Тёмное отталкивание
Пролог: сферический тяжеловоз в космическом вакууме
Когда тёмный тягач «Скарабей» запустил аннигиляционный двигатель и покинул верфь, большинство жителей Зеты этого не заметили.
Чуть-чуть качнулись люстры в квартирах… но они висят лишь у редких любителей глубокой старины, да и то не светят.
Немного колыхнулась вода в аквариумах… но не каждую же секунду люди любуются на рыбок.
Слегка зазвенела фамильная керамическая посуда в шкафах у тех, кто ещё хранил её дома. Зетяне давно считают её позёрской архаикой, ведь тарелки и чашки из наноботов намного удобнее.
Лишь по сообщениям в Виренете большинство зетян узнало, что гигантская сфера из кристаллической тёмной материи неспешно поплыла сквозь космическое пространство, увлекая за собой их планетную систему. Ускорение у «Скарабея» ничтожно, чтобы не навредить Зете.
Теперь в домах зетян посуда больше не дрожит и люстры не качаются. Старые сообщения забываются, уступая место другим, более животрепещущим, новостям. О новом рецепте приготовления свиного стейка, о причёсках для кошек, о разводе поп-звезды и её продюсера… Жители Зеты уже мало думают о гравитационном буксировщике, летящем в пяти миллиардах километров от их планеты.
Что о нём думать? Полюбоваться на него всё равно не удастся. Тягач невидим, хотя экипажи пролетающих неподалёку кораблей всё же замечают эту махину. Для них она выглядит как огромный призрак, выворачивающий наизнанку небо и вытягивающий в дуги звёзды. И, к тому же, очень опасный, ведь его двигатель испускают мощнейшее жёсткое излучение. Поэтому всех командиров кораблей предупреждают, что лучше держаться от «Скарабея» подальше: какой бы крепкой ни была защита, она может внезапно ослабнуть, и тогда смерть.
Однако некоторые храбрецы на маневренных кораблях отклоняются от заданного курса, интересно же поглядеть на летучий голландец величиной с планету.
Члены его экипажа – тоже призраки. Они не боятся гамма-лучей и невидимы для обычного человека. Они и сами неспособны ни видеть, ни слышать, ни осязать окружающий мир. Они могут только воспринимать колебания гравитационного поля и дрожь аксионного конденсата.
Их миллионы в гранулированном гало сопроцессора – размышляющих, страдающих, почти живых.
Это рои незатухающих волн – солитонов. В иллюзорном мире, созданном для них тёмным Кристаллом, они кажутся себе людьми из плоти и крови, но если б они вдруг увидели свой настоящий облик, то, наверное, сошли бы с ума. Нет, волновым личностям лучше даже не задумываться о том, как они сейчас выглядят! Ведь они никогда уже не вернут себе человеческие тела, не заведут семьи, не родят детей…
Звезда и планеты послушно плывут вслед за «Скарабеем». Кому и для чего понадобилось это путешествие длиной в три десятка световых лет?
Когда земляне создавали колонию на Зете, они сочли систему Вире безопасным участком космоса. Опрометчиво сочли, поторопились.
В тридцати световых годах от звезды Вире находится неприметная двойная звезда. Два тусклых белых карлика. Никто не ожидал от них никакой подлости, но вдруг обнаружилось, что они медленно, но неумолимо сближаются. Это предвестье «танца смерти», который должен породить сверхновую. Случится это неизбежно, хотя и нескоро, примерно через пятнадцать тысяч лет.
Ровно столько оставалось бы жить цивилизации на Зете, если бы Земля вместе со всеми колониями не начала строить «Скарабей». Ведь все пригодные для жизни планеты, что находятся поблизости, уже заняты. Да и на чём перевозить зетян? Их больше десяти миллиардов. Строить флот кораблей поколений? Надорвёшься, но всё равно не сумеешь. Создать один тёмный тягач оказалось проще.
Караван едва заметно ускоряется. Пройдут века, прежде чем он выйдет на свою предельную скорость, в триста раз тише световой. Куда ему торопиться?
1. Растерзанная антилопа
Сейчас он антилопа гну. Дмитрий несётся по протоптанной зверями тропе, окружённой высокой травой саванны. Окровавленные ноги ещё слушаются: они лишь немного поцарапаны зубами гиеновидных собак.
Солнце уже садится и не сильно припекает. По сторонам мелькают акации с плоскими кронами, придающими деревцам вид огромных грибов. У горизонта высятся горы, над которыми висят кучевые облака.
Дмитрий мечтает, чтобы из зарослей слоновой травы выскочил лев, разогнал собак, повалил его мощным ударом лапы и перекусил горло.
Лев, однако, не появляется. Собаки гонятся по следу.
Наконец, показывается гладь воды. Дмитрий устремляется к ней. Перед глазами всплывает небольшая табличка:
-------------------------------------------------------------------------------------------------
Сообщение Кристалла
Верховья реки Ботети. Глубина около метра. Скорость течения – 30 сантиметров в секунду. Слева в двадцати метрах – брод. Главная опасность – крокодилы.
--------------------------------------------------------------------------------------------------
«Крокодил – не опасность, а спасение. Он утопит, а потом разорвёт тебя уже мёртвого. Это быстрая смерть. Собаки же начнут отгрызать мясо по кусочку. Мучения продлятся долгие часы. Конечно, в реку! Немедленно!» – решает Дмитрий.
Он бросается в воду и плывёт, но крокодилов там нет. Собаки устремляются к реке.
Дмитрий преодолевает реку, они уже перешли брод и ждут его на противоположном берегу. Сил плыть назад уже нет.
Он выскакивает на берег и пытается бежать…
Он мчится в сторону финишного баобаба… но тут чувствует, как ему в бедро впиваются собачьи зубы.
В тускнеющем вечернем свете его жрут отвратительные звери, откусывая от бёдер кусок за куском.
Нет, он не боится небытия. Не забывает, что это всего лишь игра, а сам он – бессмертная волновая личность. Почти бессмертная…
Однако правила игры таковы, что боль приходится испытывать настоящую. Адскую. Нестерпимую. Как будто ты в самом деле биологическое существо.
Дмитрий совсем ослаб и не может сопротивляться. Собаки уже начинают грызть его спину…
-------------------------------------------------------------------------------------------------
Сообщение Кристалла
Поражение.
Израсходовано баллов для Рая – 2.
Получено баллов для Рая – 0.
Осталось баллов для Рая: 28.
--------------------------------------------------------------------------------------------------
2. Зонарь
Небольшой кабинет. Зеленовато-серые стены. На одной из них висит акварельный натюрморт в рамочке. Столешница оформлена в стиле «Поверхность Цереры», модном в те времена, когда Дмитрий ещё жил на Земле и был человеком. Напротив него сидит худощавый мужчина в изящном деловом костюме. В его руке дымится трубка. Это Зонарь – распорядитель Зоны досуга, виртуального мира внутри виртуального. Регулярные погружения в него предохраняют волновые личности от безумия и расчеловечивания. Терапия, однако.
Да и так ли уж этот виртуальный мир отличается от той реальности, где Дмитрий родился около четырёхсот лет назад? От той, где и сейчас живут земляне и зетяне?
Там, у них, кванты, здесь – воксели. Там петельки планковского масштаба, тут ячейки побольше, потому что процессор слабее. Различие, выходит, в размере элементов пространства, но имеет ли размер значение? На бытовом уровне – точно нет.
Тот процессор, что развернул голограмму Вселенной, был создан невесть кем. Может, эволюцией, может, суперцивилизацией, а может, сбрендившим больцмановским мозгом. Кто разберётся? Этот же, Призрачный Кристалл, сотворён людьми, и Дмитрием в том числе. Ради спасения миллиардов жизней. Правда, в далёком будущем, но всё равно приятно это осознавать.
Ну, и какая разница – быть биологической личностью или волновой? Ах, да! У первой есть ДНК, у второй её нет… но на этом различия заканчиваются.
В общем, жизнь продолжается. Нет, не так. Продолжается бессмертие. Почти бессмертие…
– Печальный конец, мучительный, – задушевно произносит Зонарь. – И ни одного балла для Рая! Зачем же ты на них играл? Ведь тратить их было совсем необязательно.
– Хотел заработать ещё.
– Не получилось, увы. Сочувствую. А ведь до финишного дерева оставалось всего 160 метров! Ну, ничего… У тебя будет ещё миллион возможностей взять реванш… если, конечно, «Скарабея» вдруг не сожрёт случайная чёрная дыра.
– Типун тебе на язык! – огрызается Дмитрий и усмехается про себя: «Сочувствует? Откуда у ИИ может взяться эмпатия?»
– Уж и постращать нельзя, – взбрыкивает Зонарь. – Ну что, начнём игру заново? Или другую запустим?
Дмитрий кивает. Мол, да, другую.
– Сейчас свободны пять судей, два настройщика, три пилота и навигатор. То есть, ты. Можешь сколотить разнообразную, интересную команду. Кого выберешь в компаньоны? – интересуется Зонарь. – Вот, посмотри список.
– Подожди. Дай подумать.
– Хорошо. Прислушайся только к моему совету. Никаких десятимерных пространств! Иначе ты не отдохнёшь, а сойдёшь с ума. Как всегда, физика мира не должна отличаться от земной. Три измерения, ускорение 9.8 м/с², реки и моря, леса и луга, цветы и сады…
Деев ещё немного размышляет.
– Мне не нужна команда, – уверенно говорит он. – Хочу побыть один.
– Одиночное прохождение – тоже дело. Кем же ты теперь хочешь стать? Магом? Криминальным авторитетом? Проституткой? Драконом? Или, может, тараканом?
Зонарь не шутит: в его настройках отсутствует функция юмора. Просто он услужливо перебирает варианты, не видя различий между человеком, драконом и тараканом. Дмитрий морщится: «Вот тупая машина!»
– Надоело! – брезгливо бросает он. – Всё надоело!
– Это потому, что ты последнее время слишком увлекался ролевыми играми. Дорвался прямо-таки, вот и пресытился.
– На душе не было покоя, вот и хотел забыться. Опять судьи приняли тяжёлое решение.
– Понимаю… – сочувственно вздыхает Зонарь.
– Что ты можешь понимать! Искин, ты же никогда не был человеком. Разве знаешь, что такое муки совести?
– Как же не знаю? Наслышан. Судьи тоже мне жаловались…
– На что? На то, что они сами же урезали разрешение в мире галерунов?
– Вестимо.
– А чего меня туда таскали? Отдохнуть спокойно не дают! Зачем меня всё время выдёргивают из Зоны досуга и таскают на их заседания?
– Будто не знаешь…
Дмитрий, конечно, знает. Грабитель чёрных дыр с трёхсотлетним опытом полезен на любом судейском заседании, благо речь там ведётся не о преступлениях и наказаниях членов экипажа, а о рутинных делах.
Судьи принимают решения относительно и полёта «Скарабея», и внутреннего распорядка на нём, и работы Призрачного Кристалла… Без их ведома не проходят ни корректировка маршрута или скорости тягача, ни исправление системных искажений гигантской вычислительной системы, ни экстренные действия команды в случае угрозы из космоса. Нет, речь не о враждебных цивилизациях: таковых люди пока не встретили. В межзвёздном пространстве хватает и другой дряни. Огромные чёрные дыры, нейтронные и кварковые звёзды, коричневые карлики, астероиды и обломки кораблей – всё это несёт опасность либо для самого «Скарабея», либо для жителей планетной системы Вире, которую он везёт на буксире.
На заседаниях у Дмитрия авторитет почти непререкаемый. Почти, потому что все знают о его ахиллесовой пяте, Римме. Тёмная судья, бывшая владелица сети борделей, куда он часто захаживал в бытность земным человеком. Ради не покупной любви, а настоящей. К хозяйке заведения, циничной и своенравной красавице.
«Любовь зла!» – вздыхают судьи, смотря на эту пару. Они не любят Римму, но прощают Дмитрию привязанность к ней. Уважают. Ведь он как свои пять пальцев знает и ближайший космос, и устройство гравитационного тягача, в создании которого участвовал три века к ряду. Схему тёмного буксировщика Деев держит в памяти, помнит каждый его блок и каждую деталь.
Вот процессор «Скарабея», Призрачный Кристалл. Он весит чуть больше Юпитера. В центре его находится кварк-глюонное сердце с массой Луны и размером многоэтажки. Оно и служит гравитационным якорем системы, и очищает её от космической пыли, газа, камешков и прочего барионного сора, который легко пробивается сквозь тёмную материю. Переваривая их, гигантская страпелька испускает жёсткое излучение. Впрочем, волновым личностям гамма-лучи побоку, а биологические существа в тягаче не водятся.
-------------------------------------------------------------------------------------------------
Справочник Кристалла
Страпелька, странная капелька, странглет – капля странного кварк-глюонного «супа». Напоминает увеличенное до колоссальных размеров ядро атома водорода. В отличие от него, состоит не из двух, а из трёх типов кварков – up, down и strange, скреплённых сильным ядерным взаимодействием.
Как и атомные ядра, страпелька имеет положительный заряд и окружает себя шубой из электронов.
При прикосновении к обычному веществу страпелька превращает его в странный кварк-глюонный суп, что равносильно уничтожению. На этом её свойстве основано действие бомбы, погубившей планетную систему по время войны между колониями Хеггс и Туа.
Название «страпелька» родилось в глубокой древности (XXI век).
-------------------------------------------------------------------------------------------------
Как же люди сумели её найти и дотащить до системы Вире? А не пришлось ничего тащить! В неё превратили одну из дальних карликовых планет, которая вертелась себе в тридцати астрономических единицах от светила, никого не трогала и не догадывалась о своей печальной участи.
Вначале возле одной кварковой звезды люди нашли страпельку поменьше, с массой крупного астероида, окружили мощным магнитным полем и отбуксировали на окраину системы Вире. Потом, в один трагический для планеты момент, люди пульнули в неё этой страпелькой – и та стала превращаться в трёхароматный кварк-глюонный суп. Так и родилось сердце будущего Призрачного Кристалла.
Страпельку окружает шуба из электронов. Дальше клубится многокилометровый слой аксионного конденсата. Там обретаются рои незатухающих волн – солитонов. В них живут волновые личности – квантовые копии человеческого сознания.
-------------------------------------------------------------------------------------------------
Справочник Кристалла
Конденсат Бозе-Эйнштейна – состояние вещества, когда множество частиц принимают одинаковые квантовые состояния и ведут себя как единая волна. Название родилось в глубокой древности (XX век).
Аксионы – легчайшие частицы тёмной материи, псевдоскалярные бозоны с нулевым спином. Длина волны у них может колебаться от нескольких метров до размеров галактики. В «Скарабее» используются «тяжёлые» аксионы с длиной волны около 30 метров.
---------------------------------------------------------------------------------------------------
На время работы эти «люди» прикрепляются к кристаллической скорлупе Призрачного Кристалла. Каждый к назначенному ему узлу. Они управляют полётом тягача, изменяя плотность конденсата в разных секторах и корректируя форму параболоида из электронов, отражающего порождаемое аннигиляцией вимпзилл жёсткое излучение.
-------------------------------------------------------------------------------------------------
Справочник Кристалла
Вимпзилла – самая большая ценность нынешнего человечества, переживающего вимпзилльную лихорадку. Сверхмассивная частица тёмной материи, идеальное топливо для межзвёздных полётов.
Название её родилось в глубокой древности (XXI век). Оно намекает на Годзиллу, хотя на самом деле вимпзилла – это самая крохотная частица во Вселенной. Она в триллионы раз меньше протона (ядра атома водорода), но и во столько же крат его тяжелее.
Вимпзилла – частица Майораны, то есть, сама себе античастица. Поэтому две вимпзиллы при столкновении аннигилируют, но в природе такое практически никогда не происходит.
Вимпзилла имеет анапольную природу. Её тёмное поле свёрнуто в бублик и почти никак себя не проявляет, однако способно «зацеплять» нокс-лептоны, что необходимо для создания тёмных атомов и кристаллов.
---------------------------------------------------------------------------------------------------
Скорлупа «Скарабея» создана из кристаллов тёмной материи, состоящих из вимпзилл и нокс-лептонов. В этой броне записаны архив знаний человечества и страховочные копии сознания десятков миллионов людей – Амбар душ.
Схлопнуться Призрачному Кристаллу не позволяет тёмное отталкивание, благодаря которому и существует тягач.
-------------------------------------------------------------------------------------------------
Справочник Кристалла
Нокс-лептон – сверхмассивный «электрон» тёмного сектора. Примерно в миллиард раз легче вимпзиллы.
Участвует в образовании тёмных кристаллов, где нокс-лептоны «зацепляются» за тороидальные поля вимпзилл.
В тёмных кристаллах нокс-лептоны образуют орбитали вокруг вимпзилл, не позволяя последним сблизиться и аннигилировать.
Название родилось сравнительно недавно.
-------------------------------------------------------------------------------------------------
Лучше Дмитрия устройство «Скарабея» знает лишь один человек – Эрик, председатель Суда. В бытность земным человеком он был знаменит как изобретатель кварк-глюонной бомбы, кораблей-грабителей чёрных дыр и звёздного буксировщика. Он сам в общих чертах спроектировал эти устройства, а потом руководил коллективом разработчиков.
Однако Эрик никогда не летал в межзвёздном пространстве и не грабил чёрные дыры. Тут все козыри в руках у Дмитрия…
* * *
– Получается, играть ты больше не хочешь? – сочувственно спрашивает Деева Зонарь. – Могу тогда предложить райские наслаждения. Ты их заслужил: у тебя целых тридцать шесть баллов! Ну, так что выберешь? Песни и танцы Тлалокана? Тростниковые поля? Сады Эдема?
– Нет.
– Тогда мёд, молоко, вино и гурии? Нежненькие, перманентно девственные. Но их, доложу тебе, целых сорок. Упаришься с ними! Или, может, предпочтёшь валькирий из Вальхаллы? Плотненьких, мощненьких. Такая как саданёт, так и мокрого места от тебя не останется… но вдруг они тебе понравятся? Или займёшься истязанием рабов? Очень увлекательное, доложу тебе, занятие! Римму твою мёдом не корми, дай только над кем-нибудь понадругаться. Какая на Земле была, такая и здесь остаётся. Вот и ты займись. Могу виртуальных невольников предложить, а могу и с десяток настоящих галерунов из Амбара душ подогнать. Баллов, конечно, чуть больше потратишь, зато какое удовольствие получишь! Как надоест тебе возиться с ними, так я обратно отправлю. На хранение. Они и помнить-то ничего не будут.
– Неинтересно! – поджал губы Дмитрий. – Я ж не Римма.
– Что-нибудь придумаешь посвежее и пооригинальнее? Я воплощу самые смелые твои фантазии.
– Не хочу виртуальных наслаждений!
– Не виртуальные предложить не могу. У тебя же нет тела. Чего же ты всё-таки хочешь?
– Недолго стать самим собой. Собой прежним. Вспомнить дни, когда я ещё не был деталью этого чёртова тягача.
– Наиважнейшей деталью, надо заметить, – льстиво улыбается ему Зонарь.
– Нет, уж лучше быть незначительным человеком, но живым. Хочу ещё раз полетать в «Лазутчике», вспомнить первый день своей охоты на тёмные частицы.
– Это уже Рай. Стоить будет пять очков.
– Ты ничего не путаешь?
– Ах, да. Ты же у нас навигатор. Тогда погружение в прошлое можно провести как тренировку для поддержания квалификации. Но всё равно воспоминания о реальном прошлом – это Рай. Бесплатного входа нет. С тебя два очка. И как тебе не жалко тратить райские баллы?
– Жалко, но это была моя первая встреча с чёрной дырой. Ни одна твоя игра так не щекочет нервы.
– Хозяин барин, – пожимает плечами Зонарь.
Ему не понять. Он ни разу не летал к чёрным дырам, да и нервов у него нет и никогда не было. Как, впрочем, и совести.
Деев ощущает разряд в запястье левой руки и на две секунды закрывает глаза.
-----------------------------------------------------------------------------------------------------
Сообщение Кристалла
Вы пожелали посетить Рай.
Потрачено баллов для Рая: – 2.
Осталось баллов для Рая: 26.
------------------------------------------------------------------------------------------------------
«Не так уж и мало», – радуется Дмитрий.
3. Ограбление чёрной дыры
К огромному, находящемуся на орбите вдали от Земли «Похитителю» Дмитрия подвёз «Лазутчик» – небольшое быстрое судёнышко. От гигантского аппарата-грабителя нужно держаться на почтительном расстоянии, если ты, конечно, не самоубийца и не хочешь превратиться в кварк-глюонный суп.
Дмитрий тогда был молод и одинок. Постоянной девушки у него не было, хотя возраст перевалил за четверть века. Бывает такое в жизни, случается.
Иногда он снимал девчонок в «Доме счастья», где волны эндорфинов уносили посетителей подальше от реальности, иногда заходил в бордель. Если бы кто-нибудь тогда сказал Дееву, что его женой станет богатая влиятельная красавица, он бы счёл это глупой шуткой. Может быть, даже оскорбился бы.
Он включил трёхмерный экран и посмотрел на чертёж «Похитителю». Корабль напоминал строящегося «Скарабея», только в миниатюре. В центре страпелька, снаружи тёмная кристаллическая сфера. Аксионный конденсат тоже имелся, но играл роль амортизатора, не более того. Никаких волновых личностей там не предусматривалось.
По обеим сторонам сферы располагались «топливные баки», изготовленные по тому же принципу.
За «Похитителем» выстроились в три цепочки двенадцать дронов-тороидов из кристаллической тёмной материи. В дырке каждого невидимого бублика висели шары с матовым блеском – капли странного кварк-глюонного вещества. Это были «загребущие руки» сборщиков, призванные своей гравитацией ловить выбитые из спайка вимпзиллы.
В глазах Дмитрия вся эта кавалькада выглядела скоплением гигантских капель ртути. Ведь корпусы ни корабля-грабителя, ни дронов человек увидеть не мог.
И вот «Лазутчик» облетел призрачный караван и пристроился далеко впереди него, чтобы уберечься от гамма-излучения, которое станут изрыгать двигатели. Деев дал сигнал «старт». Суда тронулись и начали медленно разгоняться.
Реактивную тягу и у обоих кораблей, и у дронов создавала аннигиляция вимпзилл – частиц, которые в триллионы раз массивнее и одновременно мельче атомов водорода или антиводорода.
Компактные, тяжеленные! Разве можно придумать топливо лучше, чем вимпзиллы? Призрачные ровесницы Вселенной, они сохранили в себе энергию её рождения.
Обычное антивещество в подмётки им не годится. Оно ведь требует огромных баков, да и хранить его намного опаснее.
С помощью аннигиляции вимпзилл можно не только толкать корабли, но и формировать мощнейшие лучи тёмных лазеров, и создавать варп-пузыри, преодолевая проклятье Алькубьерре. Нужно их для всего этого не так уж и много. На дальний полёт хватает двух «топливных баков» – небольших страпелек с тёмной скорлупе, которые занимают меньше одной тысячной процента объёма корабля.
В общем, бесценные частицы! Встречались бы только почаще…
-----------------------------------------------------------------------------------------------
Справочник Кристалла
Искусственно создать вимпзиллы невозможно: для этого требуется запредельно мощная энергия, которой нет не только у человечества, но и даже у всей сегодняшней Вселенной. Эти частицы можно только добыть в космосе.
-------------------------------------------------------------------------------------------------
Деев перепроверил координаты маршрута, дал «добро» корабельной автоматике и поспешил к криокамере. Теперь ему осталось полагаться на милость космического разума и безотказность квантовых компьютеров – обычного барионного в «Лазутчике» и тёмного в «Похитителе». Они сообщались между собой при помощи ноксонной связи и страховали друг друга. Вероятность того, что внезапно заглючат они оба процессора, была ничтожной, но Дмитрий всё равно прошептал «Отче наш». Не потому, что верил в Бога. Просто так положено.
-------------------------------------------------------------------------------------------------
Справочник Кристалла
Ноксон (от латинского nox – ночь) – калибровочный бозон, переносчик тёмного взаимодействия. Аналог фотона.
---------------------------------------------------------------------------------------------------
Смесь кислорода и инертных газов приятно усыпила его за полминуты. Затем корабельные автоматы медленно заморозили тело.
Все суда оделись в пузыри Алькубьерре, и призрачный караван направился вслед за «Лазутчиком» к участку космоса, богатому тёмной материей и реликтовыми чёрными дырами.
* * *
Очнулся Дмитрий уже на месте и пришёл в себя за час. Поначалу он не чувствовал страха. Наоборот, прилив сил.
Ограбление чёрной дыры предваряли её поиски. Деев днями всматривался в трёхмерный экран, где отображалась гравитационная карта ближайшего участка космоса. Искал бесконечно глубокие воронки.
Диаметр у них был разный. Широкие колодцы Дмитрий отбраковывал сразу. Это были крупные, молодые дыры, порождённые гибелью звёзд. За время своей жизни, короткой по космическим меркам, они не успевали обрасти большим спайком. Значит, лететь к ним не имело никакого смысла. Овчинка не стоила выделки.
Слишком узкие воронки тоже не годились. Это были пусть и первичные, но совсем крохотные дыры. Тёмной материи они могли удерживать с гулькин нос. Стоило ли тратить горючее, чтобы лететь к ним?
-----------------------------------------------------------------------------------------------
Справочник Кристалла
Аксионный конденсат Бозе-Эйнштейна при соблюдении определённых условий неспособна поглотить даже чёрная дыра.
-------------------------------------------------------------------------------------------------
Проходили день за днём. Дмитрий уже смертельно устал вглядываться в карту лишь с четырёхчасовыми перерывами на сон и пятнадцатиминутными – на поглощение соков и консервов. Нет, в контракте такие жёсткие условия не оговаривались. Деев установил их для себя сам. Очень уж хотелось поскорее найти нужную дыру.
Обнаружилась она лишь к концу второй недели. Гравитационные датчики показали, что дыра вместе со спайком была примерно в 257 тысяч раз тяжелее Земли.
-------------------------------------------------------------------------------------------
Данные «Лазутчика»
Масса объекта ∼ 1,7×1030 кг
Приблизительно 0,856 массы Солнца.
Радиус Шварцшильда ∼ 2,53 км.
Температура излучения Хокинга ∼ 6×10−9 К. Близко к абсолютному нулю: излучение пренебрежительно мало.
Темп аккреции ∼1011 кг/с. Очень низкий.
Светимость аккреционного диска ∼ 10−8 от солнечной. Почти не заметна.
------------------------------------------------------------------------------------------------
Итак, тихая дыра почти солнечной массы. Слишком лёгкая, чтобы её могла породить смерть звезды.
Значит, это была первичная дыра. Она родилась почти одновременно с Вселенной. Вокруг таких обычно скапливается громадное количество тёмных частиц. Идеальная жертва ограбления!
«Лазутчик» запустил квантовый гравитационно-волновой спектроскоп. Процессор моментально рассчитал, сколько весит спайк.
-------------------------------------------------------------------------------------------------
Данные «Лазутчика»
Профиль плотности, γ – 2,0–2,25
Дисперсия скоростей, км/с – 20–30
Радиус спайка ∼ 1,5–2 а. е.
Масса спайка – 0,012 массы дыры. 2637 масс Земли.
Гравитационное влияние спайка – слабое, но заметное.
Поток аннигиляции вимпзилл – ничтожно малый.
Стабильность – высокая.
Время формирования спайка – ранняя Вселенная, участок с высокой начальной плотностью тёмной материи, ∼ 108 кг/м3
Изначальная масса спайка ∼ 4,9×1030 кг. Примерно 150 тысяч масс Земли!
-----------------------------------------------------------------------------------------------------
Дыра вправду окружила себя тяжеленной незримой шубой, но та изрядно поизносилась. Остались жалкие 1,7 процента былой роскоши.
Когда-то этот спайк пылал почти как сверхновая, частицы уничтожали друг друга как могли. Вот и перебили.
Впрочем, такие ли уж они жалкие, эти оставшиеся 1,7 процента частиц? 2637 масс Земного шара – разве этого мало? Даже пятьсот «Похитителей» за пятьсот лет не сумеют исчерпать и ничтожную долю здешнего запаса тёмного вещества.
Грибное местечко!
Деев послал на Землю сигнал с координатами дыры. Мол, пусть прилетят и раскинут тут широкую сеть для ловли вимпзилл. Тогда работа шустро пойдёт.
Пока же надо было послать к дыре ту аппаратуру, которая имелась у Дмитрия в наличии. Дроны подогнать как можно ближе к горизонту событий, где спайк гуще всего, но так, чтобы гравитация их не размолотила. Затем разогнать «Похититель» и отправить его по касательной…
«Хорошо было бы использовать гравифотонный лазер! – мечтал Дмитрий. – Направил мощный луч издалека на спайк, выбил вимпзиллы, подогнал сборщиков – и собирай урожай! Просто и легко. Жаль, существуют гравифотоны только в романах и фильмах…»
Деев прикоснулся к левому запястью, куда был вживлён крохотный нейрохимический процессор, и включил режим ослабления эмоций. Грабить чёрную дыру надо с холодной головой, так ведь?
Затем он дал команду компьютеру «Лазутчика» рассчитать минимально возможное расстояние от «Похитителя» и сборщиков до горизонта событий дыры. Тот мгновенно выдал результат.
Минимум миниморум – 25 километров. Там спайк очень густ, а гравитация дыры хоть и колоссальна, но не смертельна для сборщиков. Выдержат и тёмное кристаллическое вещество корпусов, и страпельки. Однако «Похититель» на таком расстоянии ещё не сможет вытащить вимпзиллы из спайка, с какой бы скоростью он не летел: дыра там крепко их держит, не отдаст. А ведь нужно вытащить обильный шлейф, чтобы сборщики наелись тёмной материей до отвала.
К тому же, «Похититель» крупнее сборщиков, и приливная сила на него действует мощнее. Она в 40 километрах от горизонта событий может его разрушить.
Тогда, может, провести его в 50 километрах от дыры? Дмитрий вновь заставил компьютер «Лазутчика» погрузиться в расчёты.
Нет, и это расстояние не подходит. У спайка тоже есть гравитация, и её приходится учитывать. Корабль движется сквозь облако вимпзилл как по вязкому болоту. Кажется, он на безопасном расстоянии от дыры, но бац – и разлетается невидимая броня, а страпелька вытягивается в макаронину. Потом её засасывает по кваркам, утягивает к сингулярности.
Если такое случиться, от корабля не останется уже ничего. Пропадут огромные казённые средства. Кто ж это Дмитрию простит? О полётах к дырам придётся забыть, а это и заработок хороший, и женское внимание, опять же.
Плотность спайка падает с каждым километром по мере отдаления от дыры, а начиная с 200 километров – по экспоненте. Тогда, может, на этом расстоянии и провести «Похититель»? Там и с дронами гарантированно ничего не случится, и с кораблём-грабителем, да и вимпзиллы будет сравнительно легко вытащить из облака… только вот шлейф за кораблём-грабителем потянется совсем жиденький. Халтура! Но кто проверит?
Нет, проверят, конечно. Посмотрят чёрные ящики дронов. Поймут, где Дмитрий вёл сбор. Сильно, конечно, не пожурят и с работы не прогонят: новичок всё-таки. Однако уважать не будут.
В сознании Дмитрия начали бороться две силы. Очень хотелось рискнуть и провести «Похититель» поближе к дыре, километрах в семидесяти. Если всё выгорит, он утянет за собой плотный шлейф. А если нет?
Может, 150 километров? Тогда сам себя станешь трусом называть, да и начальство будет снисходительно посмеиваться.
120? 100? Красивое круглое число. Да, именно в этом месте и разыграется вся драма! «Похититель» пронесётся по гиперболе на огромной скорости, выбивая вимпзиллы из спайка, разрушая их обжитые орбиты. За ним потянется невидимый пушистый хвост. Дроны немедленно в него ворвутся и станут собирать тёмные частицы притяжением своих страпелек.
Вимпзиллы будут падать в самый центр кварк-глюонных капель, но силы тёмного отталкивания не позволят улову схлопнуться.
-------------------------------------------------------------------------------------------------
Справочник Кристалла
Тёмное отталкивание вимпзилл – проявление их анапольной природы. Тороидальные поля этих частиц создают на сверхкоротких дистанциях барьер, не позволяющий частицам сталкиваться и аннигилировать . Преодолеть его не может даже колоссальная гравитация в спайке чёрных дыр или внутри страпелек. Однако вимпзиллы всё же могут аннигилировать, если их скорость и кинетическая энергия экстремально высоки, а встречаются они лоб в лоб. Вероятность такого события в природе исчезающе мала (один раз в пять лет во всей нашей Галактике). «Встречи» вимпзилл создаются искусственно в «камерах сгорания» тёмных кораблей.
-------------------------------------------------------------------------------------------------
Дмитрий ещё раз заставил процессор «Лазутчика» погрузиться в расчёты. Тот подтвердил, что это оптимальное расстояние.
Итак, 100 километров. Это будет самая ближняя к дыре точка гиперболы. Деев ещё раз посмотрел на расчёт траектории тёмного корабля и расположения дронов. Затем дал «добро», и к спайку направились шары с матовым блеском. Один большой, двенадцать поменьше. Как заворожённый, Дмитрий смотрел на экран до тех пор, пока страпельки не скрылись из виду.
Душа у него ушла в пятки. Что с кораблями? Он включил гравитационную карту, посмотрел на ямки. Живы, курилки! Летят к дыре!
И вот одна из ямок, самая глубокая, метнулась к воронке, пронеслась в ста километрах от неё, затем начала отдаляться и терять скорость…
Уф, пронесло! Цел тёмный великан!
Засуетились ямки поменьше. Это сборщики выхватывали тонны вимпзилл из шлейфа, словно киты ловили планктон.
Тут, впрочем, тоже крылась опасность. Жадность – порок, даже если речь идёт об алчности странных капелек. Автоматика должна точно определить момент, когда дрону пора прекратить ловлю. А если бортовой компьютер вдруг заглючит и не вовремя остановит сбор? Тогда на месте чересчур захапистого сборщика появится крохотная чёрная дыра. Имущество погибнет, а сотруднику объявят выговор. Мол, не уследил, хотя как тут уследишь?
Наконец, маленькие ямки двинулись к большой и выстроились рядом с ней. Все сборщики остались в целости! Дмитрий дал им команду лететь на верфь и вновь забрался в криокамеру.
«Лазутчик» опять пристроился впереди каравана, теперь уже груженного наловленными вимпзиллами. Малой доли этих частиц хватило бы, чтобы с лихвой окупить все расходы на путь к дыре и обратно.
На подлёте к верфи бортовые механизмы «Лазутчика» начали постепенно размораживать тело Дмитрия. Первая его осознанная мысль была короткой: «Я жив! Жив!»
Он поглядел на экран. Перед его глазами предстало самое опасное место в космосе, где ошибка автоматики могла обернуться уже катаклизмом космического масштаба. Страшно было приближаться к верфи. Она ведь в любой момент может вспыхнуть как сверхновая. Да, вероятность взрыва мизерная, миллиардные доли процента. Однако она есть.
На верфи работал сепаратор, загружая фракции пойманных тёмных частиц в разные блоки строящегося тягача, который тогда ещё не назывался «Скарабеем».
На воле же, в просторах космоса, у крохотных вимпзилл шансы встретиться лицом к лицу почти нулевые. Во всей Вселенной такое случается лишь раз в полсекунды, а в нашей галактике – раз в пять тысяч лет. Редкое событие, невероятно редкое!
В спайках возле чёрных дыр эти частицы тоже практически не сталкиваются. Каждая занимает свою орбиту. Живут в тесноте, да не в обиде: места хватает всем.
На верфи же вимпзиллы высвобождают из страпелек и собирают в жёсткую структуру.
---------------------------------------------------------------------------------------------------
Справочник Кристалла
Кристаллическую тёмную материю в космосе найти невозможно. Естественным образом она не образуется. Её можно создать только искусственно.
---------------------------------------------------------------------------------------------------
Тут популярна шутка, что загрузчик, как сапёр, может ошибиться лишь один раз. Если ненароком вызвать цепную аннигиляцию, будет полный звездец. Искусственный взрыв сверхновой!
Верфь располагалась в 30 астрономических единицах от Вире. На расстоянии, как от Солнца до Нептуна. Не такое уж оно и большое. Взрыв на верфи, случись он, не только уничтожил бы озоновый слой Зеты, но и испарил бы океаны на ней, выжег бы всю жизнь, включая самых стойких микробов.
Конечно, проектировщики думали об этой опасности, рассматривали вариант размещения верфи в 40 световых годах от колонии, но отказались от этой идеи. Ведь в таком случае построенный «Скарабей» надо было бы подогнать к системе Вире, и желательно побыстрее, хотя бы лет за сто. Несясь почти на половине световой скорости, тягач с массой Юпитера нарушил бы движение всех небесных тел на своём пути, внёс бы хаос в обращение планет. Погибла бы жизнь на них. Может быть, даже разумная и цивилизованная.
В первом случае вероятность катастрофы была мизерной, во втором – стопроцентной. Так что выбора у проектировщиков не было. Пришлось строить верфь в системе Вире…
– Умница! – сказал Дмитрию бригадир охотников на тёмную материю. – Я посмотрел твой чёрный ящик. Ты не стал осторожничать, пустил «Похититель» и дроны поближе к дыре. Рискнул, но в пределах разумного. Если и дальше будешь так работать, ни Земля, ни Зета в долгу перед тобой не останутся. Дадут пятьсот лет молодости.
– Да неужели? – скептически улыбнулся Дмитрий.
– Я серьёзно говорю, – ответил бригадир. – Но пока тебе рано об этом думать. Сейчас отоспись. Затем расслабься в Доме счастья, сними девчонку, потрахайся, слетай к морю, а через неделю зайди. Проинструктирую на предмет, что тебе дальше делать.
* * *
Второе задание Дмитрий выполнил без изъянов, как и третье, и четвёртое… Дыры он грабил я триста с лишним лет. Обычные люди столько не живут. Максимум сто пятьдесят. Чтобы протянуть три с лишним века, надо быть либо невероятным богачом, либо уникальным специалистом, в долголетье которого заинтересовано общество. Таким, каким и стал Деев. Он бы и дальше коптил космос, если бы не внезапный инфаркт прямо в «Лазутчике». Случился он аккурат в то время, когда на верфи закончили строить тягач. Совпадение? Кто поймёт…
Триста лет безупречной работы! За это Дмитрия уважали и при жизни, и после смерти. На «Скарабее» его приглашали на все заседания тёмного Суда, прислушивались там к его словам…
4. Межзвёздный бурлак
Трудно ли ехать по восточной дороге начала двадцать первого века, где светофоров почти нет и где никто не соблюдает писаные правила, а единственное неписаное укладывается в два слова: «Инша Алла!»? Да нет, очень даже легко, если привыкнуть. Парадокс, но люди там реже попадают в аварию, чем на зарегулированных трассах.
Восточная дорога – это торжество самоорганизации, надежда и отрада любого анархиста. Она показывает, что люди могут обходиться без начальства и его мудрых сигналов…
* * *
Водитель останавливает автомобиль рядом с заправочной станцией и делает вид, что идёт туда перекусить, а на самом деле незаметно огибает сооружение, бросается в поле и прячется среди двухметровых стеблей и широких листьев подсолнечника.
Как и цветущие корзинки, они прорисованы схематично, с минимумом полигонов… но всё же можно понять, что это за растение. Автомобилисту даже кажется, что он слышит запах подсолнечного масла, который помнил с тех времён, когда был человеком.
Раздаётся громоподобный голос.
-------------------------------------------------------------------------------------------------
Сообщение Кристалла
Галерун Брур-1327-506, где ты?
--------------------------------------------------------------------------------------------------
Водитель не обращает на него внимания. Сквозь густые заросли он продирается в сторону города, потом рвёт к административному зданию, скрывается в посадках возле него и начинает ждать.
Так всё выглядит в виртуальной реальности.
-------------------------------------------------------------------------------------------------
Сообщение Кристалла
Галерун Брур-1327-506, где ты? Почему тебя нет на рабочем месте?
--------------------------------------------------------------------------------------------------
В действительности всё немного иначе.
Волновой рой, несущий в себе квантовую копию человеческой личности, открепляется от узла матрицы Призрачного Кристалла и свободно плывёт в толще аксионного конденсата Бозе-Эйнштейна. Он останавливается недалеко от судейского вортекса.
-------------------------------------------------------------------------------------------------
Сообщение Кристалла
Галерун Брур-1327-506, где ты? Сейчас не перерыв!
--------------------------------------------------------------------------------------------------
Водитель прислушивается к звукам поля. Никто за ним не гонится.
К двери подходит человек по имени Томас. Автомобилист пристраивается за его спиной…
-------------------------------------------------------------------------------------------------
Сообщение Кристалла
Галерун Брур-1327-506, где ты?
Назначено штрафных очков – 1.
Всего штрафных очков – 1.
--------------------------------------------------------------------------------------------------
Его и вправду никто не преследует, кроме недовольных сообщений процессора, и он почти вплотную приближается к судейскому вортексу, несмотря на смертельную опасность. Если б его заметили, то немедленно разрушили бы двумя перекрещивающимися лучами ноксонных лазеров.
А так… кому он нужен? Подумаешь, делся куда-то работник. Если пропадёт надолго или навсегда, вытащат другого из Амбара душ! Никто даже не предположить не может, что жалкий галерун стремится проникнуть в обитель тёмных судей. Никто, даже сам Призрачный Кристалл!
Брур-1327-506 пользуется рассеянностью другого роя солитонов. Того самого настройщика Томаса.
--------------------------------------------------------------------------------------------------
Сообщение Кристалла
Галерун Брур-1327-506, где ты? Немедленно вернись к своему узлу! Ты ошибся: перерыв давно закончился!
--------------------------------------------------------------------------------------------------
Кстати, кто такие галеруны? Это волновые личности, квантовые копии человеческого сознания. В минуты отдыха они свободно плавают в толще аксионного конденсата, но в рабочее время прикрепляются к кристаллической матрице и управляют полётом «Скарабея», изменяя плотность среды и подправляя геометрию параболического «зеркала» из находящихся близ страпельки электронов. Оно отражает поток жёсткого излучения, которое выделяется при аннигиляции вимпзилл в «камере сгорания».
Без живого разума галерунов колоссальный тёмный процессор неизбежно погряз бы в рутине бездушных, лишённых творческого начала алгоритмов. Машина неспособна заменить человека, кто бы там что ни говорил.
-------------------------------------------------------------------------------------------------
Сообщение Кристалла
Галерун Брур-1327-506, где ты?
Назначено штрафных очков – 1.
Всего штрафных очков – 2.
--------------------------------------------------------------------------------------------------
Их миллионы, этих галерунов. Каждый из них отвечает за крохотный участок работы, но вместе они составляют самоорганизующуюся систему. Именно так двигались потоки машин и скутеров на восточных дорогах XX и XXI веков.
Обычно галеруны отлично справлябтся с управлением «Скарабеем». Навигаторы и пилоты ручного режима подключаются лишь в редких случаях. Например, когда известие об угрозе из космоса вызываето среди галерунов панику, и те перестают слаженно работать.
-------------------------------------------------------------------------------------------------
Сообщение Кристалла
Галерун Брур-1327-506, где ты?
--------------------------------------------------------------------------------------------------
Судьи, навигаторы, пилоты экстренного режима и настройщики обитают отдельно от галерунов в тихих сердцевинах торнадоподобных вихрей, которые крутятся в толще конденсата и соединяют страпельку с кристаллической броней циклопического процессора. Проникнуть за барьер рядовой член экипажа «Скарабея» не может. Никак. Так, по крайней мере, считалось до нынешнего дня.
-------------------------------------------------------------------------------------------------
Сообщение Кристалла
Галерун Брур-1327-506, где ты?
--------------------------------------------------------------------------------------------------
Водитель встаёт вплотную к спине настройщика Томаса, спешащего в судейское здание. Тот ничего даже не замечает: он взволнован предстоящим выступлением перед судьями и обдумывает свой отчёт. В который уже раз!
-------------------------------------------------------------------------------------------------
Сообщение Кристалла
Галерун Брур-1327-506, где ты?
Назначено штрафных очков – 1.
Всего штрафных очков – 3.
--------------------------------------------------------------------------------------------------
На самом деле всё выглядит так. Галерун подстраивается к частоте Томаса и мгновенно сливается с ним в единый волновой рой. Тот и вправду ничего не успевает заподозрить.
-------------------------------------------------------------------------------------------------
Сообщение Кристалла
Галерун Брур-1327-506, где ты?
--------------------------------------------------------------------------------------------------
Томас замечает лишь небольшое ухудшение самочувствия. Так, голова немножко болит.
-------------------------------------------------------------------------------------------------
Сообщение Кристалла
Галерун Брур-1327-506, где ты?
--------------------------------------------------------------------------------------------------
Он притихает и перестаёт даже думать, чтобы у Томаса, подплывающего к судейскому вортексу, не случилось раздвоения личности.
Это враньё, что шизофрения бывает только у биологических людей, а волновых она обходит стороной. Нет, не обходит! Если бы охрана заподозрила у настройщика сумасшествие, она не пропустила бы его к судьям.
-------------------------------------------------------------------------------------------------
Сообщение охраны
Настройщик Томас, твой фазовый паспорт действителен.
--------------------------------------------------------------------------------------------------
Они проплывают через барьер и быстро просккакивают в сердцевину, чтобы не закрутиться в мощном вихре.
-------------------------------------------------------------------------------------------------
Сообщение Кристалла
Галерун Брур-1327-506, где же ты?
Назначено штрафных очков – 1.
Всего штрафных очков – 4.
--------------------------------------------------------------------------------------------------
По пути в зал заседаний галерун ошеломлённо всматривается в виртуальную реальность, которой окружили себя судьи. Странно, но она ничем не отличалается от той, где он родился и прожил годы в человеческом облике.
«Оказывается, судьи ни в чём себе не отказывают! – задумывается Брур-1327-506. – Живут в настоящем мире, а не среди размытых серых силуэтов, как мы! И полигонов никаких не заметно, и вокселей. У них не комнаты в многоэтажных общежитиях, а большие особняки. Дома окружены такой же природой, какую мы видели на Зете, когда были людьми. Судьи слушают пение птиц, стрекотание кузнечиков и плеск воды, чувствуют запахи, наслаждаются тонкими винами и изысканными блюдами. Какое же безумное у них разрешение! Здесь можно увидеть даже пыльцу на крыльях у бабочек!»
-----------------------------------------------------------------------------------------------
Сообщение Кристалла
Галерун Брур-1327-506, где ты?
-----------------------------------------------------------------------------------------------
Если бы галеруна сейчас обнаружили, то немедленно бы уничтожили. Два тонких луча пересеклись бы на нём, вот и всё. Они бы Томасу не причинили вреда. Впрочем, если бы и задели, невелика беда: настройщик не судья, ему подобрали бы замену в Амбаре душ, потом обучили бы…
Зачем же галерун рискует, стремясь проникнуть в судейский вортекс?
Ему очень хочется увидеть, как живёт судья Имбемба – бывший Радетель Зеты. По приказу этого диктатора подвергли квантации миллионы человек, в том числе и того, кто стал потом галеруном Брур-1327-506.
Он не помнит имя настоящее казнённого зетянина: у рядовых членов экипажа стирают память о том, кем они были раньше. Не знает он, и за что его лишили жизни…
-------------------------------------------------------------------------------------------------
Сообщение Кристалла
Галерун Брур-1327-506, где ты?
Назначено штрафных очков – 1.
Всего штрафных очков – 5.
--------------------------------------------------------------------------------------------------
Он не может придти в себя после потрясения.
«Не было справедливости в барионном мире. Нет её и в тёмном! Радетеля Имбембу ведь тоже казнили. За то, что он казнил нас. Его судили то ли восставшие зетяне, то ли представители прямой квантовой демократии Земли. Потом приговорили к квантации. Так почему же он здесь не испытывает адские муки, а по-прежнему живёт лучше, чем мы? Не удивлюсь, если у него и тут окажутся сорок наложниц, как на Зете, а то и всё 365 – по числу дней году».
-------------------------------------------------------------------------------------------------
Сообщение Кристалла
Галерун Брур-1327-506, где ты?
--------------------------------------------------------------------------------------------------
Недалеко от входа в зал заседаний настройщик Томас приближается к одиноко стоящему судье.
– Ваша честь! Моё почтение.
– Приветствую, – коротко отвечает судья Франц. – Говорят, ты сумел накопить баллы на Рай и побывал в своём человеческом прошлом. Правда это?
– Да, вернулся ненадолго в детство.
– А я тоже недавно посетил Рай. Вспомнил свою школьную любовь. Красавицу! Первая ночь с ней была просто ошеломительна. Мы ещё мало что умели, но какими свежими были ощущения! Это хочется проживать вновь и вновь…
«Оказывается, у них ещё есть Рай, где они предаются воспоминаниям, могут вновь прожить свои лучшие дни на Земле или на Зете! Почему всего этого лишили нас?» – изумлённо думает Брур-1327-506.
Томас и Франц прощаются.
«Нет, всё-таки надо, чтобы он спросил об Имбембе. Пусть задаст хоть какой-нибудь наводящий вопрос», – решает галерун.
Боясь быть обнаруженным, он осторожно испускает лёгкую волновую рябь в конденсате, подстраиваясь под частоту Томаса.
– Как сейчас поживает судья Имбемба?
– Томас, с чего тебя вдруг заинтересовал этот мужлан из колонии? – удивляется Франц. – Мы все земляне, он один зетянин. Варвар! Заоортыш! Что он вообще делает среди нас? Почему его с нами уравняли?
-------------------------------------------------------------------------------------------------
Справочник Кристалла
Заоортыши – так презрительно именуются жители колоний, обитающие за облаком Оорта (за пределами Солнечной системы). Земляне воспринимают их как отсталых варваров независимо от личных качеств.
--------------------------------------------------------------------------------------------------
Тёмный судья сплёвывает.
Томас кивает, сделав брезгливую гримасу. Этот тоже с Земли, значит.
Брур-1327-506 боится дальше расспрашивать Франца, раскрыть ведь могут.
Судья спешит в зал заседаний, а настройщик задерживается у входа.
Галерун незаметно отделяется от Томаса: нечего ему слушать на этом заседании, да и опасно непомерно. Там ведь охрана посерьёзнее, чем у барьера.
Брур-1327-506 бросается к стене вихря и просачивается сквозь неё.
Ура! Он вновь среди своих.
-------------------------------------------------------------------------------------------------
Сообщение Кристалла
Галерун Брур-1327-506, где ты?
Назначено штрафных очков – 1.
Всего штрафных очков – 6.
--------------------------------------------------------------------------------------------------
«Значит, все судьи тут с Земли. Из метрополии. Все, кроме Имбембы, конечно. Вот оно что, оказывается! Высшая каста!» – возмущённо размышляет Брур-1327-506.
У галерунов нет и не может тайн друг от друга. Что знает один, то скоро становится известно и остальным, иначе коллективное управление «Скарабеем» стало бы невозможным. Информация о Рае и о кастовых различиях начинает распространяться среди галерунов, как вирусная инфекция. Со скоростью звука в аксионном конденсате!
Призрачный Кристалл замечает всё это лишь через две десятых секунды. К тому моменту опасными идеями успевает заразиться весь сектор С901-934.
-------------------------------------------------------------------------------------------------
Сообщение Кристалла
Галерун Брур-1327-506, где ты? Почему ты не на месте.
Назначено штрафных очков – 1.
Всего штрафных очков – 7.
--------------------------------------------------------------------------------------------------
– Брур-1327-506, за что тебя так оштрафовали? – изумлённо интересуются встречные галеруны.
– Штрафы мелочь, – отвечает он и возвращается к своему узлу кристаллической матрицы.
--------------------------------------------------------------------------------------------------
Сообщение Кристалла
Галерун Брур-1327-506, где ты был? Работай! Перерыва сегодня у тебя больше не будет.
--------------------------------------------------------------------------------------------------
«Ну, и ладно. Хорошо хоть цел остался», – радуется Брур-1327-506.
5. Великий квантатор
В зале заседаний – все девяносто тёмных судей. На овальном дубовом столе – старомодные часы с резным деревянным корпусом и четырьмя циферблатами, напоминающими, что именно время порождает всё сущее, что оно вечно и незыблемо, хотя и течёт везде по-разному.
Один циферблат показывает абсолютное время, единое для всей Вселенной, а три остальных – относительное время на Зете, на Земле и на «Скарабее». Последнее дежурные настройщики ежесекундно подправляют, корректируя тактовую частоту Кристалла.
На лаке столешницы виднеются царапинки от винтажных подстаканников и столовых приборов. Даже жучок ползёт из угла в угол. Процессор старательно всё прорисовал!
Девушка-галерун разносит чай, бутерброды и печенья.
– Мне, пожалуйста, с мёдом, лимоном и имбирём. Для связок полезно. И никаких бутербродов! Не ем мясные продукты: от них может случиться изжога. Понимаете, у меня тончайшее колоратурное сопрано с уникальным тембром и стратосферными верхами, – вальяжно произносит осанистая блондинка из числа тёмных судей.
Она вправду считает, что у неё всё ещё есть голосовые связки? Или просто тоскует по давно прошедшим временам, когда выступала на настоящей сцене?
– Как пожелаете, ваша честь, – отвечает девушка.
Ностальгия всё больше укореняется на тягаче. Это в первые годы и судьи, и навигаторы, и другие высокопоставленные члены экипажа стремились облагородить свою виртуальную внешность. Кристалл шёл им навстречу, угождал, прислушивался к пожеланиям. Не соглашался лишь на смену пола и черт лица, ведь важно, чтоб человека узнавали. А в остальном… Хочешь быть двухметровым атлетом с золотистой шевелюрой – пожалуйста. Желаешь стать латиноамериканским мачо с волосатой грудью и кабельо цвета воронова крыла – получай!
Однако со временем всем надоело ходить красавцами и красавицами. Всем захотелось вновь сделаться такими, как они выглядели в последние годы биологической жизни. Некоторые судьи, впрочем, были красивыми и до смерти. Римма, например, или Лаура… но таких немного.
Пожилого председателя суда Эрика все ценят не только за земные достижения. Уважают ещё и за то, что он трепетно бережёт свою индивидуальность. Худощавый, морщинистый, ссутулившийся из-за болей в спине, он даже свои позвоночные грыжи перетащил из мира живых в мир тёмного Кристалла!
Сегодня Эрик одет в мятую белую рубашку и винтажный жилет, который в натяг охватывает его щуплую фигуру и подчёркивал впалую грудь. Синяки под его глазами темны как никогда. Видимо, не спал всю ночь, думал о сегодняшнем заседании. Не совсем обычном, надо заметить.
Эрик ударяет по столу деревянным молоточком и, когда все судьи притихают, включает трёхмерную гравитационную карту. Затем он размеренно произносит, покашливая из-за виртуальной простуды:
– Случилось немыслимое! В наш судейский вортекс проник галерун и разведал многое из того, чего не должны знать люди его уровня. Злоумышленник слился по частоте с одним из настройщиков, который спешил сюда с отчётом. Судья Франц совершил непростительную ошибку. Вместо того, чтобы выполнить инструкцию А-7895 и проверить, кто с ним говорит, он начал общаться с нарушителем, а затем позволил ему уйти, так ничего и не заподозрив. Вскоре 56 500 галерунов узнали о нашем образе жизни и, что ещё ужаснее, о Рае. Представьте себе, весь сектор С901-934! Вот, полюбуйтесь, о чём они стали шептаться.
Эрик машет рукой, и гравитационная карта на экране исчезает. Вместо её зажигаются буквы на двухмерном чёрном экране.
«На тягаче есть привилегии, которые от нас утаивают. Почему в мире судей разрешение выше, чем у нас? Почему только людям из высшего состава разрешено помнить о своей прошлой жизни, а мы не знаем даже своих прежних имён? Почему Рай доступен лишь им? Надо потребовать, чтобы весь экипаж допустили к райским наслаждениям. Объявляем забастовку!»
– Ну, как вам? – раздражённо спрашивает Эрик. – Вот что они стали обсуждать! Ещё чуть-чуть – и информация выплеснулась бы за пределы сектора С901-934. На тягаче вспыхнул бы бунт. Он привёл бы к катастрофе: тягач сбился бы с пути и ворвался в какую-нибудь планетную систему! К счастью, Кристалл вовремя изолировал сектор. Все 56 500 галерунов сейчас погружены в квантовый анабиоз и отправлены в карантинное хранилище. Вместо них мы взяли новые волновые личности из Амбара душ, благо там их предостаточно. Спасибо Селимхану Ариэлю Рихарду Имбембе, Неусыпному Радетелю Зеты!
Эрик уважительно смотрит на седого мулата в армейском кителе, усеянном золотыми орденами. В ушах у Имбембы серьги, а его пальцы украшают массивные перстни, тоже из золота. Этот металл отлично сочетается с цветом его кожи.
У сидящей неподалёку от него белокурой певицы краснеет холёное лицо и начинают трястись губы.
– Как можно благодарить диктатора, угробившего миллионы человек?! – выпаливает она, округлив и без того большие светло-серые глаза.
– Осторожнее с обвинениями, многоуважаемая Лаура! – пытается урезонить её Эрик. – Имбемба давно уже не Неусыпный Радетель. Его свергли и приговорили к смертной казни, но наш гравитационный тягач стал для него спасительной шлюпкой.
– Хороша шлюпка! – усмехается Лаура Квам. – В четыреста раз тяжелее Земли.
– Что правда, то правда, чаровница! – улыбается ей судья Имбемба. – Пойми только: Радетель Зеты был воистину великим человеком. Он избавил «Скарабей» от дефицита галерунов и подарил миллионам зетян вечную жизнь.
– Да ты философ! – качает головой судья Вэнь. – Разве казнённые тобой люди жаждали бессмертия в Призрачном Кристалле?
– Радетель Зеты лишил их жизни по настоянию прямой квантовой демократии Земли! – басовито произносит Имбемба. – Да-да, именно по приказу землян! Мерзавцы из метрополии спустили ему такое задание. Им нужны были миллионы галерунов, а с живых людей точные квантовые копии не снимешь. Сами марать руки не хотели, вот и обратились к правителю Зеты. Он подчинился, но кандидатов на квантацию выбрал по своему разумению. Казнил предателей, компрадоров и тайных агентов. Исключительно законно, по их доброй воле: они раскаялись в своих взглядах и попросились на «Скарабей». На этот счёт документы имеются. Они в порядке.
– Под пытками чего только не подпишешь! Значит, ты убил тех людей, которые тебя не любили? – с ехидцей спрашивает Вэнь.
– А что, Неусыпному Радетелю надо было казнить лояльных зетян? – усмехается Имбемба. – К тому же, Земля потребовала, чтобы на неё не пали подозрения в организации массовых казней. Ну, и как было их отвести? Только приговаривая к квантации поклонников и обожателей прямой демократии.
– Ты ненавидишь землян, считаешь их империалистами, грабителями и подстрекателями к убийствам. Неужели тебе невдомёк, зачем Земле потребовались галеруны? Именно она создала «Скарабей» и отправила Зету в спасительный путь, – отвечает Вэнь.
– Подальше от взрыва сверхновой? – смеётся в лицо Вэню бывший диктатор. – Он случится через пятнадцать тысяч лет. Земля решила спасти не сегодняшних зетян, а их далёких потомков! Которые, может, вообще не родятся. Имбемба же радел о тех, кто живёт сейчас. При нём люди из трущоб обрели бесплатную медицину, пособия и надежду на лучшее будущее. Теперь же зетяне вырваны из привычной жизни. Они понастроили бункеры и убежища, опасаясь радиации. При Имбембе цивилизация на Зете цвела. Сейчас же она начала вырождаться и умрёт естественной смертью ещё до того, как взорвутся эти сраные белые карлики!
– Хватит препираться! – рычит на них Эрик. – Мы, напомню, обсуждали судьбу галерунов и оплошность Франца.
Вернуть разговор в прежнее русло у него не получается. Судьи уже не слушают председателя.
– Почему ты говоришь о себе в третьем лице? – интересуется Вэнь у бывшего правителя Зеты. – Хочешь сказать, что ты уже не Имбемба?
– Я всего лишь копия его сознания, непричастная ни к массовым убийствам, ни к благим деяниям. Я не всевластный диктатор, а рой солитонов в аксионном конденсате. Эрик, я корректно выразился?
– Правильнее говорить «солитонный пакет», – менторски отвечает тот.
– Ну, хорошо: ты, Имбемба, вовсе не Имбемба, и во всём виновата Земля, – не унимается Вэнь.
– Именно так, – ухмыляется ему в глаза Имбемба. – Все квантационные проскрипции, кстати, подписывали представители метрополии. Мои подписи под списками не стоят, можете удостовериться сами.
-------------------------------------------------------------------------------------------------
Справочник Кристалла
Квантация – разновидность смертной казни. Мгновенная дезинтеграция тела и одновременное создание квантовой копии сознания казнимого. Процедура позволяет достичь полного сходства сознаний клона и оригинала. Сохраняется ли при этом личность последнего, остаётся философским вопросом.
Квантационные проскрипции – широко публикуемые списки опальных зетян, подвергнутых квантации во время большого террора Радетеля Имбембы.
-------------------------------------------------------------------------------------------------
– И куда тот Имбемба, который на самом деле не ты, подевал этих представителей? Что с ними стало? – спрашивает Вэнь.
– Они умерли, – печально произносит Имбемба. – Никто из них квантации не был подвергнут. Ну, кроме одного дипломата…
– Они достойно похоронены?
– На Зете жарко. Там прекрасно акклиматизировались земные крокодилы и построено множество крокодиловых ферм, – вновь усмехается Имбемба.
– Зверь ты! – восклицает Вэнь. – Вот тебя и свергли!
– Свергли не зетяне, а метрополия их руками, – отвечает бывший правитель Зеты. – Земля же и приговорила его к смерти за преступления против человечности. Вот и верь после этого землянам! Вероломные ублюдки! Чем им был плох Имбемба? Не притворяйся добряком, Вэнь! Не добивайся любви женщины, у которой к тебе не лежит сердце. Лаура тебе никогда не даст!
– Ну, у нас и судьи! – патетически восклицает Лаура. – Сплошные преступники, людоеды и хамы!
– К тому же, склонные к несознанке, – добавляет Вэнь. – Одна ты среди нас ангел.
– В самом деле? – усмехается Эрик. – Ангел? Довела да самоубийства молодую перспективную певицу. Давала ей такие вредные советы, чтобы у неё испортился голос. Прямо перед очным этапом кастинга. Вот какие у нас ангелы!
– Кто бы говорил! – вспыхивает Лаура. – Кто бы говорил, только не создатель кварк-глюонной бомбы! Она, между прочим, уничтожила звезду Хегс и всех жителей её планетной системы. Десятки миллиардов человек, а не одну юную певичку.
– Я ж не думал… – пожимает плечами Эрик. – Ну, разве я мог предположить, что мою бомбу применят?
– А я не предполагала, что конкурентка покончит с собой. Ну, подумаешь, испортился голос перед прослушиванием. Ну, не прошла она отбор… Потом я, кстати, долго страдала. Не пережила муки совести и сама попросилась в Кристалл. А что все остальные? Хоть кто-нибудь из вас раскаялся в содеянном?
– Может тебе, Лаура, подбор судей и кажется циничным, – возражает ей судья Римма. – Однако в нём есть резон. Тебе ли не знать, что добровольно расстаться с земным телом согласились лишь единицы? Ты да Эрик, да ещё два человека. Усё! Почти весь высший состав в тягаче – осуждённые земляне. Но разве это плохо, Лаура? Преступный ум гибче и стрессоустойчивее, чем твой, например. Когда творческая личность вроде тебя впадает в ступор, преступник мобилизуется и начинает искать выход.
– Это ты о себе говоришь? – ухмыляется Лаура. – Почему ж тебе не удалось уйти от правосудия? Не нашла выход, подлая сутенёрша?
– Мама-сан, – поправляет её Римма. – Предпочитаю изящные азиатские названия.
– Судья, одним словом! – вновь вздыхает Лаура. – И кто ж тебя взял на «Скарабей»? Чья мохнатая рука позаботилась?
– А скажи, зачем здесь понадобилась певуська? – отвечает Римма. – Какой на тягаче от неё прок? Тут что, оперный театр?
– Отставить препирательства! – Эрик грозно смотрит на обеих. – Кандидатов на роль судей отбирали далеко не идиоты. Я участвовал в отборе. Если вас взяли сюда, значит, вы здесь нужны. Все! У Лауры, кстати, уникальный слух.
– И какой здесь от него прок? – ухмыляется Римма.
– Если её взяли в команду, значит, прок есть, – повторяет Эрик. – У тебя, Римма, другие достоинства, не менее важные для нас. Так что не ссорьтесь: все вы получили свой высокий статус не случайно… Слово навигатору Дмитрию.
6. Тёмный суд и тысячи чертей
Убедившись, что эмоции улеглись, Деев встаёт и начинает говорить.
– Чтобы восстановить работу сектора С901-934, пришлось взять 56500 неопытных галерунов из Амбара душ. Они ещё не полностью освоили правила «восточной улицы». В итоге «Скарабей» отклонился от заданного курса. Он улетел так далеко вбок, что даже вмешательство пилотов ручного режима не помогло тягачу вернуться на старый утверждённый маршрут. Мы приближаемся к грязному участку космоса, где почти нет тёмной материи, но много пыли, газа, камней и антропогенного хлама. Гравитационный датчик фиксирует впереди множество крупных астероидов и «мёртвых» летательных аппаратов, в том числе огромных. Там мы не сможем восполнять запас вимпзилл методом Бассарда, а вот расход их придётся увеличить, чтобы усилить защиту тягача. Возможно, иногда обстоятельства вынудят нас использовать мощный ноксонный лазер, а это огромные затраты энергии. Итак, нам надо утвердить новый маршрут «Скарабея», ввести жесточайший режим экономии топлива и поднять балльную плату за посещение Рая. И для судей тоже. Итак, кто за ужесточение экономии? Поднимем плату за Рай баллов на пять?
– Нельзя ли оставить нас в покое? – возмущается судья Роксана – Понизьте лучше разрешение у галерунов!
Она щиплет ногу судьи Шапура.
– Дело говорит женщина, – веско произносит тот. – Навигаторов, настройщиков, пилотов и судей от силы тысяча. Всех вместе! Подняв для них плату за посещение Рая, мы много энергии не сэкономим. Галерунов же миллионы. Если мы хоть чуть-чуть уменьшим разрешение в их виртуальном мире, а также снизим качество запахов и звуков, то ощутимо разгрузим Кристалл. Сократится и расход энергии. Пострадает только справедливость, но это понятие относительное.
– Нет, справедливость – не относительное понятие, – возражает Вэнь.
– Да-да, жёлтое небо в Призрачном Кристалле! – усмехается Эрик, вспомнив китайские мифы. – Не посчитаешь ли, сколько вычислительных ресурсов потребуется для твоей справедливости? И сколько энергии станет тратиться впустую.
– Ну, ты и циник! – вскипает Вэнь. – У галерунов мы отняли память о прошлом, лишили почти всех земных удовольствий, погрузили в чёрно-белый мир… И всё ради экономии ресурсов Кристалла! Не боишься, что они совсем расчеловечатся?
– Не старайся понравиться Лауре! – холодно говорит Эрик. – Когда они расчеловечатся, сотрём их и возьмём новых. Амбар душ полон бездействующих копий сознания. Повторяю: спасибо великому Имбембе!
– Ужас! – качает головой Лаура.
– Замолчи! – цыкает на неё Эрик. – Навигатор Дмитрий, не хочешь высказаться по поводу предложения Роксаны и Шапура?
Деев поднимается.
– Справедливость, за которую ратуют Вэнь и Лаура, равносильна самоубийству, – говорит он. – Я не против равенства, но не такой ценой. Галерунов – миллионы. Подумайте, что будет, если мы поднимем разрешение в их мире до нашего уровня, увеличим цветность, сделаем Рай доступным для всех! Даже в нормальном режиме полёта этого делать нельзя, а сейчас…
– Совсем обесчеловечился за века полётов к чёрным дырам и связи с Риммой! – перебивает его Вэнь.
– Не тронь Римму! – бросает ему Дмитрий. – Забудь о ней! Хочешь справедливости? Тогда посчитай, сколько вычислительных ресурсов Кристалла нам дополнительно потребуется. Подумай, сколько энергии понадобится, сколько ещё вимпзилл придётся гробить! Впереди у нас опасный участок космоса, где придётся увеличить расход тёмной материи. На защиту «Скарабея», а не красоты виртуального мира галерунов.
– Расчёты проводились? – интересуется судья Таир.
– Конечно, – уверенно говорит Дмитрий. – Когда создавался наш гравитационный тягач, было рассчитано всё. И его маршрут, и нужное количество топлива. Только вот никто тогда не подумал, что из-за глупости одного судьи у буксировщика изменится курс. Сейчас всё приходится считать заново.
– Допустим, вимпзиллы в «топливных баках» закончатся, и мы не сможем покинуть область поражения сверхновой до её взрыва, – вставляет судья Роксана. – Ну, и что? Погибнут зетяне, но нас-то взрыв не затронет: гамма-лучи не опасны ни для тёмной материи, ни для страпельки в сердце Кристалла.
– Есть опасность и пострашнее любой сверхновой, – парирует Дмитрий. – Если в наших «баках» вдруг закончатся вимпзиллы, «Скарабей» остановится. Он находится на оси звезды, а где центробежная сила равна нулю. Поэтому тягач упадёт на Вире, а в нём заключена гигантская страпелька. Так что выбора у нас нет. Мы вынуждены спасать Зету.
– Голосуйте! – чеканит Эрик.
Тёмные судьи единодушно поднимают руки.
– Принято! – с облегчением произносит Эрик. – Плата за Рай остаётся прежней, но в секторах галерунов понизится разрешение. Переходим к следующему вопросу. Те 56500 волновых личностей, которые прознали о Рае, больше непригодны для работы на «Скарабее». Зачем нам такой балласт? Их можно полностью стереть. Как считаете?
– Это убийство! – возмущается Лаура.
– Надо сохранить жизнь галерунам из сектора С901-934, – поддакивает ей Вэнь.
– Если бы мне такое сказала оперная певица, я бы махнул рукой, – ворчит на него Эрик. – Но ты же инженер, и считать умеешь. К чему твоё показное человеколюбие?
– Не подъезжай к моей Лауре, Вень! – шипит судья Таир. – Ты ей не подходишь.
– Большая белая женщина любит арабских скакунов, – язвит Римма.
Вэнь хихикает.
– Уймись! – рявкает на него Таир. – К тебе неровно дышит судья Цзылань. Вот и будь с ней!
– Вэню понравилась Риммина пошлость. Вот не ожидала… но простим ему это, Таир! – примирительно говорит Лаура. – Эрик, почему ты называешь его неискренним?
– Мне всё равно, пошлый он, искренний или какой ещё, – отмахивается тот. – Наша проблема не в нём, а в дефиците энергии. Главный её источник – аннигиляция вимпзилл. Их количество ограничено. Уже поэтому меня раздражает напускная добросердечность Вэня. Есть и ещё один аргумент. Если мы сохраним жизнь этим галерунам из сектора С901-934, они рано или поздно покинут карантинное хранилище: не вечно же держать их в квантовом анабиозе. Известие о Рае распространиться по всему Кристаллу. Начнётся бунт. Мы не сможем его подавить. Придётся уступить, а это может привести к гибели «Скарабея». Увы, нам предстоит принять тяжёлое решение. Мы привыкли считать всех обитателей Кристалла живыми людьми, а не информацией в волновых пакетах. Стереть галеруна – это, конечно же, убийство. Не только в глазах певицы, но и в моих тоже. Но разве у нас есть альтернатива?
Римма незаметно толкает Дмитрия, и он встаёт.
– Почему же нет? – нехотя произносит Деев. – Если у нас есть Рай, то должен быть и Ад. Пусть это будет область Зоны досуга, но только с очень низким разрешением, чтобы не тратить много энергии.
– И с чертями! – продолжает его мысль Римма. – Да-да, именно так! Превратим в чертей тех галерунов, что прознали о Рае. Отправим к ним Франца.
– Так нам никого не придётся стирать, и мы не возьмём на душу грех убийства, – поддерживает её Дмитрий. – Затем станем пополнять контингент чертей за счёт других провинившихся галерунов.
– Да, пусть они потерзают Франца, а мы полюбуемся на его адские муки. Это будет офигительное зрелище! – восклицает Римма.
– Известие о Рае может выползти и из Ада, – возражает Эрик. – Я против твоей идеи, Дмитрий. Ты потакаешь кровожадным инстинктам любимой женщины! Всем здесь известно, что она садистка. Нет, нам не нужно никакого Ада! Галерунов же надо стереть.
– Я за компромисс, – вставляет судья Шапур. – Ад всё-таки необходим. В воспитательных целях. Отправим туда Франца… но не слишком надолго. А вот делать чертями галерунов не надо. Пусть черти будут виртуальными.
– Виртуальными? – взвивается Римма. – Ты рехнулся, Шапур?! Прознавшие о Рае галеруны – это лучшие чертяки, каких только можно себе представить. Они очень злы на нас и будут уж мучить так мучить! Они превратят Ад тёмного Кристалла в настоящее Адище! Пусть прожарят Франца, чтобы ему впредь было неповадно общаться, с кем попало. Мы же станем спускаться туда на экскурсии.
– Не боишься, что галеруны когда-нибудь станут пытать и тебя? – ехидно шепчет Лаура. – Вы с Дмитрием одна сатана! Все знают, что вы ещё на Земле были парой, вот и стоите друг за друга.
– Ты над нами тогда фонарик не держала, – Римма бросает на неё брезгливый взгляд. – Да, вот ещё что хочу предложить. Надо предусмотреть для галерунов наказание за попытки общения с высшим составом. Если кто-нибудь из них вновь попытается проникнуть в судейский вортекс – стереть немедленно и безоговорочно! И пусть эти меры будут оформлены законодательно, чтобы Призрачный Кристалл всё делал на автомате.
– Надо принять такой закон, это безусловно, – соглашается Эрик. – Однако черти пусть будут всё-таки виртуальными. Негоже превращать в них волновые личности.
– А стирать, значит, хорошо? – возмущается Лаура. – Я категорически против! Да и какой смысл их уничтожать? Это же невозобновляемый ресурс… как и вимпзиллы.
– Ошибаешься! – шикает на ней Эрик. – Вимпзиллы вправду не возобновимы, а вот копии сознания создаются легко. Правильно, многоуважаемый Имбемба?
Он кивает в сторону бывшего правителя Зеты. Тот поднимается и, приосанившись, произносит командирским тоном:
– До Зеты рукой подать. Всего-то тридцать астрономических единиц. Сколько надо копий сознания, столько и настрогают, потом перешлют по ноксонной связи.
– В копиях нет необходимости, – отмахивается Эрик. – Ты постарался на много тысяч лет вперёд. В Амбаре душ хватает запаса. С избытком.
– Гуманнее делать проштрафившихся галерунов чертями, чем просто уничтожать, – вклинивается в их спор Лаура.
– Хватит толочь воду в ступе! – осекает её Эрик. – Итак, у нас есть три предложения. Изначальный, компромиссный и озвученный Риммой. Кто за какой?
– Сотрёте вы их только через мой труп, – вдруг твёрдо говорит Лаура. – Никогда не поддерживала Римму, но сейчас вынуждена. Я против идеи Ада, но выскажусь за неё. Пусть галеруны останутся жить, хотя бы в виде чертей. Вэнь, если проголосуешь так же, как я, приходи вечером ко мне в каюту.
– Нет уж! – вскрикнул Таир. – Тоже проголосую как ты, Лаура, и останусь возле тебя до утра. Под дверью буду лежать, но Вэня не пущу. А ты, Вэнь, обходи Лаурину каюту стороной. Если не хочешь драки.
– Напоминаю: драки между членами экипажа Кристалл не прорисовывает, – заметил Эрик. – Не получится у вас набить друг другу морды, многоуважаемые Таир и Вэнь. Делите женщину мирным способом. А ты, Лаура, удивила меня и прослезила. Раз уж ты готова принести такую жертву ради жизни тех галерунов, то и я выскажусь за превращение их в чертей. Пусть живут. Только вот Ад мы поместим в такой мощный вортекс, чтобы оттуда ни одна волновая душа не выскочила. Кроме отбывших наказание судей, разумеется. Вокруг вортекса поставим ноксонные лазеры, которые станут моментально уничтожать любого нарушителя из числа галерунов. Кто за? Поднимайте руки, многоуважаемые судьи!
Открытое голосование проходит быстро.
– Итак, решение принято, – чеканит Эрик. – Галеруны из зачумлённого сектора станут чертями, а судья Франц понесёт наказание в Аду. Теперь надо бы определить, как будут выглядеть черти. Таир, ты ведь был художником, когда жил на Земле?
– Я уже забыл те времена, – отвечает тот.
– Ничего, вспомнишь, – подмигивает ему Эрик. – К следующему заседанию подготовь десяток-другой эскизов Ада, а мы выберем. Теперь переходим к основному вопросу, который оставили напоследок. Дмитрий, ты, значит, утверждаешь, что нас ждут опасные участки космоса?
– Да, – устало подтверждает Деев. – Призрачный Кристалл рассчитал тысячи новых маршрутов. Львиную их долю он же и отсеял. Из-за крупных небесных тел, которые встретятся нам по пути. Они своей гравитацией изменят орбиты планет в системе Вире, вызовут цунами и землетрясения на Зете. Да и сам наш караван может превратиться в оружие космического масштаба, если пролетит мимо населённого мира.
– Неужели нет свободных путей? – спрашивает Вэнь.
– Есть. Всего три. Все они примерно одинаковы. Проходят они, как я уже сказал, через грязные участки космоса. Крупных небесных тел там нет, но и тёмной материи мизер. Одни камни, пыль да обломки кораблей погибших колоний. Очень много газа. Мусор будет поглощаться страпелькой. Это даст нам немного энергии для питания процессора. Однако для работы двигателя её не хватит. Тут не обойтись без аннигиляции вимпзилл. Она же понадобится и для накачки мощных лазеров. Наловить сколько-нибудь ощутимое количество вимпзилл с помощью гравитационного сачка мы не сможем. Поэтому я и призываю к строжайшей экономии. Итак, все три пути – трудные. Выбирайте любой. Различия между ними ничтожны, а альтернативы движению вперёд нет.
– Как это нет? – удивляется Лаура. – Можно ведь развернуться назад, возвратиться в исходную точку и вновь полететь по старому маршруту. Времени у нас хватит. Пятнадцать тысяч лет в запасе
– Так нельзя! – смеясь, качает головой Дмитрий. – «Скарабей» движется перпендикулярно к орбитам планет. Он как бы тянет Вире за ось её вращения. О резком развороте в сторону и, тем более, назад не может быть и речи: при таком манёвре звезда потеряет все планеты, и Зету в том числе. Зетяне погибнут.
Поднимается Эрик.
– Напомню, что благополучие зетян – это смысл нашего с вами существования, – говорит он. – Если бы не проект спасения Зеты, то сейчас бы не было почти никого из нас. Ни в каком виде! Ни в биологическом, ни в волновом.
– Можно найти новый смысл жизни, – философски произносит судья Цзылань.
– Какой же? – язвительно интересуется Эрик.
– Мы станем смотреть на себя как на новую, высшую форму разумного существования.
– Это не жизнь, многоуважаемая Цзылань, – качает головой Эрик. – Мы не способны к продолжению рода. Максимум, что можем – это делать копии самих себя, каждый раз снижая точность. Нет, мы существуем лишь ради спасения Зеты, и никакого другого смысла у нашей жизни быть не может.
– Вот именно, – поддакивает ему Дмитрий. – Такова наша судьба. Теперь нам надо беречь каждую вимпзиллу в «топливных баках», вот и всё. Что ж, выбираем маршрут.
Эрик опять развернул гравитационную карту. Судьи задумались. Тишина продолжалась больше пяти минут.
– Ну, решайте уж что-нибудь! – утомлённо вздыхает Лаура. – Поскорее! Я устала. Так хочется полежать на диване с моими котиками!
– Тебе бы только с котиками лежать! – раздражённо усмехается Таир. – А мне вот хочется, чтобы ты нам попела. Прямо сейчас. У тебя изумительное сопрано.
– Фиг тебе! – огрызается Лаура. – Ты вчера был нехорош в постели, и петь для тебя я не стану.
– Так ты не мне спой, а всем присутствующим.
– Конечно, спой! – поддерживает Таира Шапур. – Пусть твой голос зазвучит как стон пространства, искривлённого нашим Кристаллом!
– Не отвлекайтесь! – осекает их Эрик. – Уважаемая Лаура! Сама же хочешь, чтоб заседание поскорей закончилось, и сама же всё время флудишь. Уважаемые Таир и Шапур! К вам моё замечание тоже относится. Говорю в третий раз: нам надо утвердить новый курс тягача. Правильно, Дмитрий?
– Да, – кивает тот. – Выбирайте! Смертельной угрозы не заметно ни на одном из трёх маршрутов, но лёгким полёт не будет. Поэтому ещё раз напомню о вынужденном режиме экономии вимпзилл.
– Голосуйте! – повелительно произносит Эрик.
Повестка дня заканчивается, и Дмитрий касается левого запястья. Перед глазами всплывает табличка.
-----------------------------------------------------------------------------------------------------
Сообщение Кристалла
Вы выдвинули нетривиальное предложение.
Повышен коэффициент креативности (+4)
Повышен коэффициент коммуникабельности (+1).
Повышен коэффициент красноречия (+2).
Суммарный прирост баллов для Рая:– + 7
Всего баллов для Рая – 33.
-----------------------------------------------------------------------------------------------------
«Целых семь баллов!» – радуется Деев.
* * *
Девушка вновь разносит чашки с виртуальным чаем.
– Лаура! – говорит Эрик. – Обожаю, как ты поёшь про рождение Вселенной из хаоса флуктуаций. Хватани чайку с мёдом – и начинай.
– Нет, пусть уж лучше споёт про Землю, – хором гундят другие судьи. – Про те времена, когда мы ещё там жили…
– Ностальгия замучила? Что ж, пусть споёт про нашу утерянную родину, – говорит Эрик.
Лауру любят все тёмные судьи, и это неудивительно. Слушая её лёгкий и подвижный, кристально чистый голос, Дмитрий забывает, что он не человек. Ему вспоминается детство, наполненный ароматом цветущей вишни воздух, поплавок на глади лесного озерка…
Однако постепенно умиротворяющий голос Лауры делался всё жёстче. Звуки его становятся отрывистыми и хриплыми.
– Что с тобой, Лаура? – сочувственно спрашивает Эрик, когда она заканчивает петь.
– Мне больно и стыдно, – отвечает она. – Галеруны – такие же люди, как и мы. Что мы с ними хотим сделать?
– Какие же это люди? Это всего лишь копии сознания, – возражает Эрик.
– Как и мы, – парирует Лаура. – Они тоже думают, чувствуют. У них есть свобода воли и свобода выбора. Мы хотели стереть их личности, но передумали и решили превратить их в садистов. Себе на потеху…
– Многоуважаемая Лаура! – отвечает Эрик. – Ты же сама настояла, чтобы принято было именно такое решение. Мы ценим твой певческий талант, но не забывай, что ты в первую очередь судья, хранитель гармонии на тягаче. Нам нельзя давать волю эмоциям.
– Это ужасно, – тяжело вздыхает Лаура. – Как я могла?
– Решение принято, – веско повторяет Эрик. – Теперь надо уточнить детали нового маршрута. Все свободны, кроме навигаторов Дмитрия и Ишвара. Желающие, впрочем, могут остаться: это не секретная беседа…
7. Римма
Дмитрий возвращается в свою виртуальную каюту. Римма сидит на диване в распахнутом халате и расчёсывает волнистые рыжевато-каштановые волосы. В бытность человеком из плоти и крови она никогда их не перекрашивала. Ни разу за все триста с лишним лет своей молодости! В разговорах всегда подчёркивала, что любит их естественный цвет и станет брюнеткой или блондинкой только через свой труп.
Не стала она подправлять свою внешность и в виртуальном мире Кристалла. Зачем? Римма и так хороша собой. Даже если убрать то, что может показаться недостатками, – небольшую раскосость глаз, острый кончик носа – это её только ухудшит, лишит шарма.
Выглядит она сейчас так же, как и на Земле, в день последнего свидания с Дмитрием. Королевская осанка. Смугловатая кожа. Страстное, волевое, лукавое, немного лисье лицо. Лёгкая ухмылка. Нет, не в адрес Деева. У Риммы всегда такое выражение, оно не меняется с последних дней её земной жизни.
Незадолго до принудительной квантации в её огромных ярко-голубых глазах не читалось ни грана страха. Только усталость и презрение к миру, который обрёк её на безвременную, как она считала, смерть. Она ведь могла дожить и до пятисот! На приходящих поддержать её людей, в основном благодарных клиентов публичных домов, она смотрела ледяным взглядом и брезгливо кривила рот, когда разговаривала.
Она пыталась убедить себя, что после казни её личность не исчезнет и не изменится, что она останется той же Риммой, которой пребывала в биологическом теле. Это помогало ей сохранять самообладание, не раскваситься, не утонуть в собственных слезах.
К тому времени она разменяла уже тридцать второй десяток, но казалась ровесницей своим двадцатилетним рабыням. Следила за собой, не скупилась на омоложение. Своё, конечно, а не их. Невольницы у неё жили до двадцати пяти, а невольники – до тридцати. Более долгая жизнь, по мнению хозяйки, им не была нужна. Клиенты ведь постоянно требовали «чего-нибудь новенького», и Римма шла им навстречу, раз в год закупая товар в далёких колониях. Приевшихся посетителям юношей и девушек она отправляла на квантацию. Их тела развеивали на элементарные частицы, а копии сознания отправляли в Амбар душ.
Римма сильно удивилась бы, если бы кто-нибудь ей сказал, что это жестоко и несправедливо. Одиннадцать поколений её предков считали естественным взгляд на невольников как на расходный материал. Так почему она должна была смотреть на них иначе?
Прямая квантовая демократия давно легализовала и проституцию, и сексуальное рабство, обращать в которое запрещалось только граждан Земли. Власти меирополии закрывали глаза на то, что Римма не позволяла своим рабам доживать даже до среднего возраста. Больше того, бонзы были довольны, ведь она пополняла число галерунов, необходимых для строящегося тягача.
-------------------------------------------------------------------------------------------------
Справочник Кристалла
Многие земляне и зетяне надеются обрести бессмертие после мгновенной дезинтеграции тела и одновременного создания квантовой копии сознания. Однако некоторые учёные и философы смотрят на эти надежды со скепсисом. Они считают, что процедура ведёт не к сохранению прежней личности, а к появлению новой, пусть и полностью сохраняющей память, характер, способности, навыки и самосознание оригинала. Кто прав, ответить невозможно в принципе. Тем не менее, официально квантация считается смертным приговором, а не благодеянием.
-------------------------------------------------------------------------------------------------
Дмитрию, в отличие от Риммы, не надо было тратить свои деньги, чтобы три сотни лет подряд выглядеть на тридцать. Жизнь ему продлевало общество. Как ценному специалисту.
– Где ты пропадал? – набрасывается Римма на Деева. – Заждалась тебя.
– Мы с Эриком продолжали обсуждать новый курс тягача.
– Вдвоём?
– Втроём с Ишваром. Будь нас больше, до завтра бы не закончили.
– Ну, и что вы там обкашливали? Ах да, ты что-то не договорил на заседании? Что-то скрыл от судей?
Дмитрий виновато кивает.
– Я так и поняла. Каменюсики, говоришь, да обломки судёнышек погибшей колонии? А куда она сама делась? Где звезда, где планеты?
– Как сама-то думаешь?
– Неужто злобные инопланетяне на своём тягаче увезли? – ухмыляется Римма.
– Нет, конечно.
– Ах да, опять войнусечка между колониями? Кварк-глюонная бомба?
– Опять не угадала! Тогда бы кварковая звезда зародилась, а там ничего нет. Вообще ничего. Думай дальше…
– Делать мне больше нечего, кроме как голову ломать! – брезгливо сжимает губы Римма. – Особенно когда трахнуться хочется.
– Ладно, не буду тебя томить. Это была блуждающая чёрная дыра. Она пожрала их «Солнце».
– А что стало с планетами?
– Какие-то тоже сожрала. Другие разбила на камни своей гравитацией. Третьи увела с собой.
– Ай-ай-ай! – смеётся Римма. – И куда ж она их увела?
– Куда сама полетела. Они стали вращаться вокруг неё.
– Почему ты об этом не сказал остальным судьям? Почему не предупредил их?
– Смысла не было. На двух остальных маршрутах та же история. Камни, пыль, обломки кораблей… И почти никакой тёмной материи.
– Значит, у нас прямо по курсу блуждают дыры? Мы их встретим?
– Прямо по новому курсу? Нет, гравитационные датчики их не видят, – качает головой Дмитрий.
– И об этом ты целый часище говорил с Эриком и Ишваром?!
– Да. Они тоже опасались, не встретятся ли нам какие-нибудь опасные объекты. Те же дыры, или нейтронные звёзды, или крупные осколки планет…
– Дыры, звёзды… – вновь кривит губы Римма. – А я тебя ждала, сгорала от нетерпения.
– Если так хотела поскорее сюда вернуться, зачем тебе потребовалась идея с Адом и чертями? Мы ведь долго её обсуждали.
– Это же классно – наблюдать, как чертяки мучают Франца! Тут даже Лаура встала на мою сторону. Неплохая идея, согласись.
– Нууу… конечно, отличная… Разве твоя идея может быть плохой? Я же её и озвучил, как ты помнишь. Всегда поддерживаю твои инициативы.
– Попробуй только не поддержи! – Римма кладёт руки ему на плечи. – Получишь месяц воздержания.
– Сама-то столько выдержишь? – смеётся Дмитрий. – У нас секс хоть и виртуальный, но попробуй обойдись без него.
– Виртуальный, не виртуальный… Наслаждение-то настоящее. Всё чувствуем, как и в том мире, где родились. Да и кто сказал, что тогдашний наш мир не был виртуальным?
– Сам сомневаюсь…
– Я тоже… но сейчас нам пора подумать кое о чём другом, – нетерпеливо шепчет она.
Римма чуть отходит от Дмитрия и скидывает халат. Она дышит часто и глубоко, и её высокая, в меру пышная грудь подрагивает в такт вдохам. Безумно, невероятно красивое тело! Деев десятилетиями не уставал им любоваться ни на Земле, ни здесь, в Призрачном Кристалле.
У Дмитрия кружится голова. Он опускается на кровать и сажает Римму себе на колени. Она утыкается своим острым носиком ему в грудь, обнимает одной рукой, а другой начинает ласкать.
Он гладит её волосы и кожу, вдыхая аромат тонких цветочных духов и лёгкий запах свежего женского пота.
– Давай! Я готова, – наконец шепчет Римма и рукой помогает Дмитрию войти.
Любовница она виртуозная, фантастически изобретательная. Представьте: юное тело и трёхсотлетний сексуальный опыт!
Она тихо постанывает, иногда издаёт короткие смешки, и уже не помнит, что она не человек. Как, впрочем, и Дмитрий. Не время им задумываться над тем, как в действительности может выглядеть соитие двух пакетов волн тридцатиметровой длины в гранулированном конденсате Бозе-Эйнштейна.
И вот Римма бьётся под ним, а потом размякает, словно растекается по кровати.
Она всё правильно говорит: Кристалл способен подарить им обоим оргазм, неотличимый от настоящего – такого, какой они испытывали, будучи в биологических телах.
– Талантище! – шепчет Римма. – У меня аж искры из глаз сыпались.
Они долго лежат в обнимку.
– А вот галеруны лишены наших удовольствий… – неожиданно говорит Дмитрий.
– Совсем даже не лишены, – возражает Римма. – Трассы у них есть, автомобили имеются, как в двадцатом или в двадцать первом веке. Кафешки на заправках, бордели. Интерьеры там, кстати, прямо как в моих домах терпимости. Срисованы ноль-в-ноль. А ты говоришь, галеруны плохо живут.
– Разрешение у них низкое, всё в квадратиках и углах. Ненатурально их виртуальный мир выглядит. Никаких запахов. Никакого осязания, опять же. Разве так испытаешь довольствие от жизни? И память о прошлом у них вырезана. Жалко их…
– С каких это пор у сурового грабителя чёрных дыр появилась эмпатия, да ещё и к галерунам? Неужто речи Лауры так на тебя подействовали?
Дмитрий не отвечает. Он молча встаёт и любуется изящным узором тела Риммы…
Вдруг из коридора доносятся проклятия и ругань.
– Что это? – трясёт головой Римма.
– Будто не понимаешь? Таир и Вэнь делят Лауру. Вот легка на помине!
– Влюблены по уши! Многие считают её красавицей, а тебе она как?
– Брось! – отмахивается Дмитрий. – Не в моём вкусе. Белокожая, аж сосудики проступают. Сисястая, мягкая… Сырая какая-то…
Он, конечно, лукавит. На самом деле Деев считает Лауру красивой, но не скажешь же такое любимой женщине. Римма чувствует фальшь в его словах, подначивает.
– Это ты зря. Совсем даже она не сырая. В статности ей точно не откажешь. Ты же знаешь, что я обожаю воду. Она тоже. Так вот, мы с ней не раз плавали рядом в бассейне. Я присматривалась. Мышцы у неё крепкие. Дай меч в руки – вот тебе и готовая Брунгильда. Не хотела бы я с ней сцепиться в драке.
– Ну, ты прямо сама объективность! – смеётся Дмитрий. – Не любишь Лауру, а хвалишь. Мне же такие, как она, никогда не нравились.
– А вот к тебе она, сдаётся, неровно дышит.
– Какая же ты мнительная! Какая же ревнивая! Лаура хоть раз хоть чем-нибудь это показала? По-моему, ей хватает Таира и котиков.
– Смотри у меня!
Римма ещё минуты три лежит в задумчивости и вдруг протяжно произносит, меняя тему разговора:
– Знаешь, в чём разница между тем миром и этим? Там у нас мог бы родиться ребёнок, а здесь нет. И завести никак не получится, в Амбаре душ ведь нет детских копий сознания. Каким бы людоедом ни был Радетель Имбемба, на детей у него рука не поднималась.
– Хочешь ребёнка?
– У меня в том мире не было детей, сам знаешь.
– Миллион раз успели бы завести. Сама ж не хотела.
– Думала, всегда успею родить… – грустно говорит Римма. – Да, тогда не хотела, а сейчас жалею. И я не одна такая на этом тягаче. Лаура, например, тоже бездетная. Нас, наверное, таких специально сюда подобрали. Может, чтобы поменьше тосковали по Земле. Но как раз здесь мы и начали на всю катушку грустить по ней. Обе. Да-да, она тоже!
– Ты откуда знаешь?
– Да говорила она мне. Как раз, когда вместе плавали…
Римма томно потягивается.
– Дима, я отдохнула. Повторим? – шепчет она.
Дмитрий садится рядом с ней и начинает ласкать её грудь… но вдруг отдёргивает руку. Римма тоже вздрагивает от резкого укола в левое запястье.
Это был сигнал вживки – виртуальной копии крохотного нейрохимического компьютера, который на Земле вживлялся в тела всех граждан прямой квантовой демократии. Он одновременно служил и удостоверением личности, и средством связи, и калькулятором, и аппаратом для медицинской диагностики… С его помощью можно было заплатить за товары и услуги, послушать музыку, посмотреть объёмный фильм, поиграть в видеоигру…
– Опять на суд зовут! – недовольно хмыкает Римма. – Второй раз за день! Что-то случилось, наверное. Что ж, собираемся.
Она вскакивает с кровати, хватает Дмитрия за руку и тащит в душ.
8. Мёртвый корабль
Быстро высушив волосы под иллюзорным вакуумным феном, Римма хватает с тумбочки прозрачное короткое платьице и спешно напяливает на голое тело.
– Ты так хочешь идти на заседание судей? – удивляется Дмитрий.
– Некогда выбирать! – выпаливает в ответ она. – Что попалось на глаза, то и надела.
– Чувствую, сборище не закончится до утра. Все будут обсуждать твои формы.
– А что, они плохие?! – взвивается Римма.
– Твои формы? Никто не осмелится их так назвать. Они у тебя роскошные, – умиротворяюще отвечает Дмитрий. – Просто я хотел сказать, что это будет ну ооочень длинное заседание.
– Ну, и пусть. Пошли скорей, пошли! А то опоздаем.
Она хватает подмышку мантию и выскакивает в коридор.
* * *
Дмитрий и Римма врываются в зал заседаний туда и удивляются, видя там одного Эрика.
– Где же остальные? – интересуется Деев.
– Придут чуть позже. Пока хочу поговорить с тобой. Ну, и с тобой, Римма, тоже. Ты же у нас дама креативная, – он усмехается, глядя на её наряд. – Может, какая идея и тебе в голову придёт. Вот, посмотрите. Что это, по-вашему?
Эрик разворачивает трёхмерную гравитационную карту ближайшего космоса. Там помимо некрупных углублений – космических камешков – движется большая яма. Приближается к «Скарабею».
– Какой-то огромный объект, – отвечает Дмитрий. – Судя по размеру ямы, в нём четверть миллиона тонн. Никак не меньше. Движется в нашу сторону. Оно совсем близко. До него три астрономических единицы.
– Когда я тебя позвал, было три с четвертью, – качает головой Эрик. – Значит, он идёт со скоростью примерно 40 тысяч километров в секунду. До столкновения осталось меньше трёх часов.
– Что же это такое? Почему мы его раньше не заметили? Посмотреть бы на него глазами человека. Так привычнее.
Эрик собирается включить виртуальную голограмму с изображением небесного тела, но не успевает. В зал заседаний степенно вплывает Лаура в чёрном декольтированном платье и лёгкой мантии – не застёгнутой, а просто накинутой на крепкие прямые плечи. Лицо у неё раздражённое, губы трясутся.
– Какого хрена меня оторвали о моих котиков? – выпаливает она. – Ах, вы тут что-то рассматриваете! Что именно?
– Да вот, – Эрик показывает ей гравитационную карту. – Видишь, яма.
Лаура успокаивается и на минуту замирает, анализируя гравитационные шумы пространства.
– Это не яма, а корабль, – наконец, констатирует она. – Продолговатый. Метров триста в длину, наверное. Нет, даже полкилометра. Летит он по инерции, двигатели выключены.
– Похоже на то! – соглашается Эрик. – Поэтому датчики так поздно его и заметили.
Он переводит режим экрана, чтобы присутствующие посмотрели на корабль виртуальными человеческими глазами. На объёмном экране появляется изображение.
Огромное судно несётся прямо на «Скарабея». Его блестящая чёрная обшивка отражает звёзды. Редко-редко рядом с ним пролетают камешки, которые остались от планеты, разорванной когда-то гравитацией блуждающей чёрной дыры.
Почему же корабль сохранился в целости? Видимо, во время катастрофы он находился далеко от неё. Экипаж пригнал его на родину, но, не нашёл свою планету: её поглотила блуждающая дыра. Потом люди легли в капсулы, и судно куда-то устремилось на скорости, в семь раз ниже световой. Запасы энергии начали таять. Стала отказывать бортовая автоматика, и корабль погиб. Сейчас это просто полый «камень» из металла и углеродных нанотрубок. По сути, астероид…
И летит прямо на «Скарабея» без руля и без ветрил. Притягивает его, конечно, не только тягач, но и вся планетная система со звездой Вире во главе. Однако всё равно странно. Чтоб нужно, чтобы так совпало, чтоб два звездолёта летели лбами друг на друга? А пёс его знает. Невезение космического масштаба, наверное. Но ведь даже две вимпзиллы, бывает, сталкиваются. Пусть раз в пять лет во всей нашей Галактике, но ведь сталкиваются же. Несмотря ни на что – ни на мизерный размер, ни на скорость, ни на анапольные бублики… И какой фейерверк получается в итоге! Невидимый глазу, но убийственный гамма-фейерверк!
– Как ты всё узнала, певуся? – удивляется Римма. – Где так хорошо научилась читать гравикарты?
– Нет, я всё поняла на слух, – смеётся Лаура. – По частоте гвавиволн.
– Как же ты их чувствуешь? А я ничего не могу разобрать.
– Ты недоумевала, какой нам прок от её слуха, – обращается к Римме Эрик. – Теперь поняла? Раньше Лаура с абсолютной, лазерной точностью распознавала частоту звуковых волн, а сейчас так же тонко чувствует гравитационные колебания.
– Как же у неё сохранился музыкальный слух? – недоумевает Римма. – У нас же нет биологических тел.
– Значит, это свойство сознания, а не физиологии, – отвечает Эрик.
– Ты, Римма, никогда не работала с огромными оркестрами, – добавляет Лаура. – Не старалась различать в их тутти звук каждого инструмента и голос каждого хориста. Я же с ранней юности этому училась… Если бы двигатели действовали, если бы в «камере сгорания» сталкивались и взрывались вимпзиллы либо протоны с антипротонами, я бы почувствовала высокочастотные вибрации ткани пространства… а слышу лишь однотонный гул. Гул полого металлического объекта. Летит корабль, кстати, прямо на нас. Словно по стреле! И ускоряется.
– Да, наш тягач притягивает его, – кивает Эрик. – Ты, Лаура, безупречный интерферометрический детектор! Поражаюсь тебе. Теперь нам надо подумать, что делать дальше. От обсуждения всем скопом толку не будет, поэтому я заранее и пригласил тебя, Дмитрий. Ну и вас, мои красавицы, заодно.
– Уклониться мы не сможем: «Скарабей» слишком велик, – говорит Римма. – Значит, надо срочно связаться с ИИ корабля. Это более маневренное судно, чем наше. Оно увернётся.
– С каким ещё ИИ? – с усмешкой качает головой Эрик. – Это же мёртвый корабль погибшей колонии. Вся электроника давно сгорела. Связываться не с чем.
– Значит, он не включит двигатели, не сманеврирует? – тревожится Лаура. – Мы столкнёмся? Это ведь опасно.
– Это смертельно, – поправляет её Эрик. – Если корабль врежется в нашу страпельку, она начнёт его пожирать. Это термоядерная реакция. Тягач станет трясти. Оборвётся гравитационный поводок. На Зете выйдут из берегов океаны, начнут извергаться вулканы… Планета погибнет.
– Может ли тягач выплюнуть страпельку? – спрашивает Лаура.
– Нет, – лаконично отвечает Эрик.
– Почему? Она останется в космосе, а корабль пройдёт сквозь наш тягач, как через пустое пространство. Потом мы подберём страпельку.
– Нет, не получится. У нас сбалансированная система. Она не может освободиться от своего гравитационного ядра. Даже если мы сможем это сделать, Вире притянет страпельку, поглотит её и начнёт превращаться в кварковую звезду.
– Зетяне погибнут?
– Конечно, – вздыхает Эрик. – И не только зетяне. Тут всё погибнет в радиусе пятнадцати световых лет, а то и больше. Ведь перед тем, как стать кварковой звездой, Вире взорвётся.
– Значит, наша миссия провалится? – ужасается Лаура.
Эрик молча кивает.
– Попробуем испарить корабль жёстким излучением, – говорит Дмитрий.
– Как ты хочешь это сделать? – усмехается Римма.
– Когда вимпзиллы аннигилируют, образуются гамма- и рентгеновские фотоны. Обычные, не тёмные.
– Гамма-лазером испарить такую махину? Какой же он мощности должен быть? Или ты хочешь развернуть тягач двигателем вперёд? – смеётся Римма. – Гравиповодок тогда тем более порвётся. Разве не так, Дима? Похоже, ты разучился думать. Или о чём-то другом думаешь. О моих формах? Получишь их, но позже.
– Почему же разработчики не подумали об оружии? – патетически произносит Лаура. – О торпедах, о ракетах, о термоядерных боеголовках…
– Потому что в тягаче колоссальная гравитация и мощное гамма-излучение. Они моментально перемелют любое барионное оружие. Сотрут в порошок, а его пожрёт страпелька, – отвечает Эрик.
– Что же нам делать?
– Попробуем направить два плотных вимпзилльных потока строго в одну точку внутри корабля, – вмешивается Эрик. – На почти световой скорости. Придадим им энергию аннигиляции вимпзилл. Они пронижут обшивку как нож масло, встретятся и столкнутся. Взрыв испарит судно.
– Только вот много вимпзилл нам придётся потратить, – трясёт головой Дмитрий. – Львиная их доля улетит в космос.
– Значит, и это не выход? – печально спрашивает Лаура. – Всё погибнет?
– Почему же? Какая-то часть вимпзилл всё же столкнётся, если их направить строго в одну точку на субсветовой скорости, – чеканит Эрик. – Пусть это будет ничтожная доля, но учти: аннигиляция всего двух пар этих частиц по своей мощи равна аннигиляции двух триллионов атомов водорода и антиводорода!
– Какие последствия нам ждать? – спрашивает Лаура.
– Опустошение наших «топливных баков», – печально усмехается Дмитрий. – Это главное последствие. КПД ведь смешной.
– А ещё?
– Ударной волны, как ты понимаешь, не будет. Однако «Скарабей» притормозится из-за выброса частиц по направлению вперёд. Значит, придётся сжечь много вимпзилл, усиливая реактивную тягу. Наши «баки» ещё больше опустеют. Тряхнёт тягач, а потом и Зету, хотя и не так сильно, как при выплёвывании страпельки. Тут как получится. Если стрельнуть строго по направлению движения «Скарабея», можно отделать испугом. Если чуть под углом, на Зете могут начаться землетрясения. Какая-то часть зетян тогда, наверное, погибнет.
– Тебе тогда и карты в руки, Дмитрий, – говорит Эрик. – Лучше тебя не сможет выстрелить никто.
– Чего меня убеждать? Я разве отказываюсь? – говорит Деев.
– И мы не сумеем спасти зетян? – вмешивается Лаура. – Ну, если карта плохо ляжет. Их надо предупредить!
– Сигнал до них летит полтора дня, а у нас в распоряжении… нет, вовсе не два часа, а гораздо меньше, – говорит Дмитрий. – Корабль ведь нужно испарить не вплотную к тягачу, а хотя бы в одной астрономической единице от «Скарабея». Лучше в полутора. Вимпзиллы до него долетят за пятнадцать минут.
– Быстрее немного. Он ведь движется на нас, – поправляет его Римма.
– Ну хорошо, за двенадцать-тринадцать. Это многое меняет?
– Ничего не меняет, – соглашается Римма. – Стрелять по кораблю в любом случае нужно как можно быстрее. Прямо сейчас.
– Всё верно, – кивает Эрик и изумлённо смотрит на Лауру. – А ты ещё умирающих хочешь спасти?
– Разве нельзя? – спрашивает она.
– Можно отправить на Зету сканеры. Они снимут копии сознания и разрушат тела.
– Это возможно? – интересуется Лаура.
– Почему же нет? Квантовые копии трёх человек мы успеем получить. Может, даже шести. Они будут записаны в тёмные кристаллы и вернутся сюда.
– Трёх человек? Всего? – разочарованно качает головой Лаура.
– А ты чего хотела? – хмыкает Эрик. – Спасти всю Зету? В «Скарабее» три сканера. На экстренный случай. Больше нам не нужно. Амбар душ и так переполнен. Если вдруг потребуются новые копии сознания, пошлём запрос на Зету. Проведут плановым порядком террор, пришлют копии в тёмных кристаллах. Потом перенесём их в солитоны или отправим на хранение.
– А квантация – это, по-твоему, убийство?! – неожиданно спрашивает Лаура.
– Конечно.
Она понимающе кивает. Мол, я тоже так думаю.
– О Боже! – хмыкает Римма. – Я десятки тысяч девок отправила на квантацию и даже не задумывалась, убийство это или нет.
– Но я ж не ты! – кривит губы Лаура. – Эрик, а как быстро сканеры долетят от нас до Зеты?
– Даже если их запустить со скоростью света, за полтора дня. На самом деле, конечно, полетят медленнее.
– Небыстро… –вздыхает Лаура.
– Всё ж лучше обойтись без жертв, – говорит Эрик. – Надо испарить корабль как можно дальше от «Скарабея». Сейчас подойдут остальные судьи и навигаторы, – он обращается к Римме и Лауре. – Поддержите мой план, когда будем его обсуждать на коллегии. В общем, повторяю специально для вас, красавицы: надо пересечь внутри корабля два мощных потока вимпзилл. О низком КПД пока ничего не говорите. Запомнили? Хорошо? А вот ты, Дмитрий…
– Понял тебя, – отвечает Деев. – Мы и так уже потратили много времени на разговоры…
– Предлагаешь манкировать обязательную процедуру? Я как председатель суда не могу на такое пойти! – наигранно произносит Эрик.
Он трясёт головой. В глазах – ужас.
– Значит, соблюдение процедуры важнее спасения людей на Зете? – спрашивает Дмитрий.
– Как же можно игнорировать обсуждение? Судьи должны одобрить план, затем надо предупредить зетян, получить ответ и только потом…
– Как главный навигатор беру всё на себя, – отрезает Дмитрий. – Куда ж деваться? А ты, если захочешь, потом отстраняй меня.
– Действуй немедленно!– улыбается ему Эрик. – Отстранять тебя, конечно, не стану, но рапорт на Землю отправлю. Иначе меня тоже накажут за манкирование мнения коллегии.
– По рукам!
– Ты ещё раскаешься, когда вернёшься сюда! – шепчет Римма. – Непременно раскаешься! Громко раскаешься перед всеми.
– В чём?
– Так надо, Дима. Слушай меня и не спорь. Иди, делай своё дело!
Дмитрий на всех парах бежит в центр управления и даёт Кристаллу команду вывести из корабля резервные баки – наполненные вимпзиллами страпельки астероидной массы. Два таких бака он размещает с одной стороны тягача, а ещё две – с другой.
Деев включает магнитные поля особой конфигурации, и обе пары страпелек начинают бешено вращаться вокруг центра их масс, формируя гравитационные «пушечные стволы».
Секунда – и уже образованы первые два «снаряда», плотные продолговатые сгустки вимпзилл. Аннигиляционные взрывы толкают их в сторону корабля.
Сгустки летят почти на световой скорости и через двенадцать минут сталкиваются внутри него. Колоссальная температура плавит корабль. Однако он ещё не полностью испаряется, ведь большая часть вимпзилл улетает в космос, не аннигилируя.
Тем временем в направлении его несутся ещё два «снаряда». Потом ещё и ещё…
Скоро мёртвый корабль превращается в облако горячего газа. Однако запаса вимпзилл в резервных страпельках почти не остаётся. Максимум на сто астрономических единиц полёта.
9. Коралловая романтика
Минута… Две… Три… Пять… Восемь… Дмитрий, не отрываясь, смотрит на гравитационную карту. Наконец, выдыхает: яма недалеко от «Скарабея» исчезла. Значит, мёртвого корабля больше нет.
Всё удалось! Удалось! У-да-лось! Куча вимпзилл истрачена не впустую. Термоядерный взрыв внутри тягача не случился. Звезда Вире и её планеты с поводка не сорвались! Выдыхаем!
Осталось подождать полтора дня, пока придёт информация с Зеты. Впрочем, Дмитрий уже знает, какой она будет.
Тягач тряхнуло слабо. Значит, и на далёкой буксируемой планете океаны из берегов не вышли. Может, где-то выплеснулась вода из аквариумов или даже из бассейнов. Может, кто-то из зетян не удержался на ногах и погиб, стукнувшись виском о бордюр… Всё возможно, но это единичные жертвы. Никак не миллионы и даже не тысячи. Потери в допустимых пределах.
Дмитрий, весь в виртуальном поту, выбегает из центра управления и несётся по коридору. Однако заворачивает он не в зал заседаний, а в маленький привычный кабинет с серо-зелёными стенами и графическим натюрмортом.
– Зонарь, давай поиграем со временем! Два дня в две минуты сможешь уложить?
– И всё случится в Раю? Я правильно понял? – отвечает вопросом на вопрос мужчина в деловом костюме.
– Да, опять хочу вспомнить прошлое, и чтоб проносилось оно не галопом, а в реальном времени, – говорит Дмитрий. – Однако мне нужно вернуться в зал заседаний через минуты две-три, не позже.
– Две-три минуты – это местное время на «Скарабее»? – требует уточнения Зонарь.
– Именно так, иначе коллегия не поймёт.
– Итак, за это время ты хочешь прожить двое суток земной жизни? Так? – переспрашивает на всякий случай Зонарь.
Дмитрий кивает.
– Что ж, всё возможно в нашем мире, были б райские баллы.
– Я так устал от этих заседаний, от этой космической бюрократии. Хочу перед возвращением в зал вспомнить что-нибудь приятное.
– Что выберешь на этот раз? – участливо интересуется Зонарь.
– Первые дни знакомства с Риммой.
– С Риммой? – поражается Зонарь. – Что тебя держит возле неё? У тебя что, нет самолюбия? Она ж тебя купила, как дорогое эксклюзивное платье, и с тем пор вертит тобой, как хочет. Что в барионном мире крутила, что в тёмном крутит. Все судьи смеются…
– А ты, значит, их слушаешь, мотаешь на ус?
– Как же иначе? На том стою.
– Вот вредная нейронка! Значит, они так и говорят: купила меня Римма, прямо как дорогое платье?
– Кто говорит «дорогое», а кто и «не очень». Тебе же молодость продлевало общество, а не Римма. А вот своему бывшему, Роману, она удлиняла жизнь за свой счёт. Вот так! Ты жене обходился не так уж и дорого, хотя в эксклюзивности отказать тебе она не могла. Было ей чем хвастаться перед подругами и коллегами по бизнесу!
– Чем же я так ценен?
– Будто сам не понимаешь. Она своего прежнего мужа со свету сживала упрёками: «Почему ты, Рома, не герой?» Захотелось ей чего-нибудь этакого, вот и рассталась с ним. Вот и нашла тебя, грабителя чёрных дыр, и охмурила богатством да красотой своей.
– И храбростью, и находчивостью также… Или ты отказываешь ей в этих качествах?
– Да нет, – пожимает плечами Зонарь. – Что у неё есть, того не отнять. Можешь ещё жестокость и властность добавить до полноты картины.
– Кто ж такие слухи про нас с Риммой распускает?
– Тут уж извини. Инфу не выдаю. Скажу лишь, что люди многого не понимают в ваших отношениях. Тебе ещё не надоела эта циничная стерва?
– Прекрасная стерва! – поправляет его Дмитрий. – Так кто всё-таки о нас такое говорит? Кто хочет, чтоб я её бросил? Не ты же, искин.
– Кто-кто? Не скажу! – отрезал Зонарь. – Моя задача – поддерживать мир на тягаче, а не провоцировать ссоры.
– Передай… ммм… этому, что Римма мне совсем не надоела. Кстати, тогда, в утро первой встречи, она была особенно хороша… И характером совсем не такая, как сейчас.
– Ошибаешься: ничего в ней не изменилось, – невозмутимо отвечает Зонарь. – Но… хозяин-барин.
– Разрешение пусть будет райское. Чтоб я каждую песчинку видел на пляже и каждый волосок на теле у Риммы, каждую капельку морской воды у неё на коже, каждый блик на этих капельках. Чтоб я чувствовал запах моря и жареной свежепойманной рыбы. И, конечно, запах Риммы. Чтоб я слышал её постанывания и смешки.
– Она смеётся во время секса?
– Да, свойство у неё такое…
– Сколько ж ты всего хочешь, однако! Все капельки на теле жены, да ещё и солнечные блики на них. Запах океана и жареной рыбы. Два дня за две минуты, опять же. Придётся задавать коэффициент масштабирования времени на локальном участке Рая. Много потратишь райских баллов! – предупреждает Зонарь. – Целых десять.
– Ну, и пусть! – твёрдо отвечает Дмитрий.
-----------------------------------------------------------------------------------------------------
Сообщение Кристалла
Вы пожелали посетить Рай.
Потрачено баллов для Рая: – 10.
Осталось баллов для Рая: 23.
------------------------------------------------------------------------------------------------------
* * *
Шла третья неделя отпуска. На океанский пляж Дмитрий пришёл затемно, пока люди все шезлонги не расхватали.
Деев бросил свои вещи на лежанку и пошёл к воде наблюдать за живностью. Рано утром вода была идеально прозрачной, как чистое оконное стекло.
Вскоре на пляж начали подтягиваться однотипно красивые юноши и девушки в едва заметных стрингах. Это были работники и работницы местных борделей. Некоторых пляжных девиц Дмитрий попробовал в первые дни отдыха, но ему быстро приелись их заученные фразы и движения. Сейчас он уже не обращал внимания на их призывные взгляды. Просто бродил по мерклому розовому песку, наблюдая за обитателями утреннего мелководья.
Вот проплыл скат-хвостокол с синими пятнами на бежевой спине. Вот рыба-попугай разделывает морского ежа – обрывает иголки, чтобы потом его проглотить. Вот замерла среди кораллов крылатка-зебра. Плавники – как крылья у бабочки. Вот что-то ищут миниатюрные каракатицы. Может, крабиков, а, может, креветок. Или что они там едят?
Устав рассматривать живность, Дмитрий прилёг на шезлонг, взял у подбежавшего юноши бокал со свежевыжатым апельсиновым соком и начал загорать в бережных лучах утреннего солнца.
Вскоре на пляж пришли люди в блестящих комбинезонах и начали бросать в воду куски мяса на длинных верёвках, а затем быстро подтягивать их к себе. Зачем они это делали?
Вот на поверхности океана показались острые плавники.
Отдыхающие вскочили с шезлонгов и опасливо подступили к кромке воды, чтобы рассмотреть приплывших на мелководье некрупных акул. Персонал специально их подманил этих рыбин и теперь показывал представление, щекочущее нервы отдыхающим.
Некоторые хищницы намертво вцеплялись в наживку и не отпускали её вплоть до уреза воды. Сотрудники отеля поднимали их над водой, если хватало сил. Потом акулята всё-таки расставались с мясом, неуклюже разворачивались на мели и уплывали на глубину, но вскоре возвращались, подгоняемые голодом. Взвизгивали девушки, видя в метре от себя пасти с острыми треугольными зубами. Однако никто не убегал к пляжным зонтикам. Всем хотелось адреналина.
Когда один работник начал подтягивать к себе акулу длиной чуть больше половины человеческого роста, в воду неожиданно вбежала высокая женщина и вырвала верёвку из его рук. Тот опешил и не прогнал её на берег.
Женщину, в отличие от обслуживающего персонала, не защищал костюм из плотной армированной ткани. На её стройном теле не было ничего, кроме ажурных стрингов с крупными алмазами.
Она быстро подвела рыбину к своим ногам и резко рванула верёвку вверх. Акула, устремляясь за пищей, выпрыгнула из воды почти на всю свою длину и грузно плюхнулась назад. Женщина бросила мясо подальше от себя и, не обращая внимания на крики работников отеля, побежала к шезлонгам.
По пути она помахала Дмитрию и легла загорать. Тот подошёл к ней, скорее из любопытства.
– Римма, – представилась она ему. – А вы Дмитрий, отважный ловец вимпусиков? Я не ошиблась?
– Нет.
Он был немного удивлён тем, что потрясающе яркая женщина, совсем не похожая на местных безликих проституток, где-то заранее разузнала его имя. Однако вопросов задавать не стал.
– Располагайтесь рядом, – Римма указала на пустой соседний шезлонг. – Видите, местечко свободно.
– Вы отчаянная женщина! Акула ведь могла вас укусить.
– И это мне говорит человек, который вплотную подлетал к чёрным дырам? – ответила она.
– Не совсем вплотную, – поправил её он. – На расстояние в несколько десятков тысяч километров. Дальше к дыре летела тёмная автоматика.
– Всё равно ж это очень, очень опасно, как я понимаю. Колоссальный риск для жизни, правда ведь?
Деев не стал её разубеждать: зачем спорить, если женщине хочется таким его видеть.
– Мой род занятий сродни вашему, – продолжила она. – Только вы проскальзываете недалеко от дыр, а я – через них.
– Как это?
– Ваша стихия – просто чёрные дыры, а моя – чёрные дыры закона, – ответила Римма.
– Чем же вы занимаетесь? – спросил Дмитрий, чиркнув взглядом по её дорогим стрингам. – Нелегальными финансовыми операциями?
– Нет. Я… ммм… ну, если вспомнить восточные термины… Чего мне вас стесняться?.. Я – мама-сан.
– Мама-сан?
– Видите на пляже парней и девчонок в стрингах телесного цвета? Все они – мои рабы и рабыни. Кстати, хотите кого-нибудь из них? Могу подогнать. Бесплатно.
Она сощурила огромные голубые глаза и впилась взглядом в Дмитрия. Думала, что он ответит.
– Нет, Римма. Мне сейчас неинтересны эти девушки для радости. Наелся их любовью. А вот вы …
– Заинтересовала? – искренне обрадовалась она.
– Да.
– Приятно это слышать. Сколько вы ещё здесь пробудете?
– Три недели.
– Они быстро пролетят. Нам с вами надо прожить их на всю катушку, не находите?
Дмитрий опешил от неожиданности.
– Вы потрясающе откровенны, Римма. Сразу берёте быка за рога.
– Не привыкла юлить и танцевать вокруг да около. Если мне нравится мужчина, я ему прямо об этом и говорю. Давно присмотрела вас и думала, как лучше подойти или подманить.
– Для этого вы и затеяли цирк с акулами?
– Конечно. Давай вместе поплаваем и поныряем, – она внезапно перешла на «ты». – А с утречка на рыбалочку смотаемся. За мой счёт.
– Я как-то не привык…
– Застегни свой кошелёк. Я намного, намного богаче тебя. Ты ведь не против такой поездки?
– Нет-нет… конечно, нет… – Дмитрий настолько оторопел, что еле выдавливал слова.
– Ну, вот и чудненько. Ты ведь давно мечтаешь вытащить марлина?
– Ты даже это разведала, Римма! – удивлённо покачал головой Дмитрий. – Да, мечтаю. И ещё половить GT на большой поппер.
– И то, и другое я тебе устрою. Обязательно. Завтра ты порыбачишь на рифах, а я на тебя полюбуюсь. Обожаю смотреть, как напрягаются мышцы у мужчин, вытаскивающих крупную рыбу. А вот после обеда ты отдохнёшь в обнимку с рыбкой покрупнее тревалли.
– Её зовут Риммой?
– Умница! Только со здоровьем-то у тебя как? Вытаскивать из океана огромных рыбин – это очень большая нагрузка. Потянешь ли ты её?
– Я миллиарды тон вимпзилл вытаскивал из спайков, а ты про каких-то рыб.
– Так не своими ж руками.
– Не жалуюсь на здоровье. Я всегда проверял его перед полётами к дырам.
– Проверишь ещё раз. Я же не хочу, чтобы мой мужчина сломал себе спину, выкачивая гигантского каранкса.
------------------------------------------------------------------------------------
Справочник Кристалла
GT, гигантский тревалли, гигантский каранкс – очень крупная и чрезвычайно сильная рыба семейства ставридовых. Обитает в коралловых рифах. Желанный трофей морского спиннингиста. Считается несъедобной: люди нередко травятся её мясом.
-------------------------------------------------------------------------------------
– Я уже твой мужчина? Ну, ты даёшь!
– По-другому не умею. Ты разве против? Отказываешься?
– Нет, Римма… Нет, конечно… Просто, ты… такая…
– Какая уж есть. Привыкай. Рыбу половишь завтра, а сейчас давай окунёмся.
– Здесь же акулы!
– Они маленькие, на людей не нападают.
Она вскочила с шезлонга, схватила Дмитрия за руку и потянула к себе.
– Ну, вставай же! Не забудь только включить защитное поле, а то уколешься о морского ежа.
Дмитрий нажал пальцем на левое запястье, поискал нужную строчку во всплывшем над рукой голографическом меню – и его ступни окружили крепкие невидимые тапочки, а на лице появилась незримая маска.
То же сделала и Римма.
По-прежнему держа Дмитрия за руку, она побежала к воде. «Какое изящное тело! Изящное, и в то же время крепкое и сочное!» – восхищался он.
Они вместе нырнули. Теперь его от живности мелководья уже не отделял урез воды. Все рыбы и водныеживотные были на расстоянии руки. И среди них, пластично изгибаясь, морской владычицей плыла Римма.
– Лови меня! – вдруг крикнула она, когда в очередной раз вынырнула.
– Если угонюсь.
– Попробуй!
Она как молния носилась среди кораллов, то ныряя почти до дна, то всплывая на поверхность, чтобы вдохнуть. Наконец устала и остановилась. Дмитрий подплыл к ней и обнял.
Однако Римма вырвалась, опять нырнула в глубину, где из кораллов выглядывала морда мурены, проплыла прямо у неё под носом и устремилась вверх.
– Слабо ты меня держал! – вынырнув и отдышавшись, засмеялась она. – Когда ещё раз поймаешь, сжимай сильнее! Не бойся. Я люблю такие крепкие объятия, чтоб ребра хрустели.
Дмитрий вновь погнался за ней. Наконец, поймал и обхватил её руками.
– Ну, вот! – сказала она. – Теперь нам пора выходить.
Они поплыли к берегу.
– Нравлюсь я тебе? – кокетливо спросила Римма уже на берегу.
Дмитрий не успел ответить. Раздался девичий крик. Это охранник тащил к ним юную рабыню. Та упиралась, возмущалась и старалась укусить его.
– Ты что себе позволяешь? – закричала на него Римма. – Зачем отвлекаешь меня?
– Не знаю, что с ней делать, – он указал на девушку. – Она воротит нос от клиента. Не нравится он ей, видите ли.
– Новенькая? – брезгливо спросила Римма. – И ты тоже?
Охранник стыдливо кивнул.
– Кто она?
– Позавчера доставили. Прикупили у модельного агентства в системе Трирр. Зовут Шакти.
– Ай-ай-ай, Шакти! – Римма строго посмотрела на девицу. – Значит, не понравился тебе клиент?
– Старый, кожа дряблая…
– «Не хочу этого клиента, хочу того», – передразнила Римма её голос. – Знаешь, что я делаю с такими сотрудницами?
Та затряслась.
– Знаешь, значит. Таким полагается немедленная квантация! Сколько тебе лет?
– Семнадцать.
– Выходит, ты могла бы ещё целых восемь лет коптить небо!
У девушки от страха застучали зубы.
– Ладно, – добродушно произнесла Римма. – Сегодня у меня маленький праздник: я познакомилась с мужчиной, о котором мечтала. Поэтому сохраню тебе жизнь.
Римма повернулась к управляющему.
– Отвези девку вон на тот островок, свяжи и оставь… ммм… на два денька. Без еды и воды. Надеюсь, потом она станет как шёлковая. Да, и ещё проследи, чтобы её какая тварь не сожрала.
– Мне что, там с ней куковать? – недовольно спросил охранник.
– А ты как думал? За что я тебе зарплату начисляю? Возьми с собой побольше пивасика, закусочку – и езжай вместе с ней. Только девку не угощай: она наказана. Проконтролирую.
Сразу же трое крепких парней связали девушку, усадили в каяк и бросили туда пиво. Охранник взялся за вёсла. Её надрывный плач долго ещё доносился до пляжа.
Римма улыбнулась Дмитрию.
– Как думаешь, это правильная тактика?
Деев не сразу нашёлся, что ответить. Задумался и, наконец, процедил:
– Тебе виднее, суровая женщина.
– Бизнес вынуждает. Когда девочки выходят из-под контроля, приходится приводить их в чувство, чтоб неповадно было взбрыкивать. Вот так… – она сделала длинную паузу. – Вот так!
– Люди всё-таки…
– Не совсем. Заоортыши. Варварки из далёких колоний.
– Ну, и что?
– Дима, я не начала вызывать у тебя отвращение? А то вдруг в тебе чрезмерно развита эмпатия к проституткам?
– Что ты, что ты… – опомнился он. – У меня голова кружится от одного твоего присутствия рядом со мной. Я ещё не встречал таких красивых и притягательных женщин. Тебе всё к лицу, и суровость тоже.
– Поплаваем ещё раз? Только теперь сжимай меня покрепче, когда поймаешь. Я это люблю.
– Конечно, – кивнул Деев. – Конечно, Римма… только… я ведь могу не удержаться…
– Интересно, где ты хочешь меня трахнуть? – засмеялась она. – Прямо в воде? Или на коралловом песочке? На глазах у всех? Нет, лучше не переходи черту. Потерпи до завтра.
– Боюсь, не смогу.
– Тогда садимся в каяк и плывём вон на тот островок. С вёслами умеешь обращаться?
Она села в лодчонку сзади него, но за вёсла не взялась.
– Греби один. Посмотрю, насколько ты силён.
Пока он вёл каяк к островку, она то клала горячие ладони ему на талию, то, обнимая, касалась грудью его спины. Он всё больше терял контроль над собой.
Когда каяк подошёл к островку, разум Деева больше не мог сопротивляться желанию. Как только нос лодчонки коснулся уреза воды, Дмитрий вывел Римму на берег и повалил на песок.
– Ты что делаешь?! – кокетливо прошептала она.
Деев начал сдирать с неё стринги.
– Смотри не порви! Они дороже твоего космолёта…
* * *
Вдруг мир вокруг Дмитрия начинает таять. Пальцы, которые только что ласкали тело Риммы, проваливаются в пустоту. Теряет очертания урез воды. Коралловый песок превращается в слякоть…
– Ты что это, Зонарь? Я же заплатил десять баллов.
– Помню. Досмотришь свою историю. Потом. Сейчас же Римма тебя кличет. Настоящая. Она в коридоре.
– Пошла она в вакуум!
– Негоже манкировать женой.
– На заседание коллегии зовёт?
– Возможно.
Дмитрий выбегает в коридор и видит взбешённую Римму в мантии тёмного арбитра.
– Мы с Лаурой тебя спасаем, а ты в игрушки играешь! – набрасывается она на него.
– Вы с Лаурой? С каких это пор вы стали держаться вместе?
– Тебя ж выгораживаем. Ты что натворил? Извёл треть вимпзилл на тягаче! Это пять тысяч лет полёта!
– Они не понимают, что надо было спасти и тягач, и Зету?
– Понимают, но хотят прикрыть свои жопы перед Землёй.
Римма берёт его под руку.
– Пошли, пошли! По пути сочиним объяснительную.
10. Страшарики и танец Кали
Дмитрий и Римма вбегают в зал заседаний. Вся коллегия уже в сборе. Люди в недоумении переглядываются. Видимо, ещё не знают, что произошло меньше получаса назад.
Римма властно сажает Дмитрия на его место и сама опускается рядом. На лбу у неё испарина от спешной пробежки и нервного возбуждения. Мелкие капельки сверкают отражённым светом. Дмитрий касается её лба. Вправду влажный! Да, Кристалл воспроизводит для судей и навигаторов даже такие мелочи.
Неподалёку сидит раскрасневшаяся Лаура Квам. Румянец во всю щёку. Золотистые волосы растрёпаны. Тоже взволнована, значит. Рядом с ней что-то спешно рисует Таир.
Римма протирает лоб салфеткой и берёт себя в руки. Выражение её лица становится невозмутимым, но веки подрагивают.
Председатель коллегии поднимается с кресла.
– Мы только что были на краю гибели, – пафосно начинает он своё выступление. – Лайнер погибшей колонии двигался прямо на нас. Если бы он врезался в страпельку, началась бы ядерная реакция. Вещество огромного судна стало бы превращаться в кварк-глюонное, выделяя колоссальное количество жёсткого излучения и тепловой энергии. Нам, конечно, не страшны ни эти гамма-лучи, ни миллионы градусов: тёмная материя их не замечает. Однако взрыв атомной бомбы массой в четверть миллиона тонн поколебал бы сердце Призрачного Кристалла. Тягачу, так сказать, грозил инфаркт. В итоге Вире вместе с планетами могла сорваться с поводка. Миссия, ради которой мы существуем, в этом случае провалилась бы. Увернуться от столкновения мы никак не могли. Именно поэтому наш главный навигатор, не дожидаясь решения коллегии, выстрелил по кораблю плотными сгустками вимпзилл. Порождённая аннигиляцией температура испарила корабль. Однако КПД оказался низким. Вимпзилл пришлось использовать очень много. Это была моя идея. Теперь судите нас с ним, как хотите.
Лоб у Риммы вновь покрывается испариной. Лаура же, вопреки обыкновению, нарочито наивных вопросов не задаёт. Молча слушает Эрика, иногда мелко постукивая пальцами по крышке стола. Значит, судьба Дмитрия её так беспокоит. Или своя? У неё ведь нет алиби перед Землёй, в отличие от других судей, которым председатель только начал рассказывать о том, как навигатор разделался с мёртвым лайнером.
– Неужели этот корабль летел прямо на нас? Его кто-то вёл? – спрашивает судья Анатолий, бывший посланец метрополии на Зету, а затем главный обвинитель у Имбембы.
Руки у него трясутся, под глазами мешки. Анатолий сейчас больше похож на спившегося зетянского специалиста по уходу за крокодилами, чем на кадрового дипломата метрополии. Поработай десяток лет бок о бок с Неусыпным Радетелем, да ещё во время квантационного террора – не так ещё преобразишься!
Ходят слухи, что и Лаура трудилась вместе с ними над квантационными проскрипциями, но это явные наветы. Зачем это потребовалось оперной диве с планетарным именем и прочными моральными принципами? Да и не спилась она, хотя её-то с тонкой психикой такая работа ещё скорее сломала бы, чем Анатолия. Однако одно очевидно: Квам его знает очень давно.
– В том-то и дело, что имело место случайное совпадение траекторий. На судне не было живого экипажа, и вся электроника там выгорела, – отвечает Эрик.
– Как во всё это можно поверить? – хмыкает Анатолий. – Летели прямо друг на друга, в огромном космосе.
– В космосе, бывает, и вимпзиллы сталкиваются. Пусть раз в пять тысяч лет на весь Млечный путь, но случается же такое. А ведь звездолёты покрупнее вимпзилл будут. Повторю: это не очень правдоподобно, но объекты действительно летели прямо друг на друга. Увернуться, сам понимаешь, мы не могли. Столкновение было неизбежным.
– Толя, Эрик правду сказал. Я своими глазами видела карту, – говорит Лаура.
– Покажи траектории! – недоверчиво обращается Анатолий к Эрику.
Тот разворачивает гравитационную карту часовой давности. На ней большая ямка движется строго в направлении тягача. Расстояние между объектами равно примерно трём астрономическим единицам, и оно быстро сокращается.
– Вот мой ответ неверующим. Смотрите! Мы с Лаурой вас не обманываем.
– Значит, вы всё сделали правильно, – вяло произносит Анатолий. – Вопрос исчерпан. Переходим к более интересной теме. Как у Таира продвигается изготовление эскиза Ада и чертей?
– Ничего ещё не исчерпано! – возмущённо обращается к Эрику Шапур. – Вы с навигатором, значит, действовали в обход коллегии? Так ведь? Ты посоветовался с Риммой и Лаурой, дал Дмитрию задание уничтожить корабль, а нас даже не поставил в известность? Выходит, остальные судьи в твоих глазах – ничто?
– Времени не было обмусоливать всё на коллегии, – вздыхает Эрик. – Счёт шёл на минуты. Требовались незамедлительные действия, и мы с Дмитрием приняли решение. Лаура и Римма нас поддержали.
– Вот и родился тетраумвират Призрачного Кристалла, – усмехается Роксана. – Всё решают четыре человека, остальные побоку. А как же принцип коллегиальности? Как же устав? Это шаг к твоей личной диктатуре, Эрик!
– Не такой уж и плохой вариант, – вмешивается Имбемба. – Этот случай показал, что для управления тягачом нужна оперативность, а не коллегиальность. Плохо только одно, Эрик. Почему ты Дмитрия позвал, а об Имбембе забыл? Не уважаешь Неусыпного Радетеля! А ведь у него огромный опыт оперативного управления в кризисных ситуациях. И не каким-то тягачом, а целой колонией! Как можно было его проигнорировать?
– По-твоему, миллионы человек и огромный пустой корабль – это одно и то же? Для их уничтожения нужны одинаковые навыки? – язвительно спрашивает Эрик.
– Кто бы говорил! – поджимает губы Имбемба. – Мои миллионы – это не твои миллиарды жертв.
– Я всего лишь изобретатель, – пожимает плечами Эрик. – Не я же погубил звезду Хеггс, а правительство колонии Туа.
– Так и под квантационными списками нет ни одной подписи Неусыпного Радетеля. Только вот его, – Имбемба указывает на Анатолия.
– И не стыдно тебе! – восклицает тот. – Ты меня взял в плен и заставил пописывать эти проскрипции.
– Забудем! Я не Радетель, а всего лишь копия его сознания, – бросает Имбемба.
– Хорошо. Кто прошлое помянет, тому глаз вон, – соглашается Анатолий. – А тебе, Эрик, не кажется, что вы с Дмитрием поторопились? Нам ведь перед Землёй отчитываться. Ну, и как мы объясним ей вашу самодеятельность?
– Анатолий прав, – кивает Роксана. – К чему была нужна такая спешка? Почему нельзя было дождаться заседания коллегии и обсудить на нём вопрос об уничтожении корабля?
– Женщинам не понять! – огрызается Эрик. – Вы ничего не смыслите ни в технике, ни в астрофизике.
– Почему же это, уважаемый изобретатель кварк-глюонной бомбы? – вступается за Роксану Римма.
– Ну, и как она действует? Скажи, если что-то понимаешь, – язвит Эрик.
– Пуляешь большой страпелькой в звезду – и нет звезды. Она превращается в увесистый такой страшарик. Я ничего не напутала? – отвечает Римма.
– Ах-ах-ах, красавица наша! – улыбается ей Эрик. – Ты изобрела чудесный термин. Только вот как его пулять, не знаешь. Пульнуть же надо так, чтоб самому не стать страшариком, но при этом превратить в него вражеское светило.
– Тебе не совестно было такую гадость разрабатывать? Ты ещё больший людоед, чем Имбемба! Манипулятор страшариками! – вставляет Лаура.
– Это же не просто страшарики, а страшарики на службе у прямой демократии! – возражает Эрик.
– Какая разница, от чего людям помирать: от диктатуры или от демократии, – вмешался Имбемба. – Сколько колоний ограбила Земля, угрожая им твоим адским оружием! Сколько колонистов умерли раньше срока из-за плохой медицины и бедного питания! Мою Зету, кстати, Земля тоже обирала.
– Лаура! Роксана! Имбемба! Мы слишком отвлеклись, – строго отчеканил Эрик. – Может, послушаем навигатора Дмитрия? Скажи, во что нам обошлась операция.
– Буду честным, – ответил Деев. – Израсходовано около трети запаса вимпзилл.
– Ну, и как его восполнить, уважаемый грабитель чёрных дыр? Как мы будем отчитываться перед Землёй? – в один голос восклицают Анатолий, Вэнь и Роксана. – Это же не просто самодеятельность, а самодеятельность с трагическими последствиями. Нам может не хватить вимпзилл на пятнадцать тысяч лет полёта. Как мы восполним запас, в самом деле? У нас же нет ни «Лазутчика», ни «Похитителя», ни сборщиков, а сачок Бассарда собирает крохи.
– Если топлива не нам хватит, тягач упадёт на Вире, – качает головой Шапур. – Это может стать катастрофой галактического масштаба. Мы вынуждены отправить рапорт на Землю. Там подробно опишем преступную самодеятельность председателя коллегии и главного навигатора, а также двух арбитров. Нужно и нас самим подумать об их наказании, а то ведь Земля спросит, почему коллегия не приняла меры.
– Хочешь отстранить от должностей Эрика и Дмитрия, а может, и Римму и Лаурой? – испуганно выпалил Вэнь.
– Не бойся, воздыхатель Лауры! – говорит Шапур. – Какое бы решение ни приняла Земля, её накажут мягче, чем остальных. А вот Дмитрия могут и отстранить. Даже понизить до галеруна.
– Ну, и кем мы его заменим?
– У нас есть и другие навигаторы. Но мы пока зверствовать не будем. Объявим всем троим арбитрам выговоры с занесением. Насчёт Дмитрия подумаем отдельно…
– Таких, как он, больше нет, – вздыхает Эрик. – Не торопитесь.
– Что, насрал в штаны? А почему ты раньше не подумал о последствиях? Почему не просчитал, какие решения может принять Земля?
– Я о других последствиях думал, – отвечает Эрик. – Столкновение тягача с мёртвым кораблём могло вывести из строя маршевый двигатель: ядерный взрыв оттолкнул бы от Кристалла страпельки «топливных баков». Они же барионные! «Скарабей» без руля и ветрил упал бы на звезду Вире не через тысячи лет, а прямо сейчас. А там страшарик с массой Луны. Если бы реакция пошла очень активно, начался бы мощный выброс огромных страпелек. Некоторые из них долетели бы до ближайших звёзд. Тогда всё вещество Млечного пути постепенно превратилось бы в кварк-глюонный суп!
– Карма апна кам карэга, – с чувством смирения перед неизбежным кивает Ишвар. – Да, благодаря нам может закончиться нынешняя Манвантара, Кали-мать начнёт смертельный танец. Хари ичха! Лаура, ты ведь хорошо исполняешь её песнь. Прочувствованно, с пониманием масштаба того, что ждёт наш мир.
– Почему это «На всё божья воля»? – удивляется Вэнь.
– Хари ичха! – повторяет Ишвар.
В зале воцаряется тишина. Слышно, как тяжело начинают дышать Лаура. Щёки её бледнеют, потом, наоборот, краснеют.
Неожиданно она встаёт. Статная красавица с белоснежной кожей, ярким румянцем и растрёпанной белокурой шевелюрой начинает петь. Флегматично так. В её высоком, ангельски-нежном голосе слышатся скрытая энергия и равнодушие к судьбе разрушающегося мира. К чему тут эмоции? Она – всего лишь орудие в руках неизбежности.
Римма скидывает с себя мантию и остаётся в прозрачном платьице. Она бросается в танец – смугловатая, изящная, гибкая. Яростно размахивает руками – и кажется, будто у неё их не две, а целых четыре. В глазах – полное безучастие к судьбе Вселенной. Ни у кого нет сомнения, что это танец богини Кали.
Мужская половина тёмной коллегии зачарованно смотрит на безупречные изгибы тела Риммы.
– Квам! Деева! Что вы творите! – вдруг восклицает Анатолий.
Лаура и Римма не слышат его.
11. Концепт-ад
Наконец, Римма и Лаура в изнеможении возвращаются на свои места. Девушка-галерун приносит им чай. Лауре, как обычно, с имбирём, лимоном и мёдом.
Римма всё ещё тяжело дышит после ураганного танца. Дмитрий вынимает платок из кармана навигаторской формы и начинает вытирать пот со лба жены, потом со щёк и с шеи.
Лаура что-то шепчет им, и шёпот у неё слегка хрипловат. Пела ведь с пересохшим из-за стресса горлом.
У Дмитрия раскалывается голова от перенапряжения и негодования. Да, Призрачный Кристалл может имитировать и мигрень – такую же настоящую, как и боль в пояснице Эрика, и усталость Риммы после яростного танца, и лёгкая осиплость Лауры, и душевное облегчение у обеих женщин, и их радость. Они ведь сумели сбить накал возмущения в зале, смогли немного охладить кипящие головы арбитров! Охладить, зажёгши плотским желанием.
– Мы давно знаем, что у Лауры чарующий голос, – говорит Вэнь. – Но никто не догадывался, насколько гипнотически умеет танцевать Римма и как прекрасно её…
Он запнулся.
– Что застеснялся? – с улыбкой спрашивает Римма. – Продолжай! Моё тело ещё ни разу не получало твои комплименты. Всё Лаура да Лаура у тебя на уме.
Вэнь смущается, но всё же набирается смелости.
– Да, именно оно, – кивает он. – У тебя ошеломительное тело, но…
– Что «но»? – заинтригованно спрашивает Римма. – Неужто трахнуть меня захотел? Ай-ай-ай, а как же Лаура? Или в твоих фантазиях могут уместиться сразу две?
Вэнь краснеет, у него подрагивают ноги. Он хочет что-то произнести, но язык не слушается. Всё происходит точь-в-точь как в барионном мире. Призрачный Кристалл в тончайших подробностях изображает застенчивость мужчины, потрясённого и очарованного красотой женского тела.
Римма терпеливо ждёт, когда к нему вернётся дар речи.
– Не могу понять, кто же из вас была Кали. Кто? – наконец, спрашивает Вэнь.
– Это была Кали в двух ипостасях! – громко смеётся Ишвар. – Одна белоснежная и морозная. От её пения кровь стынет в жилах. Другая знойная и яростная, готовая своим танцем разнести мир в щепки!
Немного отдохнув, Римма поднимается и прячет свои безукоризненные формы в мантию тёмного арбитра.
– Давайте спокойно всё обсудим, – начинает она убеждать коллег, стараясь избегать своих характерных словечек. – Задумайтесь ещё раз, что случилось бы, если бы мой муж не израсходовал треть запаса вимпзилл и не уничтожил корабль. Эрик вам всё уже объяснил. Мы не только провалили бы миссию, но и не уцелели бы сами. Представляете: прямо в сердце тягача взрывается ядерная бомба весом в четверть миллиона тонн. Думаете, это не затронуло бы тёмную материю? А как же топливные баки? Это ведь барионные страпельки с массой Цереры! Взрыв оттолкнул бы их от Кристалла, создал бы сильную рябь гравитационного поля! Конструкция тягача удержалась бы, но в толще конденсата начались бы возмущения. Вспомните, кто мы такие! Каждый из нас – это подобие нейросети. Нервные клетки нам заменяют солитоны – незатухающие волны в аксионном конденсате. Мы существуем, пока сохраняется структура солитонных пакетов. Думаете, она не была бы нарушена? Вот какая угроза над нами висела! Нас бы уже сейчас могло не стать. Вообще не стать. Наше бессмертие, увы, очень хрупкое! Вам грозило небытие, полное небытие, а вы трясётесь над своим судейском статусом. Думаете, почему с вами не обсудили, как быть с мёртвым кораблём. Как это мелко! Повторю: никакого статуса у вас сейчас не было бы, если бы Дмитрий вовремя не уничтожил этот корабль. А вы ещё боитесь гнева Земли, до которой почти 120 световых лет!
– Однако Земля контролирует нас. Она получает в режиме реального времени информацию обо всём, что происходит на тягаче. Получает с большим запозданием, конечно, но разве это спасение для нас? Через десятки лет на Земле о узнают о выстреле нашего навигатора и о перерасходе вимпзилл. Тогда всей коллегии несдобровать: Кристалл получит команду разжаловать всех нас в галеруны… а я совсем не хочу быть галеруном, – возражает Шапур.
– Вимпзилл у нас осталось примерно на десять тысяч лет полёта. Что будем делать дальше? Как мы закончим миссию, рассчитанную на пятнадцать тысячелетий? – спрашивает Роксана.
– Запас вимпзилл у нас в любом случае закончится, – невозмутимо отвечает Римма. – Нам придётся выводить тягач на орбиту звезды, превращать его в подобие дальней планеты системы Вире. Какая разница, через сколько тысяч лет нам придётся это делать – через десять или через пятнадцать?
– Как это нет разницы? – удивляется её словам Шапур. – Через пятнадцать тысяч лет состоится штатное окончание миссии, а через десять – преждевременное. Мы остановимся намного ближе к белым карликам, чем было рассчитано. Большой вопрос, будет ли в этом случае Зета спасена или же останется в опасной зоне?
– Кто знает… – пожимает плечами Эрик. – Всё зависит от силы взрыва сверхновой. Возможно, Зета и уцелеет.
– Может да, а может, и нет? – ужасается Роксана. – Мы так и напишем в рапорте? Его ведь придётся послать на Землю уже сегодня.
– Пишите, что вся вина на мне, – говорит Эрик. – Ведь это мы, разработчики, не спроектировали тяжёлые орудия для тягача. Думали, что если в космосе не найдено враждебных цивилизаций, то и стрелять не по кому. А оно вон как оказалось!
– О каких орудиях ты говоришь? – усмехается Дмитрий. – Даже представить себе не могу, как бы выглядели эти мифические тёмные пушки. На какой основе они бы работали? Лазерами огромный лайнер не испарить. Неужели нужно было везти тысячи тонн антивещества на случай встречи с мёртвым кораблём или астероидом? Зачем? Ведь всего две вимпзиллы дают взрыв такой же мощности, как три триллиона протонов и антипротонов!
– Да, но если встречаются вещество и антивещество, то аннигиляция гарантирована. Все триллионы античастиц взорвались бы, врезавшись в корабль. Все до единой! В отличие, кстати, от вимпзилл, которыми ты выстрелил. Они ведь аннигилируют только друг с дружкой, да и то если их запустить на релятивистской скорости строго в одну точку. Сам же знаешь, что львиная их доля у тебя не взорвалась, а улетела в космос! – смеётся Шапур.
– Даже с учётом низкого КПД вимпзиллам не могло быть никакой альтернативы! – парирует Дмитрий. – Неужели не знаешь, что антивещество очень опасно хранить, и оно давно уже запрещено. Если на ком-то вина и есть, так это на тех, кто рассчитывал, сколько нам вимпзилл нужно для полёта. На тех, кто пожадничал и не предусмотрел запас на случай непредвиденных обстоятельств.
– Хочешь сказать, что виновата Земля? Именно так мы и напишем в рапорте? Мол, вся причина в вашей непредусмотрительности, а мы-то белые и пушистые? – ухмыляется Шапур.
– Вина на судье Франце! – вклинивается в их спор Римма. – Это из-за него мы отклонились от курса.
– Да-да, насмеши Землю! – отвечает ей Шапур. – Расскажи о том, что мы сбились с курса из-за того, что высший арбитр нарушил субординацию и начал общаться с галеруном, хотя правила это запрещают. Опиши всё, что случилось дальше. Представляю себе реакцию кураторов нашего полёта! Нет, Франца упоминать мы не будем, и уж тем более валить всё на рядовой состав. Придётся вынести взыскание нашему главному навигатору. До галеруна, конечно, не разжалуем, но… надо подумать, как его наказать. У кого какие предложения?
– Уж не в Ад ли ты собрался его отправить? – громко смеётся Лаура. – А то ведь мой Таир уже сделал парочку набросков. В одном он изобразил чертей ну прямо такими, как у тебя в Ширазе. Шапур, ты должен их помнить. Это же твои родные края. Вспоминай мозаику над воротами крепости.
– Лаура, над воротами Арга нет никаких чертей, – обиженно отвечает Шапур. – На мозаике изображён Рустам, побеждающий Белого дэва. Ты кого из них приняла за чёрта?
– Я так мало понимаю в персидской мифологии, – печально вздыхает Лаура. – Ну, объясни мне, чем эти ваши дэвы отличаются от чертей. Такие же рогатые, такие же хвостатые, такие же мохнатые…
– Как это чем отличаются? – вскипает Шапур. – Дэвы – это дэвы. Черти – это черти. Дэвы – это порождения Ахримана, Духа разрушения, извечного врага Мудрого Господа Ормузда.
– И такие же вредные… – продолжает Лаура. – Для Ада самое то.
– Дэвы не обретаются в Аду и не мучают там грешников! – возражает Шапур.
– Но внешне-то, объясни мне, чем тот Белый Дэв отличается от чёрта?
– Так ли важно, под впечатлением от чего Таир нарисовал концепт-арт чертей? – включается в разговор Римма. – Похожи его черти на какого-то там Белого дэва или нет – какая разница? Главное, годятся ли они для нашего Ада – или нет. Вот над чем надо думать!
– Я-то беспокоилась, что создание Ада медленно продвигается, – с ехидцей говорит Роксана. – А оказалось, уже два эскиза готовы. С чего бы это?
– Вспомнил я ваш Шираз, многоуважаемая Роушанак! – отвечает ей Таир. – Один раз всего был там, но его раз увидишь – и никогда не забудешь.
– Это я поторопила Таира, – добавляет Лаура. – Он набросал парочку эскизов прямо здесь, в зале.
– С чего бы это? – повторяет Роксана.
– С чего, не с чего! – хмыкает Римма. – Подходит этот чёрт нам или нет – вот что важно на самом деле. Франц уже истомился, заждался Ада.
– Да, этот вопрос надо обсудить неотложно всей коллегией! – вторит ей Лаура. – Как вам Таиров чёрт? По-моему, он очень даже ничего…
– Белые черти – это очень колоритно, – поддакивает ей Вэнь. – Чтоб они были совсем отвратительными, их надо бы сделать полупрозрачными, как раскормленных опарышей. Пусть через их тела проглядывают внутренности, освещённые адским пламенем!
– Отличная идея, Вэнь! – улыбается ему Лаура.
Тот расплывается от счастья, снискав похвалу со стороны предмета своей безответной страсти.
– Гениальная идея, Вэнь! – повторяет Лаура. – Ты большой умница.
– Что верно, то верно. Породил шедевр! – говорит Римма.
– Пусть черти будут самыми отвратительными на вид, но не слишком кровожадными, – веско чеканит Лаура. – Думаю, надо законодательно ограничить температуру адского пламени. Допустим, тремястами градусами.
– Великодушие не изменяет тебе, прелестница! – расплывается Имбемба. – Помню, как ты убеждала Неусыпного Радетеля давать оппозиционерам обезболивающее перед тем, как скормить их крокодилам. Это выглядело чертовски гуманно!
– Не помню такого случая! – трясёт головой Лаура. – Когда это я была на Зете?
– Всего за год до того, как нас отправили в этот проклятый тягач. Или забыла, прелестница?
– Ах да! – вздохнула Лаура. – Столько концертов, столько гастролей… Всего и не упомнишь… но сейчас припоминаю, как ты за мной волочился. Припоминаю…
– Вам не кажется, что мы ушли далековато от главной темы заседания, – перебивает Римма. – Нам надо проголосовать за концепт-арт Ада, который изобразил Таир, или же отправит на доработку.
– Чего там дорабатывать? – возмущается Шапур. – Таир просто спёр свой концепт-ад с ворот Арга в Ширазе. Нужно рисовать новый.
– Какая разница, плагиат это или нет, – возражает ему Римма. – Мы же тут не худсовет. Кто за Таиров концепт-арт.
Ничто люди не создают с такой охотой, как Ад. Больше трёх часов тёмные арбитры спорят, как будут выглядеть черти и какая температура должны быть у адского пламени. Всем интересно предложить свои поправки в эскиз огненной геенны, которые вносит прямо по ходу заседаниы .
Наконец, судьи успокаиваются и поднимают виртуальные руки. Концепт Ада одобрен!
– Любо-дорого! – восклицает Римма. – Хорошие чертяки у нас получились! Для таких красавцев низкое разрешение тут будет преступлением. Оно должно быть, как в Раю!
– А как же экономия вимпзилл? – осторожно спрашивает Цзылань.
– Ради такого Ада никаких вимпзилл не жалко! – горячо выпаливает Римма.
– Да-да, конечно, – соглашается Цзылань.
Остальные судьи молчат. Наконец, поднимается Шапур.
– А что скажет Земля? Решит, что на тягаче все с ума посходили. Нет, вимпзиллами нельзя разбрасываться! И, кстати, напомню, ради чего мы собрались. Не ради чертей же.
– Ах да, перерасход вимпзилл! – вздыхает Вэнь. – А я уж и забыл о нём. Можем ли мы повстречать ещё один сюрприз вроде того мёртвого корабля?
– Какой бы вычислительной мощью ни обладал Кристалл, он не в силах это предугадать, – отвечает ему Эрик. – Наши гравитационные датчики видят издали только крупные небесные тела. Объекты массой до миллиона тонн они способны заметить с расстояния не больше пяти астрономических единиц. Или даже трёх-четырёх. К сожалению, небольшие астероиды и корабли мы можем обнаружить только при опасном сближении с ними. Вероятность ещё одной встречи с опасным объектом лоб в лоб практически нулевая, хотя и полностью отметать её нельзя.
– Это означает, что мы можем в любой момент лишиться ещё трети вимпзилл, – говорит Шапур. – Это уж точно обернётся концом нашего полёта и провалом миссии. Тогда нам точно несдобровать. Все здесь присутствующие станут галерунами. Вы, уважаемые члены коллегии, этого хотите?
– Нет! Нет! Нет! Нет! – звучит хор судейских голосов.
– Тогда соломку надо подстелить уже сейчас. Нам придётся вынести взыскание и Эрику, и Римме, и Лауре, и Дмитрию. Потом отправить рапорт на Землю.
Римма поднимается.
– Да кто ж против? Судите нас, как хотите. Одно только хочу спросить: каким способом вы намереваетесь отослать этот рапорт? Многоуважаемый Шапур, ответь мне!
Тот замялся и, наконец, пробубнил:
– Как всегда посылали.
– Капсулой в пузыре Алькубьерре? – усмехается Римма. – Но тогда у нас были полные закрома вимпзилл, а сейчас баки пусты на треть.
– Да, пузырь требует много энергии! – поддерживает её Эрик. – Чтобы отослать рапорт на Землю, придётся истратить много вимпзилл. Очень много. Для создания пузыря.
– Вот! – восторженно произносит Римма. – Они сэкономили вимпзиллы – и мы тоже сэкономим. Пошлём рапорт обычным радиосигналом. Сколько сейчас до Земли?
Эрик укоризненно смотрит на неё.
– 118 световых лет. Как такое можно забыть?
– Вот и чудненько! – восклицает Римма. – Пусть рапорт летит со скоростью света! Там напишем: мол, отказались от использования варп-пузыря, чтобы не усугублять дефицит вимпзилл на тягаче, а нехватка возникла в результате непредвиденных обстоятельств. Не будет уточнять, каких именно. Если Земля потребует разъяснений, отошлём их опять радиосигналом.
– Какая здравая идея! – восторженно поддерживает её Эрик. – 118 лет плюс ещё 118… а там либо шах умрёт, либо ишак сдохнет. Так ведь, многоуважаемый Шапур? Каждому бы иметь такую жену, как у Дмитрия! Кто за предложение Риммы?
Споры о цвете чертей и температуре адского огня утомили судей. Они, уставшие, голосуют без прений.
– Что ж, расходимся, – вяло говорит Эрик, а потом шепчет Дееву. – А ты, Дмитрий, останься. Надо подумать, сможем ли мы восполнить запас вимпзилл. Ты в этом большой дока.
* * *
Проговорив с Эриком два часа, Дмитрий идёт по коридору. Неожиданно из-за занавески выходит Лаура.
– Ты меня ждала? – удивлённо спрашивает Деев. – Так долго?
– Да, хочу поговорить.
– Спасибо, что помогла Римме. Тебе, наверное, нелегко выступать заодно с ней?
– Ради тебя же…
Она подходит к нему и слегка обнимает за талию. От неё исходит приятное умиротворяющее спокойствие, и Дмитрию становится легче на душе. «Проскользнула химия!» – сказали бы люди в барионном мире. Однако в тёмном тягаче нет химии. Возникло скорее фазовое притяжение.
– Не боишься, что нас застанет Таир?
– Неважно. Я им не дорожу: я с ним чувствую себя одинокой. И с Вэнем буду одинокой, если к нему уйду. И с Анатолием, если вернусь к нему. Нет у меня душевной химии ни с тем, ни с другим, ни с третьим. И на Земле я всегда была одна…
– Как это? – поражается Дмитрий. – Красивейшая женщина, прима. Уникальный голос, которым заслушивались миллионы… и вдруг была одинока?
– Увы, – вздыхает Лаура. – Но я хочу поговорить с тобой не о своём одиночестве. Скажи, правду ли сказал Эрик про эвакуацию душ с Зеты… ммм… если там случится катаклизм?
– Правду. Есть такие технологии. Посылаем туда сканеры. Они одновременно снимают копию сознания и уничтожают оригинал. Тем самым отменяют запрет клонирования. Кстати, то же самое проделали и с нами. В камерах квантации.
– А ты так смог бы?
– Что?
– Высосать чью-нибудь душу.
– Если б очень было нужно… – замялся Дмитрий. – Может быть… но только в самом крайнем случае.
– Это, по-твоему, убийство?
– А ты как думаешь?
– Да-да, конечно, убийство, – грустно кивает Лаура.
– Почему же тогда спрашиваешь? Что ты задумала?
– Ничего. Просто я очень, очень хочу покачать на руках… ммм… не котика.
– А я чем тебе могу помочь?
– В самом деле, ничем, – разочарованно отвечает Лаура.
Она разворачивается и идёт к себе в каюту. Пошатывается, словно пьяная.
12. «Фазовый приворот»
Дмитрий возвращается в просторную семейную каюту. Посреди гостиной накрыт стол, за которым спит Римма в прозрачном платьице, положив голову между тарелками с виртуальным эскалопом и пюре. Услышав шаги мужа, она встряхивается и приподнимается.
– Ааа! Наконец–то! – протяжно произносит она. – А то ведь я так и не начала есть, хотя очень голодна.
– Немудрено. Столько энергии потратила в зале заседаний! – улыбается ей Дмитрий.
– Не вижу здесь ничего смешного. Тебя ж от взыскания спасала.
– Я не с иронией, а с благодарностью говорю.
– То-то же! – самодовольно произносит Римма. – Ты уже триста лет живёшь за мной как за каменной стеной. И дальше будешь, если не предашь.
«Неужели она видела меня с Лаурой? Может, в коридоре дежурила, а что спит, только притворилась?» – настораживается Дмитрий.
– Ты о чём это, Римма?
--------------------------------
Она подходит к Дмитрию, на секунду обнимает и тут же отшатывается.
– Ты чего? – спрашивает он.
– Голова закружилась.
Впервые за долгие десятки лет ей неуютно рядом с Дмитрием. Она чувствует в нём то, чего раньше никогда не ощущала. Как будто бы рядом находится не привычный муж, с которым ей всегда было комфортно, легко и приятно, а нечто физически чуждое. Может быть, даже враждебное.
Конечно, за триста с лишним лет брака у них всякое случалось. Бывали и полосы охлаждения друг к другу. Как правило, они начинались после его или её измен. Дмитрий иногда надолго улетал на своём «Лазутчике», блуждал по космосу в поисках реликтовых чёрных дыр, останавливался в городах колониальных звёздных систем. Он же не монах, чтобы подолгу обходиться без женских ласк. Впрочем, монахи в большинстве своём тоже без них не обходятся. Когда он возвращался, Римма догадывалась о его интрижках. Обижалась, злилась, потом оттаивала…
Иногда Дмитрия возмущала жестокость жены, когда она изуверски наказывала очередную рабыню. Он неделями мог не подходить к ней, даже не разговаривать, но потом сменял гнев на милость.
Однако никогда, никогда между ними не возникало такого отчуждения, как сейчас. Пожалуй, не отчуждения даже, а физической несовместимости!
В сердцевине волновой структуры Дмитрия Римма улавливает провалы плотности. Где-то внутри него будто бы пульсирует ледяная пустота, дотягивается оттуда до неё и обжигает своим холодом. Как будто гигантский спрут из глубин Антарктики тянет к ней жадные щупальца.
Одно присутствие мужа рядом с ней порождает беспорядочную дрожь в её теле и вносит сумбур в её мысли, всегда такие ясные и чёткие. Её охватывает потусторонний страх. Так начинается мерцательная аритмия.
Стоп! Разве может случиться у Риммы сбой сердечного ритма? У неё же давно нет человеческого тела, и сердца тоже нет. Она – солитонный пакет, состоящий из миллионов незатухающих волн в аксионном конденсате Бозе-Эйнштейна.
Что же за сбой в этом пакете происходит? Что за странные колебания в нём рождаются – случайные, беспорядочные, неведомые?
Впервые за долгие десятилетия бывшая богатейшая бизнесвумен галактической метрополии, хозяйка самой влиятельной секс-империи Млечного пути теряет уверенность в себе.
Римма волнуется всё больше и больше. Она чувствует, что начала утрачивать своё самое драгоценное приобретение, за долгие десятилетия совместной жизни ставшее ей бесконечно близким. Однако рассказывать мужу о своих ощущениях она не торопится. Опасается? Может быть…
– Долго же ты говорил с Эриком! –произносит она одновременно шутливо и укоризненно. – Почти три часа! Я ждала тебя, ждала, пока не уснула за столом. Голодная, недотраханная… О чём же вы с Эриком беседовали на этот раз?
– Как восполнить запас вимпзилл, – отвечает Дмитрий. – Нельзя ведь запороть миссию. Надо спасти зетян. Эрик считает это смыслом нашего существования, и я тоже.
Римма изо всех сил старается удержать себя в руках.
– А это вообще возможно? – усмехается она. – Чем ты будешь разбивать гало вокруг чёрных дыр, чем станешь сбивать вимпусики с насиженных орбит, а потом ловить их? У нас же нет ни спайкоразрушителя, ни сборщиков. Только грависачок, а им много не наловишь.
– Чем наши топливные баки не сборщики?
– А таран где возьмёшь? Неужели вы с Эриком решили использовать вместо неготягач? Отцепляемся от Вире, бросаем Зету – и вперёд? Так?!
– Нет, конечно, – вздыхает Дмитрий. – Вот мы с Эриком и думали…
– И чего ж накумекали?
– Бозенова! Единственная наша надежда.
– Это ещё что за штуковина?
– Новая звезда Бозе.
– Ни разу не слышала. И где будем искать эту звездусечку?
– Не искать, а создавать. Совместными усилиями.
– Кааак? – поражается Римма. – Как это?
– Эрик просил меня не распространяться. Во избежание паники.
– И что ж, вы целых три часа говорили об этой бозеновочке?
– Не все три часа, конечно. Ещё просматривали гравикарту космоса по ходу тягача. Искали в обозримом пространстве дыру Керра. Реликтовую, быстро вращающуюся, маленькую… Такую, у которой горизонт событий был бы примерно таким же, как наша с тобой длина волны. Метров тридцать-сорок.
– Нашли?
– Увы, нет. Будем шарить дальше.
– А что вы с ней хотите делать?
– Отвяжись!
– Вот грубиян! Я ж твоя жена. Зачем Эрику нужна длина волны, как у нас с тобой?
– Обещал ему не распространяться – значит, не стану. Не обижайся. Я и так слишком много сказал. У тебя, поди, остыли уже и эскалоп, и пюре?
«Не изменил ли Эрик солитоны, из которых ты состоишь? Если изменил, то зачем?» – судорожно размышляет Римма, по-прежнему пряча свой смятение.
– Недолго подогреть, – недовольно шипит она и идёт с тарелками на кухню.
Дмитрий сидит в задумчивости. Он, конечно, почувствовал напряжение в голосе и мимике жены, но решает, что это из-за Лауры. «Скорее всего, Римма подслушала наш разговор и теперь опасается, не начинается ли у меня роман с оперной дивой. Пусть опасается! Иногда полезно», – думает он.
Вдалеке от Дмитрия Римма успокаивается. Уходит мелкая беспорядочная дрожь. Возвращается привычное спокойствие и уверенность в себе. Остаётся только иллюзорное чувство голода. «Значит, вправду причина была в Дмитрии. Что же с ним случилось?» – недоумевает Римма.
Возвращается она немного повеселевшей. Садится за стол и жадно поглощает виртуальную свинину с гарниром.
– Слушай, Димусик! – насытившись, говорит она. – Сегодня ты уже побывал в Раю, чтобы увидеть первый день нашего знакомства?
– Зачем спрашиваешь? Я ж тебе всё рассказал.
– И не досмотрел, что хотел? Так ведь?
– Ты оборвала просмотр на самом сладком фрагменте.
– Так давай вместе досмотрим эту историю. Мне те часы тоже хочется вспомнить. Славно ведь трахнулись на урезе воды. Помнишь, как осатанело мы плескали друг на друга морской водой и как катались в обнимку по мокрому песочку? Помнишь, как ракушки кололи нам бока? Я даже стукнулась головой о каяк. Потом отправила его в воду. Помнишь?
– Красиво пнула, а я испугался, как же мы поплывём назад.
– Но ведь поплыли же, и доплыли! Никогда не забывай, на ком ты женат. Пошли к Зонарю! За совместное посещение получим скидочку. Райские очки сэкономим.
Она встаёт из-за стола, обнимает мужа – и её вновь охватывает хаотичная дрожь, которая передаётся Дмитрию. Он тоже ощущает в жене что-то чуждое своему нутру.
Но почему он этого не чувствовал час назад, когда разговаривал с Лаурой? Она приобняла Дмитрия, и ему рядом с ней было приятно. Её присутствие привносило спокойствие в его волновую душу. Он чувствовал в ней что-то родное, хотя они никогда не были близки, да и раньше не очень нравились друг другу. Не проскакивало между ними никакой химии, точнее, физики. Сейчас – другое дело.
Лауре тоже было приятно стоять рядом с Дмитрием и спрашивать его о какой-то ерунде, он это ощущал. Словно чьё-то волшебство изменило его, да и её тоже.
Жил бы Дмитрий в XVI веке, он бы всё списал на приворотное зелье… но разве какое-нибудь зелье может воздействовать на объекты из тёмной материи? Да и откуда оно возьмётся в тягаче, где обитают исключительно волновые личности?
* * *
Зонарь с усмешкой смотрит на мелко вибрирующую пару, желающую потратить райские очки.
– Там, в вашем прошлом, вам вновь будет хорошо, – обещает он. – Очень хорошо. Не как сейчас.
– Это заметно? – с ужасом спрашивает Дмитрий. – Неужели все видят, что у нас начался разлад на уровне физики?
– На уровне квантовой физики, – поправляет его Зонарь. – Если бы вы пришли порознь, если были бы спокойными и вальяжными, как раньше… Вот тогда бы я взял бы с каждого по десять баллов. А так – семь с обоих. Нет, даже шесть. Бултыхайтесь в тёпленькой прибрежной водичке! Может, и на душе полегче станет.
– Что с нами случилось? – спрашивает Римма.
– Солитоны… – вздыхает Зонарь.
– Что с ними?
– Фазовый сдвиг, может быть… – неуверенно отвечает Зонарь.
– С тобой что-нибудь подобное случалось?
– Откуда ж? Я ж искин, чисто виртуальная личность. Я ж не из аксионов состою. Никакой физики, одна математика…
– А какими ты видишь нас? Как людей или как облака аксионов?
– Как волновые функции, которые сейчас непонятно почему флуктуируют. Как-то очень по-разному.
– Хотелось бы посмотреть на себя со стороны, – говорит Дмитрий. – Можешь показать?
– Сухие формулы едва ли вам что-нибудь скажут.
– Тогда покажи такими, какие мы есть на самом деле.
– Чем будете смотреть? – ухмыляется Зонарь. – Если виртуальными человеческими глазами, то ничего не увидите. Вы же – объекты скрытого сектора. Тёмное вещество!
– Изобрази нас такими, какими нас видели бы люди, если бы они могли различать тёмную материю и волны в аксионном конденсате, – просит Дмитрий.
– Я ничего не изображаю. Изображает Кристалл.
– Не придирайся к словам! Сможешь показать?
– Говно вопрос! – отвечает Зонарь. – По одному райскому очку с носа, и любуйтесь на себя хоть до второго пришествия.
– Ты веруешь во Христа? – удивляется Римма.
– Нет, это я так, для красного словца сказал.
-----------------------------------------------------------------------------------------------------
Сообщение Кристалла
Вы пожелали посмотреть на себя со стороны.
Потрачено баллов для Рая: – 1.
Осталось баллов для Рая: 22.
------------------------------------------------------------------------------------------------------
Зонарь, словно фокусник, взмахивает руками – и перед глазами четы Деевых зависают в тумане два сияющих шара. Таких огромных, что Зонарь рядом с ними кажется тараканом. По их поверхности идёт едва заметная рябь. Больше всего они напоминают циклопические клубки светящихся червей.
– Вот! – говорит Зонарь. – Это и есть вы. Огромные капли квантовой жидкости! В каждой – миллионы незатухающих волн длиной примерно в 30 метров. В них заключены копии сознания некогда живых людей по имени Дмитрий и Римма.
– Как же в миллионы солитонов вмещаются связи между десятками миллиардов нейронов? – удивляется Дмитрий.
– Это ты лучше у Эрика спроси, – отвечает Зонарь.
– Зачем ты показал нас такими сияющими? Мы испускаем фотоны?
– Нет. Просто для наглядности. Ваши солитоны ведь «светлые».
-------------------------------------------------------------------------------------------------
Справочник Кристалла
Незатухающие волны в аксионном конденсате могут быть «светлыми» и «тёмными».
«Светлые» солитоны – сгустки аксионного конденсата, участки его повышенной плотности.
«Тёмные» солитоны – участки его разрежённости, провалы, где плотность может падать почти до нуля.
Волновую личность можно записать как в «светлый», так и в «тёмный» пакет солитонов. На её нравственных или умственных качествах это никак не отразится.
Личности экипажа «Скарабея» записаны в плотные пакеты исключительно «светлых» волн. Грандиозному квантовому взрыву препятствуют силы тёмного отталкивания.
--------------------------------------------------------------------------------------------------
– Нет никакого фазового сдвига! – обрадованно восклицает Римма.
– Почему ты так решила? – качает головой Зонарь. – Фазовые сдвиги у волновых личностей происходят каждый раз, когда они общаются друг с другом.
– Но это не сдвиги на 180 градусов, – возражает Римма. – Такой фазовый сдвиг сделал бы Диму состоящим не из светлых, а из тёмных солитонов. Тогда вместо светящегося облака на его месте зиял бы чёрный провал. Разве не так?
– Не совсем, – отвечает Зонарь. – Солитон – не гармоническая волна. Так вот просто инвертируя светлый на 180 градусов, тёмный не получишь. К тому же, «сияющее облако» и «зияющий провал» – это лишь наглядные изображения, которые рисует Кристалл для удобства бывших биологических людей. Так рисует, чтоб вам понятнее было. На самом деле пакеты тёмных и светлых солитонов можно изобразить как угодно.
– Объясни тогда словами. Мы оба остаёмся пакетами светлых солитонов?
– Да. Инвертируя светлый солитон на 180 градусов, получишь всё равно светлый, но колеблющийся в противофазе.
– Значит, отторжение возникло не из-за того, что у одного из нас солитоны стали тёмными? Просто они стали у нас колебаться в противоположных фазах? – продолжает допытываться Римма.
– Возможно, – загадочно отвечает Зонарь.
– Что могло к этому привести? – со страхом спрашивает Дмитрий, вспоминая, как его обнимала Лаура. – Может быть, общение с кем-нибудь… ммм… противофазным?
– Нет, – качает головой Зонарь. – Общение приводит к незначительным сдвигам фаз у отдельных солитонов, а не к тотальным изменениям. Побеседуй с Эриком! Он тебе лучше всё объяснит, чем я.
– С Эриком? – задумывается Дмитрий.
«Нет, это не Лаура влезла в моё нутро! Нет у неё такой силы, которая может так сдвигать фазы у солитонов. Тут нужны не обнимашки на пять минут, а мощная аппаратура. Это Эрик! Он ведь приглашал меня к себе в лабораторию. Проверить здоровье. Я там терял сознание на секунду. Думал, это меня так заседание подкосило, нападки судейской своры. А может, это Эрик меня изменил? Неужели он решил посмеяться надо мной, приворожив к Лауре? Но зачем ему это потребовалось?», – слушая Зонаря, в смятении размышляет он.
– Побеседуем, но не сейчас, – твердо говорит Римма. – Пока изобрази первый день нашего с Димой знакомства. Нам тогда было так легко, комфортно, приятно друг с другом… несмотря на приключившуюся с девчонкой трагедию.
– Смотрите, наслаждайтесь. Могу, кстати, в режиме RPG запустить.
– Это как? – удивляется Римма.
– Как-как… – хмыкает Зонарь. – Ты будешь отыгрывать роль Риммы, а твой муж – роль Дмитрия. Сможете изменить прошедшие события… в виртуальном мире, конечно. Беды с Шакти и охранником избежите, и будет вам счастье без примеси горечи.
– Нет, не надо, – фыркает Римма. – Показывай всё, как было. Если захотим поиграть со своим прошлым, то придём раз.
– Если надумаете, накину всего по два очка. Всего по два очка! Я совестливый, хоть вы и отказываете в этом искину.
– Но сейчас показывай всё, как было, – настаивает Римма.
-----------------------------------------------------------------------------------------------------
Сообщение Кристалла
Вы пожелали посетить Рай.
Потрачено баллов для Рая: 3.
Осталось баллов для Рая: 19.
------------------------------------------------------------------------------------------------------
13. Коралловая романтика (продолжение)
Она подошла к каяку, напряглась, протащила его к воде и со всей силы пнула. Лодчонка заскользила в океан.
Дмитрий подскочил к воде, чтобы поплыть за судёнышком, но Римма поймала его за руку.
– Нам больше не нужен этот каячок, – сказала она. – Потрать свои силы лучше на меня. Я ещё не насытилась.
Дмитрий провожал глазами каяк, который становился всё меньше, пока не исчез из виду.
– Как же мы отсюда выберемся?
– Я вызову парусную яхту, – ответила Римма. – С неё и будешь ловить рыбу. Потрачусь, конечно. Зато красиво поплывём.
Она прикоснулась к левому запястью и посмотрела на всплывший голографический экран.
– Прибудет часа через четыре.
Римма приобняла Дмитрия, сразу же отпустила и побежала в воду.
– Лови меня и тащи на берег. Учти: буду сопротивляться, – игриво крикнула она.
У Дмитрия до сих пор не могло уместиться в голове, как в этой нежданно обретённой им женщине уживались чувственная, нежная, иногда ребячливая кокетка и холодная рабовладелица, беспощадной рукой правящая своей секс-империей. Под одной физической оболочкой будто бы жили два разных человека… но тем Дееву было интереснее с Риммой.
За то время, когда они резвились на диком пляже, Дмитрий всего раз вспомнил о наказанной рабыне. Солнце к тому моменту уже приблизилось к зениту и стало невыносимо жгучим. Он подумал: «Как же несчастная девушка мучается под этими палящими лучами! Ей ведь даже пить не дают!» Однако заговорить о Шакти с её хозяйкой он не решился: опасался перебить романтическое настроение Риммы, вызвать её раздражение.
Дмитрий всё ещё не мог поверить, что эта невероятно богатая, влиятельная, красивая и элегантная женщина всерьёз им заинтересовалась. «Кто она и кто я! Поиграет и бросит. И хорошо, если это случится не здесь. Вдруг рассердится и оставит меня одного на острове, как эту Шакти. Что тогда делать?» – со страхом думал он.
Римма тем временем взяла Дмитрия за руку и повела в мангровые заросли.
– Жарко что-то стало. Мы оба хоть и загорелые, но с солнца лучше уйти. В манграх стоит маленький лёгкий домусик. У меня такие есть на каждом здешнем острове. Выпьем там по бокалу-другому апельсинового шейка, отдохнём, потом покувыркаемся до прибытия яхты. Идём!
Дмитрий молча кивнул, и уже в бунгало, наслаждаясь искусными ласками Риммы, забыл о Шакти.
Время от времени они с Риммой выбегали к океану – посмотреть, не прибыла ли яхта. Ждать её действительно пришлось больше трёх часов. Наконец, на горизонте показались белые паруса.
Римма обняла Дмитрия и пошла вместе с ним к трапу.
– На паруснике и переночуем, а завтра отправимся на рыбалку. С GT, наверное, начнём, мне так интереснее. Ты ведь будешь не сидеть, как при охоте на марлина, а стоять в полный рост и бросать поппер в коралловые воды. Вытаскивать рыбу станешь опять же стоя. Полюбуюсь на тебя, мой герой. У тебя ведь нет опыта ловли тревалли?
– Нет, – сознался Дмитрий.
– Это тебе не чёрные дыры грабить! – засмеялась Римма. – При сильном рывке можешь свалиться за борт. Если что, удержу тебя, не дам упасть в воду. Я ведь сильная, хоть и тоненькая.
Римма согнула правую руку и показала бицепс.
– Ну что, впечатляет? – кокетливо спросила она.
Дмитрий одобряюще улыбнулся ей.
«От природы она совсем не жестокая. Игривая, шаловливая, переменчивая… Настоящая женщина! А её суровость по отношению к секс-сотрудницам – это влияние окружения, семейных традиций, предпринимательской необходимости…» – оправдывал он Римму в своих глазах.
Они вошли в просторную, богато обставленную каюту. Стены были отделаны розовым палисандром.
– Зачем такая роскошь? – только и смог произнести Дмитрий.
Римма опустилась в кресло из макассарского эбена и взяла бокал с шейком, который прислуга предусмотрительно оставила на журнальном столике.
– Ты теперь всегда будешь жить в такой обстановке, – улыбнулась она. – И каждый месяц удить марлинов и GT… пока не надоест. Кстати, ты когда-нибудь видел, как ловят тревалли, или только слышал об этой рыбалке?
– Видел в записях и снах, – честно ответил Дмитрий.
– Морской поппер, значит, не учился забрасывать?
– Только щучий.
– Уже хорошо. Хоть представляешь, как вести эту приманку, чтоб погромче булькала. Я приглашу наставника. За ночь он доберётся на летунчике до нашей яхты и всё подробно тебе расскажет.
– Сам попробую научиться. Без подсказок, – отрезал Дмитрий.
– Ух ты какой! А охотиться на вимпусики ты тоже учился без наставников?
– В первый свой полёт на «Лазутчике» отправился один. С полным трюмом теоретических знаний, и ничем больше. Мог бы накосячить, но повезло. Ограбление чёрной дыры прошло как по маслу.
– Умный у меня будет муж и рисковый.
– Муж? – удивился он.
– Ты ведь сделаешь мне предложение? – спросила Римма тоном, не предполагающим никаких вариантов ответа, кроме твёрдого «да».
Дмитрий растерялся и долго не мог произнести ни слова.
– Я таких женщин ещё не встречал, – наконец, сказал он. – Сразу берёшь быка за рога! Мы же знакомы меньше двух дней.
– Но сведения-то о тебе я собирала не два дня и даже не два месяца. Кто ты, откуда, сколько вимпусей и наград наловил… Теперь вот проверила и на сексуальную совместимость. Резьба на болте и на гайке совпадает. Я на самом деле не торопливая, и если что-то твёрдо решила, то не отступлюсь. Не в моих правилах отступаться от своих планов.
– Даже если твоё решение оказывается ошибочным? – удивлённо спросил Дмитрий.
– Никогда не забываю, сколько мне лет на самом деле. С таким возрастом девичьи ошибки несовместны. Я всё взвесила. Ты именно тот, кого бы я хотела видеть своим мужем, а характерами мы притрёмся. Ты же не закатил мне скандал из-за этой Шакти, наступил на горло эмпатии. Значит, увлёкся мной и дорожишь знакомством. Кстати, на обратном пути мы доплывём до этой девки. Поглядим, как она несёт наказание.
– Может, не надо было так строго её наказывать?
– Надо, – беспрекословно ответила Римма. – Мне и самой её немного жалко, но если хоть раз дать волю сочувствию, если проявить мягкость, они на голову сядут и подведут в самый ответственный момент. Представь: к тебе приходит какая-нибудь важная персона, которую кровь из носа надо ублажить, а девчонка взбрыкивает. В итоге проваливаются планы, срывается важная сделка… Но давай больше не будем говорить об этой Шакти. Неужели нам больше нечем заняться? Я, например, сильно проголодалась. Да и ты, наверное, тоже. Что предпочитаешь?
– Заказывай на твой выбор, – смущённо прошептал Дмитрий.
Она нажала на кнопочку, вмонтированную в кресло.
– Подайте ужин из морепродуктов и хорошее белое вино.
Римма повернулась к Дееву.
– Скоро принесут рыбный суп с крабами и креветками. Потом жареную рыбу-меч. И вино, конечно, и зелёные манго на десерт. Спелые и свежие, только с ветки. Но, может, у тебя имеются особые пожелания? Может, есть такое блюдо, которое ты никогда не ел, но мечтаешь попробовать? Что-нибудь инопланетное, например. Организую. Вызову летунчик из города.
– Зачем, Римма? – застеснялся Дмитрий. – Всё и так будет вкусно, я уверен.
Когда вино было выпито, а от плодов остались одни косточки, Римма сказала:
– Дима, сегодня надо будет ещё проверить твоё здоровье. Здесь, на яхте, есть и медботы, и живой врач. Не хочу, чтобы мой муж сломал себе спину, выкачивая из моря гигантского каранкса.
– Муж… – недоверчиво покачал головой Дмитрий.
– Почти…
Она обняла его и повела к просторной кровати.
– Там поудобнее будет, чем и на коралловом песочке, и в бунгало.
– А как же проверка здоровья? – засмеялся Деев.
– Потом проверим. Ближе к ночи.
– Старой себя называешь, а сама вон какая ненасытная.
– Сама, может, и старая, а тело-то юное. И кровь в нём молодая, кипучая…
* * *
Дмитрий и Римма позавтракали затемно. Яхта уже бросила якорь недалеко от кораллового островка. Дееву принесли недлинный мощный спиннинг с цельным бланком, две катушки с уже намотанной леской и коробку огромных, ярко раскрашенных попперов.
– Видишь, – улыбнулась Дмитрию Римма. – Как ловили наши прапрадедушки, так и ты будешь. Идут столетия, а технологии почти не меняются.
– Совершенствуются в час по чайной ложке, – согласился Деев. – Оно и правильно. Что там менять? Ну, ход у катушек чуть облегчить. Ну, бланки сделать прочнее. Ну, форму у попперов немного улучшить. А вот леску совсем уж тонкой не сделаешь: опасно это, потому запрещено…
– Хватит разглагольствовать, – осекла его Римма. – Надевай майку, хватай куртку, кепку – и вперёд! Чем раньше начнёшь, тем больше шансов поймать хорошую рыбу. Я же буду любоваться на тебя, пить освежающие коктейли и ловить кожей утренний ветерок.
На корме яхты Дмитрий встал возле невысокого борта, послал поппер как можно ближе к коралловому островку и потянул. Приманка запрыгала по поверхности моря в сторону яхты, чавкая и разбрызгивая воду.
Римма села под матерчатым навесом, взяла бокал, обняла губами соломку и откинулась на спинку кресла.
Дмитрий посылал поппер каждый раз немного правее, чем прежде. Первые минут пятнадцать никакого результата не было, но вот на месте прыгающей приманки образовался небольшой водоворот.
– Подсекай! – нетерпеливо крикнула Римма.
Метрах в двадцати от кормы вскипела вода, и Дмитрий почувствовал мощный рывок. Он еле-еле удержал удилище. Вставил его конец в поясной упор и попытался подтянуть рыбину к себе. Та рванула ещё раз. Затрещала катушка, сдавая леску метр за метром.
– Не дай ему уйти в кораллы, а то потеряешь и её, и поппер, и шок-лидер, – заверещала Римма.
– Легко сказать! Он тянет, как твоя яхта.
– Води его, утомляй! Чуть даст слабину – подматывай! И выкачивай, выкачивай, иначе катушку сломаешь.
Римма выпрыгнула из-под навеса, подскочила к Дмитрию и стала направлять его движения.
Их совместная борьба с рыбиной продолжалась около часа, и вот, наконец, в воде недалеко от кормы показался серебристый бок гигантского каранкса. Римма схватила багор, и через две минуты огромная рыбина уже билась о дощатый пол палубы. Дмитрий схватил тревалли, с трудом поднял и прижал к груди.
– Килограмм десять, не меньше. Твой первый трофей! – улыбнулась ему Римма.
– Наш с тобой общий трофей, – поправил её Дмитрий.
Он положил каранкса на доски и попытался идти… но чуть не упал. От усталости и волнения у Дмитрия не слушались ноги. Римма взяла его под руку, отвела под навес – и он начал жадно пить мультифруктовый шейк. Она же подозвала капитана и распорядилась поднять якорь, чтобы плыть к другому коралловому островку.
– Ну что, хватит у тебя сил на ещё одного тревалли? – спросила она Дмитрия
– Буду ловить, пока не упаду, – ответил он. – С детства мечтал о такой рыбалке. Впервые ужу каранкса… а ты, поди, уже ловила GT?
– Бывало такое, а вот как охотятся за вимпзиллами, не видела ни разу. Хотелось бы…
– Ты к роскоши привыкла, а в «Лазутчике» неуютно. И каюта там крохотная, с узкой кроватью, и рубка тесная. И лететь скучновато: днями пялишься в гравикарту, пока не отыщешь чёрную дыру.
– Всё равно хочу посмотреть, – сказала Римма. – Очень хочу: я же любопытная. Ну, и что же, что там кровать односпальная. Я и сама узенькая, много места не займу.
– Кто ж мне разрешит тебя взять на «Лазутчик»?
– Бабосики разрешат, – ухмыльнулась она. – Потрачу хоть всё своё состояние, разобьюсь в лепёшку, но полечу на твоём корыте. И гравикарту научусь читать!
– Там всё просто. Силу гравитации показывает глубина ямки…
– Потом расскажешь, – прервала его Римма. – Сейчас лови второго каранкса, коль с детства мечтал об этой рыбалке.
Дмитрий вновь вышел на палубу и начал бросать поппер. Рыбина клюнула минут через двадцать. Тревалли оказался легче первого. Римма, как и в прошлый раз, ловко подцепила его багром и подняла на палубу.
– Ну вот! А как насчёт третьего? Есть силёнки или совсем выдохся? – задорно спросила она.
– Остались.
– Тогда плывём дальше.
Пока яхта двигалась к очередному коралловому островку, Дмитрий решил сменить поппер на менее яркий. Ведь солнце поднялось уже высоко, и тёмная приманка скорее привлекла бы рыбу.
Когда судно остановилось, Деев взялся за спиннинг. Когда случилась поклёвка, он сразу понял, что это не каранкс. Первая протяжка была не такой энергичной. Рыбина не делала мощных рывков. Она упиралась, стараясь уйти в глубину. Когда же после долгой борьбы она показалась на поверхности, Римма воодушевилась.
– Рифовый окунь! – воскликнула она. – Смотри не упусти, у него такое вкусное мясо. Это тебе не тревалли!
Римма подцепила громадного групера багром. Они вдвоём с Дмитрием поняли его на палубу и сразу же отдали повару.
Потом поклёвок уже не было. Чуть ближе к вечеру, когда они приняли душ, поели и отдохнули, Римма сказала Дмитрию:
– Здесь, на яхте, у бармена есть цветы. Надень костюм и сходи за ними, а я пока тоже приоденусь. Не в одних же стрингах мне принимать твою руку и сердце. Не ври только про любовь с первого взгляда, ты ведь давно не юноша. Просто скажи, что я тебе нравлюсь, и ты хотел бы видеть меня своей женой. Это ведь так, Дима?
– Ты вправду с первого взгляда потрясла меня своей красотой и смелостью. Это не враньё.
– Не только красотой и смелостью, наверное, – усмехнулась Римма. – Беги к бармену за цветусиками!
Когда он вернулся с пурпурными розами, она сидела возле журнального столика, одетая в обтягивающее вечернее платье с большим декольте. Золотые серьги с синими сапфирами то выглядывали из каштановых локонов, то терялись в них. Они отлично сочетались с цветом кожи и глаз Риммы.
Она привстала, когда он вошёл в каюту.
– Ну что, Дмитрий Деев? Хочешь ли ты взять в жёны Римму Дремлюгину, потомка древнего и славного криминального рода?
– Мне очень хорошо с тобой, – ответил он. – Сейчас я больше всего на свете хочу, чтобы ты стала моей навсегда.
– Я тоже хочу, чтобы ты стал моим мужем, – строго ответила Римма. – Обвенчаемся, когда вернёмся в родные края. Там же покажу тебе главную реликвию нашего рода.
– Что это?
– Не торопись. Всему своё время. А пока… Обожаю древние инструменты!
Она подняла с журнального столика поперечную флейту и сыграла свадебный марш.
– Теперь ты попробуй! – сказала она. – Сыграй что-нибудь, а я станцую. Люблю танцевать, у меня это неплохо получается. Все так говорят.
– Не умею музицировать. Ни на допотопных инструментах, ни на современных.
– Жаль, – вздохнула Римма. – Но ничего. У нас впереди долгая совместная жизнь. Научу. Начну прямо с завтрашнего дня. Сейчас же надо подготовься к помолвке. Она начнётся через час. Соберётся весь экипаж яхты.
14. Мангровый лес
На островок, где томилась Шакти, яхта устремилась на следующее утро.
Прибой не успел смыть ни следы борьбы, ни разбросанные на берегу банки с пивом – и уже опорожнённые, и непочатые. К морю тянулась неглубокая борозда, оставленная телом, которое кто-то уволок в воду.
Римма присмотрелась к отметинам на песке и печально вздохнула.
– Хорошо, что вода не успела смыть следы! Легко понять, что тут произошло. Это гребнистый крокодил постарался. Напал на мужика, когда тот спал на берегу. Нажрался пива и спал, а зверюга тут как тут. Что ж поделать, издержки производства. Охранник наёмный, хрен с ним, другого найду. А вот девчонку жалко: она недёшево мне обошлась.
– Вдруг она жива?
– С какой стати крокодилу её щадить? Она же была связана.
– Второй борозды нет. Значит, стоит поискать. Вдруг охранник её пожалел и развязал, и она удрала в мангры.
– Не вижу смысла искать, – хмыкнула Римма. – Потратим время впустую.
– Давай вызовем кого-нибудь из экипажа яхты. Пусть поищут.
– Нет! – твёрдо отчеканила Римма. – Не хватало ещё, чтобы они эти бутылки увидели и связанную девку. Если настаиваешь, пойдём в мангры сами. Включаем защиту и вперёд!
Она несколько раз нажала на запястье, и её тело окутал тонкий панцирь из наноботов.
– Толщина молекулярная, веса никакого, а прочность невероятная! – похвалилась Римма.
– Откуда это у тебя?
– Думаешь, мои трусики так дорого стоят только потому, что брюликами украшены? – засмеялась она. – Нет, не только! Возьми меня за руку. Поделюсь защитой. Без неё в мангры идти нельзя. Здесь полно острых корней, змей и вредных червей.
Когда половина наноботов перетекла к Дмитрию и окутала его тело, Римма сказала:
– Ну вот, теперь мы оба в относительной безопасности. Идём, но очень осторожно. Если в трясину попадём, наноботы не спасут.
Опасаясь увязнуть в солёном иле, продираясь сквозь густые ветви и воздушные корни, они медленно пошли сквозь мрачные заросли. Наконец, Римма воскликнула:
– Слышь! Кто-то стонет. Похоже, ты всё-таки был прав.
– Не могу понять, откуда идёт звук.
– Справа, – Римма прислушалась. – Да, справа. Вот видишь, у меня слух лучше. Иди за мной, Дима!
Скоро они добрались до небольшой сухой пролысины, на которой лежала девушка. Она тихо постанывала, израненная корнями мангров, испачканная солёным илом. Верёвок на её руках не было. Выходит, покойный охранник всё-таки пожалел её и развязал. Может, даже угощал пивом.
– Убежала она сюда, когда увидела крокодила и перепугалась. Вначале неслась сквозь мангры, потом упала без сил, – предположила Римма.
Она наклонилась над Шакти.
– Девочка, что с тобой? Ты цела?
Та лишь невразумительно промычала.
– Какая удача, что погиб охранник, а не ты! – с неподдельной радостью воскликнула Римма. – Какое счастье, что крокодил сожрал не тебя!
Она стряхнула с кожи Шакти грязь и мангровых червей, осмотрела девушку и подняла на руки. Дмитрий подскочил к Римме.
– Что ты делаешь? Надорвёшься же! Я тебе для чего?
– Не надорвусь: я хоть и тонкая, но сильная! – с гонором выпалила она, потом на несколько секунд задумалась и спокойно сказала. – Бери девку на плечи и неси. Так лучше будет. Если выдохнешься, сменю тебя. Как выйдем из мангр, я вызову людей с яхты.
Они добрались до берега, и Деев положил Шакти на влажноватый коралловый песок.
– Всё хорошо, что хорошо кончается, – сказала Римма. – Правда ведь, Дима? Шакти жива. Красавица моя! Она словно статуэтка из морёного дуба. Красавица! Она отойдёт. Конечно, отойдёт.
– Чему ты радуешься? Человек же погиб.
– Забудь! Пива надо меньше пить.
Римма вызвала капитана яхты, и через две минуты он уже стоял на берегу возле неё.
– Отошли сообщение жене охранника: «Ваш муж погиб на необитаемом острове как герой, защищая юную модель от нападения гребнистого крокодила. Девушку он спас, но сам погиб. Его тело, к сожалению, найти не удалось. Оно проглочено свирепым животным. Соболезнуем». Подписал? Отправил? Теперь распорядись отнести девчонку в судовой лазарет. Пусть её обследуют и медбот, и живой врач!
Дмитрий и Римма поднялись вслед за капитаном на яхту и сели под навесом. Им услужливо принесли выпечку и сок.
Римма нетерпеливо ждала, когда к ней выйдет доктор. Ёрзала на сидении, всё время поглядывала в сторону прохода.
Появился врач лишь через час. Римма вскочила и подбежала к нему раньше.
– Ну, что с Шакти? – взволнованно спросила она.
– Я проверил диагноз и перепроверил, Римма Игоревна, – промямлил доктор. – Это не ошибка…
– Ты о чём? – раздражённо бросила она. – Изъясняйся понятнее.
– Девушка… девушка… Её уже не спасти.
– Она умирает? – удивилась Римма. – От чего?
– Не умирает, – ответил врач. – Хуже. Эндогенное состояние. Болезнь, наверное, начала зарождаться давно, но стресс её обострил…
– Что именно он обострил?
– Эндогенное состояние… Говоря бытовым языком, Шакти сошла с ума.
– И что, её не получится вылечить?
– Только ввести в стадию стойкой ремиссии.
– Она сможет обслуживать клиентов в этом состоянии?
– Наверное, сможет, но не советую рисковать. Вдруг у неё начнётся обострение, и она выйдет из ремиссии, когда станет обслуживать посетителя? Это будет удар по репутации всей вашей сети! Все начнут шептаться, что у Риммы Дремлюгиной работают сумасшедшие сотрудницы. Нет, не стоит рисковать, не стоит!
– Что же с ней делать?
– Отправьте её на родину в психиатрическую больницу.
– Легко сказать! Она гражданка колонии Трирр. До этой системы очень, очень далеко. Попутных кораблей практически нет, а снаряжать звездолёт за свой счёт – на одних вимпзиллах разоришься. Ради девки я это делать не стану.
– Ну, не знаю тогда… – пожал плечами доктор. – Решайте сами, как с ней поступить.
– Подумаю… – вздохнула Римма.
Она вернулась под навес, опустилась на сидение возле Дмитрия и долгое время неподвижно сидела с каменным лицом. Деев не решался заговорить с ней.
Лишь минут через сорок Римму вывел из задумчивости укол в запястье. Она включила маленький голографический экран и прочла сообщение властей метрополии:
«Уважаемая Римма Игоревна! Выносим вам предупреждение в связи с порчей вашего движимого имущества «Шакти», привезённого из колонии Трирр. Согласно контракту, заключённому нами с вашей сетью квантационных лабораторий, вы были обязаны по истечении срока эксплуатации движимого имущества «Шакти» утилизировать его, сняв полноценную квантовую копию для отправки на космическое судно «Скарабей». Однако ваше неумелое обращение с «Шакти» привело к тому, что оное движимое имущество стало непригодным для снятия копии. Контракт с нами оказался сорванным по вашей вине. Мы вынуждены применить по отношению к вам штрафные санкции. Напоминаем, что в случае повторения подобной халатности вас ожидает уже более серьёзное взыскание. Движимым имуществом «Шакти» можете распорядиться по своему усмотрению».
– Она больше никому не нужна – ни моему бизнесу, ни властям! – вздохнула Римма. – Может, выкинуть её за борт?
Дмитрий в ужасе представил себе, как подчинённые Риммы привязывают груз к стройным ногам Шакти, а затем бросают в море вопящую от ужаса девушку.
– Утопить? Ты с ума сошла!
– А дырявым носкам ты тоже сочувствуешь, когда их выбрасываешь? – засмеялась Римма.
– Не позволю тебе так поступить!
– Куда ж ты денешься?
– Не подойду больше к тебе, если ты прикажешь своим работникам утопить Шакти.
– Ты серьёзно? – удивилась Римма. – Хочешь меня потерять? Из-за какой-то девки?
– Не разорится твоя империя, если возьмёт её на попечение. Она сошла с ума по нашей с тобой вине. Ты распорядилась её наказать, а я промолчал.
– А сейчас уже не молчишь? Что изменилось?
– Ты приняла предложение. Мы теперь не чужие люди. Хочу, чтобы моя холодная криминальная рыбка стала чуть теплее.
– Это я-то холодная?– искренне возмутилась Римма. – Холодная?! Такого мне ещё никто не говорил. Да много ли ты встречал женщин горячее меня?
– Я не о постели, а о твоих родовых устоях. Для вас что человек, что дырявые носки – одно и то же.
– Начинаешь меня переделывать? Поджарить собрался или сварить? Я не пойманная тобой тревалли. Не твой трофей. Всё как раз наоборот! – выпалила Римма.
Дмитрий посмотрел на неё с осуждением, стиснув зубы.
Римма быстро успокоилась, улыбнулась и пролепетала несвойственным ей заискивающим тоном:
– Прости. Не хотела задеть твою мужскую гордость. Конечно же, это я твой трофей. Если так настаиваешь, Шакти останется жить. Моя сеть вправду не разорится, выделив ей комнатку, бесплатную медпомощь и ежедневную кормёжку.
Потом, ещё немного подумав, она сказала:
– У меня больше нет настроения отдыхать на коралловом море. Сейчас вызову летунчик – и отправимся в родные осины.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге