым прозвучал в тишине крипты. Он был определяющим для их будущего.

Дальнейший разговор был, как и радостным, так и тяжелым, долгие годы разлуки и невзгод сильно изменили сестер, и им приходилось заново узнавать друг друга. К сожалению, старые поступки и обиды только усложняли их отношения, да и еще спасибо Бейлишу, который снова плел только ему понятные интриги. Найденные лица тоже не способствовали душевному спокойствию, и эти ее игры ликов. Все же, несмотря ни на что, они были вместе и противостояли миру вместе, хотя это и было нелегко.

А потом вернулся Джон и ... Дейнерис Таргариен. Она действительно готовилась, пытаясь совладать с собой и высказать как можно меньше неприязни их новой королеве. Поначалу, даже трудно было объяснить, почему она не возлюбила ее еще до того, как та прибыла в Винтерфелл. Ей везде мерещился огонь, Чардрево в пламени и крики уходящих духов. На голову медленно падал красный лист, из глаз лика текут кровавые слезы, сзади она слышит ржание и нетерпеливое биение копытом. Девушка знает, кто за ее спиной, но не готова пока увидеть, кем же стал ее родной брат.

Из-за Дейнерис Джон лишился короны, и ему пришлось преклонить колено. Сансе вообще не везло с королевами, что с Серсеей, что с Маргери, которая лишь притворялась в своей заинтересованности к ней, используя девушку, как и все. Не то, что бы Старк не понимала ее, но от этого не становилось легче. Почему-то Бурерожденная напоминала временами ей безликую или бледную тень в огне своих драконов. Только пламя расцвечивало и окрашивало в оттенки багрянца. А дальше ей довелось убедиться в красноречии и убедительности Тириона, которому она была приемлемо благодарна за то, что тот смог усмирить недовольство лордов и привел их к общему решению.

***

Заходя в свои покои, она поняла, что там кто-то есть. И даже понятно кто, она ждала кого-то из них, памятуя об одном из условий.

— Приветствую вас, — сказала северянка, увидев колдунью.

— Здравствуйте, леди Старк, — с некоторой иронией ответила блондинка. В чем-то с Дейнерис они были похожи внешне. Но в тоже время очень разные. Было какое-то неуловимое сходство. — Полагаю, вы уже догадались, о чем пойдет разговор. Но присаживайтесь, у вас был утомительный день.

— Помнится, я должна буду поссорить моего брата и Драконью Королеву?

— И не только, подумай вот над чем: что ты будешь делать после победы над Серсеей? Смотри, не промахнись с выбором. А сейчас, полагаю, мы должны обсудить детали, — произнесла Темная, и на ее лице проступила зловещая улыбка. К ее сожалению, Дейнерис разочаровывала их все больше...