Тёмное сердце - Том 1

Глава 1 - Тени над миром

Волшебные народы, жившие долгое время в раздоре между собой, были объединены общей бедой. Эти времена стали известны как "Раскол". Планета за планетой погружалась во мрак, становясь пристанищем для тёмных существ. Ни одно королевство не могло дать отпор силам тьмы. В час беды вернулись три последних божества, оставшихся со времён сотворения — Древние Минотавры. Могучие создания, обладающие силой космоса, времени и пространства, объединили враждующие народы в единое целое — "Братство Королей". Было решено выдвинуть сильнейших рыцарей из каждой расы, чтобы создать могущественную печать и заточить великую силу в сердце мира, откуда она и была призвана. Печать 11 королей — 11-конечная звезда, которая стала тюрьмой демона, эта сила была помещена в сундук печати трёх времён. И вселенная вернулась в равновесие.

Святые рыцари изгнали порождения тьмы из своих земель, тем самым вернув утраченные территории. С помощью древней магии для всех планет было создано единое светило — "Могучее Солнце", которое стало сердцем мира, давая тепло и свет всем планетам. Древние взялись за охрану Могучего Солнца, создав крепость возле него, через которую и лежал путь к звезде.

Прошло много веков, и баланс вновь пошатнулся. Силы тьмы начали собирать магические артефакты и создавать армии. Древние почувствовали изменения в балансе сил и собрали отряд рыцарей для борьбы со злом...

На бесплодной планете, некогда оазисе жизни, сквозь пепельную бурю шли два силуэта. Старик невысокого роста, одетый в традиционный для этих мест халат, и молодой человек с ярко-фиолетовыми глазами, светившимися даже сквозь бурю.

— Учитель, — принц Николас с тревогой взглянул вдаль, пытаясь разглядеть цель, — вы уверены, что в этом городе появился колдун?

— Да, Николас, — ответил старец, не сбавляя шага. Его голос звучал мягко, но в нём сквозила непоколебимая уверенность. — Это наша обязанность. Он мучает тех, кто не может защитить себя.

— Но зачем? — Николас нахмурился. — Что ему нужно от беззащитных людей?

— Тёмные маги редко нуждаются в мотивации, кроме жажды силы, — старец опустил взгляд, пристально следя за дорогой. — Вот он, город.

Николас замер. Сердце забилось чаще, когда он почувствовал странное напряжение.

— Я не ощущаю... жизни, — тихо произнёс он, оглядывая пустынные дома.

— Мы опоздали, — старец с горечью покачал головой.

Принц, не дожидаясь приказа, выхватил клинок и мгновенно оказался на крыше одного из домов. Вдалеке по улице шёл человек в серой мантии. Николас почувствовал холодный озноб, когда взгляд незнакомца встретился с его. В одно мгновение фигура исчезла, оставив принца в смятении.

— Что это было? — шепнул он сам себе, всматриваясь в пустоту.

И тут тишину нарушил зловещий шипящий голос:

— Обернись…

Николас резко развернулся, его пальцы сжали рукоять меча. Перед ним стоял человек с изумрудными глазами, в которых таилась дикая ярость. Его лицо исказилось от наслаждения.

— Ты... — Николас хотел закричать, но внезапно почувствовал, как горло пересохло. Его дыхание участилось, изо рта начала течь зелёная пена.

— Это яд, — промелькнуло в голове Николаса, когда он осознал, что его парализовало.

Колдун хищно улыбнулся, демонстрируя звериные зубы, и на миг исчез в синей вспышке.

— Что это было?! — Николас ошеломлённо смотрел вокруг, пытаясь найти хоть что-то, что объяснит происходящее.

Перед ним возник его учитель, быстрый как молния. Едва успев заметить синюю вспышку, Николас увидел, как старец атакует невидимого врага.

— Интересно... — прошипел колдун, когда его отбросило на несколько домов. — Ты один из защитников этих земель, Симидзу Кано...

Эхо зловещего смеха разнеслось по разрушенному городу. Учитель обернулся к Николасу, его глаза пылали яростью:

— Оставайся здесь! — приказал он. — Я недооценил этого врага. Перед нами один из сильнейших ледяных магов — Абадон. Ты не готов. Беги, встретимся в лагере!

Николас замер, не в силах двинуться. Страх окутал его, слова учителя теряли смысл в гулком эхо собственных мыслей.

— Николас! — голос Кано ударил по сознанию, заставив юношу прийти в себя.

Принц кивнул, но ноги не слушались. Бой начался, магическая энергия наполнила воздух, каждый удар был подобен грому.

Николас заворожённо наблюдал, как два мага двигались с нечеловеческой скоростью. Это был не просто бой, а искусство, каждая атака была безупречной, каждый манёвр — точным.

— Ледяное дыхание! — внезапно вскрикнул Абадон.

Морозный воздух ворвался в лёгкие Николаса, а его учитель отпрянул, поднимая руку для защиты. Ледяная магия парализовала старца, заставив его руку посинеть.

Абадон ухмыльнулся, создав из льда глыбу и метнув её в Кано.

— Ты ещё не осознал свою слабость? — насмешливо произнёс он, наблюдая за тем, как учитель тяжело дышит, держась на ногах.

— Небесный удар... — прошептал Кано, окружённый синей аурой.

Магическое лезвие разрезало воздух, устремившись к Абадону. Город содрогнулся от взрыва. Когда пыль осела, колдун стоял невредимым, окружённый ледяными стенами.

— Это всё? — Абадон насмешливо покачал головой. — Я ожидал большего. Ты просто жалок.

Учитель рухнул на землю, исчерпав последние силы. Его дыхание стало хриплым, каждое слово давалось с трудом:

— Возраст давал о себе знать, будь я моложе, бой был бы куда интереснее.

— Абадон! — крикнул из последних сил старик. — Я прошу... только об одном... Пощади моего ученика...

Абадон презрительно рассмеялся:

— Ты не в таком положении, чтобы что-то требовать. Ты же знаешь это, старик.

— Значит... я опять... подвёл, — с горечью выдохнул Кано, опуская голову.

— Пришло твоё время, пора на покой, — Абадон поднял ледяной меч над старцем. — Умри же.

Но в тот же миг синее лезвие Николаса перехватило удар. Принц, едва стоящий на ногах, сжал зубы от боли.

— Я велел тебе бежать! — крикнул Кано, ошеломлённый появлением ученика.

— Я не оставлю вас, учитель! — Николас бросил вызов колдуну, несмотря на страх, сковывающий его сердце.

Абадон рассмеялся:

— Как трогательно. Ты даже не способен на серьёзную атаку. Всё, на что ты годен, — это тешить меня своими жалкими попытками!

— Он слишком силён, — думал Николас. — Но я не могу позволить ему убить учителя...

— Ты ведь знаешь, что обречён, правда? — Абадон поднял руку, создавая вокруг себя магическую ауру. — Я мог бы убить тебя одним ударом, но... знаешь что? Я покажу тебе, на что способен настоящий колдун. Ты слышал о "Осколке"?

Николас не успел ответить, как небо покрылось чёрными тучами, воздух вокруг него сгустился и стал ледяным. Земля под ногами начала трескаться и замерзать.

От автора -

Осколок души — это высшее магическое искусство, позволяющее магу создавать барьер, который адаптируется под его магические техники и формирует оптимальные условия для стихийных атак. Например, если маг использует магию воды, внутри его барьера появятся реки и озёра, которые он сможет использовать для водных атак. Также в этом барьере опытные маги могут запечатывать фамильяров, которые помогают в бою.

Фамильяры — существа из потустороннего мира, которые обитают в своих мирах до тех пор, пока маги не призовут их с помощью особого ритуала. Они могут существовать только в барьере, став частью волшебного мира колдуна.

### Энергетические затраты: - Поддержание барьера требует значительных магических ресурсов. Чем больше размер и сложность барьера, тем больше сил необходимо для его создания и поддержки.

### Время действия: - Барьер может иметь ограниченное время действия, и маги должны тщательно планировать его использование.

### Взаимодействие с окружающей средой: - Барьер может подвергаться влиянию внешних магических сил или вмешательства врагов, что может нарушить его целостность.

### Способности фамильяра: - Фамильяры обладают особыми навыками или магическими атаками, зависящими от их природы. Например, фамильяр огня может создавать магические взрывы, а фамильяр воды — управлять потоками. - Фамильяр также имеет свою личность и характер, которые часто схожи с характером мага. ### История и мир: - У призванных фамильяров имеются ранги. Существуют 24 именитых легендарных фамильяра, которые достаются лишь избранным. - Есть 3 вида фамильяров божественного ранга и около 10 не изученных видов, что делает технику Осколок души настолько сложной и уникальной, что лишь единицы во всей вселенной обладают этой магией.

— Осколок души... Ледяное кладбище, покои Гидоры! произнес Абадон.

Из снежной бури появился огромный змей. Его глаза горели яростью, ледяная чешуя казалась непробиваемой, а аура сулила только одно — это существо призвано убивать.

— Это его последний бой, — с горечью подумал Николас, видя перед собой столь мощную технику. — Я не смогу победить его... Неужели тёмная магия настолько превосходит светлую?

Но вдруг Николас заметил, что лицо Абадона изменилось. Вражеский маг был напряжён и насторожён.

— Кто-то... пробил барьер? — прошептал Николас, его глаза расширились от удивления.

Издалека к ним приближался рыцарь, окружённый языками пламени. Лёд под его ногами мгновенно испарялся, оставляя за собой угли.

— Ты думал, что никто не почувствует такой выброс магии, Абадон? — громко произнёс рыцарь, не сводя взгляда с колдуна.

— Ты... святой рыцарь? — Абадон на миг потерял самообладание. — Древние подослали тебя? Я польщён...

— Забирай учителя и уходи, — голос рыцаря был холодным, но уверенным. — Я разберусь с ним.

— Ты... — Абадон ухмыльнулся, но в его глазах читалась тревога. — Феникс Нестор, рыцарь огня...

Николас, собрав последние силы, смог в мгновение покинуть барьер с помощью небесной техники.

И тут внутри барьера как будто бы начал разгораться костёр. Что это?

Николас начал терять сознание. Последнее, что он услышал, это как Нестор применял магию:

— Осколок души, огненная цитадель...

Слова эхом из далека становились всё тише. Яркое освещение и тепло... А дальше — темнота.

Разные мысли начали посещать юного принца:

— Сколько себя помню, всегда хотел помогать. Я родился в королевской семье, но у этого королевства не было ни трона, ни замка. Мой отец жил как обычный человек, всегда всем помогал и правил справедливо, пока он не исчез, и груз ответственности был возложен на меня. Хорошо, что со мной всегда был учитель Кано. Мы год за годом отражали атаки на свои земли, защищая планету от разной нечисти. Но тут нас настигло истинное зло. В темноте показались глаза Абадона и рука, тянувшаяся к сердцу принца.

Принц открыл глаза и понял, что это был сон, но где он находится, он никак не мог вспомнить.

— Не можешь понять, где находишься?

Перед ним сидел симпатичный высокий молодой человек с длинной чёлкой, закрывающей половину лица, и ярко голубыми волосами.

— Ну, это естественно, ведь ты даже не на своей планете.

— Что? — с удивлением крикнул принц. — Как не на своей? Где учитель? Что с Абадоном, где тот рыцарь?

— Успокойся. Абадон смог сбежать. Как я понял, у него где-то поблизости был сообщник, который открыл ему портал для отступления. Учитель твой в порядке, лёгкое обморожение и отравление, но он уже идёт на поправку. Мои люди присматривают за ним в Сахалине. И да, забыл представиться.

— Святой рыцарь огня Феникс Нестор. Рад знакомству, принц Сахолина. Много слышал о вашей нелёгкой судьбе.

Глава 2 - Коварные планы

На планете, где солнечные лучи не доходят, в зловещем зале, окутанном тьмой, трое колдунов собрались за круглым столом. Их обсуждение было наполнено мрачным настроением и предвкушением.

Первый из них был среднего роста, скрытый в черном плаще и шляпе. Его голос был самодовольным и зловещим, когда он рассказывал о своих последующих злодеяниях — как он заставил гномов на одной из планет закапывать своих родственников живьем. Его слова и смех были пропитаны гордостью и жестокостью, а с каждым его словом тени вокруг стола будто вытягивались, отвечая на его мрачные слова.

Второй колдун был черепоголовым существом, его лицо было лишено кожи, открывая лишь скелет и устрашающие красные глаза. Он смеялся над рассказами других, постоянно утверждая, что он бы справился лучше. Его смех, прорезающий тишину зала, заставлял стены зловещим образом трещать, как будто тёмная магия нарастала вместе с его удовлетворением от чужих провалов.

Третий колдун сидел молчаливый и задумчивый, его лицо было бледным, с глубокими синяками под глазами. В сером плаще с шарфом, закрывающим половину его лица, он выглядел как человек, переживший многое. Его меч, висящий за спиной в больших ножнах, привлекал внимание, но сам он выглядел отстранённым. Было ощущение, что за его молчанием скрывалась тьма, о которой он предпочитал не говорить. В его присутствии даже свет магических огней тускнел, как будто его внутренние страдания и тревоги влияли на окружающее пространство.

Комната была погружена в густую тьму, и лишь редкие вспышки магического света нарушали полумрак, проецируя зловещие тени на стены. Колдуны обсуждали свои коварные планы, но каждый чувствовал напряжение, словно в воздухе витало нечто большее, чем простые слова.

Вдруг в комнату вошел Абдон, лицо которого выражало глубокое недовольство и гнев. Он грубо бросил плащ на спинку стула и стиснул зубы.

— Не нашел ничего, связанного с драконом? — с насмешкой спросил Черепоголовый, улыбаясь своими мертвыми челюстями.

— Замолчи, Котсу, — резко ответил Абадон, уставившись на него. — Кто бы мог подумать, что они пришлют сюда одного из сильнейших рыцарей.

— Ты не умеешь просчитывать свои действия наперед, — холодно заметил третий маг. — Твои необдуманные поступки только мешают. Зачем вступать в бой с такими противниками, применяя осколок? Ты тратишь силы на ерунду. Мы здесь не для забав.

Абдон заскрежетал зубами, пытаясь подавить ярость.

— Посмотрим, как бы ты справился с этим заданием, Джузаф, — бросил он.

Джузаф посмотрел на него своими пустыми глазами, но не ответил. Лишь медленно наклонил голову, как будто взвешивая что-то внутри себя. Тени за его спиной на мгновение заколыхались, как будто отзываясь на его внутренний конфликт.

— Ты единственный вернулся с пустыми руками, — насмешливо произнёс маг в шляпе, его глаза сверкнули в тусклом свете.

Абдон уже хотел ответить, когда вдруг тени в углу комнаты начали двигаться. Все замерли, внезапно ощутив знакомую мощь, заполнившую пространство. Тени сливались в единый силуэт, и вот уже перед ними стоял высокий, длинноволосый брюнет в красной мантии. Его ярко-красные глаза горели, как огни ада, а его длинные конечности выглядели так, будто могли достичь любого угла комнаты. Это был Валентин Дракуль Цепишь, король упырей.

С его появлением комната будто потемнела ещё больше, и даже самые опытные колдуны почувствовали холод страха, пробегающий по их спинам. Винланд Вуду, обычно самодовольный и уверенный в себе, нервно поправил шляпу, скрывая своё волнение.

Валентин подошёл к столу, и с каждым его шагом воздух в комнате становился всё тяжелее. Внезапно он поднял руку, и тени вокруг зашевелились, превращаясь в чёрное пламя, которое танцевало на его ладони.

— Довольно игр, — сказал он, опуская пламя обратно в тени. — Мы здесь не для обсуждения ваших мелких провалов. Час близок, и нам нужно действовать. Или вы готовы, или мне придётся найти других.

Тишина охватила зал, и никто не посмел возразить. В каждом взгляде теперь читалась не только тревога, но и отчётливый страх перед тем, что будет, если они снова потерпят неудачу. Валентин был не тем, кого можно было разочаровать дважды.

— Не знаю как, но на места, где мы искали крупицы магии Дракона, прибыли рыцари, — заговорил Винланд, его голос был напряжённым, а слова тщательно выверены. — Котсу, Джузаф, вы ушли раньше, чем к вам подошли незваные гости. Абадон и я вступили с ними в схватку.

Абадон лишь хмыкнул, не оборачиваясь.

— Абадону достался неудобный соперник, рыцарь огня, — продолжил Валентин, обводя взглядом остальных, но потом замер. — А вот мне...

Он вдруг замолчал, его лицо помрачнело.

— Я убил его, — коротко и холодно добавил Валентин, опуская глаза. — Больше вам знать не обязательно, но его смерть не останется без внимания. Они начнут нас искать... и будут охотиться.

Валентин прищурил глаза, медленно обводя всех присутствующих.

— С этого дня, — его голос прозвучал резко, как удар кнута, — вы будете ходить по двое. Ясно вам?

Все молча кивнули, не смея даже взглянуть друг другу в глаза. Тишина повисла над залом, как предзнаменование надвигающейся бури.

ВАЛЕНТИН ДРАКУЛЬ ЦЕПИШЬ - Кароль упырей

АББАДОН - член зловещей четвёрки

ВИНЛАНД ВООДУ - член зловещей четвёрки

ДЖУЗАФ (тёмный мечник) - член зловещей четвёрки

ЧЕРЕПОГОЛОВЫЙ КОТСУ - член зловещей четвёрки

Глава 3 - Пробуждение.

– Итак, ты очнулся, – продолжил Нестор, наблюдая за Николасом с холодным спокойствием. Он стоял у окна, его силуэт выделялся на фоне пробивающихся через занавески лучей света.

Николас уже минут пять приходил в себя, оглядывая комнату, в которой оказался. Тяжёлый разговор с Нестором развивался стремительно, но каждый его ответ оставлял в голове ещё больше вопросов.

– Мы сейчас в крепости планеты Огненных гор? – уточнил Николас, уже устав от бессилия, которое сковывало его тело.

– Да, это мои владения, – ответил Нестор, скрестив руки на груди. – Здесь безопасно, но... ненадолго. Ты справился лучше, чем многие ожидали. Твой учитель гордился бы тобой.

Николас почувствовал, как внутри него вспыхнуло странное тепло от этих слов. Но вместе с этим пришли и тяжёлые воспоминания. Абадон. Он видел его снова и снова — этот тёмный, кошмарный силуэт в огне битвы. Их бой не был простым сражением. Это было что-то большее, глубже, древнее. Как будто силы, о которых он никогда не знал, начали пробуждаться внутри него.

– Абадон сбежал, – тихо произнёс Нестор, глядя на Николаса с пристальным взглядом. – Его спас кто-то, кто явно владеет тёмной магией. Мы не знаем, кто это был, но уже ведём поиски.

– Кто они? – Николас сжал кулаки. Воспоминания о битве всё ещё мучили его. Тьма казалась необъятной. – И что им нужно?

– Пока у нас нет всех ответов, – Нестор на секунду замолчал. – Но одно уже ясно: они охотятся за могущественными существами и артефактами, которые могут изменить ход войны. А недавно один из наших рыцарей был найден... обезкровленным.

– Кто? – голос Николаса стал тихим и напряжённым.

– Это был Гид Марон. Его тело обнаружили на планете Синграм.

– Гид Марон? – Николас был ошарашен. – Я слышал о нём... Рыцарь-мистик, король големов, царь Гид Марон...

Николас не мог поверить в услышанное. Гид Марон был легендой — сильнейший маг-рыцарь, владеющий силами древних големов. Казалось невозможным, что кто-то смог его убить.

– Есть предположения, что это был Король Упырей Валентин. А если это так... – Нестор напрягся, его взгляд стал жёстче. – То нам стоит готовиться к чему-то очень неприятному.

– Ладно, отдыхай пока, – добавил он более спокойным тоном. – Можешь пройтись по замку и его окрестностям. Чувствуй себя как дома.

Спешно Нестор покинул комнату, оставив Николаса одного с его мыслями.

"Силы зла никогда не были так активны, – размышлял Николас. – За последний год я выходил на бой с тёмными силами больше двадцати раз. Но их уровень... что-то изменилось."

Внезапно он почувствовал чьё-то присутствие. Время вокруг него словно замедлилось, воздух наполнился тёмной магией. В одном из зеркал комнаты он увидел отражение огромного глаза.

– Услышь меня... – раздался низкий голос, словно доносящийся из самой глубины зеркала.

– Я тебя слышу! – вскрикнул Николас, с трудом сдерживая страх.

– Отлично... Мир меняется, – голос был полон угрозы. – Они хотят моей силы. Они хотят использовать меня... снова.

– Кто ты? – резко перебил его Николас.

– Это не важно, – голос на мгновение замолчал. – Но я скажу одно: не доверяй никому. Абсолютно все жаждут моей силы. И свет, и тьма принимают серые оттенки... Добро исказилось, тьма пробудилась. Когда они узнают о твоей связи со мной, они попытаются убить тебя.

– Кто они?! – выкрикнул Николас в отчаянии.

– Это не имеет значения. Что важно – тебе нужно любой ценой встретиться с тем, кого называют сильнейшим. Ему ты можешь довериться.

Время снова потекло нормально. Николас почувствовал, что странная магия исчезла, но не мог понять, что это было — видение, сон или нечто другое.

"Сильнейший? Кто он?" – думал Николас. Но силы покинули его, и, несмотря на тревожные мысли, он мгновенно отключился.

Глава 4 - Тренировка с свято рыцарем.

Наступило утро. На планете Огненных гор ночи были короткими, и лишь первые лучи солнца пробивались сквозь белые занавески, озаряя комнату Николаса. За окном раздавался мелодичный щебет неизвестных ему птиц, и этот звук, наполненный теплом, словно подталкивал его проснуться. Потянувшись, Николас встал с кровати, переоделся и впервые покинул свою комнату.

Спустившись на кухню, его обоняние уловило ароматы свежемолотого кофе и только что испечённого хлеба. Завтрак уже был на столе, но Николас заметил, что все жители замка, включая Нестора, уже позавтракали и приступили к тренировкам во дворе.

Закончив трапезу, Николас поблагодарил прислугу за великолепный завтрак и направился во двор. На огромном тренировочном поле он увидел Нестора, который без рубашки махал массивной железной гирей, вес которой, по прикидкам Николаса, был не менее 500 килограммов. Тело Нестора было мускулистым и мощным, но что особенно привлекло внимание Николаса, так это многочисленные шрамы от ожогов, покрывавшие грудь и руки рыцаря. "Ожоги?" — подумал Николас. — "Для рыцаря пламени это похоже на шутку."

— Николас! Ты уже встал? — громко окликнул его Нестор, заметив приближение. — Идём, позанимаемся, посмотрим, на что ты способен.

— Конечно! — крикнул Николас в ответ и поспешил к нему.

Нестор с ухмылкой протянул ему деревянный меч:

— Давай-ка проверим твои навыки фехтования!

Николас принял муляжный меч, уверенно направив его в сторону Нестора.

— Ну что, приступим? — сказал он, готовясь к тренировке.

Когда Нестор наполнил свой деревянный меч огненной магией и молниеносно атаковал, Николас легко парировал первую атаку. Его уверенность росла с каждым ударом.

— В фехтовании я не проиграю! — заявил Николас с решимостью. Бой между ним и Нестором продолжался, и принц Сахолин успешно парировал атаки огненного рыцаря, демонстрируя отличные контратаки.

— Неплохой стиль, — заметил Нестор, парируя очередную атаку. — Видимо, твой учитель делал упор на мастерство меча?

— Да! — с отдышкой ответил Николас, снова атакуя. — Мастер слаб в магическом искусстве, поэтому он сосредоточился на владении мечом, скоростных выводах и рукопашном бою.

— Неплохо, — отметил Нестор, добавляя больше магической энергии в свой деревянный меч. — Покажешь свой Небесный удар?

— Да, конечно! — с радостью согласился Николас и приготовился к атаке.

Он поднял муляжный меч над головой, и земля затрепетала. Магия в воздухе начала собираться вихрем вокруг него. Нестор, наблюдая за происходящим, был под впечатлением.

— Бей в полную силу! — крикнул Нестор. — Я остановлю, не переживай.

Когда Николас отпустил меч, синее лезвие разрезало воздух, дробя всё на своём пути. Нестор, с криком "Власть огня!", призвал огненный щит, чтобы защититься от мощной атаки. Взрыв разорвался на поле, подняв густой дым, скрывающий их фигуры.

— Слаб в магических искусствах? — рассмеялся Нестор. — Эта магия давления потрясающа! Я слышал, что все короли Сахолина и их прислуга владели Небесным стилем, но увидеть это в действии — просто великолепно. Магия действительно уникальна.

Он продолжил, с одобрением глядя на Николаса:

— Теперь я понимаю, почему твой учитель сосредоточился на фехтовании и рукопашном бою. Важно сочетать магические и физические навыки, чтобы достигать лучших результатов. Твои способности впечатляют.

Николас, чувствуя гордость, ответил:

— Спасибо, Нестор. Я стараюсь развивать все свои навыки, чтобы быть готовым к любым испытаниям.

— Отлично! — с энтузиазмом сказал Нестор. — Продолжим тренировки. Нам предстоит много работы, но я уверен, что ты станешь выдающимся мастером.

Ветер, принесший запахи жареного мяса и запечённых овощей, указывал на приближающийся обед.

— Ладно, пора заканчивать, — вскрикнул Нестор. — Пошли в дом.

— Можно задать вопрос? — застенчиво спросил Николас.

— Конечно, спрашивай, — бодро ответил Нестор.

— Откуда эти ожоги на теле Огненного рыцаря? — осведомился Николас.

— А эти... — Нестор усмехнулся. — Ты же знаешь, чтобы освоить до конца Высшую магию осколка души, нужно приручить фамильяра.

— Ну, я слышал об этом, но никогда не задумывался, — пробормотал Николас.

— Так вот, — продолжил Нестор, — во время ритуала призыва на мой барьер откликнулся один из именитых фамильяров, Феникс Люцеро. Он оказался довольно упрямым, и мне пришлось с ним сражаться. Мы боролись три дня, и когда я уже почти лишился сил и упал на землю с ожогами, крыло Феникса поддержало меня. Он признал меня, и теперь мы с ним сражаемся бок о бок.

— Пошли быстрее, обед стынет! — с задором добавил Нестор и ускорился в бег.

Во время трапезы Николас вспомнил недавние ведение и слова, оставившие в его сознании глубокий след: «Не доверяй никому». Эти слова беспокоили его, и он не мог избавиться от тревожного ощущения.

— Тебя что-то беспокоит? — удивлённо спросил Нестор, заметив его задумчивость. — Еда не понравилась? Если что-то не так, скажи, и мои повара всё исправят.

— Нет, всё хорошо... всё просто великолепно, — с натянутой улыбкой ответил Николас и продолжил есть.

— Нестор, можно после обеда поговорить с тобой наедине? — попросил принц.

— Конечно, — кивнул Нестор. После трапезы они вышли во внутренний двор замка.

— Что случилось? — поинтересовался Нестор.

— Ты знаешь такого мага, кто называет себя сильнейшим? — уверенно спросил Николас.

— Учитель Амон... так его называют, сильнейший в магическом искусстве. Все рыцари получили его одобрение, без него невозможно стать даже придворным магом. Ты решил податься в рыцари? Похвально.

— Мне нужно встретиться с ним. Сможешь организовать?

— Да, конечно, — ответил Нестор. — Я узнаю, где он сейчас находится, и запрошу разрешение на открытие портала. Не переживай, у нас, рыцарей, разрешение приходит довольно быстро, буквально за час. - а пока пойдём я покажу тебе свои владения , оба мага сели на лошадей и ускакали в ближайшую деревню.

Глава 5 - Огненные владения и подарок...

"На улицах Финнесбурга, столицы владений Нестора, кипела жизнь. На рынках велась оживлённая торговля, печи горели, но главным достоянием города были его кузницы, прославленные легендарными мастерами. Эти кузнецы выковывали оружие из редкого металла, известного как красная сталь, придавая ему исключительное качество и силу. Легендарная руда добывалась в шахтах Красногорья, а особенно Николаса привлекло то, что в каждой кузнице работали зачаровыватели.

— Почему в каждой кузнице есть зачарователь? — спросил Николас.

— Ковка металла — это только половина дела, — ответил Нестор. — Помимо качественной обработки, наше оружие зачаровывается магической силой. Тайная методика придаёт ему особую уникальность. По секрету, я сам до конца не понимаю этого процесса. Знаю только, что основой зачарования служат перья огненных орлов, которые водятся только на нашей планете. По легендам, когда-то, ещё до появления людей, миром правили фамильяры, и эти птицы были слугами моего феникса.

— Очень интересно, — с удивлением ответил Николас.

— Знаешь что! — бодро сказал Нестор. — Я не могу отпустить тебя без подарка, да и учителю Рики Амону нужно что-то прикупить. Давай купим тебе ещё один меч.

— Ну, я не откажусь, — с улыбкой сказал Николас. Они направились к ближайшей кузнице.

Внутри кузни работал мускулистый старец внушительных размеров, а рядом, в синей в робе, ему помогала молодая зачаровательница.

— Дедушка Гибиду! — воскликнул Нестор. — Вы сейчас свободны?

Старик вздохнул и с задорной улыбкой ответил:

— Нестор, мальчик мой, вроде ты из королевской крови, а здороваться как следует так и не научился.

— Ой, простите, — смущённо сказал Нестор, почесывая затылок. — Здравствуйте, дедушка Гибиду!

— Здравствуй, дорогой! Конечно, свободен для тебя, — сказал кузнец с тёплой улыбкой. — Ты за катаной из пера фамильяра, которую заказал вчера?

— Да, — подтвердил Нестор.

— Доченька, принеси, пожалуйста, катану со склада. Мы закончили её ковать сегодня утром.

— Слушаюсь, отец, — покорно ответила зачаровательница и удалилась вглубь кузницы.

Николас удивлённо воскликнул:

— Постойте, как это — из пера фамильяра?

— Ну, если честно, я заказывал этот меч для себя, — ответил Нестор. — Но, раз ты скоро покидаешь нас, я решил, что тебе он пригодится больше. Я заключил пакт с фамильяром на материализацию одного пера в обмен на огненный рубин, который нашёл в одном из своих странствий. Фениксу понравилась эта вещица, и мы договорились.

— Можно заключать пакты с фамильярами? — удивился Николас.

— Конечно. Но условия всегда диктуют они. Фамильяры — существа тонкого мира. Для них важен равнозначный обмен — они не сделают ничего, если взамен не получат что-то столь же ценное.

— Интересно... — задумался Николас, про себя мечтая найти себе фамильяра.

В это время девушка принесла футляр, в котором лежала катана, ножны которой переливались огненными тонами.

— Он великолепен, — сказал Нестор, обращаясь к кузнецу. — Как всегда, тонкая работа.

— Сколько с меня? — спросил Нестор.

— Ну, для тебя действует 50% скидка, так что 100 золотых — думаю, достойная цена за такой труд.

— Отлично! — воскликнул Нестор, передавая Гибиду мешочек с золотыми монетами.

— Теперь осталось купить какие-нибудь сладости для учителя, — продолжил Нестор.

— Розали, ты не знаешь, где можно прикупить необыкновенные пирожные ? Я тут давно не гулял забыл уже про все.. — обратился Нестор к зачаровательнице.

— Давайте я вас провожу к лавке Али, — скромно предложила Розали. — Идёмте за мной.

— Ты очень справедливый царь, — отметил Николас.

Нестор посмотрел на Николаса с удивлением.

— Ты заплатил за работу кузнецу, хотя мог бы этого и не делать. Многие цари поступают именно так, — продолжил Николас.

— Ну, я не такой. Я считаю, что каждый труд должен быть по достоинству оценён. И да, Розали, я не принял 50% скидку твоего отца, заплатив 400 золотых. Я понимал, что твой отец не будет пересчитывать. Я знаю, что вам очень нужны деньги для лечения в Опогрифе. Ведь вашу маму не могут излечить наши знахари.

— Спасибо, — ответила Розали, чуть не проронив слезу. — Но не стоило платить так много. Отец и так завышает цены на свои изделия, поэтому продажа не идёт. Вы, как всегда, добры к нам, господин.

— Уффф, не называй меня так! — вскликнул недовольно Нестор. — Я же просил обращаться ко мне по имени, Розали, ты огорчаешь меня.

— Простите, — ответила девушка. — Мы пришли..."**.

На входе в магазин мгновенно запахло пряностями, запах был настолько изумителен, что Николас на мгновение забыл о всех бедах, что с ним происходили. Лёгкие наполнились теплом от печи, и к ним подошёл усатый молодой человек низкого роста с обворожительной улыбкой, поприветствовав гостей.

— Нестор, как я рад, что с тобой всё хорошо... Я беспокоился, слухи дошли до моих ушей нехорошие, что мол один из рыцарей погиб на задании. Молился нашим богам, чтобы это был не ты, и вот ты здесь, — сказал продавец.

— Со мной всё хорошо, — ответил Нестор. — Не беспокойся, я не имею права на смерть, — с улыбкой ответил Нестор.

— Али, есть у тебя что-то такое, что удивит самого вредного человека на земле?

— Ты про Рика Амона? — спросил Али.

— Как ты догадался? — с удивлением и непониманием ответил огненный рыцарь.

— только этот выскочка Амон мог сказать про мои тарталетки, что в них мало мёда. Не понимаю я этого человека. Я никогда не мог его удивить. Он всегда заказывает у меня сладости и вечно недоволен. Как раз на этот случай я испёк ему кремовые ватрушки с редчайшими пряностями. Я знал, что рано или поздно ты придёшь за заказом для этого вредного человека, — недовольно проговорил Али.

— Да уж, он такой... Что поделать, — сказал Нестор.

— Неужели он настолько придирчивый? — подумал про себя Николас.

— Вот, возьми, — Али протянул коробку с ватрушками в руки Николасу. — И передай этому Амону: если ему это не понравится, я не буду для него ничего готовить. Пусть он хоть трижды сильнейший маг, — продолжал ворчать кондитер.

— Хорошо. С улыбкой ответил Нестор

Вдруг в кондитерскую залетел ворон с письмом.

— Это разрешение на портал, — сказал Нестор. — Нам пора в замок. Спасибо вам за всё. Вот оплата, — передавая мешочек золотых.

Попрощавшись со всеми, оба принца в спешке покинули помещение."

По прибытии в замок Нестор достал письмо, на котором были изображены древние руны. Приложив ладонь к парламенту, он призвал врата. Те открылись, а за ними виднелся только синий занавес, словно небо в вечерний час.

— Пора прощаться, — с грустью произнёс Нестор. — Береги себя и мой подарок. Если окажешься в наших краях, милости просим. Наш народ будет рад обогреть тебя и накормить.

Огненный принц протянул руку Николасу в знак прощания.

— Ещё увидимся, — добавил Нестор.

Николас пожал руку и исчез за вратами. Яркий свет ослепил его на мгновение, и, когда он снова открыл глаза, обнаружил, что оказался в тёмном кабинете. В углу, за заваленным бумагами столом, сидел человек в очках и красной мантии, с белой рубашкой и худощавым телосложением. Его длинные красные волосы касались плеч, а сам он выглядел уставшим от рутины, но никак не мог соответствовать образу величайшего мага.

Человек встал из-за стола и представился:

— Привет, Николас. Я ждал тебя. Меня зовут Рики Амон..

Глава 6 - Знакомство с сильнейшим

Кабинет Рики Амона был полностью завален бумагами, свитками и пергаментами, хаотично разбросанными повсюду. Тишина здесь казалась густой и давящей, словно время остановилось. В этом царстве бумаги и знания даже шорох страницы мог бы показаться оглушающим. Но тишину неожиданно нарушил спокойный, но глубокий голос:

— Ты уже говорил с ним, верно? — без лишних предисловий спросил Рики Амон, не поднимая глаз от очередного свитка.

Николас вздрогнул, застигнутый врасплох. Он на секунду замер, как будто его поймали за чем-то запрещённым.

— О ком вы говорите? — произнёс он, пытаясь вспомнить неясные фрагменты своих недавних видений.

Рики Амон медленно поднял голову, его взгляд пронзил ученика, словно насквозь видя все его сомнения. В глазах мага мерцало что-то тёмное, почти игривое.

— Тот, кто направил тебя ко мне, — с загадочной улыбкой ответил Амон, поправляя свои очки. Его голос звучал небрежно, но за ним скрывалась определённая уверенность.

Николас хотел было задать ещё один вопрос, но внимание учителя уже переключилось. Амон посмотрел на коробку в руках Николаса, и на его лице мелькнула тень детского нетерпения.

— Это мне? — неожиданно с хитринкой спросил он, прищурившись.

— Да, подарок от Нестора... — начал объяснять Николас, но не успел договорить. Коробка исчезла из его рук с такой скоростью, что он даже не успел моргнуть.

Рики Амон, развернув упаковку, выглядел почти как ребёнок, обрадованный долгожданным сюрпризом. Его движения были невероятно быстрыми и точными.

"Что за скорость? Я даже не почувствовал..." — ошеломлённо подумал Николас, глядя на своего учителя.

— Сладкое стимулирует мозговую активность, — проговорил Амон, жуя ватрушку и отправляя в рот ещё одну, словно это было что-то совершенно обычное.

Но вскоре его лицо изменилось, отражая неудовольствие:

— Опять! — ворчливо произнёс он, нахмурившись. — Слишком много пряностей. Неужели Али не может добиться баланса?

Николас не удержался от вопроса:

— Если вам не нравится её выпечка, почему вы всё равно её покупаете?

Рики Амон бросил на него взгляд, полный древней мудрости, как будто раскрывая одну из тайн вселенной:

— Кто сказал, что мне она не нравится? — ответил он, прищурив глаза. — В мире нет ничего идеального, Николас. Всё несовершенно, даже магия. Идеальных сладостей тоже не существует. Однако это не мешает нам стремиться к лучшему, верно?

Учитель продолжил поедать ватрушки с видимым наслаждением, несмотря на своё ворчание. Николас не мог решить, шутит ли Амон или говорит всерьёз. Вскоре Рики закончил с ватрушками и резко сменил тон.

— Теперь к делу. Что ты видел во время своего последнего видения? — его голос стал серьёзным, а в глазах сверкнула настороженность.

Вопрос застал Николаса врасплох. Он почувствовал, как напряжение в комнате снова возросло.

— Я... не уверен, — проговорил он неуверенно, ощутив, как взгляд учителя стал холодным и пристальным.

Амон несколько секунд изучал его лицо, прежде чем внезапно смягчился и кивнул:

— Ладно, время покажет. — Его улыбка вновь стала тёплой, и напряжение в воздухе постепенно исчезло. — Пойдём, я покажу тебе школу.

Они вышли из кабинета и двинулись по длинным коридорам школы. Ученики, встречая Рики Амона, почтительно склоняли головы. Николас заметил, что многие из них украдкой смотрели на него, пытаясь понять, кто этот новичок, сопровождающий одного из самых могущественных магов.

Коридоры школы были простыми и аккуратными, но каждая деталь — от идеально белых стен до изящных дверей из мрамора — излучала величие. Свет, отражённый от дверей, придавал зданию ощущение чистоты и величия.

— Куда мы идём? — не выдержав, спросил Николас.

— К директору, — коротко ответил Амон. — Я планирую, чтобы ты прошёл экстерном обучение под моим контролем. У нас есть три месяца.

Николас удивлённо приподнял брови. Три месяца? Это казалось слишком быстрым для обучения такого масштаба.

— В обычной программе обучение длится двенадцать лет, — пояснил Рики Амон, заметив его замешательство. — Но ты уже достаточно силён. Я помогу тебе овладеть нужными навыками, и ты сможешь подать прошение на становление святорыцарем.

Слово "святорыцарь" эхом отозвалось в сердце Николаса. Это была его цель, и теперь она была так близка.

— Мы пришли, — произнёс Амон, останавливаясь перед массивной дверью.

Рики постучал, и звук, казалось, отозвался эхом по всему зданию.

Николас задержал дыхание. Тяжёлая, древняя энергия, исходившая от этой двери, заставляла его слегка нервничать.

— Директор Осаму, можно войти? — спокойно спросил Рики Амон, приоткрыв дверь.

Глубокий, властный голос донёсся из-за двери, проникая в самое сознание Николаса:

— Входи, Рики.

— Директор Осаму, — произнес Рики Амон, толкнув дверь чуть сильнее, — я привёл Николаса.

Николас застыл на месте, как только они вошли внутрь. Кабинет директора Осаму был огромным, гораздо больше, чем тот, в котором они только что находились. По краям располагались высокие, до самого потолка, полки с древними книгами, свитками и артефактами. Свет, мягко льющийся из витражных окон, переливался тёплыми оттенками золотого и зелёного, придавая кабинету почти храмовую атмосферу.

За массивным, полированным столом сидел директор Осаму. Величественная фигура, чей взгляд, казалось, видел гораздо больше, чем просто внешность Николаса. Его серебристые волосы, уложенные в строгий узел, дополняли его суровый, но мудрый облик. Глаза директора были пронзительно ясными, как острое лезвие, скрывающее за собой силу, способную сокрушить любую преграду.

— Проходите, садитесь, — пригласил Осаму, жестом указав на стулья перед его столом.

Николас медленно сел, пытаясь сохранить спокойствие, хотя внутренне его сердце стучало как барабан. Рики Амон, напротив, казался совершенно расслабленным, будто присутствие сильнейшего мага в школе было для него столь же обыденным, как и повседневные заботы.

— Рики уже рассказал мне о твоём желании, — начал директор, устремив на Николаса изучающий взгляд. — Ты стремишься стать святорыцарем. Это похвально, но ты понимаешь, с чем сталкиваешься?

Николас кивнул, но в его голове вихрем носились вопросы. Конечно, он понимал, что это огромная ответственность, что это статус, которого добиваются лишь немногие цари и принцы, но что на самом деле это значит — быть святорыцарем? Что скрывается за этой неприступной стеной титула?

Осаму продолжил, его голос был мягким, но в нём звучала безоговорочная уверенность:

— Три месяца. Это чрезвычайно короткий срок для того, чтобы овладеть всем необходимым. Даже с Рики в качестве наставника... — он на мгновение перевёл взгляд на Амона, — это будет нелегко.

— Мы справимся, — коротко бросил Амон, небрежно покачав головой, как будто это было само собой разумеющимся.

Осаму слегка улыбнулся, что было для него редкостью.

— В тебе я не сомневаюсь, Рики. Но мне интересно увидеть, насколько готов твой ученик. — Он снова посмотрел на Николаса. — Я хочу испытать твою волю, твой дух и твои намерения.

Николас почувствовал, как этот взгляд проникает в глубины его души. Это не был просто вопрос о его навыках, это был вызов его внутренним убеждениям.

— Я готов, — твёрдо произнёс он, хотя сам был не уверен, откуда взялась эта уверенность.

— Тогда начнём, — Осаму встал, его движения были плавными и грациозными, но каждый шаг отдавался в воздухе, как будто он мог контролировать саму реальность.

Рики Амон тоже поднялся, его лицо оставалось спокойным, но было видно, что он в предвкушении. Он явно наслаждался тем, что собиралось произойти.

— В этом кабинете, — начал Осаму, обводя взглядом полки и стены, — заключены магии древних времён. Многие из этих артефактов могут уничтожить целую армию или поднять её из мёртвых. Но я хочу проверить не твою силу, а то, как ты с ней справляешься.

Он указал на небольшой, почти незаметный камень, лежащий на полке рядом с одной из старинных книг.

— Возьми его. Николас, не раздумывая, поднялся и подошёл к полке. Камень был гладким, чёрным, но как только он протянул руку, он почувствовал странную вибрацию, исходящую от него. Эта вибрация была одновременно притягательной и угрожающей.

— Не бойся, — раздался голос Рики. — Это твой первый шаг.

Николас вдохнул, сосредоточившись, и взял камень. В тот же миг мир вокруг него изменился. Комната исчезла, свет растворился, и он оказался в абсолютной тьме. В тишине раздался голос, словно шёпот из глубин его разума:

"Кто ты? Почему ты здесь?"

Тьма начала обретать форму, и перед ним выросли тени, напоминающие силуэты могучих существ. Они двигались с пугающей грацией, их глаза светились в этой тьме, и они окружали его, как хищники, готовые к нападению.

Николас стиснул кулаки, пытаясь совладать с нарастающим чувством страха и тревоги. Он должен доказать свою силу. Но в эту секунду он осознал, что сила не только в мускулах или магии. Она в духе. В том, чтобы не поддаться этим теням.

— Я — Николас Моррия, — произнёс он, его голос разносился эхом в темноте. — И я здесь, чтобы найти свою судьбу.

Тени остановились. Их сияющие глаза пристально уставились на него. Вдруг одна из теней шагнула вперёд, её фигура начала трансформироваться, и перед ним возник дракон. Его чешуйчатая кожа блестела, как звёздное небо, а глаза горели огнём древних миров.

"Ты ищешь силу?" — рыкнул дракон. "Сможешь ли ты справиться с ней, когда она найдёт тебя?"

Николас сделал шаг вперёд, глядя дракону прямо в глаза:

— Да. Я смогу.

Тьма внезапно исчезла, и он снова оказался в кабинете директора. В его руке всё ещё лежал камень, но теперь он чувствовал в нём нечто новое, как будто он был живым.

Осаму, наблюдавший за происходящим, кивнул с одобрением:

— Хорошо. Это первый шаг.

Рики Амон, стоявший в стороне, одобрительно хмыкнул:

— Что ж, мальчик, тебе предстоит ещё многое пережить, но ты уже сделал больше, чем я ожидал.

— Это только начало, — проговорил директор, снова усаживаясь за свой стол. — Твоя дорога к становлению святорыцарем будет сложной, но я вижу в тебе потенциал.

Осаму склонил голову, его взгляд был ещё более сосредоточенным, как будто он пытался прочитать что-то, скрытое за словами Николаса.

— То, что ты только что пережил, — это лишь начало. Этот камень — древний артефакт, созданный для испытания воли мага. Но даже такой артефакт не может показать истинной силы, скрытой в тебе, — произнёс Осаму, выпрямившись. — Тебе придётся столкнуться с куда более серьёзными вызовами.

Николас, чувствуя, как его рука слегка дрожит после пережитого, не произнёс ни слова. Он хотел показать, что готов к любым испытаниям, но понимал, что за его внешней уверенностью скрываются сомнения.

— Рики, — обратился Осаму к Амону, — ты будешь следить за его прогрессом лично. У нас есть ровно три месяца, и я не хочу упускать ни одного дня.

— Конечно, — Рики ухмыльнулся. — Это будет весело.

— Но, Николас, — Осаму поднял палец, акцентируя внимание, — ты должен помнить одно: сила сама по себе — это ничто. Магия — это инструмент, который будет служить тебе только тогда, когда ты понимаешь её суть и можешь контролировать свои желания.

— Я понимаю, — ответил Николас, хотя внутри понимал, что это лишь половина правды. С каждым новым вызовом его уверенность качалась, но он был решителен дойти до конца.

Осаму слегка кивнул:

— Хорошо. Завтра утром ты начнёшь своё обучение с Рики. Он научит тебя тому, чему не сможет ни один учитель в этих стенах. А сейчас — отдыхай. Тебе потребуется много сил.

Николас поднялся, поклонился и направился к выходу. Но, когда он почти достиг двери, Осаму добавил, его голос был тихим, но наполненным чем-то тревожным:

— Помни, Моррия, с этого момента ты находишься под пристальным наблюдением не только нашего ордена, но и тех, кто жаждет контролировать твою силу. Не совершай ошибок.

Эти слова заставили Николаса замереть на мгновение. Он обернулся, чтобы увидеть, что Осаму снова сосредоточился на своих бумагах, будто этот момент никогда и не существовал. Рики уже вышел вперёд и ждал его у двери. — Пойдём, — произнёс Амон, насмешливо хлопнув его по плечу. — Впереди у нас длинный путь.

Они вышли из кабинета, и воздух в коридоре показался Нико тяжёлым. Он знал, что впереди его ждут испытания, которые смогут не только сломать его тело, но и разорвать его душу. Однако что-то внутри него загорелось с новой силой — не страх, а решимость доказать, что он достоин своей судьбы.

Как только они оказались в холле, Рики остановился и, повернувшись к нему, сказал:

— Слушай внимательно, парень. Я не собираюсь нянчиться с тобой. Всё, что тебе придётся узнать, ты узнаешь через боль, кровь и, возможно, поражение. Но если ты сможешь пережить это, ты станешь сильнейшим. И не только святорыцарем. — Он хмыкнул. — Кто знает, может быть, даже лучше.

— Я готов, — коротко ответил Николас, чувствуя, как огонь внутри него разгорается ещё сильнее.

Рики взглянул на него ещё раз, пристально, как хищник, изучающий свою добычу. Но в его глазах на мгновение мелькнуло нечто, напоминающее уважение.

— Посмотрим. Завтра мы начнём с того, что ты узнаешь, что такое настоящая магия.

С этими словами они продолжили путь по длинному коридору школы, скрытой в тенях, где Николаса ждала его настоящая судьба.

Глава 7 - Совет при круглом столе

Величественный зал Совета был освещён яркими магическими факелами, чьи языки пламени отражали силу каждого из присутствующих. Круглый стол из древнего дерева, пропитанного заклинаниями защиты, занял центр зала. Над ним парили голографические символы кланов и стихий — метки силы, передаваемой из поколения в поколение.

Нестор стоял у двери, его руки лежали на рукояти меча, а огонь Феникса внутри него вспыхивал слабым, но непрекращающимся пламенем. Сегодняшний Совет был особенным. Древние вызвали всех святорыцарей, и это могло означать лишь одно — приближение великого события.

Открыв дверь зала, Нестор заметил, как взгляды его товарищей встретились с ним. На своих местах уже сидели другие принцы: Твин Злотобород, который, казалось, утяжелял само пространство своей аурой, Мэри, чьи глаза были закрыты, но присутствие её магии заставляло воздух вибрировать, и Верзивул, чьи острые клыки блеснули в мрачной улыбке. Каждый из них обладал силой, которую не следует недооценивать.

Нестор медленно подошёл к своему месту, осматривая остальных святорыцарей. Люка, величественный лучник, с улыбкой кивнул ему, сидя рядом с Дивой, знаменитой целительницей. Рин Акотакаси, в своём вечном боевом доспехе, молчаливо наблюдала за происходящим, словно приготовившись к любому повороту событий.

— Рад видеть вас всех, — произнёс Нестор, занимая своё место.

Совет должен был начаться.

Вход остальных рыцарей

Когда Нестор занял своё место за столом, двери зала распахнулись, и на пороге появился Натан. Его высокий рост и уверенная походка привлекли взгляды всех присутствующих. Он был облачён в белые доспехи, которые блестели на свету, а его глаза, полные решимости, пронзали пространство.

Следом за ним вошёл Пьеро, его шпаги сверкали, отражая свет факелов. Он двигался грациозно, как артист на сцене, и в каждом его движении чувствовалась уверенность и мастерство.

Затем в зал вступил Саламон, с его обманчиво спокойным лицом, Каждый его шаг был словно гром ,его огромное тело и внушительные 2.5м роста заставляли почувствовать его мощь .

Последней появилась Луна. Её присутствие словно наполнило зал мягким, лунным светом, а мощь её магии ощущалась даже на расстоянии. Луна была королевой всех лун, и в её взгляде таилась сила, способная излечить или уничтожить нежить.

Когда последние рыцари заняли свои места, внимание вновь сосредоточилось на пустом кресле — месте, которое некогда занимал Гид Марон. Тишина в зале стала гнетущей, словно каждый присутствующий ощущал отсутствие павшего друга.

Прибытие Древних

Вдруг воздух в зале начал колебаться, и яркое сияние залило комнату. Из этого света, как будто бы спускаясь по магической лестнице, появились три гигантских фигуры. Это были легендарные существа — три древних минотавра, оберегающие баланс мира на протяжении тысячелетий. Каждый их шаг, сопровождаемый тихим гулом, подчеркивал их древнюю и неподвластную времени мощь.

Минотавры стояли неподвижно, их взоры падали на каждого из рыцарей, словно проникая в самую суть их существования.

Величественный зал погрузился в тишину, когда все рыцари заняли свои места. Присутствие трёх минотавров, легендарных стражей баланса, ещё больше утяжелило атмосферу. Нестор, чувствуя тяжесть момента, первым поднял голос.

— Я прошу открыть Совет и сразу перейти к важному вопросу, — начал он, его голос звучал твёрдо и уверенно. — Мы собрались здесь, чтобы обсудить трагическую гибель нашего брата, Гида Марона.

Взоры всех присутствующих обратились к пустующему месту за столом, где раньше сидел рыцарь. Тишина в зале нарастала, и её нарушил стук копыта одного из минотавров, когда древний начал говорить.

— Гид Марон был убит, — голос первого минотавра был глубоким и низким, словно исходил из самой земли, — по нашим данным, за это ответственна группировка, известная как Тёмная Четвёрка.

— Именно они стали причиной его смерти, — продолжил второй минотавр. — Мы объявляем их в розыск. Все силы святорыцарей будут мобилизованы для поиска этих преступников.

Многие из рыцарей сдержанно кивали, но напряжение в зале не спадало. Имя Тёмной Четвёрки вызывало беспокойство даже у самых сильных воинов. Никто не знал, что именно замышляли эти враги, но их сила и жестокость были известны всем.

Затем слово взял третий минотавр, чей взгляд устремился на Нестора.

— Есть ещё одно объявление, — произнёс он. — Принц Соколина Сокол, благодаря тому, что обрел фамильяра легендарного уровня — Птицу Горм, будет зачислен в ряды рыцарей, несмотря на отсутствие должной подготовки.

Шепот разнёсся по залу, но Нестор, ожидавший своего момента, встал с места.

— В связи с этим, — его голос вновь прозвучал уверенно, — я хочу попросить Совет рассмотреть возможность зачисления в наши ряды Николаса Моррию. Он обучается у одного из самых могущественных магов нашего времени, и его талант... выдающийся.

После этих слов в зале наступила пауза. Минотавры посмотрели друг на друга. Один из них слегка нахмурил брови, а другой, казалось, напрягся, будто почувствовал что-то тревожное.

— У кого он обучается? — спросил один из древних стражей, взгляд его становился всё более проницательным.

— У Рики Амона, — спокойно ответил Нестор.

Молния, пронёсшаяся по взглядам древних, была практически незаметной, но ощутимой для тех, кто был в зале. Минотавр, стоящий по центру, на мгновение опустил взгляд, словно пытаясь оценить ситуацию. Один из стражей даже едва заметно напрягся, как будто почувствовал некое волнение, но быстро взял себя в руки.

— Рики Амон... — медленно проговорил один из минотавров. — Это имя давно вызывает у нас вопросы.

Они переглянулись, но не дали чёткого ответа. Могучие существа словно пребывали в раздумьях, и напряжение в зале только усиливалось.

— Решение по Николасу будет принято позже, — коротко ответил один из минотавров. — Сейчас же сосредоточимся на поиске Тёмной Четвёрки и защите границ. ---

Совет продолжался, но тень сомнения, вызванная именем Рики Амона, так и осталась висеть в воздухе, заставляя задуматься о скрытых мотивах и тайнах, которые окружали Николаса.

— Мы все сдавали экзамен Амону, — прервал тишину святорыцарь Натан, с ноткой увереностью в голосе. — Думаю, если он сможет подготовить твоего Николаса, можно будет потом испытать его самим.

Древние были явно возмущены, но постарались скрыть это. Один из них встал из-за стола, его голос был спокоен, но холоден:

— Рики Амон — аномалия, стихийное бедствие. Его сила не обуздана даже им самим. Мы беспокоимся лишь о том, чтобы враг не переманил его на свою сторону.

Нестор подумал про себя, прислушиваясь к словам древних: Почему так много беспокойства? Он обучал почти всех нас, как он может предать? Или же Древние боятся чего-то другого? Возможно, Амон знает то, чего не должен. Если это так...

— Если это всё, то я покину совещание, — уверенно произнёс Нестор, поднимаясь из-за стола. — У меня много работы.

Он развернулся и направился к выходу, оставив за собой Совет в том же напряжении, с которым он начался.

— Он всегда был таким обидчивым, — с насмешкой проговорил Пьеро, наблюдая за уходом Нестора. — Не приняли его кандидата, так сразу взял и ушёл.

— Сколько я его знаю, — вмешалась Луна, защищая Нестора, — он не стал бы обижаться из-за пустяков. Он просто счёл нужным удалиться.

— А знаете, — произнёс Верзивул, прерывая спор рыцарей, — однажды я наткнулся на интересный документ в зале старейшин. Раз уж мы обсуждаем учителя Амона, у меня есть вопрос к вам, уважаемые Древние.

Его хищный взгляд остановился на величественных минотаврах, сидевших во главе стола.

— Какой фамильяр у Рики Амона?

Вопрос Верзивула застал Древних врасплох. Один из минотавров с явным раздражением, но всё же сдержанностью ответил:

— Если ты наткнулся на документ, то уже знаешь ответ. Ты лишь ждёшь нашего подтверждения, я прав?

— Его фамильяр — существо божественного ранга. Бог Смерти, Жнец.

Все замерли, ошеломлённые услышанным.

Верзивул с хищной улыбкой склонился вперёд и продолжил: — Если мне не изменяет память, то около двадцати лет назад на планете Монарит, которой теперь уже не существует, произошёл инцидент. Фамильяр и его владелец истребили всё население, превратив планету в один большой Осколок души. Этот Осколок принадлежал Жнецу. Если прикинуть, Рики Амону тогда было 13 или 14 лет. Тогда туда не отправили ни одного рыцаря. Туда пошли вы. И после планету было решено уничтожить. Так что же там на самом деле произошло, уважаемые Древние? Расскажите нам.

В зале повисла тяжёлая тишина. Один из минотавров, тяжело вздохнув, продолжил:

— Мы пришли туда, когда всё было кончено. Мы нашли лишь испуганного ребёнка, молящего нас запечатать его силу. Всей правды он нам так и не поведал. Тогда было решено заключить его в тюрьму Сумеречных лесов. Но позже, благодаря его выдающимся открытиям в магии, он был прощён. Его вклад в магическое искусство был настолько велик, что мы решили сделать его учителем.

Дива резко встала из-за стола, её лицо было искажено смесью ужаса и гнева. Она почти кричала:

— Этого не может быть! Как наш учитель мог быть причастен к гибели целой цивилизации? Как он мог смотреть нам в глаза после этого? Мы же боремся с такими, как он! Почему вы отправляли нас учиться к нему, если он демон? Его нужно было убить, казнить...

— Успокойся, — тихо, но твёрдо заговорил один из Древних. — Мы не нашли доказательств того, что это именно он управлял Жнецом. Он был всего лишь ребёнком, потерявшим контроль над силой. Но мы наблюдаем. Мы не забыли, кто он и на что способен.

Натан, пытаясь разрядить напряжение, подошёл ближе и с улыбкой сказал:

— Ну ты и плакса, Дива. Знаешь, Амон всегда верил в каждого из нас. Я искренне верю, что он не причастен. А знаешь, что он говорил о тебе? Что ты можешь стать сильнее всех нас. Ты так просто готова предать своего учителя?

Рыцари поддержали Натана одобрительными кивками и улыбками.

— И ты верь в нашего учителя, — мягко добавила Рин, подходя к Диве и подавая ей платок.

Дива на мгновение застыла, её рука дрожала, когда она приняла платок. В памяти всплыло воспоминание: точно так же, когда она была молода и только начала свой путь, Рики Амон однажды успокоил её, когда она едва не сорвалась на тренировке. Его тёплая улыбка тогда согрела её сердце,и вернула уверенность. Как мог тот человек, который был таким добрым, быть источником такого ужаса?

— Я... — Дива замерла, её голос стал тише, — я просто не могу в это поверить...

Совещание подошло к концу. Рыцари разошлись по своим делам, но тень сомнения, вызванная разговором о прошлом Рики Амона, осталась висеть над ними, как предвестие грядущих бед.

Глава 8 - Испытание

На тренировочной площадке, окружённой магическими барьерами, царила тишина. Никалас стоял в центре, держа в руках два меча. Один из них — меч, подаренный Нестором, с пером феникса в рукояти, мерцал огненным светом, другой был его собственным — обычный на вид, но надёжный и верный клинок. Перед ним стояли два лучших ученика Рики Амона — Корья Тайга и Санука Ючина.

Тайга, невысокий и мускулистый, со светящимися тигриными глазами, был известен своими звериными инстинктами и рефлексами. Каждый его шаг напоминал движения хищника, готового к прыжку. Он гордо ухмыльнулся, глядя на Никаласа.

— Ты думаешь, что достоин сразиться с нами? — его голос был полон презрения. — Я покажу тебе, что ты не на том уровне.

Санука, напротив, был высоким и сдержанным. Его длинные волосы развевались на ветру, а правая рука, обмотанная бинтами, излучала магическую энергию. Из-под бинтов изредка пробивались молнии, готовые разорвать любое препятствие.

— Постарайся не умереть, Никалас, — холодно сказал Санука, его голубые глаза сверкали в ожидании. — Мы не хотим проблем для нашего учителя.

Амон, наблюдая за учениками, усмехнулся. Он скрестил руки на груди, предвкушая, как Никалас справится с этим испытанием.

— Один против двоих? Интересно, сколько ты продержишься, Никалас. Начинайте, — сказал он, подавая знак.

Корья Тайга рванул с места так быстро, что его движения было трудно различить. Он атаковал в прыжке, словно тигр, его когтистые удары рассекали воздух, целясь прямо в грудь Никаласа. Никалас едва успел поднять свои мечи, чтобы отбить атаку, но сила удара отбросила его на несколько шагов назад. Он упал, но мгновенно вскочил на ноги.

— Ты ещё жив? — Тайга ухмыльнулся, выпустив когти и рванув снова вперёд. — Я разорву тебя на куски!

Никалас блокировал удар за ударом, пытаясь найти слабость в агрессии Тайги. Каждый раз, когда тот нападал, его удары становились всё быстрее, более агрессивными. Тайга атаковал как дикое животное: быстрые, резкие движения, удары с когтями и коленями. Никалас чувствовал, что его силы на пределе, но он продолжал защищаться, ловко перемещаясь между ударами.

— Быстрее! — кричал Тайга, вновь бросаясь в атаку. — Ты слишком медлителен!

Внезапно сзади раздался рёв молний — Санука Ючина вступил в бой. Молния, вырвавшаяся из его забинтованной руки, пронзила воздух и ударила в спину Никаласа. Он упал на землю, его тело содрогалось от электрических разрядов.

— Ты должен был следить за мной, — спокойно произнёс Санука, не спеша подходя ближе. — Тайга слишком шумный, но я... Я всегда атакую тихо.

Тайга засмеялся, наблюдая за тем, как Никалас пытается подняться.

— Санука прав. Ты не продержишься, Никалас. Даже не пытайся сопротивляться.

Никалас, ощутив боль от удара молнии, стиснул зубы и встал на ноги. Он использовал оба своих меча для блокирования атак, но понимал, что долго так не продержится. Тайга нападал снова и снова, его удары были быстрыми и точными, словно лапы тигра. С другой стороны, молнии Сануки с каждым разом били всё сильнее, изматывая его тело.

— Ты не сможешь остановить нас, — проговорил Санука, готовя новую атаку.

В тот момент, когда Никалас почувствовал, что силы покидают его, в нём пробудилось нечто древнее и мощное. Едва ощутимая, но всё возрастающая связь с нечто темным наполнила его тело. Он не мог контролировать это чувство, оно захватило его сознание. Мгновение спустя его тело само начало двигаться, как будто его вела невидимая сила.

Тёмная энергия окутала его мечи, и внезапно он нанёс удар, который не должен был быть возможен. Это был Небесный удар чёрной магии — разрушительная техника, от которой ни Тайга, ни Санука не смогли уклониться. Вспышка магии была настолько мощной, что выбросила их обоих на несколько метров назад, их тела впечатались в барьеры, охраняющие арену.

— Что это было?! — закричал Тайга, пытаясь подняться, его лицо исказилось от боли и шока.

Санука лежал неподвижно, оглушённый и парализованный силой удара. Но прежде чем тёмная энергия смогла нанести серьёзные повреждения, Амон быстро вмешался. Его магия остановила разрушительную силу Никаласа, поглотив её и подавив.

— Довольно! — резко крикнул Амон, его глаза сверкнули холодной решимостью.

Никалас очнулся, и его взгляд был полон ужаса. Он не понимал, что только что сделал, и стоял ошеломлённый перед последствиями своего неконтролируемого удара.

Амон посмотрел на него с серьёзным выражением лица.

— После тренировок немедленно в библиотеку. Нам нужно поговорить, — произнёс он, его тон был холоден и насторожен.

Корья Тайга, шатаясь, подошёл к Никаласу, его лицо полыхало яростью.

— Ты, мерзавец! — прорычал Тайга. — Никто не говорил, что можно использовать смертельные техники! Если бы это был настоящий бой, я бы вырвал твоё сердце раньше, чем ты успел бы вытащить мечи!

— Я не... я не знал... — пробормотал Никалас, чувствуя, как его тело дрожит от шока.

Санука, всё ещё не полностью оправившись от удара, медленно поднялся, потирая ушибленное плечо.

— Спокойно, Тайга, — холодно сказал он, — Никалас сам не осознал, что сделал. Но если ты хочешь отомстить, сделай это по-честному в следующий раз.

— Это ещё не конец, — прорычал Тайга, сжимая кулаки. — В следующий раз я точно вырву твоё сердце.

Никалас молчал, глядя на мечи в своих руках. Он понимал, что это была не его сила, но он не мог отрицать тот факт, что что-то опасное проснулось внутри него. Что-то, что он не мог контролировать.

Рики Амон и Никалас, выйдя с тренировочной площадки, шагали в сторону библиотеки. В воздухе витала напряжённость. Никалас чувствовал, что его учитель был обеспокоен исходом боя, но не знал, что именно стало причиной тревоги Амона. Внутри его всё ещё звенела боль от использованной им силы — той, что пробудилась в нём, и которую он не мог понять.

Войдя в библиотеку, Рики Амон остановился у входа и запер дверь за собой магической печатью. Книги и свитки, заполнявшие полки до потолка, окружали их тишиной и тайной. В центре комнаты стоял массивный деревянный стол, к которому Амон пригласил Никаласа сесть.

— Ты, наверное, задаешься вопросом, что только что произошло, — начал Рики Амон, опираясь на стол. — Ты использовал силу, которую не должен был знать. Но не волнуйся, это не твоя вина. Это... нечто более древнее, чем ты мог бы себе представить.

Никалас нахмурился, пытаясь понять, к чему ведёт его учитель.

— Ты когда-нибудь слышал о Войне Раскола? — спросил Амон, слегка наклонив голову, чтобы поймать взгляд Николаса.

— Лишь в легендах, — ответил Никалас. — Это время, когда расы сражались друг с другом и пытались захватить контроль над магией и миром.

— Именно так, — кивнул Рики. — Это было время, когда хаос разрывал мир на части. И среди этого хаоса силы тьмы использовали нашу слабость. Они попытались завоевать всё, что оставалось от мира. И тогда, как по волшебству, появились древние минотавры — могущественная раса, обладающая древней магией. Их магия была ключом к победе над тьмой.

Он замолчал на мгновение, словно решая, стоит ли продолжать. Затем, глубокий вдох, и он продолжил.

— В той войне силы тьмы сделали ставку на фамильяра божественного ранга — тёмного вселенского дракона Затмение. Это существо было настолько могущественно, что его присутствие изменяло сами законы магии вокруг него. Но... благодаря минотаврам и их древней магии его удалось запечатать.

Никалас с интересом слушал, но что-то не сходилось в этой истории.

— Но если он был запечатан, почему мы о нём так мало знаем? — спросил он.

Рики Амон посмотрел на Николаса серьёзным взглядом.

— Потому что никто не говорил о том, что Затмение был фамильяром. Это знание охраняется древними традициями и известно только святорыцарям. Более того, о существовании фамильяров божественного ранга знают лишь единицы. А теперь... это касается тебя, Никалас.

Никалас напрягся, не понимая, о чём идёт речь. — Когда ты начнёшь обучение для становления святорыцарем, тебя заставят обучиться формированию Осколка души. Это особый ритуал, когда маг создает фрагмент своей души и использует его, чтобы призвать фамильяра. И вот в этом заключается проблема.

Рики замолчал, его взгляд стал холодным и настороженным.

— Я подозреваю, что если ты попытаешься призвать фамильяра, тебе откликнется сам Затмение. Не полностью, конечно, но как минимум треть его силы проявится через тебя.

Никалас почувствовал, как холод пробежал по его спине. Он никогда не думал, что может стать частью чего-то настолько опасного.

— Если это произойдёт, последствия будут катастрофическими. Я не могу позволить, чтобы ты повторил мои ошибки, — Амон был суров, и его слова звенели в воздухе.

— Что мне делать? — спросил Никалас, чувствуя беспокойство.

— Нам нужно время, чтобы подготовить тебя. Ты не готов к этой силе. Поэтому завтра мы встретимся в запретной части замка — в Бесконечной комнате. Это место, где маги тренируются с магиями огромного масштаба. Там барьеры удерживают любую магию внутри, не давая ей повлиять на внешний мир. Это будет безопасное место для твоих тренировок.

Никалас кивнул, понимая, что пути назад уже нет.

— Но помни, Никалас, — добавил Амон, уходя, — твоя сила — это не только твой дар, но и твоя ответственность. Не дай тьме овладеть тобой.

Глава 9 - Нападение на планету Фаэларин

Фаэларин — это планета, на которой изначально зародились могущественные эльфы, известные своим древним наследием и уникальными знаниями. С давних времён она считалась центром просвещённого мира, где магия пропитывала воздух, а каждый камень, дерево и река хранили в себе силу и тайны веков.

Главной гордостью Фаэларина были его величественные библиотеки, хранилища мудрости, которые не знали себе равных. В них можно было найти ответ почти на любой вопрос о вселенной — от состава любой известной магии до справочников по магическим существам и фамильярам. В этих книгохранилищах таились знания о структурах магических полей, древней магии стихий, о секретах измерений и заклинаниях, которые могли изменить судьбу целых миров.

Жители Фаэларина были невероятно культурными и утончёнными. Искусство, магия и знание были главными ценностями эльфов, и они достигли высот в мастерстве владения магическими силами. Магия словно витала повсюду — её источники текли в реках, светились в лесах и украшали древние эльфийские города. Каждое здание на планете строилось с учётом магических законов, так что даже архитектура взаимодействовала с потоками энергии.

Эльфы были также известны своим мастерством в зельеварении и медицине. Они торговали исцеляющими эликсирами, редкими травами и артефактами, способными исцелять от недугов или укреплять магические способности.

Величественные леса Фаэларина были домом для уникальных созданий, таких как единороги, олени с магическими рогами, которые могли исцелять раненых, и соблезубые тигры, чьи клыки сверкали, отражая магический свет. В лесах можно было встретить древние светящиеся деревья, чья кора содержала силу древних заклинаний, и бабочек-монархов, чья пыльца обладала целительными свойствами.

Города Фаэларина сияли магией и были архитектурными чудесами. В их центрах возвышались древние храмы, посвящённые богу Солнца, олицетворяющему свет и мудрость. Эти храмы привлекали паломников и учёных со всех уголков вселенной. Эльфы славились своими глубокими духовными традициями, проводя торжественные ритуалы в честь солнечного света, который давал им силу.

Порталы, открывающиеся на Фаэларине, служили вратами для других рас. Через эти магические переходы представители различных миров могли посещать планету, наслаждаться её культурой и обмениваться знаниями с эльфами. Управление порталами было возложено на святых рыцарей, которые следили за их работой и обеспечивали безопасность магических путей.

Эльфы поддерживали связь с другими расами через торговлю и дипломатические союзы. Их книги, магические артефакты и эликсиры пользовались спросом на всех планетах. Фаэларин был не просто центром магии, но и центром мира, где культура, знание и духовность сливались в одно целое. Внезапно идеальную гармонию нарушил открывшийся чёрный портал , такие порталы открывались очень часто в последнее время во всех уголках вселённых, и эльфы были готовы защищать сталицу.

Войска эльфов выстроились полукругом вокруг открывшегося чёрного портала, воздух был наэлектризован напряжением, словно сама природа чувствовала приближение чего-то ужасного. Воины держали оружие крепче, маги шептали заклинания, готовя силы к встрече с тёмной ордой. Лес вокруг столицы затих, и лишь лёгкий ветер колыхал кроны деревьев.

Вдруг, с оглушающим ревом портал раскрылся ещё шире, и на землю начали выливаться вражеские силы. Первые скелеты с обломками ржавых доспехов и клинками устремились вперёд. Их пустые глазницы светились мертвенным огнём, и они двигались так быстро, словно жизнь вновь влилась в их истлевшие тела. Эльфийские стрелки тут же натянули тетивы, отправив град сверкающих стрел в воздух. Скелеты рассыпались на части, но за ними шли новые волны — сотни, а затем тысячи.

«Вперед!» — крикнул командир эльфов, и первый ряд бойцов рванулся в атаку, встречая противника острыми мечами. Столкновение произошло с оглушающим грохотом — клинки и топоры сталкивались с костями и бронёй. Внезапно из портала начали выходить огромные существа с змееподобными головами и мощными телами — рыцари смерти Хидиаки. Их грозные чёрные доспехи поглощали свет, а в руках они держали гигантские двуручные мечи. Один из Хидиак с оглушающим ревом сделал резкий выпад и с лёгкостью снес голову одному из эльфийских воинов. Кровь хлынула на траву, но эльфы не отступили.

Маги за спинами воинов начали формировать круг из светящихся рун. Один из старших магов вытянул руки вперёд, и небеса разверзлись: из облаков устремились молнии, бьющие прямо в ряды врагов. С громовым раскатом молнии сокрушали тёмных колдунов и гаргулий, осыпая землю каменными обломками, но новые твари уже вылезали из портала.

Тролли, высокие как деревья, шли вперёд, размахивая массивными дубинами. Один из них взревел, ударив по земле с такой силой, что земля под ногами эльфов задрожала. Несколько магов упали, но быстро поднялись, не прекращая своё заклинание. Лесной массив позади них окутала фиолетовая дымка — маги готовили самый мощный удар.

Звук рогов эльфийской армии разнёсся по полю — сигнал к началу полного наступления. Ряды эльфов бросились в бой с яростью, мечи и копья сверкали в воздухе. Один из воинов, атлетический эльф с серебряными доспехами, закрутился вихрем среди врагов, словно танец смерти, снося всё на своём пути.

Но тьма была беспощадной. Гаргульи начали пикировать с неба, врезаясь в ряды эльфов, хватая их когтистыми лапами и поднимая ввысь. В воздухе раздавались крики, перемешанные с грохотом битвы. Рыцари Хидиаки начали наступать плотными рядами, медленно, но неумолимо продвигаясь вперёд, давя под собой всё живое.

Командир эльфов поднял руки к небу, и внезапно перед ним появилась волшебная сфера, сверкающая золотым светом. Он ударил её о землю, и от места удара разлетелась волна магической энергии, сметая десятки вражеских существ. На миг поле битвы затихло, но это затишье было обманчивым.

Из глубин портала показалась огромная фигура — чёрный демон, ростом выше всех, кого видели до этого. Его глаза светились алым пламенем, а изо рта вырывался чёрный дым. Эльфы дрогнули, но не отступили.

Старейшины, понимая, что ситуация критическая, срочно начали ритуал призыва Святорыцаря. В небе над ними засветились звёзды, несмотря на дневное время.

В тот миг, когда тьма окутала поле битвы, из-за горизонта раздался ослепляющий свет, ярче, чем все звёзды, собравшиеся на небесах. Ветры затихли, словно сама природа ожидала того, что произойдёт далее. Эльфы и тёмные силы замерли в ожидании. Все взгляды обратились к точке, откуда исходил свет.

И вот, из блеска появилась фигура, олицетворяющая величие и силу. Это был Натан — принц эльфов и святорыцарь, средний правитель, которого знали и боялись во всех уголках мира. Его длинные белоснежные волосы струились, как водопад света, развеваясь на ветру, а глаза, белые как жемчуг, светились внутренним огнём, наполняя сердца эльфов надеждой, а тварей — ужасом.

Каждый шаг, который он делал, излучал магическую силу, переполнявшую атмосферу вокруг. Светлые мечи, сияющие как солнечные лучи, возникли в его руках. Они плавно кружились вокруг него, готовые к бою, как сверкающие звёзды на ночном небе.

Когда Натан появился на поле битвы, эльфийские воины, узнав своего господина, начали срывать шлемы и обнажать мечи, поднимая их в знак уважения и преданности. «Принц! Наш принц!» — раздавалось с переполненными гордостью голосами, и в их сердцах зажигался огонь надежды.

Натан поднял руки, и его голос, подобный громам, раздался над полем боя: «Отступите! Мой долг защищать вас, и я не допущу, чтобы тьма поглотила наши земли!»

Эльфы, ощутив его силу и уверенность, немедленно начали отступать, создавая круг вокруг святорыцаря. Тьма же замерла, словно испугавшись, и в её рядах возникло замешательство. Натан сделал шаг вперёд, и тьма расступилась перед ним, как море перед кораблём.

Он обратил свой взгляд на бесконечную армию, и с каждым его движением тёмные существа чувствовали, как холодный пот стекает по спинам. Его свет исходил с такой мощью, что даже самые отъявленные монстры задрожали, теряя свою решимость.

Натан приподнял мечи, и они засияли, отражая солнечный свет. Слова заклинания срывались с его уст, наполняя воздух мощной энергией, способной сокрушить даже самых сильных врагов. Он сделал решительный шаг вперёд и воскликнул: «Тьма, ты не одолеешь нас! Я пройду через тебя, как солнечный свет через облака!»

И с этими словами он бросился в бой, его мечи, сверкающие как молнии, разрывали вражеские ряды. Каждый удар вызывал взрывы света, уничтожая всё на своём пути. Натан стал символом надежды и могущества, и его присутствие вдохновило эльфийских воинов на героические подвиги, в то время как тьма начала отступать перед его непобедимой силой.

Натан, принц эльфов, стал воплощением безграничной магии и силы. Он поднял руку, и в воздухе раздалось лёгкое свистение — волшебство облекало его в мощь. Из ничего, словно из самого дыхания природы, начали появляться мечи, сверкающие как звёзды на ночном небе.

С каждым взмахом его руки к противникам устремлялись грады клинков, которые свистели в воздухе, проникая в ряды тёмных тварей. Эти мечи, словно яркие молнии, пронзали их сердца, и крики раздираемого страха смешивались с воем ветра.

Навыки фехтования Натана выглядели как танец — плавные, изящные и величественные. Его движения были настолько красивыми, что могли бы затмить любое искусство, созданное на этой планете. Он легко перемещался по полю битвы, и каждый его шаг, каждый поворот напоминал порыв ветра, который, казалось, мог оставить за собой только сияние света. Два меча, в его руках, кружились в безупречном ритме, выполняя гармоничный танец, который завораживал каждого, кто имел возможность на него посмотреть.

Натан с лёгкостью разрезал тьму, его удары были точны, как стрелы лучника, а магия, исходящая от него, накрывала врагов с мощью урагана. Он проносился между тёмными созданиями, оставляя за собой лишь светящиеся следы, которые воссоздавали картины его изящных движений. Каждый меч, посылаемый в сторону врага, не оставлял ни шанса, разрывая материю и тьму вокруг, как если бы сам свет решал очистить мир от зла.

Когда он достиг чёрного портала, его глаза наполнились решимостью и силой. Сосредоточив всю свою магию в одном мощном ударе, он поднял мечи и с криком, который раздался, как гром, обрушил свою силу на тёмное отверстие. Портал, который поглощал тьму, начал дрожать и трещать, его края искрились от света, когда Натан с силой разрезал его в запредельном ударе.

Раздался оглушительный взрыв, и чёрный портал, который служил проходом для зла, был уничтожен, словно хрупкий стеклянный пузырь, разбившийся о землю. Разряженный воздух наполнился светом, а тёмные создания, ощутив полную мощь святорыцаря, начали в панике отступать. Натан, став символом надежды и силы, провозгласил свою победу, и с ним вновь вернулась уверенность и спокойствие в сердца эльфов. Ни один эльф не мог даже вообразить, с какой силой обладают святорыцари. Один такой рыцарь был более эффективен, чем целая армия, и его мощь вызывала трепет и восхищение. Таланты, которыми они были одарены, не имели равных в мире магии и сражений. Это не просто королевская кровь, а результат упорных тренировок, не знающих жалости, и стойкого духа, который преодолевает любые преграды.

Натан, принц эльфов, стал воплощением этих идеалов. Его мастерство в бою было следствием бесконечных часов, проведённых на тренировочных площадках, где он оттачивал каждое движение, каждое заклинание. Он учился на своих ошибках и превосходил их, чтобы стать защитником своего народа. В его глазах горел огонь, который говорил о воле и стремлении к совершенству.

Каждое сражение, в которое он вступал, было не просто битвой, а демонстрацией истинного величия святорыцаря. Он не только сражался, но и вдохновлял своих соплеменников, вселяя в них надежду на победу. Его присутствие на поле боя способно было поднять боевой дух даже самых отчаявшихся.

С каждой атакой, с каждым движением, Натан показывал, что святорыцари — это не просто военные лидеры, но и истинные хранители справедливости. Они олицетворяли свет, который, несмотря на все усилия тьмы, никогда не угаснет. Его пример служил напоминанием о том, что с упорством и решимостью можно преодолеть любые преграды и одержать победу над злом, даже если оно кажется бесконечным.

Бой был окончен, и тишина, словно тяжёлое облако, нависла над полем сражения. Слепящий свет, когда-то отражавшийся от доспехов эльфийских воинов, теперь заливает землю, омытое кровью. Натан, принц эльфов, с решительным шагом подошёл к генералу своей армии. Его белоснежные волосы колыхались на ветру, а белые, как жемчуг, глаза сверкали от гнева.

— Соберите тела погибших и похороните их с честью, — произнёс он с лёгким дрожанием в голосе, словно каждое слово вырывалось из глубин его сердца. — Раненых отвезите в лучшие церюльни планеты, пусть они получат наилучший уход и лечение. Остальных накормите как царей.

Натан обернулся к полю, усеянному телами тварей, и его лицо исказилось от ненависти. В памяти ещё свежи были их зверства, их оскаленные лица и зловещие крики. Он продолжал, голос становился всё более мрачным:

— А павших тварей используйте по-другому. Сожгите их кости в огне, чтобы их духи не нашли покоя, а плоть троллей и хидиаков скормите свиньям. Пусть они поймут, что их существование — лишь пища для жалких созданий, а не более того.

Генерал кивнул, осознавая, что Натан не оставит ничего на произвол судьбы. В его глазах горел огонь, который нельзя было потушить.

— Все остатки тварей, — продолжал он, — запечатайте в урны и оставьте на центральной площади столицы. Пусть весь народ увидит, к чему приводят попытки нарушить наш покой. Это будет позор, которым они будут увековечены. Пусть их имена станут символом унижения и страха для всех, кто осмелится вторгнуться на нашу землю.

— Я ненавижу тёмных тварей как никто другой, и не потерплю, чтобы они оставались безнаказанными за свои злодеяния. Этот бой — лишь начало, и я клянусь, что никогда не забуду тех, кто пал в этой битве. Их жертва будет почтена, а их враги найдут лишь смерть и позор.

Эти слова произнесли принца эльфов с такой силой и уверенностью, что все в его окружении почувствовали: он не шутит. Натан был готов делать всё необходимое, чтобы защитить свой народ и отомстить за своих павших товарищей

Внезапно Натана охватило чувство тревоги. Он почувствовал, как в воздухе повисла тёмная магия, завуалированная чьими-то хитроумными манипуляциями. Эльфийское чутьё принца, отточенное многими годами тренировок, сработало мгновенно — он рванулся в сторону библиотеки, словно молния, пронзающая тёмные облака.

Когда он добрался до величественных дверей библиотеки, его сердце сжалось. Двери были распахнуты, а внутри царил разгром. Книги, хранящие безценные знания предков, валялись на полу, словно покинутые души. Разорванные свитки и осколки страниц метались по воздуху, как перья после бурного шторма. Натан понимал — кто-то искал что-то важное, что-то, что могло дать темным силам преимущество. Понимая, что враг уже успел скрыться, он быстро осмотрел помещение в поисках следов.

«Библиотекари!» — закричал Натан, притягивая к себе внимание тех, кто укрывался от нападения. Слышались вздохи облегчения, когда они увидели своего принца. «Соберитесь! Проведите перепись всех книг и свитков. Нам нужно знать, что украли эти недоброжелатели».

Библиотекари, дрожащими руками, начали собирать оставшиеся материалы, восстанавливая хаос. Внутри Натана росло осознание того, что атака была лишь прикрытием. Задача врага заключалась не в захвате территории, а в добывании некой информации, которая могла стать катастрофической для его народа.

«Охрану к библиотеке!» — скомандовал он, его голос звучал как гром в тишине. «Ни один из них не должен уйти незамеченным». Натану необходимо было выяснить, какую именно информацию пытались похитить его враги. Он чувствовал, как тяжесть ответственности давит на его плечи — теперь не только его народ, но и вся планета оказалась под угрозой.

Взгляд принца наполнился решимостью. Он знал, что на этот раз тёмные силы будут действовать хитрее и осторожнее. С каждой секундой они становились всё более опасными. Натан поклялся, что сделает всё возможное, чтобы защитить свою землю от их злых намерений.

На планете, тёмная цитадель, праздновали победу. Несмотря на потери огромного количества воинов, цель была достигнута. Котсу смеялся безудержно, его голос раздавался, как дикий крик, когда он хвастался, как ловко ему удалось проникнуть в библиотеку эльфов и так же легко выскользнуть из лап принца Натана.

— Я бы хотел видеть его лицо, когда он узнал что я украл эту карту! — восторгался Котсу, его глаза блестели от удовольствия. — Он даже не смог меня остановить!

Но его радость прервала тяжёлая нота голоса Абадона.

— Неужели эта карта стоила всех жертв, которые мы принесли? — с недовольством обратился он к Валентину, его голос полон скорби о павших воинах. Он знал, какую участь ждет тела их солдат.

— Они без тени сомнений ринулись в бой, а мы даже похоронить их не сможем как воинов тьмы, — вскрикнул Абадон, его гнев и боль были видны в каждом слове. — Не считая скелетов, это тоже живые существа!

— Да, это стоило, — усмехнулся Валентин, его выражение лица было холодным. — Мы воздадим им честь в Храме Мёртвых.

— Не думай, как они! — резко ответил Вооду, его голос был спокоен, но в нём звучала угроза. — Вскоре рыцарские тела будут у нас в качестве сувениров. Мы и тёмные существа движимы лишь нашей целью. Мы хотим больше земель, нам тоже нужно есть. Наши товарищи не виноваты, что они родились под тёмным флагом. И то, что их голод может унять только живая плоть.

Тишина охватила комнату, и глаза всех присутствующих обратились к Вооду. В его словах была своя логика, которая порождала мрачное понимание: в этом мире выживал только сильнейший, и слабые всегда были жертвами. Они понимали, что цель оправдывает средства, и жертвы — это лишь цена, которую нужно заплатить за силу и власть.

— Мы сделаем всё, чтобы вернуть эту силу, — произнёс Котсу, его улыбка исчезла, уступив место тёмному решению. — Этот мир будет нашим, и никто не встанет у нас на пути.

Таким образом, в тёмной цитадели готовились к новым свершениям, когда все осознавали, что каждая победа требует жертв. Но в их сердцах горело пламя ненависти, и они были готовы идти до конца, невзирая на последствия.

Валентин поднял бокал, наполненный кровью, и, подняв его высоко над головой, вскликнул:

— Карта звёздного неба теперь наша! Мы знаем, где находятся лесная тюрьма и тюрьма особого назначения. Теперь нужно составить план действий. Мои информаторы вскоре расскажут мне ситуацию, и мы начнём действовать.

Он оглядел присутствующих, его глаза сверкали от тёмного восторга.

— А сейчас пируем, братья! Абадон, Котсу, Джузаф, Вооду, вы тёмная Четвёрка! Обещайте, что смерти наших товарищей не будут напрасны.

С этими словами Валентин сделал паузу, чтобы все могли осознать вес его слов, и поднял бокал высоко, с гордостью.

Котсу, улыбаясь, поднял свой бокал, наполненный странной жидкостью, которую пил только он. Его смех был зловещим, как и его натура.

Джузаф, сидя в углу, медленно попивал своё вино, его взгляд был задумчивым, он обдумывал будущие планы и возможности.

Вооду наслаждался жареным мясом, его челюсти ритмично двигались, а глаза сверкают от голода. Он мог ощущать силу, которая нарастала вокруг них, и это доставляло ему удовольствие.

Но Абадон, с горечью на лице, допил свой бокал с крепким спиртом. Его мысли были полны скорби и потерь, и он, не в силах вынести бремя утраты, встал и, не произнеся ни слова, удалился в темноту, чтобы скорбить о павших воинах в Храме Мёртвых. Его фигура растворилась в полумраке, и лишь тени следовали за ним, напоминая о тех, кто отдал свои жизни за тёмные идеалы.

Возвращаясь к остальным, Валентин снова поднял бокал, его голос был полон решимости:

— За наших павших братьев! Они отдали свою жизнь за наше дело, и мы обязательно отомстим за них! В ответ на его слова, остальные члены зловещей Четвёрки подняли свои бокалы, уверенные в своей победе, несмотря на цену, которую им пришлось заплатить. В этом зале, полном мрачного веселья, завязывалась новая глава их коварного плана, и каждое сердце било в такт тёмным амбициям.

Глава 10 - Тёмное сердце

Массивные своды кабинета директора скрывались в полумраке, и лишь мерцающее пламя в камине отбрасывало длинные тени на старые каменные стены. Осаму стоял у окна, спиной к Амону, его руки были скрещены за спиной, а взгляд устремлён вдаль, словно за пределами звёздной ночи можно было найти ответы на мучающие его вопросы. Амон, напротив, сидел на краю стола, его поза казалась расслабленной, но в глазах пылал огонь решимости.

Осаму (после долгого, тягостного молчания): — Ты осознаёшь, что просишь меня нарушить не просто правило, но и закон, высеченный в древности? Снять печати — это больше, чем риск. Это предательство всего, на чём мы стоим. Мы можем обрушить беду, которая уничтожит нас всех.

Амон (резко, с лёгкой усмешкой): — О, я прекрасно осознаю масштаб твоих страхов, Осаму. Ты всегда боялся нарушить древние устои. Но сейчас перед нами что-то гораздо большее, чем законы. Я чувствую это. Связь Николаса с Затмением... она глубже, чем ты думаешь. Он не просто ребёнок с магическими способностями. Возможно, он — ключ к пониманию того, что так долго ускользало от нас.

Осаму стиснул челюсти, стараясь не выдавать волну сомнений, которые накатывали на него. Свет от камина снова вспыхнул, отбрасывая блики на его лицо, полное внутренней борьбы.

Осаму (глухо, с подозрением): — Ключ? К чему, Амон? Ты снова говоришь загадками. Если бы ты сказал мне правду с самого начала, возможно, я бы лучше понимал, что ты замышляешь.

Амон (насмешливо, его голос звучит слишком легко для тяжести темы): — Правду? Осаму, ты слишком привык к своим правилам. А истина часто бывает гораздо сложнее. Связь Николаса с Затмением — это не просто совпадение. Она делает его опасным. Древние, возможно, уже ищут его. И поверь мне, если они доберутся до него, это не принесёт ничего хорошего. Я должен знать наверняка... и для этого мне нужна полная сила.

Он произнёс это с таким спокойствием, что у Осаму на миг замерло сердце. Ограничители, которые сдерживали мощь Амона, были единственной гарантией безопасности. А теперь его друг и коллега просил разрушить эту преграду, погрузившись в неизвестность.

Осаму (резко, с гневом, скрывающим его страх): — Ты просишь меня освободить тебя от ограничителей, чтобы ты мог обрушить свою мощь на мальчика? Или чтобы ты мог найти правду? Я не вижу, как одно связано с другим.

Амон (усмехнувшись, почти небрежно): — Ты думаешь, что сможешь меня остановить, если я вдруг решу иначе, Осаму? Ты действительно веришь, что сможешь убить меня, если что-то пойдёт не так? Ты ведь даже в собственных решениях не уверен, не говоря уже о чужих.

Осаму повернулся к нему, его лицо было холодным, но глаза выдавали внутреннюю борьбу. Он понимал, что Амон провоцирует его, тестирует его пределы, но всё же в этих словах была доля правды. Он знал, что если Амон выйдет из-под контроля, остановить его будет почти невозможно.

Осаму (жёстко, с лёгким намёком на отчаяние): — Не испытывай меня, Амон. Я понимаю, что ты не веришь в мои угрозы, но если ты ошибаешься... если этот твой "ключ" окажется ловушкой... я не просто убью тебя. Я сделаю это медленно и мучительно.

Амон (с холодным смехом): — Медленно и мучительно? Да, Осаму, ты меня рассмешил. Ты ведь знаешь, что это не в твоём духе. Ты всегда действуешь быстро, расчётливо. Хотя... может быть, на этот раз ты решишь устроить шоу? Тебе ведь придётся оправдываться перед древними, когда всё пойдёт не так.

Осаму прищурился, его голос стал ниже, напряжение в комнате нарастало.

Осаму (сквозь зубы): — Если ты так уверен в своей правоте, зачем тогда провоцируешь меня? Или ты тоже сомневаешься в том, что делаешь?

Амон не ответил сразу, его взгляд чуть смягчился, и на мгновение в его глазах мелькнуло что-то человеческое, будто он сам не до конца верил в свою уверенность. Но это мгновение прошло, и его лицо вновь приняло привычную маску хладнокровия.

Амон (снова спокойный, но серьёзный): — Может быть, я и сомневаюсь. Но это не меняет факта: мы должны узнать правду. И ты знаешь, что я не остановлюсь, пока не доберусь до неё. А если для этого мне придётся обмануть всех — так тому и быть. Через три часа ты наложишь печати обратно. А сейчас... дай мне шанс.

Осаму замер, его руки едва заметно дрожали, но он быстро овладел собой. Он сделал шаг вперёд, поднял руку, и воздух вокруг них начал вибрировать, как будто сама реальность откликалась на его зов.

Осаму (с мрачной решимостью): — Хорошо. Но помни, Амон, если ты ошибаешься... Если Николас умрёт или если ты всё это время вел игру на своих условиях — я действительно убью тебя.

Амон (с насмешкой): — Вот это уже звучит убедительнее, директор. Но давай будем честны: если что-то пойдёт не так, ты вряд ли успеешь сделать это. Ты ведь не такой, каким хочешь казаться, Осаму. Ты слишком боишься последствий, чтобы действовать решительно.

Осаму (глухо): — Три часа. Не больше.

Осаму медленно протянул руку вперёд, и магическая энергия начала наполнять комнату. Тихий, но глубокий звук вибрации словно исходил из самой земли, а воздух вокруг стал плотным и вязким. Его пальцы описали сложный узор в воздухе, оставляя за собой светящиеся следы — руны, которые начинали кружить вокруг Амона. Они были древними, каждая из них пульсировала мягким, но разрушительным светом, будто крохотные звёзды, запертые в тесных рамках магии.

Каждое движение Осаму было выверено, но наполнено внутренним напряжением. Его жесты были почти неуловимы, но каждая рунная линия, каждое слово, произнесённое на древнем языке, отзывались в пространстве вокруг. Каменные стены кабинета тихо завибрировали, а свет от камина замер, будто бы сам огонь боялся этой силы.

Осаму (тихо, но с твёрдостью в голосе): — Отзовись, великая сила. Сними оковы, что были наложены на того, кто жаждет истины.

В воздухе появились новые руны, они обвивали Амона, создавая вокруг него сферу света и тени. Магическая энергия не была агрессивной, но в ней ощущалась невероятная мощь, скрытая за спокойным фасадом. Она была как океан, на поверхности которого тихо плескались волны, но в глубине таилась сила, способная смести всё на своём пути.

Когда последние руны замкнулись, вокруг Амона образовалось кольцо света, которое на мгновение вспыхнуло и исчезло, оставив только тихий шепот древней магии. Ограничители были сняты.

Осаму (тихо, почти шёпотом, но с каменной уверенностью): — Теперь ты свободен. Но помни, Амон, если ты ошибся, и последствия выйдут из-под контроля... я сделаю то, что должен.

Амон, почувствовав, как сила вновь заполнила его тело, поднялся с края стола. Он не сразу посмотрел на Осаму, словно наслаждаясь моментом свободы. Затем, медленно надев очки, он улыбнулся, бросив через плечо:

(с ухмылкой): — О, я уверен, что ты попытаешься, если что-то пойдёт не так.

Сцена: Бесконечная комната

Николас стоял у двери, ощущая странное напряжение. Обычно его встречи с учителем вызывали у него азарт — каждое занятие открывало новые горизонты. Но сегодня что-то было иначе. Он почувствовал холод, пробравшийся сквозь стены. В этот момент дверь открылась, и в проёме возник Амон.

Его лицо было холодным, взгляд — пустым. Он не произнёс ни слова приветствия, не встретился с Николасом глазами, как обычно. В его движениях не было ни тени привычной теплоты. Вместо этого, казалось, что перед ним стоял совсем другой человек, как будто что-то тёмное забрало его истинную сущность.

— Входи, — его голос был сухим, как лезвие ножа, скользнувшее по коже.

Николас шагнул в Бесконечную комнату, чувствуя, как его сердце забилось чаще. Комната окутывала его тьмой, которая, казалось, давила на разум. Пространство, казавшееся безграничным, сжималось вокруг них, оставляя только два существа — ученика и учителя. Но, стоя перед Амоном, Николас больше не чувствовал привычной защищённости. Воздух был пропитан тяжестью, словно что-то тёмное и могущественное готовилось прорваться наружу.

Амон снял очки медленно, почти ритуально, и убрал их в карман. И только теперь Николас понял — тот человек, которого он считал своим наставником, исчез. Перед ним стоял кто-то другой, чья аура пронизывала холодом и страхом. Грудь сдавило. Его учитель больше не выглядел человеком — его глаза сияли мраком, тяжелее, чем взгляд Абадона.

— Учитель? Что происходит? — голос Николаса был слабым, почти дрожащим, но он старался не показывать страха.

Тишина давила. Амон не сразу ответил. Его взгляд блуждал где-то в глубине темноты, а затем он, наконец, произнёс:

— Ты должен умереть, Николас.

Эти слова ударили в грудь с такой силой, что Николасу показалось, будто мир рухнул вокруг него. Он не мог поверить в то, что услышал. Сердце заколотилось в панике, а мысли замерли, не в силах справиться с этим ужасающим заявлением.

— Что? — выдохнул он, его голос почти задохнулся от страха. — Вы... шутите?

Амон взмахнул палочкой. В этот момент комната содрогнулась. Воздух стал тяжелым, и Николас почувствовал, как магия начала давить на его тело, словно тысячи невидимых рук схватили его и не отпускали. В груди заныло. С каждым вдохом казалось, что лёгкие не могут вместить достаточно воздуха. Он старался сопротивляться, но каждый его жест был медленным и бесполезным.

— Ты связан с Затмением, Николас, — голос Амона был хриплым и холодным, будто каждое слово было пропитано ядом. — Древние ищут того, кто может вынести его силу. И этот кто-то — ты.

Он сделал шаг вперёд, и темнота словно сгущалась вокруг него.

— Я не позволю им взять тебя, — продолжал Амон, его голос звучал всё более жестоко. — Если они получат доступ к тебе, весь мир падёт. И я не могу этого допустить.

— Но... почему? — Николас пытался понять, но все мысли разбивались о страх. — Почему вы это делаете?

— Потому что, — Амон шагнул ещё ближе, его глаза блестели в тени, — я не дам им такой власти. Даже если для этого придётся убить тебя.

Его слова обрушились, как приговор. Магическая волна усилилась, и Николас почувствовал, как тело начало дрожать. Это было не просто давление. Это была угроза уничтожения. Он почувствовал, как ноги подкосились, и он рухнул на колени, задыхаясь, но силы сопротивляться не оставалось.

— Я доверял вам... — голос Николаса был тихим, как шёпот, полным боли. — Вы были для меня всем... Почему вы обманывали меня?

Амон не отвёл глаз.

— Ты слишком доверчив, — ответил он с холодной усмешкой. — Это и стало твоей слабостью.

И тогда Николас почувствовал, как нечто тёмное и зловещее начало просыпаться внутри него. Его глаза стали расширяться от ужаса, когда чёрная молния прорезала воздух вокруг него, вспышки мрака начали исходить из его тела. Он уже не мог контролировать это — зло, которое долгое время скрывалось глубоко внутри, поднялось на поверхность. И этот голос, пробившийся сквозь слои сознания, был чужим:

— Призави меня... И я сделаю всё сам...

В отчаянии, Николас почти сдался. Мир вокруг него стал бесформенным и абстрактным. Он больше не знал, где заканчивается он и начинается тьма. Он падал в эту чёрную бездну, теряя связь с реальностью, с самим собой.

Тем временем, Амон не отступал. Он смотрел на Николаса, поглощённого тьмой, и в его глазах читалась странная смесь удовлетворения и сожаления.

— Ты действительно думал, что сможешь справиться с этим? — крикнул Амон, взмахнув руками и собирая силу материи тьмы. Которая устремилась к поглощённому тьмой телу Николаса. — Ты — не герой, Николас. Ты — существо тьмы!

И вдруг, в грохоте магической бури, прозвучали слова Николаса — но это был уже не его голос.

— Мы с тобой похожи, Амон... — его голос звучал как далёкий шёпот, пронзающий пространство. — Ты тоже носишь в себе тьму. Ты такой же, как я.

Амон замер на мгновение, и его лицо исказилось странной гримасой.

— Похожи? — он на миг заколебался, но затем взмахнул палочкой, создавая мощный взрыв энергии. — Нет, Николас. Мы разные. Я контролирую тьму. А ты — лишь её жертва!

И в этот момент, когда казалось, что всё было потеряно, Николас, истощённый, рухнул на колени. Его тело дрожало от боли, разум был на грани потери сознания. Амон создал в воздухе магическую печать и, сжав руку, наложил её на Николаса. Печать осветилась ярким светом, и на его шее появился знак — шестиконечная звезда, будто клеймо, запечатывающее его судьбу.

— Всё кончено, — произнёс Амон, надев свои очки, снова обретя свой привычный облик. Улыбка играла на его лице, как будто ничего и не произошло. Он протянул руку к поверженному ученику. — Теперь тебе ничто не угрожает.

Николас лежал на холодном полу, его тело словно свинцом налилось — он был абсолютно измотан, не в состоянии двинуть ни рукой, ни ногой. Только глаза, полные удивления и недоумения, беспокойно следили за Амоном. Учитель, словно не замечая состояния ученика, спокойно стоял рядом, как будто это была обычная тренировка. Улыбка не сходила с его лица — лукавая и почти беззаботная, как будто все, что только что произошло, было лишь очередным розыгрышем.

— Ну и вид у тебя, Ник! — ухмыльнулся Амон, встряхнув плечами. — Ты прямо как будто из могилы встал. Но не волнуйся, это нормальный пост-эффект после неудачного призыва фамильяра.

Николас с трудом переваривал эти слова, но всё ещё пытался сообразить, что вообще только что произошло.

— Фамильяр?.. — наконец выдохнул он.

Амон, не дав ему даже попытаться продолжить, перебил, заговорив с таким тоном, будто рассказывал что-то увлекательное и абсолютно безобидное:

— Ага, так вот в чём дело. Когда ты на грани смерти, фамильяр может призваться сам, но! Без барьера он не может выжить. И когда барьера нет, бедняга просто берёт твоё тело под контроль. Я знал, что так будет, — он весело подмигнул, словно это была часть какого-то шоу. — Честно говоря, весь этот цирк я устроил, чтобы заставить тебя поверить, что я на самом деле собираюсь тебя прикончить. Чистая психология, понимаешь?

Николас пытался осмыслить услышанное, но это было как-то слишком. Он всё ещё был в шоке.

— И зачем… это всё? — его голос дрожал, но Амон снова не дал ему закончить.

— А затем, что фамильяр высвободился, а дальше было просто — для меня, конечно! — Амон облокотился на стену, как будто они обсуждали какой-то анекдот. — Ну, печать наложить и всё такое. Знаешь, обычное дело для таких как я. Эту печать рыцари Круглого стола могут сделать только все вместе, а я — ха! — могу её сотворить один, потому что, ну, ты знаешь, я лучший. Главное было сбросить древние ограничения.

Николас был совершенно ошеломлён. Всё, что только что произошло, казалось одновременно безумным и логичным. Какой отличный актёр его учитель! То злой, как волк, то теперь улыбается, словно котёнок. Он всё ещё не мог сложить всё в одну картину. Амон явно замечал его замешательство, и это его, похоже, забавляло.

— Кстати, знаешь, — вдруг произнёс Амон, — ты ведь наверняка хотел спросить, почему Затмение направило тебя ко мне? Элементарно, дружище! — Амон легко рассмеялся, будто раскрыл самый очевидный секрет в мире. — Ты и я — сосуды фамильяров божественного типа! Таких, как мы, всего трое. Затмение, Жнец,и Астерион, и... ну, догадайся сам, кто мой фамильяр! — он сделал паузу и, когда понял, что Николас в шоке и не может ответить, только усмехнулся. — Ну, не Астерион, это уж точно!

Николас пытался понять всё это, но вопросы только множились в голове. Но Амон, кажется, ни на секунду не давал ему передышки.

— Ладно, — Амон махнул рукой, как будто это всё было пустяком, — у нас ещё два с половиной часа. Как насчёт небольшой тренировки? Я почти непобедим, так что сможешь выложиться на максимум! Хотя... — его лицо на миг стало серьёзным, но это длилось не больше секунды, — осколок души тебе запрещён. Это на будущее. Никаких тренингов с барьерами, пока я тебе не скажу, понял?

— Понял, — пробормотал Николас, всё ещё не веря происходящему.

— Отлично! — с улыбкой закончил Амон, готовясь к продолжению тренировки.

- Нападай с такой силой как будтобы хочешь убить меня Никки!

Глава 11 - Наступление

После погрома в библиотеке Фаэларина Натан понял, что было украдено. Он поспешил отправить отчёт Древним, которые в свою очередь оповестили всех святорыцарей. Была похищена звёздная карта — карта с координатами всех планет. Зная эти координаты, можно было открыть незаконный портал в любой точке вселенной. Древние не понимали, зачем и на какую планету будет организовано нападение, но чутьё подсказывало, что атака будет совершена на одну из тюрем. Либо на планету Сумеречных лесов, где заточены твари среднего уровня и где находится школа магии, либо на Лунный Предел, где содержатся высшие колдуны.

Директор Осаму получил доклад и приказ свыше об усилении территории школы.

Директор нахмурился. "Как не вовремя," – пробормотал он, ведь сильнейший маг в этот момент был заперт в Бесконечной комнате, где шла тренировка с Николасом. Директор собрал срочный совет, на который пригласил всех учителей и старост классов. Они собрались в огромном зале для проведения балов и торжественных церемоний. Стены зала были украшены старинными картинами, изображающими исторические моменты великих побед магов и героев прошлого. Потолок был высокий, поддерживаемый колоннами с изысканной резьбой, покрытыми символами древних заклинаний. По центру стояла громадная люстра, сверкающая хрустальными подвесками. Мраморные полы отдавали лёгким эхом шаги собравшихся, а в дальнем конце зала возвышалась массивная сцена, покрытая бархатными занавесями.

Визара Натэро, специалист по атакующей магии, стоял и с недовольством оглядывался, ища в толпе лучшего из них Рики Амона. Его тёмные волосы, зачесанные назад, блестели при свете люстры, а его строгое лицо не скрывало раздражения. Высокий и атлетичный, Натэро выделялся своей аурой силы и мощи, что делало его одним из самых уважаемых магов в школе.

Нами Нэлети, эльфийка из рода знахарей, преподавала тайны и искусства природной магии. Её изящная фигура и невероятная красота вызывали восхищение у многих, но взгляд её был обеспокоенным. Длинные серебристые волосы спадали мягкими волнами на её плечи, а зелёные глаза сверкали под густыми ресницами. В воздухе ощущалась тревога, её природная чуткость подсказывала, что что-то было сильно не так.

Восторинка Ёродзу Намика, учительница по общим знаниям магии, была известна своим жёстким подходом к дисциплине. Её короткие тёмные волосы и синие, как небо, глаза сочетались с серьёзным взглядом, создавая образ сильной, независимой женщины. Даже самые дерзкие ученики, старались держаться подальше от её пристального взгляда. Ходили слухи, что даже сам Амон в какой-то мере побаивается её и избегает открытого конфликта.

Тайга и Санука уже были в полной боевой готовности ,они были сильнейшими третикурсниками ,оба понимали что их не просто позвали обсудить успеваемость или что-то подобное ,что-то серьёзное может произойти в эти минуты.

Палпану, староста второкурсников, молодой гном без бороды, был мастером в оружейной магии. За его спиной была закреплена огромная секира, обмотанная рунами, древний артефакт, передаваемый из поколения в поколение в его клане. Хотя он был молод, его боевые навыки заслуживали уважения даже среди старших учеников.

Лин Лин, первогодка из Огнегорья, тихо стояла в стороне. Она была скромной, но удивительно умной девочкой, её яркие огненные волосы выдавали её происхождение. Уже в первый месяц она показала себя одной из самых талантливых учениц, часто вызывая восхищение учителей. Амон, отмечая её успехи, прозвал её "маленькой выскочкой" и иногда приглашал после уроков к себе, чтобы делиться книгами, которые даже третикурсники с трудом осваивали.

В огромном зале, украшенном древними гобеленами и картинами, на которых изображены великие события прошлого, Осаму стоял перед собравшимися учителями и старостами классов. Тяжёлый свет люстр, подвешенных к высокому потолку, отражался от отполированных полов, создавая торжественную, но одновременно гнетущую атмосферу. Осаму, с серьезным и сосредоточенным лицом, скрестил руки за спиной, размышляя о том, как донести новость, которая могла стать началом конца.

— Было украдено нечто чрезвычайно важное, — начал Осаму, его голос, обычно спокойный и размеренный, сейчас дрожал от внутреннего напряжения. — Карта звёздных путей, на которой указаны координаты всех планет нашей системы. Враг может воспользоваться этой информацией, чтобы открыть портал в любую точку вселенной.

Зал охватило молчание. Лица учителей и старост выражали тревогу. Нами Нэлети, эльфийка, преподаватель природной магии, уже знала, что нечто ужасное произошло, но это превзошло её худшие ожидания.

— Существует вероятность, что атака будет направлена на наши леса или, что более вероятно, на школу, — продолжил Осаму, его голос становился твёрже с каждой секундой. — Идеальное время для нападения — ближайшие часы. Мы не можем связаться с рыцарями, если барьер, установленный врагом, закроет нас.

— Идеальное время, — угрюмо пробормотал Натэро, специалист по атакующей магии. — Как раз в тот момент, когда Амон недоступен. Может, отступим? Мы должны потянуть время. Пусть Амон разберётся с этим, когда вернётся.

— Отступление — это не вариант, Натэро, — возразил Осаму, не поворачивая головы. — Мы не можем полагаться только на Амона. Враг знает, что его нет, и нападёт именно из-за этого. Наша задача — встретить удар и защитить учеников. Старосты будут охранять свои классы, а учителя — на передовой.

— Директ... Осаму, — Натэро выглядел раздражённым, его взгляд метался по залу. — Это слишком опасно. Если барьер будет наложен, у нас не будет шанса вызвать рыцарей.

Осаму пристально посмотрел на Натэро, его глаза стали холоднее.

— Мы эвакуируем учеников в подземные бункеры, если ситуация выйдет из-под контроля. Но отступать не будем.

Тайга, стоящий в конце зала рядом с Санукой, сжал кулаки.

— Дайте мне выйти на передовую! Я могу сражаться! — его голос дрожал от нетерпения, словно ему было нужно доказать что-то самому себе.

— Успокойся, Тайга, — мягко, но твёрдо сказал Санука, его друг. — Сейчас не время для героизма. Наша задача — защищать остальных, а не бросаться на амбразуры.

Осаму обвёл зал взглядом.

— Все должны быть готовы к худшему. Если нападение произойдёт, у нас будет лишь несколько минут на реакцию. Мы обязаны защитить школу, наших учеников и наш дом.

Нами Нэлети встревоженно поправила волосы, её глаза блестели от сдерживаемого волнения. Ёродзу Намика, с её холодным, сосредоточенным взглядом, держалась твёрдо, но даже она чувствовала тень беспокойства.

Тишина вновь воцарилась в зале, но это была уже не та тишина, что в начале. Теперь это было ожидание перед бурей, осознание того, что за дверьми этого зала скрывается нечто страшное.

Глава - 12 К бою!

На планете Тёмной Цитадели, вопреки её зловещему названию, жизнь бурлила, но эта жизнь принадлежала армии тьмы. Сотни тысяч воинов тьмы — вурдалаки, оборотни, ведьмы, колдуны, тролли и некроманты — стояли в полной боевой готовности, ожидая команды. Их ряды казались бесконечными, а воздух был пропитан предвкушением надвигающейся битвы. Над ними парили духи мертвецов, поднятых некромантами, их пустые глаза были направлены в никуда, ожидая, когда им прикажут вступить в сражение.

Король упырей, Валентин, медленно шёл к подиуму. Его походка была приисполнена величием, каждый шаг раздавался гулким эхом, словно сама земля поддавалась его силе. За его спиной тени сгущались, наползая густым туманом, который, казалось, был живым. Тёмная магия, словно невидимая сеть, пронизывала ряды его войска, проникая в души тех, кто стоял перед ним. Войны тьмы ощущали холодное прикосновение его власти — подавляющее, мрачное, не оставляющее места сомнениям.

Его взгляд, наполненный древней мудростью и непреклонной жестокостью, окинул армию. Валентин поднял руку, и всё замерло. В это мгновение наступила тишина, настолько глубокая, что даже шорох плащей ведьм или скрипение костей мертвецов стихли. Все ждали его приказа, который должен был стать началом разрушения и хаоса.

— Слуги мои! — голос Валентина разнёсся эхом над армией, проникая в самые тёмные уголки разума каждого из его воинов.

— Сегодня знаменательный день! Многие из вас будут пить кровь врагов досыта, но каждый из вас должен быть готов пролить и свою. Мы выходим из тени, и этой битве суждено стать легендарной! Уже сотни лет мы жаждали этого дня. Мы, наследники тьмы, томились на мрачных, непригодных для жизни планетах, в то время как их величественные морды купались в лучах света и блаженства.

Валентин сделал паузу, окидывая взглядом ряды своих воинов. Его глаза горели безумием, его слова сеяли от волнение и возбуждения.

— Сегодня я прошу вас биться не за свою жизнь, а за наше будущее! Мы заставим Древних считаться с нами, с нашим народом! Вперед, в бой, наполните реки кровью тех, кто преградил нам путь! Сожгите их дома дотла, уничтожьте каждую живую душу на своём пути! Мы строим новый мир, мир, в котором будет место и для нас! И пусть они познают горечь утраты, пусть их сердца наполнятся ужасом и страхом, как когда-то наши!

Его голос стал сильнее, и армия, как единое целое, слушала в напряжённой тишине, ожидая приказа.

— В бой! — Валентин взмахнул рукой, направляя её к небу.

Рядом с ним Котсу, раскрыл древнюю звёздную карту. Потоки тёмной магии начали струиться по её поверхности, и в воздухе вспыхнули порталы. Десятки, сотни порталов открылись перед войском, и на мгновение мир застыл. Но лишь на мгновение — и вскоре ревущий рой воинов тьмы ринулся в бой, готовые исполнить приказ своего Короля. Тьма хлынула через порталы, заполоняя пространство, разрушая всё на своём пути.

В величественных покоях Древних в Храме царила суматоха. Со всех концов Вселенной поступали тревожные известия — чёрные порталы открывались на каждой из планет, защищаемых рыцарями. Враги хлынули из них потоками, уничтожая всё на своём пути. Святорыцари спешно отправлялись на защиту своих владений, сражаясь с армиями тьмы.

На планете Огненных Гор битва была в самом разгаре. Нестор, окружённый своими воинами, сражался с невообразимой силой, сокрушая врагов своей огненной магией. Каждый удар его огненных чар превращал приспешников тьмы в пепел. Среди бушующего пламени и криков битвы к нему подбежал один из генералов, тяжело дыша от усталости.

— Принц, дурные вести! — произнёс он, сжимая окровавленный меч. — На планете Сахолин, куда мы отправили свои силы, ситуация критическая. Наши войска не смогут долго сдерживать натиск врага. Они просят подкрепления.

Нестор остановился на мгновение. Он вспомнил, что обещал защиту народу Сахолина. Лицо его омрачилось беспокойством.

— Сможете ли вы справиться здесь без меня? — спросил он у генерала, скрывая нарастающую тревогу.

— Да, — ответил генерал, не раздумывая. — Наши воины сильны, но сахолинцы лишены защиты. Их принц сейчас обучается в школе магии, и их армия слишком мала.

Нестор быстро принял решение. Он вскочил на своего огненного коня, его лицо было напряжённым, но решительным. Оглядев поле боя, он понял, что его люди справятся, но Сахолин не выдержит без помощи. Не теряя ни секунды, он пришпорил коня и устремился в сторону старейшин Огнегорья.

По прибытии к старейшинам, Нестор не терял времени в переговорах. Ему нужно было действовать быстро. Открыв портал на Сахолин, он исчез в вихре магии, оставив поле битвы позади, устремляясь туда, где его помощь была жизненно необходима.

Прибыв на поле боя, Нестор увидел ужасающую картину: его войска отступали, трупы сотен сахолинцев лежали повсюду. Сердце его воспылало от ярости и гнева, когда он осознал, сколько жизней было потеряно. В этом хаосе сражался Симидзу Кано, учитель Николаса, отчаянно пытаясь дать своим воинам возможность отступить. Несмотря на возраст, он продолжал размахивать небесными лезвиями, разрывая тела врагов на куски. Но было видно, что силы покидают его, и вот, когда меч вурдалака уже был поднят над его головой, внезапная огненная вспышка озарила поле боя.

Нестор, подобно яростному урагану, пронёсся по полю брани, сжигая всех врагов на своём пути. Его огненная магия разрывала тьму, сжигая вурдалаков, некромантов и их чудовищ, превращая их в пепел. Взгляд Нестора был сосредоточен, а его гнев — неутомим.

— Принц Нестор... — прохрипел Кано, увидев своего спасителя. — Вы пришли...

— Да, я здесь, не беспокойтесь, — спокойно, но твёрдо ответил Нестор. — Оставьте всё на меня, отступайте в укрытие. Я справлюсь один.

Симидзу Кано, благодарно кивнув, поднялся, его старческое тело с трудом держало равновесие, но он собрал оставшиеся силы и бросился к укрытию, спасая себя от неминуемой гибели.

Нестор развернулся лицом к врагу, и его магия вновь взмыла в небеса. Яркое пламя озарило поле битвы, словно зарево рассвета, а его голос, полный решимости и силы, разнёсся по полю:

— Осколок души, Огненная Цитадель, Возрождение Феникса!

С этими словами земля начала трястись, а пламя вокруг Нестора вспыхнуло ещё сильнее, преобразуясь в форму огромного феникса. Горящие крылья вознеслись над полем боя, а сам Нестор, воплощённый в огненной ярости, превратился в живую огненную бурю, сметая армию тьмы. Каждый враг, приблизившийся к нему, мгновенно воспламенялся и превращался в пепел. Его враги, даже после смерти, будут помнить этот момент — момент, когда огонь праведности и гнева Нестора оставил след на их изломанных душах.

"Всё идёт по плану," — проговорил Валентин, его зловещая улыбка пронзила тьму, когда он наблюдал через магический шар за каждой атакованной планетой. Огромное магическое око артефакта позволяло ему видеть каждое движение, каждый уголок вселенной, где разливалась его тьма. С каждой секундой его уверенность росла.

— Этот артефакт безупречен... — пробормотал он, сжимая пальцы вокруг шара, который испускал тёмное сияние. — Теперь мои глаза могут видеть каждый уголок вселенной, куда хлынула тьма.

Его тёмный взгляд остановился на одном из изображений, где мерцали Сумеречные леса, место, где укрывалась магическая школа. Валентин чуть прищурился, видя слабые световые вспышки, которые указывали на очаги сопротивления, но его это лишь забавляло.

— Теперь ваш выход, Темная Четвёрка, — произнёс он с холодной уверенностью. В его голосе чувствовалась сила, которая могла заставить повиновение даже самых безжалостных тварей тьмы. — Идите и освободите наших братьев из плена, разрушьте их цепи. Идите в Сумеречные леса. Позабавьтесь там на славу. Покажите этим глупцам, что их время истекло.

Он отошёл от шара, давая Четвёрке свой приказ. Четыре фигуры в плащах, их лица скрытые тьмой, шагнули вперёд. Их силы были опасны и смертельны, и каждый из них жаждал расправы. Стихии разрушения, которыми они владели, были так же разнообразны, как и они сами: огонь, лед, тьма и хаос.

— Мы исполнители твоей воли, — произнёс Джузаф , сверкая алыми глазами из-под капюшона. — Мы принесём тьму и разрушение. Никто не уйдёт от нас.

И с этими словами Четвёрка исчезла, растворившись во мраке, устремившись к своей цели — Сумеречным лесам, где уже ждали их тёмные братья, заточённые в древние узы. Время забавы наступило.

Глава 13 - Битва при Сумеречных лесах, и призраки прошлого .

Осаму с учителями стояли у входа в школу, тревожно вслушиваясь в шорохи леса. Из его глубин доносились зловещие стоны тех, кто знал, что их пришли освободить. Внезапно тишину разорвал глухой треск, и из открывшегося чёрного портала вышли четыре мрачные фигуры.

Первым шагнул вперёд Абадон. Его змеиные, яркие зелёные глаза сверкают, как два изумруда во мраке, проникая в самую душу и вызывая неизъяснимый страх. Длинные, как водопад, зелёные волосы спадали на плечи, обрамляя его бледное лицо, которое казалось почти прозрачным, как вуаль тумана. Его присутствие пронизывало атмосферу зловещей магии, вызывая дрожь у стоящих перед ним.

— Всего четверо? — произнёс он, его голос напоминал шёпот змея, искушающий своих жертв. — Вы серьёзно? Вы действительно считаете, что вас четверых хватит?

Следующим показался Винланд Вооду, фигура которого была окутана таинственностью. На его голове красовалась высокая шляпа с широкими полями, скрывающая часть его лица. Маска на носу добавляла ему загадочности, а ярко-синие глаза горели, как звёзды в безоблачную ночь, полные неистового пламени и скрытой угрозы. Каждый его взгляд пробуждал в окружающих чувство тревоги и ожидания.

— Котсу и Джузаф, — с уверенным тоном продолжил Винланд, — отправляйтесь внутрь здания и найдите ключ. Я с Абадоном тут разберусь.

— Мы не позволим! — воскликнул Осаму, но было уже поздно. Винланд с уверенной ухмылкой поднял руки, и воздух вокруг них задрожал, словно сам мир пытался укрыться от надвигающейся угрозы. Барьер, созданный им, застыл, словно невидимые прутья, заточающие их в клетку.

— Осколок души, — произнёс Винланд с холодной улыбкой, его голос звучал как шёпот ветра среди листвы. — Сад наказаний, поле для Пугала!

В этот момент пространство вокруг них резко изменилось. Темнота сгущалась, и воздух наполнился глухими звуками, напоминающими отдалённый треск костей. Перед ними возникло гигантское поле, завуалированное зловещими тенями. Небо затянуло чёрными облаками, будто бы оно само было частью этого мрачного кошмара, а мрак простирался до горизонта, угрожая поглотить всё вокруг.

Вороны, черные как смоль, кружили над полем, их крики напоминали предсмертные стоны. Жадно пожирая мёртвую плоть, они оставляли после себя лишь разорванные остатки, источающие зловонный запах разложения. Земля под ногами была покрыта трупами и грязью, а влажный туман, словно живая субстанция, стелился по земле, пряча под собой ужасные тайны.

Сзади Винланда, словно из подземных глубин, появился Фамильяр. Его форма напоминала куклу из сена, но ужасный вид вызывал содрогание. Лицо Фамильяра было испорчено ужасными швами, сшитыми вдоль, как будто кто-то старательно пытался скрыть что-то чудовищное. Его глаза, полные пустоты, словно смотрели в самую душу, вызывая страх и ужас. Он казался живым кошмаром, рожденным из тьмы и страха, его присутствие пропитывало воздух тяжёлым чувством неизбежной гибели.

Каждый вздох в этом аду напоминал о невыносимом страдании, о том, что надежда здесь была убита давным-давно. Это было поле не только для битвы, но и для душ, томящихся в вечных муках. Каждая тень, каждый звук в этом пространстве служили напоминанием о том, что здесь не будет пощады.

Осаму, не потеряв самообладание, произнёс с твердостью, которая удивляла его собственных подчинённых:

— Вы трое — Нэтэро, Нами, Ёродзу. Ваша задача — сдерживать Абадона. Этого оставьте на меня.

Старик медленно обернулся к своему противнику, вглядываясь в его маску, как будто пытаясь вспомнить, где он мог видеть Винланда Вооду раньше. Ярко синие горящие глаза, сверкающие из-за маски, оставляли его лицо в тени, и хоть Осаму пытался разглядеть детали, вся его попытка напоминала бесплодный поиск. Винланд, как и сам Абадон, казался воплощением зла, его аура наводила ужас и страх.

— Вам не победить, — произнёс Винланд с ухмылкой, его голос напоминал зловещий шёпот . — Ваша решимость не поможет вам здесь. Этот мир уже постепенно погружается во тьму.

Осаму игнорировал его слова, собирая в себе все свои силы и воспоминания о предыдущих сражениях. Он знал, что Винланд не просто противник; он был олицетворением тьмы, которая давно искала момент, чтобы вырваться на свободу. Каждый раз, когда его взгляд касался маски, мысли о том, где он мог его видеть, возникали в его голове, как затерянные кусочки мозаики, но никаких четких образов не приходило.

— Мы не позволим тьме победить, — произнёс он, крепко сжимая посох. — Я был свидетелем страданий, которые вы принесли в этот мир, и я не отступлю. Эта битва не будет легкой, но мы сражаемся за тех, кто не может защитить себя!

С этими словами Осаму сделал шаг вперёд, готовясь столкнуться с Винландом и его ужасами. Мрачное пространство вокруг них сгущалось, но в его душе светила искра непокорности, готовая противостоять любому вызову.

Нэтэро незамедлительно бросился в ближний бой с Абадоном, вынимая два клинка из-под мантии. Его движения были стремительными, как ураган, каждый удар наносился с молниеносной скоростью и точностью. Абадон, обнажив свой меч с усмешкой, встретил вызов, словно это было приглашение на кровавый танец.

Сражение разразилось с невероятной быстротой. Нэтэро крутился и вертелся, его клинки сверкали в воздухе, однако Абадон, держа меч в одной руке, уклонялся и парировал удары с изяществом танцора. Каждое движение Нэтэро обостряло ситуацию, заставляя Абадона смещаться и фехтовать с ним, но выражение лица тёмного мага не выдавало ни малейшего беспокойства.

В то время как бой разгорается, Нами, стоя на краю поля, окутывала пространство своей магией, стремясь достучаться до сил природы. Её заклинания стремились пробудить скрытую силу, однако мрачная аура, исходящая от Винланда тяготила воздух, словно невидимый груз.

Ёродзу стояла в стороне, наблюдая за сражением с холодным и расчетливым взглядом. Её глаза, полные сосредоточенности, не упускали ни одного движения противника. Она знала, что сейчас не время действовать на эмоциях; каждый момент на вес золото. Внутри неё бурлило волнение, но она сохраняла полное спокойствие, как хищник, выжидающий подходящий момент для нападения. Абадон, чувствующий её проницательный взгляд, и не понимал, что от неё ожидать. Она оставалась непредсказуемой, и эта неопределенность нервировала его.

Нэтэро, продолжая атаковать, чувствовал, как его силы истощаются, но он не собирался сдаваться. Он наносил удары один за другим, каждое движение было сплошным яростным потоком. И хотя его клинки попадали по противнику, ощущение, что они не оставляют заметных следов на Абадоне, стало очевидным.

— Не сдавайтесь, Нэтэро! — закричала Нами, направляя свою магию в его поддержку.

Натэро, сжимая два клинка в руках, бросился в атаку, его движения были быстрыми и ловкими. Теперь каждый удар его меча был обрамлён пламенем, которое сжигало воздух вокруг. Он крутился и метался, как огненный вихрь, стремясь поразить Абадона.

Тёмный маг не спешил, уверено держа свой ледяной меч, с усмешкой наблюдал за натиском. Его яркие зелёные глаза мерцали холодом. С лёгкостью уклоняясь от атак Натэро. С каждым ударом клинка Натэро, Абадон отвечал ледяными пулями, которые стремительно вылетали из его рук. Лёд, подобно острым шипам, вонзался в землю, оставляя после себя смертоносные следы.

Тем временем Нами сосредоточилась, стараясь вызвать к жизни силы природы. Её руки двигались грациозно, и из-под земли начали вырываться корни, словно огромные змеи, готовые схватить своих противников. Она бросала их к ногам Абадона, надеясь отвлечь его внимание от Натэро. Корни обвивали ноги врага, но маг с легкостью освобождался от них, используя свой холод, чтобы заморозить растительность и разорвать её.

Ёродзу все ещё оставалась на расстоянии, наблюдая за борьбой. Её холодный взгляд фиксировался на Абадоне, и в ней зрел план. С её посохом она могла вызывать мощные импульсы, и ей нужно было лишь дождаться нужного момента. Она чувствовала напряжение в воздухе, предвкушая, что вскоре может настать момент для решающего удара.

Натэро, поймав взгляд Ёродзу, кивнул ей, подавая знак: "Теперь!". Он вскользь оценил ситуацию, как только успел подойти к Абадону. Прямо перед ним вспыхнула огненная волна, когда он активировал стихию огня на своих клинках. Он знал, что для того, чтобы победить в этом бою, им нужно действовать синхронно.

В этот момент Ёродзу подняла посох, направляя его в сторону Абадона. Сила волны, вызванная её магией, рванула в сторону врага. Она нацелилась на место, где Натэро собирался атаковать, надеясь соединить их силы.

Абадон, ощущая приближающуюся угрозу, выпустил из рук поток ледяной магии, чтобы перехватить атаку. Холодные шипы, метнувшись вперёд, встретились с огненной волной Натэро и мощной силой Ёродзу, создавая взрыв магической энергии, который окутал поле боя густым туманом.

Нами воспользовалась этим моментом. Взяв на себя управление корнями, направила их к Абадону, извиваясь вокруг него. Корни, уже окутанные его льдом, мгновенно замерзли, превращаясь в опасные острые шипы, которые стремились пронзить врага с каждой стороны.

Абадон почувствовал нарастающее давление со всех сторон применил свою магию, создавая магильный холод, который начал заполнять пространство вокруг него, пытаясь остановить атаки. Но Натэро, сражаясь в ближнем бою, не собирался отступать. Каждый его удар был точен, и он использовал стихии, чтобы прорваться сквозь ледяную защиту Абадона, с каждым разом преодолевая его оборону.

Ёродзу не теряла времени. Она нарастила свою силу, вызывая мощный импульс, чтобы оттолкнуть льды и корни, убирать преграды между ней и врагом.

Бой разгорался, как ярость стихии, а каждая секунда несла опасность и возможность. Вокруг них царила магия, смешанная с хаосом, и каждый из бойцов боролся за свою судьбу.

Тем временем Осаму стоял перед Винландом, в ожидании хоть каких-то действий. Сердце его колотилось в груди, словно в преддверии битвы. Винланд, с холодной усмешкой на лице, заговорил первым:

— Так ты не вспомнил меня? — его голос был как ледяной ветер, проникающий в самую душу.

Осаму нахмурился, тени прошлого начали медленно подниматься на поверхность его памяти.

— Тридцать лет назад на маленькой планете Хитиновых болот ты с горизонтом рыцарей напали на клан тёмных знахарей, — произнес он, словно произнося заклинание.

Винланд откинул голову назад, и его смех прозвучал как гром, пронизывающий всё вокруг.

— Да, именно так! Ты помнишь? Ты был самоуверенным, ловким, как меч, в твоих руках, — продолжал Винланд, и в его голосе слышался злорадный тон. — Ты лишал жизни детей и женщин моего клана, и всё это ради чего? Ради своих идеалов, которые привели к этой кровавой расправе?

Его глаза сверкали, и в них читался мрак.

— Ты ведь знал, что мой клан никогда не собирался нападать. Мы предоставляли услуги зачарования, делились знаниями с силами тьмы. Но именно это и привлекло ваше внимание. Ты думаешь, мы были жестокими? Мы просто выбирали между двумя путями — выжить или быть уничтоженными. И вот ты, генерал удачного отряда, принес смерть, где её не должно было быть.

Винланд продолжал, словно предаваясь воспоминаниям:

— Я помню, как одна женщина прятала своего раненого сына в яме, куда вы скидывали трупы моих соклановцев. Она надеялась спасти его, прикрывая своим телом, когда ты вошёл в тот ужасный день. Ты убил её, и ты, Осаму, оставил меня с вопросами. Почему ты не убил меня, как остальных? Ты оставил меня умирать от холода и голода среди мертвецов!

Его голос наполнился ненавистью и горечью.

— Я был так близок к смерти. Удивительно не правда ,но я тут стою перед тобой ,что скажешь Осаму не правда судьба интересная штука

- ты тот ребёнок...? С удивлением и горечью в сердце произнёс Осаму

Тишина заполнила пространство, и Осаму почувствовал, как угрызения совести, пробужденные из тьмы воспоминаний, сжали его сердце. Он знал, что тот день изменил судьбы не только Винланда, но и его самого.

Кула зашевелилась, и из её кончиков пальцев начали тянуться тонкие магические нити, врезавшиеся в землю. Нити, словно живые, проростали как корни, и из-под земли, разрывая её, начали подниматься дюжины мертвецов. Полуразложившиеся тела двигались медленно, издавая ужасающие вопли, словно умоляя Осаму побыстрее закончить их мучения и вернуть долгожданный покой. Их голоса были наполнены отчаянием, эхом бьющимся в его сознании.

Осаму остолбенел, его тело было сковано не магией, а страхом и болью. В каждом трупе, который шагал на него, он узнавал знакомые лица. Лица павших товарищей,и тех, кого он некогда предал земле собственными руками. Все эти годы они преследовали его в кошмарах, но теперь этот кошмар стал реальностью. Он видел друзей, которые доверяли ему, но оказались бессильны перед смертью. Их глаза, пустые и полные страданий, смотрели прямо на него.

— Моя способность, — заговорил Винланд, его голос сочился с презрением, — осколок души, "Царство наказаний", позволяет мне взглянуть в самую душу противника. И я призываю его грехи! За грехи приходится платить, не так ли, старикашка?

Он усмехнулся, видя, как Осаму постепенно теряет уверенность. С каждым шагом мертвецов тот всё глубже погружался в своё прошлое. Винланд, наслаждаясь моментом, медленно направлял сотни оживших мертвецов в сторону директора.

Осаму чувствовал, как его сердце сжимается от боли. Он никогда не позволял себе забыть тех, кого потерял. Каждый взмах меча, каждый приказ, каждый бой — всё это вело его к этому моменту. Он всегда думал, что сможет справиться с чувством вины, но сейчас, перед лицом тех, кого он когда-то считал друзьями, он ощущал себя бессильным.

Каждый шаг мертвецов был как удар по сердце Осаму.

Вдруг на лице директора мелькнула улыбка ,и яркий свет озарил поле боя.

Винланд отступил на шаг, шокированный внезапной уверенностью Осаму. Его расчетливая и презрительная улыбка стерлась с лица, когда он увидел, как свет, исходящий от директора, поглощает его нежить, превращая её в прах. Тысячи светлячков, вызванных магией Осаму, кружили в воздухе, будто танцуя среди обугленных останков мертвецов.

— Как... как это возможно? — выдохнул Винланд, его голос дрожал от растерянности.

Осаму медленно шел к нему, его кулаки источали магическую энергию, в глазах светились слёзы, но не от слабости, а от облегчения. Каждое его движение было наполнено решимостью и силой, которая подавляла страх.

— Ты думал, что можешь сломить меня, — сказал Осаму, голос его звучал тихо, но уверенно. — Но ты ошибся. Я давно искал искупления за те ошибки, что совершил. Ты вернул мне их... и теперь я наконец-то смогу завершить то, что не смог сделать раньше. Освободить их.

С этими словами он подошел вплотную к Винланду и, сжав кулак, начал медленно его поднимать. Винланд пытался отступить, но ноги его словно приросли к земле, и он лишь мог смотреть, как Осаму готовится нанести удар.

— Сейчас, Винланд... я буду тебя бить, — произнёс Осаму с холодной решимостью.

Тишина охватила поле боя, и воздух дрожал от напряжения перед неизбежным ударом.

Осаму не стал медлить. Его кулак, заряженный магической энергией, с гулом встретился с грудью Винланда. От удара Винланда отбросило назад, и он пролетел несколько метров, с грохотом врезавшись в землю. Треск разрывающейся ткани и звуки крушения камня сопровождали падение, будто сама земля вздрогнула под тяжестью удара.

Но Осаму не остановился. Мгновенно, словно вихрь, он оказался рядом с Винландом, его кулак снова поднялся в воздух. Этот удар пришелся по лицу Винланда, разметав остатки тьмы, что окружала его. Лицо врага исказилось от боли, и он попытался собрать силы, но каждый удар Осаму был сильнее предыдущего, и Винланд лишь беспомощно корчился под натиском.

— Ты слишком долго играл с чужими жизнями, — произнёс Осаму, нанося удар за ударом, каждое движение его рук сопровождалось вспышками света. — Эти души, которые ты призвал, страдали из-за тебя! — Его кулаки обрушились на Винланда с такой силой, что землю начало трясти, будто под ними бушевала гроза.

Винланд пытался защититься, поднимая руки, но даже его мощные заклинания не могли сдержать ярость Осаму. Каждое движение Винланда замедлялось, его магия ослабевала, а тело предавало его. Осаму, с каждым ударом, всё больше приближался к концу этой схватки.

— Это не ради мести, — прошептал Осаму, подняв руку для последнего удара, из его кулака вновь вспыхнул яркий свет. — Это ради справедливости!

Последний удар прозвучал как гром, когда кулак Осаму встретился с грудью Винланда, и в этот момент вся магическая защита врага исчезла. Винланд, исчерпавший все силы, рухнул на землю, его тело почти лишилось жизни.

Барьер, призванный заклинанием "Осколок души", начал медленно разрушаться, возвращая местности знакомый вид. Абадон, увидев это жалкое зрелище, нахмурился от недовольства. Его голос прозвучал холодно и презрительно:

— Слабак… Даже с осколком души не смог справиться с каким-то стариком. Как ты собираешься жить с этим позором, Винланд?

Он сделал паузу, его лицо исказилось от разочарования, словно ему было противно говорить об этом.

— Всегда всё приходится делать самому. — Абадон усмехнулся. — Не переживай, я не дам тебе умереть так просто. Хочу лично увидеть, как Валентин разберётся с тобой.

Внезапно тело Винланда погрузилось в тень, словно его вытянуло из этой реальности, а Абадон, быстро отступив подальше от противников, воткнул меч в землю. Его голос стал низким, зловещим, как будто сам воздух вокруг него стал тяжелее.

— Осколок души: Ледяное кладбище, Царство Гидоры! — произнёс Абадон, и его глаза вспыхнули змеиным, ледяным блеском.

Земля вокруг начала покрываться толстым слоем льда, трещины расходились, выбрасывая холодные потоки воздуха. Над ними начали подниматься ледяные колонны, словно могильные камни, окружённые зловещей, смертельной стужей. Позади Абадона в ветренной метели появился силуэт огромной змеи, фамильяр особого уровня Князь могил Гидора.

Глава 14 - Предательство

За стенами школы было тихо, но воздух буквально вибрировал от напряжения. Ученики не могли видеть, что происходило снаружи, но каждый чувствовал странное присутствие, как будто что-то тёмное и мощное приближалось. Ученики обменивались обеспокоенными взглядами, ощущая возрастание враждебной энергии, которая витала над школой. Не было криков или боевых звуков, но атмосфера давила, словно неведомая сила сжимала пространство вокруг.

Старосты понимали, что нужно срочно действовать. Они начали собирать учеников и вели их в безопасное место – в глубокий подвал, скрытый под школой. Это место было надёжно защищено магическими печатями и использовалось только в крайних ситуациях. Никто не объяснял, что именно происходит, но каждый ощущал надвигающуюся опасность.

Палпану, молодой гном, шел позади всех, прикрывая тыл. Он постоянно оглядывался, внимательно следя, чтобы никто не остался позади.

— Тайга! Ты не видел Лин Лин?! — воскликнул Палпану, заметив, что её нет среди остальных учеников.

Тайга развел руками, ошарашенно оглядываясь, его лицо выражало беспокойство.

— Тайга, пошли! — Санука схватил друга за руку и потянул его в сторону кабинета директора.

— Санука, что происходит? Куда ты меня ведёшь? — Тайга пытался разобраться в происходящем, но всё казалось слишком запутанным.

— Ключ от лесных троп у директора. Врагам нужен он, чтобы освободить пленных. На двери кабинета стоит печать Осаму. Распечатать её под силу только сильнейшему магу, — пояснил Санука на ходу.

— Амону, — выдохнул Тайга, начиная понимать.

— Верно. И кто последнее время часто был рядом с Амоном? — добавил Санука. - Никалас? Предложил Тайга - Не тупи Тигриная голова ,проворчал Санука — Лин Лин? — в невзначай вспомнил Тайга

— Точно. Если мы поторопимся, то, возможно, успеем предотвратить катастрофу, — сказал Санука, ускоряя шаги.

Лин Лин двигалась по пустым, погружённым во тьму коридорам, словно тень, стараясь не издавать ни звука. Половицы скрипели под её шагами, и каждое эхо заставляло её сердце замирать. Она чувствовала, как темнота будто жила собственной жизнью, окружая её с каждым новым поворотом. Холодный воздух пробирался под плащ, усиливая чувство неуверенности, а слабый свет далёких факелов лишь усиливал мрак вокруг. Лин Лин казалось, что каждый шорох был шагом, каждый звук — угрозой, но она не останавливалась.

Добравшись до двери кабинета директора, она быстро осмотрелась, чтобы убедиться, что за ней никто не следит. Затем, достав из-под плаща свёрнутый пергамент, она ощутила дрожь в пальцах, но не из-за страха, а из-за ответственности за то, что должна сделать.

Она колола палец тонкой иглой, и капли её крови, будто драгоценные капли, медленно стекали на пергамент. Сосредоточенно и аккуратно она начала выводить руны. Каждое движение кисти было плавным, словно танец, а алые линии тянулись по бумаге, живя своей магической жизнью. Лин Лин знала, что одна ошибка в ритуале может погубить её. Каждая руна была филигранно вырисована — линии, изгибы, узоры. Её рука двигалась с безупречной точностью, как у мастера каллиграфии, нанося тонкие штрихи, будто это не кровь, а изящная краска на холсте.

Когда последний символ был завершён, руны ожили, вспыхнув алым светом, будто на миг став настоящими звёздами на тёмном небе. Они начали подниматься в воздух, плавно и величественно, как бабочки, кружась и направляясь к двери. Свет их становился ярче с каждым мгновением, озаряя всё вокруг и придавая коридорам мрачное, но завораживающее сияние.

Лин Лин смотрела, как руны медленно вливаются в дверь, растворяя её магические преграды. Секунда, другая — и вот дверь поддалась, с тихим стоном открываясь перед ней.

Молодец... — проговорил стоящий за спиной Лин Лин Котсу. — Не могу поверить, что ты согласилась на всё это ради книги по таинствам и тёмному искусству. Да, конечно, её сложно найти, но неужели тяга к знаниям у тебя настолько велика?

— Да, я знаю, что поступаю плохо, — ответила Лин Лин. — Но я слаба от природы, и лишь познав всё мастерство магии, я смогу стать сильной и принесу своему народу мир и спокойствие. А теперь твоя часть уговора. Где книга?

Котсу достал из-под мантии огромный том и кинул в сторону Лин Лин.

— Забирай, заслужила, — сказал он.

Лин Лин жадно поглотила взглядом книгу и спрятала её за мантию. Внезапно она призвала посох из света и начала готовить атакующее заклинание.

— Что ты задумала, девочка? У нас же был уговор: ключ за знания, не так ли?

— Да, — смело ответила Лин Лин. — Я обещала распечатать дверь, но я не позволю тебе уйти с ключом. Готовься к бою, черепоголовый!

Котсу ехидно улыбнулся, едва сдерживая смех, и произнёс:

— Ты действительно хочешь остановить меня? Великого Котсу, повелителя могил, короля скелетов?

Котсу внезапно появился перед Лин Лин и ударом в живот оттолкнул её.

— Я буду убивать тебя медленно, — проговорил Котсу, подходя к беспомощной волшебнице.

Лин Лин тяжело дышала, чувствуя, как её тело охватывает боль от удара Котсу. Прижав руки к груди, она ощущала, как её тело начинает неметь. "Неужели это конец? Зная столько о магии, я не могу ей противостоять?" — думала Лин Лин, видя, как Котсу медленно приближается.

Он поднял её за волосы и когтями провёл по лицу, оставляя тонкую линию крови на щеке.

— Как это прекрасно, — прошипел Котсу, засунув палец в рот, будто дегустируя кровь на вкус. — Я не хотел убивать тебя, но увы, ты не оставила мне выбора, девочка. Прощай, зануда...

И вдруг молния отбросила Котсу на большое расстояние.

— Лин Лин! — вскрикнул Санука, едва успевший прийти на помощь. — Что ты тут делаешь? Спрячься за моей спиной, позже поговорим.

Лин Лин, собрав последние силы, побежала к Сануке. Котсу поднялся и закричал:

— Я не пущу!

С бешеным воплем он ринулся на Лин Лин. Санука улыбнулся и, почти шёпотом, сказал:

— Тайга, он твой.

С невероятной скоростью Тайга схватил Черепоголового за голову, притащил его по стенам и швырнул в дальний конец коридора.

Тайга молниеносно метнулся вперёд, его движения были быстрыми и плавными, как у тигра. Он не просто атаковал — он буквально танцевал в воздухе, прыгая от одной стены к другой, и с каждым ударом его когтистые атаки врезались в тело Котсу, не давая тому передышки. Черепоголовый просто не успевал уследить за ним — каждый раз, когда он пытался нанести ответный удар, Тайга уже был в другом месте, ударяя его с новой силой.

— Тебе не уйти! — прорычал Тайга, с яростью швыряя Котсу об одну из стен коридора. Удар был таким сильным, что стены задрожали, а камни посыпались вниз.

Котсу, ошеломлённый, попытался встать, но Тайга вновь прыгнул на него, как дикий зверь, атакуя когтями и кулаками с невероятной скоростью и силой. Каждый удар отзывался гулом по пустым коридорам.

Но затем что-то изменилось. Котсу перестал уворачиваться и внезапно ударил по земле своей костяной рукой, и тени вокруг начали сгущаться. Воздух потяжелел, и Тайга, почувствовав это, отступил на шаг. Из сгустившихся теней начал подниматься меч, длинный и изогнутый, как позвоночник, с зазубренными костяными краями.

— Хватит игр, — процедил Котсу. Его голос стал низким и жутким. С мечом в руках он резко рванул вперёд, и его скорость теперь не уступала Тайге. С каждым ударом черепоголового стены дрожали, а полы трескались от силы его ударов.

Тайга пытался уворачиваться, но Котсу стал доминировать в бою, словно играл с ним. Его удары становились всё более мощными и точными, и каждый раз Тайга отступал, едва успевая блокировать или уклоняться.

В этот момент Санука и Лин Лин вступили в бой. Санука, молча, разорвал бинты на своей руке, и воздух тут же наполнился электрическим треском. Из его руки вырвались молнии, принимая форму дракона, который ринулся на Котсу, заставляя его отступить.

— Тайга! — закричала Лин Лин. — Его магия — это мёртвая магия! Он впитывает силу смерти! Ты должен использовать противоположную магию — лечебную! Это его ослабит!

Тайга, едва уклоняясь от очередного удара, кивнул и начал концентрировать свою энергию. Его руки засияли мягким зелёным светом, наполненным жизненной силой, и с этим светом он ударил по Котсу. Сила удара прошла через тело черепоголового, и на мгновение тот застыл, его лицо исказилось от боли.

— Что это? — прорычал Котсу, чувствуя, как его сила начала угасать. — Лечебная магия... — прошипел он, яростно пытаясь отразить атаку, но его движения стали медленнее, а удары менее точными.

В этот момент Санука и Тайга продолжили свои атаки, один с молниями, другой с лечебной магией, разрывая защиту Котсу. Лин Лин стояла позади и давала советы, указывая на слабые места его магии и как лучше атаковать.

Но внезапно Котсу нахмурился, его лицо исказилось в ужасе, и он прошептал:

— Пора заканчивать... — с усмешкой произнёс Котсу, его голос эхом отразился от стен. — Я вдоволь поиграл с вами, но теперь... пора спать.

Он взмахнул рукой, словно проводя через воздух незримую линию, и сразу же что-то изменилось. Санука, Лин Лин и Тайга почувствовали, как ноги словно налились свинцом, тяжелея с каждым мгновением. Глаза начали сами собой закрываться, и веки становились непослушными. Тайга отчаянно пытался сопротивляться, сжимая кулаки и напрягая все мышцы, но было уже поздно — магия Котсу проникла в их умы.

— Что... происходит... — пробормотал Тайга, чувствуя, как теряет контроль над телом.

Котсу, не спеша, шагнул вперёд, направляясь к кабинету Осаму. В его движениях была холодная уверенность, а голос его звучал почти ласково:

— Глупцы. Весь бой вы были лишь пешками в моей игре. Я исполнял ритуальные движения не для того, чтобы вас развлекать, но чтобы наводнить воздух тёмной магией. Этой магией я оплёл ваше сознание, медленно и осторожно, и теперь властвую над вашими разумами.

Он остановился и взглянул на Лин Лин, его зловещая улыбка стала шире.

— Если бы ты только потрудилась прочитать ту книгу, которую я тебе дал, — произнёс он с презрением. — Ты бы поняла это раньше. Но ты, как всегда, торопишься, всезнайка. И за свою поспешность ты дорого заплатишь.

Котсу развернулся, и его глаза, светящиеся тусклым зелёным светом, сияли триумфом.

— Вы даже не понимаете, насколько беспомощны. С этой магией я могу заставить вас подчиняться моим прихотям. И теперь... — его голос стал ещё более низким и зловещим, — вы будете спать. Внезапно воздух задрожал, и тьма, казавшаяся всепоглощающей, начала исчезать, вытесняемая силой, настолько древней и могущественной, что даже Котсу, уверенный в своей победе, шагнул назад, почувствовав, как его магия теряет мощь. В сердце черепоголового поселился страх, который давно ему неведом.

— Кто это? — прохрипел Котсу, оглядываясь в поисках источника этой силы. Трое студентов, едва стоявшие на ногах от усталости, вдруг почувствовали, как тепло и свет возвращаются к ним, наполняя их душу новой энергией.

— О, Тайга, ну и вид у тебя! Лежал лицом в пол перед этим жалким черепоголовым, — прогремел голос издалека, но не резкий, а полный уверенности и даже веселья.

— Амон... — прошептал Котсу с тенью ужаса в голосе, осознавая, кто приближается.

Из теней коридора, как будто из самого воздуха, появился Амон. Его присутствие было как яркая звезда среди тьмы, и его аура будто сжигала оставшуюся магию Котсу. Ученики смотрели на него с облегчением, чувствуя, как с каждым шагом их страх уходит, уступая место уверенному спокойствию.

— Не ранены, студенты? — спросил он, оглядывая их с мягкой улыбкой, словно только что вернулся с прогулки. Его взгляд остановился на Тайге, и в его глазах мелькнуло что-то хитрое. — Санука, не знал, что ты и Тайга такие близкие друзья, что лежите вместе на полу. Правда, Тайга, мог бы хотя бы попытаться постоять за себя. Иначе придется тебя на дополнительных уроках оставить.

Санука покраснел, но не успел ничего ответить, как Амон повернулся к Лин Лин. Его лицо стало более серьезным, но в глазах по-прежнему было тепло.

— Не переживай, всё будет хорошо, — сказал он, одаривая её тёплой, успокаивающей улыбкой. — А сейчас просто смотрите, как ваш учитель немного побушует, — сказал Амон с той же лёгкой ухмылкой, его голос был полон уверенности, почти веселья. — Скелетоголовый, прошу, не поддавайся... на меня ведь смотрят мои ученики.

Котсу замер, его тёмные глаза блеснули злобой, но в душе он знал — против Амона шансов мало. Троица учеников с восхищением и трепетом наблюдала за своим учителем, чувствуя, как их сердца наполняются надеждой и уверенностью.

Амон сжал руку в кулак, его аура становилась всё ярче, готовая разорвать тьму и отправить Котсу в небытие.

Глава 15 - Сильнейший

Каждый шаг Амона словно разрывал тьму под ногами, и пространство вокруг начинало пульсировать от его силы. Он достал свою волшебную палочку, снял очки и аккуратно положил их во внутренний карман, словно готовясь к чему-то неизбежному. Котсу с трудом удерживал тело в равновесии — аура Амона, тяжёлая и властная, словно давила на него, парализуя каждое движение.

Секунда — и взмах волшебной палочки Амона озарил всё вокруг темно-фиолетовыми молниями. Они молниеносно пронзили воздух, подбросив Котсу с такой силой, что тот вылетел за пределы школы. Черепоголовый даже не успел осознать, как оказался снаружи, прежде чем, балансируя в полете, он призвал тени мёртвых, послав их на Амона, словно полчище безмолвных призраков. Но едва тени приблизились, как второй взмах палочки — и они рассеялись в воздухе, поглощенные самой тьмой Амона, словно никогда не существовали.

Амон подошёл к Котсу, спрыгнув с высоты с лёгкостью и грацией. Его тёмный взгляд был полон холодного презрения, палочка уверенно направлена прямо на противника.

— Знаешь, Черепоголовый... — начал он с усмешкой, в которой сквозила угроза. — Моя техника относится к запретной тёмной магии.

Он приблизился ещё на шаг, его голос стал ниже, проникновеннее.

— Но моя тьма, — прошептал Амон, — куда страшнее вашей.

---

Котсу был напуган до предела. Он знал о мощи Амона и о его тьме, которая превосходила даже тёмные способности Валентина в его пиковой форме. И все же — гордость удерживала его от малейшего намёка на мольбу о пощаде. Вместо этого, стиснув зубы и решив поставить всё на кон, он сделал последний отчаянный шаг.

— Осколок души! — выкрикнул он, поднимая руки к небу. — Костяной дворец, владения короля Лича!

Вокруг них взметнулась тьма, сгущаясь, словно ночные кошмары, выпущенные из самых глубин тёмных миров. За спиной Котсу из этой тьмы начал проявляться массивный дворец, сложенный из чёрных, иссохших костей и окружённый колючими туманами. Из его ворот хлынули армии скелетов, двигаясь с пугающей синхронностью, их пустые глазницы сверкали мертвенной синевой.

Высоко в небе из теней возник величественный, пугающий образ самого Лича — полуразложившаяся плоть, обтянутая порванной, грязной мантией, корона, излучающая смертельный холод. В одной руке он держал древний посох, украшенный древними рунами, источавший угнетающее, густое поле тьмы.

Котсу смеялся, наслаждаясь своим моментом. Он знал, что никто прежде не выживал в его Осколке. Каждый, кто погибал в этих владениях, становился одним из тысяч его воинов-скелетов, обречённых вечно служить ему.

Но Амон лишь холодно посмотрел на это зрелище, готовый встретить опасность без единого признака страха.

— Король Лич, — произнёс Амон, и его голос прозвучал низко и угрожающе. На его лице отразился дикий азарт, словно он жаждал проверить свои силы против древней тьмы, заключённой в осколке души Котсу.

— Тогда позволь и мне использовать свой козырь, — сказал он, поднимая палочку к небу. Его слова, древние и разрушительные, будто вспарывали само пространство вокруг. Эти слова, когда-то, возможно, уничтожили целую цивилизацию, и теперь они вновь пробуждали первобытную мощь.

— Осколок души: Мёртвое Болото, Тень Жнеца, — прошептал Амон, и мир замер.

Пространство вокруг погрузилось в абсолютную тьму. Этот мрак был непросто густым — он был живым, холодным, как прикосновение смерти. В нём слышались шёпоты, низкие и затухающие, как последние вздохи умирающих. Армия скелетов Котсу остановилась, застыв в жутком смятении, будто сама нежить могла чувствовать страх перед тем, что должно было появиться. Король Лич, надменный и могучий, замер в оцепенении, осознавая, что нечто сильнее его собственной природы приближалось к нему.

За спиной Амона возникла тень, чья колоссальная фигура заслонила небо. Облачённая в длинную чёрную мантию, эта тень была воплощением самой смерти. Из-под капюшона, как огонь, вспыхнули бледные белые глаза, в которых не было ничего, кроме бездны. Лёгкая скала ужасающих клыков открылась в мрачной усмешке, обещая страдания тем, кто приблизится. В руках её была коса, чьё лезвие мерцало древним светом, похожим на осколки умирающих звёзд.

Эта сущность была не просто призрачной тенью — её присутствие стало ощущаться, как леденящий, гнетущий холод, окутывающий пространство вокруг. Воздух наполнился запахом гниения и древних могил, а каждый звук будто утонул в мраке, оставляя лишь гробовую тишину.

— Добро пожаловать в бездну, Король Лич, — произнёс Амон, и его голос теперь казался эхом самой смерти.

Амон окинул Котсу холодным взглядом и с усмешкой произнёс:

— На что же ты надеешься, жалкий черепоголовый? Думаешь, твоя нежить остановит того, кто сам владеет смертью?

Он поднял руку, и небо, словно отозвавшись на его зов, заволоклось черными тучами. Над полем, откуда Лич со своей армией рвался в наступление, начал падать чёрный дождь. Капли обрушивались на скелетов, окутывая их темной пеленой, которая словно съедала их изнутри, превращая в бесформенные тени, что растворялись в мраке.

Котсу смотрел с ужасом, осознавая всю беспомощность перед силой Амона. Лич, только что вознесённый на пьедестал ужаса в своей темной ипостаси, казался ничтожной фигурой под этим мрачным ливнем, пока Амон даже не пошевелил рукой. Едва дождь коснулся Лича, его тело разлетелось в дым, поглощенное тьмой.

Амон подошел ближе, его фигура была словно воплощением тьмы, которую даже свет не смел нарушить. Он медленно поднял свою волшебную палочку, направив её на Котсу:

— Ты хотел увидеть настоящую тьму? — голос его звучал глухо, но Котсу словно застывал, не в силах шевельнуться под этой чудовищной давящей аурой.

Но вдруг, посреди этой напряжённой тишины, Амон на миг закачался, будто сбившись, и усмешка сползла с его лица. Из уголков его рта начала вытекать густая черная субстанция, как смоляное масло, что капало на землю, оставляя липкие чёрные пятна. Он провёл рукой по губам, чувствуя этот зловещий символ — знак того, что он зашёл слишком далеко, позволив тьме взять верх.

Котсу, оцепенев от страха и осознав, что его противник находится на грани собственного предела, ухватился за возможность. Он медленно пятился, не отрывая взгляда от Амона, пока не осознал, что стоит бежать. Слабый хрип срывался с его губ, и он, не оглядываясь, поспешил в тень, оставляя за собой след страха.

После того, как Амон увидел Котсу, бегущего в панике, он решил дать ему фору, но только для того, чтобы погоня была ещё слаще. Амон уже сделал первый шаг, когда вдруг его пронзила внезапная резкая боль. За его спиной, с хищной усмешкой, стоял Джузаф — четвёртый маг их отряда. В его руках был массивный двуручный меч, который прошёл насквозь грудь Амона.

Амон, ощущая лезвие в теле, медленно посмотрел вниз и затем улыбнулся, словно пренебрегая болью. Его пальцы обхватили острие, и он внимательно всмотрелся, узнавая оружие.

— Меч тысячелезвий, — тихо произнес он с тенью уважения в голосе. — Вижу, что ты не пришёл с пустыми руками.

Сжав лезвие, Амон резко толкнул Джузафа, и тот отлетел, пробивая деревья одно за другим. Но на этом амон не остановился. Он почувствовал, как его разум погружается в странное состояние, неосознанно подчиняясь тени Жнеца, который всё ещё оставался рядом. Чёрный силуэт с косой наклонился к нему, мягко поглаживая его по голове, словно одобрял своё живое воплощение.

Амон, несмотря на зияющую дыру в груди, пошёл вперёд, ведомый своим призраком. Смерть обрушилась с косой, её удар выкашивал пространство перед ним, и, казалось, сама реальность дрожала под этим неведомым весом. Джузаф, на мгновение оглушённый и понимая, что его попытка атаки из засады провалилась, поспешил скрыться, растворяясь в тени.

Тело Амона исчерпывало свои пределы. Рот наполнился чем-то липким, и он внезапно с усилием наклонился, выплёвывая всю чёрную субстанцию, что разлилась по земле подобно нефти. Ему пришлось заставить себя остановиться, отменяя технику Осколка. Образ Жнеца, лишь слегка прикоснувшись к реальности, наконец, медленно скрылся в тени, оставив Амона один на один с его затихающей болью и повреждённым телом.

Глава 16 - Старый враг

Внутри ледяного осколка души царила холодная, угнетающая тишина, казалось, она впивалась в саму душу. Натэро, Нами и Ёродзу лежали без сознания, их лица были бледны, а дыхание — едва уловимо. Директор Осаму, единственный ещё на ногах, опирался на обмороженную руку, чтобы не упасть, но каждая капля крови, медленно стекающая из его носа, приближала его к пределу.

На голове гигантской змеи, возвышаясь, словно темный бог, стоял Абадон. Его фигура источала мощь, которая словно впитывала остатки света вокруг, искажая пространство. Абадон хищно склонился над поверженными, и на его лице застыла дикая, хладнокровная улыбка, от которой пробирало до костей. Его глаза — змеиные, лишённые жалости, скользили по неподвижным телам героев, задержавшись на Осаму.

В этот миг в воздухе повисла безысходность, тяжелая, липкая, словно сама тьма.

"Это конец," — разнёсся голос Абадона, словно сама смерть заговорила сквозь него. Он поднял руки, и вокруг начали формироваться ледяные копья, огромные и острые, искривлённые, словно ледяные когти. Его голос зазвенел холодным смехом, когда он продолжил: "Вы думали, что мой элемент — это лед? Жалкие, недальновидные попытки. Я — не маг льда. Я — колдун, искусный в ядовитой магии."

Копья дрожали в воздухе, напитываясь мрачной, зловещей энергией. Абадон слегка прищурился, наблюдая за оледеневшими и обессиленными телами. "Лёд — лишь прикрытие," — продолжил он, медленно и мрачно. "Замороженный яд проникает в вас, когда вы вдыхаете его или когда острие пробивает вашу плоть. Этот холод — это холод смерти, несущий в себе мёртвый яд Гидоры. Через раны, сквозь кровь он разрушает ваши тела изнутри, медленно, незаметно, но неизбежно."

Тишина вокруг стала ещё более гнетущей, и казалось, что воздух пропитался ядом, который угнетал и разъедал любую надежду.

Когда копья, сверкая ледяными гранями, устремились к беззащитным телам, воздух разорвала мощная вспышка огня, поглотившая все вокруг. Осколки льда разлетелись в стороны, оставив после себя туман из пара и света, словно сама смерть отступила на шаг. Из этой яркой ауры появился Николас. В его глазах отражался пылающий гнев, и лицо застыло в маске хладнокровия, словно он обрел новую силу, готовый сразиться с Абадоном до конца.

Осаму замер, едва веря своим глазам. Это был не тот ученик, которого он знал, — перед ним стоял воин. И в этот момент взгляд директора зацепился за тонкую, едва заметную печать на шее Николаса. Он мгновенно понял: Амон выполнил свою задачу. Всё, что было задумано, все испытания, через которые они прошли, привели к этому моменту.

Николас бросил твёрдый, властный взгляд на Осаму, голос его звучал уверенно и непоколебимо: "Директор, уводите раненых. Я сам с ним разберусь."

Осаму ощутил прилив одновременно уважения и волнения. Он, наконец, увидел тот решительный огонь, который превратил Николаса в настоящего героя.

- "Принц Сахолина!" — с леденящей гордостью и ехидной усмешкой закричал Абадон, его голос эхом разносился по просторам разрушенного осколка. — "Ты всё-таки вышел на свет! Я уж думал, что ты и твой учитель давно обратились в прах... Хотя, должен признать, вы, сахолинцы, известны своей живучестью, особенно к ядам. Именно поэтому я и выбрал ваш городок для своего эксперимента — мне были нужны такие выносливые подопытные."

Николас стоял в молчаливом ожидании, лишь искра ярости вспыхнула в его глазах, когда Абадон упомянул прошлое. Тем временем Абадон продолжил с мрачной решимостью: "Тогда тебе повезло — рыцарь огня, Нестор, буквально вырвал тебя из лап смерти... но ничего, скоро я и с ним покончу. А теперь давай, удиви меня! Заставь моё сердце биться, как в последний раз, чтобы я действительно почувствовал вкус опасности. Я жду от тебя зрелища!" — его крик, полный тёмной радости, разрывал воздух.

Не отвечая, Николас спокойно обнажил второй клинок, свет огня плясал на стали. Его лицо застыло, полный решимости, он принял боевую стойку, держа мечи с готовностью.

В каждом его движении читалась хладнокровная уверенность — он был готов к схватке с этим давним врагом, с тем, кто некогда уничтожил одну из его деревень.

Николас мгновенно сократил дистанцию, бросившись в бой с Абадоном. Тот, создав меч из льда, принял вызов, и их клинки встретились с оглушительным звоном, отражая светлый огонь Николаса и тьму Абадона. Гидора, подгоняемая яростью битвы, начала извиваться, пытаясь сбросить обоих с её спины. Огромный хвост змеи с грохотом ударил в Николаса, но он ловко уклонился, отразив удар огненным клинком так, будто размеры Гидоры ничего не значили.

Пользуясь моментом, Абадон, не упуская шанса, нанес удар ногой в живот, сбросив Николаса со змеи. Но, не растерявшись, Никалас в полете атаковал Абадона Небесным ударом, создавая огромное синее лезвие, стремившееся в его сторону. Абадон закричал, что его трюки не сработают во второй раз, и сразил мечом магию Николаса на осколки, вновь вступая в бой.

Их клинки скрестились, создавая искры, как в эпицентре молнии. Абадон наслаждался тем, как его соперник ловко фехтует двумя мечами, но в какой-то момент он выждал и внезапно выбил один из мечей Николаса, оставив его с единственным огненным клинком. Теперь Николас был на грани, но он знал, что не может сдаваться.

Собравшись, Николас вспомнил слова своего учителя: "Твоя техника Небесного давления хороша, но её можно дополнить. Звёздная магия — это то, что ты не сможешь освоить у кого-либо другого, кроме меня. Она древняя, и не каждый понимает её суть. Но ты сможешь понять. Сожми давление в одной точке, сформируй печать в воздухе клинком, сжимая магию в клинке, как для Небесного удара, и высвободи её с яростью, добавляя свою силу. Это твой новый приём..."

Теперь, когда он остался с одним мечом, Николас собрался, сосредоточившись на своих мыслях и энергии. Он взял оставшийся меч в обе руки и провел им в воздухе, создавая печать. В этот момент пространство вокруг него начало искриться. Энергия сосредотачивалась, как если бы звезда на грани взрыва сжимала в себе невероятные количества материи. Он чувствовал, как давление нарастает, как сжатие атомов в недрах звезды.

"Сверхновая!!!" — произнес он, высвобождая свою магию.

В тот же миг вокруг Николаса вспыхнула яркая светящаяся сфера, а затем разразилась с неимоверной мощью. Эта сфера рассеялась в свете, как звезда, разрывающаяся на части, выбрасывая поток энергии во все стороны. Яркий свет заполнил пространство, разрывая тьму и окутывая Абадона, который, почувствовав приближающуюся опасность, замер в недоумении.

Сверхновая, формировавшаяся из чистой энергии и магии, разразилась, создавая мощный поток силы, способный уничтожить всё на своём пути. Это было как колоссальное звуковое бурление — эхо самой природы, создающее резонирующие волны, которые сотрясали пространство вокруг. Плоды звёздной магии напоминали взрыв, в котором собираются все силы, чтобы освободиться от оков — и вот этот момент настал.

Мощный взрыв с колоссальной энергией осветил всё вокруг, разрушив магию "Осколка души" и Гидору. Абадон, весь в ожогах, еле стоял на ногах. Его уверенность покидала его, и он, скрепя сердцем, призвал огромную ледяную стену перед собой, чтобы временно остановить Никаласа.

— Ты неплох, принц Сахолина, — пробормотал Абадон, пытаясь восстановить дыхание. — Но это ещё не конец.

В этот момент из тени возник раненый Котсу, криво усмехаясь:

— Смотри, Абадон, ты выглядишь так, будто попал под удар огромного троля! — Он поддерживал на спине Винланда, его лицо искажала боль. — Кажется, у меня есть то, что тебе нужно...

Котсу достал ключ от лесной тюрьмы, медленно поднимая его перед лицом Абадона.

— Это ключ от сумеречных лесов, — с ухмылкой произнёс Котсу. — Теперь ты можешь освободить всех чудовищ, которых заперли, и сделать этот мир ещё более мрачным!

Абадон взял ключ с зловещей улыбкой, его глаза блеснули в свете луны.

— Теперь ты говоришь по-умному, черепоголовый. Он обернулся к своим спутникам, и из тени появился Джузаф. — Скорее, открывай врата! — крикнул он в сторону своего подручного.

Абадон, ощутив силу ключа, начал произносить заклинание. Мгновенно вокруг них начали открываться черные порталы, в которые начинали врываться теневые фигуры.

— Эти леса... — прошептал Никалас, осознавая ужасные последствия. — Мы не можем их остановить!

— Всё будет хорошо, принц, — бросил Котсу с ухмылкой, когда тени начинали появляться, а порталы зловеще вспыхнули. — Это только начало!

— Мы ещё встретимся, принц Сахолина, — произнёс Абадон, когда он и его подручные, включая Джузафа и Котсу, скрылись в одном из порталов. — Я освобожу всё, что было заточено, и тогда ты поймёшь истинный ужас.

Никалас почувствовал, как тревога сжимает его сердце. Он знал, что битва выиграна, но планы тьмы успешно выполнены. Заключённые в сумеречных лесах твари теперь были на свободе. Это было не хорошо...

Глава 17 - Потери

Бои на всех планетах подходили к концу, и наконец, нечисть отступила в сторону открывшихся порталов. Все вздохнули с облегчением, понимая, что битва окончена и земли были защищены. Нестор, стоящий над горой пепла, размышлял о том, что же будет дальше. Этот миг, полон тишины и покоя, казался почти нереальным после бушующей ярости сражений.

Однако спокойствие было обманчивым. Он вернулся на планету Огненных Гор, где его ждали неприятные новости. Когда он вошёл в замок, его сердце сжималось от предчувствия беды. Слуги, его верные друзья, с тревогой смотрели на него, не зная, как сообщить о случившемся.

— Нестор, — произнёс один из них с дрожащим голосом, — мы не смогли защитить столицу... Силы тьмы ворвались в город, разрушив половину его. Многие погибли, и среди них... среди них был Али, — его голос оборвался, словно не в силах произнести имя.

Нестор почувствовал, как ярость заполнила его сердце, смешиваясь с глубокой печалью. Али, кондитер, которого любили жители всех планет за его доброту и мастерство, был не просто другом — он был символом надежды и радости для многих. Теперь его не стало.

— Как это могло произойти? — спросил Нестор, пытаясь подавить гнев. — Мы должны были быть готовы! Я был уверен, что защита устоит.

— Они использовали тьму, чтобы завоевать город. На нас напали внезапно. Говорят, что Али пытался защитить детей, когда его нашли. Это было жестоко, Нестор. Мы потеряли не только его, но и множество жизней, — ответил слуга, опустив голову.

Нестор, стиснув кулаки, почувствовал, как мощная волна эмоций накрывает его. Он не мог позволить себе сломаться. Вместо этого его гнев превратился в решимость.

— Мы не можем оставить это безнаказанным, — произнёс он с холодным блеском в глазах. — Если тьма пришла за нами, мы должны показать ей, что свет не сломить. Мы отомстим за Али и за всех, кто пал.

Ноги его устремились к выходу, и сердце наполнилось решимостью. Сила, которая горела в нем, была не только местью, но и надеждой на то, что мир сможет снова стать светлым. В этот момент он знал, что сражение ещё не окончено. Путь к восстановлению будет сложным, но он не остановится, пока не увидит мир, за который стоит бороться.

В кабинете Амона царила напряжённая атмосфера. Тайга, Санука и директор Осаму сидели за столом, их лица отражали подавленное состояние. Лин Лин, дрожащая от волнения, сидела на краю стула, её глаза были полны слёз.

— Это Лин Лин открыла кабинет директора, — начал Тайга, его голос был полон гнева и недовольства. — Ключ был похищен, и теперь ясно, что она была в заговоре с Котсу. Она хотела больше знаний о тёмной магии и пошла на этот шаг.

Лин Лин опустила голову, её слёзы падали на стол. Она выглядела опустошённой и испуганной, словно её обвинили в самом страшном преступлении.

— Я... я не хотела этого, — всхлипывала она. — Я просто искала ответы... Знания, которые могли помочь нам. Простите меня!

Директор Осаму, глубоко задумавшись, смотрел на неё, понимая, что в её поступке есть нечто большее — её страсть к знаниям, которую он сам когда-то испытывал. Он понимал, что Лин Лин была простой девочкой, потерявшейся в своих желаниях, стремящейся понять таинственные глубины магии. Внутренний конфликт терзал его.

— Лин Лин, я... — начал он, но слова застряли у него в горле. Он понимал, что и сам в молодости делал ошибки в поисках знаний.

Вдруг Амон, с мудрой улыбкой на губах, встал и подошёл к Лин Лин. Обняв её, он нежно погладил её по голове, его взгляд выражал глубокое понимание и сострадание.

— Знаешь, Лин Лин, — начал он мягко, — тёмная магия — это тоже магия, хоть и опасная. И её нужно изучать, но с осторожностью. Мы все были молоды и не понимали последствий.

Он обернулся к остальным, его лицо стало более серьёзным.

— Всё, что мы обсудили, останется строго между нами, — произнёс он, уверенно. — Я возьму на себя ответственность за распечатывание кабинета директора и за снятие ограничителей. Так вы не получите ни срок, ни осуждение.

— Это не справедливо! — с раздражением воскликнул Тайга, его голос напоминал гневный шёпот. — Вы не должены за это отвечать, Амон! Мы все понимаем, как важна эта ситуация!

Санука, сидя рядом с ним, попытался его успокоить.

— Тайга, — произнес он, его голос был тихим и уверенным, — иногда нужно принять трудные решения. Если учитель Амон считает, что это лучший выход, мы должны ему доверять.

Амон, обнимая Лин Лин, продолжал:

— Я ведь лучше вас всех, так что не переживайте. Я разберусь с этим.

Несмотря на недовольство Тайги, остальные начали осознавать, что в этом решении может быть единственный выход. Директор Осаму глубоко вздохнул, понимая, что у него нет другого выбора. Он кивнул, и остальные, хоть и с колебаниями, согласились.

— Хорошо, — сказал он наконец, — пусть будет так. Но мы должны действовать быстро и осторожно. Мы не можем позволить, чтобы это вышло из-под контроля.

Лин Лин подняла голову, её глаза были полны благодарности, а сердце — надеждой. Она знала, что учитель Амон, хоть и шутник и порой строгий учитель,но сейчас он был на её стороне, и это давало ей надежду.

— Спасибо, учитель , — прошептала она, — я сделаю всё, чтобы исправить свою ошибку.

Амон с улыбкой посмотрел на неё:

— Мы все ошибаемся. Главное — учиться на своих ошибках. Теперь давайте сосредоточимся на том, как вернуть контроль над ситуацией.

Великие святорыцари вновь собрались за круглый стол, чтобы обсудить минувшие события. Хотя силы тьмы были повержены, а их атака отбита, по каждому лицу святорыцаря было видно, что они понесли потери. Гнетущая тишина заполнила зал, пока Древние начали совет.

— Заключённые сумеречных лесов на свободе, — произнёс один из них, его голос был полон тревоги. — Ведётся следствие, как это было допущено. Главные подозреваемые — Рики Амон и директор Осаму. Не важно, по какой причине были сняты с Амона ограничители, но факт того, что на территории школы был призван фамильяр жнеца, недопустим.

Святорыцари переглянулись, и в их глазах заиграл огонёк недоумения и растерянности. Каждый из них знал, что школа всегда была священным местом, охраняемым от тьмы.

— Мы посылаем четвёрку из вас для проверки всего ,Дива, — продолжал Древний, его голос становился всё более решительным. — Нестор, Сокол, Верзивул, вы отправляетесь на планету сумеречных лесов для выяснения обстоятельств. Все понятно? Будьте осторожны. Что-то происходит в этой школе, чему мы не рады. Оставайтесь на чеку.

Нестор, стоящий у края стола, вздохнул, осознавая вес ответственности. Он знал, что эта миссия может оказаться одной из самых сложных в их карьере.

— Мы сделаем всё возможное, — ответил он, бросая быстрый взгляд на своих товарищей. Сокол, с лёгким кивком, подтвердил:

— Я готов. Если в сумеречных лесах действительно зреет новая угроза, мы должны быть на шаг впереди.

Верзивул, высокий и могучий, добавил с ироничной улыбкой:

— Надеюсь, это не окажется ещё одной глупой шалостью Рики. Но если так, я с удовольствием его проучу.

— Силы тьмы могут пробраться в наши ряды, — напомнил Сокол, его голос был серьёзен. — Нам нужно быть бдительными.

Древние смотрели на них с одобрением. Они знали, что в руках этой четвёрки находится судьба не только школы, но и всего мира. Нестор, Сокол и Верзивул покинули зал, полные решимости.

По дороге к порталу, который открылся в центре зала, Нестор ощущал тяжесть своих мыслей. У него была мечта о мире, свободном от тьмы, но сейчас всё выглядело так, будто эта мечта ускользала. Он знал, что они должны вернуть заключённых, восстановить баланс и, возможно, раскрыть заговор, который мог погубить их всех.

— Мы должны спешить, — сказал Нестор, уже шагнув в сверкающий вихрь света, образованный порталом. — Время на исходе, и мы должны подготовиться к любому повороту событий.

Портал, сияя яркими цветами, поглотил их, отправляя в тёмные глубины космоса, где ждали сумеречные леса, полные тайн и опасностей.

Во дворе школы, среди развалин и следов недавней битвы, Никалас стоял, словно забытый памятник. Он смотрел на обломки, разбросанные по земле, и в его сердце завязывался клубок сомнений. Он чувствовал, что стал сильнее, но этого было недостаточно. Тёмные силы всегда были на шаг впереди, и он не мог понять, почему все эти беды сыплются именно на него и его окружение.

Как быть? — думал он, ощущая бремя ответственности на своих плечах.

Разговор о том, что его учитель Амон возьмёт на себя все обвинения, только усиливали его внутренние терзания. Почему человек с такой благородной душой, как Амон, подвергается гонениям? Его сила казалась одновременно даром и проклятием. Никалас чувствовал, что он почти всемогущ, но, к сожалению, ограничен в своих действиях. Древние не могли найти с ним компромисс, и он не знал, как разорвать этот замкнутый круг.

Внезапно его мысли унесли его в далёкое прошлое. Он вспомнил, как играл во дворе своего небольшого домика, где солнце светило ярко, а ветер шептал о приключениях. Он улыбнулся, но радость быстро сменилась тоской.

Почему я не помню лиц своих родителей? — этот вопрос, как щупальца, обвивал его сердце, оставляя шрамы. Он помнил только их тепло, их голоса, но их образы были как тени, ускользающие от него.

Никалас закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Он скучал по родным местам и по своему учителю Симидзу Кано. Как он там? — снова вопрос, на который у него не было ответа. Тоска по родным и учителю накрыла его, словно тёмное облако. В этих размышлениях он чувствовал себя одиноким, потерянным в этом мире, где тьма снова начала подниматься.

С ветром, несущим с собой холодные знаки беды, Никалас открыл глаза. Он понимал, что не может оставаться в бездействии. В его сердце вспыхнула решимость. Если тёмные силы вновь набирают силу, он не может стоять в стороне. Он должен найти способ стать сильнее.

— Я не сдамся, — прошептал он, сжав кулаки. — Я найду способ остановить это.

И, с этой мыслью, Никалас направился в сторону школы. Осаму собрал всех учеников на большом поле. Директор стоял перед собравшимися учениками и учителями, стараясь сохранить спокойствие и сосредоточенность. Он знал, что прибытие святорыцарей ознаменует важные перемены и, возможно, сложные решения.

Из портала вышли четверо. Первый — Нестор, чей вид вызывал восхищение и трепет. В его голубых глазах и светло голубых, вьющихся волосах отражались решимость и нежность, а белоснежные доспехи подчёркивали его непорочность. Ученицы не могли отвести взгляда от него, чувствуя притяжение его чистой силы.

Следом за ним шёл Верзивул. В чёрных доспехах, он излучал суровую мощь. Тайга заметил звериную ауру и сразу узнал своего соплеменника, скрывающего в себе дикость природы и неистовство зверя. С одной лишь разницы — Верзивул казался намного более суровым и дисциплинированным.

Третьей вышла Дива. Её оранжевая коса слегка покачивалась при каждом шаге, а тяжёлые доспехи не мешали ей двигаться легко и уверенно. Серьёзность на её лице не скрывала её цели — в её глазах горела решимость найти Рики Амона. Директора обеспокоило, как сильно был нацелен её взгляд, словно она пришла сюда не только по долгу службы, но и за ответами, которые мог дать лишь Амон.

Замыкал четвёрку принц Сокол — самый молодой из всех, святорыцарь с планеты Соколин. Его золотые доспехи сверкали на солнце, а взгляд искал высоту, словно он рождён для того, чтобы парить в небесах. Но в его глазах читалась серьёзность: он знал, что прибыл сюда не ради забавы, а ради важной миссии.

Ученики и учителя смотрели на святорыцарей с благоговением, понимая, что перед ними — лучшие из лучших, те, кому доверено хранить покой их мира.

Осаму, сдержанно поприветствовав каждого святорыцаря, предложил им пройти в его кабинет, чтобы обсудить недавние события в спокойной обстановке. Пока рыцари следовали за директором, Нестор мельком заметил Никаласа в толпе. Он коротко улыбнулся ему, едва заметно, но тут же отвёл взгляд. Улыбка была пустой — почти маской, за которой скрывалось что-то тяжёлое.

Моя книга, [08.11.2024 14:12] Никалас почувствовал странный холод, исходящий от Нестора. Казалось, тот стал совсем другим человеком, далеким, словно погружённым в собственные, невыразимые боли. Никалас вспомнил те дни, когда Нестор был его вдохновением и поддержкой, почти старшим братом, которым можно восхищаться и к которому можно обратиться за советом. Но теперь перед ним стоял человек, в чьих глазах отражалась горечь утрат и одиночество, почти отчуждение.

Что-то в Несторе надломилось. Никалас ощущал это, и в груди у него возникла щемящая тоска. Он не знал, с чем сталкивался Нестор, какие страдания и испытания он перенёс. Но эта встреча, молчаливая и почти равнодушная, заставила его задуматься. Почему судьба так жестока к тем, кого он любит и уважает?

Амон, сидя за столом, непринужденно приветствовал собравшихся. Он попивал чай и медленно пробовал сладости — те самые, что подарил ему Никалас, и, улыбаясь, бросал непринужденные, но язвительные комментарии каждому из рыцарей.

— Приветствую, доблестные святорыцари! Как ваши делишки? — сказал он с усмешкой, словно это была дружеская встреча, а не серьезное собрание. — Дива, милая, не пишешь, подарков не присылаешь, как не стыдно! Забыла обо мне, что ли?

Дива отвернулась, скрывая смущение, её лицо залилось краской, но Амон подмигнул ей, игриво кивая, будто всё шло именно так, как он задумал.

— Верзивул, — он повернулся к рыцарю, — а ты всё такой же серьезный! Знаешь, ты бы послужил отличным примером для одного моего ученика, пусть учится у настоящего воина! — Амон усмехнулся. — Оставишь автограф для него? Обрадуется, думаю.

Верзивул, уловив дружелюбие Амона, лишь слегка улыбнулся и спокойно сел за стол.

— Ну, а кто у нас тут? Принц Сокол! — продолжил Амон, наблюдая за молодым рыцарем. — Жаль, что не обучался у меня. Я, знаешь ли, коллекционер. Почти все святорыцари прошли через мои уроки, кроме тебя. Заходи как-нибудь! Хочу собрать полный комплект!

Закончив с приветствиями, он обратил взгляд на Нестора и мягко кивнул ему.

— Нестор! Как твои земли процветают? Слышал, ты меч для Никаласа выковал — из пера феникса, верно? Настоящее произведение искусства! — Амон помедлил, и его тон стал теплее. — Кстати, мои любимые сладости не забыл? А то те, что Никалас подарил, вот только что закончатся

Нестор застыл, и в его взгляде появилось что-то тяжёлое. Он отвёл глаза, пытаясь собраться с мыслями, прежде чем сказать горькую правду:

— Больше не будет этих сладостей, Амон. Али погиб во время нападения на нашу столицу. Прости… Я не смог защитить его и наш народ. Я был на Сахолине, исполнял своё обещание, защищал жителей Никаласа.

В комнате повисла тишина. Слова Нестора словно отняли легкость и беззаботность с лица Амона. Он на мгновение замер, осознавая тяжесть утраты, и на его обычно беспечном лице мелькнуло что-то более глубокое — грусть, смирение перед неизбежностью.

Амон замер, осознав, что в руках у него оставался последний кусочек сладостей, которые готовил Али. Теперь эти сладости стали прощальным даром, последним напоминанием о человеке, чье добро и тепло чувствовалось во вкусе его угощений. Амон осторожно откусил крохотный кусочек, словно продлевая прощание. Он медленно смаковал его, каждый миг будто тянулся дольше, чем предыдущий. Лёгкая грусть опустилась на его лицо, когда он понимал, что это был последний раз, когда он наслаждался кулинарным искусством Али.

Кончики его губ чуть дрогнули, и он на мгновение отвел взгляд в сторону, пряча эмоции, но ни одна деталь не ускользнула от присутствующих. Вся беззаботность, с которой он ранее говорил, теперь отступила, сменившись спокойной, но глубокой грустью.

— Ты сделал правильно, Нестор, — сказал он, немного хрипловатым голосом, будто сдерживая тягость на душе. — Слабых нужно защищать, несмотря ни на что. Но… за Али… прошу тебя, отомсти по полной.

— Итак, начнем разговор, — с серьезным видом произнес Амон, плавно взмахнув палочкой. Пространство вокруг них застыло, все звуки внешнего мира словно растворились в плотной завесе. Этот барьер, созданный Амоном, надёжно защищал их беседу от возможных подслушиваний.

Затем он взмахнул палочкой снова, и у каждого в голове раздался знакомый, глубокий голос святорыцаря Мэри.

Мэри была сильнейшим телепатом, её способность передавать мысли позволяла общаться на большом расстоянии. Сейчас её голос прозвучал с твердостью, внушающей спокойствие и уверенность:

— Слушайте меня внимательно, — начала она, её интонация была строгой, но сочувствующей. — Нашему учителю нужна помощь. Мы будем общаться через телепатию, а барьер Амона создаст иллюзию обсуждения официальных дел.

В ответ в их сознании тут же возникла лёгкая ироничная улыбка Амона: — Мэри, приветик! Вы меня слышите? Спасибо, что пришли по моему письму. В общем, ситуация такая: моя ученица совершила ошибку, и из-за её любопытства ключ от сумеречных лесов оказался в руках врага. Она добрая девочка, просто жаждет знаний больше, чем многие. Поэтому я возьму всю вину на себя и сдамся, а ограничители скажите, что я снял сам, из-за собственной гордости. Пусть так и думают. Меня, скорее всего, отправят в самую надёжную тюрьму, и могут даже запечатать… но не волнуйтесь, у меня есть план.

Комната заполнилась невидимой волной облегчения. Слова Амона, спокойные и даже слегка игривые, вселили в рыцарей уверенность. Они осознали, что их учитель не виноват, что он сознательно принял на себя бремя ради своих учеников. Дива едва сдерживала слёзы, глядя на него с благоговением. Нестор, в свою очередь, проникся к учителю ещё большим уважением, поражённый его преданностью.

Верзивул, охваченный смешанными эмоциями, неожиданно вытащил один из своих клыков и вручил его директору, чуть склонив голову, как символ благородного жеста. — Этот клык — для ученика Амона, — сказал он. — Не переживай, он снова отрастет, а ученик заслужил.

Все внимательно слушали план Амона в глухой атмосфере кабинета. После того как завеса, установленная учителем, была снята, святорыцари мгновенно восприняли ситуацию всерьёз. Они начали действовать, каждый зная свою роль в этом рискованном плане.

Как только Амон был схвачен, его обступили святорыцари, притворяясь, что арестовывают его как заключённого. Нестор, Верзивул, Дива и Сокол окружили его, чтобы создать видимость, что всё идет по намеченному сценарию.

— Мы проведём тебя как заключённого, — произнёс Нестор с решимостью, вытянув руку, чтобы сковать Амона магическими наручниками.

Амон просто кивнул, приняв свою судьбу, и его лицо оставалось спокойным, хотя в глазах проскользнула тень задумчивости.

В этот момент Никалас, стоявший в стороне, не смог сдержать эмоций и воскликнул:

— Вы не имеете права!

Нестор, повернулся к нему, его взгляд был строгим и решительным. — Не вмешивайся, Никалас. Твоё время ещё не пришло, — произнёс он, прижимая Амона к себе.

Тем временем остальные святорыцари продолжали вести Амона к выходу, обмениваясь напряжёнными взглядами, полными решимости и тайны.

Как только они подошли к порталу, Амон, встретившись взглядом с Никаласом, передал ему тихое, полное понимания сообщение. В тот момент, когда они шагнули в свет, его фигура растворилась, и он исчез в портале, оставив позади атмосферу тревоги и надежды.

Когда Амон перед тем, как исчезнуть в портале, встретился взглядом с Никаласом, он использовал технику Мэри и передал своему ученику весь разговор, что они вели с рыцарями в кабинете директора. Мощный поток информации обрушился на Никаласа, заполнив его разум мелькающими образами, голосами и подробностями плана.

Голова Никаласа закружилась, и на миг ему стало трудно осознать услышанное. Но, собравшись, он начал разбирать это мысленное послание, постепенно понимая, насколько глубоко всё продумано и что от него требуется. В тот момент, когда Амон исчезал в портале, Никалас, теперь гораздо более уверенный, тихо прошептал:

— Я не подведу, учитель.

Глава 18 - Абадон

На тёмной планете царил праздник. Под луной, покрытой зловещим красным налётом, леса разверзлись, выпуская тьму в её первобытной форме. Могущественные ведьмы, древние колдуны, оборотни, варожеи, кикиморы и другие порождения ночи выходили из своих вековечных уз, впитывая силу, о которой не знали веками. Тьма вокруг них словно дышала, живая и тягучая, и с каждым мигом их мощь росла, наполняя воздух зловещей энергией.

Среди общего ликования Абадон казался одиноким островом в этом водовороте тьмы. Едва схватка закончилась, он отправился к старому алтарю мертвых, затерянному среди безмолвных каменных фигур. Когда-то здесь молились за упокой нежити, и теперь, войдя в храм, он опустился на колени. Его лицо, обычно холодное и непроницаемое, сейчас выражало горечь и отчаяние. Абадон шептал молитвы за тех, кто пал в бою, его слова глухо отдавались в каменных стенах. Во время схватки он был неумолимым демоном, стиравшим всё на своём пути, но здесь, в полумраке, он предавался скорби, как тот, кто понимает цену каждой жизни.

Позже он посетил раненого Винланда, принёс ему целебные зелья и молча наблюдал, как раны затягиваются под его тихими заклинаниями. На мгновение его взгляд стал мягче, и можно было увидеть, как за демонической маской скрывается нечто человеческое.

Валентин, заметив состояние Абадона, подошёл к нему и попытался приободрить, пригласив на пир в честь победы. Но Абадон лишь тихо отказался, благодарно кивнув, и, не произнеся ни слова, удалился в свои покои. Лежа в темноте, он закрыл глаза, но сон не шёл. Его мысли, как чёрные тени, возвращали его в прошлое — к ошибкам и утратам, к выбору, который вёл его всё глубже в бездну.

Тени минувшего...

Много лет назад, в уединённом уголке галактики, Абису и Натали, брат и сестра, бродили по древним руинам, стремясь разгадать тайны, скрытые от людских глаз. Их отношения были крепкими, как сталь: Натали всегда была светом для Абису, а он — её защитой. Они изучали заклинания, древние и могущественные, и вместе строили планы о том, как использовать полученные знания для защиты тех, кто в этом нуждался.

Однажды они нашли древнюю книгу заклятий, заключённую в камень, как будто сама природа пыталась её скрыть. Когда Абису раскрыл её, его глаза блеснули от жадности к знаниям.

— Посмотри, Наталия! — воскликнул он, его голос был полон энтузиазма. — Это может изменить всё!

Натали взглянула на него с тревогой.

— Это опасно, брат, — тихо произнесла она. — Сила тьмы всегда приносит лишь беды. Мы не знаем, что за этим скрыто.

Абису, не обращая внимания на её слова, продолжал изучать страницы.

— Ты просто не понимаешь, Натали. Мы можем стать сильнее. Мы сможем защитить людей!

После этого оба покинули таинственное место и продолжили странствия. В пути Абису менялся на глазах: он перестал спать, каждую ночь с невероятной концентрацией изучал страницы тёмной книги, погружаясь во тьму всё глубже. Сестра, несмотря на изменения, всегда была рядом, и Абису ценил это. Вскоре он решил собрать армию; в его душе появилась мысль о том, что правление древних не совсем правильно. В каждой деревне он находил единомышленников, которых тоже не устраивали древние устои.

Вскоре на планете Скимитар вспыхнуло восстание во главе с Абису. Его влияние стало настолько велико, что многие города добровольно сдавались ему, а тех, кто был не согласен, ждала ужасная участь.

Натали перестала узнавать брата; она не верила, что такой человек, как он, мог совершать подобное.

— Абису, ты изменился, — сказала она, делая шаг назад, её сердце сжималось от страха.

— В чём проблема, сестра? Я всего лишь хочу стать тем, кто освободит эту планету.

— Но какой ценой? Ты хочешь стать тем, кого все будут бояться? Я не могу смотреть, как ты теряешь себя. Даже твоё имя уже не то, как прежде; люди называют тебя Абадоном, весником смерти.

— Абадон — это имя вполне мне подходит. С каждой победой, которую он одерживал, Абису всё больше погружался в тьму. Армия, которую он собирал, росла с каждым днём, и с ней росло его самомнение. Он не желал останавливаться. Натали знала, что её брат изменился, но оставалась рядом, надеясь вернуть его к свету.

В ту ночь перед решающей битвой Натали вновь попыталась обратиться к нему.

— Абису, — начала она, — пожалуйста, остановись. Эти войны забирают тебя. Ты становишься монстром.

Он повернулся к ней с гневом, но в его глазах мелькнула тень сожаления.

— Я не монстр, Натали. Я — спаситель. Я принесу мир, даже если придётся пролить кровь.

— Ты думаешь, что кровью можно искупить мир? — её голос дрожал от эмоций. — Мы всегда стремились к лучшему, к защите, а не к разрушению. Ты сам это знаешь!

— Я знаю только одно, — сказал он, сжав кулаки. — Если не я, то кто защитит нас от древних? Их устои не принесут нам мира, только страх!

— Ты не одинок! — её голос стал мягче, полон отчаяния. — У нас есть мы. Мы можем справиться с этим вместе.

Он на мгновение замер, его сердце колебалось между светом и тьмой.

— Ты знаешь, — продолжал он, — если ты не станешь со мной, то окажешься на стороне тех, кто стоит против нас. Как ты можешь так поступить? Мы могли бы стать непобедимой силой!

— Я не могу сражаться против тех, кто защищает мир, Абису, — ответила она, её голос звучал с лёгкой дрожью. — Я не могу пойти против своих принципов.

— Но я могу помочь тебе стать сильнее! — настаивал он, его тон стал более настойчивым. — Ты ведь знаешь, как это важно! Вместе мы могли бы одержать победу!

— Ты знаешь, что это неправильно! — воскликнула Натали, её глаза полны слёз. — Ты уже на краю, и я не могу смотреть, как ты теряешь себя.

— Я не потеряю себя, если ты будешь рядом! — он шагнул к ней, его голос стал более мягким. — Мы сможем создать мир, о котором всегда мечтали.

Но Натали отвернулась, её сердце разрывалось.

— Я не могу согласиться с этим, брат.

Слёзы на её глазах, она ушла в неизвестном направлении, а Абису не стал её останавливать. В ту ночь началась кровавая битва, где брат и сестра снова встретились, но на этот раз по разные стороны. Войска света оказались сильнее, и в решающей схватке Натали сражалась на стороне света, защищая мир от своего брата.

Бой был жестоким. Силы света и тьмы столкнулись в схватке, которая сотрясала землю. Мечи и магия сверкали в небе, как молнии, и каждый удар не оставлял шансов. Когда всё закончилось, и на поле остались лишь мёртвые, Абису стоял над телами своих воинов, в ужасе осознавая, что он потерял всё. Его внимание привлекло безжизненное тело Наталии, лежащее на земле, её глаза навсегда закрыты.

— Натали! — закричал он, бросившись к ней. Его руки дрожали, когда он касался её лица, и в этот момент он осознал, что потерял не просто сестру, а свою душу.

Он стоял над горой трупов, окружённый криками падальщиков и стонами умирающих. Лунный свет падал на поле битвы, отражаясь в реках крови, словно кровавые лучи, освещая ужас, который развернулся вокруг него.

— Почему? — его голос дрожал от горя. — Почему я не послушал тебя?

Он держал её мёртвое тело в своих объятиях, и, когда слёзы хлынули из его глаз, они были красны, как кровь, отражая всю утрату, которую он пережил.

— Я не хотел этого, — всхлипывал он, не в силах сдержать горе. — Я хотел защитить... Я хотел спасти... Но я стал тем, кого ты боялась.

Слёзы текли по его лицу, омывая его и оставляя следы на щеках. Он опустил голову, зная, что теперь его жизнь — это вечное бремя.

— Пожалуйста, прости меня, Натали, — шептал он, словно её дух всё ещё был рядом. — Я прокляну этот мир за то, что он не смог защитить тебя.

С тех пор Абадон оставил позади свой прежний облик, но в его сердце навсегда осталась рана, которую не заживить. Он стал тем, кого он ненавидел, но даже в тьме продолжал хранить в себе память о той, что была его светом.

Абадон пришёл в себя, его разум постепенно прояснялся из мрака, . Он осмотрелся, словно ожидая увидеть остатки того жуткого поля сражения, но вместо этого оказался в тишине своего уединённого убежища. Он медленно прикоснулся к щеке и почувствовал нечто холодное и влажное.

— Что это? — пробормотал он, смотря на свои пальцы. — Вода? Не может быть...

Когда до него дошло, что это слёзы, его сердце сжалось.

— Ах да, — прошептал он, и горькая усмешка появилась на его лице, — сегодня её день рождения.

Воспоминания о Наталии накрыли его, как волна. Он вспомнил, как они вместе отмечали этот день, как она смеялась и радовалась каждому мгновению. Как в прошлом он был её защитой, а она была его светом. Теперь же осталась лишь пустота, и в этом мире он не знал, как жить дальше.

— Надо отвлечься, — произнёс он, пытаясь подавить боль в груди. — Нужно работать.

Он встал и пошёл в глубокие катакомбы своего убежища, где подземные туннели тянулись, как тёмные реки. Это было место, где он мог полностью сосредоточиться на своих тренировках. Тьма окружала его, но именно здесь он чувствовал себя сильным и контролировал свои силы.

Когда он вошёл в катакомбы, его шаги эхом раздавались по каменным стенам. Глубоко внутри он ощутил знакомую тяжесть магии, и это подбадривало его.

— Я должен стать сильнее, — произнёс он вслух, глядя на свои руки. — Я не могу позволить, чтобы моя слабость уничтожила всё, что осталось.

— Больше мощи, — шептал он, сосредоточившись на зле, которое теперь было частью него. — Я должен быть безжалостным.

Он выпустил поток магии, направляя его в стену перед собой. Огонь разразился, и камни треснули, отлетая в стороны. Эхо его силы звучало как музыка разрушения. Внутри него зарождалась уверенность, но вместе с ней приходила и тьма.

Внезапно он замер, вспомнив тот ужасный момент — последние слова Наталии, когда она пыталась остановить его.

— Ты не должна была умирать, — произнёс он с надрывом в голосе. — Я мог бы спасти тебя...

Рука потянулась к мечу, и Абадон начал тренироваться, изливая всю свою ярость и горе на незримых врагах. Он мечтал о мести, о том, как отомстит всем, кто осмелился причинить ему боль, и вскоре его удары стали всё более и более свирепыми.

Каждый удар о землю раздавался, как проклятие, и в его душе поднимался вихрь ярости. Он знал, что теперь не может вернуться к свету, но всё еще искал смысл в этом мрачном пути.

— Я не остановлюсь, — шептал он, когда пот стекал по его лбу. — Я буду сражаться ради тебя, Наталия. Даже если это означает, что я стану чудовищем.

В этом безумном танце магии и боли он потерял себя в тёмных глубинах своего сознания, стремясь стать тем, кто сможет защитить его новый мир — даже если это будет стоить ему его самой души.

Глава 19 - Суд над Рики Амоном

Величественный зал цитадели, построенный из сияющей энергии света, окутывал присутствующих ярким, почти ослепляющим блеском. Рики Амон стоял посреди зала, закованный в энергетические цепи, удерживавшие его силу под строгим контролем. Перед ним, вознесённые на гранитных постаментах, стояли трое древних минотавров — стражей порядка, воплощение древней силы, древние существа, которых уважали и боялись.

Суровый минотавр с рогами, напоминающими узор древнего дерева, громовым голосом зачитал обвинения:

— Рики Амон, ты обвиняешься в незаконном снятии собственных ограничителей, а также в тайном проникновении в кабинет директора, что позволило тебе похитить ключ от тюрьмы Сумеречных Лесов. Кроме того, ты использовал свой осколок души для призыва Жнеца, запретного фамильяра, который представлял серьёзную угрозу на территории школы. Что ты можешь сказать в своё оправдание?

Амон усмехнулся, его спокойный взгляд разжёг новый виток возмущения среди древних. Он с лёгкой, почти насмешливой интонацией выдохнул:

— Что я могу сказать? Виновен. Давайте покончим с этим, мои ноги уже затекли от этого бесполезного стояния.

Один из минотавров зарычал, его глаза полыхали яростью.

— Как ты смеешь, дерзкий выскочка! — прорычал он, вскинув грозный посох. — Мы — стражи древнего порядка, как ты можешь обращаться к нам с таким пренебрежением? Каков твой мотив, Амон? Что заставило тебя бросить вызов нашим законам?

Амон закрыл глаза, его лицо оставалось непроницаемым.

— Мой мотив? Я хотел побуянить. Давно хотел испытать себя и понять, на что я действительно способен, без ограничений. Хотел узнать свои пределы.

Возмущённые старейшины переглянулись, их раздражение перешло в нескрываемую ярость. Суровый минотавр с затейливой бородой, подчёркивающей его древний статус, рявкнул:

— Ты понимаешь, в каком ты положении? Твои поступки тянут на казнь! Ты угрожаешь всему, что мы защищаем тысячелетиями. Существование таких, как ты, ставит под сомнение сам порядок!

На этот раз Амон посмотрел прямо в глаза минотавру, и его выражение вдруг стало холодным и серьёзным. В его взгляде плескалась нечто пугающее — уверенность, не знающая сомнений.

— Казнить? Вы можете попытаться, — сказал он, перехватив взгляд старейшин. — Да, я виновен и заслуживаю заточения. Я готов понести наказание, но только такое, которое соответствует моим проступкам. Вы можете считать меня выскочкой или безрассудным, но даже заточение не заставит меня испытывать страх перед вами. Я — Амон, и я не позволю вам просто так вычеркнуть меня из этого мира.

Минотавры опешили от его дерзости, их лица исказились от ярости и непонимания. Один из них, не выдержав, воскликнул:

— Что ты себе позволяешь, Рики Амон?! Мы владыки этого мира, и ты не имеешь права бросать нам вызов!

Амон посмотрел на них, его глаза блеснули ледяным огнём. На его лице не осталось ни следа насмешки, лишь хладнокровная уверенность.

— Вы можете осуждать меня сколько угодно, но вы слепы к тому, что я пытался донести. Моя жажда власти и свободы — это не просто игра, это путь, ведущий к истине, к слабостям вашей самой системы. И если это побудит вас пересмотреть свои методы, то я, возможно, уже добился своей цели.

Последние слова Амона повисли в воздухе, словно камень, брошенный в тёмные воды. Минотавры замерли, их взгляды выдали растерянность и скрытый страх перед словами, которые звучали как пророчество.

Минотавры обменялись напряжёнными взглядами, затем отвели Амона в сторону, чтобы обсудить решение. Амон, оставаясь на месте, беззаботно смотрел в потолок, слегка стуча ногой, словно выражая своё нетерпение. На его лице было написано раздражение, которое он даже не пытался скрыть.

Наконец, главарь минотавров, прервав тягостное молчание, поднял свой массивный жезл и торжественно возвестил:

— Решение принято. Рики Амон, за свои преступления ты будешь заточён на нижнем уровне тюрьмы, на неопределённый срок. Вопрос твоего освобождения будет решаться нами, когда мы сочтём нужным. Посмотрим, как долго ты сможешь выдержать своё заточение.

Амон лишь усмехнулся, его голос прозвучал с неприкрытым облегчением.

— Наконец-то, — протянул он. — Ведите уже. Может, там хоть удастся поспать как следует.

С этими словами он слегка пожал плечами и, не дожидаясь приказа, шагнул вперёд, готовый следовать за охранниками, как будто не ожидал ничего, кроме приятного отдыха.

Оставшись одни, минотавры переглянулись, и один из них, задумчиво нахмурив брови, первым заговорил:

— Как ты думаешь, он действительно виновен? — Его голос был полон сомнений. — Мне кажется, он кого-то прикрывает.

Второй минотавр скрестил руки на груди, слегка прищурив глаза.

— Не знаю, — ответил он. — Но что-то здесь точно не так. Слишком всё просто для него... И слишком легко он согласился на наказание.

Главный из троицы, суровый и властный, громко фыркнул, возвращая внимание всех к делу.

— Если так, тогда нам стоит проследить за его последним учеником. — Он взглянул на остальных, будто ожидая, что они поддержат его мысль. — Кажется, его ученика собирались выдвинуть в святорыцари?

— Верно, — кивнул первый. — Надо дать ему такую возможность — это и впрямь хорошая идея. Держать его под рукой и наблюдать, что он предпримет дальше.

Главный минотавр решительно кивнул, его голос прозвучал твёрдо и бескомпромиссно.

— Тогда отправим его на задание. Пусть проявит себя... А там посмотрим, на чьей стороне он в действительности.

На этих словах суд на Амоном подошёл к концу.

Глава 20 - Путь свято рыцаря

Николас неспешно прогуливался по территории школы, когда заметил идущих к нему Тайгу и Сануку. Тайга махнул рукой и, подойдя ближе, усмехнулся:

— А вот и ты! Мы тебя обыскались. Пошли, нас ждут у директора. Что-то про Амона.

— Что-то серьёзное? — насторожился Николас.

— Ха, не знаю, но судя по лицу Осаму, да, — ответил Тайга, скрестив руки. Санука молча кивнул, но взгляд его был напряжен.

Они втроем направились в кабинет. Директор Осаму сидел за огромным столом, его лицо выражало сосредоточенность и лёгкую усталость. Он жестом пригласил их присесть и, дождавшись, пока они устроятся, заговорил:

— Спасибо, что пришли. Сначала о главном. Амона заключили под стражу. На неопределённый срок.

Тайга удивленно вскинул брови:

— Это на долго?

Осаму коротко кивнул, сдерживая улыбку, будто знал больше, чем говорил:

— Это первое. Второе: Николас, у тебя будут испытания. Нестор предложил твою кандидатуру на роль Святорыцаря Сахолина, и Совет это поддержал. Уже сегодня к нам прибудет Святорыцарь Сокол. Он станет твоим напарником на первом задании.

Николас почувствовал, как у него сжались кулаки от волнения, но он тихо произнёс:

— Значит… я выхожу в поле уже как кандидат?

— Именно, — подтвердил Осаму, с теплотой глядя на него. — И поздравляю, ты заканчиваешь школу экстерном.

— Ну, а как же мы? — не выдержал Тайга, с лёгким вызовом посмотрев на директора.

Осаму улыбнулся и сдержанно добавил:

— Тайга и Санука, для вас тоже есть новость. Я рекомендовал вас как своих телохранителей. Поздравляю, вы тоже покидаете школу досрочно.

Тайга открыл было рот от удивления, но тут Осаму достал амулет с массивным зубом и протянул его Тайге:

— И ещё одно. Амон оставил это тебе. Зуб святорыцаря Верзивула. Он передал его Амону как автограф.

Тайга почувствовал, как радость волной нахлынула, хотя он попытался сохранить спокойное выражение:

— Ну, это… мощно. Если даже Амон… передал мне что-то.

Николас глянул на него и едва сдерживал улыбку, предвкушая предстоящие испытания. Всё шло по плану, и он знал, что впереди у них новые вызовы, к которым каждый был готов.

После собрания у директора все трое вышли из кабинета, наполненные предвкушением. Радостные и гордые, они разошлись по своим делам, готовясь к предстоящим испытаниям и новым ролям. Школа также закипела в лихорадочной подготовке к прибытию особого гостя. Везде суетились ученики, преподаватели отдавали последние распоряжения, и даже в воздухе витало нечто, что чувствовалось как лёгкое напряжение, смешанное с благоговением.

На центральной площади школы открылся огромный портал, сверкая словно золотое солнце. В свете портала на фоне вихря магии появилась фигура в блистательных золотистых доспехах, отражающих каждый луч света.

Сокол прибыл снова, как старый знакомый, спокойно выходя из портала на школьную площадь. В своих привычных золотистых доспехах он излучал чувство надежности и силы. Ученики и учителя затаили дыхание, глядя на него с уважением и волнением — для большинства его возвращение было знаменательным событием.

Принц Сокол легко огляделся, узнал несколько лиц и, уверенно улыбнувшись, кивнул стоящему неподалёку Осаму. Осаму шагнул вперёд и поприветствовал его с лёгким поклоном, как давно знакомого союзника, которого в любой момент можно было позвать на помощь.

"Добро пожаловать снова, принц Сокол," — произнес директор с уважением и теплотой. "Твоя репутация идёт впереди тебя, как всегда. У нас здесь большие планы, как и было обсуждено."

Сокол слегка наклонил голову, в знак признательности, но взгляд его был сосредоточен на главном — Никаласе, который, чуть смутившись, наблюдал за каждым движением легендарного рыцаря.

"Рад снова видеть всех вас," — сказал Сокол, голос его был глубок и спокоен, но при этом звучал как настоящее обещание силы. "Готов к любому испытанию, чтобы узнать потенциал вашего протеже, Никаласа."

— Ты готов? — спросил Сокол у Никаласа, с интересом наблюдая за его реакцией.

— Готов, — уверенно ответил Никалас, чувствуя, как волнение нарастает внутри него.

Тогда Сокол, слегка улыбнувшись, призвал из воздуха чемоданы, в которых были приготовлены доспехи для Никаласа. Мощная энергия разлилась вокруг, и чемоданы, плавно открывшись, приоткрыли свои тайны.

— Эти доспехи выкованы в Огнегорье под присмотром принца Нестора, — сказал Сокол, его голос был полон гордости. — Он лично следил за процессом. Очень уж он о тебе заботится, Никалас. Цени это.

Никалас кивнул, осознавая значимость этого момента. Он подошёл к чемоданам и начал одевать новую броню. Броня была фиолетового цвета, и Никалас знал, что такой металл добывают только на его родине.

— Удивительно, — произнёс он, осматривая детали. — Я никогда не думал, что смогу носить нечто подобное.

Сокол с одобрением смотрел на Никаласа, затем сказал:

— Эта броня была сделана с особой заботой. Твой учитель Симидзу Кано прислал аметистовую руду из Сахолина, чтобы придать ей уникальный оттенок. Она идеально подходит к цвету твоих волос и глаз.

— Да, она действительно идеальна, — с восхищением произнёс Никалас, чувствуя, как броня идеально ложится на его тело. — Я никогда не чувствовал себя так уверенно.

— Уверенность — это ключ к победе, — заметил Сокол, улыбнувшись. — Теперь ты готов представлять не только себя, но и всех, кто верит в тебя.

Никалас посмотрел в глаза Соколу, полные поддержки и ожидания.

— Я сделаю всё, чтобы оправдать ваши ожидания, — пообещал он, ощущая, как прилив сил наполняет его.

— Я знаю, что ты справишься, — с уверенностью ответил Сокол. — Теперь вперёд, время показать, на что ты способен!

Никалас, полон волнения и ожидания, прощался с друзьями. Тайга и Санука стояли рядом, их лица выражали поддержку и гордость.

— Ты справишься, Никалас, — сказал Тайга, подбадривающим тоном. — Мы будем ждать твоего возвращения!

— Не забывай о нас! — добавил Санука, его голос был легким и игривым, несмотря на напряжённость момента. — И не стесняйся писать!

Никалас кивнул, стараясь запомнить этот момент. Он глубоко вдохнул, запечатлевая в памяти их поддержку и дружбу.

— Спасибо вам, ребята, — произнёс он, улыбаясь. — Я вернусь, и мы отпразднуем это вместе.

Сокол, стоя рядом, посмотрел на Никаласа, и его глаза светились гордостью.

— Готов? — спросил он, слегка подталкивая Никаласа к порталу, который мерцал золотыми искрами.

— Да, готов! — ответил Никалас, стараясь скрыть волнение в голосе.

Они шагнули в портал, и окружающее пространство завибрировало, как будто мир вокруг них начал меняться. Свет искрился, и в одно мгновение они оказались в новом, незнакомом месте.

Когда портал закрылся за ними, Никалас почувствовал, как страх и волнение начали таять, уступая место решимости. Он понимал, что впереди его ждут испытания, но с Соколом рядом он чувствовал, что сможет справиться с любыми трудностями.

— Приготовься, — сказал Сокол, его голос звучал как громкий зов. — Наше приключение только начинается!

Глава 21 - Планета Соколин

Выйдя из портала, Никалас осознал, где он оказался. Он стоял на планете Соколин, родной земле своего нового напарника, Святорыцаря Сокола.

— Добро пожаловать в мои владения, — произнёс Сокол, расправляя плечи и гордо указывая на обширные просторы вокруг. Перед Никаласом раскинулись бескрайние горы, величественные и могущественные, и легендарные замки, парящие высоко над землёй, словно олицетворяя силу и красоту этого места.

Природа здесь была единой с городами: зелёные леса плавно переходили в яркие поля, а реки искрились на солнце, отражая яркие цвета неба, которое было поистине чистым и безоблачным.

— Это место прекрасно, — прошептал Никалас, заворожённо глядя на пейзаж. Он никогда не видел ничего подобного. — Так много жизни вокруг...

Сокол кивнул, и в его голосе прозвучала гордость.

— Да, Соколин — это не просто планета, это дом. Здесь мы защищаем мир и порядок. Ты почувствуешь силу этого места, — сказал он, указывая на горы. — Каждая из них хранит свои легенды, а замки — это символы нашей мощи и единства.

Никалас обернулся к Соколу, его глаза светились интересом и решимостью.

— Как я могу помочь? Что мне делать? — спросил он, готовый к любым испытаниям.

Сокол усмехнулся, его взгляд был полон одобрения.

— Я покажу тебе несколько ключевых мест, а потом мы перейдем к более серьёзным делам.

— Хорошо, — кивнул Никалас.

И, с этими словами, они начали свой путь по Соколину.

Путь привёл Никаласа и Сокола в казармы, где уже собрались подчинённые рыцари. Они стояли в строю, одетые в блестящие доспехи, готовые к выполнению своих обязанностей. Сокол уверенно шагнул вперёд, а Никалас следовал за ним, чувствуя на себе взгляды воинов, полные любопытства и уважения.

— Рыцари! — громко произнёс Сокол, привлекая их внимание. — Я рад представить вам принца Сахалина, Никаласа. Он станет моим напарником и будет сражаться за наш народ.

Рыцари обменялись взглядами, и несколько из них кивнули в знак приветствия, в то время как другие одобрительно переглянулись. Никалас почувствовал, как его охватывает гордость.

— Теперь давайте перейдём к делу, — продолжил Сокол, поворачиваясь к одному из генералов, стоящему у карты с обозначенными позициями и маршрутом. — Генерал Рагар, что у нас с ситуацией на фронте?

Генерал Рагар, высокий и мускулистый воин с шрамами на лице, уверенно шагнул вперёд и начал доклад.

— Принц, — сказал он, с силой ударяя кулаком по груди в знак уважения, — в последние недели мы столкнулись с увеличением активности тёмных сил на востоке. Их отряды начали устраивать набеги на наши деревни. Мы усилили охрану, но нам нужны дополнительные силы для защиты.

Сокол кивнул, слушая генерала, а затем спросил:

— Каковы наши текущие ресурсы? Мы можем рассчитывать на помощь от соседних областей?

— Да, — ответил Рагар, — но они заняты своими защитой окресностей. Я предлагаю отправить несколько отрядов на разведку, чтобы оценить силы противника и выяснить, откуда они атакуют.

Никалас, внимательно слушая, не удержался и спросил:

— А сколько воинов нам нужно для эффективной защиты?

Все взгляды обратились к нему, и генерал, слегка удивлённый, ответил:

— Сложно сказать, юный принц. Мы всегда можем рассчитывать на нашу стойкость и мастерство, но количество войск играет важную роль. Каждая потеря может обернуться трагедией для нашего народа.

Сокол посмотрел на Никаласа с одобрением.

— Он прав. Тебе предстоит много узнать о стратегии и тактике. Будь готов к вызовам, Никалас. Ты уже на пути к тому, чтобы стать великим рыцарем.

Никалас почувствовал прилив уверенности, готовый принять любое испытание, которое ожидало его в будущем.

Сокол, повернувшись к своему генералу, продолжил:

— Сначала отправьте отряд в воздух, чтобы осмотреть окрестности вокруг предполагаемого поля битвы. Мы должны быть уверены, что противник не притаился в засаде.

Генерал Рагар кивнул, отмечая каждое слово.

— Я дам команду на вылет сразу же, как только будут готовы наши воздушные силы, — ответил он, быстро записывая указания.

— Отлично, — сказал Сокол, обращаясь к Никаласу. — А мы с тобой пойдём в лоб. Это будет рискованно, но необходимо. Мы должны отвлечь их внимание, чтобы наши войска смогли обойти с тыла.

Никалас почувствовал, как его сердце забилось быстрее .

— Понял, принц. Мы станем приманкой, — подтвердил он, поднимая подбородок с решимостью. — Как только мы сможем их отвлечь, войска атакуют с тыла?

Сокол кивнул с удовлетворением.

— Именно. Мы будем действовать слаженно, как одно целое. Когда они соберутся на нас, наши силы сомкнут их в кольце. Так мы сможем отрезать их от пути к отступлению.

Генерал Рагар добавил:

— Но будьте осторожны. Мы не знаем точной численности противника, и если они окажутся сильнее, чем мы ожидаем, план может сорваться.

— Я понимаю риски, — ответил Сокол. — Но у нас нет выбора. Мы должны защитить наш народ.

Никалас чувствовал, как давление на его плечах возрастает, но он был готов. Это была его возможность проявить себя и доказать, что он достоин звания Святорыцаря.

— Когда мы отправляемся? — спросил он, стараясь звучать уверенно.

— Скоро, — ответил Сокол. — Генерал, подготовьте войска. Мы отправляемся на рассвете. Нам нужно время, чтобы подготовить всё необходимое.

Генерал Рагар отдал команды своим подчинённым, и вскоре в казармах воцарилась активная атмосфера. Никалас и Сокол остались в стороне, обмениваясь взглядами, полными решимости.

— Ты готов, Никалас? — спросил Сокол, изучая его лицо.

— Я готов, принц. Давайте защитим Соколин.

— Конечно, защитим! Но сначала позволь угостить тебя местными блюдами, таких ты больше нигде не попробуешь, — с улыбкой сказал Сокол, приглашая Никаласа.

Они покинули казармы и направились в сторону рынка. В этот час он был полон народа, повсюду слышались голоса, аромат специй витал в воздухе. Принц Сокол быстро привлёк внимание своего повара, который с радостью предложил им лучшие места.

Когда они сели, Сокол повернулся к нему и сказал:

— Нам два блюда жареного червя и чай на травах злотоцвета.

Никалас приподнял бровь, переспросив с легкой брезгливостью:

— Жареный червь? Ты серьёзно?

Сокол рассмеялся, заметив его удивление.

— Да, да. Но не спеши с выводами, — подмигнул он. — Наши черви совсем не такие, как ты думаешь. Тут водится огромный вид, и их мясо — невероятно сочное и нежное. Это наше национальное блюдо, и уж поверь, тебя ждёт удивительный вкус.

Когда им принесли еду, Никалас с удивлением рассматривал блюдо: если не знать, из чего оно, можно было и не догадаться. Сокол одобрительно кивнул, подбадривая:

— Давай, попробуй. Уверен, добавки попросишь!

Никалас осторожно отломил небольшой кусочек и положил в рот. К его удивлению, мясо действительно оказалось нежным и сочным, с тонким вкусом специй. Тёплый, слегка копчёный аромат плавного жира лишь усиливал насыщенность блюда.

— Правда вкусно! Никогда бы не подумал, что мне понравится жареный червь, — признался он, удивлённо улыбаясь.

Сокол усмехнулся, глядя на него.

— Я же говорил! У нас на Соколине умеют ценить настоящие дары природы, — ответил он с гордостью.

Они продолжили трапезу, наслаждаясь необычным блюдом и оживлённой атмосферой рынка.

— Если хочешь, можем немного выпить — чисто для храбрости, — предложил Сокол, подмигнув Никаласу. — У нас принято в честь знакомства выпивать по одному стакану рисовой настойки. Всё-таки ровесники, да и годы у нас с тобой одинаковые — двадцать два. Так что, как думаешь?

Никалас улыбнулся, почувствовав себя чуть ближе к своему новому напарнику:

— Ладно, только по одной. Завтра ведь серьёзное дело.

Сокол кивнул с одобрением и с лукавой усмешкой добавил:

— Не переживай, Никалас. Ты, наверное, ещё не видел святорыцаря в бою, верно?

— Нет, — ответил Никалас, немного удивившись уверенности, звучащей в голосе Сокола.

Сокол налил настойку в стаканы и уверенно произнёс:

— Думаю, мы с тобой справимся с врагами, даже не дожидаясь подкрепления.

Никалас приподнял бровь, усмехнувшись:

— Ты серьёзно? Спорим?

Алкоголь уже начал слегка действовать, и, чувствуя лёгкую уверенность, Никалас подмигнул:

— Хорошо, если мы победим до подхода подкрепления — выиграл ты. Если нет — победа за мной. А победитель... может дать другому подзатыльник.

Сокол рассмеялся:

— По рукам! Подзатыльник святорыцарю — неплохой трофей.

Они чокнулись и выпили вторую кружку настойки, чувствуя себя как никогда на одной волне.

— Отдохни как следует, Никалас, — сказал Сокол, поднимаясь. — Нам нужно быть в лучшей форме, ведь впереди — испытание.

Попрощавшись, они отправились в казармы, оставив за собой дружеский спор и уверенность в завтрашней победе.

Глава 22 Битва на Соколине!

Воздушная разведка только что вернулась. Один из разведчиков встал перед Соколом и отрапортовал:

— Ваше высочество, впереди обнаружены остатки вражеской армии. Порядка пяти сотен троллей, некромантов, оборотней и упырей. Кажется, они пытаются укрепиться на своём последнем рубеже.

Сокол едва сдержал улыбку, ощутив знакомое волнение. Он наклонился к Никаласу и, будто между делом, прошептал:

— Похоже, твоя ставка под угрозой, Никалас. Полтысячи против нас двоих — кто бы мог справиться лучше нас?

Никалас сдержанно усмехнулся, но в его глазах блеснуло решительное пламя.

— Скоро узнаешь, Сокол. Время покажет, кто из нас справится быстрее.

Сокол кивнул и обратился к отряду:

— Обходите их с тыла. Никалас и я пойдём прямо в лоб. Пусть враги знают, что им не скрыться!

Он снова взглянул на принца:

— Ну что, готов увидеть, на что способны святорыцари? Поверь, это тебе понравится.

Никалас поднял свои клинки, их лезвия сверкнули в солнечном свете, словно отвечая на вызов.

— Впереди всё поле вражеских чудищ. Ты уверен, что мы справимся?

Сокол усмехнулся и подмигнул:

— Уверен? Это ты ещё спросишь. Я знаю, что справимся. А если что, Мьёльнир прикроет твою спину.

Они двинулись вперёд, их шаги звучали всё громче по мере приближения к полю боя. Пройдя несколько сотен метров, Сокол замер и вскинул руки к небу. Внезапно его ладонь пронзила ослепительная молния, превратившись в тяжёлый двуручный молот с древними символами, сияющими мощной энергией.

Никалас с удивлением смотрел на это явление и, с трудом скрывая восхищение, спросил:

— Это и есть Мьёльнир? Легендарный молот, который под силу поднять только царю Соколина?

Сокол гордо улыбнулся, и его глаза сверкнули.

— Он самый. Считай, тебе повезло видеть его в деле. Но хватит разговоров, пора начинать.

Никалас в ответ кивнул и, подняв свои мечи, встал рядом.

— Давай проверим, что этот молот может. Если это наш бой, то покажем им, на что мы способны.

Они двинулись вперёд, всё быстрее приближаясь к скоплению врагов. Первые ряды противников уже виднелись на горизонте — тролли с тяжёлыми дубинами, некроманты с мрачными посохами, оборотни, искажённые злобой, и кровожадные упыри.

Сокол хмыкнул и обернулся к Никаласу:

— Ну что, кто начнёт, ты или я?

Никалас усмехнулся, сжимая мечи:

— . Мне нужно время, чтобы подготовить технику, но поверь, когда это произойдёт — всё здесь будет гореть.

Сокол рассмеялся и раскрыл громовые крылья за спиной, взмывая в воздух с оглушительным раскатом:

— Как скажешь! Только смотри, не заставь меня скучать!

Всплеск магии вокруг них привлёк внимание врагов. Тролли взревели, оборотни пронзительно зарычали, а некроманты направили чёрные потоки энергии в их сторону. Никалас, стремительно сокращая дистанцию, направился прямо в сердце вражеских рядов, двигаясь, как молния. Его клинки описывали в воздухе сверкающие дуги, разя первых нападавших.

Сокол в это время поднялся ещё выше, а затем бросил свой молот прямо в гущу врагов. Мьёльнир с яростным грохотом врезался в толпу, разрушая всё на своём пути и словно вихрь рассыпая врагов в щепки. Молот, описав круг, вернулся в его ладонь.

— Никалас, ты готов? — крикнул Сокол сверху.

Принц, продолжая сражаться, кивнул:

— Почти... Ещё немного времени. Но ты будь готов отойти подальше — может зацепить!

Сокол усмехнулся и снова взмыл вверх, поднимаясь выше в небо.

— Ладно, Никалас, жду твоего сигнала!

Никалас собрал всю свою энергию, его мечи вспыхнули ослепительным светом, словно всасывая звёздный свет с неба. Он поднял их высоко над головой и громко произнёс:

— Небесная техника, звёздный элемент... Сверхновая!

Сильный импульс света устремился от его мечей в ряды врагов, разрывая их на части и сжигая всё на своём пути. Ослепительная волна энергии накрыла поле, превращая некромантов, троллей и упырей в пепел. Тепло от этой атаки ощущалось даже на расстоянии, оставляя после себя лишь обугленную землю.

Сокол, глядя на разрушительное зрелище, приподнял бровь и с восхищением улыбнулся:

— Ну-ну, это было неплохо, принц. Правда, теперь моя очередь. Готовься увидеть настоящее зрелище.

Он поднял руку, и небо затянуло тяжёлыми тучами. Тёмное поле вокруг них озарилось яркими вспышками, когда Сокол, обратив свой взгляд к небесам, закричал:

— Сила грома! Грозовой ад!

С неба обрушился поток молний, каждый разящий удар с треском поражал остатки армии врагов, раскалывая их на части и превращая в прах. Молнии падали словно дождь, выжигая землю и сокрушая всё, что ещё оставалось от армии тьмы.

Когда последнее пламя затухло, Сокол приземлился рядом с Никаласом, убирая молот за спину, и, не скрывая веселья, сказал:

— Ну что, а теперь о нашей ставке. Кажется, ты проиграл, принц.

Прежде чем Никалас успел ответить, Сокол, воспользовавшись моментом, дал ему подзатыльник — лёгкий, но с ноткой триумфа. Никалас засмеялся, поражённый и вдохновлённый увиденной силой.

— Признаю, Сокол, ты доказал свою мощь.

Сокол усмехнулся и сказал:

— Думаю, тебе вполне подходит новое прозвище, раз уж ты показал такую технику. Смотри, я — Сокол, Небесный рыцарь, Нестор — Рыцарь огня, Луна — Королева лун. А ты будешь Никаласом Звёздным мечником. Как тебе?

Никалас задумался на мгновение и, с лёгкой улыбкой, кивнул:

— Звучит… да, звучит отлично.

Внещапно земля под ногами начала стремительно нагреваться, и Никалас с Соколом мгновенно отпрыгнули в стороны, понимая, что под ними готовится выбраться что-то колоссальное. Внезапно из-под земли поднялся огромный каменный голем, исколеченный алыми трещинами, от которых исходило зловещее свечение. Его размер был столь велик, что он затмил ближайшие холмы, и с каждым движением гигант сотрясал землю.

Голем громко взревел, и звук его крика, казалось, прорезал небо.

— Что это ещё за монстр? — воскликнул Никалас, с недоверием разглядывая создание.

Сокол нахмурился и бросил взгляд на плечо голема, где неподвижно сидела тёмная фигура.

— Големы никогда не служат тёмным силам, — сказал Сокол, его голос был полон напряжения. — Их земля — планета Дворфинт. Там правил святорыцарь Гид Марон, один из самых сильных рыцарей… пока не погиб три месяца назад.

Никалас проследил взгляд Сокола и, приглядевшись, заметил сидящего на гиганте воина. Его тело выглядело изломанным, словно сотканным из угля и покрытым кроваво-красными трещинами. Глаза неизвестного были налиты мраком и яростью.

— Сокол, это что… это Гид Марон? — прохрипел Никалас, не веря своим глазам.

— Похоже на него, — ответил Сокол, нахмурившись. — Но он изменился. Наверняка его подняли из мёртвых с помощью тёмной магии… теневой плен. Это тёмное искусство вампиров — призывать тень павшего в наш мир. Если он и впрямь так силён, как говорят… Никалас, это будет самый тяжёлый бой в нашей жизни.

Вдруг ожившая тень Гида Марона подняла голову и, посмотрев прямо на них, зловеще усмехнулась.

— Сокол, Святорыцарь? — зловещий голос Гида был наполнен презрением. — Жалкое подобие рыцаря. Ты недостоин даже моего взора.

Сокол стиснул зубы, выпрямляя спину, и бросил яростный взгляд на ожившего рыцаря.

— Может, я и новичок, Гид, — сказал он, поднимая Мьёльнир, — но я здесь, чтобы остановить тебя, чего бы это ни стоило.

— Как насчёт дела, а не слов? — прорычал Никалас, настраиваясь на бой.

Гид, сидящий на плечах гигантского голема, вскинул руку. Голем тут же двинулся вперёд, тяжёлые каменные кулаки с грохотом вздымались и обрушивались на землю, стремясь раздавить обоих рыцарей. Никалас и Сокол ловко отскочили в стороны, едва избегая удара, оставившего глубокую воронку в земле.

Как только голем поднялся на ноги, его грохочущие шаги заставили землю под ногами вздрогнуть. Никалас и Сокол на миг замерли, осознавая, что их противник может оказаться намного сильнее, чем они могли предположить. Каменное чудовище медленно наклонилось к ним, а сидящий на его плече Гид Марон смерил их холодным, зловещим взглядом.

— Сокол… Мы сможем с ним справиться? — сдержанно спросил Никалас, пытаясь контролировать дрожь в голосе.

— Одному нам не одолеть эту махину, но мы не одни, — ответил Сокол, прислушиваясь к звукам, которые доносились сзади. Он поднял руку, и по полю прокатился призывной клич.

Вдалеке раздались раскаты грома и треск металла, и вот уже над полем показалась армия Сокола. Воины ринулись вперёд, занимая позиции вокруг голема. Генерал армии, подняв руку, закричал:

— Арбалетчики, приготовьтесь! Прижмите это чудовище к земле гарпунами!

По сигналу генерала войска начали выпускать тяжёлые гарпуны, которые с громким свистом пробивали каменную плоть голема и, словно якоря, приковывали его к земле. Голем закричал, пытаясь сбросить с себя цепи, но каждая новая попытка только углубляла трещины на его каменной коже.

Сокол взглянул на Никаласа и кивнул:

— Наш шанс, принц. Держись рядом, будем сбивать Гида!

Они вместе ринулись в бой, устремляясь прямо к гигантскому каменному телу. Сокол взмыл в воздух на своих громовых крыльях и метнул Мьёльнир прямо в Гида, заставив его пошатнуться. Никалас, воспользовавшись моментом, прыгнул выше, целясь в своего врага.

Гид Марон удерживался на плече голема, но атака Сокола заставила его на миг ослабить хватку. Увидев момент, Сокол подхватил Никаласа и, приблизившись к Гиду, выпустил его прямо в противника. Никалас врезался в него, сбивая Гида с гиганта. Оба они упали с высоты, но Никалас, приземлившись первым, быстро поднялся на ноги и направил мечи на поверженного врага.

Гид, приподнявшись, оглядел Никаласа с презрением:

— Ты смеешь сражаться со мной, мальчишка? Тебе не понять силы, которую мне даровала тьма!

Сокол спустился рядом, заняв боевую позицию рядом с Никаласом. Гид бросил на него кроваво-красный взгляд и прорычал:

— И ты, Сокол, Святорыцарь занял моё место? Ты просто тень настоящего рыцаря!

Сокол усмехнулся , не отводя взгляда

В этот момент генерал армии снова дал сигнал, и отряды, окружившие голема, ринулись вперёд, прижимая его к земле гарпунами, сдерживая его движения. Один из командиров крикнул:

— Мы возьмём голема на себя! Сокол, Никалас, сосредоточьтесь на Гиде Мароне!

Никалас кивнул Соколу, сжав рукояти мечей, и сосредоточил свой взгляд на Гиде.

— Ну что ж, Гид, — сказал он, поднимая Мьёльнир, который засверкал в свете. — Настало время проверить, кто из нас останется стоять.

Гид, презрительно усмехнувшись, вынул из-за пояса чёрный клинок, покрытый зловещими рунами.

— Приходите, покажите свою «силу», — сказал он с ядовитой улыбкой, — мне это даже забавно.

Сокол и Никалас ринулись вперёд

Небо сгустилось тёмными тучами, и леденящий душу смех Гида Марона разнёсся по полю. Его голос, как тёмный оберег, пронёсся по воздуху:

— Осколок души леса Каменных гор, владения короля горного великана!

Тёмный купол опустился на небо, затмевая лунный свет, и из этой тени сформировался огромный титан. Его форма — мощное тело, как у исполина, закованного в древние доспехи, возвышалась над големом в два раза. Вокруг вздыбились скалистые горы, служившие ему опорой.

Гид Марон усмехнулся, глядя на двух рыцарей внизу.

— И как вы на это отреагируете?

Сокол шагнул вперёд, с хмурым взглядом следя за гигантом. Он повернулся к Никаласу и коротко сказал:

— Никалас, отойди подальше и прикрой меня. Из безопасного места используй свою технику "Сверхновая". Я разберусь с ними.

Никалас кивнул, понимая серьёзность ситуации. Он скрылся за ближайшими скалами, готовя энергию для удара, а Сокол поднял Мьёльнир, устремив его к небесам.

— Сейчас я покажу тебе, почему я стал святорыцарем! — прогремел он, и его голос эхом разнёсся под тёмным куполом.

Небо затянулось грозовыми облаками, и первые капли дождя забарабанили по земле. Сокол произнёс заклинание, каждое слово которого звучало как раскат грома:

— Осколок души! Разъярённые небеса! Небесный владыка Гаруда!

Сверкнула молния, и из ослепительного света появилась легендарная птица грома, Гаруда. Огромные крылья птицы испускали молнии, озаряя окрестности. Сокол запрыгнул на её спину, и они взмыли в воздух. Птица испустила оглушительный крик, и они бросились в бой с Гидом и его титаном.

Сокол, управляя Гарудой, заметил: когда титан двигался, Гид оставался неподвижен. Но стоило Гиду начать атаку, титан застывал, как будто их движения были связаны. Сокол взял это на заметку.

Он взмыл выше и направил Гаруду на титана. Огромное крыло птицы ударило по ногам исполина, высвободив мощь грозы. Столбы молний окутали титана, заставив его пошатнуться и ослабить свою хватку на скалах.

Тем временем Никалас, сжав звёздную энергию до плотного комка, понял новый принцип своей магии. Он почувствовал, как плотность звёздной материи возрастает, и направил её в клинок, превратив его в черный шар, поглощавший всё на своём пути, словно чёрная дыра.

— Звёздная Материя: Чёрный Импульс! — крикнул он, выпуская сгусток энергии.

Чёрный шар пронзил воздух и с невероятной силой ударил по голове титана, поглощая её и всё, что находилось на пути. Величественная голова титана рухнула на землю, а купол исчез, оставляя после себя лишь ослепляющий свет. Ошеломлённый Гид не успел осознать, что произошло, когда к нему приблизился Сокол.

— Это конец, Гид! — Сокол с яростью размахнулся и с силой обрушил молот на его голову, снеся её с плеч.

Тело Гида окутали всполохи света, и тёмная энергия рассеялась, унося с собой его остатки в небытие.

Голем рассыпался в груды камней, и радостные крики воинов раздались повсюду. Никалас подошёл к Соколу и, с лёгкой усмешкой, дал ему подзатыльник.

— Ну что, всё-таки я был прав! Мы не справились бы без наших товарищей.

Сокол сначала не понял, но потом на его лице расцвела улыбка, и он рассмеялся так громко, что до слёз.

— Да ты прав! Я проиграл спор, — признал он, вытирая слёзы смеха. — Твой новый приём великолепен. Сжатие материи — это круто!

Никалас тоже не скупился на похвалу:

— А ты, Сокол, молодец с этим осколком души и мощным фамильяром Гарудой. Это совсем другой уровень!

Оба смеясь обменивались комплиментами, но вскоре Никалас остановился, вспомнив о чем-то важном. Он посмотрел на место, где только что пал Гид Марон, и произнёс:

— Нам нужно собрать прах, который остался от Гида. Это надо отнести на его могилу, чтобы успокоить дух нашего павшего товарища.

Сокол кивнул, понимая значимость этого поступка. Они оба начали собирать прах в кувшин, наполняя его темными осколками и частицами, что остались от побеждённого врага.

— Мы будем помнить его как рыцаря, который сражался за свои идеалы, — произнёс Никалас с уважением, когда кувшин наполнился.

— И как настоящего друга, — добавил Сокол, щёчные мускулы дернулись от улыбки.

Собрав всё необходимое, они отправились в сторону замка, обсуждая, как их приключения стали ещё одним шагом на пути к дружбе и уважению.

— Знаешь, теперь, когда я думаю о том, что мы сделали, мне кажется, что мы стали ещё ближе, — заметил Никалас, глядя на светлое будущее.

— Да, как заклятые друзья, — согласился Сокол, гордо расправляя плечи. — Вперёд к новым победам!

Глава 23 - Тюрьма особого режима, План Рики Амона

Амон сидел в одиночной камере на нижнем уровне тюрьмы, похожей на глубокую яму, отрезанную от остального мира. Эта тюрьма содержала заключённых особого уровня, среди которых были могущественные колдуны и боевые маги, наказанные за свои тёмные деяния. Тусклое освещение едва пробивалось сквозь стены, обросшие сыростью и покрытые холодным камнем.

Вглядываясь в мрак, Амон заметил знакомое лицо в одной из соседних камер. Он сел на пол и, сосредоточившись, начертил руну телепатии, магию которой он изучил у святого рыцаря Мэри по пути сюда. Эта магия позволяла ему установить мысленную связь с заключённым, отделённым каменными стенами.

— Лео, ты меня слышишь? — тихо произнёс Амон, и его голос эхом отразился в сознании собеседника, как далёкий шёпот из прошлого.

В соседней камере сидел Корью Лео — мускулистый мужчина с длинными серыми волосами и татуировками тигра на теле. На спине у него красовалась татуировка леопарда, а его звериные глаза светились в темноте, излучая волчью настороженность.

— Амон? — Лео прищурился, пытаясь разглядеть его. — Неужели это ты? Не ожидал увидеть тебя здесь… после того, что ты для меня сделал.

Амон вспомнил их первую встречу. Лео был частью легендарных наёмников из организации «Паутина», известной тем, что её бойцы выполняли любые заказы, не считаясь с моральными нормами. Однажды наёмники взялись за контракт на убийство директора Осаму, и Лео начал готовить покушение. Однако их планы прервались, когда он столкнулся с Амоном и потерпел от него поражение.

В ту ночь Амон увидел, что Лео сражался не ради золота, а ради чего-то более глубокого. После поединка он задал Лео вопрос, который неожиданно для самого наёмника вывел на поверхность скрытую боль. - есть ли у тебя то о чем ты сожелеешь? — У меня был сын, — наконец признался Лео, его голос дрогнул от тяжести воспоминаний. — Ему всего четыре года, он живёт один в горах Зоотопа. Прошу, забери его под свою опеку. «Паутина» может найти его и убить. Нам запрещено заводить семьи, но я нарушил этот закон. У меня была любимая, и у нас появился сын. Моя жена умерла при родах, и он остался совсем один.

Не раздумывая, Амон вместе с Осаму отправился в горы. Там они нашли мальчика, который почти одичал от одиночества. Он был истощён и слаб, его худощавое тело казалось бледной тенью жизни. Амон забрал ребёнка и воспитал его, скрывая его прошлое.

— Я спас его, — произнёс Амон, стараясь передать уверенность. — Взял под свою опеку, обучил магии. Он стал настоящим воином.

— Значит, мой сын в надёжных руках, — Лео улыбнулся, облегчение отразилось на его лице. — Спасибо тебе, Амон.

— Ты бы гордился им. Он сильный. Если бы был из королевской семьи, мог бы стать великим святорыцарем.

— Ха, как похоже на тебя — сразу о великом. А как ты сам здесь оказался? Не верю, что тебя взяли против твоей воли, — Лео скептически прищурился, зная, на что способен Амон.

Амон коротко рассказал, как попал в тюрьму, и Лео рассмеялся.

— Не верю! У тебя всегда есть план. Я чувствую, что в твоей голове уже выстроена какая-то стратегия.

— Ты прав, — ответил Амон. — Как раз поэтому мне нужна твоя помощь.

— Говори, что я должен сделать, — Лео выпрямился, готовый слушать.

— Сначала скажи мне, что случилось с «Паутиной». Пытались ли они устранить тебя здесь? — спросил Амон.

Лео нахмурился и, закрыв глаза, ответил:

— Когда цель не выполнена, они не берутся за новые контракты. Они всё ещё ждут удачного момента, чтобы устранить Осаму. Теперь, когда тебя нет рядом, он в большой опасности.

— Как я и думал, — произнёс Амон с лёгкой улыбкой. — Всё идёт по плану.

— И что будет, если им не удастся выполнить заказ во второй раз? — задумался Амон.

— Тогда, скорее всего, они просто вернут деньги заказчику, — ответил Лео. — Таковы условия контракта: две попытки. Если обе провалятся, заказчик в безопасности.

— Значит, я должен понять, кто этот заказчик. — Амон усмехнулся, его взгляд был полон решимости.

— И ты уже знаешь, кто это? — удивлённо спросил Лео. — Примерно. Мне просто нужно время, чтобы доказать это, — ответил Амон, прикрывая глаза. — За Осаму сейчас отвечают мои лучшие ученики, Тайга и его друг.

Лео нахмурился, услышав это.

— Ты с ума сошёл! Ты не понимаешь, с кем они столкнутся. Один наёмник из «Паутины» стоит двух святорыцарей. Думаешь, твои ученик и мой сын смогут защитить его?

— Не беспокойся, — отозвался Амон, улёгшись на кровать. — Всё идёт по плану.

Связь оборвалась, оставив Лео в задумчивости. В тишине камеры был слышен лишь редкий, громкий храп Амона, раздающийся по коридорам, словно шутка над всеми, кто мог слышать этот издевательский звук.

Лео сжал кулак, его голос дрожал, когда он прошептал:

— Тигрёнок мой, ты всё-таки жив... Как бы я хотел снова увидеть тебя, исправить всё то, что натворил в прошлом. Я был плохим отцом... но сейчас... я бы стал для тебя лучшим. Но прости, пока я не могу это сделать. Крепись. Тебя ждёт трудный бой, но мысленно я всегда с тобой, тигрёнок…

Прошептав последние слова, Лео закрыл глаза и погрузился в сон.

Глава 24 - Тайна гномов

После победы, Сокол сразу запросил портал на планету гномов — Дворфин. Ему нужно было доложить древним о случившемся на Соколине. Во время доклада он упомянул, что встретил и сразил воставшее из тлена тело Гида Марона и что за всем этим несомненно стоял Валентин, король упырей. У древних больше не оставалось сомнений — угроза стала слишком серьёзной. Они немедленно разослали информацию всем святорыцарям и назначили день, чтобы избрать нового святорыцаря.

Доклад Сокола о силе Николаса также произвёл на древних глубокое впечатление. Оказалось, что маги, способные управлять звёздной силой, исчезли так давно, что его способности казались им невероятными и крайне ценными. Более того, сама планета Сахалин давно заслуживала стать частью Альянса, и теперь древние решили, что время для этого настало.

Сокол и Николас стояли рядом с готовым к активации порталом на Дворфин, когда Сокол решил поделиться хорошими новостями.

— Знаешь, у меня есть для тебя кое-что, — начал Сокол с лёгкой улыбкой.

— Ещё одно задание? — Николас ухмыльнулся, поддразнивая Сокола. — Или, может, мы наконец-то отдыхаем?

— Эх, ну ты и шутник! Нет, не задание, — Сокол дружески похлопал его по плечу. — У меня отличные новости. Древние наконец-то приняли Сахалин в Альянс.

— Серьёзно? — Николас был искренне удивлён и даже немного взволнован. — Значит, всё не зря.

— Это ещё не всё, — Сокол посмотрел на него с одобрением. — Теперь ты — Звёздный святорыцарь, Николас. Древние впечатлены твоей силой, и теперь у тебя есть место за Круглым столом. Через два дня тебя ждут на совете.

— Святорыцарь... — Николас задумался, слегка смутившись от таких изменений. — Это большая честь.

— Да ладно тебе, привыкай, — Сокол усмехнулся. — А пока у нас есть дело на Дворфине. Если не поторопимся, опоздаем к совету, а я ведь не хочу там за тебя отдуваться.

— Думаешь, ты смог бы ? — Николас улыбнулся, поддразнивая друга.

— Ну, может и смог бы, но знаешь, мне бы хотелось наконец увидеть тебя за этим столом, и не просто как гостя. Ты заслужил это право, и, думаю, древние видят это так же.

— Тогда чего ждём? Пойдём на Дворфин, и закончим дела как можно быстрее, — с энтузиазмом ответил Николас. — Хочу, чтобы все поняли, что их Звёздный святорыцарь — не просто имя.

— Вот это настрой! — рассмеялся Сокол. — Ладно, Звёздный святорыцарь, за мной. Когда Сокол и Николас вышли из портала, перед ними раскинулся величественный горный город. Скальные горы возвышались повсюду, и в их тёмных глубинах скрывались дома и храмы гномов, словно продолжение самой земли. Огромный замок, вырезанный прямо в скалах, простирался над ними. Город был погружён в спокойную, почти величественную тишину. Лишь редкие деревья цеплялись за каменистые склоны, напоминая, что даже здесь, среди гор, живая природа борется за своё место.

К святорыцарям подошёл пожилой гном — низкорослый, с глубокой печалью в глазах и суровыми чертами лица. Его звали Дан Марон, король гордых гномов. Едва завидев их, он поклонился, хоть и сдержанно, но с огромным уважением.

— Святорыцари... — начал он с хрипотцой в голосе. — Я — Дан Марон, король Дворфина. — Его взгляд на мгновение задержался на Соколе. — Ты принёс прах моего сына, Гида?

— Да, Ваше Величество, — ответил Сокол, опуская голову в знак уважения. — Он сражался достойно.

— Гид всегда знал, что может не вернуться, но то что они с ним сделали после смерти,не даёт мне покоя— Дан Марон сдержал дрожь в голосе, но его глаза выдали глубокую скорбь. — Пойдёмте, я проведу вас в храм, где он покоится.

Они последовали за ним в тишине. Когда они вошли в храм, свет от свечей был едва заметен, мерцающий, как звёзды в ночи. Древние каменные стены впитывали свет, оставляя их в полумраке. Каждое движение казалось замедленным, а каждый шаг — как будто отдавался эхом в сердцах присутствующих.

— Здесь, — прошептал Дан Марон, подводя их к алтарю, где стояли старинные статуи предков. — Прах моего сына должен найти покой здесь, среди гор, которые были ему домом.

Моя книга, [08.11.2024 18:59] Сокол кивнул и, взглянув на Николаса, сделал шаг вперёд. Он держал урну с прахом Гида, как будто это была его последняя честь, которую он мог оказать павшему товарищу.

— Гид был настоящим воином, — сказал Сокол, обращаясь к королю и к присутствующим. — Он сражался, как лев, и стоял до последнего, защищая тех, кого любил. Я уважал его храбрость.

Николас сжал свечу в руках, молча всматриваясь в горящий огонёк. Он видел, как этот свет озаряет их путь к алтарю.

— Сокол, — тихо прошептал Николас, пока они шли, — ты раньше говорил с ним ?

— Да, — Сокол ответил, едва заметно кивая. — Он говорил всегда, что он горд быть святорыцарем.

Слова повисли в воздухе, и Николас почувствовал, как комок подступил к горлу.

— Гид говорил это со спокойствием, — продолжил Сокол, тихо, словно боясь разрушить эту скорбную тишину.

Старый король Дан Марон, услышав это, не смог скрыть слёз, которые тихо катились по его суровому лицу.

— Мой мальчик, — прошептал он, — гордость моего сердца.

Когда Сокол развеял прах над алтарём, все присутствующие склонили головы. Тишина окутала храм. Только трепетный свет свечей освещал лица тех, кто пришёл проститься с великим воином.

Город замер в тишине.

После церемонии король Дан Марон пригласил Сокола и Николаса переночевать во дворце, чтобы они могли отдохнуть и восстановить силы. Святорыцари приняли приглашение, зная, что предстоящий день потребует от них немало усилий.

Когда они направлялись к ужину, Николас задумался, мрачно глядя в каменные своды. Мысль о Гиде, павшем воине, заставила его думать о собственной судьбе. Что станет с его народом, если он тоже погибнет? Ведь у него не осталось ни родителей, ни наследников. Готов ли он к жертве, которой может потребовать его путь святорыцаря?

Сокол заметил терзания друга и мягко похлопал его по плечу.

— Не грусти, Николас, — сказал он, улыбнувшись. — Я обещаю, что с тобой такого не случится. А если вдруг… если это всё-таки произойдёт, народ Сокола и народ Нестора не оставят Соколин в беде. — Сокол посмотрел прямо в глаза Николасу. — Даю тебе клятву святорыцаря.

Николас немного расслабился, ощутив поддержку друга, и с благодарностью кивнул.

Они вошли в просторный зал, где собралось множество гномов — друзья и родственники Гида Марона. За длинным столом, украшенным свечами и яствами, Николас вдруг заметил знакомое лицо. Это был второкурсник и староста школы магии Палпану, который также получил приглашение на траурную церемонию. Завидев Николаса, Палпану коротко кивнул, выражая уважение.

— Рад видеть тебя, — тихо сказал Николас, протягивая руку для рукопожатия.

— И я, — ответил Палпану, улыбаясь сквозь лёгкую грусть. — Гид был для нас примером. Сегодня здесь каждый, кто уважал его.

Они заняли свои места, и вскоре начался ужин. К удивлению Николаса, несмотря на траур, гномы громко пили, ели и даже смеялись, оживлённо беседуя. Король Дан Марон сидел во главе стола, улыбаясь и рассказывая истории о сыне, как будто забыв на миг о своей боли.

Сокол, заметив удивление Николаса, слегка толкнул его локтем и пояснил:

— У гномов не принято скорбеть за столом, — сказал он с мягкой улыбкой. — Они считают, что в такие моменты нужно праздновать жизнь. Сегодня они будут пить и есть в честь Гида, рассказывая о его подвигах. Так они чтят память, радуясь тому, как он жил, а не тому, что он ушёл.

Николас кивнул, проникаясь этой традицией, и с улыбкой принял кубок с вином. Он поднял его, как это сделали гномы, и сказал:

— За Гида! Пусть его память останется среди нас, как и его храбрость.

Гномы одобрительно закричали и поддержали тост, каждый вспоминая свои истории о павшем герое. И, поддавшись атмосфере, Николас тоже принял участие в пиршестве, чувствуя, как боль от утраты растворяется в тепле и радости этой дружной компании.

Николас сидел за столом, но его уши невольно уловили любопытный разговор двух гномов неподалёку. Они обсуждали Гида, и слова пожилого гнома привлекли его внимание.

— Вот как знаю, говорю, — ворчал старый гном, опираясь на массивный деревянный посох. — Однажды Гид воспользовался услугами наёмников. — Тех самых? — удивился его собеседник, помоложе, с горящими любопытством глазами. — Да ну! Поговаривают, будто из-за этого он и погиб…

— Его убил Валентин, это всем известно, — прервал их Николас, не выдержав. — Зачем вы об этом говорите?

Старый гном обернулся к нему и тихо хмыкнул.

— Убил-то Валентин, это правда, — пробурчал он, — но только уж больно всё странно сложилось.

Николас нахмурился, ощущая, как в нём растёт беспокойство.

— О чём вы? Что здесь странного? — спросил он, стараясь казаться спокойным, хотя его интерес к разговору был очевиден.

— Знаешь, — начал старик, понизив голос. — Гиду поручили задание в таком месте, где не должно было быть врагов, а вместо этого он столкнулся с самим королём упырей. Странно это, понимаешь? Как будто его специально подставили, как будто… его скармили Валентину.

Николас задумался, прокручивая эти слова в голове.

— И кто его отправил туда? — спросил он, пытаясь понять логику гнома.

— Древние, — прошептал второй гном, оглядываясь, чтобы убедиться, что никто больше их не слышит. — Многие старейшины нашего народа считают, что среди древних минотавров, возможно, завёлся предатель.

Николас чуть не рассмеялся — предположение звучало как нелепица. Древних минотавров было трое, и каждый из них считался символом мудрости и чести. Как один из них мог предать?

— А вы уверены, что Гид не пошёл туда по своей воле? — осторожно спросил он, всё ещё сомневаясь. — И кого он «заказал» наёмникам? И кто такие эти наёмники?

Старый гном вздохнул и, потёрев усы, продолжил:

— Гид был занят государственными делами, поэтому он заплатил огромную сумму наёмникам, чтобы те избавились от армии тьмы, что засела в наших горах. Можешь понять, на какой риск он пошёл, привлекая их? Слухи о том, что он узнал что-то лишнее, разошлись быстро. В последнее время он часто бывал сам не свой, словно что-то его мучило… а потом, через много лет, погиб в бою с королём упырей.

Николас нахмурился, осмысливая услышанное. Если древние действительно знали, что посылают Гида в ловушку, это означало… предательство. Но зачем?

— Так, значит… вы считаете, что Гид узнал что-то слишком опасное, — тихо проговорил Николас, глядя на старого гнома. — Но разве древние не оберегали его?

— Оберегали, — грустно кивнул старик. — Но по моему среди древних найдётся тот, кто забыл, что значит долг.

Старый гном продолжил, отвечая на вопрос Николаса:

— Наёмники… они зовут себя Паутиной. Слышал я, что о них не было вестей уже лет четырнадцать, а может, и все погибли давно.

Николас внимательно слушал, вслушиваясь в каждое слово. Имя "Паутина" в его голове сразу же вызвало тревогу. Он знал о них лишь по слухам: о их безжалостности и таинственных исчезновениях. И тут старик добавил:

— Но одного из них всё-таки поймали. Первый за всё время, понимаешь? Лео Снежный Барс. Его победил Рики Амон, когда тот попытался убить Осаму. После этого как-то всё утихло, и о Паутине не было слышно.

Николас нахмурился, обдумывая услышанное. Получалось, что Гид Марон воспользовался их услугами более четырнадцати лет назад. Всё это время он что-то знал… но молчал. Возможно, у Гида был дневник или записи, которые могли бы пролить свет на то, что происходило.

— Вы не знаете, не оставил ли он каких-то записей? Может, дневник? — тихо спросил Николас, стараясь не выдать волнения.

Молодой гном покачал головой.

— Нет, не знаем, — ответил он, задумчиво почесав подбородок. — Но ты можешь после застолья поговорить с его отцом, королём Дан Мароном. Если кто-то что-то и знает, так это он.

Николас кивнул, благодарно взглянув на гномов. У него было предчувствие, что за этим разговором скрывается нечто важное, что может привести к новым открытиям.

Николас, задумчивый и сосредоточенный, вернулся к Соколу, который в это время поднимал очередной тост в честь Гида Марона. Едва Николас сел рядом, как Сокол сразу почувствовал, что у того на уме что-то серьёзное.

— Есть разговор, — тихо сказал Николас, чтобы никто не услышал.

Сокол слегка наклонился к нему и внимательно вслушивался. — Нам нужно поговорить с королём, — продолжил Николас. — Мне кажется, я наткнулся на что-то важное… что-то, что Гид, возможно, пытался скрыть.

Сокол на мгновение задумался, а затем кивнул. Его взгляд потемнел, как будто он уже догадывался, к чему всё это может привести.

— Понимаю, о чём ты, — прошептал он, оглядываясь вокруг. — Я тоже чувствовал, что тут что-то нечисто. Давай дождёмся подходящего момента и спросим его. Если есть что-то, что он знает, мы обязаны это выяснить.

Николас ощутил поддержку друга и с благодарностью кивнул.

После застолья Николас и Сокол направились к королю Дану Марону, чтобы спросить о прошлом Гида. Старый гном отвёл их в свои покои, и, усевшись на диван, он заговорил, словно вспоминая нечто тяжёлое.

— Гид был великим воином, но… слишком нетерпеливым, — начал он, его голос стал хриплым, как будто застывшим в горле. — Хотел сразу достичь высот, хотел силы, побед. Когда не справлялся сам, он… обращался к Паутине. Эта проклятая организация делала своё дело тихо и незаметно, пока Амон не поймал Снежного Барса. С тех пор Паутина исчезла. Но перед этим Гид кое-что узнал.

Старый гном глубоко вздохнул, посмотрел в окно, словно пытаясь отогнать призраки прошлого.

— Один из посредников Паутины рассказал ему о заказе на Осаму. — Голос Дана стал еле слышным. — И заказчиком был Валентин, король упырей. Гид хотел уничтожить Валентина, мечтал, что сможет победить великого короля тьмы и стать легендой… но древние предупредили его, что он сам, без поддержки, обречён. Гид не послушал. Пошёл один и не вернулся. Многие обвиняют древних, но… это его жадность к славе погубила его.

Николас и Сокол поблагодарили старца и поклонились, однако Сокол заметил, как взгляд короля гномов странно блеснул. Но ничего не сказал и вышел за дверь вместе с Николасом.

Как только они скрылись из виду, Дан Марон рухнул на кровать, лицо его вдруг исказила тень недовольства. Он прикрыл глаза, словно стараясь успокоиться, но внезапно услышал за спиной холодный шёпот.

— Разве ты сам не стремишься к тому же, что и Гид? Жажда власти, стремление к силе, как только ты взошёл на трон?

Король гномов резко обернулся и чуть не вскрикнул: из тени за его спиной появилась высокая фигура — Валентина, короля упырей. Его глаза холодно блестели, а тёмное одеяние, словно живая тень, окутывало его.

— Ты… ты что здесь делаешь?! — Дан почувствовал, как его сердце забилось в груди с двойной силой. — Ты сказал, что придёшь позже!

Валентин ухмыльнулся, его зубы блеснули в полумраке.

— Я никогда не оставляю свои обещания. Ты сделал свою часть сделки. Теперь твоя очередь получить то, о чём ты так мечтал… власть. Вечная власть на троне.

Король гномов посмотрел на него с жадностью, почти обезумев от желания.

— Да, именно этого я хочу. Я буду править Дворфином и после смерти, чтобы никто, даже мой собственный сын, не отнял у меня трона! Он был слишком слабым, его смерть доказала это.

Валентин достал из-под плаща маленький пузырёк с густым зелёным зельем, которое, казалось, мерцало. Он протянул его старику, насмешливо глядя в глаза:

— Это зелье продлит твою жизнь еще на сто лет. Ты останешься королём опять на целый век, ведь ты оставил наш секрет при себе. Но помни, Дан, тебе придётся заплатить за это свою цену.

Король гномов схватил зелье, пальцы его тряслись от волнения.

— Я готов на всё, лишь бы быть на троне. Мой сын был слишком нетерпелив. Не мог бы дождаться своей очереди, рвался к власти! — Он произнёс это почти со злостью, в его голосе сквозила горечь и презрение.

Валентин усмехнулся.

— Тогда живи, Дан. Но помни: мои услуги в следующий раз обойдутся тебе дороже, чем ты думаешь.

С этими словами король упырей растворился в темноте, оставив старого гнома, сидящего на кровати с зажатым пузырьком, наедине со своими мрачными мыслями.

Глава 25 - Возвращение домой

После отдыха на Дворфине, Никoлас и Сокол приняли решение покинуть эту суровую планету скалистых гор. Перед отъездом они направились в тронный зал, чтобы попрощаться с королём Даном Мароном. Тронный зал был просторным и массивным, полыхая зелёным огнём светильников, отбрасывающих отсветы на своды из чёрного камня. Увидев гостей, Дан Марон поднялся с трона и приветствовал их величественным, но тёплым взглядом.

"Прощай, друзья," — сказал Марон, сдерживая в голосе нотки сожаления. — "Дворфин будет скучать по вам."

"Мы ещё вернёмся, король," — с лёгкой улыбкой ответил Никoлас. — "Должны же вы будете оценить наш рост в бою."

Гномий король усмехнулся и вынул из-за трона маленькую шкатулку, покрытую орнаментом из серебряных вкраплений. Открыв её, он достал две цепочки из редкого дворфинского титанита, мерцающего оттенками зелени и синевы.

"Не могу отпустить вас без прощальных даров," — произнёс Марон. — "Эти цепочки сделаны из титанита — материала, который мы добываем из тел древних големов. Каждый из них умирает лишь спустя столетия, и на его каменной плоти мы выплавляем титанит четыре недели подряд, пока он не станет чистым металлом. Этот материал — честь и слава нашей нации."

Сокол осторожно взял цепочку в руки, восхищённо разглядывая её. "Это… поистине великое искусство, король Марон. Благодарю вас," — он поклонился, на что Марон лишь отмахнулся, явно смущённый.

"Я буду носить её всегда," — добавил Никoлас, надевая цепочку на шею. — "Пусть этот дар напоминает мне о гостеприимстве дворфов и нашем общении."

Прощаясь, Марон в последний раз посмотрел на них, и в его взгляде читалась неподдельная грусть. Он развернулся и кивнул слугам, которые открыли перед принцами портал на Сахалин.

Когда Сокол и Никoлас уже направились к порталу, Сокол бросил на друга весёлый взгляд. "Ну, готов ли ты к всеобщему поклонению дома? Не терпится вернуться?"

Никoлас улыбнулся, но в глазах читалась и легкая неуверенность. "Ещё как! Хочу увидеть, как на меня посмотрит учитель. Он-то точно не станет льстить."

Сокол усмехнулся, похлопав его по плечу. "Если честно, готовься: он точно найдёт, что тебе указать — учителя такие. Но зато ему будет чему удивиться!"

Они вошли в портал, и перед глазами Никoласа замелькали световые всполохи, сменяясь знакомыми пейзажами Сахалина. В сердце его было волнение: он вернулся домой, готовый к новым испытаниям и к встрече с близкими.

Как только они ступили на сухой песок Сахалина, Никoлас вдохнул полной грудью. Горячий, слегка обжигающий воздух наполнил его лёгкие, и сердце забилось быстрее от радости. Этот суровый, сухой климат, на который многие жаловались, был для него лучшим на свете.

"Я дома," — с трепетом произнёс Никoлас, оглядывая знакомый, пусть и не блистательный, но такой родной пейзаж.

Сокол окинул взглядом поселение и слегка нахмурился, поражённый бедностью окружающего. Вместо величественных дворцов здесь стояли простые домики из песчаного камня, сложенные грубовато, но прочно. Однако, несмотря на скромность, лица людей, которые собирались вокруг, излучали тепло и радость. Эти люди, казалось, не нуждались в роскоши, их сердце принадлежало этой земле.

"Этой земле нужен сильный и заботливый король," — подумал Сокол, наблюдая, как жители приветствуют своего принца, едва сдерживая улыбки.

Вдруг к ним навстречу направился пожилой человек в сопровождении стражников из Огнегорья. Это был Симидзу Кано. Его лицо озарилось светом при виде Никoласа.

"Добро пожаловать, Никки," — приветствовал он, слегка подшучивая. — "Давно не виделись. Я погляжу, ты сильно изменился: подрос, плечи шире стали, да и броня куда внушительнее старой. Видимо, моя посылка Нестору дала плоды."

Никoлас, увидев своего учителя, тут же кинулся к нему, крепко обняв, как будто они не виделись целый век. На глаза юноши навернулись слёзы.

"Кано, я так рад, что ты здесь, что всё хорошо!" — произнёс он, не отпуская учителя.

Симидзу с улыбкой похлопал его по спине. "Ну что ж, пойдём. Я приготовил для нас чай," — сказал он с тёплым и доброжелательным видом.

Они направились к маленькому домику, выделяющемуся среди прочих своим уютом и заботой, вложенной в его каждую деталь. Сокол с любопытством оглядывался, чувствуя, что это место, хоть и простое, хранит в себе особую душевную теплоту. Вокруг него и Никoласа жители Сахалина улыбались, чувствуя возвращение своего героя.

Усевшись в уютном домике, они начали непринуждённую беседу. В комнате витал мягкий аромат травяного чая, который придавал обстановке ещё больше уюта и тепла. Кано молча разливал чай в простые керамические чашки, а Никoлас заметил, как Сокол оглядывается, явно привыкший к другой роскоши, свойственной его родному миру.

"Знаю, тебе, наверное, не привычно," — сказал Никoлас с мягкой улыбкой. — "Ведь Соколин, да и другие планеты Альянса, выглядят иначе: просторные дворцы, колонны из драгоценных камней. А тут… ну, вот так."

Сокол внимательно посмотрел на него и кивнул, молча подтверждая его слова.

"Извини, если тебе не по душе наша обстановка. Я пойму. Наша земля небогата, но для нас это не главное. Здесь мы живём иначе: правители и воины работают на благо народа, не требуя ничего взамен. Мы — всё для них, а они — всё для нас. Нам не нужны богатства, нам нужен только мир. Такие мы, сахалинцы," — сказал Никoлас, с гордостью и теплотой глядя на друга.

Сокол внимательно слушал, его взгляд смягчился, и он наконец улыбнулся.

"Да ладно тебе, Никoлас," — произнёс он, поднимая чашку с чаем. — "Замок и роскошь — это ведь не главное. Уверен, вскоре твой Сахалин зацветёт куда лучше, чем мой Соколин. Вся сила Альянса будет с тобой, ведь теперь ты святорыцарь… и мой друг."

Никoлас ответил ему благодарной улыбкой Кано, допив свой чай, отставил чашку и задумчиво посмотрел на Никoласа. В его взгляде читалась гордость, перемешанная с осторожной заботой.

"Святорыцарь, значит…" — медленно проговорил он, словно оценивая значение этих слов. — "Это большая ответственность, но ты справился. Ты стал тем, кем мечтал. Теперь Сахалин ждут перемены. Огнегорцы, по приказу Нестора, уже прислали своих воинов для защиты от внезапных нападений. А когда ты официально примешь звание святорыцаря, Альянс окажет ещё больше помощи. Сахалин зацветёт, как в старые добрые времена."

Никoлас слушал, ощущая, как в сердце разгорается надежда на лучшее будущее для его народа. Но вдруг его взгляд стал более серьёзным, и он, как бы собравшись с мыслями, задал вопрос, который давно носил в себе.

"Кстати, Кано…" — начал он осторожно, но твёрдо. — "Давно хотел спросить, но, честно говоря, раньше не думал об этом так серьёзно. Куда делись мои родители? Ты никогда не говорил о них и всегда уходил от этой темы. Но теперь всё иначе. Я прошу тебя, если ты знаешь… а ты знаешь… расскажи мне, куда они исчезли?"

Симидзу Кано вздохнул тяжело и отвёл взгляд, словно подбирая слова. Было видно, что для него это нелёгкая тема, но, наконец, он заговорил.

"Да, Никoлас, ты прав. Пора тебе узнать правду о своём происхождении… о короле Сахалина Леоморде и принцессе Диане."

Он замолчал на мгновение, словно оценивая, с чего начать, а тишина заполнила комнату, становясь напряжённой.

"Начнём с самого начала," — тихо начал Кано, его взгляд потяжелел, а голос стал тише, как будто он вспоминал давние времена. — "Когда твой отец был юн, Сахалин процветал. Тогда планетой правил твой дед, король Галахад. Он был великим воином, мастером магических искусств, и его сила не раз привлекала внимание Древних. Они звали его на службу, но он отказывался, предпочитая защищать свою родину.

Однако, даже в детстве твоему отцу, Леоморду, не давала покоя одна тайна — он не знал свою мать. Каждый раз, когда он пытался заговорить о ней с отцом, Галахад сурово его наказывал, словно скрывал что-то тёмное и запретное.

Однажды твой отец стал свидетелем необычной казни. Преступника прилюдно повесили, и, когда толпа разошлась, его тело сняли с петли и повезли куда-то в сторону замка. Любопытство взяло верх, и Леоморд тайком проследил за стражей, несущей труп. Дорога привела его в катакомбы — тёмные и сырые, где его отец часто проводил время в одиночестве, погружаясь в древние книги.

Леоморд незаметно следовал за стражей, и вскоре увидел, как они бросили тело в глубокую тёмную яму и удалились. Когда их шаги стихли, он подошёл к краю ямы и заглянул вниз. Там, внизу, он заметил девочку, примерно его ровесницу. Но её глаза горели яростью и голодом. К его ужасу, она жадно разрывала тело преступника, утоляя свою жажду.

‘Она… упырь… но живая,’ — подумал он, потрясённый этим зрелищем.

Позади него вдруг раздался голос его отца. Галахад стоял там, смотрел на сына и, вздохнув, решил, что скрывать правду уже нет смысла.

‘Это гибрид, сын мой,’ — произнёс Галахад с мрачной твердостью. — ‘Плод запретной любви между человеком и вампиром. Я нашёл её три года назад, когда путешествовал по запретным планетам. Ей было всего десять лет, когда я встретил её, совсем одну и ослабленную. Я привёл её сюда, но быстро понял, что она не совсем человек. В ней была сила вампира, но, в отличие от них, она росла как обычный ребёнок. Она дикая, необузданная. Я пытался приблизиться к ней, но она не подпускала меня. Поэтому я запер её здесь, в этой яме. Она не говорит, только ест и спит. Я уже подумываю избавиться от неё.’

Но твой отец, Леоморд, увидел в ней то, чего не смог разглядеть его отец — её раненую душу. Он умолял Галахада не трогать девочку и позволить ему попробовать научить её. Поначалу Галахад был против, но в конце концов уступил.

С тех пор Леоморд каждый день приходил к ней, рассказывал истории, и, к его удивлению, девочка слушала его, пусть и молча. Однажды он решился спуститься в яму, зная, что она может напасть на него. Но она только молча села перед ним, ожидая нового рассказа.

Год за годом она начала меняться. Через год она произнесла первое предложение, а через два отец разрешил вывести её из ямы, хотя бы для прогулок в катакомбах. Постепенно девочка перестала испытывать жажду к крови, её можно было накормить обычной пищей. Со временем из пугающего, дикого существа она превратилась в настоящего ангела.

Твой отец дал ей имя — Диана."

Кано замолчал, и на мгновение в комнате повисла напряжённая тишина.

Николас оторопел от услышанного. "Постойте… я — сын полувампирши? Как это возможно? И почему я узнаю об этом только сейчас?"

Сокол нахмурился, осознав всю сложность ситуации. Если древние узнают, что в Николасе тоже есть кровь гибрида, это может привести к серьёзным последствиям.

Кано тяжело вздохнул, и ответил: "Да, Николас, ты прав. Более того… родители Дианы, матери твоей, были виновны в гибели твоей бабушки. Твой дед, король Галахад, отправился мстить за её смерть и уничтожил клан вампиров. Но Диану он пощадил, думая, что она — человек. Впоследствии, твой отец Леоморд сделал всё, чтобы воспитать её как человека. Но Галахад был против — он не одобрял, что его сын так привязался к полукровке. Однако Леоморд продолжал любить её.

Спустя годы, за Дианой пришла армия упырей, жаждущая её вернуть. Они штурмом взяли столицу, уничтожили цветущий город Сахал и превратили его в руины. Галахад в одиночку защищал народ, давая твоим родителям и жителям возможность уйти в пустыню. Когда они уцелели, твой отец возглавил восстановление Сахалина, с Дианой рядом. Вместе они сражались за родину, защищали города, строили мир. Всё, что ты видишь на Сахалине — результат их труда.

Но потом появился ты. Радость твоих родителей была безмерной, но их терзали страхи. Они боялись, что ты унаследуешь тёмную кровь, но к их облегчению ты родился почти чистокровным сахалинцем… но только почти.

Кано на секунду замолчал, как будто собираясь с мыслями перед тем, как открыть самую страшную часть. "Однажды, Никки, тебе было четыре года. Ты, сам того не зная, открыл Чёрные Врата — врата, которые должны использоваться для призыва фамильяра. Ты призвал силуэт Тёмного Дракона. В тот день этот дракон унес жизни твоих родителей. Именно тогда я понял, что ты — избранный. Ты — сосуд для Дракона Затмения."

Николас вскочил. Его руки задрожали. "Я… Я убил своих родителей?" В глазах его застыли боль и ужас. Не дожидаясь ответа, он резко развернулся и покинул комнату.

Сокол молча наблюдал за его уходом, и наконец обратился к Кано: "Амон упоминал нам, что Николас — сосуд Затмения, но не знал, что всё настолько сложно. Интересно, знал ли это Рики…"

Кано только устало вздохнул. "Главное, что теперь он знает правду."

Сокол кивнул и, подойдя к двери, направился за Ником, чтобы успокоить друга.

Сокол догнал Николаса и положил ему руку на плечо. "Слушай, Никки, все это останется между нами, хорошо? Никто, кроме нас, не узнает. Амон Рики не зря запечатал твою силу — это значит, что он доверял тебе и верил в твои возможности. Так что, не важно, кто твои родители. Ты сам решаешь, кем быть. Будь собой. Будь Никаласом Мория и приведи свой народ к лучшим временам."

Николас взглянул на друга, и его взгляд наполнился спокойствием. Слова Сокола казались ему как глоток свежего воздуха после тяжёлой правды. Он кивнул, и уголки его губ слегка приподнялись.

Сокол улыбнулся и добавил: "И не забудь, что завтра утром нас ждёт Совет Круглого Стола. Ты официально станешь святорыцарем — это важный момент для всех нас."

Николас глубоко вздохнул и сказал: "Спасибо, Сокол. Я не знаю, как бы справился без тебя."

"Ты бы справился, Никки, но хорошо, что тебе не нужно делать это в одиночку," — ответил Сокол, дружески похлопав его по плечу.

Они обменялись ободряющими взглядами и разошлись по своим комнатам, готовясь к завтрашнему дню, который должен был стать началом новой главы в жизни Николаса.

Глава 26 - К сумеркам

На планете Сумеречных лесов в школе магии кипела работа: ученики и учителя восстанавливали здание после недавней атаки. В воздухе всё ещё витали запахи древесной смолы и влажного камня, пропитавшегося магическими травами, которыми заклинатели пытались залечить трещины. Каждый трудился с утра до ночи, стараясь вернуть школе её былое величие. Даже Тайга и Санука, теперь служившие личной охраной директора Осаму, не оставляли его ни на шаг. Их неутомимость и решимость ощущались даже сквозь туман, окутавший территорию школы как защитное покрывало.

Осаму пригласил обоих к себе на обед — в его личные покои, украшенные мягким светом старинных ламп и запахом пряного чая. Как только они сели за дубовый стол и Осаму начал разливать чай, он завёл разговор:

— Ребята, сейчас наступил трудный и очень важный момент. Мне нужно будет обойти наши леса, посмотреть, не остались ли там те, кто скрывается в этих местах, — он сделал паузу, опустив взгляд, словно взвешивая свои следующие слова. — И проверить, не таится ли кто-то из тех, кто всё ещё намерен напасть на нас. Вы пойдёте со мной.

Тайга кивнул с лёгкой улыбкой, чувствуя особую ответственность:

— Пойдём в сумерках? — уточнил он, одобрительно моргнув золотистыми глазами. — Можете не беспокоиться, директор, мой тигриный нюх и зоркие глаза всегда к вашим услугам.

Скрытая усталость мелькнула в лице Осаму, но он едва заметно улыбнулся. Однако Санука нахмурился и задал вопрос, от которого не мог отделаться:

— Учитель, мне кажется, вы не просто хотите осмотреть леса. Вы намерены стать приманкой для наёмников, не так ли?

Директор взглянул на него с теплом и одобрением:

— Санука, ты читаешь меня, как открытую книгу. Да, мне известно, что за мной охотится "Паутина". И я думаю, что пришло время встретиться с ними и привести план Амона в действие. Это будет очень опасно, поэтому я решил, что перед отправлением мы зайдём в запретное место школы — чародейскую оружейную. Я позволю вам взять любые артефакты, которые пожелаете, и дарую их вам навсегда. Нам нужно быть во всеоружии, ведь враг силён. В прошлый раз, если бы не помощь Рики Амона, меня бы уже здесь не было.

Санука не смог скрыть улыбки:

— Любой артефакт, говорите? В таком случае, я уже знаю, что хочу, директор.

Осаму усмехнулся, одобрительно кивая:

— Думаю, я догадываюсь, о чём ты, Санука. Тогда допиваем чай и отправляемся на склад.

После чаепития Осаму с ребятами направились в запретную комнату. Сумрачные коридоры школы выглядели зловеще в мягком свете факелов, и их шаги эхом раздавались, нарушая глубокую тишину. Директор коснулся массивной двери, и тут же магические руны начали светиться, оживая, словно древние существа. Послышался глубокий, протяжный звук, как будто в темноте щёлкнули тысячи замков. Дверь медленно растворилась, открывая перед ними бесконечный зал, заполненный множеством артефактов, оружием и талисманами, сверкающими в полумраке.

— Ну что ж, входите, выбирайте, что вам по душе, — пригласил Осаму, жестом показывая на пространство. — В этом хранилище собрано более тысячи видов оружия. Но среди них есть восемь легендарных артефактов, некогда принадлежавших первым рыцарям.

— Легендарное оружие? — с интересом переспросил Тайга, его глаза жадно осматривали помещение.

— Да. Одиннадцать рыцарей использовали эти артефакты, чтобы запечатать древнего дракона. К сожалению, из тех одиннадцати артефактов у нас сохранились лишь восемь. Один из них, "Клинок Тысячелезвий", у одного из членов Зловещей Четвёрки. Ещё один — "Мьёльнир" — принадлежит принцу Соколу.

Тайга восторженно разглядывал каждый артефакт, словно ребёнок, попавший в магазин игрушек. Санука же шагал уверенно, зная, что именно ему нужно. Дойдя до одной из витрин, он остановился и с замиранием сердца взглянул на древний артефакт — Тризубец Посейдона.

— Вот он… — прошептал Санука, протягивая руку. — С этим оружием я смогу усилить свои грозовые атаки до предела. Даже сам принц Сокол не сравнится со мной в искусстве грома!

Осаму одобрительно кивнул:

— Хороший выбор, Санука. Он обратил внимание на Тайгу, который всё ещё выбирал идеальное оружие.

— Тайга, тебе помочь с выбором? — спросил Осаму с лёгкой улыбкой.

— Да, пожалуй, — немного растерянно ответил Тайга, оглядываясь. Осаму открыл шкатулку и достал два коротких клинка базового цвета.

— Эти клинки давно выпрашивал у меня учитель Нэтэро. Это "Клинки Кровавой Жатвы". Они острые, как бритва, и пропитаны опасным ядом, который меняет состав при каждом контакте. Береги их и пусть они помогают тебе в бою.

Тайга взял клинки в руки и ощутил их удивительную лёгкость. Он сделал несколько пробных движений, пробуя их баланс и удобство.

— Отличное запасное оружие, если когти не справятся, — сказал он, с восхищением.

Осаму одобрительно кивнул:

— Помни, Тайга, эти клинки требуют особой ответственности. Теперь вы оба готовы. Впереди нас ждёт трудное испытание.

---

Тюрьма особого уровня поглощала любой звук, оставляя ощущение полного одиночества. Мрачные каменные стены давили, пропуская лишь узкие полосы магического света, пробивающегося через зарешёченные окна. Рики Амон сидел на жесткой койке в своей камере, его пальцы барабанили по холодному железу, но в его глазах читалась не тревога, а предвкушение. Он установил мысленную связь с Лео, своим соседом по камере.

— Ну что, Лео, раз уж нас заперли здесь, — Амон говорил спокойно, с ухмылкой. — Может, расскажешь мне, кто стоит за «Паутиной»? Думаю, мне это пригодится.

Секунду воцарилась тишина, и Амон уже подумал, что Лео откажется, но тот заговорил приглушенным голосом:

— Ладно, Рики, ради тебя расскажу. В «Паутине» шесть членов, и каждый из них — легенда, которую страшатся упоминать даже самые опасные бойцы.

Амон почувствовал лёгкое волнение, и его взгляд затуманился, отражая азарт.

— Первый — их предводитель, Кирито, — начал Лео. — Он слепой. Но не спеши его недооценивать. У Кирито есть нечто большее, чем зрение: он чувствует каждое движение воздуха, слышит каждый звук. Его мастерство владения мечом такое, что даже легчайшее касание становится смертельным ударом. Его называют Слепым Убийцей.

Слепой убийца Кирито

— Похоже, противник интересный, — сказал Амон с усмешкой.

Лео продолжил, понижая голос:

— За ним следует Лолли, ведьма с мощной тёмной магией. Она — воплощение смерти. Но её истинная сила не просто в магии: она способна подчинять фамильяров, лишая их свободы и отправляя в бой. Говорят, она ловит их, как зверей, и никто не в силах сопротивляться её зову.

Маленькая ведьма Лолли

Амон напрягся, представляя встречу. Её сила была достойной, но страх был ему неведом.

— Далее идет Ксавьер, снайпер. В его руках энергия превращается в смертельный снаряд, который найдет цель, где бы она ни пряталась. Он не просто стрелок, Амон, его заклинания — настоящие снаряды.

Снайпер смерти Ксавьер

В ответ Амон лишь усмехнулся, представляя, как легко он уворачивался бы от таких атак.

— Затем идет Карай, маг тени, — продолжил Лео. — Он мерзкий, надменный тип, в маске черепа, которая прикрывает рот. Его тёмная магия — это страшная агония для его жертв. Говорят, что он может парализовать любого одним прикосновением тени и заставить его страдать, пока он сам не попросит о смерти. Его способности созданы для пыток, и ему это нравится.

Тень смерти Карай

— Любит поиграть с добычей, — отозвался Амон с пренебрежением. — Видел я таких.

— Последняя из них — Нана, их стратег и тактик. Её способности для всех тайна, но её ум и аналитические навыки делают её невероятно опасной. Её ловушки обрекают на гибель всех, кто осмелится стать ей поперёк пути.

Радуга смерти Ведьма Нана

Амон замер, услышав знакомое имя, и в его глазах мелькнуло что-то сродни интересу.

— Нана… если это та, о которой я думаю… — он улыбнулся, почти предвкушая встречу с ней. — Она была моей первой ученицей, хотя я считал, что она погибла. Но если это действительно она, у нас будет что обсудить.

Лео усмехнулся и тихо сказал:

— «Паутина» тщательно скрывает всех своих агентов, официально они все мертвы. У них шпионы по всей вселенной, и они могут быть кем угодно. Если «Паутина» выбрала кого-то своей целью, тот не жилец.

Амон улыбнулся, его глаза сверкнули холодным блеском. — Ну что ж, — ответил он, чувствуя себя более чем уверенно. — Похоже, они ещё не знакомы с тем, кто действительно сильнейший.

Глава 27 - Охота

Тишина леса была гнетущей, словно сама природа затаила дыхание. Ночь поглотила всё вокруг, и только слабый свет луны пробивался через переплетение ветвей. Тайга шел впереди, внимательно осматривая каждый уголок, каждую тень. Его инстинкты были на грани, чувствуя невидимую угрозу, скрывающуюся в этой мертвенной тишине.

Сумеречный лес был завораживающе тих. Лунный свет пробивался сквозь деревья, придавая туману мягкий синий оттенок, словно лес сам по себе был каким-то древним, холодным существом, дремлющим в ночи. Осаму, ведущий своих учеников, был сосредоточен. Он знал, что охотники уже давно здесь — скрываются в темноте, наблюдают и ждут.

Тайга остался чуть позади, напряжённый, как натянутая струна. Его инстинкты не давали покоя, будто предупреждая: «Они рядом». Он чувствовал их, но никак не мог понять, где именно.

Осаму прервал тишину тихим голосом, обращаясь к ученикам: — Враг уже здесь. Они следят за нами, и, возможно, считают, что это они ведут охоту.

— Значит, мы должны это изменить? — Санука, уже держа тризубец наготове, внимательно следил за лесом.

— Не только. Мы должны дойти до места, не давая им ослабить нас по пути, — ответил Осаму, и его голос прозвучал твёрдо, как сталь.

Внезапно в тумане мелькнула тень. Неуловимое движение позади Осаму — и Тайга, доверяя инстинктам, рванулся, на мгновение догнав противника. Острый, едва уловимый взмах, и таинственная фигура растворилась в воздухе, отступая в тень.

— Они идут на нас всерьёз, — выдохнул Тайга, осматриваясь, — это не просто разведка.

Туман вокруг начал сгущаться, как будто под влиянием чужой магии. Осаму понял: противник не собирается действовать в открытую.

— Они ведут охоту, пытаются рассеять нас. Будьте осторожны, и главное — держитесь рядом! — тихо предупредил он.

Санука, сосредоточившись, призвал молнии, которые обвили его тризубец, усиливая его рефлексы. Снова мелькнула тень, и в их сторону вырвался огненный заряд. Санука напрягся, но Осаму, с лёгкостью перехватив стрелу огня голыми руками, погасил её.

"Они хотят нас разделить, вынудить ошибиться," — понял Осаму. Сумеречный лес заиграл тенями, и, казалось, сами деревья обратились в призрачных стражей.

Тайга сглотнул, чувствуя нарастающее напряжение, а Санука всматривался в мрак. Внезапно на руке Тайги образовалась руна — руна кровавой связи, о которой рассказывал Амон на уроках. Но тогда Тайга как всегда не слушал. Он отвёл взгляд на руку, но перед тем, как спросить Осаму о магии, ощутил чужой голос в голове, звучащий, как шёпот.

— Тайга, это я, Рики Амон, — прозвучал голос, доносящийся через магическую связь. — Вам предстоит тяжёлый бой. Не дайте себя разделить. Охотники играют с вами, но их терпение небезгранично. Выдержите — помощь близко.

Тайга оглянулся на Осаму и тихо кивнул, его разум теперь чуть более спокоен, но ситуация оставалась критической.

— Эти убийцы хотят растянуть время, измотать нас. А потом, когда мы истощимся, — убить одним точным ударом, — прошептал Санука, и его лицо посерело.

Сквозь густой туман, словно вынырнув из самой ночи, на тропу вышел человек в чёрной мантии с забинтованными глазами. Он двигался бесшумно, словно скользил по воздуху. Осаму мгновенно напрягся, чувствуя, что этот противник был куда опаснее тех, кого они встречали раньше. Его шаги не нарушали тишину, а его катана сверкнула, как молния, на фоне туманного леса.

— Осторожнее, — Осаму едва успел предупредить, как незнакомец приложил палец к губам, жестом "тишина".

Внезапно он исчез, и в тот же миг оказался перед Тайгой и Санукой. Его выпад был так быстр, что искажал пространство, и казалось, будто воздух сам рвётся под его клинком. Тайга и Санука среагировали, отразив атаку... но холодный резкий порез вдруг вспыхнул болью на их плечах. Они отошли, ошеломлённые, не понимая, как же удар достиг их, если они его блокировали.

— Как?.. Он... проскользнул? — выдавил Тайга, держась за плечо, из которого тонкой струйкой капала кровь. Осаму стиснул кулаки, ощущая злость и холодную решимость. Он видел, как его ученики ранены, и знал, что этот противник не станет играть в долгую, как остальные. Этот был здесь ради реальной атаки.

— Санука, Тайга, держитесь! Не позволяйте страху управлять вами! — его голос был полон спокойной, почти ледяной твёрдости, внушающей уверенность.

Слепой самурай вновь взмахнул катаной, обрушивая следующий удар на Сануку. Парень едва успел уклониться, но лезвие прошло так близко, что его разрез ощутился, как ветер.

"Я должен быть быстрее... быстрее!" — мысленно приказал себе Тайга, заставляя себя игнорировать пульсирующую боль в ране. Он напряг мышцы, прыгая в сторону, чтобы обойти незнакомца и попытаться нанести ответный удар, но тот, словно предвидя каждый их шаг, раз за разом ускользал в тень.

Осаму поднял руки, произнеся заклинание. Свет его магии начал рассеивать туман, призрачные светлячки засверкали в воздухе, пробиваясь сквозь мрак, осветляя каждый уголок, где могла скрываться тень. Но слепой самурай только усмехнулся и снова рванулся вперёд, его движения были плавными и быстрыми, будто он скользил между их реальностью и тенью, и каждый удар был как предупреждение — они уязвимы.

— Они здесь не ради боя, они здесь ради убийства, — шепнул Тайга, едва уклоняясь от очередного выпада.

Уклантвштсь Тайга понял что рана сильно кравоточит ,он и Санука уже на пределе.

Слепой самурай замер, его фигура была почти неразличима на фоне тумана, освещенного только тусклым светом луны. Затем, почти в одно мгновение, он снова сорвался с места, словно тень, ожившая в ночи. Его катана блеснула холодным светом, и он рванулся вперед.

— Тайга! — крикнул Санука, пытаясь уклониться, но слишком поздно.

Тайга и Санука почти одновременно попытались блокировать атаку, но не успели понять, что произошло. В одно мгновение самурай оказался за их спинами, его клинок уже погружён в ножны. Только тогда они ощутили холодный укус стали на своих телах. Тонкие разрезы, словно огненные линии, прошли по их животам. Шок, боль, слабость — всё накрыло их одновременно. Тайга схватился за рану, пытаясь устоять, но колени подкосились.

— Мы... Мы не смогли... — прошептал он, падая на колени, чувствуя, как его силы покидают его.

Санука, держась за живот, с трудом выдавил слова:

— Осаму-сэнсэй... берегитесь… он… намного сильнее, чем мы думали...

На лице Осаму отразилась глухая, тяжёлая ярость, но она была направлена не на учеников, а на их врага. Он медленно выпрямился, и его выражение стало железным, словно камень. Мышцы напряглись, глаза стали сверкать непреклонной решимостью. Враг зашёл слишком далеко.

Он взглянул на Тайгу и Сануку, которые, раненные, из последних сил пытались держаться на ногах.

— Я вижу, что вам доставляет удовольствие причинять боль, — холодно произнёс Осаму, глядя прямо в сторону слепого самурая. — Но знайте… вам придётся приложить больше усилий, чтобы одолеть меня.

Слепой самурай снова приготовился к атаке, но Осаму внезапно скинул мантию, обнажив своё мощное, мускулистое тело. Он глубоко вдохнул, и его кулаки начали медленно светиться, наполняясь светом.

— Теперь вы столкнётесь с настоящей силой. — Его голос был спокоен, но в нём чувствовалась угроза, словно перед бурей.

Слепой самурай ринулся вперёд, но Осаму отбил его атаку с такой силой, что звенящий отзвук удара разнёсся по лесу. В следующий миг Осаму, словно глыба стали, отбивал каждый выпад противника, его кулаки вспыхивали светом с каждым контрударом, отпугивая тени, словно сам он стал живым воплощением света.

— Я… не позволю вам тронуть их больше, — хрипло выдавил Осаму, с каждым словом делая шаг вперёд, заставляя слепого самурая отступать.

Слепой самурай вдруг заметил, что на поле боя появилась трещина — его удачи, его уверенность, его молчаливая маска начали давать сбой под натиском решимости Осаму. Враг не ожидал такой мощи.

И в этот момент, когда силы Осаму начали набирать опасный накал, свет пронзил ночное небо. На поляне появилась фигура — высокий рыцарь, весь в тёмных доспехах. Верзивул, один из святорыцарей, прибыл. — Кажется, вы вовремя, — с едва заметной улыбкой сказал Осаму, бросая взгляд на Верзивула.

— Теперь мы здесь, — раздался ещё один голос, и на поляне возникли Лин Лин, Нестор и Дива. Их присутствие было как спасительный маяк, прорвавший тьму вокруг. Враги поняли, что бой теперь обернулся против них.

Слепой самурай, осознав, что противостояние потеряно, остановился, а затем, не сказав ни слова, шагнул в тень, исчезнув, словно никогда не существовал.

— Эти парни не просто так играли с вами, — прорычал Верзивул, осматриваясь. — Им было весело… но теперь они знают, что зашли слишком далеко.

После отступления врагов лес погрузился в тишину, нарушаемую лишь тяжёлыми вздохами Тайги и Сануки. Осаму подошёл к ним, его лицо было строгим, но глаза выдавали скрытую тревогу. Осаму жестом призвал магический свет, который мягко заполнил тела, обволакивая раны Тайги и Сануки. Свет, казалось, проникал внутрь, успокаивая боль и давая хоть какое-то временное облегчение.

Бой был закончен .

В глухой тюрьме особого уровня, вдруг раздался громкий, резкий смех, нарушивший звенящую тишину. Это был Рики Амон. Его голос гулко разлетался по каменным стенам, как будто сам туманный полумрак дрогнул под весом его безудержаным весельем.

— Завтра на Совете… — протянул он, усмехаясь ещё шире. — С нетерпением буду ждать шоу.

Его слова прозвучали, как угроза, скрытая под маской веселья. Где-то в глубине души он знал, что всё идет так, как он и задумал.

В соседней камере, почти незаметно, едва различимо в темноте, Лео сжал кулаки и тихо выдохнул. Он не разделял громкого веселья Амона, но на миг позволил себе мимолётную улыбку. Всё шло по плану — по тому самому плану, который, несмотря на жертвы, мог подарить будущее его сыну.

«Тайга жив… хоть и ранен, но он справится», — мелькнула мысль у Лео. Он был готов терпеть эту тьму и цепи ради того, чтобы его сын мог идти вперёд.

Глава 28 - Святорыцарь

На планете Сумеречных Лесов начинался рассвет. Все участники событий уже собрались в школе, и только Тайга с Санукой оставались в больничном крыле под присмотром Нами Нэлети. В это время остальные сидели в бывшем кабинете Амона, обсуждая предстоящие шаги.

Осаму, директор школы, повернулся к Лин Лин и с благодарностью сказал:

— Ты сделала всё идеально. Благодаря тебе Святорыцари успели вовремя, и портал был открыт так, что его невозможно было отследить.

Нестор, скрестив руки на груди, кивнул:

— Наёмники больше не вернутся. Контракт не выполнен. Сегодня на совете по плану Амона что-то должно произойти.

Дива, нахмурившись, спросила:

— Но почему он не сказал нам, что именно произойдёт?

Её прервал Верзивул с лёгкой усмешкой:

— Потому что так нужно. Рики Амон — гениальный стратег. Всё, что сейчас происходит, — часть его плана. Даже наше незнание — это часть его игры. Так что просто доверься ему, Дива.

Дива закатила глаза, но замолчала, как будто понимая, что сопротивляться сейчас бесполезно. Осаму задумчиво продолжил:

— Да, контракт больше не имеет силы против меня, а значит, эти убийцы на меня уже не нацелятся. Но меня беспокоит другой вопрос: почему из всех наёмников активные действия предпринимал лишь один? Остальные как будто не хотели выкладываться на полную.

Присутствующие погрузились в раздумья, но вскоре Нестор поднялся и, поправив доспехи, произнёс:

— Ладно, нам пора. Совет ждёт. Осаму, до скорой встречи, желаю скорейшего выздоровления вам и вашим телохранителям.

Лин Лин открыла в комнате небольшой портал, через который Верзивул, Нестор и Дива один за другим скрылись.

На планете Сахалин наступило утро, когда Николас и принц Сокол готовились к торжественному событию. Надевая доспехи, они собирались отправиться в Священный зал заседаний, где сегодня Николас официально станет Святорыцарем, а Сахалин будет принят в Альянс. Этот день станет началом новой эры для планеты, и её народ вновь обретёт надежду на процветание.

Сокол, взглянув на молодого принца, тепло улыбнулся и, открыв портал, сказал:

— Готов? Впереди великое будущее для тебя и всего твоего народа.

Николас кивнул, уверенно шагнув в сияние портала вместе с Соколом. Синее мерцание окружило их, и они исчезли.

В это время их учитель, старец Симидзу Кано, наблюдал за их отправлением, а затем, пожелав мысленно удачи, вернулся к своим делам.

Выйдя из портала, Николас и Сокол оказались в массивной цитадели, построенной из переплетения магических частиц, где сам воздух вибрировал от мощи, насыщая каждую клетку тела. Величественный коридор, усыпанный сияющими кристаллами, вёл к огромному круглому столу, за которым уже сидели несколько Святорыцарей. Среди них выделялись Твин Златобород и Принцесса Трёх Лун Луна.

— Приветствую вас, друзья, — с лёгким поклоном сказал Сокол. — Позвольте представить вам принца Николаса.

Твин, хмуро нахмурив брови, протянул руку, пожимая её без особой охоты.

— Рад познакомиться, — пробурчал он, но добавил с долей одобрения: — Слышал, ты храбро сражался.

А Луна, напротив, приветливо улыбнулась, её взгляд тёплым светом озарил Николаса, заставив его слегка покраснеть.

— Принц Сахалина, — сказала она с мягкой улыбкой, — добро пожаловать. Нам давно не хватало нового голоса за этим столом.

Николас и Сокол заняли свои места, и вскоре в зал вошёл король эльфов и Святорыцарь, Натан. Его снежно-белые волосы переливались, а светлые доспехи будто бы излучали тёплое сияние. Окинув всех приветливым взглядом, он остановился на юном принце.

— О, это ты, тот самый принц, которого рекомендовал Нестор, — с одобрением сказал Натан, протягивая руку. — Наслышан о тебе, Николас. Надеюсь, подружимся.

— С удовольствием, сэр, — ответил Николас, пожимая его руку.

Следом вошёл принц Пьеро, стройный и грациозный, с развевающимися каштановыми волосами. Поприветствовав всех лёгким кивком, он с непринуждённой грацией сел за стол.

Затем появилась Рин Акотакаси, высокая женщина в чёрных доспехах с огромным мечом за спиной. Её взгляд был суровым, и, окинув всех присутствующих, она остановилась на Николасе.

— Ты принц Сахалина? — спросила она резко. — Прямо скажу, не всем здесь по душе твоя планета. У нас своих проблем достаточно, а тут ещё и ты со своими идеями, при этом без каких-либо ценных ресурсов.

Николас почувствовал, как её слова слегка задели его, но Сокол с улыбкой хлопнул его по плечу.

— Не бери в голову, Николас, — сказал он с подбадривающей усмешкой. — Рин всегда немного… хм, сварливая. Когда я пришёл в совет, она мне тоже такую речь выдала!

Тут в зал вошёл Нестор в красно-белых доспехах. Увидев его, Николас сразу же улыбнулся, и Нестор, подойдя к нему, пожал руку.

— Друг мой, — сказал Нестор тёплым голосом, — теперь ты скоро станешь одним из нас. Прости, что в школе не удалось поговорить, был не в лучшем настроении. Но, правда, я рад за тебя.

— Всё в порядке, Нестор, я всё понимаю, — ответил Николас, благодарно кивая.

И тут, под гулкий грохот, в зал вошёл король великанов. Его почти трёхметровый рост был внушителен, и даже самые смелые рыцари непроизвольно почувствовали себя меньше рядом с ним. Он поднял руку, приветствуя всех, и с тяжёлым вздохом уселся на своё место, пробормотав:

— Вижу, без меня уже веселее, как всегда, — пробасил король великанов, и несколько рыцарей невольно улыбнулись.

Следом вошли Дива и Верзивул. Дива приветливо подмигнула Николасу, а Верзивул, склонив голову в своей манере, усмехнулся.

— Принц, — с улыбкой сказал Верзивул, — рад, что ты теперь с нами. Надеюсь, это только начало долгого пути.

И, наконец, в зал вошёл Люка, извиняясь за небольшую задержку:

— Простите, был задержан делами. Как всегда, вовремя, как мне кажется, — сказал он с легким поклоном, заняв своё место.

Собравшись в полном составе, Святорыцари обменялись взглядами. Николас почувствовал, как всё вокруг наполнилось атмосферой ожидания и мощи. Взаимное уважение и дружеские подшучивания, серьёзные разговоры и искренняя поддержка — это было истинное братство.

Магия разлилась по комнате, как невидимое сияние, и трое Древних возникли за столом, их образы будто бы были сотканы из самой сущности звездного света. Ощущение древней силы и мудрости охватило зал, и все присутствующие, даже самые могущественные, почувствовали почтение, склоняя головы перед их появлением.

Старший из Древних, высокий и статный, с волосами, словно сплетёнными из серебра, окинул собравшихся задумчивым взглядом, который казался способным видеть в самое сердце каждого из них.

— Совет открыт, — торжественно произнес он, и его голос эхом разнёсся по залу, казалось, проникая в каждый уголок и наполняя воздух особой торжественностью. — Сегодня перед нами стоит вопрос, от которого зависит будущее Альянса и всех миров. Мы собрались здесь, чтобы принять новые решения и, возможно, встретить новых союзников.

Николас ощутил, как его сердце забилось быстрее — не столько от страха, сколько от чувства ответственности и волнения. Сокол, стоящий рядом, положил ему руку на плечо, слегка сжимая, будто напоминая, что они здесь вместе.

Древние окинули внимательным взглядом Николаса. Один из них, с глазами, напоминающими глубокие озёра, обратился к нему напрямую:

— Принц Сахалина, ты пришёл, чтобы занять место среди Святорыцарей и защитить своё королевство и наш Альянс. Скажи нам, ты готов к этой ответственности?

Николас, вдохнув, твёрдо кивнул.

— Я готов. Для меня это честь и долг, и я приложу все силы, чтобы оправдать ваше доверие.

Древние обменялись одобрительными взглядами, а старший из них произнёс:

— Хорошо, принц Николас. Мы видим в тебе стойкость и свет, который, возможно, пригодится в грядущих тьмах. Итак, давайте приступим к обсуждению ,кто поддерживает вступление Сахолина в Альянс.

Тишина повисла в зале, как будто даже стены цитадели затаили дыхание. Один за другим Святорыцари поднимались, озвучивая свое решение.

Верзивул, слегка ухмыляясь, встал первым и заявил с ноткой легкой гордости: — Зоотопцы одобряют вступление Сахалина.

Нестор, святорыцарь Огнегорья, не отрывая взгляда от Николаса, встал с места, скрестив руки на груди: — Огнегорье одобряет, — его голос звучал твёрдо и уверенно.

Дива, слегка улыбнувшись, изящно поднялась и спокойно добавила: — Варвийцы одобряют, — её голос был полон уважения к Никoласу.

Король эльфов Натан поднялся с легкой улыбкой, приветствуя юного принца: — Эльфы Фаэларина также выражают своё одобрение, — он кивнул Николасу, напоминая об их недавнем знакомстве.

Сокол, не раздумывая, поднялся и громко объявил: — Соколинцы, разумеется, одобряют!

Саламон, король великанов, слегка привстал, и его массивная рука, поднятая в знак согласия, казалась целой скалой. — Вульгары одобряют, — сказал он глубоким, раскатистым голосом, отчего стены слегка задрожали.

Принцесса трёх лун Луна грациозно встала, её голос был полон тепла: — Трехлунье тоже одобряет вступление, — она подарила Николасу ободряющую улыбку.

Старший из Древних, следивший за происходящим с выражением спокойного удовлетворения, кивнул: — Большинство за. Те, кто против, могут высказаться сейчас или молчать до конца существования Альянса.

Наступила тишина, и никто не проронил ни слова.

Пьеро поднял руки, прервав тишину, и, усмехнувшись, сказал:

— Как насчёт того, чтобы испытать нашего юного принца на силу? Всё, что мы знаем, это лишь слова молодого Сокола о его мастерстве в бою. У нас нет подтверждений его словам. Позвольте мне проверить этого мальца на прочность.

Сокол нахмурился, бросив Пьеро настороженный взгляд:

— Ты что, хочешь сказать, что я лжец?

Пьеро ответил легко, с насмешливой улыбкой:

— Спокойнее, принц Сокол. Я лишь хочу убедиться, что мы не берём в наши ряды слабаков. Мы стоим на пороге войны, и твое признание тут — это заслуга твоего фамильяра легендарного происхождения, и не более, — с этими словами он взглянул на Николаса и Сокола, давая понять, что ставит под сомнение не только Николаса, но и его покровителя.

Николас, не выдержав, резко встал из-за стола, сжав рукоять своего меча:

— Давай. Пощады не жди!

Нестор положил руку на плечо Николаса, удерживая его:

— Успокойся, принц. Не здесь. Мы пройдём в тренировочный зал, там и устроим бой.

Пьеро снова усмехнулся, глядя на Николаса с нескрытым вызовом.

Древние, обменявшись взглядами, кивнули в знак согласия.

— Одобрено, — сказал старший из Древних. — Пойдемте.

Все направились к тренировочному полю, окутанному белой аурой. Зал напоминал бесконечную комнату, подобную той, что была в школе, но здесь всё сияло ярким белым светом.

Святорыцари встали по кругу, наблюдая за ареной в центре, где уже стояли Николас и Пьеро, готовые к учебному бою.

Пьеро поправил свои длинные усы и с ухмылкой вытащил тонкую шпагу, которая больше напоминала изящную иглу. Николас, окинув взглядом его оружие, быстро понял: перед ним — мастер фехтования, и вся угроза исходит от тонкого, смертоносного острия. Слегка прищурившись, Пьеро встал в изысканную стойку, направляя шпагу прямо на Николаса. Его уверенность и лёгкость движений говорили о многолетней практике и чувстве превосходства.

Николас, напротив, крепче сжал рукояти своих двух мечей, намереваясь сдерживать и парировать быстрые выпады Пьеро. Он был готов к любой атаке.

Тишина окутала поле, и напряжение, словно налитое густым туманом, пропитало воздух. Святорыцари затаили дыхание, ожидая, кто сделает первый шаг.

— Что, нервы сдают, принц? — Пьеро поддел его, слегка поднимая шпагу в издевательском приветствии. — Может, лучше подождёшь, пока подрастёшь?

— Мне достаточно сил, чтобы поставить тебя на место, — твёрдо ответил Николас.

С этими словами Пьеро молниеносно рванул вперёд, проведя первый выпад, едва заметный для глаз. Николас успел отреагировать, парируя атаку, но ощутил, насколько стремительны и точны были движения противника. Их мечи столкнулись, издав звон, который эхом разнёсся по залу.

— Быстро, — признал Николас, подбирая позицию и готовясь к следующему ходу.

— Это лишь разминка, мальчик, — ответил Пьеро, отступая и вновь принимая стойку

Пьеро с лёгкостью скользнул вперёд и трижды ударил шпагой по белоснежному полу, от чего он, казалось, треснул, как стекло. Из разломов под поверхностью, словно ожившие отражения, поднялись полупрозрачные копии Пьеро. Они молча окружили Николаса и в одно мгновение рванули к нему со всех сторон.

Николас молниеносно вскинул свои мечи, отразив атаку: его клинки прошли через двойников, и те разлетелись на сотни хрустальных осколков, сверкающих в воздухе. Но Пьеро не дал ему времени на передышку. Он снова ударил шпагой по полу, и в воздухе повисли осколки, словно подчиняясь невидимой силе.

— Тебе стоит быть внимательнее, принц, — хмыкнул Пьеро, и, не раздумывая, направил осколки на Николаса. Осколки преобразились в острые, сверкающие иглы, которые, вращаясь в воздухе, устремились к нему со всех сторон.

Николас едва успел поднять свою огненную катану и взмахнул ею, создавая вокруг себя вспышку раскалённого пламени. Огонь образовал кольцо вокруг него, и иглы, врезаясь в пылающую защиту, начали плавиться, испаряясь с тонким шипением.

— Ну, это уже неплохо, — отметил Пьеро с лёгкой улыбкой, поднимая шпагу в приветственном жесте.

Но Николас не собирался сдаваться. Он бросился вперёд, атакуя с новой силой, и их клинки столкнулись с яростным звоном, снова и снова отскакивая друг от друга. В мгновение, когда Николас сделал выпад, Пьеро исчез, словно распался на части, появившись за его спиной. Николас, предугадав это движение, резко развернулся и парировал удар, с лёгкостью переходя в контратаку.

— И всё же ты намного быстрее, чем я ожидал, — подметил Пьеро, отходя назад и вращая шпагу в руках. — Может, ты и заслуживаешь этот титул.

— Я его не заслуживаю, я его докажу! — ответил Николас и, прижав мечи ближе, стремительно ворвался вперёд. Один из его мечей расчерчивал воздух яркой дугой, а другой направлялся прямо к Пьеро, который уклонился в последний момент.

Их поединок превратился в настоящее искуство — каждый шаг, удар, уклонение были наполнены мастерством и напряжением. Николас то уходил в оборону, защищаясь от молниеносных выпадов шпаги, то атаковал, взрываясь яростью и силой. Их движения стали настолько быстрыми, что для окружающих они слились в единый вихрь света и тени.

Свидетели боя затаили дыхание, наблюдая за стремительным сражением.

Нестор, наблюдая за поединком, оставался спокоен и сосредоточен. Его уверенность в Никаласе не оставляла сомнений. Он знал, что принц не раз доказал своё мастерство владения мечом, и был убеждён: даже против такого опытного бойца, как Пьеро, Николас способен проявить себя достойно.

— Этот парень знает, что делает, — тихо произнёс Нестор, следя за каждым движением юного принца. Его взгляд ловил мельчайшие детали, замечая уверенность и точность каждого удара Николаса. — Я знал, что он справится. Он не просто ученик, он — воин, закалённый боями.

Луна, стоявшая рядом, кивнула, заметив, как Николас с лёгкостью отбивает очередной выпад Пьеро и мгновенно переходит в контратаку.

— Похоже, Пьеро недооценил его, — с улыбкой отметила она, видя, как блеск уверенности на лице Пьеро сменяется лёгким удивлением. — Он докажет, что достоин сидеть за этим столом.

Твин Злотобород, наблюдая за быстрыми манёврами Николаса, хмыкнул и проговорил своим глубоким, как камень, голосом:

— Фехтует он ловко, спору нет. Но этого мало. Пьеро должен проверить его магические способности, — он повернулся к остальным рыцарям, его взгляд был серьёзен. — Надо увидеть, что ещё этот юнец умеет.

Натан, с лёгкой улыбкой глядя на происходящее, заметил:

— А я бы тоже не отказался посмотреть на его прославленную звёздную магию. Говорят, она сильна, но пока это лишь слухи. Что скажешь, Никалас? Пора показать, что ты не просто мастер меча.

Никалас, услышав их слова, крепче сжал свои клинки. Он понимал, что простой демонстрации его навыков в фехтовании недостаточно для признания среди столь опытных воинов. Глубоко вдохнув, он взглянул на Пьеро, который, усмехаясь, чуть приподнял свою шпагу в жесте вызова.

— Давай, мальчик, — усмехнулся Пьеро, взглянув на Николаса с лукавой улыбкой. — Неужели ты боишься пустить в ход свою звёздную магию?

Никалас ответил холодной уверенностью:

— Боюсь, что ты не выдержишь её силы, Пьеро.

С этими словами он скрестил свои клинки и, сосредоточив магическую энергию, вызвал слабый, но ощутимый светящийся ореол вокруг себя. Его звёздная магия, сверкая синим и белым светом, окружила Николаса, поднимаясь над полем словно вихрь звёздного пламени, который искрился и переливался вокруг него, заполняя пространство энергией. - Сверхновая! Крикнул Никалас Пьеро, не теряя времени, встал в стойку, готовясь к следующей атаке:

— Посмотрим, что ты можешь, звездный принц!

Николас направил мощный луч звёздного света прямо на Пьеро, стремясь проверить, как он справится с этим магическим натиском.

Пьро жестом создал перед собой прозрачный щит,который треснул в мгновение ока от импульса Сверхновой Никаласа,и раздался мощный взрыв.

Когда пыль осела, и Пьеро медленно поднялся, отряхивая осколки разбитого щита, в его глазах загорелось настоящее бешенство. Едва сдерживая ярость, он выпрямился и зло прищурился на Никаласа. Его голос зазвучал низко и угрожающе, словно рычание дикого зверя:

— Ах ты... наглый мальчишка! Думаешь, пара трюков делает тебя достойным звания святорыцаря? — Он поднял шпагу, и в его ауре заиграли тёмные, неестественные всполохи. — Сейчас я покажу тебе, как выглядит настоящая сила.

С каждым его шагом жар исходил от него всё сильнее, и, казалось, сам воздух сгущался от напряжения. Пьеро, не сводя холодного взгляда с Никаласа, произнёс с усмешкой:

— Я тебя в порошок сотру... Ты не выдержишь даже толики моей истинной мощи, — он усмехнулся. — Не забывай, что тебя вообще никто бы не допустил сюда, если бы не лесть и связи твоего учителя. Настоящий святорыцарь... — он горько рассмеялся, — да ты не продержишься и пары секунд против моего заклинания.

Он начал выводить шпагой магические символы в воздухе, готовя заклинание «Осколок души». Темные потоки энергии обвивали его руку, а шпага будто бы вспыхнула черными искрами.

В этот момент Нестор и Сокол, почувствовав мощь, стремительно рванулись к нему. Едва они схватили Пьеро за руки, не давая завершить заклинание, как тот разъярённо вырвался и злобно оскалился:

— Что, боитесь за своего юного принца? Может, вы боитесь, что он разобьётся под натиском реальной магии?

Нестор, не выдержав, рявкнул, жестко взглянув на Пьеро:

— Довольно, Пьеро! Это не место для убийства. Твоя задача была испытать его, а не сломить. Держи себя в руках, иначе нарушишь саму клятву святорыцаря.

Пьеро наконец осознал, насколько зашёл далеко, и тяжело выдохнул. Мрачное выражение лица сменилось показным безразличием. Убрав шпагу в ножны, он бросил едва заметный презрительный взгляд на Никаласа, словно глядя на слабого противника, и, не глядя на остальных, процедил сквозь зубы:

— Пандарийцы соглашаются на вступление Сахалина в Альянс... пока.

Повернувшись к выходу, Пьеро гордо вышел, не скрывая раздражения. Никалас, хоть и испытывал гордость, почувствовал тень презрения от этого старого воина, но поддержка Сокола и Нестора вселила в него уверенность.

Древние, наблюдавшие за боем, обменялись взглядами. Их холодные, проницательные глаза оценивали каждое движение и силу Никаласа, каждое напряжение и всплеск магии, исходившей от юного принца. Этот бой был не просто испытанием, но и доказательством его духа и достоинства.

Когда Пьеро удалился, и напряжение стало спадать, один из Древних поднял руку, вызывая всеобщую тишину. Его голос разнёсся по залу, звуча как эхо, наполненное вечностью:

— Испытание завершено. И пусть эта схватка станет символом силы, мудрости и храбрости, которые ты, Никалас, доказал перед лицом Альянса. Мы, Древние, единогласно признаём тебя святорыцарем.

Присутствующие святорыцари обменялись одобрительными кивками, и даже Натан, один из старейших среди них, со спокойной улыбкой посмотрел на юного принца. С этого дня Никалас вошел в ряды защитников Альянса, готовых объединиться против любых угроз. — Отныне, — произнёс старший из Древних, — планета Сахалин становится частью Альянса. Да принесёт это время процветание её народу и защиту от врагов.

Зал наполнился звуками одобрения, и Сокол, стоявший рядом с Никаласом, тепло положил руку ему на плечо, не скрывая гордости.

Когда последние звуки признания стихли, святорыцари снова заняли свои места за величественным круглым столом. Атмосфера изменилась, став ещё более напряжённой: несмотря на признание Никаласа, все понимали, что впереди ждут непростые решения.

Древний, сидящий во главе стола, медленно взглянул на каждого из рыцарей.

— Мы все знаем, — начал он, его голос звучал сдержанно и спокойно, но в нём слышалась тревога, — что на горизонте собираются тучи. Враги нашего Альянса усиливают своё влияние, готовясь к тому, чтобы разрушить всё, что мы так долго создавали.

Твин Злотобород, известный своим прагматизмом, тяжело вздохнул и скрестил руки на груди.

— В наших землях участились набеги — кажется, наши старые враги вновь объединились, — сказал он. — Если мы не соберём силы и не разработаем стратегию, то вскоре каждый из нас окажется под ударом.

— А что с Зоотопией? — вмешался Верзивул. — Мне поступают сведения, что там наблюдают аномалии магических потоков. Кто-то, похоже, использует темные искусства. И это может быть только начало.

Пьеро, всё ещё нахмуренный после испытания, пренебрежительно взглянул на Никаласа, как бы желая убедиться, что он действительно достоин быть здесь. Но он всё же сказал, слегка помягчев:

— У нас слишком много неопределённости, слишком много разобщённости. Чтобы встретить врага, Альянс должен быть един. Каждое слово, каждая рука должна работать на общую цель.

Сокол, глядя на Никаласа, добавил:

— Сейчас как никогда важно, чтобы каждый святорыцарь внёс свою лепту. Никалас, теперь ты — часть нас. Что ты скажешь, видя Альянс на пороге войны?

Никалас оглядел собравшихся, чувствуя тяжесть момента. Он знал, что на него смотрят как на нового союзника, но также и как на нового рыцаря, на которого возлагают надежды. Подняв голову, он произнёс уверенно:

— Я прикажу народу Сахалина начать изготавливать зелья , наш опыт и наше упорство с вами. Я готов сражаться за Альянс и защищать его с той силой, которую имею. Но пока мои войны не достаточно сильны , нам нужно вооружение и также надо обучять новых рекрутов. Но мы не подведём. Нам пока нужна помощь Альянса, но мои мечи к вашим услугам , я готов биться в любом месте и в любое время.

Святорыцари обменялись взглядом, и даже Пьеро слегка кивнул, признавая решимость новобранца.

Святорыцарь Сахалина Никалас Мория - звездный рыцарь

Святорыцарь Огнегорья - Феникс Нестор

Святорыцарь ТАН ТАНА - Твин Злато бород

Эльфийский принц Фаэларин - Белый мечь Натан

Святорыцарь Зоотопа - Чёрный клык Верзивул

Святорыцарь ТРЁХ Лун - Лунрианка Луна

Святорыцарь Пандарий - Фехтовальщик Пьеро

Святорыцарь Варвии - Тяжёлая дева войны Дива

Святорыцарь Востарин - Медиум Мэри

Святорыцарь Солярина - Мечник Рин Акотакаси

Святорыцарь Кайру - Лучник Люка

Святорыцарь Вульгары - Царь битвы Саламон

Святорыцарь - Принц Соколина Сокол

Глава 29 - Возвращение, гениальный план

Неожиданная тьма окутала зал, и святорыцари мгновенно вскочили, готовые к бою. Напряжённая тишина висела в воздухе, пока они искали источник тёмной энергии, заполнившей помещение. С шагами, звучавшими как удары сердца, из мрака появился человек в чёрной мантии. Все древние минотавры — хранители мира и чести Альянса — ощутили мощную угрозу и приготовились, как будто в любой момент готовы были сразить незваного гостя.

— Эй, смельчак, кто ты такой?! — резко вскрикнул Верзивул, его голос прорезал тишину.

Незнакомец лишь прижал палец к губам, словно требуя молчания, и неспешно снял капюшон. В его лице святорыцари узнали Кирито, известного как Слепой убийца, лидера наёмников Паутиной. Он шагнул вперёд и, как будто в высшей степени уверенный в себе, бросил на пол тяжёлый мешок с золотыми монетами, который с глухим звуком приземлился у ног древнего.

Старший из Древних, не скрывая обеспокоенности, посмотрел на Кирито и спросил: — Как это понимать?

Кирито усмехнулся, его улыбка ярко сверкнула, и он указал пальцем на одного из старейшин, стоявшего слева от лидера.

— Как будто вы не понимаете, — сказал он с едва заметной усмешкой. — Среди вас подделка. Кирито, — резко обратился к Валентину, — контракт не выполнен, и он аннулирован. Если хочешь, чтобы мы повторили задание, придётся заплатить ещё.

Как по команде, двое древних медленно отступили от подозрительного старейшины. Тот, кто был якобы их товарищем, вдруг ухмыльнулся, и его лицо потемнело, превращаясь в черты Валентина, короля упырей.

— Кирито... — прорычал Валентин, стиснув зубы. — Ты меня подставил. Я этого не прощу!

Кирито с ухмылкой на лице растворился в воздухе

Древние мгновенно окружили Валентина магическими рунами, их ауры вспыхнули, готовые запечатать короля упырей, но тот лишь холодно улыбнулся, затем растворился в тенях, оставив лишь лёгкий след своего присутствия. В зале снова повисла тишина, но она была наполнена шоком и недоверием. Никто не мог поверить: один из древних, этих могущественных созданий, хранителей мира, всё это время был Валентином?!

Когда тишина начала рушиться под волной возмущений, Верзивул усмехнулся, качая головой.

— Так вот какое шоу обещал нам Амон... Интересно, — пробормотал он, обменявшись напряжёнными взглядами с другими рыцарями.

Древние, всё ещё в шоке, растерянно переглянулись. Старший поднял руку, требуя тишины, и снова занял место за столом.

— Это серьёзный удар, — голос его был тяжёлым, срывающимся, как у человека, потерявшего не только товарища, но и честь. — Понимаю, это шок и для нас. Но времени на панику у нас нет. Валентин всё слышал. Он знал все наши планы. Теперь понятно, почему враг действовал так предсказуемо и точно.

Никалас, ошеломлённый произошедшим, замер, ощущая тяжесть событий, на которые он только что стал свидетелем. Его первое совещание — и уже подобный поворот! Древний продолжил:

— Наш брат, ответственный за пространство, скорее всего, мёртв. И всё это время враг использовал его облик, проникая в самую суть Альянса. Наши ряды должны быть сильны как никогда. Сегодня — не день слабости, а день решимости.

Святорыцари обменялись взглядами. Никто не знал, как далеко простирается коварство Валентина, но в этот момент они осознали: война началась.

В зале повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тяжёлыми взглядами и сдержанными вздохами. Второй древний посмотрел на старшего и тихо произнёс:

— В таком положении нам нужна любая сила, — он бросил выразительный взгляд, намекая на Рики Амона. — Да, он своенравен, но мне кажется, всё шло именно к этому. Он знал, но ему не верили.

Старший минотавр замолчал, обдумывая его слова, затем медленно кивнул.

— Возможно, ты прав. Сейчас, как никогда, его помощь может быть решающей.

В этот момент яркий свет прорезал комнату, заполняя её ослепительным сиянием. И когда свет угас, на столе стоял Рики Амон, облачённый в алую мантию, ухоженный и величественный, как будто он вовсе и не был заточён. В глазах его плясали насмешливые искры, словно он терпеливо ждал этого момента.

Зал ахнул, многие были в шоке. — Как ты смог выйти из заточения самостоятельно? — спросил его старейшина, невольно подчёркивая силу Амона.

Рики Амон лишь рассмеялся, в его голосе слышался оттенок лёгкого пренебрежения.

— Да я всегда мог, — усмехнулся он. — Просто не хотел. Знал, что пока я "в заточении", тьма не будет осторожна. Я ждал, чтобы враг показал своё истинное лицо, и оказался прав... среди вас завёлся предатель.

Возмущение и шёпоты прокатились среди древних, но никто не осмелился перебить Амона. Каждый из них понимал — перед ними не просто маг, но сильнейший союзник, который своим планом успел превзойти их ожидания. Некоторые святорыцари, которые знали об этом хитром замысле, обменялись одобрительными взглядами, слегка улыбаясь. Даже Никалас был поражён глубиной замысла Амона и его безупречной реализацией.

Амон, пользуясь моментом, заговорил с древними в издевательской манере:

— Итак, перейдём к условиям, — лениво начал он, поигрывая пальцами и улыбаясь своей дерзкой улыбкой. — Первое: я хочу стать главой ордена рыцарей. Второе: на мне не должно быть никаких ограничителей. И третье — мне нужен помощник. Прошу освободить Лео из темницы, и, без вопросов, старики.

Древние замерли, явно не ожидая такой наглости. Однако, Амон не остановился, добавив с насмешкой:

— Конечно, я буду под вашим пристальным надзором, так что привыкайте, вам ещё терпеть и терпеть меня.

Старшие минотавры с неохотой переглянулись, обмениваясь вздохами. Этот момент был одновременно триумфом и вынужденным признанием силы и независимости Амона. Наконец, старший древний, пусть и с тяжёлым сердцем, кивнул, принимая условия Амона.

Рики Амон ухмыльнулся, чувствуя, что все его требования будут исполнены.

Амон откинулся на спинку кресла, его глаза сверкали холодной решимостью, и его слова эхом отозвались в тишине зала.

— Я жду вас всех через неделю. А пока, рыцари, готовьтесь и ждите моих приказов. — Его голос стал резким, приказывающим. — Никалас, ты и Сокол с Нестором отправляетесь на третью луну. Луночка, девочка моя, принимай гостей, я уверен, они заслужили доверие. Передай им свиток тёмной стороны. Ты знаешь, я тебе доверяю, так что можешь спокойно им довериться тоже.

Никалас, Сокол и Нестор кивнули в знак согласия, понимая, что это задание будет решающим для их дальнейших действий.

Амон повернулся к Верзивулу, его взгляд был прямым и серьёзным.

— Верзивул, ты сходи к Тайге. Поднатаскай его, пожалуйста. У нас не будет времени на ошибки, будет нужен каждый хороший воин.

Верзивул коротко кивнул и, не произнеся ни слова, направился к выходу, уже в мыслях планируя свой путь.

— Остальные — ждите моего приказа, — добавил Амон, его голос теперь звучал как приговор, резкий и властный.

Слова Амона повисли в воздухе, и все присутствующие, без лишних разговоров, начали исчезать, растворяясь в тени. Остался только он.

— Да будет война, — проговорил Амон, и его слова оставались в воздухе, как тёмное предзнаменование.

Он знал, что их план был запущен, и теперь им предстояло только выждать момент. Путь был начат, и он не собирался отступать ведь он стал одной из важных фигур в этом мире.

Глава 30 - Тёмные планы

Тёмная цитадель, окружённая густым и мрачным лесом, возвышалась над туманными скалами, пронзая небеса, скрытые грозовыми тучами. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь еле слышным треском факелов на стенах. За массивным столом собралась зловещая Четвёрка — самые опасные союзники тёмных сил, каждый из которых был готов сеять разрушения ради своей цели. Они ожидали прибытия Валентина.

Винланд Воду, ещё не оправившийся от недавних ран, сидел, опираясь на подлокотники. Боль пронзала его плечо, но он не подавал виду, лишь бросал мрачные взгляды по сторонам. Абадон, всегда сосредоточенный и напряжённый, теперь выглядел особенно нервно. Его руки были сложены перед ним, пальцы непроизвольно сцеплялись и размыкались, как будто он был погружён в сложные расчёты или размышления, будто предчувствуя нечто неизбежное.

Даже Котсу, всегда находивший способ поддеть кого-нибудь и разрядить обстановку циничной шуткой, на этот раз молчал. Его обычно весёлый, насмешливый взгляд потускнел, и теперь он сидел в полной тишине, опустив голову, будто обдумывая свои следующие шаги.

Джузаф же, откинувшись на спинку массивного стула, выглядел как бы отрешённым от происходящего. Его глаза были закрыты, создавая впечатление, что он спит, хотя каждый знал, что это был лишь маскарад. Джузафу не требовалось зрение, чтобы чувствовать всё происходящее вокруг — он как будто сливался с тьмой, впитывая её в себя.

Абадон, не выдержав напряжения, тихо пробормотал, словно себе под нос: — Где этот Валентин? Он должен был быть здесь уже полчаса назад.

Котсу бросил на него короткий взгляд, но промолчал, решив, что сейчас не время для насмешек. Винланд Воду лишь холодно усмехнулся, будто нашёл для себя какой-то ответ на этот риторический вопрос, но оставил его при себе. В этот момент двери зала с грохотом распахнулись, и в зал вошёл Валентин. Его мрачный силуэт, словно сама тьма, окутывал собой всё помещение.

С затаённым зловещим огоньком в глазах Валентин оглядел собравшихся, его взгляд был холоден и, как всегда, обжигал безмолвной угрозой.

Валентин сделал шаг вперёд, его голос, полный холодного спокойствия, эхом разнёсся по залу:

— Друзья, моё прикрытие было раскрыто. Теперь добывать информацию станет куда сложнее. Этот Рики Амон постоянно ставит палки в колёса и стал ещё опаснее, получив влияние над святорыцарями. Кроме того, против нас теперь настроена "Паутина" — отряд убийц, который, по всей видимости, решил меня подставить. И, как ни странно, Амон предсказал их шаг. Как он это узнал — для меня загадка. Но одно ясно: силы тьмы должны быть готовы. Грядёт война, такая, какой не было со времён Раскола. Попытка распечатать Затмение провалилась, но я уверен, что теперь Амон захочет узнать о тёмной стороне вселенной. Скорее всего, он отправится в храмы трёх лун, где спрятана карта тёмной стороны.

Валентин сжал кулаки, его взгляд стал жестче.

— Они больше не будут обороняться. Они хотят идти в наступление. Нам нужно быть готовыми защищаться и нападать одновременно. И для этого нам нужны союзники.

Абадон, нахмурив брови, прервал его:

— Союзники? Мы только наживаем себе врагов, Валентин.

Валентин усмехнулся, его глаза блеснули холодом.

— Именно это я и хотел предложить. Нам нужны союзники. Гномов я смогу убедить выступить на нашей стороне. Их королевство Дворфин входит в Альянс, так что их переход на нашу сторону станет ударом в спину врагам. Помимо этого, нам нужны единомышленники из самых отдалённых уголков вселенной. Спомощью карты звёздного неба, мы сможем отправиться в неизведанные ,дикие уголки и найти поддержку среди местного населения. Да, наша армия уже велика и почти вдвое превосходит силы Альянса. Но этого всё ещё недостаточно, чтобы захватить власть.

Валентин наклонился вперёд, бросая тёмный взгляд на Котсу:

— Нам придётся пойти по грязному пути, и тут твои таланты, Котсу, понадобятся как никогда. Собери отряд некромантов. Нам нужно опустошить все захоронения на каждой планете и восполнить нашу армию мертвецов и скелетов.

Котсу усмехнулся, кивая, словно предвкушая предстоящее.

Валентин повернулся к Абадону: — Абадон, тебе предстоит переговорить с "Паутиной". Попытайся завлечь их на нашу сторону. Возможно, обещания и поддержка дадут нужный результат.

Абадон, хотя и был явно недоволен этим поручением, стиснул зубы и кивнул, осознавая важность миссии.

Валентин взглянул на Винланда:

— Винланд, пока ты ранен, займись зельеварением. Нам понадобятся все возможные зелья, чтобы укрепить наши силы.

И, наконец, Валентин повернулся к Джузафу, который всё это время сидел с закрытыми глазами, едва заметно кивая. Валентин прищурился и сдержанно произнёс:

— Джузаф, будь готов. Для тебя у меня будет особое задание, как только наступит подходящий момент.

Джузаф приоткрыл один глаз, бросив на Валентина короткий взгляд, но ничего не ответил, продолжая хранить свою спокойную и отстранённую позу.

Когда все поднялись из-за стола и отправились выполнять свои задания, Валентин остался стоять в полумраке, один. Он не мог скрыть улыбку, пробежавшую по его лицу. Его глаза засверкали тёмным огнём — предвкушение войны, жажда разрушения переполняли его. Дрожь нетерпения пронзала его тело, наполняя каждую клеточку жаждой кровопролития.

В этот момент он был готов на всё ради своей цели. Грядёт война, которая изменит всю вселенную, и Валентин знал: это будет его война.

Глава 31 - Трехлунье

Никалас, Нестор и Сокол прибыли на третью луну. Повсюду находились краторы, и дышать было сложно из-за разреженной атмосферы. Их встретила стража, которая сопроводила их в большую пещеру, являющуюся входом в город Трехлунья. Как только они вошли внутрь, воздуха стало больше, словно здесь было какое-то особое давление. Взгляду открылся огромный подземный город Лунреанцев, сияющий холодным синим светом. Каждое здание здесь было красивым и утонченным, повсюду горели светильники, создавая атмосферу вечной ночи.

Их быстро сопроводительное до замка.

Никалас, Нестор и Сокол шли по коридорам дворца Лунреанцев, восхищённые его величием. Повсюду их окружали изящные, тёмно-синие стены из лунного мрамора, на которых мистически переливались руны, освещённые мягким светом фонарей. Стены были украшены барельефами, изображавшими сцены из жизни Лунреанцев и их предков, а высокие потолки казались уходить в вечную темноту, словно и они подчёркивали особую связь этого народа с лунами.

Никалас с интересом посмотрел на Нестора:

— Нестор, ты говорил, что Лунреанцы когда-то были частью нашего мира, а теперь у них совершенно другая культура. Почему они решили обосноваться здесь, под землёй, и оставить свет?

Нестор, шедший впереди, обернулся и кивнул:

— Давняя история. Во времена Раскола, когда эльфы и люди страдали от бедствий, некоторым удалось сбежать на эти луны. Здесь они нашли приют и возможность начать всё с чистого листа. Однако, чтобы укрыться от тех, кто преследовал их даже сюда, они построили свой город под землёй, решив, что лучше жить в темноте, но в безопасности.

Сокол, поражённый монументальной архитектурой, провёл рукой по холодному, гладкому камню стены, осмотрев резные руны.

— Эти знаки… что они означают? И разве жить в вечной ночи не стало для них тяжким бременем?

— Напротив, — продолжил Нестор, — для Лунреанцев ночной свет стал частью их души, а руны — напоминанием об их героическом пути. Они создали свой собственный язык символов, вписав его в мрамор, словно утверждая право быть здесь. Эти руны — древние клятвы верности и памяти о тех, кто когда-то сражался за их свободу.

Никалас, глядя на величественные арки и внушительные статуи героев, спросил:

— Они действительно почитают своих предков, не так ли?

— Почитают, — кивнул Нестор. — Их культура основана на уважении к предкам и поклонении трём лунам. В каждом доме, в каждом зале есть статуя или изображение героя, который внёс вклад в их народ, — добавил он, указав на изящные статуи, стоящие у каждой арки. — И каждую ночь они читают молитвы, благодаря лунам за своё существование.

Сокол нахмурился, осматривая звёздные узоры на потолке, выполненные в блестящих камнях.

— Их религия связана с этими лунами? Значит, они поклоняются не божествам, а светилам?

— Да, — Нестор улыбнулся. — Они считают, что три луны — это три разных пути, ведущие к мудрости и силе. Каждый Лунреанец выбирает, какая из лун ближе его душе, и проходит обряд, символизирующий это. Светила для них — воплощение баланса и знания. А этот свет на потолке, как ты заметил, символизирует звёзды, которые направляют их.

Никалас огляделся и заметил, что свет из фонарей по всему дворцу был особым, словно пропитан лунным сиянием. Он спросил:

— Нестор, а как они создают такой свет? Это магия или что-то ещё?

— Их алхимики умеют извлекать частицу лунного света и заключать его в кристаллы. Эти фонари горят без огня, но свет их живой, и его сила никогда не угасает, пока он остаётся под защитой трёх лун. Именно так они создают свою атмосферу вечной ночи.

Пройдя дальше по коридорам, они оказались в зале, украшенном витражами с изображениями ночного неба и сцен битв. В центре стояла огромная статуя, высеченная из лунного мрамора, изображавшая одного из первых Лунреанцев — эльфа, облачённого в доспехи, держащего в руках меч и щит, символизирующие защиту своего народа.

Сокол остановился, вглядываясь в лицо статуи.

— Этот эльф… Он, кажется, смотрит прямо на меня. Будто живой.

Нестор улыбнулся: — Это и есть цель искусства Лунреанцев. Их мастера создают такие образы, чтобы каждый почувствовал, что с ним всегда рядом их защитники.

Наконец, они добрались до дверей тронного зала, и Нестор тихо сказал:

— И здесь, в сердце Трехлунья, находится правительница Лунреанцев святорыцарь — Луна. Она возглавляет их с мудростью и честью, как когда-то это делали её предки.

Когда Никалас, Сокол и Нестор вошли в тронный зал, их уже ждали. В центре зала стоял массивный стол из тёмного лунного мрамора, заставленный древними рукописями, свитками и книгами, от которых исходило мягкое сияние. Атмосфера в зале была тихой и величественной, словно сама история здесь задержала дыхание.

За столом, внимательно изучая старинный пергамент, сидела Луна . Она выглядела величественно и мудро, её длинные золотистые волосы плавно спадали на плечи, а глаза, цвета лунного света, были сосредоточены на тексте перед ней. Рядом с ней сидел невысокий старец, казавшийся измождённым, но исполненным знаний и опыта. Его руки дрожали, когда он перелистывал страницы, однако взгляд оставался острым и внимательным.

Луна подняла голову, заметив гостей, и тепло улыбнулась.

— Добро пожаловать в Трёхлунье, — мягко сказала она, её голос прозвучал как шёпот ветра среди ночи. — Мы ждали вас.

Старец, прищурившись, перевёл взгляд на гостей, медленно окинув их с головы до ног, и кивнул, признавая их присутствие.

Все трое уселись за стол, ощутив прохладную, таинственную атмосферу зала. Луна, выпрямившись и сложив руки на столе, начала разговор.

— Сейчас перед нами стоит сложная задача — узнать всё возможное о тёмной стороне вселенной, — начала она, её голос был проникнут решимостью. — Это место, где обитает нежить и другие опасные существа, и это место, которое до сих пор остаётся для нас тайной. Для этого нам потребуется особая карта — карта тёмной стороны.

Луна осторожно достала свиток из переплёта и, развернув его, подняла над столом. Когда она произнесла тихое заклинание, над свитком появилось светящееся изображение — карта вселенной, окружённая мистическим сиянием. Границы её мерцали, звёзды пульсировали, а планеты, отмеченные красным светом, выделялись, обозначая владения тёмных сил.

— Мы с моим библиотекарем, — она кивнула на старца рядом с ней, — проверяем её подлинность и точность. Если всё совпадёт, то мы сможем открыть порталы на территории врага и отправить туда наших воинов, чтобы нанести ответный удар. У Альянса больше не будет повода только обороняться.

Сокол и Никалас обменялись напряжёнными взглядами. Никалас, слегка склонившись над картой, не скрывал удивления и беспокойства.

— Значит, у нас будет возможность ударить первыми? — спросил он, вглядываясь в светящиеся отметки на карте.

— Именно, — подтвердила Луна. — Враги уже обладают украденной картой звёздного неба Альянса, с точными координатами всех наших планет. Но теперь, если наши расчёты верны, у нас появится шанс обороняться не только на своей территории, но и разрушить их планы изнутри.

Нестор, следя за картой, кивнул, признавая серьёзность ситуации.

— Значит, наше преимущество — это внезапность и возможность манёвра, — задумчиво сказал он, его голос звучал как звук металла, скользящего по камню.

Луна кивнула, её лицо оставалось сосредоточенным, но взгляд выражал лёгкое напряжение.

— Этот план давно обсуждался на совете, — объяснила она. — У нас есть подозрение, что враг, который затесался среди древних, уже догадывается о нём. Поэтому прежде чем передавать окончательные координаты, всё должно быть тщательно проверено. Когда мы завершим проверку, я передам вам карту. А вы доставите её лично Рики Амону.

Никалас нахмурился, затем спросил:

— Но зачем для такого, казалось бы, простого задания послали сразу троих святорыцарей?

Луна усмехнулась и ответила:

— Разве не очевидно? Вы нужны здесь как телохранители. Враг может напасть в любую минуту, и в этом случае ваша задача — защитить нас.

Никалас задумался, постепенно осознавая смысл слов Луны. Нестор, заметив его выражение, улыбнулся и добавил: — Рики Амон всегда всё предусмотрит. Даже если нападение на место, где уже находятся четверо святорыцарей, покажется врагам глупостью, осторожность никогда не будет лишней.

Сокол кивнул в знак согласия, осознавая, что, даже находясь в сердце защитного круга, они не могут расслабляться.

В зале повисла глубокая тишина. Старец, внимательно изучавший очередной трактат, наконец поднял голову и одобрительно кивнул. Луна ответила таким же кивком, а затем протянула свиток Нестору.

— Карта верна, — сказала она. — Возвращайтесь в храм древних, Рики Амон уже ждёт вас.

— Уже уходим? — возмутился Никалас.

Нестор утвердительно кивнул, а Сокол усмехнулся и поддел Никаласа:

— Что, понравилось здесь? Не волнуйся, ещё успеешь насладиться обществом святорыцаря Луны.

Луна услышала это и тихонько рассмеялась, а Никалас, покраснев, принялся что-то невнятно оправдывать:

— Да вы что… да я просто… да это не то, что вы подумали…

Нестор, подавляя улыбку, хлопнул Никаласа по плечу:

— Пошли, времени у нас нет, — сказал он.

Луна, всё ещё с лёгкой улыбкой, активировала портал, и все трое растворились в сиянии магического света, отправляясь в новое путешествие с важной миссией.

Глава 32 - Изменения Сахалина

Когда герои вернулись в храм древних, их встретил Амон, уже ожидавший их прибытия. Никалас, Сокол и Нестор передали ему карту, которую им передала Луна

Амон внимательно осмотрел свиток, слегка улыбнувшись.

— Всё прошло как надо? — спросил он, окинув их цепким взглядом.

— Да, — ответил Сокол, кивнув. — Карта в целости и сохранности.

Амон перевёл взгляд на Никаласа, заметив его спокойную уверенность и силу, которую юный рыцарь обрел.

— Ты стал совсем взрослым, Никалас, — сказал он, похлопав его по плечу. — Теперь ты действительно выглядишь как святорыцарь.

Никалас слегка смутился от неожиданной похвалы, но ответил с благодарностью:

— Спасибо, Амон. Ваша поддержка многое значит для меня.

Амон взял карту и, одобрительно кивнув, удалился в библиотеку. Никалас, Сокол и Нестор посмотрели друг на друга, понимая, что их пути временно расходятся. Они обменялись крепкими рукопожатиями.

— Ну что ж, господа, — сказал Сокол с лёгкой улыбкой. — У каждого из нас впереди много работы.

Нестор кивнул:

— До скорой встречи, друзья. Пусть свет ведет вас.

Прощание было кратким, и каждый отправился в свой портал: Никалас — в Сахалин, Нестор — в Огнегорье, а Сокол — в Соколин.

Когда Никалас ступил на родную землю, он сразу заметил перемены. Вокруг кипела работа — строились новые укрепления, к городу стягивались войска, а мастера и ремесленники трудились, не покладая рук. Он ощутил прилив гордости, осознав, что их союз с Альянсом стал началом больших изменений. Помощь поступала с каждой планеты.

Его взгляд привлекла группа людей неподалеку: среди них был его наставник, Кано, разговаривавший с высоким эльфом, старым соколинцем и мускулистым воином. Никалас подошёл ближе, и Кано, заметив его, пригласил в круг.

— Никалас, подойди, — сказал Кано с тёплой улыбкой. — Познакомься с нашими союзниками.

Первым к Никаласу повернулся высокий эльф, элегантный и величественный. Кано представил его:

— Это Каил, советник с Фаэларина.

Каил кивнул Никаласу, его взгляд был строгим, но дружелюбным.

— Никалас, рад знакомству, — произнёс он мягким голосом. — Слышал о твоих подвигах на Соколине.

— Благодарю вас, советник Каил, — ответил Никалас. — Уверен, что ваши мудрые советы помогут и нам в Сахалине.

Каил слегка улыбнулся, видимо, удовлетворённый его словами.

— Фаэларин готов оказать любую поддержку. Вместе мы сильнее.

Кано кивнул, повернувшись к следующему гостю:

— А это Ворондук, старейшина с Соколина.

Ворондук, крепкий старец с серебряными волосами, крепко пожал руку Никаласу.

— Твои дела говорят сами за себя, Никалас, — произнёс он с одобрением. — Соколинцы знают, каково это — защищать свой народ. Ты достоин уважения.

Никалас кивнул, ощущая силу и уверенность, которые исходили от старейшины.

— Честь быть вашим союзником, Ворондук. Наши народы будут стоять плечом к плечу.

Наконец, Кано указал на последнего гостя:

— Это Дьёкан, генерал Огнегорья, один из величайших военачальников.

Дьёкан, широкоплечий воин с проницательным взглядом, кивнул Никаласу и сказал с лёгкой улыбкой:

— Говорят, у тебя боевой дух, Никалас. Надеюсь, он подкреплен не только словами, но и действиями.

Никалас выдержал его взгляд и ответил с уверенностью:

— Можете не сомневаться, генерал. Я готов защищать Сахалин и Альянс. И мне будет честью сражаться рядом с вами.

Генерал с одобрением хлопнул его по плечу:

— Хорошо. Время покажет, каков ты в деле.

Каил, наблюдая за их разговором, добавил:

— Кажется, у нас в Альянсе появился ещё один достойный воин. Вместе мы сможем противостоять любой угрозе.

Кано с удовлетворением посмотрел на Никаласа и гостей:

— Видите, как судьба сплела нас вместе. Это знак, что наши народы должны объединиться и защищать друг друга.

Вокруг витало чувство единства, и Никалас понял, что не один. С поддержкой таких сильных союзников он был готов к любой битве. Каил повернулся к Кано и произнёс:

— Пора заняться делом и обсудить наше сотрудничество. Все направились к небольшому домику, построенному специально для переговоров. Внутри был просторный стол, за который все и уселись. Никалас почувствовал себя настоящим правителем, и когда гости удобно устроились, он решительно начал:

— Итак, давайте начнём.

Первым заговорил генерал Дьёкан:

— Мы готовы предоставить военную силу и ресурсы для защиты Сахалина в обмен на постоянные поставки аметистовой руды. По нашим расчётам, мы ожидаем поставки объёмом около 6-7 тонн в месяц.

Никалас слегка нахмурился и посмотрел на Кано, который вступил в разговор:

— Наша собственная добыча составляет примерно 10 тонн в месяц. Отдавать больше половины — это серьёзный шаг.

Никалас задумчиво кивнул и, обдумав всё, ответил:

— Пусть будет 6 тонн. Защита моего народа — первостепенная цель. Если это обеспечит нам мир, я готов согласиться.

Генерал Дьёкан одобрительно кивнул и вернулся на своё место, довольный ответом.

Следующим поднялся Ворондук:

— Мы предлагаем вам стабильную поставку фруктов и овощей, — начал он. — Взамен хотим получить часть земель, чтобы создать парники и выращивать урожай, который затем можно будет продавать и из Сахалина.

— Какой объём поставок вы предлагаете? — спросил Никалас.

— Около 100 тонн в месяц, — ответил Ворондук. — А в обмен — 1000 гектаров земли для наших фермеров.

Никалас кивнул:

— Передайте Соколу, что я согласен. Сахалину не помешают свежие фрукты и овощи.

Ворондук одобрительно кивнул и сел, явно удовлетворённый ответом.

Наконец, слово взял Каил:

— Нас интересует ваша алхимическая продукция. В обмен на зелья, наши алхимики будут проводить исследования и создавать озера и речные зоны. Мы также готовы изменить местную фауну, чтобы вернуть жизнь в Сахалин. Но мы хотим 60% всей продукции.

Никалас задумался и согласился:

— Это разумное предложение. Пусть будет так. Сахалину нужны ваши навыки.

Кано тем временем развернул свиток и добавил:

— Принц Никалас, совет Альянса решил сделать Сахалин местом для размещения беженцев в случае масштабной войны. Здесь будет создано убежище для тех, кто нуждается в помощи.

Никалас обдумал эту новость и понял, что это шанс. Несмотря на скромную экономику, он мог бы использовать поддержку для возрождения и укрепления Сахалина.

— Согласен, — решительно сказал он.

Переговоры завершились. Открывшиеся порталы заблестели ярким светом, и, попрощавшись, союзники исчезли в их свете, оставив Никаласа с надеждой на будущее его планеты.

Глава 33 - Геноцид Вампиров ,древнее пророчество

Амон сидел в секретной секции библиотеки, окружённый огромными свитками и старинными книгами. Его внимание было полностью поглощено древними документами, и с каждым новым раскрытым фрагментом информации, его лицо становилось всё более мрачным. Вдруг его взгляд зацепился за старый свиток, запечатанный магическими рунами. Открыв его, Амон погрузился в чтение, и его сердце забилось быстрее.

Он узнал о планете Стриг — месте, где когда-то существовали чистокровные вампиры, жившие в изоляции и мирно существовавшие внутри своей планеты. Несмотря на свою природу, они не вели открытых войн, не вмешивались в дела других рас. Но однажды Древние наткнулись на пророчество, которое предсказывало, что вампир из их рода, рождённый под солнечными лучами, освободит древнего дракона, божество Затмения.

Это предсказание стало причиной того, что Древние приняли решение уничтожить целую расу. Всем чистокровным вампирам был объявлен геноцид, и планета Стриг исчезла с карт. Документы, касающиеся этого ужасного деяния, были строго засекречены.

Амон перевёл взгляд на минотавров, сидящих рядом. Он чувствовал, как ярость бурлит в его груди. Вся эта информация была скрыта от него и остальных, и теперь она заполнила его душу гневом. Он сжёг свиток в руках и резко встал.

— Как вы могли?! — проговорил он, его голос был тяжёлым и грозным. — Вы уничтожили целую расу. Я думал вы мудрецы и стражи, а вы просто… истребили всех. Неужели это был единственный путь?

Древние минотавры молчали, но их взгляды скрывали тяжесть вековых решений.

— Но мы действовали ради мира, — начал один из них, голос его звучал старо и утомлённо. — Сила этих существ могла стать угрозой. Мы не могли допустить того, чтобы Затмение был освобождён. Мы искали любой способ остановить это.

Амон чувствовал, как его гнев разгорается ещё сильнее. Он понимал, что эти существа, их светлая цель, их стремление к сохранению мира привели к безумию и ужасному преступлению.

— Можете оправдывать это сколько угодно, но вы создали чудовище, которое теперь преследует вас! — выкрикнул он, его глаза сверкали от ярости. — Валентин Дракуль Цепишь! Это единственный живущий чистокровный вампир! И теперь его мотивы ясны! Он мстит вам за уничтожение его народа!

В комнате повисла тишина. Древние пытались объясниться, но Амон не желал слышать оправданий. Он понял, что они сами стали причиной всей трагедии. Именно их действия породили того, кто теперь стоял перед ними, как неугасимый огонь мести.

— Мы не могли оставить их в живых, — ответил второй минотавр, его голос был угрюмым. — Мы подозревали, что один из них мог бы призвать его. Возможно, кто-то из них во времена Раскола уже делал это.

Амон снова вздохнул, нервно сжимая челюсти. Его мысли рвались в разные стороны, но в один момент он ощутил, как пазл начал складываться. В его голове щёлкнуло — Никалас. Его связь с Затмением. Всё стало на свои места.

«Он полукровка... вампир, рожденный под лучами солнца. Как я не заметил этого раньше?» — подумал Амон, и на мгновение его глаза стали пустыми. Он сделал шаг назад, как будто хотел отстраниться от всей этой реальности, но затем, молча, поднял взгляд на Древних.

— Оставьте меня, — сказал он, его голос стал ровным, но глубоким. — Мне нужно время, чтобы всё это обдумать.

Древние обменялись взглядами и, покачав головами, тихо ушли, оставив его одного среди стопок древних текстов.

Амон сидел, нервно кусая губы, его мысли метались, но он не мог остановиться. Он должен был поговорить с Никаласом. Понять, что ему делать с этим знанием.

Вдруг его размышления прервал голос Лео. Тот подошёл с тихими шагами, как всегда, спокойно и уверенно. Амон не сразу поднял взгляд, но когда его глаза встретились с глазами Лео, в них промелькнула холодная решимость.

— Ты выполнил мою просьбу? — спросил Амон с ледяной отчуждённостью.

Лео, не выражая особых эмоций, ответил:

— Да, все 18 заключённых, опасных колдунов, которые находились в тюрьме особого режима, были убиты тихо и без следа, как ты и приказывал.

Амон окинул его взглядом, и его лицо чуть смягчилось, хотя гнев всё ещё не покидал его.

— Хорошо. — Он кивнул, потом, как бы размышляя вслух, добавил: — Древние будут в ярости, когда узнают об этом. Но держать таких врагов в тюрьме — опасно и бессмысленно. Они могли бы угрожать нам в любой момент.

Он резко встал и, не говоря больше ни слова, взмахнул палочкой, открывая портал. Сияющий свет охватил его фигуру, и, прежде чем Лео успел что-то сказать, Амон уже был готов уйти.

— Мне нужно поговорить с ним, — прошептал Амон, и шагнул в портал, оставив Лео стоять среди полок с книгами.

Лео остался один, наблюдая, как портал исчезает, поглощая Рики Амона. В его глазах мелькнула тень тревоги, но он знал, что теперь дело за ним... У сильнейшего мага всегда есть план ...

Глава 34 - Холодная душа

Абадон был отправлен Валентином на планету тёмной стороны, Ледяные Покои — мир, опустошённый экстремальным холодом, где не было жизни, кроме бескрайних ледников и снежных гор. Туманная метель хлестала его лицо, когда он шёл по разрушенному пути. Мороз был его стихией, но даже для него этот холод был невыносимым. Кардинал Валентин вел его вглубь беспощадной пустоши, и Абадон, следуя за ним, едва видел дорогу через бушующий буран.

Путь был нелёгким, но вскоре он почувствовал, что уже близко. Перед ним встал скалистый уступ, из-за которого пробивался слабый свет. Вскоре его взор поймал огонь костра, мерцавший в открытой пещере. Он стиснул зубы и, пройдя сквозь ледяной вихрь, осторожно вошёл внутрь.

И в тот момент его сердце остановилось. За костром сидела фигура женщины. В её глазах была печаль, и из-под капюшона её головы капали слёзы. Абадон замер, не веря своим глазам. Эта фигура была знакома, но как? Она плакала, и что-то в её присутствии вызывало у него муки.

— Натали? — прошептал он, не веря себе.

Женщина медленно обернулась, и перед ним стояла его сестра, давно мертвая, — Натали. Лёгкий ветерок колыхал её волосы, но лицо было затмённо слезами.

— Абису… — её голос был тихим и заплаканным. — Ты… ты стал другим. Ты не тот, кем был… Ты уже не мой брат.

Абадон не мог двинуться с места, не зная, что ответить. Это не могла быть она, не могла. Тело сотрясалось от чувства боли и растерянности.

— Ты не… Ты не Абису, — слабо проговорила она, её взгляд был полон печали.

Это было слишком. Абадон, чувствуя, как его сердце рвётся от боли, невольно вскрикнул:

— Это я! Это я, Натали!

Девушка сделала шаг к нему, её руки тянулись в сторону, как будто хотела обнять его. Но в ответ Абадон выхватил клинок и, не думая, разрубил её. В тот момент она превратилась в пыль, которая развеивалась, растворяясь в воздухе. Единственное, что осталось — это иний, собравшийся слева от её глаз.

— Иллюзия? Грязные трюки Паутины! — вскрикнул он, его голос был полон ярости и боли.

— Выходите! Я пришёл просто поговорить, — голос Абадона звучал громко, уверенно, когда он демонстративно убрал меч в ножны.

Из темных стен пещеры начали появляться фигуры в чёрных плащах. Их движение было тихим, словно сами тени. В центре стоял их лидер — Слепой убийца Кирито, его лицо было скрыто под капюшоном, лишь глаза, как глубокие ямы, сверкали в темноте.

— Зачем ты здесь, дитя тьмы? — голос Кирито был резким и холодным. — Разве то, что мы подставили твоего господина, не должно вызвать гнев Тёмной Четвёрки?

Абадон усмехнулся, его холодная улыбка была полна уверенности:

— Мы, конечно, в обиде, но нам нужны союзники. Мир на пороге войны. Наши силы огромны, армия наготове, и мы предлагаем Паутинам мир и сотрудничество на выгодных условиях. Золота будет много, обещаю.

Но вдруг его прервала женщина из тени. Она говорила холодным, безжалостным голосом:

— Нас не интересуют ваши разборки. Паутина не принимает участия в чужих войнах. Мы можем убить кого-то, но не ради возвышения себя. Мы действуем из тени, и война нам не интересна. Ступай и передай Валентину, что мы больше не хотим иметь с ним дел. Мы не примем ничью сторону — будем наблюдать издалека.

Абадон сжал кулаки, но сохранил спокойствие. Он прекрасно знал, что Паутина не заинтересована в открытой войне. Однако, она предложила сделку, которая его заинтересовала:

— Но… Абадон, если у тебя есть контракт, мы могли бы обсудить выгодные отношения. Ты человек слова, и мы можем за миллион золотых устранить любого твоего врага. Как тебе это?

Абадон, усмехнувшись, ответил:

— Моих врагов я уничтожу сам. Пока мои силы достаточны.

Девушка из тени снова заговорила, её голос был провокационным:

— А может, ты хочешь вступить к нам в ряды? Подумай. Валентин имеет власть, но здесь ты будешь свободен… Воистину свободен. Ты ведь этого хочешь? Твоя сестра бы пожелала того же.

Абадон вздрогнул, его взгляд потемнел. Он резко повернулся к женщине:

— Так это твоих рук дело?! Эта иллюзия?!

Женщина, улыбаясь, ответила:

— Да, но это не совсем иллюзия. Моя способность позволяет призывать призраков — души неупокоенных, тех, кто не ушёл в чистый мир. Я взглянула в твоё сердце и смогла материализовать её.

Абадон не позволил ей договорить. В его глазах зажглась ярость, и он срывался на неё, в мгновение ока рванув меч в её сторону. Но тени тут же отпрыгнули, как одна. Мощный удар расколол пещеру, и камни посыпались на землю, создавая облако пыли.

Абадон стоял посреди разрушенной пещеры, его гнев был невыносим. Он рычал, сдерживая свои магические силы.

— Как ты могла! Побеспокоить дух моей сестры?! Я вас всех порву!

Его магия льда начала заполнять пространство, создавая опасную атмосферу вокруг.

Лёд под ногами Абадона начал хрустеть, а метель, как предвестник его силы, стала подвластна его воле. Он мог контролировать её, создавая вокруг себя щит из бушующего бурана, который ворвался в пространство, словно живая стихия. Абадон, дрожа от гнева, с каждым шагом углублял бурю, но даже этого было недостаточно, чтобы успокоить его ярость. Он бросал осколки льда в разные стороны, разрывая их ударами магии и усиливая метель до предела.

Кирито, наблюдая за происходящим, обратился к девушке, которая раздражила Абадона.

— Нана, зачем ты так? — его голос был строгим, и он смотрел на неё с осуждением.

Нана тихо выдохнула и ответила:

— Лучше отступить. — Остальные теневые фигуры кивнули в поддержку её слов. Все они начали исчезать, растворяясь в темноте, оставив Абадона одного с его разрушительным гневом.

Абадон продолжал разрушать всё вокруг, отчаянно пытаясь найти выход из своей боли. Но вскоре его энергия иссякла, и он, осознав, что никто не оставался рядом, упал на колени. Его взгляд метнулся вверх, к бескрайнему небу, затянутому бурей.

— Натали… — прошептал он, его голос был полон горечи и сомнений. — Неужели я не там, где нужно?

Он долго сидел в тишине, пока гнев не утих. Абадон, выдохнув, встал, полностью осознавая, что его место — не в прошлом, а в новом пути, и открыл чёрный портал. С быстрым шагом он направился в Тёмную цитадель.

Когда он появился в тронном зале, Валентин сидел в своём кресле, спокойно потягивая бокал с кровью. Он взглядом встретил Абадона и, не меняя позы, спросил:

— Ну, как всё прошло?

Абадон, подавляя внутренний огонь, ответил:

— Они отказались. Передали, что не хотят иметь с вами никаких дел. Нанимать их теперь бессмысленно.

Валентин на мгновение нахмурился, но тут же его лицо вновь стало холодным и безразличным. Он махнул рукой, как бы отмахиваясь от проблемы.

— Ничего, скоро все, кто против нас, познают боль. А ты, Абадон, молодец. Хорошо поработал. Можешь идти отдыхать.

Абадон, не сказав больше ни слова, развернулся и покинул тронный зал, его шаги звучали тяжело и медленно, как шаги человека, который всё больше осознаёт свою тьму, но продолжает идти вперёд.

Глава 35 - Чаепитие

Амон ступил на землю Сахалина и замер, оглядев местный пейзаж. Город был словно живой — повсюду суета, здания, что только вчера казались серыми, сегодня излучали яркие, теплые цвета. Этот мир бурлил энергией перемен. Амон усмехнулся. Интересно, как долго продлится этот покой?

Он мягко растворился в воздухе, превратившись в лёгкую пыль, и через мгновение оказался у двери большого дома. Уже вечер, и в воздухе ощущалась прохлада, но Амон не спешил. Стража, увидев его, сразу проводила внутрь — не дождавшись вопросов. Вскоре он оказался в покоях принца. Никалас спал. У его ног сидел и неспешно листал книгу Симидзу Кано.

— О, Амон, — старец поднял взгляд, удивлённо приподнимая брови. — Сильнейший маг, собственной персоной. Какое счастье, что ты заглянул ко мне! Чем обязан такой чести?

Амон кивнул и посмотрел на спящего принца.

— Я тут по делу, — ответил он, садясь у стола. — Всё связано с ним.

Симидзу, не удивившись, лишь поджал губы.

— Ах, понятно, — сказал старец. — Николас сегодня был в делах — подписи, бумаги, договора... Я думаю, что если бы бумага была морем , то принц утонул бы в ней. Он действительно весь в работе, и даже не заметил, как уснул.

Амон слегка улыбнулся, с интересом осмотрев комнату, и покачал головой.

— Пусть спит, — сказал он с лёгким сарказмом. — Мы оставим дела на утро. А вот что ты мне предложишь для угощения? Думаю, чай с чем-то сладким будет отличным выбором.

Симидзу засмеялся, ведя его в гостевую, где на столе стояли чашки и несколько видов угощений. Чай был заварен, а старец извлёк из своих закромов пару диковинных сладких лакомств.

— Я подозреваю, ты — один из тех, кто считает сахар не просто вкусом, а искусством, — заметил Симидзу, подавая чашку.

Амон принял чашку и, в ответ на взгляд старца, усмехнулся.

— А что, сахар — это же топливо для мозга, — сказал он, беря сахарницу. — Чем выше уровень магии, тем больше сахара требуется. Знаешь ли, без этого я бы мог просто потерять сознание, сидя у твоего стола.

Симидзу с любопытством наблюдал, как Амон начинает методично, как алхимик, добавлять кубики сахара в чашку. Один за одним, почти механически, пока чай не стал больше похож на густой сироп.

— Думаю, тебе не нужно столько сахара, — заметил старец, с улыбкой глядя на пустую сахарницу.

Амон, не прекращая своих манипуляций, отпил глоток и довольно хмыкнул.

— Ты можешь и так думать, — сказал он с невинным видом. — Но для мага моего уровня это вполне нормальная доза. Порой мне кажется, что я без сахара превращаюсь в простого смертного.

Взгляд старца стал более внимательным, и Рики Амон задал вопрос, который не ожидал услышать.

— Кто родители Николаса? — спросил Амон, не отрываясь от чашки.

Симидзу на мгновение замешкался, потом сдался понимая что от Амона не утаить не чего.

— Отец был чистокровным Сахалинцем, королём этих земель. А вот мать... была полукровкой.

Амон задумчиво посмотрел на старца, недовольно покачав головой.

— Полукровка? Я думал, что Никалас сам полукровка, — сказал он с лёгким удивлением. — То есть, получается, в нём... одна треть вампирской крови? Вот почему я её не почувствовал сразу.

Симидзу кивнул, по его лицу было видно, что он больше не намерен раскрывать тайны.

— Он не тот, за кого ты его выдаёшь, он не вампир ,он человек ,и человек он хороший,его родословная не влияет на его судьбу — сказал он осторожно. — Но больше я ничего не скажу без его согласия,уж прости....

Амон улыбнулся и встал.

— Ну что ж, оставим всё на утро, — сказал он, собираясь уйти. — Но что-то тут не так… Полукровка его мать ? пророчество… Как он может использовать силу дракона Затмения? Не чего не сходится.

Симидзу молча кивнул, не желая ничего добавлять. Амон, ещё раз глянув на спящего Николаса,и направился в гостевую комнату.

В кресле он задумался. Мать полукровка.... Но как тогда Никалас мог пользоваться такой мощной силой? И почему ,он ... С этими мыслями он уснул, поглощённый раздумьями, всё ещё не зная, что ему делать дальше.

Глава 36 - Сомненья

Раннее утро встретило Николаса холодным, затянутым облаками светом. Лёгкий туман стелился по полу комнаты, пробиваясь через неплотно закрытое окно. Воздух был сырой, прохладный, пахнущий дождём, который прошёл ночью. Николас открыл глаза и нехотя выбрался из постели. Холодный пол заставил его поморщиться, но сон окончательно отпустил, когда он умылся ледяной водой из умывальника.

Спустившись вниз, он ожидал увидеть лишь накрытый стол и пустую гостиную, но то, что открылось его взору, заставило его остановиться. В кресле у камина, словно часть комнаты, восседал Рики Амон, держа в руках чашку с дымящимся кофе. Его тёмное одеяние будто впитывало свет из помещения, а на лице играла лёгкая, но весьма настороженная улыбка.

— Учитель? — Николас остановился, удивлённый. — Когда вы пришли?

Амон неспешно сделал глоток кофе, поставил чашку на столик и спокойно произнёс:

— Вчера вечером. Но когда я пришёл, ты уже спал.

— И всё же… что-то не так? — спросил Николас, не двигаясь с места. Он знал, что Амон зря времени не теряет.

— Есть разговор, — сказал Амон, кивая на кресло напротив.

Николас сел, чувствуя, как воздух будто стал тяжелее. Пламя в камине трепетало, отбрасывая на стены причудливые тени.

— Ты знаешь, что в тебе течёт кровь вампира? — неожиданно спросил Амон, его голос стал на тон ниже.

В комнате стало до жути тихо, даже потрескивание дров в камине стихло. Николас отвёл взгляд, едва заметно нахмурившись.

— Да, — признался он, почувствовав, как что-то холодное и липкое словно обвило его грудь.

— Не расстраивайся, — голос Амона стал мягче, но в нём читалась настороженность. — Твой секрет умрёт со мной.

Николас облегчённо вздохнул, но Амон тут же продолжил:

— Однако, есть одно пророчество. Оно гласит, что вампир, рождённый под солнечным светом, способен освободить Затмение.

Николас вздрогнул.

— Но я… я не полукровка. Лишь треть вампирской крови. Что это значит?

Амон наклонился ближе, его глаза вспыхнули интересом.

— Вот это мне и хотелось бы понять, Николас. Почему именно ты? Что в тебе особенного?

Слова звучали спокойно, но их тон напоминал заточенный клинок, прижимающийся к горлу. Николас почувствовал, как внутри него закипает гнев.

— Учитель, если бы это было возможно, я бы навсегда избавился от этой крови! Мне чужая сила не нужна! Я всегда полагался только на свои умения. И вампирская кровь мне ничем не помогала. Я даже не знал о ней!

Амон замер, а затем наклонил голову, словно раздумывая.

— Есть один способ. Лекарство от вампиризма.

— Что?! — глаза Николаса расширились. — Лекарство?

— Да, — спокойно ответил Амон, вытащив из кармана небольшой флакон с густой, тёмной жидкостью. — Хочешь попробовать?

Комната будто потемнела. Пламя в камине вспыхнуло, но не дало тепла. Николас пристально смотрел на флакон.

— Если это правда, конечно, хочу! Почему вы раньше не говорили?

Амон протянул ему флакон с лёгкой усмешкой. Николас не колебался — взял его и залпом выпил. Горечь тут же охватила горло, и он закашлялся.

— Это… это что?! Спирт?!

Амон разразился громким смехом, который эхом отразился от стен.

— Ну ты и простак, Николас! Разве ты правда думал, что от вампиризма можно избавиться так просто?

— Вы серьёзно?! — Николас вскочил, его голос дрожал от ярости.

— Конечно, — ответил Амон, успокаивая смех. — Но зато теперь я знаю, что ты не лжёшь.

Николас нахмурился, его грудь сжала обида. Но тут Амон заметил цепочку на его шее.

— Эта штука… — его голос стал ледяным. — Откуда она у тебя?

Николас моргнул, не понимая причины перемены.

— Это подарок от Дана Марона, короля дворфов.

— Подарок? — Амон нахмурился, его глаза прищурились. — Немедленно сними её.

— Что?! Но почему?

— Снимай!

Амон выхватил палочку, и цепочка, оказавшись у него в руке, зашипела, словно раскалённое железо на воде. Стены комнаты завибрировали от резкого, режущего слух звука. Николас замер.

— Вампирские чары, — тихо сказал Амон, его лицо исказилось гневом. — И ты говоришь, что это подарок Дана?

— У Сокола такая же… — прошептал Николас, его голос дрожал.

Амон стиснул зубы, спрятал цепочку в карман и поднялся. — Значит, дворфы переметнулись.

— Но как… Почему… — пробормотал Николас, чувствуя, как всё внутри него обрывается.

Амон шагнул к порталу, который только что создал, и кинул Николасу небольшую коробку.

— Носи это. Больше никому не доверяй. Сейчас слишком опасно.

Прежде чем Николас успел что-либо сказать, Амон исчез в ярком свете, оставив его в тишине и сумраке комнаты.

---

Николас налил себе горячего кофе, надеясь, что его вкус и аромат помогут привести мысли в порядок. Кухня была тиха, лишь редкие капли дождя стучали в окно. Он медленно размешивал ложкой, наблюдая за кругами, расходящимися по поверхности напитка.

Мысли путались. "Если Дан действительно хотел нас проклясть, значит, он что-то скрывает. Возможно, всё, что он говорил о смерти Гида Марона, — ложь? А это проклятие... вампирское. Валентин. Этот упырь везде ставит нам палки в колёса. Надо что-то делать".

Его рука дрогнула, ложка выскользнула и звякнула о край чашки. Николас резко встал, оставив кофе недопитым. Решение было принято.

Он быстро подошёл к стенду с доспехами, схватил начищенный до блеска нагрудник и принялся облачаться. Застёгивая последний ремень, он услышал, как скрипнула дверь.

В комнату вошёл Симидзу Кано. Старец, всегда спокойный и невозмутимый, оглядел Николаса взглядом, полным интереса.

— Ты уже говорил с Амоном? — спросил он, словно зная ответ.

Николас на миг задержал дыхание, стараясь выглядеть уверенно.

— Да, — коротко ответил он.

Кано подошёл ближе, его глаза словно проникали в душу.

— И как прошло?

— Всё нормально, — сдержанно сказал Николас, затягивая ремни на наручах.

Старец пристально посмотрел на него, но вопросов больше не задал.

— Я оставляю вас за главного, учитель Кано, — сказал Николас, поднимая меч. — Мне нужно отправиться в Зал Древних. Есть вопросы, которые я должен задать лично.

Его взгляд упал на коробку, оставленную Амоном. Он вспомнил слова учителя о том, чтобы больше никому не доверять. Николас осторожно открыл её.

Внутри лежал кулон с белоснежным камнем. Свет от него был мягким, но одновременно наполнял комнату теплом, словно напоминая о чём-то чистом и возвышенном.

Кано, заинтересованный подарком, подошёл ближе.

— Откуда это у тебя? — спросил он.

— Амон подарил, — ответил Николас, разглядывая кулон.

Старец на мгновение задержал дыхание, словно узнал что-то знакомое.

— Это Камень Чистого Сердца. Очень хороший подарок. Знаешь, этот камень многое может рассказать о своём владельце. Если твои намерения чисты, а магия светлая, он будет сиять белым. Но если в сердце поселится тьма, камень начнёт темнеть.

— И как он мне поможет? — спросил Николас, разглядывая подарок.

— С помощью него ты сможешь контролировать свой гнев, — мягко ответил Кано. — Гнев — это сила, но если дать ему волю, он сожжёт тебя изнутри.

Николас молча надел кулон на шею. Белоснежный камень тут же засиял ярче, подтверждая слова Кано. На лице старца появилась тёплая улыбка.

— Это многое говорит о тебе, Николас. Не забывай, что сила, сдерживаемая добром, всегда сильнее тьмы.

Кано удалился, оставив Николаса одного.

Николас посмотрел на камень, чувствуя в нём что-то большее, чем просто магический артефакт. Его мысли снова вернулись к Дан Марону, к Валентину, к тому, как гномы могли предать их.

"Начну с друга", — подумал он, сжимая в руке рукоять меча.

Он вытянул меч перед собой, и его лезвие засветилось, словно подчиняясь магической воле. Николас одним движением прорезал пространство, создавая сверкающий портал. Мягкий ветер из другой реальности коснулся его лица, наполненный запахами далёкой планеты.

— Соколин… — прошептал он, сделав шаг вперёд.

Свет портала поглотил его фигуру, и тишина вновь окутала комнату.

Войдя в портал, Николас оказался прямо у подножия парящего замка Сокола. Замок величественно висел в воздухе, окутанный клубами облаков. Слабое свечение от лунного света пробивалось сквозь их завесу, придавая строению ореол загадочности и тревоги. Но даже его красота не могла отвлечь Николаса от дурного предчувствия.

Едва он ступил на мост, ведущий к замку, как навстречу выбежали стражники. Их лица были озабочены, а голоса — взволнованны.

— Принц Николас, вы вовремя! — один из них низко поклонился, а затем поспешил добавить: — Амон уже в покоях Сокола.

Николас насторожился.

— Что случилось?

Стражники переглянулись, и один из них, чуть понизив голос, произнёс:

— Сокола кто-то проклял. Амон борется, но не может снять с него ожерелье.

Слова стражника ударили по Николасу, как удар грома. Он не стал дожидаться объяснений и бросился вперёд, его шаги эхом разносились по каменному коридору.

"Сокол… Только не он. Почему я всегда прихожу слишком поздно?"

Добежав до массивных дверей покоев, он распахнул их, едва не слетев с петель.

Зрелище заставило его замереть.

Сокол лежал на кровати, измождённый до предела. Его тело было обезвожено, а кожа приобрела сероватый оттенок. Вздувшиеся вены, словно чёрные змеи, пересекали его шею и руки. На шее сияло жуткое ожерелье, которое, казалось, впаялось в его плоть. Из него струилась тьма, опутывая Сокола, как ядовитый плющ.

Рядом с кроватью стоял Амон. Он создавал магический барьер, тихо вытягивая тёмную энергию из ожерелья. Его лицо было бледным, а магическая аура вокруг дрожала от напряжения.

— Я опоздал, — проговорил Амон, не отрывая взгляда от ожерелья.

Николас шагнул ближе.

— Что ты имеешь в виду?

Амон тяжело вздохнул, его голос звучал хрипло.

— Проклятие уже начало действовать. Я пытаюсь очистить его, но это займет время. Его тело на пределе. Если он сдастся…

Амон замолчал, не желая произносить очевидное.

Николас, чувствуя, как сердце сжимается от ужаса, подошёл к кровати. Он взял холодную руку Сокола, ощущая её хрупкость.

— Сокол! Брат мой! Не вздумай умирать! Борись! Прости меня… Я должен был прийти раньше…

Сокол открыл глаза. Его взгляд, хотя и полный боли, всё ещё был твёрдым.

— Не умру я, — выдавил он сквозь зубы. — Я же обещал… защищать тебя. А мы, соколинцы… всегда держим слово. Как я смогу… защищать тебя… мёртвым?

Эти слова выбили слёзы из глаз Николаса. Воспоминания нахлынули: их совместные битвы, шутки, обещания, дружба, скреплённая кровью и доверием.

— Амон! — его голос сорвался. — Он выживет?

Амон промолчал, продолжая вытягивать тьму. Но Николас видел, как тяжело было Амону. Время играло против них.

И тогда Николас почувствовал, как внутри него закипает невыносимая ярость. Он инстинктивно потянулся к ожерелью, его рука пылала от желания сорвать этот проклятый артефакт.

— Не трогай! — резко выкрикнул Амон, но Николас его не послушал.

Едва его пальцы коснулись ожерелья, мир вокруг словно замер. Рука Николаса начала стремительно меняться: когти прорезали кожу, вены наполнились багровым сиянием, пальцы стали холодны, как лёд. Николас стиснул артефакт и с рычанием вырвал его из шеи Сокола.

— Николас! Нет! — закричал Амон, но было поздно.

Ожерелье треснуло и рассыпалось в чёрный песок, исчезая в воздухе. Николас стоял, сжимая кулак, а его тело продолжало изменяться. Когти удлинились, глаза вспыхнули кровавым светом, зубы превратились в клыки. Даже его дыхание стало напоминать шипение.

Амулет Чистого Сердца на его шее потускнел, потеряв белоснежное сияние.

— Николас! — выкрикнул Амон, бросившись к нему.

Николас моргнул, будто просыпаясь от кошмара. Его тело начало возвращаться к нормальному виду. Когти исчезли, глаза вновь стали фиолетовыми, а амулет засиял белым светом, словно ничего не произошло.

Сокол резко вдохнул, его дыхание стало ровным, а кожа обрела здоровый оттенок. Он с трудом приподнялся, оглядывая себя, словно не веря в произошедшее.

— Я жив? — спросил он хриплым голосом.

— Да, ты жив, — тихо сказал Амон, хотя в его взгляде читалось замешательство.

Сокол протянул руку, обняв Николаса.

— Я твой должник… Проси, что хочешь.

Николас молчал, всё ещё потрясённый произошедшим. Амон, глубоко задумавшись, посмотрел на него.

"Вампирское проклятие может снять только вампир… В нём есть эта кровь. Но как далеко это зайдёт?"

Не желая углубляться в раздумья, Амон резко прервал момент.

— Всё, хватит сентиментальности! — он звучал строго, но в его голосе сквозила нервозность. — Сокол, надевай доспехи. Мы уходим.

Сокол кивнул, собираясь с силами.

— Куда?

— Узнаете по пути, — отрезал Амон.

Они трое скрылись в портале, оставив позади лишь холодное эхо тишины.

Глава 37 - Кровь и камень

Выйдя из портала, Николас и Сокол оказались в просторной комнате с массивными деревянными стеллажами, заставленными древними фолиантами. На одном из стульев за столом сидел Лео, с серьёзным видом углубившись в чтение книги. Услышав звук шагов, он поднял голову, и его лицо осветила лёгкая улыбка.

— Амон, ты вернулся, — спокойно сказал он, закрывая книгу и откладывая её в сторону.

Амон, казалось, полностью игнорировал приветствие. Он снял свою тёмную мантию и повесил её на спинку ближайшего кресла. Затем опустился на место, жестом пригласив Николаса и Сокола присесть за стол.

— Ну что, Николас, — начал он, пристально глядя на юношу. — Ты понял, что произошло?

Николас, явно сбитый с толку, покачал головой.

— Нет, не понял, — честно признался он.

Амон слегка наклонился вперёд, его взгляд стал серьёзным.

— Твоя вампирская кровь спасла Сокола от гибели. Но ты едва не потерял контроль над собой.

Сокол нахмурился, переводя взгляд с Амона на Николаса.

— Вампирская кровь? От куда ты узнал, Амон?

— Подожди, — продолжил Амон, не отвечая прямо на вопрос Сокола. — Теперь скажи мне, Николас: почему ожерелье Дана Марона оказалось проклятым? И почему оно не подействовало на тебя?

Николас задумался на мгновение, а затем медленно произнёс:

— Возможно, проклятие не работает на вампиров.

Амон удовлетворённо кивнул.

— Именно. Старый дворф хотел убить вас обоих, но он не знал, что в твоих жилах течёт вампирская кровь. Это спасло вас.

Сокол поднялся со стула, его лицо отражало явное возмущение.

— Погоди, Амон. Ты хочешь сказать, что Дан Марон намеренно подставил нас?

— Я говорю, что дворфы играют в опасную игру, — ответил Амон спокойно, откинувшись на спинку кресла. — Но пока не стоит делать поспешных выводов. Старейшины Дворфина, возможно, переметнулись на сторону Валентина. Но это мы обсудим позже, на совете.

Взяв иголку, Амон неожиданно проколол себе палец и повернулся к Николасу.

— А теперь скажи мне, чувствуешь ли ты что-нибудь?

Николас нахмурился.

— Нет, я ничего не чувствую, — ответил он раздражённо. — Хватит этих проверок, Амон. Ты что, мне не доверяешь?

Амон усмехнулся и развёл руками.

— Успокойся, принц Сахалина. Это был просто эксперимент.

Лео, всё это время наблюдавший за происходящим, наконец вмешался.

— Амон, прекрати издеваться над ним. Не видишь? Он и так на грани срыва.

Амон бросил на него усталый взгляд, но кивнул.

— Ты прав. Прости, Николас. Просто ситуация становится слишком напряжённой. Нам важно сейчас не спускать глаз с Дворфина. Я отправлю весточку древним и соберу всех святорыцарей на совет.

Он поднялся и направился к двери.

— Вы пока оставайтесь здесь, — бросил он через плечо.

Лео, задержавшись на мгновение, обернулся к Соколу и Николасу.

— Постарайтесь не убить друг друга, пока нас не будет, — сказал он с лёгкой усмешкой и вышел вслед за Амоном, оставляя их наедине.

Оставшись вдвоём, Николас первым нарушил тишину.

— Сокол, как ты себя чувствуешь?

Принц Сокол слегка улыбнулся, откинувшись на спинку стула.

— Уже лучше, но в бой мне пока рановато, — признался он, тяжело выдохнув. — Покушаясь на нас, Дворфин, по сути, объявил войну Соколину и Сахалину. Мои старейшины это так не оставят. Скорее всего, будет война.

Николас нахмурился, его взгляд стал тревожным.

— Неужели без неё никак?

Сокол печально кивнул.

— Увы, нет. Народ не поймёт, если я просто промолчу. Я их принц, Николас. Я был на грани смерти. Как ты думаешь, если я не отреагирую, что обо мне подумают мои подданные? А если новость разлетится по всей галактике? Все будут знать, что Соколин не способен ответить за кровь. Нет. Кровь за кровь — другого пути нет.

Николас тяжело вздохнул, его взгляд потемнел.

— Этот старик… Дан Марон оказался жадным до власти гномом. Скорее всего, он виновен в смерти Гида. Хотел сохранить трон для себя, а Гид мешал. Но как можно убить собственного сына ради власти?!

Сокол ответил с горькой усталостью:

— Власть меняет людей. И порой не в лучшую сторону. Она опьяняет, Николас. Но в то же время она показывает, кто ты есть на самом деле.

Николас задумался, его пальцы нервно барабанили по столу. Комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь глухими ударами пальцев по древесине. Сокол, утомлённый событиями дня, позволил себе немного отдохнуть. Его голова склонилась на руки, и он вскоре уснул.

А Николас всё никак не мог найти себе места.

— Я святорыцарь, — мелькнуло у него в голове. — Мой друг чуть не умер. Я не могу сидеть сложа руки.

С этими мыслями он ощутил, как звёздная сила внутри него начала наполнять каждую клеточку его тела. Энергия бушевала, требуя действий.

— Времени нет на ожидание. Я должен решить всё сам, — шепнул он себе.

Собрав всю свою силу, Николас открыл портал, бросив последний взгляд на спящего Сокола. Затем он шагнул вперёд и исчез, оставив друга одного в тишине.

Николас шагнул через мерцающий портал, оказавшись на выжженных равнинах Дворфина. Холодный ветер бил в лицо, обдавая запахом пыли и металла. На горизонте возвышались массивные стены столицы гномов, их темные башни казались зубами древнего чудовища. Небо над городом было угрюмо-серым, будто предчувствовало скорую бойню.

Два гнома-стражника у ворот заметили приближающегося святорыцаря. Их глаза расширились от неожиданности, но они быстро пришли в себя, схватились за оружие и перегородили ему дорогу.

— Принц Сахалина, — начал один из них, его голос дрожал, но он старался казаться твёрдым. — Мы не ждали гостей. Нам приказано не впускать никого. Уходите, или мы вынуждены будем вас остановить.

Николас ничего не ответил. Он остановился всего на миг, чтобы одним резким движением выхватить огненный меч. В следующий момент алое пламя рассекло воздух, и два тела рухнули на землю. Разрубленные пополам, они захлебнулись собственной кровью, не успев даже вскрикнуть. Николас небрежно стряхнул кровь с клинка, и его ледяной взгляд устремился на ворота.

Громкий звук тревожного рога разорвал тишину. На стенах засуетились гномы. Их голоса переполняли страх, но они всё же отдавали команды:

— Тревога! Поднять всех на защиту ворот!

Николас спокойно поднял руку. Его глаза вспыхнули фиолетовым светом, и над городом образовался купол, сверкающий искрами магической энергии. Заклинание замкнулось, отрезая столицу от внешнего мира.

— Они даже не смогут позвать на помощь, — прошептал он, больше самому себе.

С глухим гулом на воротах появились магические символы, гномы-магистры торопливо укрепляли их заклинаниями. Но это лишь забавляло Николаса. Он протянул руку вперёд, и его голос раздался как приговор:

— Сверхновая.

Ослепительный взрыв прогремел, вспышка света выжгла воздух, и ворота разлетелись в щепки. Грохот сотряс город, облака пыли поднялись в воздух. Сквозь дым и искры издалека проступил силуэт Николаса, его фиолетовые глаза горели, как звёзды на фоне хаоса.

В страхе гномы попятились. Некоторые дрожали так, что едва держали оружие.

— У нас нет шансов! — выкрикнул кто-то из стражников.

Тем временем в тронном зале Дан Марон с аппетитом обгладывал кусок жареного мяса, когда до него донеслась новость о нападении.

— Святорыцарь? — переспросил он, чуть не поперхнувшись. — Какой святорыцарь?!

— Это принц Сахалина, Николас Мория, — ответил воин, встав на колено.

Дан швырнул мясо обратно на стол и вскочил.

— Все силы на него! — закричал он. — Выпустить големов, уничтожить этого выскочку! Этот мальчишка не знает, с кем связался!

— Ваше величество, — прервал его советник, — он наложил заклинание. Мы отрезаны от мира, не можем вызвать подмогу.

Лицо Дана исказилось гневом.

— Тогда пусть этот город станет его могилой!

На улицах столицы разворачивался настоящий ад. Николас двигался к замку медленным, уверенным шагом. Его клинки вспыхивали с каждой атакой, оставляя за собой дымящиеся тела. Он не нападал первым — он убивал лишь тех, кто осмеливался встать на его пути.

Группы гномов бросались на него с боевыми кличами, но каждый раз их ряды редели. Одним взмахом Николас разрубал доспехи, плоть и кости, оставляя кровавые следы на земле. Его лицо оставалось бесстрастным, а глаза — ледяными. — Ты не святой рыцарь, ты чудовище! — закричал один из воинов перед смертью, но Николас не обратил на него внимания.

Впереди показались големы — огромные создания из камня, их тела испускали магическую энергию. Они двинулись на него, сметая дома и улицы на своём пути.

Николас остановился. Его взгляд оставался холодным, как у судьи, выносящего приговор. Он обнажил второй клинок, и вокруг него вспыхнула магическая аура.

— Лезвия звёзд, — прошептал он.

Сотни светящихся лезвий пронеслись по воздуху, и через мгновение от големов остались только груды камней. Те, кто видел это, застыли в ужасе.

Армия окружила его, но никто не осмеливался приблизиться. Николас шагал через улицы, которые уже заливала кровь, как будто это была прогулка.

Он ворвался в замок, распахнув ворота ударом ноги. Камни осыпались с потолка, его шаги гулко разносились по коридорам. В тронном зале Дан Марон сидел, его руки дрожали, а лицо было бледным.

— Ты пришёл сюда... устроил бойню... и всё ради чего? — начал он, пытаясь казаться уверенным. — Ты хочешь войны? Альянс изгонит тебя за это!

Николас не ответил. Его глаза смотрели прямо сквозь старого гнома, будто тот уже был мертв.

— Постой, мальчик! — голос Дана стал истеричным. — Я жертва! Валентин заставил меня! Я... я не мог поступить иначе! Умоляю, мы можем всё обсудить!

Но Николас продолжал идти, его шаги были медленными, но неумолимыми. Глаза Дана метались, он оглядывался в поисках выхода, но его не было.

— Нет! Ты не сможешь так поступить! — взвизгнул он, хватая меч с алтаря. — Если уж умирать, то по-царски!

Он вонзил клинок себе в живот. Кровь хлынула потоком, а Дан захрипел и упал на колени. Николас подошёл к нему, его голос прозвучал как ледяной приговор:

— Ты не достоин носить имя Марон. Ты умер, как жалкий трус.

Гном захлебнулся кровью, прежде чем упасть на каменные плиты.

Николас обернулся к стражникам, которые стояли, замерев в страхе.

— Если кто-то из вас расскажет, что я был здесь, — его голос звучал ледяным эхом, — я уничтожу вашу планету. Поняли?

Гномы торопливо закивали.

— С этого дня эти земли принадлежат Альянсу. Любое неповиновение приведёт к вашему уничтожению.

С этими словами он открыл портал и исчез, оставив замок утопать в тишине, прерванной лишь глухими рыданиями и шорохом шагов уцелевших. --- Выйдя из портала, он оказался в своей комнате. Подходя к душевой, он почувствовал, как тяжесть того, что только что совершил, давит на него. Он стал смывать кровь гномов с доспехов и мечей, и с каждым движением его охватывал всё больший ужас. Неужели это действительно нужно было делать? Он нервно взглянул на Амулет Чистого Сердца, ожидая увидеть какой-то знак, но тот продолжал сиять белым светом, как и всегда.

«Это было правильное решение?» — вопросы, которые он старался отогнать, начали заполнять его разум. «Я убивал…» — его сознание металось, не находя ответа. Перед глазами всплывали лица поверженных врагов, их выражения страха и боли. Он резко отвернулся, но не мог прогнать эти образы. Сомнения росли, словно камни, оседавшие в его душе.

Никалас вгляделся в Амулет и прошептал: «Как ты не изменился? Почему ты всё ещё светишься?» Он хотел услышать ответ, но молчание только усугубляло его терзания.

Он вспомнил слова, которые сам себе когда-то говорил: «Это зло. Я убиваю зло.» Но теперь эти слова казались пустыми, как пустые оболочки, не способные покрыть всю глубину того, что он сделал. Он пытался утешить себя, убеждая, что действовал во благо, но сомнения не отпускали. «Они заслужили это… но я?» — вопрос, который он так старательно избегал, теперь настиг его с удвоенной силой.

Вздохнув, он с силой отмыл кровь и снова открыл портал, ощущая, как тяжесть на сердце не отпускает его. Когда он вернулся в кабинет Амона, Сокол мирно спал, и тишина вокруг казалась почти невыносимой. Никалас осторожно положил руку ему на плечо и почувствовал, как что-то тяжёлое спадает с его души. Он понял, что, возможно, самое страшное уже позади, но вопросы о том, что правильно, а что нет, останутся с ним навсегда. И в этот момент он осознал, что не сможет найти ответ сразу.

Глава 38-Совет перед войной

Зал древних минотавров сиял мерцающими магическими звёздами, каждая из которых представляла отдельную планету. Амон стоял перед советом, излучая уверенность и холодную расчетливость.

– Мы изучили кардинаты Тёмной стороны, – начал он, указывая на проекцию планеты. – На мой взгляд, Валентин скрывается на Тёмной Цитадели. Это место насыщено энергией тьмы, её концентрация настолько высока, что сомнений в этом почти не остаётся.

Один из древних минотавров, массивный и мудрый, склонил голову: – Их армии действительно огромны. Но, как известно, мы всегда брали не количеством, а качеством.

– Точно, – добавил второй минотавр. – Их зловещая Четвёрка сильна, но благодаря нападению на Сумеречные леса мы узнали кое-что об их способностях. Теперь мы сможем подобрать на каждого противника, превосходящего их в силе и мастерстве.

Амон сложил руки за спиной, внимательно слушая. Затем он произнёс: – Разделение – ключ к победе. Если мы отправимся всеми силами сразу, мы окажемся уязвимы. Я предлагаю тактику нападения и отступления. Мы будем провоцировать их на атаку и заманивать на нашу территорию, где наши преимущества будут максимальными.

Древние минотавры обменялись одобрительными взглядами. В этот момент Лео, стоящий чуть позади Амона, нарушил тишину: – Амон, каковы шансы того, что Паутина поддержит Тёмную сторону?

Амон нахмурился, на секунду задумавшись: – Примерно один процент. Паутина не заинтересована в господстве над миром. Но исключать такую возможность нельзя. На всякий случай я сам приму участие в ключевых операциях. Если Паутина вмешается, они станут моей проблемой.

Лео не смог удержаться от саркастической улыбки: – Иными словами, ты хочешь, чтобы все сильные враги сосредоточились на тебе.

– Не забывай, кто здесь сильнейший, – бросил Амон с лёгкой усмешкой.

Но их разговор прервало мощное магическое потрясение. Волна негативной энергии, едва уловимая, прокатилась по залу. Амон и древние сразу ощутили её силу. Ведь зал старейшин был чувствительной точкой сопряжения всех магических сил.

– Что это? – спросил Лео, оглядываясь.

Амон сосредоточился, его взгляд потемнел. – Это идёт с Дворфина. Что-то произошло.

Старший минотавр нахмурился: – Смерть пришла на их земли.

И в этот момент в зал влетел ворон с письмом. Он сел на вытянутую руку древнего, тот молча передал сообщение Амону.

Открыв письмо, Амон прочитал его вслух: – Король Дворфов Дан Марон покончил с собой. Дворфин признаёт свою вину и подчиняется Альянсу. В знак покаяния все их земли и народ переходят под власть принцев Никаласа и Сокола.

Амон опустил письмо, его лицо на мгновение застыло в задумчивости. – Быстро они сдались. Гордость гномов не выдержала давления, когда правда вышла наружу. Хорошие новости.

Но что-то всё же терзало его. Интуиция подсказывала, что здесь есть что-то большее.

Амон обратился к минотаврам: – Созывайте совет. Нам нужно обсудить план войны и собрать всех.

С этими словами он покинул зал вместе с Лео, унося с собой предчувствие, что эта война окажется сложнее, чем они могли предположить.

Никалас и Сокол, выйдя из кабинета Амона, молча пересекли коридор, направляясь в соседний зал, где должен был начаться совет. Новость о срочном собрании уже разлетелась по вселенной, и зал оказался почти заполнен. Оба принца торопливо уселись на свои места, пытаясь сохранить видимость спокойствия, хотя их мысли были напряжены.

Открылся портал, и из него вышли трое старых гномов. Их лица были бледны, а взгляды избегали встречаться с Никаласом. Но в какой-то момент один из них всё же посмотрел ему в глаза. Никалас одарил его холодным, тяжёлым взглядом, который, казалось, говорил: Попробуй только сказать правду – и конец всему вашему роду. Гном тут же отвернулся, как будто испугался этого молчаливого предупреждения.

Старший из гномов шагнул вперёд и, сглотнув, начал говорить: – Мы, представители Дворфина, официально признаём... – его голос на мгновение дрогнул, – ...что наш король Дан Марон вступил в сговор с Тёмной стороной. Его действия чуть не втянули наш народ в войну.

Он сделал паузу, словно надеялся, что его слова как-то обойдутся без последствий. Затем, собравшись с духом, продолжил: – В знак искупления мы передаём нашу планету под управление Альянса. А за главных на нашей земле назначаем Никаласа Морию и Сокола Громоцвета.

Сокол при этих словах выпрямился, в его глазах промелькнуло удивление: – Мы? Гномьи короли?

Никалас, напротив, сохранял спокойствие, натренированное на подобных моментах. Его лицо озарила лёгкая, но уверенная улыбка. – Благодарю вас за доверие, – спокойно сказал он.

Древние минотавры одобрительно кивнули. Старший из них произнёс: – Альянс принимает ваше решение.

Амон поднялся, его голос был твёрдым и уверенным: – Теперь, когда решение принято, мы должны двигаться дальше. Завтра начинается операция.

Он обвёл взглядом зал и продолжил: – Как вы знаете, силы Тьмы многочисленны. Нападать на них напрямую – это самоубийство. Наша тактика будет строиться на принципе провокации и отступления. Мы будем заставлять врага раскрывать свои слабые точки, вытягивать их ключевых игроков на нашу территорию.

Его глаза на мгновение опустели – Я сам стану приманкой, чтобы отвлечь их сильнейших бойцов. Их зловещая Четвёрка – это серьёзная угроза, но благодаря их нападению на Планету Сумеречных лесов мы знаем о некоторых их уязвимостях. Мы подготовим воинов, способных их превзойти.

Амон поднял руку, в которой засветился магический символ. – Прежде чем вы уйдёте, я наложу на каждого из вас печать телепатии. С её помощью я смогу давать указания в режиме реального времени.

Он сделал движение рукой, и на ладонях всех присутствующих появилась сияющая руна.

– Теперь идите и готовьтесь к завтрашнему дню. Совещание окончено.

Когда зал начал пустеть, к Никаласу подошёл Нестор. Его лицо озаряла тёплая улыбка. – Поздравляю, Никалас. Гномьи короли... Ты и Сокол. Даже звучит необычно, – сказал он, слегка пожимая плечами.

Никалас сдержанно улыбнулся в ответ: – Благодарю, Нестор. Надеюсь, мы оправдаем доверие.

– Главное – не забывай, что гномы сложный народ. У них много гордости, но... я верю, ты справишься, – добавил Нестор, протягивая ему руку.

Никалас ответил крепким рукопожатием: – Спасибо за поддержку.

Нестор кивнул и, открыв портал, исчез.

Никалас остался один в пустом зале. Его улыбка медленно угасла. Всё прошло идеально. Гномы подчинены, Альянс одобрил решение, а правда осталась скрытой за замком страха и угроз.

Но мысли о встреченном взгляде одного из гномов не давали покоя. Этот момент напомнил ему, как близко он подошёл к опасности. Ему пришлось глубоко вдохнуть, чтобы отогнать странное беспокойство.

Открыв портал, он шагнул в родной Сахалин, оставляя за спиной зал, где началась новая глава его жизни.

Глава 39 - Начало войны

Вернувшись в Сахалин, Никалас сразу направился в свои покои. Внизу, за окнами дворца, кипела жизнь. Город гудел, словно огромный улей. Со всех уголков галактики сюда стекались беженцы — мирные жители, покидавшие свои планеты в страхе, что те превратятся в поля сражений

Сахалин был готов к наплыву переселенцев. По приказу Никаласа были организованы лагеря, где каждому прибывшему предоставляли кров и еду. Альянс выделил значительные средства, и Никалас проследил, чтобы они использовались с максимальной пользой. Улицы города, несмотря на тревожные новости, были полны жизни — гул голосов, стук сапог, грохот повозок с припасами.

Никалас, оставшись наедине, сидел за своим столом, склонившись над мечом. Он медленно проводил камнем по его лезвию, иногда прерываясь, чтобы протереть клинок маслом. Мысли были тяжёлыми. Завтра начнётся война. Завтра прольётся кровь.

Тишину нарушил скрип двери. В покои вошёл Симидзу Кано. Его мудрый взгляд скользнул по юному принцу, чьи плечи, казалось, несли груз всей вселенной. Учитель подошёл ближе, положил руку на его плечо и заговорил мягко, но уверенно:

– Ты силён, Ники. Твоё влияние уже изменило мир, ты стал частью истории. И не той, что уходит в тень, а той, что сияет на века. Покажи силам Тьмы настоящий ад.

Никалас поднял взгляд, встретившись с глазами учителя. Внезапно он поднялся и обнял Кано, крепко, словно прощаясь.

– Спасибо за всё, учитель, – тихо произнёс он. – Возможно, мы видимся в последний раз.

Симидзу на мгновение замер, но затем тепло улыбнулся, как будто слова ученика не могли пошатнуть его веры. – Не в последний, – сказал он. – Я в это верю.

Эти слова придали Никаласу сил. Он уверенно надел доспехи, каждая деталь которых отливала серебром. Его пальцы привычно застегнули ремни, а сердце, казалось, начало биться быстрее. В голове раздался знакомый голос:

– Никалас, – заговорил Амон, – открывай портал в Огнегорье. Ты, Сокол и Нестор нападёте с огнегорских рубежей на планету Мор. Ваша цель – разбить как можно больше вражеских сил и загнать их в портал, ведущий на Соколин. Там их встретят наши воины.

– Понял, – коротко ответил Никалас, его голос был твёрдым.

Он схватил меч, сделал плавное движение, и перед ним вспыхнул портал, ведущий в Огнегорье. Сокол и Нестор уже ждали его там.

Оба рыцаря были в полном боевом облачении. Огнегорье, жаркий и пустынный край, усиливал их образы: Нестор – с огненным шлемом, символизирующим его стихию, и Сокол – с плащом, расшитым золотыми перьями.

– Рад, что сражаться за этот мир я буду с вами, братья, – сказал Сокол, его голос был полон уверенности.

Никалас ответил ему улыбкой, а Нестор молча кивнул. Перед ними открылся второй портал, от которого пахнуло смертью. Тёмный, зловещий вихрь, будто приглашавший их в самое сердце ужаса.

– Вперёд, – сказал Нестор, не оборачиваясь.

Без лишних слов, три рыцаря вошли в портал, не оглядываясь и не сомневаясь.

Выйдя из портала, рыцари сразу услышали, как он с шипением закрылся за их спинами. Оглянувшись, они увидели мрачный, зловещий пейзаж: болота, затянутые густым туманом, окружали их со всех сторон, а над головой колыхались старые, искривлённые деревья. Темнота была плотной, как чёрный бархат, лишь изредка прорываемая редкими всполохами света, отражавшегося в глазах невидимых хищников, скрывающихся в тени.

Тяжёлый запах разлагающейся плоти смешивался с гудением мух, которые клубились вокруг болот. Среди тишины раздался ехидный, пронзительный смех, эхом отдающийся в глуши.

Сокол резко остановился, сжимая клинок. Его взгляд метался из стороны в сторону. – Их не видно, – прошептал он, напряжённо вглядываясь в темноту. – Но это не значит, что их здесь нет.

Нестор, не медля, обнажил свой меч. Его чуткое чутьё подсказывало, что угроза близка. И вдруг, словно из самого болота, поднялись огромные щупальца, обвиваясь вокруг ближайших деревьев. Тварь, напоминающая гигантского кальмара с головой лошади и плавниками рыбы, вынырнула из грязи с пронзительным ревом.

– Назад! – крикнул Нестор, и его меч вспыхнул ослепительным огнём. Вспышка осушила болото вокруг рыцарей, а следующая молниеносная атака рассекла чудовище пополам. Кровавые ошмётки упали в грязь с хлюпаньем, но воздух вокруг всё ещё был полон угроз.

Сокол взлетел в воздух, его фигура осветилась ярким сиянием. Он призвал Мьёльнир, и в небе раздался грохот грома. Одной мощной молнией он разрядил небеса, уничтожив кровососущих летучих мышей, которые рвались к ним из темноты.

Никалас бросился вперёд, свет его клинков резал тьму, как горячий нож масло. Он метнулся среди распростёртых тел летучих мышей, одним движением отсекая их головы. В этот момент из лесной чащи донеслись громкие крики.

Сокол, с высоты, первым заметил врага. – Они идут! – крикнул он. – Тысячи вурдалаков!

Из гущи леса показались ряды оживших мертвецов, движущихся с нечеловеческой скоростью. Никалас нахмурился, его глаза засверкали.

– Пусть приходят, – сказал он спокойно, сжимая клинки.

Рыцари приготовились. Никалас первым бросился в атаку: его клинки засверкали, испуская ослепительные дуги света, которые рассекали передовые ряды врага, словно они были сделаны из бумаги. Крики ужаса и боли разнеслись по лесу.

Нестор, размахнувшись, ударил врагов огненным вихрем, буквально сжигая всё на своём пути. Он шёл вперёд, как неумолимая сила, погружаясь в ряды врагов и оставляя за собой лишь груды пепла.

Сокол, парящий в воздухе, неустанно обрушивал молнии на врагов, прикрывая Нестора с воздуха. Каждый удар Мьёльнира оставлял за собой вспышки света и дымящиеся останки.

Никалас, сконцентрировав всю свою магию, наполнил клинки светом и ринулся в бой. Он двигался быстро, испепеляя врагов одного за другим, ломая их плоть и кости с беспощадной решимостью.

Враг был многочисленен, но рыцари сражались как единый механизм, не зная усталости. Их удары были точны, а их мощь не оставляла врагам ни единого шанса.

Твари, казалось, не иссякали — они наступали волна за волной, заглушая лес их рёвом и топотом. Никалас, Сокол и Нестор не сбавляли темпа, но усталость начинала сказываться. И тут в их головах прозвучал знакомый голос Амона:

— Рыцари, отступайте к порталу. Я его сейчас вам открою!

На горизонте появился сгусток света, озаряя мрачные леса. Трое рыцарей бросились к нему, пробивая себе дорогу сквозь толпы нежити. Каждый удар их клинков оставлял за собой горы тел.

Когда до портала оставалось лишь сто метров, из темноты вдруг вырвалась невидимая энергия, рассёкшая портал пополам. Свет исчез, оставив за собой лишь хаос. Связь с Амоном прервалась, оставив рыцарей в полном шоке.

— Что это было?! — яростно выдохнул Сокол, сжимая Мьёльнир.

Из тьмы впереди показалась фигура в длинном плаще. Двуручный меч с широким, тёмным лезвием покоился за его спиной. Никалас, не теряя времени, ринулся вперёд. Его меч вспыхнул светом, когда он нанёс стремительный удар.

Но незнакомец даже не дрогнул. С лёгкостью парировав удар, он добавил мощный пинок, отбросив Никаласа назад. Тот врезался в землю, но был вовремя подхвачен Соколом.

— Держись, принц, — пробормотал Сокол, поднимая его на ноги. — Этот не из простых.

Они остановились, внимательно рассматривая врага. Незнакомец медленно снял капюшон, и перед ними предстал человек с седыми волосами. Половина его лица была скрыта под чёрным шарфом, но видны были уставшие, тусклые глаза с тёмными кругами под ними. Его взгляд говорил о бессонных ночах, но в нём читалась угроза.

— Чёрный мечник... Джузаф, — прошептал Нестор, поднимая клинок. — Один из Четвёрки.

Джузаф заговорил спокойным, но пронизывающим голосом:

— Я ждал вас, святорыцари... Ваши планы видны, как на ладони. Ваш хвалёный Рики Амон не так умен, как вы думаете.

Его слова обрушились на рыцарей, как удар грома.

— Что ты имеешь в виду? — резко бросил Никалас, вскидывая меч.

Джузаф хмыкнул, его голос был насмешливым.

— Мы знали о вашей стратегии. Мы излучали тёмную магию на Цитадели, чтобы вы поверили, будто там находятся главные силы. Но мы были на шаг впереди. Пока вы тратили время на подготовку к нападению на Цитадель, мы разделились и устроили ловушки на других планетах. Вы, рыцари, лишь добыча, которая сама идёт к охотнику. Сокол сжал Мьёльнир так, что его пальцы побелели.

— Хочешь сказать, что вы заманили нас сюда?

— Более того, — продолжил Джузаф с хладнокровной улыбкой. — Ваша атака на Мор и остальные планеты — это лишь отвлекающий манёвр. Амон думал, что он играет в шахматы, но забыл, что мы уже играем в другую игру.

— Ты уверен, что выйдешь из этой игры живым? — спросил Никалас, поднимая клинки.

— Мне не нужно побеждать, принц, — ответил Джузаф. — Мне достаточно задержать вас. Остальное сделают мои братья.

Вокруг начали сгущаться тени. Вновь зазвучал хриплый смех, а из мрака появились десятки новых врагов — огромные твари с обломками доспехов и оружия на их гниющих телах. Джузаф медленно снял с плеча свой меч, сверкающий тьмой.

— Покажите, на что вы способны, святорыцари. Или умрите здесь.

Нестор, стиснув рукоять пылающего меча, шагнул вперёд и заговорил уверенным голосом:

— Я займусь тварями, что позади. Мои атаки масштабны и идеально подходят для этого. Вы с Соколом разберитесь с Джузафом. Я верю в вас.

Никалас и Сокол переглянулись и кивнули.

— Не подведём, — ответил Никалас, активируя свет своих клинков.

Нестор рванул в гущу врагов, взметнув пламя вокруг себя. Его меч выжигал всё на пути, превращая нежить в пепел. Каждая его атака сопровождалась вспышками огня, освещающими мрачный лес.

Тем временем Джузаф, увидев, что ему предстоит сражаться с двумя, встал в боевую стойку. Его меч "Тысячелезвий" засветился слабым фиолетовым светом, и вокруг него затрепетали мельчайшие частицы разрушительной энергии.

— Ну что, брат, как в прошлый раз? — спросил Сокол, коротко взглянув на Никаласа.

— Как в прошлый раз, — кивнул Никалас, сжимая рукояти своих мечей. — Давай закончим это.

Они ринулись в бой. Сокол с Мьёльниром первым сблизился с Джузафом, скрестив своё оружие с его мечом. Удар металла о металл разорвал тишину. Их движения были настолько стремительными, что казалось, будто воздух вокруг них сотрясается. Каждая атака Джузафа была точна и смертельно опасна, но Сокол ловко уклонялся и парировал, заставляя противника отступать.

В то же время Никалас отошёл на шаг назад, начав рисовать в воздухе печать. Его мечи оставляли за собой светящиеся следы, которые складывались в сложный символ.

— Сокол, держи его! — крикнул Никалас, сосредотачиваясь.

— Понял! — ответил Сокол, резко сокращая дистанцию. Он обрушил серию мощных ударов, вынуждая Джузафа сосредоточиться на защите.

— Скорее, Никалас! — крикнул он, парируя очередной выпад Джузафа.

Никалас закончил печать, а его клинки начали пульсировать звёздной энергией. Он сжал силу в одной точке, создавая мерцающий чёрный згусток магии.

— Звёздная материя: Чёрный импульс! — выкрикнул Никалас, направляя энергию вперёд.

Чёрный згусток энергии сорвался с его мечей, обрушиваясь на Джузафа. Магия поглощала и разрушала всё на своём пути, превращая землю и воздух в хаос. Джузаф попытался уклониться, но поток энергии был слишком стремительным.

Раздался глухой взрыв, заставивший лес содрогнуться. На мгновение тьма исчезла, освещённая ослепительным всплеском силы. Сокол и Никалас отступили назад, прикрывая лица от яркости.

После вспышки света Никалас и Сокол, тяжело дыша, всматривались в поднявшуюся пыль. Когда облако рассеялось, перед ними вновь стал виден Джузаф — абсолютно невредимый.

Он спокойно поднял меч "Тысячелезвий" и небрежно опустил его на плечо, глядя на рыцарей с лёгкой насмешкой.

— Эта атака мне не навредит, — произнёс он, словно поддразнивая. — Чтобы хоть нанести мне царапину, вам придётся постараться, юные принцы.

Внезапно, прежде чем Никалас или Сокол успели что-либо предпринять, Джузаф исчез из их поля зрения и оказался за спиной Сокола. Его меч уже был нацелен на спину рыцаря, но Никалас среагировал мгновенно. Скользнув вперёд, он отбил удар двумя клинками, звук столкновения оружия оглушил округу.

Сокол, воспользовавшись моментом, отпрыгнул назад и взмыл в воздух, готовя новую атаку.

— Никалас, держись! — крикнул он сверху. Тем временем Никалас вступил в ближний бой с Джузафом. Их оружие мелькало, словно молнии, сталкиваясь с ошеломляющей скоростью. Несмотря на массивность своего клинка, Джузаф орудовал им так легко и грациозно, будто это была игрушка. Каждый его удар был смертельно точным, и Никаласу приходилось выкладываться на полную, чтобы успевать парировать.

Движения Джузафа были хищными и уверенными, а его глаза холодно оценивали каждое действие принца.

— Ты неплох, мальчишка, — сказал он, ухмыльнувшись. — Но твоя звёздная сила — это всего лишь игра для таких, как я.

Никалас стиснул зубы, усиливая свой напор. Он чувствовал, как в его руках разгорается энергия. Эта схватка была для него не только вызовом, но и возможностью доказать, что даже величайшие тени способны пасть.

С высоты Сокол, сконцентрировав магическую энергию, начал призывать многочисленные копья из молний. Они обрушились вниз на Джузафа, словно сверкающий ливень. Однако Джузаф, продолжая фехтовать с Никаласом, с невообразимой ловкостью отбивал каждое копьё, грациозно уворачиваясь и отступая.

— Надоедливый мелкий воробей, — прорычал он, отступая в тень. — Твои атаки раздражают.

Прежде чем Никалас или Сокол успели отреагировать, Джузаф вновь исчез, сливаясь с темнотой. Через мгновение он появился за спиной Сокола в воздухе.

— Двойное лезвие Абаюдо. Острый клинок, — почти шёпотом произнёс Джузаф.

Сокол не успел уклониться. Его магические крылья рассеялись, и он рухнул вниз. Его спина была глубоко исполосана, сквозь разорванные доспехи обильно текла кровь.

— Сокол! — закричал Никалас и бросился к упавшему другу.

Но прежде чем он успел подбежать, Джузаф оказался прямо перед ним, словно сам воздух подчинялся его воле.

— Обратное лезвие, — холодно произнёс Джузаф.

Резкий удар, и его клинок прорезал грудь Никаласа. Кровь брызнула, но броня приняла на себя большую часть удара. Принц, пошатнувшись, попытался ответить, но боль была слишком сильной. Он рухнул на землю рядом с Соколом, тяжело дыша.

Силы были на исходе. Никалас стиснул зубы, пытаясь подняться, но тело отказывалось подчиняться. Сокол лежал неподвижно, истекая кровью, его дыхание становилось всё тише.

Вдалеке Никалас краем глаза заметил вспышки огненной магии. Нестор, не сбавляя ярости, продолжал сражаться с бесчисленными ордами нежити. Его мощные атаки освещали мрачный лес, но казалось, врагам не было конца.

Джузаф неторопливо шагал к раненым рыцарям, его взгляд был холодным, а голос — полным насмешки:

— Вы верите, что можете победить нас? Неужели вы до сих пор не поняли, что это поле битвы станет вашей могилой?

Никалас собрал последние силы, глядя на приближающегося врага, и прошептал:

— Это ещё не конец…

В их головах раздался вновь знакомый голос — Амон сумел восстановить связь:

— Никалас! Как у вас дела?!

— Плохо, — с трудом ответил Никалас, сжав кулаки.

— Держитесь, я уже близко!

Джузаф нахмурился, понимая, что Амон вернулся в игру. Решив не терять времени, он ускорился и, размахнувшись своим массивным клинком, стремительно направил его на павших принцев, чтобы разрубить их разом.

Однако внезапно его удар был остановлен. Лезвие остановилось в воздухе, удерживаемое двумя пальцами. Перед ним стоял Амон, спокойный, но взгляд его горел затаённым гневом.

— Ты слишком много шума наделал, Джузаф, — произнёс он холодно.

Джузаф мгновенно отпустил клинок, понимая, что бесполезно бороться с такой силой. Однако Амон, как бы насмехаясь, ловко подбросил его меч в воздух и кинул к ногам Джузафа.

— На, подбирай. Тебе он ещё пригодится, пока ты жив.

Джузаф не ответил. Его глаза сощурились, и он занял боевую стойку, понимая, что перед ним соперник куда опаснее.

Амон, не обращая внимания на врага, посмотрел на раненых Никаласа и Сокола. Его взгляд стал печальным, почти отрешённым.

— Простите… Я просчитался, — произнёс он тихо.

Никалас с трудом поднял голову, его голос был слабым:

— Разберитесь с ним… за нас.

Амон слегка улыбнулся и снял свои очки, аккуратно убирая их в карман своей алой мантии. Он поправил свои длинные красные волосы, зачесав их назад пальцами, и достал магическую палочку. — Об этом не волнуйтесь.

Он сделал лёгкий взмах, и Джузаф в одно мгновение был отброшен на сотни метров. Его тело пролетело через деревья, ломая их, словно спички, и буквально изменяя ландшафт. Джузаф, с трудом поднявшись из обломков, сплюнул кровь и молча растворился в тенях, поняв, что силы Амона превосходят его ожидания.

Амон на секунду задержал взгляд на том месте, где исчез враг, а затем перевёл его на Нестора, который продолжал сражаться вдалеке с ордами нежити.

— Нестор, отступай! — крикнул он.

Нестор, оглянувшись и увидев раненых товарищей, кивнул, сделал мощный прыжок назад и в одно мгновение покинул поле боя. Оставшиеся монстры тут же обратили внимание на Амона и хлынули к нему.

Амон взмахнул своей палочкой, и земля под их ногами вздрогнула. Они потеряли равновесие, а затем он произнёс:

— Падение занавеса! Тёмный театр!

Мгновенно земля под ногами нежити начала вскипать, превращаясь в кипящее чёрное масло. Тени под каждым из них ожили и начали затягивать их в себя. Крики монстров раздавались повсюду, пока один за другим они исчезали, поглощённые собственными страхами и тенью.

Однако времени на полное уничтожение не оставалось. Амон посмотрел на безжизненные тела принцев — Сокол был истощён до предела, а Никалас едва держался. Он создал портал, ярко сверкающий в сгущающейся тьме.

— Нестор, забирай Сокола!

Нестор без промедления подхватил раненого Сокола и закинул его на спину. Амон взял Никаласа, осторожно поддерживая его раненое тело.

— Давайте уходим, пока ещё не поздно.

Трое рыцарей исчезли в портале, оставив поле боя погружённым в кипящую тьму.

Глава 40 - Новое начало

Выйдя из портала, они оказались на Соколине. Густой туман окутывал долину, но это не помешало целителям моментально окружить Сокола и Николаса. Один из них опустился рядом с безжизненно лежащим Никаласом, проверяя пульс, другой склонился над Соколом, утирая с его лица кровь.

Сокол застонал и открыл глаза. Его взгляд был тяжёлым, наполненным болью и виной. Никалас, лежа на холодной земле, слабой улыбкой дал понять, что они спасены. Но в его глазах читалось не облегчение, а отголосок чего-то более тёмного — сознание того, что цена была слишком высока.

Амон наблюдал за этой картиной со стороны. Его лицо оставалось бесстрастным, но в его тёмных глазах мелькала тень — то ли сожаление, то ли гнев. Он сделал шаг назад, затем произнёс, не глядя на раненых:

— Я возвращаюсь на Мор. Я ошибся… и за свои ошибки буду платить сам.

Не дожидаясь ответа, он взмахнул рукой, открывая мерцающий портал, шагнул в него и исчез, не оглянувшись.

Николаса и Сокола бережно подняли и отнесли в ближайшую цирюльню. Стены помещения пахли травами, а в воздухе витали звуки тихих молитв. Целители искусно обработали их раны, омывая кровь настоями из редких растений. Николас не сказал ни слова, но его взгляд всё время был прикован к потолку.

Тем временем, в коридоре рядом с цирюльней стоял Нестор. Его сильные руки были сжаты в кулаки, а на лице читалась горечь. Он метался в своих мыслях, проклиная себя за решение.

"Я мог бы взять на себя Джузафа... мог бы..." — он тяжело выдохнул, проведя рукой по лицу. Но затем взгляд его стал пустым. — "Я считал их сильными. Это была моя ошибка тоже."

Его голос прозвучал громче, чем он рассчитывал. Один из целителей выглянул из-за двери, взглянул на Нестора с укором, но ничего не сказал.

Снаружи начали сгущаться сумерки, покрывая Соколин тенью. Казалось, даже само небо скорбит. ---

Голос древнего прозвучал в голове каждого святорыцаря. Слова старейшего минотавра были похожи на шёпот ветра, но их звучание невозможно было игнорировать. Даже раненые Сокол и Николас, находясь под опекой целителей, вдруг замерли. Голос эхом звучал в их сознании, властный и наполненный тревогой:

— Планета Мор стерта со всех карт. Планета просто исчезла, словно растворилась в небытии.

Слова повисли в тишине, как грозовая туча, и каждый ощутил их вес. Нестор, стоявший у двери цирюльни, сжал кулаки. Его мысли метались, пока голос продолжал:

— Мы знаем, что фамильяр Жнеца был на свободе не более пятнадцати минут перед исчезновением планеты.

Слова древнего были холодны, но за ними скрывалась тревога. Нестор тяжело выдохнул, глядя в никуда.

"Амон..." — его мысли оборвались на этом имени. — "Слишком сильно перестарался. Но... это и хорошо." — Его взгляд потемнел, в голове вспыхнула мысль, которая не давала покоя: "Иметь в союзниках того, кто способен уничтожить целую планету одним лишь осколком души, — страшно, но бесценно. Его сила пугает. Она подавляет."

Тем временем древний продолжал, голос стал мягче, но всё ещё властен:

— Прошу всех, кто встретит Амона: остановите его. Ему нельзя так использовать осколок души. Это разрушает его изнутри и опасно для его жизни.

Сокол, хоть и был на грани потери сознания, едва слышно прошептал:

— Амон… разрушает планеты. Но… какую цену он платит?

Николас, лежа на соседнем ложе, закрыл глаза. Слова древнего оставили в нём тревожный след, но не страх. Он знал: Амон принимает свою силу и свои решения. Вопрос в том, как долго он сможет продолжать.

Тишина повисла. Каждый святорыцарь по-своему осмысливал сказанное, но общий вывод был ясен: Амон стал слишком опасен — не только для врагов, но и для самого себя.

Директор Осаму сидел за своим массивным дубовым столом, рядом стоял Верзивул, внимательно изучая старинный свиток. Осаму закрыл глаза, его мысли были заняты лишь одним: "Где сейчас Амон? Что он натворил на этот раз?"

Неожиданно в воздухе разорвалась тишина — перед ними открылся портал. Из него вышел Рики Амон, едва держась на ногах. Его лицо было измождённым, с него стекали слёзы. Одежда пропиталась чужой кровью, руки дрожали.

— Амон! — голос Осаму сорвался на шёпот. Осаму мгновенно оказался рядом, подхватив почти упавшего ученика. Амон, будто обессилевший ребёнок, жалобно уставился на него.

— Мальчик мой... — тихо проговорил Осаму, крепче прижимая его к себе. — Ты перестарался.

Амон попытался ответить, но вместо слов из его горла вырвался сдавленный всхлип. Он поднял руку, закрывая глаза, и заговорил, сквозь слёзы, голосом полным отчаяния:

— Осаму... Я опять это сделал. Я уничтожил планету. Опять...

Осаму лишь крепче сжал его плечо, но промолчал, позволяя Амону выговориться.

— Кто я? — продолжил Амон, его голос стал прерывистым. — Я же не бог… Почему мне дарована такая сила? Какое право я имею уничтожать цивилизации? Почему я?

Он отвёл взгляд, словно боялся увидеть в глазах Осаму осуждение.

— Я просто хочу сидеть и пить чай. Найти друга, который будет со мной не из-за моих сил, а потому что я — это я… Осаму, я мог бы уничтожить только зло, но… как всегда поддаюсь эмоциям и рушу всё.

Осаму почувствовал, как руки Амона обмякли. Амон шёпотом добавил, словно обнажая свою душу:

— Осаму… У тебя есть .... сладости?

Он закрыл глаза и обмяк в объятиях директора.

Верзивул тут же вскочил, вытащил из складок своей мантии пузырёк с лечебным зельем и начал осторожно поить Амона. В то же время Осаму призвал светлячков. Они слетелись, словно капли света, и начали залечивать изнемождённое тело мага.

Осаму смотрел на него, почти безмолвно, лишь одинокая слеза скатилась по его щеке.

— Ты больше, чем просто сила, Амон. И я найду способ тебе это доказать, мальчик мой.

Верзивул взглянул на Осаму, впервые за всё время его глаза выражали тревогу.

— Осаму, он разрушается. Ему нельзя так больше.

Осаму лишь кивнул, осторожно поправляя Амона, словно боясь нарушить его покой:

— Сначала мы вылечим его, Верзивул. А потом… потом мы найдём для него ответ. Даже если для этого придётся перевернуть весь этот мир.

---

Никалас открыл глаза. В комнате было тихо, лишь едва слышно шумел ветер за окнами. Он быстро ощупал своё тело — раны полностью затянулись. Не веря своему счастью, он вскочил с кровати и выглянул в окно. Рядом, у открытой двери, стоял Сокол, задумчиво глядя в небо.

— Ты живой? — весело спросил Никалас, подбегая к нему.

Сокол обернулся и слегка улыбнулся:

— Разумеется. А вот я думал, что ты не справишься.

Никалас ухмыльнулся, но заметил усталость в глазах друга. Сокол отвёл взгляд и заговорил, глядя в горизонт:

— Противник нам попался серьёзный. Джузаф был невероятно мощным магом. Пока ты спал, я узнал, что Амона нашли. Он в коме. Он напланете Сумеречных лесов, где за ним сейчас присматривают лучшие целители.

Никалас нахмурился.

— Он истощён? Это из-за планеты?

Сокол кивнул, его лицо оставалось спокойным, но в голосе чувствовалась горечь:

— Истребление планеты требует колоссальной магической мощи. Мы не можем постоянно полагаться на Амона. Нам нужно учиться защищать себя самостоятельно.

Эти слова больно резанули Никаласа. Амон всегда был их спасителем, их последним козырем. Но он понимал: Сокол прав. Если они хотят выжить в этом мире, они должны стать сильнее.

— Ты прав, — тихо сказал Никалас. — Мы не подведём его.

Их размышления прервал новый голос:

— Вы тут собрались отдыхать или всё-таки работать?

Никалас и Сокол обернулись. Перед ними стоял святорыцарь Пьеро, его ослепительно золотые доспехи сверкали в лучах солнца.

— Пьеро! — удивлённо воскликнул Сокол, тут же склонив голову. — Простите за столь скромный приём. Мы не ожидали столь важного гостя.

Пьеро махнул рукой:

— Не стоит извинений. Сейчас не до формальностей.

Он повернулся к Никаласу, его взгляд стал более серьёзным:

— Никалас, в прошлый раз наше знакомство было... напряжённым. Но теперь я вижу, что ты силён. Святорыцари должны делиться опытом друг с другом. Я предлагаю вам обоим отправиться со мной на Пандарий. Там я помогу вам тренироваться. И сам многому у вас научусь.

Никалас и Сокол переглянулись.

— Но война… — начал Никалас, но Пьеро прервал его: — Время сейчас против нас. Лучше потратить его на то, чтобы стать сильнее, чем погибнуть из-за слабости. Двое закалённых воинов принесут больше пользы, чем пара измотанных и еле живых. Не так ли?

Сокол кивнул, соглашаясь:

— Это мудрое решение.

Никалас коротко подтвердил:

— Мы готовы.

Пьеро, не теряя времени, шагнул в сторону, создавая сияющий портал. Он окинул их взглядом, словно оценивая, и сказал:

— Тогда вперёд. У нас мало времени.

Не раздумывая, Никалас и Сокол шагнули следом. Три силуэта исчезли в мерцающем свете портала, оставив за собой лишь лёгкий ветерок.

Перешагнув через портал, трое святорыцарей оказались в удивительном городе. Узкие, но идеально вымощенные дороги блестели чистотой, вдоль них выстроились аккуратные дома с просторными дворами. Люди здесь выделялись особой грацией и спокойствием. Их осанка, манеры и доброжелательные улыбки сразу выдавали высшую интеллигенцию.

Вдалеке, на холме, возвышался огромный замок, сияющий в лучах солнца, будто вылитый из чистого золота. Его величие словно подчёркивало гармонию, царящую в этом месте.

— Добро пожаловать в Пандарий, — торжественно произнёс Пьеро, обводя рукой окружающие пейзажи. — Это мои владения. Пандарийцы — народ скромный, но вежливый и добрый. Мы не мастера сражений, но наш дар к дипломатии и искусство слова ценятся на высшем уровне. В переговорах нам нет равных.

Сокол с интересом огляделся, его взгляд задержался на золотом замке:

— Должен признать, впечатляет. Здесь чувствуется спокойствие и порядок.

— Но мы пришли сюда не за красотой, верно? — добавил Никалас, переходя на деловой тон.

Пьеро кивнул, его лицо стало серьёзным:

— Верно. Вам нужна сила. Древние заинтересованы вами и тем, на что вы способны. Поэтому мы не будем терять времени. Тренировки начнутся немедленно. Следуйте за мной.

Он уверенно направился по центральной улице. Никалас и Сокол переглянулись и последовали за ним, с каждым шагом погружаясь в новый, неизведанный мир. ---

Пьеро вёл их через сеть тёмных катакомб, узкие коридоры которых слабо освещались факелами на стенах. Тени плясали по грубым каменным стенам, а шаги рыцарей эхом отдавались в пустоте. Наконец, они вышли в просторный зал с высоким потолком. В центре находился круглый ритуальный пол, украшенный символами и узорами, намекающими на его предназначение. Это был арена для боёв один на один.

Пьеро остановился у края круга и бросил Никаласу и Соколу простые тренировочные мечи. Сам он поднял изящную шпагу с тонким клинком и приступил к снятию своих доспехов, под которыми оказался одет в лёгкую ткань.

— Раздевайтесь до голого торса, — произнёс он твёрдо, глядя на них.

Сокол и Никалас переглянулись, но подчинились. Вскоре трое стояли на арене, их обнажённые торсы слегка дрожали от прохладного воздуха катакомб.

— Вы должны чувствовать боль. Она станет вашим учителем. Боль научит вас не подставляться, а ваше тело инстинктивно начнёт защищаться. Реакция и контроль придут только через это.

Не дав времени на возражения, Пьеро сделал стремительный выпад. Его шпагу почти невозможно было увидеть в движении. Через мгновение он уже стоял за спиной обоих, оставив на их телах неглубокие порезы.

— Раны не смертельны, но будут напоминать о ваших ошибках, — добавил он спокойно.

Никалас сжал зубы, чувствуя жгучую боль. Пот стекал в порезы, делая ощущения ещё мучительнее. Сокол бросил быстрый взгляд на Пьеро, его глаза сверкнули решимостью.

— Защищайтесь! — скомандовал Пьеро и снова ринулся в атаку.

Мечи скрестились в стремительном бою. Удары и выпады Пьеро отличались грацией и скоростью, его движения были точны, как у мастера, отточившего искусство фехтования десятилетиями. Каждый раз, когда рыцари делали ошибку, его шпага оставляла новый порез на их коже.

Никалас пытался предугадать его движения, но шпаги Пьеро было невозможно поймать взглядом. Сокол, стиснув зубы, атаковал более агрессивно, но получал всё новые раны. Боль, казалось, пробиралась в каждую клеточку их тел, но постепенно они начинали двигаться иначе — быстрее, точнее.

Пьеро слегка улыбнулся, глядя, как их реакция меняется. — Это только начало. Через боль приходит понимание. А понимание — ключ к мастерству.

После получасового мастер-класса Никалас и Сокол стояли, тяжело дыша, измождённые и едва удерживаясь на ногах. Их тела были покрыты мелкими порезами, но они продолжали стоять. Пьеро же выглядел так, будто только начал тренировку — ни капли пота на его лице, ни намёка на усталость.

— Давайте отдохнём, — сказал он, разминая плечи. — Но предупреждаю, в следующем раунде будет в три раза сложнее.

Никалас и Сокол кивнули, понимая, что не смогут возразить. Пьеро принёс им чай в простых глиняных чашках. Тёплый ароматный напиток окутал их успокаивающим запахом трав. Никалас сделал глоток и сразу почувствовал, как его порезы начинают затягиваться.

— Что это? — спросил Сокол, разглядывая чашку.

— Чай из корня Пандарийского дуба. Он лечит мелкие раны, вроде тех, что я вам оставил. — Пьеро спокойно сел напротив них, наблюдая, как их силы постепенно восстанавливаются.

Они молча пили чай, чувствуя, как энергия возвращается. Через несколько минут оба рыцаря поднялись, готовые к продолжению.

— Теперь мы поднимем планку, — сказал Пьеро, улыбаясь и вставая на тренировочный подиум.

Своим мечом он ударил о пол арены. Гул разнёсся по катакомбам, и под ногами появилась прозрачная поверхность, словно сделанная из тончайшего стекла. В следующую секунду стекло разлетелось в тысячи осколков, которые, кружа в воздухе, приняли форму прозрачных копий Пьеро.

— Это ваши новые соперники, — объявил он. — Вы не можете бить их напрямую. Если ударите, они рассыпятся на осколки, которые нанесут вам куда более болезненные раны. Ваша задача — уклоняться и учиться точности. Не тратьте силы впустую.

Прежде чем они успели задать вопросы, копии двинулись. Каждый из "клонов" двигался с той же грацией и скоростью, что и сам Пьеро. Они были словно призрачные танцоры, невидимые для глаз, но опасные.

Никалас попытался атаковать одного из них, но слишком рано. Его меч прошёл сквозь копию, и та рассыпалась в воздухе, послав осколки в его сторону. Один из них задел его плечо, оставив глубокую, жгучую царапину.

— Не торопись! — выкрикнул Сокол, уворачиваясь от копий.

Но и он совершил ошибку. Его выпад оказался слишком сильным, и копия рассыпалась в пыль, оставив на его руке длинный порез.

Копии Пьеро продолжали двигаться, окружая их. Они нападали из разных углов, заставляя Никаласа и Сокола реагировать быстрее, чем позволяли их рефлексы. Постепенно они начали понимать, что нужно не только уворачиваться, но и использовать ритм.

Никалас сосредоточился, его движения стали более плавными. Он подстраивался под атаку копий, уклоняясь в последний момент.

Сокол, напротив, начал использовать минимализм в движениях, стараясь экономить силы. Его увертки были короткими, но точными.

— Хорошо, — заметил Пьеро, наблюдая за ними. — Но вы всё ещё слишком предсказуемы.

С этими словами он вновь ударил шпагой о пол, и из-под ног поднялись новые копии. Теперь их стало вдвое больше.

Копии кружили, атакуя с невероятной скоростью. Никалас и Сокол, покрытые потом, старались изо всех сил. Каждый раз, когда они делали ошибку, их тело покрывали новые порезы. Но с каждым мгновением их реакция становилась быстрее, движения точнее, а стратегия — вывереннее.

К концу тренировки оба рыцаря были истощены, но копии больше не могли застать их врасплох. Никалас и Сокол стояли на подиуме, тяжело дыша, их тела были покрыты ранами, но в глазах горел огонь решимости.

— Теперь вы начинаете понимать, что значит быть мастером боя, — сказал Пьеро с удовлетворением, убирая шпагу. — Но это только начало.

Пьеро отозвал копии одним лёгким движением шпаги. Призрачные силуэты растворились в воздухе, словно их никогда и не существовало.

— Хватит с вас на сегодня физической нагрузки, — заявил он, обводя взглядом измождённых учеников. — Теперь переходим к теории. Одевайтесь и следуйте за мной.

Никалас и Сокол поспешно натянули свои рубашки и доспехи, стараясь скрыть следы порезов и усталости. Пьеро уверенно повёл их по узким коридорам катакомб, которые, постепенно расширяясь, вывели их в центральное здание его владений — дворец Пандарийского замка.

Внутри дворец выглядел величественно, с утончённой элегантностью, свойственной высшему дворянству. Гладкие мраморные полы отражали свет от массивных люстр, которые свисали с высоких потолков, украшенных позолоченной лепниной. Каждая комната казалась произведением искусства: стены были украшены картинами, изображающими сцены из истории Пандария, а в углах стояли изящные статуи античного стиля.

Воздух был наполнен лёгким ароматом лаванды и розмарина, источаемым невидимыми источниками. Не было ни единой пылинки, ни малейшего пятнышка на идеально отполированных поверхностях. Длинные коридоры утопали в мягком свете, создаваемом магическими кристаллами, которые заменяли свечи.

Пьеро вёл их уверенной походкой, не обращая внимания на великолепие вокруг. Его ученики же не могли не поражаться красоте и гармонии, царившей в этом месте.

Их путь завершился у высоких деревянных дверей, украшенных тонкой резьбой в виде сплетающихся лоз. Пьеро открыл их, и перед Никаласом и Соколом предстала огромная библиотека. Полки с книгами уходили ввысь, почти до самого потолка, а между рядами стояли удобные кресла и столы для чтения. Пространство было освещено мягким светом кристаллов, создавая атмосферу уюта и сосредоточенности.

Возле одного из столов стояла женщина. Она была среднего роста, с короткими чёрными волосами, уложенными в аккуратную причёску. Её уверенный, властный взгляд сразу привлекал внимание, а сама она излучала ауру строгого учителя, не терпящего ошибок.

— Никалас, тебе она, должно быть, знакома, — сказал Пьеро, жестом указывая на женщину. — Это Ёродзу Намика, преподавательница из школы магии. Она здесь, чтобы обучить вас тому, что не под силу физическим тренировкам.

Ёродзу кивнула, скрестив руки на груди.

— Я рада видеть, что у вас хватило сил дойти до библиотеки, — сухо произнесла она, не улыбнувшись, но её голос звучал чётко и уверенно. — Здесь вы научитесь тому, что важно для истинного понимания магии и искусства боя. Устраивайтесь, времени у нас немного.

Её фигура выглядела стройной и подтянутой, но при этом она не выказывала ничего лишнего в своих движениях. Простое платье из плотной ткани, обрамляющее её тонкую талию, подчёркивало её профессионализм, а вовсе не стремление к внешнему эффекту. Ёродзу всегда была учителем до мозга костей — точной, строгой, но при этом справедливой.

Никалас кивнул, вспоминая их прошлые уроки в школе магии. Он знал, что за властным взглядом скрывается невероятный ум и глубокое понимание магии, способное вдохновить и напугать одновременно.

Ёродзу спокойно следила за тем, как Никалас и Сокол с интересом погружались в изучение книг. Она не торопила их, понимая, что фундаментальные знания требуют времени. Атмосфера в библиотеке была сосредоточенной и тихой, лишь шелест страниц и редкие шорохи раздавались в воздухе.

Никалас, углубившись в свою книгу, всё больше осознавал, насколько мало он понимал о звёздной магии. Это было для него открытием: то, что он считал верхом силы, на самом деле было лишь началом. На одной из страниц он наткнулся на главу, озаглавленную "Опасное применение: запретные техники звёзд". Его взгляд сразу приковала строка о "звезде пульса".

Согласно книге, звезда пульса была древней и разрушительной техникой, которая основывалась на захвате энергии ядра планеты и превращении её в мощнейший поток магической энергии. Овладевший этой техникой мог не только создавать колоссальные звёздные импульсы, но и полностью уничтожать планеты, если обладал достаточной силой.

— Вот она, сила звёзд... — тихо прошептал Никалас, почти в благоговении, его глаза горели от предвкушения.

Сокол заметил его интерес, но сам был глубоко погружён в свою книгу о Мьёльнире, изучая приёмы древних владельцев легендарного оружия.

Не выдержав, Никалас подошёл к Ёродзу, держа раскрытую книгу. — Простите, учитель, но я должен спросить. Что такое пульсары и чёрные дыры? Как они работают в звёздной магии?

Ёродзу отложила книгу, которую она сама читала, и внимательно посмотрела на Никаласа.

— Пульсары — это звёзды, которые обладают невероятной плотностью и высвобождают мощные импульсы энергии. В магии они символизируют направленный выброс силы, уничтожающий всё на своём пути. Но они опасны. Управлять пульсаром могут лишь те, кто способен полностью контролировать свою магическую сущность. В противном случае эта сила уничтожит и тебя.

Она на мгновение замолчала, словно давая Никаласу время осмыслить её слова, а затем продолжила:

— Что касается чёрных дыр... Это ещё более сложная техника. Она требует создания магического вихря, который поглощает всё вокруг — свет, материю, даже магическую энергию. Это высшая ступень звёздной магии. Однако, Никалас, использование чёрной дыры может быть катастрофическим, если ты не до конца уверен в своих силах. Создание такой техники способно разрушить не только противника, но и окружающий мир. Именно поэтому звёздные маги считали её техникой отчаяния.

Ёродзу сделала паузу и строго посмотрела на него:

— Если ты собираешься учиться этим приёмам, знай одно: они требуют не только силы, но и огромной ответственности. Твои действия могут стать причиной гибели целых миров. Ты готов принять такой груз?

Никалас молчал. Вопрос был прост, но ответ на него — слишком сложен. Он понимал, что у этой силы невероятная цена, но его любопытство и желание стать сильнее всё равно пересиливали сомнения.

Сокол, слушая разговор, тоже задумался. Если Никалас изучает магию разрушения, то, возможно, его путь — это освоение техники защиты. Вместе они смогут балансировать друг друга.

Глава 41 - Король великанов

Через портал, ведущий на планету Болотного Гроба, вышли гордые и могучие великаны Вульгалы во главе со святорыцарем Саламоном. Их громадные фигуры отбрасывали тени, внушая трепет всем, кто осмеливался взглянуть на них. Среди них не было страха — только решимость и гордость за свой народ, который веками жил, доказывая свою мощь.

Саламон шагал впереди, его тяжелые доспехи гремели с каждым шагом, а массивный молот, обвитый рунными надписями, блестел в свете тусклого болотного неба. Его лицо было суровым, но спокойным. Однако его внимание привлекла фигура, возникшая за его спиной.

— Древние прислали меня помочь тебе, Саламон, — произнесла Луна, принцесса Лунреанцев и святорыцарь.

Её бело-синие доспехи сияли мягким лунным светом, а посох, украшенный звёздами, словно излучал магическую силу.

Саламон повернулся к ней и, нахмурив брови, проговорил грубым, но уверенным голосом: — Нам, великанам, помощь не нужна. Но твою мы всегда примем, принцесса Луна.

Она лишь улыбнулась, и вместе они вступили в портал.

Перед ними развернулась армия существ, будто вышедших из кошмаров. Некроманты стояли в первых рядах, их руки излучали тьму, поднимая мёртвых воинов. Ряды троллей, упырей и скелетов выстроились под зловещие звуки боевых рогов.

Вульгалы ринулись в атаку, словно не знали усталости или страха. Их громовые шаги сотрясали землю, а удары тяжёлых молотов и топоров разрывали ряды врагов. Один за другим тролли падали, разбитые и искалеченные.

Саламон стоял позади, наблюдая за мощью своего народа. Луна, держа посох, тоже не вмешивалась, позволяя великанам показать своё мастерство.

— Как тебе мои солдаты? — гордо спросил Саламон, глядя на принцессу. — Их не могут остановить даже тролли.

Луна мягко улыбнулась: — Да, они действительно впечатляют.

Но её слова словно вызвали беду. Из тумана появились новые орды врагов — огромные тролли и гигантские ящеры с блестящей чешуёй, против которых даже великаны начали терять преимущество.

Впервые за долгие годы Вульгалы начали отступать. Это было стратегическое решение, чтобы заманить врагов в портал, ведущий на их родную планету, где условия боя были бы на стороне великанов.

Саламон остался прикрывать отступление. Его массивный молот ударил о землю, и враги ощутили, как их тела стали тяжелее, будто гравитация увеличилась вдвое. Один за другим монстры падали, неспособные подняться.

— Отходим! — громовым голосом крикнул Саламон.

Луна, стоя неподалёку, подняла посох, и яркий луч света превратил ближайших троллей в пепел.

— Они бесконечны! Мы должны действовать быстрее! — воскликнула она.

Когда последние воины Вульгалов зашли в портал, Луна создала защитное заклинание, чтобы враги не могли последовать за ними.

Тишина опустилась на поле битвы. Но вдруг из портала вышли два силуэта в чёрных мантиях.

— Это... Четвёрка? — Луна замерла на месте, её голос дрогнул.

Один из фигурантов снял капюшон, и перед ними предстал черепоголовый некромант Котсу. Его ухмылка была такой же зловещей, как и его репутация.

— Четвёрка? Увы, из нас тут только я, — прошипел он, наслаждаясь замешательством на лицах своих противников.

Второй фигурант снял капюшон, и Луна почувствовала, как холод пробежал по её спине.

— Валентин, — прошептала она.

Король упырей, облачённый в тёмные доспехи, улыбнулся, обнажив острые клыки. Его глаза горели красным светом.

— Вы уничтожили планету Мор с помощью Амона. Теперь я утоплю вас в крови.

Его голос эхом разнесся по полю битвы, внушая ужас даже самым смелым.

— Амон был вашим козырем. Но теперь я — ваш кошмар, — насмешливо произнёс он, и окружающее пространство будто потемнело.

Саламон сжал молот в руке, а Луна, подняв посох, сказала: — Это бой для нас, святорыцарей. Мы должны сразиться с ними.

Она закрыла портал, лишая врагов пути к отступлению. Саламон шагнул вперёд, его глаза пылали решимостью, а Валентин, оскалившись, шагнул навстречу.

Небо затянулось облаками, и битва началась.

Схватка гигантов: Саламон против Валентина Валентин раскинул руки, словно ожидая объятий от короля великанов, но его ухмылка говорила об обратном. Саламон, массивный, но невероятно быстрый, сократил дистанцию в мгновение ока и с силой обрушил свой молот на Валентина.

Но вампир остановил молот одной рукой. Звук столкновения разнёсся эхом, заставив землю задрожать. Валентин с лёгкостью оттолкнул молот, словно это был просто кусок железа, а затем подпрыгнул, нанося два удара ногами в голову Саламона. Удар был такой силы, что великан отлетел на десятки метров, разрушив несколько деревьев.

Саламон поднялся, его глаза сверкали гневом. Он стиснул молот сильнее и ударил им о землю. Гравитационная волна прокатилась по полю битвы, заставляя даже самых стойких врагов упасть.

Котсу, почувствовав, как его вес увеличился в несколько раз, громко ругнулся, едва удерживаясь на ногах. Но Валентин шёл вперёд, словно гравитация не имела на него никакого эффекта. Его лицо выражало холодное безразличие, а каждый шаг приближал его к великану.

Саламон сжал зубы, готовясь встретить удар. Валентин неожиданно бросился вперёд, и его когтистая рука метнулась к животу Саламона. Великан успел выставить молот, блокируя атаку, но сила удара была столь велика, что оружие отлетело в сторону, а Саламон остался открыт для следующего удара.

Удар кулаком Валентина попал в цель, впечатав массивный доспех в тело Саламона. Король великанов отлетел назад, с трудом удерживая равновесие. Его дыхание стало прерывистым, и боль пронзила всё тело.

Но Луна, стоявшая в стороне, подняла свой посох, направляя поток исцеляющей магии к Саламону. Его раны начали затягиваться, и он снова обрёл силы.

— Посмотрим, сколько ты сможешь его лечить, — насмешливо сказал Валентин, его голос был полон угрозы. — Я буду избивать его, пока лечить станет уже нечего.

С этими словами он вновь бросился в бой.

Молот Саламона вновь встретил кулаки Валентина. Каждый удар был мощным и смертоносным, каждый блок — искусным и точным. Валентин двигался с невероятной скоростью, голыми руками отбивая удары молота.

Саламон же, будто вдохновлённый магией Луны, начал двигаться быстрее. Его удары стали точнее, а атаки — более стратегическими. Молот двигался словно продолжение его тела, на мгновение бой казался равным.

Каждый удар Саламона заставлял воздух вибрировать, а каждый блок Валентина сопровождался эхом, будто сама тьма отвечала за него. Великан наконец нашёл ритм, и казалось, что Валентин начал ощущать силу противника.

Но в глазах вампира всё так же блестела опасная насмешка. Бой только начинался, и никто не знал, кто станет победителем.

Саламон сократил расстояние до Валентина, его массивные шаги сотрясали землю. Остановившись, он обернулся к Луне и, хмурясь, громко произнёс:

— Луна, отойди подальше, а то тебя зацепит!

Луна, мгновенно понимая серьёзность его слов, легко оттолкнулась от земли и взлетела на ближайший высокий столб, откуда она могла безопасно наблюдать. Её глаза не отрывались от Саламона, а посох в руке был готов к любому неожиданному развитию событий.

Валентин стоял напротив, ухмылка всё ещё играла на его губах, но в глазах виднелось предвкушение.

— Давай, великан! — выкрикнул он. — Покажи мне свою истинную силу! Я жду!

Саламон поднял массивный молот над головой. Ветер завыл вокруг него, земля под ногами задрожала, а его голос, ставший тяжёлым и звучным, как эхо древнего мира, произнёс заклинание:

— Осколок души! Гравитационный Ад!

В его голосе звучала мощь тысячелетий.

С неба раздался гул, как будто сама природа откликнулась на его слова. Саламон продолжил, его голос становился всё глубже, пока каждое слово не сотрясало воздух вокруг:

— Небосвод Титана Атласа!

За его спиной внезапно начал формироваться силуэт гиганта. Огромный титан, почти равный самому небосводу, появился из воздуха, держа на своих плечах массивный купол из облаков и звёзд. Атлас начал медленно опускать небосвод, и каждая секунда превращала пространство вокруг в невыносимую тяжесть.

Даже Валентин, который до этого не ощущал ни капли дискомфорта, почувствовал, как его тело стало тяжелеть. Улыбка на его лице стала более напряжённой, но он всё ещё пытался сохранять видимость лёгкости.

— Ха, не думал, что ты можешь на такое, великан! — пробормотал он, с трудом сдерживая своё удивление.

Земля под ногами начала трескаться, как будто сама планета не выдерживала давления. Котсу, который всё ещё находился на поле боя, схватился за землю, не в силах двигаться.

— Ты что делаешь, Саламон?! — прохрипел он, но его слова были поглощены ревом гравитации.

Саламон, не обращая внимания на окружение, сосредоточил всю свою силу. Его мышцы напрягались, а глаза горели решимостью. Он знал: это заклинание не оставит в живых слабых и сомневающихся.

— Валентин! — прогремел его голос. — Посмотрим, сколько ты выдержишь под тяжестью Титана!

Валентин попытался сделать шаг вперёд, но почувствовал, как его ноги утонули в земле. Каждое движение теперь требовало неимоверных усилий, и даже его невероятная сила была поставлена под сомнение.

— Ну что ж... — прошептал Валентин, сжимая кулаки. — Это становится интересным... ---

Валентин с усмешкой вскинул руки вперёд, и густые тени ожили, превращаясь в чёрную реку, стремительно устремляющуюся к Саламону. Тёмная магия обвила великана, создавая множество когтистых рук, которые начали разрывать его массивные доспехи на куски. Саламон яростно отбивался молотом, но Валентин, сливаясь с морем теней, был повсюду и нигде одновременно.

Внезапно Валентин появился позади великана, крепко схватил его за обе руки и, вложив в рывок нечеловеческую силу, вырвал одну из них. Король великанов, однако, не издал ни звука, только пристально смотрел на врага.

Великанская армия, видя тяжёлое положение своего предводителя, окружила пространство, готовясь прийти ему на помощь.

— Шутки кончились, — ухмыльнулся Валентин.

Тени вокруг начали стремительно сгущаться, образуя чёрный вихрь, который поглощал раненого Саламона. Луна, отчаянно пытаясь лечить его, направила свои светящиеся заклинания, но Саламон, из последних сил, проревел:

— Бегите! Его сила не из мира сего. Уводи их, Луна! Уводи всех!

Великаны с неохотой начали отступать, понимая, что их король принял решение. Но Луна отказалась оставить его. С высокого столба она продолжала направлять исцеляющие лучи, наполняя Саламона новыми силами.

Под действием её магии Саламон взревел, напрягая свои мышцы, и разорвал чёрные оковы теней. С громовым рыком он щёлкнул пальцами, и призванный им Титан Атлас, до этого державший небосвод, медленно начал опускать его всё ниже.

Небосвод давил на всё живое. Валентин ощутил, как тяжесть становится невыносимой: его капилляры лопались, кости трещали, но он лишь рассмеялся, его смех становился всё более безумным и пугающим.

— Теперь моя очередь, — прошептал Валентин.

С его губ сорвалось страшное заклинание:

— Осколок души! Бортовые реки цитадель мрачного зала... Бог крови Карнат!

Титан Атлас рухнул, его тело рассыпалось в прах, а гравитационное поле исчезло. Пространство вокруг заполнили кровавые реки, из которых тянулись скрюченные руки мертвецов. Эти руки разорвали оставшиеся оковы гравитационного ада. Саламон, хоть и боролся до последнего, не мог противостоять. Кровавые потоки настигли его, затянув в свои глубины.

Луна, в ужасе наблюдая это, пыталась вызывать новую магию, но Саламон крикнул своё последнее:

— Беги!

Реки поглотили его, а Валентин, поднявшись над потоками, подошёл к обездвиженному телу короля великанов. Одним сильным движением он оторвал его голову, высоко подняв её, как трофей.

Луна, не сдерживая гнева, спрыгнула со столба, готовая к последнему бою. Но прежде чем она успела что-то предпринять, за её спиной возник Котсу.

— Она симпатичная, — хрипло засмеялся он. — Заберём её?

Валентин равнодушно развёл плечами, но спустя мгновение одобрительно кивнул:

— Заложник нам не помешает.

Котсу ударил Луну по голове, она потеряла сознание и осела в его руки.

— Что делать с этой планетой? Разрушить? — спросил Котсу.

Валентин усмехнулся:

— Нет. Опустошим её до последнего. С этими словами он вызвал огромный чёрный портал, из которого хлынули бесчисленные воины тьмы, заполняя всё вокруг. Валентин ещё раз взглянул на поле боя и, расплывшись в тенях, исчез вместе с Котсу, который унёс Луну.

---

Святорыцари почувствовали, как их брат пал, и ринулись в бой. На планете Вульград, где сейчас царил хаос, великаны несли тяжёлые потери, защищая женщин и детей. Нестор прибыл первым. Огненным вихрем он пронёсся по врагам, их тела моментально сгорали, как только попадали в его огненную стихию. Следом прибыл Натан, чьи магические клинки, выкованные из рубинов, легко разрезали плоть врагов, оставляя кровавые следы на земле. Верзивул, прибывший последним, призвал стаю волков, которые, как смертоносная тень, сжирали всё на своём пути.

Планета была разрушена. Единственное, что осталось — одно выжженное поселение, которое едва уцелело. Когда святорыцари посчитали потери, стало ясно, что раса Вульгалов была почти истреблена. Из двух миллиардов великанов осталось всего около десяти тысяч. Тишина, стоявшая после боёв, была пугающей.

Нестор обернулся, глядя на поле битвы — горы трупов, сгоревшие дома, пустые улицы. От всей этой разрушенной красоты не оставалось ни следа. Он почувствовал тяжесть в груди.

«Вот какая война...» — произнёс он, едва сдерживая свои чувства. Натан, присоединившись к нему, крепко похлопал его по плечу. Его голос звучал тихо, но уверенно.

«Не время расстраивать себя. Нужно подумать о будущем. Мы потеряли Саломона и Луну, но теперь наша задача — отправить выживших на Сахолин». Он сделал паузу, взглянув на горизонты, где ещё виднелись следы разрушений.

«Эти потери не должны быть напрасными».

Слова Натана прозвучали почти как приговор. Нестор кивнул, но внутри его всё ещё терзала боль. Они не успели вернуть всех, кого могли, и теперь было поздно.

«Надо сообщить древним». — сказал Верзивул, его лицо оставалось каменным, хотя глаза выдали его внутреннюю борьбу. Когда святорыцари отправились в Сахолин через портал, Вульград стал пустым и безжизненным. Планета, когда-то полная надежд и жизненной силы, теперь была лишь тенью своего прошлого. В воздухе оставалась вонь гари и крови.

Нестор, не в силах смотреть на разрушенное поселение, повернулся и молча шагал за остальными, ощущая, как каждый его шаг отдаётся в пустой, разрушенной земле. В их сердцах не было радости. Не было места победе. Это была лишь тень боли и утраты.

Глава 42 - Траур и решительность

Никалас, Сокол и Пьеро сидели за учебниками, поглощенные магическими тайнами. Когда в их разуме прозвучал тихий голос, но его слова были тяжелыми, как молоты.

— Древние вышли на связь.

Голос был траурным, безжизненным, словно его источал сам воздух планеты, поглощенный смертью.

— Друзья мои, планета Вульгард пала. Вульгалы эвакуированы в Сахалин для безопасности. Но главное — мы потеряли Саламона и Луну. Мы призываем вас сплотиться. Атаки пока не планируйте. Мы оказались не готовы к этой войне. Наши силы редеют, а враг набирает мощь. Прошу вас, помогайте друг другу в эти трудные времена.

Никалас сидел молча, не в силах осознать услышанное. Луна, добрый и мудрый святорыцарь, которая всегда была рядом, теперь была мертва...?. Саламон, могучий святорыцарь, который внушал страх даже своим братьям, пал. Сколько же силы в тьме, подумал он. Как они смогли одержать такую победу?

Сокол встал, его взгляд был твердым, несмотря на всю тяжесть произошедшего.

— Никалас, пора тебе отправиться в Сахалин. Без правителя там не обойтись. Я тоже вернусь домой и организую помощь. Великанам нужно поддержать их — они в опасности.

Пьеро подошел и положил руку на плечо Никаласа.

— Я пойду с тобой, помогу чем смогу. Это трудное время, и мы должны быть сильными.

— Благодарю вас, — тихо ответил Никалас, ощущая груз происходящего. — Я тоже дам распоряжение по гуманитарной помощи сказал Пьеро .Сахалину необходима наша поддержка.

Они покинули зал, уходя в разные стороны, но их сердца были с теми, кто сейчас нуждался в них.

Никалас прибыл первым. Столица Сахалина кипела жизнью, несмотря на тревогу, которая висела в воздухе. Люди бегали по улицам, занятые строительством и подготовкой новых домов для беженцев, но в их глазах была одна общая черта — стремление выжить и поддержать друг друга. Это было место, куда нашли убежище все те, кто спасся от ужаса войны, и где люди искали надежду на новую жизнь, несмотря на разрушение их родных миров.

Все святорыцари уже были на Сахалине, готовые поддержать эту землю, которая стала последним оплотом для тех, кто выжил. Никалас не мог не заметить, как в воздухе, несмотря на постоянное движение, царила атмосфера тревоги и горя. Сахалин был жив, но был и тяжёлым грузом, который следовало нести с достоинством.

Нестор заметил Никаласа, как только тот вошёл, и подошёл к нему с тяжёлым взглядом.

— Как ты? — спросил Нестор, но в его голосе звучала не просто беспокойство, а глубокая боль.

Никалас ответил с трудом:

— Не очень, — его голос был глухим, полным утраты. — Саламон, Луна… Это так… трудно поверить.

Нестор молча посмотрел на него. Он знал, как это чувствуется — терять тех, кого ты любил и с кем прошёл долгий путь. Он был там, видел смерть и разрушение, но знал, что надо двигаться дальше.

— Ты хотя бы не видел этого собственными глазами. Я был там, — сказал Нестор, и в его голосе сквозила не только боль, но и тяжесть воспоминаний. — Горы трупов, огонь, смерть на каждом шагу… Это война, Никалас. Мы должны быть готовы к этому. Это наша жизнь.

Никалас молча кивнул, не в силах найти слов. Его сердце было полным отчаяния, но он знал, что у него нет права остановиться. Они шли по улице, когда их встретила Дива. Лицо её было поникшим, глаза — тусклыми, как если бы свет в её душе потух.

— Никалас, Нестор, — тихо произнесла она, подходя к ним. — Я не могу… — слёзы выступили в её глазах, но она быстро сдержала их. — Луна была моей подругой, а Саламон — верным другом. Как мы будем продолжать без них?

Её слова стали ещё одним напоминанием о том, что они все потеряли. Никалас почувствовал, как тяжело это и для неё, и для всех святорыцарей, которые остались.

Они вошли в дом Никаласа, где его слуга уже начал подготовку для встречи с другими святорыцарями. Никалас сказал ему:

— Сообщите всем, кто прибывает, что я жду их здесь. Пусть они идут сразу сюда.

Вскоре комната заполнилась. Твин Златобород вошёл первым. Его лицо было как всегда суровым, но глаза были темными, полными боли, которую он не скрывал. Он не говорил, но его присутствие говорило само за себя. Натан вошёл следом. Улыбка, которую он попытался натянуть, не была искренней. Он был тяжело подавлен, и боль от потери ощущалась даже в его попытке быть сильным.

Люка тоже подошёл, но он не сказал ни слова. Сел и задумался, глядя в одну точку. Каждый из них был охвачен своей болью, своим собственным горем, и никто не знал, как правильно справиться с тем, что случилось.

Пьеро вошёл следующим. Он махнул рукой, но в этом жесте было столько усталости и печали, что все сразу поняли: его прежняя уверенность ушла. Вместо неё была только тяжесть и молчание.

Рин Аттакаси вошла последней. Её сила, которую она так часто демонстрировала, теперь исчезла. Она стояла, потерянная, с мокрыми от слёз глазами. Никто не ожидал от неё такого — сильная и несломленная женщина теперь была на грани, готовая рухнуть. Она села в угол и, не в силах сдержать боль, заплакала.

Мэри и Верзивул также вошли. Мэри, с её обычно твёрдым лицом, сейчас была совсем не похожа на себя. Её лицо было бледным, глаза — полны слёз, а руки сжимались в кулаки, словно не в силах сдержать эмоции. Верзивул стоял рядом, пытаясь утешить её, но и сам был охвачен тем же горем, что и все.

Последним вошёл Сокол. Он не сказал ни слова, но его присутствие было мощным и спокойным. Он подошёл к Никаласу, сел рядом, и всё молчание было воспринято как знак готовности к встрече.

Тишина в комнате была тяжёлой. И, наконец, Древние появились. Два могучих минотавра материализовались в воздухе, создавая из магии себе кресла и усаживаясь в главе стола. Их мрак был величественным, но в их глазах также читалась безмерная печаль.

— Мы потеряли братьев. Но наш долг продолжается, — произнёс один из Древних, его голос был полон тяжести. — Мы должны защищать тех, кто остался, и восстановить баланс. Мы будем бороться до конца.

Совещание началось, и каждый святорыцарь знал: несмотря на боль и утрату, они должны были продолжить борьбу. Это было не просто собрание, а крик о помощи и решимость встать перед лицом невиданных ранее тёмных сил.

Минотавры начали своё выступление с благодарности. Их могучие фигуры, воплощение силы и мудрости, стояли в центре комнаты, и их голос звучал с величием.

— Мы благодарим тебя, принц Никалас, за то, что в этот трудный час мы смогли собраться здесь, поддержать тебя и всех тех, кто сражается за будущее этого мира. Благодарим за твоё гостеприимство и помощь, — сказал старший минотавр, его голос эхом разносился по комнате.

Никалас кивнул, но в его глазах проскользнула печаль. Он понимал, что каждый момент здесь важен, и что судьба многих зависит от их решений.

Старший минотавр продолжил:

— Нам необходимо ускорить переселение мирных жителей в Сахалин и Дворфин. Все остальные должны сосредоточиться на подготовке к предстоящей атаке. Мы знаем, что Валентин не готов к бою, ему нужно время на восстановление, но оно уходит быстро. Атака начнётся, и нам нужно быть готовыми.

Минотавры замолчали, и их взгляды стали настороженными. Но тут пространство в комнате стало зыбким, и вдруг открылся портал. Все глаза обратились к его сияющему вихрю.

Из портала на коляске выкатился Рики Амон, его лицо было искажено улыбкой, несмотря на тяжёлое состояние. Коляску вёз Лео, который осторожно опустил её на пол.

— Приветствую вас, — сказал Амон, его голос был уверен и спокойный. — Древние, прошу вас, не вмешивайтесь.

Его слова проникли в самую душу, и все взгляды мгновенно обратились к нему. Он сдержанно улыбался, но в его глазах пряталась тяжёлая боль, и даже теперь он не мог полностью скрыть её.

— Я очнулся, — начал Амон, его голос стал более серьёзным. — Иду на поправку. Я слышал о том, что случилось с Саламоном и Вульгардом, и мне больно от этого, но есть нечто важное, что Древние скрыли от вас...

Древние нахмурились, их внимание было напряжено. Старший минотавр начал говорить:

— Амон, не стоит...

Но Амон не стал молчать.

— Луна жива, — сказал он, и эти слова сотрясли атмосферу в комнате. — Она в плену у Валентина.

Все присутствующие застыли, а Древние, которые пытались сдержать информацию, поняли, что уже не могут этого сделать.

— Древние скрыли это от вас, чтобы не дать вам рвануться в спасение без подготовки. Но я здесь, чтобы вам рассказать. Не делайте необдуманных шагов.

Вся комната мгновенно наполнилась напряжением. Рыцари, которые сидели до этого в молчании, теперь стали проявлять явную решимость. Многие из них заулыбались, как только узнали, что Луна всё ещё жива.

Никалас, который стоял в стороне, встал. Он сжал кулаки, ощущая, как в нём просыпается решимость.

— Амон, не надо отправлять всех, — сказал он с твёрдостью в голосе. — Я пойду. Мы не можем терять время.

Рыцари начали поспешно высказывать свои предложения, предлагая свою кандидатуру на спасение Луны. Ситуация накалилась, и каждый хотел быть первым, кто сможет действовать.

Амон, несмотря на всё, лишь выдохнул и спокойно сказал:

— Никалас, вижу, как ты всех завёл... Но давай не будем бросаться в бой без расчёта. Я выберу троих. Так вот, Нестор, Никалас, Пьеро, ваша задача — попасть на планету Тёмной Цитадели и попробовать вернуть Луну. Но прошу вас, не геройствуйте. Если ситуация выйдет из под контроля — сразу возвращайтесь. Они ждут, когда кто-то ринется её спасать. Так что будьте аккуратнее.

Трое рыцарей кивнули, готовые к решению, но всё ещё ощущая вес слов Амона. Древние, стоящие у стола, начали возмущаться.

— Амон, кто тебя просил? — проговорил один из них, его голос звучал как грозовой гром. — Ты рискуешь всеми, не думая о последствиях.

Амон, не теряя своей улыбки, ответил:

— Сейчас я встану на ноги и вернусь к своим обязанностям. Но вам, старикам, не понять, что чувствуют молодые. Если есть хоть малейшая надежда — мы должны её спасать.

Древние нахмурились, но после молчания они согласились с его словами.

— Хорошо, — сказал старший минотавр. — Усилим защиту. Границы будут в два раза сильнее. Мы тоже начнём действовать. С помощью нашей магии мы создадим барьеры вокруг городов. Это поможет на некоторое время.

Амон кивнул.

— Ну и славно, — сказал он с лёгким удовлетворением. — Всё, рыцари, не стойте тут, за работу!

С этими словами все рыцари встали и покинули комнату. Остались только Никалас, Нестор и Пьеро, которым предстояло важное задание.

Амон поднялся с коляски и покачиваясь подошёл к ним, открыл портал и, глядя в их глаза, сказал:

— Вернитесь целыми, пожалуйста.

Трое рыцарей кивнули, и они вошли в портал, готовые к тому, что им предстоит.

В Тёмной Цитадели, в самом центре её мрачного зала, на троне, украшенном тёмными драгоценными камнями и заклятиями, дремал Валентин. Его тело было усталое, но он продолжал набираться сил, восстанавливаясь после тяжёлых испытаний.

Тёмный зал был погружён в полумрак, лишь редкие вспышки магии освещали его. Тень самого Валентина, как и его окружение, казалась густой и тяжёлой. Внезапно его веки дрогнули, и он медленно открыл алые глаза. Взгляд был холодным, но в нём была некая настороженность, как будто он что-то почувствовал.

— Они уже здесь, — произнёс он тихо, будто обращаясь к самому себе. Его слова звучали с лёгкой усмешкой, как если бы всё, что происходило вокруг, было лишь игрой, в которой он был мастером.

Валентин закрывает глаза снова, усмехаясь, и снова погружается в забытьё, его тело расслабляется, а мысли уносят его в тёмные глубины покоя. Он знал, что враги приближаются, но это было частью его плана. А пока он отдыхал, его магия готовилась к новой схватке, в которой он снова возьмёт верх.

Глава 43 - Тёмные владения

Портал вывел их в тёмный лес. Никалас, Пьеро и Нестор, скрывшись под массивным деревом, пристально изучали окружение, размышляя о дальнейших шагах. Нужно было действовать тихо, чтобы их не заметили. Каждый из них понимал: даже малейший шум может выдать их присутствие.

Нестор закрыл глаза, сосредотачиваясь. Он ощущал пустоту вокруг — ни малейшего движения. Врагов не было, что казалось странным. "Они хотят, чтобы мы вошли в замок без препятствий. Но не расслабляйтесь. Это может быть ловушка", — произнёс Нестор тихим голосом, его восприятие было обострено до предела.

Пьеро, заметив несколько стражников впереди, мигом выхватил своё оружие. Без единого звука, он оборвал их жизни, и в следующий момент их тела исчезли, поглощённые зеркальным отражением воды. Никалас и Нестор поняли, что теперь они могут войти в цитадель.

"Пару стражников и всё? Это вся защита цитадели?" — спросил Никалас, чувствуя странное беспокойство.

"Это не обычная защита, скорее всего,как я и говорил это ловушка. Будьте на чеку," — ответил Нестор.

Тяжёлые железные ворота с протяжным скрипом открылись, словно разрывая плотную тишину леса. Никалас, Нестор и Пьеро стояли на пороге, погружённые в темноту, которую лишь отчасти разбавлял слабый свет факелов. Перед ними возвышалась громада замка, нависающего над землёй, словно мрачный монумент времени.

Стены замка были покрыты тёмной плесенью, чёрные, будто испачканные сажей, и потрескавшиеся, как кожа древнего существа. Узкие окна, похожие на глаза наблюдающего хищника, отражали тусклый свет, который дрожал в такт холодному ветру. Башни замка терялись в низких, почти осязаемых облаках, делая его похожим на застывший ночной кошмар.

Факелы вдоль стены издавали зловещий треск, их огонь дрожал, словно боялся того, что скрывается в этой тьме. Горьковатый запах сожжённого дерева смешивался с едва уловимой сыростью, источаемой гниющими тканями и осыпающимися камнями. Каждый вдох наполнял лёгкие тяжестью, а мимолётный запах железа напоминал о крови, пропитавшей эту землю.

Звуки их шагов эхом разносились по длинному коридору замка. Потолок казался бесконечно высоким, а стены — удушающе узкими. Никалас, Нестор и Пьеро бежали, стараясь не сбавлять темпа. Лишь звук их тяжёлого дыхания и стук сапог сопровождали их в этом тёмном месте.

Пьеро, бегущий чуть позади, заметил, как Никалас и Нестор напряжённо оглядываются, ожидая нападения из любой тени. Он ускорился, чтобы поравняться с ними. "Расслабьтесь, друзья," — сказал он, чуть запыхавшись, но всё же сохраняя свой характерный тон.

"Расслабиться?" — прохрипел Нестор, не сбавляя скорости. "Мы бежим прямо в пасть врага, а ты предлагаешь расслабиться?"

Пьеро усмехнулся, но в его голосе не было насмешки — лишь спокойствие. "Я просто хочу напомнить, что с моей магией у нас больше шансов. Даже в этом проклятом месте."

"И как твоя магия может нам помочь здесь?" — бросил Никалас, с трудом уворачиваясь от висящего низко факела.

"Моя магия — это стекло и зеркала," — начал Пьеро, его голос звучал уверенно, несмотря на бег. "Сочетая их, я могу видеть всё, что видят мои отражения. Зеркала для меня — это глаза, а отражения — уши."

Никалас взглянул на него краем глаза, всё ещё не замедляя шаг. "Ты хочешь сказать, что можешь следить за всеми? Даже здесь?"

"Именно так," — кивнул Пьеро, обгоняя их на несколько шагов, чтобы заглянуть за угол коридора. "И это ещё не всё. Я могу раствориться в отражении. Если меня не видно, ищите в ближайшей луже или стеклянной поверхности. Для врагов это... ну, скажем так, смертельная игра в прятки."

Нестор пробормотал себе под нос: "Интересно. А что насчёт тех, кто не пользуется зеркалами?"

Пьеро оглянулся через плечо, его улыбка стала шире. "Зеркала — это карманные измерения. Я могу затянуть туда до двух врагов или союзников, если нужно спрятать вас. Поверьте, там они уж точно не захотят остаться."

Коридор начал изгибаться, и они свернули за угол, продолжая движение. Нестор задумчиво прищурился. "Ты хочешь сказать, что твои глаза могут быть где угодно? Ты следишь за нами даже через наши отражения?"

"Ну, не буквально за вами," — Пьеро усмехнулся, уворачиваясь от падающей балки. "Но да, мои глаза почти везде. Поэтому можете не переживать за неожиданности."

Никалас не мог удержаться от лёгкой улыбки, даже несмотря на окружающую опасность. "Твоя магия действительно впечатляет. Надеюсь, она сработает, когда потребуется."

"Она не подводила раньше, и не подведёт сейчас," — сказал Пьеро, его голос был твёрд, как закалённое стекло. "А теперь меньше разговоров и больше скорости. Замок не будет ждать нас."

Эти слова успокоили Никаласа и Нестора, придав им уверенности. Даже в этом странном месте они знали, что магия Пьеро станет их неоспоримым преимуществом.

На пути их внимание привлёк женский крик, доносящийся из подземелья. Никалас, Нестор и Пьеро направились к массивному люку, ведущему вниз.

Подвал был тёмным и пропитанным запахом крови и гниения. Тяжёлый воздух давил на грудь, словно пытался вытеснить из них жизнь. Когда Никалас, Нестор и Пьеро добрались до массивного люка, ведущего вниз, их окружила тишина, от которой холодело сердце.

Спустившись в подвал, они остановились. В центре зала висела Луна, её измождённое тело было покрыто кровавыми ранами, кожа бледная, взгляд пустой. Цепи звенели от её слабых движений. Вокруг неё, как жуткий трон, возвышалась груда человеческих костей.

"Луна..." — прошептал Никалас, его голос дрогнул.

Рядом, опираясь на стену, стоял Котсу. Его длинные руки, увенчанные острыми когтями, лениво скользили по поверхности стены, оставляя глубокие царапины. Его глаза, узкие, как щели, светились тусклым жёлтым светом, а рот растянулся в леденящей кровь ухмылке.

"Вы всё-таки пришли," — прохрипел он, его голос был низким и вибрирующим, как скрежет металла по камню. — "Не думал, что будете такими глупцами."

Нестор сделал шаг вперёд, но Котсу резко поднял руку, остановив его.

"Не сейчас, святорыцарь," — сказал он с насмешкой. — "Ваша доблесть здесь бесполезна. Если бы я хотел, вы уже были бы мертвы."

Он подошёл к Луне, хватая её за волосы, и рывком поднял её лицо. Луна слабо застонала, её губы шевелились, будто она хотела что-то сказать, но не могла.

"Посмотрите на неё," — продолжил Котсу, его голос был пропитан зловещим наслаждением. — "Это ваша сила? Ваши союзники? Она даже не кричала, когда я ломал её."

Никалас сделал резкое движение, но Нестор схватил его за руку: "Не поддавайся ему," — прошептал он.

"Смелые, но глупые," — хохотнул Котсу, отбросив Луну, как тряпичную куклу. Никалас подхватил её, чувствуя, как слабое тепло её тела с трудом пробивается через холод её кожи.

Котсу отступил в тень, его силуэт стал размыт, но его слова звучали в голове каждого из них: "Вы не готовы. Валентин пробудился, и вы почувствуете весь его гнев."

Щёлкнув пальцами, он растворился в воздухе, оставляя после себя ужасное предчувствие.

"Никалас, держи её крепче!" — бросил Нестор. — "Мы должны выбираться отсюда!"

Но их прервал звук. Сначала тихий, как скрип, он быстро превратился в вой. Из стен и углов начали выползать мертвецы, их обезображенные лица и искажённые тела шевелились в жутком танце смерти.

"Он заманил нас в ловушку," — сказал Пьеро, сжимая шпагу. — "Теперь мы в доме мрака."

Нестор развернул пылающий клинок, его лицо было спокойным, но в глазах горело решимость. "Мы прорвёмся. Мы не дадим ему победить."

Мы расчистим выход," — бросил Нестор.

Тусклый свет факелов дрожал на стенах подвала, отбрасывая на каменный пол хаотичные тени. Орда мертвецов, источающих гнилостный запах, с рёвом хлынула на них, заполняя узкий коридор. Никалас держал Луну на руках, её окровавленное тело едва двигалось. Она была холодна, как сама смерть.

"Идём!" — крикнул Нестор, его голос, будто удар грома, прорезал грохот шагов нежити. Он поднял свой клинок, который вспыхнул ослепительным пламенем. Мёртвые зашипели, их пустые глазницы отразили отблески огня.

Нестор шагнул вперёд, внося хаос в ряды врагов. Его меч, охваченный языками пламени, превращал тела мертвецов в прах. Каждый взмах — и череда гниющих тел исчезала в огненной вспышке.

Пьеро, двигавшийся рядом, не отставал. Его магия стекла ожила: из воздуха материализовались сверкающие лезвия, которые со свистом разрезали противников. Удары были точны и безжалостны. Одно движение руки — и перед ними возник барьер из зеркал, отражая лица мертвецов, заставляя их замереть в дезориентации.

"Я прикрою тыл! Не останавливайтесь!" — крикнул Пьеро, преграждая путь нежити сверкающими стенами.

Никалас, держа Луну, бежал за ними, его сердце колотилось в груди. Каждый шаг отдавался болью, но он продолжал двигаться, сосредоточившись только на том, чтобы выбраться.

"Скорее!" — Нестор, покрытый потом, отбил очередную волну. Вокруг него кружил огненный вихрь, защищая путь.

Сзади слышался треск зеркал и глухие удары. Пьеро двигался грациозно, как хищник, уворачиваясь от атак, его клинки, сделанные из стекла, вспыхивали в руках, будто молнии.

Когда они достигли очередного коридора, нежить отступила на мгновение, заполнив тишину тяжёлым дыханием.

"Не останавливайтесь!" — проговорил Пьеро, создавая ещё один барьер. — "Если остановимся, они нас окружат!"

Впереди показался узкий проход, где, казалось, тьма сгустилась ещё сильнее. Но Пьеро и Нестор, не теряя времени, расчистили путь, оставляя за собой только пепел и осколки.

Окружение наполнилось жуткими звуками, словно сами стены плакали от страха. Воздух стал тяжёлым, пахло сыростью и кровью. Из сгущающихся теней впереди начали появляться мертвецы. Их пустые глазницы сверкали алым светом, а гнилые руки тянулись к героям.

Но затем всё стихло. Даже мертвецы замерли, словно подчиняясь невидимому приказу. Тени впереди начали сгущаться, становясь почти осязаемыми. Из них появился высокий силуэт, окутанный мраком. Его красные глаза вспыхнули, как два раскалённых угля, освещая зал.

"Валентин..." — прошептал Нестор, ощущая, как холод пробирает его до костей.

Владыка тьмы шагнул вперёд. Каждый его шаг отзывался гулом в подвале, а земля под ним трескалась, будто не выдерживала его присутствия. Его длинный плащ развевался за спиной, будто тёмное пламя. Валентин остановился, подняв руку, и все мертвецы опустились на колени перед ним.

"Какая жалкая попытка," — его голос был глубоким и пронизывающим, словно звучал сразу из всех углов комнаты. — "Вы думали, что сможете просто прийти сюда и уйти? Моя цитадель — это не игрушечный дом, герои."

Он ухмыльнулся, обнажая острые клыки. Валентин смотрел на них так, словно уже видел их гибель.

Нестор атаковал первым, но Валентин ловко уклонился и ринулся прямо к Никаласу. Пьеро, не колеблясь, создал зеркальный барьер, осколки которого отразили клыки вампира.

"Идите! Я его задержу," — крикнул Пьеро. Рыцари переглянулись и ринулись вперёд.

Пьеро остался один на один с Валентином. Он стиснул шпагу, глаза его горели решимостью.

"Не думай, что ты победишь так легко," — сказал он, поднимая руку.

"Осколок души: зеркальный лабиринт, астральный воин!"

Воздух наполнился звоном разбивающегося стекла. Вокруг Валентина появилось множество зеркальных стен, отражавших Пьеро, словно он был везде и нигде одновременно. Валентин ощутил раздражение: его собственное отражение отсутствовало, и это нарушало его ориентиры. Вампир попытался прорваться разбивая зеркала, но зеркала мгновенно воссоздавались.

"Что за жалкая магия?" — прошипел он, но вдруг замер,он увидев прозрачного рыцаря с копьём и мечом, сформированного из осколков.

Астральный воин атаковал, его удары были молниеносными. Валентин с яростно оборонялся, но не успевал за ритмом атак. Тысячи шпаг и копий пронзили его тело. На мгновение вампир застыл, затем рухнул на колени.

"Прекрати свои трюки!" — прохрипел Валентин, изо рта капала кровь. Его алые глаза всё ещё горели яростью, но он не мог двигаться.

Пьеро, тяжело дыша, не стал терять времени. Он развернулся и рванул к выходу из подземелья. Когда он достиг портала, Никалас и Нестор уже приготовились к прыжку.

"Скорее, он временно обездвижен!" — крикнул Пьеро, прыгая в портал первым.

Никалас последовал за ним, бережно держа Луну на руках. Но как только он приблизился к порталу, резкая ледяная волна обрушилась на него, сбив с ног. Никалас успел сгруппироваться, не выпустив Луну из рук. Перед ним появился Абадон, держащий ледяной меч.

"Давно не виделись, Нестор, Никалас," — сказал он с усмешкой. Его голос был пропитан холодной уверенностью. — "И вот опять судьба сводит нас. Сегодня твоя звезда погаснет, рыцарь огня."

Нестор, не дожидаясь, бросился в атаку. Их клинки столкнулись с грохотом, огонь и лёд сошлись в смертельной схватке. Абадон атаковал безжалостно, его удары были точны и сильны. Нестор с трудом отбивал их, его пламя едва успевало угасать ледяные вспышки.

"Никалас, прыгай в портал! Я его задержу!" — крикнул Нестор, сражаясь из последних сил.

"Нет! Я не брошу тебя!" — закричал Никалас, взгляд его метался между другом и врагом.

"Беги!" — голос Нестора был строгим, в нём не осталось места сомнениям. — "Если останешься, мы оба погибнем!"

Никалас стиснул зубы, а в его сердце горела боль. Он сделал шаг в портал, унося Луну.

Абадон попытался броситься следом, но Нестор ударил по порталу огненной вспышкой, разорвав его. Теперь он и Абадон остались вдвоём в окружении огненных стен.

"Твоя магия — лишь жалкое зрелище," — произнёс Абадон, его ледяной меч светился.

"Ты не уйдёшь отсюда живым," — ответил Нестор, его клинок горел ярче, чем когда-либо.

Они бросились друг на друга, врываясь в смертоносный танец клинков, от которого дрожала сама земля.

Глава 44 - Огонь и лёд

Никалас, держа на руках истощённое тело Луны, вышел из портала, который дрожал и вспыхивал, и мгновенно разрушился. В храме древних повисла напряжённая тишина. Никалас тяжело дышал, не говоря ни слова. Пьеро, стоявший неподалёку, обернулся к нему, нахмурившись.

— Где Нестор? — спросил он резко.

Никалас поднял на него взгляд, в котором читалась боль. — Он остался там.

Глаза Пьеро сузились, но он ничего не сказал. Взмахом шпаги он попытался открыть портал, чтобы вернуться за товарищем, но магический круг не сработал. Он попробовал снова, затем ещё и ещё, но портал так и не появился. Древние встревоженно зашептались, затем, переглянувшись, начали медитировать, поднимая руки над головой.

Никалас смотрел на происходящее в недоумении. — Что происходит? Почему портал не открывается?

Пьеро вновь разрезал воздух шпагой, но вместо портала появились лишь слабые искры магии. Он сжал рукоять так сильно, что побелели пальцы. — Нечто или кто-то разрушил магические потоки. Я... я не могу прорваться.

К Никаласу подбежала святорыцарь Мэри, её лицо выражало одновременно тревогу и решимость. — Как она? — спросила она, указывая на Луну.

— Жива, но ненадолго, если ничего не сделать, — ответил Никалас, бережно передавая ей девушку.

Мэри, не теряя времени, взяла Луну на руки и понесла её в стальную комнату, где уже собрались целители. Она резко закрыла дверь, и оттуда тут же донеслись звуки магических заклинаний и хлопки вспыхивающей энергии.

Никалас снова обратился к древним, его голос дрожал от сдерживаемого напряжения. — Что с порталами? Почему мы не можем вернуться за Нестором?

Один из древних открыл глаза, его лицо было сосредоточенным и мрачным. — Магическая цепь, связующая миры, оборвалась. Кто-то разрушил потоки, удерживающие вселенную в равновесии. Мы сейчас пытаемся восстановить их, но это тонкая работа. Никалас, прошу, не мешай.

С этими словами древний вновь закрыл глаза, погружаясь в медитацию.

— Невозможно... — прошептал Никалас, его кулаки сжались.

— Мы не можем помочь Нестору, — холодно сказал Пьеро, — но я смогу установить с ним телепатическую связь. А с помощью моей зеркальной магии мы хотя бы увидим, что происходит. Это всё, что я могу предложить.

Никалас закрыл глаза, пытаясь подавить гнев и беспомощность. — Делай это быстрее, Пьеро.

Пьеро кивнул, не сказав больше ни слова. Он шагнул в центр зала и призвал огромное зеркало, его поверхность вспыхнула, отражая не пространство храма, а пустоту. Он приложил ладонь к руне, начертанной на запястье, и закрыл глаза, шепча заклинание, активирующее связь с рыцарями.

На планете Тёмная цитадель гремело масштабное сражение. В самом центре битвы Нестор и Абадон схлестнулись в ожесточённом поединке, от их ударов сотрясалась земля, а воздух раскалывался на ледяные осколки и огненные всполохи. Каждая атака рождала взрывы, которые уносили с собой всё вокруг.

Абадон, в чёрной мантии, словно тень, скользил между ударами Нестора, а его меч, покрытый инеем, сиял ледяным светом. Он резко оттолкнулся от земли, пролетев несколько метров назад. Его глаза загорелись холодным голубым светом, и он выдохнул. Ледяной поток, исходивший из его рта, мгновенно замораживал всё вокруг, распространяясь с пугающей скоростью.

Нестор, не дрогнув, ударил своим пламенным мечом в землю. Из-под его ног с грохотом поднялась огненная стена, остановившая приближающийся мороз. — Ты сам выбрал свой конец, Абадон! Огонь пожрёт твой холод!

— Конец? — Абадон усмехнулся, его голос звучал холодно и насмешливо. — Ты действительно думаешь, что можешь остановить меня, рыцарь? У тебя есть огонь... а у меня есть вечность!

Нестор вытащил меч из земли и взмахнул им, его лицо оставалось спокойным и сосредоточенным. Земля вокруг начала раскаляться, тонкий пар поднялся в воздух, а затем с оглушительным ревом пламя вспыхнуло, словно сам ад вырвался наружу.

Абадон мгновенно отреагировал, создав под собой ледяную платформу. Она приподняла его над пламенем, а ледяные всполохи стали крутиться вокруг него, подобно щиту. С высоты он наблюдал за бушующим огнём, покрывающим всё вокруг. — Неплохо, Нестор. Ты действительно стоишь своего звания... Но это не остановит меня.

— Ты боишься, Абадон. Я вижу это. Лёд не способен победить огонь, и ты знаешь это так же, как и я, — ответил Нестор, его голос был твёрдым, как раскалённое железо.

— Бояться? — Абадон наклонил голову, его губы дрогнули в кривой улыбке. — Нет, рыцарь. Я наслаждаюсь.

Нестор резко ударил мечом по воздуху, и из его клинка вырвался огненный полумесяц, направляясь к Абадону. Лёд и огонь столкнулись, и замороженный клинок пламени мгновенно обратился в пар, разлетевшийся облаками по полю боя. Абадон взмахнул рукой, и осколки льда осыпались, превращаясь в острые копья, которые ринулись к Нестору.

Нестор не стал отступать. Он сделал шаг вперёд, ударив кулаком по земле, и вокруг него поднялся вихрь пламени, поглотивший ледяные копья. Ещё один шаг, и земля под его ногами начала трескаться, из трещин вырывалось раскалённое магматическое пламя.

— Ты можешь прятаться за своими ледяными трюками сколько угодно, Абадон, — сказал Нестор, его голос звучал, как рёв вулкана. — Но в этой битве есть только один исход.

Абадон прищурился, его взгляд стал стальным. — Мы оба знаем, что сила рыцаря — это его честь, — сказал он ледяным тоном. — Но что будет, если я разрушу твою?

Абадон поднял руку, и из глубин цитадели вырвался поток магии, который окутал его. Тёмные тени закружились вокруг, и в них проступили образы: лица павших товарищей Нестора, горящие деревни, крики погибших. Он знал, что пытается сделать Абадон — поколебать его решимость.

— Не думай, что иллюзии сломают меня! — прорычал Нестор, шагнув вперёд. Его пламенный меч загорелся ещё ярче, отражая магию Абадона. — Ты сам потерял свою честь, когда обратился к тьме!

Абадон, не ответив, с силой обрушил поток магии на землю. Ледяные шипы вырвались из земли, пытаясь пробить оборону Нестора, но огонь рыцаря сжёг их до основания.

Битва продолжалась, удары становились всё яростнее, а силы обоих бойцов подходили к пределу. Их противостояние стало похожим на столкновение стихий, где лёд и пламя вели свою последнюю войну

В голове Нестора внезапно раздался голос Никаласа: — Как ты , держишься?

Нестор, отбивая очередной ледяной всполох Абадона, ответил, не отвлекаясь: — Нормально. Пока нормально.

— Портал не откроется, — продолжил Никалас, его голос звучал с беспокойством. — Что-то с магическим балансом и нитями. Древние пытаются разобраться, но это сложно. Придётся держаться.

Нестор хмыкнул, уклоняясь от ещё одного удара Абадона. — Вы, должно быть, всё видите сейчас?

— Да, — ответил Пьеро, подключившись к разговору. — Мы наблюдаем. Но слушай, Нестор, не забывай: Абадон — это не только лёд. Он ещё и король ядов. Ни в коем случае не вдыхай пары его магии и не подставляйся.

— Я это знаю, — уверенно ответил Нестор. Его глаза сверкнули в отблесках пламени. — Я уже нагрел воздух вокруг себя, чтобы его яд сгорал, даже не долетая до меня. Я — огненный рыцарь, и сейчас я дышу только огнём.

С этими словами пламя вокруг Нестора словно стало живым. Оно начало ритмично затухать и разгораться в такт его дыханию. Каждое его движение порождало вспышки жара, которые очищали всё на пути. Никалас, наблюдая за этим через зеркало Пьеро, невольно задержал дыхание. А затем, вместе с Нестором, сделал глубокий вдох.

Словно откликаясь на зов, огонь вокруг рыцаря внезапно потух. Всё поле боя погрузилось в напряжённую тишину. Но стоило Нестору выдохнуть, как пламя взметнулось с небывалой силой, поглотив всё вокруг. Абадон, оказавшись в центре огненного шторма, раздражённо прорычал: — Как же ты меня бесишь, спичка!

Взмахнув руками, он создал ледяные крылья, которые подняли его в воздух. Но даже на высоте огонь не отступал — он продолжал рваться вверх, словно пытаясь достать своего врага. — Всё решится здесь и сейчас, — проговорил Нестор, его голос звучал твёрдо. Он сделал шаг вперёд, идя через пылающий лес, который сам создал. — Осколок души! Огненная цитадель! Величие феникса!

С этими словами огонь собрался в один мощный вихрь, который устремился к небу. Над полем боя возник огромный огненный купол, поглотивший Абадона. Его ледяные крылья мгновенно испарились, и он с глухим ударом рухнул на обожжённую землю.

Кислород внутри купола сгорал моментально. Абадон задыхался, его тело начало покрываться ожогами. Он пытался использовать свою магию, но каждую вспышку льда пламя моментально пожирало.

В небе величественно парила огненная птица — Феникс, воплощение силы Нестора. Она испускала яркий свет, который, казалось, готов был испепелить всё.

— Ты проиграл, Абадон, — произнёс Нестор, подходя ближе. Его голос был глубоким и уверенным, как раскаты грома. — Здесь горят не только твоё тело, но и твоя ложь,

На далёком холме, вдали от бушующего огненного ада, Валентин, король вампиров, стоял с непроницаемым выражением лица. Его багровый плащ колыхался на холодном ветру, а глаза, сверкающие алым, наблюдали за битвой, разворачивающейся на планете. Лава и огонь танцевали, как величественный спектакль, но на лице Валентина играла лишь лёгкая, насмешливая улыбка.

Рядом с ним появился Котсу, едва сдерживая своё возмущение. Он склонился перед королём, прежде чем произнести: – Всё готово, мой лорд! Мы готовы отступать!

Валентин лениво махнул рукой, словно это был заранее спланированный ход, и по всей планете начали распахиваться чёрные порталы. Сила некромантии, ведомая волей вампирского короля, звала нежить. Орды мертвецов, словно реки, стекались к этим порталам, устремляясь в них в безмолвной спешке.

Котсу нахмурился, его голос дрогнул от удивления: – Но… а как же Абадон? Мы оставляем его здесь?!

Валентин обернулся к нему, его улыбка стала шире, почти ехидной. Он медленно приблизился к Котсу, заглядывая тому прямо в глаза. – Абадон? – произнёс он, насмешливо растягивая имя. – Он скоро к нам вернётся, не беспокойся. Всё идет по плану.

Эти слова, сказанные с хладнокровной уверенностью, заставили Котсу на миг замереть. Валентин, довольный своим эффектом, бросил последний взгляд на планету, охваченную пламёнем, и сделал шаг к порталу.

– Пошли, Котсу. Нам пора. – Его голос был спокоен, но от него веяло ледяным холодом.

Не успев задать ещё один вопрос, Котсу подчинился и последовал за королём. Оба исчезли в чёрном вихре портала, оставив планету, которая в этот момент уже становилась ареной судьбоносного сражения.

Нестор на миг отвлёкся, когда его взгляд привлекли десятки чёрных порталов, открывающихся по всей планете. Орды нежити стекались к ним в бешеной спешке, словно подчиняясь приказу, который он не мог услышать. Что-то внутри подсказывало ему, что это часть плана, но почему они уходят? Почему бросают своего лидера?

Он резко взглянул на Абадона, лежащего на земле. Маг был ослаблен, его раны покрывались тонкой коркой инея, но в глазах все ещё горел злой огонь. Нестор сжал рукоять своего меча сильнее и наклонился над поверженным врагом.

– Все тебя бросили, – произнёс он, голос прозвучал твёрдо, словно приговор. – Даже твои марионетки. Но знай, я дарую тебе смерть с почестями, которых ты не заслуживаешь. Ты падёшь, и эта проклятая планета падёт вместе с тобой.

Нестор поднял пылающий меч над головой, огонь от него разлетался, словно предвестник конца. Затем, с решимостью, сверкающей в его глазах, он вонзил клинок глубоко в землю.

Мгновение — и всё вокруг взорвалось ярчайшим пламенем. Земля начала раскалываться, языки огня вырывались из трещин, превращая поверхность планеты в кипящий ад. Воздух стал плотным, наполненным жаром и пеплом, а тьма отступала под натиском ослепительного сияния огненной магии.

Каждая секунда казалась вечностью. Планета охватывалась огненным апокалипсисом, который поглощал всё живое и неживое. Нестор стоял прямо, его огненные доспехи мерцали в ритме бушующего пламени. В его глазах не было ни жалости, ни сомнений — лишь твёрдое осознание своей цели.

Никалас и Пьеро, и молчаливые Древниии, напряжённо смотрели на происходящее. Никалас не мог усидеть на месте: его сердце обливалось кровью, глядя на друга. Но его больше беспокоило то что силы тьмы оставили Абадона на верную смерть...

– "Они оставили его…" – прошептал Никалас, сжимая кулаки. – "Валентин просто ушёл! Взял свою армию и оставил Абадона!"

Пьеро мрачно кивнул. – "Что-то здесь не так. Почему они ушли? Зачем оставить Абадона одного?"

Пламя вокруг Нестора не угасало, напротив, оно разрасталось, поглощая всё. Даже земля под его ногами плавилась, превращаясь в поток лавы. Абадон, окружённый ледяным сиянием, лежал на земле, казалось, поверженным.

– "Ты проиграл," – Нестор поднял клинок. Его голос звучал как раскат грома. – "Твоя армия бежала, а ты остался один. Я закончу это здесь и сейчас."

Абадон медленно поднял голову. Его губы тронула слабая улыбка. – "Ты уверен, рыцарь? Ты даже не понимаешь, что началось…"

Нестор взмахнул клинком, и земля взорвалась пламенем. Его сила, казалось, достигла пика, поглощая весь мир.

Нестор почувствовал, как что-то изменилось. Абадон поднялся, его раны начали затягиваться ледяной коркой. Воздух вокруг становился холоднее, огонь ослабевал.

– "Ты говорил, что огонь сильнее льда?" – Абадон произнёс слабо, но его голос отозвался в воздухе, словно звон металла. – "Сейчас мы это проверим."

Ледяной маг опустил руку на землю. Всё вокруг начало замерзать. Жар сменился холодом, земля покрылась коркой инея.

– "Высшая магия льда: Абсолютный ноль," – прошептал он, и Нестор почувствовал, как кислород вокруг начал замерзать, становясь кристаллами воды.

Феникс, верный фамильяр Нестора, появился в последний момент. Его пылающее оперение вспыхнуло, он взлетел в воздух, пытаясь защитить своего хозяина. И сильнейший поток огня обрушился на Абадона, но тот лишь поднял ледяной меч и направил его на птицу.

– "Ты слишком долго горел," – сказал он, и одним движением заморозил феникса.

Нестор закричал, глядя, как его фамильяр, единственный оставшийся союзник, стал статуей изо льда, а затем рухнул на землю, разбившись на осколки.

Никалас с гневом обернулся к старейшине. – "Почему мы не можем открыть портал и помочь ему?!" – он закричал, его глаза сверкали от злости и отчаяния.

Старейшина спокойно ответил: – "Цепи мироздания осквернены. Валентин подчинил их своей магии. Мы пытаемся очистить их, но это займёт время."

– "ВРЕМЯ?!" – вскричал Никалас. – "Ему оно сейчас нужно! Он может умиреть, а вы только смотрите!"

Пьеро вмешался, положив руку на плечо принца. – "Никалас, успокойся. Вина Древних здесь ни при чём. Если ты потеряешь голову, мы потеряем всё."

Но Никалас не мог сдержаться. Он резко оттолкнул руку Пьеро. – "Он мой брат по оружию! Как ты можешь говорить о спокойствии, когда он сражается там один!"

Всё вокруг застыло.

Нестор почувствовал, как его тело внезапно обвивает тёмная, безжалостная пустота. Он не видел, но ощущал, как его кровь, замерзая, теряет движение. Кислород, который ещё пару мгновений назад был частью его существования, стал густым, жидким и смертоносным. С каждым вдохом он чувствовал, как его лёгкие наполняются холодом, который проникает в самые глубины, выжигая их, как если бы пламя пожирало его изнутри.

Он попытался сопротивляться, но почувствовал, как его сила, его огонь, исчезают. Всё, что было живым, разрушалось этим безжалостным холодом. Его тело словно окаменело в ледяной хватке, как если бы время перестало существовать. Даже дыхание затруднялось, и каждая клетка его организма сдавала позиции перед этим гигантским и неумолимым холодом.

В его теле не осталось огня, который когда-то его наполнял. Лёд проникал в каждую молекулу, замораживая его изнутри и снаружи. Жгучий холод пронизывал его, и он осознал, что страдает гораздо больше, чем мог бы, будь это пламя.

Его мысли затмило ощущение полного исчезновения. Каждое мгновение становилось мучительным, но он не мог пошевелиться, не мог убежать. Всё, что оставалось, — это ощущение холода, что поглощал его, как тьма поглощает свет.

Он пытался взглянуть в темноту, но его глаза, безжизненно закрытые, больше не могли ничего разглядеть. Абсолютный ноль стал его тюрьмой, его концом.

В этот момент, когда его сознание и тело поглощались льдом, он почувствовал лишь одно — как на его щеке катится одна единственная слеза. Он был готов отпустить свою жизнь, готов умереть. Как рыцарь, он был готов к своей гибели.

– "Рыцарь умирает... без сожалений", — прошептал он едва слышным голосом.

И его последний вздох затих, растворившись в пустоте, которую создал сам Абадон. Всё вокруг было заморожено, и Нестор, как и весь мир, застыл в абсолютном нуле.

Абадон шагал медленно, его ледяные шаги не создавали звуков, но каждое движение казалось наполненным безмерной тяжестью. Он приблизился к безжизненно замерзшему телу Нестора, который уже не мог сопротивляться, его глаза были закрыты, а тело стало немым и холодным, как сама планета.

Взгляд Абадона был холодным и неумолимым. Он вглядывался в тело рыцаря, в его искалеченное, замороженное тело, как если бы наслаждался тем, что он сделал.

Подойдя ближе, он медленно наклонился и, держа клинок в руке, осторожно протянул его прямо в сердце Нестора. Лёд сжал тело рыцаря, его энергия исчезла, но Абадон словно искал последнее подтверждение своего господства. Клинок вонзился в сердце Нестора с холодной точностью, как если бы всё происходящее было лишь очередной игрой.

Абадон наклонился ещё ближе, и его лицо расплылось в жуткой улыбке. Его смех, жуткий и безумный, эхом разнесся по замершему полю битвы, по этой мёртвой, ледяной пустоте.

– "Ты был сильным... Рыцарь... Но все, что ты мог, — это сгореть в огне. Я же могу выжить в холоде. Я победил", — произнёс Абадон с насмешкой.

Его смех становился всё громче, его голос полон жестокой иронией, как если бы смерть Нестора была для него просто частью великой игры, бессмысленной и бесконечной. Он смеялся так, как смеются только те, кто чувствует свою абсолютную власть, как те, кто победил и уничтожил всё живое.

В этот момент Абадон понял, что победил не только Нестора, но и тот огонь, который когда-то наполнил его душу. Он был теперь единственным, кто мог править этим миром, замороженным и умирающим.

– "Твои огонь и свет погасли, но я... я никогда не перестану смеяться!" — произнёс он, его смех эхом разнесся по пустой, ледяной планете.

И планета, как и его враг, замерла.

В зале Древних царила мрак и тишина. Все взгляды были прикованы к экрану, где происходила финальная сцена. Никалас стоял на коленях, его руки сжались в кулаки, а из глаз катились горячие слёзы. Он видел смерть Нестора, но не мог сделать ничего, чтобы спасти его. Душу раздирал невыносимый страх — его лучший друг был уничтожен, а он был безпомощен.

Скоро его отчаяние перешло в ярость. Схватив огненный меч, он поднялся на ноги, решив отомстить, чтобы хоть как-то изгладить свою боль. Он направился к старшему минотавру, чей взгляд был полон холодного презрения.

Но прежде чем Никалас успел совершить свой поступок, рука Пьеро схватила его за запястье. Пьеро посмотрел на него своими спокойными, но полными тяжести глазами.

– "Не поддавайся эмоциям, Никалас. Нестор был и моим другом. Нам нужно это принять," — сказал Пьеро, его голос был мягким, но в нём звучала сила, будто он сам боролся с тем же страхом и болью, что и Никалас.

Никалас застыл, глядя на своего друга, на его глаза, полные понимания. Пьеро говорил правду, но это не было легче. В его голове всё ещё звучали слова Нестора, его последние слова перед смертью. И тут, как эхом, прозвучала фраза, что теперь стала его внутренним девизом.

"Рыцарь умирает без сожалений."

Никалас стоял молча, глаза его были полны боли и утраты. Древние, наблюдавшие за всем этим, обратились к нему.

– "Мы не могли помочь, принц. Мы опечалены этой утратой, но враг оказался слишком силён и хитёр. Мы просим прощения за свою беспомощность."

Тишина длилась несколько мгновений, когда Никалас медленно повернулся, его взгляд был пустым, полным бездны. Он не сказал ни слова. Его душа была в разладе с самим собой. Он не мог понять, как это возможно — как этот мир забрал, его друга, его наставника.

– "Как почините порталы?" — спросил Никалас тихо, его голос почти исчезал в тени, окутывающей его душу.

Древние молчали, но их глаза были полны сожаления. Они понимали, что этот момент изменил его, и что этот шрам останется с ним навсегда.

Никалас не стал ждать ответа. Он повернулся и молча вышел из зала. Пьеро наблюдал за ним, не решаясь сказать больше. Никаласу нужно было побыть одному, и он понимал это, ведь он сам когда-то пережил утрату, от которой не знал, как оправиться.

Когда Никалас покинул зал, Пьеро подошёл к древним. Он знал, что слова не помогут сейчас, что Никаласу нужно время, чтобы разобраться в своих чувствах.

Глава 45 - Кровавая Луна

Николас сидел на деревянном стуле, низко опустив голову. Его руки сжимали края стола так, что костяшки побелели. Закрыв глаза, он снова и снова видел, как Нестор падает, пронзённый вражеским клинком. Его сердце сжалось, а дыхание стало прерывистым.

Дверь скрипнула. Николас поднял голову. На пороге стоял Рики Амон. Он опирался на косяк, еле держась на ногах, но его глаза сияли решимостью.

– Ты… снова терзаешь себя, – тихо начал Рики, закрывая за собой дверь.

– Если бы я был сильнее, – проговорил Николас, не поднимая взгляда. – Если бы я был там тогда....

Рики, прихрамывая, подошёл к нему и тяжело опустился на соседний стул.

– Ты думаешь, я не знаю, каково это? – его голос звучал неожиданно мягко, но в нём было слышно столько боли, что Николас невольно поднял голову. – За мою долгую жизнь я потерял слишком много людей, Николас. Друзей, союзников… а ведь я считаюсь сильнейшим....– он на миг замолчал, словно пытаясь сдержать себя. – Даже тех, кого я считал семьёй.

Николас вскинул брови, но промолчал, продолжая смотреть на Амона.

– И знаешь что? – Рики наклонился ближе. – Я думал, что со временем боль не уйдёт. Она остаётся. Всегда. Только вот я понял: эта боль – напоминание. О тех, кто сражался рядом, кто верил в меня.

– Но Нестор… – Николас с трудом выдавил слова, в его голосе звучало отчаяние. – Он не должен был умирать.

– Нет, – твёрдо ответил Рики. – Он сделал свой выбор. Он пожертвовал собой, чтобы ты мог продолжать борьбу. И ты, черт возьми, не смеешь обесценивать эту жертву своим самобичеванием!

Слова Амона резанули, но Николас знал, что тот прав.

– Я… просто не могу это принять, – прошептал он.

Рики протянул руку и сжал плечо Николаса.

– Никто не может, парень. Но ты должен. Ты не можешь быть везде и спасать всех. Это невозможно. Но что ты можешь – так это исполнить его последнюю волю. Отомсти за него, Николас. Сделай так, чтобы его жертва была не напрасной.

Николас закрыл глаза, глубоко вздохнул и медленно кивнул.

– Ты прав, – его голос стал твёрже. – Я отомщу.

– Хорошо, – Амон слегка улыбнулся. – А теперь… хорошие новости. Луна приходит в сознание. Ты можешь её навестить.

Эти слова словно пробили брешь в его горе. Николас резко поднял голову.

– Луна? Она… она жива?

– Да, – кивнул Рики. – Она слаба, но жива. И я думаю, она ждёт тебя.

Николас почувствовал, как камень на сердце стал чуть легче.

– Нестор отдал жизнь не зря, – сказал он, вставая со стула. – Если она жива, значит, мы ещё можем сражаться.

– Вот это я хотел услышать, – устало улыбнулся Рики. – А теперь иди. Ей нужна поддержка не меньше, чем тебе.

Николас кивнул, ещё раз глубоко вдохнул и направился к выходу, оставляя за собой холодную тишину комнаты.

Комната была тихой, воздух пропитан слабым ароматом травяного настоя, которым пытались облегчить страдания Луны. Её дыхание было прерывистым, лицо бледным, но она была в сознании. Николас вошёл осторожно, стараясь не потревожить её покой. Святорыцарь Мэри, стоявшая у изголовья кровати, тихо подошла к Рики Амону и шепнула ему что-то на ухо.

Амон нахмурился, его лицо на мгновение побледнело, но он быстро взял себя в руки.

– Мэри, оставь нас, – резко сказал он, кивая в сторону двери.

Мэри бросила обеспокоенный взгляд на Луну, но подчинилась, поклонившись и выходя из комнаты.

– Что это значит? – недоумённо спросил Николас, переводя взгляд с Амона на Луну.

– Узнаешь позже, – отрезал Амон. Его голос был холоден, но в глазах мелькнуло что-то вроде тревоги.

Николас больше не стал задавать вопросов. Он подошёл к Луне, сел рядом на краю кровати и аккуратно взял её за руку. Её ладонь была холодной, но он почувствовал слабый отклик.

– Луна... держись, – прошептал он, его голос дрогнул.

Луна медленно открыла глаза. Её взгляд блуждал, но, встретившись с лицом Николаса, наполнился теплотой.

– Николас... это ты? – прошептала она, с трудом подняв руку и положив её ему на щёку. – Как хорошо, что ты живой…

Её слабая улыбка пронзила Николаса острой болью. – Спасибо вам всем… спасибо, что не оставили меня… – Луна говорила медленно, каждое слово давалось с трудом. – Я… благодарна вам. Скажи Пьеро и… Нестору… что я очень благодарна…

Николас нахмурился, его глаза потемнели.

– Луна... Нестора больше нет, – сказал он тихо, с трудом подбирая слова.

Её глаза расширились, и она замерла.

– Как… нет? – её голос дрогнул, и слёзы наполнили её глаза. – Нестор... как он... мог…

Николас сжал её руку, прижав её к своей щеке.

– Луна, я обещаю, – его голос звучал твёрдо, но в нём слышалась отчаянная нотка, – я никому больше не позволю умереть. Я не допущу этого…

Луна посмотрела на него с печальной улыбкой, её дыхание стало чуть тяжелее.

– Николас… ты даёшь обещания, которые невозможно сдержать, – она говорила тихо, едва слышно. – Все мы смертны. Мы – святорыцари. Наш долг – пасть за светлое будущее…

Её рука, лежавшая в его ладонях, излучала удивительное тепло. Николас закрыл глаза, на мгновение забыв обо всём, кроме этого ощущения. Его сердце заколотилось быстрее. Ему хотелось держать её руку вечно, хотелось защитить её от всего зла мира.

Амон, стоявший у стены, усмехнулся.

– Эй, Ник, может, отпустишь её руку? Ты так её сожмёшь, что она точно сдастся.

Николас бросил на него мрачный взгляд, но ничего не ответил.

Амон усмехнулся ещё шире, но его тон мгновенно изменился, когда он шагнул ближе к кровати.

– Луна, – сказал он серьёзно, присаживаясь на край кровати. – Ты помнишь, что произошло? А ещё расскажи нам кто обратил тебя?

Луна на секунду закрыла глаза, словно собираясь с силами.

– Валентин, – прошептала она. – Его глаза… я никогда не забуду этот взгляд. Он говорил, что я теперь – его создание.

Николас напрягся, а Амон медленно кивнул.

– Так я и думал, – пробормотал он.

– Луна, – Николас наклонился ближе, его глаза были полны тревоги. – Что он с тобой сделал?

Она посмотрела на него, её взгляд был полон боли.

– Он пытался… – начала она, но голос сорвался. – Николас, я... боюсь, что больше не такая, как раньше…

Николас мягко коснулся её щеки, глядя ей прямо в глаза.

– Ты остаёшься собой. Мы найдём способ помочь тебе, – сказал он твёрдо.

Амон, скрестив руки на груди, внимательно наблюдал за их разговором.

– Ладно, романтику оставим на потом, – заметил он. – У нас серьёзная проблема. Если Валентин обратил её, нам нужно точно знать, насколько далеко зашли изменения.

Луна попыталась сесть, но Николас мягко придержал её.

– Мы разберёмся, – сказал он. – Обещаю.

Амон, нахмурив брови, поднял свою палочку и начал медленно обследовать тело Луны, его взгляд становился всё более сосредоточенным. В комнате повисла напряжённая тишина.

– Твоя кровь отчаянно борется с вампирской, – наконец произнёс он, убирая палочку. – Но есть одна идея…

Он бросил ехидный взгляд на Николаса, его губы растянулись в хитрой улыбке.

– Тебе это понравится, Ник, – добавил он, наклоняясь ближе и с каким-то особым удовольствием махая палочкой над Николасом.

– Что ты делаешь? – нахмурился Николас, отодвигаясь. – Амон, объяснись!

– Расслабься, – отмахнулся Амон, сканируя его тело. – Просто подтверждаю свою теорию.

– Теорию? – Луна, несмотря на слабость, повернула голову к Амону.

Амон встал и отложил палочку, его взгляд стал серьёзным.

– Если кровь Валентина победит твою, Луна, – он посмотрел на неё, – ты невольно станешь его слугой. Это... непреложное правило вампирской магии.

Николас напрягся.

– Но есть одно "но", – Амон хитро прищурился и улыбнулся ещё шире. – Валентин наверняка не знал, что у нас есть собственный вампирёныш.

Луна удивлённо подняла брови.

– У нас есть вампир?

Амон ухмыльнулся и повернулся к Николасу.

– Да, – сказал он, наслаждаясь моментом. – И ещё какой.

– Ты... вампир? – Луна обратилась к Николасу, её голос был полон изумления.

Николас, чувствуя себя неловко, отвёл взгляд.

– Я... да, но только на треть. Насколько я знаю.

– Именно! – Амон хлопнул в ладони. – И это нам пригодится.

– Как? – резко спросил Николас, чувствуя, что ответ ему вряд ли понравится.

Амон шагнул ближе, его глаза сверкнули. – Ты должен укусить её.

– Что?! – одновременно воскликнули Николас и Луна.

– Слушайте внимательно, – продолжил Амон, игнорируя их реакцию. – Твоя кровь, Ник, особенная. Если ты вызовешь свою вампирскую сущность и напоишь её своей кровью, она станет полукровкой, как ты. Её тело отвергнет влияние Валентина.

Николас отступил на шаг, его лицо пылало от смущения.

– Я... я не... да как я вообще...

Луна, наблюдая за его замешательством, вдруг слабо улыбнулась.

– Не стесняйся, – сказала она тихо, откинув волосы с шеи. – Это ради дела. Я доверяю Амону.

Николас сглотнул, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее.

– Но я даже не знаю, как это сделать, – он смотрел на Амона, словно умоляя его передумать.

Амон усмехнулся, наслаждаясь моментом.

– Ну, для начала, нужно пробудить твою вампирскую сущность.

– И как я должен это сделать? – Николас нахмурился.

Амон задумчиво потёр подбородок, потом широко улыбнулся.

– Простое решение. Луна, ты же доверяешь мне?

– Конечно, – ответила она, хотя в её глазах мелькнула тень сомнения.

– Отлично, – Амон хлопнул в ладони. – Тогда, Николас, иди сюда.

Он сделал знак Луне лечь удобнее, а Николасу указал на кресло рядом.

– Закрой глаза и сосредоточься на своей природе, – сказал он, его голос стал серьёзным. – Ты наполовину звёздный рыцарь и немного вампир. В твоей крови два мира. Вспомни, что делает тебя сильным, что даёт тебе энергию...

Николас закрыл глаза, пытаясь игнорировать смущение.

– А теперь, – добавил Амон с улыбкой, – представь, что тебе нужно защитить Луну любой ценой.

Слова Амона были сказаны с расчётом: Николас почувствовал всплеск эмоций. Его тело начало отзываться, словно кровь внутри него закипала.

– Вот-вот, – шепнул Амон, наблюдая за изменениями в его лице. – Почувствуй это.

Николас открыл глаза, его зрачки слегка изменились, стали острее, похожими на вампирские. Он перевёл взгляд на Луну, и что-то тёплое, но вместе с тем пугающее, зародилось внутри него.

– Теперь – действуй, – сказал Амон. – Помни: это ради её спасения.

Николас шагнул ближе к Луне, его сердце колотилось так громко, что он чувствовал его пульсацию в ушах. Её бледная шея, обрамлённая волнами золотистых волос, привлекала взгляд, но сама мысль о том, чтобы укусить её, казалась почти невозможной.

– Луна, – прошептал он, его голос дрожал.

Она подняла на него глаза. В их голубизне читалась смесь страха и доверия.

– Это для твоего спасения, – добавил он, больше убеждая себя, чем её.

– Я верю тебе, Ник, – сказала она едва слышно, её голос был слаб, но твёрд.

Её слова словно проникли в его душу, зажигая что-то тёплое и болезненное. Николас наклонился, и время замедлилось. Он ощущал каждое движение: как её дыхание становилось прерывистым, как его собственные руки дрожали, когда он осторожно коснулся её плеча.

Он смотрел на неё, пытаясь найти в её взгляде хоть намёк на сомнение. Но она лишь кивнула, слегка откинув голову, обнажая шею.

"Я должен спасти её. Только так," – мелькнула мысль, когда его губы приблизились к её коже.

Её запах заполнил его сознание, смешиваясь с лёгким металлическим привкусом, который пробудил в нём ту часть, о существовании которой он старался забыть.

Николас закрыл глаза и сделал это. Его клыки мягко, почти нежно, прокололи её кожу. Её кровь коснулась его губ, теплая, почти сладкая, но с оттенком боли и страха. Луна тихо ахнула, но не отстранилась, лишь сжала его руку чуть крепче.

"Она доверяет мне. Это доверие я не могу предать," – подумал он, когда почувствовал, как внутри него что-то пробуждается.

Когда он отстранился, её дыхание стало ещё тише, но её взгляд оставался на нём.

– Ник, – прошептала она, и его сердце сжалось.

– Ты будешь в порядке, – сказал он, стараясь звучать уверенно.

Он достал кинжал. Лезвие блеснуло в тусклом свете, отразив его решимость. Николас не колебался: быстрым движением он рассёк свою ладонь. Кровь заструилась яркой алой линией.

– Пей, – сказал он, поднося свою раненую руку к её губам. Луна не сразу поняла, но, чувствуя его поддержку, осторожно взяла его ладонь. Её губы коснулись его раны, и в этот момент он почувствовал, как её слабость передаётся ему, а его кровь становится для неё жизненной нитью.

Она жадно выпила, и он видел, как её лицо на мгновение озарилось жизнью, а потом внезапно побледнело. Её глаза закрылись, тело обмякло.

– Луна! – Николас подхватил её, не позволяя ей упасть.

– Всё в порядке, – послышался голос Амона сзади. Он, как обычно, выглядел довольным.

– Она отключилась, как и ожидалось. Её тело должно адаптироваться. Но ты сделал всё правильно, Ник.

Николас посмотрел на Луну, его ладонь всё ещё кровоточила, но он не обращал на это внимания.

– Она будет жить? – спросил он, не отрывая взгляда от её лица.

Амон подошёл ближе, его улыбка стала шире.

– Жить? Она будет намного больше, чем просто жить, – ответил он с ноткой веселья. – Ты только что создал полукровку. Уникальную.

Николас чувствовал, как в груди разгорается смесь облегчения и тревоги. Он крепче прижал Луну к себе, шёпотом добавив:

– Я не позволю тебе стать такой, как Валентин. Ты будешь другой. Ты будешь свободной.

Амон рассмеялся, усаживаясь в кресло.

– Что ж, было приятно наблюдать за этим. Думаю, пора дать ей отдохнуть, а тебе – перевязать руку, Ник.

Но Николас не слушал его. Он просто сидел, держа Луну в своих руках, в голове мелькала лишь одна мысль: "Я должен защитить её, чего бы это ни стоило."

Глава 46 - Сомнения

Николас всю ночь просидел возле кровати Луны, крепко держась за её руку. Его сон был прерывистым: каждый шорох, каждый нервный вздох девушки заставляли его вздрагивать и настораживаться. Ближе к утру усталость взяла верх, и он погрузился в глубокий, но беспокойный сон.

Вдруг комнату словно окутала тьма. Белоснежные стены, залитые мягким светом, погрузились в непроглядный мрак. Николас вскочил, мгновенно обнажив меч. Из темноты появились два гигантских светящихся зрачка. Они прожигали его насквозь, заставляя замереть.

— Николас... — раздался низкий, гулкий голос, наполняющий воздух дрожью. — Ты стал достаточно сильным.

— Кто ты? Покажись! — воскликнул Николас, сжимая меч так крепко, что побелели костяшки пальцев. Его голос был твёрдым, но внутри всё горело от напряжения.

В ответ раздался хриплый смех, звучавший одновременно и издевательски, и как будто откуда-то издалека.

— Ты до сих пор не понял? Я — то, чего боятся все маги. Я — Затмение.

С этими словами пространство вокруг изменилось. Николас оказался в огромной пещере, стены которой были покрыты магическими рунами, светящимися слабым голубоватым светом. В центре стояло существо, заставляющее его застыть. Перед ним был дракон. Его огромные чёрные чешуйки поглощали свет, как бесконечная пустота, и он был настолько огромен, что его невозможно было охватить взглядом.

— Посмотри на меня, смертный, — продолжил дракон, опуская свою массивную голову ближе к Николасу. — Я закован в эти цепи древними, но ты можешь освободить меня. Твоя сила, Николас, способна изменить мир. Разрушь эти цепи, и я дарую тебе безграничную мощь.

Николас отступил на шаг назад, не сводя глаз с дракона. Его сердце билось быстрее, но голос звучал твёрдо:

— Затмение... Я не выбирал эту силу. И, возможно, я ещё не настолько силён, чтобы защитить всех, кто мне дорог. Но твоя сила мне не нужна. Ты угроза всему, что существует. Освободив тебя, я нарушу баланс мира.

Дракон чуть прищурил глаза, его взгляд был полон интереса.

— Хм, ты удивляешь меня, — произнёс он. — В твоих глазах я вижу решимость. И ты не ошибся. Баланс мира, как ты его называешь, разрушится, но разве это так уж плохо? Новый порядок можно построить, если ты осмелишься.

— Кто призвал тебя десять веков назад? — резко спросил Николас. Его голос прозвучал как удар, уверенно и властно.

Дракон замолчал на мгновение, а затем его огромные зубы обнажились в пугающей улыбке.

— Ты ещё не готов услышать правду. Но запомни одно, юный принц: не доверяй никому. Никому, кроме Амона. Если кто-то узнает о твоей связи со мной, ты станешь мишенью для всех. И однажды, я знаю, ты разрушишь эти цепи, чтобы изменить мир. А пока... я буду ждать.

Затмение закрыл глаза, и его огромная фигура исчезла, будто растворилась в тьме.

Николас очнулся резко, как будто его кто-то разбудил. Луна мирно спала, её дыхание было спокойным. Лучи солнца уже пробивались сквозь шторы, показывая, что утро давно сменилось полуднем.

Не теряя времени, он поднялся и отправился к Амону. Тот сидел в своей комнате и, как всегда, наслаждался сладкими булочками. Увидев Николаса, он оторвался от еды и посмотрел на него с интересом.

— Что-то случилось? — спросил Амон, глядя на напряжённое лицо юноши.

Николас, не сдерживая эмоций, резко ответил:

— Затмение. Оно явилось мне этой ночью. Мы говорили.

Амон отложил булочку и встал.

— Рассказывай всё, до мельчайших деталей, — сказал он. В его голосе звучал такой же интерес, как и напряжение.

— Это было не просто видение, Амон. Я видел его... Его глаза, его голос... Он сказал, что я стал сильнее, что я могу освободить его. Но это не всё. Он отказался сказать, кто призвал его десять веков назад. Он только сказал мне одно: не доверяй никому, кроме тебя.

Амон внимательно смотрел на Николаса, оценивая каждое его слово.

— И что ты ему ответил? — спросил он мягко, но в голосе ощущалась скрытая сила.

Николас сделал шаг вперёд, его взгляд стал твёрдым.

— Я сказал, что не освобожу его. Что его сила — угроза всему балансу. Что мне нужно защищать то, что мне дорого, и для этого его сила не нужна.

— Смело, — коротко прокомментировал Амон, но на его лице мелькнула довольная улыбка. — Затмение редко испытывает поражение в таких играх. Ты заставил его удивиться. Это хорошо. Но ты должен понимать, Николас, такие сущности не отступают просто так. Этот дракон нашёл в тебе что-то особенное. Что-то, чего он жаждет. И однажды он снова явится, чтобы проверить твою волю.

Николас нахмурился, словно обдумывая услышанное.

— Амон, ты когда-нибудь встречался с ним? Ты знаешь, как его можно уничтожить?

Амон тяжело вздохнул и отвёл взгляд, на мгновение его лицо омрачилось.

— Никто не может уничтожить Затмение, Николас. Его цепи — единственное, что удерживает его. Эти цепи созданы из магии древних времён, и даже я не знаю, кто их выковал. Но я знаю одно: если ты не будешь осторожен, он найдет способ убедить тебя. Его сила — это искушение, которому сложно противостоять. Даже сильнейшие падали перед его волей.

— Я не паду, Амон, — твёрдо сказал Николас. — Но мне нужно понять. Почему он выбрал меня? Почему не кого-то другого?

Амон внимательно посмотрел на юного принца, его взгляд был пронизывающим.

— Потому что ты уже связан с ним, Николас. Ты часть этого круга. Может быть, даже больше, чем ты готов признать. И это твоя сила, но и твоя слабость.

В комнате на мгновение повисла тишина, напряжённая и тяжёлая. Николас отступил на шаг назад и, глядя на Амона, произнёс:

— Тогда я буду готов. Если он снова появится, я не позволю ему взять верх.

Амон слегка кивнул и вернулся к своей булочке, но его глаза оставались задумчивыми.

— Что ж, раз ты настроен так решительно, то, возможно, у нас есть шанс, — тихо произнёс он, и в его голосе мелькнула нотка гордости. — Но всё-таки не забывай, Николас, что сила иногда приходит не тогда, когда её ищут, а тогда, когда она больше всего нужна.

Амон, усевшись обратно, лениво потянулся за следующей булочкой и заговорил с очевидным самодовольством:

— Кстати, порталы восстановлены. Эти древние, конечно, могущественные существа, но без меня они вообще ничего сделать не могут. Я объяснил им структуру оплетённой тьмы над цепями мироздания. Они долго ломали головы, как расширить эту материю, пока я, как истинный учитель, не разжевал им основы распада тёмных чар.

Он ухмыльнулся, бросив на Николаса короткий взгляд, полных насмешки.

— Вроде могучие создания, а элементарные вещи не понимают.

Амон продолжил с видимым удовольствием уплетать сладости, будто тема древних уже не заслуживала его внимания.

Николас остался стоять, слегка нахмурившись. Он пытался уловить смысл сказанного, но фразы Амона звучали как головоломка.

— Амон... — начал он, недоумённо глядя на того, кто с таким апломбом говорил об одной из величайших магических тайн. — Что ты только что сказал?

Амон, не отрываясь от булочки, посмотрел на Николаса и усмехнулся.

— Даже ты не понял? Ну, ничего. Ты же знаешь, я люблю быть на шаг впереди всех.

Он медленно поднялся, отряхивая руки, и подмигнул:

— Разберёшься со временем, юный принц. Ты ведь становишься сильнее.

Амон, заканчивая свою трапезу, смахнул крошки со своего плаща, не скрывая лёгкого недовольства.

— И ещё кое-что, — его голос стал серьёзным, глаза прищурились. — Скрыть твою принадлежность к вампирам мне не удалось. Да и то, что Луна... изменилась, уже известно всем.

Николас почувствовал, как холод пробежал по его спине. Амон выдержал паузу, словно проверяя его реакцию, а затем продолжил:

— Сейчас будет совет. Все рыцари уже собираются. И знай, на тебя посыплется грязь, — Амон метнул в воздух последнюю булочку, поймал её и с каким-то вызовом отправил в рот. — Будь готов к этому.

Он бросил взгляд на Николаса, более напряжённый, чем обычно, и добавил:

— Но запомни, секрет с драконом никто не должен узнать, кроме меня и Осаму. Если это всплывёт, последствия могут быть катастрофическими.

Николас кивнул, стиснув зубы.

— Не переживай за меня, — сказал он, пытаясь показать уверенность, хотя внутри ощущал, как нарастает давление.

Амон одобрительно хмыкнул, нахмурив брови.

— Вот и хорошо. Не сломайся, принц. Теперь ты не только за себя в ответе, но и за тех, кто верит в тебя.

Он развернулся, направляясь к выходу, и, уже на пороге, остановился.

— И да, помни, — он обернулся через плечо с тем самым лукавым взглядом, который так раздражал всех. — Я всё ещё люблю наблюдать, как ты справляешься с проблемами. Это... забавно.

С этими словами он вышел, оставляя Николаса наедине с его мыслями перед грядущей бурей.

Все рыцари уже сидели за длинным круглым столом в просторном зале, увенчанной гербами и символами всех кланов Альянса. Их лица отражали усталость, скорбь и скрытую настороженность. Атмосфера была напряжённой до предела — каждый ждал, когда войдёт Николас, чтобы начать обсуждение вопросов, которые накопились за последнее время.

Сокол сидел ближе к центру стола, сцепив пальцы и опустив голову. Он знал, что его другу сейчас будет нелегко, и в глубине души чувствовал вину за то, что не смог помочь ему раньше.

Тишина в комнате стала почти зловещей, когда дверь медленно открылась. Николас шагнул внутрь. Все взгляды устремились на него, изучающие, осуждающие, иные — полные сочувствия. Он шёл прямо, стараясь сохранять уверенность, хотя ощущал давление каждого взгляда, как тяжесть на своих плечах.

Он сел рядом с Соколом и, едва слышно, шёпотом спросил:

— Сокол, моя тайна раскрыта....

Сокол повернулся к нему, кивнул и тихо ответил:

— Да, я уже понял. Многие знают, что ты на треть вампир... Но главное сейчас — Луна. Что с ней?

Николас на мгновение замер, вздохнул глубоко и ответил:

— Мы успели её спасти. Она... в порядке, но... изменилась.

Сокол нахмурился, но не стал задавать много лишних вопросов. Вместо этого он опустил голос до едва слышного:

— Как погиб Нестор?

Николас сжал кулаки, напрягшись, как струна.

— На совете всё узнаешь.

Их разговор оборвался, когда тяжёлые шаги раздались за дверью. В зал вошёл Амон, уверенно направляясь к главе стола. Его лицо было спокойно, но в глазах таился намёк на лёгкое превосходство. Вслед за ним появились двое древних — могучие существа, чья аура заставила всех присутствующих замереть. Их мощь была ощутима, словно горячее дыхание пламени рядом с кожей.

Один из древних поднял руку, призывая к тишине, хотя это было излишним — все и так молчали, наблюдая за происходящим с неподдельным напряжением.

— Совет объявляется открытым, — произнёс он низким, громоподобным голосом.

Николас выпрямился, чувствуя, как на него вновь устремились десятки глаз. Впереди предстояло самое трудное.

Один из древних, облачённый в сверкающие золотом одеяния, шагнул вперёд, его голос раздался громким эхом, словно исходил из самых глубин времени:

— Вчера ночью на планете Тёмная Цитадель была проведена спасательная операция по освобождению святорыцаря Луны. В ходе этого события, сражаясь, чтобы дать возможность товарищам отступить, пал Феникс Нестор — Король Огнегорья!

Эти слова обрушились на собравшихся, как раскат грома. Многие рыцари опустили головы, выражая скорбь. Лица некоторых потемнели от гнева, но никто не осмелился перебить древнего.

Древний продолжил, его голос звучал теперь тише, но от этого не менее сурово:

— Луна была обращена в вампира. Однако чудом, и, возможно, благодаря вмешательству принца Николаса Мории, процесс был частично обращён. Луна теперь — полукровка. Но мы должны отметить: по вине Амона от нас была скрыта одна важная деталь. Принц Сохалина сам является полукровкой!

В зале послышался шепот, нарушивший напряжённую тишину. Но древний поднял руку, и звук мгновенно стих.

— Мы осуждаем сокрытие столь важной информации, — голос древнего стал ещё холоднее. — Как вы знаете, подобные способности опасны и нестабильны. Мы хотим знать ваше мнение, рыцари, о том, как нам действовать дальше.

В зале вновь воцарилась тишина. Напряжение росло, и Николас почувствовал, как холодный пот пробежал по его спине. Он краем глаза заметил, как Сокол напрягся, готовый вступить в спор.

Амон, сидящий во главе стола, внимательно наблюдал за реакцией Николаса. Его взгляд был холоден, но в то же время в нём угадывалось скрытое напряжение. Он как будто изучал, как далеко юный принц готов зайти в своём ответе.

Тишину в зале нарушил резкий скрип стула. Встал Пьеро, один из самых уважаемых рыцарей. Его голос раздался твёрдо и уверенно:

— Какая разница, кто и кем является Николас? Он — верный товарищ! Мы были там с ним, и Нестор, не сомневаясь ни на минуту, спас нас, отдав за это свою жизнь. Я считаю, что если мы смогли спасти Луну, пусть и не самым привычным способом, это главное. Она жива, а значит, мы сделали правильный выбор. И я не думаю, что какая-либо "дурная кровь" является предлогом для осквернения чести принца Сахолина!

Сокол встал сразу после Пьеро, поддерживая его слова.

— Пьеро прав. Николас — мой верный друг и товарищ, и не раз доказывал свою волю и преданность делу. Его "вампирская кровь", как вы называете, спасла меня от проклятого ожерелья Дворфов. Мы сейчас обсуждаем, что делать с Луной и Николасом, хотя вокруг нас идёт война! Мы потеряли трёх святорыцарей! Нам нужно думать, как победить, а не тратить время на бесполезные обвинения.

Зал зашумел, но вскоре снова настала тишина, когда поднялся Верзивул. Его глубокий голос звучал спокойно, но с ноткой раздражения.

— Я согласен. Мы упускаем из виду один важный факт: Амон знал об этом и предпочёл не разглашать информацию. Если мы доверяем Амону, значит, так должно было быть. Он понимает, что подобные обсуждения лишь теряют наше драгоценное время.

В этот момент, как будто специально, раздался громкий смех. Все повернулись к Твину Злотобороду, который медленно встал из-за стола, сложив руки на груди.

— Амон, Амон, Амон... — проговорил он, растягивая слова с язвительной ухмылкой. — У нас тут не пустяк. Наш главный враг — король упырей! А что, если Николас — его пересмешник? Тот, кто втирается к нам в доверие, чтобы нанести удар в спину? Амон слишком мягок, это его слабость. Все его ученики для него как дети.

Амон, резко нахмурившись, поднял голову и зло прервал его:

— Ты не осознаёшь, что говоришь, Твин.

Но Твин лишь усмехнулся и продолжил:

— Исключать такой вариант всё равно не стоит. Мы уже видели предательство со стороны древних, когда один из них, оказался на стороне врага. А что, если это ещё не всё? Что, если предатели есть среди нас?

Эти слова повисли в воздухе, как тучи перед бурей. Николас, сжав кулаки, почувствовал, как его сердце сжалось. Он сделал шаг вперёд, глядя прямо в глаза Твину.

— Ты считаешь меня предателем?

Твин, прищурившись, ухмыльнулся ещё шире:

— Да, юный принц. И если ты так уверен в своей невиновности, расскажи нам, как тогда умер король дворфов?

Этот вопрос пронзил Николаса, как нож. Он почувствовал, как ледяная рука страха сдавила его горло. Впервые за долгое время он не знал, что ответить. Твин смотрел на него, наслаждаясь его растерянностью. Было очевидно: он что-то знает.

Николас резко встал из-за стола. Его голос был громким, но в нём слышалась смесь гнева и решимости.

— Они были предателями! — начал он, оглядывая всех рыцарей, словно бросая вызов. — Я взял на себя груз, который мог бы пасть на любого из нас. Я напал на Дворфин и уничтожил предателей. Их король... Трус. Он предпочёл самоубийство, вместо того чтобы встретить правосудие. Я мстил за покушение на Сокола! Если бы я этого не сделал, Соколинцы сами бы напали на Дворфин и не оставили там ничего, даже камня на камне. Это был мой акт милосердия!

Зал погрузился в напряжённое молчание. Рыцари переглядывались, не зная, что сказать. Первым нарушил тишину Амон, прищурив глаза и откинувшись на спинку своего кресла.

— Николас, — его голос был низким, почти шипящим, — почему ты не рассказал мне об этом?

Принц поднял голову, встретив взгляд своего наставника.

— Я боялся осуждения, — честно признался он. — Боялся, что даже ты меня не поймёшь.

Сокол, который всё это время молча сидел, резко встал. Его лицо выражало смесь злости и гордости.

— Осуждения? — начал он громко. — Николас, ты поступил глупо!

Он сделал шаг вперёд, и, к удивлению всех, дал принцу подзатыльник.

— Но ты прав, в какой-то мере, — продолжил Сокол, обнимая его. — Если бы ты тогда не вмешался, последствия могли быть куда более разрушительными.

Мягкая улыбка мелькнула на его лице, но напряжение в зале не спадало.

Пьеро кивнул, встав с места.

— Я понимаю, почему Николас поступил так. Иногда мы вынуждены выбирать меньшее из двух зол. И если он спас Соколин от войны, его действия нельзя назвать ошибкой.

Однако не все были согласны. Твин скрестил руки на груди и недовольно хмыкнул.

— Милосердие? — его голос был холодным. — Ты называешь это милосердием? Ты нарушил древние соглашения! Ты, принц, принял решение за всех нас! И теперь мы должны поверить, что ты сделал это исключительно ради нас

Древние выслушали слова Николаса с непроницаемыми лицами, но что-то в их взгляде смягчилось. Один из них поднял руку, призывая к тишине.

— Мы услышали твоё объяснение, принц, — сказал древний с холодной рассудительностью. — И оно кажется правдой. Однако вопрос остаётся: как нам поступить дальше? Мы проведём голосование. Каждый из вас выскажет своё мнение.

Первым поднялся Сокол. Его голос был твёрдым, как сталь.

— Я за то, чтобы снять обвинения с Николаса и позволить ему оставаться святорыцарем. Однако в качестве наказания за его поступок я предлагаю передать правление над Дворфином третьей стороне — ни ему, ни мне. Пусть это будет кто-то нейтральный.

Сокол опустился на место, его взгляд уверенно скользнул по залу.

Следующим поднялся Пьеро.

— Я поддерживаю принца Сокола. Николас — мой друг и верный товарищ. Он поступил так, как считал нужным, чтобы защитить нас всех. Я за снятие обвинений.

Мэри, одна из старших целителей, встала, обратившись ко всем.

— Я лечила Луну после её обращения. И скажу честно: если бы не Николас, мы бы потеряли её навсегда. Она была бы монстром. Я за снятие обвинений.

Голос Мэри прозвучал уверенно, но тишину нарушил резкий голос Твина Злотоборода.

— Я против! — заявил он, резко поднимаясь. — Этот "принц" — преступник, к тому же он наполовину нежить. Его место в тюрьме, а не за этим столом!

Слова Твина вызвали гул неодобрения, но Натан, король эльфов, встал, чтобы заговорить.

— Я ненавижу нежить, — признался он. — Но моё сердце говорит мне, что Николас — не тьма. Его камень чистого сердца не потускнел за всё это время. Это свидетельство того, что в нём нет лжи. Я верю магии артефакта и голосую за снятие обвинений.

Дива, хрупкая на вид, но сильная духом, поднялась следом.

— Если Нестор верил ему, я тоже верю, — сказала она просто.

Люка, поднял голову.

— Я не знаю Николаса, — признался он. — Но я знаю Амона и доверяю его суждению. Он всегда был прав. Я за снятие обвинений.

Рин Акотакаси, холодная и строгая, говорила сдержанно.

— Я не в восторге от Николаса, — заметила она, — но Натан прав. Камень чистого сердца остаётся неизменным. Это доказательство. Я за снятие ограничений.

Наступила пауза, пока все ждали последнего голоса. Амон встал, оглядев зал, прежде чем заговорить.

— Я за Николаса, — произнёс он тихо, но твёрдо. — Однако после совещания, Николас, будь добр, зайди ко мне в кабинет. У нас будет воспитательная беседа.

Зал хмыкнул, немного разрядив напряжение.

Древние, удовлетворённые голосованием, кивнули.

— Николас Мория полностью оправдан, — объявил один из них.

Но Твин Злотобород резко встал и покинул зал, бросив напоследок:

— Этот ваш упырёныш ещё принесёт бед.

Дверь за ним с грохотом захлопнулась, но напряжение всё ещё висело в воздухе.

Один из древних, поднялся, призывая к тишине.

— Теперь, когда голосование завершено, необходимо решить вопрос о правлении Дворфином. Мы предлагаем назначить нового короля, который сможет обеспечить стабильность и сохранить союз между народами.

Сокол поднялся, его голос прозвучал спокойно и уверенно:

— Пусть новым королём Дворфина станет Натан, король эльфов. Его народ веками был нашим союзником, и именно их мудрость поможет восстановить доверие между расами.

Древние обменялись взглядами и согласились.

— Пусть будет так, — прозвучал их вердикт.

Натан, слегка удивлённый, склонил голову.

— Я приму эту ответственность, если совет сочтёт меня достойным. Но помните, что для восстановления Дворфина нам всем потребуется сотрудничество.

Натан выглядел серьёзным, его слова были встречены кивками одобрения.

— На этом совет завершён, — объявил древний. — Пусть каждый вернётся к своим обязанностям, ибо времена требуют наших сил и единства.

Рыцари начали расходиться, обсуждая между собой результаты совещания. Николас направился к выходу, но в глубине души понимал, что всё только начинается. Впереди его ждала беседа с Амоном, и он чувствовал, что это будет непросто.

Глава 47 - На едене

Николас зашёл в кабинет Рики Амона, сдерживая тяжёлое дыхание. Амон, не произнеся ни слова, взмахом палочки захлопнул дверь за спиной ученика. Его взгляд был мрачным, в нём читалось разочарование. Николас, опустив голову, готовился к осуждению, но никак не ожидал того, что произошло дальше.

Амон внезапно подошёл ближе и нанёс удар коленом в живот. Боль пронзила Николаса, заставив согнуться пополам. Следом за этим последовал резкий шлепок по лицу и мощный удар ногой, отбросивший его к двери. Николас с трудом поднял голову, ошеломлённый не только болью, но и неожиданностью происходящего.

— Амон… — начал он, но учитель прервал его ещё одной пощёчиной. Удар оказался настолько сильным, что Николас почувствовал, как из носа начала струиться кровь.

Амон, тяжело дыша, опустился перед ним на корточки. Его лицо оказалось совсем близко, и голос, холодный и строгий, разрезал тишину:

— Ты кем себя возомнил? Богом? Или, может, сильнейшим во вселенной? Кто дал тебе право нападать на Дворфин?

— Простите… — пробормотал Николас, с трудом сглатывая. — Но другого выбора не было... он чувствовал не только физическую но и душевную боль за свой поступок

Амон резко выпрямился.

— Не было выбора? Ты совсем, Ники? — он тяжело вздохнул, в голосе появилась горечь. — Не всегда нужно решать всё силой!

— Тогда ты, Амон! — вскрикнул Николас, срываясь. — Ты, уничтоживший целую планету, поступил бы иначе?

Амон застыл на месте. На несколько мгновений в комнате повисла тишина. Наконец он ответил, сдержанно, почти шёпотом:

— Нет. Я бы поступил так же. Но я другой. Я уже монстр, Николас. Моя роль — быть примером того, как не надо поступать.

Он протянул руку, помогая ученику подняться, и усадил его обратно на стул. Николас с трудом опёрся на спинку, чувствуя, как боль в теле немного утихает.

— Не становись монстром, Ники, — продолжил Амон, глядя ему прямо в глаза. — Не совершай моих ошибок. Дай мне слово, что больше никогда не примешь таких безрассудных решений.

— Да, обещаю, — тихо произнёс Николас.

Амон, удовлетворённо кивнув, взмахнул палочкой. Все раны ученика исчезли в одно мгновение.

— Вот и славно, — сказал он, отступив на шаг. — Но за тобой будут следить, Николас. Совет одобрил твои действия, но доверия к тебе пока мало. И помни... не доверяй никому, кроме меня.

С этими словами он развернулся и направился к своему столу, оставив Николаса задумчиво смотреть в пол.

Амон уселся за массивный стол, сложив руки на его поверхности, и взглянул на Николаса.

— Нам нужно обдумать, как действовать дальше, — начал он спокойным, но настороженным голосом. — Противник, похоже, может воздействовать на порталы. Да, мы их починили, но это может повториться вновь. Я подозреваю, что у них есть артефакт, влияющий на цепи мироздания.

Николас внимательно слушал, всё ещё ощущая отголоски боли в теле.

— Ты должен быть готов к наступлению, — продолжил Амон. — Скоро я свяжусь с тобой и дам точные инструкции. Пока что можешь отдохнуть. Вернись домой, но...

Он вдруг прищурился и усмехнулся.

— Я знаю, куда ты пойдёшь.

Николас смутился, но старался не выдать своих мыслей.

— Ты ведь хочешь проверить Луну, не так ли? — с ехидной улыбкой добавил Амон.

Николас покраснел, не зная, как ответить, но в итоге слегка кивнул.

Амон рассмеялся, но в его взгляде теплилось одобрение. Он встал и, подходя к двери, похлопал ученика по плечу.

— Иди, Ники. Но помни — скоро будет работа, и времени на личные дела не останется.

С этими словами он отпустил Николаса, оставшись в кабинете, чтобы обдумать свои дальнейшие шаги. Николас, чувствуя, как на его лице появляется лёгкая улыбка, поспешил выйти, уже зная, куда направится.

Николас поспешил в спальню Луны. Его сердце билось быстрее, чем обычно, и он едва сдерживал волнение. Постучав в дверь, он услышал мягкое приглашение войти.

Луна сидела у окна, обрамлённого тонкими занавесями, которые колыхались от лёгкого ветра. В руках у неё была книга, но, заметив Николаса, она отложила её и приветливо улыбнулась. Луна выглядела нежно и хрупко в мягком свете свечей, а её глаза, словно две луны, сияли тёплым светом.

— Как прошёл совет? — тихо спросила она, её голос был полон заботы. — Много натерпелся?

Николас вздохнул и кивнул, присаживаясь напротив неё.

— Да, только что получил нагоняй от Амона, — признался он с лёгкой усмешкой.

Луна улыбнулась, но её взгляд быстро помрачнел.

— Я всё ещё скорблю по Нестору... Он был таким добрым, таким сильным. Мне больно осознавать, что его больше нет. И всё из-за меня... — Её голос дрогнул, и она опустила глаза, словно стыдилась своих слов.

Николас, почувствовав её боль, протянул руку и нежно взял её ладонь в свои.

— Не переживай, — сказал он мягко. — Жертва Нестора не была напрасной. Он пал, защищая тебя, и я уверен, что он ушёл, гордясь этим. Я бы поступил так же.

Луна посмотрела на него, её щёки слегка порозовели.

— Ты правда так думаешь? — прошептала она.

— Знаю, — твёрдо ответил Николас.

Её взгляд задержался на его лице дольше, чем обычно, а затем она едва слышно прошептала:

— Николас... Я не буду скрывать. Ты.... мне нравишься. Но... Она запнулась, избегая его взгляда , я боюсь, что наши отношения могут быть неправильными.

Эти слова заставили сердце Николаса затрепетать. Он почувствовал, как мир вокруг будто замер, оставив только их двоих.

— Луна, — начал он, его голос звучал низко и уверенно. — Сейчас идёт война, хаос охватывает всё вокруг. Но разве в такие времена наши сердца не заслуживают утешения? Любовь — это то, что даёт нам силу продолжать бороться.

Луна смутилась, её лицо залилось румянцем. Она прикрыла его книгой, словно хотела спрятаться.

— Не говори так... Ты смущаешь меня, Николас, — прошептала она.

Николас осторожно коснулся её руки, убирая книгу в сторону. Его глаза встретились с её, и в этот момент он почувствовал, что все слова были лишними. Их губы встретились в нежном, но страстном поцелуе. Луна закрыла глаза, будто отдаваясь этому чувству, растворяясь в тепле Николаса.

"За окном лёгкий ветер трепал занавеси, словно разделяя их тайну с миром. Николас почувствовал, как его дыхание замедляется, а сердце стремится к Луне больше, чем когда-либо."

Но внезапно она слегка отодвинулась, её дыхание было сбивчивым.

— Не сейчас... — прошептала она, избегая его взгляда.

Николас понимал её. Он не стал настаивать. Вместо этого он взял её руку, поднёс к губам и оставил лёгкий поцелуй на её коже.

— Я знаю, — сказал он тихо.

Луна слабо улыбнулась, её глаза сияли, как никогда раньше.

— Любовь должна жить в каждом сердце, Николас, — сказала она. — Ведь именно она делает нас сильнее.

Он встал, одарив её ещё одним долгим взглядом, полный нежности, и направился к выходу.

— Я буду ждать тебя, Луна, — сказал он перед тем, как закрыть дверь.

Его сердце всё ещё бешено колотилось, а улыбка не сходила с лица. Николас открыл портал домой, но, прежде чем шагнуть в него, он оглянулся. Его мысли были полны Луны, и впервые за долгое время он чувствовал себя по-настоящему счастливым.

Глава 48- Траур на планете Огненных Гор

Планета Огнегорье была в трауре. Огненные просторы, привычно бурлящие лавой и дымом, теперь поглотила тишина. Вулканические горы, когда-то испускавшие яростные извержения, стояли как немые стражи, окаменевшие в вечной скорби. В небе висел тяжёлый, багрово-серый облачный покров, будто сама природа плакала. Дым, поднимавшийся из трещин в земле, не излучал привычного тепла — его запах был почти невыносим, как аромат сожжённой души.

В центре Огнегорья, на великой площади, располагался Огненный Храм. Этот храм был не просто строением — это было место, где встречались души предков, где пламя было в каждой клетке. Сегодня храм был закрыт для обычных посетителей, и только те, кто был посвящён в древние обычаи, могли войти внутрь.

Внутри, в самом сердце храма, пламя теперь горело тускло, не испуская обычного огненного сияния. Оно было холодным, неподвижным, как печальная память о павшем герое. Древние огненные жрецы, в своих тяжёлых тёмных одеяниях, стояли вокруг алтаря. Их руки, возведённые в небо, поддерживали магический барьер, словно пытаясь удержать саму суть жизни, которая угасала с каждым мгновением. Их лица были погружены в глубочайшую скорбь, но их силы были на исходе — они уже использовали всё, что могли, чтобы охранить память о погибшем святом рыцаре.

Зрелище было пугающим и великолепным одновременно. Около барьера стояли Сокол, Корью Тайга, Санука, Осаму и Лин Лин. Они наблюдали за процессом, каждый поглощён своими мыслями и эмоциями. Это был не день для разговоров, а день для погружения в память, день, когда магия и древние традиции объединялись в жестокой, но необходимой траурной церемонии.

Вокруг площади собирались огненные народы — могучие рыцари, кузнецы и маги, чей род и суть были связаны с пламенем. Всё было покрыто чёрным, ибо траур в Огнегорье не знал аналогов. Народы сжигали священные травы, от которых исходил тяжёлый, приторный дым. Книги и рукописи, некогда носившие древнюю мудрость, теперь сгорали в алтарном пламени, их слова исчезали в вечности.

Никто не двигался, каждый смотрел, как слабеет огонь и усиливаются темные волны магии, исходящие от жрецов. Но всё было тщетно: сила, вложенная в этот барьер, скоро иссякнет. Стены древних заклинаний трещали, и в самой атмосфере ощущалась какая-то давящая тяжесть.

Тогда, как последняя весточка жизни, один из жрецов — старейший, в тяжёлых золотых доспехах — поднёс факел к вершине барьера. Мгновение затмило пространство, и внезапно свет огня прорвался сквозь темные завесы. Барьер был разорван. Пламя взметнулось, и в центре возникла фигура, высоко парящая, словно тень небесного существа. Это был Феникс — птица, ожившая, восставшая из пепла. Его крылья были ярко-красные, пламя исходило от него, словно огненные реки, расплавляющие саму землю.

Феникс поднялся ввысь, и с каждым взмахом крыльев огонь становился ярче. Он не просто парил, он становился частью самой планеты, становился её дыханием. Он вспыхнул в последний раз, как огромный салют, разрывая небо в миллиарды огненных искр, которые вспыхнули и растворились в темном, потрескавшемся небе.

И вот, когда последний луч поглотил всё вокруг, остатки барьера начали рушиться. Пламя Феникса сгорело в последний раз, и с ним исчезла часть Огнегорья. Не оставив ни следа, ни звука. Оставался лишь пепел.

Так закончилась эта траурная церемония — с подрывом силы, с последней вспышкой яркости, и с безмолвной памятью о том, кто был потерян.

Глава 49 -Тени пророчества

На угрюмой планете Z царила вечная ночь. Мертвенные сумерки укрывали её скалистые поверхности, из которых зловеще струился дым, а земля казалась живой, но пропитанной тлением. На этой планете, глубоко под её поверхностью, в мрачной пещере, где стены излучали слабое фиолетовое сияние, собрались силы тьмы. Валентин, король вампиров, возглавлял свою зловещую Четвёрку, разрабатывая следующий шаг в их тёмных замыслах.

В центре пещеры, окружённый тронными сидениями из чёрного обсидиана, Валентин возвышался над остальными, его фигура была подчёркнута алым плащом, спадающим до самого пола. Его глаза горели багровым светом, а голос был как холодная сталь.

Абадон сидел по левую руку от Валентина. Его лицо выражало гордость и жестокую удовлетворённость. Он медленно вращал в руках кристалл, который, казалось, шептал ему о грядущей тьме. "Убийство Нестора", – думал он, – "доказательство моей мощи и преданности Валентину".

По другую сторону сидел Котсу, его фигура была скрюченной, а в руках он держал странный сосуд, заполненный густой, отвратительной жидкостью. Эта субстанция шевелилась, словно была жива. Он пил её с наслаждением, издавая хриплый смех, будто эта мерзость приносила ему истинное удовольствие.

На противоположной стороне сидел Винланд. Его спокойствие выделяло его среди остальных. Лицо было скрыто тенью капюшона, но его глаза, холодные и отстранённые, наблюдали за каждым движением. У ног Винланда лежала маска, сделанная из человеческого черепа, как символ всех тех, кого он погубил.

Рядом с ним Джузаф методично обрабатывал клинок. Остриё его меча блестело в слабом свете, когда он наносил масло, пропитанное тёмной магией. Его движения были выверенными, словно эта подготовка была для него священным ритуалом.

Валентин заговорил, его голос был густым и властным:

– Я горжусь каждым из вас. Мы как никогда близки к величию. Древние в замешательстве, а наши враги ослаблены. Планета Вульгард принесла нам множество мёртвых тел великанов, которые станут нашими новыми воинами. Но самое главное – это победа над Нестором. Его смерть должна пошатнуть их уверенность.

Он сделал паузу, его взгляд стал суровым:

– Но мы потеряли значительную часть своих владений. Планета Мор уничтожена Амоном. Тёмная Цитадель теперь непригодна даже для нежити. Однако есть ещё кое-что, что вызывает у меня беспокойство. Луна... Она не отвечает на мой зов крови.

Все замерли. Валентин продолжил, его тон стал ледяным:

– Либо Амон каким-то образом излечил её вампиризм, либо... – Он сделал паузу, его глаза сузились. – Среди святорыцарей есть вампир. И не простой, а полукровка. Это значит, что пророчество начало сбываться.

Абадон хищно улыбнулся, его голос прозвучал язвительно:

– Я думаю, это может быть Николас. Вокруг него постоянно происходят странные события, и Амон заботится о нём слишком сильно.

Валентин сдвинулся на троне.

– Дитя пророчества. Сахалинец. Это... интересно. Узнайте всё о его родителях. Мне это нужно.

Он посмотрел на Котсу.

– Как продвигается работа с Шаром Осквернения?

Котсу ухмыльнулся, облизывая свои тёмные губы.

– Я могу активировать цепи мироздания ещё раз. Но не больше. Этот трюк больше не сработает – Амон догадается.

Джузаф прервал его:

– Даже если он поймёт, что к чему, у него сейчас выше крыши забот. Он не успеет остановить нас, тем более после разрушения Мор он ослаб и не до конца восстановился . Думаю, сейчас самое время для атаки.

Валентин поднялся с трона, его плащ зашуршал по полу.

– Решено. Мы атакуем Сахалин. Приведите мне Николаса живым. И по возможности невредимым. – Он бросил взгляд на Абадона. – Ты понял, Абадон?

Абадон нехотя кивнул, в его глазах вспыхнуло разочарование.

– Раз ты так хочешь, будет тебе твой принц целёхонький, – усмехнулся он про себя.

Глава 50- Фамильяры

В комнате Рики Амона царил приятный полумрак, разгоняемый лишь мягким светом магического светильника. Амон, в своей обычной расслабленной манере, сидел за небольшим деревянным столом, попивая кофе и время от времени отламывая кусочки шоколадки. Атмосфера уюта резко сменилась, когда к нему подсел Лео. В глазах убийцы, привыкшего скрываться в тени, читалось что-то большее, чем простой интерес.

— Слушай, Амон, — заговорил он, облокотившись на стол. — Я вот всегда интересовался фамильярами. Но, сколько ни старался, призвать ни одного так и не смог. В итоге пришлось довести свой стиль убийцы до совершенства. Без осколка души, знаешь ли, это не так уж просто.

— Хм... — Амон сделал небольшой глоток кофе, лениво взглянув на собеседника.

— Но наши враги... Все как один используют фамильяров. Ты же мастер в этом деле. Сможешь научить? И если сможешь, расскажи всё, что знаешь: о фамильярах, о рыцарях. Я долго сидел в заточении, многое пропустил. Хочу наверстать.

Амон откинулся на спинку стула, улыбнулся и произнёс:

— Конечно, расскажу. И, если захочешь, научу, как правильно призывать фамильяра.

Он отложил чашку, облокотился на стол и продолжил:

— Начнём с основ. Фамильяры — это существа из параллельного мира, источника всей нашей магии. Они не просто инструменты, они — часть магического мира, и их мощь напрямую зависит от призывателя. Неважно, насколько силён сам фамильяр: если ты не сможешь управлять им, настроить его под себя, — мощного осколка души не получится.

— Подстроить под себя? — переспросил Лео, нахмурившись.

— Да. Фамильяр — это не просто зверь или дух. Это союзник. Без гармонии между вами не будет ни силы, ни контроля.

Амон сделал небольшой паузу, наслаждаясь выражением задумчивости на лице Лео.

— Но теперь я расскажу тебе кое-что интересное, — продолжил он. — Есть 13 фамильяров, которых считают особенными. Настолько, что некоторые из них почитаются как божества.

Он наклонился ближе, как будто делился величайшей тайной.

— Фамильяр покойного принца Нестора, Феникс Люцеро, — один из таких. В Огнегорье он считается божеством. Ему посвящены храмы, а каждый правитель, приручивший Люцеро, становился легендой. Нестор был третьим обладателем этого фамильяра, и, честно говоря, я считал его сильнейшим из рыцарей.

— Но... — Лео внимательно смотрел на собеседника, уловив нотку горечи в голосе Амона.

— Но не будем отвлекаться, — Амон выпрямился. — Есть ещё юный принц Сокол. Его фамильяр Гром птица передаётся из поколения в поколение в месте с Мьёльниром, как символ власти. Это своего рода традиция Соколинцев.

Лео продолжал слушать, заворожённый каждым словом.

— Ещё есть Атлас — могучий титан, фамильяр погибшего короля великанов Саламона. Его сила гравитации настолько была мощна, что с ней не посмеет тягаться никто. Даже Валентину было не сладко.

Амон говорил спокойно, но его голос внушал трепет.

— А дальше идёт Люка со Стрибогом — божеством ветра. У Кайру его чтут как владыку четырёх сторон. А знаешь, кто ещё удивляет? Принцесса Рин из Салярина. Её фамильяр, Араксис, огромный паук, которого фланорцы считали воплощением стихийного бедствия. Никто и представить не мог, что она сможет приручить это чудовище.

— Это уже впечатляет, — признался Лео.

— И это ещё не всё. Гидора и Король Лич сейчас служат нашим врагам. А Валентин... У него фамильяр Карнат, бог крови. Очень подходящий союзник для короля упырей, не так ли?

Лео нахмурился, впитывая каждую деталь.

— Но есть и те, кто выше этого уровня, — продолжил Амон. — Божественные фамильяры. Их всего трое.

— И кто же они? — спросил Лео.

— Мой Жнец, олицетворение самой смерти. Дракон Затмение, запечатанный древними. И Астерион, бог звёзд. Он пропал, но... думаю, он был бы хорош для Николаса.

— Почему? — спросил Лео.

— У него есть звёздная сила. Но, увы, Астерион не появится на его зов.

Амон откинулся назад, поднимая чашку кофе.

— Вот и всё, что тебе нужно знать о фамильярах, Лео. Но не беспокойся. Если у тебя будет желание, я помогу тебе призвать твоего первого фамильяра.

Лео коротко кивнул, переваривая услышанное. Кажется, в этот вечер он узнал больше, чем за весь год.

Амон продолжил, будто вспомнив что-то важное:

— Ах да, чуть не забыл про трёхголового пса Цербера. Пока никто не видел, чтобы он выбрал себе призывателя. Но, поверь, если этот фамильяр появится, его обладатель точно станет одной из сильнейших фигур в этом мире.

Лео нахмурился:

— А что насчёт Василиска? Я слышал о нём ещё давно.

— Верно, — кивнул Амон. — Смертоносный ящер Василиск — существо из легенд. Его взгляд обращает врагов в камень. Но пока он тоже остаётся без призывателя. Возможно, он ждёт кого-то достойного.

Амон на мгновение задумался, постукивая пальцами по столу, прежде чем продолжить:

— А вот о Ямато-но-Орочи стоит рассказать подробнее. Это восьмиглавый змей-дракон, фамильяр короля эльфов Натана. Его появление на зов Натана было случайностью. Никто не ожидал, что такой дикий и яростный фамильяр подчинится его воле. Но, знаешь, с его мастерством обращения с мечом они идеально синхронизировались. Говорят, в бою их союз представляет собой настоящий смертоносный танец.

Лео хмыкнул:

— Случайность или нет, но Натан явно умеет приручать судьбу.

Амон улыбнулся уголками губ, поднял чашку и сделал последний глоток.

— Что ж, теперь ты знаешь всё о фамильярах особого уровня. Как видишь, каждый из них связан не только с мощью, но и с историями своих владельцев. Однако это лишь часть мира.

Лео наклонился ближе, жадно ловя каждое слово:

— Значит, шанс есть даже у таких, как я?

Амон кивнул, его взгляд стал серьёзным:

— Шанс есть у каждого, кто способен поверить в свою силу и найти гармонию с магией. Только помни, фамильяр — это не просто союзник. Это испытание.

Продолжение главы

Лео встал из-за стола, его взгляд был полон решимости.

– Амон, давай учи, – сказал он твёрдо. – Я хочу своего фамильяра.

Амон, откинувшись на спинку стула, улыбнулся.

– Знаешь, когда я послал Верзивула обучить твоего сына – кстати, по твоей инициативе, – он смог призвать фамильяра. И весьма необычного. Это, конечно, не особый уровень, но всё же... На его зов пришёл белый тигр, назвавший себя Арионом. Сейчас он учится управлять им. Интересно, кто откликнется на твой зов.

Амон поднялся, жестом предложив Лео следовать за ним. Они вышли из комнаты и направились в просторный тренировочный зал с высоким куполом, отражающим свет кристаллов, которые мерцали на стенах.

– Теперь слушай внимательно, – начал Амон, поворачиваясь к Лео. – Ты должен обратиться к своему сердцу. Представь место, где ты будешь свободен.

Лео закрыл глаза. На его лице появилось спокойное выражение, и вот он уже видит в своём воображении заснеженные горы, белоснежные равнины, окружённые густыми хвойными лесами. Снег медленно падает, заполняя воздух ощущением тишины и покоя.

Амон наблюдал за ним и кивнул, довольный концентрацией ученика.

– Теперь создавай барьер, – сказал он. – И произнеси: Осколок души. Расскажи, что ты видишь в своих видениях.

Лео открыл глаза, полные решимости, и громко произнёс:

– Осколок души! Снежные равнины!

Пространство вокруг наполнилось снегом и ледяным ветром. Вьюга развернулась по залу, завывая, как дикий зверь. В этом хаосе стали видны два ярких светящихся глаза. Они принадлежали существу, которое двигалось медленно и грациозно. Из снежной завесы вышел снежный огромный кот, чья шерсть переливалась, словно алмазы.

Существо остановилось перед Лео и, опустив голову, произнесло:

– Меня зовут Легодема. Я снежный леопард и пришла на твой зов, Лео. Я вижу твою силу и достоинство. Ты заслужил мою поддержку.

С этими словами пространство вокруг начало растворяться, снег исчезал, а зал вновь обрел прежний вид.

Амон подошёл ближе, его взгляд был полон восхищения.

– Снежный леопард, – пробормотал он. – Это интересно. У твоего сына белый тигр, у тебя – леопард. Вы и впрямь связаны.

Лео был ошеломлён.

– Я видел этого леопарда во снах... и его имя, Легодема... оно так созвучно имени моей жены, Леомэды, – прошептал он.

Амон поднял бровь, но лишь развёл руками.

– Кто знает, Лео. Мы ведь не знаем, что бывает после смерти. Возможно, души тех, кого мы любим, уходят в мир фамильяров и возвращаются к нам как духи-хранители. Это тайна, которую мы, может быть, никогда не раскроем.

Лео впервые за долгое время улыбнулся, глядя на Амона.

– Ты... лучший учитель, Амон. И не зря ты сильнейший.

Амон ухмыльнулся, откинувшись назад.

– Знай, всегда можешь ко мне обратиться. Если ещё что-то будет интересно, объясню. Но сейчас... – его улыбка стала ехидной. – Мне нужно сообщить Никаласу, что планируется нападение на Сахалин. Думаю, ворвусь в их телепатическую связь с Луной. О, как же мне хочется подшутить над ними.

Лео только махнул рукой, понимая, что остановить Амона бесполезно.

– Как хочешь, но я пойду за тобой. Уверен, ты ещё что-нибудь интересное выкинешь.

Они вышли из зала, оставляя за собой лёгкий холодок и ощущение, что связь между учителем и учеником только укрепилась.

Глава 51 - Запутанные чувства

Никалас встал с кресла и оглядел зал казарм, в которых чувствовалась напряжённая энергия готовящейся армии. Он проходил по рядам солдат, следил за тем, как идут тренировки, исправлял ошибки командиров. Строительство домов для беженцев было на хорошем ходу, хотя трудности всё ещё сохранялись: не хватало материалов, а вопросы безопасности оставались на первом месте. Но всё шло по плану, и это придавало ему уверенности.

После осмотра казарм Никалас направился к старейшинам Вульгалы, которые после разрушения их родного мира поселились на Сахалине. Они сидели за длинным столом, обсуждая будущее своей рассы на новой планете. Он выслушал их опасения и уверил, что их место здесь, и что они смогут внести значительный вклад в защиту мира, который они теперь считают своим домом.

Завершив встречу, Никалас отправился в кабинет Симидзу Кано. Учитель сидел за столом, спокойно наливший чай в чашки, его лицо было усталым, но с мягким выражением, которое всегда появлялось, когда он видел своего ученика. Никалас сел напротив, принял чашку и, сделав глоток, начал рассказывать о том, что с ним происходило за последнее время — о сражениях, новых союзах, решениях, которые ему пришлось принимать.

Симидзу Кано слушал его внимательно, не прерывая. Он видел, как Никалас изменился с тех пор, как тот был мальчиком, едва умеющим держать меч. Теперь перед ним стоял настоящий рыцарь, лидер, готовый брать на себя ответственность за судьбы целых народов.

— Ты стал человеком, которым я горжусь, — сказал Симидзу Кано тихо, но с глубокой уверенностью. — Я всегда знал, что ты способен на великое.

Никалас вздохнул, а потом рассказал о своих чувствах к святорыцарю Луне, о том, как она всё чаще появляется в его мыслях, о том, как он беспокоится о ней, о её судьбе в храме древних. Этот разговор, хотя и был несколько неожиданным для его учителя, не удивил Симидзу. Он одобрительно покивал и, несмотря на всю серьёзность момента, заметил:

— Любовь, как и война, требует мудрости. Но ты не одинок в этом. Иногда чувства — это самое сложное оружие.

После чаепития, когда тишина накрыла комнату, Никалас создал магию телепатии и связался с Осаму. Он хотел знать, как прошла траурная церемония на Огнегорье, какие новости из того мира.

— Церемония прошла, — голос Осаму был полон тяжёлых мыслей, но его слова успокаивали. — Лин Лин не может остановиться, она сильно переживает. Санука и Тайга сейчас рядом с ней, пытаются утешить. Она потеряла своего короля и кумира. Сокол был с нами, он тоже отдал дань уважения Нестору. Мы скоро вернёмся домой.

Никалас почувствовал, как тяжесть ложится на его грудь. Всё, что он слышал, отзывалось в его сердце болью и печалью. Он знал, что Сокол ,Он и Нестор были как братья. И вот теперь его душу терзала мысль о том, что он не был рядом, чтобы поддержать тех, кто был на Огнегорье в этот момент.

— Я слышал от Амона обо всём, — продолжил Осаму. — Ты держись. Я верю в твои силы. Всё будет хорошо. Я знаю, что ты справишься.

Никалас поблагодарил его и сдержанно попрощался, отключив связь. Лишь несколько секунд спустя он почувствовал, как тяжёлые мысли снова затмели его разум. Он лёг на кровать, оглядывая пустую комнату, и мысли снова скользнули к Луне. Как она там? Тоскует ли по нему так же, как он по ней? Или это лишь его фантазии?

"Почему всё так сложно?" — терзал себя Никалас. Он знал, что его сердце не ошибается, но в то же время боялся сделать шаг, который может привести к разрушению всего, что они строили. Задаваться вопросами о любви было сложнее, чем просто побеждать врагов. И, может быть, ему действительно было проще бороться с монстрами, чем понять, как любить.

Никалас снова лёг на кровать, чувствуя, как холод ночи проникает в каждую клеточку его тела. В комнате было тихо, только его дыхание нарушало покой. Он закрыл глаза, но образ Луны не исчезал. Он думал о том, как их встреча была столь неожиданной. Как его мир был перевёрнут с ног на голову, когда он впервые увидел её глаза, полные света и надежды. Но в этом свете была и тень — она не была просто святорыцарем, не просто идеалом. Она была, как и он, живым существом, с чувствами, сомнениями и страхами.

"Я мог бы быть с ней", — прошептал он про себя. Но что это значило? Быть с ней — это не просто желание быть рядом, это приверженность, обещание защищать. Но чем больше он думал о своих чувствах, тем сильнее ощущал, как он сам теряет контроль над ситуацией.

Он вспомнил, как они разговаривали в последний раз, её лёгкую улыбку, когда она говорила о том, как важно быть рядом с теми, кто понимает твою боль. Но может ли он быть тем, кто станет для неё опорой? Или он уже оказался в ловушке собственной судьбы, забывая о том, что каждый шаг в этом мире может стать роковым?

"Я знаю, что должен быть сильным", — думал он, — "что я должен быть лидером, которым она может гордиться. Но что, если эта сила разрушит всё, что мы могли бы построить вместе?"

Он вскочил с кровати и направился к окну. Силуэт его отражения в стекле был лишь тенью, как и он сам. Он снова вспомнил Нестора, который всегда знал, что делать, когда сомнения одолевали. И теперь, когда его больше нет, кто будет тем, кто укажет ему путь?

Никалас прижал ладонь к холодному стеклу и ощутил, как сила, скрытая в нём, словно крыло дракона, готова развернуться. Но что, если ему не удастся сдержать её? Что, если эта сила поглотит не только его, но и всех, кто стоит рядом?

"Я теряю себя", — прошептал он. "Мне ли быть тем, кто ломает судьбы? А может, я просто не готов к тому, чтобы быть тем, кем она хочет меня видеть. Может, я не достоин её любви."

Он повернулся и вновь сел на кровать. Слушая звук собственного дыхания, он понял, что каждый его выбор будет влиять на всё. На неё. На его мир. И на его сердце. И теперь, когда всё вокруг кажется таким хрупким, он не знал, как найти тот единственный шаг, который приведёт его к настоящему.

Никалас лежал в своей комнате, поглощённый мыслями. Время, которое он посвятил подготовке и встречам, не облегчило его внутреннее состояние. Он чувствовал, как тяжёлые мысли и сомнения наваливаются, и не знал, что с этим делать. В этот момент он вдруг ощутил лёгкую теплоту, как будто кто-то нежно коснулся его сознания. Это была Луна.

Луна (мягким, почти трепетным голосом):

"Никалас... Ты ли это? Я чувствую тебя… так долго не могла найти тебя, не могла найти слова. Ты так далеко, и всё, что ты несёшь на себе… Я знаю, как тяжело тебе."

Никалас напрягся, но в этот же момент что-то внутри него немного расслабилось. Он вдруг почувствовал её присутствие так ясно, что казалось, она рядом. Но её слова были такими искренними, что ему стало не по себе.

Никалас (с тревогой):

"Луна… ты не должна чувствовать это. Я… я не хочу, чтобы ты переживала за меня. Я… я сам не знаю, что мне делать. Это всё слишком сложно. Быть рыцарем, лидером, а… а чувствовать всё это внутри. Я боюсь, что теряю себя."

Луна (медленно, как будто обдумывая каждый слово):

"Я не могу не переживать, Никалас. Когда я слышу твой голос, когда чувствую твоё смятение, мне больно. Мне больно от того, что ты таишь в себе такую тяжесть. Ты не один. Ты не должен быть один. Я… я долго размышляла обо всём этом, и я поняла. Вместе мы справимся с любыми трудностями. Ты станешь тем, кем ты должен быть, а я буду рядом. Мы будем вместе."

Никалас почувствовал, как его грудь сжалась от этих слов. Он понял, что она не просто говорит о том, что будет рядом. Она действительно хочет быть его опорой, его поддержкой. Но ещё больше он чувствовал, как её слова, её решимость проникали в его душу.

Никалас (с лёгким облегчением, но всё ещё с тревогой):

"Я хочу верить в это. Я хочу, чтобы ты была рядом, Луна. Но что будет дальше? Я не могу обещать тебе, что всё будет легко."

Луна (с нежной улыбкой, которая казалась ему настоящей):

"Ты не обязан обещать мне ничего. Я знаю, что с тобой будет трудно, но я верю, что мы сможем пройти это вместе. Ты не один. Ты всегда будешь в моём сердце."

Она сделала паузу, а затем её голос стал мягким и тёплым, как что-то незримое, что почти осязаемо касалось его:

"Не думай о том, что было. Просто отдохни. Забыть обо всём и просто почувствовать спокойствие. Я буду рядом."

Никалас почувствовал, как его щёку коснулась тёплая, невидимая рука, как поцелуй, которого не было. Это был не просто жест, это был её способ сказать: "Ты не один". Он закрыл глаза и глубоко вздохнул, ощущая, как это тепло проходит сквозь его мысли, затмев сомнения.

Никалас (с тихим вздохом, с облегчением):

"Спасибо… Ты не представляешь, как мне это нужно было."

Он замолчал, поглощённый её присутствием, но тут же почувствовал, как в их общую связь влезла новая волна. Это был Рики Амон.

Рики Амон (с явным весёлым тоном):

"Ох, ребята, ну и как тут не стать красным! Вы что? Весь разговор слышал, а тут такая… интимность!"

Он вкрадчиво подшутил, чувствуя, как напряжение между ними неожиданно взрывается смехом. Никалас и Луна покраснели, хотя и понимали, что разговор — это только ещё одна ступень в их отношениях.

Луна (смущённо, но с лёгким смехом):

"Рики, ты как всегда… Не вовремя, как всегда."

Никалас (с улыбкой, но слегка смущённый):

"Ну и шутки у тебя, Амон…"

Он попытался вернуть себе контроль, но этот момент лёгкости стал приятным. Впрочем, Амон не остановился.

Рики Амон (с серьёзным тоном, как будто мгновенно переключился на работу):

"Ладно-ладно, остыли. Но слушай, Никалас, держись. Похоже, тёмные силы что-то затевают с Сахалином. Не думай, что тебе удастся спокойно отдыхать."

Он откинулся в кресле, как будто размышляя, и, словно с хрустом, добавил:

"Я отправлю в подмогу Верзивула, Люка и Пьеро. Они помогут. Готовься, будет жарко."

Перед тем как Никалас успел ответить, связь оборвалась. Он остался лежать в тишине, не зная, что именно почувствовать. Все переживания, смятение, слова Луны — всё это теперь было на фоне чего-то более важного. Тёмные силы снова на подходе.

Глава 52 - Битва при Сахалине

Никалас дремал, когда в комнату вошли Верзивул, Люка и Пьеро.

Пьеро, как всегда не отличавшийся терпением, решил разбудить его.

— Вставай, принц! — произнёс он с лёгкой усмешкой, потрепав Никаласа по плечу.

Никалас открыл глаза и замер, увидев среди гостей молодого рыцаря.

— Люка? — удивился он.

Юноша шагнул вперёд. Синграмиец, с серыми, как грозовые облака, волосами, золотыми глазами, сверкавшими будто утреннее солнце, и длинным луком за спиной, выглядел весьма внушительно.

— Ты прав, Никалас, — Люка слегка поклонился. — Рад встрече.

Никалас поднялся с кровати и, протянув руку, тепло улыбнулся:

— Мы почти не общались раньше. Позволь представиться, как полагается: я Никалас Мория.

— Хотя твоё имя мне давно известно, — добавил он с лёгкой улыбкой.

Люка, пожимая его руку, ответил:

— А я Люка Ветроход, принц Синграма. Для меня честь находиться на Сахалине.

Разговор прервал Пьеро:

— И что, готово? — его голос был как всегда нетерпеливым.

Никалас кивнул:

— Да. Армия собрана, и мы готовы к защите города.

Верзивул, стоящий чуть поодаль, сложил руки на груди:

— Тогда предлагаю отвести бой подальше от города. Наша магия слишком мощная, она может повредить то, что вы пытаетесь защищать.

— Это разумно, — подхватил Пьеро. — А заодно привлечём портал именно к себе.

Все кивнули, и, не теряя времени, рыцари покинули комнату, спешно направляясь к окраине города.

Но едва они пересекли черту, раздался протяжный звук сигнального рога.

Пьеро мгновенно напрягся:

— Ну конечно. Даже шагу сделать не успели.

Никалас вгляделся в горизонт, его взгляд стал острым.

— Нападение.

Люка, проявив невероятную ловкость, взлетел на крышу ближайшего здания, чтобы осмотреться.

— Чёрт возьми, они уже здесь! — крикнул он сверху.

Все взглянули туда, куда указывал его лук. Чёрный, словно сама бездна, портал раскрылся, выпуская орды нежити. Сотни мертвецов вывалились наружу и рванули к городу.

— Пора действовать, — спокойно произнёс Верзивул, вытаскивая из ножен тяжёлый меч.

Но Люка не стал дожидаться. Он вытащил из колчана стрелу, натянул тетиву и громко произнёс:

— Элемент ветра, бушующий поток!

Его стрела, выпущенная с нечеловеческой силой, пронзила нежить, создав мощный торнадо, который разнёс врагов. Никалас с восхищением наблюдал за этой атакой.

— Отличные навыки! — крикнул он Люке.

— Спасибо, — улыбнулся тот в ответ.

Но внезапно из портала показались новые фигуры. Они были окутаны тьмой, и их присутствие словно выдавливало свет из окружающего пространства. Четыре тени, закутанные в плащи, стояли молча, но их зловещее влияние ощущалось на расстоянии.

Люка нахмурился:

— Это они. Четвёрка Вестников Беды.

Рыцари двинулись вперёд, выстраиваясь в боевые позиции. Люка оставался позади, внимательно натягивая тетиву. Его пять стрел переливались серебристым светом, обещая разрезать любую тень.

Внезапно Зловещая Четвёрка исчезла из виду. Тени вокруг начали шевелиться, словно живые.

— Готовьтесь! Они играют с нами! — выкрикнул Верзивул, поднимая свой массивный меч.

Едва он договорил, как из теней раздался шорох. Четыре фигуры атаковали одновременно, нацеливаясь на Николаса. Пьеро среагировал на инстинктах, создавая вокруг молодого принца клонов из стекла. Копии двигались синхронно, защищая его со всех сторон.

Один из нападавших, Джузав, лишь ухмыльнулся и вернулся в тень, словно пробуя защиту. Другие тоже исчезли так же внезапно, как появились.

— Что это было? — Пьеро нахмурился, оглядываясь.

— Они ищут слабое звено... — пробормотал Верзивул, сжимая меч.

Люка продолжал наблюдать, не опуская лука. Его глаза выискивали мельчайшие движения. В этот момент температура резко упала, холод обжёг кожу.

— Лёд? — Пьеро встряхнул руками, на которых выступили капли инея.

Ветер усилился, словно невидимые клинки резали по лицу. Из ледяного вихря появился Абадон, его глаза сияли холодным огнём.

— Абадон! — выкрикнул Николас, срываясь с места, чтобы атаковать.

— Стой! — крикнул Верзивул, но было поздно. Николас, охваченный гневом и жаждой мести, рванулся вперёд.

Абадон парировал удар звёздного клинка Николаса ледяным мечом. Вокруг разлетелись искры, воздух наполнился хрустальным звоном.

Верзивул подоспел вовремя, чтобы отразить ледяной всплеск, направленный на Николаса. Его массивный меч оказался покрыт инеем, но он всё же выдержал.

— Осторожно! Они не просто так выводят тебя из себя! — прокричал Верзивул, отбивая ещё один удар Абадона.

В этот момент из теней вырвались тени-мертвецы, созданные Котсу. Они двигались рывками, словно марионетки. Люка мгновенно выстрелил, его серебряные стрелы пронзили троих сразу, заставив их исчезнуть в облаке тьмы.

— Блестяще, Люка! Но их слишком много! — крикнул Пьеро, направляя своих клонов на защиту от мертвецов.

Джузав появился снова, его меч "Тысяча лезвий" сиял отражениями, дезориентируя рыцарей. Один из ударов едва не пронзил Люка, но тот ловко перекатился, отпуская сразу две стрелы.

— Цельтесь в тени! Они используют обман! — выкрикнул он, поражая ещё одного врага.

Темнота сгущалась. Николас вновь хотел ринуться вперёд, заметив Абадона в стороне, но Верзивул схватил его за плечо.

— Ты нужен нам живым. Они хотят измотать тебя, это ловушка!

— Не смей указывать мне! Я... Я отомщу за Нестора! — Николас стиснул зубы, но на этот раз подчинился.

В этот момент Верзивул понял: их цель — Николас.

— Все к нему! Они хотят его вымотать! Держим строй! — закричал он, бросаясь на очередного теневого мертвеца.

Тем временем Винланд Вооду из теней запустил в рыцарей десятки гвоздей. Один из них задел плечо Пьеро, но тот не дрогнул, создавая новый барьер из стекла.

— Они нас окружили! — закричал Люка, отстреливаясь со всех сторон. Его стрелы ложились точно в цель, но враги становились всё наглее.

Взрыв тьмы ослепил всех, и на мгновение бойцы потеряли друг друга из виду.

— Не сдавайтесь! Мы выдержим! — раздался голос Верзивула из темноты.

И вдруг раздался леденящий смех Абадона.

— Ваш свет угаснет... Один за другим вы падёте!

Тьма вокруг начала оживать, будто сама ночь собралась пожрать их.

Джузав вышел из тени, его клинок "Тысяча лезвий" зловеще поблёскивал в свете горящих теней. Он поднял его вверх, и в его голосе зазвучала мрачная торжественность:

— Пора заканчивать.

Рыцари напряглись, готовясь к атаке, но Джузав не спешил. Он промолвил заклинание, от которого само пространство вокруг задрожало:

— ОСКОЛОК ДУШИ: ТЕНЕВОЙ ПИР. КРОВАВЫЙ КОРИДОР ЦЕРБЕРА!

Земля под ногами разверзлась, их окружил мрак. Над рыцарями сомкнулся купол, по краям которого вспыхнуло тёмное пламя. Перед ними материализовались массивные врата, украшенные горящими рунами. На вершине этих врат стояли Котсу, Абадон и Винланд Вооду, смотрящие на рыцарей с хищным презрением.

Внизу, перед воротами, стоял Джузав. Он ухмыльнулся, взмахнул рукой, и перед ним появился массивный трёхголовый пёс, которого он вёл на цепи.

— Цербер, Охранник Адских Врат, встречайте его! — голос Джузава эхом разнесся по куполу.

У рыцарей перехватило дыхание. Пьеро, с ужасом наблюдая за гигантским существом, прошептал:

— Этот фамильяр... Цербер. Охранник адских врат. Это фамильяр особого уровня... будет сложно.

Но Верзивул лишь криво усмехнулся.

— В бою против осколка души используют осколок души. Тем более, мой фамильяр не хуже.

Он шагнул вперёд, поднимая руку вверх.

— Держитесь за мной! Защищайте Николаса, пока я разберусь с этим!

Верзивул произнес заклинание, его голос наполнил воздух необузданной силой:

— ОСКОЛОК ДУШИ: ОХОТНИЧЬИ УГОДЬЯ. КРОВАВЫЙ ПИР. ЛЕС ФЕНРИРА!

Мрак и свет стали сливаться воедино, пространство Джузафа и Верзивула начало трансформироваться. Вокруг врат возник густой лес, где деревья казались ожившими, их кроны скрипели, как старинные механизмы. Тени забурлили, и из них, словно призраки, начала выходить стая волков.

Среди них выделялся один: огромный белоснежный волк с золотыми глазами, чья аура буквально разрывала пространство. Он поднял голову и зарычал так, что тени отступили на несколько шагов.

— Фенрир, Царь Волков! Король Ликанов! — воскликнул Николас, ошеломлённый происходящим. — Верзивул смог обуздать его?!

Но его удивление только усилилось, когда сам Верзивул стал меняться. Он сбросил доспехи, скинул меч, и его тело начало трансформироваться. Мышцы наливались силой, руки обрастали черной шерстью, а глаза засветились жёлтым светом.

— Что... Что с ним происходит?! — обеспокоенно спросил Пьеро.

Люка, стоя в напряжении с натянутой тетивой, спокойно ответил:

— Не волнуйтесь. В отличие от большинства оборотней, которые теряют контроль во время трансформации, Верзивул полностью владеет этой силой. Он не просто король ликанов, он правитель Зоотопа. Верзивул ДеВульф.

Верзивул, теперь в обличье огромного черного волка, шагнул вперёд. Фенрир последовал за ним, их движения были слаженными, как будто они были единым целым.

— Пусть попробуют. — в зверином рыке Верзивула всё ещё можно было различить его голос. — Покажем этим твари, что значит бросить вызов охотникам!

Стая волков окружила рыцарей, готовая защищать их до последней капли крови. Николас сжал свой меч, готовясь к следующей атаке.

Джузав, заметив происходящее, нахмурился.

— Фенрир? Ты всё ещё используешь его? Ну что ж, посмотрим, кто победит в этой игре.

Цербер рыкнул, его три головы синхронно двинулись вперёд, выдыхая адское пламя. Купол заполнили вспышки огня, волчьи рыки и звуки клинков.

В центре густого леса, созданного магией Верзивула, схлестнулись две силы: волк Фенрир и гигантский Верзивул в звериной форме против трёхголового Цербера. Над схваткой витало напряжение, словно сама природа затаила дыхание, а наблюдавшие Абадон, Котсу и Винланд лишь с интересом смотрели на разворачивающееся зрелище.

Джузав, ухмыляясь, сделал жест рукой, подталкивая Цербера к атаке:

— Ну, покажи, кто здесь настоящий зверь.

Цербер, рыча, ринулся вперёд, его три головы выпустили потоки адского пламени, выжигая деревья вокруг. Фенрир увернулся, используя свою невероятную скорость, и в тот же миг бросился на одну из голов, вцепившись в шею зубами. Верзивул, за ним, с рёвом набросился на лапу Цербера, используя когти, чтобы разорвать её в клочья.

— Ты видел, как он скоординирован с Фенриром? — удивился Николас, наблюдая за происходящим.

— Это потому, что магия Верзивула уникальна, — начал объяснять Люка, не отводя взгляда от битвы. — Осколок души позволяет ему слиться с Фенриром не только физически, но и мысленно. Они действуют как одно существо, читают движения друг друга. Это больше, чем просто фамильяр. Это... как часть его самого.

— Но посмотри, Цербер явно силён. — добавил Пьеро. — Его пламя...

В этот момент Цербер, извернувшись, вырвал лапу из когтей Верзивула и рыкнул, выдыхая огонь из двух голов одновременно. Фенрир, получив ожог на боку, отпрыгнул назад, но Верзивул не отступил. Он размахнулся лапой, и когти вонзились в грудь центральной головы Цербера, оставляя глубокие борозды.

— Верзивул использует стратегию давления, — продолжил Люка, пока бой разгорался. — Он всегда идёт в лоб, но...

Джузав, глядя на сцепившихся зверей, поднял свой клинок:

— Пора разогреться.

Сотни теней вокруг начали кружить, создавая хаос. Джузав бросил заклинание, которое усилило Цербера: его раны мгновенно затянулись, а третья голова внезапно захлопнула пасть, изрыгнув чёрное пламя прямо в лицо Верзивулу. Тот взвыл, отскочив назад, но тут же, не теряя ритма, прыгнул снова.

Фенрир воспользовался моментом, бросившись в атаку на задние лапы Цербера, вонзая свои зубы и когти в мышцы, стремясь повалить гиганта на землю. Цербер, рыча, топнул мощной лапой, создавая трещины в земле, но Фенрир, как тень, избегал ударов, продолжая кромсать его тело.

— Это не только сила. Смотри на тактику Фенрира, — сказал Люка. — Он атакует так, чтобы лишить противника мобильности. Верзивул учил его бить слабые места. Вот почему они такая грозная пара.

Николас молча наблюдал, сжимая рукоять своего меча. Его глаза горели гневом, но он сдерживал себя, понимая, что это бой между фамильярами.

Цербер, оглушительно взревев, перешёл в наступление. Он рванул одной из голов к Фенриру, пытаясь схватить его зубами, но белый волк ловко увернулся, отпрыгнув к Верзивулу. Вместе они, словно зеркала, бросились на противника с двух сторон.

Верзивул взвыл, и его когти вонзились в бок Цербера, оставляя глубокие раны. Фенрир тем временем с невероятной скоростью атаковал центральную голову, зацепляя её клыками. Цербер, отбиваясь, скинул Фенрира, но тот, перекатившись, тут же вернулся к атаке.

— Сейчас они пытаются истощить его. — сказал Люка, внимательно следя за каждым движением. — И как только он сдастся...

Верзивул не дал договорить. Он прыгнул на Цербера, хватая его за горло, и с силой прижал к земле. Фенрир вскочил на грудь трёхголового зверя, готовый нанести смертельный удар.

Но Джузав усмехнулся:

— Достаточно.

Одним движением он поднял клинок, и тени бросились на Цербера, вытягивая его обратно в глубину ада. Верзивул и Фенрир, тяжело дыша, остановились, наблюдая, как их противник исчезает в тени.

— И это всё? — усмехнулся Верзивул, оборачиваясь к Джузаву.

— Нет. Это только начало, зверь.

Джузаф, не теряя времени, шагнул вперёд, его глаза сверкнули, и его магия начала исказить пространство вокруг. Он произнёс несколько заклинаний, и перед всеми стоящими появился жуткий искажённый облик.

— Вы ещё не видели всей моей силы, — сказал Джузаф с тёмной ухмылкой, и моментально на месте одного Цербера появились три гигантских чудовища, каждое из которых было исполинским псом, с яростными глазами, полными огня и тьмы. Теперь, вместо одного гиганта, перед рыцарями стояли три отдельные твари, готовые к новому сражению.

Каждое из этих существ было наделено мощной магией, а их головы, свирепо рыча, искривлялись от боли и злости, словно сами пытались вырваться из этого проклятия.

Тем временем, Фенрир, чувствуя мощь противника, резко поднял голову и взвыл. Это был не просто крик, а сигнал для его стаи. Мгновенно вокруг него начали собираться волки — белоснежные и могучие, они вырывались из теней леса, как грозовая туча, сливаясь с Фенриром в единое целое. Теперь их было гораздо больше, чем когда-либо, и их рычание заполнило пространство.

— Это не просто волки. Это его стая. Мы должны быть осторожны, — сказал Люка, глаза которого сверкали от напряжения. Он знал Фенрира и его силы, и был готов к тому, чтобы работать с его магией в бою.

Фенрир взвыл ещё раз, и его стая, словно послушные солдаты, бросилась в бой. Но против них стояли три чудовища — теперь каждое с собственной магией, с ещё более мощными атаками, чем раньше.

Джузаф, стоя немного в стороне, продолжал контролировать псов, давая им указания и направляя на своих врагов.

— Теперь мы увидим, кто кого, — усмехнулся Джузаф, наблюдая за битвой.

Фенрир и его стая атаковали первым. Они бросились на одно из чудовищ, разрывая его когтями и зубами, но чудовище было слишком сильным, и его яростные удары отбивали волков, разрывая их тела.

Тем временем Верзивул, зная, что они не смогут победить без него ринулся в бой вместе с стаей

Верзивул, сливаясь с лесным пространством, в форме черного волка — ждал момента для нападения из тени.

Мощные рычания разносились по полю битвы, когда волки и чудовища столкнулись, наполняя пространство кровью и яростью. В это время, Джузаф не стоял в стороне. Он махнул рукой, и три гигантских пса начали набирать скорость, нападая на каждого волка, кого могли схватить.

— Это будет долгое сражение, — сказал Люка, внимательно следя за битвой. — Если мы не будем действовать быстро, у нас не останется сил.

В этот момент, как раз когда казалось, что бой приближается к кульминации, Котсу заметил Пьеро, который стоял рядом с Никаласом. Понимая, что нужно ускорить свои действия, он сделал резкий жест и затем шагнул в тень, вызывая тёмную магию.

— Пьеро, ты со мной! — сказал Котсу, и в тот же момент Пьеро, который даже не успел осознать, что происходит, исчез в бездне, поглощённый тенью.

— Он в тени! Нам нужно помочь ему! — закричал Никалас, но Люка успокоил его.

— Не переживай, Пьеро это так не оставит . Котсу не знает с кем связался .

Тем временем, тени заполнили пространство. Внутри теневого мира, где Пьеро столкнулся с другой угрозой, сражение продолжалось. Тени пытались поглотить Пьеро, но его сила духа не позволяла ему сдаться. Он выхватил свою шпагу и начал разрезать пространство вокруг себя, пытаясь найти выход. Котсу же был рядом, с улыбкой на губах, наслаждаясь игрой.

— Ты хочешь играть со мной в свои тени, Котсу? — сказал Пьеро с холодной усмешкой, и в его глазах вспыхнуло осознание силы, которая теперь была ему доступна. — Я не буду играть по твоим правилам!

Он поднял руку, и из его пальцев рванул поток астральной энергии. Мгновенно пространство вокруг них начало меняться. Тени начали расширяться, образуя причудливые отражения и переливы. Земля под ними треснула, и в воздухе вспыхнуло множество зеркальных поверхностей. Это было начало его Осколка Души — Зеркальный лабиринт Астрального воина!

Зеркала, словно дикие звери, начали расширяться, образуя лабиринт, который заключил Котсу в его металлические стены. Эти зеркала не были просто отражениями — они были живыми. Через них могли проходить астральные копии Пьеро, и даже свет мог быть заперт в их отражениях.

Котсу понял, что теряет преимущество. Он был в замкнутом пространстве, где каждый его шаг мог стать смертельным. Но он не собирался сдаваться. Его собственный Осколок Души тоже не мог быть слабым.

— Ты не один такой, Пьеро! — выкрикнул Котсу, поднимая руки к небу. — Осколок души! Костяной дворец, владения короля Лича!

Когда Пьеро и Котсу выкрикнули свои заклинания, их силы столкнулись в вихре магии. Зеркальный лабиринт Пьеро с его астральным воином, врывающийся в реальность, встретился с Костяным дворцом Котсу, где из земли восставали мертвецы, а сам Король Лич стоял в центре, готовый сразиться. В момент столкновения двух Осколков, пространство между ними стало искривляться. Лабиринт Пьеро и костяной дворец сливались в невообразимую картину, переплетая зеркала с тенью и смертью.

Замок Лича, поглощённый зеркальными отражениями, преобразился в странный мир — замок, окружённый туманом из зеркальных стен и странных, призрачных отражений. Лич и Астральный воин встретились лицом к лицу, их копья и мечи сверкнули в магическом свете, отражаясь от стеклянных стен лабиринта.

Пьеро, со смехом, создал несколько клонов из стеклянных отражений, и каждый из них бросился к Котсу, размывая свои очертания. Но Котсу не был бы Котсу, если бы просто позволил себе стать жертвой таких ловушек. Он встретил атаки своими скелетами и демонами из дворца, которые, не раздумывая, бросились на клонов Пьеро.

Тем временем, Астральный воин — фамильяр Пьеро — встречал Лича лицом к лицу. Его копьё сверкало, отражая огонь из огненных зеркал. Лич же, поднимавший свой зловещий меч, мог почувствовать всю мощь этого сражения. Астральный воин, призванный из зеркала, был непобедим в своей астральной форме, выходя и исчезая в одном отражении, чтобы немедленно появляться в другом, атакуя Лича с неожиданной стороны.

Но Лич не был слаб. Его чёрная аура разрывала пространство вокруг него, превращая зеркала в осколки. Он сражался с астральным воином, его силы не уступали. Меч Лича разбил одно из зеркал, и Астральный воин был вынужден отступить, но не надолго. Он вновь появился, бросив своё копьё прямо в Лича, заставив того замереть, но Лич, с ироничной улыбкой, в ответ поднял свою руку, и могила вокруг них открылась, высвобождая ещё больше смертельных тварей.

В это время Пьеро и Котсу продолжали свою битву. Пьеро использовал свои зеркала, чтобы маневрировать и создавать отражения, в то время как Котсу, вызывая Лича в своём дворце, насылал на Пьеро тени и чудовищ. Лич, стоя в центре дворца, отпустил заклинание, и с его ауры вырвался смертоносный поток тёмной энергии, врезаясь в одно из зеркал и уничтожая несколько отражений Пьеро.

Но Пьеро был неуязвим для обычных атак. Его астральный воин снова вернулся, перемещаясь через зеркала и ловко атакуя Лича. Каждая атака звучала как взрыв, отражённый в каждом зеркале, которое скрывало его истинную форму. Но Лич, несмотря на это, всё чаще и чаще оказывался в центре этих атак, поглощая их своей темной силой.

В этот момент пространство вокруг них начало меняться, когда два Осколка Души слились в одно. Лич и Астральный воин стали не просто врагами — они стали частями этого жуткого сражения, где их силы противостояли друг другу с каждым ударом, с каждым отражением. Котсу и Пьеро, поглощённые своей борьбой, уже не были в силах остановить этот процесс.

Генералы смерти и отражений встретились в этом аду, и вся суть боевого поля заключалась в балансе силы, манипуляций и магии. Тени, зеркала, астральные воины, смерти и чудовища переплетались в кровавой карусели. Но истинная сила обеих сторон заключалась в их фамильярах и их Осколках Души.

В мгновение ока, Лич сразил одного из клонов Пьеро, но Астральный воин взял в своей астральной форме реванш, заблокировав удар. Пьеро в это время создал новые отражения, которые мгновенно переместились в реальность, где они стали ударными снарядами для Котсу.

И так, в этом мире, где слились все кошмары, ужас и магия, две силы сражались за своё право на существование.

Никалас и Люка стояли неподвижно, наблюдая за жестоким сражением на поле, где волки Верзивула и три гигантских пса Джузафа обменивались яростными атаками. Внезапно, с далека, из темных облаков, начали появляться смертоносные гвозди, посылаемые Винландом. Люка, с блеском в глазах, легко заметил их и мгновенно отразил их своими энергетическими стрелами, заставив металл взрываться в воздухе.

— Они разделяют нас с тобой… — сказал Люка, его голос был полон скрытого смысла. — Скорее всего, сейчас меня разделят с тобой. Когда это случится... ты останешься один с Абадоном. Прошу, не проиграй. Люка скользнул взглядом на Никаласа и, как всегда, усмехнулся с лёгкой ироничной ноткой. Это было не столько предупреждением, сколько напоминанием о том, как важно не терять концентрацию.

Никалас, как всегда, не проявил ни малейшего волнения, его взгляд был сосредоточен на поле боя, но внутри он чувствовал, как всё вокруг сжалось. Винланд, казалось, был одержимым, и его далёкие атаки стали всё более интенсивными, словно он целенаправленно метил именно в Люку. Эти гвозди, как смертоносные стрелы, всё время направлялись в его сторону, заставляя Люку постоянно менять позицию.

Люка, паря в воздухе, с лёгкостью отражал гвозди, вновь кидая свои ветрянные стрелы в ответ, но тут же почувствовал резкий всплеск магии рядом с собой. Словно сама тень вышла из самой глубины туманного мира — Винланд выскользнул из тени, как змей, его иглообразный меч сверкал в темноте. С резким движением он направил оружие прямо в грудь Люки.

— Ты думаешь, что сможешь меня победить? — произнес Винланд с ледяным спокойствием, направляя свою атакующую волну прямо в Люку.

Люка едва успел отбить удар в последний момент своим ножом, мгновенно отошёл в сторону и в следующее мгновение снова полетел, делая в воздухе серию стремительных манёвров. В ответ на его уклонение, Винланд снова отправил в него целую серию гвоздей и клинков, все с точностью и агрессией, нацеленные прямо в Люку.

Люка отрывался от атак и со смехом выкрикнул:

— Не думай, что ты меня поймаешь! Ты мне не ровня.

Они сражались в воздухе, отдаляясь друг от друга, словно два противоположных вихря. Винланд продолжал метать гвозди, которые с каждым моментом становились всё больше и точнее, создавая вокруг Люки смертоносную атмосферу. В ответ Люка создавал вихри стрел и клонировал себя, чтобы обмануть противника, но Винланд продолжал оттачивать свои атаки, не давая Люке ни минуты для передышки.

Никалас оставался на месте, не проявляя ни эмоций, ни намерений вмешаться. Он знал, что битва между Люкой и Винландом — лишь часть его собственной игры. Он ждал. Его взгляд был устремлён в сторону Абадона, который наблюдал за всем происходящим издали, с лёгкой, почти издевательской улыбкой на губах.

Абадон не спешил вмешиваться, его магия сосредоточилась на другом. Он наслаждался тем, как постепенно Люка и Винланд, закручивая свои боевые манёвры, отдаляются от Никаласа. Его глаза сузились, а его улыбка стала всё более хищной. Он знал, что это время — его время. И когда Люка и Винланд будут максимально измотаны, он вступит в игру.

— Время пришло, — подумал Никалас, в его мыслях промелькнула тень предстоящей битвы с Абадоном. Но пока он не спешил. Он знал, что для победы ему нужно только дождаться своей возможности.

В воздухе продолжался бой Люки и Винланда. Стрелы, гвозди, клинки — всё смешивалось в воздухе, но в этот момент напряжение между Никаласом и Абадоном было невообразимо сильным.

Люка, почувствовав, что натиск Винланда становится всё сильнее и он не может продолжать отступать, решил действовать решительно. Его глаза блеснули решимостью, и он, не раздумывая, поднял стрелу вверх. В момент её полёта пространство вокруг Винланда начало изменяться, как если бы сама реальность не выдержала давления.

Люка произнёс громко и чётко:

— Осколок Души: Чистое Небо, ЮГ ЗАПАД ВОСТОК СЕВЕР, Владение Стрибога!

Мгновенно над полем боя открылось небо. Это было не просто небо, а именно Владение Стрибога, где не было ни горизонта, ни границ. В этом пространстве Люка оказался словно в самом центре вселенной, окружённый лишь бескрайним голубым небом. Его фамильяр — старый дед с луком и крыльями, словно сливающийся с самим небом, возник в этом пространстве. Его крылья, огромные и белые, с легкостью охватывали Люку, он взял его на плечо, словно родной, и подготовился к бою.

— Дедушка, помоги мне, — прошептал Люка, чувствуя в этом небе покой и силу.

Однако, в этот момент, Винланд, не испытывая страха, усмехнулся и решил ответить своей магией. Он также поднял руки, и в ответ произнёс:

— Осколок Души: Царство Наказаний, Поле для Пугало.

В этот момент пространство вокруг него искривилось с ужасным треском. Чёрное поле смерти разворачивалось, поглощая свет и оставляя за собой лишь мрак. В центре этого поля возникло огромное Пугало — страшное существо, покрытое ржавыми цепями и сгоревшими остатками одежды, а глаза его сверкали, как два раскалённых угля. Это было существо, созданное из страха, боли и мучений, и его присутствие в этом мире нарушало все законы магии. Оно стояло среди поля наказания, где сама земля казалась горящей и искажённой.

— Твой дед? — усмехнулся Винланд, направляя свой взгляд на страшного фамильяра Люки. — Посмотрим, как он справится с моим Пугалом!

В тот момент Люка почувствовал, как пространство вокруг него наполнилось ужасом и тьмой. Его фамильяр, старик с луком Стрибог, прищурился, готовясь к сражению. Но он знал, что против такого монстра не так легко победить. Всё зависело от того, как Люка использует свою магию и как быстро он сможет адаптироваться к этому ужасающему миру.

И вот два мира столкнулись — Чистое Небо с его покоем и небесной силой встретилось с Царством Наказаний, полным ужаса и боли. В это мгновение, пространство между Люкой и Винландом сотряслось, и они оба ощутили, что небо и земля изменяются.

Стрибог с луком напряг свои крылья, а сам Люка собрал всю свою силу. Его взгляд стал решительным, и он направил стрелу прямо в Пугало, надеясь, что его сила и скорость смогут одолеть этого чудовища. Но Пугало было не таким простым. Оно размахивало своими гигантскими конечностями, вызывая в воздухе смертоносные вихри, которые разрывали пространство вокруг.

Винланд знал, что его создание теперь сможет разрушить всё на своём пути. Он бросил взгляд на Люку, уже уверенный в своей победе.

— В этом царстве нет места для таких, как ты, — тихо произнёс он, не скрывая своей уверенности в успехе.

Но Люка не сдавался. В этом пространстве, где небеса и тьма сливались в единое целое, он ощущал невероятную силу. Он поднял лук, готовясь к следующей атаке, и его стрелы начали блестеть, как настоящие молнии, готовые поразить врага.

— Ты ошибаешься, — прошептал Люка. — Это ещё не конец.

Никалас в это время ждал , когда Абадон начнёт действовать .

Глава 53- Раковая схватка

Абадон стоял невозмутимо среди хаоса. Взрывы и вспышки магии освещали небеса над Сахалином, где святорыцари сражались со Зловещей Четвёркой. Земля дрожала под их ударами, но Абадон, казалось, был вне этого мира — холодный, как тень, наблюдая за Никаласом, словно высматривая слабость.

Никалас стоял напротив, сжав в руках два меча, готовый к бою. Его глаза, полные решимости, не отрывались от фигуры Абадона. Он давно знал, что этот момент настанет, и неоднократно представлял в своей голове, как именно будет действовать.

Внезапно Абадон двинулся. Его лицо оставалось бесстрастным, но скорость, с которой он рванулся вперёд, была ошеломляющей. Никалас лишь успел напрячь мышцы, когда их мечи столкнулись, высвобождая яркую вспышку энергии. Металл звенел, а магия вокруг трещала, словно раскалённый воздух раскалывался на части.

Этот удар был только началом. Никалас чувствовал, как его сердце бешено колотится, но он сохранял сосредоточенность. Его разум работал на пределе, предугадывая следующий ход врага. Абадон же, казалось, двигался с пугающей лёгкостью, как будто танцевал среди хаоса.

Слова не нужны. Каждый удар, каждое движение говорило о многом: о ненависти, о силе, о воле, которая не поддаётся ничему. Это был бой не только за жизнь, но и за судьбу целого мира.

Абадон прервал молчание, прорываясь сквозь резонанс звенящих мечей:

— Никалас, ты пойдёшь со мной. Так уж вышло, что ты нужен Валентину живым и невредимым. Поэтому твои попытки сопротивляться — лишь отсрочка неизбежного. — Его голос был холодным, но в нём звучала странная насмешка, почти добродушная. — Ты ведь понимаешь, что ещё недостаточно силён, чтобы сражаться со мной на равных?

Никалас молчал, но его взгляд стал мрачнее, а дыхание тяжелее.

Абадон продолжил, словно специально задевая его за живое:

— Раз уж мне удалось одолеть в Честном Бою вашего хвалёного Огненного мальчика, Нестора, что уж говорить о тебе?

Эти слова обожгли душу Никаласа, словно раскалённое лезвие. Ярость, смешанная с болью, затопила его. Он стиснул мечи так, что руки казались будто сотканы из стали, а взгляд вспыхнул пламенем решимости.

С громким криком он рванулся в атаку. Его удары становились всё быстрее и яростнее, каждый раз сотрясая воздух вокруг. Абадон едва успевал парировать их, его уверенность на миг поколебалась.

— Ты смеешь произносить его имя?! — выкрикнул Никалас, усиливая натиск. — Ты не достоин даже вспоминать его!

Каждое столкновение мечей разносилось, как гром, а магические вспышки рвали землю под их ногами. Это был не просто бой — это был выплеск гнева и скорби, обернувшихся неукротимой силой.

Абадон быстро восстановил темп, сражаясь с холодной расчетливостью. Его движения стали уверенными и точными, словно он перестал видеть в Никаласе угрозу, а лишь препятствие. Постепенно он начал теснить юного святорыцаря, заставляя того отходить назад.

— Ты слишком эмоционален, Никалас, — насмешливо бросил Абадон, с лёгкостью парируя очередной удар. — Гнев затуманивает твои мысли.

Затем, сделав резкий шаг вперёд, он сосредоточил магическую энергию в своём мече. Лезвие начало покрываться густым инеем, от него исходил морозный пар, будто само дыхание зимы исходило из стали. С ледяной грацией Абадон нанёс мощный удар.

Огненная катана Никаласа не выдержала столкновения. Лезвие раскололось с оглушительным треском, искры разлетелись в стороны, а осколки меча упали на землю. В тот же миг Абадон, воспользовавшись замешательством соперника, провёл поразительно точный удар вдоль его груди.

Никалас отступил, стиснув зубы от боли. На его груди проступила длинная рана, и алые капли крови смешались с дымом вокруг. Он тяжело дышал, сжимая в руке обломок своей катаны, а вторая рука еле держала второй мечь

— Слишком легко, — с холодной усмешкой произнёс Абадон, глядя на своё ледяное оружие. — Ты слаб, Никалас. Как же жалко видеть, как великие надежды оборачиваются прахом.

Увидев кровь на своих руках, Никалас ощутил, как мир вокруг начал смазываться. Его дыхание сбивалось, а тело охватывала странная, ледяная дрожь. Сознание словно выходило из-под контроля, и он чувствовал, как каждое биение сердца становится всё медленнее.

"Что происходит? — мелькнуло у него в голове. — Это Абадон? Нет... Рана ведь не глубокая. Тогда почему я..."

Но внезапно волна чуждой силы хлынула через него, сметая боль и слабость. Рана на груди, которую он только что ощутил, начала стремительно затягиваться. Никалас недоверчиво коснулся кожи, не находя и следа повреждений. Вместо страха или удивления, его переполняла какая-то необъяснимая энергия.

Он поднялся, сжимая оставшийся меч обеими руками. Абадон наблюдал за этим с настороженным интересом, а затем его глаза расширились, когда он заметил перемены в Никаласе. Его глаза приобрели насыщенный красный оттенок, кожа стала мертвенно-бледной, а от него начала исходить густая, зловещая аура. Камень Чистого Сердца, который всегда сиял на его шее, теперь тускнел, словно лишаясь силы.

Абадон ухмыльнулся, словно раскрыв старую загадку:

— Так я был прав... — проговорил он с издёвкой. — Ты вампирское дитя! Ха-ха-ха! Прекрасно. Давай проверим, на что ты способен в этом обличье, юный принц!

С этими словами Абадон рванул вперёд, вновь обрушив свой замороженный клинок на Никаласа. Однако теперь Никалас не только не отступил, но с невероятной скоростью отразил удар, их мечи снова скрестились, высвобождая искры и зловещую тёмную энергию, заполнившую пространство вокруг.

Никалас, ощущая прилив сил, взмахнул мечом, и вокруг него начала сгущаться тёмная материя. Она превратилась в полумесяц, наполненный блеском крошечных звёзд, будто кусочек космоса был вырван из небес. С силой Никалас выпустил этот полумесяц в сторону Абадона. Волна тёмной энергии стремительно устремилась вперёд, разрывая пространство и испуская зловещий гул.

Абадон, не теряя самообладания, поднял свой меч и, сделав стремительный удар, рассеял магию, будто она была лишь иллюзией. На его лице появилась довольная ухмылка.

— Я поражён, — сказал он, отбрасывая меч Никаласа очередным ударом. — Впервые сражаюсь с полукровкой, который так быстро подстраивает магию звёзд под тёмную энергию. Должен признать, это впечатляет. Но... — Абадон достал из складок своего плаща небольшой флакон с тёмной жидкостью. — Валентин это предвидел.

Абадон вылил содержимое флакона на свой клинок, и он тут же начал дымиться, испуская мрачный чёрный пар. Лезвие словно проваливалось в себя, создавая эффект чёрной дыры.

— Этот яд, — продолжил Абадон, размахивая мечом, — способен временно парализовать даже таких слабых вампирят, как ты. Если мой клинок коснётся твоей плоти — ты станешь моей марионеткой.

Он поднял меч к небу, его голос наполнился холодным металлом заклинания:

— Осколок души: Ледяное кладбище! Покои Гидоры!

В тот же миг из теней возникла гигантская ледяная змея. Её глаза горели ледяным светом, а тело источало мороз, от которого замерзало всё вокруг. Она мгновенно устремилась к Никаласу, обвив его своим телом. Никалас почувствовал, как его движения сковываются, а холод пробирает до самых костей.

Абадон воспользовался моментом и одним стремительным рывком нанёс разрез по шее Никаласа. Ядовитая жидкость впиталась в его кровь. Никалас тут же почувствовал, как его тело охватывает боль. Его кожа начала трескаться, покрываясь тёмными, дымящимися прожилками, словно внутри него разворачивалась битва света и тьмы.

Боль была невыносимой, словно тысячи игл вонзались в его тело. Сознание Никаласа начало меркнуть, и он услышал в отдалении зловещий смех Абадона.

Абадон поднял обездвиженное тело Никаласа, сжимая его с мрачной уверенностью. Он прошептал заклинание, от которого небо над Сахалином разорвалось сиянием северных огней. Огромные переливы света пронзили мрак, заполняя горизонт, как предвестники грядущей катастрофы.

В это время Котсу, Вооду и Джузоф, заметив сигнал Абадона, осознали, что сражение окончено. Никалас был побеждён, и их присутствие здесь больше не требовалось.

Абадон, не теряя времени, открыл портал. С телом Никаласа на руках он вошёл в него, бросив на поле боя лишь тёмный холодный смех. Однако для его товарищей всё было не так просто. Святорыцари, не намеренные отпускать зловещую Четвёрку.

Пьеро, Верзивул и Люка осознали, что ситуация достигла критической точки. Они не могли позволить себе проиграть. В пространстве Осколков души, где бушевал яростный бой, Вооду и Люка сражались с отчаянной решимостью.

Пугало Вооду, скользя по земле, метало иглы в сторону Стрибога Люки. Эти иглы пронзали пространство, но каждый раз, когда одна из них приближалась, Стрибог с силой ветра отбрасывал их в сторону. Люка крепче сжал плечо Стрибога, ощущая, как сила стихии концентрируется в его теле.

— Дедушка Стрибог, я думаю, пора заканчивать, — сказал Люка, заметив, как ветер сливается с магией и готовится к финальному удару.

Стрибог взглянул на Люку, его лицо стало каменным. Он взмыл в воздух, его тетива натянулась, и в тот момент, когда вся сила ветра сосредоточилась на кончике стрелы, воздух вокруг них затрепетал.

— Стрела потока! Ураган Юга! — громко произнёс Стрибог, и стрелу, как молнию, выпустил в сторону Вооду.

Мощный поток ветра прорезал пространство, сотрясая землю, а взрыв силы раскатился эхом по всему полю битвы. Земля задрожала, воздух наполнился грохотом. Пугало, защищая Вооду, разорвалась от ударной волны, но сама сила удара была настолько мощной, что разрушила пространство вокруг. Тени взвились в воздух, пространство лопнуло, и дым от взрыва затмел всё вокруг.

Вооду воспользовался хаосом, скользя в тени, скрываясь в её глубине. Его силуэт исчез, как если бы он стал частью туманного облака, растворяясь в темноте, оставив за собой лишь едва заметный шёпот ветра.

В это время волчья стая Верзивула и Фенрира с яростью сражались с тремя Псами Ада. Эти тёмные существа, с чудовищными когтями и зубами, разрывали волков, их чёрные глаза сверкали адским огнём. Кровь лилась рекой, смешиваясь с тёмной почвой, когда каждый новый удар приносил смерть. От тела волков оставались лишь разорванные куски, а воздух наполнился ужасным запахом крови и пота.

Но в самый разгар этой кровавой бойни, Джузаф, осознавая, что его присутствие не привлекает внимания, принял решение. Он оставил Псов как приманку, а сам исчез в тени, поглощённый её мраком. Всё пространство вокруг него растворилось, как туман, и Псы Ада не заметили, как оказались в ловушке. Их ярость только усиливалась, но они не могли понять, что именно привело их в эту ловушку.

Как только тень Джузафа исчезла, исчезло и всё, что было связано с ним. Пространство, которое он заполнил, мгновенно исчезло, а псы, отправленные в тёмную бездну, исчезли в чёрной дымке, как кошмарный след в ночи. Их тела растворялись, будто никогда и не существовали, оставляя за собой лишь пустоту.

Теперь настал момент, когда Верзивул должен был завершить свой бой. Он отозвал Фенрира и его стаю, и, как только они исчезли, приняв облик призраков, он начал медленно принимать человеческую форму. С этим превращением пришла ужасная слабость. Волчья стая и Фенрир растворились в воздухе, словно никогда не существовавшие, и только их лёгкий ветерок остался в память об их сущности.

Когда Верзивул стал человеком, его тело ослабло. Силы ушли, и он, измождённый, без сил, внезапно пал на колени. Его дыхание становилось прерывистым, а мышцы, которые только что сражались с Псами Ада, теперь отказались слушаться. Он не мог больше двигаться. Песни битвы стихли, а всё его тело стало тяжёлым, как свинец. Верзивул больше не мог стоять, и, не в силах выдержать, он просто упал, как безжизненный груз.

Кровь, смешиваясь с грязью, медленно стекала с его тела, а мир вокруг начал исчезать, как тени. Больше не было волчьей стаи, не было силы Обратня — только ослабленное тело, сдавшееся в конце этого неравного боя.

Пьеро, в зеркальном лабиринте, сражался с Котсу, их фамильяры — Личь и Астральный воин — вели бой, словно в последний раз. Каждый удар, каждый манёвр был смертельным, и пространство вокруг наполнялось оглушительным звуком столкновений. Лечь, с его зловещим видом, создавал целые орды нежити, которые падали и возрождались вновь. Пьеро и Астральный воин не уступали, отбивая атакующие орды, не давая им ни малейшего шанса на победу.

Но вдруг, Котсу, заметив сигнал Абадона, неожиданно улыбнулся. Он подал знак Личу, и тот выплюнул из своего чёрного горла густую тень, из которой вырвались орды мертвецов, двигаясь, как непреодолимая волна.

"Пьеро, увы, прости, но наш танец подходит к концу," — сказал Котсу, его глаза сверкали весёлым огнём.

Пьеро стиснул зубы. Он и Астральный воин продолжали сражаться, как могли, отбрасывая нежить с пути, уничтожая тварей, не давая им даже шанса подойти ближе. Тени, зловещие твари и палачи падали одна за другой, когда их головы срывались с плеч. Их тела превращались в клубы туманного дыма и исчезали.

Но вот, когда последняя голова вурдалака упала на землю, Пьеро понял, что врагов больше нет, но и Никалас исчез. Он почувствовал пустоту вокруг и с ужасом осознал, что всё шло не по плану.

В этот момент к нему подлетел Люка, тяжело дыша и держа на спине ослабленного Верзивула, который едва держался на ногах.

— Дело плохо, — сказал Люка, его голос был полон тревоги. — Никаласа похитили. Нам нужно срочно сообщить Амону и древним. Это не просто нападение — это начало чего-то гораздо большего.

Пьеро посмотрел на него, глаза полны решимости и гнева. Он не мог позволить, чтобы всё кончилось так быстро. Этот бой ещё не был решающим. Силы были на исходе, но сейчас они должны были действовать с максимальной скоростью.

— Поторопимся, — произнёс Пьеро, глядя в сторону, где исчезли тени нежити. — Они не получат его так просто.

С этим он схватил Люку за плечо и поспешил в сторону станицы, чтобы отправиться на встречу с будущим, которое они не могли позволить себе проиграть.

Глава 54 - Пора вскрываться и помогать

Новость о похищении принца Сахолина быстро разошлась по всем уголкам вселенной. Амон сидел рядом с Древними, обсуждая дальнейшие действия. Он ощущал, что время поджимает, и каждая минута может стать решающей.

– Их план изначально строился на похищении Никаласа, – сказал Амон, сжимая кулаки. – Нам нужно его вытащить. Немедленно.

Древние нахмурились, их взгляды стали настороженными.

– Мы не можем рисковать ещё одним святорыцарем, – проговорил старший из Древних. – В прошлый раз, когда мы спасали Луну, мы потеряли Нестора. Это может быть снова ловушка.

Амон ударил по столу с такой силой, что деревянная поверхность задрожала.

– Вы не понимаете, – его голос стал резким. – Он не просто полукровка! Он...

Амон замолчал, не в силах продолжить, но Древние уже почувствовали, что скрывается нечто большее.

Старший из Древних заговорил первым:

– Что ты скрываешь, Амон? Что с Никаласом не так? Мы давно размышляем о пророчестве, что говорил вампир, рожденный под солнечным светом. Неужели... Никалас — это тот самый ребенок?

Второй Древний добавил:

– И ты скрывал от нас его сущность?

Амон почувствовал, как напряжение нарастает. Он знал, что уже не получится держать всё в секрете.

– Да, он связан с Затмением, – признался Амон, сдерживая раздражение. – Скорее всего, это тот ребенок, о котором говорилось в пророчестве. Но я предпринял меры предосторожности. Я наложил на него 11-й конечный печать и разорвал связь с фамильяром Затмением. Валентину придется попотеть, чтобы расколдовать её. Но если он сможет, последствия могут быть ужасными.

Древние возмутились.

– Почему твоё недоверие к нам так велико? Если бы мы знали...

Амон перебил их, не сдерживая ярости:

– И что вы бы тогда сделали? Затопили бы его, использовали в своих целях? Не забывайте, что среди вас долгое время скрывался Валентин, и он мог бы взять всё в свои руки ещё тогда!

Древние нахмурились. Старший из них проговорил:

– Мы понимаем, что твоё решение было продиктовано хорошими намерениями, но если ты скрываешь от нас важную информацию, как ты это делал раньше, доверию к тебе трудно верить. Мы молчали, когда ты уничтожил всех заключенных, но теперь...

Амон в гневе вскочил с места.

– Да вы только и делаете, что принимаете необдуманные решения! Когда я пришёл к вам, мы стали гораздо ближе к победе! Да, были потери, но это неизбежно! А вы всё сидите, наблюдаете! Где ваша сила? Где ваше руководство? Мне кажется, я гораздо лучше подхожу на роль мудрейшего существа, чем вы!

Древние, заметив ярость Амона, на мгновение замолкли. Старший из них спокойно ответил:

– Да, твоя сила и стратегии ведут нас к победе. Но понимаешь, наша сила может разрушить весь мир. Мы пока не можем использовать её, потому что считаем, что сил святорыцарей достаточно. Мы были поглощены разумом вампира, и не заметили, как наш собрат был убит и подменен Валентином. Поэтому мы и нуждаемся в тебе, чтобы ты мог внедрить свои навыки для поиска среди нас предателей. Сейчас у нас слишком мало сил, и нужно думать быстро.

Амон кивнул, понимая, что его роль стала ещё более важной.

– Тогда решено, – сказал он с решимостью. – Я пойду. Вместе с Лео. Если вы так боитесь потерять святорыцарей, я возьму на себя ответственность.

Древние задумались. Старший из них наконец сказал:

– Мы понимаем твое решение, но это рискованно. Ты ещё не восстановился, и даже с Лео ты не сможешь гарантировать, что вернешься живым. Ты нам нужен здесь. Мы подумали и решили, что если отправить туда Корью Тайгу, Сануку, Ючина, Лин Лин, во главе с тобой и Лео...

Внезапно в комнату ворвалась Луна. Её лицо было полным решимости.

– Я тоже пойду! – сказала она с огоньком в глазах. – Я не буду стоять сложа руки! Тем более мои вампирские навыки помогут отыскать Никаласа.

Древние переглянулись и, после паузы, сказали:

– Амон, решение за тобой. Бери с собой телохранителей, Осаму, и одного святорыцаря, если ты посчитаешь нужным, что это будет Луна. Мы не будем оспаривать твоё решение.

Амон взглянул на Луну, её решимость зажгла в нем внутренний огонь.

– Хорошо, – сказал он с уверенностью. – Мы идём.

Глава 55- Тепло родного

Амон готовился к отправке. Он чувствовал, что ещё не полностью восстановился, но выбора не было. Дрожь в руках напоминала ему о том, как далеко он зашёл, чтобы сохранить равновесие в мире, но сейчас именно он должен был взять на себя эту миссию. Никто другой не справился бы.

Он набросил свой алый плащ, который казался ещё ярче на фоне тусклого света комнаты, протёр очки и сел на стул, собираясь с мыслями.

Рядом Лео готовился к бою, обматывая массивные руки прочными бинтами. Он выглядел как воплощение спокойствия и силы, но в его глазах таилась тень беспокойства.

– Волнуешься? – спросил Амон, внимательно глядя на напарника.

Лео на мгновение замер, но затем продолжил наматывать бинты.

– Да, но не из-за боя, – ответил он, не поднимая головы. – Скоро прибудет мой сын, которого я не видел очень давно. Я бросил его, когда он был совсем маленьким. Интересно, узнает ли он меня...

Амон прищурился, вглядываясь в лицо Лео. Впервые он заметил в этом убийце и наёмнике нечто человеческое, что-то уязвимое.

В этот момент в комнату вошла Луна. Её нежно-голубые доспехи отливали серебром в свете факелов, а сияющий лунный посох в руках усиливал её магическое присутствие. Корона на её голове подчёркивала её статус королевы лун, но во взгляде была решимость, превышающая титулы.

– Я готова, – твёрдо сказала она, останавливаясь перед Амоной.

Тот, улыбнувшись уголками губ, посмотрел на неё с лёгкой насмешкой:

– Идёшь спасать своего любимого принца?

Луна не сразу поняла, как реагировать, а Амон продолжил:

– Должен сказать, я был удивлён, когда ты так резко ворвалась в комнату Древних и заявила, что пойдёшь со мной. Но это понятно... вы с Никаласом довольно близки, верно?

Он бросил на неё ехидный взгляд, который тут же вызвал у неё смущение.

– Это не так, – начала она оправдываться, но слова прозвучали неубедительно. Её лицо слегка порозовело, а взгляд устремился куда-то в сторону.

Амон откинулся на спинку стула, сложив руки на груди, и с лёгкой иронией добавил:

– Конечно, не так. Просто отважная королева решила рискнуть собой ради совершенно постороннего юноши.

Луна нахмурилась, но затем резко выдохнула, осознав, что его слова полны иронии.

– Я иду, потому что это правильно, – ответила она, собравшись с мыслями. – Никалас важен для нас всех.

– Конечно, важен, – с улыбкой согласился Амон, поднимаясь на ноги. – Ну что ж, раз все готовы, пора выдвигаться. Надеюсь, ваши чувства к Никаласу помогут вам не потерять хладнокровие, Ваша Светлость.

Луна бросила на него короткий взгляд, полный лёгкого негодования, но промолчала. Амон знал, что это будет непростая миссия, но наблюдать за их реакциями было почти забавным отвлечением от грядущей опасности.

В комнате открылся портал, и в клубах магического тумана появились Корью Тайга, Санука Ючина и Лин Лин, полностью готовые к бою. Тайга первым шагнул вперёд, и, как только его ноги коснулись пола, его звериное чутьё уловило в комнате что-то странное. Запах, который заставил его инстинкты кричать, был до боли знаком.

Санука, заметив изменения в лице друга, нахмурился:

– Всё нормально?

Тайга, будто не услышав вопрос, резко повернулся к Амону, его глаза светились тревогой.

– Амон, кто этот мужчина? – он указал пальцем на Лео, не отводя от него взгляда.

Амон, насмешливо улыбнувшись, ответил:

– Ты уже почувствовал, не так ли, тигрёнок? Это запах, который ты не можешь забыть. И, кстати, указывать пальцем на собственного отца – это невежливо.

Тайга застыл, словно его оглушили ударом. Слова Амона зазвучали как гром среди ясного неба.

– Отец... – прошептал он, не веря своим ушам.

Лео подошёл ближе, его массивные шаги казались тяжёлыми. Он остановился прямо перед Тайгой, посмотрел ему в глаза и обнял его, крепко, как будто боялся, что тот исчезнет.

– Сынок... Прости меня. Теперь всё будет иначе.

Тайгу накрыла волна воспоминаний. Он словно снова стал маленьким мальчиком, голодным, замёрзшим, лежащим на холодном камне, в ожидании, когда отец вернётся с едой. Тогда лицо отца было размытым в его памяти, но запах всегда говорил, что пришла безопасность, что теперь всё будет хорошо.

Но однажды отец просто ушёл. Навсегда. И Тайга остался один. Ему приходилось есть насекомых, пить талый грязный снег, чтобы выжить, пока, наконец, к нему не пришёл Амон и не спас его от голодной смерти.

Тайга медленно поднял руки, в которых теперь была сила, которую он не знал тогда, и обнял Лео в ответ.

Лео чувствовал, как его сердце стучит быстрее. Он взял лицо Тайги в свои руки и осторожно поцеловал его в лоб.

– Какой ты вырос, тигрёнок, – прошептал он, словно гордясь каждым его успехом, которые он никогда не видел.

Санука наблюдал за сценой, не скрывая удивления. Впервые он видел своего друга, всегда жёсткого и готового к бою, таким. Тайга, который обычно излучал агрессию и уверенность, стоял перед своим отцом послушным сыном, его взгляд был полон нежности.

Лин Лин, находившаяся неподалёку, тихо улыбнулась, чувствуя, как напряжение в комнате сменилось на что-то тёплое и живое, чего здесь давно не было.

Амон, наблюдая за сценой воссоединения Тайги с отцом, не смог удержать довольную улыбку. Он поднялся со своего места, слегка потянулся и, хлопнув в ладоши, привлёк внимание команды:

– Ладно, хватит кошачьих нежностей. Нам пора мир спасать! – его голос прозвучал твёрдо, но с лёгкой насмешкой.

Когда его взгляд случайно задержался на Лин Лин, он заметил изменения, которые не мог не отметить. Девочка, которую он знал, уже превратилась в уверенную молодую женщину. Её взгляд стал твёрже, а излучаемая ею магическая аура говорила о том, что она больше не нуждается в защите, как раньше.

– Лин Лин, – произнёс Амон с лёгкой улыбкой, – девочка моя, ты похорошела. Смотри, какая стала.

Лин Лин засмеялась, но в её ответе чувствовалась твёрдость.

– Да, учитель. Я тренировалась с Санукой и Осаму, а также учитель Натэро помог мне освоить фехтование. Теперь я не та плакса, которой вы меня знали. Я боевой маг!

Амон рассмеялся, его смех наполнил комнату.

– Хорошо, боевой маг, – сказал он с одобрением. – Но не лезь на рожон, ясно? Я не хочу, чтобы тебя ранили.

Лин Лин кивнула, но её глаза сверкнули огоньком.

– Не переживайте, учитель. Я готова. Мы не подведём вас.

Амон, слегка нахмурившись, добавил:

– Ты взрослеешь слишком быстро. Аж страшно становится, как бы вы все меня не обогнали.

Лео с улыбкой заметил:

– Это потому, что ты сам воспитал таких учеников, Амон.

Вся команда рассмеялась, но в воздухе уже ощущалась напряжённая готовность к предстоящей миссии. Время отдыха закончилось – впереди их ждало сражение.

Амон вынул из складок своей мантии тонкую палочку из чёрного дерева, украшенную серебряными узорами, и начал создавать портал. Его движения были плавными, но сосредоточенными. Каждое слово заклинания звучало отчётливо, каждая руна, начертанная в воздухе, мерцала с пугающей силой.

Он держал в другой руке амулет чистого сердца – древний артефакт, который пульсировал тёплым светом, направляя энергию и помогая настроить магические волны на место, где был заточён Никалас. Амон замер на мгновение, чувствуя отголоски ауры своего ученика, и пробормотал:

– Нашёл...

Портал раскрылся перед ними, завихряясь ледяным ветром и тьмой, будто сама пропасть открыла свои челюсти.

– Это портал на планету Вай Ши, – голос Амона звучал мрачно. – Когда-то там правили страшные ведьмы Бан Ши. Их магия до сих пор отравляет этот мир. Помните, за порогом нас ждёт ад. Холодный, тёмный ад.

Все внимательно слушали. Тайга окинул портал напряжённым взглядом, его мышцы инстинктивно напряглись. Санука проверил оружие, Луна склонила голову, касаясь пальцами посоха, словно молясь. Лин Лин сжала кулаки, её взгляд горел решимостью.

Амон посмотрел на своих спутников, словно прощаясь на всякий случай. Затем твёрдым шагом он первым вошёл в портал, исчезнув в бездонной тьме.

– За ним! – коротко бросил Лео и последовал за своим командиром.

Один за другим они вступали в холодный вихрь портала, оставляя позади свет и привычный мир. В воздухе осталась только затихающая рябь от магии – символ того, что команда отправилась в самое сердце тьмы.

Глава 56 - Помощ близко

На планете Вай Ши, в тёмной пещере, воздух был пропитан сыростью и магической энергией. Никалас очнулся в кромешной тьме, ощущая, как шипящие цепи сковывают его тело. Они пульсировали тёмными чарами, не давая ему даже попытаться вырваться. Перед ним стояли Валентин и Котсу, два опаснейших врага, каждый из которых, казалось, готовился раскрыть его секреты.

Валентин держал в руках древний свиток, его глаза блестели в слабом свечении магии, исходящей от цепей. Его внимание было сосредоточено на странной печати на шее Никаласа — оставленной Амоном во время их тренировок в Бесконечной комнате.

Котсу склонился ближе, рассматривая тонкую работу печати, и, поджав губы, произнёс:

— Как Амон смог создать одиннадцатиконечную печать трёх времён? Я думал, это под силу лишь древним или всему Круглому Столу святорыцарей вместе. Это... удивляет и пугает. Валентин, что думаешь?

Валентин, нахмурившись, коснулся пальцами шеи Никаласа. Внезапно от печати вспыхнули молнии, заставив его отдёрнуть руку. Разряд окутал воздух запахом озона, и Валентин вытер обожжённые пальцы с неприкрытым раздражением.

— Чары действительно могущественны. Спору нет, Амон заслуживает звание сильнейшего. Эта печать… её структура идентична той, что запечатала Дракона Затмение. Но в ней есть изъян.

Взгляд Валентина стал ещё более сосредоточенным, когда он приблизился к Никаласу.

— Ты сам, своими силами, создал брешь в печати, из которой сочится малая часть силы Затмения. Твоя вампирская кровь постоянно ослабляет её. Печать нестабильна. Вопрос лишь в том, где именно кроется слабина.

Никалас заскрежетал зубами. Теперь он полностью очнулся и понял всю опасность ситуации. С трудом он поднял голову, в его взгляде сверкала ярость.

— Эй, вы твари! — его голос эхом разнёсся по пещере. — Что вам нужно? Сила Затмения? Не получите! Я скорее умру, чем позволю вам освободить её!

Валентин усмехнулся, его холодный взгляд словно прожигал Никаласа насквозь.

— Умереть? Ты так сильно хочешь смерти? Нет, ты не готов, мальчишка. А как же твои друзья? Твои учителя? Твоя любовь?

Слова Валентина пробили брешь в уверенности Никаласа. Он на мгновение склонил голову, его дыхание стало тяжёлым.

— Вот почему вы, святорыцари, такие слабые, — продолжил Валентин, его голос сочился ядом. — Вы слишком привязаны к своей гордости и страху потерять. Вы цепляетесь за эту силу, забывая, что вы всего лишь смертные.

Он сделал шаг назад, обводя взглядом пещеру.

— Посмотри на Нестора. Сжёг целую планету до тла, думая, что он непобедим. И что стало с ним? Он умер, потому что недооценил врага. Жалкая жертва.

Никалас почувствовал, как слова Валентина вонзаются в его сознание, но он сжал кулаки, с трудом преодолевая боль. В его сердце нарастало сопротивление, смесь злости и решимости. Он не позволит этим чудовищам сломить его.

Тем временем, вдалеке, что-то изменилось. Тонкий звук, похожий на треск магического барьера, прокатился по пещере. Никалас почувствовал едва уловимый всплеск знакомой энергии. Амон приближался.

Валентин с едва заметной улыбкой посмотрел на Никаласа, его глаза блестели от злорадства.

— Твои друзья пришли… спасти тебя, — сказал он, насмешливо наклонив голову. — Как думаешь, мне их убить?

Никалас, едва сдерживая гнев, дёрнул рукой, но цепи тут же затянулись сильнее, обжигая кожу холодным магическим шипением. Он скрипнул зубами и, сжав кулаки, процедил:

— Тебя сотрут в порошок.

Валентин лишь хмыкнул, словно услышал детскую угрозу.

— Никалас, мы с тобой больше похожи, чем ты думаешь, — тихо заговорил он, медленно подходя ближе. — Только вот разница в том, что ты ещё не потерял всё. Но это поправимо. Когда потеряешь, приходи. Попьём чаю…

Эти слова прозвучали холодно и почти буднично, как приглашение старого знакомого. Валентин наклонился чуть ближе, словно изучая выражение лица Никаласа, а затем, небрежно, положил руку на плечо Котсу.

— Котсу, займись печатью. Разбери её по кусочкам, мне нужен результат.

Котсу, молча кивнув, отступил в тень, почти растворяясь в её глубине, как волк, готовящийся к охоте.

Валентин, выпрямившись, бросил последний взгляд на Никаласа.

— А я пойду встречу твоих "героев". Не волнуйся, они ненадолго задержатся.

Затем он добавил, обращаясь к Котсу:

— И передай Вооду, Абадону и Джузафу, чтобы не вмешивались. Пусть отдыхают. Я сам разберусь с этим.

Котсу, уже скрытый в тенях, тихо отозвался:

— Понял, будет сделано.

— Ах да, ещё кое-что. — Валентин повернулся к тёмному проходу, словно размышляя. — Разбуди Лидию. Её помощь сейчас будет как нельзя кстати. Пусть поддержит меня.

Котсу кивнул в знак согласия и исчез, растворившись полностью, словно растворяясь в самом воздухе.

Никалас, оставшись наедине с цепями, тяжело дышал, с трудом сдерживая ярость. Он знал, что Валентин не шутит, и знал, что его друзья в опасности. Внезапно в его голове прозвучал знакомый голос, слабый, словно шёпот.

— Никалас, держись… мы близко…

Это был Амон. Никалас стиснул зубы, почувствовав всплеск надежды, и закрыл глаза, пытаясь сохранить силы. Битва ещё впереди.

Глава 57- Рики Амон против Валентина Дракуль Цепиша

Амон, Лео, Тайга, Лин Лин, Санука и Луна шли по серым, изрезанным скалам дорогам планеты Вай Ши. Темнота казалась густой, словно живая, а редкие светящиеся камни едва разгоняли мрак. Ветер свистел между утёсами, поднимая пыль и заставляя прищуриваться от мельчайших частиц, колющих глаза.

Амон резко остановился, подняв руку.

— Мы близко, — глухо произнёс он, оборачиваясь к спутникам. — Я смог связаться с Никаласом. Он жив, но ослаб.

Остальные переглянулись, молча слушая слова Амона. Тайга нервно шагнул вперёд, его звериное чутьё обострилось до предела, глаза настороженно бегали по окружающей тьме. Лео же держался спокойнее, хотя его массивные руки сжимали рукояти оружия.

— Так, — продолжил Амон, обводя группу взглядом, — мы разделимся. Я, Тайга и Лео пойдём в лобовую. Мы отвлечём на себя внимание.

Он повернулся к оставшимся.

— Санука, Лин Лин, Луна, займитесь своими позициями. Найдите укрытия и ждите моего сигнала. Он скоро придёт, я это чувствую.

Луна с сомнением посмотрела на Амона.

— Амон, ты уверен, что это правильно? Мы не знаем, что нас ждёт впереди.

Амон усмехнулся и поправил алый плащ, который развевался под порывами ветра.

— На Вай Ши и не может быть что-то правильно, Луна. Здесь слово «безопасность» не имеет смысла. Но если мы будем держаться вместе, мы проиграем. А этого Валентин и добивается.

Тайга рыкнул, сжимая свои клинки.

— Если этот Валентин настолько умен, он, наверняка, ожидает, что я разорву его в клочья.

Лео похлопал сына по плечу, его лицо оставалось серьёзным.

— Не недооценивай врага, Тайга. Но не волнуйся, мы с этим справимся. Вместе.

Санука кивнул и проверил оружие.

— Ладно, мы займём позиции. Лин Лин, ты готова?

Лин Лин сжала кулаки, её глаза светились уверенностью.

— Всегда готова.

Амон посмотрел на своих спутников, на мгновение задержав взгляд на каждом.

— Все помните: мы здесь не для героизма. Наша цель — Никалас. Любой ценой.

Лин Лин, Луна и Санука ,скрылись в тенях ожидая приказа Амона

Внезапно из одной из тёмных пещер наверху раздались глухие, ритмичные шаги. Звук был спокойным, но каждая нота отдавалась в груди, заставляя сердце сжиматься. Эти шаги внушали страх самим своим размеренным тоном. Из тьмы вышла фигура, её силуэт расплывался в тусклом свете светящихся камней.

Амон остановился, его взгляд стал напряжённым, но на губах играла странная усмешка. По его виску скользнула капля пота.

— Долго же я тебя ждал, Валентин Дракуль Цепишь, — сказал он, глядя прямо в глаза приближающемуся противнику.

Фигура изогнула губы в легкой улыбке и одним прыжком оказалась на земле перед ними. Это был он — король упырей. Валентин стоял в своём мрачном великолепии, его движения и взгляд излучали грацию и уверенность хищника.

— Амон, — голос Валентина был низким и спокойным, но каждая его фраза несла в себе насмешку, — я тоже рад встрече. Может, выпьем чаю в честь нашего знакомства?

Амон чуть наклонил голову, его насмешливая улыбка стала ещё шире.

— Благодарю за любезное предложение, — его голос капал сарказмом, — но мы тут ненадолго. Просто друга заберём, и всё. Может, раз ты такой гостеприимный, проводишь нас?

Валентин засмеялся, его клыки блеснули в слабом свете. Смех был глубоким и пугающим, словно шёл не от человека, а от чего-то древнего и нечеловеческого.

— Конечно, отведу, — сказал он, качая головой, словно поддакивая. — Только вот, боюсь, вы пойдёте ко мне не как гости, а как подопытные... или, может быть, как гарнир к ужину?

Его тон был изящно-вежливым, но глаза полыхали холодным пламенем. Валентин чуть шагнул вперёд, его присутствие казалось давящим, как само пространство вокруг.

Тайга рыкнул, схватившись за рукояти своих клинков.

— Попробуй, тварь, — бросил он.

Но Амон поднял руку, остановив Тайгу.

— Успокойся, тигрёнок, — сказал он спокойно, но в его глазах зажёгся огонёк азарта. — Мы только начали.

Валентин наклонил голову, разглядывая всех присутствующих.

— Интересно, интересно, — тихо проговорил он. — Посмотрим, чего стоит ваша решимость.

Валентин вежливо поклонился, его движения были на удивление грациозными, как будто он находился на великосветском балу.

— Позвольте мне начать первым, — произнёс он мягким, но зловещим голосом.

Он поднял руки, словно дирижёр, задающий ритм невидимому оркестру, и воздух вокруг будто подчинялся его воле. Свет камней внезапно потускнел, а затем полностью исчез, окутывая всех густым мраком. В этой тьме начали дрожать и шевелиться тени, словно живые существа, пробуждённые древней магией.

Эти тени вытянулись, сливаясь в завораживающее зрелище: тёмное пламя, несущее в себе страх и разрушение, вспыхнуло вокруг Амона, Лео и Тайги. Оно взвилось вверх, образуя огненное кольцо, которое замкнуло их в нечто похожее на арену.

— Добро пожаловать в мою сцену, господа, — усмехнулся Валентин, его глаза ярко блеснули в темноте. — Трое против одного. Как вам такая честная игра?

Тайга резко обнажил клинки, его звериные инстинкты взяли верх.

— Отлично, — зарычал он, — мне даже больше нравится так.

Лео нахмурился, его взгляд сосредоточился на движении пламени.

— Это не обычное пламя... оно подпитывается страхом и болью, — сказал он, чуть отступив, чтобы занять выгодную позицию.

Амон, напротив, не двигался, его глаза сузились, а губы растянулись в лёгкой усмешке.

— Ты играешь с огнём, Валентин, — произнёс он спокойно. — Надеюсь, ты не обожжёшься.

Король упырей хмыкнул, его фигура растворялась и возникала из теней, как у существа, которому неведома гравитация.

— О, я уже обжёгся когда-то, — ответил он холодно, — и с тех пор я узнал, что боль — это просто инструмент. А теперь, прошу, развлеките меня.

Пламя вокруг ринга заколебалось, как будто отвечая его команде, и стало сжиматься, подталкивая троих противников ближе друг к другу. Битва была неизбежна.

Амон медленно достал свою волшебную палочку, его движения были спокойны, но точны, как у мастера, готовящегося к поединку. Он бросил короткий взгляд на Лео и Тайгу, а затем хладнокровно произнёс:

— Лео, Тайга, стойте позади меня. Ваша задача — прикрывать меня от внезапных атак. В прямой бой не вступать. Это ясно?

Тайга недовольно зарычал, его рука крепче сжала мечи.

— Но...

— Ясно, — перебил Лео, положив руку на плечо Тайги, чтобы его удержать.

Амон снял свои очки, его взгляд стал холодным и сосредоточенным. Затем он взял рукой волосы, которые спадали на лицо, и аккуратно заправил их назад. Лёгкий ветер, проходящий сквозь пространство, поднял полы его мантии, добавляя драматизма в эту сцену.

Он направил палочку прямо на Валентина. Магическая энергия сгустилась вокруг Амона, её давление ощущалось даже Тайгой и Лео.

— Твоя тьма против моей, упырь, — произнёс он низким голосом, в котором звучала безграничная уверенность.

Валентин усмехнулся, обнажая длинные острые клыки, и слегка поклонился, словно принимая вызов.

— Очень хорошо, маг света, — его голос прозвучал как шёпот в ночи, — я давно хотел проверить, кто из нас сильнее.

Тьма вокруг Валентина зашевелилась, и его фигура начала сливаться с ней, будто он становился частью самого мрака. Амон же не двинулся с места, его палочка засияла ярким светом, разгоняя мглу на несколько шагов вокруг.

— Начнём, — холодно произнёс Амон, и первым выпустил заклинание, которое с оглушительным грохотом устремилось к Валентину.

Шар энергии, выпущенный Амоном, разорвал созданное Валентином искажение пространства, возвращая всё вокруг в своё первоначальное состояние. Валентин на мгновение удивился, но быстро сменил выражение лица на спокойное.

— Неплохо, — сказал он, покачивая головой. — Решил подготовить пути для отступления?

Амон вытер пыль со своего плаща и холодно ответил:

— Не бойся, мы не отступим. Просто я не люблю сражаться в местах, где всё криво.

С этими словами он внезапно исчез и появился перед Валентином, словно сотканный из света. Амон нанёс мощный удар локтем, но вампир выставил блок. Валентин почувствовал невероятную силу удара, проходящую через его защиту, словно от удара хрупкий металл столкнулся с молотом. Он попробовал контратаковать ногой, но Амон, мгновенно развернувшись, пнул Валентина в грудь. Упырь отлетел, врезавшись в скалу, разметав её обломки.

Амон не стал давать Валентину шанса на передышку и тут же выпустил тёмные молнии, исходящие из его палочки. Валентин едва успел уклониться, выкрикивая заклинание. Тени вокруг него сгустились и приняли форму массивного меча. Валентин сделал выпад, но Амон ловко провёл рукой вдоль своей палочки, и она превратилась в рукоять для меча, испускающего яркие фиолетовые молнии.

Их бой перешёл в фехтование. Лезвия молний и теней сталкивались с оглушительными вспышками, разрывая воздух вокруг. Амон доминировал, его удары были быстрыми и смертоносными, но Валентин всё же улыбался.

— Как приятно, — сказал он сквозь клыки, блокируя очередной удар. — Сильнейший маг вселенной дерётся со мной! Я ждал этого момента, чтобы оспорить титул сильнейшего!

Валентин рванул вперёд, пресекая мощный удар Амона. Однако в этот момент Лео и Тайга, действуя по сигналу Амона, неожиданно выскочили из тени. Их клинки точно рассекли сухожилия на ногах вампира, лишая его устойчивости.

— Теперь! — крикнул Амон и, сложив ладони, выпустил в грудь Валентина концентрированный шар энергии, который отбросил упыря далеко назад.

Не теряя времени, Амон направил палочку на Валентина и громко произнёс:

— Заклинание несущей смерти! Вакуумная материя, Мировая песня… Разрыв!

Впереди Валентина, всё ещё находящегося в полёте, на долю секунды образовался вакуум. Затем последовал мощный взрыв, разрушивший окружающий ландшафт. Тело Валентина рухнуло на груду камней, выглядя неподвижным и истекающим кровью.

Но кровь, что текла из ран вампира, внезапно начала втягиваться обратно в его тело. Он поднялся, стирая остатки крови с лица, и с усмешкой произнёс:

— Ты действительно силён, Рики Амон.

Его тело превратилось в рой мух, которые устремились к Амону, материализуясь за его спиной. Амон еле успел среагировать, выставив блок, но мощь удара руки Валентина была настолько сильной, что он отлетел назад. Однако, сгруппировавшись в воздухе, маг мягко приземлился на одно колено, тяжело дыша.

Валентин стоял перед ним, выглядя совершенно невредимым.

— Ну что, продолжим? — усмехнулся вампир, направляя поток тёмной энергии в сторону Амона.

Амон ответил собственными чёрными молниями. Их заклинания столкнулись в эпическом взрыве, заставляя землю дрожать. Амон, воспользовавшись моментом, дал знак Лео и Тайге. Они беззвучно появились из-за спины Валентина и одновременно нанесли удары своими зачарованными клинками. Лео вонзил меч в позвоночник вампира, а Тайга пронзил его сердце.

Валентин застыл. Тайга выдернул меч, и тело короля упырей рухнуло на землю. Мрак, окутавший их, рассеялся, оставляя бойцов в пугающей тишине.

Тайга, вытирая клинок о край своего плаща, презрительно посмотрел на лежащее тело вампира. Он пнул его ногой и усмехнулся:

— И это всё? Я думал, он куда сильнее.

Но Амон, внимательно наблюдавший за происходящим, остался наготове. Лео, заметив напряжённость своего товарища, нахмурился и спросил:

— Амон, что-то не так?

Амон бросил короткий взгляд на тело вампира и произнёс:

— Всё не так.

Тайга, хмыкнув, продолжил:

— В каком смысле? Мы же его прикончили!

— Это ещё не вся его сила, — холодно ответил Амон, не убирая своей палочки.

Лео нахмурился:

— Почему ты так думаешь?

Амон поднял палочку и оглядел пространство вокруг. Его голос прозвучал напряжённо:

— Потому что я сам не использовал свою полную мощь… да и он тоже.

В тот момент, как Амон произнёс эти слова, тело вампира, лежащее на земле, начало расползаться в грязь. Смех прорезал тишину, громкий, злорадный и истеричный, заставляя воздух вибрировать. Он доносился отовсюду, внушая чувство ужаса.

— Чёрт возьми, — прошептал Тайга, невольно сжимая клинок в руках.

Валентин вновь появился перед ними — целый и невредимый. Его фигура выглядела ещё более грозной, а в его глазах горело что-то первобытное. Он элегантно поклонился, словно это был всего лишь спектакль, и с холодной усмешкой сказал:

— Я впечатлён. Что ж, перейдём ко второму раунду?

Его голос был полон насмешки и предвкушения, словно бой только начинался.

Темные небеса над равниной Вай Ши озарились молниями, которые не предвещали дождя, а предсказывали катастрофу. Валентин и Амон стояли друг напротив друга, и напряжение между ними было почти осязаемым. Тайга и Лео, укрывшиеся за каменными выступами, с тревогой наблюдали за дуэлью, чувствуя, как воздух вокруг становится всё плотнее, словно сама планета боялась их столкновения.

Амон первым начал атаку. Он взмахнул палочкой, и с неба обрушился шквал пурпурных молний, разрывающих пространство. Земля вокруг Валентина начала плавиться, но тот, словно тень, скользнул вперёд, избегая ударов. Тайга прикрыл лицо рукой, защищаясь от летящих осколков камня.

— Это уже не магия, это натуральный апокалипсис! — выдохнул он, глядя, как Амон сотворяет следующий удар.

— Амон не шутит, — хрипло произнёс Лео, его клинок был крепко сжат в руке. — Но Валентин... он даже не напрягается.

Валентин поднял руку, и всё вокруг внезапно погрузилось во тьму. Звук, свет, даже дыхание — всё исчезло, оставив лишь жуткое, давящее молчание. Но через мгновение из этой бездны вырвались десятки гигантских когтей, устремившихся к Амону. Маг закричал, разрывая темноту волной ослепительного света.

— Разрывная волна: Очищение хаоса!

Мощнейший импульс энергии заставил землю содрогнуться. Громадные разломы начали расходиться по равнине, и лавина камней полетела вниз. Тайга и Лео едва успели укрыться, их дыхание сбивалось от смены давления воздуха.

— Планета не выдерживает! — крикнул Лео, хватаясь за выступ скалы, чтобы не упасть в трещину.

Но битва не остановилась. Валентин, с кровавой ухмылкой, обнажил свои клыки и ударил по земле. Из разломов начали подниматься гигантские фигуры, сотканные из теней, их глаза горели красным светом. Они окружили Амона, захлопнув над ним тёмный купол.

— Ты можешь быть сильным, маг, — произнёс Валентин, его голос звучал, как гром, — но я — сама тьма!

Амон лишь усмехнулся. Его тело окружили молнии, которые постепенно начали формировать гигантский силуэт позади него — светящийся образ древнего дракона.

— А я — её конец, — ответил маг, взмахнув палочкой. — Небесный гнев: Кара Легионов!

Дракон из света обрушился на тёмных созданий, разрывая их одним взмахом крыльев. Однако Валентин не сдавался. Он взмахнул рукой, и небо затянули тучи. Начался чёрный дождь, каждая капля которого превращалась в кинжал, разрезающий землю и камни. Лео и Тайга пытались укрыться, но силы битвы втягивали их в эпицентр.

— Мы не можем остаться в стороне! — крикнул Тайга, выхватывая клинок.

— Ты что, с ума сошёл?! — закричал Лео. — Эта битва — не для нас, это битва богов!

Но Тайга уже рванул вперёд. В этот момент Валентин заметил его. Его взгляд обжёг Тайгу, словно ледяной вихрь.

— Ещё один смертный? — с насмешкой произнёс вампир.

Однако Амон успел. С одним взмахом руки он создал щит, который отбросил Тайгу назад.

— Не вмешивайтесь! — его голос был раскатистым, как гром. — Здесь решаются судьбы, выходящие за пределы вашего понимания!

Планета содрогалась. Ветер превратился в ураган, ломая деревья и снося камни. Лавина из обломков обрушилась вниз, но оба бойца продолжали сражаться, словно этого не существовало. Валентин ринулся вперёд, его меч из теней столкнулся с клинком молний Амона. Каждый удар их оружия отбрасывал волны энергии, которые срывали куски земли и отправляли их в небо.

Свет и тьма переплетались, заполняя всё вокруг, создавая зрелище, которое Тайга и Лео не забудут никогда. Их сердца колотились от страха, но они продолжали смотреть, осознавая, что сейчас решается не только судьба планеты Вай Ши, но и всей вселенной.

Небо разорвалось криком энергии, когда магия Амона преобразилась. Его глаза горели безумным огнём, который сменился мёртвой чернотой. Каждая его атака несла в себе разрушение и смерть, словно сама тьма подчинилась его воле. Валентин чувствовал каждую волну этой силы: она разрывала его тело на куски, но он вновь и вновь восстанавливался.

— Тебе это нравится, не так ли, Валентин? — Амон произнёс это с улыбкой, в которой читалось безумие.

Валентин, тяжело дыша, с трудом стоял на ногах. Его тело регенерировало, но каждое восстановление становилось всё медленнее.

— Ты... сильнейший маг... — Валентин выдавил из себя с ухмылкой, изо рта текла кровь. — Не зря я ждал тебя.

— Сильнейший? — Амон рассмеялся, его голос звучал как эхо разрушения. — Мы ещё не закончили, упырь.

Его тело начало источать дым, а изо рта и глаз потекла чёрная жидкость, символизируя предельную нагрузку на его силы. Тайга и Лео, находившиеся в укрытии, наблюдали за этим с ужасом.

— Он теряет контроль! — закричал Лео. — Амон ещё не восстановился после предыдущей битвы. Если он продолжит, это его уничтожит!

— Но остановить его невозможно... — пробормотал Тайга, но его голос дрожал.

Голос Жнеца и Внутренняя Битва Амона

Внезапно время застыло, как будто весь мир вокруг Амона погрузился в глубокую серую мглу. Сражение, грозовые облака, даже шепот ветра — всё это замерло. Только тихое эхо ударов собственного сердца наполняло пространство. Амон, тяжело дыша, медленно опустил взгляд на свою трясущуюся руку, сжимающую волшебную палочку.

— Ты ведь хочешь его убить, — раздался глубокий, шипящий голос прямо у него за спиной.

Амон обернулся, и перед ним стоял Жнец — высокое, обнажённое от плоти существо, с черепом вместо лица, которое казалось наполовину улыбающимся, наполовину пугающе пустым. Из его костлявых рук исходил мрачный чёрный дым, словно воплощение самой тьмы.

Жнец обхватил Амона за плечи, словно старый друг, нашёптывая прямо на ухо:

— Ты ведь хочешь это закончить. Хочешь разорвать его на части, стереть с лица земли. Он заслуживает этого. Так чего ты ждёшь? Высвободи меня. Я твоя сила. Я... смерть.

Амон почувствовал, как по его спине пробежал холод. Ему хотелось отвергнуть это предложение, но магия внутри его уже начала поддаваться. Жнец начал медленно ходить вокруг него, словно хищник, наслаждаясь его слабостью.

— Ты ведь знаешь, как это сладко, не так ли? — продолжал он. — В прошлый раз ты тоже не смог устоять. Почему сейчас ты думаешь, что сможешь? Ты выбрал меня, Амон. Не он, не они. Ты.

Амон поднял взгляд и увидел замерших в пространстве Лео и Тайгу. Их лица застыло в напряжении, они не видели, что происходило вокруг него. Он сжал зубы, пытаясь подавить нарастающее желание слиться с тьмой.

— Если я сделаю это... я могу уничтожить их. Они мои друзья. Я не контролирую магию в этом состоянии, — прохрипел Амон, стараясь отвести взгляд от фигуры Жнеца.

Тот лишь захохотал, пустым эхом разлетевшись по серому пространству.

— Друзья? О, Амон, друзья приходят и уходят. А вот я — вечен. Если ты не сможешь убить его, тогда кто? Ты?! — Жнец усмехнулся, его пустые глазницы горели алым светом. — Твоя жизнь уже на волоске. Ты обязан скормить его мне. Это твой долг. Это... твоё предназначение.

Жнец протянул свои костлявые руки, его пальцы нежно коснулись волшебной палочки Амона, которая начала светиться тёмным, гнетущим светом.

— Скажи это, Амон, — шёпотом выдохнул Жнец, его голос обволакивал, заполняя каждую клетку тела. — Произнеси заклинание. Пусть смерть станет твоей силой.

Рука Амона дрожала. В его сознании боролись два голоса: один — его собственный, ещё слабый и едва слышный, а другой — всё громче звучащий шёпот Жнеца. Амон поднял палочку, и в воздухе зазвучал голос, полный зловещей силы:

— Осколок души...

В этот момент Лео сорвался с места. Со всей силы он толкнул Амона в сторону, прервав его заклинание. Тайга подоспел вовремя, чтобы поймать Амона, который на мгновение потерял равновесие.

— Ты что творишь?! — прохрипел Амон, но в следующий момент Тайга врезал ему кулаком в лицо.

— Очнись, ты чуть не уничтожил сам себя! — закричал Тайга.

Амон, тяжело дыша, посмотрел на своих друзей. Его глаза медленно начали светлеть, а безумие уходило.

— Что... что произошло? — с трудом спросил он.

— Ты был на высоте, — сказал Тайга, вытирая кровь с кулака. — Но чуть не обжёгся.

Амон усмехнулся и выплюнул чёрную жидкость.

— Я ослабил его, — он говорил с трудом, опираясь на Тайгу. — Дайте мне пять минут... восстановлюсь и вернусь. Продержитесь?

Тайга усмехнулся, вынимая клинок.

— А то. Надоело прятаться.

Лео встал перед ним, его взгляд был полон решимости.

— Справимся. Ты главное, не задерживайся.

Валентин, истощённый, но ещё живой, вновь поднялся. Его тело восстановилось, но дыхание было тяжёлым, а движения — замедленными.

— Готов к третьему раунду? — он ухмыльнулся, глядя на Лео и Тайгу.

— Мы тебя не разочаруем, — ответил Тайга, сжимая рукоять своего клинка.

И битва продолжилась, оставляя на истерзанной земле глубокие раны, как напоминание о силе, которой лучше не касаться.

Глава 58 - Пытки

Котсу шёл по каменным катакомбам, окружённым глубокой тьмой, которая казалась плотной, словно можно было её коснуться. Каждый шаг отдавался эхом, подчёркивая пустоту подземелья. Даже здесь, глубоко под землёй, он ощущал бой Валентина и Амона — земля трещала и вибрировала.

Котсу продолжал путь, пока не достиг тяжёлой двери, ведущей в дальнюю комнату. Войдя, он щёлкнул замком, зажигая факел на стене. Слабый свет озарил помещение, в центре которого находились шесть массивных капсул.

Он подошёл к одной из них и осторожно протёр запотевшее стекло. Внутри лежала женщина, бледная, как сама смерть, её красота была одновременно мрачной и гипнотизирующей.

Котсу медленно открыл крышку капсулы. Проведя ладонью по её холодной щеке, он прошептал:

— Проснись, Лидия.

Реакция была мгновенной. Глаза женщины резко открылись, светясь мёртвым белым светом, и она вылетела из капсулы, паря в воздухе, словно привидение. Её длинные, болотного цвета волосы ожили, извиваясь вокруг, как змеи.

— Котсу! Ты ли это?! — её голос был раздирающим, словно ветер, несущий боль и страдание, заполнил комнату.

Котсу опустился на одно колено, склоняя голову.

— Да, моя госпожа. Валентин повелел разбудить вас, королева банши.

Лидия холодно посмотрела на остальные капсулы, вокруг которых витал слабый иней.

— А они что? — спросила она, её голос обжигал своей ледяной безразличностью.

— Пока не время, — коротко ответил Котсу.

Она кивнула, словно это и так было очевидно.

— Я поняла. Но что это? Я чувствую, как моя планета страдает от мощной магии... — Лидия закрыла глаза, вдыхая воздух, пропитанный энергией битвы. — Это Валентин?

— Нет, моя госпожа, — ответил Котсу, не поднимая взгляда.

Её глаза вспыхнули ещё ярче.

— Я чувствую силу Жнеца! Почему кто-то из света использует его? Фамильяра божественного ранга?

Лидия замолчала на мгновение, а затем холодно добавила:

— Вы ещё скажите, что Затмение не распечатано...

— Нет, моя госпожа, — поспешно заверил её Котсу, дрожа под её пристальным взглядом.

Лидия, королева банши, медленно опустилась на пол, но её движения оставались плавными, словно она продолжала парить. Её волосы по-прежнему тянулись к капсулам, неустанно изучая всё вокруг. Казалось, её пробуждение было лишь началом чего-то гораздо более страшного.

Лидия обратила взгляд на Котсу, её голос, полный холодной решимости, прорезал тишину:

— Когда мне нужно прийти?

Котсу, поднявшись, с уверенностью ответил:

— Сейчас.

Не говоря больше ни слова, Лидия вновь взмыла в воздух, её тело стало не более чем темной тенью, поглощая весь свет вокруг. В мгновение ока она исчезла, оставив Котсу в полной темноте. Он ощутил, как глухая тишина наполнила пространство, и поспешил к выходу. В его глазах загорелась решимость. Он должен успеть. Бой ещё продолжался, и у него оставалось мало времени, чтобы распечатать эту проклятую печать Амона.

Войдя в пещеру, где был закован в цепях Никалас, Котсу заметил, что тот без сознания. Отлично, — подумал он. — Не будет бесить своими надоедливыми разговорами. Он подошёл к столу, на котором стоял чемодан, раздвинув его, словно маленькую лабораторию. Начал что-то мешать, вызывая химическую реакцию, и переливал все в одну пробирку. Получившееся зелье сияло зелёным светом.

Котсу взял шприц, наполнил его зельем и ввёл Никаласу в вену. Пока кровь вампира поглощала лекарство, Котсу задумчиво проговорил сам с собой:

— Это должно усилить кровь вампира, которая и разъест печать. А пока это происходит… — он поднял руку и пальцем коснулся печати.

Но печать не отреагировала. Она оставалась неподвижной.

— Ооооо, — прокричал Котсу, — получилось! Печать не сопротивляется!

Тело Никаласа начало бледнеть, приобретая почти голубоватый оттенок. Котсу создал руку из своей тёмной магии и осторожно приложил её к печати, аккуратно поворачивая. Он почувствовал, как магия начинает вытекать из руны и влиять на заклинание, ослабляя его сопротивление. Почти уже, почти…

— Нет, — пробормотал Котсу, — заклинание не расколдуется.

В тот момент, как он произнёс это, руна под его пальцем треснула с оглушительным звуком. Мгновенно, с яростным всплеском магии, его откинуло назад, словно молнией. Котсу ощутил, как его тело выбрасывает в сторону, а воздух вокруг становится горячим и колючим от мощной энергетической волны. Он не успел среагировать, как его буквально отбросило на несколько шагов.

Поднявшись с земли, Котсу потряс головой, пытаясь избавиться от головокружения.

— Да что ж такое… Почему не работает? — злорадно произнёс он, ощущая, как магия, которая только что треснула, уходит в никуда. Однако руна перед ним продолжала ломаться, ослабляя свою силу. Тело Никаласа всё ещё лежало безжизненно, но теперь печать, скрывавшая его, ослабевала с каждым моментом. Котсу знал, что ему осталось совсем чуть-чуть.

Внезапно Никалас открыл глаза. Его зрачки были ярко-красными, как кровь, а радужки, когда-то белые, теперь стали чёрными, как угли. Он прохрипел, с трудом пробуждаясь:

— Что ты сделал?

Котсу улыбнулся, стоя рядом.

— Я лишь ускорил процесс вампиризма. Твоя человечность скоро исчезнет, и ты станешь подобен моему хозяину, — сказал он, его голос был зловещим.

— Не бывать этому! — выкрикнул Никалас, несмотря на боль и внутреннюю борьбу. — Я не допущу этого!

Никалас напрягся, пытаясь побороть тьму, которая уже начинала захватывать его душу. Чёрные глаза сверкали, но в них начинала пробиваться яркая искра сопротивления. Его тело затряслось, когда он снова взял под контроль свою внутреннюю силу.

Котсу заметил это, когда Никалас вернул себе нормальный цвет глаз. Он чуть усмехнулся, но в его взгляде скользнула насмешка. Котсу знал, что ещё не победил.

— Смотри-ка, твоя воля сопротивляется. Но я всё равно сломаю тебя, — произнёс Котсу, медленно подходя к нему. Он открыл плащ и вытащил инструменты для пыток. — С чего начнём, принц? — ухмыльнулся он, поглаживая инструменты в руках. — Твоя Луна прошла почти все мои пытки, правда её тело мне было запрещено калечить. Но с тобой, Ники... Мы повеселимся.

Его слова были полны угрожающего подтекста. В его глазах пылала жажда мести и садизма. Котсу подошёл ещё ближе, наслаждаясь моментом.

Глава 59 - Лицом к лицу

Лин Лин, Санука и Луна сидели в укромном месте, на обломках разрушенной Самары, наблюдая за битвой. Огненные вспышки и мощные толчки магии Валентина и Амона разрывали воздух, земля дрожала, но они не могли ничего поделать. Луна всё больше переживала, её лицо отражало тревогу, когда сердце будто ёкнуло в груди. Казалось, что нечто ужасное должно было произойти.

"Мы в безопасности, Луна," — Лин Лин положила руку на плечо девушки, её голос был спокойным, но в нём чувствовалась скрытая сила. "Амон, Лео и Тайга не проиграют."

Но Луна не могла отделаться от ощущения, что что-то в воздухе было не так. В её груди было странное, тревожное ощущение, словно что-то происходило прямо сейчас, что должно было изменить всё. Она сжала руки в кулаки, пытаясь сосредоточиться.

Вдруг Санука, напряжённо слушая, наклонился вперёд. Он прислушивался, и его лицо мгновенно потемнело. "Крики... там кто-то есть," — произнёс он, его голос стал настороженным.

"Что за крики?" — Лин Лин тоже остановилась, её интуиция насторожила её.

"Нам надо спуститься ещё ниже," — сказал Санука, его глаза зафиксировались на дальнем коридоре, откуда доносились странные звуки. Он сделал шаг вперёд и повёл их вглубь.

Проходя через тёмные коридоры, отголоски битвы всё еще доносились сверху, но шум становился всё тише, и вместо него начали нарастать другие звуки — крики, которые становились всё громче, пугая их.

Когда они спустились ещё ниже, крики стали невыносимыми, эхом отдаваясь в стенах. Луна почувствовала, как сердце сжалось от боли и тревоги. Это был голос Никаласа. Его крики были полны боли и отчаяния.

"Это Никалас!" — сказала Луна, её голос задрожал.

"Нам нужно поспешить," — сказал Санука, и они ускорили шаг, не заботясь больше о тихости.

В конце коридора, когда они подошли к каменной двери, Луна почувствовала, как дыхание перехватывает. Открыв дверь, они оказались в мрачной комнате, где царил запах пота и магии. На стенах были следы магических руин, а посреди неё висел Никалас, прикованный в цепях. Его тело было изуродовано. В него были вонзены магические иглы тьмы, и его кожа была покрыта ожогами. Запястья были сломаны, ноги изранены, и каждое его движение было болью.

Котсу стоял рядом, поглощённый своим действием. Он продолжал мучить Никаласа, не замечая их появления. С ужасом Луна наблюдала, как Котсу безжалостно вырвал ноготь с его ноги. Никалас закричал в агонии, его тело дернулось от боли, а Котсу только засмеялся.

"Нет!" — вскрикнула Луна, её голос был полон отчаяния.

Котсу резко повернулся, заметив их. Его лицо не выражало ни удивления, ни страха — только насмешку.

"Вот и гости," — произнёс он с холодной усмешкой, словно они были просто незначительными наблюдателями. "Ну что ж, давайте посмотрим, что будет дальше."

Луна была в ужасе. Слёзы навернулись на глаза. "Как ты можешь?" — едва шептала она, не в силах удержать своих эмоций.

Санука, стоя рядом с Линой, тяжело вздохнул и подготовился к действиям. Ситуация становилась всё более опасной, и они знали, что необходимо действовать быстро.

Котсу бросил взгляд на Лин Лин и ухмыльнулся.

— Ты же та девочка-предательница, — его голос был полон ядовитой насмешки. — Смотрю, ты выросла. Моя книжка, что я тебе подарил, понравилась?

Лин Лин создала из чистой энергии остриё меча, и уверенно произнесла:

— Он мой. У меня с ним личное. Прекращай.

Санука стоял рядом, его тризубец был готов к действию, а Луна вытирала слёзы, сжимающая в руках посох, готовая к бою.

Котсу, не моргнув, достал из тени костяной меч и вступил в бой.

Лин Лин и Котсу сразились на скорости молнии, их клинки сталкивались, искры летели в стороны, каждый удар был смертоносным. Лин Лин ловко парировала его удары, а её меч свистел в воздухе, принося точные и стремительные атаки.

Но Котсу, привыкший к жестоким боям, не сдавался. Он использовал тень для того, чтобы скрыться, и снова атаковал, но Лин Лин, не теряя концентрации, направила меч прямо в его грудь. Котсу едва успел отпрыгнуть, но в этот момент в его спину вонзился тризубец Сануки. Котсу застонал, не успев поглотить удары, и попытался превратиться в тень, но тут же почувствовал, как тело парализовало. Луна наложила чары, и его движения застопорились.

— Стоп! — его голос прозвучал с жалостью и страхом. — Я не был готов! Подождите...

Лин Лин подошла к Котсу с ледяным взглядом, её меч в руках был как продолжение её тела. Она наклонилась и с издевкой произнесла:

— Ну давай. Ты же великий некромант. Давай, сделай что-нибудь, жалкий черепоголовый. И да, спасибо за книгу. Ты можно сказать подсказал мне, как тебя убить. Жалкий некромант.

Котсу, чувствуя, что его время истекло, начал умолять.

— Лин Лин, стой! Я прошу, не надо. Я же... я помогал тебе, я... — его голос был полон отчаяния.

Но Лин Лин не замедлила движение. Меч блеснул в её руке, и, не колеблясь, она отсекла голову Котсу, его тело рухнуло на пол, а из его глаз вырвался последний взгляд, полный страха и боли.

Лин Лин пнула голову черепоголового, и та разлетелась в щепки как арбуз.

Луна, не медля, рванулась к Никаласу, а Санука с трезубцем разрушил цепи. Тело Никаласа было в ужасном состоянии, и Луна, не теряя времени, создала купол, окружив его тело. Этот купол сразу начал исцелять его. Луна подняла его в воздух и твердо сказала:

– Надо выбираться отсюда. Быстро к Амону!

Они поспешили к выходу, и магия Луны поддерживала купол, который парил в воздухе, параллельно исцеляя Никаласа.

Глава 60- Когда кричат Банши

Бой между Валентином и Лео с Тайгой развивался с невероятной скоростью. Валентин, заметив, что Амон начал ослабевать, стремительно направился к нему, готовый завершить битву. Но в тот момент, как он сделал шаг вперёд, резко появился Лео. С его быстротой и точностью удары были молниеносными — его кулак пронзил грудь Валентина, оставив за собой кровавый след. Однако, несмотря на жестокую рану, Валентин не колебался. Его тело мгновенно начало восстанавливаться, и в следующее мгновение он отбросил Лео мощным ударом, выбросив его в сторону.

Но Лео не сдался. Он был как зверь, продолжавший атаковать, и вот к нему присоединился Тайга. Он не отставал, двигаясь так же быстро, словно их тела стали единым целым. Обе фигуры двигались, как смертоносные хищники, которые пытались найти слабое место в защите Валентина. Каждый удар был точным и мощным. Они атаковали с разных сторон, не давая вампиру ни секунды для отдыха, молниеносно меняясь местами, словно тени.

Валентин пытался блокировать их атаки, но его движения, хоть и были быстрыми, не могли соответствовать скорости двух противников одновременно. Тайга и Лео наносили удары с невероятной точностью, их кулаки и ноги были как молнии, а их атаки сливались в одну яростную бурю. Валентин, казалось, терял контроль, его глаза горели яростью, но даже с его силой было непросто справиться с таким натиском.

Лео, с характерной для него жестокостью, снова ринулся в атаку, его кулак вонзился в бок Валентина, но вампир восстановился мгновенно и яростно отреагировал. Тайга использовал этот момент, чтобы войти в ближний бой, и оба вместе с Лео продолжали наступать, как ловкие и смертоносные кошки. Каждое их движение было на грани человеческих возможностей, а каждый удар мог стать последним для Валентина. Бой продолжался, с каждым моментом становясь всё более жестоким и напряжённым.

Скалы вокруг сражающихся сотрясались от звуков битвы. Валентин, ослепительно уверенный в своей победе, хищно улыбался, глядя на Тайгу и Лео. Они с трудом удерживались на ногах, ослабленные его безжалостными ударами. Внезапно, очередной мощный удар выбросил их в воздух, и оба с грохотом врезались в скалу. Каменная поверхность треснула от силы их падения, обломки осыпались вниз, окутывая всё облаком пыли.

Тайга поднялся, сжимая кулаки. В его глазах горело отчаяние, смешанное с решимостью.

— Придётся попробовать кое-что рискованное, — произнёс он, тяжело дыша.

Лео посмотрел на него, вскидывая бровь.

— Ты серьёзно? Ты хочешь использовать Осколок?

— Да, — коротко ответил Тайга. Его голос звучал твердо, но где-то в глубине звучали нотки сомнения.

Он протянул руку вверх, и тёмное небо над ними словно застонало, почувствовав силу его слов:

— Осколок души! Пир голодных удовольствий, Тихий Тигр!

Мир вокруг них изменился. Тусклый свет луны исчез, уступив место густым джунглям. В воздухе зазвучали шорохи листвы и крики невидимых существ. Лианы обвили скалы, превращая поле боя в дикие заросли, а воздух наполнился влажным ароматом зелени и земли.

Валентин осмотрелся, спокойно сложив руки на груди. Его лицо исказила ироничная улыбка.

— Превосходная магия, Тайга. Но, увы, ты опоздал. Она уже здесь.

В этот момент джунгли треснули, словно зеркало. Пространство пошло рябью, и перед Тайгой появилась девушка, похожая на призрака. Она была бледна, как лунный свет, её прозрачные волосы струились, будто под водой, а глаза сияли ледяным блеском. Это была Лидия.

Валентин устало сел на ближайший валун и лениво вздохнул:

— Ты вовремя, Лидия. Ещё чуть-чуть — и мне пришлось бы идти на крайности.

Её холодный взгляд пронзил его, как кинжал.

— Ты ничуть не изменился за эти 209 лет, Валентин. Всё так же затягиваешь бои. Где владелец Жнеца?

Валентин указал на неподвижное тело Амона, лежавшее чуть в стороне.

— Вот он.

Тайга, охваченный гневом, бросился в атаку на Лидию, но его клинок прошёл сквозь неё, как через дым. Она даже не шелохнулась, лишь взмахнула рукой, и тяжёлые цепи вырвались из воздуха, сковывая Тайгу по рукам и ногам. Он попытался зарычать, но из горла не вырвалось ни звука — магия лишила его речи.

Лео бросился ему на помощь, но и его постигла та же участь. Цепи впились в его тело, словно живые, сбив его на колени.

Валентин встал, не торопясь, и направился к Амону. В его движениях сквозила абсолютная уверенность. Однако тишину нарушил внезапный звук — треск, будто ткань реальности разрывали на части.

Прямо перед Валентином открылся портал, из которого шагнули двое рыцарей. Их фигуры, словно высеченные из стали, выглядели грозно, а доспехи сияли в свете магического свечения. Валентин замер, затем усмехнулся:

— Опять гости…

Перед ним стояли святорыцари Твин Злотобород и Рин Акотакаси. Их взгляды были холодны, как зимний ветер, а оружие — готово к бою.

Лидия медленно осмотрела прибывших гостей, её взгляд скользил по их фигурам с ледяной отстранённостью.

Рин стояла неподвижно, словно воплощение суровой силы. Её тёмно-серый доспех тускло поблёскивал в мерцающем свете, а ветер играл её короткими волосами, создавая вокруг неё ореол движения. За её спиной высился массивный двуручный меч, настолько огромный, что казалось, он непропорционально велик для её стройной фигуры. Однако, вопреки всему, Рин держалась так, будто вес этого оружия для неё — не больше, чем перо. Лезвие меча было украшено драгоценными камнями, мерцающими подобно звёздам, а рукоять испещрена древними рунами, пульсировавшими слабым магическим светом. Даже ножны, выполненные с мастерством, достойным королей, были произведением искусства.

Глаза Рин добавляли ей ещё большего мистицизма. Правый глаз сверкал глубоким изумрудным цветом, как древний лес, хранящий свои тайны, а левый — ярко-голубым, будто ледяной поток под зимним солнцем. Их контраст излучал незримую мощь, от которой окружающим становилось не по себе.

Рядом с ней стоял Твин — воплощение мужественности и силы. Его золотые доспехи ярко переливались, отражая окружающий свет. Темная кожа рыцаря оттеняла его глаза, ярко-зелёные и пронзительные, как два изумруда, сверкавшие в ночи. Его мощная фигура излучала уверенность, а золотистая борода, ухоженная и блестящая, делала его образ ещё более величественным.

В руках он сжимал булаву, массивное оружие, способное сокрушить любого врага. За его спиной виднелся огромный моргенштерн, усеянный шипами, каждый из которых пылал магическим огнём. Это оружие внушало трепет, словно было выковано в самом пекле.

Лидия внимательно всматривалась в этих двоих, словно пыталась разгадать их намерения. Но её ледяное лицо оставалось непроницаемым, и лишь в её глазах зажглись огоньки интереса, смешанного с настороженностью.

Валентин скрестил руки на груди, наблюдая за рыцарями с усмешкой. Его голос прозвучал спокойно, но в нём слышалась едва заметная издёвка:

— Лидия, тебе помочь с ними? Это святорыцари... Их сила, знаешь ли, не шутка.

Лидия повернулась к нему, её лицо исказилось холодной яростью. Её голос, низкий и шипящий, был полон презрения:

— Ты за кого меня держишь, вампир? Я — королева ведьм и банши, Лидия. Для меня эти жалкие рыцари — всего лишь пешки.

Рин молча обнажила свой гигантский меч. Лезвие засверкало, отражая магический свет. Она шагнула вперёд, с вызовом бросив:

— Эй, Амон! Хватит валяться!

Амон, лежавший неподалёку, медленно открыл глаза. Он приподнялся, слегка покачиваясь, и, увидев Рин, в изумлении прищурился.

— Рин? Ты... сдесь?

Твин, стоявший рядом с ней, сурово указал на открытый за спиной портал. Его голос был низким и властным:

— Быстро в портал, Амон. Ты слишком слаб, чтобы драться. Мы здесь, чтобы спасти вас. Древние удержат её, пока все не пройдут.

Амон ухмыльнулся, поднявшись на ноги. Несмотря на усталость, в его глазах всё ещё горел огонёк вызова. Он взмахнул своей палочкой, и закованные в цепи Тайга и Лео мгновенно оказались рядом с ним, словно притянутые невидимой силой.

Он поднял их на руки, пошатнувшись под их весом. Прежде чем исчезнуть в портале, Амон бросил взгляд на рыцарей и серьёзно сказал:

— Рин, Твин... Без Николаса не возвращайтесь. Это не приказ учителя. Это просьба товарища.

Закончив, он, не оборачиваясь, шагнул в портал, оставляя Рин и Твина перед лицом угрозы.

Лидия поднялась в воздух, её фигура застыла на фоне бурлящего неба, а порывы ветра начали клубиться вокруг неё, словно послушные слуги. Из этих вихрей на её зов откликнулись три банши — призраки девушек с бледной, как у мертвецов, кожей. Их лица искажала боль, а дыхание звучало, как шипение змей. Лидия обратилась к своим «сёстрам» ледяным голосом:

— Сёстры, споём для них похоронную песнь.

Банши разразились оглушающим криком, который резал слух, словно раскалённые лезвия. Этот звук оглушал и дезориентировал даже самых стойких. Но Твин, не дрогнувший ни на миг, решительно шагнул вперёд. Молниеносным движением он оказался перед Лидией. Его булава взметнулась, испуская ослепительный свет. Магия звёзд вспыхнула вокруг, и банши разлетелись, как мотыльки, сгоревшие в пламени.

Твин усмехнулся, его голос звучал уверенно:

— Не зря я посещал уроки Нэтэро. Я знаю вашу слабость: свет звёзд и чистая вода.

Рин, уловив его намёк, достала флягу с водой и быстро окропила своё лезвие. Теперь её меч, пропитанный влагой, сверкал ещё ярче. Лидия, увидев подготовку рыцарей, заметно занервничала. Она подняла руки, заклиная ветра, и призвала ещё больше банши. Вихрь из десятков призрачных фигур обрушился на святорыцарей, заполняя всё пространство жуткими воплями.

Рин и Твин, слаженно работая, уничтожали одну ведьму за другой, их магическое оружие безжалостно рассеивало призраков. Лидия, осознавая, что её сёстры гибнут, отступила назад. Появившись за спиной Валентина, она прошипела:

— Это поколение знает, как бороться со мной. Помоги же!

Валентин медленно обернулся, улыбаясь сдержанно и насмешливо:

— Ты же называла их пешками, Лидия. Что, не по нраву? Если хорошо попросишь, может быть, я и помогу... Но пока я просто наблюдаю.

Лидия, не выдержав, рявкнула на него:

— Грязный стрига!

С криком злобы она вновь поднялась в воздух. Её глаза засветились, и она начала призывать силы самой планеты. Земля откликнулась: корни вырвались из почвы, пытаясь схватить рыцарей и утянуть их вглубь. Ветер усилился, превращаясь в смерч, пыль раздирала кожу, а воздух наполнился отвратительным запахом разложения.

Рыцари сражались с разъярённой стихией, их атаки едва сдерживали натиск. Но внезапно, с небес ударила молния, целясь прямо в Лидию. Разряд был столь мощным, что ведьма без сознания начала падать. Валентин молниеносно среагировал, подхватив её в воздухе.

Он настороженно огляделся, и взгляд его остановился на группе, появившейся неподалёку. Из пыльного марева вышли Санука, Луна, которая поддерживала Николаса, и Лин Лин. Санука держал в руке трезубец, из которого всё ещё искрились остатки молнии. Его рука была обмотана бинтами, а из-под них струились электрические разряды, словно сама его плоть была наэлектризована.

Валентин напрягся, его взгляд стал хищным, но мысль в голове была другой:

— Что с Котсу?

Внимательный взгляд Валентина замер на теле Николаса. Его глаза сузились, как у хищника, разглядывающего добычу. Однако что-то изменилось в его выражении, когда он заметил слабые отблески разрушенной магии на юноше. Склонив голову чуть набок, он прошептал:

— Молодец, Котсу...

Его слова были тише шёпота, но в них звучала странная смесь уважения и мрачного удовольствия. Валентин узнал следы разрушенной печати — остатки магической защиты Амона, разорванной усилиями Котсу. Он прошептал едва слышно:

— Твоя жертва не будет напрасной, Котсу.

С этими словами Валентин сделал шаг вперёд, держа Лидию на руках, словно сломанный трофей. Он осторожно опустил её на землю, выпрямившись с достоинством, словно аристократ, и остановился посреди поля. Святорыцари, уже объединившись с группой, напряглись, ожидая нового удара. Но вместо нападения Валентин вдруг слегка склонил голову, его взгляд был исполнен высокомерной насмешки.

— Вы постарались, — сказал он, голос его был холодным, но без издёвки. — Я даю вам шанс уйти. На этот раз вы вдоволь проявили себя.

Резко повернувшись к Рин и Твину, он продолжил:

— Передайте Амону: я с нетерпением жду нашей следующей дуэли. В полную силу.

Едва он договорил, как закрыл глаза. В этот момент Николас очнулся, его дыхание участилось, а в голове зазвучал странно знакомый голос, отчётливый, как собственная мысль.

— Ники, — произнёс Валентин, словно они были старинными друзьями. — Приходи в любой момент. Ты мой званый гость. Я буду рад поговорить с тобой наедине.

Голос звучал одновременно приглашающе и угрожающе.

— Можешь передать остальным: атак больше не будет. Если древние хотят восстановить силы и передохнуть, я, милостивый бог, дарую вам это время. Отдыхайте... Но знай, война окончена лишь на мгновение. Если осмелитесь предать мою милость и напасть первыми — я не буду церемониться.

Слова затихли в сознании Николаса, но их эхо продолжало звучать, словно глубокий набат. Святорыцари, не теряя ни секунды, повели группу к порталу. Воздух наполнился мерцающим сиянием, и они исчезли один за другим, спеша выбраться из смертельно опасного места.

Валентин, оставшись один, тихо рассмеялся. Его голос был мягким, почти мелодичным, но холодок от него пробирал до костей.

— Ты придёшь ко мне, юный принц... Ведь ты — это я.

Глава 61 - Я это Я

Николас медленно поднялся на локтях, чувствуя, как бинты тянутся на обожжённой коже. Белые стены общей церюльни Соколина светились мягким, почти искусственным светом, который раздражал глаза. Едва он попытался сесть, резкая боль пронзила бок. Он зашипел и тут же упал обратно на подушку.

Мысленно проклиная свою слабость, Николас огляделся. Возле него, на соседней кровати, лежал Амон. Его обычно холодное и уверенное лицо выглядело измождённым. Синие жилки словно пробивались сквозь бледную кожу, пульсируя в такт капельнице с густой жидкостью, которая медленно вливалась в его руку.

"Амон... здесь?" — прошептал Николас. Он плохо помнил, как оказался в этом месте. Последние события перед его глазами вспыхивали обрывками: сражение, яркая вспышка, крики... и голос Валентина.

"Ты — это я".

Эти слова резонировали в голове, как заезженная мелодия. Он стиснул зубы, пытаясь выбросить их из разума, но каждый раз они возвращались, будто являлись чем-то большим, чем просто насмешкой.

— Очнулся? — голос был хриплым, как будто его обладатель не произносил ни слова долгие дни. Николас повернул голову и увидел врача, невысокого мужчину с короткими седыми волосами и орлиным носом. Он осматривал в блокноте записи, даже не взглянув на своего пациента.

— Где я? — голос Николаса звучал слабее, чем он рассчитывал.

— В церюльне Соколина, — отозвался врач, не поднимая глаз. — Тебя и твоего друга притащили сюда без сознания. Состояние у обоих было... критическое.

— Как долго мы здесь? — спросил Николас, попытался приподняться, но врач жестом велел ему лежать.

— Три дня. Ты горел, а этот, — он кивнул на Амона, — практически истёк своей магической эссенцией. Если бы не Сокол, вы оба давно бы кормили коршуна.

Николас попытался осмыслить услышанное. Три дня? Как это возможно? И почему Валентин...

— Ты сказал что-то? — врач наконец оторвал взгляд от бумаг и посмотрел на Николаса.

Тот понял, что сказал последнюю фразу вслух. Покачав головой, он отвернулся к Амону.

— А он? Когда придёт в себя?

— Если всё пойдёт по плану, то уже сегодня вечером. Но учти, — врач поднял палец, — если он поднимется слишком рано, это может убить его. А тебя, судя по всему, волнует состояние не только своё.

Врач вышел .

Николас отвернулся. Он едва помнил, что произошло после встречи с Валентином, но одно было ясно: нужно узнать, что имел в виду король упырей. Почему он сказал "Ты это я"?

"Что за игры он затеял? И какое это имеет отношение ко мне?" — мысли хлынули потоком.

Он стиснул кулак, чувствуя, как бинты впиваются в кожу. Кровь в жилах закипала. "Я должен выбраться отсюда. Узнать правду."

Николас едва успел перевести дух, как дверь мягко распахнулась, и в комнату вошла Луна. Её золотистые волосы рассыпались по плечам, а в глазах блестели слёзы. Увидев, что он очнулся, она мгновенно бросилась к нему и обняла так крепко, что Николас почувствовал, как её хрупкие руки дрожат.

— Я думала, что потеряю тебя! — голос Луны прерывался от эмоций. Она говорила быстро, почти сбиваясь. — Ты подвергся пыткам от Котсу... Мы долго выводили яд. Этот яд мог убить тебя, если бы не смесь на Соколине. Принц Сокол, узнав о твоём похищении, лично молил Твина и Рина, чтобы они помогли.

Николас молча слушал, его мысли крутились вокруг услышанного. "Сокол молил их?" Это было неожиданно. Его гордый друг редко обращался за помощью, особенно к таким, как Твин и Рин.

— Всё-таки Сокол — классный друг, — тихо пробормотал Николас, задумавшись.

Луна улыбнулась сквозь слёзы, увидев, что он отвечает на её прикосновения. Николас поднял руку и слегка обнял её. Их взгляды встретились, и время будто замерло. Луна медленно потянулась к его губам, её дыхание становилось всё ближе. Николас почувствовал, как тепло поднимается к его лицу. Он поддался этим чувствам, позволив моменту захватить их обоих.

Но едва их губы должны были соприкоснуться, раздался насмешливый голос:

— Ой, вы бы постеснялись целоваться при мне!

Николас и Луна резко отпрянули друг от друга. Это был Амон. Он медленно поднялся с койки, с трудом проверяя себя на ногах. Натянув свои очки, он усмехнулся.

— Рад видеть, что ты очнулся, Ник. Теперь Луна хотя бы перестанет реветь, как она делала это всё время, сидя у твоей кровати. Даже твой друг Сокол не был с тобой столько, сколько она.

Николас бросил взгляд на Луну, которая поспешно отвела глаза, её лицо покраснело.

— Я-то уже давно проснулся, — продолжал Амон, лениво потягиваясь. — Просто притворялся. Ненавижу, когда ко мне приходят и начинают задовать вопросқ. Хотел выспаться, в кои-то веки.

Он засмеялся, и его лёгкий тон разрядил напряжённую атмосферу.

Луна вздохнула, подошла к Николасу и, мягко улыбнувшись, поцеловала его в лоб.

— Ладно, отдыхайте. А я пойду, — сказала она, направляясь к двери.

— Кстати, — подал голос Амон, — скажи врачам, что я ещё без сознания. Пусть думают, что я в коме. Уж больно мне понравилось это спокойствие.

Луна бросила на него укоризненный взгляд, но не удержалась от улыбки.

Когда дверь за ней закрылась, Николас повернулся к Амону. Тот уже устроился на своей койке, глядя в потолок с хитрой ухмылкой.

— Ну что, Ник, вижу, ты в порядке. Могу спать спокойно, — бросил он, прикрыв глаза.

Николас улыбнулся краем губ. Всё выглядело так, словно его жизнь наконец вернулась в привычное русло, пусть даже ненадолго.

Амон продолжал смотреть в потолок, его взгляд казался отстранённым, но голос звучал твёрдо, с лёгкой улыбкой:

— Вижу, у тебя с Луной любовь. Это хорошо...

Николас на мгновение отвёл глаза, но затем улыбнулся.

— Это сложно, Амон. Всё происходит так быстро... Я чувствую вину за то, что сделал её полукровкой. Она даже не упомянула об этом, не упрекнула ни разу. Луна такая добрая... такая родная. — Он замолчал на секунду, словно обдумывая свои слова. — Я не понимаю, как так вышло. У меня это впервые.

Он сделал глубокий вдох, вспоминая события последних дней.

— Знаешь, когда Котсу пытался меня сломать, я чуть не поддался. Ещё немного — и я бы разбил печать. Но мысли о ней... они делали меня сильнее. Это как будто щит, который я не мог разрушить. Я не сдался.

Амон повернул голову и посмотрел на Николаса с едва заметной улыбкой.

— Да, любовь... Она такая. Может придать сил, даже таких, о которых ты и не подозревал. Ты молодец, что не дал ему добить тебя. Но... — его тон стал серьёзнее, — печать треснула. Мы не сможем наложить новую. Теперь ты должен стараться вдвойне, чтобы не дать Затмению поглотить тебя.

Николас нахмурился, осознавая всю тяжесть слов Амона.

— Этот фамильяр коварен, — продолжил Амон. — Его драконья натура ждёт момента, когда ты ослабнешь. Он ударит по больному, Никки. И, знаешь, я думаю, он целится на твоё сердце. А сердце влюблённого... Оно готово на страшные вещи.

Николас, напрягшись, перебил:

— Амон, а как ты борешься со своим фамильяром? Ведь он тоже божественного ранга. Сама смерть во плоти... Жнец. Он пытался тебя подчинить?

Амон вздохнул, его взгляд вновь устремился в потолок.

— Не просто пытался, Ник. Ему это удавалось. Моя слабость в том, что во время боя я вхожу в азарт. Мне хочется выложиться на максимум. Но моё тело не выдерживает. Именно поэтому Осаму поставил на меня ограничители. Но сейчас я без них. И, как видишь, уже второй раз лежу под этими вонючими капельницами. Это сложно.

Он на мгновение замолчал, собираясь с мыслями.

— Знаешь, Ник, я скажу тебе то, что никто, кроме Осаму, не знает... О моём прошлом.

Николас повернулся к нему, внимательно слушая. Атмосфера в комнате стала напряжённой. Амон заговорил, и в его голосе появились нотки горечи.

Амон вздохнул, его взгляд снова устремился в потолок. На лице промелькнула грусть, и он заговорил, словно заново переживая воспоминания:

— Знаешь, Ник, я ведь монариец. Ты, наверное, никогда не слышал о таких, да?

Николас кивнул, внимательно слушая, а Амон продолжил:

— Монария... или Монарит. Это была планета, где изучали магию во всех её аспектах. Даже в самых тёмных. Мой отец был библиотекарем, и его страсть к знаниям передалась мне. Но я был слабым ребёнком. Постоянно болел.

Он замолчал на мгновение, словно вспоминая.

— Отец лечил меня всеми возможными способами, а мать всегда готовила мне супы. Но больше всего я помню сладости... — Амон на секунду улыбнулся, но эта улыбка тут же исчезла. — Мне нельзя было сладкое, но мама втайне от отца приносила их. Считала, что я заслуживал немного счастья. И знаешь, вкуснее тех сладостей я до сих пор ничего не ел.

Николас почувствовал, как горло сдавило от боли за друга.

— Отец приносил мне книги. Я читал их как одержимый, а когда болел, он читал мне вслух перед сном. Однажды мне попался трактат о фамильярах, и я, наивный ребёнок, захотел себе самого сильного из них. Думал, что смогу стать великим магом.

Амон замолчал, его голос стал ниже.

— Но магия давалась мне тяжело. Я не мог исполнить ритуал создания осколка души, чтобы призвать фамильяра. И тогда случилось несчастье...

Николас напрягся, чувствуя, что самое тяжёлое ещё впереди.

— Началась гражданская война. Я был слишком молод, чтобы понимать, из-за чего всё это. Народ бушевал, замок захватили. Мои родители спрятали меня в библиотеке, а сами ринулись защищать вход.

Его голос задрожал, но он продолжал.

— Я слышал бой. Слышал, как люди умирают. А потом... я услышал крик своей матери. Это был последний раз, когда я её услышал. Через несколько минут в библиотеку ворвались разъярённые люди. Они искали меня, чтобы убить.

Амон на секунду замолчал, сжав кулаки.

— И тогда время остановилось. Из теней вышел силуэт — высокий, с капюшоном, и с косой в руках. Когда я присмотрелся, это был не человек. Это был фамильяр. Жнец. Он снял капюшон и назвал своё имя.

Николас затаил дыхание.

— И знаешь, что я сделал? Я попросил его убить всех. Всех, кто был на этой планете. Без исключений.

Голос Амона звучал тяжело, словно он проклинал самого себя за этот выбор.

— Жнец поклонился мне. А дальше... я ничего не помню.

Амон закрыл глаза, словно хотел скрыться от своих воспоминаний.

— Когда я очнулся, вокруг были только горы трупов. Земля была выжжена дотла. Ни одного живого существа. Мой мир, моя планета стали одним огромным осколком души.

Николас смотрел на Амона в ужасе, но не мог найти слов.

— Потом пришли Древние. Они забрали меня, как ценную реликвию. А дальше... я помню только, как меня передали Осаму. Он сделал из меня то, кем я стал сейчас.

Амон замолчал. В комнате повисла тяжёлая тишина. Наконец, он произнёс:

— Ник, я знаю, что ты чувствуешь. Этот фамильяр в тебе... он будет ждать твоего слабого момента, как Жнец ждал моего. Но ты не должен поддаваться. Если я смог выстоять, ты тоже сможешь.

Николас кивнул, но его разум был охвачен мыслями. История Амона была мрачным напоминанием о цене силы, и он осознавал, что и его путь может стать таким же.

Амон улыбнулся, слегка повернув голову к Никаласу:

— Знаешь, Ники, ты напоминаешь меня. Вспомни, каким ты ко мне пришёл. А сейчас — святорыцарь. Я горжусь тобой. Хоть у нас обоих судьба не из лёгких, мы справимся. И будем биться за то, что нам дорого, больше всего на свете.

Никалас почувствовал тепло от этих слов, но прежде чем он успел ответить, Амон продолжил:

— И ещё знай, Никалас. Ты не вампир. Ты не ребёнок из пророчества. Ты — это ты. И не более. А кем стать — решать только тебе.

С этими словами Амон внезапно закрыл глаза и уснул, словно все силы, что ещё оставались, покинули его.

Никалас посмотрел на друга и задумался. Слова Амона отозвались в нём странным эхом.

— Конечно... Я это я... — пробормотал он, словно пытаясь убедить самого себя.

Затем его лицо исказилось от гнева. Образ Валентина вновь встал перед его глазами.

— И пусть горит этот Валентин в жарком аду!

Никалас почувствовал, как внутри него загорается новое пламя. Оно не было тёмным или светлым, но было его собственным.

Глава 62 - Древние

Древние сидели в тронном зале, оставшись наедине. Два могучих существа — старший минотавр Арак и его младший брат Хельм — обсуждали события минувших дней.

— Арак, ситуация совершенно непонятная, — начал Хельм. — Зачем Валентину объявлять временное прекращение войны?

— Юный брат, — ответил Арак, — его силы позволяют диктовать условия. Мы должны воспользоваться этим, чтобы восполнить потери. У нас три планеты остались без правителей: Огнегорье, Дворфин и Вульгал. Кроме того, гномы недовольны правлением эльфов в их краях. Наш Альянс постепенно рушится... Как ни странно, но Сахалин процветает. Это единственное место, где все расы находят общий язык. Несмотря на юный возраст и начальное недоверие к принцу Никаласу, он хорошо справляется со своими обязанностями — как святорыцаря, так и правителя.

Хельм нахмурился.

— А что ты думаешь насчёт нашего павшего собрата Лейна? Мы до сих пор не обсуждали тот факт, что все эти годы вместо него рядом с нами был Валентин.

Арак тяжело вздохнул.

— Я размышлял... Когда это могло произойти? Скорее всего, Лейн пал ещё во времена Раскола.

— Ты действительно веришь, что Валентин обладает силой, способной победить нас, древних? — Хельм с сомнением взглянул на брата.

— Увы, факты говорят сами за себя, — ответил Арак. — Скоро придёт время, и мы будем вынуждены вмешаться в эту войну. Это, конечно, пошатнёт баланс, но угроза Затмения никуда не делась. Никалас имеет с ним связь — в этом нет сомнений. Но он не выбирал эту силу.

Хельм на мгновение задумался, затем произнёс:

— Надеюсь, мы не ошибаемся... В любом случае, нам нужно поговорить с Амоном. Он, как никто другой, несмотря на свой характер, всегда знает ответы.

— Да, этот смертный умён, — Арак задумчиво склонил голову. — Порой его мудрость сравнима с нашей.

— А что насчёт павшего Котсу? — спросил Хельм у Арака. — Как я понял, это он осквернил пути порталов и цепи мироздания. Какова вероятность, что это не повторится?

— Скорее всего, нет, — ответил Арак, хмуро глядя в пустоту. — Этот черепоголовый прекрасно чувствовал нити пространства — это особенность их расы. Когда ты профессиональный некромант, ты обязан чувствовать цепи миров живых и мёртвых и даже видеть то, что находится между ними. К счастью, о черепоголовой расе уже много веков не было никаких вестей. Возможно, поэтому Валентин так высоко ценил его.

— Но он смог пробить барьер Печати трех времён, — задумчиво произнёс Хельм. — И это привело к тому, что печать Никаласа дала трещину. Хоть и не до конца...

— Признаю, — продолжил Арак, кивая, — Котсу был талантливым колдуном. Но даже среди некромантов его способности были исключительными. Его сила действительно внушала опасение.

— Наложение второй печати будет нести определённые риски... — продолжил Арак, нахмурившись. — Чтобы наложить новую, нужно избавиться от старой, а мы до сих пор не знаем, что произойдёт, если сорвать печать с Никаласа.

Он на мгновение замолчал, погружённый в мысли, затем добавил:

— Меня беспокоит ещё кое-что. Королева банши Лидия объявилась. О ней не было слышно уже как минимум два века... Какие ещё козыри прячет Валентин?

— Банши — это ещё полбеды, — ответил Хельм, его голос звучал напряжённо. — Я думаю, что в руках Валентина могут находиться все пять правителей Бездны. Конечно, это всего лишь предположение, но если оно подтвердится, нам нужно усилить армию.

Арак нахмурился ещё сильнее, но кивнул:

— Я готов поделиться частью своей силы со всеми святорыцарями. Это позволит увеличить их характеристики, пусть даже на один процент. Для святорыцаря это уже станет значительным преимуществом.

— Готовь совет, Хельм, — продолжил Арак, его голос вновь стал властным. — Будем обсуждать всё за Круглым столом. И обязательно позови Осаму. Нам понадобится его опыт и светлая голова.

Глава 63 - Правители Бездны

На холодной, мрачной планете Вай Ши, в самой глубине древнего замка, Валентин стоял в пыточной камере. Тусклый свет магических факелов отбрасывал длинные тени, заполняя помещение зловещим мерцанием. В центре комнаты, лежало обезглавленное тело Котсу, его окровавленная броня всё ещё сверкала остатками темной магии.

Лицо Валентина, обычно непроницаемое, было искажено скорбью. Он медленно опустился на колени рядом с телом своего верного слуги, осторожно дотронувшись до холодной, неподвижной руки. Глаза его потемнели, а голос прозвучал мягко, почти с нежностью:

— Твоя смерть не была напрасной, мой верный Котсу...

На мгновение повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь каплями, стекающими с потолка пыточной камеры. Словно отдавая последнюю дань, Валентин закрыл глаза, складывая руки на груди павшего. Затем он поднял голову и взмахнул рукой.

Из темных углов камеры выскользнули два упыря — высокие, сгорбленные существа с серой кожей и горящими алыми глазами. Они молча приблизились и, подчиняясь одному лишь жесту Валентина, бережно подняли тело Котсу, унося его в темноту.

В этот момент из тени за его спиной возникла Лидия. Её изящная фигура была окутана мягким свечением магической ауры, а голос прозвучал с холодной отстранённостью:

— И что ты собираешься делать теперь, Валентин? — Она скрестила руки на груди, чуть наклонив голову. — Не считаешь ли ты, что пора уже приводить план в действие?

Валентин остался неподвижен. Он опустил голову, позволяя своим чёрным длинным ,почти до пола волосам скрыть лицо. На мгновение казалось, что он сломлен, что вот-вот даст волю слезам. Но затем он поднялся, улыбнувшись. Его клыки блеснули в свете факелов, и голос прозвучал неожиданно уверенно, почти радостно:

— Думаю, самое время начать.

Лидия чуть прищурилась, наблюдая за его трансформацией из скорбящего товарища в холодного, безжалостного лидера.

— Хорошо, — прошептала она, её голос стал чуть мягче. — Тогда я предупрежу остальных.

Она растворилась в тени так же бесшумно, как и появилась, оставив Валентина одного. Он же, не спеша, достал из складок своего длинного плаща амулет — древний, покрытый рунами артефакт.

— Твоя жертва станет первым шагом к величию, — прошептал он, сжимая амулет так, что пальцы побелели.

Тьма в комнате начала сгущаться, словно отвечая на зов, и Валентин, по-прежнему улыбаясь, исчез в ней.

Вооду, Джузаф и Абадон находились в огромной зале, освещённой тусклым светом магических кристаллов. В центре комнаты возвышались шесть капсул из чёрного стекла, каждую из которых покрывали сложные рунные символы. Тонкие трубки, заполненные алой жидкостью, тянулись к потолку, создавая ощущение, будто сама комната жива и дышит.

Одна из капсул была открыта, и внутри неё угадывались остатки древней энергии. От капсулы всё ещё шли слабые всполохи тьмы — следы недавнего пробуждения. Лидия, похоже, уже покинула зал, оставив их троих в ожидании Валентина.

Джузаф, обычно немногословный, нарушил молчание первым. Его голос прозвучал низко и напряжённо, словно он пытался подавить внутреннюю тревогу:

— Не нравится мне всё это. Эти... правители Бездны спят в коматозе уже больше двух веков. Валентин лично погрузил их в это состояние. У них была какая-то договорённость, это очевидно. И если разбудили Лидию... то остальные, похоже, тоже на очереди.

Абадон, стоявший в расслабленной позе у ближайшей стены, усмехнулся, проведя рукой по золотой оправе своего меча.

— Ты что, Джузаф, испугался? — Его голос был наполнен насмешкой. — Кто бы они ни были, если они начнут мешать — я их прикончу.

Он на мгновение сделал паузу, опустив взгляд на пустующую капсулу. Его насмешливый тон сменился лёгкой задумчивостью.

— Одно только жаль... Без Котсу у нас теперь не та атмосфера. С ним было хоть повеселее.

Вооду, в своей чёрной шляпе и маской и струящимися как звезды глазами, кивнул в знак согласия, сложив руки на груди.

— Да. Котсу любил вставить свои три копейки в любой разговор. Даже если мы его игнорировали, он всё равно находил способ втянуть всех в свои странные идеи. Жалко, что его убили.

Джузаф закрыл глаза, словно погружаясь в молитву. Его губы едва шевелились, но в полной тишине комнаты было слышно, как он произносит тихие, едва различимые слова. В этой короткой молитве чувствовалась искренность, редкая для столь сурового человека.

Абадон бросил на него насмешливый взгляд.

— Ты серьёзно сейчас молишься за него? Это было бы так... благородно. Если бы не выглядело настолько нелепо.

Джузаф не ответил, продолжая своё шептание, пока Вооду пристально наблюдал за ним. Атмосфера в комнате тяжела и напряжена, как перед грозой.

И в этот момент дверь в зал медленно распахнулась, и внутрь вошёл Валентин. Его фигура была словно высечена из тьмы, а взгляд горел нечеловеческой решимостью. Он коротко взглянул на собравшихся и остановился перед капсулами.

— Всё готово? — произнёс он тихо, но в этом вопросе слышалось не требование, а абсолютная уверенность в том, что ответ будет положительным.

Джузаф открыл глаза и отошёл в сторону, позволяя Валентину занять своё место.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Валентин, — добавил он холодно. — Потому что, если эти... твои правители вырвутся из-под контроля, никому из нас не поздоровится.

Валентин бросил на него быстрый взгляд, полный скрытой угрозы, и слегка улыбнулся.

— Ты слишком волнуешься, Джузаф. Всё идёт по плану. И, если честно, их пробуждение — это лишь начало.

Его голос стал глубже, холоднее, почти шёпотом:

— В этот раз никто не остановит нас.

Тьма в зале начала сгущаться, словно отвечая на его слова.

Валентин шагнул вперёд, его голос внезапно взвился над мрачной тишиной комнаты, разрывая её словно гром:

— Проснитесь, правители Бездны!

Комната вздрогнула. Сразу все капсулы вспыхнули ярким светом, который затем сменился клубящейся тьмой. Воздух наполнился низким гулом, словно из глубины земли поднималась необузданная сила. Одна за другой капсулы раскрылись, издавая скрипучий, зловещий звук. И в ту же секунду перед Валентином возникли пять тёмных фигур. Их силуэты едва угадывались в мерцающих тенях, но от каждого исходила аура такой силы, что даже воздух в зале казался плотным.

Валентин медленно поклонился, не отрывая взгляда от своих соратников, и заговорил с глубоким почтением:

— Мои верные товарищи... Для меня честь представить вам правителей Бездны.

Он повернулся к остальным присутствующим, его голос стал чуть громче, а жесты — размереннее.

— Первый — король всех бессмертных, Азарог!

Из тени шагнул старик. Его кожа была бледной, как у покойника, а чёрные доспехи, покрытые трещинами и потёртостями, делали его ещё более устрашающим. На лысой голове с редкими прядями седых волос сверкала чёрная корона, будто вырезанная из самой ночи. Его глаза были бездонной чёрной пустотой, из которой, казалось, можно услышать шёпот мёртвых. Азарог медленно склонил голову в ответ на приветствие, и Валентин продолжил:

— Следующая — королева болот, предводительница кикимор, Мора!

Из теней вышла женщина невысокого роста. Её кожа имела гнилостный зелёный оттенок, а волосы, мокрые и спутанные, свисали клочьями. Её глаза, словно мёртвые зеркала, излучали холодный, пронизывающий страх. Мора лишь окинула всех взглядом, и от одного этого жеста Абадон почувствовал, как по его спине пробежал холод.

— Третий — вождь проклятых волков, вожак оборотней, Живодан!

Вперед вышел высокий мужчина с длинной седой бородой и волосами, его лицо покрывали шрамы. Его дыхание было похоже на рычание зверя, а движения — на шаги хищника, готовящегося к прыжку. Его звериная аура заполнила помещение, заставив Вооду на мгновение инстинктивно напрячься, как перед угрозой.

— Следующий — Урук-Хан, гордый король троллей и гоблинов!

Из тени появился гигантский огр двухметрового роста, с мощной, мускулистой фигурой. Его лицо и руки были покрыты шрамами, а волосы, заплетённые в грубую косу, дополняли устрашающий вид. На его поясе висели черепа побеждённых врагов, а взгляд излучал чистое превосходство.

Валентин на миг замолчал, его голос стал ещё более торжественным, когда он представил последнего.

— И, наконец, наш основатель, царь демонов, король тёмных сил, вселенский минотавр, младший брат древних, превращённый мной в вампира, — Лейн!

Из тьмы шагнула массивная фигура минотавра. Его тело, покрытое крепкими мышцами, сияло слабым магическим светом, а огромные драконьи крылья за спиной заполнили собой пространство. Его глаза источали древнюю магию, такую сильную, что все вокруг почувствовали необъяснимую тяжесть. Каждый его шаг гремел, будто эхом рождения нового мира.

Когда Лейн остановился в центре комнаты, его присутствие заставило всех, кроме Валентина, инстинктивно склонить головы. Аура величия, исходившая от него, была подавляющей.

Абадон нахмурился, шагнув вперёд, и процедил сквозь зубы:

— Кто, чёрт возьми, он такой, Валентин? Ты решил нас не предупреждать?

Валентин обернулся, его губы растянулись в лёгкой, хищной улыбке.

— Это, друг мой, древний. — Он поднял руку в жесте, будто пытаясь успокоить. — И он за нас.

Тишина в зале стала почти осязаемой. Даже Абадон, с его необузданным нравом, не решился сразу ответить.

Из густых теней в комнате словно растворившись в воздухе, появилась Лидия. Её шаги были бесшумными, а взгляд холодным, но наполненным лёгкой насмешкой. Она склонила голову, словно приветствуя знакомых, и тихо произнесла:

— Как же приятно видеть старых друзей.

Валентин усмехнулся, сделав шаг вперёд, его голос стал громким, торжественным.

— Мои верные подданные, — начал он, обводя взглядом всех присутствующих, — вы, вероятно, задаётесь вопросом: почему один из трёх древних сейчас на нашей стороне?

Он выдержал драматическую паузу, давая словам зазвучать в полной мере. Затем его тон стал мягче, но не менее властным.

— А я отвечу... Лейн всегда был за нас. Он был за баланс между светом и тьмой. Но его старшие братья выбрали другой путь. Они решили возвысить светлые силы, сделав их доминирующими, а нас, представителей тьмы, низвергли. Они загнали нас на самое дно вселенной, в самую глубокую её пучину.

Его глаза блеснули, когда он продолжил, голос наполнился горечью, смешанной с триумфом.

— Тогда мы с Лейном заключили тайный союз. Я пообещал превратить его в вампира и усыпить на многие века, чтобы скрыть его истинное обличье. А сам занял его место, введя их в заблуждение.

Лидия хмыкнула, сложив руки на груди, но не перебивала. Валентин продолжал, его тон становился всё более торжествующим.

— Всё прошло по плану. Эти рогатые даже не почувствовали подмены. А когда они обнаружили меня, то решили, что я убил Лейна, и теперь трепещут за свои жизни, боясь моей силы!

Его голос сменился громким, истерическим смехом, разрывавшим тишину. Слова эхом отдавались от стен. Смех Валентина был прерван спокойным, но глубоким голосом Лейна.

— Хватит, Валентин, — произнёс он, шагнув вперёд. Его голос звучал как раскат грома, заставивший всех замереть. — Пойдём в тронный зал. Ты расскажешь мне, что здесь происходило во время моего долгого отсутствия.

Валентин мгновенно успокоился и коротко кивнул. Он бросил взгляд на собравшихся и велел:

— Следуйте за мной.

Лейн и Валентин направились к массивным дверям в дальнем конце зала. Остальные молча последовали за ними, лишь их шаги нарушали звенящую тишину.

Вооду, поравнявшись с Абадоном, чуть склонился к нему и с лёгкой усмешкой прошептал:

— Походу у нас новое начальство.

Абадон фыркнул, явно раздражённый, и отвернулся. Его напряжённое лицо выражало явное недовольство, но он не стал отвечать. Вооду лишь усмехнулся ещё шире, довольный своей маленькой провокацией.

Тронный зал окутал гнетущий полумрак. Семь фигур, словно монолиты, восседали на своих тронах, каждый — воплощение сил, угрожающей мощи и древности. Впервые за столетия совет правителей тьмы собрался вместе. Атмосфера в зале была насыщена напряжением и предвкушением.

Абадон, Джузаф и Вооду сидели на скамейках неподалёку, внимательно слушая разговоры. Их лица отражали разные эмоции: настороженность, интерес и скрытую неприязнь.

Валентин встал в центре зала, его голос был спокойным, но властным. Он рассказывал, как далеко они продвинулись в своём плане, как силы света остались в неведении, и что вскоре их время придёт.

Лейн слушал с ледяным спокойствием, его глаза сверкали магической энергией, словно он видел больше, чем говорил. Когда Валентин закончил, Лейн медленно встал со своего трона. Его массивная фигура бросала тень на весь зал, а голос, глубокий и уверенный, разнёсся, заставляя каждого замереть.

— Я рад видеть вас здесь, — начал он, обводя взглядом всех присутствующих. — Мои братья обидели вас. Они избрали свет, забыв о равновесии. Они решили, что свет может существовать в одиночестве, создавая мир ярким. Но они не понимают одной простой истины...

Лейн сделал шаг вперёд, его крылья чуть расправились, и он продолжил:

— Чем ярче свет, тем глубже становится тень. Одно без другого существовать не может. Но они осмелились попытаться разрушить этот баланс, искоренив тьму.

Его слова наполнили зал холодным гневом, словно сам воздух стал тяжелее.

— Со мной вы будете неуязвимы, — произнёс он, подняв руку, в которой засияла тёмная магия. — Мы создадим новый мир, абсолютный в своей черноте. Это будет порядок, а не хаос. Ведь тень существует без света, но свет без тени — ничто.

Его слова повисли в воздухе, словно угроза и обещание одновременно. Абадон прищурился, оценивающе наблюдая за реакцией остальных. Валентин молча кивнул, подтверждая свои намерения, а Джузаф сложил руки на груди, явно обдумывая услышанное.

Мора, королева болот, наконец нарушила молчание своим холодным, как сама смерть, голосом:

— Ты говоришь красиво, Лейн. Но что ты предлагаешь? Как мы уничтожим свет, который нас отверг?

Лейн снова уселся на свой трон, его глаза сверкнули магическим огнём.

— У каждого из вас есть сила, которая может стать частью моего плана. Вместе мы сделаем шаг, от которого светлые не оправятся.

Все замерли, ожидая продолжения, пока мрак сгущался вокруг трона Лейна.

Слова Лейна эхом разнеслись по залу, наполняя его тяжёлой аурой силы и угрозы. Его голос, низкий и вибрирующий, словно разрывал пространство. Все присутствующие ощущали его мощь, магия буквально струилась от его массивной фигуры, заливая комнату холодным мраком.

— С моими силами вам даже этот дракон, что так взволновал вас, не понадобится, — продолжил он, сверкая глазами, словно два чёрных огня. — Но если он вам так уж нужен, я вырву его из того паренька Сахалинца.

Он ударил кулаком по подлокотнику трона, и трещина в камне пошла, словно повторяя гнев своего хозяина.

— Да так, что вместе с ним сдерётся его кожа! — рычал Лейн, вставая. Его фигура заслонила свет тусклых факелов, а его крылья расправились, будто готовясь сокрушить всё вокруг. — Этот мальчишка даже не понимает, на что он подписался, когда связался с нами!

Лейн бросил взгляд на Валентина, который, казалось, наслаждался этой вспышкой ярости.

— А что касается этой занозы — Амона, — продолжил Лейн, насмешливо скалясь, — он скоро узнает, что такое настоящая магия. И поймёт, что титул "сильнейшего" дали ему лишь по милости моего отсутствия.

Его слова, пропитанные яростью и презрением, повисли в воздухе. На миг казалось, что даже мрак в зале стал гуще, как будто сам Лейн впитывал свет.

Вооду нахмурился, переглянувшись с Абадоном.

— Этот парень точно не страдает от недостатка уверенности, — тихо пробормотал он.

Абадон усмехнулся, скрестив руки на груди.

— А этот Амон действительно силён... Лейну придётся доказать свои слова на деле.

Джузаф, обычно спокойный, наконец поднял глаза.

— Лейн, твоя сила велика, никто не сомневается. Но ты давно спал. Мир изменился. Сахалинец, Амон и другие... Они не так просты, как ты думаешь.

Лейн медленно повернулся к нему, и в его взгляде вспыхнула холодная угроза.

— Ты сомневаешься во мне, Джузаф?

Джузаф выдержал его взгляд, не опуская глаз.

— Я лишь говорю, что наши враги тоже не сидели сложа руки.

Мрачная тишина снова окутала зал. Лейн ухмыльнулся, а затем сел обратно на трон.

— Тем лучше, — сказал он. — Значит, наша победа станет ещё слаще.

Валентин, стоявший в стороне, сделал шаг вперёд.

— Все наши враги — лишь ступени на пути к абсолютной тьме. И я обещаю вам, что Сахалинец и его жалкая шайка падут. В этом мире останется только одно: наше правление.

Все взгляды были устремлены на Лейна. Абсолютная уверенность и древняя ярость в его словах оставляли мало места сомнениям. Война была неизбежна, и её исход решался прямо сейчас, в тронном зале.

Глава 64 - Древняя сила

Все святорыцари собрались за Круглым столом. Среди них находился и Осаму, выступавший в роли важного советника. Он сидел неподалёку от Николаса, который выглядел полностью готовым к любым событиям. По левую руку от Николаса располагался Сокол, а по правую — Луна.

Сокол слегка наклонился к другу и тихо спросил:

— Как ты? Восстановился?

Николас ответил с лёгкой улыбкой:

— Да, спасибо, что заботился обо мне. Теперь я твой должник.

Сокол лишь махнул рукой, смущённо улыбнувшись, как бы говоря, что это пустяки.

Луна, казалось, немного нервничала. Её рука легла на руку Николаса, и тот, почувствовав её лёгкое дрожание, мягко сжал её пальцы. Повернувшись к ней, он тихо сказал:

— Луна, не бойся. Всё позади.

Луна ничего не ответила, но в её взгляде мелькнуло едва заметное облегчение.

В это время в зал вошли минотавры. Их массивные фигуры и уверенная поступь заставили всё собрание стихнуть. Они заняли свои места за столом, и напряжённая тишина заполнила пространство. Все ждали, когда заговорят древние.

Древние наконец заговорили. Их голоса были холодными и властными, как эхо самой истории.

— Ситуация, в которой мы оказались, далека от приятной, — начал один из них. — Мы в меньшинстве. Валентин объявил о перемирии, но сколько оно продлится — мы не можем предсказать. Мы должны использовать оставшееся время, чтобы усилить наши позиции. Нас ждёт вторая часть войны, которая будет куда более масштабной. Но у нас есть козырь... Это сила Затмения.

Слова заставили всех за столом вздрогнуть. Амон и Николас обменялись удивлёнными взглядами. Амон тихо пробормотал:

— Всё-таки они решились... Грязные старики.

Николас резко поднялся со своего места, возмущение читалось на его лице.

— Я не стану использовать его силу! — воскликнул он, стукнув кулаком по столу.

Древние повернулись к нему, их взгляды были спокойными, но тяжёлыми. Один из них холодно произнёс:

— Мы не собираемся черпать силу именно из тебя, Николас. Мы сможем извлечь часть энергии Затмения через нашу печать Трёх Времён. С помощью могущества Могучего Солнца мы перераспределим эту силу между всеми, улучшая ваши боевые возможности.

Его голос стал немного мягче, когда он добавил:

— Но, Николас, раз уж ты поднял этот вопрос, знай: с тобой силой Затмения мы делиться не будем. Ты получишь силу напрямую от нас. Остальные же будут улучшены благодаря энергии Затмения.

Николас медленно сел, но его лицо оставалось напряжённым. Амон, задумчиво подперев подбородок рукой, что-то считал в уме, словно анализировал возможные последствия.

Древние продолжили:

— Ситуация с Дворфином также ухудшается. Гномы недовольны правлением эльфов.

Принц эльфов Натан, до этого молчавший, встал и заговорил с явным раздражением:

— Они — предатели! Какого отношения они ещё ждут после всего, что сделали?

Древние нахмурились, но ответили сдержанно:

— Ты прав, Натан. Дворфы — народ упрямый и непредсказуемый. Тогда мы предлагаем вывести их из Альянса. Пусть они остаются под собственным правлением и несут ответственность за свои действия. А мы будем хорошими союзниками, но не более.

Натан удовлетворённо кивнул, его взгляд был исполнен решимости.

Амон неспешно поднялся из-за стола, его голос был ровным, но в нём чувствовалась твёрдая уверенность.

— Я внимательно выслушал вас и должен сказать, что рад вашему решению не использовать силу Затмения напрямую. Это мудро. Я также согласен, что силы необходимо укреплять, но у меня есть одно возражение... — он сделал паузу, обведя взглядом присутствующих. — Я не поддерживаю идею отправки обычных воинов на вражеские планеты. Их главная задача — защищать наши земли. А вот святорыцари пойдут в бой.

Он выждал несколько секунд, чтобы его слова осели в тишине, и продолжил:

— Более того, я предлагаю, чтобы директор Осаму выделил лучших магов и учителей. Мы снабдим их оружием, и они тоже примут участие в наступлении. Это значительно усилит наши шансы.

Амон слегка выпрямился, его голос стал более решительным:

— Я возьму на себя защиту тыла, обеспечивая безопасность планет, где останутся войска. Моей силы хватит, если вы, Древние, восстановите меня полностью. И не забудьте, я тоже рассчитываю на часть силы Затмения.

Он внимательно осмотрел Древних, его взгляд не допускал возражений. На мгновение тишина наполнила зал, но затем один из Древних произнёс:

— Амон, ты прав. Мы сделаем именно так.

Амон кивнул, продолжая развивать свою мысль:

— Что касается дворфов... Если мы привлечём их к войне, то рискуем получить топоры в спину. Поэтому я предлагаю ограничить их доступ к порталам, закрыть все пути, ведущие к нам, на время боевых действий.

В зале раздался одобрительный ропот, а затем все единогласно поддержали его предложение. Решение было принято: сделать так, как предложил Амон

Старший из Древних поднял руки и громко хлопнул в ладони. От его фигуры начала струиться магия, наполняя весь зал мягким темно-синим светом. Постепенно каждый из присутствующих ощутил прилив сил. Это было похоже на волну, проникающую в тело и заставляющую каждую клетку пылать энергией.

— Мы даруем вам силу, чтобы вы могли противостоять любой угрозе, — произнёс Старший. Его голос звучал глубоко и уверенно.

Святорыцари начали переглядываться, чувствуя, как их выносливость и мощь заметно возросли.

— Это невероятно... — прошептал Сокол, сжимая кулаки. — Кажется, я готов сразиться с целой армией.

Пьеро нахмурился, внимательно разглядывая свои руки, словно пытаясь понять, что произошло.

— Эта сила... Она не похожа на ту, которую я ощущал раньше. Она... чище.

Младший из Древних приблизился к Никаласу. Его глаза светились мягким светом, а голос звучал спокойно и мудро:

— Николас, ты — ключ к многим событиям, которые нас ждут. Эта сила должна помочь тебе.

Он осторожно коснулся руки юного принца, и Николас мгновенно почувствовал, как энергия заполнила его тело. Его дыхание стало глубже, а усталость, что была накоплена за все эти дни, исчезла.

— Спасибо, — тихо произнёс Николас, глядя на Древнего.

Тем временем Амон молча наблюдал за происходящим, пока Старший из Древних обратился к нему:

— Амон, тебе требуется нечто большее. Пойдём, мы восстановим тебя полностью.

Амон кивнул, не сказав ни слова, и последовал за Древними в отдельную комнату. Там стены были покрыты рунами, которые начали светиться, едва он вошёл внутрь.

— Окунись в магию, Амон, — сказал один из Древних, делая жест руками.

Руны начали вращаться вокруг Амона, образуя кокон энергии. Он закрыл глаза, чувствуя, как его тело заполняется жизнью и силой.

— Это... мощь, которую я ощущал давно, — пробормотал он. — Даже, возможно, больше.

— Ты заслужил её, — отозвался Старший. — Но используй её с умом, Амон.

Когда восстановление было завершено, Амон вышел из комнаты, чувствуя себя новым человеком. Его лицо стало спокойным, но в глазах пылал едва заметный огонь.

Совещание подходило к концу. Старший из Древних оглядел всех:

— Теперь вы все сильнее, чем когда-либо. Мы завершили подготовку. Идите и сделайте всё, чтобы победить врага.

Николас, встав из-за стола, заметил, как Твин и Рин Акатокаси направляются к выходу. Он бросился за ними, догнал у самых дверей и, чуть склонив голову, произнёс:

— Спасибо, что пришли на помощь. Без вас всё могло закончиться иначе.

Твин остановился, слегка приподняв бровь, а затем ухмыльнулся.

— Что ж, признательность всегда приятно слышать, — сказал он, скрестив руки на груди. — Если честно, ты мне не особо нравился вначале. Слишком самоуверенный, как мне казалось.

Николас удивлённо поднял взгляд, но Твин, не дав ему вставить ни слова, продолжил:

— Но теперь... — он сделал паузу, пристально глядя на Николаса, словно взвешивая свои слова. — Теперь я уважаю тебя. Ты доказал, что способен вести за собой.

Рин лишь молча кивнула, её лицо оставалось бесстрастным, словно резное. Но Николас заметил лёгкое движение уголков её губ — что-то вроде скрытой улыбки. Не дожидаясь дальнейших разговоров, оба развернулись и ушли.

Николас проводил их взглядом, чувствуя, как напряжение, тяготившее его с самого начала совещания, постепенно спадает. Едва он сделал глубокий вдох, как к нему подошёл Пьеро.

— Эй, Никки, — хлопнув его по плечу, бодро сказал он. — Ты не подведи нас, понял? Весь Альянс на тебя смотрит!

— Постараюсь, — с усталой улыбкой ответил Николас.

— Постарайся? — Пьеро громко рассмеялся. — Ну-ну. А теперь иди, вдохни поглубже. Ты заслужил хоть немного передышки.

Пьеро махнул рукой и направился к выходу, оставляя Николаса одного. Принц остался стоять в раздумьях, пока взгляд не упал на Луну, молча наблюдающую за ним издалека.

Он подошёл к ней, и его голос стал тише:

— Луна... Пойдём со мной на Сахалин. Я хочу показать тебе свои земли.

Луна посмотрела ему прямо в глаза, и в её взгляде читалась усталость, смешанная с волнением. Она молча кивнула, не отводя взгляда. Николас осторожно взял её за руку, почувствовав, как её пальцы слегка дрогнули.

— Всё будет хорошо, — сказал он мягко, чуть сжав её ладонь.

Яркая вспышка портала осветила зал, и через мгновение они исчезли, оставив остальных наблюдать за их уходом.

Сокол, стоявший неподалёку вместе с Амоном, фыркнул и скрестил руки на груди.

— Даже не попрощался. Вот неблагодарный.

Амон усмехнулся, его глаза блеснули с хитринкой.

— Не суди строго. Он влюблён, Сокол. С него хватит.

— Да уж... Влюблён. — Сокол задумчиво покачал головой. — Только бы это не ослабило его в битве.

— Наоборот, — Амон посмотрел в сторону, где только что исчез портал. — Это делает его сильнее. Но пусть сейчас наслаждаются моментом. Кто знает, что нас ждёт. Может, завтра всё сгорит дотла.

Сокол посмотрел на друга, а затем, кивнув, сказал тихо:

— Да, они заслужили хоть немного счастья.

Оба остались стоять в молчании, погружённые в свои мысли. В зале, который ещё недавно был наполнен звуками голосов, теперь царила почти священная тишина

Амон, распахнув дверь своей комнаты, увидел Осаму и Лео, уже сидящих за столом. Он закрыл за собой дверь, неспешно прошёл к столу и занял место в его главе, оглядев обоих своим проницательным взглядом.

— Ну что, — начал он с лёгкой ухмылкой, — я готов. На удивление, древние не только восстановили мои силы, но и добавили кое-что сверху.

Осаму прищурился, внимательно вглядываясь в лицо Амона.

— Ты уверен, что с тобой всё в порядке? — его голос звучал серьёзно, почти с ноткой беспокойства.

Амон отмахнулся, небрежно махнув рукой.

— Да, Осаму. В полном. Хотя… — он хмыкнул, — кто из нас вообще бывает в полном порядке?

Осаму продолжал смотреть на него, но промолчал. Тем временем Амон перевёл взгляд на Лео.

— А теперь к делу. Лео, что насчёт Паутины? Ты нашёл их?

Лео коротко кивнул и, не говоря ни слова, вытащил из кармана сложенный листок бумаги. Он передал его Амону.

— Координаты их убежища, — тихо сказал он.

Амон развернул бумагу и быстро пробежал её глазами. Постучав пальцами по столу, он задумчиво произнёс:

— Хмм, похоже, они выбрали место, где их трудно достать. Умно. Но это не спасёт их.

Подняв взгляд, он обратился к Осаму:

— Ты готов?

Осаму кивнул, его глаза сверкнули решимостью.

— Да. Мы и так слишком долго терпели.

— Тогда пора и с этими крысами разобраться, — сказал Амон, резко поднимаясь из-за стола. Его голос звучал холодно и решительно. — Пошли.

Осаму и Лео, не задавая лишних вопросов, последовали за ним. Атмосфера в комнате стала напряжённой, как перед бурей. Впереди их ждала встреча с врагами, о которых многие предпочитали забыть. Но Амон, Осаму и Лео были настроены на то, чтобы поставить точку в этой истории.

Глава 65 - Лунные звезды

Величественные башни города Сахалина отражали мягкий свет двух лун, освещая улицы, где кипела жизнь. Люди спешили по своим делам, а Луна и Николас, укрывшись от суеты, прошли в большой дом принца. Внутри было тепло и уютно, запах свежезаваренного чая заполнял просторную комнату с панорамными окнами.

Николас налил чай в две фарфоровые чашки, поставил одну перед Луной и внимательно посмотрел на неё.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, нахмурив брови. — Ты теперь тоже полукровка, и я знаю, как тяжело бывает с этим жить.

Луна подняла глаза на Николаса и слегка улыбнулась.

— Не могу сказать, что чувствую какие-то изменения, — сказала она, обхватив чашку руками. — Только... иногда появляется странный холод внутри, будто что-то изгоняет тепло.

Николас нахмурился ещё сильнее.

— Холод? И что ты делаешь, чтобы справиться с этим?

Она отвела взгляд, её голос стал чуть тише.

— Думаю о тебе. Это всегда помогает.

Николас растерянно замер. Его сердце забилось быстрее, но он не смог найти слов. В этот момент Луна встала и подошла к большому окну, из которого открывался вид на ночное небо.

— Здесь так красиво... — прошептала она, глядя на звёзды. — Небо кажется бескрайним, как вечность. От сюда видно только двое из моих Лун... но тут они даже светятся по особому.

— Если хочешь, — отозвался Николас, поднявшись со своего места, — я покажу тебе места, которые ещё прекраснее. Когда я был ребёнком, я часто убегал из города и гулял по пустынным оазисам. Там особая магия. И кто знал что смотря на эти луны ,я буду любить их королеву...

Луна повернулась к нему, её глаза блестели в свете лунного сияния.

— Покажи мне. Всё...

Они шли вдоль золотых дюн, освещённых мерцающим светом двух лун. Лёгкий ветерок ласково трепал их волосы, а под ногами мягко хрустел песок. Николас уверенно вёл Луну через пустынный оазис, пока они не оказались перед зеркальным озером. Его поверхность отражала каждую звезду, превращая землю в копию небес.

— Когда-то я приходил сюда, чтобы забыть обо всём, — сказал Николас, глядя на воду. — Здесь я чувствую, что могу быть самим собой, без титулов, без обязанностей.

Луна подошла ближе, встала рядом с ним.

— Теперь ты здесь не один, Николас, — прошептала она.

Он посмотрел на неё, его взгляд был полон нежности.

— Знаешь, Луна, я долго думал, что моё сердце давно окаменело. Но ты... ты изменила всё.

Она подняла глаза к его лицу.

— Ты сделал для меня больше, чем ты думаешь. Ты дал мне надежду.

Николас коснулся её лица, осторожно убирая прядь волос за ухо. В этот момент их дыхания смешались, а время, казалось, остановилось. Он наклонился ближе, и их губы встретились в мягком и тёплом поцелуе

Лёгкий ветер трепал песчаные дюны, окружавшие зеркальное озеро, а две луны отражались в его спокойной глади. Николас расстелил свой плащ на мягком песке и жестом пригласил Луну присесть рядом. Она опустилась, глядя на него с лёгкой улыбкой, в которой смешались благодарность и нежность.

— Знаешь, — начал Николас, глядя на её лицо, освещённое мягким лунным светом, — я никогда не думал, что смогу найти что-то столь ценное, как ты.

Луна тихо рассмеялась, её голос прозвучал как мелодия.

— И я не думала, что смогу почувствовать себя... настоящей. Ты заставляешь меня верить, что я заслуживаю счастья.

Он протянул руку, осторожно коснувшись её ладони. Тёплый ток пробежал между ними, как будто сама природа одобряла их близость. Николас наклонился ближе, их взгляды встретились, и в этот момент мир исчез. Остались только они вдвоём.

Их первый поцелуй был медленным, нежным, словно проверкой, но вскоре превратился в что-то более глубокое. Николас бережно притянул Луну ближе, ощущая тепло её тела. Она доверчиво обвила его шею руками, позволяя всем сомнениям и страхам раствориться в этом мгновении.

Они опустились на плащ, и Николас провёл рукой по её лицу, изучая каждую деталь, словно запоминая её навсегда.

— Ты красива, как звёзды, — прошептал он, его голос был наполнен искренним восхищением.

Луна, смущённая его словами, отвела взгляд, но он мягко повернул её лицо обратно к себе.

— Не отворачивайся, — сказал он с улыбкой. — Я хочу видеть тебя.

Под светом двух лун их тела и души слились воедино. Каждый поцелуй, каждый прикосновение был полон нежности и страсти. Они были словно две половинки, наконец-то нашедшие друг друга в этом огромном и жестоком мире.

Ночь была наполнена их тихими разговорами, смехом и шёпотом обещаний, которые никто из них никогда не нарушит.

Когда первые лучи солнца окрасили небо золотисто-розовыми красками, Николас проснулся первым. Луна лежала рядом, её голова покоилась на его груди, а волосы мягкими волнами спадали на его плечо. Её дыхание было ровным и спокойным, а лицо выглядело таким умиротворённым, что он не мог отвести взгляда.

Он осторожно провёл пальцами по её волосам, стараясь не разбудить. Луна слегка пошевелилась и, открыв глаза, встретила его взгляд.

— Ты давно не спишь? — спросила она, голос был тихим и немного хриплым от сна.

— Не хотел упустить ни мгновения, чтобы смотреть на тебя, — ответил он с улыбкой.

Луна чуть приподнялась, опираясь на локоть, и посмотрела на него.

— Ты умеешь говорить такие вещи, от которых у меня перехватывает дыхание.

Николас тихо рассмеялся, но в его глазах светилась нежность.

— Просто я говорю то, что чувствую.

Она наклонилась и мягко коснулась его губ. Этот поцелуй был спокойным и тёплым, словно напоминание о прошедшей ночи.

Вскоре они поднялись, и Николас, стоя у края оазиса, протянул руку к Луне.

— Пойдём. Я покажу тебе восход, какого ты ещё не видела.

Они поднялись на высокий холм, с которого открывался вид на пустыню, залитую золотым светом. Луна, прижавшись к нему, молчала, наслаждаясь моментом. Николас крепко обнял её и прошептал:

— Это наш рассвет, Луна. И я хочу, чтобы таких рассветов у нас было ещё много.

Она кивнула, её глаза блестели от эмоций.

— Я хочу того же.

На этом холме, под сиянием первых лучей солнца, они поняли, что их любовь будет сильнее любых преград

После восхождения солнца Николас посмотрел на Луну и с улыбкой предложил:

— Что скажешь насчёт утреннего купания? Здесь неподалёку есть речка, прохладная и чистая.

Луна рассмеялась, её глаза блестели от восторга.

— Ты уверен, что я выдержу такой холод?

— Со мной не замёрзнешь, — подмигнул он и протянул ей руку.

Они прошли через небольшой лесок, пока не вышли к прозрачной речке, сверкавшей под утренним солнцем. Николас быстро снял верхнюю одежду, оставшись в простых льняных брюках, и первым нырнул в воду, окатив Луну брызгами.

— Эй! — закричала она, пытаясь укрыться руками от водяных стрел. — Предупреждать надо!

Николас только рассмеялся и окликнул её:

— Ну что ты там стоишь? Вода прекрасная!

С сомнением глядя на бурлящую воду, Луна наконец решила не отставать. Она аккуратно зашла в воду, сначала осторожно ступая, но внезапно Николас подбежал и с весёлым криком плеснул водой в её сторону.

— Ты это специально! — Луна отмахнулась рукой, пытаясь его достать.

— Конечно! — ухмыльнулся он. — Ты слишком долго медлила.

Луна, прищурившись, черпнула воду обеими руками и метко окатила его лицо. Николас сморщился от неожиданности и громко рассмеялся.

— Ага, вот значит, как ты играешь!

Он ринулся к ней, брызги полетели во все стороны. Они смеялись, шумно бегали друг за другом в воде, как двое детей, забывших обо всём на свете. Луна однажды попыталась убежать на берег, но Николас схватил её за руку, аккуратно притянул к себе и закружил.

— Ты не сбежишь! — шутливо пригрозил он.

— И не собиралась, — ответила она, тяжело дыша от смеха.

В какой-то момент Луна споткнулась на скользком камне, и Николас успел подхватить её, чтобы она не упала. Они замерли, глядя друг другу в глаза, и в этот момент их смех стих. Вода лилась вокруг них, словно напоминая, что даже такие беззаботные моменты могут стать драгоценными.

— Ты... как будто целый мир для меня, — прошептала Луна, всё ещё обнимая его.

— А ты — мой, — тихо ответил Николас и нежно поцеловал её.

Они провели в воде ещё какое-то время, обсуждая самые мелкие, но значимые детали своей жизни. Плескались, ныряли и наслаждались друг другом, словно мир действительно принадлежал только им двоим.

Когда солнце поднялось выше, они выбрались на берег, уселись на тёплом песке и смотрели на текущую реку. Николас обнял Луну за плечи, а она положила голову ему на грудь.

— Это было прекрасно, — сказала она, слегка устало, но с улыбкой.

— И это только начало, — пообещал Николас, глядя вдаль, где их ждали новые горизонты.

Когда они вошли в город, солнце уже клонилось к закату, окрашивая улицы золотистыми отблесками. Горожане, занятые своими делами, дружелюбно приветствовали Николаса, узнавая в нём своего правителя. Луна с интересом оглядывалась, замечая, как по-домашнему уютно и спокойно выглядит это место.

— Ты действительно вырос здесь? — спросила она, смотря на небольшой фонтан в центре площади.

— Да, — ответил Николас с тёплой улыбкой. — Я бегал по этим улицам босиком, тогда тут не было так оживленно, И я доставлял учителю Кано множество хлопот. Иногда он даже думал, что обучает не будущего правителя, а какого-то уличного сорванца.

Луна рассмеялась, представляя молодого Николаса, стремящегося поймать мелких воришек или нарушителей.

— А было ли что-то, что он так и не смог от тебя добиться? — поинтересовалась она.

Николас задумался на мгновение.

— Терпения, — сказал он, улыбаясь. — У меня всегда была привычка действовать быстро, иногда слишком быстро. Учитель Кано говорил, что терпение — ключ к успеху, но я предпочитал меч.

Затем его взгляд помрачнел, и он добавил:

— Меч, который он... мне подарил, сломался в последнем бою. Это был подарок от Нестора.

Луна почувствовала его боль и нежно коснулась его руки.

— Мне жаль. Но ты не останешься без оружия. У меня есть меч, которым я когда-то тренировалась. Он был создан для меня, но я выбрала магию, а не бой. Когда мы вернёмся в мои земли, он будет твоим.

Николас посмотрел на неё с благодарностью, и его лицо озарилось улыбкой.

— Ты удивительная, Луна.

Внезапно он поднял её на руки, и прежде чем она успела что-то сказать, звёздная магия закружилась вокруг них. Николас прыгнул высоко, словно преодолевая законы гравитации, и они оказались на высоте птичьего полёта.

— Посмотри, — сказал он, указывая на открывающийся вид. — Это всё моё королевство. Но знаешь, я хочу, чтобы оно стало твоим. Луна, выходи за меня. Я хочу быть с тобой до конца своих дней. Вместе мы объединим наши народы, и каждая песчинка этой земли будет принадлежать тебе.

- Луна выходи за меня !

Луна, поражённая его словами и величественной красотой вида, замерла на мгновение, а затем обняла его и нежно прошептала:

— Да.

Николас улыбнулся, спустился на землю и закружил её в своих объятиях.

— Это самое прекрасное, что я мог услышать, — сказал он, глядя в её глаза.

Луна слегка улыбнулась и добавила:

— Но, пожалуйста, давай не будем рассказывать об этом всему миру. Мой мир — это ты, Николас. Пусть это знают только те, кто нам дорог.

Николас кивнул, согласившись.

— Как пожелаешь, моя принцесса.

Они вернулись в город, держась за руки. Николас был полон счастья, а Луна чувствовала себя как никогда защищённой. Теперь их путь к счастью был общим.

Кано, заметив их на городской площади, поспешил к ним. Его строгий, но заботливый взгляд был направлен прямо на Николаса.

— Вот вы где! — воскликнул он, слегка нахмурив брови. — Я уже весь город обыскал, думал, что-то случилось.

Николас, понимая волнение старого наставника, поднял руки, чтобы успокоить его.

— Всё хорошо, Кано. Мы просто немного прогулялись.

Кано оглядел Луну, и в его глазах появилось что-то вроде тёплого одобрения.

— Рад познакомиться с вами, леди Луна, — сказал он с вежливым поклоном.

— Взаимно, учитель Кано, — ответила Луна, легко кланяясь в ответ.

Кано кивнул, удовлетворённый её манерами, и предложил:

— Раз уж вы вернулись, давайте зайдём в дом. У меня был приготовлен чай, и я уверен, что после прогулки он вам не помешает.

Вскоре они уже сидели в уютной гостиной дома Николаса. Кано разливал ароматный чай по чашкам, его движения были размеренными и уверенными.

— Знаете, Луна, — начал Кано, садясь напротив них, — воспитывать Николаса было одновременно благословением и испытанием.

Николас закатил глаза, ожидая очередную историю из своего детства.

— Учитель, прошу, не начинайте.

Кано усмехнулся.

— Как же не начать? Это моя обязанность — раскрыть тебя перед твоей будущей супругой.

Луна улыбнулась, подбадривая Кано:

— Мне будет интересно услышать.

Кано начал рассказывать, как молодой Николас постоянно сбегал с уроков, чтобы потренироваться с мечом, как он умудрялся спорить даже с магами старше его, и как однажды перепутал заклинания, в результате чего несколько часов ходил с зелёной кожей.

— О, этот случай! — Николас махнул рукой, пытаясь прервать рассказ. — Это было давно, и я был совсем ребёнком!

Луна рассмеялась, глядя на него.

— А я представляла тебя таким серьёзным и сосредоточенным.

— Он стал таким только после многих лет работы, — отметил Кано. — Но знаете, даже в детстве у него была удивительная черта: он всегда заботился о других, будь то друзья, учителя или даже незнакомцы.

— Учитель Кано, хватит меня хвалить, — с улыбкой перебил Николас. — Вы же знаете, что я просто старался следовать вашему примеру.

Кано улыбнулся и тяжело вздохнул.

— Я горжусь тобой, Николас. Ты стал тем, кем должен был стать, и даже больше.

Николас посмотрел на наставника с теплотой.

— Вы заменили мне отца, Кано. Без вас я бы не справился.

Луна, которая прекрасно знала, каково это — расти без родителей, тронуто посмотрела на них.

— Учитель Кано, спасибо вам за то, что воспитали такого человека.

Кано слегка поклонился, чувствуя, что его миссия выполнена.

— Спасибо вам, Луна, за то, что вы рядом с ним. Я верю, что вместе вы создадите что-то великое.

Затем Кано встал, давая понять, что пора оставить их вдвоём.

— А теперь я вас оставлю. Покойной ночи, дети мои.

Когда Кано ушёл, Николас подошёл к Луне и взял её за руку.

— Хочешь подняться наверх? — спросил он, слегка смущённый, но уверенный в своём предложении.

Луна кивнула, и они вместе направились в спальню.

Ночь была наполнена нежностью. Они разговаривали, смеялись и делились своими мечтами. Николас рассказывал ей, как хочет видеть мир, где они оба будут счастливы. Луна, в свою очередь, открылась ему, говоря о своих страхах и надеждах. Их близость была не только физической, но и духовной, словно их души наконец нашли друг друга.

Звёзды за окном освещали их лица, а утро встретило их мягким светом. Николас первым открыл глаза и увидел, как Луна спит рядом, её лицо озарено покоем. Он тихо шепнул:

— Ты — моё будущее, Луна.

Когда она проснулась, он уже держал её руку.

— Доброе утро, моя любовь, — сказал он, улыбаясь.

— Доброе, Николас, — ответила она, чувствуя, что это утро станет началом чего-то великого.

Глава 66 - Сделка со смертью

Амон, Осаму и Лео вышли из портала в мир, где даже дыхание замерзало в воздухе. Вечная стужа охватывала всё вокруг, а вьюга била со всех сторон, словно желая изгнать незваных гостей. Ледяной ветер пронизывал до костей, заставляя одежду и магические барьеры напрягаться до предела. Здесь не было жизни, и даже на древних картах это место описывалось скорее как спутник, чем планета, из-за экстремального климата.

Несмотря на жестокие условия, воздух был насыщен кислородом. Осаму, едва оправившись от морозного шока, задумчиво пробормотал:

— Это странно. Такие экстремальные условия... но воздух здесь густой, насыщенный. Это явно неестественно. — Он посмотрел на Амона, ожидая его мнения. — Я думаю, здесь было что-то другое. Возможно, планета раньше была теплой, но кто-то наложил мощное проклятие. Чары настолько сильны, что мороз до сих пор держит всё в ледяном плену.

Лео, закутавшийся в тяжелый плащ, кивнул:

— Когда я изучал карты в библиотеке, на древних схемах эта планета вообще не упоминалась. Она существовала только как звезда на карте неба. Что бы это ни было, похоже, оно появилось сравнительно недавно.

Амон, не сказав ни слова, указал жестом вперед. Его лицо оставалось сосредоточенным, но по взгляду было ясно, что он уже чувствовал нечто необычное. Впереди виднелся вход в пещеру, спрятанный за массивной завесой снега и льда.

— Туда, — сухо произнес он, повернувшись к спутникам.

Не теряя времени, они начали продвигаться к пещере. Холод становился всё сильнее, словно невидимые силы пытались остановить их. У входа в пещеру Амон замедлился, прислушиваясь к чему-то невидимому. Он приложил руку к стене изо льда, и ледяная поверхность вспыхнула тусклым черным светом.

— Здесь древние чары, — сказал он, хмурясь. — Их цель — оттолкнуть, запугать, но это лишь оболочка. Внутри скрыто что-то важное.

Осаму подошел ближе, сканируя пещеру своей магией света. Его светлячки начали медленно кружить вокруг, освещая темный проход. Лео достал кинжал, готовясь к возможной опасности.

— Что бы нас ни ждало внутри, оно не хочет быть найденным, — произнес Осаму. — Но мы всё равно войдём.

Амон слегка усмехнулся и первым шагнул вглубь пещеры, оставляя за собой тёмный шлейф магии.

Они вошли в пещеру и оказались в огромном зале, скрытом в глубинах ледяной планеты. Вокруг массивного стола уже сидели пятеро человек в темных одеяниях, скрывавших их лица. Тусклый свет от магических ламп едва освещал помещение, создавая жуткую атмосферу.

Один из сидящих снял капюшон, обнажив лицо молодой женщины с длинными волосами, в которых переливались разноцветные пряди. Её чёлка закрывала часть лица, придавая внешности ещё больше загадочности. Увидев Амона, она едва заметно улыбнулась.

— Амон, — сказала она, кивая и указывая на свободные места за столом.

Амон усмехнулся и сел, жестом пригласив Осаму и Лео следовать за ним. Не теряя времени, он начал разговор.

— Нана, дорогая, когда это ты к убийцам записалась? — насмешливо произнёс он. — А ведь я считал, что ты умерла.

Осаму, прищурившись, вдруг узнал женщину. Он слегка наклонился вперёд, чтобы рассмотреть её лучше.

— Нана... Это правда ты? Бывшая ученица моей школы?

Она сложила руки на стол, её взгляд скользнул по ним, как будто она взвешивала свои слова.

— Да, это я, — спокойно ответила она. — Амон, я удивлена, что ты меня узнал. Я инсценировала свою смерть, чтобы стать тем, кем я стала.

Прежде чем кто-то успел ответить, ещё один человек снял капюшон. Это был мужчина с завязанными глазами, которые, несмотря на это, казалось, видели всех насквозь. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась угроза.

— Теперь она одна из нас, Амон. Но мне интересно, зачем ты привёл сюда предателя Лео. — Он повернул голову к Амону. — Что ты хочешь? Убить нас? Или сдать его нам?

Амон усмехнулся, слегка откинувшись на спинку стула.

— Лео теперь мой. А я здесь, чтобы разобраться с вами. Но, видя ваши лица, понимаю, что не нахожу враждебности... скорее разочарование. Ты, Нана, — он перевёл на неё взгляд, в котором сквозила ирония, — стала той, кем я тебя точно не учил быть.

Лео, явно раздражённый, вскинул руку и обратился к мужчине с завязанными глазами.

— Кирито, мы знакомы много лет. Я вас не предавал. Ты знаешь, на что способны я и ты вместе. Может, пора объединиться?

Кирито замолчал, задумчиво склонив голову. В его лице мелькнуло что-то похожее на сомнение, но прежде чем он успел ответить, третий член группы снял капюшон. На его лице была маска, наполовину скрывавшая его черты и напоминавшая череп. Его растрёпанные чёрные волосы напоминали мокрые водоросли.

Он вскочил, его голос был полон ярости:

— Предатели не имеют права говорить! — выкрикнул он, тыча пальцем в Лео. — Ты не только не смог убить этого, Осаму, но теперь притащил его сюда вместе с тем, кто тебя победил! Ты совсем с ума сошёл, Лео, и ещё просишь нас помочь?

Амон повернул голову, посмотрев на говорившего с лёгкой усмешкой. Его голос стал ледяным:

— Ты даже не представляешь, насколько глупо сейчас звучишь. Мы здесь не для жалких перепалок. Но если кто-то хочет проверить мои намерения... — Он слегка наклонился вперёд, из его руки начала сочиться тьма. — Уверяю, я не разочарую.

Лео обернулся к Амону, видимо, желая что-то сказать, но промолчал, ожидая, как отреагируют остальные. Атмосфера в зале накалялась.

Четвёртый член Паутины медленно снял капюшон. Под ним оказалось бледное худощавое лицо девушки, чьи длинные волосы полностью скрывали черты, оставляя видимыми лишь глаза. Они мерцали жутким мраком, словно в них отражалась бездна.

— Амон! — прохрипела она низким голосом, из которого лилась ненависть. Её рука резко поднялась, и воздух вокруг неё задрожал, насыщаясь тёмной магией.

Но прежде чем она успела завершить заклинание, её остановил пятый человек. Его глубокий голос разрезал напряжённую тишину:

— Остановись, Лоли.

Он снял капюшон, обнажив лицо мужчины с резкими чертами, обрамлённое короткими чёрными волосами. Его взгляд был холодным и расчётливым, но в нём читалась странная смесь уверенности и усталости.

— Мы его не осилим, — спокойно произнёс он, переводя взгляд на Амона.

Лоли замерла, её взгляд метался между Амоном и мужчиной.

— Ксавьер... — прошипела она, словно не веря своим ушам.

Она опустила руку и медленно села на своё место. Видимо, она привыкла доверять словам Ксавьера, хотя её глаза всё ещё сияли неприятием.

Амон, казалось, даже не заметил этой вспышки агрессии. Он остался сидеть расслабленно, с легкой усмешкой на губах. Но в его глазах горел странный азарт, который заставлял всех за столом ощущать лёгкое беспокойство. В этот момент стало ясно: он уже продумал, как расправиться с каждым из присутствующих, если это потребуется.

Амон снял очки и медленно протирал их, словно его совершенно не заботила угроза, витавшая в воздухе. Но его голос, когда он заговорил, был как раскалённое лезвие — резким, холодным и болезненно точным.

— У меня для вас два предложения, — начал он, не поднимая взгляда. Его руки работали с очками, но было ясно, что каждое слово — это оружие. — Первое: вы берёте заказ от меня, а также забываете об обидах на Лео. Он больше не ваш враг.

Амон поднял взгляд, его глаза горели, как два угля в кромешной тьме. Его голос стал тише, но от этого напряжение только усилилось.

— Второе: вы отказываетесь. И тогда я вас уничтожаю.

Он убрал очки на место и наклонился вперёд, упираясь локтями в стол. Его тон стал ледяным, а слова — будто приговор:

— Поверьте, Наночка, тот факт, что ты была моей ученицей, не станет для меня поводом проявить милосердие. — Его губы искривились в хищной усмешке. — Если я решу, что вы не нужны этому миру, ваши жалкие жизни закончатся здесь и сейчас.

В зале повисла гнетущая тишина. Лоли замерла, её пальцы прекратили царапать стол, но в глазах всё ещё пылала ненависть. Ксавьер, казалось, обдумывал каждое слово, его взгляд был прикован к Амону. Нана стиснула зубы, но на её лице не было страха — только ярость и холодная решимость.

— Ну что, друзья? — Амон откинулся назад, его взгляд теперь охватывал всех за столом. — Решайте. У вас есть только два пути. Выберите неправильный — и это станет вашим последним выбором.

С этими словами он снова улыбнулся, но улыбка его была далека от дружелюбия. Она была зловещей, почти насмешливой, как у хищника, окружённого беспомощными жертвами.

Кирито инстинктивно схватился за рукоять катаны, его движение было молниеносным, а намерение — однозначным: одним ударом отсечь голову самонадеянного выскочки. Но как только его пальцы коснулись ножен, время словно остановилось. Холодный пот выступил на его лбу, и сердце замерло в груди.

Он почувствовал это.

Не видя Амона, Кирито ощущал его присутствие — не как человека, но как воплощение чего-то древнего и неизбежного. Аура Амона была подобна тяжёлой, неумолимой волне, которая сметала всё на своём пути. Казалось, она заполняла весь зал, заставляя воздух сгущаться, словно от неё нельзя было скрыться.

В следующий момент в голове Кирито мелькнула ясная, ужасная мысль:

"Если я продолжу, моя собственная голова окажется на полу."

Он замер, так и не вытащив клинок, его пальцы дрожали на рукояти. Кирито медленно отступил, осознавая, что этот человек перед ним не просто маг, не просто враг. Он был самой смертью.

Он кивнул, его жест был едва заметным, но Нана поняла. Она быстро достала сложенный лист бумаги из своей сумки и, не глядя на Амона, передала его через стол.

Амон спокойно, даже лениво, взял бумагу, развернул её и начал читать. Всё это время он оставался абсолютно неподвижен, словно ситуация его даже не тронула. На его лице всё ещё играла лёгкая насмешливая улыбка, но глаза продолжали гореть тем самым странным светом, от которого даже самые храбрые начинали сомневаться в своей смелости.

Осаму и Лео, сидевшие рядом, не могли скрыть шока. Они оба чувствовали это давление.

Осаму, который сам был мастером светлой магии, теперь знал, почему говорят, что тьма и свет равны. Он смотрел на Амона, словно видел его впервые.

— Его аура... Она подавляет не просто страхом, — тихо прошептал он себе под нос. — Это что-то за гранью человеческого понимания.

Лео тоже был потрясён. Несмотря на своё прошлое в Паутине, несмотря на годы, проведённые среди убийц, он впервые столкнулся с кем-то, чьё само присутствие заставляло всё внутри кричать: «Не сопротивляйся!»

— Воистину... сильнейший, — пронеслось у него в голове.

Тем временем Амон спокойно сложил бумагу и убрал её в карман своего плаща. Он поднял взгляд, и в зале снова воцарилась тишина, в которой каждый ощутил её вес.

Амон улыбнулся своей привычной, хищной улыбкой, затем небрежно закинул ноги на стол и скрестил пальцы, словно владел всей ситуацией. Его взгляд был прицельным и опасным, но слова звучали насмешливо.

— Ты правильно поступаешь, Кирито, — сказал он, оглядывая всех за столом. — Я посмотрел ваши расценки и думаю... а в таком ли вы положении, чтобы требовать за заказ от меня такую сумму?

Лео нахмурился, его голос прозвучал жёстко:

— Амон, не перегибай. Паутина живёт по принципу равного обмена. Кредо убийцы ясно: каждая жизнь имеет свою цену. И пусть я больше не один из них, но уважать традиции всё же стоит.

Кирито сжал рукоять катаны, его раздражение было очевидным. Но прежде чем он успел что-то сказать, Нана прищурилась, и её голос прозвучал резко:

— Да хоть убей нас всех, Амон. За бесплатно мы и муравья не убьём.

Её слова словно вспороли воздух. В зале стало ощутимо холоднее, и напряжение повисло в каждой тени. Улыбка медленно исчезла с лица Амона. Он опустил ноги на пол и встал. Его взгляд превратился в обжигающий гнев, словно в нём вскипала буря.

В следующую секунду из него начала исходить тёмная энергия. Воздух в зале словно затвердел, все движения замедлились, а затем и вовсе остановились. Время застыло. Никто не мог пошевелиться, никто не мог даже вдохнуть.

Амона охватила мощная аура чёрной магии, она волнами накатывала на всех присутствующих. Глаза Кирито дрогнули, но он не мог сдвинуться. Нана, стиснув зубы, смотрела на Амона, но её уверенность трещала под натиском его ярости.

Амон двигался медленно, но каждый его шаг эхом отдавался в застывшем зале. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах горела жажда разрушения. Все могли только смотреть, как он приближается к Нане и Кирито, осознавая, что противостоять ему невозможно.

Подойдя к ним, Амон положил обе руки им на плечи. Этот жест был тихим, но от него захватило дух у всех, кто наблюдал. Все ждали худшего, ожидая, что сейчас произойдёт нечто ужасное.

Но напряжение внезапно спало. Воздух снова стал текучим, и вокруг Амона, как будто невзначай, исчезла аура смерти. Он медленно бросил на стол мешочек, в котором звякнули золотые монеты и драгоценные камни.

Его голос снова стал мягким, почти насмешливым:

— Ладно, не напрягайся, Наночка. Я готов на сделку. Это аванс. Подробности сообщу позже, телепатически... лично тебе.

Он повернулся, собираясь уйти, но на мгновение задержался, погладил Нану по голове и слегка взъерошил её волосы. Его улыбка теперь была неожиданно тёплой, словно в ней мелькнул отблеск старой привязанности.

— Я искренне рад, что ты жива. И что нашла свой дом, даже если он... вот такой.

Он бросил прощальный взгляд на неё и направился к порталу, который открыл одной рукой. Осаму и Лео, все ещё поражённые увиденным, молча последовали за ним. Амон шагнул в портал последним, его фигура исчезла, оставив за собой только давящее молчание.

Зал наполнился звуками, когда время снова пошло своим чередом. Нана смотрела на мешочек золота, а Кирито крепко сжимал рукоять своего меча, молча переваривая всё, что только что произошло.

Глава 67- Маленький мир

Николас и Луна уже больше десяти дней не покидали своего уютного дома. Они были по-настоящему счастливы. Каждое утро начиналось с ароматного кофе, который они пили вместе, наслаждаясь тишиной. В обед Луна готовила для Николаса блюда своей культуры, удивляя его новыми вкусами. А вечерами они поднимались на крышу, где, сидя под бескрайним звездным небом, говорили обо всём и ни о чём одновременно. Эти разговоры — лёгкие и бессмысленные на первый взгляд — наполняли их мир теплом и светом. Казалось, в этом маленьком мире не было ни зла, ни войн, только их любовь.

Тем временем все государственные дела выполнял Кано, который прекрасно справлялся, давая влюблённым возможность наслаждаться счастьем.

Когда они в очередную ночь лежали вместе на кровати, Луна тихо спросила Николаса:

— Ники, дорогой... Может, уйдём от святорыцарей?

Николас нахмурился, удивлённый её словами.

— Что за мысли? — ответил он серьёзно. — Без нас им будет тяжело.

Луна обняла его, прильнув ближе, и продолжила:

— Знаешь, эта война может нас разлучить... навсегда. А если ты уйдёшь на задание без меня? Или если я окажусь далеко, а тебя не будет рядом? Как наши сердца смогут пережить такую разлуку? Без нас у Альянса всё равно хватит сил. Рики Амон стал ещё сильнее, а святорыцари достаточно опытны. Может, нам стоит уйти? Стать как Дворфин. Мы могли бы создать своё государство. Твоей силы хватит, чтобы защитить наши с тобой владения. Я всегда была бы рядом. Мы принадлежали бы только друг другу. Подумай, Ники.

Николас задумался. Слова Луны отозвались в его сердце. Он знал, что она права: он не был самым сильным святорыцарем и не стремился к славе героя. Но рыцарский долг не отпускал его. Его душа колебалась между любовью и обязанностью.

— Луна, — сказал он наконец, посмотрев ей в глаза. — Я это я. Я не могу оставить это всё позади. Но я понимаю твои переживания. Если ты не хочешь воевать, уходи из святорыцарей. Я тебя поддержу. Обо мне не беспокойся. Я сильный, — Николас улыбнулся и, чуть хвастливо, добавил: — Я ведь дитя из пророчества!

Луна мягко стукнула его по голове и засмеялась.

— Да, Ники, ты сильный. Но я всё равно боюсь. Боюсь больше за себя. Моя магия велика, но я видела слишком много боли и смертей. Моя воля ослабла. Я не хочу больше воевать...

Николас нежно поцеловал её в лоб.

— Не бойся, — сказал он тихо. — Что бы ни случилось, я всегда тебя защищу. Это моё слово.

Луна улыбнулась, и её глаза сверкнули, как звёзды.

— А насчёт Альянса не переживай, — продолжил он, стараясь развеять её сомнения. — Моя планета теперь важный стратегический и торговый пункт. Твой народ не будет голодать. Наоборот, я сделаю всё, чтобы лунрианцы зажили ещё лучше. Ты можешь быть спокойна, принцесса. Я с тобой. Навсегда.

Луна шепнула, обвивая его руками:

— Мой... юный и симпатичный принц...

Она крепко поцеловала его. Волшебный свет звёзд угас, оставляя влюблённых в их маленьком мире на всю ночь.

Утром Николаса разбудил настойчивый стук в дверь. Он сонно поднялся с кровати, взглянул на Луну, которая крепко спала, укрыл её потеплее и направился к двери.

Открыв её, он увидел Амона с букетом цветов в одной руке и коробкой конфет в другой. За ним стоял Сокол, скрестив руки на груди.

— Ну что, юный принц, принимай поздравления, — с улыбкой сказал Амон.

Николас с трудом приходил в себя после сна и ничего не понимал.

— Может, уже впустишь нас, а то будем прямо здесь говорить? — подал голос Сокол.

Николас кивнул, пригласил их в дом и проводил в гостиную. Пока гости усаживались, он пошёл ставить кофе. Амон, как ребёнок, с трепетом вскрыл коробку своих же конфет и уже начал пробовать их, не дожидаясь напитка.

— Ну, Ники, — начал он с хитрым взглядом. — Женился, значит?

Николас замер от удивления.

— Как вы узнали?

Сокол усмехнулся:

— Кано рассказал. Но не переживай, об этом знают только мы с Амонном, Тайга с Санукой, Осаму, Пьеро с Верзивулом, ну и ещё Мэри с Дивой — они же подруги твоей невесты.

Николас вздохнул и потер затылок:

— Понятно… Почти весь состав святорыцарей уже в курсе.

Амон отпил из кружки кофе и серьёзно сказал:

— Ники, ты должен отговорить Луну от того, чтобы она шла воевать.

Николас удивился:

— Как ты узнал, что она это планировала?

Амон, не обращая внимания на его реакцию, продолжил:

— Она не подходит для святорыцарей. Она стала слишком мягкой, и это нормально после всего, что она пережила. Уговори её, настаивай, если понадобится, но в бой её не пускай.

Сокол тоже поддержал:

— Мы серьёзно. Не смей отправлять её на задания.

Николас задумался, а затем сказал:

— Мы как раз вчера говорили об этом. Она сама предложила уйти из святорыцарей и покинуть Альянс.

Амон улыбнулся:

— Ну и славно. Я думал, она будет колебаться, но, кажется, она уже всё для себя решила. Это хорошо. Просто пойми: я вижу в глазах святорыцарей готовность умереть и убивать ради цели. А в её глазах я вижу только тебя. — Он шутливо усмехнулся, потянувшись за очередной конфетой.

Сокол бросил на Амона укоризненный взгляд, но ничего не сказал, позволяя беседе завершиться в более лёгкой атмосфере

— Ники, — начал Амон, откинувшись на спинку кресла, — где планируешь праздновать? Я бы предложил Лунриан-1. Луна там будет чувствовать себя как дома, рядом со своим народом. Да и время поджимает. Скоро начнётся война, так что нужно успеть насладиться моментами покоя.

Сокол, скрестив руки на груди, поддержал:

— Это действительно подходящее место. Твой союз с Луной — важное событие для её народа.

И в этот момент из спальни на цыпочках спустилась Луна. Она явно не ожидала гостей и от волнения чуть не уронила полотенце, которое держала в руках.

— Амон... Сокол... — прошептала она, растерянно. — Вы уже тут? Когда пришли? Может, чаю? Или кофе?

Амон поднялся с места и, подавая ей букет цветов, ласково произнёс:

— Луночка, не суетись. Мы просто пришли поздравить.

Луна, смущённая его тоном, осторожно взяла цветы.

— Поздравляю с помолвкой, — продолжил Амон. — Искренне желаю вам счастья. А ещё... тут были конфеты, но, кажется, Николас их все съел.

Николас, который до этого молча слушал, возмутился:

— Эй! Это неправда!

— Ага, конечно, — фыркнул Амон, забавно надувая щёки. — Не я же их съел.

Сокол сдержанно улыбнулся:

— Поздравляю и от себя, Луна. Вы с Ником действительно заслуживаете счастья.

Луна покраснела, опустив взгляд, и осторожно присела рядом с Николасом, который уже начал наливать чай гостям.

— Я общался с "Паутиной", — продолжил Амон, отхлебнув горячий напиток. — И, знаешь, их лидеры не смогли устоять перед моим... хм... непревзойдённым обаянием. Они согласились работать на нас.

Он наклонился к столу и многозначительно добавил:

— Я собираюсь поручить им устранить оставшуюся Четвёрку.

Николас нахмурился.

— Амон, — его голос стал серьёзным, — оставь Абадона мне. Это личное.

Амон, усмехнувшись, подался назад и картинно вскинул руки:

— Как скажешь, жених. Абадон твой. Считай это свадебным подарком. Хотя… ты уверен? Он не так прост, как кажется.

Николас, встретившись с ним взглядом, уверенно ответил:

— Я справлюсь.

Сокол, наблюдая за перепалкой, с лёгкой улыбкой заметил:

— Давайте сменим тему. Мы ведь сюда не за этим пришли. Оставим войну за дверью, хотя бы на сегодня.

Время шло незаметно. Амон рассказывал анекдоты, на которые Сокол лишь покачивал головой, а Луна тихо смеялась, прикрывая рот рукой. Николас не мог оторвать взгляда от неё, наслаждаясь её искренней улыбкой.

Когда вечер подошёл к концу, Амон поднялся, лениво потянулся и со смехом добавил:

— Спасибо за гостеприимство, но я вас оставлю. Влюблённым ведь нужно время наедине.

Сокол кивнул, попрощался и вместе с Амоной вышел за порог, оставив дом в тишине. Николас обнял Луну, чувствуя, как её сердце бьётся в унисон с его собственным.

Теперь их маленький мир стал ещё теплее.

Глава 68 - Пир во время войны.

На планете Лунриан 1 царила праздничная атмосфера, наполненная восторгом и оживлением. Лунрианцы, одетые в светло-голубые наряды, стояли в величественном зале, поглощенные предвкушением великого торжества. Сегодня их принцесса выходит замуж за принца — это было событие, которое наполняло сердца всех Лунрианцев гордостью и счастьем.

Амон, в красном народном фраке, неторопливо потягивал сладкое вино, наблюдая за происходящим вокруг. Его взгляд был проницательным, но в нем пряталась скрытая улыбка, как у человека, которому все происходящее было знакомо. Сокол, облачённый в золото, мантию своего народа Соколин, выглядел как истинный представитель своего великого рода. Он волновался больше, чем сам жених, с нетерпением подбираясь к каждому гостю и внимательно следя, все ли в порядке, излучая беспокойную энергию.

Верзивул, облачённый в строгий темный пиджак, выглядел великолепно. Никто не ожидал увидеть его в народном костюме, и его присутствие в сочетании с богатством его внешности привлекало внимание. Он стоял рядом с Тайгой и Лео, оба в белых рубашках, они беседовали о чем-то важном, смеялись и обменивались взглядами, полными скрытых смыслов. Тайга был спокоен и собран, его глаза сверкали умом, в то время как Лео, чуть более раскованный, добавлял яркости разговору своим острым юмором.

Санука, в народном халате, сидел в уголке за столом, тихо попивая спиртное. Его присутствие было сдержанным, почти незаметным, но излучавшее твердость и внутреннюю гармонию. Он был не тем, кто привлекал внимание, но каждый, кто обратил на него взгляд, ощущал его спокойную силу.

Осаму, стоявший рядом с Амоном в элегантном сером пальто, выглядел как настоящий джентльмен. Его сдержанная, но мощная энергия создавала впечатление уверенности и надежности, и он был в полной гармонии с окружающим миром. Пьеро, напротив, был как магнит для взглядов всех девушек, присутствующих на торжестве. Его золотая мантия сверкала, как солнечный свет, а волосы, блестящие золотистыми прядями, привлекали к себе всё внимание, как у модели на подиуме. Он почти светился, казалось, вокруг него царила особая аура, олицетворяющая собой идеал красоты.

Дива и Мэри, в великолепных бальных платьях, сидели за столом, обе с нетерпением ожидая начала церемонии. Их взгляд был полон любопытства и волнительного ожидания, каждая деталь события казалась им значимой.

Молодой Люка и Натан, оба в белых пиджаках, сидели в компании и попивали алкоголь, обсуждая какие-то свои дела. Их разговоры были полны легкости, но скрытая мудрость их слов не ускользала от тех, кто знал их настоящую сущность.

Твин Злотобород, известный своей суровостью, и Рин Акотакаси, чье лицо всегда сохраняло серьезное выражение, сидели за столом, не теряя внутренней сосредоточенности. Но даже в их твердых лицах читалась радость — искренняя, тиха и спокойная, за Луну и Никаласа. Их присутствие было сильным и заметным, но они не искали внимания, только поддерживали атмосферу праздника своим молчаливым участием.

Все святорыцари были приглашены на этот важный момент в жизни Лунрианцев, и все они пришли. Осталось только ждать, когда появятся молодожены, и праздник начнется в полной мере.

Вдруг музыка затихла, свет тускнел, и магия начала медленно окутывать всё помещение, словно невидимая рука, мягко касающаяся каждого уголка зала. И вот, как если бы звезды сами решили спуститься с небес, перед гостями, в самом центре зала, появились молодожёны. Луна, как ночная звезда, сияла в своем белоснежном платье, которое излучало нежный, магический свет. Каждый её шаг был пропитан магией, и казалось, что сама атмосфера её окружала в волшебной ауре. Никалас, в элегантном свадебном костюме с аккуратно зачесанными волосами, выглядел просто неотразимо. Он стоял рядом с ней, и в их взгляде можно было увидеть безмерную любовь, которая словно заполнила весь зал.

Амон, стоявший немного в стороне, не мог не добавить своей магии в это волшебное событие. Он легко взмахнул своей палочкой, и вокруг молодоженов вспыхнули яркие вспышки — маленькие салюты, словно искры, вырывающиеся из самого сердца праздника.

Молодожёны подошли к алтарю, и в этот момент перед ними появился Амон, своим присутствием создавая атмосферу священного момента. Его голос звучал торжественно и властно:

— Вы готовы связать свои судьбы до конца ваших дней?

Без колебаний, уверенно, оба ответили:

— Да.

Тогда, с лёгким жестом, Амон произнёс:

— Властью, данной мне, как сильнейшему и неотразимому магу, я объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловаться.

С этими словами Никалас и Луна слились в долгожданном поцелуе. Это был момент, наполненный магией и искренностью, и, когда их губы встретились, вся комната вспыхнула ещё ярче. В воздухе витала особенная энергия, поддерживающая их союз, наполняя сердца гостей светом и радостью.

Зал наполнился громкими поздравлениями, смехом и аплодисментами. Атмосфера стала ещё более живой, и как только поцелуй был завершён, пиршество началось. Веселье охватило всех: люди пили, танцевали, смеялись и поздравляли пару.

Никалас и Луна, сидя за главным столом в самом конце зала, с улыбками на лицах наблюдали за происходящим. Их союз был не просто торжеством двух душ, но и началом нового волнующего пути. И хоть вокруг их праздников была магия, всё же ничто не могло сравниться с тем, что они чувствовали друг к другу.

Мудрый старец Лунрианцев, величественно подошёл к молодожёнам. Его глаза, полные прожитых лет и знаний, сияли мягким светом. Он опустился на одно колено, как подобает, и, глядя на пару с глубокой уважением, произнёс:

— Я рад, что ваши сердца сплелись в одно целое. От имени всех Лунрианцев примите этот подарок — символ вашей любви и единства.

С этими словами он протянул им меч, который был украшен светящимися рунами и окутан магическим сиянием. Лезвие меча, отражающее мягкий свет луны, словно живое, переливалось оттенками серебра, как сама ночь. Это был Лунный клинок — древнее оружие, которое принадлежало только тем, чья любовь была безусловной и вечной.

Никалас, тронутый этим жестом, бережно принял меч из рук старца и с благодарностью посмотрел на него. Его слова были наполнены уважением:

— Благодарю вас, старец. Это дар, который мы будем хранить в наших сердцах и в нашем доме.

Он поднёс клинок к Луне и, с лёгкостью, как будто это было нечто естественное, поцеловал её. В этот момент их любовь стала как бы ещё крепче, и ни одна сила не могла бы поколебать их союз.

С улыбкой Никалас положил Лунный клинок в сторону, не думая о том, что этот дар мог скрывать в себе большее, чем просто символ любви. Ведь в его мире всё, что сияет, может быть как благословением, так и испытанием.

Неожиданно все почувствовали странный холод, как если бы сама атмосфера замерла в ожидании чего-то зловещего. Музыка затихла, а свет в зале начал тускнеть, мерцая и блеская. Страх, почти осязаемый, проник в сердца присутствующих. Аура, наполненная черной магией, сжалась в воздухе, создавая давление. Лунрианцы обернулись в поисках источника этого зла, когда Амон, мгновенно ощущая опасность, извлёк свою палочку и встал перед молодоженами, готовый к защите.

Тени в центре зала начали сгущаться, как темные облака, и из мрака, словно призрак из древних кошмаров, появился он — Король упырей, Валентин Дракуль Цепишь. В темном, почти величественном плаще, с длинными волосами, аккуратно собранными в хвост, он держал в руках изящный букет алых роз, который казался необычно ярким на фоне его темной ауры.

Он вежливо поклонился, и жестом руки указал, что пришел не с агрессией, но от присутствующего напряжения в воздухе было ясно — каждый был готов к бою. Лунрианцы поспешно начали покидать зал, чувствуя, что беда не за горами.

Валентин, заметив это, усмехнулся.

— Какой прекрасный день, не правда ли? — сказал он, его голос был тихим, но зловещим. — Святорыцари, прошу вас, расслабьтесь, я пришел не для того, чтобы воевать. Я пришел поздравить братьев по крови с этим знаменательным днем.

Никалас, не выдержав, вскочил с места, извлекая Лунный клинок из ножен.

— Как ты смеешь врываться сюда, упырь?!

Амон, не колеблясь, жестом остановил его, приказывая сохранять спокойствие. Валентин, не спеша, сделал несколько шагов в сторону молодоженов.

— Как же невежливо, — произнес он с легкой ухмылкой. — Сначала я расстроился, что меня не пригласили. А теперь я разочарован твоими оскорблениями. Упырь? Ты серьезно? Ты и твоя жена — наполовину вампиры. Не забывай об этом. Я, как владыка Стригов, пришел поздравить вас от чистого сердца, без фокусов. Обещаю.

Не успев закончить, он телепортировал букет алых роз прямо на стол перед Никаласом и Луной. Никалас с раздражением отбросил цветы, и взгляд его стал жестким, как сталь.

— Мы — те, кто мы есть! — бросил он.

— Конечно, конечно, можешь отрицать сколько угодно, — усмехнулся Валентин, его глаза мерцали зловещим светом. — Но я говорю правду.

Амон злобно сверкнул глазами и, сжимая палочку в руке, произнес:

— Уходи. Или мы продолжим то, что не закончили в прошлый раз. Поверь, тебе будет не так просто, как тогда.

Валентин рассмеялся, его смех был холодным и зловещим.

— Я уйду, уйду, не переживайте. Но не забывайте: сегодня такой прекрасный и чудесный день. Я не хочу его портить. Однако... Завтра война продолжается, Амон. Рыцари! Услышите и бойтесь, завтра пролятся реки крови. А сейчас, прошу вас, отдыхайте, празднуйте. Пейте как в последний раз, любите как в последний раз!

Амон не дал ему закончить. В одно мгновение он оказался перед Валентином, подняв палочку, готовый нанести удар. Но упырь, предугадав атаку, превратился в густой черный дым и исчез, как тень, растворяясь в воздухе.

После того как Валентин исчез в облаке черного дыма, в зале воцарилась тишина. Все, казалось, замерли в ожидании дальнейших событий, их дыхание было почти не слышно на фоне слабого мерцания света.

Первым нарушил тишину Никалас. Он, все еще держа Лунный клинок в руке, тяжело опустился на кресло, сбрасывая напряжение с плеч. Его взгляд был жестким, но в нем ощущалась не только злость, но и усталость. Он посмотрел на Амона, будто ища подтверждения, что все закончилось.

— Он снова вернется... — тихо произнес Никалас, его голос был полон решимости и тревоги. — И его слова о войне не были пустыми.

Луна, стоявшая рядом с ним, крепко взяла его за руку. Ее лицо было бледным, а глаза широко раскрыты в ужасе. Она знала, что с этим злом им предстоит столкнуться вновь. Но в глубине души она чувствовала, что их союз с Никаласом, их любовь, была сильнее этой угрозы. Это придавало ей силы, несмотря на все тревоги.

Сокол, стоявший в углу зала, шагнул вперед, не скрывая беспокойства. Его золотая мантия слегка зашуршала, когда он обратился к остальным святорыцарям.

— Он сказал правду, — голос Сокола был тихим, но уверенным. — Завтра будет жестокая битва. Мы должны быть готовы.

Тайга с Лео переглянулись, их лица были серьезными. Тайга, обычно спокойная и решительная, теперь выглядела обеспокоенной, и Лео, который всегда поддерживал холодную уверенность, смотрел на Амон, будто ожидая приказа. Все они понимали, что это лишь начало.

— Мы не можем позволить ему снова угрожать этому миру, — прошептала Тайга, ее голос дрожал от напряжения.

Дива и Мэри, которые сидели за столом, все это время внимательно наблюдали, теперь переглядывались между собой. Дива, как всегда, сохраняла спокойствие, но в ее глазах была затаенная решимость.

— Нам нужно объединить силы, — сказала она, ее слова были ясными и твердыми. — Мы все знаем, что Валентин не отступит. Он не остановится, пока не получит то, что ему нужно.

Мэри кивнула, ее взгляд также был сосредоточен. Она понимала, что им предстоит сложный путь, и их единство будет главным оружием против этого тирана.

Осаму, который все это время стоял рядом с Амоном, наконец нарушил молчание. Его лицо было напряженным, но в его голосе звучала уверенность.

— Праздник был разрушен, но мы не можем позволить страху овладеть нами. Мы должны быть готовы к битве, и не важно, что нам предстоит. Главное — мы будем бороться вместе.

Пьеро, привлекавший внимание девушек своим сияющим образом, теперь стоял молча. Его обычная жизнерадостность исчезла, и в его глазах был серьезный взгляд. Он тоже осознавал, что они столкнулись с чем-то куда более опасным, чем они могли себе представить.

Молодой Люка и Натан, еще совсем недавно развлекались, обсуждая свои вопросы, теперь с серьезностью смотрели на происходящее. Люка встал и подошел ближе к Никаласу, его молодой взгляд полон решимости.

— Мы будем с вами, — сказал он, обращаясь к Никаласу и Луне. — Мы не дадим ему разрушить этот мир.

Рин Акотакаси, сидящая за столом рядом с Твином Злотобородом, произнесла, не поднимая головы:

— Этот упырь... его не будет так легко победить, но мы знаем, как бороться с тем, кого поглощает тьма. Мы будем бороться.

Все присутствующие, несмотря на растерянность и страх, ощущали в воздухе решимость и мощь объединенных сил. Они знали, что впереди их ждет не только борьба с Валентином, но и с теми темными силами, которые он принесет с собой. Но теперь, после его появления и угрозы, все были готовы к предстоящей войне.

Глава 69- Вселенский Ад.

Николас проснулся в Лунном замке. Раннее утро окутывало спальню мягким светом. Луна крепко спала, её дыхание было ровным и спокойным. Николас, стараясь не потревожить её, аккуратно поднялся с кровати. Он облачился в свои доспехи, привычно проверив каждую застёжку, и подготовил два меча, тщательно заточив их и обработав маслом. На шею он надел амулет Чистого Сердца, символ его внутренней силы.

Перед тем как уйти, он склонился над Луной и легко поцеловал её в лоб, будто прощаясь. Затем, не оборачиваясь, прошёл через портал, ведущий на планету Сахалин.

Оказавшись там, Николас проверил готовность армии. Всё было на высоте: воины были собраны, техника исправна, и дух в рядах высок. Убедившись, что всё идёт по плану, он открыл ещё один портал и направился в Соколин.

Сокол встретил его у входа в крепость. Два воина обменялись крепким рукопожатием и короткими приветствиями. В их взглядах читалась готовность к предстоящему сражению, но и тень напряжения — каждый понимал, что впереди их может ждать худшее.

В головах каждого святорыцаря раздался голос Рики Амона, уверенный и твёрдый:

— Друзья! Готовьтесь. Скорее всего, скоро откроются чёрные порталы. Святорыцарей прошу сражаться на передовой, а войска пусть прикрывают тыл. Я не могу точно сказать, на каких планетах это произойдёт, но будьте бдительны.

Николас и Сокол переглянулись. Напряжение в воздухе ощущалось, но оба сохраняли хладнокровие.

— Брат, не смей погибнуть, — сказал Николас, крепко сжимая руку Сокола.

— Ты тоже... — ответил Сокол, сжимая руку в ответ. Их взгляды встретились, наполненные молчаливым пониманием и решимостью.

Николас глубоко вдохнул, развернулся и открыл портал на Сахалин, чтобы быть рядом со своим народом в этот тревожный час.

На всех планетах одновременно открылись чёрные порталы. Небеса разверзлись, словно сами боги отвернулись от этого мира. Из зияющих дыр в реальности хлынули орды нежити, как бесконечный муравьиный рой. Воздух наполнился треском ломавшихся костей, воем потерянных душ и тяжёлым смрадом гниющей плоти.

На Сахалине Николас быстро отдал приказ:

— Все воины — к стенам! Защитите город любой ценой! Я разберусь с этим сам.

Он шагнул за ворота столицы. Перед ним расстилалась пустынная равнина, усыпанная тёмной травой, поблёскивающей в лунном свете. На горизонте, всего в трёх километрах, двигалась тень — живая, чёрная масса, покрывающая землю. Нежить приближалась, и её стон, напоминающий утробный хор, становился всё громче.

Николас остановился. Его руки уверенно легли на рукояти двух мечей. Один из них — лунный меч — отражал серебряный свет ночного неба, мерцая магическим сиянием. Николас посмотрел на клинок, его мысли мелькали быстро: Этот меч — часть моей любимой. Я должен прорубить им дорогу к нашему будущему. За нас.

Он глубоко вдохнул, сердце билось всё быстрее. Сила внутри него закипала, пробуждая звёздную магию. Словно по его воле, звёзды на небе начали светить ярче, посылая свои лучи вниз.

— Ну что ж, пора в ад, — прошептал он, срываясь с места.

Его разбег превратился в ураган. Сияние звёзд окутало его фигуру, делая его похожим на вспышку света среди ночной тьмы. Когда он достиг переднего края орды, два клинка взметнулись в воздух. Магическая энергия сгустилась вокруг него, и с первым взмахом сотни вурдалаков и скелетов рухнули, обращённые в прах.

Воздух наполнился яростным звуком металла, рвущейся плоти и магических взрывов. Николас прорывался сквозь ряды врагов, как неукротимая буря. Его движения были быстры и безупречны, каждый удар точно рассекал нежить, не давая ей даже поднять оружие.

— Моя сила на пике, и я не дам им ни единого шанса! — крикнул он, его голос эхом разнёсся по полю битвы.

Казалось, сама земля под ним светилась от магии, а звёздный свет ослеплял врагов. Ни одна тварь не могла подступиться к нему. Николас был воплощением света, который разрывал тьму на части, превращая её в пепел.

Пыль, магический свет и оглушительный рев нежити окружали его, но он был неумолим. Его сердце трепетало от силы и решимости, а каждый взмах лунного меча приближал его к победе.

На планете Соколин бушевал ад. Сокол стоял в эпицентре разрушения, словно сама буря, воплощённая в человеке. Молнии, исходящие от него, не только разрывали плоть троллей, некромантов и оживших чудовищ, но и выжигали землю вокруг. Небеса разверзлись, и потоки электричества проливались на поле боя.

Соколинские воины заняли стратегические позиции на возвышенностях, откуда осыпали врагов магическими стрелами. Их выстрелы сияли голубыми и белыми вспышками, пронизывая чудовищ и оставляя после себя обугленные тела. Поле боя стало кладбищем, усеянным пеплом, осколками костей и обрывками доспехов.

Сокол шёл вперёд, словно не замечая вражеских попыток сопротивления. В его руках грозный Мьёльнир разрывал воздух и врагов. С каждым ударом молот дробил черепа, превращал гигантских троллей в груды хрустящих костей. Земля под его ногами глухо хрустела от останков павших.

— И это всё?! — выкрикнул он, останавливаясь на миг. Его голос, наполненный презрением и яростью, перекрывал шум битвы, словно раскат грома. — Нападайте все разом! Вам так будет проще, а мне быстрее!

Его слова словно вызвали новое дыхание в буре. Небеса ответили раскатами грома, оглушающими всё живое. Молнии стали ещё мощнее, их разряды охватывали десятки врагов разом, превращая их в обугленные тени. Воздух завибрировал от электричества, а громкие удары молний эхом прокатывались по полю.

Сокол двигался без устали, словно неутомимый дух битвы. Молнии плясали вокруг него, как верные слуги, уничтожая всё, что пыталось встать на его пути. Каждый взмах Мьёльнира был как удар небесного молота, каждый его шаг — приговор для врагов.

Сила Сокола была абсолютной. Он был не просто воином — он был воплощением самой грозы. Его гнев и ярость несли смерть и разрушение, и даже самые храбрые монстры начинали дрожать, чувствуя приближение неизбежного конца.

На Трёхлунье разразилась битва. Луна, окружённая элитной стражей, оставалась под надёжной защитой на Лунриане-1. Здесь, среди теней и сияния звёзд, Рики Амон выступил в бой. Взмахнув своей магической палочкой, он обрушил разрушительную силу на орды нежити. Земля вздрогнула, а враги исчезли в волнах тьмы и света, превращаясь в пепел.

На Лунриане-2 Осаму и Натэро сражались бок о бок. Натэро, танцуя в гуще врагов, мелькал как молния, его блестящие клинки разрезали орды нежити с точностью и скоростью, поражавшей даже союзников. Осаму, стоявший на вершине холма, излучал ослепительный свет, который волной сметал сотни врагов. Одним ударом света он сокрушал даже самых мощных противников, его голые руки словно сами были оружием богов.

На Лунриане-3 Лео раскрыл свою истинную мощь. Вызвав магию "Осколок души", он создал вокруг себя снежные покои — ледяной купол, окутанный холодом и сверкающим снегом. Вместе со своим фамильяром, снежным барсом, Лео превратился в хищника, который охотился на нежить. Барс, яростно рыча, разрывал врагов когтями, в то время как Лео двигался как тень, пронзая врагов ледяными копьями. Их дуэт был подобен двум диким охотникам, которые вершили суд над каждым, кто осмеливался подойти.

Вой стоял повсюду. Вопли нежити смешивались с оглушающими звуками магических ударов. Лунный свет отражался в снежных искрах, ярких вспышках света и блеске клинков, делая поле боя мрачным и одновременно завораживающим. Бой кипел на всех трёх Лунах, но защитники держали свои позиции, превращая врагов в прах.

Фаэлорин, прекрасный мир эльфов, дрожал под натиском магической энергии. Сияние заклинаний окрашивало небо всеми оттенками стихий, превращая его в полотно магического хаоса. Высокие арки древних деревьев и кристальные озёра отражали ослепительные вспышки магии, пока эльфы, словно само олицетворение природы, обрушивали мощь стихийных заклинаний издалека. Огненные бури смешивались с ледяными шквалами, а молнии вспарывали землю, сжигая врагов на месте.

В самой гуще битвы, окружённый толпами тёмных тварей, стоял принц эльфов, святорыцарь Натан. Его магия была воплощением безжалостной силы. Тысяча призванных клинков кружили вокруг него смертоносным вихрем, рассеивая врагов в клочья. Но Натан не просто убивал — он делал это с холодной, пугающей жестокостью.

Каждая тварь, осмелившаяся приблизиться, становилась жертвой его ненависти. Удары его клинков наносили мучительную боль, заставляя врагов корчиться в агонии, прежде чем он наносил последний, решающий удар. Крики нежити, полные боли и ужаса, эхом разносились по полю боя, словно песни их окончательной гибели.

С ненавистью, горящей в глазах, Натан размахивал мечом, придавая вихрю клинков новую мощь. Его атаки были не только смертоносны, но и символичны — он словно выжигал ненависть к нежити из самого мира. Ураган из тысячи клинков был его гневом, его правосудием.

— Вы не заслуживаете ни секунды покоя! — выкрикнул он, поднимая руки к небу. Магия вспыхнула ослепительным светом, и новый вихрь клинков обрушился на ряды врагов, разрывая их в клочья.

Земля под ногами Натана была усыпана обугленными останками, а воздух наполнился тяжёлым запахом смерти. Его ненависть и безжалостность вселяли страх не только в врагов, но и в союзников, которые, наблюдая за его битвой, понимали: принц готов на всё, чтобы уничтожить нечисть до последнего.

На планете Тан-Тан, среди суровых каменных крепостей, гордые войны наблюдали за битвой своего правителя — великого и могучего Твина Злотоборода. Его огромная булава, словно продолжение его мощного тела, разила врагов с такой яростью, что земля под его ногами дрожала. С каждым ударом он сметал десятки тёмных тварей, обращая их в груды искорёженных тел.

Некроманты тьмы, стоявшие вдали, подняли свои руки, и павшие вульхалцы — гигантские воины — поднялись вновь. Их огромные, безжизненные тела, покрытые трещинами и струпьями, с глухим рёвом двинулись на Твина. Увидев это зрелище, его изумрудные глаза засияли яростью, и голос, подобный грому, разнёсся над полем:

— Вульхалцы! Вы пали с честью, но я сокрушу вас снова, чтобы вы обрели истинный покой!

Твин редко прибегал к магии, полагаясь на свою грубую силу, но в этот момент он понял, что его союзники далеко, и время для компромиссов прошло. Он поднял свою булаву, и она засияла яркой жёлтой энергией. Его магия взрыва проснулась, будто пробуждённый вулкан, готовый сокрушить всё вокруг.

С каждым ударом булавы мощные взрывы разрывали врагов на части. Волны энергии расплавляли землю, а осколки костей и металла разлетались во все стороны. Взрывы гремели, будто сама планета протестовала против вторжения нежити. Каждый новый удар сопровождался ослепительными вспышками света, и даже тёмное небо Тан-Тана дрожало от этой мощи.

— Тан-Тан не склонится перед тьмой! — выкрикнул Твин, с силой обрушивая свою булаву на гигантского вульхалца. Взрыв разорвал оживший труп на части, и его останки рухнули на землю, погребая под собой десятки других мертвецов.

Твин стоял в центре поля боя, окружённый хаосом. Его доспехи, закалённые в древних кузнях, защищали его от разрушительной магии, но жар взрывов всё равно опалял бороду. Твин, как яростный горный дух, продолжал бой, сметая тысячи врагов. Его силуэты взрывов вырисовывались на горизонте, напоминая союзникам, что их правитель готов сражаться до последнего, чтобы защитить свой народ.

На раскалённой земле планеты Огнегорья, под багровыми небесами, Тайга, Санука и Лин Лин встали плечом к плечу, готовые защитить людей Огнегорья. Орды нежити, двигавшиеся как чёрный поток, заполнили долины и каньоны, но защитники знали, что они должны остановить этот натиск любой ценой.

Санука поднял свой трезубец, его руны засветились, а по поверхности оружия забегали электрические разряды. Он резко взмахнул, и перед ним поднялась гигантская волна, будто вызванная самим гневом океанов.

— Не думайте, что вода вас спасёт! — выкрикнул он, обрушивая мощь трезубца.

Вода обрушилась на врагов, пропитывая их, а затем вспыхнули молнии. Электризованная жидкость парализовала нежить, и их движения замедлились, превращаясь в дёрганые судороги. Густой пар начал подниматься, когда раскалённая лава Огнегорья испарила остатки воды. Земля скрылась под плотным облаком пара, сделав поле боя хаотичным и опасным.

— Это наша охота, — прошептала Лин Лин, вытягивая свои острые, изогнутые клинки.

Тайга, сжимая свои когти, оскалился:

— Тогда не отвлекайся. Эти твари заслуживают только мгновенной смерти.

Пар скрыл их фигуры, но нежить ощущала лишь мгновенные тени и слышала смертельные шорохи. Тайга, как дикий зверь, с невероятной скоростью атаковал врагов, когти вонзались глубоко, и каждая его атака превращала скелетов и вурдалаков в груды осколков.

Лин Лин двигалась с грацией и ловкостью хищника, её клинки пронзали тёмных тварей со смертельной точностью. Её движения напоминали танец, но танец смертельной элегантности. Каждый выпад, каждый разворот был убийственно точным.

— Тайга, справа! — крикнула она, пронзая некроманта, чьи заклинания пытались возродить павших.

Тайга одним прыжком оказался рядом, сокрушив врагов, пока некромант не рухнул на землю, обессиленный.

— Работает! — рыкнул он, облизывая каплю крови с когтя.

Они были идеальной командой: сила Тайги, разрушительные волны и молнии Сануки, а также скорость и точность Лин Лин сделали их неудержимой силой. Пар скрывал их от врагов, и нежить даже не понимала, откуда наносится следующий удар. Поле боя превратилось в арену для хищников, где Тайга и Лин Лин безжалостно истребляли каждого врага, оставляя за собой только пустоту и разрушение.

На планете Пандарий, под мрачным, затянутым тучами небом, Пьеро стоял один против нескончаемой орды тёмных воинов. За его спиной возвышались стены города, который он поклялся защищать. Его глаза блестели холодным решением, а тонкая шпага в руках отражала тусклый свет, словно готовая выпустить свою смертельную мелодию.

— Танец начнётся с первого движения, — прошептал он, подняв шпагу.

Перед ним выстроились его стеклянные клоны. Бледные отражения самого Пьеро, они стояли в абсолютной тишине, ожидая его сигнала. Каждый из них держал в руках хрустальную копию шпаги, сверкающую острыми, словно бритвы, краями.

Тёмные воины ринулись в атаку, но Пьеро сделал лёгкий выпад, и его клоны ожили. Они двигались с грацией и скоростью, не уступающей оригиналу. Каждое их движение было точным и смертоносным. Удары их хрустальных шпаг пронзали врагов, а осколки стекла, разлетавшиеся при каждом столкновении, врезались в нежить, оставляя глубокие раны.

— Вы хотите армию? Тогда вот она! — выкрикнул Пьеро, делая резкий взмах рукой.

Его магия стекла треснула с резким звуком. Тысячи осколков взметнулись в воздух, сверкая и переливаясь, словно смертоносные звёзды. Бритвенные осколки обрушились на врагов, разрывая их на части. Густой туман крови и мельчайшие кристаллы застилали воздух, а треск магии создавал пугающую симфонию разрушения.

Пьеро двигался как танцор, его шаги легки, а шпагой он разил без промаха. Его клоны отражали каждое его движение, создавая иллюзию бесконечной армии. Враги, окружённые блеском стеклянных бойцов, метались в панике, не понимая, кто из них настоящий.

— Ваш мрак не победит моё искусство, — сказал Пьеро, его голос звучал холодно, почти равнодушно.

Он сделал ещё один взмах шпагой, и стены города засияли хрустальным барьером. Все враги, попавшие внутрь, оказались заперты, и стеклянные лезвия с треском разрезали их, уничтожая до последнего.

Когда поле боя стихло, вокруг Пьеро остались только сверкающие осколки и мёртвые тела. Его клоны, выполнив свою задачу, растворились в воздухе, оставив его одного среди руин.

— Один я лучше, чем армия, — тихо произнёс он, убирая шпагу в ножны.

На планете Кайру, где густые леса простирались на сотни километров, царила зловещая тишина. Воины тьмы блуждали среди могучих деревьев, не понимая, что стали жертвами ловушек леса. Люка, со своими верными Кайрийскими лучниками, вел искусную партизанскую войну, превращая каждый шаг врагов в их последний.

— Мы — тени этого леса, — шепнул Люка своим людям, скрываясь за стволом древнего дерева. Его глаза холодно следили за медленно продвигающейся группой нежити.

Армия тьмы шла неорганизованно, пробиваясь сквозь густую растительность, их скелетные тела и трупы застревали в корнях. Но они не знали, что каждый их шаг был услышан, каждое движение отслежено.

— Первый, второй и третий — ваша цель, — спокойно сказал Люка, указывая на врагов, едва различимых в полумраке леса.

Тетивы натянулись бесшумно, и через мгновение из тени раздался едва различимый свист. Три стрелы вонзились в шеи нежити, сбивая их с ног. Те упали на землю, даже не издав ни звука. Остальная часть армии замерла, оглядываясь, но лес уже поглотил лучников, будто их никогда не существовало.

— Перемещаемся, — коротко бросил Люка.

Они действовали как одно целое, без единого звука переходя с одной позиции на другую. Кайрийские лучники, укрытые листьями и маскировкой, слившиеся с тенями, стреляли с невероятной точностью. Их стрелы попадали в уязвимые точки нежити, разрывая её магические связи и превращая в прах.

Люка взобрался на ветви векового дерева, откуда обзор был идеальным. Он вытащил лук, натянул тетиву, но не торопился стрелять. Его цель — крупный командир нежити, высокий, с мёртвым взглядом, в окружении телохранителей.

— Без головы их порядок рухнет, — прошептал он себе под нос.

Выстрел был точным, стрела пробила череп командира, заставив его рухнуть, как сломанную куклу. Враги вокруг него закричали, но это было бесполезно. Из всех сторон полетели новые стрелы, а сами воины леса уже переместились в другие укрытия.

— Наша сила в терпении, — напомнил Люка своим людям через знак рукой.

Но это была не только охота. Люка и его люди использовали лес как оружие. Они направляли врагов в ловушки: ямы, заполненные острыми кольями, рухнувшие деревья, которые раздавливали нежить, словно сухие листья.

Крики врагов становились всё тише, пока лес снова не погрузился в свою естественную тишину. Люка, стоя на вершине дерева, наблюдал за дымящимися останками армии нежити.

— Лес наш союзник, — тихо сказал он, опуская лук. — А мы — его клыки.

Кайрийские лучники улыбнулись, довольные своей победой. В этот день лес снова остался непокорённым.

На Востарине, планете вечной ночи, звёздное небо было покрыто тёмными облаками, будто само пространство сжалось перед надвигающейся армией тьмы. Густой мрак окутал древние стены города, и лишь слабый свет магических факелов освещал фигуру Мэри, стоявшей на передовой. Её спокойствие контрастировало с напряжением вокруг.

— Они уже близко, — прошептал один из воинов, но Мэри лишь сжала рукоять своего меча.

Меч, созданный из чистой энергии пустоты, тихо зазвенел, испуская едва уловимые вибрации, будто резонируя с окружающим мраком. Армия врагов была огромной, но Мэри знала: одного её заклинания будет достаточно, чтобы лишить их любой силы.

Она закрыла глаза, сосредоточившись, и произнесла:

— Пусть пустота станет их миром.

Едва слышимый гул разнёсся по полю битвы. Враги, состоящие из мрачных чудовищ, некромантов и оживших тел, вдруг замерли. Их глаза широко раскрылись в беззвучном ужасе. Заклинание пустоты поглотило их восприятие: они больше не видели и не слышали ничего. Свет, звуки, даже ощущение пространства — всё исчезло.

— Теперь они в моей власти, — прошептала Мэри, её глаза засветились холодным фиолетовым светом.

Для врагов мир перевернулся. Их тела перестали подчиняться им: левые руки двигались вместо правых, ноги шагали в обратную сторону. Низ стал верхом, а верх — низом. Они сталкивались друг с другом, падали в панике, не понимая, что происходит.

— Вперёд! — крикнула Мэри Востаринской армии.

И армия двинулась. Воины с лёгкостью уничтожали дезориентированных чудовищ. Удары мечей и копий, магические стрелы и взрывы магии превращали врагов в прах. Заклинание пустоты не позволяло врагам даже защититься — каждый был пойман в хаос собственного искажённого восприятия.

Мэри шагала вперёд, её меч продолжал вибрировать, усиливая эффект заклинания. Она лично добивала тех, кто пытался сопротивляться, каждый её удар был точным и смертельным.

Когда поле боя наконец утихло, Востаринская армия смотрела на свою предводительницу с благоговением. Мэри подняла меч, и его вибрации прекратились. Мир снова обрел тишину и порядок.

— Пусть этот мрак больше не вернётся сюда, — тихо произнесла она, но её слова услышали все.

Ночь на Востарине снова стала просто ночью, а не ареной для тьмы.

На суровой планете Варвий, где бескрайние снежные поля и острые горные утёсы уже сами по себе были естественной преградой, завывал ледяной ветер. Варвийцы, привыкшие к таким условиям, держали оборону у высоких стен своего города, наблюдая, как орды нежити приближаются к их последнему рубежу.

В центре защитного строя стояла Дива, легендарная защитница Варвия. Её сверкающий щит, покрытый рунами древних предков, отражал слабый свет солнца, которое еле пробивалось сквозь тяжёлые облака. В другой руке она держала массивный меч, выкованный из редчайшего варвийского обсидиана.

Когда орда подошла достаточно близко, Дива громко крикнула:

— Варвийцы, не дрогнут! Эти земли станут их могилой!

С этими словами она устремилась вперёд, её шаги оставляли глубокие следы на заснеженном поле. Враги окружили её, но Дива, не теряя спокойствия, подняла щит. Её магия обратного гнева вступила в действие: каждый удар, нанесённый её врагами, возвращался на них самих с утроенной силой.

Некроманты пытались направить на неё смертельные заклинания, но их тёмная магия рассеивалась, ударяя обратно, уничтожая их и тех, кто стоял рядом. Чудовища пытались проломить её защиту тяжёлыми ударами, но каждый их выпад лишь заканчивался громким звоном щита и их собственным поражением.

Дива двигалась как вихрь. Её меч разрывал нежить на части, каждый её взмах был точным и смертоносным. Она будто танцевала среди врагов, её движения сочетали в себе грацию и необузданную силу. Её голос разносился по полю боя, вдохновляя варвийцев:

— Их оружие против них самих! Это наша земля, и мы не отдадим её мертвецам!

Сражение продолжалось. Варвийцы, окрылённые примером своей защитницы, обрушивали град стрел и копий на подступающих врагов, прикрывая спины Дивы. Но казалось, она сама могла справиться с целой армией. Вокруг неё образовалась гора из пепла и искорёженных тел нежити, и с каждой секундой её магия становилась всё мощнее.

Когда последний из врагов пал, Дива подняла меч к небу, и тяжёлый снег начал укрывать поле боя. Лёгкий румянец на её лице напоминал о том, как магия гнева защищала её, превращая ярость врагов в их гибель.

— Варвийцы, мы выстояли. Но это только начало. Они придут снова, и мы будем готовы! — сказала она, обращаясь к своим людям.

Суровые поля Варвия снова погрузились в тишину, но эта победа навсегда осталась в сердцах её народа, как доказательство силы их защитницы и их единства.

Солярин – планета вечного солнца, где природа всегда пребывает в расцвете.

Рисовые поля опустели, словно чувствуя надвигающуюся опасность. Небо было кристально чистым, но эта идиллия не обманывала Рин Акотакаси. Она стояла одна посреди густого поля высокой травы, неподвижная, как статуя. Ветер ласково касался её волос и лёгкого одеяния, а нежить, словно бешеная волна, приближалась с невероятной скоростью.

Рин закрыла глаза, её лицо сохраняло спокойствие, будто это был не бой, а обычный день на рисовых полях. Её руки коснулись рукояти массивного двуручного меча, скрытого за спиной. Она медленно вытащила его, и клинок блеснул под ярким солнцем.

Сделав шаг вперёд, Рин провела остриём меча по траве, оставляя тонкую линию, которая, казалось, горела разноцветным светом. Её движения были плавными и грациозными, напоминая ритуальный танец. Острие меча отражало свет, превращая его в тысячи искрящихся оттенков.

Она встала в боевую стойку. Её двуручный меч засиял всеми цветами радуги, переливаясь и пульсируя, словно живое существо. Это была её магия – Смертельный Свет. Его свечение гипнотизировало всех, кто осмелился взглянуть на него.

Войны нежити, с безумной яростью несшиеся к ней, вдруг остановились. Их движения замедлились, а затем прекратились вовсе. Их пустые глаза отразили разноцветное сияние. В их разумах магия света перепутала всё: они перестали различать друзей и врагов.

Первый монстр развернулся и с ревом вонзил своё оружие в ближайшего союзника. За ним последовал следующий. Поле боя превратилось в хаос: некогда организованная армия тьмы начала уничтожать себя. Вопли боли и смерти заполнили воздух, но Рин оставалась невозмутимой.

Она развернулась спиной к полю битвы. Её меч потух, свет исчез, а она шагнула в сторону города, словно это был всего лишь обычный день.

– Они не заслуживают ни моего времени, ни моего клинка, – тихо произнесла она, едва слышно.

Сзади продолжали раздаваться крики и звуки разрывающейся плоти. Орда нежити умирала в агонии – от рук своих товарищей или от собственного безумия.

Рин знала, что никто из них не выйдет живым из этого поля. Её магия – не просто оружие, это был смертельный приговор, от которого невозможно убежать. Она шла к городу, уверенная, что её свет защитит тех, кто ей дорог.

Во вселенной, где свет боролся с тьмой, каждый уголок заполнился битвами, где силы света демонстрировали своё превосходство. Святорыцари, непоколебимые защитники порядка, сражались с ордами нежити, словно это была лишь очередная тренировка. Их движения были быстрыми, а магия – яростной и безупречно точной. Казалось, что никакая тьма не могла устоять перед их мощью.

Но каждый защитник света знал, что правительственные укрепления, их магия и их отвага – всё это может быть недостаточным против той неизвестной угрозы, которая ждёт впереди.

Глава 70- Бой который не выиграть.

Николас стоял посреди разрушенного поля, где когда-то кипела ожесточённая битва. Горы мёртвых тел нежити громоздились вокруг него, превращая пейзаж в мрачную картину войны. Прах и кости хрустели под его ногами, когда он делал шаг вперёд, тяжело дыша. Пар вырывался из его рта густыми облаками, смешиваясь с холодным воздухом Сахалина.

Его тело было покрыто кровью врагов и собственным потом, но он не отпускал мечей из рук. Два клинка, запачканные чернотой тёмной магии, поблёскивали в свете луны. Николас взглянул на лезвия, которые казались частью его самого. Он крепко сжал рукояти, и внезапный прилив решимости охватил его.

Вокруг начинало стихать. Ветер, словно устав от криков битвы, принес только тишину. Но Николас знал, что это тишина не мира, а ожидания.

Он оглянулся на своих солдат, стоящих позади. Они были живы, они были целы. Их лица, хоть и усталые, несли в себе гордость за эту победу.

— Мы закончили? — спросил кто-то из воинов.

Николас покачал головой, стирая кровь с подбородка.

— Это лишь начало, — ответил он, глядя на горизонт, где тёмные облака уже собирались в новую бурю.

Черные порталы всё ещё зияли в небе, словно глубокие раны на тканях реальности. Их пылающее свечение отбрасывало мрачные отблески на поле боя, казалось, что тьма сгущается с каждым мгновением. Оттуда доносились низкие рёв и шёпот, которые заставляли даже самых стойких воинов чувствовать холод по спине.

Николас, тяжело дыша, оглядел своё войско. Их лица были измождёнными, но глаза горели решимостью. Однако он знал, что они достигли предела.

— Все, кто может держать меч, возвращайтесь в город, — приказал он строгим, но спокойным голосом. — Подготовьте укрепления.

— Но, лорд Николас, — возразил один из капитанов, — мы не можем оставить вас одного!

— Это приказ, — резко ответил он, направив свой взгляд на черные порталы. — Мне нужно время, чтобы понять, с чем мы имеем дело.

Рыцари неохотно подчинились, собирая раненых и уходя обратно в город. Никто не хотел бросать своего командира, но все понимали — Николасу было лучше одному, когда он встречал неизвестного врага.

Когда войско отступило, Николас в одиночестве встал перед черными порталами. Ветер поднялся, тёмный и зловещий, трепля его плащ. Он сжал рукояти мечей, чувствуя, как его магия начинает пробуждаться вновь.

— Давайте, — пробормотал он, глядя в глубины пылающих порталов. — Покажите, что вы ещё приготовили для меня.

Из черных порталов неспешно вышли пятеро в чёрных плащах. Их фигуры казались призрачными, окутанными густым, словно живым мраком. Даже на расстоянии их аура вызывала тревогу — столь мрачную, что сердце Никаласа на миг сжалось. Эти существа были чем-то гораздо более страшным, чем всё, с чем он сталкивался прежде. Даже когда Четвёрка вторглась на Сахалин, их присутствие не ощущалось столь зловещим.

Эти пятеро двигались медленно, словно не спешили, наслаждаясь страхом, который вызывали. Каждое их движение было отточенным, а каждая их нога, касаясь земли, оставляла за собой череду разрушений. Цветы увядали мгновенно, листья оборачивались солью, земля трескалась и черствела. Воздух наполнялся запахом гнили и смерти.

Никалас, сжимая рукояти клинков, заставил себя сохранить твёрдость духа. Он видел это разрушение, но не мог позволить страху взять над ним верх.

— Кто бы вы ни были, — произнёс он, чтобы укрепить свой дух, — здесь вы не найдёте лёгкой победы.

Он сосредоточился, посылая телепатический призыв к подкреплению. Голос его был твёрдым, но в сердце теплилась надежда на помощь:

— Амон, на Сахалине появились пятеро... их силы за пределами понимания. Мы не справимся без вас.

Ответ пришёл спустя несколько мгновений, но слова Амона, сказанные в пылу сражения, только усилили его напряжение:

— Никалас... — голос был грубым и отчаянным. — Порталы открылись повсюду. Тварей миллионы, мы все заняты. Тяни время, брат, сколько сможешь... Я что-нибудь придумаю!

Никалас крепче сжал клинки, его пальцы побелели от напряжения. Ответ Амона не вселил надежду, но он знал, что другого выхода у него нет.

— Хорошо, — произнёс он, скорее себе, чем кому-то ещё.

Пятеро незнакомцев, будто услышав его решимость, остановились. Один из них, был выше остальных, поднял голову, из-под капюшона блеснуло что-то, похожее на огненный отблеск. Они молча наблюдали за Никаласом, словно оценивая его.

Фигура в центре медленно сняла капюшон и откинула мантию, открывая взору массивное, устрашающее тело огра. Его двухметровая фигура, покрытая грубой кожей, источала силу и угрозу. Громадные бивни, торчащие из пасти, блестели в тусклом свете. Его мышцы казались высеченными из камня, а в руках он держал гигантский топор, чёрное лезвие которого словно поглощало свет.

Громовым голосом он представился:

— Меня зовут Урук Хан, король троллей и гоблинов. Один из пяти правителей Бездны.

Он сделал шаг вперёд, и земля под ним дрогнула. Все, чего касались его ноги, увядало: трава мгновенно гнила, камни трескались, воздух становился тяжелым и затхлым.

Сбоку раздался ехидный голос:

— Ты всё ещё жив, Никалас? Как приятно снова видеть твою решимость!

Никалас узнал этот голос мгновенно. Это была Лидия, одна из тех, кого он уже встречал на Вайши. Он видел её в битве, видел её жестокость и холодную усмешку. Теперь она снова стояла перед ним, окружённая ещё большей тьмой.

Лидия, скидывая капюшон, показала своё лицо. Её глаза горели бездной, её движения источали уверенность, а в её руках поблёскивал двусторонний клинок.

— Не волнуйся, мы сделаем это красиво, — сказала она, облизывая губы, словно готовясь к пиршеству.

Никалас поднял свои мечи, их лезвия засияли ярким светом, бросая вызов мраку. Он не мог отступить, не мог сдаться. Даже зная, что помощь не придёт, он стиснул зубы и занял боевую стойку.

— Вы меня не сломаете. Я не сдамся, — твёрдо произнёс он, готовясь к битве против силы, какой он ещё никогда не встречал.

Урук Хан, шагавший вперёд, начал разжигать свои плечи: огненные всполохи охватили его огромную фигуру, словно сам воздух вокруг него плавился от жара. Каждый его шаг отдавался громовым ударом, а земля под ним горела, превращаясь в угли.

Из-за спины Хана послышался хриплый, но властный голос:

— До одного пропущенного удара... потом меняемся, — произнёс Азарок, царь всех бессмертных, правитель Бездны. Его бледное лицо выглядело мертвенно, но в глазах светилась бесконечная мудрость и угроза, способная сокрушить волю любого смертного.

Урук Хан повернул голову к Азароку и хмыкнул, ухмылка оголила его массивные бивни.

— Как бы мне не убить его одним ударом, — пробормотал он, словно в насмешку, бросая взгляд на Никаласа.

Никалас почувствовал, как холодный пот стекает по его спине. Это был не просто враг, а настоящее воплощение грубой силы. Несмотря на страх, он крепче сжал рукоятки своих мечей, стараясь сохранять сосредоточенность.

— Ты можешь попробовать, — ответил он твёрдым голосом, наполняя слова уверенностью, даже если внутри всё кричало об опасности.

Урук Хан ухмыльнулся шире и, сделав последний шаг, встал перед Никаласом. Его топор вспыхнул мрачным пламенем, а глаза, налитые зловещим красным светом, уставились прямо в глаза молодого рыцаря.

— Хорошо, посмотрим, из какого теста ты сделан, — произнёс огр и, подняв топор, обрушил его с силой, способной расколоть горы.

Никалас еле успел выставить мечи, чтобы блокировать удар. Встреча оружия вызвала оглушительный взрыв, земля вокруг раскололась, а воздух наполнился искрами и жаром. Битва началась.

Урук Хан улыбнулся, видя, как Никалас с трудом встает после его удара. Несмотря на тяжесть поражения, молодой рыцарь не сдавался, и это только подстегивало его противников. Огромный огр поднял топор, готовясь к следующему удару, но внезапно, не теряя времени, ударил Никаласа кулаком в грудь. Никалас взлетел, как марионетка, и с грохотом врезался в стену города.

Но, несмотря на силу удара, Никалас не был побежден. Он с трудом встал на ноги, кровь капала с его губ, но в его глазах горел огонь. Он начал читать заклинания, и свет звёздной магии наполнил его тело, словно он становился одним с небом. Весь город затрепетал от яркости его света, а его мечи стали источниками мощной энергии.

— Чёрный импульс! — крикнул он, взмахнув клинками.

В этот момент из его тела рванулась мощная волна энергии, словно сверхновая, взрывающая пространство и время. Урук Хан попытался блокировать её своим гигантским телом и топором, но энергия была слишком сильной. Волна оттолкнула его, и с оглушительным взрывом он был выброшен в сторону, поглощённый грохотом.

В пыли, поднимавшейся в воздух, фигура Урук Хана медленно встала. Он отряхнулся, словно лишь слегка запачкался, и посмотрел на Никаласа с уважением.

— Хорошая магия, — проговорил он, — как я понял, ты звёздный маг.

Урук убрал топор и отступил в сторону, позволяя выходу второго правителя Бездны занять свою позицию. В этот момент, как только капюшон был снят, из тени шагнула фигура. Это была Мора, повелительница болот и царица кикимор, чьи глаза были полны ужаса, а её тело было похоже на утопленницу. Стройная и низкорослая, она казалась частью самого болота, её движения плавали, как водные зыби. Мора медленно подняла голову, её лицо было покрыто вязким покрывалом мрака.

— Мой черёд... — прошептала она, как гиена, её голос звучал как шепот ветра, наполняющий землю холодом.

Никалас почувствовал, как воздух вокруг сжался. Мора не просто была противником — она была частью самой тьмы, частью того, что создавало страх в сердцах живых существ.

Мора стояла, ощущая, как земля под её ногами превращается в вязкую трясину. Когда она отпустила руки вниз, земля начала пульсировать, как если бы сама природа хотела поглотить Никаласа. В момент, когда он почувствовал тошноту от вязкости болотной жижи, из земли начали тянуться руки утопленных душ. Женщины с бледными лицами, с пустыми глазами, словно привидения, пытались схватить его, утянуть в глубокую, мракобесную бездну.

Но Никалас не позволил себе стать жертвой. Мечи в его руках засияли, как молнии, и с каждым ударом он разрывал руки, стремящиеся к нему, с хрустом и щелчками костей. Силой воли он сосредоточил свою магию и произнёс заклинание:

— Небесный удар!

Энергия прорвалась, и Никалас, словно вспышка света, вырвался из болота, оттолкнувшись от разрушенных ворот города, и оказался прямо позади Моры. Он не терял времени, стремительно поднимая свои клинки для атаки.

Однако Мора, чьи чувства были обострены до предела, быстро среагировала. Она увернулась от удара меча, скользнув в сторону, и, мгновенно поймав его руку, откинула Никаласа в сторону, как ветку, сбитую порывом ветра. Но Никалас не сдался. В полёте он сгруппировался, сжался, и произнёс заклинание:

— Падение звёзд!

В этот момент с небес начало падать сияющее множество звёздных стрел, как тысячи светящихся метеоров. Мора уклонялась от каждого удара, её тело двигалось как животное, грациозно избегая смертельных вспышек, но для Никаласа это было всё сложнее. Он чувствовал, как его силы иссякают, а враги только игрались с ним, наслаждаясь его слабостью.

В отчаянии он снова попытался послать сигнал через телепатию, но на этот раз ему никто не ответил. В его груди было всё больше тревоги, но он знал, что не может сдаться.

— Это конец... — пробормотал он про себя, когда вдруг его глаза наполнились решимостью.

Никалас резко призвал звезду. Силой мысли он вызвал сверхновую, огромную сферу, которая начала разжигать свет. Он вложил всё, что у него было, в этот финальный удар. Сверхновая вспыхнула, излучая такие волны энергии, что земля под ногами потрескалась, а небо окрасилось в багровый цвет. Мора, охваченная светом, вскрикнула от боли, её тело было покрыто ожогами, и она отлетела назад, как дымящийся обугленный кусок.

Её тело стало иссушенным, а голос вырвался с шипением:

— Это ещё не конец, Никалас...

И вот, как если бы вся тьма и ужас мира вдруг сосредоточились в одном месте, Лидия сделала шаг вперёд, её смех был полон насмешки.

— Теперь мой черёд, — произнесла она, её глаза полыхали неестественным светом, а её тело начинало наполняться могуществом тени.

Никалас, истощённый, стоял, ощущая, как его силы стремительно иссякают. Он знал, что в этой битве он не может победить, но с каждым моментом решимость и отчаяние становились всё более неотъемлемой частью его существа.

Лидия, обвивая Никаласа цепями, с легкостью пробила несколько деревьев, вытягивая его к себе. Но Никалас, ощутив холодную тяжесть стальных оков, напрягся и с яростным усилием разорвал их, вызывая магическую бурю вокруг. В его голове вспыхнуло воспоминание — банши боятся воды. Он схватил два клинка и мгновенно окунул их в ближайший водоём, чувствуя, как их лезвия поглощают влагу и наполняются силой. С каждым взмахом они становились острее.

Он рванулся к Лидии с бешеной скоростью, а она, как всегда, уворачивалась с издевательским смехом, легко отклоняясь от его ударов. Её тело мелькало, как призрачный свет, и она отступала, словно наслаждаясь каждой секундой этого "играющего" сражения. Но Никалас не был готов сдаваться.

Вдохнув, он произнёс:

— Млечный путь!

Магия вспыхнула, и небо как бы открылось для него, словно звезда сама нисходила в этот мир. Сгусток космической энергии вырвался из его мечей, прорезая пространство и направляясь прямо в Лидию. Поток энергии был настолько мощным, что звёздный свет осветил землю, как солнечный луч в ночи, обрушив всё на её тело. Лидия испарилась, оставив за собой лишь струйки дыма и пепел, а её фигура исчезла в воздухе.

Тёмный момент длился лишь мгновение, но Никалас почувствовал, как в воздухе изменилось что-то. Он обернулся, и там, где стояли правители Бездны, Лидия уже стояла с ними, с холодной усмешкой на лице. Она повернулась к своим союзникам.

— Звёздная магия... — прошипела она, её голос был полон презрения. — Как же она меня раздражает.

Азарок, стоявший в стороне, шагнул вперёд. Его фигура была как тень, его аура сгущалась вокруг него, и в его руках появился меч, чёрный, как сама ночь. Он смердил смертью, и его клинок испускал холодный, зловещий свет, похожий на туман, что мог поглотить всё живое.

Он замахнулся и произнёс:

— Сейчас я покажу, как надо биться с звёздными рыцарями.

Его слова эхом разнеслись по полю боя. Всё вокруг словно замерло, предвестие страшной битвы. Никалас знал, что это будет не просто сражение — это будет столкновение сил, где один из них должен будет упасть.

Азарок сблизился с Никаласом с такой скоростью, что тот едва успел среагировать. Его удары были быстрыми и точными, каждый казался легким, но от того ещё более смертельным. Он издевательски фехтовал, двигаясь с грацией хищника, заставляя Никаласа с трудом стоять на ногах. В каждый момент, когда Никалас едва успевал отбить удар, Азарок насмехался:

— Это всё? Где твоя сила, рыцарь? Как я покажу товарищам, как надо, если ты даже не сопротивляешься?

Никалас стиснул зубы, его тело было покрыто потами, глаза пылали решимостью, но он чувствовал, как его силы истощаются с каждым новым ударом. Он едва держал на ногах, его мечи отчаянно отбивали удары, но это было невыносимо сложно. Азарок знал, как довести своего противника до состояния, когда он теряет силы, теряет фокус.

В этот момент, словно в замедленном движении, Азарок совершил ловкое движение. Никалас почувствовал, как его собственная энергия уходит, словно кто-то выкачивал её из него. В следующее мгновение, прежде чем он успел отреагировать, чёрный клинок Азарока пронзил его живот. Никалас издал болезненный вскрик, его мечи упали на землю, и он оказался на грани потери сознания.

Боль пронзила его, но он сдержал её, с трудом удерживая себя в сознании. Взгляд Никаласа затуманился, его дыхание стало тяжёлым и прерывистым. Он ощущал, как силы покидают его тело, и хотя его внутренний огонь ещё не угас, он понимал, что на грани этого сражения.

Войны увидев поражение правителя ринулись в бой

Кано ворвался в бой первый с яростью, не обращая внимания на потоки тьмы, которые сбивали его с ног, но он не сдавался. Его мечи сияли, отражая свет, как последние огоньки в этом океане мрака. Он атаковал с такой мощью, что каждый его удар оставлял следы в воздухе. Но как бы он ни пытался, магия Азарока обрушивалась на него, как чёрная буря, не давая ему добраться до врага.

Заметив, что атаковать не удаётся, Кано резко изменил тактику, пытаясь пробиться к Азароку через магическое давление, его движения стали быстрее, опаснее, а его глаза горели отчаянием. Но было слишком поздно.

Азарок, стоявший спокойно, с лёгкостью парировал все его усилия. В его руках Некро-клинок пульсировал тёмной энергией, поглощая свет и жизнь вокруг. В мгновение ока, клинок Азарока пронзил грудь Кано. Это было не просто смертельное ранение — этот удар был символом его конца.

Кано, не успев осознать происходящее, почувствовал, как жизнь уходит из его тела. Его плечи сжались, как будто он пытался ещё хоть немного бороться с этим. Он взглянул на Никаласа, их глаза встретились на мгновение, и в его взгляде читалась не только усталость, но и прощание. Слова не были сказаны, но в этом молчании было всё. "Я сражался до конца". Кано упал на колени, его глаза тускнели, и последние силы покидали его тело. С последним вздохом он рухнул на землю, его руки беспомощно распрямились, и душа ушла в тьму.

Никалас, который с трудом держался на ногах, увидел падение Кано и почувствовал, как его мир рушится. С каждым мгновением ему становилось всё хуже — его тело, истощённое до предела, не слушалось его, кровь текла из ран, он едва мог держать глаза открытыми. Каждый вдох давался с трудом, и всё вокруг теряло форму, расплываясь в темных облаках.

Никалас знал, что он не выживет, что всё потеряно. Он видел, как его люди падают защищая его, и смерть его друга, наставника, была ударом, который отнял у него последние силы. Он не мог даже заплакать — его сердце было пусто, а сознание поглощалось болью. Он не знал, сколько времени прошло, но когда Азарок приблизился к нему, он почувствовал, как его разум тёмнеет.

Он хотел крикнуть своим воинами чтоб те бежали но в горле образовался ком ,

Азарок вырезал всех кто пришёл спасти Никаласа .

Никалас упал на землю, и его взгляд стал бессмысленным. единственным звуком, который можно было услышать, была его едва слышная дыхательная пауза. Никалас ощущал, как его тело слабеет с каждым мгновением. Слёзы не катились по его щекам, они застряли внутри, где-то в глубине. Тьма, в которой он находился, становилась настолько реальной, что он уже не мог отличить, что было настоящим.

Он увидел, как Азарок поднимает свой клинок, и время для Никаласа замерло...

Глава 71 - Самое дно

Николас очнулся в тёмном, мрачном месте. Влажный, холодный воздух обжигал лёгкие, а вокруг царила кромешная тьма. Его сердце билось едва ощутимо, как будто сама жизнь покидала тело. "Это смерть?" — пронеслось в его голове.

Но впереди, через завесу тьмы, пробивался яркий свет. Николас, с трудом поднявшись, сделал шаг вперёд. Каждый его шаг отдавался эхом, словно в бесконечности. Наконец, свет озарил всё вокруг, и перед ним предстало существо невероятных размеров.

Это был дракон. Его чешуя переливалась оттенками абсолютной чёрноты, в которой можно было увидеть отражение звёзд. Огромные крылья, раскинувшись, скрывали за собой видимость самого космоса. Перед этим существом Николас казался песчинкой в пустыне.

Дракон заговорил, его голос был низким, дрожащим, словно эхо вселенной:

— Ты почти мёртв... Что будешь делать, Николас?

Юноша не ответил, его губы не могли произнести ни слова. Он просто стоял, его разум был подавлен. Дракон продолжил, его голос проникал прямо в душу:

— Если ты умрёшь, я останусь здесь навеки. Закованным, забытым. Но ты... Ты ведь не готов умереть, не так ли? Твоя любовь, твои друзья... Всё это держит тебя в этом мире. А ты не способен пожертвовать ими ради мира, верно?

Слова дракона ударили в самое сердце. Николас рухнул на колени, обессилевший и подавленный. Его голос прозвучал почти шёпотом, дрожа:

— Помоги мне... Затмение...

Дракон улыбнулся, его улыбка была мрачной и пугающей.

— Этого я и ждал.

Изо рта Николаса начала сочиться чёрная дымка. Она густела, словно материализовалась из самой тьмы, охватывая его тело.

Тем временем, в другом месте Азарок поднял свой меч. Величественный клинок сверкнул в отблесках магического света. Он шагнул к обездвиженному телу Николаса, намереваясь нанести последний удар.

Но внезапно, словно пробудившись, Николас откинул его мощным магическим импульсом. Взревев, он поднялся, и из его спины начали вырастать крылья. Они были огромными, чёрными, как сама бездна космоса. Его глаза вспыхнули ярким, зловещим фиолетовым светом, раны на его теле затянулись.

Эта сила была новой и пугающей. Все правители Бездны ощутили пробуждение. Это было нечто большее, чем человек. Это была сила легендарного дракона Затмения.

Живадан, пятый правитель Бездны, король вервольфов, в мгновение ока превратился в гигантское волкоподобное существо. Его тело, покрытое серебристой шерстью, блестело в отблесках магической энергии, и он рывком бросился на Николаса.

Однако Николас, не моргнув глазом, поймал Живадана за морду своей когтистой рукой, покрытой черной, как бездна, материей. Его голос прозвучал низко, угрожающе:

— Ты слишком слаб.

С дикой силой он швырнул Живадана назад, как тряпичную куклу. В это мгновение Азарок, Король мертвых, взревел, его голос наполнил поле битвы:

— По отдельности мы не справимся! Все вместе!

Остальные правители мгновенно собрались в единое наступление. Мора, королева болот, подняла руки, и из земли начали выползать гигантские лианы и корни, покрытые ядовитой слизью. Они рванулись к Николасу, пытаясь оплести его и затянуть в трясину, которая тут же появилась под ногами.

Лидия, банши, выпустила жуткий вой, от которого воздух вокруг задрожал. Звуковая волна разрывала пространство, стремясь разрушить концентрацию Николаса. Её фигура, полупрозрачная, словно сгусток ночного тумана, закружилась вокруг него, словно дух, сковывая движение.

Урук Хан, король огров, троллей и гоблинов, поднял свой гигантский топор, заряженный магией камня и лавы. Его удар вызвал мощный сейсмический толчок, земля под ногами Николаса разошлась, словно взывая к недрам планеты.

Живадан снова атаковал, его когти сверкали серебром, а мышцы бугрились от напряжения. Он метался с нечеловеческой скоростью, стараясь прорваться к слабым местам Николаса.

Азарок, Король мёртвых, вызвал своих теневых рыцарей, которые, окружив Николаса, начали обрушивать на него тёмную энергию в виде смертоносных клинков.

Но Николас только усмехнулся. Его крылья, словно сотканные из звёздной пыли, распахнулись, создавая ослепительный вихрь энергии. С невероятной скоростью он взмыл в воздух, оставляя за собой след чёрного света.

— Чёрная звезда! — произнес он, и его голос гремел, как сама тьма космоса.

Один взмах его меча, и вокруг взорвалась волна энергии, искривив рельеф поля боя. Пространство задрожало, словно отражение в искажённом зеркале. Силой столкновения двух сверхновых чёрный импульс разлетелся по земле. Удар был столь мощным, что образовал многокилометровый кратер, а тела правителей были отброшены прочь, покрытые ожогами от его космического гнева.

Но правители Бездны не сдавались.

Мора вызвала гигантских болотных змеев, которые попытались атаковать Николаса, их челюсти капали кислотой, но он одним движением своих крыльев разорвал их в клочья.

Лидия вновь закричала, её магия становилась сильнее, но Николас резко появился перед ней, его движения были столь быстры, что она едва успела среагировать. Он замахнулся мечом, но Лидия превратилась в туман и отступила.

— Вы не понимаете, с кем связались, — прохрипел он, глаза сверкали зловещим фиолетовым светом.

Живадан и Урук Хан одновременно атаковали с двух сторон. Когти вервольфа засияли серебряной магией, а топор Урук Хана воспламенился, как огненный вулкан. Их удары обрушились на Николаса одновременно, но он исчез, появившись за их спинами.

— Медлительны, — прошептал он, прежде чем его когтистая рука схватила Живадана за горло и швырнула прямо в Урук Хана, сбивая обоих с ног.

Азарок поднял руки, его мёртвые рыцари вновь выстроились в строй, окружив Николаса, а с неба начала падать ледяная магия, пытаясь заморозить всё вокруг. Николас взмахнул крыльями, и лед растаял мгновенно, оставив только испарения.

— Ваша сила ничтожна перед моей. — Его голос раскатился, как гром.

Николас, теперь в облике полу-дракона Затмения, двигался быстрее, чем могли видеть глаза. Его каждый удар, каждое движение оставляло разрушения вокруг. Он доминировал, уничтожая всё на своём пути.

Правители Бездны понимали: перед ними не просто Николас, а нечто куда более могущественное — воплощение Затмения, силы, способной изменить саму реальность.

Планета сотрясалась от каждого шага Николаса, словно сама природа содрогалась перед его мощью. Его магия пронзала пространство, разрушая всё вокруг. Правители Бездны отступили, их лица искажены ужасом. Живадан, весь в ожогах, скрежетал зубами, глядя на Николаса, но не решался приблизиться. Азарок молча шагнул назад, сдерживая своих теневых рыцарей.

И тут из теней, словно из самой пустоты, раздался хлопок крыльев. В воздухе появилась стая летучих мышей, которые закружились в смертоносном вихре. Мгновение спустя они слились в одну фигуру — Валентин, король упырей. Его улыбка была мрачной, а глаза — полны сарказма и удовольствия.

— Отступите, — холодно произнёс он, не глядя на правителей Бездны. — Это уже не ваша битва.

Правители неохотно подчинились, оставив Валентина наедине с Николасом.

— Николас… ты ли это? — спросил он, с интересом изучая полу-драконью сущность юного принца.

Николас лишь прорычал, его глаза, сверкающие фиолетовым светом, источали ненависть и боль. Словно молния, он рванул вперёд и ударил Валентина, швырнув его назад. Но король упырей лишь рассмеялся.

— Как прекрасно… — протянул он, вставая. — Видеть, как ты сломан. Как ты в отчаянии. На каком же дне ты оказался, раз обратился за силой к Затмению?

Две чёрные вспышки слились воедино, удары магии и когтей звенели в воздухе. Земля тряслась, а небо потемнело, словно сама природа решила отступить перед столкновением этих двух чудовищ. Магия рвалась во все стороны, оставляя за собой кратеры и сгустки чёрного дыма.

— Ты не понимаешь, что натворил, — продолжал Валентин, уклоняясь от мощного удара. — Интересно, что бы Луна сказала, если бы увидела тебя сейчас?

Эти слова, как кинжал, пронзили сердце Николаса. Он застыл на месте, его руки дрожали, когтистые пальцы судорожно сжимались.

— Луна… — прошептал он, и его голос был полон боли.

Он отступил назад, взглянул на свои руки, покрытые чёрной чешуей, на крылья, которые тянулись к небесам, словно символ его проклятия.

— Кто я? — прошептал он, а затем, в приступе ярости, начал рвать свои крылья, скидывая тёмную оболочку, покрывавшую его тело.

Валентин стоял в стороне, наблюдая за этим зрелищем с усмешкой.

— Какой ты жалкий, Николас, — сказал он, его голос наполнился сарказмом. — Ты отвергаешь свою силу, свою сущность. Ты хочешь быть человеком? Это смешно. Ты не человек. Ты — чудовище.

Николас упал на колени. Он посмотрел вокруг: всё, что он защищал, было уничтожено. Земля вокруг превратилась в выжженное поле, изрытое кратерами. Трупы его павших товарищей превратились в пепел, даже тело его учителя Симидзу было полностью уничтожено.

— Я… это я… — повторял он, бьясь кулаками о землю.

Валентин подошёл к нему, словно хищник, готовый добить свою жертву. Одним движением он заковал Николаса в магические путы.

— Какой же ты жалкий, — усмехнулся он. — Посмотри вокруг. Всё это — твоё творение. Ты уничтожил их в своём гневе. А теперь я закончу то, что ты начал.

Он поднял безвольное тело Николаса и перенёс его на вершину разрушенной башни.

— Смотри, юный принц, — сказал он, указывая на город. — Смотри, как твоя империя, твоя планета утопает в крови.

Он поднял руку, произнося заклинание:

— Осколок души! Багровые реки цитадели мрачного зала… Бог крови Карнат!

Небо раскололось, и кровавые реки затопили всё вокруг. В этих реках плавали мертвецы, сжирая всё живое на своём пути. Из крови поднялся Карнат, бог крови, его алые крылья источали потоки багровой жидкости. Меч в его руке кричал голосами тысяч мёртвых, а золотая маска скрывала его лицо, но не зловещую улыбку.

Крики умирающих жителей планеты разрывали воздух. Николас слышал их мольбы, их отчаяние, их последние слова.

— Хватит! — взревел он, но его голос потонул в хаосе. — Я сделаю всё, что ты хочешь, только остановись!

Валентин посмотрел на него с ухмылкой.

— Ты уже сделал достаточно, юный принц.

Николас, ослабленный и опустошённый, потерял сознание, оставив планету умирать в реках крови.

Николас очнулся. Его тело дрожало, голова гудела, а вокруг простиралось гнетущее безмолвие. Он поднялся, оглядевшись. Всё вокруг было опустошено: разрушенные дома, выжженная земля, серый пепел, осевший плотным слоем. Даже травинки не осталось.

Это был Сахалин — его родная планета, но теперь она казалась мёртвой, будто сама жизнь покинула её вместе с последним дыханием её жителей. Николас шёл по пустым улицам, его шаги эхом отдавались в холодной тишине. Мысли путались. Всё это казалось кошмаром, от которого он вот-вот проснётся.

Внезапно перед ним открылся портал, и яркая вспышка разрезала мрак. Из портала вышли Луна и Амон. Луна, увидев Николаса, бросилась к нему, её глаза наполнились слезами.

— Николас! — воскликнула она, пытаясь обнять его.

Но он даже не взглянул на неё. Его пустой, бессмысленный взгляд был направлен на Амона.

Амон остановился, его лицо окаменело, когда он огляделся вокруг. Он сразу понял: Николас был единственным живым существом на этой планете. Даже насекомых не осталось.

— Никки... — осторожно начал он, стараясь скрыть ужас в голосе. — Как ты?

Николас, едва подняв голову, ответил тихо и глухо:

— Я на дне...

Его голос был лишён эмоций, как будто сожжённая планета забрала вместе с жизнью её обитателей и душу самого Николаса.

Луна, потрясённая, снова попыталась заговорить:

— Николас, это не ты! Ты... ты не виноват...

Но он не слушал. Её слова будто разбивались о невидимую стену. Николас продолжал смотреть на Амона, словно ожидая ответа на невысказанный вопрос.

Амон вздохнул, его лицо исказилось смесью сострадания и боли.

— Это... твой путь, Никки, — сказал он. — Но ты ещё можешь подняться. Даже с самого дна...

Николас лишь молча отвернулся и снова пошёл вперёд, оставляя за собой друзей и все слова, которые могли хоть как-то облегчить его боль.

Николас дошёл до места, где некогда стоял его дом. Остов здания был разрушен, словно сама планета пыталась стереть память о том, что когда-то здесь была жизнь. Обугленные доски, камни и пепел – всё, что осталось от места, которое он называл домом.

Его колени подкосились. Николас упал на землю, обхватив голову руками. Горькие рыдания вырвались из его груди, словно попытка вытолкнуть невыносимую боль наружу.

— Почему... — едва слышно прошептал он. — Почему я...

Луна подбежала, её лицо было мокрым от слёз. Она обняла его, пытаясь удержать в своих руках всё его отчаяние.

— Расскажи мне, Николас, — тихо попросила она, поглаживая его по спине. — Расскажи, что произошло.

Он не мог ответить. Слова застряли в горле, словно тысячи игл. Но Луна не отпускала его, её собственные слёзы смешивались с пеплом, покрывавшим землю.

Амон, стоявший в стороне, внимательно наблюдал за ними. Его взгляд выражал больше, чем можно было передать словами. Он сделал несколько шагов вперёд, открыл портал, за которым мерцал другой мир.

— Вставай, Никки, — спокойно произнёс он, хотя в его голосе угадывалась едва сдерживаемая грусть. — Здесь тебе больше нечего делать.

Он подошёл ближе, поднял Николаса за плечо, помогая ему встать на ноги. Луна тоже встала, её руки всё ещё обнимали Николаса, как будто она боялась отпустить его и дать утонуть в бездне его боли.

Они втроём вошли в портал. Он закрылся за ними, оставляя Сахалин — теперь лишь холодную, мёртвую пустошь — одной из страниц истории.

Глава 72 - Светлячки

Николас проснулся в белой комнате. Его руки дрожали, тело ломило, а душа будто разрывалась от горя. Он не хотел ничего делать, не мог даже подняться с кровати. Хотелось спрятаться от всех, исчезнуть.

Его мысли возвращались к родной планете, к её красотам и трудностям. Он вспоминал своего учителя, и от этих воспоминаний сердце сжималось ещё сильнее.

Лежа на боку, Николас крепко сжимал амулет Чистого Сердца. Слёзы не шли, но внутри всё горело — хотелось разрыдаться.

Вдруг дверь приоткрылась, и в комнату вошла Луна. Николас даже не заметил её. Она молча подошла к нему, легла рядом и нежно обняла его.

Её тепло заставило Николаса наконец нарушить молчание:

– Луна... Я рад, что ты здесь...

Она ответила тихо, почти шёпотом:

– Ники, мне жаль... Но это ещё не конец. У тебя есть мы. Мы переживём это вместе.

Николас покачал головой. Его голос дрожал:

– Луна... Я думаю, что из меня никудышный святой рыцарь. Я больше не хочу воевать. Но... мне так хочется отомстить. Я хочу убить их всех...

Он замолчал, но через мгновение продолжил:

– И знаешь... у меня есть для этого силы. Но они не мои. Если всё это время я полагался только на себя, и все вокруг умирали... не значит ли это, что мои силы недостаточны? Луна... если я стану монстром... ты будешь любить меня так же?

Луна не ответила сразу. Молчание повисло в воздухе, заполняя комнату. Потом она произнесла тихо, но твёрдо:

– Даже если ты сожжёшь весь мир, я буду той, кто поможет разжигать этот огонь.

Эти слова коснулись самого сердца Николаса, пробудив в нём силу, о которой он почти забыл. Он повернулся к Луне и обнял её крепко, будто цепляясь за единственный луч света в своей тьме.

– Тогда я сделал выбор, – прошептал он, его голос дрожал, но в нём уже звучала решимость. – Прошу, будь моим светом в той тьме, в которую я собираюсь окунуться. Если древние боятся вмешиваться, пугаясь сил, которые, по их словам, искривляют мироздание, то я не буду мириться с этим. Я выверну мир, если придётся, но я создам мир без войн. Мир, где все будут счастливы.

Луна смотрела на него с лёгкой улыбкой, её глаза сияли.

– Я верю в тебя, Ники.

Они долго лежали в молчании, просто наслаждаясь моментом близости. Тишина была для них исцеляющей.

Наконец Луна встала, коснулась его руки и сказала:

– Мне нужно идти. Ты поправляйся, а потом приходи ко мне на Лунреан I. Я буду ждать.

Она наклонилась, нежно поцеловала его в лоб и вышла.

Оставшись один, Николас долго размышлял над своими словами. Он чувствовал, как внутри него начинает зарождаться новый план. Но эти мысли прервал неожиданный гость.

Дверь открылась, и в комнату вошёл Рики Амон.

– Добрый день, Ники. Как ты себя чувствуешь?

Подойдя ближе, он слегка прикоснулся к лбу Николаса.

– Температура спала... А то ты был весь горячий. Лихорадка едва не доконала тебя. Но, кажется, здоровье уже в норме.

Рики сел напротив и посмотрел на Николаса. Его тон стал серьёзным:

– Теперь о твоём превращении. Не вини себя. Но запомни: тёмная магия – это тоже магия. Ею можно пользоваться, если твой дух силён и непоколебим.

Амон улыбнулся, но в его глазах мелькнула тень.

– Знаешь, я тоже часто использую её. Но иногда... мою голову сносит к чертям. Бывает так, что нужно сделать то, на что другие не осмелятся.

Он наклонился чуть ближе и добавил:

– Но всегда помни: за каждое содеянное придётся нести ответственность. Это закон.

Дверь внезапно распахнулась, и в комнату ворвался Сокол.

– Николас! – воскликнул он. Его голос дрожал от волнения. – Мне жаль! Ты в порядке? Я чуть с ума не сошёл, узнав, что случилось. Ники, я сделаю всё, чтобы помочь тебе. Не волнуйся, всё будет хорошо. Я всегда готов поддержать тебя.

Николас посмотрел на него и попытался улыбнуться, но его глаза выдавали всю боль и печаль, что разрывали его душу.

– Это всё прекрасно... Но... я уже сделал выбор, – тихо произнёс он. Затем, помедлив, добавил: – Можно я пока побуду один? Спасибо за твою поддержку, правда. Я рад, что у меня есть вы все. Спасибо...

Сокол неуверенно кивнул, заметив, как тяжело даются эти слова. Он хотел остаться, но понимал, что сейчас это будет лишним.

– Хорошо, Ники, – мягко сказал он. – Если что-то понадобится, ты знаешь, где нас найти.

Амон, стоявший рядом, внимательно наблюдал за диалогом. Когда Николас отвернулся, он кивнул Соколу, и они вместе покинули комнату, оставив юношу наедине с собой.

В коридоре Сокол повернулся к Амону, его лицо было омрачено тревогой.

– Он подавлен, – сказал он тихо. – Я это вижу, я это чувствую. Но я ничего не могу сделать, чтобы ему помочь.

Амон посмотрел на него, и на его лице мелькнула слабая улыбка, полная усталой мудрости.

– Сокол, иногда лучшее, что мы можем сделать, – это дать человеку пространство. Но ты прав, – он положил руку Соколу на плечо. – Не оставляй его совсем. Что бы ни случилось, не дай ему остаться одному слишком надолго.

Сокол поднял взгляд, в его глазах была надежда.

– Думаешь, это поможет?

Амон посмотрел в сторону комнаты Николаса и, чуть задумавшись, ответил:

– Будь его светлячком. Выводи его из этой тьмы потихоньку, шаг за шагом. Иногда даже слабый огонёк может осветить самый тёмный путь.

Сокол кивнул, обретя уверенность в словах Амона. Вместе они двинулись дальше по коридору, но в их сердцах поселилось твёрдое решение: сделать всё возможное, чтобы Николас не затерялся в своей тьме.

Глава 73 - Играя в богов

Хельм и Арак сидели в тёмной комнате, где слабый свет от магического кристалла отбрасывал причудливые тени на стены. Обстановка наполняла их разговор мрачной напряжённостью.

— Арак, печать сломана, — произнёс Хельм, ломая молчание. — Правители Бездны пробудились, Сахалин разрушен, а раса вульгалов почти уничтожена. Остались лишь считанные десятки... Нас переигрывают. Что будем делать?

Арак тяжело вздохнул, его взгляд затуманился.

— Да, мир меняется. И не в нашу пользу. Силу Затмения необходимо обуздать. Запереть его. И сделать это так, чтобы Амон не знал, где он. И принцесса Луна — тоже.

— Но как это сделать? — Хельм нахмурился. — И вообще... правильно ли мы поступаем?

Арак резко поднял руку, прерывая его.

— У нас нет выбора. Я даже представить не мог, что он сможет слиться с Затмением. Мы думали, дело ограничится осколком души. Но он оказался совместимым сосудом. Он может принять всю мощь дракона... возможно, даже вызвать его без барьера. И тогда мир содрогнётся. Мы не можем позволить этому случиться.

— Но Амон всё равно прознает, где он, — с сомнением сказал Хельм.

— Тогда мы остановим его, — голос Арака стал твёрдым, как сталь. — И покажем, что, хоть он и сильнейший маг, мы стоим выше. Мы — высшие существа. Мы — баланс, и мы будем его хранить любой ценой.

В комнате повисла зловещая тишина, нарушаемая лишь слабым гулом кристалла.

— Тогда медлить нельзя, — решительно произнёс Хельм, выпрямляясь. — Кому мы поручим это задание?

Арак не раздумывал ни секунды.

— Твину Злотобороду. Я уже дал ему поручение.

— Злотобород? — Хельм прищурился. — Ты уверен, что он справится?

— Более чем, — спокойно ответил Арак, его голос был твёрдым, как гранит. — Он один из немногих, кто понимает важность баланса так же, как мы.

Хельм кивнул, но сомнение не покидало его взгляда.

— А где мы его заточим?

— В нашем Зале Печати, — сказал Арак, поднимаясь. — В звезде, которую я сотворил тысячу лет назад. Она была создана именно для таких случаев. Звезда Печати Времени. Там его сила будет под контролем.

— И насколько крепка эта звезда? — Хельм посмотрел на Арака, его голос звучал напряжённо.

— Достаточно, чтобы удержать даже Затмение. Но только если никто извне не вмешается, — ответил Арак, пристально глядя на своего собеседника. — Поэтому мы должны быть начеку.

Хельм вздохнул и скрестил руки на груди.

— Значит, всё уже решено. Пусть Твин действует. Надеюсь, мы успеем.

— Мы обязаны успеть, — ответил Арак, его глаза сверкнули ледяным блеском.

Комната вновь погрузилась в молчание, прерываемое лишь слабым эхом их голосов. Впереди их ждал опасный путь, но отступать они не собирались.

Никалас крепко спал. Комнату наполнила странная тишина, когда Твин Злотобород, словно тень, вошёл внутрь. Его взгляд был тяжёлым, полным решимости и печали. Он подошёл к кровати, посмотрел на спящего юношу и тихо произнёс:

— Прости... но ты слишком опасен.

Светлые руны засияли вокруг Твина, он сложил руки в сложный магический жест. Вспышка! Резкие световые линии обвили тело Никаласа, сковывая его движения. Он даже не успел проснуться. Через мгновение юноша исчез, оставив за собой лишь лёгкий след магического сияния.

Никалас очнулся в странном месте. Он был окружён бесконечной синей пустотой. Здесь не было ни верха, ни низа, только яркая, безжизненная бесконечность. Он хотел закричать, но звука не было слышно. Он попытался призвать магию, но каждое заклинание рассеивалось, едва успев возникнуть.

— Где я? Что это? — пронеслось у него в мыслях.

"Ты думаешь, что мёртв, но это не так," — раздался голос в его голове.

— Кто здесь?! — Никалас напрягся, чувствуя странное присутствие.

"Это я, Никалас. Затмение. Теперь ты, как и я, в заточении," — ответил голос.

— Затмение? Это ты? — Никалас замер, его мысли смешались. — Не верю тебе!

"Ты можешь не верить," — дракон хмыкнул, его голос был одновременно насмешливым и серьёзным. — "Но послушай. Ты хочешь выбраться? Тебе нужна моя сила. Ты сам знал, что так рано или поздно случится."

Никалас сжал кулаки.

— Ты мне поможешь?

"Помогу," — ответил дракон после короткой паузы. — "Но в обмен ты освободишь меня."

Юноша на мгновение задумался.

— Как мы выберемся?

"Рики Амон," — ответил Затмение. — "Ты думаешь, он оставит тебя здесь? Я всегда говорил тебе доверять только ему. Он понимает нас, нашу сущность. Поверь, он куда лучше этих двух безумцев, Хельма и Арака. Амон мог бы создать настоящий баланс, где свет сосуществует с тьмой. Это и есть реальное равновесие, Никалас."

— Баланс? — задумался юноша. — Ты говоришь о мире, где сильные защищают слабых? Где тьма не угрожает, а сосуществует?

"Именно," — ответил Затмение, его голос стал мягче, почти спокойным. — "Мир, в котором каждый находит своё место, не боится силы, но и не злоупотребляет ею. Задумайся, Никалас... Кто они такие, чтобы решать, что правильно?"

Никалас смотрел в бесконечную синеву, его мысли были бурей. Он осознавал, что каждый шаг теперь может изменить всё.

Амон сидел в своей комнате, погружённый в привычное спокойствие. Он с наслаждением пил сладкий чай, слушая едва слышный треск огня в камине. Внезапно всё замерло: звуки исчезли, время будто остановилось. Амон улыбнулся, не отрывая взгляда от чашки.

— Если хочешь поболтать, Жнец, не обязательно так врываться в мой разум, — спокойно произнёс он, словно разговаривая сам с собой. — Ты же знаешь, что я никогда не отказываюсь от беседы.

Из теней комнаты выступил странный силуэт. Высокий, в длинном чёрном плаще с капюшоном, он держал огромную, потемневшую от времени косу. Это был Жнец, фамильяр, чьё присутствие всегда приносило дурные вести.

— Тебя сложно застать врасплох, Амон, — проговорил Жнец глухим, низким голосом. — И это мне в тебе нравится.

Амон наконец поднял взгляд, пристально наблюдая за гостем.

— Тогда зачем ты здесь? Неужели скучаешь?

Жнец чуть наклонил голову.

— Увы, не просто ради беседы. Пока ты тут наслаждаешься чаепитием, твоего ученика, Никаласа, похитили. Древние запечатали его в Синей Звезде возле их храма.

Амон напрягся. Чашка в его руке замерла, а потом медленно опустилась на стол. Его взгляд стал холодным.

— Откуда у тебя такая информация? — спросил он жёстким тоном.

— Мы, особые фамильяры, связаны с такими существами, как Затмение, — пояснил Жнец. — Можно сказать, он попросил меня передать тебе это. Что будешь делать — решай сам.

Амон встал, расправляя плечи. Его лицо на мгновение исказилось от злости, но он быстро взял себя в руки.

— Значит, Затмение... Интересно. И, конечно, древние снова решили играть роль всевышних судей.

Жнец молча наблюдал, не вмешиваясь в раздумья своего хозяина.

— Хорошо, — сказал Амон, выдохнув. — Раз они считают, что могут распоряжаться судьбами безнаказанно, я покажу им, что это не так.

Жнец усмехнулся, его фигура начала растворяться в тени.

— Тогда поспеши, Амон. Никаласу понадобится твоя помощь.

Когда фамильяр исчез, время в комнате вновь потекло. Амон взял свою чашку, сделал последний глоток и убрал её в сторону.

— Древние... — тихо произнёс он, покидая комнату. — Вы забыли, с кем имеете дело.

Глава 74 - Разгневанные боги

Амон с грохотом распахнул массивные двери храма Древних. Его лицо оставалось спокойным, но всё вокруг него , от тяжёлой походки до вибраций магической энергии — говорило, что он в ярости.

Древние, сидевшие на своих тронах, мгновенно поднялись. Их взгляды встретились с пронизывающим взглядом Амона.

— Амон! — произнёс Арак, поднимая руку в жесте приветствия. — Мы тебя не ждали. Что-то случилось?

Амон, не утруждая себя приветствием, подошёл ближе, его голос звучал угрожающе спокойно:

— Мне тут птичка напела, что вы решили поиграть в судей... Где Никалас? Сами скажите, или...

Его глаза вспыхнули холодным светом, и тишина на мгновение накрыла зал.

— Амон, не смей говорить с нами таким тоном! — резко вмешался Хельм, его голос звучал громко и гулко. — Не забывай, с кем ты разговариваешь. Мы не играем в судей. Мы и есть суд! Если ты забыл, мы поддерживаем баланс этого мира.

Амон усмехнулся, но в его голосе закипала ярость.

— Баланс? — его голос зазвенел от презрения. — Какой к чёрту баланс? Откройте глаза и посмотрите, что вы натворили! Вы сотворили чудовище, которое теперь мстит за свой народ. Все эти годы вы вели мир к войне, а теперь сидите здесь, изображая мудрецов. И что вы придумали? Запрятать Никаласа, который якобы угрожает вашему «балансу»? Вы просто жалкие трусы!

Эти слова вызвали вспышку негодования. Аура Хельма и Арака мгновенно изменилась: магическая энергия окутала их фигуры, воздух в зале загустел, словно сам мир сопротивлялся их ярости. Их глаза засияли ослепительным светом, а пространство начало искажаться под натиском их силы.

— Ты зашёл слишком далеко, Амон, — произнёс Арак, его голос был подобен грому. — Ты действительно хочешь испытать нашу мощь?

Амон, казалось, лишь подливал масла в огонь. Его улыбка стала ещё холоднее.

— Испытать вашу мощь? — он рассмеялся, но в его смехе было больше угрозы, чем веселья. — Да вы и сами не понимаете, с чем связались.

Амон снял очки и медленно убрал их во внутренний карман. Его движения были спокойными, но воздух вокруг него моментально накалился. Аура угрожающе пульсировала, давя на окружающих.

— Ну что ж, — сказал он холодным, но насыщенным мощью голосом, — раз уж вы так дорожите своим «балансом», мне придётся его поколебать.

Он достал из-под мантии волшебную палочку, её кончик засветился мрачным, мерцающим светом. Направив её на двух могучих минотавров, охранявших тронный зал, Амон спокойно добавил:

— Посмотрим, выдержит ли ваш баланс это.

С лёгким движением палочки он произнёс:

— Осколок души. Мёртвое болото. Тень Жнеца.

Мир вокруг замер. Комната, ещё недавно наполненная светом и величием, опустела. Стены исчезли, оставив лишь бесконечную чёрноту. Лишь вдалеке, словно из самой глубины тьмы, появился силуэт. Шаги гулко отдавались эхом в пустоте, приближая фигуру, которая с каждым мгновением становилась всё яснее.

Это был Жнец. Его фигура скрывалась в тёмном, рваном плаще, а в руках он держал огромную, мрачную косу, светящуюся тусклым кроваво-красным светом. Глаза Жнеца сверкали жутким сиянием, отражающим бездну смерти.

Амон повернулся к Древним, его улыбка была ледяной.

— Ну что ж, — произнёс он спокойно, но его слова звенели угрозой. — Пора вам показать ваше место....

Арак и Хельм мгновенно окутались мощной аурой. Пространство вокруг них задрожало, искажаясь волнистыми рябями с каждым их шагом. Минотавры двинулись к Амону, их силуэты казались воплощением первобытной мощи, а сами они — ходячими аватарами древней магии.

— Раз ты сделал свой выбор, — холодно произнёс Хельм, его голос звучал, как раскат грома, — у нас не остаётся другого пути. Пора спустить тебя с небес на землю.

Арак молча кивнул, и их объединённая сила начала разливаться по залу, будто морской прилив. Время застыло, словно мир затаил дыхание, ожидая столкновения двух непреклонных сил. Аура минотавров сливалась с пространством, их магия грозила стереть всё вокруг.

Амон лишь приподнял бровь, его взгляд оставался холодным и уверенным.

Тишина трещала от напряжения. Казалось, что сама вселенная может лопнуть под давлением силы, готовящейся вырваться наружу.

Аура Арака и Хельма вспыхнула с такой силой, что само пространство вокруг них начало искажаться. Стены храма затрещали, потолок дрожал, будто готовый рухнуть под давлением их магии. Мощь их шагов была настолько колоссальной, что каждый их удар по земле вызывал землетрясение, а сама ткань реальности казалась натянутой, словно паутина перед разрывом.

Амон стоял напротив, его фигура утопала в волнах тёмной энергии. С каждым его вдохом мрак сгущался, из воздуха появлялись разломы, из которых выглядывали бесплотные тени. Они шептали, разрывая тишину храма.

— Если вы хотите судить меня, то приготовьтесь к своей же гибели, — холодно произнёс Амон, поднимая палочку.

С этими словами он ударил ею по земле. От места удара разошлись трещины, из которых вырвались потоки тьмы, покрытые светящимися символами. Эти трещины мгновенно распространились по полу, стенам и даже воздуху. Пространство разорвалось, обнажая сияющие провалы в иных мирах.

— Хватит! — прорычал Арак, и его голос был подобен удару молота по наковальне.

Аура Арака взметнулась вверх, превращаясь в светящийся купол, который накрыл весь храм. Из купола вырвались гигантские руны, вращающиеся вокруг минотавра, словно планеты вокруг солнца. Он поднял руки, и руны испустили лучи ослепительного света, которые устремились к Амону, разрывая пространство на своём пути.

Хельм тем временем выкрикнул заклинание, и из воздуха материализовались тысячи магических символов, которые окутали храм. Каждый символ был источником мощной магической энергии, которая сковала движение Амона.

Но Амон лишь усмехнулся.

— Ваш свет бесполезен против моей тьмы, — прошептал он, и его голос эхом разнёсся по залу.

Он щёлкнул пальцами, и из его тела вырвалась волна магии, разрывающая все оковы. Пространство вокруг него заколебалось, как водная гладь, а затем превратилось в водоворот тьмы. Тьма сжималась и расширялась, разрушая всё, к чему прикасалась.

— Ваш баланс — лишь иллюзия! — крикнул Амон, взмахнув рукой.

Из мрака появилась гигантская фигура Жнеца, его коса была настолько огромной, что одним взмахом разрубила пространство пополам. От удара храм содрогнулся, а небеса за его пределами окрасились в алый свет, словно сама реальность была ранена.

Арак и Хельм ответили синхронным движением. Они подняли руки, и земля под их ногами взорвалась. Из-под земли вырвались корни, покрытые золотым светом, и устремились к Амону. Каждый корень был заряжен энергией мира, пытаясь уничтожить тьму, разливающуюся вокруг.

— Ты слишком долго играл с тьмой, — произнёс Хельм, его голос гремел, как гром. — Пора положить этому конец!

Сфера света вокруг минотавров вспыхнула, и из неё вырвался луч, который устремился прямо к Амону. Это был не просто свет — это была чистая сила мироздания, предназначенная уничтожить любого, кто бросит вызов равновесию.

Амон вскинул руку, и тьма перед ним сгустилась, превращаясь в щит. Луч ударил в щит, создавая вспышку, ослепляющую всё вокруг. От взрыва дрогнули горы, а само время, казалось, застыло.

Когда свет рассеялся, храм превратился в руины, и в воздухе витала энергия, которую невозможно было контролировать.

— Вы сильны, но вы забыли одну вещь, — хрипло произнёс Амон, его фигура медленно поднималась из кратера, оставленного взрывом. — Я тут сильнейший....

С этими словами он поднял палочку, и весь мир за их пределами начал меняться. Небеса разверзлись, обнажив чужие звёзды, воздух стал тяжёлым, а сама реальность трещала, словно готовилась рухнуть.

Арак и Хельм переглянулись. Они понимали, что это сражение — не просто битва . Это было столкновение сил, которые могли уничтожить весь мир.

И когда их магии снова сошлись, взрыв разлетелся далеко за пределы храма, превращая окружающее пространство в хаос. Все вокруг чувствовали это. Мир знал: битва высших существ шла не на жизнь, а на смерть.

Под открытым небом, которое разорвалось от магической битвы, внезапно проявилась синяя звезда — та самая, где был заточен Николас. Её сияние пронзило темноту, напоминая маяк в бескрайнем хаосе. Амон сразу заметил её и, не теряя ни секунды, сосредоточил всю свою мощь, чтобы нанести сокрушительный удар. Его палочка вспыхнула, и от неё устремился импульс, настолько яркий и мощный, что воздух вокруг буквально воспламенился.

Но Арак оказался быстрее. Его огромная рука, покрытая золотыми рунами, разорвала пространство и поглотила энергию Амона, будто это был всего лишь ветер.

— Ты не дотянешься до него, пока мы здесь! — прорычал Арак, его голос гремел, как раскаты грома.

В ту же секунду Хельм, используя силу, которую черпал из самого мироздания, подскочил к Амону и обрушил на него удар, сравнимый с падением горы. Удар отбросил Амона на сотни метров, и только фигура Жнеца, внезапно появившаяся за его спиной, успела поймать его.

— Ты отвлекаешься, Амон, — раздался голос Хельма. — Твоя тьма не сможет пробить свет нашего баланса.

Но Амон не слушал. Его глаза были прикованы к синей звезде, сияющей в ночном небе. Он поднялся на ноги, вокруг него вновь сгустилась тьма. Он не замечал боли и снова сосредоточился на своей цели.

Собрав всю доступную энергию, он разразился мощным взрывом, направленным прямо в звезду. Сгусток энергии, казалось, разрывал само пространство, устремляясь к цели. Но древние снова вмешались. Арак и Хельм объединили свои силы, создав светящийся барьер, который преградил путь атаке Амона.

— Ты недооцениваешь нас, — сказал Арак, его аура вспыхнула ещё ярче. — Мы не позволим тебе разрушить баланс.

Хельм обрушил новую волну силы, и от их ударов пространство начало скручиваться в узлы. Казалось, что сама реальность в этом месте была на грани полного распада.

Однако Амон не сдавался. Жнец вновь встал за его спиной, и его тень накрыла всех, кто находился рядом. Тьма вздымалась, как буря, впитывая остатки разорванной энергии вокруг.

— Вы думаете, что остановите меня? — холодно бросил Амон. — Баланс? Я покажу вам, что ваш баланс — это лишь иллюзия.

Он резко развернулся к древним и, вместо того чтобы ударить по звезде, направил всю свою мощь прямо в них. Поток энергии, чёрный и густой, будто сама сущность небытия, обрушился на Арака и Хельма. Удар был настолько сильным, что барьеры древних рухнули, а их фигуры отбросило на десятки метров.

Воздух вокруг сгустился, издавая звук, похожий на стон умирающего мира. Ткань реальности разрывалась, обнажая пустоту между мирами. Казалось, что сам мир начал распадаться под натиском этой битвы.

Амон, тяжело дыша, вновь поднял взгляд на синюю звезду. Она всё ещё сияла, но теперь её свет казался слабее, будто сама она чувствовала мощь схватки.

— Я достану его, несмотря ни на что, — прошептал Амон. — И ничто, даже вы, не сможете мне помешать.

Под грохот раскалывающегося неба Жнец, осенённый мощью, поднял свою косу, которая разрослась до колоссальных размеров, превращаясь в орудие, способное разорвать само мироздание. Одним ударом, наполненным абсолютной тьмой, он разделил небеса надвое. Энергия, что вырвалась из разлома, была столь сильна, что звезда, где был заточен Николас, разлетелась в ярчайшей вспышке, озарив всё вокруг светом, подобным рождению новой вселенной.

Из сияющего взрыва начала формироваться магическая лестница, сотканная из пылающих осколков звезды. По этой лестнице медленно спускался Николас, величественный и спокойный. Его шаги были уверенными, а взгляд устремлён вперёд. Амон улыбнулся, ощущая, как его план сработал. Николас тоже улыбнулся в ответ, но его улыбка таила что-то мрачное.

Вокруг Николаса мгновенно сгустилась тьма. Её густые потоки окружили его фигуру, превращаясь в могущественные чёрные крылья, которые растянулись за его спиной, заслоняя свет. Ветер разрывал воздух, пространство и время подчинялись его присутствию.

— Стой! Не надо! — выкрикнул Амон, почувствовав что-то неладное.

Николас лишь бросил на него короткий взгляд, полный холодного спокойствия.

— Всё в порядке, Амон. У нас был уговор.

— Какой к чёрту уговор?! — выкрикнул Амон, но Николас уже не слушал.

С невообразимой скоростью он бросился к Хельму, чей светящийся барьер был возведён в мгновение ока. Но Николас, как будто не замечая преграды, вытащил Лунный Клинок — оружие, в котором таилась сила самой ночи. Одним лёгким движением он разрубил Хельма, словно ткань. Свет померк, и тело древнего существа рухнуло на землю, разделённое надвое.

Амон застыл, осознавая, что события вышли из-под его контроля.

— Что ты наделал? — прошептал он, но ответа не последовало.

Арак, увидев падшего брата, взревел. Его гнев был подобен раскату грома, а магическая энергия вокруг него начала бушевать, срывая горы и ломая само пространство. Его аура затмила небеса, превратив их в хаос, где не было места ни свету, ни тьме.

— Ты пожалеешь! — зарычал Арак, обрушивая всю свою мощь на Николаса.

Но Амон не дал ему это сделать. Он мгновенно оказался рядом с Николасом, схватил его за плечо, и на миг их взгляды встретились.

— Хватит! — резко произнёс Амон.

Тьма закружилась вокруг них, и в следующий миг они исчезли, будто угасший огонёк в холодной ночи.

Арак, обезумевший от горя, опустился к телу брата. Его огромные руки дрожали, когда он прикоснулся к разделённым частям. В его глазах светилась ярость, смешанная с отчаянием.

— Как… Как это возможно? — прохрипел он.

Слёзы, состоящие из чистой магии, скатывались с его лица, смешиваясь с аурой разрушения. Он не мог и представить, что смертные, какими бы сильными они ни были, способны убивать высших существ. Это был удар по самому существованию мирового порядка.

Глава 75 - Сердца убийц

Амон и Николас переместились на безымянную планету вечных холодов. В пещере, принадлежащей организации "Паутина", их уже ждали Луна, Сокол, Лео, Санука, Тайга и пятеро членов Паутины: Кирито, Карай, Нана, Лоли и Ксавьер.

Едва появившись, Амон резко прижал Николаса к стене, удерживая его локтем.

Луна вскрикнула:

— Что происходит, Амон?!

Амон не обращал внимания на её слова, его лицо было искажено яростью. Он крепко сжал голову Николаса, словно пытаясь пробиться к его мыслям. Однако сам Николас оставался удивительно спокойным.

— Ты хоть понимаешь, что ты наделал?! — прохрипел Амон. — Ты поставил нас всех в смертельную опасность. Какого чёрта ты убил одного из Древних?!

В пещере повисла гробовая тишина. Слова Амона прозвучали как гром среди ясного неба. Лица собравшихся выражали шок и недоумение.

— Николас... убил Древнего? — тихо произнес Сокол, нарушив молчание.

Амон продолжал, его голос стал ещё жёстче:

— Какой контракт ты заключил с Затмением? Говори немедленно, иначе...

— Иначе что? — холодно перебил Николас, не моргнув и глазом. — Убьёшь меня? Не думаю...

Его слова, полные ледяного спокойствия, заставили всех замереть. Николас слегка усмехнулся и добавил:

— Разве не ты, учитель, учил меня, что иногда приходится делать то, на что другие не осмелятся? Ты мог сам их убить. Я просто сделал это за тебя. И, к слову, я бы прикончил и второго, но ты мне помешал.

Амон сжал зубы, но всё же отпустил Николаса. Достав из кармана очки, он надел их, прикрывая взгляд, полный внутреннего гнева и разочарования.

Тайга шагнул вперёд, сжав кулаки:

— Ты хоть понимаешь, что теперь весь мир будет охотиться на нас? Мы и так висели на волоске, а теперь... Это просто безумие, Николас!

— Тайга, угомонись, — спокойно вмешался Лео. — Хочешь посчитать все его ошибки? Уверен, не хватит времени.

Тайга бросил на Лео злой взгляд, но замолчал.

Луна бросилась к Николасу и крепко обняла его, словно пытаясь согреть его своим теплом. Но он оставался холоден и отчуждён.

— Здесь нас не найдут, — сухо произнёс Амон, обращаясь ко всем. — Эта планета не нанесена на карту. Но будьте готовы: на нас начнётся охота. Здесь мы будем пережидать. Без моего согласия никто не выйдет наружу. Это ясно?

Все молча кивнули.

Санука, стоявшая чуть в стороне, нахмурилась:

— Пережидать? А что дальше? Вы ждёте, что враги просто забудут о нас? Мы должны подготовить план. Или это просто очередной провал в копилке?

Амон бросил на него тяжёлый взгляд:

— Санука, ты слишком громкий для того, кто тут не главный. Сядь и помолчи.

— Может, вместо приказов, ты всё-таки расскажешь, что теперь делать? — парировал Санука.

Лео хмыкнул:

— Он прав. Ловушка захлопнулась.

Николас, отвернувшись, молча отошёл к костру и сел у его слабого света. Пламя играло на его лице, отражая что-то тёмное и пугающее, что зарождалось в его душе.

Кирито, не выдержав напряжения, обратился к Амону:

— Что произошло? Объясните, как вы смогли убить величайшее из существующих существ? Даже мы не смогли бы это сотворить! И, кстати, пока вас не было, весь мир будто сотрясся. Это ваших рук, верно?

Амон, не меняя выражения лица, указал пальцем на Николаса:

— Он убил. Я не хотел этого. Я собирался просто освободить Николаса и показать им, что со мной шутки плохи, но... что случилось, то случилось.

Нана, стоя в стороне, не удержалась и продолжила расспросы:

— Амон, нам нужно действовать! Мы теперь как третья сторона, и ты втянул нас в это. Мы будем помогать, пока ты платишь. Но после... что будет с вами, не знаю.

Амон, усмехнувшись, ответил:

— Полегче, Наночка. Не стоит так говорить учителю, — его голос прозвучал мягко, но с лёгким намёком на недовольство. — Но ты права, нужно всё хорошо обдумать.

И удалился из комнаты

Прошёл час все молчали и думали о своём.

Луна, поняв, что сейчас лучше оставить Никаласа в покое, отошла в сторону и вошла в комнату, где сидели Кирито и Нана. Они готовили ужин, и Луна присела рядом. Нана взглянула на неё и, с интересом в голосе, спросила:

— И давно вы с Никаласом?

— Уже больше трёх месяцев, — ответила Луна, — мы женаты.

— Ну не похоже, — заметила Нана, — он такой холодный к тебе.

Луна тихо вздохнула:

— Он не такой. Сейчас на него всё навалилось: смерть учителя, уничтожение его планеты и вот это все... Он морально сломлен. Я знаю, когда подойти, чтобы его успокоить, а когда лучше не трогать.

Нана отвела взгляд, и её глаза стали серьёзными. Она задала неожиданный вопрос:

— Он знает?

Луна на мгновение растерялась, а затем смущённо ответила:

— О чём это?

Нана указала глазами на живот Луны:

— Я про это...

Луна рассмеялась, но быстро успокоилась:

— Пока нет.

В этот момент Кирито, сидя рядом, поднял глаза и сказал с лёгкой настороженностью:

— Я чувствую от тебя жажду крови, Луна.

Нана продолжила, не отрывая взгляда от Луны:

— Скольких подданных ты уже убила?

Луна, неожиданно дернувшись, отводила взгляд, пытаясь скрыть внутреннюю тревогу. Кирито поддержал её, не давая уйти от ответа:

— Я про твою жажду крови. Ты ведь её не обуздала, а с беременностью... Плод стал просить крови. Я прав?

Луна замолчала, а затем, сосредоточив взгляд, ответила серьёзно:

— Да, я полукровка. И да, я пила кровь, убивая подданных. Только прошу, не говорите никому.

Нана мягко улыбнулась, пытаясь успокоить Луну:

— Не переживай. Я и Кирито молчим. Но про ребёнка скажи ему. Думаю, он обрадуется.

Луна тихо ответила:

— Ещё не время.

Нана улыбнулась, посмотрев на Кирито, который продолжал нарезать овощи.

— Ну знаешь, мы с Кирито тоже помолвлены.

Кирито кивнул, не отвлекаясь от работы. Он был слеп с рождения, но его умение ощущать мир было удивительным. Хотя он не видел, он ощущал всё вокруг и чувствовал даже больше, чем многие. Было сложно найти того, кто понимал бы его и, главное, был бы честен. Нана продолжила:

— Это он, кстати, сказал мне, что ты в положении.

Луна взглянула на него с удивлением.

— Невероятно... И вы, Нана, стали его солнцем?

Нана с теплотой в глазах ответила:

— Да. А он моим. Мы два солнца, которые дают друг другу тепло. Хоть мы и убийцы, мы тоже люди.

Нана задумалась, и её взгляд стал немного грустным.

— А твой принц... Он тонет во мраке. Смотри, скоро его глаза накроет пелена тьмы, и он не сможет различать свет.

Луна кивнула, и её лицо стало серьёзным.

В дверь комнаты вошёл Амон, резко прервав разговор. Он огляделся и, не заметив лишних слов, спросил:

— Кирито, где у вас тут кофе? Хочу согреться.

Кирито, не отвлекаясь от готовки, протянул мешок с зернами.

— Вот.

Амон взял мешок, поблагодарив его.

— Ты слеп, а всё равно кофе найдёшь. Удивляюсь до сих пор.

Кирито лишь кивнул, продолжая свою работу. Амон, улыбаясь, посмотрел на Луну, затем, не сказав больше ни слова, вышел из комнаты.

Луна тихо сидела, уставившись в огонь.

— А что у вас с Амоном, Нана? — спросила Луна, её голос был мягким, но в нём ощущалась скрытая тревога.

Нана, не отрывая взгляда от резания овощей, сделала паузу, как будто подбирая нужные слова. Она и сама не знала, что чувствует к Амону теперь. Всё было не так просто, как казалось на первый взгляд. Наконец, она заговорила, и в её голосе звучала легкая тень воспоминаний.

— Знаешь, я училась у него в Школе Сумеречных Лесов. Это был не просто учебный процесс, а настоящая школа жизни. Амон видел мой потенциал. Я была талантливой, но... мне было мало. Я хотела его внимания. Хотела, чтобы он увидел меня не как ученицу, а как равного, как человека, который способен на большее. А он всегда был одинаков с нами всеми — холодный, отстранённый но иногда его улыбка стоила миллионов звезд ,она согревала нас . В какой-то момент я поняла: мне нужно было что-то большее, что-то личное, чего то ,что мог мне дать только он.

Нана ненадолго замолчала, её взгляд стал отстранённым, погружённым в воспоминания.

— И вот тогда я встретила его — Кирито. Слепого убийцу, известного под другим именем. Он был очень замкнутым, его задача была следить за всем, я не задавала вопросов, о том что происходило вокруг, но он заметил меня только тогда, когда почувствовал. Это было что-то необычное. Он знал, что я не такая, как все. И мы начали встречаться всё чаще. Он не говорил много, но что-то в его молчании привлекало меня. С каждым днём мы всё больше проникались друг другом, и в какой-то момент он предложил мне работу. Мы стали частью Паутины, и возглавили её... вместе.

Луна слушала внимательно, в её глазах читалась искренняя заинтересованность, но она чувствовала, что Нана ещё не рассказала всего.

— А что насчёт того... что произошло с твоей "смертью"? — осторожно спросила Луна.

Нана выдохнула и посмотрела в огонь, словно отвечая не на вопрос, а на весь этот запутанный путь, который она прошла.

— Это был момент, когда я поняла, что Амон — не просто учитель. Он как родитель для нас. Он сильно переживал, когда меня якобы "убили". Он горевал. Но я поняла, что ему сложно быть близким с нами. Он не может позволить себе слишком много эмоций, чтобы не стать слабым. А когда я стала убийцей, когда перешла ту черту, которой он сам боится, я поняла, что уже не могу вернуться в его мир. Я больше не была его ученицей.

Нана сделала паузу, её лицо стало более серьёзным, глаза блеснули решимостью. Она посмотрела на Луну, будто пытаясь донести важность этих слов.

— В Паутины мы все придерживаемся закона. Законы жестоки, но они справедливы. Всё имеет свою цену. За каждый поступок, за каждое действие нужно заплатить. И не важно, кто ты — Амон или кто-то другой. Мы все платим по счетам. И не думаю, что он будет исключением. Но если он и был нам как учитель, как тот, кто любил нас, то теперь... теперь он просто ещё один человек, которому приходится платить.

Луна молчала, ощущая, как тяжёлые слова Наны проникают в её сознание. Здесь, в этом мире, действительно всё не так просто. Всё, что они сделали, было не просто выбором — это было то, что они обязаны были сделать, чтобы выжить. И каждый шаг, каждое решение оставляло неизгладимый след.

Нана повернулась к Луне и, слегка улыбнувшись, добавила:

— Мы все так устроены, Луна. Мы убийцы. Но в этом мире каждый из нас, в глубине души, ищет смысл. Иногда это может быть даже любовь. Но чтобы найти её, нужно пройти через многое. Очень многое.

Нана засмотрелась на Кирито.

Кирито, ощущая её взгляд, вдруг нарушил тишину:

"Знаешь, Нана, ты никогда не спрашивала, почему я оказался тогда в Сумеречных лесах."

Нана подняла взгляд, почувствовав в его голосе нечто тяжёлое.

"Почему? Разве не по заданию?"

Кирито отложил нож и замер, словно собираясь с мыслями.

"Да, по заданию. Но не простому. На тебя был заказ. Ведьма из твоего клана наняла меня, чтобы я тебя убил."

Нана застыла. Её сердце замерло, а затем заколотилось в груди.

"Что?" — её голос дрогнул.

Кирито продолжал, его голос звучал ровно, но в нём была боль:

"Я следил за тобой. Я чувствовал каждый твой шаг, каждый вздох. Ты была сильной, талантливой. Но что-то было не так... Чем больше я ощущал твою энергию, тем больше понимал: я не могу этого сделать. Моё сердце не позволило."

Он сделал паузу, позволяя её осмыслить услышанное.

"Я отказался. Но ведьма узнала. Она решила закончить всё сама. Она пришла за тобой. Тогда я понял: если я позволю ей, то предам не только себя, но и тебя."

Кирито наклонил голову, словно смотрел прямо на неё, хотя его глаза были пустыми.

"Я убил её, Нана. Нарушил все принципы Паутины. Карай помог инсценировать твою смерть, чтобы спасти тебя. С тех пор всё изменилось."

Нана медленно перевела дыхание. Её мысли были спутанными, сердце разрывалось между шоком и благодарностью.

"Ты убил заказчицу? Ради меня?"

Кирито кивнул, его голос стал тихим, но твёрдым:

"Да. Ради тебя. Я пошёл против всего, что знал. И знаешь, что я понял тогда? Ты — свет, который я не мог потерять."

Слёзы блеснули в глазах Наны. Она долго смотрела на него, потом тихо сказала:

"Ты глупец... Но я люблю тебя за это."

Она подошла ближе, обняла его, крепко прижавшись. Кирито медленно поднял руки, неуверенно ответив на её объятие.

"Я боялся, что ты не простишь меня," — прошептал он.

Нана, отступив чуть назад, улыбнулась сквозь слёзы.

"Ты отдал всё ради меня. Как я могу не простить? Мы с тобой нарушили правила ради того, чтобы быть вместе. И я не жалею об этом."

---

Луна, наблюдавшая за ними, чувствовала тепло этих слов. Она тихо отошла в сторону, предоставив им уединение, но её собственное сердце было охвачено тревогой и решимостью.

Она остановилась возле холодного камня, глядя в сторону комнаты, где находился Никалас. Его мир погружался во мрак, и Луна знала, что он нуждается в свете. Вдохновившись примером Наны и Кирито, она поняла, что не может оставаться в стороне.

Собравшись с мыслями, она решительно направилась к нему. Когда Луна вошла, Никалас сидел на скамейке у костра, его лицо было холодным, а взгляд устремлён в пустоту.

"Никалас," — тихо начала она, подходя ближе. "Ты не один."

Он поднял на неё взгляд, в котором читалась усталость. Луна опустилась на колени перед ним, взяв его за руки.

"Я знаю, тебе кажется, что мир разрушен, и ты больше не найдёшь путь к свету. Но не забывай что я должна быть этим светом. Я хочу идти с тобой, даже если путь будет трудным. Ты не должен справляться со всем этим в одиночку."

Никалас смотрел на неё, молчал, но в его глазах что-то дрогнуло. Луна сжала его руки крепче, её голос стал твёрже:

"Позволь мне быть рядом, Никалас. Мы вместе справимся с этой тьмой. Я верю в тебя, даже если ты сам перестал верить."

Она замолчала, но не отводила взгляда. Никалас не ответил, но впервые за долгое время его лицо утратило свою привычную холодность.

Лео, Тайга и Санука сидели у выхода из пещеры. Ночное небо раскинулось над ними, звёзды тихо мерцали, словно напоминая о неизмеримости вселенной и крохотности их забот. Тайга молча смотрел вдаль, а Санука, прислонившись к каменной стене, что-то задумчиво вертел в руках.

Лео наконец нарушил тишину, его голос прозвучал неожиданно мягко:

— Знаешь, Тайга, я ведь был членом "Паутины" когда-то.

Тайга удивлённо повернул голову:

— Что?

Лео продолжил, глядя на звёзды:

— Да... Меня с этого пути убрала твоя мать. Она была удивительным человеком, добрым, сильным. Она смогла найти во мне то, чего никто не видел — не машину для убийств, а испуганного котёнка. Она так и говорила: "В душе ты не леопард, а просто испуганный малыш, Лео".

Санука бросил взгляд на Лео, но промолчал, давая ему договорить.

— Когда её не стало... после твоего рождения, — голос Лео задрожал, но он взял себя в руки, — моё сердце разбилось. Я не знал, как жить дальше. Вместо того чтобы быть с тобой, я стал брать больше заказов. Мне казалось, что работа поможет мне забыть.

Тайга нахмурился, но ничего не сказал.

— В конце концов я совсем забыл о тебе, — продолжил Лео. — Пока однажды не получил задание убить твоего директора Осаму.

Санука фыркнул, но быстро вернул себе серьёзное выражение.

— Тогда всё изменилось. Амон нашёл меня и избил так, что я едва остался жив. Но он... вернул меня к реальности. Я не знаю почему, но я попросил его позаботиться о тебе. И он согласился.

Лео вздохнул, уставившись в звёзды.

— Сидя в тюрьме, я думал только о тебе, Тайга. О том, как предал твою мать. Как бросил тебя. Но теперь... я горжусь тобой. И теперь ты тот, за кого я сражаюсь. Ты мой сын, Тайга.

Тайга побледнел. Его губы дрожали, но он ничего не говорил. Санука слегка толкнул его в плечо, как бы подбадривая:

— Эй, Тайга, не раскисай. Все совершают ошибки.

Тайга медленно поднял голову и кивнул. Его голос прозвучал тихо, но уверенно:

— Ты не виноват, отец. Все мы совершаем ошибки. И я рад, что ты рядом, особенно в эти трудные времена.

Лео посмотрел на него с такой гордостью, что Тайге пришлось отвернуться, чтобы скрыть набежавшие на глаза слёзы. Санука, вставая, хлопнул Тайгу по спине:

— Всё, хватит. Нам ещё мир спасать, а ты уже слёзы лить собрался.

Их смех разлетелся по ночному воздуху, как слабый отблеск надежды, разрывающий мрак.

В зале пещеры царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием костра. Амон сидел рядом с огнём, внимательно помешивая кофе в старом металлическом котелке. Рядом находились Карай, Ксавьер, Лоли и Сокол. Каждый был погружён в свои мысли, а воздух, казалось, был пропитан напряжением.

Сокол бросал редкие взгляды в сторону соседней комнаты, где находился его друг. Его руки дрожали, сжимая и разжимая небольшую глиняную кружку. Он чувствовал себя беспомощным, неспособным облегчить боль, что терзала его товарища.

Амон, желая разрядить атмосферу, резко нарушил молчание:

— Лоли, — обратился он, слегка приподняв бровь, — ты всегда так смотришь на меня, словно я тебе противен. Это так?

Лоли даже не повернула головы, её взгляд оставался устремлённым куда-то в пол.

— Почему ты молчишь? — Амон не отступал, его голос звучал мягко, но настойчиво.

Карай вздохнул, проводя рукой по волосам. Он заметил, как Лоли нервно заёрзала, и заговорил:

— Амон, дело не в тебе. Ты сильный маг. Сильный настолько, что это восхищает и пугает одновременно. Но не каждый может принять такую силу. И Лоли не кто не любил за её потенциал,её боялись...

Амон перевёл взгляд на Карая, прищурив глаза.

— Что ты хочешь этим сказать?

Карай посмотрел на Лоли, его лицо приняло серьёзное выражение.

— Лоли пережила слишком много, — начал он, его голос звучал тихо, но твёрдо. — Когда она была ребёнком, над ней ставили эксперименты. Её пытали, ломали… превращали в оружие.

Сокол напрягся, его руки сжали кружку так сильно, что она едва не треснула. Амон, в свою очередь, приостановился, его взгляд потемнел.

— Кто мог сделать такое с ребёнком? — его голос прозвучал глухо, но в нём чувствовалась угроза.

Карай горько усмехнулся, опуская взгляд.

— Я работал в той лаборатории, — сказал он. — Подпольный учёный. Тогда я думал, что это просто работа, пока не увидел её. Она была совсем маленькой, а её уже использовали как подопытного кролика.

Лоли слегка дёрнулась, но продолжала молчать, глядя в сторону.

— Ты знаешь, каково это, Амон, — продолжил Карай, — видеть, как ломают жизни ради силы. Я не смог этого вынести. В один день я просто взял оружие и вырезал всех там. Всех, кто хоть как-то был причастен.

Амон слушал молча, его пальцы крепко обхватили ложку.

— Я спас её, но… слишком поздно. Она уже была сломлена. То, что они сделали с ней, не исправить.

Тишина снова повисла в зале. Сокол, не выдержав, наконец произнёс:

— Почему ты рассказываешь это только сейчас?

Карай вздохнул, устало проведя рукой по лицу.

— Потому что это не оправдание. За то, что я сделал, мне нет прощения. Кирито нашёл меня после этого. И я оказался здесь, надеясь хоть как-то искупить свои грехи.

Амон наконец заговорил, его голос звучал непривычно мягко:

— Лоли, я знаю, что значит быть сломленным. Ты сильная. И ты — не продукт их экспериментов. Ты — личность. И рано или поздно ты это поймёшь.

Лоли посмотрела на него краем глаза. На миг в её взгляде мелькнуло что-то, похожее на благодарность, прежде чем она вновь отвернулась.

Карай лишь слегка улыбнулся, а Сокол наконец расслабился, прикрыв глаза. Казалось, в эту ночь огонь костра стал чуть теплее, а звуки потрескивания — немного успокаивающими.

Ксавьер, долго молчавший и лишь слушавший остальных, вдруг поднял глаза на Сокола. Его голос был тихим, но удивительно проникновенным:

— Сокол, не терзай себя, — начал он, чуть покачивая головой. — Всё станет хорошо. Никалас придёт в себя… Я надеюсь.

Сокол едва заметно кивнул, но его взгляд оставался устремлённым куда-то вдаль, словно он искал ответ в мерцающем огне костра.

Ксавьер чуть улыбнулся, его голос смягчился:

— Знаешь, если бы не все эти обстоятельства, возможно, мы с вами могли бы стать друзьями. У вас какая-то особая аура… Тепло, что ли. Не удивительно, что мы разговорились. Ваше присутствие здесь… оно смягчает нас. Вы заставили нас открыть свои души, хотя я давно не привык к таким разговорам.

Он на мгновение замолчал, словно собирался с мыслями, а затем продолжил:

— У меня тоже был друг. Человек, который был мне ближе брата. Но он пал… в бездну. Его душа потемнела, и я… я убил его.

Сокол поднял голову, его глаза расширились от удивления.

— Ты убил его? — прошептал он.

Ксавьер кивнул, сжав кулаки.

— Да. Хотя мог поступить иначе. Мог попытаться спасти его. Но я выбрал путь силы, а не понимания. И этот выбор до сих пор терзает меня.

Он посмотрел прямо на Сокола, его взгляд был серьёзным, но наполненным странной теплотой.

— Смотря на вас сейчас, я не хочу, чтобы у вас всё закончилось так же. Я хочу, чтобы вы нашли путь… нашли способ, который я не смог найти.

Сокол чуть наклонил голову, обдумывая слова Ксавьера. В его глазах появилось нечто, похожее на проблеск надежды. Амон, сидевший рядом, тихо вздохнул, но ничего не сказал.

Огонь потрескивал, отбрасывая танцующие тени на стены пещеры. Эти редкие моменты откровения, словно мосты, соединяли души, которые, казалось бы, ничего не могли иметь общего.

Глава 76- Перемены

Весть о смерти одного из Древних, от рук Николаса, разлетелась по всем уголкам вселенной, вызвав шок и смятение. За Круглым столом Арак, последний древний, собрал оставшихся членов Альянса: Твина Злотоборода, Мэри рыцарь пустоты , Диву Стальное сердце, Люка Стрела ветров, Натана Белого Клинка, Пьеро смертельное отрожение, Рин Илюзия цветка и Верзивула черный клык.

Арак начал заседание с громогласного заявления, его голос был полон гнева:

— Николас предал нас! Вместе с ним Амон, Луна, Лео, Сокол и двое телохранителей Осаму. Они объявляются в розыск — живыми или мёртвыми! Вы должны найти их, и немедленно!

Однако прежде чем остальные успели ответить, Пьеро, который всегда славился своей хладнокровностью, поднял руку, перебивая Арака:

— С чего бы нам верить вам на слово? Мы все знаем Николаса и ещё лучше знаем Амона. Они не могли поступить так без причины.

— Я согласна! — вмешалась Дива, . — Николас и Луна… это не в их характере. Здесь что-то не так, Арак. Вы что-то скрываете от нас!

Верзивул, стукнув кулаком по столу, рявкнул:

— Ваши слова пахнут ложью, уважаемый Арак. Что на самом деле произошло?

Атмосфера в зале накалялась, но прежде чем спор перерос в хаос, неожиданно поднялся Твин Злотобород. Его голос был тих, но слова вызвали мгновенное напряжение:

— Хватит. Я не могу больше молчать. Это я… я похитил Николаса по приказу Древних. Его заточили на Синей Звезде. Амон, лишь попытался его спасти. Они защищались. Простите меня… я не знал, что всё зайдёт так далеко.

В зале воцарилась гробовая тишина. Пьеро вскинул голову, в его глазах зажёгся гнев:

— Значит, это всё вы затеяли, Арак? Вы сами толкнули их на этот путь!

Верзивул, в ярости поднявшись со своего места, взревел:

— Какой смысл в нашем Альянсе, если его глава гниёт изнутри? Я больше не желаю подчиняться этому рогатому лжецу!

Остальные начали поддакивать Верзивула. Даже самые осторожные из святорыцарей начали открыто высказывать недоверие к Араку. Он пытался перекричать их, но ситуация выскальзывала из-под контроля. Арак впервые ощутил, что его власть рушится, как карточный домик.

Арак гневно ударил по столу, и магия вокруг него вспыхнула, словно пламя. Его голос был полон ярости и обиды:

— Тысячу лет мы с братьями держали мир в балансе. Тысячу лет! И не для того, чтобы вы, смертные, разрушили всё, что мы построили, и начали убивать нас!

Верзивул и Пьеро встали из-за стола, их гнев был ощутим, словно тяжёлый шторм. Верзивул, пристально глядя на Арака, проговорил:

— Следи за тоном, минотавр. Древний ты или нет — теперь это не имеет значения. Ты только что показал своё истинное лицо.

Пьеро, сложив руки на груди, холодно добавил:

— Амон был прав. Вы всегда действовали исключительно в своих интересах. И что теперь? Две расы вымерли, гномы изолировались от остального мира, а теперь вы хотите устроить охоту на тех, кто мог бы спасти этот мир?

Арак понял, что ситуация вышла из-под контроля. Верзивул и Пьеро были готовы к бою, их силы мерцали в воздухе, как предвестие грозы. Остальные святорыцари, хоть и не поднимались с мест, выглядели напряжёнными, каждый готовый вмешаться. Схватка была неизбежной, если Арак не уступит.

Он медленно поднял руку, и магия вокруг него утихла. Его голос стал спокойным, но от этого не менее твёрдым:

— Да, вы правы. Возможно, я действительно ошибся. В таком случае, я больше не ваш советник. Решайте всё сами. Я всегда буду готов дать вам совет, но теперь я снимаю с себя полномочия Хранителя мира.

Арак опустил голову, его голос стал тише, почти шёпотом:

— За тысячу лет я впервые понял, как ошибся, потеряв своих братьев…

С этими словами он отвернулся, шагнул в сторону, и его фигура начала мерцать, пока не исчезла в воздухе, оставив за собой лишь лёгкое свечение. Святорыцари остались молча смотреть друг на друга, осознавая, что мир только что изменился навсегда.

Тишина повисла за Круглым столом, словно камень, угрожающий раздавить всех присутствующих. Пьеро первым нарушил её:

— И что теперь? Кто возглавит Альянс?

Верзивул нахмурился, его глаза горели мрачным огнём:

— Мы должны найти их. Амон — лучший кандидат, чтобы стать новым Хранителем мира. Что скажете, братья по оружию?

Медленная волна одобрительных кивков прошла по кругу. Ни один из рыцарей не высказал сомнений.

Пьеро подался вперёд, его голос стал более острым:

— А есть ли среди нас те, кто считает Никаласа угрозой?

Ответом ему была гнетущая тишина. Даже самые осторожные и подозрительные рыцари молчали.

— Значит, и этот вопрос ясен, — удовлетворённо сказал Пьеро, откидываясь на спинку своего кресла.

Дива, поправив свои длинные волосы, произнесла:

— Не скрою, Никалас долгое время вызывал у меня вопросы. Он был... другим. Но его сила, его отвага и, что важнее всего, его преданность Альянсу доказали обратное. Он настоящий святорыцарь. И не просто святорыцарь, а тот, кто смог одолеть древнего!

Её слова прозвучали так уверенно, что многие невольно переглянулись.

— Такие союзники нам нужны, — продолжила она. — А Амон... он всегда был собой. Его методы порой пугают, но мы все знаем, что он действует ради общего блага.

С этими словами Дива обвела всех взглядом, а затем тепло улыбнулась:

— Мы должны найти их. И чем быстрее, тем лучше.

Верзивул поднялся, его взгляд был тяжёлым, но решительным:

— Тогда решено. Мы не будем сидеть и ждать. Их возвращение станет первым шагом к новому Альянсу.

Каждый из рыцарей осознал, что стоящая перед ними цель — не только восстановление Альянса, но и переосмысление его предназначения. Никалас и Амон, с их противоречивыми поступками, стали символами перемен, которые уже нельзя было остановить.

Глава 77- Пять путей

На безымянной планете вечных холодов, в ледяной пещере, ставшей временным укрытием для "Паутины", Амон проснулся первым. Тишина окружала его, нарушаемая лишь глухим завыванием ветра. Он вышел из укрытия, умылся холодным снегом, протёр свои туфли и встряхнул шарф, позволив морозному воздуху охладить мысли.

Сев у входа в пещеру, он задумался. В последнее время слишком многое изменилось, и даже он, привыкший к хаосу, ощущал беспокойство.

Размышления прервал тихий звук шагов. Когда он обернулся, перед ним стояли Нана и Кирито. Их лица были серьёзными, будто они несли важную весть.

— Амон, — начал Кирито, его голос звучал настороженно, — ты должен это знать.

Нана подошла ближе и продолжила:

— Наш создатель… Он хочет видеть тебя.

Амон нахмурился, не скрывая удивления:

— Создатель? Вы о ком вообще? Создатель "Паутины"? Но это невозможно. Организация существует более четырёх веков. Вы хотите сказать, он… бессмертный?

Кирито, заметив, что Амон начинает задавать слишком много вопросов, прервал его:

— Именно поэтому тебе стоит узнать правду. Мы с Наной доверяем тебе, и он тоже.

Нана добавила, её голос звучал мягче:

— Он сказал, что ты готов. Пора.

Амон нахмурился ещё сильнее, чувствуя, как напряжение в воздухе растёт:

— Проводите меня к нему. Если это очередная игра, я этого не прощу.

Кирито кивнул, и они вместе с Наной двинулись вглубь ледяного лабиринта пещеры. Морозный воздух становился всё гуще, а свет угасал, уступая место странному мерцанию, будто сама пещера жила своей жизнью.

Амон шагал вперёд, чувствуя, как воздух становится плотнее, насыщаясь древней силой. Эта мощь была ему знакома, но её источник оставался загадкой. Каждый шаг приближал его к истине, и каждый шаг приносил новые вопросы.

Он бросил взгляд на Нану, шагавшую рядом:

— Нана, кто ваш создатель?

Нана лишь слегка усмехнулась и указала вперёд:

— Ты сам всё узнаешь. Хотя, кажется, ты уже начинаешь догадываться.

Её слова заставили Амона нахмуриться. В его голове мелькнула мысль, холодом пробежавшая по спине:

Древний…? Неужели… Лейн? Третий брат Арака и Хельма?

Пещера впереди расширилась, обнажая массивные ворота из чёрного камня, покрытые странными узорами. Кирито остановился, поднимая руку:

— Нам нельзя входить без разрешения.

Но Амон не стал ждать. Он толкнул тяжёлые двери, и скрип разнёсся эхом по всей пещере, словно объявляя всему миру о его прибытии.

Когда он вошёл, перед ним предстало нечто, что выглядело как ожившая легенда. На возвышении, восседая на резном троне из чёрного дерева, сидело существо, которое можно было описать только как сатира. Его ноги были козлиными, с копытами, но тело крепкое, как у воина. Лицо имело странное сочетание кошачьих черт и человеческой мудрости, а из головы закручивались массивные козьи рога.

Его аура была почти осязаемой, тяжёлой и могущественной, словно у минотавров, но ещё более древней. Амон почувствовал, как это существо пронизывает его взглядом, словно видя не только тело, но и душу.

Сатир поднял голову, заметив Амона, и его губы изогнулись в улыбке. Его голос был глубоким, но удивительно мелодичным:

— Доброе утро, Рики Амон. Я слышал, что ты сильнейший из рода человеческого.

Амон не проронил ни слова, лишь продолжал внимательно смотреть на существо.

— Присаживайся, — сатир указал на место перед троном, — нам есть о чём поговорить.

Амон медленно сел, но его взгляд оставался острым и настороженным. Он не любил загадки, особенно такие, которые могли перевернуть его представление о мире.

— Кто ты такое? Древний? — прямо спросил он.

Существо, называвшее себя сатиром, мягко улыбнулось, его рога блеснули в полумраке.

— Меня зовут Зарк, и ты прав. Я один из четырёх Древних путей. Но, думаю, ты уже знаком с Лейном, Араком и Хельмом, — он сделал паузу, словно давая Амонну время осмыслить. — Они представляют путь Мин. На нашем языке это означает Баланс.

Амон слегка наклонил голову, но молчал, позволяя Зарку продолжить.

— А я, — Зарк провёл рукой по своему трону, словно подчеркивая свою природу, — из представителей пути Сате. Это означает Жизнь и Смерть на нашем языке.

Зарк обвёл Амона изучающим взглядом и продолжил:

— Но существуют ещё два пути. Путь Кин — это Время. И путь Эн — Природа.

Слова Зарка эхом разнеслись в сознании Амона. Он нахмурился, его мысли закружились, складывая всё услышанное в единую картину.

— Вы хотите сказать… — Амон на мгновение замолчал, словно проверяя собственные догадки. — Что вы — пути вселенной? Если это так, значит, трое минотавров — не единственные Древние, сохранившиеся со времён Сотворения. Но тогда... кто же вы на самом деле?

Зарк кивнул, удовлетворённый проницательностью Амона.

— Правильно. Мы — воплощения сущности вселенной. Наши пути — основа всего существующего. Баланс, Жизнь и Смерть, Время, Природа... Без нас миры не могли бы существовать. Мы не просто древние существа, Амон. Мы — начала и концы.

Он сделал паузу, чтобы слова проникли глубже в сознание собеседника, а затем добавил:

— Ты начал понимать, что всё, что ты знаешь, — лишь вершина айсберга. И сейчас я расскажу тебе то, что изменит твоё понимание этого мира... и твою роль в нём.

Зарк задумчиво провёл рукой по своим рогам, словно вспоминая забытые истины, и продолжил:

— Наша сила — это чистая энергия, которую мы называем Аркана. Возможно, ты уже начал понимать это, наблюдая за минотаврами. Их магия отличается от той, что знакома смертным. Она древняя, необузданная, и каждое заклинание, рождаемое этой силой, способно влиять на само мироздание. Ваша магия — лишь тень нашей. Именно поэтому, используя Аркану, вы вынуждены призывать фамильяров, а чтобы она не искривляла реальность, вы создаёте барьер, называемый Осколком Души.

Амон сидел молча, слушая, но его ум уже бешено работал, сопоставляя услышанное с тем, что он знал о магии.

— Мы были здесь с самого Сотворения. Но минотавры пути Мин, стремясь к Балансу, изгнали нас. Они возглавили вселенную, провозгласив себя стражами гармонии. Мы же, представители других путей, были отброшены в тени. Тысячи лет мы жили в изгнании, забытые и презираемые.

Голос Зарка стал жёстче, в его словах зазвучал гнев:

— Но я не смирился. Я создал организацию Убийц — Паутина, чтобы стать тенями Баланса, соблюдая древние законы Жизни и Смерти, принцип равноценного обмена. Арак, один из минотавров, сошёл с пути Мин и сотворил мир, основанный на чистом свете. Но он забыл одну простую истину: свет не может существовать без тени. Его правление рассыпалось, и путь Мин больше не актуален.

Зарк наклонился вперёд, его золотистые глаза сверкнули.

— А вот ты, Рики Амон... Ты стал особенным. В тебе сильна Аркана, хотя ты смертный. Ты соединил в себе свет и тьму, и это даётся тебе без труда. Это делает тебя подобием нас, воплощением пути Мин.

Амон, сжав руки, наконец задал вопрос, который мучил его с момента встречи с минотаврами:

— Если вы причастны к созданию этого мира, то откуда взялся Дракон Затмение?

Зарк нахмурился, его голос стал ниже, серьёзнее.

— Дракон Затмение — это существо, которое было создано как гарантия, что ни один из путей не захватит всю власть. Он был воплощением силы, удерживающей баланс между всеми путями. Но смертные завладели этой силой и минотавры пути мин спустились якобы из не откуда ,в лице Лейна, Хельма и Арака — и запечатали его присвоив себе.

Он поднялся, и его фигура казалась ещё внушительнее.

— Дракон Затмение — это пятый путь, путь Драго, путь Разрушения. Он — король фамильяров, творение вселенной, сила, способная уничтожать миры и первородных существ.

Амон застыл, его мысли метались, пытаясь осознать масштаб услышанного.

— Если Затмение так опасен, то почему вы позволили минотаврам запечатать его?

Зарк посмотрел на него с тяжёлой усталостью.

— Потому что даже мы, Древние, не могли предсказать, к чему приведёт вмешательство смертных. Но теперь, когда баланс разрушен, судьба дракона и этой вселенной зависит от тебя.

Слова Зарка эхом отозвались в голове Амона, запуская цепь размышлений, от которых невозможно было уклониться.

Амон, сидя в кресле, внимательно смотрел на Зарка, его мысли были собраны, но взгляд выдавал внутреннюю тревогу.

— Почему ты говоришь это мне? — наконец спросил он. — Что ты задумал? Вернуть себе власть? Или...

Зарк рассмеялся, его смех был низким, глубоким, словно гул далёкого колокола.

— Власть? Ты ошибаешься, смертный. Я рассказываю это тебе потому, что ты — воплощение и моего пути. Путь Жизни и Смерти.

Зарк слегка наклонился вперёд, его кошачьи глаза сверкнули в полумраке.

— Твой фамильяр, Жнец, подтверждает это. Один из королей Нижнего Мира не станет служить кому попало. Только тому, кто идёт по пути Сате. Я чувствую в тебе больше, чем ты сам понимаешь. Ты носитель пяти путей. Ты могуч, Рики Амон, хоть и смертен.

Он замолчал на мгновение, оценивающе глядя на Амона.

— Но твоё тело... оно не создано для такого груза. Отсюда и последствия. Каждая капля Арканы разрывает тебя изнутри.

Амон молча слушал, его лицо оставалось непроницаемым, хотя внутри закипал шквал эмоций.

— Поэтому я предлагаю тебе выбор, — продолжил Зарк. — Я могу дать тебе бессмертие. Чистую силу, без проклятия, без теней, которые следуют за вами, смертными. Только жизнь вечная.

Амон прищурился, на его лице мелькнула саркастическая усмешка.

— Бессмертие? Вампиром, что ли? Нет, спасибо. Не в моём вкусе.

Зарк усмехнулся.

— Ты всё ещё мыслишь примитивно. Я говорю не о проклятии, а о совершенстве. Чистота Арканы, которую ты сможешь использовать без страха. Разве это не искушает тебя?

Амон поднялся с кресла, медленно поправил очки и слегка наклонил голову в сторону.

— Искушает? Возможно. Но я не принимаю решений в спешке. Я подумаю.

Он развернулся, направляясь к двери, но остановился, не оборачиваясь.

— И да, если у меня появятся вопросы, будь готов. Я вхожу без стука и без приглашения.

С этими словами он вышел из комнаты, оставив Зарка в задумчивом молчании.

Зарк, сидя на своём троне, слегка улыбнулся. Его глаза блестели, а аура вокруг него казалась ещё более густой и загадочной.

— Интересный ты, смертный... Очень интересный.

Тем временем Амон шагал по коридору пещеры, его шаги гулко отдавались в холодных стенах. Разговор с Зарком не выходил у него из головы. Предложение древнего звучало слишком заманчиво, но именно это и настораживало.

"Зарк... Один из древних. Их словам верить нельзя, они всегда что-то скрывают," — мысленно проговаривал Амон. Его интуиция, натренированная годами, словно кричала о скрытой угрозе.

Он не знал Зарка лично, но его природа и манеры выдавали нечто большее. Это было существо, жившее тысячелетиями, чья сила могла быть сопоставима с тем, что он лишь начинал понимать.

"Бессмертие... Чистая Аркана... Но почему.... ?" — вопросы копились, не находя ответа.

Дойдя до выхода из пещеры, Амон заметил Нану и Кирито. Они стояли у входа, их лица были сосредоточены, но в глазах читалась скрытая тревога.

— Всё прошло, как вы ожидали? — сухо спросил он, не замедляя шага.

Нана прищурилась, словно пытаясь понять его настроение, но ответила спокойно:

— Зарк рассказал тебе правду?

Амон остановился, повернулся к ней и холодно взглянул прямо в глаза.

— Если это была правда, то в ней больше яда, чем смысла. Древним я не верю. Их слова всегда ведут к ловушкам.

Кирито усмехнулся, но нервно поправил ремень на плече.

— Мы и не думали, что ты сразу согласишься. Но знай: если Зарк что-то предложил, значит, у него на это веская причина.

Амон чуть приподнял бровь, задумчиво глядя на него.

— Причина, конечно, есть. Но она точно не на мою пользу. Древние не раз доказывали свою склонность к манипуляциям. И этот не исключение.

Он на мгновение замер, позволяя холодному ветру ударить в лицо, словно это могло прояснить мысли. Внутри него продолжала бурлить Аркана, напоминающая о словах Зарка.

"Его природа вызывает подозрения. Я не знаю Зарка, но всё внутри меня кричит: не доверяй. Что-то здесь не так."

Он повернулся к Нане и Кирито, бросив через плечо:

— Если он снова захочет говорить со мной, пусть ждёт. Но предупреждаю без фокусов , у меня есть человек который умеет убивать древних.

Не дожидаясь их ответа, Амон шагнул за пределы пещеры, оставляя их за спиной. Холодный ночной воздух казался более приветливым, чем любые слова древнего.

Амон стоял на краю пещеры, обдуваемый ледяным ветром, его взгляд устремился вдаль, к темным скалам, скрывающим следы прошлого. Мысли не давали покоя.

"Если Зарк, один из древних, скрывался среди убийц, значит, остальные тоже где-то прячутся. Но где? И сколько их во всей Вселенной?" — его мысли кружились, создавая калейдоскоп из вопросов, на которые он не мог найти ответов.

Зарк рассказал о Путях, о силах, которые охватывают все существование, но это лишь добавляло больше тумана в понимание того, что происходит. Мин, Сате, Кин, Эн — эти пути существовали с самого начала, но их силы были скрыты, а их представители исчезли.

Зарк говорил о минотаврах, которые правят миром, но Амон знал, что за всем этим стоит нечто большее, чем простое столкновение магий. Это была игра, в которой каждый древний участвовал в поисках своего места, а Зарк, возможно, был только одной из фигур на этой шахматной доске.

"Пока древние скрыты, их игра продолжается. Но мне нужно узнать, сколько их и где они находятся. Потому что однажды я встречу их всех." Это говорило мне моё сердце...

Глава 78 - Новое утро

Николас проснулся с первыми лучами рассвета. Рядом, свернувшись клубочком, спала Луна. Её дыхание было ровным и спокойным, будто даже сны щадили её после долгих испытаний. Он осторожно укрыл её шерстяным одеялом, чтобы не потревожить её сон, и тихо выбрался из пещеры.

У выхода стоял Амон, задумчиво глядя куда-то вдаль. Его фигура, освещённая золотистым светом восходящего солнца, казалась почти нереальной. Николас шагнул ближе и негромко поприветствовал его:

— Доброе утро.

Амон, едва заметно улыбнувшись, повернулся к нему:

— Ну как ты, убийца богов?

Эти слова были сказаны без насмешки, но Николас всё же опустил взгляд, будто они обожгли его. Амон, уловив его состояние, хлопнул его по плечу:

— Ладно, что было, то было. Главное — ты жив. Рассказывай, как себя чувствуешь?

Николас тяжело вздохнул, опустив голову, и ответил:

— Вроде бы нормально, но... всё это давит на меня. Теперь я понимаю тебя, Амон. Обладать силой, почти безграничной, — это больше проклятие, чем дар. По пути неизбежно теряешь тех, кто дорог.

Он сделал паузу, глядя на свои руки, будто пытаясь ощутить в них ту силу, которая не раз спасала и разрушала.

— Но я решил для себя, — продолжил он, поднимая глаза, в которых мелькали тень и решимость. — Я останусь святорыцарем. Пусть меня ненавидят. Пусть отвергают. Пусть гнабят и смеются. Но я не побрезгую силой. Я использую её , весь свой потенциал — для мира, для моего мира.

Амон смотрел на него внимательно, а затем рассмеялся — коротко, но с одобрением.

— Эгоист, — сказал он, но в его голосе не было упрёка. — Знаешь, ты прав. Не пытайся исправить весь мир. Начни с того, что можешь защитить. Спаси то, что дорого. Защищай то, во что веришь. А остальное придёт.

— А если не придёт? — Николас нахмурился, но его голос звучал твёрдо.

Амон лишь пожал плечами:

— Тогда создай это сам. У тебя есть всё, чтобы сделать невозможное.

На мгновение они замолчали, слушая утреннюю тишину, наполненную звуками природы. В этот момент, посреди рассыпавшихся лучей рассвета, Николас почувствовал себя не таким одиноким.

Кирито позвал всех на завтрак, и вскоре вокруг костра царила оживлённая суета. Вместе с Наной они сварили простое, но ароматное блюдо из овощей, которое наполнило пещеру уютным теплом и запахом.

Когда Николас вошёл, его встретили тепло, с улыбками и дружескими шутками. Даже самые замкнутые из членов группы, как Лео и Тайга, казались чуть более расслабленными. Луна тут же поднялась, подбежала к нему и крепко обняла, словно боялась, что он снова исчезнет.

— Ты опоздал, а мы уже чуть не съели все, — поддел его Амон, ухмыльнувшись.

— Да уж, Николас, ты всегда приходишь, когда все готово, — добавил Санука, хихикнув.

Николас уселся рядом с Луной, которая, не отпуская его руку, притихла, довольная просто его присутствием. Все сидели в кругу — Кирито, Нана,Карай, Ксавьер,Тайга, Лео, Санука,Лоли, Сокол, Амон и Луна. Каждый ел с наслаждением, будто за костром в этот момент больше не существовало ни проблем, ни боли.

Треск дров в огне и тихий смех друзей наполнили утро безмятежностью. Николас почувствовал, как тёплая волна нахлынула на него, стирая все тревоги последних дней. Он смотрел на лица людей, которые окружали его, и вдруг понял: это и есть счастье.

Он улыбнулся сам себе. Возможно, мир был против него, возможно, впереди ждали новые битвы, но этот момент, этот маленький островок покоя был для него бесценен.

Счастье — это не конец пути, это те мгновения, что ты разделяешь с теми, кто рядом, — подумал он, обнимая плечи Луны и ощущая тепло костра.

После трапезы все расслабленно сидели вокруг костра, попивая чай или кофе, сваренный на его огне. Амон как нянька сидел с Лоли , и чтото ей обьяснял. Все сидели и радовались .

Казалось, утро было наполнено редким чувством спокойствия, но этот покой внезапно нарушился.

Перед ними открылся мерцающий портал, из которого вышли двое — Пьеро и Мэри, святорыцари. Кирито среагировал мгновенно: катана блеснула в его руках, и в одно движение он оказался за спиной Пьеро, прижав клинок к его горлу. Нана, не теряя времени, скользнула к Мэри и ловко захватила её, обхватив за шею.

— Что вам нужно? — резко спросила Нана, её глаза горели решимостью.

Пьеро и Мэри подняли руки вверх, показывая, что пришли без враждебных намерений.

— Успокойтесь, мы с миром, — сказал Пьеро с лёгкой улыбкой, хотя на его лице виднелось напряжение.

Амон, наблюдавший за происходящим с насмешкой, сложил руки на груди.

— Как вы нас нашли? — спокойно спросил он.

Мэри, усмехнувшись, ответила:

— В твоём кабинете мы нашли записи о том, как ты пытался выйти на связь с Паутиной. И кое-какие координаты… Думаю, ты сам хотел, чтобы тебя нашли, Рики Амон.

Амон махнул рукой, и Кирито с Наной неохотно отпустили святорыцарей.

— Говорите, зачем вы здесь, — произнёс Амон с лёгкой насмешкой в голосе.

Пьеро оглядел всех, а затем произнёс:

— Арак оставил пост Хранителя мира. Мы смогли отстоять вашу с Николасом репутацию. Вы можете вернуться.

Эти слова вызвали разные реакции. Луна всплеснула руками, её лицо осветилось радостью:

— Как здорово! Мы сможем вернуться домой!

Сокол облегчённо выдохнул, но Тайга и Санука оставались спокойными, будто ждали, чем всё это закончится.

— Возвращение? — задумчиво произнёс Николас, не показывая своих чувств.

Лео заговорил, нарушив тишину:

— Раз так, стоит поторопиться. Война не ждёт. Я останусь здесь с Паутиной. Они теперь наши союзники… пусть и за деньги. Я стану вашим связным.

Все согласились с этим решением. Никалас Амон и остальные поблагодарили за гостеприимство, попрощались с Паутиной и поблагодарили их за кров и еду.

Перед уходом Николас пожал руку Кирито.

— Вы все отличные ребята, — сказал он. — Когда я восстановлю мир, мы станем настоящими друзьями.

Кирито прищурился, с интересом глядя на него.

— Мир? Интересно… Мы будем наблюдать, — ответил он с лёгкой улыбкой.

Николас кивнул и добавил:

— Вы тоже часть моего мира.

Эти слова тронули Кирито, и он, наконец, понял, что Николас имел в виду. Улыбнувшись, он ответил:

— Тогда увидимся, правитель нового мира.

После этого все скрылись в портале, оставляя Паутину в тишине у костра.

Когда все ушли, Лоли, которая всё это время молчала, вдруг разрыдалась. Её хрупкое тело тряслось от рыданий, а голос, словно детский, прерывался всхлипами.

— А… Амон… — выдохнула она, прижимая руки к груди, словно боялась, что её сердце разобьётся.

Карай, заметив её состояние, поспешил к ней. Он осторожно обнял Лоли, чувствуя, как она дрожит.

— Лоли, что случилось? — мягко спросил он.

Она подняла на него глаза, покрасневшие от слёз, и едва смогла выговорить:

— У-у-ушёл… А-а… Ам… Амон… Он… не… вер-вер-вернётся… больше…

Её голос звучал, как у испуганного ребёнка, потерявшего что-то самое важное.

Карай попытался её успокоить, но тут подошёл Лео. Он сел на корточки перед Лоли и, улыбаясь, тихо заговорил:

— Лоли… Амон не из тех, кто просто так уходит. Он всегда возвращается.

Лоли прищурилась, глядя на него, и, с трудом складывая слова, почти шёпотом спросила:

— П-правда? Ты… ты не обманешь? Он… он… вер-вер-вернётся?

Лео посмотрел ей прямо в глаза, его голос звучал уверенно:

— Конечно, вернётся. Ты ведь знаешь его, Лоли. Он никогда не бросит тех, кто для него важен.

Она опустила взгляд, потирая руками рукава своей одежды.

— Я… я… я его… не… н-н-ненавижу… — неожиданно вырвалось из её уст. — Но… но… без… без него… страшно… п-п-пусто…

Лео мягко рассмеялся и аккуратно положил руку ей на голову.

— Это нормально, Лоли. Ты же не одна. Мы с тобой, понимаешь?

Лоли кивнула, но её губы всё ещё дрожали.

— Л-лео… — прошептала она, глядя на него большими, полными слёз глазами. — Если… если он… он… не вер-вернётся… ты… ты… обманул…и я тебя.... Убью...

Лео улыбнулся ещё шире, его взгляд был полон доброты.

— Тогда я обещаю, что сам найду его и приведу обратно. Ладно?

Лоли чуть расслабилась, крепче обняв Карая, и тихо пробормотала:

— Ладно… Лео… обещай… н-н-не… не забудь…

Её голос звучал почти как у ребёнка, поверившего в сказку.

Глава 79 Терзания

В тронном зале на планете Вай ши сидели правители Бездны: Лейн, Валентин, Абадон, Джузав и Винланд. Они обсуждали стратегию предстоящей войны, когда Валентин, с безразличным выражением, начал:

— До меня дошли слухи, что Никалас убил Древнего Хельма. А Арак не смог удержать власть Хранителя и уступил её Амону.

Лейн, откинувшись в своём кресле, усмехнулся:

— Мой брат всегда был мягкотелым. Что ж, неудивительно, что смертный смог сделать то, что не смогли мы. Я польщён — он сделал половину работы за меня.

Валентин кивнул, продолжая:

— Мы уничтожили Сахолигцев, и теперь печать Никаласа сломана. Осталось совсем немного. Всё в наших руках.

Азарок, слегка нахмурив брови, не согласился:

— Мы видели его силу в действии. Мы пятеро для него были как куклы. Я уверен, за это время он стал ещё сильнее.

Валентин, не обращая внимания на беспокойство Азарока, ответил с уверенностью:

— Не бойтесь. Вскоре я окончательно сломаю этого юнца, независимо от того, как он будет сопротивляться.

Однако Абадон почувствовал странное беспокойство внутри себя. Он не мог понять, почему его терзает этот внутренний конфликт. Ему стало жаль Никаласа — врага. Это было не в его стиле, и он яростно пытался прогнать эту мысль. Он вспомнил свою сестру и, словно услышав её голос в своих мыслях, отогнал всё, что не соответствовало его миссии. Сжимающимся кулаком он встал и громко произнёс:

— Мне надоело, что вы с ним нянчитесь. Как хотите, но я убью его. Это моя цель, и терпение лопнуло!

Валентин тихо усмехнулся и, похлопав по спинке кресла, подал вызов:

— Молодец, Абадон. Попробуй, конечно. Но знай одно: твоё мнение здесь не спрашивали.

Под взглядом Валентина Абадон почувствовал, как его тело напряглось, но всё же не смог удержаться от злобного шепота:

— Всё равно сделаю по-своему...

Валентин, не обращая внимания на слова Абадона, продолжил:

— Альянс слаб, и теперь вам, правителям Бездны, предстоит привести свои армии в бой. Мы нападём, и в тот момент, когда Никалас ослабнет, я поглощу его. Цель — его супруга.

Джузав, улыбнувшись, взглянул на Валентина и добавил:

— Да ты прям чудовище, Валентин.

Лейн, довольный перспективой, усмехнулся:

— Такой расклад мне по душе.

Валентин, продолжил планировать стратегию.

— Так, теперь уточним, кто и куда направит свои силы. — Он обратился к каждому из присутствующих.

— Живадан, — сказал Валентин, кивнув царю Ликанов, — ты возглавишь атаку на Зоотоп. Ликаны известны своей яростью, я уверен, что ты справишься.

Живадан ухмыльнулся, не скрывая удовольствия от предстоящей битвы:

— Зоотоп будет уничтожен. Я покажу, кто здесь настоящий зверь.

— Урук Хан, — продолжил Валентин, — ты с армией Троллей и Огров атакуй Тан тан. Это будет отличная возможность для тебя продемонстрировать силу своей армии.

Урук Хан, высокий и могучий, с застывшим взглядом на Валентине, ответил:

— Тан тан будет в руинах. Мы не будем щадить никого.

— Мора, — обратился Валентин к королеве Болот, — тебе предстоит захватить Васторин. Болотные твари не так сильны на суше, но в болотах их магия страшна.

Мора, кивнув, добавила:

— Васторин падёт. Мы будем непобедимы среди болот.

— Лидия, — продолжил Валентин, — тебе предстоит напасть на Салярин. Банши могут сжигать души, это будет потрясающее оружие для сражения.

Лидия, не выражая особых эмоций, ответила:

— Я выполню приказ. Салярин падёт, и его будут оплакивать.

Далее Валентин обернулся к Винланду:

— Винланд, ты возьмёшь на себя Фэлораин. Пора ослабить их влияние на фронте.

Винланд, не теряя спокойствия, сказал:

— Я не раз проигрывал бой, но Фэлораин точно падёт перед нашей мощью.

— Джузаф, — Валентин посмотрел на правителя, — твоя цель — Огнегорье. Пусть пламя их магии встретит огонь наших войск.

Джузаф с улыбкой добавил:

— Огнегорье не устоит. Я разрушу их армию в огне.

— Абадон, — Валентин посмотрел на мрачного правителя, — ты возьмёшь Кайру. Она будет твоей.

Абадон не сразу ответил, его глаза померкли от внутренней борьбы, но он всё же произнёс с тяжёлым голосом:

— Я выполню. Кайра будет мертва или под моим контролем.

Валентин кивнул и продолжил:

— Остальные войска идут на Пандарий и Соколин. Эти два мира окажутся в центре нашей атаки, и мы не позволим им устоять.

После этих слов воцарилась тишина. Каждый правитель, несмотря на свою силу и уверенность, знал, что эта война не будет лёгкой.

Джузаф, наблюдая за Абадоном, заметил:

— Ты выглядишь как будто бы что-то теряешь, Абадон. Ты точно уверен, что справишься?

Абадон не ответил. Он продолжал смотреть в пустоту, как будто пытаясь вырваться из цепких мыслей, что не отпускали его. В голове снова возник облик его сестры, её слова. Но он стиснул зубы и постарался вернуть контроль.

— Да, я справлюсь, — только и сказал он, и его голос прозвучал, как приговор.

Когда Валентин закончил распределение ролей, все правители встали, чтобы уйти, готовясь к своим атакам. Но Абадон, стиснув кулаки, сидел в своём кресле, поглощённый чем-то, что не давало ему покоя. Внезапно его взгляд упал на место неподалёку, где сидела женщина. Абадон замер, глаза расширились. Это была она. Его сестра.

Он резко протёр глаза, не в силах поверить, что она здесь. Но, как только он снова взглянул, её не было. Просто пустое место.

— Что за чёрт? — пробормотал он себе под нос, чувствуя, как холодок пробежал по спине.

Вдруг раздался смех, но это не был смех из зала. Это был чей-то голос, и его звучание было странным.

— Твоё лицо... как будто ты её призвал, — произнёс голос, который Абадон едва узнал....Гидора?

Абадон резко повернулся, но никого не было. Смущённый, он поднёс руку к лицу, пытаясь собрать мысли.

— Это не может быть... — прошептал он.

Тогда он почувствовал её голос. Он был тихим и словно исходил прямо из его сознания.

— Спаси его душу... спаси... ты же не такой...

Его дыхание участилось, как будто всё вокруг стало тускнеть, а в голове крутился лишь её голос. Он стиснул виски, не понимая, что происходит.

Абадон быстрым шагом направился к выходу из зала, пытаясь избавиться от этого ощущения. Он дошёл до коридора и, не замечая, зашёл в комнату с картинами. На стенах висели старинные изображения, но его взгляд сразу зацепился за одну. Это был её портрет — его сестры.

Портрет был необычайно живым. Словно она только что сидела перед ним. Его пальцы сжались в кулак. Он потряс головой, пытаясь избавиться от этого безумия.

— Это не может быть! — застонал он, хватаясь за голову.

В этот момент к нему подошёл Джузаф. Он хлопнул Абадона по плечу, и тот от неожиданности едва не подпрыгнул. Абадон быстро перевёл взгляд на него.

— Ты что, галлюцинируешь? — спросил Джузаф, с недоумением наблюдая за его поведением.

Абадон выдохнул и вернулся в реальность, почувствовав, как мысли начинают проясняться. Он заметил, что снова оказался в зале, и совещание ещё не закончилось.

— Чёрт возьми... — прошептал Абадон себе под нос, в очередной раз сотрясая голову. Его руки всё ещё немного дрожали, но он пытался сохранить внешний вид спокойствия.

В глазах Джузафа мелькнуло любопытство, но он не стал задавать больше вопросов. Всё вернулось в привычное русло, и они продолжили слушать дальнейшие планы.

Валентин откинулся на спинку трона, его взгляд холодным ветром скользнул по присутствующим, задержавшись на Азароке.

— Азарок, ты отправишься за Луной. Живая или мёртвая — мне всё равно. Она должна быть в моих руках. Я хочу уничтожить Никаласа, сломать его дух, лишив последнего, что ему дорого.

Азарок кивнул, его лицо осталось бесстрастным, но в глубине глаз мелькнуло что-то похожее на сомнение.

Валентин перевёл взгляд на остальных, продолжая сдержанным, но твёрдым тоном:

— Найдите Амона. Как только его местоположение станет известно, доложите мне. Сражение с ним запрещаю. Это чудовище слишком опасно. Его время придёт, и разберёмся с ним мы с Лейном.

Лейн, древний минотавр, поднял голову. Его золотые глаза сверкнули, и он чуть нахмурился, словно слова Валентина задели его гордость. Он медленно выпрямился, и его глубокий голос прорезал напряжённую тишину:

— Ты называешь его чудовищем, Валентин? Забавно слышать это от тебя. Разве ты сам не чудовище?

В зале повисла гробовая тишина. Все присутствующие замерли, не осмеливаясь даже пошевелиться. Валентин, не торопясь, повернул голову к Лейну. На его лице заиграла лёгкая, почти уважительная улыбка, но голос остался острым, как лезвие клинка:

— Твои слова, Лейн, всегда полны правды и мудрости. Ты древний воин, достойный легенд. Но не обманывай себя. Даже твоя сила может пасть перед этим юнцом, если его недооценить.

Лейн шагнул вперёд, его массивная фигура внушала уважение и страх. Его голос стал громче, его слова — подобно ударам молота:

— Я не обманываю себя, Валентин. Я уничтожу этого выскочку. На твоих глазах. И когда я это сделаю, ты поймёшь, что твой страх перед ним — просто иллюзия.

Валентин прищурился, его улыбка стала шире, но глаза потемнели, словно в них вспыхнула скрытая молния.

— Тогда покажи, Лейн. Покажи, на что ты способен.

Напряжение в зале стало почти осязаемым. Остальные правители молчали, лишь наблюдая за двумя титанами, обменивающимися взглядами, полными вызова.

Когда все удалились, готовясь к битве, зал опустел. Абадон остался на месте, молча наблюдая за закрывающейся массивной дверью. Его мысли путались, а сердце, словно закованное в лёд, вновь затерялось в гуле собственных терзаний.

"Принести Луну... Это казаласьему безчеловечно,но он и не человек чтобы поддаваться таким эмоциям.

Внезапно перед ним возник её образ. Сестра. Её силуэт был едва различим, словно соткан из тумана и света. Она смотрела на него с грустью и мольбой.

— Абису... — тихо произнесла она, её голос звучал так нежно, как будто доносился из прошлого.

Абадон резко обернулся, его глаза вспыхнули от ярости.

— Не смей называть меня так! — прогремел он, его голос эхом разнёсся по залу.

— Но ты ведь Абису, мой брат, — спокойно ответила она, её взгляд был полон любви и печали. — Прошу тебя... ради меня... не дай случиться тому, что они замышляют. Сделай доброе дело. Я молю тебя, Абису.

Её слова пронзили его, словно острые клинки. Абадон шагнул назад, стиснув зубы, его рука потянулась к мечу.

— Ты — иллюзия! Хватит мучить меня! — зарычал он, его голос дрожал от ярости и боли.

Он с силой обрушил меч на образ, и сестра исчезла, рассыпавшись словно пыль.

Но её голос всё ещё звучал в его голове:

— Ты не такой, Абису... Ты способен на большее. Ради меня, спаси его...

Абадон опустил меч и схватился за голову, словно пытаясь заглушить этот нарастающий шёпот. Его дыхание было тяжёлым, руки дрожали.

— Да чтоб тебя, Натали! — прошептал он, с трудом справляясь с нахлынувшими эмоциями.

Его взгляд блуждал по залу, где ещё мгновение назад была она. Пустота и тишина угнетали. Он крепко сжал кулаки и, не говоря ни слова, покинул зал.

На лице Абадона застыла маска гнева, но в глубине его души что-то шевельнулось. Голос сестры остался, как эхо, звучащее в пустоте его сердца.

Глава 80 - Вселенский хаос

В полуразрушенной цитадели на планете Древних Амон приступил к исполнению обязанностей Хранителя мира. Его голос разнёсся по всей цитадели, но звучал он необычно — Амон использовал телепатическую связь, чтобы обратиться сразу ко всем союзникам.

— Готовьтесь к второй волне, — прозвучало в сознании каждого. — Тёмные силы на подходе. Они затаились, ожидая момента для удара.

Рядом с Амоном находился Николас, нервно переминаясь с ноги на ногу. Его мысли были только о Луне, его жене, оставшейся на Лунреане. Не выдержав, он резко вскочил.

— Я должен к Луне! — заявил он решительно.

Амон быстро преградил ему путь, подняв руку, и его взгляд потемнел.

— Стой. Они ждут именно тебя. Если ты появишься, это станет сигналом для их атаки. Ты понимаешь, что на кону? — его голос был твёрд, как камень. — Твою жену охраняют Лео, Тайга, Санука, Лин Лин и Осаму. Эти люди знают своё дело. Они сдержат любой натиск. Если станет совсем плохо, я сам вмешаюсь. Сейчас ты нужен здесь.

Николас сжал кулаки, чувствуя всю тяжесть ответственности. Он понимал, что ситуация требует полного самоконтроля.

Но вдруг воздух над планетой затрясся, и по всем уголкам галактики начали открываться чёрные порталы. Их тёмная энергия извергалась наружу, а из глубин каждого портала медленно выходили правители Бездны, каждый возглавляя свою армию.

Амон обернулся к Николасу, его глаза горели решимостью.

— Началось, — тихо, но грозно произнёс он, сжимая кулак.

На Лунреане, вокруг всех городов, по приказу Луны был возведён мощный магический барьер. Его свет, ослепительно яркий, отражал любые попытки нежити Азарока прорваться внутрь. Любая тварь, осмелившаяся приблизиться, мгновенно превращалась в пепел.

Внутри границ барьера, на укреплениях, стояли Осаму, Тайга, Санука и Лин Лин. Они внимательно следили за тем, как враг исступлённо бросается на барьер, проверяя его на прочность.

— Долго он не продержится, — заметил Осаму, его взгляд был прикован к горизонту, где из тьмы медленно выходили всё новые и новые орды. — Когда он ослабнет, они прорвутся всей силой. Мы должны быть готовы.

— Мы готовы, — уверенно заявил Тайга, крепче сжимая клинки. — Пусть попробуют прорваться.

Санука, опираясь на свой трезубец, нахмурился, наблюдая за плотными рядами врагов за барьером. Его голос прозвучал твёрдо:

— Они тянут время, выжидают. Но если они думают, что мы просто сидим и ждём своей смерти, они ошибаются. Барьер падёт, а мы дадим им настоящий бой.

Лин Лин, стоящая чуть поодаль, подошла ближе, её пальцы медленно двигались в сложном магическом узоре, готовя заклинание. Она закрыла глаза, на мгновение сосредотачиваясь, а затем мягко произнесла:

— Они думают, что за барьером — хаос и страх. Но они увидят, что здесь — порядок и сила. Мы готовы.

Санука вздохнул и крепче сжал трезубец, взгляд его был сосредоточен на линии горизонта. Он произнёс с лёгкой ухмылкой:

— И пусть они узнают, каково это — разбудить настоящую бурю.

Барьер задрожал, принимая на себя новый удар. Вой нежити становился всё громче. Мгновение перед бурей — они знали, что совсем скоро враг пойдёт в атаку. И были готовы встретить его.

На планете Зоотоп пылала битва. Живадан, предводитель Армии Ликанов, двигался в сторону главного города. На его пути встал Верзивул, легендарный воин Зоотопа, во главе армии своих соплеменников.

Оба лидера встретились взглядами на поле боя. Атмосфера вокруг накалилась. Живадан не терял времени и, издав яростный рык, обратился в огромного оборотня, его когти и клыки блеснули на солнце. Верзивул, не отставая, превратился в гигантского волка, чья шерсть, казалось, горела светом луны.

— Сегодня ты падёшь, Живадан! — зарычал Верзивул, его голос эхом отозвался в горах.

— Ты слишком самонадеян, волчара, — ответил Живадан, бросаясь вперёд.

Битва началась. Два гиганта схлестнулись, как яростные бойцовские псы. Они прыгали, перекатывались, впивались клыками друг в друга, срывая куски плоти и стараясь нанести смертельный удар. Их рычание и вой разносились по всему полю сражения, заставляя остальных замереть на мгновение.

Но тишина была недолгой. На вой Верзивула откликнулись зоотопские волки. Из гор стремительно спустилась огромная стая, их глаза горели лунным светом. Они врезались в ряды Ликанов, разрывая врагов в клочья. Их скорость, координация и свирепость оказались непреодолимой преградой для армии Живадана.

На поле боя начался хаос. Ликаны пытались сопротивляться, но зоотопцы держали строй. Каждый удар Верзивула вдохновлял его воинов, каждый рывок Живадана поднимал боевой дух Ликанов.

Среди этого хаоса Верзивул и Живадан продолжали свою смертельную схватку. Кровь стекала по их телам, но ни один из них не собирался сдаваться.

На планете Тан Тан разворачивалось ожесточённое сражение. Гордые тантанцы в своих искусно выкованных бронях сражались за родную землю против орды Урук Хана. Огры, тролли и гоблины, движимые жаждой разрушения, вступили в бой с мужественными защитниками. Поле боя раскалялось от звона оружия, яростных криков и магического огня.

Во главе армии Тан Тана стоял Твин Злотобород, облачённый в сияющий золотой доспех, сверкавший даже в пылу битвы. Его фигура была воплощением надежды для тантанцев. Против него выступил сам Урук Хан — могущественный огр, чьё тело было покрыто шрамами, свидетельствующими о множестве сражений. Его топор, раскалённый горелькрасно-чёрным пламенем, излучал разрушительную силу.

Когда Твин и Урук Хан встретились на поле боя, земля, казалось, содрогнулась. Они сошлись в смертельной схватке. Твин, держа свою огромную булаву, отбивал яростные удары топора врага. Каждое столкновение их оружия порождало вспышки искр, озаряющих поле боя.

— Ты слаб, Злотобород! — рявкнул Урук Хан, нанося мощный удар.

— Это мы ещё посмотрим, дикарь! — ответил Твин, отражая атаку с такой силой, что огр едва не потерял равновесие.

Их битва была равной. Мускулы обоих воинов напряжены до предела, каждый удар и блок проверяли пределы их физической силы. Толпы вокруг них останавливались на мгновение, чтобы взглянуть на этот эпический поединок.

Казалось, исход боя решится не мастерством, а тем, чья выдержка и мощь окажутся сильнее. Однако каждый из них знал, что это сражение определит судьбу планеты Тан Тан.

На планете Васторин разгорелась битва между болотной нежитью и армией Мэри. Воины сражались на зыбкой почве, скованной зловонными испарениями и гнилью, которая проникала даже в их души. Впереди армии нежити шла Мора — воплощение ярости болот, с телом, покрытым мхом и водорослями, и глазами, сверкающими ядовито-зелёным светом.

Мэри, облачённая в серый доспех, стояла напротив неё. Её броня, поглощённая дымкой битвы, казалась частью самого тумана, а в руках она держала древний меч, испускающий ауру безмолвной угрозы.

— Ты выбрала не то место для войны, смертная, — прошипела Мора, её голос был подобен треску ломких веток. Она махнула рукой, и из болотных глубин вырвались чёрные волны магии, стремящиеся обрушиться на Мэри.

Мэри подняла меч и произнесла заклинание Пустоты. Всё вокруг мгновенно затихло. Болотный туман рассеялся, а звуки боя исчезли, будто их поглотила бездна.

Мора зашипела, лишённая зрения и слуха. Её звериное чутьё было единственным, что позволяло ей угадывать местоположение Мэри. Но этого было недостаточно.

Мэри двигалась хладнокровно, с каждым взмахом меча поражая Мору. Её удары были точными и безжалостными, а Пустота медленно, но верно разрушала защиту болотной магии.

— Ты ошиблась, встав на моём пути, — спокойно сказала Мэри, её голос звучал словно эхо из далёкой бездны.

Мора продолжала сражаться, её ярость усиливала её удары, но против силы Пустоты даже дикая магия болот казалась слабой. Мэри знала, что время работает на неё. Она не спешила, методично ослабляя соперницу, пока её победа не стала неизбежной.

На Салярине сражение достигло своего апогея. Огромная свора Банши кружила над полем боя, их призрачные крики разрывали небо, парализуя обычных воинов страхом. Но Рин, облачённая в чёрный доспех, шагнула вперёд, в одиночку покидая ряды своей армии. Её огромный меч мерцал магическими рунами, излучая пугающую силу.

Она подняла клинок, и вибрация, исходящая от оружия, разнеслась по всему полю. Банши, окутанные гипнотической волной, замерли в воздухе, их движения стали хаотичными и замедленными. Лидия, предводительница своры, почувствовала воздействие магии и на мгновение потеряла ориентацию, но её ярость и разрушительная сила не позволили ей сдаться.

— Ты думаешь, я позволю тебе закончить этот ритуал?! — взревела Лидия, её голос был подобен раскату грома. Она подняла руки, и тёмная магия вспыхнула вокруг неё, разрывая пространство потоками энергии.

Рин осталась невозмутимой. Её движения были точными и быстрыми, как у самурая. С каждым взмахом меча она отражала атакующие заклинания, не теряя концентрации. Руны на клинке начали светиться ярче, а гипнотическая сила усиливалась. Она готовила магию массового гипноза, способную обратить врагов в саморазрушение.

Лидия ощутила опасность. Её лицо исказилось от ярости, и она направила всю свою мощь на Рин, пытаясь сорвать подготовку ритуала. Но в этот момент армия Рин, до сих пор державшая позиции, бросилась в бой.

Воины сражались, защищая свою командующую, отводя угрозу от неё. Каждый удар меча, каждый щит, каждый магический барьер создавал для Рин необходимое время.

— Ты не остановишь меня, — тихо произнесла Рин, её голос был полон решимости. Она сделала последний взмах мечом, и поле боя окутала волна гипнотической магии. Армия Банши начала разрушаться изнутри, захлёбываясь в собственных криках. Лидия закричала от боли, её связь с подчинёнными ослабла.

— Это конец, — холодно сказала Рин, готовясь нанести завершающий удар.

На планете эльфов Фаэларин развернулась жестокая битва. Орда нежити и некромантов, возглавляемая Винландом Вооду, сокрушала эльфийскую армию. Огромные деревья, некогда гордые стражи Фаэларина, гнили и рушились под тяжестью тёмной магии. Винланд, в своей неизменной шляпе и маске, стоял позади войск, холодно наблюдая за хаосом.

Принц эльфов, Натан, пробивался сквозь орду нежити, словно воплощённая смерть, его белые клинки сверкали в дыму и пыли битвы. Его цель была ясна: он должен добраться до Винланда, чёрного мага, который стал проклятием для его народа.

Когда Натан уже почти достиг врага, Винланд поднял руку, его голос разнёсся над полем битвы:

— Осколок души: Царство Наказания.

Пространство вокруг искривилось, окрашиваясь в мертвенные тона. Поле боя превратилось в земли мрака: всё стало пропитано запахом разложения, воздух стал тяжёлым, а свет мерк. Из мрака возникло огромное чудовище — сторожевое Пугало, воплощение страха и боли. Его искажённое тело из тряпок, металла и сухих веток выглядело одновременно хрупким и неуязвимым.

Натан остановился на мгновение, ощутив, как магия Пугала искажает его разум, взывая к его глубинным страхам. Но он собрал всю свою волю, стиснул рукоятки своих мечей и шагнул вперёд.

— Ты думаешь, это меня остановит? — крикнул он, его голос звенел решимостью.

— Нет, принц, — хрипло произнёс Винланд. — Это лишь начало.

Пугало ринулось на Натана, его движения были быстрыми и неестественными, словно против него сражались сами тени. Натан отпрыгнул, его мечи засветились эльфийской магией. Каждый удар он наносил с точностью и силой, но Пугало казалось неуязвимым, его тело мгновенно восстанавливалось.

Царство Наказания начало действовать: каждый удар Натана истощал его собственную жизненную силу. Нежить вокруг оживала ещё быстрее, а на лице Винланда появилась довольная ухмылка под маской.

— Сражайся, принц, — шептал Винланд, складывая новые магические символы в воздухе. — Чем больше ты борешься, тем сильнее ты подпитываешь моё Царство.

Натан знал, что битва будет долгой и тяжёлой. Но в его сердце горел огонь, который не могли потушить ни страх, ни тьма. Он сжал мечи сильнее и бросился в бой, готовый противостоять как Пугалу, так и самому Винланду.

На планете Огнегорье, среди руин пылающего города, царила тьма и хаос. Джузаф, величественный и устрашающий, возвышался над полем битвы. Его огромный меч, чёрный как сама бездна, неумолимо разил огнегорцев, сметая их защиту, словно песчинки. Он двигался с безжалостной точностью, не оставляя шансов ни одному из противников.

Огнегорцы пытались дать отпор, сражались отчаянно, но каждый удар Джузафа отбрасывал их назад, ломая дух и тела. Надежда уже покинула их ряды, когда внезапно в воздухе раскрылся портал.

Из портала вышел отряд убийц, известный как "Паутина". Шесть силуэтов, облачённых в тёмные одежды, молча ступили на пылающую землю. Их аура была холодной и смертоносной, в ней чувствовалась уверенность тех, кто давно перестал бояться смерти.

— Пора заканчивать, — произнёс Кирито, обнажая свою катану.

Лоли, одна из членов "Паутины", взмахнула рукой, и её взгляд словно пронзил армию Джузафа. Воинов Бездны охватил невидимый ужас, их тела начали искажаться, ломаться, пока не превратились в кровавую массу. В мгновение ока Джузаф остался один, окружённый трупами своей некогда могучей армии.

— Ты остался один, — холодно сказала Нана.

Джузаф не дрогнул. Он стоял посреди поля боя, крепко сжимая свой меч. Его красные глаза горели яростью и непреклонной волей.

— Один? — его голос был низким и гулким, как раскаты грома. — Я всегда был один.

Шесть убийц окружили его, каждый готовился к атаке. Они понимали: бой будет невероятно тяжёлым. Но отступать было нельзя. Контракт был заключён, и они приняли вызов.

Кирито сделал первый шаг, его катана заискрилась магией.

— Заказ есть заказ, Джузаф. Ты не первый и не последний.

Джузаф улыбнулся, его меч засветился тьмой, словно пожирая свет вокруг.

— Тогда подходите, смертные. Я покажу вам, что такое настоящая сила.

И бой начался. Звуки стали гулкими и размытыми, удары были быстрыми и смертоносными. Каждый член "Паутины" атаковал с разных сторон, но Джузаф отражал удары, его меч оставлял за собой следы чистой тьмы, поглощающей всё вокруг.

Кровь, магия и тьма смешались в хаосе битвы. Казалось, что шансы равны, но напряжение нарастало с каждой секундой. Джузаф был готов сражаться до конца, а "Паутина" — исполнить контракт любой ценой.

Засада. Лес Кайру был густым и тёмным, ветви деревьев переплетались, словно преграды для любой армии, решившей наступать на эти земли. Но для гордых Кайру, которые знали каждую тропинку, каждую скрытую трещину в земле, лес был другом, союзником, даже защитником.

Первая стрела, выпущенная из тени, поразила цель — одного из солдат армии Абадона, который шел в авангарде. Лёгкое движение из-за дерева, и снова был слышен звук натягиваемого лука. Стрела прошла с такой точностью, что следующий солдат упал на землю, не успев осознать, что происходит.

Гроза продолжалась. Кайру атаковали вражеские отряды, но тут же исчезали в темных просторах леса, словно призраки. Каждое движение было рассчитано на изматывание, на подталкивание врага в ловушку. Они использовали свою тактику "ударить и скрыться", не давая Абадону или его армии шансов на контратаку. Стрелы летели из неожиданных точек, а рёв хищников, их союзников, был слышен с каждой минуты, когда армии Абадона пытались прочесывать лес.

Пытаясь организовать оборону, Абадон приказал своим войскам сформировать круг, но каждый раз, когда они пытались объединиться в ряды, из темноты леса снова вырывались новые стрелы. Вскоре его солдаты начали терять терпение.

— Перестаньте метаться! Мы здесь, чтобы уничтожить их, а не играть в кошки-мышки! — его крик эхом пронёсся по лесу, но казалось, что лес отвечал на это только молчанием.

Абадон чувствовал, как его терпение тает с каждым мгновением. Он знал, что это не будет быстрая победа. Лес был как живое существо, а Кайру были как тени в его сердце.

Когда ночная тишина была нарушена очередной атакой, Абадон повернулся к своему генералу:

— Затяните бой как можно дольше, мы не можем дать им победить сразу.

Генерал с удивлением посмотрел на него:

— Но мой повелитель, мы не можем тянуть так долго! Время не на нашей стороне.

Абадон оглядел поле битвы. Он был уверен, что бой затянется, но в этот момент ему стало ясно, что здесь не решится исход сражения. Для чего-то другого он должен был уйти.

— У меня есть кое-что, что не даёт мне покоя, и я должен это завершить. — его глаза потемнели, и тень сомнений пронеслась по его лицу. — Генерал, не вмешивайся. Продолжай отвлекать их. Я скоро вернусь.

С этими словами Абадон поднял руку, и тёмный портал открылся перед ним. Вихрь темной магии затрепетал, поглощая его фигуру. Его генералу осталось только смотреть, как его повелитель исчезает в недрах портала, поглощённого его миссией.

На двух противоположных краях галактики разгорались эпические сражения. Планеты Пандарий и Соколин, каждая уникальная по своей природе, оказались в центре жестоких битв, где герои стояли против несметных орд нежити.

Соколин

Земля Сокола дрожала от ударов, когда великий святорыцарь Сокол, вооружённый своим легендарным молотом Мьёльниром, крушил нежить, словно буря, обрушившаяся на поле боя. Его магия грома разносилась по окрестностям, сверкающие молнии поражали сразу десятки врагов.

Он шагал вперёд, как стихия, не знающая преград. Нежить, осмелившаяся встать у него на пути, превращалась в прах, разлетаясь по ветру под ударами молота. Вокруг него скапливались горы останков, но Сокол не останавливался ни на секунду. Каждый его удар был точен, а каждый громовой раскат вызывал ужас среди врагов.

— Сюда, твари тьмы! Я покажу вам, что значит гнев Сокола! — его голос разнёсся по полю битвы, заполняя сердца союзников решимостью и страхом врагов.

Сокол был не только силён, но и стратегичен. Он направлял свои удары так, чтобы расчистить путь союзникам, создавая проходы в армии нежити. Каждая молния от его молота становилась не только разрушительной атакой, но и маяком для тех, кто нуждался в поддержке.

Пандарий

На другой стороне, в лесах и равнинах Пандария, сияла изящество и смертоносность Пьеро. Он двигался, словно танцор, его шпаги сверкали в лучах света, и каждая атака была точной, как удар хищной птицы.

Его враги даже не успевали заметить, откуда прилетает следующий удар. Пьеро кружил среди нежити, его движения были грациозны, а шпаги — смертоносны.

— Тёмные создания, вы не достойны быть на этой земле! Ваше время вышло! — холодно произнёс он, разрезая вражеские ряды.

Нежить пыталась окружить его, но он всегда находил слабое место в их рядах. Его шпаги не просто уничтожали врагов, они рассказывали свою историю, в которой каждая дуэль была произведением искусства.

Пьеро не только сражался, он вдохновлял. Его изящество и безукоризненная техника заставляли союзников смотреть на него с восхищением. Даже враги на мгновение замирали, поражённые его мастерством, прежде чем их постигала неизбежная участь.

Две легенды, два фронта

На Соколине молнии озаряли тёмное небо, а на Пандарии свет шпаги был ярче любой звезды. Два героя, такие разные, но одинаково решительные, сражались за свои миры. Нежить пыталась сокрушить их волю, но каждый удар молота Сокола и каждое движение шпаги Пьеро доказывали: свет всегда найдёт способ победить тьму.

В Цитадели Древних атмосфера была наполнена напряжением. Амон стоял у огромного магического зеркала, в котором отражались картины сражений на разных планетах. Его глаза внимательно следили за каждым движением, анализируя и оценивая. Рядом находился Никалас, который с трудом сдерживал свои эмоции, его кулаки сжимались от нетерпения.

— Учитель, какие наши действия? — наконец спросил Никалас, нарушив тишину.

Амон, не отрываясь от зеркала, слегка улыбнулся, его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась скрытая сила:

— Наши союзники держатся. Они демонстрируют стойкость, о которой я и мечтать не мог. Это значит, что наша помощь им не потребуется. А это… — он повернулся к Никаласу, его глаза сверкнули, — даёт нам возможность сосредоточиться на более важной цели.

Никалас шагнул ближе, его взгляд стал серьёзным:

— Что вы имеете в виду?

Амон медленно обошёл своего ученика, словно оценивая его готовность, и произнёс:

— Мы с тобой отправимся на их главную планету, Вай Ши. Там мы положим конец Валентину и его легионам тьмы. Уничтожим его раз и навсегда.

От этих слов у Никаласа внутри будто вспыхнул огонь. Он сжал кулаки, его голос прозвучал твёрдо и решительно:

— Ты даже не представляешь, как долго я этого ждал, учитель.

Амон усмехнулся, его улыбка была спокойной, почти отеческой:

— Прекрасно. Тогда готовься, мой дорогой ученик. Скоро мы начнём.

Он протянул руку, и магическое зеркало вспыхнуло, показывая поверхность Вай Ши — мрачную, залитую кроваво-красным светом планету, где правили ужасы и тьма. Никалас, не отрывая взгляда, понял, что это будет его самый важный бой.

Глава 81 - Живадан против Верзивула

В центре Зоотопа бушевала битва, в которой столкнулись два величайших существа — Верзивул в облике волка и Живадан, ставший ликаном. Оба были поглощены кровью, их тела изрезаны ранами, но ни один из них не был готов сдаваться. В глазах обоих горел огонь борьбы, и лишь смерть могла бы их остановить.

Верзивул, почувствовав, как силы иссякают, вдруг издал ужасный вой. Его глаза сверкнули магическим светом, и, прорычав заклинание, он произнёс слова, которые несли в себе древнюю и могущественную магию:

— Осколок души! Охотничьи угодья! Кровавый пир! Лес Фенрира!

Вокруг них воздух сотрясся, пространство начало искривляться, и вот уже обрывки реальности исчезли. Вместо обугленной земли и трупов, как по волшебству, перед ними возник тёмный лес, в тени которого скрывались опасные и ужасные существа. Из леса на помощь своему хозяину вышел гигантский волк — Фенрир, во главе своей стаи. Волки с яростными глазами и оскаленными клыками бросились в атаку, будто призванные самой смертью.

Живадан удивлённо замер, но вскоре в его глазах загорелась искра. Он знал, что этот волк —особый фамильяр, и его магия не может остаться без ответа. Он сжал зубы и поднял лапу, вонзив её в землю. Почва под его ногами вздрогнула и изломалась, расползаясь в стороны.

— Осколок души! Кровавая луна! Владение падальщиков! Кайот!

Мрак окутал лес, поглощая свет. Лишь красная луна, как капля крови на чёрном небосклоне, осветила сцену. Вскоре тьма проглотила пространство, и из неё стали появляться Каеты — страшные твари, чей рев эхом отдавался в ночи. Они были свирепы, как стая голодных хищников, но во главе этой стаи был один, который выглядел больше и ужаснее остальных.

Магия Живадана привела к борьбе стаи на стаю. Волки Верзивула и его фамильяр казались сильнее, их атака была смертоносной, как молния, и силы Каетов начали таять. Один за другим они падали, погибая в схватке, сражённые мощью Фенрира и его волков.

Живадан, несмотря на свою мощь и опыт, чувствовал, как его стая сдаётся. В этот момент, словно из тени, выскочил Верзивул, как дикое животное, и со своей безжалостной тактикой набросился на Живадана. Гигантский волк Фенрир ворвался с ним в бой, и, в мгновение ока, жертва была найдена. Молниеносно, как только истинные охотники могут это сделать, они изорвали горло Живадана, его ноги были откушены плоть была поделина на куски.

Король ликанов хрипел, его жизнь ускользала, но с каждым ударом по умирающему телу, в его глазах можно было увидеть лишь горечь и отчаяние. Он понимал, что победа Верзивула была неизбежна, и смерть пришла к нему как старый враг, с которым он давно был знаком.

Когда тёмные силы покинули поле битвы, и оставшаяся стая Каетов исчезла в лесу, Верзивул вернул свою человеческую форму, глядя на умирающего Живадана. Он остановился, взирая на свою победу и на жертву, которой она досталась.

— Умри как пёс, Живаданский зверь... Битва была славной, но она окончена...По крайней мере для тебя это конец.

Вой волков разнёсся по полю боя, возвещая о победе. Весь Зоотоп был освобождён, и его тёмные враги были повержены. Верзивул, весь в крови, ослабленный, рухнул на землю, его тело теряло последние силы. Волки Зоотопа, подхватив его, осторожно понесли к ценителям, чтобы его магия была использована в следующих великих сражениях.

Этот лес, как и сама битва, запомнился на века.

Глава 82 - Урук Хан против Твина Злотоборода

На планете Тан-Тан столкнулись две необузданные силы. Твин Злотобород, король Тан-Танцев, стоял против Урук Хана, величайшего вождя огров. Их битва была эпической. Оба соперника едва держались на ногах, но каждый удар, каждая искра их столкновения напоминала о том, что такие поединки встречаются лишь раз за эпоху.

Топор Урук Хана, массивный, как полуденная скала, глухо звенел при каждом ударе о булаву Твина. Однако Твин был не просто воином. Со стальным взглядом он выхватил из-за спины второй оружие — моргенштерн, шипы которого сверкали, как звёздные осколки.

— Стойкости тебе не занимать, — выдохнул Твин, его голос был тяжёлым, как металл.

Урук Хан лишь ухмыльнулся, вытирая пот с лба.

— Ты тоже недурён. Давно я не чувствовал равного боя.

Вокруг бушевала война. Тролли и огры сокрушали линии Тан-Танцев, но гоблинов Урук Хана становилось всё меньше. Однако люди Твина держались, защищая своего короля до последнего вздоха.

Внезапно Урук Хан сократил дистанцию, его улыбка стала более зловещей.

— Ты заслуживаешь высшей чести, Злотобород. Ты увидишь моего фамильяра, хранителя моей крови. Я не призывал его сотню лет. И ты умрёшь от его силы.

Урук Хан поднял топор высоко над головой и зарычал:

— Осколок души! Поле боя вождей! Великое татами! Явись, Орочий бог — Урамаса!

Мир изменился. Пространство вокруг сжалось, превращаясь в арену, залитую красным светом. Небо заволокло бурей, и из сгустка энергии возник гигантский орк, орочий бог Урамаса, с топором, схожим с оружием Урук Хана.

Твин прищурился. Он понимал, что его магия разрушительна, но если поле не выдержит, пострадают его войска. Величие его силы не оставляло выбора.

— Уходите! — крикнул он своим людям. — Я заберу их всех на себя!

Тан-Танцы послушались, их сердца дрожали от гордости за своего короля.

Моргенштерн и булава Твина засияли ярким светом. Его изумрудные глаза пылали решимостью.

— Вперёд! Лучше все разом, чем поодиночке!

Каждый удар его оружия вызывал взрывы, разрывающие землю. Но Урук Хан и Урамаса продолжали атаковать. Их плоть обжигалась, но натиск не слабел.

— Ты великолепен, — признал Урук Хан. — Но этого недостаточно!

Твин выдохнул, стиснув зубы. Его тело дрожало, но он знал, что пришло время раскрыть свою истинную мощь.

— Осколок души! Музыка войны! Вспышка солнца! Черепаха погибели!

Пространство снова изменилось. Песчаная пустыня поглотила поле боя. Твин оказался на спине гигантской черепахи, покрытой рунами. Её глаза горели магическим светом.

— Давай проверим, на что мы оба способны, — прошептал он.

Черепаха открыла пасть, и миллионы взрывов начали сотрясать землю. Песок превратился в стекло, воздух наполнился жаром. Татами Урук Хана было разрушено, его магия пошатнулась, но он стоял, истекая кровью.

Когда всё стихло, оба соперника лежали без сознания.

— Это было... величественно, — прошептал Урук Хан, смеясь сквозь боль. Он поднялся, шатаясь, его правая рука была оторвана. — Но я всё ещё стою.

Он взял свой топор, подняв его над головой, чтобы нанести последний удар. Но рука Твина схватила его за ногу.

— Рыцарь умирает без сожалений, — произнёс он с улыбкой, и вспышка света озарила поле.

Мощный взрыв поглотил обоих, оставив лишь пепел, который ветер унёс в далёкие горы.

Тан-Танцы молчали, а затем взревели:

— Наш король отдал свою жизнь за нас! Слава Твину Злотобороду!

Их сердца были разбиты, но их дух остался несгибаемым.

На Тан Тане войны не умирают они становятся Легендами ....

Глава 83- Мора против Мэри

На планете Вастарин разыгрывалась схватка, которую запомнят навеки.

Мора, Королева Болот и царица кикимор, стояла на дрожащей почве своей земли. Её зелёные глаза, наполненные ядом ненависти, сверкали, как отблески гнилых болотных огней. Её армия, состоящая из уродливых созданий болот — гниющих утопленников, кикимор и водяных чудищ, металась в панике. Магия их врага, рыцаря пустоты Мэри, подавляла всё живое. Поле боя было мёртвым, без единого звука, лишь безмолвные взмахи оружия и хаотичная борьба существ, которые не могли ни видеть, ни слышать.

Мэри, облачённая в серый доспех, стояла неподвижно. Её клинок, как будто бы не имел не какого цвета, и был глухим.Она двигалась, будто дух, срезая болотообразных существ. Каждый её удар был точен, смертелен, лишён эмоций. Её магия превращала пространство в пустоту, где даже крик боли растворялся в безмолвии.

"Я — Мора, Королева Болот!" — раздался крик, нарушивший тишину. Её голос, глубокий и многоголосый, эхом прокатился по полю. Она подняла руки к небу, и тёмные воды затопили землю. "Осколок души! Царское Болото! Воды утопленниц! Явись, Водяной Чёрт!"

Вокруг поле боя начало трансформироваться: воздух наполнился густым зловонием, появились глубокие топи, вода стала грязной и мутной. Из тьмы болот поднялся гигантский водяной демон, полу-человек, полу-амфибия. Его глаза горели холодным светом, а когтистые лапы бесшумно уносили воинов Мэри в гибельные воды.

Мэри оставалась спокойной. Она прыгнула на ближайшее дерево, избегая прикосновений опасных вод. "Интересно," произнесла она тихо. "Но ты переоцениваешь свою магию."

Мэри провела клинком по воздуху, чертя полу-круг, и прошептала: "Осколок души: Пещера Небытия. Шёпот крыльев Филина."

Болото начало меняться, сливаясь с мрачной пещерой, в которой царила абсолютная тьма. Небо исчезло, уступив место бескрайним сводам, где не видно было ни звезды, ни света. Тишина снова захватила пространство, и лишь лёгкий шелест крыльев прорезал мрак. Из тени появился её фамильяр — гигантский филин, с чёрными как смоль глазами и крыльями, отражающими звёздный свет.

Водяной Чёрт попытался скрыться в болоте, но филин кружил над водой, выжидая момент для атаки.

"Ты думаешь, что можешь скрыться в этих водах?" — произнесла Мэри, и её голос эхом разнёсся по пещере. Она прыгнула в болото, её мгновенно схватили водоросли, а Водяной Чёрт потянул её в глубины. Мора наблюдала за этим с триумфальной улыбкой.

Но это была ловушка. В тот момент, когда водяное чудище оказалось достаточно близко, филин ринулся в атаку. Его когти схватили Чёрта, вытащив его из воды, и подняли в воздух. Мэри высвободилась из водорослей, её глаза вспыхнули, как у настоящего хищника.

"Ветер уносит звук. Крыльев взмах не слышен в ночи. Перья как лезвия, будто мечи. Если жива, то на век замолчи," — прошептала она заклинание.

Магия начала разрывать пространство на части, звуковые волны обрушились на Водяного Чёрта, разрезая его плоть, как клинки. Мора попыталась контратаковать, но филин снова бросился на неё, пронзив её своими когтями.

"Ты проиграла, Мора," — холодно произнесла Мэри. Её клинок вспыхнул, и одним движением она добила королеву болот.

Филин, держа останки Моры, поднялся высоко и исчез, оставив лишь рассыпанный прах.

Мэри стояла на пустоши, где некогда было болото. "Ты была достойной соперницей. Покойся с миром... в пустоте," — прошептала она и исчезла в тени.

Глава 84 - Рин и Дива против Лидии

На планете Салярин хаос достиг апогея. Банши Лидии, обезумевшие от гипноза Рин Акотакаси, кричали в агонии, разрывая себя на части. Магия Рин, исходящая от её чёрного двуручного меча, пульсировала волнами, заставляя нежить и врагов терять контроль над разумом. Рядом с ней стояла Дива, закованная в массивные серебристые доспехи. Её щит и меч покрыты следами битв, но её стойка оставалась безупречной.

"Итак, Лидия сбежала," — произнесла Дива, глядя, как их противница поднимается в воздух, крылья из чёрного тумана развернулись за её спиной.

"Она не уйдёт далеко," — холодно ответила Рин, подняв меч. Её глаза загорелись ярким светом. "Мы пойдём за ней."

"Я только что очистила свою планету от этой мерзости," — проговорила Дива, поправляя щит. "Как только я закончила с нежитью, сразу ринулась сюда. Видимо, не зря."

Рин кивнула. "Ты вовремя. Её магия опасна, и сейчас она в панике. Это наш шанс."

"Ну, тогда чего мы ждём?" — спросила Дива с твёрдостью в голосе. "Её надо остановить."

Лидия стремительно летела вперёд, её крылья из чёрного тумана разрывали воздух. Позади неё неотступно шли Рин и Дива. Каждое движение Лидии было вплетено в её магию: её крики разносились над полем, призывая остатки банши, чтобы создать барьеры для преследователей.

"Ты не сможешь убежать вечно, Лидия!" — прокричала Рин, концентрируя магию в своём двуручном мече.

Лидия лишь оглянулась с усмешкой и развернулась в воздухе, выпуская волну разрушающего крика. Пустота вибрировала, словно разрывая само пространство.

"Держись!" — Дива мгновенно подняла щит, отражая магию Лидии. Вокруг неё образовался купол из энергии, который защитил их от крика, но почва под ногами начала трескаться.

"Хитрая, но это нас не остановит," — сказала Рин, устремившись вперёд.

Лидия продолжала лететь, сплетая из своей магии сети тумана, которые материализовались в зловещие фигуры. Тени банши возникли перед Рин и Дивой, пытаясь замедлить их.

"Они пытаются отвлечь нас!" — выкрикнула Дива, расправляясь с ближайшей фигурой. Её меч сверкнул, разрезая магический туман.

"Не отвлекайся на них," — холодно бросила Рин, устремляясь дальше. "Лидия — наша цель."

Лидия сделала резкий разворот и остановилась на вершине утёса. Её глаза вспыхнули, а голос разнёсся, словно гром:

"Вы действительно думаете, что можете победить меня? Вы слишком слабы!"

Она взмахнула руками, и из земли перед ней поднялись огромные щупальца из тёмной магии, которые с грохотом ринулись на преследовательниц.

"Вперёд!" — выкрикнула Рин, выпуская из меча магический заряд, который уничтожил несколько щупалец. Дива, используя щит, пробилась через остальные, бросившись прямо на Лидию.

"Ты не одна такая, Лидия," — с вызовом сказала Дива, блестя своим доспехом на фоне тумана. "Я уничтожила нежить на своей планете, и теперь пришло твоё время."

Рин прыгнула вперёд, её меч загорелся тёмно-красным пламенем, и она нанесла мощный удар по защитной магии Лидии. Та пошатнулась, магия её крыльев начала угасать.

"Нет! Это ещё не конец!" — вскрикнула Лидия, но её голос больше не звучал так уверенно.

"Ты уже проиграла," — сказала Рин, подходя ближе.

Лидия попыталась взлететь снова, но её магия иссякла. Её крылья распались в облако тумана, а сама она рухнула на землю. Дива, молча подойдя, заблокировала её путь щитом.

"Ты не уйдёшь," — холодно произнесла она.

"Покончим с этим," — сказала Рин, поднимая меч.

Лидия сдалась, понимая, что её силы больше недостаточно, чтобы одолеть этих двоих.

Когда Рин подняла свой меч, Лидия внезапно рассмеялась. Смех эхом разнесся по окрестностям, а её фигура начала расплываться.

"Вы правда думали, что сможете поймать меня так легко?" — её голос звучал насмешливо, но уже без явного источника.

"Что за...?" — Дива шагнула вперёд, но её щит прошёл сквозь туман, который теперь был там, где секунду назад стояла Лидия.

"Иллюзия!" — Рин ударила своим мечом по остаткам тумана, но он лишь рассеялся.

"Она нас провела," — произнесла Дива, сжимая рукоять меча так, что костяшки побелели.

"Банши... хитрые и опасные твари. Если мы сейчас не нашли её, это значит только одно — она вернётся," — Рин огляделась, но ничего, кроме мрака, не осталось.

Они стояли на утёсе ещё несколько секунд, прислушиваясь к каждому шороху. Но Лидия больше не давала никаких знаков.

"Она где-то затаилась. И будет ждать удобного момента, чтобы нанести удар," — мрачно сказала Дива, глядя в горизонт.

"Мы должны вернуться к воинам. Предупредим их, чтобы держались настороже. Она не оставит нас в покое," — Рин развернулась и направилась обратно.

Дива последовала за ней, ведя оружие в готовности.

"Она может напасть снова, прямо из мрака," — добавила Рин, её голос был твёрдым.

Глава 85 - Натан против Винланда Вооду

Поле битвы Фаэларина было окутано мраком. Король нежити Винланд стоял посреди своего Царства Наказания, его тёмная магия сковывала всё живое. За его спиной возвышался фамильяр — жуткое пугало с пустыми глазами и когтистыми руками, от которого исходило зловещее сияние. Эльфы, под предводительством принца Натана, отчаянно сопротивлялись, но их ряды быстро редели.

"Преклонитесь, смертные," — произнёс Винланд, его голос разнёсся эхом по полю боя. — "Ваши усилия бессмысленны. Я один превосхожу всех вас."

Натан стиснул зубы, осознавая, что простая стратегия здесь бесполезна. Падшие эльфы поднимались вновь, теперь уже марионетками в руках Винланда.

"Отступить!" — подняв руку, Натан отдал приказ. — "Покиньте поле боя и прикройте мой тыл!"

Эльфийские воины замешкались, но подчинились, оставив своего принца в одиночестве перед тьмой.

Натан закрыл глаза, поднимая руку к небу. Пространство вокруг него начало искажаться, как будто само время и свет подчинялись его воле.

"Осколок души... пьяные облака, король семи мечей, Ямато Но Орочи!"

В воздухе появились семь мечей из чистого света. Их сияние пробивало мрак Царства Наказания, заставляя тени отступать. Пространство вокруг Натана заискрилось, и тьма столкнулась с небесной магией. Из глубин раздался шипящий рёв, и из света возник семиголовый белый змей. Его языки были остры, как лезвия, и каждая голова источала величие. На одной из них стоял Натан, словно светлый воин на троне.

"Ну что, мой старый друг?" — Натан слегка улыбнулся, глядя на своего фамильяра. — "Поможешь мне покончить с этим ужасом?"

Ямато Но Орочи заговорил, и его голос, глубокий и многоголосый, отразился в воздухе:

"Давно ты меня не призывал, Натан. Смотрю, твой противник впечатляет. Это Царство Наказания... и это пугало."

"Да, ваше величество, на этот раз мне понадобится ваша полная сила," — ответил Натан, сдерживая боль в голосе.

"Так тому и быть," — прошептали семь голов одновременно, и змей зашипел, устремляясь вперёд.

Битва началась.

Винланд взмахнул рукой, и павшие эльфы вновь поднялись, их тела теперь были обёрнуты чёрной магией. Натан видел в их пустых глазах остатки боли и осознания. Каждый удар его меча был словно кинжал в сердце.

"Простите меня, братья," — прошептал он, сражаясь, — "но ваш покой дороже, чем эта тьма."

Ямато Но Орочи свирепо расправлялся с нежитью, разрезая их острыми, как бритва, языками. Мрак уступал перед его силой, но фамильяр Винланда, пугало, не собирался сдаваться. Оно взмахнуло своими когтями, испуская магическую волну, которая заставила Ямато на мгновение замедлиться.

"Ха! Даже твой змей не в силах победить меня!" — насмехался Винланд, готовясь нанести решающий удар.

"Ещё как в силах!" — рявкнул Натан. Он встал на одну из голов Ямато и направил световые мечи прямо на пугало.

Однако в тот момент, когда мечи должны были поразить цель, пугало внезапно исчезло, как будто растворилось в воздухе.

"Что за...?" — Натан резко огляделся.

Винланд разразился смехом.

"Ты думал, что так легко победишь?" — его голос донёсся откуда-то сверху. — "Это была всего лишь иллюзия. А настоящая битва только начинается!"

Пространство вокруг вернулось к норме, и тёмная магия рассеялась. Но Винланд исчез, оставив за собой лишь чувство тревоги.

Натан опустил меч и соскочил с головы Ямато.

"Он сбежал," — сказал змей, устало оглядывая разрушенное поле боя.

"Нет," — ответил Натан. — "Он готовит новую ловушку. Мы должны быть готовы."

Поле боя вновь окуталось мраком, когда Винланд растворился в тенях, оставив Натана и Ямато Но Орочи в напряжённой тишине. Семиголовый змей замер, его глаза яростно сверлили пространство вокруг.

"Он играет с нами," — прошипела одна из голов.

"Играем тогда по его правилам," — ответил Натан, взяв в руки световой меч. — "Но он не уйдёт."

Винланд продолжал свою иллюзорную атаку, каждая тень была как ловушка. Внезапно из одной из теней появился удар, нацеленный на Натана, но Ямато успел перехватить его своим хвостом.

"Ты слишком самоуверен, Натан," — голос Винланда раздался со всех сторон. — "Ты и твои эльфы, со своими пустыми речами о чистоте и свете, отрицаете реальность. А ведь даже мёртвая душа живёт."

"Мёртвая душа — это бремя," — спокойно ответил Натан, его голос был твёрд. — "Мы чтим мёртвых, но не позволяем им оставаться в нашем мире. Ты извращаешь их покой."

"Ха!" — рассмеялся Винланд. — "Ты так слеп. Вы, эльфы, считаете себя выше остальных. Но в своём высокомерии забываете, что жизнь существует в любой форме. Даже в нежити."

Ямато, видя, что иллюзии не дают ему сосредоточиться, поднял свои головы и извергнул густые винные пары. Они заполнили пространство, создавая тяжелую, опьяняющую атмосферу.

"Ты думаешь, что это поможет?" — насмешливо произнёс Винланд, но его голос стал менее уверенным.

Пары начали действовать. Винланд материализовался на мгновение, его движения стали неустойчивыми. Он быстро достал из кармана куклу — жуткий артефакт, внутри которого был заключён его фамильяр.

"Резонанс!" — закричал он, и вся боль, нанесённая ему Натаном и Ямато, вернулась к эльфийскому королю. Натан склонился на колено, ощущая, как раны оживают.

"Это всё, на что ты способен?" — прошептал он сквозь боль и поднялся. "Ты думаешь, что можешь сломить меня?"

Ямато, глядя на страдания своего хозяина, вновь выпустил пары, но на этот раз они были не просто опьяняющими. Это был яд, проникший в самого Винланда.

Винланд слабея, осознал, что его тело больше не подчиняется.

"Что... это..." — прохрипел он, падая на колени.

"Ты переоценил себя," — ответил Натан, приблизившись. Его световой меч замер над шеей Винланда.

"Делай это," — прошептал Винланд, кашляя кровью. — "Ты такой же, как и все. Эльфы не могут видеть дальше своей гордости. Мы, нежить, тоже часть этого мира. Ты это понимаешь, Натан? Или ты навсегда останешься слепцом?"

Натан медленно опустил меч, его глаза были полны противоречий.

"Ты проиграл, Винланд," — твёрдо произнёс он. "Но убивать тебя я не стану. Скованного цепями, ты проведёшь остаток своего существования в темнице."

Ямато наблюдал за всем молча, семь голов только переглядывались.

Воины Натана появились, как только мрак рассеялся. Винланда сковали, и его фамильяр был уничтожен.

"Уведите его," — приказал Натан, поворачиваясь к своим солдатам.

Когда пленника увели, Натан остался стоять на поле боя. Его мысли были заняты словами Винланда.

"Может ли быть жизнь в мёртвой душе?" — прошептал он себе, глядя на рассвет.

Глава 86 - Джузаф против Паутины

Огнегорье было залито кровавым закатом, когда Джузаф стоял в центре окружения, его чёрный клинок тысячелезвий мерцал в последних лучах солнца. Наёмники из Паутины – Нана, Кирито, Лоли, Ксавьер, Лео и Карай – действовали как единое смертоносное целое, но их противник был не менее опасен. Джузаф – воин из Зловещей Четвёрки, закалённый в тысячах битв.

Нана первой атаковала, развернув перед собой вихрь призрачных клинков. Призраки устремились к Джузафу, разрывая пространство своим мрачным воем. Джузаф парировал удар, вращая чёрный клинок, и призрачные лезвия рассыпались, как дым.

– "Вы пытаетесь окружить меня? Ха, хорошая стратегия, но недостаточная!" – его голос был спокоен, но полон скрытого презрения.

Кирито, молчаливый как всегда, сделал первый шаг в слепую зону, скрывшись в тумане, который сам же и создал. Джузаф мгновенно развернулся, его клинок отразил удар катаны, но сила Кирито заставила его отступить на шаг.

Лоли развернула заклинание разрушения, обрушивая огненные кометы с небес. Огромный взрыв потряс скалу, но Джузаф успел укрыться за чёрным щитом, созданным его мечом.

– "Карай, путы!" – выкрикнул Ксавьер, посылая магический заряд.

Карай мгновенно выпустил теневые щупальца, которые стали обвивать ноги Джузафа. Щупальца тянулись из самой земли, крепкие, как сталь, и злобно шипели.

Джузаф, не теряя времени, взмахнул мечом, отрубая одну из теней, но остальные сковывали его движения. Лео, полагаясь на звериные инстинкты, прыгнул прямо на него, но чёрный меч встретил его когти, искры вспыхнули в воздухе.

– "Слаженно, но не достаточно быстро." – Джузаф резко повернулся, разрывая путы и сбивая Лео мощным ударом локтя.

Ксавьер воспользовался моментом, чтобы прицелиться. Его магический выстрел был точен, словно лазер, и, казалось, попадёт в цель, но Джузаф отразил его мечом, и заряд взорвался позади него, оставив кратер в земле.

Туман, созданный Кирито, становился всё гуще, ограничивая видимость. Джузаф закрыл глаза и сосредоточился на звуках.

– "Я чувствую вас." – его голос эхом отразился в тумане.

Кирито бросился вперёд, целясь в сердце, но Джузаф услышал скрип его сапог. Он повернулся, ударив мечом с силой, что Кирито едва успел блокировать катаной. Нана попыталась атаковать с другой стороны, запустив призрачного зверя, который устремился к спине Джузафа.

– "Попробуй!" – крикнула она.

Джузаф взмахнул клинком, разрезая зверя пополам, но в этот момент Лоли обрушила молнию. Заряд ударил в его броню, заставив Джузафа на мгновение замереть.

– "Сейчас!" – выкрикнул Карай, направляя ещё больше теневых пут.

Лео атаковал вновь, рванувшись с силой тигра. Джузаф шагнул назад, вращая меч, и отразил атаку, но в этот момент Ксавьер выпустил два выстрела подряд. Один заряд сбил Джузафа с ног, второй устремился прямо в грудь, но его чёрный меч чудом успел создать барьер.

Джузаф поднялся, и его аура внезапно изменилась. Туман Кирито начал рассеиваться, словно сам воздух отказывался касаться этого воина. Жажда смерти, исходившая от него, парализовала убийц.

– "Это всё, на что вы способны?" – его слова звучали, как холодный металл.

Лео инстинктивно отступил, но Нана выкрикнула заклинание, чтобы подбодрить союзников.

– "Не бойтесь! Он тоже человек! Давим его!"

Ксавьер выстрелил ещё раз, но Джузаф, словно тень, ушёл в сторону, отразив выстрел прямо в скалу. Лоли подготовила разрушительное заклинание, но Джузаф появился перед ней, прервав её, и одним ударом отправил в воздух.

– "Один за другим вы падаете."

Кирито собрал всю силу, чтобы провести точный удар. Его катана устремилась в слепую зону, и Джузаф едва успел парировать, но столкновение выбило искры. Туман вновь закрыл поле боя.

Паутина выработала тактику: разделить внимание Джузафа, атакуя с разных сторон. Но он предугадывал их движения. Его чёрный меч с каждым ударом становился всё быстрее, срываясь на звенящий гул.

– "Мы сможем!" – крикнул Карай, бросаясь на него.

Однако Джузаф предугадал его атаку, ударив так, что тени рассеялись. Лео, воспользовавшись моментом, прыгнул, но Джузаф отбил его когти и отбросил в сторону.

Туман стал расходиться. Наёмники стояли уставшие, но живые.

– "Не плохо," – сказал Джузаф, опираясь на меч. – "Но теперь я – охотник."

Джузаф наконец перешёл от обороны к атаке, демонстрируя невероятное мастерство. Чёрный клинок Тысячелезвий вращался в его руке, отражая заклинания Наны, отбивая молниеносные удары Кирито и разрушая теневые путы Карая. С каждым движением он становился всё быстрее, смертоноснее.

— Вы не убийцы. Вы слабы, потому что цепляетесь за жизнь друг друга, — сказал он, отбивая магические выстрелы Ксавьера одним точным ударом. — Убийцы должны быть хладнокровными. Если бы вы пожертвовали одним из вас, я бы уже пал.

— Мы не такие, как ты, Джузаф! — закричала Нана, вызывая вихрь стихийной магии. — Наши узы делают нас сильнее!

— Сильнее? — Джузаф усмехнулся, продолжая атаковать. — Ваши узы — это цепи, которые держат вас внизу. Я разорвал свои цепи. Я убил всех, кто мне дорог. Учителя, друзей, даже свою любимую... — Он улыбнулся, глядя на Нану. — А ты готова к такому?

Нана сжала зубы, её глаза загорелись ненавистью. Она выкрикнула:

—Мы — люди!

— Люди... Тогда что будет, если я убью одного из вас?

Его слова эхом разнеслись над полем битвы, заставляя членов Паутины на миг замереть. Джузаф резко исчез из поля зрения, его силуэт растворился в тени.

Мгновение спустя он появился за спиной Карая. Чёрный клинок прорезал воздух, оставляя глубокую рану на его спине. Карая отбросило вперёд, он упал на землю с криком боли. Остальные мгновенно ринулись к нему.

— Карай! — крикнул Ксавьер, бросаясь к товарищу.

— Он в порядке? — Кирито пытался осмотреть раненого, но лицо Наны помрачнело.

— Это ловушка...

Именно в этот момент Джузаф, стоя на месте, резко замахнулся мечом, чтобы завершить всё одним ударом. Его клинок летел, готовый разрубить всех сразу.

Но внезапно мощная волна магии ударила в него, отбрасывая на сотни метров. Земля под его ногами разошлась трещинами.

— Отступаем! — закричал Кирито, глядя на источник силы.

- Лоли впала в ярость , нужно уходить, а-то и нас зацепит.

- А как же Карай , вскрикнул Ксавьер ,его лицо было полно гнева

Но Нана холодно ответила , с ним уже все кончено ,Джузаф от части прав, иногда надо пожертвовать одним чтобы спасти всех , мы убийцы Ксавьер не забывай ,они резко ушли , Лео лишь обернулся с прискорбно смотря на тело возможно ещё живого Карая

Руки Лоли дрожали, магическая энергия буквально исходила из неё мощными импульсами. Глаза её были пустыми, голос стал низким, холодным:

— Карай... обещал... быть... всегда... рядом.

Земля под ногами Лоли начала трескаться, пространство вокруг неё изменилось. Деревья увядали, земля становилась сухой и мёртвой, воздух — ледяным.

- Осколок души .... Белая дама... плачь скорби ,Лайорна явись...

Позади Лоли появилась женщина в белом — полуразложившийся призрак. Её лицо источало скорбь, но в глазах горела ненависть.

— Призрак Лайорны... — прошептал Джузаф, ощутив ледяной укол страха.

— Так ты... белая ведьма? Но ваш клан уничтожили!

Джузаф поднял руку, вызывая свой осколок души:

— ОСКОЛОК ДУШИ: ТЕНЕВОЙ ПИР. КРОВАВЫЙ КОРИДОР ЦЕРБЕРА!

Земля перед ним разверзлась, и из адских врат вышел Цербер, трёхглавый пёс. Его зловещее рычание сотрясало воздух. Джузаф ухмыльнулся, держа цепь, связывающую зверя:

— Посмотрим, справишься ли ты с этим, девочка.

Но Лоли, даже не моргнув, протянула руку вперёд:

— Плохой... пёсик... теперь мой.

Цербер резко повернулся и бросился на Джузафа. Тот едва успел увернуться, разорвав цепь, чтобы разделить Цербера на три сущности. Но это отвлекло его. Призрак Лайорны вдруг схватила его за руку.

— Я вижу .... твою .....смерть, — прошептала Лоли.

Её рука сжалась, и рука Джузафа превратилась в кровавое месиво. Он закричал, пытаясь вырваться, но Лайорна вновь появилась сзади схватив его мечь. Лоли сжала вторую руку

И черный клинок, Тысячелезвий, треснул под её хваткой.

Джузаф отскачил держа в руках обрубок своего меча

— Это конец... — пробормотал Джузаф, отпрыгивая назад, раненый, кровь лилась с плеча

Он огляделся, и впервые за весь бой в его глазах появилась паника. Тело его истощалось, а Лоли с призраком белой дамы шли по его душу

— Надо отступать... — прохрипел он, открывая портал. Перед исчезновением он бросил холодные слова:

— Ваша победа лишь отсрочит неисбежное....

Портал закрылся, оставив Лоли стоять среди разрушенного поля. Её магия продолжала вырываться наружу, и теперь даже её товарищи смотрели на неё с опаской. Она спасла их, но цена оказалась высокой.

Лео с тревогой посмотрел на разрушения вокруг, чувствуя, как магия Лоли выходит из-под контроля. Её крики и магические вспышки разрывали землю и воздух, угрожая уничтожить всё живое вокруг.

— Как её остановить?! — крикнул Лео, укрываясь за обломками, когда очередной взрыв снёс ближайшее дерево. — Она тут всё разнесёт!

Нана закрыла глаза, стиснув зубы. Голос её был тихим, но решительным:

— Её может успокоить только Карай...

— Но он... он уже... — Кирито опустил взгляд на неподвижное тело Карая, которое он нёс на руках. Лицо его было печальным, руки дрожали, но он положил друга на землю перед Наной.

Ксавьер присел рядом, склонив голову:

— Карай... — жалобно выдохнул он, с трудом сдерживая слёзы.

Нана взглянула на него с горьким сожалением.

— Карай, прости меня... — прошептала она, опускаясь на колени. — У нас нет другого выхода.

Она подняла руки, и её голос прозвучал твёрдо, словно рассекая магическую бурю вокруг:

— Я потревожу тебя...

Нана начала читать заклинание, каждый её вздох был пропитан болью и отчаянием:

— Явись с чистого мира, тот, кого любили и ценили.

— Закрутить чистым снегом, явись призраком невинным...

Воздух вокруг них стал тяжёлым, наполнившись странным холодом. Лоли, ослеплённая своей яростью, не замечала изменений. Она разрывала всё вокруг: камни, деревья, даже небо над головой казалось трескающимся от её силы.

Но вдруг, посреди этого хаоса, к её плечу прикоснулась рука. Лоли резко обернулась, готовая уничтожить любого, кто посмел приблизиться. Но её взгляд замер. Перед ней стоял Карай.

— Лоли... прошу, успокойся, — тихо сказал он.

Её ярость исчезла так же внезапно, как появилась. Она застыла, глядя на него, её глаза наполнились слезами.

— Ка...рай... — прошептала она, её голос дрожал.

Ветер утих, буря стихла, и белая дама, управлявшая Лоли, растворилась в воздухе, как дым. Карай осторожно взял её руку, глядя прямо в её глаза.

— Лоли, я ухожу... Прости меня. Я не сдержал обещания, — произнёс он с горечью. — Но знай... ты не одна.

Слёзы потекли по её лицу.

— Мы увидимся? — едва слышно спросила она, с надеждой в голосе.

Карай улыбнулся, мягко поглаживая её руку.

— Да, мы увидимся. Но не сейчас. Ты не должна спешить ко мне, ладно? Защищай наших друзей. Хорошо?

Он наклонился, нежно погладил её по голове и поцеловал в лоб.

— Я всегда буду рядом...

Его образ стал тускнеть, растворяясь в воздухе. Последнее, что она услышала, был его голос:

— Живи.

Когда призрак исчез, Лоли не выдержала. Она упала на колени и разрыдалась, её плач был полон боли и утраты. Лео осторожно подошёл, опустился рядом и обнял её.

— Лоли, всё в порядке... Мы здесь. Мы тебя не бросим, — тихо сказал он.

Лоли прижалась к нему, как ребёнок, всхлипывая:

— Вы... не оставите меня? Не сделаете больно?

Лео сжал её крепче.

— Нет, Лоли. Никогда. Мы твоя семья.

Ксавьер, Кирито и Нана подошли ближе, окружив её. Никто не сдерживал слёз. Они все скорбели вместе, как одна семья, объединённая болью утраты.

Огнегорье было спасено, но какой ценой? Теперь над ними разлилась тишина, такая глубокая, что казалось, сама природа скорбит вместе с ними.

Глава 87 - Трагедия на Лунриане-1

Светящийся город на Лунриане 1, словно оазис в бескрайней лунной пустыне, стоял, окружённый барьером. Его сверкающие шпили отражали сияние двух лун, а изящные мосты связывали здания, будто натянутые серебряные нити. Но эту ночь нарушала тьма. Армия нежити, ведомая Азароком, некрокоролём, заполонила пространство. Некромечь в его руках источал туман, в котором мелькали очертания умирающих звёзд.

На площади герои заняли оборону. Осаму, словно живое воплощение света, стал впереди всех. Лин Лин сжимала свой меч, молчаливая и сосредоточенная. Тайга хищно облизывал клыки, его когти были готовы разрывать врагов. Санука, облокотившись на трезубец, направлял взгляд на Азарока, готовый к бою.

Азарок остановился перед ними, его голос разнёсся над площадью, подобно раскату грома.

— "Вы думаете, что свет может остановить меня? Я видел, как угасали галактики, как миллиарды существ превращались в прах. Вы для меня — не более чем песчинки под ногами."

Осаму ответил, его голос звучал спокойно, но твёрдо:

— "Азарок, ты король мёртвых, но ты не вечен. Мы не позволим тебе уничтожить этот мир."

Некрокороль усмехнулся, взмахнув мечом.

— "Глупцы. Ваши слова — как шёпот в шторме. Этот мир принадлежит мне, так же, как и ваша принцесса. Ваша борьба — жалкая иллюзия."

Тайга с рёвом бросился вперёд, его скорость была подобна молнии. Он нёсся, оставляя за собой сверкающий след, и метил в грудь Азарока когтями. Но некрокороль парировал атаку мечом с поразительной лёгкостью, а затем ударил боком клинка, отбрасывая Тайгу в сторону.

— "Ты слишком примитивен, зверь. Ты — не больше, чем игрушка в руках судьбы."

Санука поднял трезубец, и небеса разорвал громовой раскат. Молния ударила в Азарока, озарив всё вокруг. Но король мёртвых лишь рассмеялся, его фигура осталась невредимой.

— "Молнии? Я видел, как они рождаются в недрах звёзд. Твои жалкие попытки — не более чем слабое эхо того, что я пережил."

Санука нахмурился, его голос звучал с вызовом:

— "Я заставлю тебя уважать силу грома, даже если это будет мой последний бой."

И в этот момент Азарок направил чёрные молнии которые парализовали Сануку.

Лин Лин прыгнула вперёд, её меч сверкал, разрезая воздух. Она атаковала с мастерством, достойным лучших бойцов. Но Азарок двигался с пугающей скоростью, блокируя каждый удар, а затем, воспользовавшись паузой, выбил меч из её рук и отправил её на землю.

— "Ты слишком предсказуема, девчонка. Фехтование? Этого мало против меня. Ты просто ребёнок, играющий с оружием."

Осаму шагнул вперёд, его свет окружил площадь, затопив её сиянием. Он смотрел на Азарока, его голос звучал как обещание:

— "Свет очищает тьму, Азарок. Я уничтожу тебя и твоё проклятие."

Некрокороль усмехнулся, его меч вытянул тёмную волну энергии, которая врезалась в свет.

— "Очищающий свет? Забавно. Я видел, как тьма поглощает звёзды, как их огонь угасает в бесконечности. Ты — ничто перед этим."

Осаму сумел устоять, но его дыхание стало тяжелее. Азарок шагнул вперёд, его некромечь вонзился в землю, от чего волна тьмы окутала всех героев.

— "Сопротивляйтесь, сколько хотите. Но я, король мёртвых, не знаю поражений. Я — воплощение вечности."

С балкона замка раздался её голос. Луна, словно сама богиня света, стояла в сияющем одеянии, направив посох на Азарока. Луч лунного света ударил в него, рассекая тьму.

— "Азарок, достаточно.

Азарок поднял голову, его глаза загорелись мрачным огнём.

— "Принцесса Луна. Твоё присутствие — как бальзам на мою душу. Но я пришёл не спорить с тобой. Я пришёл за тобой."

Он поднял руку, и тёмная волна ударила в Луну. Она упала на колени, но смогла подняться, дрожа, но не сдаваясь.

— "Ты не пройдёшь, Азарок. Пока я стою, ты не сможешь победить."

— "Мне не нужно побеждать, принцесса. Мне нужно лишь забрать тебя."

Когда герои, измотанные и истощённые, уже не могли сражаться, чёрный портал открылся за спиной Азарока. Из него вышел Абадон, ледяное сияние окутывало его фигуру.

— "Ты закончил , Абадон! спросил Азарок у Абадона...

— Хорошо что ты наконец-то пришёл. Помоги мне с этим делом, и мы уйдём отсюда с ней."

Но Абадон не сделал шаг вперёд. Вместо этого он медленно поднял меч и, молча, вонзил его в спину Азарока. Некрокороль застыл, а ледяной холод начал сковывать его тело.

— "Что ты творишь, мальчишка?" — взревел Азарок, его голос был полон ярости и боли.

Абадон тихо произнёс, смотря на умирающего:

— "Это не моя воля. Это её воля....Она не даст мне покоя .... Прости....

Азарок взревел чувствуя как жизнь покидает его

— "Ты что несёшь Абадон ! О ком ты говоришь черт возьми....

Его тело превратилось в ледяную статую, которая через секунду раскололась.

Абадон подошёл к Луне, вырубил её ударом и, обернувшись к Осаму, произнёс холодно:

— "Передай Никаласу, если хочет её вернуть, пусть придёт туда, где началась наша история. Я буду ждать."

С этими словами он скрылся в портале ...

Глава 88- Битва при Вайши

Никалас и Рики Амон вышли из портала, стоя перед огромным замком на планете Вай Ши. Амон, не теряя времени, выстрелил из своей палочки в небо, и тотчас раздался мощный взрыв, потрясший воздух.

Из массивных врат замка вышли две фигуры. Валентин, стоящий в темной броне, и Лейн — могучий минотавр с крыльями летучей мыши. Амон, заметив Лейна, побледнел и едва сдержал гнев.

— Лейн?! Так ты живой?! — выплюнул Амон, сжимаю палочку — Вот гадина... Ты предал братьев, чтобы стать на сторону тьмы.

Лейн, как истинный древний, не шел на компромисс и спокойно ответил, его голос был глубок и полный уверенности:

— Рики Амон, что ты понимаешь? Миру нужен баланс, свет и тьма — это две стороны одной медали. Мои братья ошибались, создавая мир из света. Вечный баланс — вот что нужно.

Амон не смог сдержать злобы. Он усмехнулся, и, словно вспомнив старые обиды, ответил:

— Древний? Я даже рад. Давно хотел лично покопаться в твоих рогах, минотавр.

Никалас, стоящий рядом, сжал клинки в руках, ощущая, как в его груди бурлит ярость. Он смотрел на Лейна и, казалось, его слова не трогали.

— Древний или не древний, — сказал он, сжал оружие еще сильнее. — Уже не имеет значения. Пора решить все раз и навсегда.

Валентин с ухмылкой посмотрел на них.

— Никалас, я рад тебя видеть с таким настроем, — сказал он, хлопнув в ладоши. — И главное, ты сам пришел в мои руки. Жду не дождусь, когда сломаю тебя.

Никалас мгновенно преобразился. Его глаза вспыхнули алым, как рубин, и клыки вампира вылезли из его рта. Черные крылья дракона выросли, расправляясь, как темные облака на фоне звездного неба. Он был готов.

Амон снял очки, его взгляд стал ледяным и сосредоточенным. Взяв палочку в обе руки, он встал в боевую стойку, готовый уничтожить любого, кто посмеет встать у них на пути.

Тучи, как живые, клубились в небе, словно предвестники апокалипсиса. Земля Вай Ши дрожала от мощных ударов, а сам воздух был наполнен свистом магии и грохотом разрушений. Планета, казалось, готова была разорваться, не выдерживая такого напора силы. В этом аду столкнулись два бога — Рики Амон и Валентин.

Валентин был чистой тьмой он — вампир, одержимый своей местью. И сегодня Амон и он встретились вновь, и их силы взорвали все вокруг.

— «Ты стал тем, кем я хотел бы стать ... Но теперь Ты — будущая ступень. Ты всего лишь часть великой перемены, которая должна привести меня к совершенству. Я собираюсь уничтожить свет и поглотить эту вселенную целиком.

Амон стоял перед ним, его лицо было холодным и решительным. Его палочка сверкала, в ответ на слова Валентина он лишь усмехнулся.

— «Ты ошибаешься, Валентин. Ты даже не понимаешь, что я — такое. Ты — лишь жалкий стрига который мстит ,и тем самым истребляет все . Я разрушу твою иллюзию, пока ты будешь искать в себе этого «совершенного». Придет время, и ты увидишь, что тот, кто двигается в темноте, всегда останется слепым».

Тёмная энергия взметнулась вокруг Амона, он создавал разрушительные вихри магии, которые сотрясали землю. Валентин отпрыгнул, и тёмный шипящий ветер пронзил его, но он быстро восстановился, направив свою магию прямо в лицо Амону.

— «Ты и вправду стал опасен, но ты не понимаешь своей сути, Амон. Ты играешь в свет и тьму, но это — всего лишь два конца одной цепи. Всё, что ты делаешь, — это лишь подготовка к тому, чтобы присоединиться ко мне в конце концов».

Амон поднял палочку и, как молния, бросил её вперед, выпуская поток темной магии. Бой продолжался, как два мира столкнулись в эпическом противостоянии. Но их битва — не единственная.

Рядом, как тень, возник Лейн — древний минотавр с крыльями летучей мыши. Его сила была невообразимой, как и его решимость. Он был одним из трёх великих существ, и его приход означал, что тьма готова поглотить всё, что стоит на её пути.

Лейн тихо вышел из тени и, словно поглощая свет, произнёс:

— «Ты сам не понимаешь, Амон. Мои братья ошиблись, создав мир из света. Баланс — это не просто иллюзия, как ты полагаешь. Свет и тьма существуют для того, чтобы поддерживать друг друга. Только тёмные могут поддерживать свет. Но ты, как и всегда, только рвёшься к разрушению. Я, как и Валентин, стараюсь сохранить то, что нас сдерживает. Ты не осознаёшь, как велик этот путь».

- Опять этот баланс! Рявкнул Амон, как вы надоели....

Никалас, стоящий сзади, почувствовал, как земля под ногами дрожит. Его глаза сверкали алым светом, и его чёрные крылья расправились. Он был готов к бою, и его воля была твёрдой.

— Никалас, поднимая клинки вскрикнул «Ты — лишь очередная тень. Хватит играть в чёрного владыку игра затянулась. Не будет ни баланса, ни света. Я вырву этот мир из его тирании. Ты заблуждаешься. И ты тоже падёшь».

Лейн усмехнулся, его голос был полон глубокого презрения:

— «Мальчишка... Ты всё ещё не понимаешь, как велика цена. Ты даже не можешь представить, что ты на самом деле такое. Ты думаешь, что просто уничтожив нас, ты победишь. Но ты сам уже потерян, как и весь мир, в котором ты живёшь».

И с этими словами Лейн ринулся в атаку. Его сила была невероятной — когда он двигался, пространство вокруг него как будто искривлялось, и каждый его шаг сотрясал землю. Он бросил заклинание, и темная энергия окружила его, как буря. Никалас, не медля, принял удар, его клинки встретились с силой Лейна в яростном столкновении. Огромная волна магии ударила в стороны, рассекая пространство, как гигантский шторм.

Тем временем Амон и Валентин продолжали свою схватку. Их магия обрушивалась с яростью, что вырывалась в тёмные вспышки. С каждым ударом казалось, что сама планета Вай Ши теряет свою целостность. Земля рушилась, горы падали, а воздух трещал от разрывов магии.

— Валентин! ты слишком слабый для повелителя мрака .... Ты утомляешь....

Валентин ответил ударом, который разрушил небо. Его сила была настолько велика, что от его магии начали распадаться звезды. И в ответ Амон выстрелил концентрированным потоком света и тьмы, переплетая их в смертоносный луч, который стремился поразить его врага.

Каждое столкновение было настолько мощным, что казалось, сама реальность рушится. Но бой только начинался, и никто из них не собирался останавливаться.

— «Ты так же не вечен, как и я, Амон!» — крикнул Валентин, готовясь нанести последний удар.

Амон и Валентин, Лейн и Никалас — этот бой был не просто схваткой, это было столкновение эпох, силы и воли, которые могли изменить всё.

Никалас сражался, выкладываясь до предела, но Лейн был не просто сильным — он был воплощением силы древнего. Его движения были точны, мощны, каждый удар тяжел, как удар молота. Никаласу приходилось отбивать атаки, которые могли разорвать даже саму реальность. Его дыхание стало тяжелым, а клинки, казалось, с трудом выдерживали удары Лейна.

— «Слабо, смертный!» — громогласно заявил Лейн, его голос эхом разносился по разрушающейся планете. — «Я — древний, я — баланс! Ты ничто в сравнении со мной!»

Никалас поднялся на крыльях, пытаясь набрать высоту, но Лейн, взмахнув своими массивными крыльями летучей мыши, мгновенно настиг его, бросив вниз с сокрушительным ударом. Земля содрогнулась от падения Никаласа.

Лейн уже был готов нанести финальный удар, но вдруг всё вокруг озарил яркий свет. Из этого света появился величественный силуэт — Арак, ещё один древний, брат Лейна. Его фигура излучала силу и спокойствие, будто сама природа решила вмешаться.

Амон, заметив это, на мгновение остановился в своём бою с Валентином и усмехнулся:

— «Ну-ну, сейчас будет жарко. Братские разборки — это всегда весело».

— «Не отвлекайся, Рики!» — резко перебил его Валентин, нанося удар.

Тем временем Арак обратился к Лейну:

— «Лейн, брат мой, зачем это всё? Почему ты выбрал этот путь? Почему ты предал нас?»

Лейн повернул голову к Араку, его глаза горели яростью:

— «Потому что кто-то должен быть тем, кто обеспечит реальный баланс!» — его голос звучал с глухим, зловещим отголоском. — «Ты слаб, Арак. Ты позволил миру стать игрушкой смертных. Ты уступил звание Хранителя жалкому человеку, выставке под названием Рики Амон. Мы должны были контролировать их, а не позволять им решать судьбу мира!»

Арак нахмурился, его голос прозвучал спокойно, но в нём чувствовалась неподдельная строгость:

— «Мы все ошибались, вмешиваясь в дела смертных. Это не наш мир, Лейн. Мы должны были отступить. Они сами должны решать, что для них лучше, а что нет».

Лейн взревел от ярости:

— «Ты бесишь меня, Арак!» — его крылья распахнулись, он приготовился атаковать.

Но прежде чем он успел ударить, Арак повернулся к Никаласу, который поднялся, поддерживая себя на одном из своих клинков.

— «Никалас, прости меня. Я был не прав. Мы, древние, были не правы. Но теперь я защищу тебя... и весь мир».

Никалас молча кивнул, его лицо было суровым, но в глазах вспыхнула решимость.

— «Тогда давай разберёмся с твоим братом», — хрипло произнёс он, сжимая рукоятки своих клинков.

Арак шагнул вперёд, вставая рядом с Никаласом.

— «Мы остановим его вместе», — твёрдо сказал он.

И битва разразилась с новой яростью. Арак и Никалас сражались плечом к плечу, соединяя свои силы. Лейн ринулся в атаку, его магия и мощь грозили уничтожить всё вокруг, но Никалас парировал его удары с клинков, а Арак раз за разом блокировал его магические атаки.

Каждое столкновение двух древних существ и смертного героя взрывалось силой, от которой трещала земля и рушились горы. Это была битва не только за их жизни, но и за саму судьбу мира.

Бой на Вайши продолжался в своём разрушительном ритме. Земля трещала, небо пылало, и мощные столкновения титанов заставляли мир шататься. Никалас с трудом отводил удары Лейна, его глаза полыхали гневом, но внезапно в его сознании раздался голос — Осаму.

"Никалас, ты должен вернуться. Абадон забрал Луну. Он назначил встречу там, где всё началось... не знаю что он имел ввиду...

Никалас изменился в лице, его губы едва заметно задрожали. Всё, что происходило здесь, казалось, теперь не имело значения. Он должен был спасать Луну. Без раздумий, он взглянул на Арака.

— "Иди и спаси ее . Тут я справлюсь!" — сказал Арак, его голос был твёрд, и взгляд сосредоточен.

Никалас кивнул и мгновенно открыл портал. Перед тем как шагнуть в него, он оглянулся на бой, не позволяя себе терять ни секунды.

— "Спасибо, Арак."

Арак не ответил, его взгляд был устремлён на Лейна, готового продолжить сражение. Ситуация на Вайши не давала шансов на паузу. Никалас исчез в портале, и с его уходом мир, казалось, перевёл дыхание.

Амон, заметив, как Никалас исчез, не удержался от шутки:

— "Ох, сердце влюблённого... в самом разгаре битвы..."Как я ему завидую...

Валентин, стоящий перед ним, немедленно возмутился.

— "Ты что, с ума сошёл? Ты всё ещё будешь тут трепаться или наконец-то сосредоточишься на бое?"

- Прости ... просто я не чувствую сопротивления от тебя ... Валентин ,с ухмылкой сказал Амон

И бой продолжался, Амон боролся за будущее , а Арак исправлял свои ошибки ...

Глава 89 - Новое солнце

На разрушенном, пустом Сахалине, где жизнь была уничтожена, Абадон стоял среди руин, глядя на осколки некогда величественного города. Рядом, закованная в ледяные цепи, лежала Луна, её дыхание было едва слышным. Абадон, задумчиво оглядев пустошь, шагнул к пленнице. Наклонившись, он коснулся её плеча, пробуждая.

Луна очнулась, её взгляд был полон отчаяния и решимости. Она резко заговорила:

— Что тебе нужно? Отвечай! Ты собираешься отвести меня к Валентину? Если да, знай, я убью себя. Ты не сможешь использовать меня для шантажа Никаласа. Оставь его в покое!

Абадон молча махнул рукой, и ледяные оковы рассыпались в пыль. Его голос прозвучал неожиданно мягко:

— Знаешь, я давно забыл, что такое любовь. Моё сердце уже много лет сковано холодными шипами. Но недавно я стал замечать странные перемены в себе. Я скорбел по павшим товарищам… а затем, неожиданно для самого себя, решил спасти врага.

Он поднял взгляд к небу, словно искал там ответы на свои терзания.

— Что это? — продолжил он. — Сможешь объяснить? И ещё... Она. Она не даёт мне покоя. Я вижу её везде, слышу её голос. Может, я сошёл с ума, а может, это мой шанс искупить грехи.

Луна нахмурилась.

— Ты спас меня? Зачем? Кто эта "Она", о ком ты говоришь?

Абадон ответил после короткой паузы:

— Моя сестра. Даже после смерти она пытается направить меня. Её образ не даёт мне покоя. Её слова звучат в моей голове. Она хочет, чтобы я очистил душу.

Он перевёл взгляд на Луну:

— Мне не нужна сила Никаласа. Напротив, я хочу сразиться с ним, чтобы понять, что движет им. Он потерял всё, но не сломился. Почему? Что это? Глупость или отвага?

Луна, тяжело дыша, прошептала:

— Это любовь, Абадон.

На её слова он слабо улыбнулся.

— Зови меня Абису, — тихо произнёс он.

В следующую секунду Абадон взмахнул рукой, создавая вокруг Луны ледяной купол. Её крик остался внутри, заглушённый стенами. Всё стихло, и тишину разорвал звук открывающегося портала. Из него появился Никалас. Его глаза полыхали ярким красным светом, а лицо выражало ярость и решимость.

— Отпусти её, Абадон! — прогремел голос Никаласа.

Абадон обернулся, на его лице появилась холодная, но мягкая улыбка.

— Отпущу. Но сначала... сразимся. В бою люди раскрываются лучше всего. И, возможно, мы сможем поговорить.

Абадон поднял свой меч, покрытый инеем, сверкающий холодным светом. Никалас, не говоря ни слова, обнажил два клинка, готовясь к схватке.

Клинки звенели, искры разлетались в стороны, когда Никалас и Абадон сошлись в яростной схватке. Их удары казались молниями, разрушающими остатки разрушенного города. Абадон, удерживая свой ледяной меч, заговорил:

— Помнишь нашу первую встречу, Никалас?

— Как я могу забыть? — процедил сквозь стиснутые зубы Никалас, его удары становились всё сильнее.

Абадон слегка улыбнулся.

— Именно тогда начался твой путь святорыцаря. Тогда тебя спас Нестор. Ему пришлось постараться, чтобы вытащить тебя из лап смерти. Повезло тебе.

Никалас прорычал, продолжая наступать.

— Не смей упоминать Нестора!

— А позже, — продолжил Абадон, уклоняясь, — я всё-таки получил шанс сразиться с ним один на один. Прекрасный бой... хотя я убил его. Ты видел это своими глазами, не так ли?

Эти слова обожгли Никаласа, как раскалённое железо. Ярость заполнила его сердце. Он взмахнул мечами, и черные крылья распахнулись за его спиной. Его удары стали неистовее, воздух вокруг них дрожал от магии.

Абадон выдохнул морозный туман, и поле боя покрылось ледяной коркой. Но Никалас не сдавался. Он поднял руку, произнося древние слова заклинания:

— Сверхновая!

Взрыв сверкающей звезды осветил всё вокруг, оставляя глубокие вмятины на замороженной земле. Абадон отступил на шаг, его ледяной доспех покрылся трещинами.

— Как же ты вырос, Никалас, — с лёгким восхищением сказал Абадон. — А помнишь, кто показал тебе истинную магию Осколка души?

Никалас застыл на мгновение, вспоминая. Он понимал, к чему клонит Абадон. Но времени на размышления не было. Абадон резко сократил дистанцию, его голос прозвучал словно гром:

— Осколок души: Ледяное кладбище, покои Гидоры!

Пространство вокруг замёрзло, покрывая всё непроглядной снежной бурей. Из тумана появилась огромная белая змея — Гидора. Её глаза горели ледяным светом, пасть открылась в угрожающем рыке. Никалас почувствовал холод, пробирающий до костей, но страх уже не мог остановить его.

— Теперь я не тот, кто был тогда, — сказал он, поднимая мечи. — Я святорыцарь.

Его тело начало меняться. В форме вампирского дракона его силы достигли пика. На кончике одного из его мечей зажглась звезда, пульсируя ярким светом. Вторым мечом Никалас начал рисовать сложные руны, которые светились ослепительным золотым сиянием.

— Это тебе за Нестора, Абадон, — шёпотом произнёс Никалас, его глаза горели алым пламенем.

Абадон, глядя на сверкающие руны, рассмеялся, будто приняв вызов с восторгом:

— Давай, Никалас! Жги! Покажи, на что способен!

Гидора, словно защищая своего хозяина, обвила Абадона, становясь щитом. Но Никалас уже закончил заклинание. Он поднял оба меча, назвав его имя:

— Пульсирующая звезда Пульсар!

Мощный шар, состоящий из двух хвостов энергии, вырвался вперёд, сокрушая всё на своём пути. Взрыв ослепил всё вокруг. Взметнулся свет, и разрушенный город на мгновение превратился в пылающее солнце.

Схватка продолжалась, удары мечей звучали всё реже, но мощнее, эхом отражаясь от ледяных стен. Абадон вновь пошёл в наступление, а Гидора бросалась на Никаласа, стараясь поймать его в свои кольца. Холод усиливался, замедляя движения Никаласа, и каждое его дыхание отдавалось болью в груди.

— Теперь скажи мне, Никалас, — Абадон с силой отбил его удар, — что ты чувствовал, когда Валентин уничтожил твоего учителя вместе с этой планетой?

Никалас замер. Боль пронзила его сердце. Эти слова, словно стрелы, задели самое уязвимое.

— Что ты хочешь узнать, Абадон? — с трудом выговорил он, чувствуя, как ледяной туман обволакивает его тело.

Абадон шагнул вперёд, его голос звучал холодно, как и магия, исходящая от него:

— Отвечай!

Гидора взмахнула хвостом, и Никалас отлетел в сторону, тяжело ударившись о замёрзшую землю. Но он поднялся, пошатываясь.

— Что я чувствовал? Боль... — он перевёл дыхание. — Боль утраты.

Абадон вновь взмахнул мечом, пытаясь заставить Никаласа раскрыться.

— Тогда как ты с этим справился? — продолжил он, на этот раз более настойчиво.

Никалас резко встретил взгляд Абадона, отбив очередной удар.

— Я не боролся... Боролись мои друзья. Боролась моя любовь. Они вытащили меня из мрака!

Абадон вскинул руку, выпуская ледяные стрелы, но Никалас отбил их своей магией, создавая вокруг себя звёздное поле.

— Любовь? — хмыкнул Абадон, его голос дрожал от скрытой боли. — Какой бред. А что, если я убью Луну? Что тогда?

Эти слова заставили Никаласа взреветь. Его сила обрела тёмный оттенок, и туман вокруг стал густым, почти непроницаемым.

— Тогда я разрушу тебя и этот мир! — прорычал он, его глаза алели гневом.

Абадон улыбнулся, не отступая.

— Значит, мы с тобой похожи. Мы оба... всего лишь люди.

Никалас метнулся к Абадону с неистовством, мечи оставляли за собой светящиеся полосы. Но в момент, когда клинок Никаласа пронзил грудь Абадона, тот отпустил свой меч и принял удар, не сопротивляясь.

Абадон обессиленно опустился на колени, тяжело дыша. Его тело больше не слушалось, ледяной меч выпал из его рук, расколовшись на мелкие кусочки. Никалас, стоя перед ним с окровавленным мечом, смотрел на врага, но больше не видел в нём угрозы. Вместо этого он видел человека, сломленного не битвой, а собственной болью.

— Почему ты не сопротивлялся? — хрипло спросил Никалас, опустив меч.

Абадон поднял взгляд, в его глазах блестели слёзы.

— Потому что я устал, — выдохнул он, его голос дрожал. — Я устал сражаться. Устал терять. Я лишь хотел, чтобы кто-то понял...

Он сделал слабый вдох, и его тело охватила судорога. Луна, освободившаяся от купола, подбежала к Никаласу и в ужасе посмотрела на умирающего мага.

— Ты мог жить... — прошептала она, склонившись над Абадоном.

— Жить? — Абадон горько улыбнулся. — Слишком поздно... Я уже давно мёртв. Моя душа умерла вместе с Натали.

Никалас замер, услышав имя.

— Натали... твоя сестра?

Абадон кивнул, его глаза смотрели в пустоту.

— Она всегда верила в меня, даже когда я уже перестал верить в себя. Я подвёл её. А потом... я потерял всё. Тьма была единственным, что осталось.

Его голос ослабевал с каждым словом. Луна крепче сжала его руку.

— Но ты нашёл свет, Абису, — прошептала она. — Ты смог спасти меня. Это значит, что в тебе всё ещё было добро.

Абадон посмотрел на неё, его взгляд наполнился странным спокойствием.

— Возможно, — прошептал он, — но я не заслуживаю прощения. Никалас, обещай мне...

Никалас опустился на колени рядом, чувствуя, как сжимается его сердце.

— Обещай мне, что ты будешь другим. Что ты не позволишь своей боли сделать из тебя монстра.

— Я... обещаю, — с трудом выдавил Никалас, его голос дрожал.

Абадон улыбнулся, и его рука потянулась к небу. В этот миг Никалас увидел, как рядом с ним будто бы возник призрак женщины. Она была похожа на ангела, с добрым и тёплым взглядом.

— Натали... — прошептал Абадон, слёзы текли по его лицу. — Я иду к тебе.

Её призрачная рука коснулась его, и в этот миг взгляд Абадона померк, обретя покой. Его тело затихло, и душа, наконец, была свободна.

Никалас и Луна молчали, их сердца были наполнены болью и какой-то странной тяжестью. Луна, закрыв глаза Абадона, прошептала:

— Ты обрёл покой, Абису.

Но Никалас почувствовал, что внутри него растёт новый страх. Он посмотрел на свои руки, испачканные кровью, и прошептал:

— А что, если однажды я тоже потеряю себя?

Луна положила руку ему на плечо.

— Ты не один. Мы будем бороться вместе.

Но в глубине души Никалас уже знал: тьма всегда ждёт.

В в этот момент он твёрдо решил: "Что бы ни случилось, я защищу тех, кого люблю, и не позволю себе упасть во мрак."

Он поднялся, тяжело дыша, и оглядел пустую, мёртвую планету, когда-то бывшую ему домом. Вспомнились яркие моменты с учителем Кано, его мудрые слова и искренние улыбки. Никалас почувствовал тяжесть утраты, но эта тяжесть лишь укрепила его решение.

— Здесь больше нет жизни... — тихо сказал он, обращаясь к самому себе. — Тогда пусть эта планета станет источником света. Пусть она освещает путь другим.

Его меч засветился ярким звёздным сиянием, когда он вонзил его в землю. Планета начала содрогаться, из трещин вырывались огненные языки, а воздух наполнился магической энергией. Никалас закрыл глаза и начал произносить заклинание:

"Пусть пустыня станет светом,

И лучи пусть льются

На просторы темноты.

Сахалин, стань солнцем!"

Земля под ногами начала вскипать, огромные раскалённые пласты разламывались, вулканы вспыхивали повсюду. Планета наполнялась энергией, её недра начали превращаться в пылающее сердце звезды.

Никалас обернулся и протянул руку Луне, которая молча наблюдала за ним. Он крепко сжал её пальцы, и на мгновение их взгляды встретились.

— Пора уходить, — сказал он.

Открыв портал, Никалас шагнул в него вместе с Луной. В этот момент Сахалин вспыхнул ярким светом, разорвавшись на миллионы осколков. Мощный взрыв озарил тёмное пространство, и новое солнце зажглось во вселенной.

Теперь Сахалин, ставший светилом, будет вечно освещать просторы тьмы, напоминая о героизме, жертвах и силе света перед лицом мрака.

Глава 90 - Бой решивший все

На Вайши, где магическая энергия достигала своего апогея, происходило сражение, которое могло изменить ход истории. Рики Амон, словно тень, скользил среди яростных вспышек магии, схлестнувшись с Валентином — королём упырей. Их удары были быстры и смертоносны, но казалось, ни один из них не мог переломить ход битвы.

Неподалёку Арак сражался с Лейном, своим проклятым братом. Лейн, подпитываемый энергией проклятых земель, выглядел неуязвимым. Его магия превращала землю в оружие, отравляла воздух вокруг, лишая Арака возможности использовать свои светлые силы. Арак сжимал свой пылающий клинок, сражаясь до последнего, но Лейн уже почти полностью поглотил его свет.

— Ты всегда был упрям, брат, — произнёс Лейн, его голос звучал как рокот грома. Он воздвиг вокруг Арака тюрьму из чёрной магии, печати которой впивались в саму душу. — Побудь пока здесь. Я позже разберусь с тобой.

Арак, прикованный к проклятой земле, яростно пытался разорвать цепи, но магия Лейна была слишком сильна. Он закричал в отчаянии, но даже его крик затих в безмолвии, окружившем его клетку.

Амон, видя это, прищурился. Его глаза блеснули странным светом, словно он принял важное решение. Валентин, заметив этот взгляд, насторожился.

— Поднимем ставки, Валентин? — хрипло сказал Амон, его голос был спокойным, но в нём слышалась угроза.

Валентин нахмурился. Он прекрасно понял, что имел в виду Амон. Это была битва осколков души — древний и опасный ритуал, в котором каждый раскрывал свою истинную силу. Это было не просто сражение, а игра, в которой проигравший терял всё.

В этот момент Лейн появился рядом с Валентином. Его тело источало тьму, глаза горели безумием.

— Хватит тянуть, Валентин, — сказал он. — Пора заканчивать.

Валентин бросил быстрый взгляд на Лейна, а затем снова посмотрел на Амона.

— Ты уверен, что хочешь этого? — спросил он, его голос был ледяным.

Амон улыбнулся, но в этой улыбке не было радости.

— Ты раскроешь свой осколок души, Валентин? Или мне показать свой первым?

Лейн шагнул вперёд, его голос разрезал воздух, как лезвие.

— Я могу справиться с Жнецом. Раскрывай свой осколок, Валентин, я поддержу тебя.

Валентин задумался на мгновение, а затем поднял руку, и пространство вокруг них начало трещать и искажаться.

— Тогда пусть всё решится здесь и сейчас.

Они оба знали, что эта битва изменит всё.

— Осколок души! — прорычал Валентин, его голос раздался эхом, словно удар колокола в бездну. — Бортовые реки цитадель мрачного зала... Бог крови Карнат!

Земля задрожала, и из её недр хлынули кровавые реки, бурлящие и ревущие, словно живые. В этих алых водах плавали сотни мертвецов, чьи изуродованные тела с ненавистью тянулись к любому, кто осмелился бы приблизиться. Громкие стоны и шепоты на древнем языке заполнили пространство, а воздух стал густым, насыщенным запахом крови и смерти.

На вершине этого кошмара появился он — Бог крови Карнат. Его золотая маска блистала в тусклом свете, а алый капюшон окутывал фигуру, скрывая лицо, за исключением светящихся глаз, полных ненависти. Крылья, подобные вестникам апокалипсиса, растянулись за спиной, их тени покрыли поле битвы.

Лейн опустил руку в кровавую воду, шепча заклинание на языке, который был забыт даже богами. Реки вокруг стали гуще, будто сами ожили, обволакивая всё своей зловонной тьмой. Карнат поднял голову, и под его капюшоном начали расти изогнутые рога, а его аура стала настолько сильной, что даже Валентин отступил на шаг.

Амон стоял в стороне, наблюдая за этим зрелищем, как за шахматной партией. Его глаза блеснули, и на губах появилась лёгкая, зловещая улыбка.

— Ставки сделаны, — сказал он, спокойно шагая вперёд. — Ставок больше нет.

Амон поднял руку, его голос стал глубоким, словно он говорил не с ними, а с самой тьмой.

— Осколок души... Мёртвое болото.

Но он вдруг замолк, его взгляд потемнел, а пальцы на мгновение дрогнули. Перед его мысленным взором мелькнула фигура Николаса, который не призывал фамильяра а объединятся с ним становясь единым целым ...

— А что, если... сделать, как он? — прошептал Амон сам себе, и в его голосе слышалась неуверенность, но лишь на миг.

Собравшись с мыслями, он произнёс заклинание:

— Мёртвое болото! Жнец, возьми моё сердце и мою душу! Отныне наши силы этот мир разрушат!

Из тени за спиной Амона поднялся Жнец — воплощение самой смерти. Его фигура, обёрнутая в бесконечный мрак, казалась эфемерной, но глаза, сияющие, словно две звезды, были неподвижны. Он обнял Амона холодными руками, прошептав:

— Неплохо задумал, Амон. Давай станцуем этот танец вместе.

Амон поднял руку, и из тени в его ладони выросла коса, сияющая абсолютной тьмой. Она словно пульсировала, живя своей собственной жизнью. Тьма обвила его тело, создавая чёрную мантию, от которой исходила аура настоящего ужаса. Теперь Амон стал не просто Жнецом, а воплощением смерти, истинным богом.

Валентин, видя это, невольно отступил назад, а его взгляд встретился с ошеломлённым Лейном.

— Объединиться с фамильяром... — выдохнул Лейн. — Это просто... немыслимо.

Он с трудом оторвал взгляд от Амона и прошептал, чувствуя, как его кровь будто бы леденеет:

— Да кто же ты такой, смертный?..

Но Амон не ответил. Его лицо было безразличным, словно он уже перестал быть человеком.

Бой начался. Амон, взмыв в воздух, словно истинный Жнец, пронёсся сквозь кровавую мглу, его фигура окутанная тьмой выглядела как воплощение смерти. Карнат, не теряя времени, выхватил алый меч, его клинок пылал магией древней крови. С рыком он бросился на Амона, но тот лишь взмахнул своей косой, отразив удар с такой силой, что Карната отбросило вниз, словно куклу. Земля содрогнулась от его падения, и кровавые реки взвились волнами, грозя поглотить всё на своём пути.

Валентин воспользовался моментом и направил бурлящие реки прямо на Амона. Но прежде чем вода коснулась его, Лейн ринулся в бой, его меч столкнулся с косой Амона. Лейн атаковал с неистовой яростью, его удары были быстры и точны, но Амон, вращая свою косу, отбивался легко, словно танцуя среди ударов. Один ловкий манёвр — и лезвие косы прошло сквозь тело Лейна, оставляя глубокую рану, которая тут же начала гнить.

Лейн отшатнулся, схватившись за бок, его лицо исказилось от боли. Рана тлела, магия Амона действовала как яд, разъедая плоть древнего.

— Проклятье... — прошептал Лейн, отступая.

Амон, не теряя времени, разрезал косой само пространство. Трещина во времени и реальности раздалась громовым взрывом, поглотившим всё вокруг. Лейн и Валентин едва удержались на ногах, но осколок души, усиленный магией Лейна, треснул, словно расколотое зеркало.

— Ты монстр! — проревел Валентин, его голос был полон ненависти.

Амон лишь усмехнулся, его лицо светилось холодным триумфом.

— Чтобы победить монстров, надо стать монстром, — произнёс он, но вдруг его сила угасла.

Амон рухнул на землю, опираясь на косу. Его тело содрогалось, и он начал изрыгать чёрную жижу, символизирующую предел его магии. Валентин, видя это, сразу же бросился в атаку, меч направленный прямо на сердце Амона.

Но в последний момент пространство заполнило яркое звёздное сияние. Удар Валентина был отражён, и перед Амоном появился Николас. Его звёздный меч отбил клинок Валентина с такой силой, что тот попятился назад.

— Вовремя... — прохрипел Амон, вытирая жижу со рта, но в его голосе слышалась благодарность.

Николас вступил в бой, его лицо оставалось невозмутимым. Каждое его движение было уверенным, как будто он знал исход битвы. Валентин атаковал с яростью, но Николас отражал каждый удар с пугающей лёгкостью.

Тем временем Лейн, осознав, что его рана стала гнить ещё сильнее, упал на колени. Его тело отказывалось двигаться, магия Амона распространялась как яд, полностью парализуя его.

— Это... невозможно... — выдавил он.

Валентин, осознав, что бой проигран, отступил. Но стоило ему сделать шаг назад, как небо Вайши разорвалось, и повсюду начали открываться порталы. Из них вышли Святорыцари со своими войсками. Во главе стояли Сокол, Дива, Мэри, Рин, Натан, Пьеро и Люка.

Валентин понял, что ему некуда бежать. Он одним мощным ударом отсёк голову Лейна, прекратив его мучения. Все замерли в шоке, а Валентин поднял руки и, глядя прямо на Николаса, произнёс:

— Ну что ж... Я сдаюсь.

В этот момент Арак, освободившись из заточения, подошёл к Валентину. Его руки окутались рунами, и он наложил рунные оковы, которые приковали Валентина к земле.

Амон, наблюдая за этим, тихо прошептал:

— Неужели они победили?

Его взгляд, затуманенный усталостью, задержался на Николасе, стоявшем в сиянии звёзд.

Глава 91- Нарушеный покой

В просторном зале Цитадели древних, освещённом мягким светом магических кристаллов, собрались святорыцари. Круглый стол, символ их единства, был окружён самыми сильными из оставшихся защитников. Во главе стола сидели Арак и Амон, чьё влияние ощущалось в каждой фразе, произнесённой в этом зале.

Амон задумчиво провёл рукой по столу, прерывая молчание:

— Война окончена, — начал он, его голос был тревожным, — прошло три дня с момента заточения Валентина. Но несмотря на нашу победу... нежить продолжает атаковать.

Его слова вызвали оживление среди святорыцарей. Черные порталы открывались хаотично, изрыгая монстров, несмотря на то, что их лидер пал.

Арак нахмурился, скрестив руки на груди:

— Думаю, причина в том, что у них больше нет лидера. Без контроля они действуют хаотично, как дикие звери. А дикий зверь всегда опаснее дрессированного.

Собравшиеся молчали, обдумывая его слова. Каждый понимал, что хаотичная угроза, пусть и без лидера, способна уничтожить мир медленно, но неотвратимо.

В стороне, чуть отстранённый от общего обсуждения, сидел Николас. Он молча слушал разговоры и думал. Мысли его были заняты не войной, а Луной. Смогут ли они теперь жить обычной жизнью? Он даже размышлял о том, чтобы уйти в отставку и оставить весь этот кошмар позади.

Но его мысли были прерваны резким движением Амона. Тот встал, его глаза блеснули решимостью, а голос прозвучал твёрдо:

— Для святорыцарей настала новая задача. Нам нужно найти все сведения о древних.

Арак нахмурился, пристально глядя на Амона.

— Амон... ты что-то знаешь?

Амон ухмыльнулся, но его лицо оставалось серьёзным:

— Я встречался с Зарком.

Эти слова вызвали удивление. Арак приподнял бровь:

— Зарк? Он ещё жив?

Амон кивнул, улыбка на его губах стала почти насмешливой:

— Да. И ты поможешь мне найти остальных.

Арак долго смотрел на него, затем неохотно кивнул:

— Если Зарк действительно жив, значит, он рассказал тебе правду об этом мире.

Амон медленно провёл взглядом по лицам святорыцарей:

— Да, но пока пусть это останется тайной для всех.

В зале повисло напряжённое молчание. Святорыцари переглянулись, но никто не посмел возразить.

Совещание было завершено. Каждый из них знал, что впереди их ждёт новая битва, не менее опасная, чем прошедшая война. Однако, что скрывалось за словами Амона и тайной Зарка, предстояло ещё узнать.

Николас подошёл к Амону и Араку, которые стояли у огромного окна Цитадели. Свет далёких звёзд заливал комнату мягким сиянием. Амон первым заметил приближение молодого святорыцаря и, прищурившись, слегка улыбнулся.

— Что тебе, Никки? — произнёс он с насмешливой ноткой в голосе. — Смотри, мы справились. Всё позади.

Николас едва заметно улыбнулся в ответ, но в его взгляде читалась усталость.

— Да, справились, — согласился он. — Но... я думаю, что пора с этим завязать.

Эти слова заставили обоих собеседников насторожиться. Улыбка исчезла с лица Амона, а Арак нахмурился.

— Что ты сказал? — Амон прищурился, его голос стал серьёзным. — Ты... один из сильнейших святорыцарей. И хочешь остановиться?

— Да, — твёрдо сказал Николас. — Думаю, это будет лучшим вариантом для меня.

Молчание длилось несколько мгновений. Амон внимательно смотрел на Николаса, его взгляд пробирался вглубь души. Затем он кивнул, как будто принимая что-то для себя.

— Захочешь вернуться, — произнёс он, глядя в глаза Никки, — я всегда буду рад тебя видеть.

Николас кивнул, почувствовав в его словах поддержку.

Арак, стоявший неподалёку, шагнул ближе. Он протянул руку Николаусу, его лицо выражало смесь сожаления и принятия.

— Прости за всё, — произнёс древний рыцарь, его голос был тяжёлым. — И знай, я не держу обиды за Хельма. Это была моя вина, и я уже понёс за неё сполна.

Николас взглянул на протянутую руку и, на миг задумавшись, крепко её пожал.

— Прощаю, — тихо ответил он, хотя в его глазах всё ещё отражалась тень прошлого.

После этого они расстались. Николас ушёл, чувствуя одновременно свободу и груз утраты. Амон и Арак проводили его взглядом, осознавая, что их пути снова разошлись, но не навсегда.

-----

На планете Лунриан восстанавливались дома, мосты, а улицы постепенно очищались от следов разрушений. Город оживал, но внутри многих лунрианцев тлело чувство тревоги. Уже наступал вечер, и в воздухе витал запах влажной земли, смешанный с ароматом трав, которые распускались ночью.

Луна сидела в своей спальне, перелистывая старинную книгу о легендах своих предков. Её тёплый светильник отбрасывал мягкие тени на стены. Однако спокойствие оказалось недолгим.

Внезапно её дыхание стало сбивчивым, пальцы дрогнули, и книга выпала из рук. Луна почувствовала, как её тело пронизывает волна слабости. Её глаза начали наливаться кровью, а внутри вспыхнуло невыносимое жжение.

— Только не снова! — вскрикнула она, с ужасом глядя на своё отражение в стекле окна.

Её кожа побледнела, а губы сжались от невыносимой жажды. Жажда крови становилась невыносимой, захватывая её разум. Луна зажала голову руками, борясь с этим, крича про себя: "Нет! Я не позволю этому взять надо мной верх!"

Борьба продолжалась лишь несколько минут, но ей показалось, что прошла вечность. Наконец, жар отступил, а пульсация в висках стихла. Луна медленно опустилась на кровать, с трудом переводя дыхание.

— Я больше не могу скрывать это, — прошептала она.

В её голове проносились мысли. Её тайна разъедала её изнутри. "Если кто-то узнает... Что, если Николас узнает? Смогу ли я выдержать его взгляд?" Она прикрыла глаза, чувствуя, как страх и вина сжимаются кольцом в её душе.

"Надо что-то делать. Но что?"

Лин Лин ,Тайга и Санука стояли во дворе замка, настороженно осматривая окрестности. Тайга, нахмурив брови, остановился, как будто что-то почувствовал.

— Странное чувство, — сказал он, оглядываясь вокруг. Санука, стоявший рядом, также ощутил что-то не так. Он сосредоточился, пытаясь улавливать малейшие изменения в воздухе.

— Тоже почувствовал? — спросил Тайга.

Санука молчал, кидая короткий взгляд на Лин Лин. И Тайга, сказал:

— Лин Лин, сходи, пожалуйста, к Луне. Проверь её, у меня плохое предчувствие.

Лин Лин, услышав просьбу, подняла голову. Её взгляд был решительным, хотя в глазах скрывалась тревога.

— Хорошо, сейчас проверю, — сказала она, и, не тратя времени на раздумья, направилась в сторону лестницы, ведущей в спальню Луны.

Лин Лин взбежала по ступенькам, её сердце с каждым шагом билось быстрее. Когда она достигла двери спальни Луны, она постучала и вошла.

Внутри она застала Луну сидящей на полу у окна. Луна была поглощена своими мыслями, её лицо было скрыто руками, а по щекам катились слёзы.

— Луна? — тихо спросила Лин Лин, подходя ближе. Луна вздрогнула и подняла голову, её глаза были залиты кровью.

— Я больше не могу... — прошептала Луна, её голос был полон боли и отчаяния. — Я не могу контролировать это.

Лин Лин потрясённо остановилась, но мгновенно подошла к ней, обняв её, пытаясь утешить.

— Всё хорошо, Луна. Скажи, что случилось? Ты в порядке? — спросила она, ощущая, как Луна дрожит в её объятиях.

Но, тронув Луну, Лин Лин почувствовала странный холод, пронизывающий её. Это было не просто холодное тело, а нечто более зловещее. Лин Лин быстро отстранилась, её сердце стало биться быстрее.

В ту же секунду Луна повернулась к ней. Её глаза горели ярким алым огнём, и в них не было ничего человеческого.

— Луна! — Лин Лин отступила на шаг, её голос дрожал от страха.

Луна слабо улыбнулась, но эта улыбка была полна безумия.

— Я... не могу остановиться, — прошептала Луна, её слова были полны отчаяния и безумия. — Простите меня, Лин Лин...

Тайга и Санука сидели во дворе замка, их взгляды были напряжёнными, и тревога ощущалась в воздухе. Тайга, явно встревоженный, не мог сидеть спокойно. Он время от времени смотрел на двери замка, ожидая появления Лин Лин.

— Чё-то долго она... — проговорил Тайга, нахмурившись. — Не нравится мне всё это.

Санука, сидящий рядом, также выглядел обеспокоенным, хотя пытался скрыть свои эмоции.

— Ты прав, что-то не так. Лин Лин, как всегда, быстро справляется. Но это... другое. — Он выпрямился, как будто почувствовал, что скоро должно что-то произойти.

В этот момент к ним подошла Лунрианка. Её лицо было напряжённым, глаза выражали тревогу, а на руках она нервно сжимала подол платья. Она заметила их и сразу заговорила, её голос был низким и испуганным.

— Господа... — она подошла ближе, остановилась в нескольких шагах от них. — Извините за беспокойство, но с принцессой Луной... что-то происходит.

Тайга мгновенно насторожился, его глаза сузились. Он встал, делая шаг навстречу Лунрианке.

— Что именно? — его голос стал серьёзным, и в нём звучала обеспокоенность.

Лунрианка, стараясь не выглядеть слишком испуганной, продолжила:

— Мы начали терять служанок, кто-то не возвращается после ночных обходов... И дворецкий приказал запирать все двери на ночь, никто не может попасть в её покои без разрешения. Я слышала, что... что ходят слухи, будто принцесса... вампир...

Санука был насторожён, но не спешил делать выводы. Он нахмурился и ответил:

— Это не так. Луна не вампир. Она — полукровка. Но, похоже, с ней что-то случилось... — он сделал паузу и добавил, уже с тревогой в голосе: — Пойдём, нам нужно узнать, что происходит.

Тайга, не дождавшись завершения разговора, резко сказал:

— Всё равно нужно проверить, что с ней. Сразу пойдём к ней в покои.

Лунрианка посмотрела на них с беспокойством.

— Пожалуйста, будьте осторожны, — сказала она. — Я боюсь, что... она может быть в опасности. Или... мы все.

Тайга не стал больше ждать и, кивнув Сануке, быстрым шагом направился к лестнице, чтобы подняться в покои Луны. Санука последовал за ним, чувствуя, как тревога усиливается.

Когда Тайга и Санука, чувствуя, что то не ладное, подбежали к двери Луны, их сердца бешено забились. Тайга первым распахнул дверь и шагнул внутрь, и то, что они увидели, заставило их остановиться. Всё было окутано мраком и запахом крови.

Луна сидела в углу спальни, её руки дрожали, сжимая мёртвое тело Лин Лин. Горло Лин Лин было вспорото, из раны стекала кровь, окрасившая всё вокруг в темно-красный цвет. Вся комната была залита этим кошмарным оттенком, а воздух был тяжёлым и густым от ужаса. Луна держала её, как младенца, прижимая к себе, её лицо было искажено тоской и бессилием. Слёзы катились по щекам, но глаза были пустыми, как будто она утратила связь с реальностью.

— Лин Лин… — тихо прошептал Тайга, не в силах поверить своим глазам. Его тело напряглось, когти выскочили, а сердце сжалось в груди. — Что ты сделала?!

Санука стоял в дверях, но его выражение лица тоже не предавало спокойствия. Он ощущал, как и Тайга, всю тяжесть этого момента. Он не мог допустить, чтобы Тайга ринулся к Луне, не думав о последствиях, но и сам не мог смотреть на это без борьбы с собственными эмоциями. Он сделал шаг вперёд.

Луна не подняла головы, её взгляд был затуманен. Она не увидела их приближения, она даже не ощутила их присутствия — всё, что её интересовало, это безжизненное тело в её руках.

— Прости... прости меня, Лин... — её голос был едва слышен, будто она разговаривала сама с собой, словно шептала не услышавшую её душу. — Я не хотела... Я не могу больше...

Тайга почувствовал, как его ярость закипает, но в его голосе звучала не только гнев, но и страх, потому что он осознавал: эта ситуация выходила за пределы всех его представлений.

— Ты убила её! — его слова прозвучали, как удар, разрывающий тишину. Он шагнул вперёд, его когти вытянулись, а глаза полыхали огнём. — Луна, ты убила её! Ты чудовище!

Санука, чувствуя, что Тайга готов был разорвать её, остановил его. Он не мог позволить, чтобы ситуация вышла из-под контроля. Всё, что они могли сделать, это действовать сейчас сдержанно и холодно, не поддаваясь гневу. Это был не тот момент, чтобы полагаться на эмоции. Он прикоснулся к плечу Тайги, стараясь успокоить его.

— Тайга, остановись! — его голос был жёстким, но в нём звучала боль, которую он сам с трудом сдерживал. — Это уже не поможет.

Тайга оттолкнул его руку, но не ринулся вперёд. Его взгляд был полон отчаяния и злости, но он, наконец, понял, что из этого ничего хорошего не выйдет. Он сглотнул, с трудом утирая слёзы.

Луна подняла голову. Алые глаза горели злом, но в них также читалась пустота, словно она была захвачена каким-то страшным состоянием. Она смотрела на Лин Лин, как на потерянное дитя.

— Я... я не могла остановиться... — её голос был ломким, и она сжала Лин Лин в руках ещё сильнее. — Она... она мне не дала выбора...

Тайга сжал зубы. Каждое слово Луны звучало как молот, разрушающий остатки его надежды. Но в её глазах не было радости или уверенности — там была только боль и отчаяние, которые она не могла скрыть.

Санука посмотрел на мёртвое тело Лин Лин. Он чувствовал, как внутри него зреет бешенство, но ещё сильнее он чувствовал, что в данной ситуации нужно действовать решительно и с холодной головой. Он знал, что делать.

— Луна, Ты убила её, и не имеет значения, что ты чувствовала. Ты заплатишь за это. Мы отдадим тебя Амону.

Тайга в гневе поднялся, его когти расправились, и он готов был броситься на Луну, но снова остановился, когда услышал слова Сануки.

— Она бы сделала то же самое, если бы ты был на её месте......

Тайга, осознавая, что всё было кончено, сжал зубы и обернулся, чтобы не смотреть на кровь, залившую всю комнату. Он знал, что нельзя вернуть Лин Лин, и что Луне предстоит нести свою кару...

Глава 92- Проклятая любовь

Амон сидел в своём кабинете, его взгляд был сосредоточен на магическом шаре, где Луна замерла во времени. Внутри его души бушевал ураган эмоций, и каждое слово, которое нужно было произнести, казалось ядом, который он не мог проглотить. Тайга и Санука только что сообщили ему ужасную новость, и он не знал, как подойти к Никаласу с этим.

"Как сказать ему, что его жена убила их подругу?" — мысль не покидала его. Сердце разрывалось от боли, потому что, несмотря на всё, что происходило, он не мог принять того, что его близкие стали частью такой трагедии. И Лин Лин, и Никалас... всё это было слишком сложным, слишком несправедливым.

Амон закрыл глаза и глубоко вдохнул. Он знал, что это решение — не просто невыносимо трудное, оно разрушало всё, что держало его в этом мире. Его руки дрожали, когда он подошёл к телу Лин Лин. Она лежала там, неподвижная, как и вся реальность, которая сейчас его окружала.

— Как я скажу ему это? — пробормотал Амон, обращаясь не к кому-то конкретному, а, скорее, к пустоте в комнате. Это было больше, чем боль. Это было предательство. Как можно объяснить другу, что его жена, та, кого он любил, причиняла такую боль?

Он погладил Лин Лин по голове, пытаясь заглушить внутренний крик. Но не было оправданий. Не было слов, чтобы успокоить себя или его. Он знал, что этот момент не пройдёт бесследно.

"Когда же всё это закончится?" — его голос был тихим, почти безжизненным. И, несмотря на все усилия, он всё равно знал: этой тирании нельзя было избежать.

Он вздохнул, чувствуя, как его плечи сжимаются от тяжести, которую он должен был разделить с другом.

Амон глубоко вдохнул и стер с лица следы усталости и эмоций. Сейчас не время поддаваться чувствам. Никто, кроме него, не сможет разобраться в этом хаосе. Всё шло наперекосяк, но если он сдастся, последствия будут куда хуже.

Он повернулся к магическому шару, в котором находилась Луна. То, что она натворила, — непоправимо, но он знал: это была не она. Что-то изменило её сознание. Но что именно? Это предстояло выяснить.

Амон взял волшебную палочку и начал тщательно сканировать её тело. Магические потоки подсказывали ему, что с Луной происходило нечто необычное. Он сосредоточился, проклиная слабый свет лампы, освещающей кабинет.

И вдруг его сердце ёкнуло.

— Она… беременна? — прошептал он, чувствуя, как его пальцы сжимаются на палочке.

Он отшатнулся назад, словно от удара. Никалас знает? Да, черт побери, только этого не хватало. Он продолжил сканирование, пока детали не начали проясняться.

— Четыре недели… дети… разные… — его голос дрожал, пока мысли не выстраивались в логический ряд. — Тьма и свет?

Он отступил и рухнул на стул, обхватив голову руками.

-"Ну, конечно, дети разных энергий. Почему бы и нет? Раз уж мир решил, что он меня ненавидит, так пусть идёт до конца."

— Гребаные кролики, — выдохнул Амон, чувствуя, как поток абсурдности и ужаса этого открытия накрывает его.

Теперь всё усложнилось ещё сильнее. Никаласу надо рассказать. Но как? Сначала жена убивает их подругу, а теперь… дети. Два ребенка, каждый из которых представляет противоположные силы. Этот союз был проклят с самого начала.

Глава 93 - От любви до ...

Соколин, гордая планета святорыцаря Сокола, раскинулся перед Никаласом, когда он вышел из портала. Воздух был чистым, с лёгким запахом сосновых деревьев, которые покрывали склоны холмов. На горизонте виднелись башни замка Сокола, сверкающие под солнечным светом. Его окружали широкие поля и виноградники, а неподалеку шумел небольшой водопад.

Войдя в замок, Никалас сразу заметил величественный Зал Соколо, где высокие окна пропускали мягкий свет, играющий на стенах, украшенных гербами и гобеленами. Большой дубовый стол в центре был накрыт роскошной скатертью, а на нём — всевозможные блюда: мясо с душистыми травами, золотистый хлеб, запечённые овощи и сладкие пироги.

Когда Сокол увидел Никаласа, он широко улыбнулся и с протянутыми руками подошёл к другу.

— Ники! Я думал, ты не скоро выберешься из своих подвигов! — тепло сказал Сокол, обнимая его.

— Сокол, рад тебя видеть, — ответил Никалас, улыбнувшись. — Надеюсь, не помешал?

— Помешал? Да ты издеваешься? У нас война закончилась, самое время отметить это событие! — Сокол похлопал его по плечу. — Идём, угощу тебя лучшим вином с наших виноградников.

Они направились к столу, где Сокол сам наполнил бокалы рубиновым вином, аромат которого обещал тепло и расслабление.

— За окончание войны! — провозгласил Сокол, поднимая бокал.

— За мир, — дополнил Никалас, улыбнувшись, но в его голосе слышалась лёгкая усталость.

— Итак, как у тебя дела, Ники? Ты выглядишь… немного задумчивым, — начал Сокол, откусывая кусок сочного мяса.

Никалас тяжело вздохнул и посмотрел на бокал, крутя его в руке.

— Я ушёл из святорыцарей, Сокол, — наконец сказал он.

Сокол поднял бровь, но не перебил, давая другу возможность продолжить.

— Хочу оставить всё это позади. Битвы, кровь, сражения за идеалы, которые больше мне не близки. Я хочу быть обычным. Мужем, отцом… просто человеком.

Сокол молчал несколько секунд, словно обдумывая его слова, затем кивнул.

— Это достойный выбор, Ники. Но ты уверен, что сможешь жить спокойно? Что мир оставит тебя в покое?

— Я должен попробовать, Сокол. Для Луны. Для наших будущих детей, — твёрдо ответил Никалас.

Сокол улыбнулся, наполняя бокал друга.

— Тогда за твой новый путь.

О разговоре о Затмении:

После нескольких минут молчания Сокол откинулся на спинку кресла и пристально посмотрел на Никаласа.

— Но, скажи мне, что с Затмением? — задал он вопрос.

Никалас помрачнел, потёр виски и ответил:

— Оно… не пробуждается. Просто молчит, но его сила доступна мне. Иногда мне кажется, что оно просто наблюдает, ждёт.

Сокол нахмурился, его голос стал серьёзным:

— Ники, такие фамильяры не делают ничего просто так. За всё приходится платить. Если оно молчит, значит, что-то задумало. Ты уверен, что оно не тянет время, чтобы ударить, когда ты будешь не готов?

Никалас посмотрел в окно, на дальние горизонты Соколина.

— Я не знаю, Сокол. Честно. Но пока оно спокойно, я могу позволить себе передышку.

Сокол качнул головой и со вздохом взял бокал в руки.

— Что ж, я тебя предупредил, друг. Ты должен быть готов ко всему. А пока давай выпьем ещё. За твою смелость… и твоё упрямство.

Никалас улыбнулся.

— Спасибо, Сокол. Ты всегда был моим якорем.

Они чокнулись бокалами, а их смех эхом разнёсся по залу, заполняя его тёплой дружеской атмосферой.

Солнце клонилось к горизонту, окрасив небо тёплыми оттенками золота и алого. Ветер тихо шуршал листвой, пока Никалас и Сокол стояли перед порталом, готовясь к прощанию.

— Ладно, Сокол, — сказал Никалас, выдыхая. — Рад был тебя увидеть. Мне пора.

Сокол улыбнулся, но в его глазах читалась лёгкая грусть.

— Приходи чаще, Ники, — сказал он, похлопывая друга по плечу. — Двери для тебя всегда открыты.

Он на мгновение замолчал, а затем добавил с лукавой улыбкой:

— Но иногда не забывай постучаться, прежде чем зайти.

Никалас фыркнул, а затем рассмеялся, подхватив шутку.

— Постучаться? Да ты же всегда рад видеть меня без предупреждений!

Оба засмеялись, и их смех эхом разнёсся по вечернему воздуху.

Но внезапно выражение лица Никаласа изменилось. Он замер, а в его голове прозвучал холодный и серьёзный голос Амона:

— Никалас, срочно в цитадель. В мой кабинет. У меня есть кое-что для тебя, что ты должен знать.

Голос был напряжённым и тревожным. Никалас мгновенно почувствовал, что что-то не так.

— Прости, Сокол, — сказал он, стараясь скрыть беспокойство. — Мне нужно идти.

— Что-то срочное? — спросил Сокол, нахмурившись.

— Возможно, — коротко ответил Никалас, кивая.

— Береги себя, Ники, — добавил Сокол, наблюдая, как друг шагнул к порталу.

Никалас обернулся на мгновение, его взгляд задержался на Соколе.

— И ты тоже.

С этими словами он исчез в ярком свете портала. Его сердце сжималось от предчувствия: что бы ни хотел сказать Амон, это не будет лёгким разговором.

Открывая дверь кабинета Амона, Никалас замер на пороге. В центре комнаты, окружённая светящимся магическим куполом, застыла Луна, её лицо было неподвижным, словно застывшее во времени. Рядом, на скамье, лежало бездыханное тело Лин Лин, её белоснежное лицо было печально спокойным.

Амон сидел за столом, опустив голову в ладони. Его плечи были согнуты под тяжестью происходящего.

— Присаживайся, — хрипло сказал он, не поднимая взгляда. — Тебе лучше не стоять, когда я буду говорить. Иначе упадёшь.

Никалас, напряжённый, как натянутая струна, медленно сел напротив.

— Что... что здесь происходит? Почему Луна в заточении? Кто... кто убил Лин Лин? — его голос дрогнул. — Неужели...

Амон наконец поднял голову, его взгляд был усталым, но жёстким.

— Луна убила Лин Лин.

Эти слова, будто гром, разорвали тишину. Никалас замер, его глаза расширились.

— Что ты сказал? — прошептал он, словно боялся услышать ответ.

Амон продолжил, глядя прямо на друга:

— Она потеряла контроль. Вампирская кровь взяла верх. И я выяснил причину. Она беременна.

Никалас с трудом переваривал услышанное. Его руки дрожали, а слова застряли в горле.

— Беременна? — только и смог выдавить он.

— Да, — Амон тяжело вздохнул. — И не просто. У неё двойня. Их ауры противоположны. Один ребёнок несёт в себе чистую тьму, другой — чистый свет. Гребаный баланс застал и тебя, Ники. Древние были правы... отчасти.

Амон замолчал, давая Никаласу время осознать услышанное, но его друг лишь сидел, смотря в одну точку.

— Луну нельзя отпускать, — добавил Амон. — Она не контролирует свою жажду. Эти дети требуют крови. Живой крови.

Никалас поднял взгляд, полный отчаяния. Его голос дрожал:

— Отдай её мне. Я поговорю с ней. Я справлюсь.

Амон покачал головой:

— Нет, Никалас. Это слишком опасно.

— Слушай сюда! — Никалас взорвался, его голос эхом разнёсся по комнате. — Я так долго искал своё счастье. Я шёл через кровь, через боль, чтобы наконец обрести покой. Ты думаешь, я отступлюсь? Я справлюсь, Амон!

Амон медленно поднялся, его взгляд стал холодным и твёрдым.

— Ты что, не видишь? Лин Лин мертва, Никалас! Если бы я знал вас хуже, я бы убил вас обоих. И мне плевать на вашу любовь. Мир снова может оказаться на грани уничтожения. Ты этого хочешь?

Его голос был полон гнева и усталости.

— Этот грёбаный баланс, пророчества, Затмение, древние... думаешь, мне легко? — продолжил он, почти крича. — Я устал, Ники. Но я не позволю тебе слепо рисковать всем ради своей иллюзии счастья.

В комнате наступила гробовая тишина. Никалас молча встал. Его лицо стало жёстким, губы сжались в тонкую линию. Он ничего не сказал, просто повернулся и вышел, хлопнув дверью.

Амон опустился на кровать, чувствуя, как тяжесть событий давит на его плечи.

— Прости меня, Ники, — прошептал он, прежде чем бессильно упасть на подушку и закрыть глаза.

Глава 94 - Судьба

Цитадель казалась пустынной, тишину нарушали лишь тяжёлые шаги Никаласа, раздававшиеся эхом в мрачных коридорах. Его лицо было мрачным, а взгляд — холодным и сосредоточенным. Внутри него бушевал хаос, но снаружи он оставался воплощением решимости. Он знал, куда идти.

Глубоко под цитаделью, в сырых и зловонных подземельях, находилась камера, в которой держали Валентина, короля упырей. Никаласу нужно было добраться до него любой ценой.

Когда он приблизился к массивной железной двери, охраняемой двумя вооружёнными стражами, те скрестили копья перед его лицом.

— Никалас, мы не можем пустить вас внутрь. Приказ Амона, — строго произнёс один из них.

Никалас не ответил. Он стоял неподвижно, словно оценивая их, а затем произнёс низким, холодным голосом:

— Уберите копья.

Один из стражей решительно качнул головой:

— Простите, святорыцарь, но...

Договорить он не успел. Рука Никаласа двинулась с такой скоростью, что казалось, он просто сделал жест в воздухе. Оба стража замерли, прежде чем из их горла хлынула кровь. Они рухнули на пол, держа руки у шеи, но Никалас даже не взглянул на них. Его лицо оставалось ледяным.

— Я просил, — тихо сказал он, проходя мимо мёртвых тел.

Кровь потоком стекала по каменному полу, но он шёл вперёд, не обращая на это внимания. Внутри него всё уже было решено.

Он спустился в самый низ, туда, где воздух становился ледяным, а стены дышали сыростью и древней магией. В конце тёмного коридора его ждал Валентин.

В тусклом свете факелов Никалас увидел фигуру, сидящую на холодном полу камеры. Тёмные цепи сдерживали каждое движение пленника, но его глаза, красные, как кровь, горели, словно огонь. Валентин поднял голову и медленно улыбнулся.

— Вот ты и пришёл, Ники, — прошептал он, его голос был сладким и ядовитым. — Я знал, что ты придёшь. Я ждал тебя.

Никалас остановился перед решёткой, его руки сжались в кулаки.

— Ты мне нужен, — произнёс он твёрдо, без колебаний.

Валентин хохотнул, его смех эхом разнёсся по коридорам.

— О, конечно, я тебе нужен. Но я хочу услышать, что именно ты собираешься попросить. Ведь я знаю, Ники... ты готов идти на всё.

Никалас молча смотрел на Валентина, в его глазах мелькнула тень, но он не отступил.

— Это не просьба, Валентин. Это приказ, — сказал он, открывая камеру.

Валентин продолжал улыбаться, словно предвкушая что-то захватывающее.

— Тогда давай, святорыцарь. Удиви меня.

Тёмная комната была пропитана запахом сырости и магии. Валентин сидел на полу, скрестив ноги, словно ожидая старого друга. Вокруг него мерцали слабые отблески факелов, отбрасывая на стены причудливые тени. Никалас вошёл и без лишних слов сел напротив него, тяжело вздохнув.

— Как можно снять проклятие вампира? — резко спросил он, не отводя взгляда.

Валентин медленно улыбнулся, обнажая острые клыки, и разразился низким смехом.

— Значит, Луна не справилась... Как я ждал этого момента, Ники, — он смотрел на Никаласа с каким-то странным удовлетворением, словно всё это было частью давно задуманного плана.

— Отвечай, упырь! — Никалас перебил его, гневно сжав кулаки.

Валентин слегка наклонил голову, будто поддразнивая его.

— Обычным способом? Никак, — он замолчал, наслаждаясь напряжением в воздухе. — Но есть кое-что. Ты можешь обратиться к Затмению. Его магия создана поглощать. Всё, что поглощено, становится частью его самого.

— Что ты имеешь в виду? — Никалас нахмурился, его голос стал холоднее.

— Если ты поглотишь силу Луны через Затмение, она станет человеком. Но цена... — Валентин сделал паузу, наслаждаясь каждой секундой, — ты сам станешь вампиром. Полностью. На сто процентов.

Никалас сжал зубы, но продолжал слушать.

— И, знаешь, я не думаю, что это конец, — продолжил Валентин, его глаза горели алым огнём. — Ты уже стал частью этого баланса. Судьба твоя предрешена, Ники.

— О чём ты, упырь? Говори! — Никалас едва сдерживал ярость.

— Нежити нужен король, — Валентин прошептал эти слова так, будто наслаждался их вкусом. — И всё это ведёт к тебе.

Эти слова будто прокатились по комнате эхом, наполняя её холодом. Никалас поднялся, сжав рукоять меча так, что побелели пальцы.

— Хватит, — произнёс он низким, почти угрожающим голосом.

Валентин только усмехнулся, продолжая смотреть на него.

— Ты уже сделал свой выбор, Никалас. Ты просто ещё не осознал этого.

Мгновение — и лезвие меча Никаласа сверкнуло в тусклом свете факелов. Секунда — и голова Валентина отделилась от тела, падая на холодный пол.

Его губы всё ещё кривила та же зловещая усмешка, а слова, которые он успел выдохнуть перед тем, как стать пеплом, словно врезались в сознание Никаласа:

— Всё-таки я увидел, как ты сломался...

Тело и голова Валентина обратились в прах, уносимый сквозняком. Никалас медленно убрал меч и, не сказав ни слова, развернулся. Он открыл портал, его лицо оставалось бесстрастным, но внутри него всё клокотало.

Он шагнул в портал и исчез, оставив за собой лишь мёртвую тишину.

Глава 95- Бездна под нагами

Рики Амон тяжело поднялся с кресла, хотя отдых длился дольше обычного, он не чувствовал себя бодрым. Рутина и хаос последних дней медленно изматывали его. Взгляд упал на барьер вне времени, где в неподвижности лежала Луна.

— Что я могу сделать для тебя? — пробормотал он, больше к себе, чем к ней.

Он провел рукой по виску, будто пытаясь отогнать гнетущие мысли, затем позвал стражу.

— Доставьте тело Лин Лин её родственникам. Скажите, что она пала смертью храбрых, защищая то, во что верила, — голос его прозвучал глухо. Затем он бросил на стол мешочек с золотыми монетами. — Это для её семьи.

После этого он тяжело сел обратно, глядя на доклад, который принёс Арак. Слова из отчёта звучали как кошмар:

"Никалас, убив двух стражников, проник в темницу и расправился с Валентином. Тело вампира обращено в прах."

Амон провел ладонью по лицу, пытаясь осознать прочитанное.

— Что же ты творишь, Никалас? — выдохнул он, чувствуя нарастающую тяжесть ответственности.

Но это было не всё. Дальше в отчёте шло описание странного поведения нежити: каннибализм, неожиданные атаки, восстание без помощи некромантов. Ликаны заражали всех подряд, будто копили силы для чего-то большего.

— Без главы нежить совсем потеряла контроль... Даже при Валентине такого не было, — мрачно подумал он, потягиваясь за кофе.

На автомате Амон кинул в чашку с десяток кубиков сахара, но сладость не помогала утолить горечь. Он смотрел в никуда, мысли путались, а голова казалась слишком тяжёлой.

— Всё это… когда это закончится? — едва слышно пробормотал он.

Его размышления переместились к Зарку и его предложению бессмертия.

— Может, согласиться? — мелькнула мысль. Но Амон сразу же оттолкнул её.

"Становиться подобием Древних? Никогда." Эта мысль вызывала у него только отвращение, но он не мог не замечать, как судьба будто нарочно подталкивала его к этому шагу.

Он вздохнул, глядя на пустую чашку кофе, и прошептал:

— И всё же, сколько ещё я смогу выдержать?

Никалас стоял на каменистой дороге, ведущей к рынку планеты Лунриан. На нём была длинная тёмная мантия с капюшоном, скрывающим лицо. Её края слегка касались пыли, но Никаласу было всё равно. Он не хотел, чтобы кто-либо узнал его.

Толпа на рынке бурлила, словно живой организм. Громкие голоса сливались в гул, но некоторые фразы выделялись настолько, что заставляли его невольно задерживать шаг.

— Слышали? Нежить совсем обезумела, — пробормотала старуха, сидящая на деревянной лавке с корзиной фруктов. Её слова тут же подхватили другие.

— Ликаны похищают детей, и никто не может их остановить! — голос молодого человека прорезал гул толпы.

Никалас замедлил шаг, слушая с холодной тревогой, как разговоры становились всё громче и напряжённее.

— А ещё говорят, принцесса Луна оказалась вампиром! — выкрикнул кто-то из середины толпы.

— Это правда? — старуха перекрестилась. — Её же всегда почитали как святую!

— Шесть тел прислуги нашли в замке, а ещё… приближённых Осаму. Все убиты!

Толпа разразилась шёпотом и перешёптыванием, которое заглушало даже торговцев. Никалас остановился у края рынка, словно в тени, слушая, как мир рушится вокруг него.

"Луна… Лин Лин... Это всё моя вина?" — мысль пронзила его, но он не дал ей овладеть собой.

Глубоко вздохнув, он опустил голову, скрывая лицо под капюшоном ещё сильнее.

"Что мне делать теперь? Как всё исправить?"

Но ответа не было. Только хаос толпы и шёпот о проклятиях, нежити и страхах, которые он сам выпустил в этот мир.

Толпа вдруг начала кричать, паника разрасталась, как пожар. Люди разлетались в стороны, оставляя на дороге брошенные корзины и товары. Никалас поднял голову.

Из-под земли, словно тени, вырвались упыри. Их глаза светились багровым светом, они шипели, хватая тех, кто не успел убежать. Их движения были хаотичными, но наполненными невыразимой жаждой.

"Они не используют порталы?" — Никалас сжал рукоять меча под мантией. "Этот мир гниёт быстрее, чем я думал."

Вместо того чтобы спасаться вместе с остальными, он двинулся навстречу опасности, шаг за шагом. Его тёмная фигура выглядела странно спокойной на фоне хаоса, что ещё больше пугало людей вокруг.

Упыри почувствовали его приближение. Один из них, с окровавленными когтями, резко остановился и зашипел, отступая назад. Остальные нежить замерли, словно что-то их насторожило.

Никалас, молча вынув меч, сделал один стремительный рывок. Клинок блеснул, словно звезда, и тьма рассеялась. Упыри даже не успели закричать — их тела растворились в небытии, оставляя лишь краткий шлейф пепла.

Всё произошло настолько быстро, что те немногие люди, что осмелились оглянуться, стояли ошеломлённые.

— Они сами сгорели! Это знак! Это наказание за наши грехи! — выкрикнул кто-то из толпы, пытаясь объяснить непонятное.

Никалас, медленно положив меч в ножны, незаметно скользнул обратно в тень толпы, натянув капюшон пониже.

"Мир трескается по швам," — подумал он, глядя на людей, которые всё ещё не могли поверить в произошедшее.

— Этот мир гниёт… — тихо пробормотал Никалас, исчезая в толпе, как призрак.

Глава 96 - Контракт исполнен !

На планете Вайши, под обломками разрушенного замка, в полузатопленном подвале, Джузаф пытался залечить свои раны. Его правая рука была оторвана, и кровь, несмотря на все усилия, продолжала сочиться из разорванной плоти. Он использовал магическое зелье, чтобы остановить кровотечение, а черной магией затягивал рану. Недалеко от него лежал сломанный меч, осколки которого поблескивали в тусклом свете.

Из темноты раздался шорох. Джузаф повернул голову, и в полумраке появилась Лидия, не скрывая усмешки.

— Паршиво выглядишь, Джузаф, — произнесла она язвительно.

Он бросил на неё холодный взгляд:

— Отстань.

Но Лидия не обратила внимания на его грубость. Она прошлась по комнате, будто проверяя, не осталось ли кого-то ещё в живых.

— Похоже, из всех выжили только мы с тобой, — сказала она, останавливаясь у обломков колонны.

Джузаф, тяжело вздохнув, опустился в старое кресло. Его тело было измучено, но он пытался выглядеть спокойно.

— Это ненадолго, — мрачно сказал он. — На меня наложен контракт Паутины. Рано или поздно они придут за мной. Я чувствую смерть, Лидия. И знаешь, я давно уже жду её.

Он сделал паузу, чтобы собрать мысли, затем добавил:

— Если хочешь жить, держись от меня подальше.

Лидия рассмеялась — холодно, словно её ничто не могло удивить.

— Какой ты депрессивный, Джузаф. Знаешь их правила? Если ты сможешь остановить их ещё раз, контракт станет недействительным.

Она шагнула ближе и улыбнулась:

— Я могу помочь тебе, если ты хочешь.

Джузаф хотел ответить, но не успел. Из тени за его спиной появилась фигура, и холодная сталь катаны пронзила его грудь. Глаза Джузафа расширились, и он с силой вцепился в рукоять оружия, пытаясь хоть как-то противостоять.

Перед ним стоял Кирито, его лицо оставалось бесстрастным.

— Конец пути, Джузаф, Это тебе за Кирито — произнёс он тихо, вынимая клинок.

Лидия, ошеломлённая нападением, мгновенно подняла руку, готовясь произнести заклинание, но почувствовала острую боль. Она попыталась вдохнуть, но грудь сдавило так сильно, что у неё перехватило дыхание. Она оглянулась и увидела Лоли — невысокую, но смертоносную фигуру. Её магия разбила Лидии рёбра, превратив их в хрупкие осколки, пронзающие внутренние органы.

— Даже....не пытайся.... — усмехнулась Лоли, наблюдая за мучениями Лидии.

Лидия, хватая воздух, упала на колени. Её взгляд метнулся к Джузафу, который уже был бездыханным, а затем вернулся к двум фигурам, окружённым холодной тьмой.

Сцена погрузилась в мрак, оставляя только шёпот ветра и тени прошлого, которые охотились за выжившими.

Лоли подбежала к телу Джузафа, её лицо исказила гримаса ярости. Она со всей силы ударила его головой о холодный каменный пол, а затем начала бить ногами, не останавливаясь, пока его лицо не превратилось в кровавое месиво. Кажется, она совсем потеряла себя.

— Лоли, хватит, — раздался спокойный голос Кирито за её спиной.

Она не сразу остановилась, но его голос прорвался сквозь пелену её истерики. Лоли застыла на месте, её дыхание было рваным, а глаза, полные слёз, устремились на Кирито.

— Он... он убил Карая... — прорыдала она, опускаясь на колени рядом с окровавленным телом.

Кирито подошёл ближе и, не говоря ни слова, протянул ей руку. Лоли, словно загипнотизированная, вложила свою ладонь в его. Едва ощутив его прикосновение, она перестала дрожать, а её плач затих, как будто кто-то выключил звук.

— Нам пора, — тихо произнёс Кирито.

Они скрылись в тенях, оставляя разрушенный подвал и всё, что в нём осталось. Тьма поглотила их, как будто они вернулись туда, откуда пришли. Мёртвое тело Джузафа осталось лежать на холодных камнях, окружённое безмолвным хаосом, который они оставили позади.

Глава 97 - Проклятое дитя

Рики Амон сидел за столом, задумчиво перебирая страницы старинной книги, пытаясь найти решение для проблемы с разрастающейся нежитью. Атаки становились всё более интенсивными, нарушая покой в любое время суток. Его мысли прервал тихий звук, едва уловимый, как шелест теней.

— Смотрю, ты уже освоил тёмный шаг, Никалас, — произнёс Амон, не поднимая глаз, но с лёгкой ухмылкой на лице.

Из темноты действительно вышла фигура в плаще. Никалас снял капюшон, и выражение лица Амона мгновенно изменилось. Некогда яркие фиолетовые волосы Никаласа теперь стали стальными, с холодным металлическим оттенком. Его глаза мерцали пугающим фиолетово-красным светом, а кожа была бледной, с тонкими трещинами, словно фарфор, проступающими на шее.

— Что с тобой, Никалас? — спросил Амон, нахмурившись, заметив эти пугающие перемены.

Никалас сел рядом, его движения были медленными, словно каждое из них давалось с трудом.

— Плата за силу, — ответил он глухо. — Амон, он пожирает мою душу... Я теряю воспоминания, становлюсь кем-то другим. С этим нужно заканчивать.

Амон внимательно смотрел на друга, изучая каждую деталь его измученного лица.

— Что можно сделать? — спросил он, напряжённо вглядываясь в глаза Никаласа.

Никалас достал из кармана небольшой камень и положил его на стол. Некогда сияющий амулет Чистого Сердца теперь был чёрным, словно кусок смоли, и от него веяло холодом.

— Вот что с ним стало, — прошептал Никалас, опустив взгляд.

Амон осторожно коснулся амулета, но его лицо сразу изменилось, он отдёрнул руку, будто обжёгся.

— Это плохо... Очень плохо... — пробормотал он. — Тёмная магия не просто впиталась в амулет, она уничтожила его суть. Никалас, ты зашёл слишком далеко.

Наступила тяжёлая пауза. Амон поднял глаза на Никаласа, и в его взгляде читались страх и решимость.

— У нас почти не осталось времени. Если ничего не сделать... ты полностью исчезнешь.

Никалас поднялся, шатаясь, его взгляд был устремлён в пустоту.

— Амон, я освоил магию Затмения… — его голос звучал отдалённо, словно из другой реальности. — Дай мне увидеться… с ней…

Амон нахмурился, чувствуя, как тьма поглощает Никаласа изнутри.

— Никалас, ты помнишь, как зовут твою жену?

— Жену? О чём ты, Амон… Я же… — Никалас замер, его взгляд на мгновение прояснился. — Стоп… Моя жена… Луна… Дай мне увидеться с ней, прошу!

Амон молча поднял руку, отодвигая тяжёлый занавес, за которым находился барьер вне времени. Внутри него, неподвижная, словно застывшая статуя, была Луна. Амон провёл рукой по барьеру, и тот с тихим шорохом рассеялся.

Луна опустилась на пол, тяжело вдохнув, её глаза встретились с глазами Никаласа.

— Никалас? — её голос дрожал от неверия и страха. — Что с тобой стало?

Она сделала шаг вперёд, но Никалас не отреагировал. Его взгляд был пустым.

— Кто ты? — спросил он, и в этих словах не было ни капли узнавания.

— Никалас, это я, Луна! — Она повернулась к Амону, в её глазах читалась паника. — Что с ним? Что произошло?

Амон тяжело вздохнул, стараясь сохранить спокойствие.

— Проклятие пожирает его. Скоро он перестанет быть самим собой. Из него родится дракон.

Никалас сжал зубы, его лицо исказилось от боли, а из глаз потекли слёзы.

— Луна, подойди ближе… Я помогу тебе, — прошептал он.

Она нерешительно подошла, глядя ему в глаза. Никалас внезапно схватил её за плечи и впился зубами в её шею.

— Никалас, нет! — закричал Амон, выхватывая волшебную палочку.

Но Никалас одной рукой отбросил его мощной волной тёмной магии. Луна обмякла, теряя сознание, а Никалас бережно опустил её на диван.

Амон подбежал к ней, в его взгляде был гнев и отчаяние.

— Что ты наделал?!

Никалас, тяжело дыша, поднял глаза, в которых теперь не было ничего человеческого.

— Я поглотил её силу… Её проклятие теперь моё.

Глаза Никаласа начали темнеть, а его голос стал низким, холодным.

— Амон, позаботься о ней. Я уже решил, что буду делать.

— Но куда ты пойдёшь? — выкрикнул Амон.

Никалас посмотрел на него, его лицо выражало смесь грусти и решимости.

— Передай всем, что я любил их… и ценил. Но баланс должен быть восстановлен. У нежити должен быть король.

— А что с драконом? — дрожащим голосом спросил Амон.

— Я намерен стать королём нежити и уснуть древним сном. Затмение тоже уснёт со мной, на многие века. А вы найдите способ справиться с ним.

Он сделал шаг к открывшемуся чёрному порталу и обернулся напоследок.

— Скажи моим детям, что их отец был героем. Прошу… не рассказывай никому о моей жертве.

Амон сжал кулаки, пытаясь что-то сказать, но слов не находилось. Никалас бросил последний взгляд на него.

— Спасибо, — тихо произнёс он и шагнул в портал, исчезая в вечной тьме.

Глава 98 - Сердце за мир

Никалас шагнул на пыльную почву планеты Тлен — центрального мира тёмной стороны вселенной. Эта планета была пропитана смертью и мраком, её серое небо словно замирало в вечных сумерках. Развалины замка высились на горе, словно символ угасшего величия. На самом верху — трон, чёрный как смоль, место, где нежить коронует своих королей.

Никалас стоял у подножия горы, его меч был уже обнажён. Холодная сталь в его руке отражала тусклый свет далёких звёзд. Он сделал первый шаг, и воздух вокруг дрогнул. Нежить, почувствовав нового претендента, зашевелилась. Гниющие тела, скелеты, теневые призраки — все эти существа издали низкий вой, готовясь к атаке.

Никалас сжал рукоять меча. Его глаза, переливающиеся фиолетовым и красным, сверкнули холодным блеском. «Сначала я заставлю их бояться меня. Потом подчиню.»

Первая волна нежити ринулась на него, но он двигался быстро и бесжалостно. Меч сверкал в его руках, разрезая всё на своём пути. Он продвигался вперёд, вспоминая каждый шаг своей жизни.

Его первый бой — как он дрожал, сжимая оружие в руке. Лицо учителя Симидзу, мудрого старца, который так многому его научил. Улыбки друзей, их смех, когда всё казалось простым. Первая встреча с Луной, её сияющий взгляд, который будто пронизывал его душу. Их прогулки под звёздами Сахалина, клятвы в вечной любви, день свадьбы…

— Разошлись, твари! — рявкнул он, прорываясь через орду мертвецов. — Я ваш король! И вы примете это, даже если я должен сразить каждого из вас!

Кровь и прах покрывали его тело, но Никалас продолжал идти. Нежить не могла сравниться с его силой. Он достиг трона.

Поднявшись на вершину, он остановился. Его дыхание было тяжёлым, но глаза горели решимостью. Он медленно сел на трон, поднимая меч над головой. И в этот миг миллионы чёрных порталов открылись в небе. Вся нежить вселенной услышала его зов и явилась на Тлен.

— Моя кровь — плата за мир. Моё сердце — залог баланса.

Никалас поднял меч и с силой вонзил его в своё сердце. Кровь, чёрная как смоль, стекала по клинку, покрывая его древними рунами.

— Затмение… Ещё немного твоей силы, и я завершу это.

Руны на мече засияли, и Никалас почувствовал, как время и пространство начинают подчиняться его воле. Нити мироздания, связывающие светлую и тёмную стороны, медленно рвались. Он закрыл все порталы, связывающие миры, чтобы тьма больше не могла вторгаться в светлую часть вселенной.

Слабея, он произнёс заговор на крови:

— Я отрекаюсь от сердца. Отрекаюсь от жизни. Я нежить, и мне не нужен пульс. Пусть всё уснёт вместе со мной.

Его спина пронзила боль, когда из неё вырвались огромные чёрные крылья. Он взял два меча и воткнул их в трон. Души умерших замерли, подчиняясь новому королю.

Никалас медленно опустил голову, чувствуя, как силы покидают его. Крылья застыли, словно чёрные статуи, а вокруг всё замерло в безвременье. Голос его прозвучал тихо, но глубокий отзвук разнёсся по опустевшей планете.

— Я… я больше не помню, зачем это сделал. — Его голос дрожал, но в нём всё ещё была сила. — Я не знаю, кем я был... героем, чудовищем или просто глупцом.

Он поднял взгляд к серому небу, где не осталось ни единой звезды, и добавил, словно разговаривая с кем-то, кто мог его услышать:

— Всё, что я знаю теперь… это то, что сделал это ради кого-то. Кто-то важный... для меня. — Его голос едва не сорвался, но он продолжил, несмотря на тяжесть, давившую на грудь. — Ради неё.

Кровь стекала из его глаз, оставляя чёрные полосы на бледной коже. Никалас опустил веки и прошептал в последний раз:

— Если кто-то вспомнит меня… пусть помнят не моё имя, а то, что я пытался спасти. Пусть помнят, что я хотел сохранить что-то важное... Почему я так скучаю....

С этими словами он окончательно замер на троне. Его лицо стало спокойным, словно все терзания оставили его в этот последний миг.

И планета Тлен замолчала, погрузившись в бесконечный сон, как и её новый король.

Глава 99 - Богоубийца

Мир стал процветать. Тьма, которая до этого сжала планету Тлен в свои объятия, как будто исчезла. Нежить, ставшая частью этого мира, уснула вечным сном, навсегда затихнув в покое. И хотя земля оставалась покрыта мракoм, её тени больше не были столь угрожающими.

Амон сидел перед святорыцарями, их взгляды были устремлены к нему с беспокойством и интересом. Вопросы о том, что произошло на Тлене, не прекращались.

— Тёмная сторона вселенной теперь закрыта для всех, — начал Амон, его голос был уверен, но под ним скрывалась лёгкая тревога. — Мы не можем открыть портал туда, и не уверены, кто разрушил этот баланс. Арак, ты сказал, что даже вы, древние минотавры, не смогли бы этого сделать.

Арак, величественный и немногословный, по-прежнему не выказывал признаков беспокойства, хотя его глаза скрывали глубокие сомнения.

— Возможно Никалас? — неуверенно предложил Сокол .

Амон на мгновение усмехнулся, подмечая, как все смотрят на него с ожиданием. Его улыбка была загадочной.

— Кто знает? Но мы все знаем одно: Затмение и Никалас исчезли. Никалас, вероятно, запечатал себя, закрыв путь в тёмную сторону. Однако это не надолго... Нам нужно готовиться.

Совет завершился, и все поочередно разошлись. Но Амон не двигался, погружённый в раздумья. Он встал, надевая свой алый плащ, и пошёл к выходу, не обращая внимания на тихие разговоры остальных.

— Куда ты? — громко спросил Арак, его голос звучал неожиданно тревожно.

Амон обернулся и посмотрел на него с тем же спокойным выражением лица.

— Надо кое-кого проведать, — сказал он с лёгкой улыбкой, прежде чем исчезнуть в порте.

Амон появился в покоях Луны на Лунриан, в замке, который был полон тишины. Луна стояла в центре комнаты, погружённая в раздумья, когда её взгляд остановился на фигуре Директора Осаму, который тщательно осматривал её, как будто пытался разгадать, что именно изменилось.

— Амон... — тихо произнёс Осаму, заметив его вход. — Как ты смог извлечь всю кровь стриги из Луны?

Амон подошёл, невозмутимо облакатившись на стену, и усмехнулся, словно он был выше всех вопросов.

— Это не такая уж сложная задача для самого сильного, — ответил он с лёгким насмешливым тоном. — Разве не правда, Луна?

Луна, стоя неподалёку, встретила его взгляд. В её глазах мелькнула тень понимания, но она лишь кивнула, скрывая эмоции. Она знала, что это был Никалас, кто освободил её от этого зловещего воздействия. Но Амон дал строгое указание молчать об этом, и она сдержала себя.

Амон подмигнул ей, подняв палец к губам в знак молчания, и затем снова обрушил свой взгляд на Осаму.

— Ты и правда думаешь, что я не могу сделать этого? — продолжил он, его голос звучал уверенно и беззастенчиво. — Я ведь всё-таки сильнейший.

Осаму, как всегда, сдерживал свои чувства, но его удивлённые глаза не могли скрыть растерянности. Он знал, что Амон скрывает больше, чем говорит, но в данный момент ему было трудно поверить в простоту и легкость, с которой тот справился с таким мощным злом.

— Я не сомневался в тебе, — тихо ответил Осаму, хотя его слова звучали с лёгким намёком на недоумение.

Осаму продолжил, его голос становился всё более серьёзным:

— Их дети ознаменуют начало чего-то великого... Великие перемены, которые мы не могли бы предсказать.

Амон улыбнулся, его глаза сверкнули холодным огнём, словно он уже знал, к чему всё приведёт.

— Да, и это великое воспитает Великий... — его слова были полны таинственного смысла.

Луна стояла неподалёку, её взгляд был устремлён в пустоту, а её улыбка, хотя и казалась искренней, скрывала нечто большее. Было видно, как её сердце тянется к чему-то, чего она больше не может коснуться.

Амон заметил это. Он подошёл к Луне, и его взгляд стал мягче, хоть и оставался холодным. Он знал, как тяжело ей было принять эту утрату.

— Никалас... — тихо произнёс Амон, его голос звучал как шёпот, который только она могла услышать. — Он принес эту жертву ради мира, ради будущего.

Луна, услышав эти слова, прикрыла глаза, и на её лице появилась лёгкая тень боли. Но затем она тихо улыбнулась, её рука, словно по инерции, погладила живот. Лёгкое движение, полное тепла и любви.

— Они будут воспитаны в любви, — прошептала она, её голос был мягким, наполненным нежностью. — Я буду их любить... Я буду любить их, как Никалас любил меня.

Амон, не сказав больше ни слова, лишь тихо кивнул. Он знал, что время, хотя и не обещает простых путей, всё же создаёт новые возможности для тех, кто умеет любить. И Луна, с её терпением и нежностью, была готова стать частью этого нового мира, где любовь могла бы исцелить даже самые страшные раны.

Но в её глазах всё ещё оставалась тень — тихая память о том, что было потеряно.

Амон попрощался с Луной и Осаму, его голос был легким и шутливым:

— Не переживайте, я обязательно вернусь с десертами. И накормлю вас до отвала, особенно тебя, Луна, и твоих малышей, что там, в животике, — сказал он с усмешкой, словно отец, и добавил с игривым тоном: — Кушайте, пока не забудете, что значит «сытый»!

Луна мягко улыбнулась, и в её глазах мелькнуло тепло, несмотря на всё. Амон кивнул и исчез в портале, направляясь в логово Паутины.

Он появился в пещере, где холодный ветер играл с его красными волосами, создавая напряжённую атмосферу. Сняв очки, он огляделся, и тут же его встретил Кииито.

— Контракт на Джузафа и Лидию исполнен, — сказал Кииито, его лицо было спокойным, но в глазах скрывалось понимание.

Амон протянул мешок с золотом, и Кииито кивнул, принимая его.

— Ты к нему? — спросила Нана, её голос был тихим, но в нём чувствовалась тревога.

Амон взглянул на неё и кивнул.

— Да, мне нужно с ним поговорить.

Нана поняла, что это может быть что-то важное, и её выражение лица стало серьёзным.

— Ты уверен, что хочешь этого? — спросила она, её взгляд был полон заботы.

Амон улыбнулся, его глаза светились загадочностью, как всегда.

— Не переживай, Нана, главное — не изменяйтесь. Всё будет в порядке.

Лоли, заметив Амона, быстро подбежала к нему и обняла. Он нежно погладил её по голове и улыбнулся.

— Подожди меня, — сказал Амон, его голос стал мягким, но твёрдым. — Сейчас я вернусь. У меня дело к вашему босу.

Лео, видя серьёзность в выражении лица Амона, пожелал ему удачи. Ксавьер, в свою очередь, тоже молча кивнул в знак поддержки.

Амон направился вниз, вглубь пещеры, готовясь к встрече, которая могла изменить многое для всех.

Амон остановился перед массивными воротами, которые скрывали внутри древнее зло. Скрывая напряжение, он толкнул створки, и они с глухим скрипом распахнулись. Внутри, в центре огромного зала, на троне из камней и костей, сидел Зарк — древний сатир. Его дыхание наполняло пещеру тяжёлым эхом, словно сама тьма трепетала под его властью.

Зарк широко улыбнулся, обнажая острые клыки.

— Ты пришёл, смертный. Обдумал моё предложение? — его голос был глубоким, проникающим в самые тёмные уголки души.

Амон шагнул вперёд, не отводя взгляда.

— Да. Пример Николаса показал мне, что иногда, чтобы спасти мир, нужно стать тем, кого все боятся. Я понял, что, приняв эту силу, смогу сохранить баланс и защищать мир. Да, Зарк. Сделай меня бессмертным.

Зарк ухмыльнулся, его глаза вспыхнули злым огнём. Он взял кривой нож, разрезал свою вену, и густая тёмная кровь потекла в древнюю чашу, покрытую рунами. Протянув её Амону, он произнёс:

— Пей. И почувствуй, как в тебе загорается истинная мощь.

Амон взял чашу и, не дрогнув, выпил до дна. Едва кровь коснулась его горла, воздух вокруг него задрожал. Его аура изменилась, становясь холодной, почти осязаемой.

— Ты чувствуешь это, Амон? Чувствуешь силу? — насмешливо спросил Зарк.

Амон кивнул, его губы тронула лёгкая улыбка.

— Теперь да.

Но он знал: ничего не даётся просто так.

— Условия? — холодно спросил он, встречаясь взглядом с сатира.

Зарк наклонился вперёд, готовясь огласить свои требования, но Амон опередил его. В его руках появилась чёрная коса — орудие Жнеца. Едва Зарк успел моргнуть, Амон нанёс молниеносный удар, и голова сатира покатилась по каменному полу.

— Я никому ничего не должен, Зарк, — тихо произнёс Амон, его голос звучал как приговор.

Он подошёл к безжизненному телу, вытащил из кармана палочку, и, произнеся древние заклинания, запечатал останки сатира мощными рунами.

Закончив ритуал, он повернулся и вышел из пещеры. На пороге его встретила Лоли, её глаза наполнились удивлением и страхом. Амон обнял её, его голос стал тёплым, но твёрдым:

— Теперь вы свободны. Зарк мёртв. Постройте империю, сделайте этот мир лучше. Помните, не обязательно убивать, чтобы добиться своего.

С этими словами он снова шагнул в портал и исчез, оставляя за спиной новую эпоху.

Тайга и Санука сидели на крыше магической школы, их силуэты отбрасывали длинные тени на каменные плиты. Солнце планеты Сумеречных лесов медленно клонилось к горизонту, золотя их лица.

— Да, сколько всего мы пережили, — задумчиво проговорил Тайга, опираясь спиной на прохладный дымоход.

Санука кивнул, скрестив руки на груди.

— Мир шёл в тартарары, но мы справились.

— Какой ценой... — Тайга нахмурился, стиснув кулаки. — Мы потеряли Лин Лин... Николаса... — Его голос стал резким, и он ударил ладонью по крыше. — А ведь мы так с ним и не подрались всерьёз!

Тайга зарычал, наполняя воздух глухим звуком ярости и горечи. Санука бросил на него быстрый взгляд, но ничего не сказал. В этот момент перед ними возник Амон, его фигура словно растворялась в лучах заходящего солнца.

— Не волнуйся, Тайга, — раздался его спокойный голос. — У тебя ещё будет возможность.

Тайга замолчал, медленно поворачиваясь к учителю. Санука тоже обернулся, но его глаза широко раскрылись от удивления, когда он почувствовал мощную, холодную ауру, исходящую от Амона.

— Учитель… — прошептал он, не веря своим чувствам. — Вы теперь… древний?

Амон слегка улыбнулся, его взгляд искрился загадочной уверенностью.

— Да. И я пришёл к вам, чтобы попросить о помощи.

Санука и Тайга переглянулись, но ничего не сказали. Амон сделал шаг вперёд, его голос стал твёрдым, но в нём звучала тень чего-то нового, чего-то могущественного.

— Я научу вас убивать богов. Нам нужно найти остальных древних, и для этого мне нужны вы.

Тайга склонил голову, его взгляд вспыхнул интересом, смешанным с волнением.

— Богов, говорите? — протянул он, ощупывая когтистую руку. — Звучит заманчиво.

Санука нахмурился, его взгляд стал серьёзным.

— Мы потеряли слишком многое, учитель. А теперь вы предлагаете нам ещё большую войну?

Амон опустил взгляд, но его лицо оставалось непроницаемым.

— Я предлагаю вам не войну, а подготовку. Весь мир в долгу перед вами, но тот, кто знает, как убивать богов, всегда сможет стоять наравне с ними. Вы согласны?

Санука задумался, а Тайга вдруг рассмеялся, резко вставая на ноги.

— Чего ты ждёшь, Санука? Это наш шанс стать сильнее, чем когда-либо! — Он повернулся к Амону, его глаза горели. — Я в деле.

Санука вздохнул, опуская голову, но вскоре поднял её с лёгкой улыбкой.

— Ладно. Если это способ защитить то, что у нас осталось, я тоже с вами.

Амон слегка кивнул, его глаза блеснули довольством.

— Отлично. Тогда готовьтесь. Путь, на который вы ступите, изменит всё. Но помните, вы не должны забывать, ради чего мы сражаемся.

С этими словами он развернулся и шагнул в пустоту, исчезнув, словно растворившись в воздухе. Тайга и Санука переглянулись.

— Убивать богов… — пробормотал Санука. — Никогда бы не подумал, что это станет нашей следующей целью.

— Ну, тогда давай сделаем это, — усмехнулся Тайга, глядя на ускользающее солнце. — Ради Лин Лин. Ради Николаса. Ради всех.

Глава 100 - Прощание Амона

Амон стоял на вершине горы, окружённый тишиной, которая словно замерла перед величием мгновения. Закат озарял горизонт, его мягкий свет окрашивал небо в алые и золотые тона. Второе солнце, созданное Николасом, согревало землю своим тёплым сиянием, проникая в каждый уголок мира. Это было напоминание, что даже во тьме может быть свет, созданный не природой, а волей.

В его руках был свёрток — пергамент с надписью «Чёрное Сердце». Амон долго смотрел на него, словно пытался прочитать не слова, а душу, вписанную в строки. Он медленно развернул его, и ветер с вершины подхватил первые строки, шепча их вселенной:

В черном сердце пульсирует ночь, В тишине раздается печаль. Свет давно мне не может помочь, Я несу свою личную сталь.

Его голос звучал глухо, но с каждой строчкой становился твёрже, словно он вновь проходил путь, описанный в стихах.

Лапы смерти тянули во мрак, Шептала о вечном покое. Но я поднимался сквозь бездны и страх, Разрывая ледяное каное.

Глаза Амона, обычно скрывающие всю его боль, вспыхнули огнём. Каждое слово, каждая строка казались вырезанными из его самого сердца.

Когда он закончил, его руки дрожали. Но не от слабости — от осознания того, какова цена его выбора. Он поднял свёрток высоко над головой, в последний раз взглянув на строки, что олицетворяли его борьбу, его жертву и его внутреннюю правду.

— Пусть это решает вселенная, — прошептал он.

Он бросил свёрток в небо. Ветер подхватил его, поднял высоко над вершиной горы, и на мгновение пергамент засветился, словно солнце коснулось его последними лучами. Затем свёрток исчез, растворившись в лучах второго солнца.

Амон смотрел, как небо снова стало спокойным. Судьба была отдана в руки вселенной. Он развернулся и направился вниз с горы, зная, что его путь ещё не окончен, но теперь — всё решит не только его сила, но и воля мироздания.

Тёмное Сердце

В черном сердце пульсирует ночь,

В тишине раздается печаль.

Свет давно мне не может помочь,

Я несу свою личную сталь.

Любовь без границ, что сжигает до тла,

Как пламя, что душу грызет.

И в жертве своей нахожу я себя,

Где каждый мой шаг — это взлет и полет.

Лапы смерти тянули во мрак,

Шептала о вечном покое.

Но я поднимался сквозь бездны и страх,

Разрывая её ледяное каное.

Смерть — лишь порог, но не мой предел,

Я пройду сквозь неё, если нужно.

Любовь мне сказала: «Живи, будь ты смел,

И даже во тьме будь оружьем могучим».

Не знайте вы боли, что держит в плену,

Не видьте тех ран, что на мне.

Я душу отдал, чтобы вам, никому

Не пришлось обитать в моей тьме.

Я стал злом, чтобы зло усмирить,

Сжег мосты к тому, кем я был.

Чтоб тьму вселенной в этот миг укротить,

Я душу отдал, но мир защитил.

Зло — не предел, а лишь средство войны.

В нем сила, способная мир сотворить.

Но если придет за мной свет из тени,

Я приму его, чтобы вновь не сгореть.

Рики Амон .... Своему ученику Никаласу Мория . Тому кто смог ...