Тёмное княжество

Пролог. Мертвый князь

Минуло две ночи с того момента, как жалкие остатки войска во главе с молодым князем прошагали по родному посаду и снова скрылись за рекой.

Зрелище это произвело самое тягостное впечатление на жителей стольного града. Сначала, едва завидев вдали стяги княжеской дружины, они ликовали, обнимались и плакали от счастья, ведь это означало только одно – рать возвращалась с победой.

Но уже совсем скоро крики радости перешли в растерянные возгласы. Из пяти тысяч красивых, статных воинов, вышедших из этих ворот в прошлую седьмицу, назад вернулась лишь жалкая сотня покрытых запекшейся кровью, израненных и падающих с ног от усталости дружинников князя. Со стен, на которые высыпал весь город, понеслись завывания баб.

Вернулась только дружина. И больше никого. А значит все ополчение, набранное из простых мужиков, осталось лежать на ратном поле.

Сын писаря Бориска сжимал руку отца и взволнованно наблюдал, как со скрипом открываются посадские ворота. Он на всю жизнь запомнил момент, когда в них появился князь Бреслав верхом на вороном коне. Первым он вышел из тени ворот на освещенный участок, и кольчужный доспех Великого князя ослепил Бориску своим блеском. Из-под остроконечного шлема с резным наносником прошелся по толпе усталый взгляд, преисполненный благородства и властности. Мальчишеское сердце наполнилось восхищением.

Бориска с ненавистью посмотрел на позолоченный корешок писчей книги, выглядывавшей из сумки. Какая незавидная судьба выпала ему - родиться в семье писаря и всю жизнь провести за переписыванием волховских книг и городских указов! Скука и тоска.

Лишь после того, как спало очарование момента, Бориска увидел вмятины на доспехе молодого князя, его обвисшую неподвижную руку, перевязанных окровавленными тряпками дружинников, которые не спали и не ели уже несколько дней.

Единственный, кто выглядел бодро и свежо – шедший последним седовласый старик с посохом и большим амулетом в виде солнца. Он махнул рукой, и тяжелые ворота с пылью и грохотом захлопнулись, будто легкая плетеная калитка.

Князь нашел в толпе тысяцкого и еле заметным жестом подозвал его к себе. Тысяцкий подбежал и грохнулся на колени.

-Славный князь, спаситель! Слава тебе, Солнцеликий и воинству нашему победоносному!

Князь спрыгнул с коня и подошел к тысяцкому.

-Вставай, друже, время дорого. Нужны припасы, мы выступаем в новый поход.

Тысяцкий поднялся с колен и растерянно осмотрел то, что осталось от войска.

-Прости мне глупость и дерзость, славный князь! Но как? У вашего брата большое и свежее войско. В чистом поле он вас разобьет, а здесь для обороны почти не осталось людей…

-Он уж знает, что я разбил Ижеслава, потеряв почти все войско. И рассчитывает, что я запрусь в городе. Мой единственный шанс - внезапность.

-Но, светлейший князь…

-Ты слышал мое слово?

Тысяцкий покорно кивнул и стал раздавать указания сотникам.

По площади пронеслась тень, но лишь некоторые задрали головы. Все уже привыкли к тому, что третье лето под солнцем величественно парит Могол – предвестник темных времен. С земли Могол казался совсем маленьким и разглядеть его было почти невозможно, поскольку он всегда кружился рядом с солнечным диском, иногда пересекая его. Но все знали, что это гигантская птица, размахом крыльев шире любой реки.

Могол появился в небе еще когда был жив Великий князь. Еще был крепок мир и спокойно на границах, цвели и разрастались города, простой народ не мог нарадоваться на урожаи, а истуканы богов всегда были окружены богатыми подношениями. Под властью стольного града Темнеца лежали десять удельных княжеств, простирающиеся от заснеженных гор на западе, до теплых берегов Вечного океана на востоке, и каждый из них отдавал в Темнец солидную долю дохода.

Проклятая птица, прошлое появление которой помнили лишь самые ветхие старцы, не обманула и в этот раз. Минуло всего лишь три зимы, а Великий князь уже вознесся к предкам с погребального костра, восемь из десяти уделов отложились от первого стола, а с запада и с востока одновременно наступали братья Бреслава – Ижеслав и Ингвар, намереваясь вопреки завещанию отца отнять у младшего брата Великий престол.

-Он не улетит, пока не погибнет молодой князь, - негромко сказал отец, увидев, что Бориска пытается разглядеть Могола. – Маошь уже спряла его судьбу.

Князь о чем-то советовался с седовласым волхвом. Дружинники жадно пили студеную воду, принесенную из колодца, жевали ячменные лепешки, пока усталых лошадей нагружали новыми припасами.

-Пойдем, - потянул Бориску отец. – Нам нужно собирать вещи.

-Мы тоже идем в поход? – удивленно спросил мальчик.

-Нет. Просто наш дом скоро сгорит дотла. Ингвар отдаст наш город на разграбление своему войску.

Они выбрались из толпы и направились по посаду в окольный город, где располагались жилища ремесленников. Как гордился Борискин дед тем, что сумел выбраться туда из посада, построить небольшой, но уютный дом…

-Отец, а вдруг князь снова победит?

-Если только сами боги спустятся на землю и помогут ему.

-Но почему боги не спустятся? Почему разрешат сжечь наш дом? Давай попросим их!

Отец с горечью отмахнулся, размышляя, как перевезти в детинец хоть часть книг, которым он отдал всю свою жизнь.

-Ты поедешь с нашими вещами в крепость, сын, - строго наставлял он, запрягая лошадь в телегу. – Храни их надежно, ведь именно тебе предстоит описать эти великие события и продолжить дело нашего рода. Снова построить дом, взять подмастерьев…

-А ты, отец? – беспокойно спросил Бориска.

-А я буду вместе со всеми оборонять наш славный город.

Отец вынес с закромов меч, достал из ножен и неуверенно взмахнул им пару раз.

С пригорка было видно, как открылись Восточные ворота, и князь с дружиной вышли из города, навстречу верной погибели.

---

Все эти два дня тысяцкий без сна и отдыха готовил город к обороне. Всех женщин, детей и стариков с пожитками переместили под высокие стены детинца. Остальные – кто мог хоть как-то держать оружие – перегораживали улицы, укрепляли стены, таскали от реки воду, готовясь к осаде.

Начавшиеся было пересуды о возможности сдать город Ингвару тысяцкий быстро пресек, поручив показательно выпороть болтунов и бросить их в темницу.

В отличие от них, он помнил, что умерший Великий князь написал в завещании. И двум вероломным братьям, алчущим власти и завидующим младшему, не позволено идти против древнего закона.

После полудня небо затянуло тяжелыми тучами, а затем пошел ливень, лишающий лучников возможности вести точный обстрел.

Солнцеликий Хорас отвернулся от своих подопечных – так восприняли это бойцы, и у многих в сердце разлилось глухое отчаянье.

Бориска разрывался между желанием как-то помочь, доказать, что он уже взрослый мужчина, и страхом не исполнить наказ отца. Он должен был сохранить книги и восстановить дело рода – ведь предки смотрят. Дед будет очень зол, если Бориска оплошает!

Поэтому он решил сделать все, что от него зависело. Мальчик взял самое дорогое, что у него было и направился к капищу, где располагался жертвенник.

Внутри идеально круглого храма было непривычно тихо и сумрачно. Все волхвы ушли с войском – и полегли вместе с ним. Великое древо тянулось к небу сквозь небольшое отверстие в крыше. По его листьям барабанил дождь. Вокруг мощного ствола стояло шесть тяжелых каменных истуканов, на лицах которых плясали отблески огня из ритуальных чаш.

Бориска подошел к одному из истуканов и склонился перед ним.

-О великий Хорас, солнцеликий и могучий! Ты разгоняешь тьму внутри и снаружи, ты лелеешь посевы, ты несешь тепло и радость! Прими мой скромный дар, от Бориса, сына писаря. Спаси наш город от разграбления и позора, дом – от огня и сапога вражеского! Молю тебя не оставить храбрых воинов в беде!

Бориска достал из-за пазухи блестящее металлическое перо, привезенное еще дедом из Империи Тэнно, погладил его, посмотрел последний раз, как оно играет в свете пламени. И, сжав губы, положил на каменный выступ перед истуканом.

Тот остался безмолвным. Лишь с улицы изредка доносились глухие раскаты грома.

Бориска поклонился, сделал шаг назад, и в этот момент услышал звон тревожного колокола, разносящийся над детинцем. Его сердце рухнуло вниз.

Это могло значить только одно. Дозорный увидел врага.

---

Тысяцкий вглядывался как мог, но за стеной ливня ничего не было видно. Дозорный клялся, что во вспышке молнии видел двигающийся к Восточным воротам пеший отряд.

Неужели ингварские воины подобрались так близко? Почему же не прискакали вестовые с дальних постов?

И вдруг в очередной вспышке молнии тысяцкий увидел то, от чего у него волосы встали дыбом.

К воротам действительно приближались воины, но… Они были в остроконечных шлемах, в кольчугах, с круглыми щитами за спиной. Один из них высоко держал истерзанный стяг князя Бреслава.

-Хорас всемогущий! – потрясенно прошептал тысяцкий. – Это же наши!

-Открывайте ворота, люди добрые! – послышалось снизу. – Встречайте героев с победой.

-Открывать? – прошептал тысяцкому сотник. – Али хитрость какая?

-Открывай, - кивнул тысяцкий после короткого раздумья. – Этот голос я узнаю всегда.

Весть о невероятном возвращении дружины быстро донеслась до детинца, и оттуда повалил народ. Ликующая толпа быстро окружила построившихся на площади воинов, но чем больше лучин освещало их лица, тем более давящая тишина повисала вокруг.

Бориска с трудом протиснулся в первый ряд в надежде увидеть великих героев, но тут же отшатнулся назад.

Лица воинов, видневшиеся из-под шлемов, были мертвенно-бледными, с паутиной проглядывающих синюшных сосудов на шеях. Чьи-то лицо рассекали страшные раны, но из них не текла кровь. У ближнего к Бориске дружинника шея держалась на узком лоскутке кожи, и ему приходилось поправлять ее на каждом шагу. У другого была отрублена рука по самое плечо, но воин не выражал никакого недовольства этим.

Их стало еще меньше, около полусотни человек, и все они выглядели жутко. Многие из них были обожжены, будто вышли из огромного костра.

Небо озарила ветвистая вспышка молнии невероятной яркости, осветив лица оторопевших горожан. Затем оглушительный удар грома сотряс воздух, так, что Бориска втянул голову в плечи. Ощутив на своем плече чью-то руку, он обернулся и с облегчением увидел отца.

-Вражеская рать разбита! – громко крикнул Бреслав. – Наше княжество выстояло в самой страшной войне, грозившей похоронить волю моего отца, уничтожить единство, которое он так долго строил! Завтра же мы выступим в поход против предателей, наплевавших на священные узы братства с нами, и покараем их! На всей земле нашей снова воцарится мир под первенством Темного княжества!

Раздался звон меча, извлекаемого из ножен. Толпа расступилась, и Бориска увидел тысяцкого, стоящего с мечом посреди дороги, ведущей к княжескому двору.

-Я знаю светлого князя Бреслава с малых лет, - негромко, но уверенно сказал он. – А его отец, Великий князь Святослав доверил мне охранять этот город и первый престол, на щадя живота своего. Поэтому, кто бы ты ни был, отродье Темнобога, не сидеть тебе на княжеском престоле! Где Верховный волхв? Слуга света не вернулся с вами! Это ли не доказательство твоей темной сущности?

Лицо Бреслава – если его можно было так назвать – исказила кривая ухмылка. Он раскинул руки и вышел в центр толпы. Люди недоверчиво расступались, некоторые держались за свои амулеты и что-то шептали.

-Вы что, не узнаете своего князя? Князя Бреслава Святославича, сына Великого князя, давшего вам мир, покой и процветание? Меня, для которого нет выше награды, чем защищать вас и нести свет Солнеликого по этой земле? Клянусь честью своего рода, что я есть ваш князь! Прошу великий род моих предков, ведущий начало от первых полубогов, вышедших из небесного Светограда – подтвердите, что я не лгу!

Он воздел руки к небу, и через несколько мгновений тучи внезапно расступились, в небольшой просвет заглянуло солнце, осветив площадь. Люди задрали головы и с благоговейным восторгом стали перешептываться.

-Могол улетел… Смотрите… Могола больше нет!

И действительно, впервые за долгие три года вокруг солнечного диска не парила фигура гигантской вещей птицы. Старики стали падать в поклонах оземь и возносить благодарности богам.

-Вы видите! – вскричал князь. – Кто теперь осмелится встать против меня и моих предков? Кто пойдет против своего князя, заступника и благодетеля, которому клялись в верности? Говорите!

Никто не произнес ни слова. Взгляды толпы потянулись к тысяцкому, все еще стоящему напротив князя с поднятым мечом. Он неуверенно переминался с ноги на ногу и голосил, ища взглядом поддержки:

-Люди, не верьте этому исчадию Темнобога! Вы же видите, что в нем уже нет жизни! Нас всех ждут великие беды и проклятия! Хорас отвернется от нас, если на престол сядет порождение Черной стороны!

Князь, улыбаясь и раскинув руки, медленно наступал на тысяцкого, будто пытаясь обнять его.

-Подчинись князю или умри, – тихо сказал он.

Тысяцкий решился и резким движением нанес удар в голову князя.

Князь не уворачивался. В любом другом случае этот удар стал бы для него смертельным. Но он просто поднял руку и остановил несущийся к лицу клинок своим запястьем. Мощнейший удар пробил крепкие наручи и застрял в кости князя. Но тот даже не поморщился. Он шагнул вперед схватил тысяцкого за горло, приподнял и одним движением кисти свернул ему шею.

Вытащив меч из своей руки, он кинул его рядом с телом тысяцкого, упавшего лицом в размытую дождем землю, и обернулся к толпе.

-Есть ли еще те, кто не признает во мне своего князя? – грозно крикнул он.

Кто-то из толпы первым упал на колени, а затем и все остальные присоединились к нему, склонив головы. Бориска с испугом смотрел на молодого и красивого князя, теперь похожего на мертвеца, и его недавнее восхищение и преданность сменялись совсем другим чувством.

Страхом.

Свиток первый. Худший ученик Школы Волхвов

Сто лет спустя…

-«Так началось великое правление князя Бреслава, подарившее спокойствие и порядок всем народам Темного княжества…» - восхищенно дочитал Ладо последние строки ветхой книги, захлопнул ее и провел пальцами по позолоченному корешку. – Записано Борисом Мудрым. Талантливый был писарь!

Он сидел за столом в своей маленькой комнате волховского терема, удерживая в правой ладони слабенькую Веду Огня. Его умений как раз хватало на то, чтобы читать в темноте, хотя в идеале это боевое заклинание предназначалось для выкашивания рядов противника адским пламенем.

Ладо так и не смог уснуть, волнуясь перед завтрашним днем, и решил дочитать книгу, которую стянул из волховской библиотеки. Этот сектор исторических книг был закрыт для Непосвященных, но интерес Ладо к запретным знаниям от этого только рос. Старый фолиант, испещренный руническими буквами, был скорее похож на личный дневник. В нем не было изображений, красочных изощренных буквиц в начале главы, поучений или похвал в адрес верховных жрецов, князей или бояр, которые профинансировали написание этой книги. Слишком уж дорогое это было удовольствие – ведь книги переписывались вручную и на одни лишь материалы требовалось целое состояние. На этот дневник ушло, наверное, не менее сотни телячьих шкур для выделки пергамента. А ведь каждый лист нужно было выдубить, высушить, убрать ворс и отбелить. А затем особо грамотный писарь с красивым почерком тщательно выводил по одной странице в день.

Так что автор, решивший потратить долгие годы на создание этой книги за свой счет, явно жаждал донести до потомков что-то ценное.

Ладо подпер рукой голову и задумался. Прочитанное не отпускало его. Что же случилось тогда с князем Бреславом? Как он победил во второй битве, совершив невозможное и перевернув историю? Все годы обучения волховству этот вопрос оставался запретным даже для обсуждения. Чрезмерно любопытных ждало исключение из учеников, а без завершения Школы нельзя было получить княжескую грамоту на волхование.

Но именно эта тайна и манила молодых людей, поскольку была единственным, что хоть как-то выбивалось из скучной и рутинной жизни Школы Волхвов.

Подъем засветло. Сбор в крытом капище и утреннее жертвоприношение петуха. Физические упражнения натощак – пробежка в еще дышащий ночным холодом лес, борьба друг с другом, игра в мяч, купание в ледяной реке. Главное орудие волхва – его воля и концентрация, а для этого нужно крепкое тело, готовность переносить боль и лишения. Затем небольшой завтрак, изучение Книги Солнца с обсуждениями особенно сложных отрывков.

И, наконец, волховство. Жаль только, что девять из десяти лет обучения это было похоже на попытки сходить в туалет, когда совсем не хочется. Бесконечное сидение в тишине среди таких же бедолаг, в напряженной концентрации на внутренних потоках энергии, собственных мыслях. В натужной попытке вызвать из воздуха хотя бы искру огня или каплю воды.

После наступления темноты – плотный ужин и свободное время, которое предпочтительно было провести за мудрыми книгами или тренировками.

И так – день за днем, год за годом. Кузнецы ковали свои мечи и доспехи, пахари кормили народ хлебом, воины покрывались славой на полях сражений, а они – статные сильные парни – просто сидели и напряженно вглядывались в резной узор на потолке учебных хором.

«Зато теперь я могу поджечь пальцами лучину», - горько усмехнулся Ладо, играясь с маленьким огненным шариком и перекидывая его из руки в руку.

В этот момент за дверью скрипнула половица. Ладо действовал быстрее, чем думал – уже в следующее мгновение он погасил Веду Огня и лежал на жесткой кровати с плотно закрытыми глазами.

Он услышал, как открылась дверь, и раздались постукивания посохом по полу.

О боги! Только не Верховный!

И тут Ладо понял, что он оставил книгу на столе.

Если это Верховный, и он увидит отметку запретной секции – ему конец.

Но Ладо повезло.

-Можешь не притворяться, - услышал он насмешливый шепот. – Я чувствую остатки Веды. И они совсем свежие.

Ладо открыл глаза и приподнялся.

-Я просто практиковался перед сном, учитель, - широко улыбаясь, ответил Ладо.

Они оба знали, что Наставник не поругает Ладо. Он любил его, как сына. А Ладо его – как отца, которого у него никогда и не было. Он вообще ни разу не видел своих родителей. Лишь иногда всплывало во снах какое-то женское лицо, но он не мог точно сказать, кто это.

Взгляд Наставника упал на книгу, лежащую на столе, и улыбка исчезла с его лица. Он обеспокоенно выглянул в общую залу и закрыл за собой дверь.

-Сейчас же спрячь! – тихо сказал он.

Ладо схватил книгу, нырнул под кровать и достал оттуда ларец, повел рукой, открывая волховской замок, и спрятал книгу на самом дне.

-Ладо, твои беспечность и самоуверенность сослужат тебе плохую службу, попомни мои слова! – строго сказал Наставник. – Если бы это увидел не я, а кто-то из людей Великого князя, ты бы никогда уже не стал волхвом! А может и хуже…

-Простите, учитель, - склонил голову Ладо, и хитро улыбнулся. – Я лишь хотел узнать, что же произошло тогда, во время битвы с Ингваром. Вам никогда не было это интересно?

Наставник не принял его игры и все еще строго вздохнул.

-Каждый должен скромно принимать свое место в этом мире, Ладо. Я точно знаю, что мне не по рангу эти знания. Случившееся там находится за гранью нашего разумения, а значит, не стоит даже думать об этом. Сосредоточься лучше на Испытании, что ждет тебя уже утром.

-Как это не по рангу, учитель? – изобразил возмущение Ладо. – Вы же один из самых могущественных волхвов в мире! Вы общаетесь с самими богами, вы исцеляете безнадежно больных, вы спасаете пропавшие посевы, обращаете реки вспять…

-Я очень ценю твою веру в меня, - с улыбкой остановил его Наставник. – Но поверь мне, даже наш Верховный волхв подобен глупому ученику в сравнении с магами Махейского союза… Они достигли невероятных высот в познании магии, а изощренные механизмы, которые они строят, восхищают меня также, как простого деревенского мальчишку восхищаем мы, волхвы… Они превосходят нас на сотни и даже на тысячи лет, и, боюсь, нам их никогда не догнать…

-Теперь вы говорите запретные вещи, Учитель, и рискуете остаться без грамоты, - улыбнулся Ладо.

-Я говорю то, что видел сам. Еще в твоем возрасте я отправился на запад, в заснеженные неприступные горы, где махейцы построили города невероятной красоты… Я видел их технологии, их жизнь, магию. Это было еще до того, как Великий князь запретил всем, кроме купцов и послов ездить к махейцам. Его можно понять – он не хочет, чтобы наши люди видели, как там живут. Но мне кажется, это не совсем правильно. Поверь мне, нет ничего труднее и в то же время полезнее, чем смотреть правде в лицо.

Повисла тишина.

-Поспи хоть немного, - поднялся со стула Наставник и ободрительно похлопал Ладо по плечу. – Завтра тебе понадобится много сил.

---

Ладо проснулся от странного жжения в ступнях. Он зевнул, приподнялся на локтях и посмотрел на противоположный край кровати. В этот момент огонь на лучинах, воткнутых кем-то между пальцами его ног, добрался до кожи.

Ладо закричал от боли и упал на пол, судорожно пытаясь вызвать Веду Воды, но, как это часто бывало, вышла Веда Мороза. Его ноги покрылись инеем, что ничуть не помешало огню гореть. Ладо вытащил обуглившиеся лучины из пальцев, сдерживая слезы боли.

Только после этого он осознал, что все это время за ним наблюдали через приоткрытую дверь. Когда Ладо поднялся, дверь захлопнулась, и из залы послышался хохот.

-Паскуды, - тихо сказал Ладо.

С самых первых дней обучения он стал мишенью для шуточек и издевательств. Заправлял всем парень по имени Богдан. Он был высоким широкоплечим красавцем, но среди волхвов внешность и сила были скорее приятным дополнением к таланту волховства. А такой талант у Богдана был.

Ладо как сейчас помнил тот день. Он сидел на полу в общей зале, проклиная свою судьбу, и пытался поднять в воздух гусиное перо. Как вдруг услышал, что сидящий чуть впереди Богдан радостно вскрикнул. Перед ним, вращаясь, парила деревянная кружка с водой, из которой они пили в течение тренировки.

Наставник обрадовался, позвал Верховного жреца, который, шелестя накидкой из шкуры по паркету, подошел к Богдану и сдержанно сказал ему:

-Неплохо.

Это была одна из самых лестных похвал на памяти учеников. Неудивительно, что после этого Богдан стал невыносимым гордецом. А уж после того, как его сделали старостой, он и вовсе стал невыносим.

Он со своими подпевалами любил подкараулить Ладо в коридоре и отобрать одежду. Или испачкать лапти, залив в них рыбьей требухи. Или издалека кидаться мелкими камешками. Или во время утренних занятий подхватить за руки-ноги и бросить с моста в реку.

Один на один Ладо мог постоять за себя, но они всегда ходили толпой, и на его вызовы на честный бой презрительно смеялись. Никто не хотел пачкаться о простолюдина. А жаловаться Ладо не собирался, да и некому было. Верховный волхв откровенно его недолюбливал и всегда был с ним особенно строг. Ладо знал, что он не настолько хуже других, чтобы заслужить такое презрение. Все дело – в его происхождении.

Ладо был здесь единственным из простых смердов. Все остальные юные волхвы происходили из древних династий придворных волхвов, служивших князям Темнеца на протяжении нескольких поколений. Способности к волховству передавались лишь по крови, от чего происхождение Ладо становилось еще более загадочным.

До двенадцати лет он жил на улице и промышлял воровством. Обычно мальчишки вроде него заканчивали плохо – лишались руки в наказание за воровство, сгнивали в темнице или травились сивухой. А после третьей поимки – сгорали на священном очистительном костре. Волхвы говорили, что если душа человека столь черна, что не может стать светлой после трех попыток, то ее может очистить лишь пламя, возносящее душу к солнцу.

Жаль, что они не говорили о том, где человеку брать еду, если он совсем один. У Ладо был только один выход – воровать и обманывать. И он знал, что рано или поздно ему отрубят руку, а потом он закончит свою жизнь на костре. Ему часто снился сон об этом.

Но Ладо везло. Точнее, дело было в его удивительных способностях – он мог чувствовать, есть ли поблизости люди, забираясь в чужой амбар, мог ощущать на расстоянии, сколько монет в кошельке на поясе у того купца, а также с поразительной ловкостью вскрывал замки.

Несмотря на это, он попался. Хитрый купец, у которого Ладо подрезал кошель, догадался пометить гривны, и когда воришка попытался ими расплатиться, то был схвачен. Так бы его и ждала печальная участь калеки, если бы мимо тюрьмы не проезжал Наставник, почуявший присутствие волховства. Он пришел в темницу и предложил Ладо поступить в Школу в обмен на освобождение.

Выбора особо не было, так что Ладо согласился. Его привезли в княжеский терем, отмыли, постригли, приодели. Затем отвели к Верховному волхву, чтобы тот засвидетельствовал наличие у кандидата способностей. Верховный скользнул по Ладо взглядом, как по пустой стене, и кивнул.

Затем нужно было разучить клятву, приносимую перед князем на посвящении в ученики. Но Ладо не умел читать. Поэтому запоминал со слов Наставника.

В этой клятве и была вся загвоздка.

Поначалу она казалась Ладо простой формальностью, которую он готов пробалаболить сколько угодно раз. Но когда его подвели к престолу, на котором восседал Мертвый князь, и Ладо встретился с его пронизывающим неподвижным взглядом, то почувствовал, что каждое слово в клятве обретает совсем другой вес.

«Клянусь тебе, Великий князь, служить верой и правдой до конца дней своих, быть верным и преданным, не щадить живота своего, все силы употребить на познание науки волховской, по первому слову твоему подчиняться, крамолы не чудить, поста не оставлять. За нарушение сей клятвы приму наказание – смерть и позор, которые найдут и меня на самом краю света».

Произнеся эти слова, Ладо опустился на колени и приложился лбом к теплому деревянному полу. И только сейчас понял, что жизнь его изменилась навсегда.

Поначалу ему даже нравилось – это было несравнимо лучше всей предыдущей жизни! Теплая кровать, регулярное питание – о чем еще можно мечтать? Однако, к этому он быстро привык. А вот к железной дисциплине и постоянным унижениям – нет. Когда еще и волховство оказалось не веселой и таинственной сказкой, а нудным и тяжелым трудом, Ладо совсем загрустил. Все это стало похоже на тюрьму, из которой невозможно было сбежать.

За окном еще было темно, но из-за леса быстро разливалось оранжевое свечение, подсвечивая редкие облака. Ладо успокоил свой гнев, прочитав краткую молитву Солнцеликому, взял мешочек с пожитками и отправился на капище.

Сегодня его ждал самый важный день в жизни – Испытание.

---

Волховские хоромы находились на задворках княжеского двора, в самом сердце детинца. Ладо направлялся к главной площади перед Хоргаром. Возле гридницы о чем-то совещались личные стражи князя. Заслышав шаги Ладо, они замолчали и вперили в него свои мертвые глаза. У одного из них голова была пришита к телу толстыми нитками.

Ладо поежился и ускорил шаг. Ему всегда было не по себе внутри детинца. Несмотря на всю красоту княжеского терема, где каждый элемент был украшен искусной резьбой, несмотря на яркие краски привезенных из Империи Тэнно тканей и самоцветов, развешанных сегодня в качестве украшений, внутри крепости все равно было мрачно и тихо. Здесь не бегали молодые девушки в тонких длинных платьях, не смеялись дети – здесь царила мертвенная тишина. Слишком уж хорошо все знали нрав хозяина этого места, уже сто лет правящего твердой костлявой рукой.

Но сегодня все важное происходило именно здесь, в самом сердце Темнеца.

Ладо вышел из-за угла княжеского двора и, как всегда, по его спине пробежали мурашки. Его взгляду открылась невероятно красивый в своей мрачности Хоргар. Этот каскадный храм из темного ясеня возносился в небо, подобно пирамиде, утыкаясь в облака длинным черным шпилем. С резных каркасов вниз смотрели скульптуры рунических оберегов, защищающие здание от темных сил.

Хоргар был построен на месте старого капища после того, как на пятидесятом году правления князя Бреслава молния уничтожила Великое древо. Многие тогда сочли это плохим предзнаменованием, но вслух никто высказаться не осмелился.

Внутри Хоргар был гораздо просторнее, чем казалось снаружи, и сейчас все пространство вокруг пропитанного кровью пня Великого древа, на котором по кругу стояли каменные истуканы, было забито плотной толпой. Волхвы, ученики и их родственники, ритуальный секретарь, а также княжеские дружинники, обыскивающие всех на входе – все они создавали редкий для этого места шум.

Ладо пытался протиснуться в самый центр, где уже собрались остальные ученики, когда гул толпы внезапно стих, как по команде. Ладо обернулся и увидел, что в дверях стоит Великий князь.

Ладо буквально ощутил пробежавшее по всем присутствующим напряжение.

Князь медленно двинулся вперед. Рядом с ним шли два стражника, но толпа расступалась сама собой, не желая оказаться на пути Бреслава. Ладо впервые увидел его вблизи.

Остатки живой молодости не смогла испортить даже смерть. Четкими, благородными чертами лица князь все еще походил на свои портреты столетней давности, написанные еще при жизни его отца. Но время все же наложило свой отпечаток. Ввалившиеся темные глаза, кожа белее первого снега, пронизанная черными сосудами, по которым уже сто лет не течет кровь, угловатые резкие движения – все это заставляло задаться вопросом: какой же неведомой силой продолжает двигаться это тело, удерживаться эта душа и разум?

Ладо ощутил, как бегут по спине мурашки от осознания того, что перед ним шагает вековая история. Личность, превзошедшая величием и значимостью правителей из древних былин. Личность, за два года установившая вечный порядок в Темном княжестве, какого оно не знало за всю свою историю. Всего лишь два года Великого похода, когда мертвый князь со своей неуязвимой дружиной разбил все войска, которые удельные княжества выставляли против него, захватил города, вырезал все боярские семьи и удельных князей, забрал их богатства и посадил править этими землями своих ближайших дружинников, сделав их Наместниками. Ликующий народ долго праздновал уничтожение кровопийц-бояр, раньше безраздельно властвовавших в своих владениях, покупавших голоса на вече и князей-марионеток, призванных прикрывать их мутные дела.

После этого никто не мешал Великому князю централизовать все управление, перестроить систему сбора податей, провести реформы в военном деле и возвести мощные оборонительные сооружения, изгнать ересь из удельных земель и объединить всех верой в первенство Хораса Солнцеликого среди других богов, построить несколько широких дорог и позволить крестьянам оставлять себе гораздо больше урожая, чем раньше, когда нужно было делиться и с боярином, и со своим князем, и со славным градом Темнецем. Теперь существовал только Великий князь. И народ был счастлив.

Теперь все нити управления огромными землями находились в одних руках, в одной голове, находившейся прямо сейчас перед Ладо.

Князь подошел к пню Великого древа в центре и кивнул стоящему рядом волхву. Тот с поклоном подошел и принял из рук дружинника упитанного петуха.

-Благодарю, Великий князь! – сказал волхв. – Какому богу ты хочешь посвятить эту жертву?

Князь осмотрел молчаливых истуканов и ткнул костлявым пальцем в самую женственную и тонкую статую – богиню судьбы Маошь. А затем повернулся к выстроившимся в ряд ученикам волхвов, к которым в самый последний момент успел примкнуть Ладо.

Он был задумчив и мрачен.

-Я буду краток. Вас ждет непростая жизнь. В отличие от ваших отцов и дедов, которые последние сто лет жили в праздности и покое, на вашу долю выпадут невероятные испытания и трудности.

Ученики беспокойно переглянулись. Лишь староста Богдан стоял, гордо задрав голову.

«Он наверно думает, как уже получает награду и спасает все княжество от опасности», - с усмешкой подумал Ладо.

-Вы сами знаете, что последние годы наши леса, поля и деревни наводнили порождения Хаоса. Они убивают людей, заставляют их сидеть по домам, крадут припасы. В чем причина – проклятие богов, происки махейских магов или что-то еще? Волхвы не дали мне никакого внятного объяснения.

Он недовольно покосился в сторону Верховного волхва, но на лице того не дрогнул ни единый мускул.

-Тем не менее, мы должны бороться с Хаосом. И никто не может сделать это лучше, чем вы, наделенные богами даром волхования. Вашим Испытанием в этот раз будет следующее: убить и принести мне голову чудища. Каждый из вас спасет одну деревню, прежде чем получит от меня грамоту волхва.

Ладо посмотрел на остальных, и увидел, что остальные ученики испуганно переглядываются. Даже староста Богдан слегка побледнел.

-Да помогут вам боги.

Он кивнул Верховному волхву и быстрым шагом вышел из Хоргара. За ним вереницей вышли дружинники.

Верховный волхв выступил в центр и развернул пергамент.

-Тот, кого я называю – делает шаг вперед. Тихомир!

Вперед вышел молчаливый бородатый парень.

-Ты отправишься в степь и изловишь там летавицу.

Тихомир кивнул и шагнул обратно в строй.

-Богдан!

Староста задрал подбородок и выступил вперед.

-Ты отправишься выслеживать оплетивца в лесу за рекой.

Богдан испуганно сглотнул, и спесь сошла с его лица.

Верховный волхв раздал остальным ученикам задания, которые оказались вполне сносными – кому-то достался ырка, кому-то вытьянка, кому-то простые богинки. Все это была нечисть средней руки, которая отлично умела вредить простым людям, но против волховства имела мало шансов.

-Ладо! – назвал Верховный волхв последнее имя, даже не подняв глаза от пергамента.

Ладо сделал шаг вперед.

-Ты отправишься на северную границу. И принесешь Великому князю голову Карачуна.

В храме повисла звенящая тишина.

-Карачуна? – переспросил Ладо. – Я правильно понял, Карачуна - духа смерти, холода и мрака, уничтожающего все живое?

-Да, ты все услышал правильно, - сквозь зубы процедил Верховный. – Не отнимай мое время.

Ладо растерянно молчал, не находя слов. Они же толкают его на верную смерть… Карачун не под силу даже Наставнику. Зачем они так поступают?

Глубочайшая обида затопила сердце парня. К этому чувству он привык с малых лет, но сейчас он ощутил, что сосуд уже переполнен, и гнев переливается через край.

-Ты отказываешься выполнить свой долг? – отчеканил Верховный.

И неожиданно для себя и окружающих Ладо захохотал во весь голос.

Вот теперь Верховный не удержался и удивленно поднял глаза.

-Я понял! Вы тут все сговорились против меня.

Ладо на мгновение замер, пытаясь осознать зреющее в нем решение, сдержаться, но было уже поздно. Обида и горечь, копившиеся годами, уже прорвали плотину.

-Никто из вас не знает, что такое голод! Не знает, каково это – спать под холодным дождем, когда суставы разбухают от сырости! Каково это – быть хуже последней собаки, которую везде шпыняют! Вы родились в сытости и тепле, с молоком таким же жирным, как ваши бока. И только поэтому вы считаете себя лучше меня. Настолько лучше, что готовы скормить Карачуну, лишь бы избавиться от грязного смерда, портящего ваш чистый воздух! Но вы ничем этого не заслужили! И я не собираюсь вам подыгрывать.

Под изумленные взгляды товарищей, с которыми он провел бок о бок всю свою сознательную жизнь, Ладо сорвал с себя ученическую накидку и швырнул под ноги Верховному.

В этот момент ему показалось, что в глазах Верховного промелькнуло что-то похожее на удивление, но он тут поднял руку, направив разжатые пальцы в сторону бунтовщика и коротко выдохнул:

-В темницу.

С пальцев Верховного сорвалась еле заметная синяя вспышка. Ладо почувствовал, как жгучий холод разливается по каждой частичке тела, заползает под кожу и парализует мышцы. Он дернулся к выходу, но лишь потерял равновесие и рухнул лицом вниз. На дубовые доски закапала кровь из разбитого носа.

Сильные руки дружинников оторвали его от земли и понесли к выходу. Ладо успел ухватить несколько сочувственных взглядов и один насмешливый – Богдана.

Верховный волхв кивнул подождал, пока стихнут шаги, и как ни в чем не бывало обратился к ученикам:

-Теперь вам разрешено вырезать себе амулеты, и я оживотворю их. К закату принесите мне заготовки, а рядовичи подготовят коней и припасы. А сейчас – помолимся Солнцеликому Хорасу.

Свиток второй. Чудеса демократии

Полемарх Титос с тоской оглядел заваленные обугленными трупами рабов-илотов склоны горы. У него почти не осталось ресурсов, чтобы сдерживать гекатонхейра. Еще немного, и мерзкое существо проломит оборону и вопьется всеми пятьюдесятью головами и сотнями рук в ослепительно пылающий голубой шар в центре Наоса, с причмокиванием высасывая его до последней капли.

Титос вздохнул и жестом руки направил последний отряд бойцов навстречу монстру, который все еще не дошел до цели лишь потому, что оскальзывался на узком горном перевале, заваленном снегом и телами убитых.

Как же несправедливо все складывается! Когда Совет архонтов отправлял его четыре года назад сюда, на дальнюю заставу, это было идеальное место, чтобы спокойно отсидеться и вернуться героем. Несешь службу на страже полиса, терпишь лишения… Титос уже начал набрасывать предвыборную речь и перед сном грезил о том, как обставит свой дом с доступом к Пятому уровню Архэ.

Но как назло, незадолго до завершения его срока, спокойствие покинуло этот мир. Все чаще с разных концов Союза стали приходить вести о нападениях нечисти. Архонты всегда знали о гигантских подземных городах, оставшихся от Древних, но не лезли туда. Врата Эреба всегда были запечатанными, и столетиями не беспокоили граждан. До того момента, как Титос заступил на службу!

Сегодня утром на горный пик взобрался гекатонхейр. Надо признаться, Титос ощутил холодок внутри, когда увидел карабкающуюся по отвесной скале многорукую и многоголовую тварь. Он прекрасно знал, что именно манит этих существ: ослепительно пылающий Наос за спиной Титоса.

Там, на самой вершине горы, протыкающей облака, стояло циклопическое сооружение, в центре которого ослепительно пылал голубой сгусток энергии. Вокруг него с огромной скоростью вращались кольца из архэупорного металла, такие огромные, что в них могла бы поместиться главная площадь полиса.

Титос окинул взглядом соседние вершины, с которых также сверкали голубые огни, а на некоторых еще только кипела работа по постройке Наосов. Иногда со скалы срывался очередной безымянный илот-рабочий, но кто их, в конце концов, считает?

Именно к этим огням тянулась любая нежить. Наосы – настоящее чудо магической инженерии, концентрирующие энергию Архэ в сверхплотные поля. Именно благодаря таким установкам, раскинутым по каждому пику Длинных гор, возможна жизнь в полисах Махейского союза. Здесь нет места, чтобы засеять пашню, посадить сад или выгулять скот, нет озер, полных рыбой, нет никаких ресурсов, кроме камня.

Но сильному магу все это и не нужно. Он может повелевать материей, создавать вещи буквально из ничего, возводить здания и управлять временем, заставляя растения в теплицах плодоносить буквально каждый час. Единственное, что для этого нужно – мощное поле Архэ.

Как следствие – вся экономика и производство зависят от мощности этого поля. Чем больше Наосов – тем больше можно применить заклинаний, тем больше сотворить вещей. Поэтому стройки идут непрерывно, насколько это позволяет количество рабов.

Кстати, о рабах. Титос посмотрел, как гекатонхейр превращает в кровавое месиво последних его рабов и с грустью вздохнул, мечтая о скорейшем получении Пятого уровня. С Пятым он точно бы разобрался с этой тварью, а сейчас… сейчас придется драпать.

Или все-таки попробовать? Потеря Наоса очень плохо скажется на его шансах выиграть выборы. Энергии и так не очень много – для ее экономии и существует система Уровней. Чем выше уровень – тем больше Архэ тебе разрешено забирать из общего поля. А значит, ты богаче, красивее и авторитетнее. Потеря любого Наоса снижает мощность Архэ, из-за чего маги могут меньше творить, меньше работать, создавать меньше товаров для торговли. А это ОЧЕНЬ плохо сказывается на голосах избирателей. Ему никак нельзя терять этот чертов Наос!

Гекатонхейр схватил последнего илота и разорвал его на части одновременно десятком своих челюстей. Перед смертью, как это обычно бывает, с илота спала Печать Повиновения, и он осознал весь ужас своего положения, но было уже слишком поздно.

Чудовище, оскальзываясь в крови, направилось прямиком к Наосу. Во всей сотне его глаз засветилось радостное предвкушение трапезы. Вкусная, сочная Архэ… ммм, мечта любого уважающего себя порождения Хаоса…

Титос обреченно вздохнул, потряс руками и двинулся навстречу чудищу. Чего только не сделаешь ради долбанных голосов. Даже героем станешь.

Помощи ждать было неоткуда – главной проблемой государства магов всегда являлась крайняя малочисленность и хронический недостаток бойцов. К сожалению, все в этом мире имеет светлую и темную сторону – владение магией оборачивалось тем, что сверхмощные потоки Архэ угнетали репродуктивные функции. Вдобавок, способность к магии передавалась лишь по принципу полнокровия – когда и отец, и мать сами были магами. Столетиями мудрецы из Академии бились над этим вопросом, но так и не нашли решения. А ведь будь их хоть немного побольше, махейцы могли бы захватить весь мир…

Да, они жили долго, да, в достатке и роскоши, но родить ребенка было невероятной удачей. Если бы не Печать Повиновения, позволившая обратить в рабство сотни тысяч илотов - от их народа уже давно бы ничего не осталось… Темное княжество перебило бы всех до последнего, несмотря на огромную разницу в магической науке.

Полемарх Титос решил не мудрить и действовать как можно проще: раз ему не по силам убить гекатонхейра, то надо призвать на помощь… нет, не богов, а силу притяжения. В Махейском союзе уже давно не верили в богов и эти пережитки прошлого. Наука и магия – вот два столпа прогресса.

Поэтому Титос посильнее уперся ногами в каменистую землю, выставил ладони вперед и сконцентрировался на Печати Вихря.

Заклинание было мощным, но совсем не точечным по воздействию. Вокруг Титоса поднялся вихрь огромной силы, разгоняющийся все сильнее и сильнее. Если бы рядом оставались илоты, их бы разметало по всем Длинным горам. Поэтому Титос решил подарить им достойную смерть в бою вместо такой нелепицы и направил всех до единого на гекатонхейра. К тому же, они заставили чудище немного утомиться.

Пока Титос восторгался своей гуманностью и рациональным подходом к ресурсу, вихрь набрал огромную скорость, вобрав в себя крупные булыжники и песок. Пора. Титос наложил на себя Печать Защиты и направил вихрь вперед по горному перевалу. Об его защиту ударилось несколько крупных камней, но он даже не почувствовал.

Титос отряхнул руки и расслабился, наблюдая, как вихрь накрывает гекатонхейра с головой. Ветер такой мощи сбросит его вниз к подножию горы. Да, тварь скорее всего вернется, но это будет к завтрашнему утру, не раньше. А Титос пока доложит об очередной отбитой атаке и запросит немного илотов…

Полемарх совсем не был готов к тому, что из ревущего вихря на него с огромной скоростью выскочит гекатонхейр. Многие головы и конечности его были размозжены летающими булыжниками. С них текла черная вязкая жидкость. Но это совершенно не убавило его прыти, а скорее лишь больше разозлило.

Гекатонхейр одним гигантским скачком преодолел расстояние до врага и что есть мощи ударил его всеми руками сразу, пытаясь придавить, как насекомое. Полемарх в последний момент отскочил в сторону, но тут же словил мощный удар. Титос отлетел метров на тридцать, прямо под голубоватый свет наоса, и почувствовал, как спадает с него пробитая Печать Защиты.

Хрипя от спертого дыхания, Титос поднялся на локте с выражением крайнего удивления на лице. Еще не было такого, чтобы кто-то устоял против Печати Вихря. Это было его коронное боевое заклинание, и случившееся сейчас могло означать только одно.

Хаос становится все сильнее.

Значит, надо все-таки драпать. И возвращаться с магом более высокого уровня.

Титос на мгновение растерялся, выбирая между Печатью Невидимости и Печатью Полета, и это стало его роковой ошибкой.

Гекатонхейр схватил его, поднял в воздух и сжал так крепко, что затрещали ребра. Титос заорал от боли. Он увидел перед собой два ряда гнилых зубов с мерзкой желтой слюной, которые вот-вот сомкнутся на его голове…

И в этот момент гекатонхейр покачнулся и ослабил хватку. Титос разжал залитые кровью глаза и увидел, что в груди чудовища появилась огромная дыра, горящая фиолетовым пламенем.

Огромные руки разжались, и Титос упал с большой высоты на острые камни. Спину пронзила дикая боль.

Гекатонхейр постоял, покачиваясь на когтистых лапах, будто будучи не в силах поверить в случившееся. И, наконец, рухнул на землю, отчего Титоса даже слегка подбросило.

Он активировал Печать Здоровья и, скрипя зубами от боли, поднялся на ноги. Надо было поприветствовать мага, вовремя подоспевшего на помощь. Очень могущественного мага, судя по заклинанию. Не ниже Девятого уровня.

Титос поднял глаза на подошедшего и изумленно замер с открытым ртом.

-Вижу, ты хорошо проводишь время, Титос, - услышал он веселый женский голос.

По смешавшемуся с кровью снегу ступала молодая хрупкая девушка с короткими волосами, лихо торчащими в разные стороны. На ней был заплатанный и потертый походный плащ, в руке – жезл, на шее – светящийся кулон. Вдалеке за ней медленно плыл по воздуху длинный караван повозок без колес.

Это была Эрис.

Она не глядя прошла мимо поверженного гекатонхейра, как будто каждый день укладывала таких пачками, и протянула руку Титосу. Вместо того, чтобы пожать ее, он поднес ладонь к лицу и поклонился.

-Архонтесса, - сквозь боль поприветствовал он. – Не могу охватить всю радость, охватившую меня при виде вашей красоты. Сколько лет мы были лишены возможности лицезреть ее…

-Забудь про официоз, Тит, - улыбнулась Эрис. – Я так устала, что не выговорю всю эту приличную муть.

Она прикоснулась рукой к его окровавленному лбу и наложила свою Печать Здоровья. Титос ощутил, как проходит боль и срастаются ткани в пробитой острыми камнями спине. Да уж, вот это Девятый уровень…

-Спасибо, Эрис, - сердечно поблагодарил он. – Без тебя все было бы плохо.

-Для тебя да. Но твой конкурент по выборам был бы счастлив.

-О да… Я могу тебя отблагодарить?

Левитирующий караван в этот момент добрался до Эрис и деликатно ткнул ее в спину. Телеги были нагружены склянками, колбами, ящиками со светящейся жидкостью, измерительными приборами, толстыми фолиантами – в общем, обычным скарбом научной экспедиции. Но было и кое-что совсем необычное – последние две телеги были накрыты сплошной черной тканью. Титос ощущал исходящую от них Архэ.

-Кое-чем можешь, - ответила архонтесса. – Организуй доставку этого добра в мой ойкос. Я спешу рассказать важные сведения Совету архонтов.

-Эрис, ты должна кое-что знать… Тебя не было очень долго. В полисе многое поменялось. Твоя партия потеряла большинство в Народном собрании, и всем теперь заправляет сынок Психеи. Он держит…

-Тит, - резко перебила его Эрис. – Моя экспедиция открыла нечто такое, что вся эта политика скоро покажется нам муравьиной возней… Времени очень мало.

-Ты про Врата Эреба? Они открылись? Из-за этого к нам лезут все эти твари?

Эрис грустно покачала головой.

-Хуже, Тит. Гораздо хуже.

Она подошла к Наосу так близко, что ощущала вибрирующее поле Архэ в каждой клеточке своего тела. Как она скучала по этому ощущению! Его ни с чем не сравнить…

Эрис напиталась энергией так, что закружилась голова. Последние несколько лет она провела, можно сказать, на подножном корме, собирая крохи Архэ с помощью амулета, трясясь над каждой Печатью, как скупец трясется над кошелем с монетами. Но теперь… Теперь она дома.

Эрис сотворила Печать Полета и наслаждением взмыла вверх. Под ней раскинулись неприступные горные хребты, усыпанные сверкающими энергией Наосами. Эти горы со всех сторон окружали прекрасную долину с сочной зеленой травой, водопадами, виноградниками и пашнями. А в сердце этой долины раскинулся белоснежный город из мрамора и гранита – ее родной полис Махейя. Родина науки, искусств и магии. Самый красивый город на свете, который мечтают увидеть все, но мало кому удается.

Эрис прищурила глаза, наполнившиеся слезами от холодного воздуха, и полетела к городу. На огромной скорости пронеслась мимо горного пика, схватив с острой верхушки комок снега и умыв лицо. Затем нырнула вниз и проскользнула между узкими отвесными скалами, раскачав растущие на отвесе деревца. Ей хотелось плакать от счастья.

Она понеслась над долиной, медленно снижаясь. Вскоре она летела уже прямо над колосящейся пшеницей, ощущая пальцами рук упругие стебли. Вдали показался яблоневый сад, в котором копошились илоты-рабы. Они даже не подняли головы, когда над ними пролетела девушка, сорвав с верхушки яблони спелый плод. Их затуманенные глаза видели только одно – работу, которую предстояло выполнить во славу своего хозяина.

На илотах лежала Печать Повиновения – великое изобретение мудрого Софокра, навсегда изменившее историю их народа. Оно вывело цивилизацию магов на новый уровень развития. До этого маги обходились маленькими запасами Архэ, которые целиком уходили на бесконечные междоусобные войны – не просто полиса с полисом, а семьи с семьей, мстящих друг друга за древние кровные обиды. Ресурсов было так мало, что выживание одной семьи ставило под вопрос выживание другой. Единого народа не существовало. Но Печать Повиновения позволила порабощать тысячи и тысячи пленников, и это изменило все.

Появилась рабочая сила, способная производить еду, возводить огромные Наосы и служить пушечным мясом на войне – без риска восстаний и бунтов. Теперь благополучие магов зависело только от количества рабов. И нужно было быстро найти их в товарных количествах. Тогда-то маги и собрались на Великий съезд, на котором был положен конец тысячелетним распрям и создан Махейский союз городов-полисов. Этот мир принес главное – совместные завоевания для захвата все новых рабов.

За двести лет Махейский союз покорил все земли на западе Большого континента, населенные в основном малоразвитыми горными народами. Длинная цепь гор, протянувшая вдоль океанского берега, покрылась новыми колониями-полисами и огромными стройками, на которых десятками тысяч трудились порабощенные жители этих мест.

За эти два века Махейский союз пережил бурное развитие политики, науки, философии и искусства. Разрослись города, расцвели магические ремесла по созданию из энергии Архэ предметов быта, произведений искусства, строительных материалов и много чего еще. Период до Софокра теперь называли не иначе как «дикая эра», а прошедшие двести лет развития – «золотой эрой».

Сейчас Махейский союз переживал не лучшие времена. Захватывать было больше некого. На востоке махейцы уперлись в оборонительные сооружения Темного княжества. Первое знакомство с темняками прошло неудачно для махейцев – они попробовали сходу взять Берестяную крепость и угнать в рабство жителей деревни. Но случилось то, чего они совсем не ожидали.

Эрис практически дословно помнила протокол заседания Военного трибунала, на котором разбиралось то позорное и кровавое поражение. Как-никак, она заканчивала факультет Боевых Печатей в Академии, и анализ битвы при Берестяной крепости был предметом ее магистерской диссертации.

Экспедиционным корпусом в том бою командовал молодой полемарх Алексис, посланный охранять восточные склоны гор на границах Махейского союза. Пока его сослуживцы на западе покоряли одно племя за другим, зарабатывая голоса избирателей и престижные должности, Алексис прозябал в безвестности. Вскоре разведчик донес ему, что на расстоянии двух ночных переходов обнаружились новые дикари, которые заложили крепость в излучине реки.

Полемарх Алексис решил, что пробил его звездный час. Он скрытно подберется к дикарям, стремительно атакует, захватит рабов и покроет себя славой. Наконец-то! Уверенный в превосходстве своей армии, он отдал приказ готовиться к переходу. Позднее, на трибунале выжившие свидетели единодушно сообщали, что что полемарх преступно проигнорировал предостережения своего советника Олимпоса. Тот изо всех сил пытался отговорить командующего и называл атаку безрассудной. Во-первых, они собрали слишком мало данных о противнике: что это за дикари, какие у них ресурсы, численность войска? Ничего не известно. Во-вторых, отдаляясь на два перехода от ближайшего Наоса, они выходили из генерируемого им поля Архэ, что означало невозможность применения мощных боевых Печатей. Фактически, боевые маги слабели в разы и могли применять лишь простейшие заклинания.

Но Алексис был непоколебимо самоуверен. Быстрота, внезапность и пушечное мясо в виде илотов, по его мнению, гарантировали успех.

Ход дальнейших событий восстанавливали по показаниям единственного выжившего члена командования – советника Олимпоса.

Проблемы начались на первом же ночном переходе. Отвечавший за ориентирование армии маг-топограф потерял ориентиры в темноте, поскольку ослабевшее поле Архэ не позволяло ему активировать Печать Ночного зрения. Армия спутала направление и зашла в болота. Чтобы сориентироваться на местности, пришлось зажечь Печать Светового столпа, который добивал до ближайших высот. Олимпос убежден, что это демаскировало армию, и с того момента разведчики врага следили за перемещением отряда.

Весь следующий день их преследовали неудачи. Сильнейший ливень превратил дороги в непроходимые грязевые канавы. Пришлось поставить в авангарде магов, которые подсушивали дорогу Печатью Огня, тратя драгоценные запасы Архэ.

Чем дальше шел отряд, тем сильнее становился ливень, тем ниже опускалась температура. Олимпос утверждал, что советовал полемарху повернуть назад, поскольку налицо было применение погодной магии, а значит у противника есть свои маги. А самое главное – эффект неожиданности был утрачен. Об их вторжении уже знали, и вовсю готовились. Это кардинально меняло ситуацию.

Полемарх приказал продолжать наступление.

На следующую ночь, когда до вражеской крепости оставалось совсем немного, отряд проснулся от резкого похолодания. Снег валил с такой силой, что продавливал палатки, засыпал кострища. Почти половина илотов, шедших налегке, в походных обмотках, получили обморожение конечностей. Конечно, всем было плевать на их раны, но боль заставляла их сознание пробуждаться от Печати повиновения, поэтому на ее поддержание уходило еще больше Архэ.

Только теперь полемарх Алексис понял, что дело плохо, и отдал приказ двигаться обратно. Но было уже поздно.

Темняки не стали ждать, пока враг дойдет до крепости, а ночью совершили быстрый маневр и вышли в тыл отряду махейцев. Поэтому отступающие войска прямо в походном порядке напоролись на сплоченные, хорошо вооруженные дружины, сопровождаемые отрядом волхвов. Скрывшись в подлеске и складках местности, они подпустили отряд как можно ближе и бросились в неожиданную атаку. Со всех сторон раздались магические залпы, выкашивая ряды илотов и заставляя магов тратить все силы на защитные экраны.

Полемарх Алексис, надо отдать ему должное, храбро пытался организовать оборону. Он бросил всех илотов в самоубийственную контратаку, надеясь, что невосприимчивая к страху и боли стена мяса даст своим хозяевам время для перегруппировки.

Какое-то время казалось, что план вот-вот сработает. Нападающие пытались прорубиться через кольцо илотов, врезаясь в них на конях, кроша булавами, топорами и палицами, разбивая на группы и кромсая сотнями, а в это время маги объединялись под защитным куполом. Оправившись от первого шока, полемарх быстро раздавал указания. Одна группа призывает каменных големов, которые прикрывают с флангов и тыла, другая – пробивает дорогу вперед боевыми Печатями, третья – держит защитный купол от вражеской магии, четвертая – подбирает раненых и залечивает их… Таким строем отряд пробивается обратно, насколько хватит сил.

Но, как это часто бывает на войне, в дело вмешалась роковая случайность. Один из магов, держащих купол, исчерпал запасы Архэ и рухнул без сил. И за короткое мгновение, пока его место не занял товарищ, в появившуюся брешь влетело несколько огненных стрел, выпущенных вражескими волхвами. Одна из них взорвалась и целиком уничтожила группу, державшую Печать Повиновения.

Это был конец.

Как только Печать спала, илоты побросали оружие и обратились в паническое бегство, давя друг друга и ненавистных хозяев. Темняки с удвоенной силой ринулись вперед, к ослабевшим магам, прорвались через судорожно выставляемые защиты, и устроили кровавую резню.

В итоге, 7-я фаланга Махейского союза численностью в 1024 человека была полностью уничтожена. Почти полностью.

Эрис приземлилась возле самой черты полиса, которая четко обозначалась светящейся белой полосой, окружавшей земли Махейи. Применять магию на территории полиса было запрещено под страхом смерти. Так гласил древний закон, позволивший переместить борьбу между семейными кланами в политическую плоскость и остановить тысячелетнее кровопролитие. Из этого закона было только два исключения – защита города при нападении врага и применение магии внутри собственного дома для бытовых и хозяйственных нужд.

Эрис переступила черту, с грустью кинув взгляд на покосившийся бедный домик прямо на краю территории полиса. Там доживал свой век консультант по ее диссертации и просто добрый друг – советник Олимпос, один из немногих выживших в резне под Берестяной крепостью.

В живых тогда остались только он и несколько низших магов, попавших в плен. Последним не повезло – их быстро сгубили под пытками, пытаясь выведать секреты махейской магии, а вот Олимпос прожил несколько лет в темнице Великого князя, подружившись с его сыном – юным княжичем Бреславом. Бреслав и уговорил отца отпустить пленника с расчетом на то, что он расскажет на родине, как богато и сильно Темное княжество, и что с ним лучше договариваться, чем воевать.

Олимпос вернулся домой героем и написал большой трактат о Темном княжестве, выиграл выборы в своей деме и стал ярым сторонником закона о запрете военным избираться на политические должности. По его мнению, катастрофически неправильно, что головы командиров занимают голоса, а вовсе не вопросы тактики и стратегии. Если бы полемарх Алексис не пытался прославиться перед капризным избирателем, трагедии при Берестяной крепости не произошло.

Разумеется, с такой повесткой Олимпос кончил плохо. У военных было сильнейшее лобби в каждом политическом собрании, и они вовсе не хотели терять свои посты из-за какого-то баламута. Раз за разом законопроекты Олимпоса проваливались на голосовании, а подкупленные сплетники распускали о нем мерзкие слухи. В театрах прошло несколько комедий, очернявших и высмеивавших Олимпоса, навешивавших на него ярлыки «изменника», «труса», «шпиона». Но Олимпос стоял на своем, и ему пришлось сделать прямой намек – однажды он вернулся с собрания и увидел свой дом сгоревшим дотла. Но и тогда Олимпос не отступился и продолжил вносить свой законопроект, агитировать за него на улицах, рассылать знатным семьям памфлеты с призывами поддержать его и четкой аргументацией своей позиции.

Тогда он и поплатился жизнью, только не физической, а гражданской. Противники Олимпоса протащили через Народное собрание решение о пожизненном изгнании за пределы полиса. На следующее утро, с перевесом в несколько голосов, Олимпос был подвергнут остракизму и навсегда изгнан из полиса.

Конечно же он не бедствовал, несмотря на потерю всего имущества. Многочисленные сторонники, среди которых была и Эрис, помогали ему, как могли. Правда, с каждым годом почитателей становилось все меньше.

До чего больно было видеть, как за время ее отсутствия обветшал и покосился домик! Надо будет обязательно зайти и проведать Олимпоса. Но не сейчас. Сейчас она слишком спешила.

На окраинах полиса располагались многоэтажные тесные жилища илотов, совмещенные с производственными постройками. Тысячи покорных рабов ютились в продуваемых муравейниках. Рано утром они просыпались в жуткой тесноте и вони, съедали выданный с вечера необходимый минимум еды для поддержания жизни и шли на рабочее место во дворе или соседнем здании – ткать, ковать, плотничать. После изнурительной пятнадцатичасовой смены они получали паек на следующий день и отправлялись спать.

По идее, любой мало-мальски опытный маг мог сам сотворить готовый доспех, печь, ювелирное украшение или красивое платье. Но это было слишком затратно с точки зрения Архэ. Гораздо выгоднее оказалось потратиться только на создание материалов и поддержание Печати Повиновения, а затем уже рабы своими руками и трудом сделают все, что надо. Да, выходит не так быстро, зато сэкономленную энергию можно пустить на другие вещи – творчество, самовыражение, любовниц и бахвальство перед высшим светом.

Эрис быстрым шагом направлялась по узким вонючим улочкам к сверкающей белоснежной стене, окружающей центр полиса. При виде магессы Девятого уровня перед ней почтительно вытягивались в струнку бритоголовые мускулистые Деканы с горящими синим огнем глазами и магическим хлыстом в руке. Эти простейшие материальные проекции почти ничего не стоили, зато отлично надзирали за илотами. У каждой десятки рабов был свой Декан, который подгонял их и следил за равномерностью Печати Повиновения. Эрис всегда ощущала холодок в спине, когда видела эти пустые синие глаза.

Ворота, ведущие в сердце полиса, были распахнуты. С мраморного барельефа над массивными металлическими дверями на каждого входящего внимательно смотрела сова – символ мудрой Махейи. Эрис вошла в ворота и ощутила щемящее чувство сладкой тоски от возвращения домой. Каждый уголок здесь был связан с каким-то воспоминанием – вон за тем углом она наколдовала свою первую Печать, под тем деревом впервые поцеловалась, а возле этой торговой лавки часто ждала мать…

В центре полиса возвышался холм, на котором раскинулись главные здания всего союза – Совет Архонтов, Народное собрание, Академия и Казначейство. Лучшие архитекторы и скульпторы трудились над этим великолепием, теперь составляющим одно гармоничное целое с окружающим пейзажем. Строгие пропорции, расположение относительно друг друга и ландшафта в целом - все это производило неизгладимое впечатление даже на привыкших горожан.

На площади за воротами толпились обитатели здешних учреждений – писцы, секретари и помощники, законники, дипломаты и прочие мелкие маги Первого-Второго уровней со слабой родословной. Между ними постоянно сновали гонцы с документами или горячей едой, доставляемой прямо к рабочему месту.

Весть об Эрис волной прошла по площади, заставив всех притихнуть и обернуться. Отвыкшая от внимания, она слегка смутилась, но подняла голову и уверенно двинулась через расступившуюся толпу, улыбаясь знакомым лицам.

-Госпожа! Госпожа Эрис! – услышала она радостный и такой родной окрик справа.

Сквозь плотный строй зевак пробивался Еврипид – верный помощник и делопроизводитель ее семьи. Подбежав, он плюхнулся перед Эрис на колени, обхватил ее за ноги и зарыдал. Сначала ей показалось, что это старый добрый Еврипид - все те же растрепанные волосы, нелепые круглые очки и следы от чернил по всему лицу.

Но затем стало видно, как он исхудал. Как увеличилась лысина на его крупной голове. Как истрепался мешковатый плащ, который будто бы не снимался с того дня, как Эрис вышла с этой площади с груженым научным оборудованием обозом и сотней илотов.

-Как я рад… как я рад, что вы целы!

-Я тоже рада тебя видеть… Поднимись, не надо.

Но он не слушал и продолжал кланяться до самой земли. Когда-то давно Еврипид был рабом-илотом из приморского племени Агуэров. Его подарили матери Эрис в честь ее избрания на должность ректора Академии. Но по неизвестной никому причине, она решила даровать ему свободу и освободила от Печати повиновения. Но Еврипид решил остаться. Вскоре стала очевидна его необычайная природная одаренность – для дикаря, не знавшего письменности, он очень быстро освоил бухучет, делопроизводство, основы юриспруденции. Через несколько лет он уже вел все дела семьи, затем принял участие в воспитании детей уже несколько поколений верой и правдой служит семье, подпитываемый Печатью Долголетия.

Семьей, от которой теперь осталась только Эрис.

-Еврипид! Быстро встань и поприветствуй меня, как положено! – строго прикрикнула она. Это был единственный способ прервать его лобызания.

Так и вышло. Еврипид встрепенулся и вытянулся по струнке.

-Простите, госпожа Эрис! Разрешите доложить о состоянии хозяйства?

Эрис сбросила притворную строгость и улыбнулась.

-А вот теперь давай обнимемся.

Она подошла и заключила его в объятия. Еврипид – последняя родная душа, что связывала Эрис с семьей. Со счастливыми воспоминаниями, беззаботностью и покоем… Когда-то он был строг с ней, укладывая спать или заставляя прочесть домашнее задание, теперь - она его госпожа.

Эрис на мгновение переместилась в детство, вдохнув привычный запах пергамента и чернил, исходивший от Еврипида, но затем отстранилась и снова стала взрослой магессой Девятого уровня.

-Мне нужно в Совет архонтов. Пойдем, по дороге расскажешь, как обстоят дела.

Еврипид поклонился, украдкой утерев слезу, и стал расталкивать зевак.

-Освободите дорогу! Не видите, кто идет?! Разойдитесь, перед вами великий маг, имейте уважение!

Они выбрались с площади и нырнули в небольшой переулок, ведущий к идеально круглому зданию, окруженному величественными статуями. Здесь заседал Совет Архонтов.

-Как ты? Как наши дела?

-Дела плохи, госпожа Эрис, - скорбно сообщил Еврипид. – Пока вас не было, консерваторы развернули бурную деятельность в Народном собрании против вашей партии. Очень грязная была кампания в прошлой декаде. Получили большинство, выкинули вашего Казначея до истечения срока, поставили своего – сына Психеи…

-Как это выкинули? – перебила Эрис. – У него иммунитет!

-Они провели закон о лишении иммунитета в случае совершения преступления против морали и нравственности. А затем Казначея нашли в Красном дворце в компании малолетних рабынь, накачанного какой-то дрянью… Говорю же, грязная была кампания.

-Никакой фантазии, - хмыкнула Эрис.

-В общем, со своим Казначеем они пережали народникам потоки Архэ, из-за чего дела пошли не очень… Мне пришлось продать значительную часть илотов, поскольку Печать Повиновения слишком подорожала. Стал экономить даже на пропитании.

-Все это уже не важно, - грустно покачала головой Эрис.

Совсем недавно прихрамывая от усталости, она легко взбежала по ступеням на высокий холм, напитавшись энергией родного полиса. Перед ней возвышался Совет Архонтов – торжественное здание с высокими толстыми колоннами, облицованными черным мрамором с золотыми обручами.

Зилоты на входе в Зал заседаний двинулись было ей навстречу, но затем почуяли Девятый уровень и почтительно раскрыли массивные тяжелые двери из цельного куска гранита, украшенные искусной резьбой.

В идеально круглом зале, выложенным темным мрамором, в котором отражались блики вечных факелов, шло заседание. Высокий, статный блондин с благородным и мужественным лицом произносил торжественную речь, стоя за высокой каменной трибуной. Публика в белых тогах была разделена две части: у одних на груди висела нежно-голубая фиалка, а других – кроваво-красная роза. Они сидели в разных концах зала и с ненавистью поедали друг друга глазами.

-Извини, Психос, я вынуждена тебя перебить, - громко сказала Эрис.

Выступавший красавчик замолк и обернулся. За ним, как один, обернулись все присутствующие.

В зале повисла оглушительная тишина.

А затем архонты с синими фиалками в едином порыве вскочили и бешено зааплодировали.

-Эрис! Эрис вернулась!

Красные сидели тихо, лишь ошарашенно переглядываясь и перешептываясь.

Под рукоплескания Эрис вышла в самый центр круга, вступив в пересечение лучей, пробивающихся через специальные отверстия в куполе. Она купалась в ставшем таким непривычным внимании публики.

Но гулкий неприятный звук внезапно перебил восторг и очень быстро заглушил крики радости. Все архонты быстро поникли и сели на свои места.

В тени трибуны сидел ветхий слепой старик, и размеренно стучал деревянной клюкой по специальному напольному колоколу.

-Ты нарушила регламент, Эрис.

Эрис подошла к старику и опустилась перед ним на колени.

-Простите, Хранитель. Но я должна сообщить всем новости. Это не терпит отлагательств.

-Ты нарушила регламент и прервала выступление Психоса.

Эрис поймала довольный взгляд красавца. Он поправил на груди красную розу и обаятельно подмигнул Эрис.

-За это в соответствии с параграфом тридцать шесть я изгоняю крайнего члена списка твоей партии из Совета.

Красные вскочили и единодушно зааплодировали.

По рядам синих пронесся недовольный шумок. Один из них встал, снял с груди фиалку, положил на свое место и молча вышел из Зала.

-Еще раз простите, Хранитель. Я поддалась эмоциям, - склонила голову Эрис.

-Дадим закончить. Прошу, Психос.

Психос почтительно поклонился и снова хитро посмотрел на Эрис.

-Хранитель, я крайне заинтригован, что же нам хочет поведать Эрис, и готов уступить ей свое слово.

-Ты уверен, что в соответствии с подпунктом тринадцать параграфа три отказываешься от своего слова?

-Да, Хранитель. Думаю, мне нужно его приберечь.

Психос запрыгнул на красную трибуну и закутался в тогу, с любопытством наблюдая за происходящим.

Эрис снова вышла в центр зала и с натянутой улыбкой поклонилась красной трибуне.

-Благодарю оппонента за великодушие и благородство. Мое поведение оправдано, и сейчас вы в этом убедитесь.

Эрис встала за трибуну.

-Пять лет назад я покинула наш прекрасный полис и отправилась в трудную научную экспедицию. Я спускалась в подземелья Эреба, поднималась на горные пики, ходила по краю Черной земли и все это время наблюдала, записывала, проводила эксперименты… Все вы знаете зачем. Все вы знаете про теорию Темного Архэ…

По рядам красных пробежал ощутимый смешок. Эрис запнулась и смущенно замолчала.

Раздался удар клюкой по колоколу.

-Тишина в зале. Не нарушаем регламент.

Смешки прекратились.

-Моя мать была великой ученой, это признано всей Академией. В ее честь названы звезды, школы, река и обсерватория. К сожалению, у нее не хватило времени, чтобы закончить свой главный труд. Она так и не нашла доказательств теории Темного Архэ, которую разрабатывала всю жизнь… И завистники, никчемные сплетники воспользовались этим, очернили ее имя, сделали из нее чудачку, которая несла всякий вздор. Это наглая ложь, и ее появлению есть две причины - жадность и алчность. Но я решила закончить начатое моей мамой.

Эрис сделала паузу и обвела взглядом красную трибуну.

-Кратко расскажу о теории. Мама задалась вопросом, в чем природа Архэ? Почему мы можем создавать предметы из ничего? Менять свойства материи, агрегатные состояния вещества, порождать энергию – все это не может происходить бесследно. При всем развитии нашего общества, в ответе на этот вопрос мы недалеко отошли от предков, объяснявших Архэ божественной благодатью. Теперь мы отвергли богов и предпочли им науку, но где же ответы?

Психос повернулся к сидящим позади него сопартийцам и стал яростно с ними перешептываться.

-Моя мать предположила, что магия вовсе не проходит бесследно. Каждый наш акт творения имеет цену. Каждая сила встречает силу противодействия. Просто мы этого не замечаем. Не хотим замечать. Мама изобрела уникальный прибор, позволяющий измерять колебания поля Архэ вплоть до мельчайших единиц… Разработала систему затрат, производимых заклинаниями разных типов. Все эти открытия заслуживают вечной славы, но не были признаны ни Советом Архонтов, ни Академией… И плевать. Главное, что мама смогла обнаружить незаметные, но измеримые превращения Архэ, которые происходят при каждом заклинании. Когда вы преобразуете воздух в воду, чтобы наполнить стакан и утолить жажду или когда испускаете раскаленную плазму, чтобы уничтожить врага – каждый раз небольшой кусочек забранного Архэ превращается в Темное Архэ. И рано или поздно оно создало бы прорыв в нашей реальности. Мама очень точно все это рассчитала и описала, но не хватало одного: найти эти поля Темного Архэ, измерить их и изучить свойства. Именно за этим я и отправилась в экспедицию.

Психос встал и грациозно поднял руку, откинув ладонь чуть в сторону. Эрис с неприязнью подумала, что он, наверное, любуется каждым своим движением.

-Лидер партии оппонентов хочет дать реплику. Выступающий решает, - проскрипел Хранитель. Несмотря на слепоту, он всегда знал, что происходит в зале. Не иначе как определял на слух по шелесту складок на тогах.

-Извини, Психос, я хочу закончить. Все реплики после.

Психос демонстративно пожал плечами и сел, снова перешептываясь с товарищами.

-Так вот. Много лет я искала то, во что никто больше не верил. Только я и только моя мама… Много лет провела в подземельях Эреба, полных ужасных тварей и древних ловушек, каждую ночь засыпая с мыслью о том, что могу больше не проснуться… Через вершины гор и их глубины пробилась к Северному океану, покрытому такой горой льда, что вершина ее теряется в небесах, окутанная темными облаками, из которых бьют молнии… Голодала по нескольку дней, лишь бы сэкономить крохи Архэ, которые долгим трудом, как росу с листьев, собирала неделями и месяцами… Вам, не прожившим ни одного дня своей сытой жизни вдали от Наоса, этого не понять.

Эрис сделала паузу, ощущая невероятный прилив сил и возбуждения. Это был момент ее торжества. Слушатели тоже притихли, ощущая заложенную в интонации Эрис пружину, готовую вот-вот с щелчком разжаться.

-И я нашла кое-что. Нашла прорыв, созданный Темным Архэ.

Партия синих взорвалась аплодисментами и криками поддержки. Красные сидели настороженные, напряженные, но старались изображать насмешки.

-Пока мы слышим только болтовню! – крикнул кто-то из них. – Предъяви доказательства!

-За прерывание выступающего в соответствии с параграфом тридцать шесть я изгоняю крайнего члена списка партии консерваторов, - стукнул посохом Хранитель.

Один из красных покинул зал, остальные понизили голос до шепота, который все равно сливался в ощутимый гул.

-Доказательства… - усмехнулась Эрис. – Конечно я покажу доказательства.

Эрис достала из-под полы темно-фиолетовый кристалл и подняла над головой.

Внутри кристалла разгорелся свет.

-Эрис, магия внутри города строго запрещена, - напомнил Хранитель, предостерегающе подняв посох.

-Это Проектор, Хранитель, - спокойно ответила Эрис. – Согласно презумпции Эгилая, юридически проекции не считаются магией, поскольку лишь воспроизводят заложенные в них световые последовательности, а не преобразуют Архэ непосредственно.

Хранитель задумчиво погладил бороду, погрузившись куда-то в глубины памяти. Наконец, он кивнул.

-Все верно. Можешь продолжать.

Эрис снова подняла кристалл над головой. Он разгорелся ярким фиолетовым светом, отблески забегали по лицам архонтов, по холодному мрамору зала. Они вращались все быстрее и быстрее, сходясь к центру и складываясь во все более четкое объемное изображение.

Вскоре все смогли различить Эрис, стоящую на краю высокого ледяного обрыва. Ее усталое лицо покрыто грязью, на кончиках ресниц блестит иней, одежда изорвана. В руках она держит разгорающийся фиолетовый кристалл.

Угол изображения меняется, и становится видно, что Эрис стоит на краю циклопического кратера. Его обугленные склоны покрыты головешками тлеющих деревьев, торчащих из-под земли, будто скрюченные пальцы покойников. То тут, то там зеленеют лужи мутной жижи, образовавшиеся от мгновенно растаявшего льда, подледного мха и грибниц.

А в центре этого дымящегося кратера пульсировало ОНО.

Огромное бесформенное нечто. Ухватить взглядом его очертания было почти невозможно. Оно ускользало на периферию зрения, как кусок мыла из мокрых рук. Можно было лишь ощутить его всепоглощающую тотальную черноту, пробивающуюся даже сквозь проекцию, заставляя зрителей ощутить неприятный холодок, бегущий по спине.

Внезапно чернота стала пульсировать все сильнее и сильнее. Она рвалась и надрывалась, как мощное бычье сердце. Чернота росла и росла в размерах, вбирая в себя воду из луж и редкие деревца, которые тут же гнили и разлагались с огромной скоростью. Из-под земли вылезали белесые черви и расползались в разные стороны от черноты.

И вдруг она с громким хлопком открылась. Изнутри будто пахнуло сырым гнилостным воздухом, могильным духом, что явственно ощутили архонты, находящиеся за тысячи переходов и десятки дней от того, что лицезрели перед собой.

Из черноты вылезла костлявая слизкая рука размером с высокое дерево. Нащупала мягкую почву, впившись в нее когтистыми пальцами. А затем, оперевшись на нее, из черноты появилось жуткое в своей нелепости существо: огромная плешивая голова со светящимися желтыми глазами переходила в суставы костлявой руки.

Огромная голова на огромной руке, как цапля из ночного кошмара, вылезла из портала, с хрустом распрямилась и стала неспешно оглядывать окрестности. Внезапно голова резко повернулась прямо в сторону Эрис. Кошмарные светящиеся желтые глаза заполонили все изображение…

Кристалл погас.

В темном зале повисла тишина.

-Они уже здесь. В нашем мире. И виной всему – наша неуемная жадность, алчность, жажда роскоши и богатства, заставляющая черпать все больше и больше Архэ, не думая о будущем, не заботясь о балансе… Вот и расплата. Действовать нужно немедленно. Об этом должны знать все, и не только в Махейском союзе, но и в Темном княжестве и Империи Тэнно. Это касается каждого живого существа на этой планете. Поэтому я созываю Экклессию, на котором поставлю вопрос о прекращении постройки Наосов и жестком централизованном нормировании Архэ, а также о формировании Великого посольства по всему миру…

В этот раз даже Хранитель не стал прерывать взрыв, раздавшийся с обоих трибун. Он прекрасно понимал, ЧТО только что произошло. И знал, что никакой регламент и посох не перебьют ту бурю эмоций, что поднялась сейчас в зале. Видимо, он и сам был удивлен, хотя страшным бельмам ничего прочесть было невозможно.

-Посмотрите на нее! Жалкая обманщица просто хочет совершить переворот! Показала сфабрикованные проекции, возмущает народ! Где доказательства? – раздавались крики со стороны красных.

Единственным молчавшим был Психос. Он мрачно насупился и глядел прямо перед собой, погруженные в какие-то тяжелые размышления…

Прошло немало времени, прежде чем архонты выдохлись и более-менее успокоились. Все это время Эрис стояла безмолвно, закрыв глаза, и ждала.

Наконец, раздался стук посоха, и все замолчали.

Хранитель встал.

-Архонтесса Эрис, - торжественно сказал он. – Ты подтверждаешь свое решение созвать Экклессию?

-Да, Хранитель.

-Ты осознаешь, что использование этого права будет невозможно для твоей партии в ближайшие тридцать лет?

-Да, Хранитель.

-В таком случае, в соответствии с параграфом третьим созываю Экклессию.

Хранитель стукнул посохом по полу, и из него во все стороны разлетелись чуть заметные синие искры.

Эрис благодарно склонила голову и слегка выдохнула. Ее съедал страх, внутри все сжалось в комок, хотя снаружи она была спокойна и уверенна.

Но теперь самое главное позади. Хранитель назначил Экклессию, а значит назад пути уже нет. Уже завертелась бюрократическая машина, побежали гонцы, ключник отпирает здание Экклессии, пустовавшее десятки лет, и рабы-илоты начинают драить помещение до кровавых мозолей, готовясь к величайшему событию политической жизни Махейи.

Эрис отсалютовала своей партии и направилась к выходу. Она знала, что все хотели поговорить с ней, прикоснуться, просто постоять рядом. Но она хотела лишь одного – рухнуть на кровать и заснуть.

---

На улице уже темнело.

Свет уличных факелов расчертил длинную полосу внутри темного помещения.

Ойкос… Родной ойкос. Здесь все осталось почти нетронутым. Родные стены. Родной запах.

Эрис вошла, с облегчением разулась и навела Печать Света в настенные светильники. Дом озарился мягким сливочным светом, который специально разрабатывал маг-оформитель под этот интерьер.

Эрис ощутила, как напитывается родным Архэ. Как же она скучала по нему…

Вот почему иметь ойкос в собственности было не просто престижно, а жизненно необходимо: колдовать внутри городской черты было запрещено, кроме как внутри дома для личных бытовых нужд. Нарушения конечно же бывали, но мелкие, однако любой, кому не везло попасться, подвергался суровейшему наказанию. Запрету на любое колдовство на год.

А для любого уважающего себя мага это было подобно маленькой смерти.

Без магии ты никто. Просто хорошо выглядящий, здоровый и красивый человек. Но ты ничего не умеешь. Ни добыть еду, ни починить покосившийся карниз. Хорошо, если рядом есть родные. А если нет… Ты становишься полностью зависим от своих рабов, точнее, от управляющего рабами.

Позорнее судьбы и представить нельзя.

Эрис поднялась на второй этаж и распахнула окна на балкон. Ей открылся прекрасный вид на город, утопающий в лучах закатного солнца. Белоснежные здания сливались с заснеженными пиками гор на горизонте.

Ветер влетел в открытое окно и зашуршал свитками на полках. Эрис нежно провела по ним пальцами. Школьные свитки, академические диссертации, тексты любимых песен, пьес и легенд. Сколько труда вложено в их штудирование… А теперь они шумят, подобно листве деревьев, навевая мысли о скоротечности времени.

Эрис легла на кровать и уткнулась носом в подушку из нихонского бархата. Удовольствие и покой волной разлились по всему телу.

Нужно было наколдовать еды… Но так лень… Или послать Еврипида на рынок? Кстати, где он?

Эрис потянулась, закрыла глаза и погрузилась в полудрему, обдуваемая легким ветерком. Но сон не приходил. Мешало бегающее на задворках неприятное ощущение, что она поспешила.

На самом деле, она немного слукавила. У нее не было никаких реальных доказательств, что прорыв возник именно в связи с Темным Архэ. Но это было так похоже на то, что описывала мама! И Эрис точно уверена, что это оно, а доказательства – добудет позднее…

Внизу хлопнула дверь.

-Госпожа… - услышала она странный хрип прямо над ухом.

Эрис вскочила, инстинктивно зажигая Боевую Печать огня и отшатываясь в дальний конец комнаты. Долгие месяцы, проведенные в подземельях Эреба, научили ее сначала реагировать, а потом думать.

Однако, увиденное ужаснуло Эрис больше, чем самое страшное из порождений Тьмы.

Окровавленный Еврипид, еле держащийся на ногах, стоял посреди комнаты. Вместо левой руки свисало нечто, состоящее из торчащих сухожилий, перемолотых костей и кровавой каши вперемешку с пригоревшими остатками одежды. Лицо его было сплошь покрыто мелкими отверстиями, которые сочились кровью и чем-то темным…

В этот момент самообладание окончательно покинуло Эрис.

-Еврипид! – вскричала она и заплакала, совсем как в детстве, когда испугалась бешеной лошади, забежавшей во двор с рынка.

-Все будет хорошо, госпожа Эрис.

Еврипид из последних сил улыбнулся и рухнул плашмя.

Эрис кинулась к нему, направляя все силы в Печать Здоровья. Но дело было плохо. Искореженная рука зарастала, но очень медленно. Кровь не останавливалась, а отверстия на лице продолжали пульсировать темной жижей…

Его ударили Печатью Смрада.

Боевой печатью.

-Вам нужно бежать, госпожа… - харкая кровью, прошептал Еврипид. – Они готовили переворот… Сегодня… А ваше появление спутало планы… Я услышал… услышал. Вам грозит опасность, госпожа…

-Что ты говоришь, Еврипид? Какой переворот? – в ужасе закричала Эрис.

Она только что поняла, что не в силах спасти последнего близкого человека в этом мире.

-Они хотели разогнать Совет… уничтожить народников… Избрать диктатором Психоса…

-Где ты это услышал, Еврипид? Скажи!

-Они уже идут сюда…

Но силы окончательно ушли из его тела. Он в последний раз посмотрел на Эрис, слабо улыбнулся и обмяк. На глубочайшем уровне души Эрис ощутила маленький всплеск Архэ, который всегда сопровождал отделение разума от бренного тела. Этот момент маги точно ощущали, но никто не знал, куда отправляется душа дальше, и что ее там ждет…

-Эрис, выходи по-хорошему! Твой ойкос окружен! – донесся с улицы вальяжный голос Психоса.

Как быстро все происходит… Взгляд Эрис судорожно забегал по дому. Что же делать? Нельзя дать Психосу победить.

«Он уже победил, - одернула себя Эрис. – А ты все прошляпила, пока ползала по подземельям».

Итак, очевидно, что Психос забирает власть и становится диктатором. Прямо сейчас сторонников Эрис вылавливают и кидают в тюрьмы, кого-то убивают при попытке сопротивления, отбирают их имущество. Она это знала. И знала, чего хочет Психос больше всего: отдать ее под суд. Устроить унизительное представление с продажными судьями, уничтожить оппозицию. Обвинить ее в выдуманных преступлениях, для чего сразу же найдутся свидетели и доказательства. Эрис будет защищаться, выступать, найдет все недочеты и несостыковки в деле, а потом ее все равно объявят виновной и отправят в подземелье на краю Союза, отобрав всю собственность, лишив всех званий и заслуг. И все будут знать, что она невиновна, но никто не посмеет пойти против возведенной в ранг божества процедуры.

А значит, нельзя было попадаться ему в руки. Позорное бегство – единственный выход.

На этот случай у нее есть потайной ход. Эрис откинула искусно вышитый турханский ковер, повела рукой, и часть пола растворилась в воздухе, открыв взору лестницу в подземелье.

Но она не успеет далеко уйти… Нужно как-то отвлечь преследователей.

Взгляд Эрис упал на темно-фиолетовый кристалл Проектора, который она поставила на полку, вернувшись домой.

---

Эрис вышла на балкон и увидела десяток магов с красными розами на груди, стоящими перед оградой ее ойкоса. Поодаль размеренно строились шеренги послушных илотов с факелами и топорами. Пляшущий свет огней зловеще играл в их пустых глазах, подернутых Печатью Повиновения.

-Я буду отбиваться, Психос, - крикнула Эрис. – Я имею право колдовать в своем ойкосе! А ты нарушишь древний закон!

-А кто сказал, что я буду колдовать? – пожал плечами Психос. – У меня есть номос на твой арест, а значит весь городской гарнизон в пять тысяч илотов в моем распоряжении. Мы просто прикажем тебя схватить и будем ждать сколько надо – час, два, три…сутки, неделю… пока у тебя не иссякнут силы. Мы с парнями даже сделаем ставку, сколько илотов ты положишь. Хочешь поучаствовать?

- Я уложу минимум три тысячи, ведь у меня много чего припасено. А кто будет строить Наосы? Кого ты пошлешь на убой, если нападут твари Хаоса? Кто будет выносить твой горшок? – насмешливо прокричала Эрис. –

Психос тяжело вздохнул.

-С этим мы как-нибудь разберемся. Но если ты хочешь договориться, я готов… пока что.

-О чем договариваться, мерзавец? Ты попрал все законы, что строили наши родители!

-Нет-нет, дурочка! Ты так бесцеремонно прервала мое выступление своими страшными картинками, и даже не извинилась! А ведь я говорил о том, что нашел способ сделать нашу родину самой великой в мире! Навсегда избавиться от угрозы Темного княжества и даже завладеть несметными богатствами Тэнно.

-Лжец и популист!

Эрис видела, как к ее дому прибывают все новые и новые отряды илотов. Они заполонили все свободное пространство на улицах и полях…

-Нет, не лжец. В отличие от тебя, у меня есть ощутимые, реальные доказательства. Отдел Академии, поддерживаемый мной и… моей матерью, разработал передвижные Наосы.

Эрис не удержалась и ахнула. От Психоса не укрылась эта реакция, и он самодовольно рассмеялся.

-Видишь? Это новая эра в нашей истории! Наконец-то наши армии смогут дойти куда угодно без потери мощи! Хоть на край света. Нам нужно срочно захватить новых рабов, увеличить производство Наосов и готовиться к покорению мира! А здесь ты, со своей нелепой идеей про сокращение всего и вся. Глупышка.

Орды илотов постепенно, шаг за шагом приступали к ойкосу. Часть из них уже взобралась на ограду и теперь неподвижно сидела, свесив ноги во внутренний дворик.

-Ладно, хватит слов. Давай к делу.

Психос торжествующе щелкнул пальцами. И вся орава илотов, как жуткое море муравьев, хлынуло в дверь Эрис, мигом сорвав ее с петель. Они ринулись наверх по лестнице, вбежали на балкон и протянули руки к Эрис.

Однако, произошло то, чего никто не ожидал. Эрис сложила руки на груди и просто… испарилась.

-Нееееет! – в гневе закричал Психос. – Как? Как?!

Он ринулся к ойкосу, расталкивая илотов, пробился на балкон и увидел прямо на том месте, где стояла Эрис, большой фиолетовый кристалл…

Психос глубоко вдохнул, а затем выпустил изо рта огромный огненный шар, который снес балкон вместе с толпой растерянно толпившихся там илотов.

Сам Психос остался висеть в воздухе.

За спиной у него появилась еле заметная по очертаниям темная фигура в глубоком капюшоне. В воздухе раздался неуловимый свист, неведомым образом складывающийся в слова.

-Соберись… Девка ничто… Ты стал диктатором. Теперь ты должен мне сто тысяч жизней, если хочешь получить то, о чем мы договорились…

---

Эрис вышла из покосившегося убежища Олимпоса на краю города, накидывая на голову глубокий капюшон.

Вслед за ней, поеживаясь от холода, вышел маленький ветхий старичок.

-Молодец, что навестила старика, - проскрипел он. – А теперь беги. Они будут искать.

-У меня еще есть время. Они стянули всех илотов с окрестных деревень к моему ойкосу.

Олимпос засмеялся.

-Я рад, что ты смогла выбраться.

-К сожалению, это все еще поражение. Моих сторонников будут отлавливать и пытать. Ойкос сравняют с землей. А Психос станет диктатором. Я должна бежать и скрываться.

-Стоит признать, он всех переиграл. Я не думал, что он способен на это. Ты уверена, что за ним никто не стоит?

-Его мать. Но она понимала, что в случае неудачи точно также пойдет на плаху. Статус-кво был выгоден всем. Я не понимаю, почему это случилось.

-Что будешь делать дальше?

-Отправлюсь в путешествие. Я должна предупредить остальных правителей об опасности. И убедить их, что она грозит нам всем.

Свиток третий. Воины Спящего Императора

Мао спит. Ему снится родной Остров.

Его ли это сон? Или сон Императора? Мао точно не знает.

Он сидит на крыльце храма. Сладко пахнут благовония. Бритый наголо монах что-то бормочет в углу, окуривая статую Спящего Императора.

На крыльце тепло, его обдувает легкий ветер, дующий с моря. Из дверей храма, стоящего на вершине холма, открывается захватывающий вид на раскинувшийся внизу город-муравейник, наполненный движением парусов порт и бескрайний синий океан, уходящий за горизонт. Погода солнечная, редкие облака проплывают на небе и наводят на ленивые размышления о быстротечности времени, о жизни и смерти…

Вдруг по всему острову разносится серия протяжных, глубоких ударов Большого Гонга. Он стоит на соседней горе и размером достает до верхушек деревьев. Чтобы отлить его понадобилась почти сотня лет – сначала по крупицам закупали металл у чужеземцев, а затем отливали по технологии, известной лишь одному Спящему Императору. Таран для удара по Гонгу оттягивает команда из тридцати человек, которые уже давно оглохли за этой работой.

Услышав удары Большого Гонга, каждый житель должен не позднее десятого удара начать молитву. Если кто-то занимается особо важным делом, которое нельзя бросить прямо сейчас, Спящий Император видит это и Пробуждает его, лично контролируя завершение работы.

Вот и сейчас Мао и находящиеся в храме монахи спешно достают амулеты, болтающиеся у каждого на шее, отсыпают из них на ладонь щепотку темно-зеленого порошка из водорослей Модзуку, и молятся, отточенными движениями принимая вещество. Втереть под язык, вдохнуть правой ноздрей. Так велит Толкователь Сна Императора. Вдыхают левой только вероотступники и еретики. Если руки в грязи, и отмыть их до десятого удара невозможно, разрешается вместо втирания просто тщательно прожевать, высыпав из амулета сразу в рот.

Все должны молиться и принимать Модзуку. Гонг бьет три раза в день. Его слышно в любом конце Острова. Вокруг его ударов построен весь ритм жизни. Если ты совершеннолетний бедняк-нуха и пропустил молитву – тебя ждет немедленная смерть. Если ты совершеннолетний богач-янбан, то должен будешь тридцать три дня прислуживать в храме. Аристократия на то и аристократия. В народе говорят, что Спящий Император не любит аристократов, поэтому разрешает регулярно принимать Модзуку только в случае войн, эпидемий и разрушительных катастроф. В обычное время они могут развивать свою мелкую индивидуальность, свободно мыслить, выбирать род занятий и даже супругов. Ведь Пробуждение – это благословение и любовь. Только простой страдалец-нуха достоин постоянного внимания Спящего Императора.

-Да будет сон твой спокоен и крепок, да обойдет тебя тревога, направь своей мудростью наши руки, наши тела, наши жизни, чтобы сбыть свой Сон, который есть счастье и благополучие всех и вся… Наша жизнь – твой Сон, наша смерть – твой Сон… Ты неподвижен, как гладь озера, ты безмятежен, ты вечен, как само время… - бормочет Мао слова молитвы, ритуальным жестом прикрывая глаза, как во сне.

Гонг смолкает. Все поворачиваются на Восток и трижды кланяются – там расположен Дворец Спящего Императора. Когда-то давно, больше тысячи лет назад, его воздвигли вокруг того места, где внезапно заснул Император. Затем вокруг этого места разросся город, со временем подчинивший себе весь Остров и ставший Империей. Поэтому Дворец Спящего Императора – сердце Империи, ее история, смысл и жизнь.

Звук Гонга стихает, продолжая отзываться где-то внутри. Мао с улыбкой поворачивается к монаху, надеясь разделить это приятное религиозное чувство, но осекается. Глаза монаха закрыты, голова запрокинута, руки расставлены в стороны, а сам он едва-едва приподнимается над землей, будто невидимая нить тянет его за пояс.

Через пару мгновений он падает на землю и быстрым шагом идет обратно в город.

Мао чуть заметно вздыхает. Монах понадобился Императору. Это большая честь. Может, нужна пара дополнительных рук в порту, или кто-то из рабочих заболел или погиб, и нужно забрать его детей из школы, или кому-то из янбанов срочно понадобилась прислуга… Непоколебима вера каждого подданного, что Император мудро распорядится телом и умениями Пробужденного. А потом снова вернет его в целости и сохранности, погрузит обратно в блеклый сон обычной жизни, зажатой в тисках одной личности. А если и не вернет, то так необходимо для общего блага Империи.

Последние пару недель Мао испытывает необъяснимую грусть. От первых опавших лепестков вишневого дерева до холодных длинных ночей он вставал засветло и тренировался в храме. Скрытность, ловкость, слух, память, обоняние, ночное зрение, владение всеми видами оружия и рукопашного боя, приготовление ядов, взрывчатых смесей и многое другое – каждый шиноби должен был отточить все эти навыки до совершенства. Мудрость Императора велика, но даже она не может вложить в голову Пробужденному того, чему тот не научился сам. Иначе не нужны были бы школы, мастерские, ордена, ученики и наставники. Каждый должен вложить свои силы, свой труд в обучение навыкам, угодным Императору.

Мао не помнил, когда стал шиноби. Обычно, Император Пробуждает родителей, и они сами приносят младенца к воротам Школы Теней. Но бывает, что шиноби становятся уже и в сознательном возрасте. Мао не помнил. Хотел ли он быть шиноби? Кто были его родители? Мао никогда не задумывался о своей судьбе. Ведь, по большому счету, это и не была его судьба. Она принадлежала всем, а не только ему. Поэтому Мао не думал, а просто тренировался. День за днем, год за годом.

Единственными моментами, когда внутри него пробуждалось что-то – когда он видел детей, играющих со своими родителями. Браки заключатся случайно, волей Императора. Император просто Пробуждает парня и девушку, когда ему исполняется 17, а ей 16, и приводит в подготовленный заранее дом, где они начинают жить вместе. В положенный срок происходит зачатие ребенка. Обычный брак среди нух. Янбаны, лишенные такого благословенного внимания Императора, вынуждены выбирать себе супругов по своей воле. От злости и зависти они устраивают пышные праздники, стремясь скрыть за этой мишурой внутреннюю опустошенность, брошенность и одиночество. По крайней мере, так говорят нухам в школе.

Мао тоже хочется семью. Хочется хоть на миг ощутить, каково это – раствориться не в Империи, а в любящем человеке…

---

Глубокая ночь. В окно светит луна.

Мао засыпает, утомленный очередным тренировочным днем.

И тут он чувствует. Сердце бешено колотится, лоб покрывается испариной. Перед глазами все плывет, мысли замедляются, погружаясь в густой туман.

Император Пробуждает его.

Мао чувствует, как встает и движется к выходу из храма.

Его Я погасает…

Дальше – короткие мутные вспышки, неясные образы и воспоминания. Так странно устроено, что все происходящее в Пробуждении разум воспринимает как сон. Тело действует на пределе возможного, а разум задвинут куда-то на задворки, где может лишь наблюдать за происходящим в маленькую замочную скважину.

Мао прибывает в Императорский дворец и входит в покои. Там, в центре огромного зала, в который может уместиться несколько домов, на пирамиде из золотых плит стоит кровать Императора. Самое священное, что есть в этом мире.

Мао вместе с другими шиноби по очереди поднимаются по ступеням и кланяются лежащему Императору.

Мао впервые видит его так близко. Даже сквозь Пробуждение ощущается волнение. В кровати лежит маленький, сморщенный старичок, у которого, кажется, нет зубов. Но Мао он кажется прекраснее самого розовощекого младенца.

В последний момент Мао замечает нечто странное. Ему кажется, будто над Императором склонилась прозрачная темная фигура в глубоком капюшоне, что-то нашептывая ему на ухо.

Но ничего сделать Мао не успевает – его тело совершает ритуальный поклон, и сознание снова прерывается вспышкой.

И вот они уже грузятся на торговый корабль. Они переплывают на То Шима – специально выстроенный плавучий остров, на котором происходит обмен товарами с чужеземцами. Согласно древнему закону чужаку нельзя ступать на землю Тэнно под страхом уничтожения его рода до последнего колена. Чистоту острова нельзя осквернять.

Но со временем этот закон начал вызывать много трудностей. Народ процветал и разрастался. За тысячу лет Империя покрыла весь остров Тэнно, опоясала его неприступной белоснежной стеной. Места стало не хватать, и тогда мудрость Императора создала уникальную архитектуру человеческих муравейников, тянущихся ввысь. И если это отсрочило проблему перенаселения, то вырубленные леса и истощенные месторождения не мог вернуть даже всесильный Император.

Двести лет назад он пытался найти решение, захватив огромные земли на суше. Хиленький флот темняков был уничтожен за одну ночь, армия высажена на побережье и слаженным роем двинулась на Темнец, уничтожая чужеземцев, сжигая их нелепые домишки. Сразу вслед за армией шли нухи-крестьяне и нухи-строители, без промедления начинавшие осваивать захваченную территорию. Ни крошки зерна, ни горсти земли, не мгновения времени не терял зря Император. Максимальная эффективность, максимальная польза для народа.

Судьба Темного княжества, казалась, была решена. Янбаны уже готовили дипломатическую делегацию к переговорам с Махейским союзом – как они будут делить гигантские территории, доставшиеся им после уничтожения врага. Необъятные леса на севере, полные прекрасной древесины для кораблей; степи на юге, дающие корм стадам; богатые залежами металлов предгорья на западе и живописные побережья океана на востоке – слишком уж несправедливым казалось ютящимся в муравейниках нихонцам, что всем этим богатством владели неорганизованные дикари-язычники.

То, что произошло дальше – загадка, будоражащая умы на протяжении целых поколений. В битве с прадедом нынешнего Великого княза Бреслава империя Тэнно лишилась всей своей армии. С поля боя не вернулся ни один нуха, ни один янбан.

После этого похода, в котором полегла почти вся знать и множество хороших рабочих и крестьян, Император больше не предпринимал попыток войны. Вместо этого он принял предложение о мире и торговле и приказал возводить острова То Шима, где купцы стали менять шелк, порох, изящные произведения искусства и механизмы на древесину для кораблей и металл для оружия.

Именно на этом плавучем острове шиноби ночью пробираются на торговый корабль темняков, вырезают весь экипаж, переодеваются в их одежды и утром берут курс на побережье.

Расчет оправдывается: бороздящие прибрежные воды патрули видят издалека свой корабль, своих купцов и не стремятся тратить силы на подробные проверки. Как ни напоминай людям о бдительности, а за столетия мира она не может не притупиться. Вот Инспекторы Императора никогда бы такого не допустили.

Отряд спокойно доплывает до портового городка, где заранее подкупленный чиновник Таможенного приказа, не выказав удивления, принимает их как настоящих купцов, дает карту и телегу с лошадьми для доставки товара на близлежащую ярмарку.

Конечно же, на ярмарку они не едут. Телега спрятана в ближайшем лесу, лошади пущены на засоленное мясо, так как путь до Темнеца далек и труден.

Дальше – бесконечная ходьба поодаль от хоженых троп, прятки от чужих глаз – дозорных, крестьян, торговцев. Кража еды из малолюдных деревень. Охота и рыбалка. Погоня за заметившим их пастушком, убийство и сокрытие тела. Погода все холоднее, леса – все гуще. Мао не смог бы сказать, как долго они шли, пока однажды вечером на фоне темнеющего неба вдруг не появляется высокий черный контур Хоргара.

Они дошли. Дошли до стольного града Темного княжества.

Свиток четвертый. Покушение на мертвеца

В ворота детинца зашел последний вернувшийся с Испытания ученик. Бледный от потери крови, с рукой на перевязи, но светящийся от счастья, он еле доковылял до крепости, где его подхватили более удачливые товарищи и повели к целителю.

Ворота захлопнулись, освещаемые заходящим алым солнцем, и в посаде повисла непривычная тишина. Все женщины и дети затаились по домам и готовились к празднику Посвящения в волхвы – подшивали и украшали наряды, пекли угощение. А мужчины вышли на ночное бдение на стенах города, поскольку все дружинники перед церемонией стягивались к Хоргару, чтобы по сто раз осмотреть каждый уголок и убедиться, что Великому князю ничего не угрожает.

Вдоль крепостной стены медленно прогуливались двое стражников в простых кожаных доспехах. У одного из них из-под доспеха выглядывало пузо. Он задрал голову и потянул носом, ткнул своего спящего на ходу товарища в плечо.

-Чуешь, брат, чем пахнет? На княжеской кухне каравай замесили.

-Тебе лишь бы пожрать, - буркнул из-под накидки напарник.

-Не только. Еще с Марьей полюбиться и на печке добро вздремнуть, - мечтательно протянул толстяк.

-Угу, - буркнул напарник. Он явно не был настроен на беседу.

Но толстяку было скучно.

-Неужели нас не позовут? Так и будем вокруг стен ошиваться весь праздник?

-Как прикажут, так и будем.

-Эх… десятник всю душу вымотал. Полдня чищу его кольчугу, затем рою ров. Затем обедаю, рою ров и снова чищу кольчугу. Так и день прошел.

-Это еще неплохо устроился.

-Да ну! Кольчуга-то чистая! За каким лешим ее чистить? Тьфу, - толстый стражник в сердцах сплюнул, явно горюя о своей нелегкой судьбе.

Напарник вдруг резко остановился.

-Дурья башка. Ты нежить просто так не поминай, - строго сказал он и три раза обернулся на месте.

Толстяк лишь усмехнулся и пошел дальше.

Некоторое время они шли в тишине, но толстому снова стало скучно.

-А как ты думаешь, Великий князь он может… это… с девкой того-самого?

-Мне как-то без разницы.

-А я вот думаю. У него же кровь не течет. Как он тогда с девкой будет? Никак. Поэтому у него и сыновей нема.

-Смотри, Гриня, услышат тебя дружинники, будешь рвы всю жизнь рыть.

-Да ладно, я чего. Просто интересно. Я вот думаю, согласился бы стать мертвяком, как они? А чего? Вечная жизнь. Ты бы вот согласился.

Напарник помолчал, поежившись, а потом ответил:

-Пожалуй, да.

-А я вот решил, что нет. Слишком уж приятно с Марьей любиться…

-Тихо. Смотри.

Они замерли.

Неподалеку в высоких зарослях чертополоха блестело что-то разноцветное. Оно так красиво переливалось радужными цветами, непривычными для привыкших в блеклости местных пейзажей глаз, что стражники зачарованно сделали несколько шагов поближе, чтобы разглядеть чудо-чудное поближе.

Когда слева раздался тихий свист, они машинально повернулись, и тут же каждому в шею воткнулось по острой шестиконечной звездочке. Стражники захрипели, захлебываясь кровью, и повалились на землю. Но упасть им не дали. Каждого подхватила пара темных фигур и утащила в заросли, где все быстро стихло.

Через несколько секунд из кустов, пригнувшись и пряча окровавленные звездочки, метнулись к стене четыре фигуры, закутанные с головой в черные ткани, с в двумя короткими кинжалами за спиной. На руках у них были перчатки с острыми наконечниками, которые вонзались в стену, как нож в свежий хлеб. За считаные секунды они взлетели по стене детинца и скрылись во внутреннем дворе…

---

Ладо лежал на подстилке в сырой темнице и флегматично наблюдал, как паук деловито обустраивает единственный сухой угол рядом с массивной деревянной дверью. Она отсырела так, что от нее веяло холодом и гнилостью. Ладо не провел здесь и дня, а уже задыхался от тяжелого кашля.

На душе было так скверно, что хотелось выть.

Его встряхнул лязг тяжелого засова.

В темницу вошли стражники, бесцеремонно подхватили его и рывком поставили на ноги.

-Вставай, на казнь опоздаешь, - сказал один, и мерзко расхохотался.

Они вышли на свет, и Ладо плотно зажмурился, настолько больно стало глазам от легких лучей утреннего солнца.

Внутренний двор детинца было не узнать. Повсюду развевались княжеские стяги, вдоль дороги стояли ряды с угощениями и товарами, которые счастливые купцы, допущенные торговать на Посвящении, готовили весь предыдущий год, колонны и крыльцо княжеского терема богато и цветасто украшено. Даже мрачная громада Хоргара, прокалывающая небо, будто стала немного светлее и радостнее.

Не хватало только людей. Ворота детинца пока были закрыты, и посадский люд ждал за стеной. А у князя и дружины, по понятным причинам, жен и детей не было. Как и кроватей для сна, столов для еды, бани для отдыха. Все свое время они круглосуточно посвящали службе, государственной работе и боевым тренировкам. И поэтому на княжеском дворе стояла мертвенная тишина.

Стражники подвели Ладо к Хоргару и кинули в клетку к другим преступникам, ожидавшим суда. Клетка располагалась с задней стороны храма, чтобы своим неблагонадежным видом не портить впечатление гостям и государю.

-О, волхвенок, - оскалился беззубым ртом закованный в цепи старик, обессиленно лежавший в углу клетки. – И ты с нами на костер? Такую судьбу прядет Маошь нашему брату – либо помирай с голоду, либо гори на костре. Ничего не поделать, судьбы не избежать. Во как!

Ладо ничего не ответил, сев возле входа.

Потянулись бесконечные часы. К полудню солнце уже припекало. Воды не давали. Ладо обессиленно лежал и слушал доносящиеся от площади крики скоморохов, пение и струнные трели придворных музыкантов. Ноздри щекотал сладкий запах выпечки с прилавков.

Вскоре по радостному гомону толпы Ладо понял, что начинается церемония Посвящения. Ладо закрыл глаза и представил, что там происходит. Точнее, вспомнить, как он еще ребенком наблюдал обряд Посвящения, прокравшись из посада внутрь детинца.

Вот народ радостно приветствует новоиспеченных волхвов, идущих от терема Школы к Хоргару. Люди любили волхвов. Все-таки, они не только проводили обряды, заговаривали вещи и отпускали тризну или свадьбу, а еще и помогали простым людям. Каждый из них должен был помимо ежегодного денежного взноса в княжескую казну еще и отбыть месяц трудовой повинности. Княжеская администрация собирала от крестьянских общин и горожан просьбы и жалобы и составляла наказ для каждого волхва. Денег не выдавали – подразумевалось, что содержать его будут те, кому он помогает, а значит, нужно было реально постараться помочь людям, а не формально отбыть срок, иначе попросту помрешь с голоду. Вот и решали проблемы – вызывали дождь, благословляли урожай, прогоняли паразитов, заблудшую нечисть, приносили жертвы пантеону.

Поэтому народ радостно приветствовал новичков. Кто-то даже выкрикивал их имена – все-таки, помнили еще маленьким мальчишкой. Затем пошли имена опытных и бывалых волхвов. На церемонии обязательно должны были присутствовать все волхвы до единого – так велит Книга Солнца.

Но вдруг гомон стих. Повисла тишина. Ладо понял, что на дворе появился Великий князь с личной дружиной. Зашуршали подолы склоняющихся в поклоне жителей.

-Да начнется Посвящение, - донесся до Ладо холодный голос правителя.

Толпа двинулась ко входу в Хоргар.

Ладо пытался услышать, что происходит внутри, но плотные деревянные стены не пропускали ни малейшего звука.

Последним появился опаздывающий Наставника. Тот спешил через двор ко входу в Хоргар.

На мгновение Наставник замер, увидев Ладо в клетке. Они встретились глазами, и в них Ладо увидел сожаление. Не сказав ни слова, он быстрым шагом продолжил свой путь и скрылся внутри Хоргара.

А через несколько мгновений Ладо увидел, как на острой вершине Хоргара внезапно что-то двинулось. Это оказались темные фигуры, одеяние которых настолько идеально сочеталось с цветом черного дерева, покрывающего крышу, что их невозможно было заметить, пока они не начали двигаться.

Фигуры подобрались к дымоходу на самом шпиле, извлекли из складок одежды какие-то мешочки и сверкнули огнем. А затем одновременно бросили их внутрь Хоргара.

-Учитель! – закричал во весь голос Ладо.

Но его слова унес оглушительный взрыв.

Ладо на мгновение потерял сознание от волны воздуха, ударившей по голове. Когда он пришел в себя, вокруг бушевало пламя. На него сыпались горящие куски дерева, ткани, с оплавленной решетки капал раскаленный металл, прожигая бороду старика, который только приветствовал Ладо. Все его сокамерники были мертвы.

Он с трудом повернул голову и его замутило от увиденного: на месте Хоргара зияло пылающее месиво с торчащими во все стороны опорными бревнами, напоминающими ребра животного. Было невозможно представить, что кто-то мог выжить под этим завалом.

И вдруг Ладо увидел еще кое-что. Чуть в стороне от разгорающегося гигантского пламени поднимались с земли те самые темные фигуры в странной одежде. Одному из них уже никогда суждено было подняться – у него были сломаны обе ноги, белые кости торчали сквозь разорванную ткань. Осознав это, он вытащил из-за спины короткий меч и уверенно и спокойно воткнул себе в живот, провернул и резко дернул вверх. Так и замер, намертво сжав рукоять.

Его товарищам повезло больше. Они смогли подняться и теперь убегали к стене. Ладо попытался закричать, но издал лишь нечленораздельный звук. Тогда он прицелился и попытался вызвать Веду Стрелы, но сил было так мало, что она даже толком не материализовалась.

Враги уже почти добежали до стены, как вдруг откуда ни возьмись появился дружинник, закованный в кольчугу и остроконечный шлем и мощным ударом сбил двоих из них на землю. По сравнению с этим богатырем его противники казались очень маленькими – они с трудом доставали ему до пупка. Но быстро вскочили, каким-то ловким приемом перевернувшись в прыжке, и ощетинились мечами, молниеносно вылетевшими из ножен.

На дружинника обрушился град ударов, и это была не беспорядочная драка, а скоординированная без единого слова атака. Один из врагов наносил отвлекающие удары с фронта, метя в глаза и заставляя машинально закрывать голову, а двое других обходили с фланга, пытаясь попасть в бреши в кольчуге, перерезать сухожилия на руках и ногах. Но княжеского дружинника так просто не возьмешь. Он резко ринулся вперед, напоровшись на меч, но со всей мощи погреб его под своим весом, сравнимым с молодым бычком. Послышался хруст, и когда дружинник поднялся, противник уже лежал без дыхания со свернутой шеей. Каким бы ловким и быстрым он ни был, от такой лобовой атаки было не увернуться.

Дружинник, даже не поморщившись, вытащил из-под ребра засаженный по рукоятку кинжал и метнул его в ближайшего врага. Лезвие вошло точно под челюсть, мгновенно отправив бойца к духам предков.

Со стороны ворот подбегали другие дружинники.

-Живым брать ублюдка! – послышался рев сотника.

Поняв, что ситуация безвыходная, последний «ублюдок» вонзил нож себе в живот и повторил движение своего собрата. Прежде чем дружинники успели что-то сделать, он уже рухнул в конвульсиях оземь и быстро затих.

Подбежавший сотник с досады пнул его и сплюнул.

-Добро, Рознег, - кивнул он. – Главное, что не дал уйти. Где Великий князь?

Рознег пожал плечами и указал на пылающие остатки храма.

-Хорас всемогущий… - белое лицо мертвого дружинника, казалось, побелело еще больше.

-Ээй! – слабо крикнул Ладо, выползя из лопнувшей и оплавившейся клетки. – Я все видел!

-Взять его, - приказал сотник. – Это государственный преступник, подлежащий княжескому суду.

-Подожди, - поднял руку дружинник, которого сотник назвал Рознегом. – Есть подозрение, что он теперь последний волхв во всем княжестве. Пусть говорит.

Рознег снял шлем, и Ладо увидел добродушное лицо с большим родимым пятном на правой щеке, спускавшееся на шею. Точное, когда-то оно выглядело добродушно. Теперь мертвенная бледность и неподвижные глаза лишь намекали на то, как раньше выглядел этот человек.

-Ладно, - неохотно кивнул сотник.

-Их было пятеро. Они замаскировались на крыше Хоргара. Потом сбросили туда какие-то… свертки. Подожгли и сбросили.

Рознег наклонился к трупу и снял у него с пояса взрывной мешочек.

-Взрывной порошок, - тихо сказал он. – Восточные штучки. Только они знают секретный состав.

-Их было пятеро. Четверо успели спрыгнуть, или их отбросило взрывом… - продолжал Ладо. – А пятый, как мне показалось, упал внутрь…

-Показалось?

-Я потерял сознание… Так что я не уверен. Но незадолго до взрыва туда вошел Великий князь.

Дружинники переглянулись.

-Надо разгребать завалы.

-Как? Такое пламя! Пока не выгорит, даже не подойдешь. Мы, мертвяки, жары конечно не боимся, но нас слишком мало.

-Все это уже не важно. Мы позволили убить князя… А без него всему княжеству – смерть.

В этот момент в кострище рухнуло тяжеленое бревно, вызвав огромную вспышку и сноп искр. А затем еще одно… Там явно что-то происходило.

-Это князь! Князь! Он жив! – послышались восторженные крики.

Из-под завалов показалась бледная костлявая рука с княжеским перстнем. Она ухватила еще одно раскаленное добела бревно и с трудом отодвинула в сторону. Дружинники тут же ринулись помогать, и через несколько мгновений из-под завалов извлекли обгоревшего, изуродованного огнем князя. Все волосы и половина кожи на лице выгорели, одежда превратилась в обугленные куски ткани, сросшиеся с плотью… Вид князя стал еще более жутким, чем обычно.

-Разберите завалы, - сипло приказал он. – Тысяцкого ко мне, собрать всех выживших думных чинов на Княжеский совет. И дайте уже, наконец, чем-то прикрыться!

Все забегали, бросившись выполнять приказания. Князь обернулся в принесенную ткань, огляделся на пожарище и тяжело вздохнул. Затем его взгляд упал на Ладо.

-Ты. Иди за мной.

---

Ладо волочился за Великим князем по засыпанному пеплом двору, а правитель на ходу продолжал отдавать распоряжения. Молодой тысяцкий внимательно слушал и запоминал все мелочи с первого раза, только задумчиво кивая.

-Разошли отряды по округе, пусть опросят всех крестьян в близлежащих деревнях, особенно охотников – не видели ли они чего-то странного. Отправь ворона в княжество Тысячи берегов и потребуй подробный отчет у Ратибора. Мы должны понять, как нихонцы прошли незамеченными от океана до наших стен. Выставь круглосуточные караулы вокруг всего града. Поручи биричам выступить на площадях и успокоить народ. Растопи мне баню с мыльным корнем, а этого – он указал на Ладо – прикажи напоить и накормить. А это кто?

Он возмущенно махнул в сторону группы стражников, обыскивающих княжеский терем.

-Мы не знаем, была ли это единственная группа нападавших, Великий князь. Вам нужна охрана.

-Немедленно отправь всех на разбор завалов.

-Повинуюсь.

Тысяцкий свистнул, махнул рукой, и стражники покинули княжеский терем.

-Пока свободен. Следующий отчет через четверть свечи.

Тысяцкий склонил голову и поспешил исполнять приказания.

Мертвый князь поднялся на крыльцо и повернулся к Ладо.

-Я должен привести себя в порядок. А тебе сейчас принесут еды.

Он зашел в терем.

Ладо ощутил, как уходят последние собранные в кулак силы, и осел, оперевшись на расписную ограду крыльца. От пережитого потрясения ему захотелось заплакать, как в детстве, но он боялся, что дружинники или сам Князь увидят его слабость.

-Ваше волховство, - услышал он рядом смущенное покашливание. – Трапезничать изволите?

Рядом стоял пожилой стряпчий с грубым деревянным подносом, на котором дымилась еда. Он поставил поднос рядом с Ладо.

-Набирайтесь сил. На ваши юные плечи теперь ляжет тяжелая ноша.

Он поклонился и вернулся в столовую избу.

Ладо ел горячую похлебку, свежий хлеб, запивал сладким медом, и совсем не чувствовал вкуса. Когда он доел, на втором этаже терема открылось окно, из которого выглянул Князь.

-Поднимайся.

Ладо вскочил, стряхнул с одежды крошки, вытер руки о штаны и благоговейно вошел в княжеский терем. Оказаться внутри уже само по себе было большой честью. А ему еще и предстояло войти в княжеские покои!

Ладо ожидал увидеть роскошь и богатство, но Князь жил очень скромно, можно даже сказать, аскетично. Никаких украшений и излишеств. Окружение свидетельствовало о том, что хозяин дома проводит все время в работе, а не в отдыхе и развлечениях. Просторный рабочий стол был завален свитками, толстыми книгами, картами княжества. В углу стоял потрепанный деревянный манекен для отработки боевых навыков. Из мебели – гардероб для церемониальный одеяний и книжный шкаф до потолка. Кровать Князю была не нужна, как и такая глупая вещь, как сон.

В темном уголке Ладо увидел настоящую реликвию – детские доспехи, в которых маленький княжич Бреслав принимал княжеский постриг и впервые был посажен на коня перед войском. Когда-то он надеялся, что сможет облачить в эти доспехи и своего сына. Но этому уже никогда не суждено будет сбыться…

Великий князь стоял перед гардеробом, посвежевший, насколько это возможно, отодравший куски обгорелой плоти и расплавленной одежды, отмывшийся от гари. Теперь он пытался замаскировать ужасные ожоги на лице.

-Кажется, придется заказать маску. Если я в таком виде покажусь на людях – меня поднимут на вилы, - с усмешкой сказал он.

Ладо растерянно кивнул. Он никогда раньше не общался с князьями и не понимал, как позволено себя вести, а как нет.

Бреслав облачился в просторный бордовый сарафан, закатал рукава и подошел к Ладо.

-Как тебя зовут?

-Ладо, милостивый государь…

-Ладо… Не помню тебя среди волховских детей. Не тот ли ты безродный смерд с магическими способностями?

-Он самый, милостивый государь. Безродней некуда.

-Что ж, тут ничего не поделаешь. Теперь тебе предстоит продолжить дело всех оборвавшихся знатных родов. Будешь хорошо служить – дарую тебе титул и сам станешь основателем рода.

-Ч-что? Великий князь… Я не совсем понимаю, о чем вы.

-Все погибли. Все до одного. У нас больше нет волхвов, кроме тебя.

На этих словах князь сжал кулак и резко ударил в стену. Бревно хрустнуло.

-А я не могу без волхвов! Не могу! Тем более, если война… На то, чтобы отыскать новых и воспитать уходят годы, но тебе придется это сделать гораздо быстрее. И да, можешь забыть про княжеский суд.

Князь похлопал Ладо по плечу и направился к рабочему столу. Там он извлек из-под завалов какой-то свиток, сдул с него пыль, черканул пером и протянул Ладо.

-Вот твоя грамота на волхование. Теперь ты волхв. А согласно Книге Солнца, в княжестве всегда должен быть Верховный волхв. За сим, величайшим княжеским повелением облекаю тебя властью и званием Верховного волхва. Встань на колени. Поцелуй перстень.

Ладо растерянно упал на колени, прикоснулся губами к холодному перстню, сжимая во вспотевших ладонях грамоту.

-Встань, Верховный волхв. Теперь ты член Княжеского совета и имеешь право совещательного голоса на моих заседаниях. Я тебя внимательно выслушаю, и приму свое решение. Тебе положено довольствие и покои на моем дворе. Остальное узнаешь потом.

-Спасибо.

Князь тяжело вздохнул.

-Тебе придется очень быстро учиться, Ладо. Сейчас мы идем на Совет. Внимательно слушай и мотай на ус, а сам помалкивай.

Свиток пятый. Явление Темнобога

В большой зале за длинным столом собралось ближайшее окружение князя. У всех были хмурые встревоженные лица, они что-то вполголоса обсуждали. Многие места пустовали.

Когда Великий князь и Ладо вошли в залу, стулья заскрипели. Все встали и замерли в полупоклоне, пока князь не сел во главе стола и кивком не позволил остальным последовать его примеру.

Ладо, стараясь казаться как можно незаметнее, вжался в пустующее кресло на дальнем конце стола. Но это его не спасло.

-Всех прошу поприветствовать нашего нового Верховного волхва – Ладо! – представил новенького князь.

На Ладо скрестились тяжелые взгляды государевых мужей. Ладо привстал и неловко поклонился.

Тем временем Великий князь что-то положил на стол.

-Кто-нибудь знает, что это?

Присутствующие вгляделись повнимательнее и одернулись назад: им вдруг будто захотелось оказаться как можно дальше от стола.

-Это взрывчатый порошок, который мы нашли у убийц. Я приказал отправить эти мешочки коменданту Берестяной крепости, как лучшему знатоку взрывного дела. Но сейчас не об этом. Вы знаете, что означают эти бомбы?

Советники переглянулись. Никто не ответил.

-Империя Тэнно, - продолжил Великий князь. - Мне сложно понять, зачем это нужно Императору, но оно случилось. Нас ждет война. И сейчас мы к ней не готовы. Тем более не готовы бороться с Тэннским флотом и высаживаться на их острове. Необходимо вынудить их атаковать нас первыми. Поэтому с завтрашнего дня на все купеческие дела с Тэнно налагаю княжеский запрет.

На этих словах из-за стола вскочил толстый бородач в богатой меховой шубе – представитель Купеческой гильдии по имени Здебор.

-Великий князь! – густым басом воскликнул он. – Ты мудр и велик, но прошу тебя, не руби с плеча! Мы хорошо торгуем с Тэнно, держава твоя богатеет, люди твои счастливы! Много лет честным трудом мы развивали эту торговлю, учились общаться с нихонцами, заключали ряд, строили торговый флот… И вот сейчас, когда труды моего отца начали приносить плоды, ты велишь все это срубить под корень? Зачем?

Князь внимательно слушал, сохраняя непроницаемое выражение лица. Никто не смог бы понять, о чем он думает, слушая купца. Презирает его, насмехается или соглашается с доводами? Купец тоже пытался прощупать правителя, для чего сделал паузу, ожидая его реакции. Но Князь, не мигая, смотрел на купца, и тому пришлось продолжить.

-Ни в коем случае не претендую на то, чтобы сравниться с вашей мудростью, но, чтобы вынудить Тэнно напасть, нужно лишь перестать поставлять им древесину для кораблей, без которых они не смогут добывать священные водоросли Модзуку.

-Какие еще водоросли? – недовольно пробурчал молодой купец Орислав, сидящий рядом с бородачом.

-Садитесь, Здебор. Я обдумаю ваши слова. Сейчас нужно обсудить более насущные вопросы.

Купец явно не сказал еще всего, что хотел, но подчинился.

-Я уже и забыл, что выросло целое поколение, не помнящее войны с нихонцами, - усмехнулся князь и повернулся к задавшему вопрос про водоросли Ориславу. – Вы знаете про Спящего Императора?

-Конечно, Великий князь. Долгие тысячи лет в Красном дворце спит Император, и его сны – это жизни его подданых. Принимая порошок из водорослей Модзуки каждый день, нихонцы открывают свой разум для проникновения в него Спящего Императора, и каждый становится его частью. Что бы вся эта чушь ни значила.

Присутствующие тихо засмеялись. Все, кроме Князя.

-Эта чушь значит всего лишь то, что мы имеем дело с идеально организованным противником. Император управляет своими поданными напрямую. Я никогда не забуду нихонскую армию - это как единый организм, как пчелиный рой или колония муравьев. Каждое движение отряда, каждый маневр идеально соотнесены с другими. Победить такое войско – невероятно трудная задача. А еще это значит, что, придя в сознание, любой пленный тут же убьет себя – например, откусит язык и захлебнется собственной кровью или просто перестанет дышать. У них нет личности, они лишь сосуды для воли Императора.

-Склоняюсь перед вашей мудростью и опытом, Великий князь, - поклонился купец Орислав.

-Еще один насущный вопрос. Для войны нам потребуются волхвы. Простым мечом и щитом не справиться, при всей доблести наших воинов. Но, как вы знаете, после сегодняшнего удара у нас остался последний волхв и он… скажем так, далек от требуемого уровня.

Ладо поймал на себе косые взгляды и покраснел от смущения.

-Я долго думал, что нам с этим делать. Отбирать и растить новых волхвов слишком долго, да и Ладо еще самому нужно учиться. Поэтому я пришел к непростому решению: даровать помилование культу Урса.

В зале повисла тишина.

-Вы мои советники или нет? – раздраженно прервал молчание Князь. – Говорите, что думаете.

-Великий князь, - осторожно взял слово старец-тиун, ведающий судебными делами в Темнеце. – Эти мерзкие отступники, поклоняющиеся Медведю, живущие в глухом лесу в полудиком состоянии, всей душой ненавидят наше чудесное княжество. Говорят, что они проводят черные ритуалы, совращают крестьян в свой черный культ. Даже если ты подпишешь княжескую грамоту, дарующую им прощение, то узнают ли они о твоей милости? Ведь мы не раз пытались с ними связаться, но они убивают каждого, кто пытается выйти с ними на разговор.

-Каждого, кроме другого волхва, - внимательно посмотрел на Ладо Князь.

У того внутри все похолодело. Он внимательно слушал присутствующих, но с трудом понимал, о чем речь. Теперь же и до него дошло.

-Это будет твое первое задание, Верховный волхв. Найти культ Урса в глухих лесах Иньмы, втереться к ним в доверие и убедить пойти ко мне на службу. Отправишься по Суждальскому тракту через три дня.

-Один? – только и смог выдавить из себя Ладо.

-Извини, каждый воин на счету. Не бойся, по дороге расположено множество трактиров, где тебя с радостью примут на ночлег.

В голове у Ладо пронеслись сотни вопросов о бандитах, постоянно нападающих на Суждальский тракт, о лезущей из всех щелей нечисти, которая с каждым днем становится все злее и опаснее, наконец, об отступниках культа Урса, которым ничто не мешает убить его, как и всех остальных… но он промолчал. Было понятно, что вопросы не помогут. Все уже решено.

Может, лучше было все-таки согласиться на Карачуна и лежать сейчас с остальными, ожидая сожжения на погребальной тризне? Результат все равно один и тот же, а мучений меньше.

Князь осмотрел остальных членов совета.

-Другие мнения?

Но все молчали. Опыт подсказывал им, когда князь действительно хотел их услышать, а когда уже все решил, и только соблюдал приличия.

-Вот и славно. Возвращаясь к вашему вопросу, купец Здебор.

Здебор вздрогнул от неожиданности и встал.

-Я обдумал ваши слова. В них есть смысл. Однако, как я объяснил, нам важно не только подтолкнуть Тэнно к нападению, но еще и хорошо выглядеть в глазах махейцев. Если мы прекратим торговлю лишь корабельным лесом, о поставках которого я лично подписывал договор, это будет очевидной провокацией с нашей стороны. Между тем, прекратив всю торговлю целиком и выставив это как форс-мажор, вызванный атакой шиноби на наш стольный град, мы будем выглядеть как пострадавшая сторона. Махейцы принимают решения народными голосованиями, шумной сварой, где решают не расчет и разум, а эмоции и чувства. Поэтому мы должны произвести максимально хорошее впечатление. Посольскому приказу поручаю продумать мероприятия по задабриванию махейцев. Нужны приятные подарки и символические жесты перед основными переговорами. А торговлю, к сожалению, придется прекратить. Всю.

Здебор рухнул на стул, как подкошенный, и спрятал лицо в руках.

-Это все… Столько трудов…

-Княжество в опасности, Здебор. Это наш долг. Постараюсь вам помочь по возможности и компенсировать потери заказами от княжеского двора.

Здебор, сдерживая горечь, поклонился.

-На этом все. Вопросы военной подготовки подробно обсудим в следующий раз. Да поможет нам Солнцеликий Хорас.

-Хорас! – воскликнули присутствующие и стали расходиться.

Ладо остался за столом один. Князь удалился в свои покои и даже не посмотрел в его сторону.

---

Ладо открыл дверь своей комнаты и замер. Тишина и темнота. Школа волхвов опустела. Наставник, Богдан, друзья и недруги, такие разные и, по сути, единственные близкие с люди, с которыми он провел недолгую жизнью… Теперь он единственный обитатель этих комнат и коридоров.

Ладо осветил комнату слабенькой Ведой Огня и лег на кровать. Все произошедшее не укладывалось в голове. Казалось, это был только сон… Сейчас он встанет, разбуженный топотом друзей за дверью, строгим голосом Наставника, получит задание, выполнит его с горем пополам, станет волхвом, и все пойдет как раньше…

Но нет. Все изменилось навсегда.

Вдруг он услышал за дверью тяжелые шаги. Сердце заколотилось от страха. Может, это опять шиноби? Пришли добить остальных? Ладо стал судорожно перебирать в голове Веды, которые он знал, и которые мог хоть как-то применить для самозащиты…

Дверь открылась, и в комнату заглянули мертвые глаза княжеского дружинника Рознега.

-Тихо. Иди за мной. Князь хочет тебя видеть.

---

Рознег провел Ладо тайным ходом, оказавшимся в стене терема. Шли они без факела и без Веды огня, и Ладо совсем запутался в темных поворотах. Каким-то образом они сразу вышли к покоям Князя.

Рознег осмотрелся, два раза постучал и открыл дверь в покои князя, затолкнул туда Ладо и закрыл дверь снаружи.

В покоях тоже было темно.

Ладо медленно двинулся вперед. Из спальни Князя доносились какие-то звуки.

Ладо подошел к дверному проему и заглянул внутрь.

Князь сидел за столом разговаривал сам с собой.

Услышав за спиной шаги, он резко вскочил и в его руке блеснул острый кинжал.

-А, это ты, - махнул он рукой. Лицо его, искаженное болью и страданием, мгновенно приняло обычное безэмоциональное выражение. – Я позвал тебя, чтобы сказать: ты выходишь не через три дня, а сейчас. Все припасы уже собраны. Тебя будет сопровождать Рознег. Двинетесь как можно дальше от Суждальского тракта и вообще от хоженых дорог.

-Как сейчас? – потрясенно спросил Ладо. – Почему?

-Если тебе недостаточно княжеской воли, объясню. Я больше никому не доверяю. Подозревая, что у нас завелся предатель. Поэтому информация для Совета будет немного отличаться от реальности.

-А мне вы доверяете?

-Тебе? – Князь задумался, внимательно осматривая лицо Ладо. – Тебе тоже не доверяю. Но это не важно, поскольку ты пока не опасен. Иди Ладо. Выполняй задачу. От нее зависит гораздо больше, чем ты думаешь. И да хранит тебя Солнцеликий Хорас!

Уже через четверть свечи, быстро собравшись, Ладо и Рознег выезжали через Северные ворота на груженной соломой телеге, закутанные в неприметные крестьянские плащи. Выезжали в ночь Темного княжества, встречающего их уханьем совы и безмолвным светом двух разноцветных лун.

---

Закрыв за Ладо дверь, князь выглянул в коридор, чтобы убедиться, что охрана по-прежнему стоит в дальнем конце коридора и не могла услышать доносящихся из покоев звуков.

После этого он крепко заперся на все замки и вернулся к столу.

Сегодня чуть было не произошло ЭТО… То самое, чего князь Бреслав боялся больше всего в жизни.

Он мог умереть.

Но не своей смерти боялся князь. А того, что вместе с ним умерло бы и все Темное княжество.

Самое дорогое и важное, что у него было. Несравненно более ценное, чем любая жизнь, включая его собственную.

Потому что не только перед своими людьми и богами держит он ответ, а перед предками.

Воспоминания захватили князя…

Крепкие руки отца поднимают его, в детских доспехах и с игрушечным мечом из липы, и сажают на лошадь. Лошадь высокая, большая и громко бьет копытом. Маленькому Бреславу страшно, но отец придерживает его.

Впереди – весь строй дружины. Они вскидывают мечи и кричат, приветствуя маленького княжича. Бреслав вскидывает меч и тоже кричит тонким голоском.

Теперь он мужчина. Бреслав собирает игрушки и переходит с женской половины терема, где жил с княгиней-матерью, на мужскую. Боярин-воспитатель Филофей строго, но с любовью учит премудростям княжеской жизни, письму и чтению, правильной молитве богам.

Меч становится все тяжелее и прочнее – уже из ясеня, затем из дуба. Долгие часы вместо игр с боярскими детьми Бреслав проводит на скучных государственных совещаниях, внимая каждому слову отца. Он не понимает и половины того, о чем говорят взрослые, но быстро впитывает язык косых взглядов, поклонов, скрытых угроз и показного подобострастия.

К четырнадцати годам он уже владеет настоящим мечом, метко стреляет из лука, разбирается в тактике и стратегии, прекрасно сидит в седле и едет в первый бой. Пограничная схватка с удельным князем, не желавшим по-хорошему идти под власть первого престола. Отец не пускает сыновей в бой, но Бреслав храбро проявляет себя под градом стрел и достойно сражается, когда фланговый удар конницы врывается прямо в княжескую ставку, когда другие братья испугались и смешались. Враг разбит, Великий князь принимает клятву верности еще одного удельного княжества, с гордостью посматривает на сына.

Чем старше становится Бреслав, тем больше он понимает: ни он, ни его братья, ни княгиня-мать никогда не займут в сердце отца такое же место, как Темное княжество. Все мысли и планы отца посвящены только одному – как укрепить свою власть и передать ее в крепкие руки. Как сохранить династию. Как продлить уходящую в века цепь правления. Не подвести отца, деда, прадеда… Жизнь Бреслава и его братьев – сплошная череда испытаний. Даже когда он ест, играет и читает, то чувствует, что отец оценивает его, примеряет на роль наследника, сравнивает с братьями. И постепенно сам Бреслав проникается этой важностью, впитывает ее в кровь и плоть.

Главное – это Княжество.

Мертвый князь подошел к скрытому в стене алтарю, достал из клетки красивую певчую и быстро надрезал ей горло ритуальным ножом. Разложил теплые внутренности перед истуканом Хораса и опустился на колени.

-Приди, - негромко сказал он. – Нужно поговорить. Нужно, как никогда. Приди, молю тебя. Ты не говорил со мной сто лет. Но сегодня не отмолчишься. Я не сдвинусь с места, пока ты не придешь.

Мертвый князь замер в ожидании. Память вновь захлестнули воспоминания из прошлого, так тесно переплетенные с настоящим моментом в запутанный клубок.

Вот отец лежит, окруженный лекарями, и харкает кроваво-зеленой жижей. В небе парит Могол. Бреслав, Ингвар и Ижеслав стоят перед Великим князем, последние из живых его сыновей, склонив головы и не сдерживая слезы.

Именно тогда он плакал в последний раз.

Болезнь Великого князя – слишком подозрительна для случайности. Бреслав уверен - кругом предатели, шпионы и лжецы, подкупленные алчными боярами удельных княжеств, которым сильная власть Великого князя мешает набивать барышами и без того полные золотом палаты. Они готовы даже сговориться с махейскими магами и пустить их к первопрестольной столице, лишь бы сбросить «деспота и тирана».

Как проклятье и кара богов обрушиваются на них испепеляющая засуха, голод, народ косят болезни.

И вот отравлен Великий князь. В его глазах пустота – он видит статного, сильного, но такого одинокого сына Бреслава, на плечи которого с его смертью падет вся тяжесть случившейся катастрофы. С ним умрет и династия. Закончится Темное княжество. Враги разделят их земли, угонят в рабство или изничтожат простой люд. Через сотню лет уже никто и не вспомнит, что они существовали, жили и боролись…

За окном терема уже забрезжил рассвет. Мертвый князь не все еще неподвижно стоял, согнувшись перед алтарем. Всю ночь он провел в густом тумане воспоминаний, молитв и продумывания планов.

-Ну. Я здесь, - услышал он глухой тяжелый голос за спиной.

Князь обернулся и увидел сидящую за столом темную долговязую фигуру. Лица разобрать было невозможно, поскольку на его месте разливалась живая клубящаяся тьма.

Князь подошел, упал на колени в глубоком поклоне и поцеловал протянутую ему руку.

-Темнобог…

-Ты довольно настырный, надо признать, - кивнул Темнобог. – Хоть угости, раз вызвал. Помнится, у вас смертных была неплохая медовуха.

Князь побежал к двери, кликнул охрану и приказал немедленно будить стряпчего и нести сюда лучшие яства.

-Чего хотел? – скучающе спросил Темнобог, барабаня пальцами по столешнице. – И хватит передо мной ползать. Ты же все-таки князь.

Бреслав растерянно поднялся с колен и собрался с мыслями.

-Ты видишь все и все знаешь. Все княжеские и боярские ветви истребил я ради блага Темного княжества. Они были предателями, думавшими только о своем пузе и кошельке. Теперь я власть, теперь я – закон. Но… У меня нет наследников. Я не могу иметь детей. А без наследника все развалится. Я молю лишь об одном. Сделай так, чтобы я мог иметь детей!

-А зачем? – изобразил удивление Темнобог. – Ты же бессмертный. Что с тобой станется?

-Ты наверняка знаешь, что произошло… Мне повезло, что Верховный волхв успел накрыть меня защитным куполом. Иначе меня разорвало бы на куски. Я был бы жив, но уже не как Великий князь, а как гора тухлого мяса…

Бреслав в эмоциях ударил по столешнице. Его удар совпал с деликатным стуком в дверь. Князь открыл ее и в палату вошли сонные слуги, расставляя на столе еду, вкатывая бочку с медовухой, еще пахнущей подвалом. Никто из них не обратил внимания на темный силуэт в капюшоне, будто его и не было.

-Приятной трапезы, Великий князь, - поклонились они и вышли, удивленно переглядываясь - впервые в их жизни хоязин не угощал гостей, а ел в одинчоестве

Темнобог налил в деревянную кружку медовухи и одним склонил над ней голову. От медовухи отделился желтоватый сгусток света и исчез в черноте лица Темнобога. Жидкость в кружке поблекла, загустела и превратилась в плесень, покрывающую дно и стены.

-Хороша. Вот по чему я буду скучать, если ваше княжество уничтожат. У нихонцев все эти игры с брожением, хмелем и спиртом запрещены… А махейцы - скучные зануды, научились получать удовольствие он научных знаний.

-Смилуйся, Повелитель, - снова устало опустился на колени Бреслав. – Требуй любую цену за эту небольшую услугу, о которой нижайше молю…

Темнобог задумался и стал уплетать все, что лежало на столе – пироги, капусту, фрукты, домашние сыры, сметану, разносолы, мясные окорока. Он просто склонялся над едой, и она увядала, черствела и плесневела на глазах.

Вскоре стол опустел. Темнобог удовлетворенно откинулся в кресле.

-И все-таки, у нас уже есть один договор. И ты, не выполнив его, уже просишь заключить еще один? Так дела не ведутся, Бреслав.

Темнобог встал и внезапно оказался в два раза выше ростом, доставая почти до потолка терема. Часть свечей погасла, и тьма из углов комнаты обступила Бреслава.

-Ты просил бессмертия. Я пришел и дал его тебе. Помог убить братьев и удержать власть. А взамен ты обещал исполнить любое мое требование. Так что давай сначала поговорим о твоем долге! И если ты хорошо все сделаешь – то так уж и быть, я подумаю о новом договоре с тобой.

Бреслав, тяжело дыша, опустился на колени:

-Что я должен сделать? Я сделаю все, лишь бы ты позволил мне сделать живого наследника!

-Ты должен мне сто тысяч жизней.

Темнобог встал и протянул руку Бреславу. Тот растерянно поцеловал ее.

-Но как?

-Очень просто. Каждый, кто погибнет от твоей руки, по твоей воле или вследствие твоих решений – зачитывается мной. Я очень тщательно веду подсчет и не волнуйся – не обману.

-Зачем тебе это?

Темнобог вздохнул.

-Все очень просто. Это укрепляет мои силы на этой земле.

Бреслав заслонился от ослепительной вспышки, а когда опустил руку, в комнате уже никого не было, кроме него.

Бреслав поднялся, отряхнул колени и, пошатываясь, подошел к карте Темного княжества.

Свиток шестой. Суждальский тракт

Суждальский тракт представлял собой широкую мощеную камнем дорогу, на которой могли спокойно разъехаться две купеческие телеги. Ладо и Рознег проехали пригородные посады, окутанные сном, а когда стало светать, свернули с тракта на заросшую бурьяном тропинку и углубились в лес.

В лесу их ждала маленькая охотничья избушка, возле которой дремали две лошади. Рознег что-то шепнул возничему, и тот отправился восвояси.

В избушке оказались заготовлены припасы в дорогу – вяленое мясо, лепешки, немного воды и небольшие разноцветные склянки волховских зелий из княжеских запасов. Погрузив скарб на лошадей, Рознег поглядел на Ладо, который с опаской вслушивался в наполненный звуками жизни лес.

-Садись на лошадь.

Ладо отрицательно покачал головой.

-Я не умею.

-Придется научиться.

Ладо с опаской подошел к сонной лошади. Взялся за седло. Неуклюже вложил ногу в стремя и попробовал запрыгнуть. В этот момент лошадь проснулась и, почуяв чужака, недовольно дернулась в сторону. Задранная нога Ладо соскользнула с седла, и он плюхнулся оземь, чуть не угодив лицом в муравейник.

Рознег тяжело вздохнул. Он подошел к Ладо, рывком поставил его на ноги, отряхнул и помог забраться на лошадь.

-Спасибо.

Рознег молча вскочил в седло, уверенным движением потянул поводья, и лошадь послушно двинулась по тропе в лес.

Ладо тоже потянул за поводья, но лошадь не сдвинулась с места, лишь замотала головой.

-Ах ты так! – разозлился Ладо. – Сейчас послушаешься.

Он приложил ладонь к крупу и вызвал Веду Огня. Его уровня как раз хватало, чтобы вызвать небольшой ожог, но не более того. Лошадь заржала и поднялась на дыбы, но Ладо предвидел это и крепко держался за сиденье. В этот раз, когда он потянул поводья, лошадь наконец послушалась и с неохотой двинулась вслед за своей подругой, недовольно фыркая от боли.

---

Первые несколько часов Ладо вовсю глазел по сторонам. Страх и любопытство сменяли друг друга. Ему открылся большой и незнакомый мир, в котором он раньше не бывал. Он никогда не оказывался так далеко от Темнеца.

Они старались не выходить на открытые пространства, но все равно частенько шли вдоль края леса, любуясь залитыми солнцем пашнями, заливными лугами, иссеченными небольшими спокойными речками, березовыми рощами на покатых холмах. В земле, листве и воздухе ощущался напитавшийся теплом исход лета. Скоро налетят ветра, и пожелтевшие листья бесшумно посыпятся в черную воду.

Периодически вдалеке виднелись деревни, на покосе мелькали маленькие фигурки крестьян. Оттуда доносились звуки веселья – играли гармоника и жалейка, девушки и парни водили хоровод. Бабы толпились возле спрятанных в тени деревьев на краю поля шалашей, о чем-то споря возле большого котла. Мужики выравнивали валы травы, еще не собранной в копны и стога, бросали лопаты и подтягивались к котлу. Видимо, готовился обед.

Ладо неожиданно ярко ощутил свое одиночество. Так весело было этим людям вместе, так незамысловата и в то же время наполнена смыслом их жизнь… Молись богам, собирай урожай, расти детей. Вот и все. Величие в простоте. А что же он, последний из волхвов, который и не волхв вовсе? Нигде больше его не примут за своего. И впереди только трудности, которые ему совсем не по плечу…

От этих мыслей и от голода у Ладо разболелась голова. Он уже много часов ничего не ел. А все припасы были у Рознега. Ладо хмуро окинул взглядом могучую спину в кольчуге, мерно покачивающуюся впереди, и поддал пятками по бокам лошади. Та недовольно мотнула головой, но ускорилась.

-Рознег! – позвал Ладо, поравнявшись с воином. – Когда будет привал?

Тот будто бы и не услышал.

-Рознег! Есть охота!

Тишина в ответ.

Ладо набрался храбрости, обогнал его и перегородил дорогу.

-Слышишь!

Рознег выплюнул травинку, которую пожевывал и тяжело уставился на Ладо. Тот не выдержал и отвел глаза.

-Завтра к полудню мы должны быть в удельном граде Преславле. Времени мало.

-Но я же должен спать и есть! Я живой, в отличие от тебя!

По выражению лица Рознега Ладо понял, что сказал что-то не то.

-Прости… Я имел в виду, что ты можешь не есть и не спать. А я нет. Без этого я не смогу выполнить задание Великого князя. А мы ведь должны его выполнить, верно? Вместе!

Рознег задумался. Наконец, он тяжело вздохнул, повернулся и стал шарить в сумке с едой. Кинул Ладо небольшой ломоть мяса и кусок хлеба.

-Ешь. На ночлег остановимся при первой луне.

Он двинул лошадь прямо на Ладо, и тот еле успел увести своего скакуна в сторону.

Есть пришлось на ходу. Мясо было холодным и жестким, но с голоду и оно казалось невероятно вкусным. Покачиваясь на ходу, Ладо умял все за несколько минут и еле удержался, чтобы не засунуть последний кусок хлеба в набитый рот. Вместо этого он наклонился и протянул его лошади.

-Давай мириться, - тихо сказал он.

Лошадь недоверчиво понюхала угощение и съела его, нарочно стараясь побольнее цапнуть наездника за пальцы.

-Как ее зовут? – крикнул Ладо Рознегу.

Тот пожал плечами.

-Буду называть тебя… ммм… Вредина. Ладно?

Вредина флегматично дожевывала хлеб.

---

К моменту, когда начало смеркаться, золотые пашни и веселые крестьяне остались далеко позади. Со всех сторон подступал мрачный лес, из глубин которого доносился холодный влажный запах болот. Вскоре лес стал редеть, дряхлеть, все больше появлялось сухих, больных, искореженных деревьев. Ладо, начавший было клевать носом от усталости, вдруг услышал под копытами Вредины хлюпанье воды.

Он осмотрелся и поежился. Они шли по краю огромного болота, похожего на заросшее ровной травой поле. Но болото выдавало себя, периодически выпуская на поверхность булькающие пузыри вонючего воздуха. Трава с шуршанием колыхалась, а затем все снова стихало.

Ладо понял, что именно в этом болоте ему не нравилось.

Над ним висела мертвая тишина.

Ни одной лягушки, ни одной птицы.

Так быть не должно.

Небо стремительно темнело. Лошади тоже устали и с трудом перебирали ногами, а Рознег заводил их все глубже и глубже в болото. Ладо стало не по себе. Скоро уже ночь, где они собираются расположиться на ночлег?

-Рознег! – почему-то полушепотом позвал Ладо. – Зачем мы идем через болото?

-Затем, что нас кто-то преследует.

Ладо со страхом обернулся. В темноте позади уже ничего было не разобрать. Но вот ему показалось какое-то движение вдалеке, между поросшими толстым мхом деревьями… Или это просто ветер покачнул ветку?

-Кто это? Люди?

-Не знаю.

Теперь Ладо понял, что они пытаются сбить преследователя со следа. Плутают, заходят все глубже в болото так, что лошадям иногда приходится плыть, тяжело фыркая ноздрями. Только Хорасу известно, как Рознег находил путь посреди чавкающей трясины, но они ни разу не оступились. Наконец, когда уже совсем стемнело, они выбрались на твердый островок земли. Рознег срубил сухое чахлое деревце, наломал веток и обложил мхом.

-Давай, волхвуй, - указал он, разгружая лошадей.

Дрожащий от холода и сырости Ладо встал на колени и постарался собраться с силами. Веда Огня. Давай.

Он щелкнул пальцами, но из них вылетела лишь маленькая искорка.

Ну же! Ладо разозлился на себя. Нет, он не сдастся. Будет пробовать, пока не загорится.

Ладо снова сжал кулак, направив в него всю силу, представляя, как теплая волна огня разгоняется от сердца по руке. Резко выдохнул и разжал кулак.

Веда Огня полыхнула мощно. Мох и ветки сразу схватились, затрещали под бодрым пламенем.

Рознег тем временем покормил и напоил лошадей и сел на пень посреди поляны, держа руку на рукояти меча. Увидев, что Ладо справился с огнем, он кинул ему сверток.

-Расстели у огня, и поспи. Я буду сторожить.

Ладо прилег поближе к костру, с удовольствием ощущая, как прогреваются отсыревшие ноги, и мгновенно заснул.

Он спал так крепко, что не замечал ничего. Не заметил он, как над болотами вдруг полилась невероятно красивая песня, напеваемая молодой девушкой. Как услышавший ее Рознег поднялся, и мерными шагами двинулся в сторону болота, закрыв глаза. Как порывом мертвенно холодного ветра затушило костер…

Лошади заметались на привязи, а Рознег спокойно заходил все глубже в болото. Наконец, оно сомкнулось над его головой, и на топи опустилась гнетущая тишина…

Свиток седьмой. Мёртвый город

Никакого четкого плана действий у Эрис не было.

Первоочередной задачей было выбраться за пределы Махейского союза. И это было не так просто, как казалось на первый взгляд.

Лететь напрямую до границы было нельзя. В горах, которые неизбежно пришлось бы преодолеть, было множество наблюдательных постов, которые посредством Печати Света мгновенно докладывали в полис обо всем, что удалось высмотреть. В центре полиса стояла высокая башня, с которой напрямую можно было увидеть наблюдательные посты на горных вершинах. Постовой маг с помощью Печати Света зашифровывал послание и направлял мощнейший тонкий луч, добивающий до этой башни, либо до соседнего поста. Магический кристалл обрабатывал этот сигнал и выдавал доклад постового.

Возможность сбежать таяла с каждой минутой. Эрис понимала, что прямо сейчас соратники Психоса кидают ее друзей и близких в обитые противомагическим сплавом темницы, разграбляют ойкосы и казну партии, юридически оформляют переворот и захватывают все нити правления в свои руки. Как только это будет сделано, Психос задействует все возможные механизмы для поимки Эрис, включая рассылку сведений по дипломатическим каналам в соседние полисы. Поэтому просто пройти до границы заняло бы непозволительно много времени.

Поэтому Эрис встала перед сложным выбором: либо лететь напрямую и рисковать быть перехваченной боевой группой Психоса, либо… спуститься под землю.

А значит, рисковать еще больше.

Каждому махейцу с детства читали сказки про мрачные просторы мертвых городов, из которых тысячи тысяч лет назад вышли их великие предки. Великолепные, поражающие воображение здания, пещеры высотой с целые горы, развитые искусства, культура и совершенно другая система добычи Архэ… Они жили так глубоко к ее источнику – сердцу планеты, и поэтому не нуждались, как на поверхности, в гигантских Наосах. Не было Уровней, не было расслоения и неравенства, ведь Архэ вдоволь хватало на всех. Но затем открылись Врата Эреба… И в этот мир пришел Хаос. Невероятным напряжением сил и ценой чудовищных жертв им удалось загнать Хаос обратно и запечатать врата. К сожалению, с тех пор подземные города стали непригодны для жизни, отравленные ядовитыми испарениями тьмы, разрушенные в ходе огненных сражений. Тогда Великий маг Мендес, самый мудрый и храбрый предводитель своего народа, сказал: «Мы выйдем на свет. Мы снова научимся добывать Архэ. Мы построим новые города. Новую жизнь». И он повел всех наружу, и основал первый наземный полис.

Но там, под землей у Эрис было одно неоспоримое преимущество: она была там и даже сумела выжить. Она сумеет затеряться среди темных сводов, мостов и мертвых улиц.

И Эрис сделала выбор.

Ближайший вход в подземелья находился рядом с Акрополем. Так назвали музей под открытым небом на месте первого полиса, основанного на поверхности. А рядом находились покрытые мхом и пылью огромные каменные врата.

Именно к ним Эрис и направлялась.

Акрополь уже белел на холме, и Эрис даже успела порадоваться, что долетела без приключений, как вдруг заметила, что от ближайшего горного пика ей наперехват несется пять черных точек. Они стремительно приближались, увеличиваясь в размерах.

Холодная рука сжала Эрис изнутри.

Пятерка боевых магов. Элитный отряд Психоса.

С пятеркой ей никогда не справиться. Если повезет, продержится несколько минут. Но потом не останется и мокрого места.

Думать нужно было быстро. Эрис поняла, что ее единственный шанс – успеть скрыться в подземельях и надеяться на то, что ее преследователи близко к сердцу принимали детские страшилки про подземный мир.

В голове мгновенно родился план. Эрис напряглась и выдала серию заклинаний: Печать Тумана взорвалась белоснежным облаком и поглотила Эрис. Затем Печати Двойника – и из облака в противоположные стороны вылетели несколько абсолютно одинаковых архонтесс.

Эрис поддала скорости и с удовлетворением увидела, что пятерка сначала замедлилась, а затем разделилась. За ней в погоню пустился только один маг. И это давало ей шанс на спасение.

Пролетев над белоснежным Акрополем, Эрис нырнула в ущелье, которым обрывался холм. В конце ущелья виднелись величественные и грациозные очертания ворот, по бокам которой стояли молчаливые статуи с оружием в руках. Оказавшись перед ними, выкинула мощнейшую Печать Защиты, потратив почти половину запасов Архэ, вцепилась в исполинскую дверь Печатью Силы и стала тянуть на себя.

Маг, очевидно, понял, что перед ним находится настоящая Эрис. Он приложил руку к виску, передавая сообщение напарникам, вдохнул поглубже и обрушил всю мощь боевых печатей на защиту Эрис. Полупрозрачный энергетический купол, окружваший Эрис, затрещал и стал быстро уменьшаться в размерах.

Эрис тянула изо всех сил. Дверь с оглушительным грохотом открывалась. Сверху падали кусочки камня, обрывки веток и мха.

Рядом с магом приземлились еще двое и тут же присоединились к атаке. За спиной Эрис сверкали ослепительные вспышки, разноцветными бликами играя на вырезанных в камне дверных узорах. Но Эрис даже не оборачивалась. Все ее внимание было направлено туда – в медленно расширяющуюся щель, из которой тянуло могильным холодом.

Защитный купол сжался уже почти до размеров самой Эрис. Еще немного, и он лопнет, и тогда мощь убийственных Печатей обрушится на нее…

-Сдавайся, Эрис! – с ухмылкой крикнул один из магов, перекрикивая скрежет камня о камень. – Ты попалась. Нет ничего глупее, чем лезть туда!

Эрис узнала его по голосу, потому что разглядеть лицо из-за вспышек магии было невозможно. Мага звали Сетос, и они когда-то сидели за одной партой в Академии. Парень он был очень ничего, и многие девушки завидовали Эрис, что ей выпало место рядышком с ним.

Только вот Эрис терпеть его не могла. Он казался ей тупым, самовлюбленным и невообразимо скучным. Но будучи по натуре добрым ребенком, она долго давала его списывать на экзаменах, пока случайно не узнала, что он хвастается перед Магистром тем, что это ОН дает списывать Эрис и без него она бы давно уже вылетела!

На следующем экзамене Эрис специально дала ему неправильные ответы, и Сетос еще полгода ходил на пересдачи. С тех пор и до самого выпуска между ними была холодная вражда.

И вот, наконец, она переросла в горячую.

-Иди в жопу, Сетос! – крикнула она, сама удивившись себе.

Сетос захохотал.

-Как ты испортилась! А была приличная отличница. Придется тебя наказать.

Дверь приоткрылась достаточно, чтобы Эрис смогла протиснуться внутрь. Она наложила на глаза Печать Ночного зрения, поднялась в воздух и молнией кинулась в темный зев подземелья.

У Печати Защиты, трещащей за спиной, оставалось еще несколько мгновений жизни. За это время Эрис должна улететь как можно дальше и затеряться в лабиринтах.

Иначе ей конец.

Но как назло, тоннель был прямой, как стрела, без единого ответвления. Эрис летела так быстро, что могла расшибиться в лепешку, если бы хоть раз не успела увернуться от появляющихся каменных обломков. Пару раз она чудом успевала разобрать в кромешной тьме силуэт препятствия и в последний момент облететь его, сильно царапая плечи. Рукава были разорваны, а по рукам текла горячая кровь из ран, которую тут же уносил свистящий от скорости ветер.

Эрис слышала, как позади с громким хлопком треснула Печать Защиты. Значит прямо сейчас за ней несутся пятеро накачанных Архэ боевых магов.

А у Эрис осталось не так уж и много.

Вдруг спереди повеяло свежим воздухом, и Эрис увидела, что стремительно приближается к еще одной гигантской каменной двери. В последний момент она нащупала взглядом раздвинутые створки, повернулась на бок и пролетела между ними, зажмурив глаза от страха.

Проскользнула! Она открыла глаза и потеряла дар речи от увиденного.

Ее взгляду открылась невообразимых размеров пещера, в которую могла целиком поместиться горная вершина. Дальняя стена пещеры терялась где-то вдалеке, так что даже Ночное зрение не добивало до нее. С потолка свисали гигантские сталактиты, обхватить которые не смогли бы и несколько десятков человек, взявшись за руки.

А внизу… Внизу раскинулся огромный город. Мертвый город.

Пропорции зданий, их архитектура и расположение относительно друг друга создавали невообразимо стройную и красивую геометрию улиц. Идеально выверенный сложнейший узор, воплощенный в строгом светлом камне, который, казалось, светился даже во всепоглощающей темноте пещеры.

Эрис зависла в воздухе на несколько секунд, понимая, что теряет драгоценное время, но ничего не могла с собой поделать. За годы исследований в подземельях она видела множество древних развалин, остатков сторожевых постов, величественных мостов через пропасти, но никогда еще не натыкалась на полноценный город. И вот он – прямо здесь, в воротах Акрополя! Как много ценного могли бы они обнаружить здесь, если бы не глупые детские суеверия и страхи.

Тряхнув головой, Эрис вспомнила про преследователей и ринулась вниз. Там у нее будут шансы спрятаться.

Она не заметила, как за ее спиной от сталактита отделилась смутная и тень и юркнула вслед за ней…

Эрис была уже на полпути к земле, как вдруг в глаза ударила ослепительная красная вспышка, а плечо обожгло от боли. Только мгновение спустя Эрис поняла, что в миллиметре от нее прошла убийственная боевая Печать, задев лишь по касательной.

Она не успела скрыться среди зданий. Они вылетели из тоннеля и увидели ее раньше.

Эрис заложила резкий вираж и стала маневрировать. И вовремя.

Сразу несколько молний пронеслось мимо нее, с глухими взрывами ударяясь в крыши молчаливых зданий. Любая из этих Печатей могла бы если не убить, но серьезно ранить Эрис. А это значило, все серьезно – никакая сдача в плен не рассматривается… Они с самого начала имели задачу устранить политического конкурента своего хозяина.

Однако, сил на защитные Печати у нее уже почти не осталось. Она берегла их для исполнения внезапно появившейся идеи, от успеха которой зависело все. Жизнь или смерть.

Она летела к самому высокому зданию в центре города, огромный черный силуэт которого доставал почти до середины пещеры.

Замысел был простой – затеряться внутри, поскольку на открытом пространстве ей не выжить, как и не выдержать прямого боя. Примерный план действий противника Эрис видела так – один маг остается над зданием и наблюдает, чтобы Эрис не вылетела наружу, а остальные начинают прочесывать его парами сверху и снизу.

Тогда у нее появится шанс на победу.

Гораздо более худший вариант - если четверо останутся сторожить выходы из здания, а пятый полетит в город за подмогой – тогда Эрис точно конец. Но она была уверена, что самоуверенные мужчины, почуяв запах крови, не удержатся от соблазна продемонстрировать свое превосходство.

Однако проникнуть внутрь оказалось той еще проблемой. Здание представляло собой будто бы сплошной кусок камня, высеченный огромным скульптором в острые, отточенные формы, изгибы и линии. В современных ойкосах обязательно предусматривали отверстия под окна, которые затягивали специально изобретенной для этого Печатью, создававшей прозрачную преграду для звуков, насекомых и холодного воздуха. Специальный факультет Академии работал усердно, потихоньку улучшая быт граждан с помощью магии. К счастью, граждан было не так уж и много, а остальную часть населения составляли говорящие рабочие орудия в виде илотов, которым такие удобства как окна были не нужны. Хватит с них и тесных хлевов с мягкой соломой.

Здесь же ничего подобного не было. Идеально ровная и гладкая темная стена.

Залпы преследователей ложились все ближе и ближе, как вдруг Эрис увидела небольшое квадратное отверстие. Не размышляя ни секунды, она стрелой устремилась внутрь, моля удачу, чтобы это не был тупик.

И ей повезло. Шахта плутала, изворачивалась, но в итоге вывела ее на просторный этаж. Он был разбит полупрозрачными перегородками на множество маленьких ячеек, в каждой из которых пылились каменные столы и стулья, впечатанные в пол.

Эрис стала метаться по этажу, надеясь найти переход на другой этаж, и наткнулась на длинную прямоугольную шахту, пронизывающую все здание. От каждого движения по ней бежало страшное эхо, но оно меньше всего сейчас могло напугать Эрис. Она влетела в шахту и ринулась вниз – к земле.

Достигнув первого этажа, покрытого все еще блестящим и гладким мрамором, она осторожно выглянула наружу.

Расчеты оказались верны. Двое магов направлялись прямо к ней, намереваясь зачистить здание снизу этаж за этажом.

Тут она их и встретит…

Эрис стала судорожно искать место для засады. Только мощный неожиданный удар может дать ей шансы. Убийственная боевая Печать уже была заготовлена, но проблема в том, что Архэ после ее использования останутся жалкие крохи… И даже в случае успеха останутся еще три живых мага, которые сразу ринутся на звуки боя.

Эрис понимала, что через несколько секунд начнется цепь событий, которая с большой вероятностью закончится ее смертью.

Но она была готова принять бой.

Посреди мраморного великолепия в центре первого этажа раскинулась большая каменная стойка, за которой, видимо, сидел секретарь, регистрирующий входящих в башню посетителей. Эрис заглянула за нее и увидела достаточно просторное углубление, в котором можно было спрятаться. Она вжалась в холодный камень и стала ждать.

Через несколько мучительных минут послышались осторожные шаги. Эрис не двигалась. Она была уверена, что это пущенные на разведку Двойники. Она бы и сама так сделала.

Шаги приблизились к стойке и затихли. Эрис не слышала дыхания. Точно Двойники. Копиям воздух не нужен. Как и еда, сон и любовь.

Эрис сжала губы и активировала Печать невидимости. Пришлось потратить еще Архэ, но выхода не было. Если ее сейчас увидят…

Двойник запрыгнул на стойку и свесил лицо сверху. Это была точная копия Сетоса. Он смотрел неподвижными глазами прямо сквозь Эрис. На мгновение она испугалась, что Двойник ее видит…

Но нет. Он повертел головой, осматривая пространство под столешницей, и с громким хлопком растворился в воздухе.

Вот оно. Сейчас заявятся оригиналы.

И правда, вскоре снова послышались точно такие же шаги, как и в прошлый раз, но теперь Эрис была уверена, что это не Двойники.

Пора было атаковать. Сейчас или никогда.

Она глубоко вдохнула и вывела на ладонь Печать Черного Пламени – самое мощное боевое заклятие в ее арсенале. Против такого никто не должен выстоять.

Эрис уже готовилась вскочить и метнуть Печать во врагов, как вдруг по мраморным стенам заметалось эхо диких, полных ужаса воплей. Помещение озарилось магическими вспышками, а затем Эрис с ужасом услышала, как один за другим их крики захлебываются в хрусте костей и предсмертном стоне…

Стену прямо перед Эрис расчертила кровавая полоса.

И повисла тишина.

Внутри все похолодело. Эрис слышала лишь бешеное биение своего сердца. Она осознавала, что лишь в нескольких метрах от нее находится нечто настолько могущественное, что незаметно подкралось и в мгновение ока разорвало двух боевых магов полиса.

А значит, они нарвались на истинного хозяина этих мест.

Эрис впервые не знала, что делать. Ее парализовал страх настолько глубокий, что она не могла даже пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы выглянуть из-за стойки. Это был первобытный глубокий ужас, который она в последний раз испытывала лишь в глубоком детстве…

А что если существо обнаружит ее?

Эрис пыталась заставить себя думать. Кто это может быть? Судя по печальной судьбе преследователей, боевые Печати ему не страшны. Но что тогда она может противопоставить? Как может хотя бы узнать, ушло ли оно или поджидает новую жертву?

За стойкой что-то негромко хрустнуло, и Эрис не выдержала. Она решила сбежать от этого напряжения как можно быстрее. И плевать на последствия. Любой самый сильный маг теперь виделся ей предпочтительным и желанным соперником.

Эрис выскочила из-за стойки и со всей возможной скоростью полетела к выходу из здания, заодно накладывая на себя последнюю Печать Защиты. На большее у нее попросту не хватит Архэ.

Мгновение она находилась над растерзанными окровавленными телами магов, от которых не осталось ничего, кроме месива внутренностей вперемешку с клочками одежды.

Эрис неслась к прямоугольной шахте, ведущей наружу, проклиная каждый поворот, на котором приходилось замедляться. Но вроде за ней никто не гнался. Эрис нашла шахту и вскоре оказалась снаружи.

Как и ожидалось, ее сразу же обнаружил висящий над зданием маг и бросился в погоню, сообщая своим товарищам о беглянке с помощью Печати Связей. Это был Сетос.

Эрис бросилась плутать между зданиями, судорожно придумывая, что делать дальше. Она увидела, как с верхних этажей вылетели еще двое магов и присоединились к погоне.

Сейчас они зажмут ее с нескольких сторон и уничтожат…

В этот момент Эрис ощутила путь к спасению. Откуда-то потянуло свежим воздухом, в котором она ощутила Архэ с поверхности… Это значило, что прямо рядом есть путь наверх!

Печать Ночного зрения помогла ей увидеть маленькое отверстие в отвесной стене, окруженное трещинами. Оно было достаточно далеко, но Эрис не раздумывала ни секунды. Она метнула в эту точку Печать Воздушного Столба и ринулась следом.

Мощный взрыв сотряс пещеру, с потолка посыпались обломки сталактитов. Эрис влетела в облако образовавшейся пыли и увидела, что смогла пробить путь к сквозному ущелью, которое было наполнено свежим воздухом.

Еще немного – и она спасена! Метнуться внутрь, запечатать тоннель за собой и тогда она сможет оторваться!

И в этот момент мощная Печать ударила в Эрис. Она почувствовала запах собственных сгорающих волос и дикую боль на правой половине лица. Это плавилась кожа. Последняя защита была мгновенно уничтожена прямым попаданием.

Чудом удержавшись в воздухе, Эрис развернулась и выкинула вперед руку с заготовленной Печатью Черного Пламени.

И в мощной вспышке увидела его. Демона…

Шестипалое крылатое существо с десятком глаз и двумя рядами зубов и черной шерстью стремительно нагоняло незваных гостей. В тот же момент, когда Печать Черного Пламени коснулась пытающегося увернуться Сетоса, уничтожила две его защиты и мгновенно сожгла кожу и мышцы до самых костей, существо нагнало летевшего последним мага. Эрис даже не успела разобрать, что именно с ним произошло – тот просто взорвался кровавым облаком ошметков и частей тела, а существо уже летело к следующему магу. Тот попытался спастись и дал мощнейший боевой залп, но демон этого даже не заметил. Он врезался в мага и точно также разорвал его на мелкие ошметки.

И в этот момент их обоих накрыло Черное пламя.

Эрис ожидала чего угодно, но только не того, что из всполохов мощнейшего заклятия, забравшего у нее последние силы, существо появится целым и невредимым.

А оно так и сделало. И стремительно догоняло Эрис.

Архэ оставались самые капли – только чтобы продолжать держаться в воздухе. Но с каждой секундой таяли и эти крохи. Эрис летела по узкому и тесному тоннелю, слыша, как за ней пробивается тяжело дышащий демон, сгорающий от жажды тоже разорвать ее в клочья.

Но вот впереди показался свет… В последнем рывке, невероятным внутренним напряжением Эрис ударила еще одной Печатью Воздушного Столба в стену тоннеля позади, и та стала рушиться. Огромный камень вывалился из стены и надежно закупорил проход за мгновение до того, как туда проскользнула бы черная тень. Однако, даже он не смог заглушить бешеные крики существа, бившегося с той стороны.

Архэ окончательно оставило Эрис, из носа потекла кровь, тело необычайно ослабло. Она поняла, что больше не может лететь и вот-вот рухнет обратно.

И это произошло. Она зависла в одной точке, за считанные метры до круга света, означавшего спасение. И стала падать обратно…

В последний момент Эрис ухватилась за торчащий с поверхности корень дерева и повисла на нем. Напрягая все душевные и физические силы, не обращая внимания на барабанящие по голове камни и стираемые в кровь ладони, она ползла наверх…И вот наконец-то выбралась.

Ослепительный свет ударил по глазам. Она отползла от края расщелины как можно дальше и обессиленно прислонилась к стволу могучего дерева, чьи корни спасли ей жизнь.

Дерево росло на склоне огромной горы, одной из множества, окаймлявших восточные границы Махейского союза.

А там внизу, в зеленеющей равнине, за текущей у подножия гор рекой, раскинулось Темное княжество…

Эрис собрала в комок белоснежный снег, приложила его к обожженному лицу и захохотала во весь голос вперемешку со слезами.

Она смогла. Она вырвалась.

Что ж. Путешествие еще только начиналось. Все самое сложное ожидает впереди.

---

Помедитировав, Эрис набралась немного Архэ и наложила Печать Здоровья на свои раны. Ее не хватало для полного исцеления, однако, удалось немного унять боль и остановить кровотечение. Обожженное лицо требовало отдельного внимания и много Архэ, поэтому его Эрис пришлось оставить на потом.

Прихрамывая она двинулась вниз.

К ночи, когда небо заполнилось россыпью звезд, и две разноцветные луны – красноватая Фетта и синяя Лелла – уже поднимались над горизонтом, Эрис, наконец, вышла к реке Морнос. По ней проходила условная граница Махейского союза и Темного княжества. Темняки называли эту речку Грань.

Конечно же, на той стороне не было ни души. Даже у темняков не хватит людей, чтобы охранять всю свою границу. Несколько ключевых крепостей и постов перекрывали основные тракты и торговые пути, а остальное изредка патрулировали конные отряды.

Эрис надеялась добраться до ближайшей деревни, не наткнувшись ни на один из них.

Она остановилась у воды и ополоснула лицо. Вода была ледяной, черной и очень быстро текла, образуя в середине маленькие водовороты.

Архэ категорически не хватало ни на полет, ни на то, чтобы заморозить длинную полосу воды, создав мост. Но медитировать больше не было возможности – в любой момент на границе могли появиться либо маги Союза, либо патрульные темняков. Поэтому Эрис пришлось пойти на кардинальные меры.

Она разделась догола, упаковала одежду и сумку в магический пузырь, который стоил сущие крохи Архэ. Затем, стиснув зубы, вошла в ледяную воду и сильными движениями поплыла к противоположному берегу, толкая перед собой пузырь с вещами.

Холод заползал внутрь, сковывая движения. Вода растаявших ледников, несущаяся с заснеженных вершин, казалось, несла в себе кусочки льда. Пару раз что-то склизкое касалось живота и ног Эрис, но она знала, что это всего лишь горный сом, кишевший в этих местах. Огромная рыба, способная двигаться вверх по течению и питавшаяся кусочками мха, которые горная река вымывала из заледенелой почвы.

Река оказалась шире, чем казалось изначально. Эрис стала сильно уставать. С затянутого тучами неба стал накрапывать мелкий дождик. Сильное течение отнесло Эрис довольно далеко от той точки, с которой она стартовала. Здесь река приближалась к большой запруде, становилась гораздо спокойнее, поэтому по берегам была покрыта камышами и водорослями.

Эрис вылезла на берег, вся покрытая мурашками от холода. Помятый камыш неприятно колол ступни. Она стала выжимать волосы, как вдруг замерла от неожиданности.

Совсем неподалеку, на поваленном дереве, сидел с удочкой чумазый крестьянский мальчишка и во все глаза смотрел на голую магессу.

Эрис тяжело вздохнула. Вот ее уже и заметили. Скоро он прибежит в свою деревню и всем расскажет о таком глубоком впечатлении. Что же с ним делать?..

Пока Эрис одевалась, она напряженно размышляла. Она всегда была слаба в Печатях, связанных с порабощением разума, стиранием памяти и так далее. Да и нет сейчас столько Архэ.

Мальчишка продолжал таращиться на нее. Эрис расправила балахон и улыбнулась ему.

Мальчишка неожиданно улыбнулся в ответ.

Щелкнув пальцами, Эрис вызвала огненную искру, из которой появилась красивая птичка, сделала несколько кругов над мальчиком и с громким хлопком исчезла. Паренек вздрогнул от испуга и захохотал.

Эрис увидела, что во рту у него вместо языка болтается уродливый обрубок, и поняла, что этот мальчик о ней никому не расскажет…

---

Эрис выглянула из зарослей подлеска на окраине деревни. Крестьяне, по-видимому, отмечали какой-то праздник, несмотря на ненастную погоду. Они выбрались в поле, расставили столы, расчистили площадку, украсили редкие деревца, играли музыку и танцевали. Все были одеты в чистое праздничное белье, смеялись и улыбались. Дети бегали чуть в стороне, играя в какую-то довольно жесткую игру с мячом, причем девочки участвовали наравне с мальчиками.

Эрис внимательно осматривала людей: она искала для себя личину, которую можно было скопировать. Выбор был сложный: ей предстояло добраться через необъятные земли Темного княжества к стольному граду, а значит, нужно было что-то максимально не вызывающее подозрения.

Крестьяне не подходили больше всего. Любой дозорный обязательно заинтересуется, куда и зачем направляется человек, который обычно всю жизнь проводит в одной деревне, прикованный к своей земле и дому.

Музыка внезапно стихла, и поле озарили радостные возгласы. Эрис увидела, что от деревни к столам идет молодая и очень красивая пара – парень и беременная девушка. За ними шел местный волхв и что-то бормотал, посыпая путь хлебными крошками. Значит, это была свадьба.

Эрис вдруг ощутила неожиданную тоску в сердце. Глядя на этих счастливых крестьян, так непохожих на их порабощенных Печатью повиновения илотов, она вдруг задумалась о собственной жизни. С самых малых лет она куда-то бежала, тратила все свободное время на учебу и тренировки, дебаты и переговоры, исследования и экспедиции. Она жила ради общества, ради высшего блага, ради своей партии, ради идеи, в которую верила… И, кажется, безумно устала.

А у этих изношенных тяжелым физическим трудом людей было все, чего у нее никогда не было.

Тоску Эрис разбавил звон колокольчика: по сельской дороге рядом с полем двигалась крытая купеческая повозка. Грузный мужчина в купеческой одежде привстал на козлах и радостно помахал крестьянам, захваченный атмосферой праздника. Пожилая суровая женщина, видимо, глава семейства, оторвала девочку от игры, всучила ей кувшин с молоком и направила к повозке. Купец остановился, сделал несколько глотков и с благодарностью поклонился в сторону толпы, а девочке дал леденец на палочке.

Эрис отогнала тяжелые мысли и улыбнулась: вот он. Тот, кто ей нужен.

Свиток восьмой. Степь скелетов

Ладо проснулся с первым лучом солнца и недовольно потянулся. Отдохнуть не получилось. Всю ночь с болот несло сырым холодом с запахом тины, а от неудобной лежанки ломило спину. Но главной проблемой была мошкара, ползающая по лицу и пытающаяся залезть прямо в нос. Проворочавшись без сна и избив себе лицо в попытках прогнать назойливых насекомых, Ладо обзавидовался Рознегу, которого не беспокоила ни единая мошка.

Кстати, а где он? Ладо озадаченно поглядел по сторонам, но не обнаружил ни одного намека на то, куда мог пропасть дружинник.

Лошади стояли в стороне, его вещи лежали там же, где и вечером, включая меч. Это особенно насторожило Ладо. Он встал и внимательно прислушался.

Над болотами висела все та же необъяснимая тишина, которая так испугала Ладо накануне. Обычно лес был полон звуков, но здесь только пищали комары и изредка булькали вырывающиеся на поверхность пузыри.

И вдруг Ладо услышал, как в подлеске неподалеку треснула ветка. Упал случайный сухостой? Или же...

Треск повторился.

Ладо понял, что кто-то пробирается в его сторону из глубины леса.

Крадучись, он отбежал от лагеря и спрятался за широким дубом, сплошняком поросшим мхом. И стал ждать.

Через какое-то время из леса показалось странное существо.

Оно постояло недолго в тени подлеска, прежде чем выйти на открытое пространство, а затем боязливо двинулось к болотцу, расположенному ближе всего к стоянке.

Существо было низкое, горбатое, и часто опускалось на передние конечности, которые больше напоминали смесь клешней рака и человеческих рук, чем лапы. Покрыто существо было прозрачной желеобразной колышущейся жижей, в которой застряли жухлые листья, ветки, кусочки грибов, костей и гниющее мясо. Противный покров спускался со спины твари и волочился за ней, как плащ, оставляя на земле склизкий блестящий на свету след.

Ладо зажал себе рот, чтобы не вскрикнуть. Наконец-то ему пригодились знания, полученные за годы учебы. В противном существе он без проблем распознал болотника - гнусную тварь, которую крайне трудно было даже увидеть. Болотник обитает, как это понятно из названия, возле болот, но не в самих болотах, а в прилегающих лесах. Болота для него играют другую роль - в них он консервирует и хранит пищу. Главная особенность болотника - чарующее пение, способное подчинить ничего не подозревающую жертву, пробирающуюся мимо болота. Тогда болотник заводит свою песнь, и бедный путник сам заходит в топи, откуда уже не может выбраться. Так он и хранится годами до тех пор, пока болотник не пожелает потрапезничать.

Ладо содрогнулся от мысли, что все болото, по которому они шли, могло быть забито утопленниками.

Болотник тем временем погрузился в воду. Ладо заметил, что тварь прихрамывала по пути к цели. Видимо, здесь крылась разгадка того, почему он осмелился напасть на двух путников сразу. Обычно болотники - крайне трусливые и осторожные, их трудно даже увидеть, поскольку они не лезут на рожон. Но в этом случае ему, кажется, срочно нужна была свежая жертва, чтобы залечить раны.

Ладо напряженно размышлял, что же ему делать. Вроде бы в учебнике говорилось, что болотник - нечто среднее между духом леса и духом воды, а значит, против него отлично работают огненные Веды. Но именно они получались у Ладо хуже всего. К тому же они забирали больше всего сил, а значит, оставляли Ладо беззащитным в случае, если первый удар не увенчается успехом.

Какие еще Веды можно применить?..

Болотник тем временем, нащупал под водой тело Рознега, схватил его клешнями, поднял над головой и стал медленно погружать в желе на своей спине. Он соприкосновения с ним острый шлем Рознега стал шипеть и плавиться.

Видимо, эта штука на спине - желудок болотника.

И если Ладо ничего не сделает прямо сейчас, его напарника переварят заживо.

Пришлось импровизировать на ходу.

Ладо достал из-за пазухи коробочку с насыпным воском для свечей, которую всегда носил в сухом месте, вызвал Веду Огня и начал плавить воск, скатывая в небольшие шарики. Когда они достаточно остыли, он плотно закупорил уши и погасил Веду Огня.

Пора.

Ладо вышел из-за дерева, одновременно вызывая Веду Света и Веду Иллюзии. Первая била из левой руки мощным узким лучом света, которым Ладо рассчитывал ослепить и испугать болотника. Вторая - была единственным, что хорошо получалось у юного волхва: магия двойников и иллюзий. Вместо Ладо на болотника наступал высоченный воин в тяжелых латах, размахивая огромным двуручным мечом. Его Ладо долго копировал с доспеха, выставленного в княжеской палате. Правда, шлема не сохранилось, но Ладо надеялся, что мощный луч света помешает болотнику заметить такую мелочь, как отсутствие головы у врага.

Никакого запасного плана придумать он не успел. Что делать, если болотник не испугается, и вступит в бой, Ладо не знал.

И зря.

Сначала, услышав шум за спиной, болотник резко обернулся. В голову ему ударил луч света, а Ладо изо всех сил топал по веткам, пытаясь изобразить поступь тяжелого воина. Болотник швырнул Рознега, успевшего лишиться шлема и части волос, обратно в воду, и мощными гребками бросился в глубину болота. Однако там, оказавшись в безопасности и подробнее разглядев происходящее на берегу, он все же решил побороться за вероломно отнятый обед.

А возможно и удвоить его.

Теперь бежать предстояло Ладо. Тварь выбралась на берег и, прихрамывая, подбиралась к нему. По безмолвно разевающемуся беззубому рту Ладо понял, что болотник поет изо всех сил, пытаясь охмурить его, но воск надежно справлялся с этой угрозой.

Вот только Ладо не знал, что делать дальше.

Иллюзия не могла нанести никакого вреда. При малейшем соприкосновении с врагом она рассыплется в пыль. А раз уж огромный воин не испугал болотника, то хиленький Ладо уж точно не способен вселить ужас в эту тварь. Луч света заставлял болотника петлять, отворачиваться, замедляться, но тоже не решал проблему. Еще немного, и болотник схватит его своими клешнями и переварит заживо, либо все-таки добьет своим пением и на долгие годы сделает консервой под тихой гладью болотной тины.

Ладо с ужасом понял, что ему остается лишь одно: бежать. Спасать свою шкуру. И бросить Рознега на съедение.

Он даже повернулся и сделал несколько шагов, но вдруг остановился.

Ладо разозлился. Это новая злость, которой он раньше почти не испытывал – злость на себя… Она неожиданно давала много сил.

Ладо развернулся и направил всю свою злость в правую ладонь, представляя тепло, становящееся все более обжигающим. В ладони стала стремительно разгораться Веда Огня. Ладо с восторгом заметил, что какой необычайно мощной она получилась - разрослась уже до размера костра.

Ладо направил ладонь в сторону болотника и дунул.

Огненная струя понеслась в сторону твари. Та заметалась из стороны в сторону и в последний момент увернулась. Огонь прошелся по болтающемуся на спине желудку и выжег в нем небольшую полосу.

Но это лишь разозлило болотника. С удвоенной скоростью он ринулся на Ладо, а тот с ужасом понял, что с непривычки вложил в выстрел всю накопившуюся мощь.

И тут клешни сомкнулись на его ногах.

Ладо завопил от боли, ощущая, как острые резцы погружаются в его плоть, добираясь до кости. Болотник подхватил его, швырнул из стороны в сторону, выворачивая ноги до невероятной боли, а затем поднял высоко над собой, готовясь опустить прямо в желе на загривке...

Ладо зажмурился.

И в этот момент болотника пронзил меч.

Он быстро обмяк, клешни разжались, и Ладо рухнул на землю. Он увидел облысевшего Рознега, который проворачивал меч внутри твари, пока та, наконец, не затихла. Затем он вытащил оружие, отточенными движениями вытер его об траву и протянул руку Ладо.

-Вставай. Нам нужно двигаться дальше.

Лишившись волос и части бороды, Рознег выглядел очень непривычно. Большое родимое пятно на щеке стало казаться еще больше.

Ладо ошалело посмотрел на него, тяжело дыша, и вдруг захохотал. Он не мог остановиться и все сильнее заходился смехом.

-Что смешного? - пробурчал Рознег, который невозмутимо сворачивал лагерь и проверял сбрую на лошадях.

-Да ничего, - сквозь слезы ответил Ладо. - Ха-ха-ха! Тебе макушку переварил рак-переросток! А еще ты мог бы лет сто провести в этом болоте, ты же и так мертвец! Ха-ха!

-И что здесь смешного?

-Просто представил, как ты торчишь в болоте и хлопаешь глазами! Ха-ха!

Рознег пожал плечами.

-Понятно, смех новобранца. Никогда раньше не сталкивался со смертью? С почином. Бери себя в руки и догоняй.

Рознег уже собрался, как ни в чем не бывало запрыгнул на лошадь, и двинулся в чащу.

-Эй! - окликнул его Ладо. – Я не могу. Он порезал мне ноги.

Рознег вопросительно полуобернулся в седле.

-И что я должен сделать?

Рознег молча двинулся дальше.

Ладо наложил на раны Веду Здоровья, как смог, и по крайней мере, остановил кровь. Закинул пожитки на Вредину, с третьей попытки забрался на нее и поспешил вслед за напарником.

Через некоторое время они вышли из заболоченного леса в сухой сосновый бор, залитый острыми лучами утреннего солнца. Ладо вздохнул с затаенным облегчением, почувствовав себя в относительной безопасности.

Рознег, очевидно, потеплел к нему. Когда они обедали, Рознег выделил Ладо заметно большую порцию, чем раньше. А когда вечером они снова выехали из леса на окраину поля, которое спускалось к реке, окаймленной березами, и на все это великолепие упал золотой свет заходящего солнца, Рознег указал на это рукой и сказал Ладо:

-Ты посмотри, какой великолепный цвет. Похоже на всполохи огня.

Ладо не знал, что ответить, боясь сказать что-то не то на такое неожиданное проявление доверия. Поэтому он решил просто согласиться:

-Угу.

Он давно заметил, что Рознег испытывает особую слабость к живописным пейзажам, а особенно - к закатному и утреннему свету. Ничем объяснить эту склонность ученик волхва не мог. Он раньше не встречал среди воинов-дружинников столь утонченных натур.

Задавать вопросы Ладо побоялся.

Но путь был долгий, а в такой дороге люди неизбежно узнают друг о друге очень многое.

На следующий день они зашли в удельный город Преславль, получили от Наместника припасы и двинулись дальше. К вечеру они уже вышли на окраину Степи Скелетов - огромного, гладкого, как поверхность воды, пространства, на противоположной стороне которого начинались мрачные хвойные леса Иньмы. Дорога уходила в темноту степи, освещенная высокими столбами с масляными лампами. Именно туда и лежал их путь.

Степь Скелетов была опасным местом для путников. Никто точно не знает, какие темные события происходили здесь раньше. По преданиям тьму веков назад на месте этой пустоши находилась живописная плодородная долина с прекрасными городами и богатыми деревнями. Сейчас же единственным постоянными жителями Степи Скелетов были... скелеты. Их здесь водилось во множестве - и под землей, полусгнивших, грязных, и на поверхности - отполированных до блеска воронами, солнцем и ветром. Давно забытая магия возвращала их к жизни и заставляла бродить по пустоши, сбиваясь в жуткие стаи из скелетов людей, животных, птиц и других существ.

Единственной более-менее спокойной дорогой был Суждальский тракт, освещенный по обеим сторонам, а света скелеты старались избегать. Но и на тракт случались нападения.

А Ладо и Рознегу предстояло пересечь Степь Скелетов вдали от тракта.

С невозмутимым лицом Рознег дернул поводья и двинулся вперед - в стремительно темнеющую степь с узкой светлой полосой на горизонте.

Поежившись и тяжело вздохнув, Ладо медленно двинулся за ним.

---

Уже несколько часов они брели в полной темноте. Лишь справа в дали поблескивала ниточка освещаемого Суждальского тракта. Ладо клевал носом, а Вредина то и дело останавливалась, недовольно фырча от усталости.

-Не спи, - ткнул его в бок Рознег. – Здесь нужно быть начеку.

Ладо потряс головой. Он с удивлением услышал в обычно невозмутимом голосе Рознега ощутимую тревогу.

-Ты что, боишься? – удивленно спросил он.

Рознег разгневанно шикнул и приложил палец к губам.

-Тише! Ты не понимаешь, что это за место. Последнее, где я хотел бы оказаться.

Ладо поежился и огляделся. Слышать такое от Рознега было непривычно.

-И что же здесь такого жуткого?

-Помимо мертвецов и призраков, бродящих средь бела дня? Скажем так, есть здесь кое-кто, кого бы я не хотел встретить.

-Когда мы встанем на ночлег? – зевнул Ладо. – Я уже ничего не соображаю.

-Ночлега не будет, - отрезал Рознег. – Если заснешь здесь – можешь не проснуться.

-Отличное местечко, - пробурчал Ладо. – Зачем мы вообще через эту Степь поперлись? Можно же обойти!

-Я сам упрашивал князя об этом. Но приказ есть приказ. Князь спешит. Хотя, скажу тебе по секрету, я сомневаюсь, что сам он решился бы войти сюда.

-Сам князь? – разинул рот от таких откровений Ладо. – Тебе не кажется, что ты преувеличиваешь?

Рознег огляделся и замедлил ход, чтобы оказаться вплотную к Ладо.

-Сто лет назад здесь была цветущая равнина. Ее называли Суждальское Ополье. Все крестьяне мечтали заиметь здесь уголок. Говорили, что с него можно было снимать по пять урожаев за год. И именно здесь состоялась наша битва с Ингваром. Это был старший брат Великого князя, мечтавший забрать престол вопреки воле отца. Он привел огромное войско. А нас была жалкая горстка измотанных бойцов. Здесь мы решили устроить засаду.

Ладо слушал, затаив дыхание. Неужели ему доведется узнать тайну произошедшего с князем Бреславом?

-Это было с другой стороны тракта, - махнул рукой Рознег в сторону цепочки огней. – Деревенька, изгиб реки, лесок, в котором удобно спрятать засадный полк. Ночью князь оставил нас и ушел на гору рядом с деревней – просить богов о помощи. Его не было до самого рассвета, а когда вернулся, мы его не узнали. Казалось, он сошел с ума. Взгляд, движения, речь – все было другое. Иногда казалось, что он еле сдерживает смех, по губам бродила полубезумная улыбка. Кстати, скоро рассвет…

Рознег указал на чуть заметную полоску света, появившуюся на горизонте.

-На следующий день пришло войско Ингвара. Их было так много, что все мы пали духом. Мы не могли победить. Никак. Это понимали все. Кроме Бреслава. Он скакал перед нами на лошади, в радостном предвкушении воодушевлял бойцов, обещая, что боги не оставят нас в этой битве. И битва вскоре началась. Ингвар, увидев наш передовой полк, даже не стал разбивать лагерь, а сразу пошел в атаку. Они переправились через реку, затем взбирались в гору под градом стрел, но все равно их было слишком много. Они окружили передовой полк и началась резня. Я был в засадном. Мы дождались идеального момента, когда все их резервы увязли, и ударили в спину. Но нас было так мало, что это ни на что не повлияло. Битва была проиграна. О, эта была бы славная битва и славная смерть, если бы мы там полегли. Но Бреслав не соврал – высшие силы не оставили нас.

Рознег помолчал, собираясь с мыслями.

-Внезапно небо стало черным, как смоль. Затряслась земля. Над полем нависла огромная тень с провалом вместо лица. Кто-то испугался, бросил оружие и сбежал. Но не думаю, что они успели спастись. Потому что из-за горизонта со всех сторон на нас двинулась волна огня. Дома, посевы, леса – все уничтожалось в мгновение ока, превращаясь в пепел. И эта стена накрыла поле боя. Я… Я никогда не забуду этих криков. Тысячи людей горели заживо, запекаясь внутри своих доспехов. Несколько ужасных мгновений спустя все было кончено. Посреди поля остались стоять только мы – воины Бреслава. Обгорелые, обожженные… Но тут еще кое-что… стали подниматься наши павшие товарищи. Они больше не чувствовали боли отрубленных рук и ног, пробитых насквозь тел. Они просто вернулись в строй, и мы двинулись обратно через выжженное дотла Суждальское Ополье. С того дня мы перестали быть людьми… Не знаю, с кем договорился Великий князь той ночью, но он действительно победил. Победил страшной ценой. Я увидел смерть своей жены и детей – они умерли от старости. Мое тело усохло и стало похоже на труп, но я все еще жив. Хотя больше всего на свете я мечтал бы, чтобы князь снял с меня обязанности и позволил умереть…

Рассвет разгорался, и Ладо совсем иначе посмотрел на раскинувшуюся вокруг пустошь. Теперь эти редкие искореженные деревца, гладкая поверхность и звенящая тишина без всякой живности отдавали трагедией. Хотелось как можно скорее убраться отсюда.

-Эй, Рознег, а что это там, вдалеке? - прищурившись, спросил Ладо.

На фоне светлеющего неба стали видны очертания высокого столба пыли. Он достаточно быстро перемещался.

Рознег грязно выругался и пришпорил коня.

-Это скелеты! Быстрее, надо двигаться.

Ладо тоже стеганул лошадь. Вредина недовольно всхрапнула, но, почувствовав тревожное настроение наездников, послушно перешла на рысь.

-А что будет, если нас нагонят? – полюбопытствовал Ладо.

-Мне ничего. А тебе, скорее всего, конец, - бросил Рознег. – О, Хорас всемогущий… Нас заметили.

Он указал на кружащую в небе птицу, стремительно снижавшуюся к путникам. Она уселась на сухую ветвь мертвого дерева саженях в двадцати, и Ладо понял, что это скелет большого ворона. Отполированные до блеска кости сверкали в восходящем солнце, местами покрытые еще держащимися черными перьями. Ворон посмотрел на них одной из пустых глазниц, затем взлетел и направился в сторону пылевого облака.

-Это был разведчик. Попробуем оторваться, - хмуро сообщил Рознег. – Не жалей лошадь.

Они пустились в галоп. Ладо то и дело оглядывался, пока не заболела шея. Облако пыли заметно ускорилось и теперь двигалось будто бы им наперерез. В небе кружила уже целая стая вороньих скелетов, на почтительном расстоянии преследующая путников.

Так они двигались какое-то время, пока лошади не стали выдыхаться и все чаще переходить на шаг. Ладо заметил, что Рознег стал часто поглядывать на огоньки Суждальского тракта, но ни на аршин не приблизился к ним.

-Может, свернем на тракт? – крикнул Ладо. – Кто бы нас ни преследовал, он явно не так опасен, как стая бродячих скелетов!

-Князь приказал делать это только в самом крайнем случае, - строго ответил Рознег. – Может, у нас получится отбиться. Давай займем оборону.

Ладо в очередной раз обернулся и понял, что Рознег прав. Им не уйти. Облако уже было совсем близко, и Ладо даже видел маленькие белые фигурки, блестящие на солнце…

-Вот здесь неплохое место, - указал Рознег.

Им повезло. Редкий для рельефа степи пригорок был с двух сторон огорожен каменистыми обрывистыми стенами. По ним все еще можно было залезть, но с большим трудом и риском. Они с Рознегом взобрались на вершину, спешились и стали готовиться к бою. Ладо почувствовал, как возбуждение закипает в крови.

-Постарайся повторить то, что сделал тогда на болоте, - командовал Рознег. – Только в этот раз подбери заклинание ударного воздействия: скелетам плевать на огонь, холод и воду, но их можно разнести на кусочки.

Ладо напряженно перебрал в голове свои скудные умения и решил сначала обеспечить крепкую оборону. Он напрягся и стал начитывать Веду Щита, окутывая себя с головы до ног полупрозрачным облаком. По крайней мере пару ударов оно должно выдержать.

От волнения Ладо сбился и пришлось начинать заново. Внутри снова вспыхнула злость, которую ему опять удалось подхватить и направить на волховство. Дело сразу пошло быстрее, Щит получался крепким и основательным.

Это было удивительно. Всю жизнь учителя в Школе Волхвов, а особенно Наставник, вбивали в учеников правило: нельзя черпать силу из темных чувств. Злость, гнев, ненависть, обида, зависть, алчность – им говорили, что эти чувства разрушают волхвов. И все обучающие техники были направлены на то, чтобы перед волхованием научиться очищать свой ум, изгонять плохие мысли. Но никто и никогда не рассказывал им, насколько мощный прирост к силам они могут дать…

Ладо ощутил азарт. Как-будто он стал обладателем тайного знания, дающего преимущество перед окружающими. Ему впервые стало интересно посмотреть, что же получится при следующей попытке. Он заготовил Веду Воздушного Удара и замер в предвкушении.

Скелеты уже были совсем близко. Внушительная стая примерно в сотню существ выглядела очень разношерстной. Видно, что они сбивались в кучу по всей Степи, как редкий мусор собирается в комок грязи. Скелеты людей, собак, лошадей, какие-то чистые до блеска, а какие-то тусклые и грязные, в остатках кожи и шерсти. Среди человеческих тоже наблюдалось разнообразие – латы и шлемы, мечи и щиты были на любой вкус. Ладо даже заприметил парочку в кольчугах и указал на них Рознегу.

-Это воины Ингвара, - мрачно кивнул он. – Только у его дружины была такая кольчуга. Они бродят здесь уже сотню лет. Давай подарим им покой.

Ладо уже поднял кулак, готовясь спустить с цепи Веду Воздушного Удара. Нужно было подпустить их аршинов на двадцать. Но скелеты вдруг как почуяли, и ровно на этом расстоянии разбились на две группы, начав окружать Ладо и Рознега со всех сторон.

-Плохо дело, - бросил Рознег, извлекая меч из ножен. – Эти твари поумнели. Нежить становится сильнее. Ты можешь волховать?

-Попробую.

Ладо снова вызвал в себе злость, которой было навалом в последнее время, и бросил Веду в группу скелетов, двигавшуюся слева. С его руки слетел мощный столб воздуха, пригибая травинки, снеся высохшее деревце, и врезался прямо в толпу. Сразу пять скелетов с оглушительным треском разлетелись костями по округе, еще с десяток лишились рук или ног.

-Ух ты, - с тихим восторгом прошептал Ладо.

Таким мощным волхвом он себя еще никогда не ощущал.

Еще удар! Еще! За несколько секунд он буквально разгромил левое крыло нападающих. Несколько жалких скелетов остались ползать по земле, сталкиваясь друг с другом. Занеся руку для еще одного удара, Ладо вдруг покачнулся: закружилась голова. Он ощутил, как что-то течет по лицу, приложил руку и увидел кровь.

Тело давало знать о том, что не привыкло к таким потокам энергии.

В этот момент правая группа скелетов врезалась в Рознега. За пару мгновений до этого он сделал резкий шаг вперед и наотмашь ударил тяжелым мечом. Три скелета, рвавшихся первыми, не успели среагировать, меч с треском перерубил позвоночники, и они рассыпались в груду костей. А вот следующий удар Рознега уже был заблокирован старым щитом. Два скелета-собаки схватили воина за ноги и стали пытаться повалить на землю. С другой стороны зашел крупный скелет с палицей и попытался ударить в голову.

-Осторожно, сзади! – крикнул Ладо.

Рознег в последний момент увернулся от палицы и нанес удар рукоятью меча по шее собаки, ломая позвонки. Голова осталась висеть на ноге, вцепившись в ткань, а тело безвольно рассыпалось. Крутанувшись на месте, Рознег всем своим весом обрушился на вторую, со всей силы вдавив ее бронированным коленом в землю. Раздался омерзительный хруст, а Рознег уже откатился в сторону и разбил в хлам еще одного скелета, не успевшего закрыться щитом.

И тем не менее, скелеты все напирали. Рознег пропускал удары мечами и топорами, каждый из которых уже убил бы обычного человека. К счастью, Рознег уже был мертв.

А Ладо тем временем убегал. За ним, тяжело громыхая доспехами, бежал высокий скелет с топором. Ладо накрыла невероятная слабость, и он не мог найти внутри даже капли сил на новую Веду.

Скелет нагонял. Еще немного, и он нанесет несколько ударов, пробьет защиту, и убьет Ладо. Поэтому он решил поставить все на кон.

Ладо резко остановился, развернулся, выставил вперед кулак левой руки и бросил все душевные силы на призыв Веды Воздушного Удара. От этого зависит…

Он ощутил, как из носа снова потекла кровь, и на мгновение сбился. Это мгновение стало роковым. Скелет подскочил к нему и резко ударил топором. Вспыхнула и погасла защита, топор отлетел в сторону, но тут же снова взмыл в небо в замахе.

И следующий удар отсек Ладо руку ровно по локоть.

Время будто замедлилось. Ладо с удивлением наблюдал, как отлетает в сторону его сжатая в кулак кисть, а на ее месте остается ровный срез. Скелет занес топор для последнего удара…

Осознание, что прямо сейчас он умрет, вызвало в Ладо мощнейший всплеск. Из обрубка руки вместе с брызнувшей кровью вылетела такая мощная Веда, что кости скелета разлетелись на многие аршины вокруг, а столб воздуха пошел дальше, сбив с ног Рознега и разметав окружавших его врагов.

Волна слабости накрыла Ладо, а на глаза надвинулась пелена. Он рухнул на колени, стараясь удержаться в сознании. Видел, как Рознег поднялся и отточенными движениями добил раскиданных магическим ударов врагов.

Над полем битвы повисла тишина.

Рознег воздел руки к небу и что-то прошептал, а затем с улыбкой обернулся.

И в этот момент Ладо рухнул на землю.

---

Он видел тьму. Огромное черное облако простиралось до горизонта, сверкая красными разрядами. С неба падал пепел, смешиваясь с грязью, кровью и внутренностями павших воинов.

Темнец пылал. Огромное пламя сливалось из горящих домов, стен, княжеского терема, и поднималось выше деревьев. Но громче стона пламени, сжирающего город, раздавались полные боли крики его жителей.

На горящих стенах, крича от жара, все еще сражались последние защитники города. Напирая друг на друга, на стены карабкались тысячи жутких тварей разных размеров и форм. Их внешность могла привидеться только в горячечном бреду, но была реальностью. Гигантские насекомые с частями тел других животных, трупы всех степеней разложения, покрытые липкой слизью ящеры и рептилии, жуткие зубастые головы на забавных толстых ногах, заросшие черной шерстью существа, чьи шеи переходили в подобие расширяющейся трубы без глаз, рта и ушей… все они стремились только к одному – к теплым, пульсирующим биениям еще живых сердец, толкающих вкусную кровь… Облизываясь и приговаривая слова на неизвестном древнем языке, они наперегонки заполоняли пылающий город, разрывая на куски каждого несчастного – будь то ребенок, девушка, старик или могучий воин…

Ладо понял, что смотрит на пылающий Темнец с горы. Он опустил глаза и увидел, что стоит на громадной куче блестящих человеческих черепов. Она была столь огромна, что город с ее высоты казался совсем маленьким. Ладо пригляделся и увидел, как на гору поднимается фигура в плаще, то и дело оскальзываясь на черепах.

Это был дряхлый старик. Кожа его, хоть и высохшая и изрезанная морщинами, была все же живой, что сильно изменило контуры лица. Но Ладо все равно узнал Великого князя Бреслава – по глазам.

Князь подошел к нему и рухнул на одно колено, взял за руку и склонил голову. Затем полуобернулся и с трудом обвел дряхлой рукой пылающий город.

-Ваш приказ исполнен, - прошептал он.

В этот момент Ладо услышал внутри себя голос. Каждого слово прокатывалось по его телу раскатом грома, отдаваясь мелкой дрожью.

-Я – вечность, разрушитель миров, несущий гибель всему живому.

Свиток девятый. Военный совет

Свеча догорела, и Бреслав потряс головой, выныривая из глубоких размышлений.

Он не помнил, сколько простоял, склонившись над огромной картой. За окном уже светало. Начинался новый день, и Великий князь пытался задавить в себе страх того, что этот день несет.

Войну.

Он должен Темнобогу сто тысяч жизней, чтобы получить наследника и сохранить династию. Зачтется каждый убитый по прямому приказу Бреслава или вследствие его действий. Самый быстрый и простой источник – свои крестьяне.

Но эту мысль Бреслав сразу отбросил. Сто тысяч – это примерно десятая часть от всего населения. Быстро такую резню не провернуть, значит, крестьяне смогут успеть организоваться и дать отпор. Это, конечно, не проблема для бессмертной дружины, но может непозволительно затянуть процесс и ослабить его авторитет. А цель Бреслава - все-таки передать наследнику как можно более сильную власть.

Значит, нужно перевалить неблагодарный процесс истребления на чужие плечи. Спровоцировать войну. Тогда население бодро и уверенно отправится на бойню, не подозревая о том, что приносит себя в кровавую жертву.

В этих холодных расчетах Бреслав сразу отбросил любые мысли о добре и зле, о грядущих страданиях и ужасах. Крестьяне рождаются и умирают, как бараны в стаде, и не имеют никакой ценности сами по себе. Они существуют лишь потому, что существует пастух, кормящий и заботящийся, огораживающий от волков. Не будь его – стадо перестанет существовать, разбежится, превратится в пищу. Поэтому, если части стада суждено умереть ради сохранения пастуха, то так тому и быть.

Разобравшись с этим вопросом, Великий князь начал планировать войну.

Империя Тэнно или Махейский союз? С кем воевать?

После долгих раздумий Бреслав склонился в пользу Тэнно. Все же лезть в горы махейцев слишком опасно – можно остаться без войска. Даже несмотря на сведения от разведчиков, что союз парализован внутренними распрями, Бреслав осознавал, что лучше не приближаться к Наосам, дающим магам неисчерпаемые силы. Нет, лучше он усилит охрану границы с помощью волхвов, которых должен привести Ладо.

А вот с Тэнно все гораздо проще – сама судьба подкинула ему прекрасный повод в виде покушения шиноби. Продемонстрировав их тела махейцам, он даже может рассчитывать на нейтралитет западного соседа. А сам тем временем спровоцирует Тэнно на высадку на берег и позволит им пройти вглубь страны. После этого можно будет запугать крестьян, сказав, что если они не вступят в ополчение, то Тэнно придут и уничтожат их дома и семьи…

Князь нахмурился. Одна мысль не давала ему покоя: что если махейцы все же ударят ему в спину? Что если волхвенок Ладо не справится с задачей? Что если он проиграет?..

За этим вопросом его и застал рассвет.

Князь решительно встряхнулся и направился к выходу. Все сомнения остались позади: он должен рискнуть.

---

Княжеский совет собрался впопыхах. Советников вытащили буквально из постелей, и они сонные, голодные, встревоженные, занимали свои места вокруг длинного стола. Только мертвый воевода смотрел прежним немигающим взглядом перед собой.

Великий князь сидел во главе стола, подперев голову рукой, и хмуро наблюдал, как заполняется помещение. Когда зашел последний советник, дружинники захлопнули двери и встали перед ними стеной.

Советники вопросительно посмотрели на князя. Повисла тишина.

Великий князь молчал. Пауза затягивалась, и государственные мужи тревожно перекидывались взглядами друг с другом. Наконец, старец-тиун встал, почтительно поклонился и проскрипел:

-О мудрый Великий князь, не скажешь ли ты нам, зачем в столь великой спешке собрал нас сегодня?

Великий князь перевел на старика тяжелый взгляд:

-Вот именно, зачем я вас собрал?

Тиун растерянно огляделся, ища поддержки. Советники старались не встречаться с ним взглядами. Здесь каждый за себя.

-Мы не знаем, князь. Мы лишь твои советники, недостойные твоей мудрости.

Князь обвел взглядом остальных.

-Кто-нибудь здесь может сказать, зачем я вас собрал?

Мертвая тишина. Советники будто обратились в камень. Даже Здебор, обычно бравший слово на каждом заседании, почувствовал, что сегодня не лучший день для этого.

-То есть мои советники, которым я доверяю судьбу нашего народа, моей династии и честь предков, даже не знают, что происходит в государстве?

Великий князь резко встал. Один из советников в дальнем углу вздрогнул. Князь тяжело облокотился на стол.

-Вы что, не понимаете, что надвигается война? Что нас хотят уничтожить? Спалить дотла все это, - князь обвел рукой зал и стукнул по столу. – Вместе с вашими домами, женами и детьми!

Оцепеневшие советники молчали.

-Вы ужасаете меня своей глупостью. Неужели нападение шиноби не открыло вам глаза? Все же ясно – это была попытка обезглавить государство накануне вторжения. Оно может начаться в любой момент. Поэтому мы должны ударить первыми.

-Позвольте, Великий князь, - послышался негромкий голос Здебора. В начале голос его предательски задрожал, но он взял себя в руки, прокашлялся и заговорил уверенно. – Но есть ли еще какие-то свидетельства того, что Империя готовит вторжение? Мы не можем быть полностью уверены, что шиноби действовали по приказу Императора. Мы знаем, что бывают беглые шиноби, не принимающие модзуку. Их могли нанять махейцы, чтобы отвести от себя подозрения. И еще множество вариантов, которые необходимо обдумать…

-Я всегда подозревал, что ты предатель, Здебор, - оборвал его князь. – А чего еще было ожидать от алчного купца? Ты же торгуешь с Империей и не хочешь терять барыши. Блеск золота совсем затмил тебе глаза, раз ты готов обменять на него судьбу нашего народа. Уведите его, пусть посидит в темнице и подумает.

Здебор не успел опомниться, как к нему подошли двое дружинников, выдернули из кресла и утащили прочь. Его протестующие крики вскоре стихли за вновь затворившимися дверьми терема.

-Есть еще возражения? – обвел всех глазами Великий князь. – Нет? Хорошо. Я жду от вас полной самоотдачи в грядущей войне. Мы не раз побеждали имперцев, не посрамим и теперь память предков. К концу дня жду ваших отчетов и предложений по подготовке войска, ополчения, казны, пропитания, а также дипломатической работы с махейцами. Да поможет нам Солнцеликий Хорас!

---

Рознег во всю прыть скакал на лошади, держа за уздцы Вредину, на которой безжизненно болтался Ладо. Его рука была туго перетянута веревкой под плечом, а культя обмотана пропитанной кровью тряпкой.

Они стремительно приближались к тракту.

Последние тридцать лет Рознег ничего не чувствовал. Дружинник князя, он и не надеялся дожить до зрелого возраста, надеясь доблестно сложить голову на поле боя. Но это было так давно… Теперь ему не страшна смерть. Но почему-то без нее не стало и радости жизни. Он стал ко всему равнодушен. Все стало плоским. Он похоронил жену и своего сына, увидев их стариками. За эту жизнь, кажущуюся бесконечной, перевидал столько боли, горя, предательств, несбывшихся надежд и зла, что уже ни на что не надеялся и ничего не ждал.

И теперь, глядя на молодого паренька, жизнь которого вот-вот должна была оборваться, он ничего не чувствовал. Сколько таких он уже перевидал – с горящим огнем в глазах, верящих в свою звезду или полностью потерянных и разбитых жизнью – все они также безжалостно растворялись и уходили в пустоту. С этим ничего не поделать.

Но у Рознега оставался долг. Он поклялся служить Великому князю до самой смерти. А значит, он должен был со всей ответственностью и упорством выполнять поставленную перед ним задачу.

Копыта зацокали по вымощенному камнем широкому тракту. Рознег подстегнул коня, и они полетели вперед еще быстрее. Мертвый воин тщательно вглядывался вперед, стараясь разглядеть на горизонте хоть что-то.

И вскоре ему повезло.

Тяжелый и долгий путь требовал отдыха. Поэтому несколько лет назад Великий князь выбрал по одной купеческой семье из каждой земли, через которую проходил тракт, и обязал отстроить и содержать постоялый двор в строго отведенном месте. Все, что зарабатывал купец сверх необходимого для качественной работы минимума он мог забрать себе.

Это решение сразу оживило торговлю в Темном княжестве, по тракту стало ездить так много людей, что иногда даже стали образовываться заторы.

И теперь Рознег приближался к такому постоялому двору. Не доезжая до него, он замедлился и тщательно осмотрел пристройку и конюшню. Они пустовали, а значит, посетителей почти не было. Лишь одна богато украшенная купеческая повозка стояла за углом.

Рознег решил рискнуть. Он привязал лошадей к коновязи, бережно снял Ладо и вошел внутрь.

В полутьме трактира он нащупал взглядом лишь двух человек. За стойкой посапывал усатый торговец, а в дальнем углу за пустым столом сидел толстый купец и что-то потягивал из кружки.

Этот купец ему сразу не понравился.

Было в нем что-то… подозрительное. А именно то, что Рознег за всю свою жизнь не видел, чтобы купцы пускались в длительное путешествие в одиночку.

Стараясь не выпускать купца из поля зрения, он снес кружки с ближайшего стола и положил Ладо на столешницу. Ослабил веревку, чтобы не допустить почернения руки. Кровь снова стала напитывать тряпку.

-Эй! Смерд! – гаркнул Рознег. – Просыпайся!

Спящий торговец встрепенулся, вскочил со стула и полным ужаса голосом залепетал:

-Все для усталого путника: пироги, медовуха, квас, уютная постель без клопов…

-Неси из погреба что-то холодное, быстро! Еще нужно чем-то снять боль: опий, конопля, вино, беладонна, мандрагора…

-Н-но у меня ничего такого нет… Это не лекарская лавка…

-Послушай, торгаш, - угрожающе понизил голос Рознег. – Это Верховный волхв, посланник Великого князя… Если он умрет в твоем трактире без помощи, тебе отрубят голову. Так что придумай что-нибудь.

Смертельно побледневший трактирщик кубарем полетел в погреб, откуда вернулся с большой бутылью.

-Никаких трав у меня нет, господин… Но это… это очень сильный напиток! Мало кто может сделать глоток и устоять на ногах. Так что если угостить молодого господина, то какое-то время он не будет чувствовать вообще ничего…

Рознег зубами выдернул пробку и с подозрением понюхал.

-Годится.

Он раскрыл рот Ладо и осторожно влил жидкость.

-Неси свечу. Надо прижечь рану.

К его удивлению, трактирщик изо всех сил замотал головой.

-Нет нет, господин, ни в коем случае! Это не поможет! Тогда молодой господин точно умрет здесь, и Великий князь отрубит мне голову…

-А ну быстро неси! Не твое дело рассуждать!

Однако, Рознег призадумался. Прижигание раны – самый радикальный способ, который редко приводил к успеху. В лучшем случае, это помогало на очень короткий срок, чтобы воин мог продолжить битву, после чего все равно погибал от кровотечения, переместившегося внутрь. Рознег не знал, не убьет ли он парня этой операцией. Но без нее он точно не выживет.

Он разрезал окровавленную тряпку на руке Ладо. Из ровного среза вокруг белой кости бодрым ручейком сочилась кровь. Рознег вынул свой меч из ножен. Торговец прибежал с толстой свечой. Острие, раскаленная почти докрасна, стало приближаться к ране…

-Подождите, - раздался раскатистый бас. – Вы и правда от Великого князя?

К ним вразвалочку приближался купец, с удивительной прытью преодолевший весь трактир за пару мгновений. Рознег сделал два шага назад, резко выставив меч перед собой.

-Еще один шаг, и тебе не поздоровится.

Купец примирительно поднял руки.

-Давайте просто поговорим. Я могу помочь мальчику… Он действительно послан Великим князем?

-Так я тебе и сказал, махейское отродье.

Глаза купца удивленно расширились.

-Что… Откуда… То есть, что значит «махейское»?! – поспешно изобразил он возмущение.

-Думаешь, если напялил личину купца, то всех обвел вокруг пальца? Да я с первого взгляда понял, что ты подделка. Говори, что ты здесь вынюхиваешь и ну-ка… держи руки на виду!

Раскаленное острие меча указывало прямо в широкую грудь купца, укутанную в парчовый платок с красивым орнаментом. Но купец лишь вздохнул и совсем перестал изображать испуг. По его лицу пробежала виноватая улыбка.

-Если не секрет, на чем я прокололась?

«Колдунья, - отметил про себя Рознег. Интересно».

-Твоя повозка – такие есть только в западных землях. Путь неблизкий, а ты одна. Купцы поодиночке не ездят, только караванами, чтобы скинуться на приличную охрану. Повозка не груженая, едешь порожняком по Суждальскому тракту – вдвойне странно. Здесь слишком опасно. Значит, есть у тебя какие-то козыри в рукаве… Оружия нет, значит, рассчитываешь на магию. Слишком все это похоже на то, что ты махейская разведчица в личине нашего купца с западной заставы. И я бы мог зарубить тебя с порога. Вот только… Что ты здесь забыла?

Купец слабо поаплодировал, щелкнул пальцами, и через секунду перед Рознегом уже стояла невысокая молодая женщина с твердым взглядом, в махейской пунцовой накидке.

-Меня зовут Эрис, - уверенно сказала она. – Я архонтесса Махейского союза. И у меня есть дело к Великому Князю. Это невероятно важно и касается всех… всех живых существ в нашем мире. Вы позволите помочь мальчику?

Рознег напряженно размышлял. Он не верил ни единому слову этой махейской шпионки. Однако, если она действительно может помочь Ладо, то нужно воспользоваться шансом… А дальше действовать по обстановке.

Поэтому Рознег кивнул и опустил меч.

-Лечи его.

-Минуточку, - возразила магесса. – Сначала гарантии. Мне нужно ваше слово, что вы меня не тронете и обеспечите встречу с Великим князем.

-Обещаю.

-Поклянитесь, как положено. Как мужчина, как воин, с обращением к Солнцеликому Хорасу.

Рознег выругался про себя. Да уж, махейцы явно не теряли времени зря и хорошо изучили своих соседей. Может ли он сказать то же самое про темняков? Точно нет. Он – один из самых опытных и мудрых воинов во всем Темном княжестве - не знал практически ничего о других странах. А зачем что-то про них изучать, если меч одинаково разрезает плоть что тех, что этих, а внутри бьется доблестное сердце воина?

Рознег снова бросил взгляд на Ладо. Его грудь уже еле-еле вздымалась и в любой момент могла замереть.

-Будь по-твоему.

Он встал на одно колено, уперев меч острием в землю и опершись обеими руками на гарду. Воздел голову небу и громко проговорил:

-Клянусь своей честью, памятью рода и предков моих, что если ты вылечишь Ладо и не будешь творить зла против Темного княжества, то я не трону тебя и сделаю все, что в моих силах, чтобы Великий князь выслушал тебя. Да буду клят я от Хораса Солнцеликого, да буду иссечен мечем своим и опозорен на вечные времена, если отступлюсь от сих слов.

Он поднялся на ноги, вложил меч в ножны и кивнул на Ладо:

-Действуй.

Эрис подошла к парню и аккуратно осмотрела рану.

-Он уже почти отходит из нашего мира. Мне понадобятся все силы и максимальная концентрация. Прошу не прикасаться ко мне, пока не закончу.

Она опустилась на пол рядом с Ладо и закрыла глаза.

Вокруг ее ладоней, сложенных в замысловатую фигуру перед лицом, стал медленно разгораться голубоватый свет Печати Жизни.

В этот момент дверь в трактир открылась, и внутрь вошло несколько уставших, измазанных в дорожной пыли мужчин. Все они были вооружены, а их лица закрыты.

Увидев происходящее в трактире, первые вошедшие ошеломленно замерли, а за ними с улицы толкались остальные. Самый первый – с длинными спутанными волосами, перевел взгляд с бледного Ладо на Рознега и цепко пробежался по мечу и доспехам.

Рознег все понял сразу. Их все-таки настигли.

И патлатый тоже все понял.

Он кинулся вперед, извлекая из-под плаща узкий стилет, и занес его над горлом Ладо.

Но Рознег резко достал меч из ножен. Блеснула сталь, и рука со стилетом отлетела в сторону стойки, за которой спрятался проклинающий свою судьбу трактирщик.

Не давая врагу опомниться, Рознег сделал шаг вперед и нечеловечески мощным ударом снес противнику голову.

Остальные убийцы с криками ярости кинулись мстить за своего предводителя.

-Убейте волхвенка! – крикнул один из них.

Эрис продолжала невозмутимо сидеть с закрытыми глазами, будто ничего не происходило. Прямо возле нее вихрем летал Рознег, стараясь не подпустить врагов ни на шаг к Ладо. Лилась кровь, отлетали отрубленные конечности, нападающие один за другим отползали в сторону, постанывая от боли. Рознег пропустил несколько ударов, каждый из которых отправил бы обычного человека на погребальный костер, но он даже не моргнул глазом.

Через пару минут бой закончился. Троих Рознег убил, пятерых ранил, и они слабо барахтались на полу, истекая кровью. Оставшиеся усвоили урок и быстро ретировались из трактира.

-Думал, пришлют побольше, - хмыкнул Рознег, подходя к ближайшему раненому. Он зажимал большую рану в боку, их которой толчками выливалась кровь. – Кто вас послал? Говори.

Он мягко надавил на живот. Раненый тихо заскулил от боли. В его глазах читалась мольба.

-С такой раной будешь мучительно умирать много часов… Если не дней. Никто здесь тебе не поможет. Назови имя, и я сделаю все быстро.

Раненый что-то зашептал, Рознег наклонился к нему.

-Пошел ты нахер, мертвяк тухлый, - услышал он шепот. – И твой дохлый князь.

Рознег встал и пнул его в бок. Раненый потерял сознание.

Вдруг в дверь что-то с огромной силой ударило. Рознег вздохнул и направился к выходу.

-Смелые недобитки, - пробурчал он.

Однако дверь не поддавалась. Он понял, что они подперли ее чем-то тяжелым. Скорее всего, телегой.

И тут в щели и закрытые оконные ставни потянулся едкий черный дым.

Ублюдки. Они решили спалить весь трактир.

Рознег заметался. Ему-то ничего не будет, кроме уродливых ожогов на коже, а вот волхвенок погибнет.

-Есть еще выходы? – рявкнул он на испуганного торговца. Тот в ужасе затряс головой.

-Только окна! Но они с решетками, чтобы разбойники не влезли!

Рознег подбежал к ближайшему окну, распахнул ставни и попытался выбить крепко приколоченную решетку. В окно вместе с облаком дыма влетело насколько стрел, со звоном отлетев от кольчуги дружинника. Решетка не поддавалась.

Рознег хмуро оглянулся. Ситуация была безвыходной. Дым уже плотно стелился по полу, душа раненых, не способных подняться и вдохнуть. Судя по треску и стону дерева сверху, огонь уже перекинулся на крышу. Лишь Эрис сидела едва ли не с расслабленной улыбкой, держа над Ладо разросшийся голубой шар.

-Эй, колдунья, - окрикнул ее Рознег. – У нас проблемы.

Но никакой реакции не последовало.

---

Трактир пылал, обложенный сеном из конюшни. Молодой парнишка с факелом, снятым со столба, освещающего тракт, выбежал из-за здания.

-Сзади тоже поджег!

Его выжившие напарники были у входа: долговязый целил из лука по окнам, на случай, если цель попробует сбежать, а другой, не обращая внимания на кровоточащий порез на плече, продолжал подтаскивать тюки с сеном.

Молодой подошел к лучнику, вытер пот со лба и приложил руку ко лбу.

-Увидимся на Вечном пиру, братья… Простите, что не вытащили вас.

-Цель должна быть уничтожена, Остромир. Любой ценой, - бросил лучник. – Свободы без жертв не бывает.

-Понимаю, - вздохнул молодой. – Но так хотелось бы...

Огонь уже охватил весь трактир, превратив его в огромный костер. Дерево трещало, издавало протяжные звуки, будто жалобно скулило. Но налетевший ветер лишь безжалостно раздувал бушующее пламя.

-Эй, Радим, заканчивай! – крикнул лучник.

Раненый в плечо напарник с бритым наголо черепом, разрисованным татуировками, оглянулся и выронил тюк с сеном. Потерянно постоял и подошел к товарищам.

-Ты как? С тобой все в порядке? – потряс его за плечо молодой.

-Я… да.

-Надо уходить. В таком огне никто не выживет. А нас не должны здесь увидеть.

-Нет. Нужно подождать. Нельзя оплошать.

В этот момент с громким треском внутрь обрушилась крыша, выбросив до небес сноп ярких искр.

-Поехали, Радим. Мальчишка мертв. Мы выполнили заказ. Больше здесь делать нечего.

Они отвязали лошадей Рознега, Ладо и Эрис, запряженную в купеческую повозку, в спешке оседлали их и двинулись к тракту. Вредина сопротивлялась и виляла, но Остромир был опытным наездником и быстро поставил ее на место.

На выезде от трактира лучник обернулся к горящему зданию и торжественно сплюнул:

-Получайте, кровопийцы. Это вам за все страдания. Приговор от народа.

Три фигуры уже скрылись за горизонтом, когда стены трактира обвалились внутрь.

Однако, они не упали полностью, а уперлись во что-то. Через мгновение мощная фиолетовая вспышка разбросала обугленные доски во все стороны, мгновенно загасив пламя.

Посреди дымящихся развалин светился защитный купол, под которым съежились четыре фигуры. Купол держала Эрис, чуть не падая с ног от жуткой усталости. Трактирщика била мелкая дрожь.

А со стола, очнувшись, поднялся Ладо и пораженно оглядывался вокруг, пытаясь почесать затылок идеально ровным затянувшимся обрубком руки.

---

Рознег написал трактирщику расписку, с которой тот должен был обратиться к Великому князю и получить помилование за то, что не уберег от пожара трактир. Из уцелевшего погреба Рознег забрал несколько бутылей воды, кваса, вяленого мяса и сушеных яблок.

После этого они сели в купеческую повозку, оставшуюся без лошади, Эрис произнесла какое-то заклинание, и повозка поехала сама. Теперь соблюдать маскировку уже не было нужды, поэтому Эрис легла на сиденье и погрузилась в глубокий сон.

Ладо смотрел в окно, периодически кидая взгляд на культю с розовой нежной кожицей на месте разреза и щупая ее другой рукой. Он никак не мог поверить, что лишился ее навсегда. Эрис сказала, что если бы удалось найти отрубленную руку сразу после боя, то она смогла бы скрепить все обратно. Но за нее, скорее всего, уже давно передрались черные вороны, и победитель гордо полакомился трофеем.

Они ехали молча. Ладо даже не смотрел в сторону Рознега, борясь с новым для него чувством невиданной силы.

Ненавистью.

Это он виноват. Мертвяк. Зачем было идти через эту степь? Ему-то плевать, он уже мертвый. Но тащить живого человека, без защиты, еще и не по тракту! Ему просто плевать на Ладо. Остался без руки – ну и ладно! Кто он вообще такой? Никто. Пыль на сапогах Великого князя. И что ему теперь делать без руки? Совсем одному, без помощи близких и друзей… Сначала на него все наплевали, все бросили, и он вынужден был жить воровством. Потом насильно закрыли на всю жизнь в Школе Волхвов. Потом лишили и того немногого, что было. А теперь – уже начинают отрезать по кусочку от тела. Сколько еще князю потребуется от него? Что еще он захочет забрать? Ногу? Глаз? Жизнь?

Всю жизнь его мотало, как щепку в бурной реке. Он безропотно принимал все удары судьбы и выполнял все, что говорили. Но никогда не задумывался о том, чего хочет он сам.

Он вдруг почувствовал себя глупым, потерявшим тысячи дней впустую… Тесная трясущаяся повозка, ноющий обрубок руки, спящая рядом чужестранка, безразличный мертвый дружинник напротив – все это показалось Ладо таким пустым и чужим, что ему до тошноты захотелось сбежать. Он не хотел находиться здесь ни мгновением больше.

Так может все-таки… сбежать?

Эта идея ворвалась внутрь Ладо бурным потоком. Он резко выпрямился, пронзенный мыслью, впервые в жизни пришедшей в голову. И сам испугался ее, бросив тревожный взгляд на Рознега, будто тот мог понять, о чем он думает. Но тот не сводил глаз со спящей незнакомки.

Если бежать, то куда? Будут ли его искать, чтобы предать смерти за предательство князя? Если да, то в Темном княжестве не спрятаться. Может, сбежать в Махейский Союз?..

Ладо с упоением погрузился в эти мысли.

---

Рознег не лез к парню. Здесь словами не поможешь. Наверняка, он очень зол. Слишком много свалилось на мальчишку, который почти всю жизнь провел в безопасности и предсказуемости.

Ощущал ли Рознег вину? Он уже не был уверен, что вообще может что-то ощущать. Разве что небольшая жалость просыпалась, когда он видел, как Ладо баюкает свою культю. Но жалость – это слабость. Она размягчает. Рознег должен выполнить задание Великого князя, а больше ничего на этом свете не имеет значения. Если кому-то придется умереть, покалечиться, тяжело страдать, то так тому и быть. Нет ничего важнее верности князю. И больше ни о чем думать не надо.

Поэтому он отбросил мысли о Ладо и принялся рассматривать спящую магессу. Она доставляла ему немало беспокойства. Какие фокусы она может выкинуть? Что делать с клятвой, которую она вынудила его принести? Не поступает ли он безответственно, позволяя вражеской шпионке находиться на свободе?

Рознег сам не заметил, как невольно начал любоваться резкими, точными чертами ее лица.

Она спала вечер, ночь, весь следующий день и следующую ночь. Даже стремительное похолодание не прервало ее сон. А когда Эрис проснулась, повозка уже подъезжала к концу Суждальского тракта. Здесь он упирался в лес, расходясь по бокам проселочными дорогами, уводящими в близлежащие деревни.

Они пересекли Степь Скелетов.

Теперь перед ними высились огромной высоты и толщины хвойные деревья, верхушки которых терялись в облаках.

Впереди путников ждали темные леса Иньмы.

Свиток десятый. Иньма

Иньма встретила гостей холодным туманом. Он стелился между толстыми стволами деревьев, мягко окутывая землю и пряча ее от чужих глаз, будто скромная девица свое тело. Северное солнце, и без того слабое, с трудом пробивалось через поросшие мхом размашистые ветви. В лесу царила полутьма, которая вкрадчиво пробиралась в сердце каждого путника, пока тот погружался все глубже и глубже в ее объятия.

Деревья стояли плотным строем по бокам узкой и ухабистой тропы, на которой вряд ли смогли бы разъехаться две повозки. Вглядываясь в неизведанную чащу, Ладо понял, что мысли о побеге придется отложить на потом. В таких местах лучше держаться поближе к Рознегу.

Эрис проснулась и теперь тоже с любопытством смотрела в окно. Рожденная и выросшая в горах, под свободным небом, она чувствовала себя непривычно в подступающей со всех сторон плотности леса. Лес давил на нее своей таинственностью. Невозможно отгадать, какие опасности могут скрываться в этой полутьме. Однако, она также ощущала и бодрящий прилив сил – этот лес был наполнен Архэ, он буквально дышал магией. Это было удивительное место.

Вскоре им попалась небольшая опушка, освещенная тусклым солнцем. Рознег кивнул Эрис:

-Нужно сделать привал. Останови.

Эрис озадаченно посмотрела на него, хлопая ресницами, а затем вспомнила, что повозка движется без коней. Это уже вызвало пару удивленных возгласов со стороны проезжающих мимо торговых караванов.

Эрис повела рукой, и повозка свернула с дороги на опушку.

-Сиди, - остановил Рознег собравшегося выходить Ладо. – Я проверю.

Рознег углубился в лес, держа руку на рукоятке меча, и обошел вокруг опушки, периодически останавливаясь и внимательно вслушиваясь в гнетущую тишину Иньмы. Здесь не пели птицы, не пробегали животные, не дул ветер. Только протяжно скрипели деревья.

-Я умираю с голоду – услышал Ладо. – Кстати, как твоя рука?

Он удивленно повернулся и увидел доброжелательный взгляд Эрис. Он почему-то смутился и отвел глаза.

-Рука чешется, - пробормотал он. – Где ты так хорошо освоила наш язык?

-Магия, - улыбнулась Эрис. – Есть специальная Печать, разработанная в нашей Академии, которая позволяет быстро переводить речь с любого языка. К сожалению, также быстро изучать язык мы еще не научились.

-Не понимаю. Как ты можешь говорить, не зная слов?

-Я говорю на своем, а Печать преобразует мои слова в ваши. Это просто звуковая иллюзия.

-Нас такому не учили, - завистливо покачал головой Ладо.

-Я слышала, как мертвый воин назвал тебя Верховным Волхвом. Как так вышло, что такой… юный волхв стал Верховным?

Ладо бросило в жар, и снова он не ожидал от себя такой реакции. Ему почему-то стало очень обидно, что эта особа видит в нем всего лишь мальчишку. Она говорила с ним ласково и почти снисходительно

-Тебе не положено об этом знать, - буркнул он. – Вдруг ты шпионка.

-Я не шпионка. Я должна поговорить с вашим Великим князем. Предупредить… о грядущей опасности.

-О какой опасности?

Тень пробежала по лицу Эрис.

-О том, что Хаос пришел в наш мир. И он несет нам тяжелые времена.

Ладо поежился. Ему вдруг стало тревожно и неуютно. Смутное воспоминание мелькнуло перед глазами – горящий город, гора черепов и жуткий голос, вещающий откуда-то из-под сердца…

-Выходите! – раздался окрик Рознега. Он вернулся из леса с горстью хвороста.

Они расстелили на холодной земле дорогую ткань, которую предыдущий владелец повозки, видимо, надеялся продать за хорошие деньги, и разложили еду и бутыли. Ладо снова испытал неприятное чувство, когда Эрис одним лишь взглядом подожгла гору хвороста, над которой мгновенно взвился ровный огонь. Он вспомнил, как натужно пытался разжечь костер возле того болота.

Ладо и Эрис подкрепились подогретым на огне мясом, запили колючим квасом. Настроение слега улучшилось.

-Куда мы направляемся? – спросила Эрис у сидевшего спиной Рознега. Он чистил меч и периодически поглядывал в чащу перед собой.

Он ничего не ответил.

-Да ладно тебе, я не требую никаких секретных подробностей. Просто скажи, как долго все это затянется. Мое дело к Великому князю не терпит отлагательств.

-Мы едем в Скуген. Это самый северный город. Мы будем находиться там, пока не сделаем дело. Больше ты от меня ничего не услышишь, - размеренно проговорил Рознег, не оборачиваясь.

-И на том спасибо, - усмехнулась Эрис. – Я даже не думала, что в таком густом лесу может быть город… Они что, на деревьях живут? Или под землей?

Рознег тяжко вздохнул.

-Сама увидишь.

-А ты уже бывал здесь?

-Бывал. Много-много лет назад. Еще живым.

Эрис и Ладо невольно переглянулись. Им захотелось разузнать побольше, но Рознег решил, что и так уже слишком разоткровенничался. Он встал и забросал землей костер.

-Хватит рассиживаться. Надо ехать.

---

По пути в Скуген погода совсем испортилась. Началась настоящая метель. С неба повалили крупные хлопья, и повозка стала двигаться медленнее, увязая в снегу.

Теплая одежда для Ладо, выданная в дорогу, осталась в седельной сумке угнанной Вредины. Он пытался греться, закутавшись в блестящую ткань купца, но она совсем не держала тепло. Стуча зубами, он с завистью поглядывал на своих спутников, которые, как ни в чем ни бывало, смотрели в окна, за которыми завывала вьюга.

Снег валил все сильнее. Повозка почти встала.

-Ты не можешь наколдовать, чтобы мы ехали быстрее? – спросил Рознег.

Эрис покачала головой.

-Печать имитирует обычных лошадей. Это самоподдерживающееся заклинание.

-Я видел, как ваши колдуны взглядом поднимают и кидают камни. Ты так не умеешь?

-Умею. Но повозка слишком тяжелая. Это оберет у меня все силы и продлится не больше пары минут.

-Понятно, - прокряхтел Рознег и вылез наружу.

Повозка накренилась вперед и стала ехать значительно быстрее. Рознег обладал недюжинной силой, а мертвое тело еще и не ведало усталости.

Но метель разыгралась нешуточная. Все вокруг стремительно покрывалась толстым слоем снега. С каждой минутой повозка ехала все медленнее, а Ладо замерзал все сильнее. Он закрыл глаза и постарался вспомнить ощущения, которые позволили ему зажечь костер.

По уцелевшей руке заструилось тепло. Он набрал его в ладонь и резко выпустил, открыв глаза. С ладони сорвалась короткая вспышка и тут же погасла.

Эрис легким щелчком вызвала большой мерцающий шар, от которого по телеге распространялось уютное тепло.

-Прости, я не подумала, что тебе холодно. Нас с детства закаляют на заснеженных горных пиках.

-Не надо со мной сюсюкаться. Мне не холодно, - невозмутимо ответил Ладо, одновременно пытаясь незаметно придвинуться к теплому шару.

-Я не сюсюкаюсь. Если хочешь, могу погасить.

-Нет уж, оставь.

Стекла повозки быстро запотели. Эрис наклонилась вперед и доверительно понизила голос.

-Ладо, я поделилась с тобой своей тайной: рассказала зачем еду к князю. Расскажи и ты мне, зачем вам в Скуген?

Ладо внимательно посмотрел на нее и задумался: а что такого страшного случится, если он ей расскажет? Он все равно хочет сбежать от князя и его мертвяков.

-Думаю, ничего страшного, если ты узнаешь. В общем, в этих лесах живут беглые волхвы. Прошлый Великий князь их изгнал за то, что они поклонялись богу, которого нет в княжеском пантеоне. А теперь нам приказано найти их и вернуть на службу.

-Зачем это князю? Это выглядит как слабость и понижает его авторитет.

-Других волхвов не осталось. Империя Тэнно и одним взрывом уничтожила всех волхвов. Кроме меня.

-Империя Тэнно? – пораженно восклинула Эрис. – Когда это случилось?!

-Несколько дней назад, - пожал плечами Ладо.

Эрис напряженно обдумывала услышанное. Гибель волхвов серьезно меняла баланс сил. Психос уже наверняка узнал об этом через шпионов. Если прибавить к этому его слова о том, что Академия изобрела переносные Наосы… то скоро может начаться вторжение в Темное княжество.

Но что-то здесь не складывалось… Внезапное нападение Империи Тэнно. В чем его смысл? Спящий Император всегда был осторожен и рассудителен и использовал силу, только когда был наверняка уверен в результате. Он стал еще более осторожен после того, как двести лет назад потерял войско в бою с прадедом Бреслава. Поскольку он видит глазами своих воинов и слышит их ушами, то он точно знает, что именно произошло в тот день. С тех пор в отношениях с Темным княжеством он делал ставку исключительно на дипломатию и торговлю. И вот теперь что-то поменялось.

Эрис буквально кожей чувствовала, что мир стоит на пороге больших событий. Будто бы в размеренный и ровный ход истории бесцеремонно вторглась какая-то сила и теперь готовится переиначить все на свой лад. Эрис стало страшно, и теплый шар в ее ладонях жалобно замигал и потух.

Повозка резко замедлилась. Открылась дверь, и занесенный с головы до ног снегом Рознег прокричал:

-Останавливай! Приехали!

Ладо выглянул наружу.

Сквозь плотную пелену снегопада виднелись высокие ворота, увенчанные сторожевой башней. В обе стороны от них уходил частокол из мощных бревен.

-Кто вы? – донесся крик с башни. – Назовитесь!

-Мы от Великого князя! – прокричал в ответ Рознег. – Я его дружинник Рознег, со мной Верховный волхв и … махейская купчиха.

-Махейская? Что-то здесь не чисто. Махейцев князь не жалует. Идите-ка, куда шли!

-У меня есть грамота от князя!

-Ну и подотрись ей!

-Слышишь, ты, гниль болотная, я дружинник Великого князя! Немедля позови сюда княжеского Наместника, не то худо будет!

На башне на какое-то время затихли, а затем раздался громкий бас:

-Рознег, это ты?

-Я, Добран.

-Сколько лет прошло! Какими судьбами?

-По княжескому делу.

Ворота со скрипом начали открываться.

В открывшемся проеме, уперев руки в бока, стоял мощный человек в богато украшенной накидке и меховой шапке. Как и Рознег, он давно уже был мертв, но огромный рост и большой живот выдавали в нем давнего любителя кутежей, драк, веселья и женщин.

Они с Рознегом крепко обнялись и пожали друг другу руки. Добран увидел повозку без коней и озадаченно почесал в затылке:

-Только не говори, что ты тащил ее на себе.

-Со мной тут Верховный волхв. Он что угодно может.

В этот момент Ладо, поеживаясь, вылез из повозки. Наместник скользнул взглядом по обрубку руки.

-А это что за дохляк? – спросил Добран.

-Это и есть Верховный волхв Ладо.

-Кхм… Понял. Рад вашему приезду, Верховный волхв! Банька, трапеза или сразу в храм?

Ладо равнодушно пожал плечами.

-Я хочу спать.

-Тогда вас ждет самая теплая постель на сотню верст вокруг!

Наружу показалась Эрис. Наместник сразу подобрался, приосанился и прошептал Рознегу:

-А это что за девка? Красивая какая.

-Ты куда навострился? Мертвая плоть никак не забудет былые радости?

-А я с женщинами и без этого ладить умею. Так кто она? Чужестранка?

-Махейка.

-Ооо, - с интересом протянул Добран. – С махейками я еще не… кхм, не разговаривал. Ну что ж, добро пожаловать в Скуген, гости дорогие!

Они вошли в ворота.

Скуген со всех сторон был окружен густым лесом. Город располагался на обширной, расчищенной от деревьев площадке в форме круга. За деревянным частоколом и четырьмя воротами располагались добротные деревянные избы, испускающие дым из труб, терем Наместника, небольшой храм Берстука и Деваны – богов леса и охоты, а также множество полей, парников и оранжерей.

Ладо с любопытством рассматривал местных крестьян. Здесь все было то же самое, но чуточку другое. Избы и дворы казались аккуратнее и строже, крестьяне – ухоженней и послушней. Они вышли на свои дворы с детьми и низко кланялись проходящему мимо Наместнику, выкрикивая благодарности и признания в верности. Однако, когда Ладо обернулся, то увидел, что позади они разбегаются по домам, спеша захлопнуть двери.

То, что здесь не все так радужно, как кажется на первый взгляд, Ладо понял, когда они вышли на площадь перед теремом. Там на высоком столбе покачивался подвешенный за язык мертвец в богато разукрашенной одежде.

-Добран, это кто? – спросил Рознег.

-А спроси Старосту. Я здесь человек маленький, так, за порядком надзираю. А Староста народом выбран, он за все отвечает.

На крыльце сидел аккуратно постриженный мужичок в лаптях. Едва завидев Наместника, он подбежал и упал ему в ноги.

-Ну будет тебе, вставай. Расскажи моим друзьям, как живется в Скугене.

Староста встал и с выражением щенячьей преданности на лице заговорил:

-О мудрейший и добрейший Наместник, в нашем городе как всегда все хорошо: голода давно не было, подати маленькие, и все идут на пользу людям, а не боярину-кровопийце в карман. Детишек много, мир длится уже сто лет, повсюду богатство и благополучие. И все благодаря Вам и Великому князю: денно и нощно размышляете Вы о благе государства. Яства и удовольствия не прельщают Вас. Вы хотите лишь одного - оправдать доверие Великого князя, чтобы по всей Иньме исполнялась княжеская воля. Поэтому простым людям живется хорошо и вольготно.

Добран поднял взгляд на висельника над головой и театрально нахмурился:

-Ну вот ты говоришь, как хорошо у нас живется. А это что такое, по-твоему?

Староста в одно мгновение из подобострастного превратился в обуянного праведным гневом:

-Это сын одного из зажиточных предателей! В частных беседах с такими же гнилыми юнцами любил много возвести напраслину на князя, обвинить оного в братоубийстве и властолюбии. К счастью, верные князю люди услышали этот разговор и покарали наглеца!

-Что же ты такое говоришь? – продолжал хмуриться Добран. – Тебе не кажется, что вешать только за слова - это перебор?

-Его никто за язык не тянул! - прокричал Староста. – Сначала мысль, потом слово, потом дело! Отныне другим неповадно будет даже думать о том, что нашего князя порицать!

Добран засмеялся и похлопал Старосту по плечу.

-Ну и ну, постоянно удивляюсь, какой же ты у меня кровожадный! Я в твои дела не лезу, конечно… Ты сам знаешь, я здесь человек маленький.

-О мудрейший Наместник, не каждому дана такая мудрость, такая внутренняя сила, как Вам! Не каждый может быть таким справедливым и великодушным!

-Ну хорошо, иди. Подготовь гостям угощение и комнаты.

Староста на трясущихся ногах побежал в терем.

-Вот так и живем, - развел руками Наместник.

---

Пока Ладо и Эрис располагались в тереме, Рознег покинул наместнический двор и отправился в восточную часть Скугена.

Поплутав какое-то время между аккуратных оград, провожаемый из окон настороженными взглядами, он остановился возле покосившейся старой избы.

Рядом с избой орудовал лопатой парень лет двадцати, расчищая в снегу дорожку от крыльца к общей дороге. Увидев Рознега, он выпрямился и вытер раскрасневшееся лицо.

-Чего надобно, господин?

На правой стороне лица у парня виднелось большое родимое пятно, спускавшееся на шею.

Рознег молча смотрел на парня. Тот озадаченно постучал в дверь.

-Матушка, к нам незнакомый дружинник пришел. Не уразумею я, чего надобно.

На крыльцо вышла пожилая женщина и с тревогой закуталась в платок, увидев Рознега.

-Здесь жила Бояна? – наконец нашел в себе силы спросить он.

-Бояна? Это моя бабушка, - хриплым голосом ответила женщина. – Радик, оставь, потом почистишь.

Сомнений нет. Это именно тот дом. Именно здесь он сто два года назад провел ночь с прекрасной девушкой, которая всю жизнь затем являлась ему во снах перед битвами.

А перед ним сейчас стоят его внучка и правнук.

-Как тебя зовут, парень?

-Радогор.

Рознег внимательно рассматривал их и в каждом изгибе лица, каждом жесте и выражении глаз ему виделось что-то родное и знакомое.

Впервые за долгие десятилетия он ощутил внутри что-то теплое.

Его род еще длится. Все еще живет, тянется тоненькая ниточка, продирается сквозь суровые года как хрупкий, но упорный цветок меж камней.

Рознег развернулся и быстрым шагом пошел прочь. По лицу его бродила с трудом сдерживаемая улыбка.

---

Ладо не мог свыкнуться с потерей руки. Простейшее действие теперь отнимало множество сил. Но он с незнакомой для себя прежде злостью не звал никого на помощь и учился управляться со всем самостоятельно.

Кое-как отмывшись после многодневной дороги в теплой бане, наевшись до отвала угощений от стряпчего Наместника, Ладо упал на мягкую постель и разомлел. На ровных, идеально вытесанных стенах терема играл огонек свечи. Глаза стали смыкаться.

Как прекрасно жить в тереме! Тем, кто сумел пробиться в эти стены, достается все самое лучшее. Вкусная пища, тепло, безопасность, подобострастие остальных. Сквозь сон Ладо поймал себя на мысли, что он теперь Верховный волхв, и эти блага принадлежат ему по праву. Так зачем он мечтает сбежать? Разве бегство не удел трусов и слабаков? Возможно, он должен поступить наоборот – вернуться в Темнец и обрести настоящую власть?..

Ладо уже не понимал, что заканчиваются его мысли и начинаются чьи-то чужие. В голове будто звучал вкрадчивый голос, постепенно убаюкивая его, пробираясь все глубже и глубже…

Ладо проснулся от хлопка дверью. Свеча погасла, но благодаря косому лучу луны, рассекшему комнату, он понял, что здесь никого нет. Значит, хлопнула соседняя дверь. В комнату Эрис.

Оттуда донеслась какая-то возня и возмущенные возгласы. Ладо слез с кровати и вышел в коридор.

Дверь в комнату Эрис была приоткрыта. Он заглянул внутрь и увидел, как большая фигура в просторной рубахе взгромоздилась на кровать и пытается запустить руку под брыкающееся одеяло.

Не думая ни секунды, Ладо схватил здоровой рукой стоявшую у двери тяжелую кадку из-под воды, замахнулся и опустил ее на загривок незваного гостя.

Но тот будто и не почувствовал удара. Лишь недовольно закряхтел, махнул ручищей, и Ладо кубарем отлетел в сторону, ударившись затылком о стену.

Комнату озарил яркий свет. В это же мгновение внутрь вбежали дружинники, встревоженные шумом. Ладо с трудом сфокусировал взгляд.

На кровати, сидела Эрис, держа в одной руке яркий сноп света, а в другой – готовый сорваться с пальцев шар, состоящий из молний. Ночная рубашка была разорвана, обнажая изящное плечо и острую ключицу. Лицо ее выражало холодную ярость, и вся эта картина вместе показалось Ладо столь прекрасной, что он захотел запомнить ее навсегда.

Посреди комнаты, озадаченно скребя в затылке, стоял Добран.

-Купчиха, говорите? – задумчиво проговорил он. – Ну-ну.

Он резко махнул своей дружине, и та взяла Эрис в полукольцо, ощетинившись копьями.

-Как же ты так провела старину Рознега, колдовская шлюха? Неужто он совсем потерял хватку? Или ты применила к нему свои чары?

-Она под моей защитой, - послышался глухой голос из коридора.

Дружинники расступились, и в комнату вошел Рознег. Скользнув взглядом по Эрис, он повернулся к Добрану, держа руки на поясе.

-Она прибыла, чтобы передать важное послание Великому князю. Я дал ей клятву, что она поговорит с князем. Поэтому вынужден буду защищать, пока клятва не будет исполнена.

Добран рассмеялся.

-Вот значит, как? А что же ты меня обманул? Нехорошо, старый друг. А ты не подумал, что твоя колдунья может быть шпионкой?

-Думал, - кивнул Рознег. – Но она спасла Верховного волхва от смерти, а это было важнее всего. Я дал клятву.

-Ну что ж, - пожал плечами Добран. – Я-то клятвой не связан. И хочу посадить колдунью под замок. Негоже, чтобы она свободно разгуливала по моему граду. А как с делом управитесь – отпущу, и делай с ней что хочешь.

-Я не пойду в темницу, - бросила Эрис. – И буду сопротивляться. Много ваших солдат погибнет.

-Какие дерзкие бабы у этих махейцев, - недовольно покачал головой Добран. – У меня бы ты мигом притихла.

-Извини, Добран, но я буду вынужден защищать ее, - сказал Рознег и передвинул руку поближе к рукояти меча.

-Понятно, - протянул Добран. – Что ж, «друг»… У меня есть идея, как нам всем выйти из этой неприятной ситуации. Я напишу Великому князю и спрошу его совета.

Он вышел из комнаты, перешагнув через Ладо. Дружина, гремя доспехами, выбежала за ним.

-Дело плохо, - дрожащим от злости голосом сказала Эрис, затушив Печати. – Думаю, это письмо не оставит шансов на нашу встречу с Великим князем. Он подаст меня как шпионку и потребует казнить.

-Князь наверняка одобрит это, - кивнул Рознег.

-А ты не можешь перехватить голубя? – с трудом поднявшись с пола, спросил Ладо.

Эрис с любопытством посмотрела на него.

-Хмм… а ведь хорошая идея! Терять уже нечего.

Она поправила белье на плече, подбежала к окну и раскрыла ставни. Прошептала несколько слов, и с ладони сорвалась огненная птица. Невероятно быстрой искрой она взмыла в ночное небо и пропала из виду.

-Это Печать Сокола. Как только в небе над Скугеном окажется голубь с посланием, Сокол нагонит его и сожжет дотла.

-Нам нельзя задерживаться, - хмуро сказал Рознег. – Почтовому голубю нужно два-три дня на путь до Темнеца и обратно. Добран быстро поймет, в чем дело. Нужно завтра же отправляться на поиски волхвов.

-Как мы вообще будем их искать? – поинтересовался Ладо.

-Об этом мы узнаем завтра.

Рознег направился к выходу. Его окликнула Эрис.

-Спасибо тебе, здоровяк. Ты умеешь держать слово.

Рознег молча вышел.

-А тебя я хочу поблагодарить особенно…

Эрис спрыгнула с кровати, подошла к Ладо и нежно поцеловала его в щеку.

-Ты очень храбро поступил, - с улыбкой сказала она.

Покрасневший Ладо пробормотал в ответ: «Да ничего особенного», и выскользнул из комнаты.

Улыбка быстро сошла с лица Эрис, уступив место привычной сосредоточенности. С мальчишкой все просто, с мертвым дружинником посложнее, но в целом она хорошо ведет свою партию.

Когда на горизонте забрезжила узкая полоска рассвета, из голубятни в небо взвилась птица с привязанным к ноге конвертом. Она покружила над Скугеном и взяла курс на юго-запад.

Никто не заметил короткую огненную вспышку в утреннем небе, осыпавшуюся пеплом и горелыми перьями на верхушки деревьев.

Свиток одиннадцатый. Испытание

Ладо показалось, что он прикрыл глаза на одно мгновение, как его тут же разбудили сильными тычками в бок. Над ним стоял дружинник. Позади склонился дворовый с ведром воды и полотенцем, а на кровати лежала новая теплая одежда на меху.

-Одевайтесь, Верховный волхв. Наместник ждет.

Потратив много времени на переодевание одной рукой, Ладо спустился за дружинником в трапезную. За накрытым для завтрака столом уже сидела Эрис. Увидев Ладо, она радостно помахала ему рукой.

Добран и Рознег вошли вместе, о чем-то тихо беседуя. Добран занял место во главе стола, Рознег присел на табурет поодаль.

Наместник даже не глянул в сторону Ладо и Эрис, будто их и не было. Он смотрел в одну точку на столе, пока мальчишки-служки раскладывали по тарелкам угощение. Когда они вышли, он с сожалением понюхал свою тарелку и швырнул ее в окно.

-Сто лет прошло, а я никак не смирюсь с этим. Все бы отдал, чтобы хоть на миг ощутить вкус пищи и тепло женского тела, - он кинул быстрый взгляд на Эрис. – Такова наша доля. Ты сказал, что хочешь поскорее разобраться с поручением князя.

-Помоги нам найти урсовцев, - сказал Рознег.

-Я понятия не имею, где они, - пожал плечами Добран. – Говорят, живут где-то на севере и поклоняются своему медведю. Мы с ними не сталкиваемся.

-Но ты же говорил…

-Я помню, что я говорил! Не перебивай, «друг». У меня есть человек, с которым вы можете поговорить. Возможно, он еще что-то помнит.

Он поманил дружинника, который покорно подбежал и вложил в руку Добрана тяжелый ржавый ключ. Он с силой покатил его по столу к Рознегу.

-Мои парни проводят вас к темнице.

-Кого нам искать?

-Вам нужна клетка в самом низу. Не потеряетесь. Он там один.

---

Быстро поев, они направились в темницу в сопровождении хмурых дружинников.

Сырой и пропахший смертью подвал, судя по всему, использовался часто. Часть клеток на верхнем этаже была заполнена – здесь сидели тати, богохульники и должники, ожидающие решения своих кредиторов. Отсюда была лишь два пути - в рабство или на плаху.

Второй этаж был специально оборудован для пыток и предназначался для ведения допросов по уголовным делам. В основном здесь допрашивали тех, кто негативно высказался о Наместнике или Великом князе. Обычно после недели-другой пребывания на втором этаже они сознавались в участии в страшном заговоре, называли несколько имен, после чего их милостиво подвергали четвертованию.

На третьем этаже подвала перед отсыревшей дубовой дверью охранник дал им несколько брикетов, состоящих из сот с превосходным медом.

-Это зачем? – с любопытством поинтересовался Ладо.

-Для старика, - отчеканил охранник. – Без сладкого он не будет говорить. Только скулить.

Нужная клетка располагалась в самом дальнем конце коридора, в сыром углу, заросшим мхом. От света факела по мокрой стене разбежались мокрицы, прячась в щелях.

В клетке, вжавшись в угол и что-то бормоча, сидел невероятно худой старик. Грязная, спутанная борода обрамляла все его лицо и спускалась до самого пола, размокнув в лужице воды. Услышав приближающие шаги, он повернул голову, и в свете факела Ладо увидел вместо глаз бельма.

-Я Рознег, дружинник Великого князя. Он поручил мне найти волхвов Урса, и ты должен рассказать, как их найти, - сказал Рознег.

Услышав эти слова, узник вдруг странно задергался, его лицо искорежилось гримасой, а из беззубого рта вырвался жалобный скулеж.

Ладо быстро достал брикет меда и просунул его через решетку.

По камере быстро распространился благоухающий сладкий аромат. Почуяв его, старик успокоился, вскочил на четвереньки, одним прыжком оказался возле клетки, проворно схватил мед и убежал обратно в угол. Оттуда донеслось довольное причмокивание.

Какое-то время они стояли и ждали, пока узник уминает сладость, но вскоре у Рознега кончилось терпение. Он ударил по прутьям.

-Кто здесь? – резко вскинулся старик. Его голос был на удивление силен и крепок.

-Я только что тебе сказал. Мы ищем волхвов Урса.

-Никто не знает, где прячутся волхвы Урса. Они надежно скрылись от княжеского ока. Никому не открывают себя, никому не показываются. Только другому волхву может быть дозволено пройти Испытание.

Рознег ткнул Ладо в плечо.

-Давай, скажи ему.

Ладо прокашлялся и подошел ближе к прутьям:

-Эээ… Я волхв.

Узник подполз к Ладо на коленях и вцепился крючковатыми пальцами в решетку.

На правом запястье Ладо заметил у него плотный браслет из голубоватого металла.

-Ооо, боги… Благодарю вас… Неужели мне даровано еще поговорить с собратом, с настоящим волхвом! Скажи мне, брат, как твое имя?

-Ладо.

-Ладо… Я запомню. Жаль, я не могу видеть тебя. Твой голос так юн и полон свежей силы… У тебя впереди вся жизнь, вся радость изучения тайн нашего искусства! Как же я рад за тебя!

Ладо смущенно посмотрел на спутников. Ему вдруг стало жаль старика. Тот буквально плакал от нахлынувших чувств.

-Боги наградили нас особой миссией – быть волхвами. Как ты думаешь, зачем нужны волхвы?

-Ээм… ну мы служим князю… воюем, помогаем крестьянам с урожаем.

-Нет! – недовольно рявкнул старик. – Лишь глупые княжеские приспешники могут думать, что смысл жизни волхва – быть на побегушках у князя. Мы служим высшей цели! Мы познаем Истину! Знание – вот истинное сокровище, ценность которого никогда не понять властолюбцам. Они опасны. Они не союзники волхву в его поиске. Их единственная страсть – алчность и честолюбие. И ради них они готовы уничтожить все. А Истина – хрупка и нежна, как цветок, как первая осенняя наледь на поверхности реки…

Ладо слушал его, затаив дыхание, однако, тычок в спину напомнил, зачем они сюда пришли.

-Расскажи мне, где искать волхвов Урса. Иначе князь меня покарает.

-Князь больше ничего не может, кроме как карать… Его единственное оружие – страх. Его единственный аргумент – насилие. Что ж, так было, есть и будет. Я помню его еще мальчишкой… В его глазах уже тогда горело это пламя, которое затем сожрало все. Он хотел быть выше всех и был готов ради этого на все…

-Подожди… Ты помнишь князя мальчишкой? Сколько тебе лет?

Старик захохотал в лицо Ладо.

-Я сижу в этой темнице уже девяносто восемь лет! Ахаха! Девяносто восемь! Лишь волховское искусство еще длит мои дни.

Он сполз наземь и снова издал что-то среднее между писком и скулежом. Ладо быстро просунул в решетку еще меда. Старик мигом засунул его в рот и расплылся в улыбке.

-Как хорошо! Я поговорил с волхвом… Можно и умирать…

-Ты не рассказал о том, что я прошу. Как найти…

-Запомни, Ладо: князьям нельзя доверять. Князь убьет тебя, как только ты выполнишь свою задачу. Он клятвопреступник, как бы ни пытался это скрыть. Тогда, сто лет назад, он победил в борьбе за власть, уничтожил братьев… Он мог бы стать величайшим из величайших, спасителем и героем… Но он захотел абсолютной власти. В нарушение всех клятв и гарантий он пошел огнем и мечом против достойных людей. Два года он ходил по удельным княжествам и топил их в крови – согласных и несогласных, виновных и невиновных. Знатные рода, бояре и купцы, князья с семьями и дружинами, даже дворня - он просто вырезал всех вместе семьями. И никто не мог противостоять ему, облеченному темной бессмертной силой… А потом пришел в Иньму. Я до сих пор вижу это в страшных снах… Пылающий Скуген… Снег, пропитанный кровью женщин и детей. Мертвые дружинники с обеих сторон – только с нашей они безмолвно лежат, а с другой – несут смерть окровавленными мечами. Лишь волхвам дали выбор: присоединиться к Великому князю или присоединиться к тем, кто лежит в холодном снегу. И я единственный выбрал князя… Я струсил. И позволил надеть на себя это.

Он потряс рукой с голубоватым браслетом.

-Что это?

-Это хладное железо. Никогда не позволяй ему прикасаться к твоей коже. Оно убивает в тебе волховство.

Голос старика стал тише, напряженнее.

-Все мои друзья, мой учитель – выбрали смерть. И были уничтожены. Великого князя и его мертвую дружину не брало даже волховство. На место уничтоженных князей он ставил своих дружинников. Прямо посреди горящего города он приказал выйти из строя Добрану, залитого еще исходящей паром кровью, и наградил его званием Наместника Иньмы. Все поменялось. Там, где раньше были споры и диспуты, интриги и переговоры, теперь стала лишь воля Великого князя, представленная в лице Наместника. Что уж тут сказать, крестьяне были невероятно рады. Сбылась их вечная мечта – с шеи слезли угнетатели и кровопийцы. Глупцы… они не понимают, что променяли комара на вампира…

-Послушай, старик, - недовольно сказал Рознег. – Мы спешим. Отвечай на заданный вопрос.

Старик замер.

-Подожди… я уже слышал этот голос… Когда-то очень давно… Не ты ли один из дружинников князя?

-Я уже это говорил, старик. Ты просто глухой.

-Ты один из них! – ахнул старик. – Я помню!

Он ринулся к Рознегу и с недюжинной силой стал трясти прутья. Неожиданно они жалобно заскрипели и заходили ходуном, а с пальцев старика сорвалось несколько огненных искр.

-Убийца! Чудовище! – брызгал он слюной в лицо Рознегу. – Дрянь!

В лице Рознега ничего не дрогнуло. Он приблизился вплотную к старику и угрожающе тихо сказал:

-А ну отвечай на вопрос… Не то я доделаю то, от чего ты трусливо сбежал тогда.

И старик сдался. Он сполз на пол и заплакал. Ладо пошарил по карманам, но меда больше не осталось.

-Я все скажу. Чтобы найти волхвов Урса, нужно пройти Испытание. Лишь достойному они откроют свое тайное укрытие…

-Что за Испытание?

-Только тот, кого признает Урс, достоин будет войти в укрытие волхвов. Ты должен пойти к Медвежьему озеру с рассветом и продержаться там день и ночь. Если останешься жив к утру второго дня – значит, Урс тебя признал, и ты прошел Испытание.

Ладо сглотнул.

-И что, кто-то уже проходил его?

-Несколько храбрецов пытались, но больше их никто и никогда не видел… И ты не пройдешь. Не губи себя по княжеской прихоти… Не губи.

После этих слов старик отполз в свой угол и затих.

---

После мрака подземелья белизна снега резко ударила по глазам.

У выхода из темницы их уже ждал Добран.

-Как там поживает Велибор? – с усмешкой спросил он. – Все еще скулит?

-В добром здравии и хорошей памяти. Даже слишком хорошей, - ответил Рознег. - Покажи нам дорогу к Медвежьему озеру.

-Зачем?

-Он сказал, что тот, кто ищет волхвов Урса, должен провести день и ночь на берегу озера.

-Вот как? И кто же пойдет?

-Верховный волхв.

Ладо вскинулся:

-Что? Нет! Ты же слышал, что оттуда еще никто не возвращался!

Добран расхохотался так громко, что с ветки над ним посыпался снег.

-Наш могучий Верховный волхв прав. Мы не ходим к Медвежьему озеру. Даже самые храбрые воины частенько пропадали там.

-Придется, - Рознег положил тяжелую руку на плечо Ладо и сжал. – Это воля Великого князя.

-Да пожалуйста, - пожал плечами Добран. – Мое дело маленькое. Главное – когда Верховный волхв отправится к богам, сразу не уезжайте. Мне еще нужно дождаться ответа князя насчет махейской шпионки.

Он скользнул взглядом по спокойному лицу Эрис и отправился к своему терему.

Ладо с трудом скинул руку Рознега с плеча.

-Я никуда не пойду! Нужно придумать что-то другое!

-Ты должен, - твердо ответил Рознег.

-Должен умереть?

-Должен сделать все, что в твоих силах. А если твои силы недостаточны – то да, умереть с честью. Или ты не верен своему князю?

-Я… Я думаю, что моя смерть никак не поможет выполнить его задание.

-У нас нет других зацепок. И нет времени на их поиск. Ты идешь или нет?

Тон Рознега с каждым словом становился все более тяжелым и угрожающим. Он будто внутренне готовил себя к тому, что предстоит сделать. Ладо почувствовал это и испугался.

-П-подожди, Рознег… Я не отказываюсь. Но дело слишком важное. Давай напишем князю письмо и спросим совета. Думаю, он будет недоволен, если ты впустую потратишь его последнего волхва!

Рознег задумался и неожиданно кивнул.

-Что ж. Хорошо. Давай напишем письмо.

У Ладо отлегло от сердца. Ему удалось вырвать еще пару дней на раздумья. Нужно любыми способами искать пути к побегу. А если попросить Эрис снова перехватить голубя, то можно выиграть и гораздо больше времени…

Они направились к голубятне. Ладо шел впереди и не заметил, как Рознег замедлил шаг. В последнее мгновение он увидел краем глаза, как мелькнула рука в тяжелой перчатке, после чего в затылке вспыхнула резкая боль, и все погрузилось во тьму.

---

Он с трудом разлепил глаза, но ничего не увидел. Постепенно возвращались ощущения, огнем загорела голова, то стихая, то разгораясь в такт сердца.

Он пошевелил пальцами рук. Ощутил онемение. Медленно ощупал лицо.

Вот почему он ничего не видит. Все лицо было засыпано снегом. Он расчистил глаза и зажмурился от солнечного света, пробивавшегося сквозь ветви деревьев.

Он лежит в лесу. И деревья здесь выглядят иначе, чем в Скугене. Здесь между ними гораздо больше пространства и воздуха.

Вдруг он услышал плеск воды.

Ладо с трудом поднялся, держась за голову, и огляделся.

Сердце рухнуло вниз.

Сквозь узкую полоску деревьев проглядывал берег, а затем – покрытое паром зеркало незамерзающего озера.

Они притащили его к Медвежьему озеру…

У его ног лежали разрезанные веревки, сумка и короткий меч, полузасыпанные снегом.

Ладо заглянул в сумку и обнаружил там плотно свернутую меховую накидку, съестные припасы, кресало, огненный камень и трут.

Вдалеке треснула ветка, и Ладо резко вскинул голову. Посидел минуту, так сильно вслушиваясь в звенящую тишину, что, казалось, начал слышать, как снег ложится на землю. Ничего.

Нужно убираться отсюда.

Ладо поднялся на ноги, отряхнулся и постарался найти следы того, кто притащил его сюда. Но снег валил так сильно, что ничего уже разобрать было невозможно. От горечи и злости Ладо пнул ближайшую молодую сосну и получил за шиворот ком снега.

-Сын собаки, - проворчал Ладо. – Дохлый гнилой ублюдок. Я вернусь. Я обязательно вернусь и отомщу тебе.

Сквозь теплую одежду уже начинал пробираться холод. Не могло быть и речи о том, чтобы переночевать здесь. Нужно было вернуться в город. Но в какой стороне он находится?

Ладо еще раз осмотрелся и предположил, что город находится в том же направлении, с какой стороны озера он очнулся. Вряд ли тот, кто его нес, специально обходил озеро вокруг. Нет, скорее всего, он просто пришел к воде и тут же положил свою ношу. К тому же, он наверняка спешил, ведь Добран говорил, что местные боятся этого озера.

Значит, примерное направление ему уже известно. Он пройдет, сколько сможет за день, иногда забираясь на дерево и осматриваясь. Избушки в Скугене испускали довольно высокие столпы дыма, видные издалека.

Придумав план действий, Ладо ощутил прилив сил. Он достал из сумки кусок лепешки, опустился на колени под деревом и закопал его в землю. Наклонился и коснулся ледяной горки лбом.

-Солнцеликий Хорас… Тебе дарую эту пищу. Не оставь в беде. Помоги. Дай сил исполнить задуманное. На тебя уповаю.

Затем он встал, собрал все пожитки и уверенно двинулся в выбранном направлении.

---

Он шел весь день и безумно устал. Никаких дорог в лесу, само собой не было, и ему приходилось медленно продвигаться по колено в снегу, каждые сто шагов останавливаясь, чтобы отдышаться. Начинало темнеть, а холод уже пробирался даже под меховую накидку.

Дважды он пытался взобраться на дерево, но все же переоценил свои навыки обращения с одной рукой – он был далеко не так ловок, как надеялся. Упав с достаточно большой высоты и ушибив ногу, он отказался от дальнейших попыток.

Пора было думать о ночлеге.

Еще около часа Ладо потратил, чтобы найти подходящее место. Им оказалось сокрытое от снега убежище под большими корнями старого дерева, настолько просторное, что он мог даже двигаться внутри, согнувшись пополам.

Он постелил там накидку и отправился собирать хворост для костра. Он отламывал сухие ветки, до которых мог дотянуться и сносил их к убежищу. Нужно было запасти тепла на всю ночь.

Сухих веток было мало, и Ладо забрел довольно далеко. Сорвав еще одну, он окинул взглядом соседние деревья и вдруг замер от страха.

Один из стволов крест-накрест пересекали большие борозды от чьих-то когтей.

Ладо инстинктивно зашарил рукой по поясу и понял, что оставил меч в убежище.

Где-то неподалеку послышался громкий хруст веток. Меж деревьев мелькнула темная фигура.

Ладо в ужасе бросил хворост и побежал к убежищу. По глубокому снегу он двигался очень медленно, то и дело застревая. Еще и ушибленная нога предательски не слушалась. Под одеждой все взопрело, а сердце колотилось где-то в районе горла. Страх накатывал волнами, ему все время казалось, что вот-вот сзади побежит нечто и перекусит его пополам.

Лишь добежав до своего укрытия, схватив меч и забившись в дальний угол, Ладо смог взять себя в руки.

Вокруг было тихо. Просидев так несколько минут, Ладо почувствовал легкий стыд – получается, он чуть не поседел из-за треснувшей ветки. От облегчения Ладо расхохотался и стал обустраивать костер.

И тут сверху, прямо над ним послышались быстрые шаги, и кто-то спрыгнул в снег возле входа. Ладо выставил вперед меч, а обрубком руки попытался вызвать Веду Щита, но было уже поздно. Незваный гость проник в укрытие, откинул запорошенный снегом капюшон и звонко рассмеялся.

-Неужели я тебя нашла!

Ладо разинул рот от удивления.

-Эрис?!

-Не ждал? Как ты тут справляешься? Были проблемы? – бодро спрашивала магесса, одним щелчком пальцев разжигая огонь и раскладывая рядом принесенные с собой кушанья. – Я тут захватила кое-что, пока пробиралась по терему – пирог с рыбой, правда уже холодный, блины…

-Зачем ты здесь? – с подозрением спросил Ладо.

-Чтобы помочь, - пожала плечами Эрис. – Это было очень подло – оглушить тебя со спины, связать и притащить сюда… Ваш князь относится к своим людям, как к ненужным вещам. Нам…

Эрис осеклась. Она хотела сказать, что махейцам трудно понять такое варварство, однако, ей тут же вспомнились глаза илотов, покрытые Печатью Повиновения.

-Ты же слышала – только волхв может пройти Испытание.

-А я кто по-твоему? – наигранно обиделась Эрис.

-Волхвы – это у нас. А у вас… не знаю, как вы называетесь.

-Все это просто разные слова, обозначающие одно и то же. Главное, что я владею магией. Разница лишь в том, что вы объясняете магию существованием богов, а мы – научно познаваемыми законами природы.

-И это мы еще варвары, - усмехнулся Ладо. – Да вы же безбожники! Как это магия может существовать без богов?

-Поверь, может, - улыбнулась Эрис. – Когда все это закончится, приглашаю тебя в гости. Тебе очень понравится.

Ладо погрустнел. С одной стороны, его очень тянуло к красивой, дружелюбной и уверенной в себе Эрис, с другой – твердо держал внутреннюю дистанцию. Он понимал, что она преследует свои цели, и ей, на самом деле, на него наплевать. Как и всему остальному миру.

-Скажи честно… ты помогаешь мне, чтобы Рознег поскорее привел тебя к Великому князю?

Эрис замялась.

-Ну… И за этим тоже. Но ведь тебе это тоже выгодно, верно? Я гораздо лучше владею магией, а у тебя… рука. Самый обычный волк станет для тебя большой проблемой.

-Здесь нет волков. Лес пустой – от самого озера и досюда никого не встретил. Будто вымерший.

-Значит, здесь живет кто-то пострашнее волков. Подожди, ты сказал – от озера и досюда?

-Да. Не знаю, сколько я прошел за день. Снег мешал…

-Ладо, Медвежье озеро находится совсем рядом. До него не больше ста шагов…

-Что?! Ты шутишь? Где?

Эрис указала рукой. Ладо выполз наружу и побежал в стремительно наползающую темноту.

Совсем скоро он выбежал из леса и остановился, тяжело дыша. Он не мог поверить своим глазам.

Он стоял на том же самом месте, откуда этим утром начал свой долгий путь.

---

-Я читала, что люди в лесу могут ходить по кругу…

-Я шел целый день в одном направлении, - упорно повторял Ладо. – Уж в лесу я ориентироваться умею.

-Тогда есть только одно объяснение: озеро накрыто мощным магическим полем, закольцовывающим пространство. Но я бы обязательно почувствовала… А здесь ничего нет.

-Значит, где-то здесь живут боги, - уверенно заявил Ладо.

Они ужинали подогретой на костре пищей, а снаружи в темноте завывала метель. Огонь приятно потрескивал, и у Ладо начали слипаться глаза.

-Пора спать, - сказал он. – Кто первый дежурит?

Эрис взмахнула рукой в сторону входа и отверстие окуталось переплетением золотых нитей. Они вспыхнули и постепенно исчезли.

-Если кто-то появится, мы узнаем, - сказала она.

Для сна постелили меховую накидку рядом с костром и кое-как уместились на ней вдвоем, спина к спине. Ладо даже через два слоя одежды ощущал гибкий и плотный изгиб ее тела. Они согревали друг друга.

Он провалился в прерывистый, тревожный сон. Ему снилось что-то страшное, после чего он просыпался, сразу все забывал и снова нырял в тягучий омут.

И в очередное такое пробуждение он проснулся он холода и понял, что над ним кто-то тяжело дышит.

-Эрис? – пробормотал он сквозь сон. – Что случилось?

Ладо открыл глаза. Потухший костер исходил дымом. А на потолке прямо над Ладо висели две светящихся холодным голубым светом точки.

-Вставай!

-Что такое? – сонным голосом отозвалась девушка. – И почему погас мой Негаснущий костер…

-Там кто-то есть.

Она подняла взгляд и тоже увидела огоньки. Затем явственно услышала протяжное, клокочущее дыхание огромного существа.

Светящие точки на мгновение погасли, а затем появились снова. И Ладо понял, что это чьи-то глаза, заглядывающие в нору сквозь хитросплетения толстых корней.

-Кажется, мы нашли то, чего боятся волки.

-Вернее оно нас…

Раздался оглушительный, пробирающий страхом до самого нутра рев, а затем потолок их укрытия обрушился. В последнее мгновение Эрис успела откатиться в сторону, и они выползли из укрытия. Когда через дыру в земле протиснулся Ладо, все вокруг вспыхнуло ослепительным золотым светом, и его будто сдавили невидимые нити. Он захрипел.

-Прости, прости, я забыла, - прошептала Эрис, снимая Охранную Печать с Ладо и утаскивая его за собой.

Они бежали, а позади снова раздался рев такой силы, что, казалось, он толкал в спину. Ладо не выдержал и обернулся, и чуть не остановился от сдавившего тело ужаса.

За ними шел медведь таких исполинских размеров, что Ладо мог лежа уместиться в следе, оставляемом одной его лапой. Его глаза светились холодным мертвенным светом, а пушистый мех отдавал серебром. От его шагов тряслась земля, и он еще даже не перешел на бег, лениво огибая деревья, которых становилось все меньше перед берегом озера.

-Что это за тварь? – в панике крикнула Эрис.

-Это Урс. Хозяин леса.

Они оказались у кромки воды, заросшей сухим камышом. Эрис обернулась. Впервые за время знакомства Ладо увидел в ее глазах неподдельный страх. Она понимала, что они не смогут убежать.

Ее ноги оторвались от земли, и она взлетела.

-Держись!

Схватив Ладо за запястье обеими руками, Эрис напрягла все силы и постаралась приподнять его над озером. Но она не могла.

Медведь наклонил голову к земле и резким рывком кинулся вперед.

Ладо все понял по глазам Эрис. В них читалась мольба и раскаяние. На этом его непутевый жизненный путь завершался. Оставалось лишь сделать свою смерть достойной взора богов.

Он разжал руку.

-Лети, Эрис. Рад был знакомству. Жаль, что не смогу приехать в гости.

Он вытащил меч и развернулся лицом к медведю.

Чудовищный зверь в три прыжка пересек расстояние, разделявшее их, и встал на задние лапы, передней пытаясь достать Эрис. Она с криком выкинула огненное заклятие и отлетела на середину озера, но медведь даже не заметил удара. Лишь коснувшись его шкуры, огонь рассеялся.

У Ладо перехватило дыхание, когда фигура выпрямившегося во весь рост медведя затмила небо прямо над ним. Этот медведь мог поравняться с верхушками сосен. Тем не менее, Ладо кинулся вперед к толстой лапе и изо всех сил ткнул в нее мечом.

Меч застрял в меху.

Медведь опустил голову и увидел Ладо. Последнее, что он увидел – приближающая пасть исполинских размеров.

В следующий момент зубы медведя сомкнулись на теле молодого волхва.

Свиток двенадцатый. Битва за княжество Тысячи берегов

Великий князь Бреслав вышел из терема на крыльцо и вдохнул утренний воздух. Он сделал это по привычке из прошлой жизни, ведь его нутро уже сто лет как было мертво. Привычка эта напоминала те моменты перед битвой или важным делом, когда тело приятно покалывало от волнения, а внутри разливалась энергия. Он захотел вспомнить, как это было, но не смог.

На горизонте разгоралась заря. Заря новой эпохи, которая решит судьбу его рода.

Он надел остроконечный шлем с резным наносником, подвигал плечами внутри богатого кольчужного доспеха и махнул рукой.

Ему предстоит долгая дорога. Хорошо, что решил выехать засветло.

Дежурный конюх подвел прекрасного жеребца. Его уже приучили не бояться мертвых наездников. Непривыкшие лошади иногда умирали от страха, если их седлал князь или кто-то из его дружины. Сбросить такого ездока они боялись, а спустя какое-то расстояние их сердце просто разрывалось на куски.

Князь лихо вскочил в седло и направился к воротам. Там его ждал дружинник-воевода.

-Все готово?

Воевода вытянулся.

-Да, Великий князь. Еще два отряда вышли вчерашним вечером. Вы скоро их нагоните. Все сменные лошади заготовлены. Патрульные расставлены.

-Хорошо. Оставляю город на тебя. Не подведи.

Воевода глубоко поклонился.

-Насчет ополчения. Я вернусь через несколько дней. И надеюсь увидеть здесь много, очень много людей. Чтобы до дальнего изгиба реки все было заставлено палатками. Уговаривайте, задабривайте, угрожайте, обманывайте, но соберите мне войско.

Воевода снова поклонился.

-Вы можете на меня положиться. Хорас с нами.

-Да, Хорас с нами.

Князь изо всех сил пришпорил коня, и тот резко сорвался с места, плеснув мелкими камнями из-под копыт.

---

Он скакал к побережью со скоростью ветра. Его глаза упрямо смотрели вперед. Они не слезились, не высыхали, не соблазнялись на окружающую красоту осени, расцветавшую огнем в лучах утреннего солнца. Он смотрел только на горизонт, туда, где через несколько дней и ночей бесконечной скачки появится кромка океана.

Ему не нужны были сон и отдых, еда и вода. Седло не натирало ему кожу, а ноги и спина не затекали от неподвижности. Он просто летел вперед, в мыслях погрузившись глубоко в военные планы.

Изредка он проносился сквозь деревеньки и городки. Центральные улицы были заранее расчищены от повозок и пешеходов. Жители деревень толпились у цепи дружинников, желая хоть одним глазом увидеть своего Великого князя. Когда он пролетал мимо, они молчаливо кланялись и снимали шапки.

Конь уже начинал хрипеть от усталости и замедляться. Но все было рассчитано. Впереди уже ждал сменный пункт. Завидев приближающегося князя, дежурный пункта вскочил на лошадь и поскакал вперед, держа рядом на привязи свежего гончего жеребца и постепенно разгоняясь. Князь встал ногами на седло, поравнялся с ним и перепрыгнул на нового коня, пришпорил его и унесся дальше.

Трясущиеся ноги оставленного коня подкосились, и он упал на передние колени. Но князь не оглядывался назад.

Вскоре он стал обгонять длинные вереницы воинов, тоже направлявшихся к океану. Они выстраивались вдоль дороги и салютовали князю.

Так, регулярно меняя коней, не остановившись ни на секунду, он мчался три дня. Природа менялась, становилось больше песков и непривычных взору растений. И к утру четвертого дня перед ним открылась безграничная гладь океана.

Князь разыскал военный лагерь, куда со всей округи стекались бойцы. Там его уже ожидал Наместник Княжества Тысячи берегов. Увидев Великого князя, он выбежал из палатки и взволнованно пошел навстречу.

Князь бодро спрыгнул с коня и протянул Наместнику руку. Тот поцеловал перстень.

-Рад тебя видеть, Ратибор. Как ты здесь? Справляешься?

-Справляюсь, Великий князь. Одна беда была – скучал иногда по далеким денькам, когда мы с тобой сражались бок о бок. Думал, вот бы еще разок так повеселиться. И боги услышали мои слова!

-Повеселимся, еще как. Докладывай.

Ратибор повел князя в свою палатку, плотно задернул вход и указал на большую карту в центре стола.

-Все по плану. Вот здесь на берегу мы спрятали грузовые корабли. Затем мой надежный человек подкинул эту информацию имперскому шиноби, который шпионит в соседней деревне. Мы уже давно заприметили подлеца, но не давали ему знать об этом, как раз для того, чтобы скармливать нужные сведения.

-Хорошо, - кивнул князь. – Он купился?

-Да, - кивнул Ратибор. – Его видели в окрестностях недалеко от тайника.

-В окрестностях? То есть вы не убедились, что он точно увидел корабли?

-Он неплохо умеет заметать следы, - с досадой поморщился Наместник. – К тому же мы боялись попасться ему на глаза и раскрыть всю затею. Но я уверен, что он увидел корабли.

Князь помрачнел.

-Ты понимаешь, насколько это важно?

-Да.

-И что мне теперь, надеяться на случай? Сколько мы продержим здесь войско, прежде чем узнаем ответ? Император должен быть уверен, что я готовлю высадку на остров!

Ратибор развел руками.

-Виноват, князь. Я посчитал, что спугнуть его будет еще опаснее.

-Само собой, опаснее! – повысил голос Великий князь. – На то ты и мой дружинник, и Наместник, чтобы выполнять идеально самые сложные мои поручения! Или ты думаешь я тебе по дружбе доверил управлять целое княжество?

-Виноват, - пробормотал Ратибор, опустив глаза, как ребенок. Казалось, еще немного, и он начнет ковырять пальцем стол. – Мы пытались снова выйти на этого шиноби… Он притворялся торговцем рыбой. Но его лавка уже много дней пустеет, а сам он исчез. Возможно, это свидетельство того, что он увидел корабли и отплыл на Остров, чтобы сообщить об этом…

-Молись, Ратибор, чтобы так и было. В ближайшее время мы все узнаем. Что с войском?

-Основные силы уже прибыли, оружие, доспехи и кони проверены. Все в надлежащем виде. Но все равно, не маловато ли нас? Если имперцы высадятся, мы сможем их задержать на какое-то время, до подхода основных сил…

-Никакого подхода основных сил не будет, - отрезал Бреслав.

Ратибор замер с открытым ртом.

-Но… как? А как же мы будем защищаться?

-Смысл не в том, чтобы разбить врага на побережье.

-Но тогда… Тогда придется отступать, оставлять мое княжество…

-Во-первых, МОЕ княжество. Во-вторых, ты снова неправ. Отступать не придется.

Ратибор замолчал, напряженно ожидая объяснений.

-Мы не разобьем нихонцев здесь. Их слишком много, они слишком слаженны. Нужно заманить их вглубь, растянуть на мелкие отряды по нашим огромным просторам. И тогда быстро разбить.

-Но как заманить?

-Очень просто. Мы убедим их, что все наше войско полегло здесь, на берегу. Они беспечно кинутся вперед, ослабляя расстоянием связь со своим Императором. По пути они разгромят еще несколько разрозненных отрядов, что окончательно создаст впечатление неподготовленного, разгромленного войска. А там, в глубине, возле Темнеца, у меня уже будет собранное ополчение, которое нанесет мощный внезапный удар.

-Но здесь же столько людей! Здесь вся твоя дружина! Лучшие люди, самые преданные, самые стойкие!

-Да. К сожалению, это представление нужно сыграть максимально достоверно. Император должен поверить в свою полную необратимую победу.

-И ты просто так кинешь их на смерть? В качестве приманки? Но тогда зачем вообще мы их провоцируем? Зачем начинаем эту войну?

-Ты забываешься, Ратибор, - в голосе Бреслава зазвучал холод. – Они напали на нас. Уничтожили всех волхвов, кроме одного. И почти убили меня. А значит, они не остановятся. Мы должны опередить их и ударить первыми, на наших условиях. По нашему плану. Ты понял?

-Прости мою дерзость, - поклонился Ратибор. – Ты как всегда прав и мудр. Просто я… многих из них знаю лично. Они бесконечно тебе преданы. Верят в тебя, верят, что ты помнишь о них. Готовы на все.

-Значит, их время пришло.

Князь еще раз окинул взглядом карту побережья и вышел из палатки.

Ратибор тяжело облокотился на стол.

---

Бреслав выехал на место грядущего сражения.

По крайней мере, он был уверен, что оно состоится здесь. Просторное поле перед широкой полоской побережья, поросшее густой травой. От ветра по ней шли тяжелые волны, и издалека могло показаться, что океан выбрался на сушу и подчинил ее. То тут, то там по полю были раскиданы островки небольших рощ, а по краям в далекой туманной дымке виднелись огромные скалы, о которые с ревом бились могучие волны.

Эти скалы шли длинной грядой вдоль всего восточного побережья, иногда прерываясь песчаными пляжами и живописными бухтами. И севернее, и южнее было много таких мест. Но Бреслав был уверен, что основные силы Император высадит именно здесь. Почему?

Дороги.

Дороги – артерии войны. Несмотря на то, что воинство Императора не знает страха и упадка боевого духа, они все также должны есть, спать, носить одежду и лечить раненых. А значит, нужны горы снаряжения, которое будут везти в тяжелых телегах. И желательно – по ровной поверхности.

Единственная дорожная сеть, ведущая вглубь Темного княжества, начиналась здесь. Только с этого побережья можно было быстро двигаться вперед, не увязая в лесах, болотах, каменистых холмах, переправах через многочисленные реки.

И поэтому он сделал ставку.

Его воины уже осваивали место грядущей брани. Раздетые по пояс мужики, как трудяги-муравьи, копошились по всему полю, переругиваясь друг с другом. Из рощиц доносились звуки топора, тряслись и падали деревья. Каждый холмик, овраг, груда камней укреплялись и превращались в маленькую крепость, окруженную острыми кольями и волчьими ямами.

Бреслав объехал всех, подбадривая случайных воинов крепким рукопожатием, шуткой над нихонцами или похвалой. После этого отряд продолжал работать с удвоенной силой, с гордостью обсуждая своего князя.

На самый главный участок он прибыл уже под вечер.

Поле грядущей битвы ровно пополам рассекала небольшая, но быстрая река Сморода, впадающая в океан. Единственная переправа через нее находилась далеко от побережья, в глубоком тылу обороняющегося войска. Именно здесь решится его судьба.

Переправу уже готовили к обороне. Дружинная сотня трудилась, не покладая рук. Завидев князя, они положили инструменты и с довольными улыбками стали сбегаться в круг.

Бреслав, гордо выпрямившись в седле, подождал, пока все соберутся, а затем картинно поднял коня на дыбы.

-Ну что, мужики, как думаете? Сдюжим?

-Сдюжим, княже! – послышались одобрительные возгласы. – Пусть только сунутся!

-Стойте намертво! Помните о долге перед князем! Об избах с детьми и бабами там, за вашей спиной! – он махнул рукой на запад. – Нихонцы не знают жалости, сострадания, благородства. Они не имеют духа, которым каждого из нас наделил Хорас. Они не чувствуют, не мыслят, лишь выполняют команды. Они как насекомые. Поэтому бейте их тоже без жалости, как можно больше. И если мы не выстоим, они уничтожат нас всех.

-Выстоим! Не волнуйся, князь!

-Нам бы еще рук подкинуть, - послышался голос со стороны.

Князь обернулся и увидел стоящего за пределами круга дружинника, опершегося на деревянную лопату. Судя по налету седины и шрамам на лице, повидал он немало.

-Ты не согласен со своими товарищами? – строго спросил князь. – Думаешь, что не удержите переправу?

Он встретил взгляд князя спокойно.

-Ну мы… эт самое… сраму не покажем. Но и у нихошек кой-чего в головешках есть. Они скумекают, что сюда надо давить. Так что это… на всякий случай, князь, прислал бы ты нам еще пару сотен молодцев…

Князь помолчал, обдумывая ответ.

-Вижу, в тебе говорит опыт. Ты прав. Я пришлю вам подмогу. Главное, держитесь до конца.

Дружинник кивнул и налег на лопату.

Обратно в лагерь князь возвращался в дурном настроении. Он давно уже превратил все чувства внутри себя в камень. У него не может хороших или плохих поступков, есть лишь полезные и вредные для дела. Польза для государства, для княжеского рода – единственный ориентир. Князь научился думать только об этом, и ничто более его не сбивало его с ровного внутреннего настроя, холодного и собранного.

Но этот дерзкий дружинник все же сумел. Он вынудил князя на прямую ложь, и эта ложь отличалась от придворных интриг. Там, в тереме, ему приходилось лгать таким же изощренным лжецам, как и он сам. Сейчас же он дал слово простым и наивным людям, лично преданным ему, как верные псы. Обмануть собаку всегда больнее, чем человека, и это князь понял еще в детстве.

Усилием воли князь заглушил внутреннее недовольство и пришпорил коня.

Вдруг над ним мелькнула какая-то тень. Князь поднял взгляд к солнцу и ощутил, как внутри все неприятно сжалось.

На фоне солнечного диска виднелась фигура огромной птицы, величаво парящей в невероятной вышине.

---

-Донесение! Срочное донесение для Великого князя!

Бреслав сидел в своей палатке над картой и в сотый раз прокручивал в голове план войны. Его мысли то и дело соскакивали на появившегося Могола, но он усилием воли возвращал их обратно.

Услышав крики, он вышел из палатки, и увидел тяжело дышащего гонца, с головы до ног забрызганного грязью.

-Нихошки… простите, Империя Тэнно высадилась в Морозной бухте, Великий князь!

-Ты сам это видел? Своими глазами? – строго спросил Бреслав.

-Да, Великий князь! Я дозорный Морозной бухты, наблюдал высадку из укрытия. Видел тридцать один корабль, шесть из них высадились, затем поднялись большие волны, и остальные ушли обратно.

Князь сдержал рвущуюся наружу радость и демонстративно мрачным тоном сказал:

-Как я молил богов, чтобы этого не случилось… Но безбожники все же пришли на нашу землю. И теперь у нас нет иного выхода, как защищаться. Скажи своему Наместнику, что Великий князь приказал наградить тебя, и позови его ко мне.

Вскоре прибежал Ратибор.

-Началось, - кивнул ему князь. – Высадка в Морозной бухте. Но я уверен, что это отвлекающий маневр. Основные силы пойдут на нас. Все равно, установи за ними наблюдение.

Ратибор тяжело вздохнул.

-Сделаю, Великий князь. На побережье дежурят мои люди. Как только они увидят корабли, мы выдвинемся на берег.

-Ни в коем случае, - отрезал Бреслав. – Оставаться на заготовленных позициях. У Империи есть множество кораблей с огнеметными баллистами, которые будут прикрывать высадку. Мы должны оставаться вне досягаемости.

-Мы просто позволим им высадиться? – пораженно воскликнул Ратибор. – Спокойно ступить на нашу землю? Князь, я предлагаю другой вариант: мы затаимся в зарослях травы, а затем внезапно атакуем и смешаемся с врагом. Тогда баллисты…

-Выполняй приказ своего князя.

Бреслав развернулся и поманил слугу с конем.

-Я сам отправлюсь на берег. Хочу увидеть это.

---

Князь привязал коня к березе в ближайшей роще, пешком добрался до берега и залег на пригорке среди высокой травы.

Ему было хорошо. Он снова ощущал бодрость, ощущал волнение, совсем как живой. Сложится ли все так, как он запланировал? Скоро все решится.

Потянулись часы ожидания. Насекомые садились на его лицо в надежде полакомиться кровью, а затем недоуменно отлетали в сторону. К вечеру налетел сильнейший ураган и сдул москитов, а заодно поднял волны в человеческий рост, которые с оглушительным грохотом обрушивались на берег.

Но к ночи все успокоилось. Выглянули луны - красноватая Фетта находилась в полном расцвете, а синяя Лелла была еле видна. Князь счел это хорошим предзнаменованием – такая яркая Фетта может означать кровь.

И предчувствие подтвердилось.

На горизонте появилась чуть заметная светящаяся точка. Затем еще одна. И еще. Они становились все ярче и крупнее. И их становилось все больше. Вскоре уже вся полоса между небом и океаном светилась полосой, состоящей из этих точек.

Еще через час князь уже мог разглядеть очертания огромных кораблей, на корме которых в больших чанах пылали сигнальные костры. Корабли двигались в идеальном порядке, синхронно взмахивая гребными веслами, будто величественные птицы – крыльями.

Свет от красной Фетты отражался в океане и придавал всему происходящему зловещий окрас.

Не сбавляя скорости, корабли приближались к берегу, и вскоре стало ясно, что их порядок – часть идеально работающего механизма. Раздались яркие вспышки, и огромные огненные шары, оставляя мерцающие следы, взмыли в небо и по дуге понеслись к берегу. С оглушительными взрывами они рухнули за спиной князя. Один из них попал прямо в березовую рощу, взорвавшись жидким пламенем.

Запылала трава и все заволокло дымом. Князь увидел, как к воде несется обезумевший от боли конь. Его грива пылала огнем.

А на берег уже высаживались первые солдаты Империи Тэнно. Часть кораблей замедлилась, другая выдвинулась вперед. Они на полной скорости выбрасывались на берег, как киты, и с обоих бортов в идеальном порядке спрыгивали маленькие ловкие люди, закованные в одинаковые легкие доспехи. Все они сразу же сталкивали судно обратно в воду и бежали вперед – занимать позиции на берегу. Судна синхронно разворачивались, пропуская мимо себя следующих в очереди и в то же время избегая столкновения с соседом, а затем ложилось на обратный курс. Исполнить столь ювелирно этот танец мог только единый разум, без которого высадка превратилась бы в хаос и катастрофу.

Пора было уходить. Все еще завороженный зрелищем, князь отбежал назад, пробрался через подожженную бомбами полосу земли и двинулся в сторону лагеря.

---

Имперцы высаживались всю ночь и утро. Они разослали конных разведчиков, поймали парнишку-дозорного, но тот успел броситься на меч, избегнув допроса.

Воины уже докладывали, что видели вражескую конницу на дальнем гребне холма. Они высматривали позиции темняков через хитрые устройства – длинные трубки, напичканные стеклом.

Князь уже не раз пожалел, что потерял всех волхвов. С ними он мог бы побороться и против имперского флота, сорвать им пару высадок. Но прошлого не воротишь. Враг нанес меткий удар и теперь пожинает плоды.

И уже готов нанести еще один.

Около полудня начал накрапывать мелкий дождь. Не спавшие с раннего утра воины клевали носом, укрывшись кто чем мог. Войско погрузилось в дремотное ожидание…

-Идууут! Они идут!

Все оцепенело, замерло, но уже через мгновение встрепенулось и заметалось. Воины надевали снаряжение, проверяли оружие, разбегались по своим отрядам.

Когда на холмах, окаймляющих поле, появились нихонцы, войско уже было готово к бою. Воины возбужденно переглядывалась и подбадривали друг друга.

Князь забрался на пригорок возле резкого обрыва, с которого было прекрасно видно все поле боя.

В небе раздался протяжный вой, и на войско обрушились огненные шары.

-Сняли баллисты с кораблей, - пробурчал себе под нос князь. – Ну ничего, посмотрим еще, кто кого…

К счастью, били баллисты неприцельно. После долгого обстрела лишь паре бойцов обожгло лицо, и одно ранило острой щепой, отлетевшей при попадании снаряда в деревянные колья.

Но после каждого выстрела они еще на шаг приближали орудия и прицеливались еще лучше. Снаряды стали падать совсем рядом с целью.

И вдруг дождь перерос в такой сплошной ливень, что и огненные шары погасли.

По всему полю разнеслись ликующие крики. Воины показывали в сторону врага неприличные жесты, улюлюкали и насмехались над его неудачей.

-Хорас с нами! Получайте, ублюдки нихонские!

Князь тоже усмехнулся уголком рта.

И будто в ответ на насмешки, имперская армия начала атаку.

Тысячи глоток одновременно прокричали короткую фразу на своем языке, тысячи рук вынули из ножен длинные тонкие мечи.

Даже во время бега нихонцы двигались строем с идеально ровными сторонами. Бойцы внутри каждого отряда двигались абсолютно синхронно, но вот между отрядами действовала сложная хаотическая система.

Вперед выступили темняцкие лучники. Тяжелым стрелам были не страшны дождь и ветер, но и дальность была невелика. Сделав залп, лучники побежали назад, спрятавшись за плотным строем.

Стрелы посыпались на бегущих плотным дождем, вдавливая в мокрую землю десятки раненых и убитых. Строй перепрыгивал их, не теряя скорости, и двигался дальше.

Темняки сомкнули ряды, готовясь встретить врага.

Приблизившись на расстояние броска, нихонцы вытянули из-за спины длинные дротики и одновременно метнули вперед, сразу же поднимая мечи. Не ожидавшие такого удара, первые ряды темняков смешались грудой раненых и убитых меткими попаданиями.

А мгновение спустя в них с оглушительным ударом врезались нихонцы, ожесточенно размахивая мечами.

Поле наполнилось криками, звоном оружия, ржанием лошадей. Возбужденные от запаха пота и крови мужчины с обеих сторон напирали друг на друга, не давая упасть передним и вступая в их ряды, как только кто-то падал в грязь, истекая кровью. Оторванные конечности, выбитые зубы и вытекшие глаза – все это превратилось в обыденность мгновения, в рутину бойни, не заслуживающую ни малейшего внимания ее участников.

Князь с удовлетворением отметил неудачную атаку нихонцев на правом фланге: там помогли выстроенные укрепления и ловушки. Слишком дерзко бросившаяся в лобовую атаку конница поплатилась за это: часть попала в прикрытые травой волчьи ямы, утыканные шипами на дне, а добежавшие насадились на длинные обтесанные колья, которые защитники в последний момент подняли за веревки. Выжившим всадникам, барахтающимся в грязи, темняки безжалостно перерезали глотки и вернулись обратно под защиту укреплений, ожидая новой атаки.

Бреслав вдруг почувствовал, что рядом кто-то есть. Он резко обернулся и увидел стоящую поодаль фигуру в глубоком капюшоне.

Темнобог тоже явился посмотреть с живописной высоты на развернувшееся действо.

-Как видишь, я держу слово, - сказал Бреслав.

Темнобог, не поворачиваясь, поднес костлявый палец к тому месту, где у людей находится рот, а затем медленно вытянул руку к полю боя.

Бреслав проследил ней и замер: что-то изменилось.

В затянутом тучами небе появилась черная воронка, вращающаяся с огромной скоростью. В нее от земли поднималось множество черных пятен, ускоряясь по мере приближения и закручиваясь в вихрь. Приглядевшись, Бреслав понял, что эти черные пятна вылетают из тел убитых воинов.

Кажется, никто кроме князя не видел этого. Бойня продолжалась, вовлекая все новые силы.

Потерпев неудачу на правом фланге, нихонцы, как и рассчитывал князь, решили попытать счастья на левом. Его меткий глаз заметил промелькнувшую между деревьями конницу на том берегу Смороды.

И не только князь это заметил. К переправе тут же направился отряд, стоявший в запасе позади основных сил.

Кинув последний взгляд на Темнобога, князь стеганул коня и поскакал вниз, наперерез отряду.

Он нагнал их посреди березовой рощи.

-Стоять! - грозно окрикнул он. – Что вы здесь делаете?

Увидев князя, воины растерянно остановились. Командир выступил вперед.

-Великий князь, Наместник направил нас к броду. На помощь нашим.

-Наместник ошибся. Я уже отправил туда людей. Вы сейчас нужнее на правом фланге, - Бреслав махнул рукой в сторону побережья. – Немедленно направляйтесь туда, а если встретите по дороге Наместника, скажите, что это мой прямой приказ.

Отряд послушно развернулся и поспешил в указанном направлении.

Князь проводил их взглядом и запрокинул голову к серому дождливому небу.

Здесь, в березовой роще было почти тихо. Звуки боя доносились приглушенно, будто из-под воды. Березы молчаливо опадали золотыми мокрыми листьями.

Ощущение осени ворвалось в сердце Бреслава во всей полноте. Осень как умирание, как завершение круга жизни, за которым последует мертвенно-белая зима. И все происходящее увязывалось в единый клубок с этим ощущением, внезапным и пронизывающим насквозь. Великий князь вдруг ясно понял, что скоро он, князь, закончится… Как в начале его истории в небе парил Могол, так и теперь. Как отправлял он на смерть молодых крепких мужчин, так и сейчас – их внуки и правнуки по его слову отдают жизни. Круг замыкается, и все возвращается само к себе. Близится конец…

Бреслав встряхнулся, сбрасывая с себя налетевшее наваждение. Он становится слишком сентиментальным. Это недопустимо. На нем лежит ответственность перед родом, и он не должен размякать.

Послышался стук копыт. В березовую рощу по дороге, ведущей к переправе, во весь опор скакал Ратибор. Увидев князя, он замедлился, собираясь с духом.

-Великий князь! Почему ты приказал отряду уйти? – выпалил он. – Нужно удержать переправу!

-Ты знаешь, зачем это, - сказал князь, незаметно вынимая из ножен кинжал и пряча под подолом плаща.

-Я всегда был тебе верен, князь, - осторожно приближаясь, ответил Ратибор. – И когда был молод, смертен и глуп, и уж тем более теперь. Ты – благо для наших людей, все судьбы стягиваются в твои руки. Но сейчас я не согласен с тобой. Нельзя подставлять воинов, которые верят тебе. Я молю тебя именем Хораса – давай отведем войско за реку, начнем защищать каждый холм, каждый ручей по пути к стольному граду…

-Твоя глупость безгранична, - оборвал его князь. – Ты не видишь, слепец, в чем причины происходящего, и никогда не увидишь. Потому что богами не суждено тебе повелевать, а суждено повиноваться. Так не иди против богов, не дерзи порядку, установленному веками, исполняй то, что я тебе приказываю.

-А что, если нет?

Слова эти, сказанные тихо, громом разнеслись по роще.

Ратибор смотрел исподлобья, ощущая громадное давление поступка, который совершает. Но не отводил взгляда. А князь вдруг ощутил внутри невероятную усталость и пустоту.

Вот это и произошло. Первый случай открытого неповиновения от его Наместников. Он был уверен, что, уничтожив бояр, черпающих дерзость в своем богатстве, а также удельных князей, черпающих независимость в своем происхождении, решил эту проблему раз и навсегда. Что дружина, безгранично преданная ему до последнего вздоха и готовая умереть по первому его слову, никогда не изменит своим принципам. Ведь каждого из них он отбирал еще мальчишками, они вместе росли, вместе тренировались.

Но теперь все расползалось прямо в руках, как изъеденный молью кафтан.

Они получили власть. Они оказались за многие десятки и сотни верст от своего князя. Они научились читать, размышлять и дерзить. И поняли, что бессмертие дает им такую же силу, как и князю. Теперь ему придется убирать и их.

А что дальше?

Об этом он подумает позже. Сейчас нужно было решать проблему, которая стояла прямо перед ним и ждала ответа.

Князь вздохнул и слез с коня.

-Наверное, ты прав, Ратибор. Я отдалился от земли. Заперся в своем тереме. Возможно, мы должны действовать иначе. Главное, не предавай меня. Не отказывайся. Для этого мне и нужны вы – чтобы вовремя указать на ошибки. Ты всегда будешь для меня братом.

Он подошел к Ратибору и протянул ему руку.

Ратибор, замявшись, пожал ее.

Князь резко сбросил Наместника с лошади, сел на него сверху и нанес два мгновенных точных удара.

-Нееееет! – раздался крик, от которого с берез взлетели черные вороны. –Бреслав, ты темнобогово отродье!

-Хватит ныть, ты же не чувствуешь боли, - равнодушно ответил князь, вытирая кинжал о доспех своего Наместника.

На месте его глаз зияли две дыры.

-Осталось еще кое-что. Да, ты прав, я не могу убить бессмертного. Но я могу заставить его замолчать.

Он склонился над Ратибором и, преодолев его сопротивление, засунул лезвие кинжала ему в рот. Короткий взмах – и в сторону отлетел язык храброго дружинника.

-Не думай, что у меня нет способов уничтожить тебя окончательно, - наклонился к его уху Великий князь. – Теперь ты слеп и нем, таким и оставайся. Если снова пойдешь против меня – познаешь мой гнев.

Князь взобрался на коня и направился к выезду из рощи, оставляя позади жалобно мычащего Ратибора, шарящего по земле в поисках своего языка.

За переправу уже шел бой. Нихонцы наседали, почувствовав слабость. По пояс в темной речной воде, воины Темного княжества защищали брод. Река быстро уносила кровь и тела убитых. Полоска защитников становилась все тоньше и тоньше.

-Не удержим, мужики! – донеслись до князя испуганные возгласы. – Не сдюжим!

-Стоим! Князь обещал помочь!

И вот он, прорыв. Отряд врага продавил оборону по правому краю брода, сбросив защитников в глубокую реку, окружил оставшихся, и через несколько минут все было кончено. С удвоенной энергией, почувствовав запах скорой победы, массы имперцев кинулись переправляться через реку, сразу же устремляясь в тыл обороняющемуся войску.

Скоро все будет кончено. Убедившись в этом, князь вышел на дорогу к Темнецу и, не оборачиваясь, унесся за горизонт.

Спустя несколько дней бешеной скачки, оставляя позади идущие к океану отряды, которые тоже должны попасться Императору и быть перемолоты, князь вернулся обратно в стольный град Темнец.

Еще на подъезде к городу он понял: что-то не так. У ворот его ждали члены княжеского совета: в их глазах читался ужас.

Завидев Бреслава, они подбежали к нему и упали на колени. Самым бледным среди них был глава Посольского приказа.

-Что случилось? – тревожно спросил Бреслав.

-Великий князь… Махейцы. Они убили наших послов. Никакого договора о ненападении не будет.

Свиток тринадцатый. Китеж-град

Челюсти гигантского медведя сомкнулись на теле молодого волхва, бережно оторвали его от земли и куда-то понесли. Ладо повис вниз головой, не в силах согнуться или вырваться.

Огромные зубы вписались ему в спину и в живот, но ровно с такой силой, чтобы он не испытывал острой боли. Горячее дыхание, вырывавшееся из пасти, жгло левый бок.

Ладо дергался и кричал, пока не кончились силы, а затем вдруг пальцы руки обожгло холодом. Он огляделся и понял, что медведь несет его над гладью озера, и Ладо задел рукой зеркало ледяной воды.

Он опустил глаза и удивленно охнул: медведь шел прямо по воде, оставляя за собой легкие разбегающиеся круги.

В поле зрения попала Эрис, зависшая над озером с испуганным выражением лица. Ладо извернулся и помахал ей. Крикнуть он побоялся, чтобы не спровоцировать медведя сомкнуть челюсти.

Но Эрис не отреагировала. Более того, она вообще не шевелилась все это время. Присмотревшись, Ладо понял, что она висит неподвижно: даже выражение лица оставалось прежним. Более того – рядом с ней в полете замерла птица, и даже хлопья снега прекратили свое падение.

Ладо снова повис, не в силах долго держать живот напряженным. В голове уже начинало покалывать и шуметь от такого положения. Он попытался посмотреть, куда его несут, но не смог развернуться.

Вдруг позади он услышал звуки постукивания по дереву, а затем громкий скрип. Что-то хлопнуло, и Ладо увидел, что медведь вносит его в открывающиеся белоснежные ворота из березового дерева.

Внизу вместо воды потянулись ровные, плотно пригнанные друг к другу бревна.

Вертя головой по сторонам, насколько мог, Ладо видел невероятный, ни на что не похожий город. Он был полностью выстроен из светлых и белых пород дерева, ничуть не потемневших со временем. Стена, окружавшая его, была невысокой и не предназначалась для обороны, а задавала форму идеального круга. Домов не было – лишь сплошные башни странных форм и очертаний, высокие и тонкие или приземленно-пухлые.

А вдоль улицы, по которой его нес медведь, на коленях сидели длиннобородые старики в старых балахонах, положив правую ладонь на сердце, а левую - на лоб, так что их локти образовывали незавершенный треугольник.

Медведь вынес Ладо на небольшую идеально круглую площадь в самом центре, из которой в разные стороны расходились ровные улицы. Площадь была выложена белым мрамором, а в центре стоял пустой постамент. Рядом с постаментом росла одинокая береза, тихо ронявшая желтую листву на мрамор.

Медведь подошел к этому постаменту и аккуратно положил на него свою ношу. Постоял немного, подняв голову и принюхиваясь к чему-то, а затем развернулся и также степенно и медленно направился обратно.

Когда он проходил мимо стариков в балахонах, они низко кланялись, почти касаясь лбами земли, и сидели так, пока ворота за медведем не захлопнулись сами собой.

После этого старики все как по команде встали и молча разбрелись по башням.

Ладо сел, свесив ноги с постамента, и ошалело потер глаза. Вся его одежда была заляпана медвежьей слюной. Он огляделся.

Вокруг не было ни души. Никто не подошел к нему, не сказал ни слова. Что это за место? Он точно помнил, что никакого города посреди озера не было. Он бы увидел. Ведь да?..

Ладо подошел к ближайшему зданию, увенчанному небольшой ромбовидной башней, и робко постучал в дверь. Тишина. Он постучал сильнее. Дверь приоткрылась. Он заглянул внутрь.

-Простите… Меня это… Медведь притащил… - начал говорить он, но осекся.

Внутри здания ничего не было. Голый деревянный пол, голые стены, отсутствие окон. А посреди помещения на коленях неподвижно сидел старик. Он никак не отреагировал на появление гостя.

-Еще раз простите, - громче сказал Ладо. – Вы можете мне помочь?

Никакой реакции.

Все это выглядело очень странно и тревожно. Ладо вышел и растерянно остановился посреди улицы.

Что же делать? Он хотел есть и пить.

Взгляд упал на ворота.

Может, получится уйти?

Он направился к воротам, но не нашел на них никаких ручек или рычага. Придется лезть.

С трудом ухватившись уцелевшей рукой за деревянный зубец, он подтянулся, раскачался, закинул ногу и с кряхтеньем уселся на забор.

Стало ясно, что покинуть город не получится.

Вокруг него, на сколько хватало глаз, раскинулась ровная гладь воды. Она была идеально ровной и неподвижной, и облака на горизонте сливались с отражением. На мгновение Ладо показалось, что город летит в лазурной вышине.

Небесное озеро лизало узкую полоску земли прямо возле забора, поросшую молодой травой.

Вдруг, Ладо пронзила мысль… Может, он умер? А это – Навь? Здесь он дождется своего перевоплощения. Или даже встретит кого-то из родных…

В этот момент с самой высокой башни разнесся звонкий удар колокола. От него по поверхности воды во все стороны пробежала зябь.

Двери домов тут же раскрылись, на улицу снова высыпали бородачи в балахонах. В этот раз они направились в одно здание, откуда как раз донесся удар колокола.

Ладо спрыгнул с забора и поспешил за ними.

Внутри было также пусто, как и в предыдущем доме, за одним исключением: на полу в центре была расстелена длинная белая скатерть, заставленная одинаковыми деревянными чашами с водой и ломтями грубого черного хлеба.

Старики садились на пол и молча начинали трапезу, не глядя друг на друга. Ладо заметил, что одно место осталось свободным.

-Простите, - наклонился он к ближайшему старику. – Желаю вам приятной трапезы. Подскажите, где я могу взять еды и воды? Я очень голоден. Могу работать, выполнять много дел…

На него никто не обратил внимания. Даже взгляд не изменился. Ладо не удержался и поводил рукой перед лицом старика. Тот никак не отреагировал.

«Я что, невидимый?» - мелькнула у Ладо мысль. – «А что, если?..» Он наклонился и довольно сильно подергал старика за бороду.

И тут произошло нечто неожиданное. Старик мягко взял Ладо за руку и отвел ее в сторону от своей бороды. А затем невозмутимо вернулся к трапезе.

-Так вы меня видите! – воскликнул он на всю столовую. – Вы специально не обращаете на меня внимание! Скажите, чем я провинился? Ауууу!

Он замахал руками.

Тщетно.

Они ели размеренно, с удовольствием, будучи полностью погруженными в процесс. И завершили все вместе ровно в тот момент, когда сверху раздался удар в колокол. Старики встали, отряхнули с балахонов крошки и вышли из здания.

Ладо увидел, что осталась нетронутой лишь одна порция. Разозленный, он подошел, схватил хлеб и быстро, почти не жуя, съел его, запивая теплой водой. С голодухи хлеб и вода показались ему очень вкусными, но наесться вдоволь не хватило.

Что дальше?

Он вернулся к березе на центральной площади и постоял под ней, ожидая сам не зная чего. Затем со скуки решил обследовать город. Он ходил по всем улицам, заглядывал в дома и везде видел одну и ту же картину – аккуратная чистая пустота, сидящие в молчании бородатые старцы, звенящая тишина.

Он закончил обходить каждую улочку и двор уже когда стемнело. Странно, но холоднее при этом не стало. Заглянув в очередной дом, он увидел, что старец уже не сидит, а лежит прямо на полу, громко посапывая.

Ладо тоже ощутил невероятную усталость. Он решил вернуться в столовую и поспать там – что-то не хотелось ему спать в одном помещении с этими странными людьми.

Он добрел до дома, свернул длинную скатерть в удобный тюк, подложил себе под голову и мгновенно заснул.

---

Следующий день состоял из тех же событий.

Проснувшись от колокола с первым лучом солнца, Ладо быстро разложил скатерть, как прежде и, зевая, протер глаза после сна. Когда он снова глянул на скатерть, она уже была заполнена тем же количеством порций хлеба и воды.

Зашли старцы и поели, а затем разбрелись по своим домам, также не обращая внимания на Ладо.

После завтрака Ладо также бродил по городку, пытаясь найти хоть что-то интересное и размышлял о способах убраться отсюда. Можно было спилить часть забора и построить плот… Но не было ни инструмента, ни понимания, куда плыть.

Он облазил каждый угол каждого дома, забрался на крышу и из любопытства пытался забраться на башню. Но двери на все лестницы были закрыты. Ладо пока не хватало смелости попробовать вскрыть их, хотя он смутно надеялся, что это поможет обратить на себя внимание.

Обеда не было, и он дико проголодался. Только вечерний удар колокола, снова вода с хлебом, снова сон на жестких досках.

И так потянулись однообразные дни.

Не имея возможности ничего сделать, Ладо просто махнул на все рукой и постарался придумать себе какое-то занятие.

Сначала нужно было решить постыдную, но важнейшую проблему: он так и не понял, куда старцы девают нечистоты. Он не видел, чтобы они хоть раз выходили из своих домов, а внутри не было ни ведра, ни отдельного помещения, ни запахов, намекавших на разгадку.

Поэтому Ладо сначала стыдливо, а потом привыкнув, перелезал через забор на узкую полоску земли и делал свои дела рядом с водой.

На другом конце города он таким же способом стирал одежду – благо воздух в городе оставался одинаково теплым в любое время дня и ночи, и можно было ходить даже нагишом.

Решив эти вопросы, Ладо сконцентрировался на чем-то полезном. У него теперь было столько свободного времени, сколько не было никогда. И он решил не терять его зря.

Первым делом начал тренировки с одной рукой. Нужно было научиться делать множество бытовых вещей. Он учился управляться с одеждой, делать простые физические упражнения, держать, бросать и ловить предметы. Меч он, к сожалению, выронил, когда его схватил медведь, но в кожаных поножах остался небольшой кинжал, и Ладо тренировался метать его в деревянные стены столовой. В темном углу своего нового жилища он стал вырезать по одной зарубке за каждый прошедший день.

А дни летели один за другим, и ничего не менялось – кроме березы. Она совсем опала и теперь стояла обнаженная, хрупкая и потерянная. Листья разнесло по городу ветром, они высохли и теперь прилипали к ногам одиноко бродящего Ладо.

Одновременно с тренировкой руки он начал отрабатывать Веды. Сейчас он впервые в жизни получил возможность подойти к ним без внешнего давления, без оценивающего взора Наставника, Верховного волхва, старосты Богдана и других товарищей. И также впервые в жизни он испытал удовольствие от процесса познания.

Связано это было с тем, что он стал импровизировать и творить. Написанное в учебных книгах уже полувыветрилось, и Ладо тщательно подбирал Веды под себя, прислушивался к ощущениям и делал в первую очередь то, что думал сам.

Да, иногда это приводило к опасным последствиям. Однажды днем он тренировал Веду Огня и подпалил скатерть. Огонь быстро охватил ее и чуть не перекинулся на деревянный пол, но юный волхв быстро смог залить все водой.

Пришедшие на ужин волхвы ничего не сказали насчет обугленного пола и черной скукожившейся скатерти. Еда на ней появилась как обычно, а на следующее утро все следы произошедшего исчезли без следа.

Несмотря на ошибки, он уверенно и быстро овладевал мастерством, которое раньше давалось с огромным трудом. Конечно же, без основы всех прошлых лет, заложенной нудной зубрежкой и строгостью Наставника, у него бы ничего не вышло.

Когда зарубки протянулись по стене тонкой строкой от одного края до другого, Ладо заморозил первый в своей жизни куб воды, сидя на заборе, а затем растопил его внушительным огненным шаром.

Теперь он мог спалить этот городок дотла, а старцы все еще смотрели сквозь него.

Когда прибавилась вторая строка, он научился легко поднимать предметы взглядом, вызывать слабенький дождь, испускать молнии и кое-что еще.

Пошел снег. На ощупь он был холодным, однако температура воздуха оставалась прежней, а снег не таял. Облик городка изменился, стал немного уютнее. Или Ладо просто привык. Иногда он хулиганил – лепил снежки и кидал их в проходящих мимо старцев. Они невозмутимо счищали снег с длинных волос и балахонов и шли дальше.

Иногда он думал о том, что происходит за пределами этого странного места. Как отреагировали Рознег и Эрис на то, что он сгинул? Видела ли Эрис, куда его утащил Урс? Что теперь делает Великий князь, так и не заполучив своих волхвов?

То, что он попал к этим самым волхвам, Ладо начал догадываться уже давно. На затылке одного из них он заметил старую расплывшуюся татуировку. Точно такую же каждому ученику Школы волхвов набивали после того, как он проходил Испытание и становился полноценным волхвом. Ладо вспомнил, как совсем недавно выбирал на своем теле место для этой драгоценной метки. Остановился на запястье руки, которой уже нет.

Но все это было будто в чужой далекой жизни.

Введя в свой распорядок дня ежедневные тренировки, он вскоре так привык к этой нагрузке, что снова заскучал. И решил разобраться, чем именно занимаются волхвы.

После очередного завтрака он не отправился, как обычно, на прогулку по пустым улицам, а последовал за волхвом с татуировкой на затылке. Они зашли в дом. Волхв сел, закрыл глаза и замер.

Ладо устроился напротив него, постаравшись максимально повторить положение тела, и тоже закрыл глаза.

Ровным счетом ничего. Мысли от скуки метались внутри головы, как птица в клетке. Быстро затекли ноги. Однако в нем проснулось какое-то упорство: он хотел разгадать эту странность, понять, почему десятки старых мужчин посвящают все свободное время этому занятию. Что именно они в нем находят…

Он попытался сконцентрироваться на ощущениях, чтобы не пропустить что-то интересное, но мысли постоянно отвлекали его это этого поиска.

«А что если придется провести здесь всю жизнь»?

«У меня чешется пятка… теперь нос. Ох, пятка была грязная, зачем я почесал нос… Ааапчхи!»

«Надо напрячься и выбросить все мысли».

«Зачем я вообще этим занимаюсь? Лучше потратить время на тренировку полетов, тогда я смогу улететь отсюда! Но я сильно болел, когда Наставник обучал Веде Полета, и не могу вспомнить нужный ключ…. Проклятье!»

«Эрис смеялась надо мной… Увидела бы, как быстро я учусь. Интересно, как бы она на меня посмотрела…»

«Рознег предатель. Я его спас. А он меня со спины оглушил. Подлый мертвяк».

Ладо дал себе пощечину. Слабак. Чем усерднее он сопротивлялся мыслям, тем больше их становилось. В какой-то момент ему показалось, что внутри головы поселился жужжащий рой, с которым он ничего не может поделать.

Он открыл глаза, тяжело дыша от усталости. Упражнение, казавшееся таким простым, измотало его больше любых тренировок.

Теперь он внимательнее присмотрелся к человеку напротив. Тот сидел совершенно спокойно, мышцы лица его были расслаблены и еле заметно оформлялись в улыбку – или так только казалось. При этой расслабленности в его позе чувствовалась сосредоточенность и сила. Ладо вспомнил детское ощущение от мощной горной реки, посреди которой стояла огромная скала. Волны бились в нее с невероятным грохотом, но скала стояла непоколебимо и гордо.

И так день за днем, месяц за месяцем.

Он явно умел что-то, чего не умел Ладо. И он захотел понять, что это.

Так к дневному распорядку добавилось новое странное времяпрепровождение.

Снег растаял. Береза покрылась молодыми сережками, зацвела молодой яркой зеленью. Солнце ярко светило большую часть дня, и Ладо так и тянуло на улицу.

Ладо заметно похудел на однообразном питании. Впали щеки, при переодевании стали резко ощущаться ребра. Но он уже привык, и даже полюбил непривычную легкость во всем теле, передававшуюся мыслям. От них будто отвязали тяжелое грузило.

Береза снова пожелтела. Начались дожди, небо хмурилось и все реже выглядывало в течение дня. Ночь и зима снова захватывали пространство.

Ладо уже достиг ощутимого прогресса в молчаливом сидении на коленях. Помогла ему в этом весенняя оттепель – когда за дверью появился размеренный звук падающих с крыши капель, Ладо обнаружил, что если думать только об этом звуке, то мысли со временем перестают жужжать в голове, наполняясь приятной тишиной. Когда оттепель закончилась, он стал искать замену и обнаружил ее в собственном дыхании.

Береза заметно выросла. Она опадала и снова цвела, опадала и цвела. Ладо уже перестал оставлять зарубки на стене, потеряв смысл в отслеживании времени.

В тот день какой-то по счету осени он снова сел напротив волхва с татуировкой, глубоко вдохнул и погрузился в блаженную тишину. Тишина эта больше чем просто отсутствием звуков, она наполняла всего существо. Любая мысль в этой тишине раздавалась оглушительным громом.

И вдруг что-то случилось.

Он провалился в никуда. Он стал ровным гладким озером, по которому не пробегало ни одной волны.

А затем увидел смутную картину: огромная черная воронка в небе, вращающаяся с бешеной скоростью. А из нее… выглядывало чье-то лицо.

-Приветствуем тебя, Ладо! – услышал он голос и открыл глаза. – Наконец-то ты с нами.

Старик, столько дней неподвижно сидевший рядом, теперь наклонился вперед с радостной улыбкой и держал руку на его плече.

---

Каждый из волхвов подошел и поприветствовал Ладо полупоклоном, приложив руки к сердцу и лбу. Ладо неловко отвечал.

После этого старец с татуировкой повел его к самой высокой башне, и Ладо с удивлением увидел лестницу наверх, которой здесь раньше не было.

Они поднялись наверх. Старик буквально летел, а Ладо уже на полпути стал задыхаться и оперся на стену, потому что закружилась голова. За прошедшее время он сильно ослаб телом, но укрепился духом. Поэтому после короткой передышки с удвоенной силой двинулся дальше.

Когда он поднялся в залитую солнцем башню, старик уже сидел на удобной подушке. Ладо удивленно заморгал: башня внутри оказалась в разы вместительнее, чем казалось снаружи. Вдоль стен все было заставлено высокими полками с толстыми фолиантами. В центре комнаты – стол с фруктами и ягодами.

-Угощайся, чем хочешь, - обвел рукой волхв пространство перед собой. – Китеж-град приветствует дорогого гостя!

Ладо внимательно осмотрел угощение и понял, что не ощущает никакого желания. Он уже забыл о наслаждении, даруемом вкусной пищей. Пройдя мимо стола, он сел на пол.

-Как вас зовут?

-У нас уже давно нет имен. Эти звуки из прошлой жизни здесь не нужны. Они называют тех, кого давно уже нет.

-Понял… А меня Ладо зовут.

-Мы знаем твое имя. Мы ждали, что ты придешь.

-Ждали? Почему?

Старец промолчал. Ладо решил не допытываться, а сменить тему.

-Вы сказали… Китеж-град? Я не слышал о таком городе.

-Потому что его никогда не существовало раньше и не будет существовать потом. Он спрятан только в текущем мгновении, в маленькой капле воды, соприкасающейся с поверхностью озера.

-Эээ… ладно, - осторожно согласился Ладо, хотя ничего и не понял. – На самом деле у меня так много вопросов…

-Вопросы – признак беспокойного ума. Когда ты принимаешь все, что происходит, как единственно возможную необходимость, вопросов больше не существует. Все становится ответом. Но поскольку тебе предстоит принять решение, я поделюсь с тобой иллюзией понимания этой реальности, которую мне удалось постичь.

Ладо озадаченно почесал в затылке. Слова волхва с трудом складывались в какой-то смысл.

-Мне просто интересно… несколько лет назад меня послал сюда Великий князь Бреслав, чтобы найти волхвов, поклоняющихся Урсу. Я увидел у вас татуировку… У меня тоже должна быть такая. Скажите, вы те, кого я искал?

Старец кивнул.

-Когда-то мы были волхвами князя… Но он предал нас. Нас долго преследовали, выгоняя из каждого города, загоняя все дальше на север, где уже нет жизни… Мы молили Урса о помощи, и он услышал. Он спрятал нас здесь, в Китеж-граде. Сюда не может войти никто, кроме самых достойных.

-Великий князь просил передать, что… что вы прощены. Вы можете вернуться на службу, и он больше не будет вас преследовать.

-Мы благодарны князю за то, что он нас изгнал. Без этого нам не открылась бы истинная суть вещей. Только здесь мы осознали, как остановить Темный круговорот.

-Так вы… не будете возвращаться?

-Мы уже возвращаемся – к своему началу, к своей сути. Нет более достойной цели для возвращения.

Манера, с которой отвечал старец, завораживала и раздражала одновременно. Ответ вроде как дан, но какой – непонятно.

-Почему все это время вы молчали? И заговорили сейчас?

Старец прикрыл глаза.

-Ты пробыл здесь три года. Это необходимый порог, чтобы ослабла сила иллюзии, сила того, что ты называешь собой. Ты начал слушать себя и услышал свой голос. А этот голос – часть Великого Круговорота. Значит, слыша себя, ты слышишь Круговорот. Теперь ты готов сделать выбор – двигаться дальше или покинуть нас.

-Дальше? Куда? – заинтересовался Ладо.

-Тебе надо знать, чем живет Китеж-град. Китеж-град – это пространство Познания. Здесь нет ничего, что мешает Познанию. Мы познаем Круговорот, проникаем в самую суть вещей: из чего все состоит, откуда все появилось, как все работает. В этих книгах, – он обвел рукой фолианты вдоль стен, - мы записываем это знание, и когда оно станет завершенным, откроем его всему миру.

-Ого. А когда оно станет завершенным? Много вам еще осталось?

-Мы не ищем знания ради самого знания. Все это делается ради одной главной миссии. Когда мы исполним ее – Познание будет завершено.

-Какой миссии?

-Мы должны создать Светлобога.

-Что?

Ладо ожидал услышать что угодно, но не это.

Но старец, видимо, не намерен был раскрывать подробности. Он встал и указал на стол с едой.

-Познай свое стремление: либо ты присоединяешься к нам в этой миссии и оставляешь свое прошлое позади, либо покидаешь навсегда, и мы стираем твои воспоминания о проведенном здесь времени. В последнем случае – ты можешь вкусить эти яства, чтобы подкрепиться перед трудной дорогой назад. Мы будем ждать твоего решения.

Старец вышел из башни, оставив Ладо в размышлениях.

---

Ладо прошелся вдоль стеллажа, разглядывая корешки книг. Полки с фолиантами тоже манили своей тайной. Ладо оглянулся на дверь и вытащил самую толстую книгу, обшитую пурпурной тканью с золотым тиснением.

На обложке было изображено золотое колесо, напротив каждой оси которого виднелся маленький рисунок. Один за другим шли изображения: прорастающее семя; молодой сильный колосок, стремящийся к солнцу; колосок срезается серпом и падает, перерубленный пополам; с усохшего мертвого колоска в землю падает семя. Все повторяется.

Ладо открыл фолиант на случайной странице.

«Великий Круговорот – заведенный порядок вещей. Мир рождается, развивается в борьбе света и тьмы, затем тьма побеждает и собирает свою жатву, уничтожая мир. Но этим освобождает место для нового поворота. Тьма – это разрушение старого, предвестник рождения нового. Круговорот вечен и неостановим».

Ладо хотел перелистнуть дальше, но увидел, что после этой фразы следует приписка совсем другими чернилами и почерком.

«Так думали древние. Пока нам, общине Китеж-града, не удалось прозреть Истину: это не Великий Круговорот, а Темный Круговорот. И его можно остановить.

Темный Круговорот существует лишь из-за всесилия Темнобога. Мы не знаем, что случилось с остальными богами – были ли они побеждены Темнобогом или их никогда и не существовало. Но сейчас есть лишь Темнобог – единственный и вечный властитель нашего мира.

Поворот за поворотом происходит одно и то же: он приводит свою голодную Свору, чтобы накормить ее кровью, болью и ужасом конца времен. Затем он исчезает и ждет бесчисленное множество лет, пока неостановимый росток жизни снова не пробьет себе дорогу к солнцу. Затем этот росток снова бросают в голодную пасть.

Есть лишь один способ остановить Темный Круговорот раз и навсегда – противопоставить Темнобогу равную силу.

Поэтому все силы Китеж-града были брошены на разгадку тайны сотворения бога…»

Ладо ощутил азарт и интерес, которых еще не бывало в его жизни. У него промелькнула шальная мысль прочитать ВСЕ эти фолианты. Что же будет, если он это сделает?.. Он, наверное, станет мудрейшим из мудрейших… И все будут приходить к нему и спрашивать совета, а он на все будет знать ответ.

Что же удалось познать волхвам? И как можно сотворить бога?

Ладо ожесточенно начал вгрызаться в текст.

---

Вечером он вышел из башни, нашел старца и сообщил ему о своем решении.

Он остается.

Старец буднично кивнул, будто давно уже знал ответ, и полез за пазуху. Оттуда он достал балахон, такой же, как и у всех остальных.

-Переоденься. Старую одежду брось в озеро и проводи взглядом до горизонта. Так уплывешь прошлый ты. А так как нет никакого тебя, кроме прошлого, то в этот момент тебя и не станет. После этого возвращайся сюда и начинай Познание.

Так Ладо и поступил.

Дни потекли в таком же порядке, как и раньше.

Никто ничего ему больше не объяснял. Единственное изменение в поведении волхвов заключалось в том, что теперь они не смотрели сквозь Ладо, а приветствовали коротким взглядом глаза в глаза. После трех лет молчания в этом еле заметном жесте Ладо научился различать невероятную глубину человеческого общения.

И еще одно отличие, но самое важное – Ладо получил доступ к книгам.

Весь день он прилежно сидел в одиночестве в выделенном ему отдельном доме, и пытался понять, как можно создать светлого бога. Но после удара колокола и вечерней трапезы, вместо сна он несся по лестнице наверх и при Веде Огня на пальце читал, читал, читал…

Ему открывались невообразимые чудеса. Волхвы прозрели всю историю мира. Оказывается, все живут на огромном шаре, летящем куда-то в бесконечной пустоте, а рядом еще несколько шаров, крупнее или меньше, а некоторые из них состоят из пламени, горящего почти вечно… И все это развивается, усложняется и растет, как семя, упавшее в плодородную почву, пока не приходит Темнобог и не уничтожает все… Гаснут все шары из пламени, семя загнивает и разваливается, пока все не начинается заново…

Более того, волхвы прозрели и записали множество предыдущих поворотов Темного Круговорота. Ладо читал, как раз за разом пытались жители их мира дать отпор полчищам Темнобога, как появлялись отважные герои, вдохновляющие духовники, невероятные изобретения ученых и магов… Но все было тщетно.

Каждый раз Темнобог применял один и тот же прием: пробирался в души, стравливал, сеял взаимную ненависть, распалял сердца гневом. Он напоминал каждой из сторон о цепочке крови, уходящей в века назад: кто-то убил одного, за него отомстил другой, а оказалось, что первый тоже за кого-то мстил, и так всегда, везде и во всем.

Каждой из сторон он нашептывал, что другие – не достойны существования, что они – корень всех бед и несчастий. Он льстил, дергал за самолюбие и алчность, внушал правителям чувство собственного величия и ворковал на ухо, что у них все получится, что им покорятся все народы, и это стоит любых жертв и страданий.

И чем больше люди распалялись, чем больше открывали сердца тьме, тем сильнее становились Темнобог и его Свора.

Затем приходили война, болезнь, тучи саранчи и засухи, влекущие голод. Чем больше погибало людей, чем больше они страдали, ненавидели и проклинали, тем шире открывались двери для Хаоса.

Ладо возбужденно забегал по башне, когда подумал, что нашел решение: нужно всего лишь, чтобы все люди перестали воевать, ненавидеть друг друга, пускать в сердце ненависть, и тогда Темнобог не сможет прорваться в мир! Но уже на следующем фолианте понял свою наивность: это было невозможно.

Они уже пытались. В нескольких сотнях прошлых поворотов Темного Круговорота люди пытались разными способами побороть зло в своих душах, распространить духовные учения, пролить на каждого свет и заботу. Но ничего не вышло. Ни разу. Ближе всех была попытка за десять поворотов до текущего раза – тогда духовное учение было настолько сильным и чистым, что сплотило все народы и все земли, а во главе этого учения встал самый добрый праведник. Однако, в итоге подобная власть подточила его, сломала изнутри, и он обрушил всю ее мощь на то, чтобы преследовать недостаточно праведных, карать их и запугивать. Вместо любви души людей обуяли страх и подозрительность. Через эту лазейку в их души снова пробрался Темнобог и довершил начатое: мир погрузился во тьму Хаоса, а Свора насытилась кровью.

Начитавшись книг, Ладо с трудом засыпал, а затем еле пробуждался с ранним ударом колокола. Стало гораздо тяжелее сидеть весь день в Познании: голова клонилась к земле, рот сводило зевотой, и вместо острого, как нож, внимания, он получал лишь борьбу со сном.

Вскоре эти безмолвные занятия стали вызывать легкое раздражение. Он понимал, что книги дают гораздо больше, и уже подумывал о том, чтобы читать не только ночью, но и днем.

Его по-настоящему захватили описания предыдущих отчаянных попыток победить Темнобога. Чего только не перепробовали бедные предшественники! Среди них был и некий юный ученик мага, единственный выживший единственный среди всех магов своего царства, в опасном и долгом путешествии потерявший руку, а затем сочетанием усердных тренировок и редчайшего таланта обретший невероятное могущество. Но вместо того, чтобы бороться с Темнобогом, он поддался на его уговоры, огнем и мечом покорил своих же людей и согласился стать слугой Темнобога. Тот поставил его править этим миром, сделал своей марионеткой, темным владыкой, который мог делать все, что пожелает. И он правил долгие сотни лет, испытав все виды темных удовольствий и познав все извращения, доступные сознанию, он насладился безграничной властью сполна, и душа его стала черна и отвратительна. И разумеется, Темнобог его обманул: он лишь вырастил самый лакомый кусочек тьмы, которым в итоге с удовольствием полакомилась Свора, после чего мир снова схлопнулся в Хаос.

Ладо с содроганием увидел зарисовку этого поворота Темного Круговорота, очевидно, сделанную волхвом для большей наглядности:

Пылающий город на фоне черного неба. Свора дожирает его жителей. Рядом с городом поблескивает в отблесках пламени огромная гора человеческих черепов. На ней стоит молодой парень и смотрит на горящий город сверху. А за его плечом – темная фигура, что-то шепчущая на ухо.

Ладо вспомнил… Вспомнил свой сон. Это он… Он стоял там, на горе из черепов, а ему присягал ослабший и безвольный Великий князь Бреслав.

Неужели это его будущее?

Ладо в ужасе захлопнул книгу, кинул фолиант на полку и выбежал из башни.

Следующие сорок лет он больше ее не посещал.

---

Но вовсе не потому, что так сильно испугался. Испуг быстро прошел, и вскоре его снова потянуло к чтению.

К счастью, к этому момент его уже прошибло.

Вечером того дня, ничем не отличавшегося от сотен предыдущих, он сидел в Познании, откинув все мысли и направив внутренний взор на поиск. Но ничего не получалось.

Раздался привычный удар колокола на ужин, но в этот раз вместо пробуждения это произвело совсем другой эффект. Ладо вдруг будто подцепили крюком в районе солнечного сплетения и потащили в бесконечную пропасть. Затем ему стало казаться, что он не падает, а наоборот, взлетает куда-то ввысь. Затем пришло осознание, что ни верха, ни низа нет, а он будто завис на месте, а мир вокруг него движется во все стороны одновременно…

В голову сразу полезли пугающие мысли, вопросы, но Ладо привычным образом отметил их и отпустил дальше. Всему происходящему он позволил просто быть. И постепенно, чем дольше он удерживал это состояние, мир вокруг успокаивался, замедлялся и складывался в очертания.

И когда все сложилось и замерло, Ладо вдруг осознал, что только был свидетелем сотворения мира. Он переживает первые мгновения существования реальности.

Время понеслось вперед, и Ладо понял, что ему больше не нужно читать книги в башне. Потому что все это он испытает сам.

Он видел все развитие мира. Удивительные, жуткие и красивые процессы, происходящие в огромной пустоте. Затем хитрую игру жизни, строящую саму себя в противостоянии хищника и добычи, в вечном соревновании за выживание. Затем кровавую и абсурдную пьесу человеческого общества, двигавшуюся в каком-то загадочном направлении. И в конце всего – приход Темнобога и его Своры и полное уничтожение всей этой красоты, развивавшейся целую вечность.

Ладо почувствовал, как его дергают за плечо и резко вынырнул обратно.

Над ним склонился старец с татуировкой и обеспокоенно заглядывал в глаза.

-Ты силен. Одарен. Уже на пятый год ты увидел Повороты. У нас на это ушли десятилетия. Тебе нужно отдохнуть.

Ладо удивился, ведь он совсем не устал, но, когда попытался встать, но чуть не упал от слабости.

-Не напрягайся. Ты провел в Познании несколько дней. Твое тело ослабло. Подкрепись.

Он поднес ему хлеб и воду и вышел.

С тех пор Ладо стал каждый день проваливаться в Познание. Снова и снова он видел сотни поворотов этого колеса, о которых читал в книгах. Он ощутил этот закон мироздания, эту неразрывную связь между душой каждого человека и судьбой всей реальности. Он видел, как разрывается ткань пространства в виде черного вихря, воронки, из которой вылезают отвратительные твари Своры, и что воронка эта сначала не больше капли воды, а в конце – поглощает собой всю вселенную. И он увидел, что расширяется воронка лишь потому, что люди отворачиваются от света, допускают в душу Темнобога, ставят во главу угла алчность, жажду власти, зависть, ненависть и себялюбие.

Напрасно надеялся Ладо найти в Познании крупицы света. Был только Темнобог, собирающий жатву. Никто не пытался помешать ему, защитить людей. Были ли они брошены, наказаны или изначально создавались как игрушка в бессердечных руках – ответа на этот вопрос не было.

Но Ладо жаждал узнать. И отдавал этому все силы.

Время летело. Он постарел. Руки и ноги уже гнулись с трудом. Зубы шатались, и хлеб приходилось кусать осторожно. И хотя Китеж-град давал возможность остановить старение тела, Ладо ничего не делал, чтобы избавиться от неудобств, доставляемых бренной оболочкой. Это лишь напоминало ему о ее слабости и мимолетности, а это напоминание укрепляло на пути Познания.

Вся его жизнь уже проходила в Познании, а в Китеж-град он возвращался, как засыпает человек коротким сном. Он научился перемещаться внутри Познания, направлять свое внимание, задавать вопросы и получать ответы. Изредка, там внутри, он пересекался с другими волхвами из Китеж-града. Они молча кивали друг другу и продолжали лишь только им известный поиск.

И после почти полувека Познания, ему пришла в голову кристально ясная мысль, которая казалась такой простой: а откуда приходит в этот мир Темнобог? Если он узнает ответ, то это станет важным дополнением для Китежградской библиотеки. Он напишет свой фолиант.

И Ладо решил это выяснить. На очередном витке Круговорота, когда открылась черная воронка, он подлетел к ней и собрался влететь внутрь. Как вдруг ощутил рядом чье-то присутствие. Он обернулся и увидел, как за ним наблюдает китежский старец. На лице его был страх. Он поймал взгляд Ладо и покачал головой.

Но Ладо чувствовал, что должен это сделать. Пусть даже ценой всего. И он нырнул в воронку.

Свиток четырнадцатый. Хитрый план Темнобога

Ладо оказался на узкой лестнице из темно-фиолетового стекла, уходящей вверх в бесконечную темноту. Темнота была вокруг, темнота была прямо у ног Ладо, стоявшего на самой первой ступеньке, за которой лестница обрывалась. Однако, лестница мерцала изнутри чуть заметным зловещим свечением.

Здесь он не мог управлять своим вниманием, а ощущал себя обычным человеком. Сразу навалилась вся тяжесть и старость тела. Кряхтя, старик Ладо полез вверх по лестнице.

Казалось, он лез целую вечность и уже умирал от усталости. Он провалился в сон на холодных ступенях, а проснувшись, полез дальше. Сердце дико стучало, а привыкшие к постоянной неподвижности ноги онемели.

Куда он идет? А что, если лестница вообще бесконечна, и он попал в ловушку Темнобога? Ступенька за ступенькой, шаг за шагом… Его повело в сторону, и он еле удержался, чтобы не упасть в зияющую темноту.

Он остановился, тяжело дыша, и ощутил подступающее отчаяние. Конца лестницы не было видно. Он подумал, что все это по ощущениям напоминало его жизнь: мучительно карабкаешься наверх, сам не зная зачем, а в итоге все равно рухнешь в пустоту.

И тут все пространство заполнил голос.

-Ну и ну! Я не могу в это поверить! Смертный здесь, в моем дворце!

Следующие ступеньки вдруг исчезли, а перед Ладо возникла огромная ровная площадка, заполненная странными скульптурами обнаженных людей, искривленных в неестественных позах. Они состояли из того же темно-фиолетового стекла и были разбросаны по площадке в полном беспорядке. Разных размеров – от миниатюрных до высоких, битые и хорошо сохранившиеся, лежащие лицом вниз и гордо возвышающиеся – все это производило какое-то угнетающее впечатление. Объединяло их все только одно – застывшие на стеклянных лицах жуткие улыбки.

Ладо прохромал мимо кладбища скульптур и оказался перед небольшой пирамидой. К плоской верхушке вела широкая лестница, по бокам которой стояли твари, которые могли привидеться только в больном кошмаре – нечто бесформенное на четырех лапах, похоже на вывернутый наизнанку желудок, утыканный острыми рядами зубов по всему телу, а также десятками одновременно моргающих глаз разных существ – от мухи и коровы до человека.

А наверху пирамиды стоял скромный трон. Вокруг него возбужденно расхаживал высокий тощий мужчина, окутанный густой черной шевелюрой и черной же бородой до пояса, заплетенной в длинные косички. Он был облачен в обычный халат пурпурно-золотого цвета. Несмотря на скрюченный нос и колючие темные глаза, он ничем не напоминал всемогущего повелителя Хаоса. Наоборот, увидев Ладо, он вскинул руки и радостно засмеялся:

-Какой необычный увлекательный цикл! Приветствую тебя, смертный! Ха-ха, посмотрите, какой красавец! Так далеко забрался.

Казалось, он излучает настоящую гордость за Ладо.

-Присаживайся, угощайся, наслаждайся! Заслужил.

Ноги Ладо подкосились, и он упал на мягкую софу, которой мгновение назад здесь не было. Еще раз моргнул глазами – и перед ним возник длинный стол, заставленный благоухающими угощениями, вином, медовухой, всеми видами мяса, дичи, рыбы, с экзотическими фруктами и сладостями, каких Ладо никогда даже не смог бы вообразить.

Сзади его обвили чьи-то нежные руки. Ладо обернулся и увидел невероятной красоты девушку в накидке, еле прикрывающей все самое интересное.

-Такой герой, как ты, заслуживает лучшего, - продолжал хозяин. – Хочешь, я оставлю вас наедине?

Ладо вдруг ощутил безумную усталость. Стоило лишь кивнуть, и его ожидает заслуженное блаженство… Но понимал, кто перед ним. И нужно было держаться до последнего.

Он оттолкнул красавицу и встал с софы, покачнувшись от слабости в теле.

-Ладно ладно, - поднял ладони Темнобог. – Ничего плохого в удовольствиях не вижу, но если хочешь морить себя голодом – пожалуйста.

Стол, девушка и софа исчезли.

Темнобог уже внимательнее разглядывал Ладо, в его взгляде появился внимательный прищур.

-Зачем пожаловал?

Ладо растерялся. Он действительно не знал, что делать дальше. За прошедшие десятилетия духовного путешествия он каждую секунду ждал схлопывания этого мира в черную воронку, но она все не происходила. Но почему в этот раз Темнобог медлит? Ведь никто не мог продержаться против него так долго.

-Я пришел договориться.

Темнобог расхохотался, согнувшись пополам. Его густые брови взлетели верх от удивления и восторга, и эта смесь эмоцией не сходила с его лица все время, пока он смеялся. Громкий хохот разносился по пустой темной вселенной.

-Нет, ну это просто великолепно! Давай, давай договариваться! О чем же?

-Предлагаю тебе оставить наш мир. Что ты за это хочешь?

Ладо говорил наугад, ничего не имея за душой, и знал, что Темнобогу это известно.

Темнобог подошел, схватил Ладо за плечо и сильно прижал к себе.

-Смельчак мой! Что я за это хочу? Ничего! Все, что ты можешь предложить, я могу взять сам! Ахаха! Что-то еще?

-Мы будем сопротивляться. А я предлагаю выгодный мир. Зачем ты хочешь уничтожить нас?

-Дружок, я вовсе не хочу уничтожать вас! Я что, дурак – лишать себя пропитания? Посмотри сюда.

Темнобог подвел Ладо к краю площадки и указал вниз.

Там, в темноте медленно вращалось несколько окутанных дымкой шаров, подобных тем, что Ладо видел в своем прозрении о развитии вселенной. На этих шарах была вода, виднелись пики гор и леса, похожие с такой высоты на мох. Один из них привлек внимание Ладо необычными очертаниями – часть суши вдавалась глубоко в море в форме длинного сапога.

А рядом Ладо увидел шар с крупным континентом, очень похожим на рисунки в купеческих морских картах. Это их мир.

-Я постараюсь тебе объяснить, потому что ты потрясающе забавный смертный. Я хочу, правда хочу, чтобы ты узнал, как все устроено. Это мой подарок, хорошо? Вот смотри. Все это – мои миры. На них живут разные существа. В основном – такие головастые прямоходящие двуногие, вроде тебя. Самая подходящая форма для развитого сознания. Но бывают и другие. Обычные животные меня не интересуют, потому что у них не образуется душа, а душа – это самый чудесный деликатес, самое питательное, что только можно придумать. Вот я и выращиваю души.

-Мы для тебя просто скот, - скривился Ладо. – Свиньи в загоне.

-Ну не надо так самоуничижительно. Свиньям до вас далеко. Вы большие молодцы!

Ладо стало жутко, что он стоит рядом с сущностью, для которой является не более, чем едой. Больше ничем. Ни одно его слово или движение души не изменит этого отношение. И этот разговор – просто развлечение. Иногда, поймав зайца, медведь со скуки играется с ним, прежде чем съесть. Но это не значит, что он считает зайца равным себе.

-Где другие боги? – спросил Ладо. – Где Хорас, Маошь, Велес…

Темнобог снова расхохотался.

-Да я один здесь! Вы их сами себе выдумали, уж не знаю зачем.

-Ты лжешь! Ты пытаешься зародить во мне отчаяние.

-Поверь, я бы тоже хотел, чтобы они существовали. Тут бывает скучновато одному. Сколько я себя помню, занимаюсь одним и тем же – захватываю мир, кормлю Свору, захватываю следующий мир. Довольно однообразно, но что поделать. Понимаешь, почему мне обидно, что вы называете меня Темнобогом? Я вообще не злой, мне просто кушать надо.

-Получается, ты все это сотворил ради себя одного?

-Да нет же! Я ничего этого не создавал. Так было всегда! Есть все это, - он развел руками – есть миры, есть я, есть души. Я должен съедать души. А почему все так устроено, мне, честно говоря, наплевать.

-То есть, ты не творец… - задумчиво сказал Ладо.

-Еще раз – никто ничего не творил! Все так всегда и было! Это река без начала и конца… А, впрочем, не заморачивайся, смертная форма не может это осознать.

Ладо еще раз внимательно осмотрел шары. Их было не очень много – не более десяти.

-Это все миры, которые существуют?

-Не знаю, - пожал плечами Темнобог. – Я никогда не видел края вселенной. Эти просто находятся в доступности, и мне их хватает.

-Я видел, как ты это делаешь. Всегда происходит одно и тоже – ты нашептываешь на ухо алчным правителям, сеешь ненависть и вражду, насылаешь войны и эпидемии… Зачем? Если ты единственный всемогущий хозяин всего?

-Да не всемогущий я, - с досадой почесал бороду Темнобог. – Точнее, не везде. Здесь, в своем дворце, я способен на многое. Но стоит войти в другой мир, и там я становлюсь… скажем так, крайне ограниченным. Например, сотню лет назад я исполнил желание князя Бреслава и даровал ему победу и бессмертие в обмен на клятву верности… И это отняло все мои силы. Пришлось восстанавливаться сто лет. Поэтому в каждом мире я нахожу марионеток, действую через них. А еще одно ограничение – я могу захватывать только по одному миру за раз. Если уж жатва началась, то я не могу отвлечься куда-то еще, пока она не закончится. Понимаешь, в чем проблема?

-Не совсем.

-Да в том, что в других мирах в это время может происходить что угодно! Души вообще мрут на раз-два – то потоп, то астероид, то вулкан, то эпидемия, то слишком разовьются и сами себя прихлопнут! А если мир опустел, то приходится его обновлять и ждать – долго и нудно ждать, пока снова поголовье не вырастет. Душа – продукт долгий, пока вы на сушу выползете, пока огонь добудете… И представляешь, уже не раз такое бывало – приходилось мне голодать! Даа, неприятные времена. Свора начинает сама себя пожирать, да и мне тяжко. Но я придумал, как сделать, чтобы такого больше не случалось!

Темнобог сделал торжественную паузу. Он явно был рад возможности с кем-то поделиться своими идеями.

-Я решил: а почему-бы не сделать так, чтобы с каждого мира мне регулярно и стабильно не поступали души, сами по себе? Мне не пришлось бы возиться с этими апокалипсисами, я бы смог отправиться в путешествие, исследовать вселенную, раскрыть себя… Но как это сделать? Я не знал. И тогда я начал внимательнее приглядываться к тому, как это устроено у вас, смертных.

Темнобог указал на один из шаров и тот резко увеличился в размерах, заняв вдруг все видимо пространство. Ладо смог разглядеть деревеньку, из которой тоненькой ниткой выходят на золотистое поле люди с темной кожей и начинают покос.

-Вот вы едите неразумных собратьев, едите растения… Часть из вас выращивает пищу, которую могли бы есть сами, но вы отдаете ее тому, кто сильнее, иначе он придет и отберет силой.

В деревеньку врывается несколько вооруженных всадников. Они догоняют и режут крестьян, поджигают дома и поля. Вскоре вся деревенька пылает огнем.

-И я подумал – это же гениально! Я, Темнобог, учусь у смертных – и вы придумали отличную штуку! Что если я поставлю править миром одного бессмертного слугу, который обязан будет поставлять мне души? Я помогу ему покорить все народы, дам неограниченные власть и силу, чтобы никто не мог помешать ему, а также полную свободу и любые удовольствия – а взамен получу сотни тысяч жертвоприношений! И все это без мороки с моей стороны! Разве я не гений?

-Так вот почему наш мир еще не уничтожен за столько лет… И кого ты сделал своим слугой? Подожди… Конечно же Великого князя Бреслава.

-Я даровал ему бессмертие, - довольно кивнул Темнобог. – А теперь осталось привести его к власти над всем миром. Правда, сам он еще об этом не догадывается…

-Какой продуманный план! – изобразил восхищение Ладо. – С твоим умом и правда никто не может тягаться! Но как ты планируешь помочь ему захватить мир?

-О, это очень просто! Отработанная схема. Пара интриг, немного лжи, игра на алчности – и вот уже армии всех людей собираются в одном месте и начинают резать и кромсать друг друга ради того, чтобы забраться на гору из окровавленных черепов… И в этот момент приходит моя Свора и за один день уничтожает всех… После этого я могу делать с миром все, что захочу… Раньше – просто сжирал его. А теперь – подарю слуге.

Что-то в его словах не сходилось, и Ладо не мог понять, что.

-Когда я видел его в последний раз, он готовился к войне с Империей. Чем она закончилась?

Темнобог прищурился.

-Когда, по-твоему, это было?

-Точно не помню… Больше сорока лет назад.

-Интересно… где же ты их провел, хитрец? Ведь в вашем мире война с Империей еще только началась… Прямо сейчас Бреслав готовит оборону стольного града.

Ладо осекся. Неужели… Не может быть. Старец тогда в башне, кажется, говорил, что Китеж-град – это место, скрытое в мгновении, в капле воды… Он подозревал это, ощущал… Но подумал, что это просто красивая метафора…

Неужели Темнобог не знал про Китеж-град? И неужели Ладо только что выдал ему это укрытие?

Чтобы отвлечь его, Ладо резко сменил тон.

-В общем, ты придумал дань, - пожал плечами Ладо. – Странно, что богу понадобилась целая вечность для такой очевидной идеи.

Темнобог помрачнел, но быстро спрятал обиду за кривой усмешкой.

-Когда я был в вашем мире, то заметил таких существ… кажется, вы зовете их муравьями. Верно?

-Да.

-Вот-вот! Представь, что ты строишь дом, и тут один из таких муравьев, которого ты даже не видел рядом с собой, вдруг начинает разговаривать! И говорит тебе: «ты неправильно строишь дом, человек». Что бы ты подумал про этого муравья?

-Я бы подумал, что муравей, должно быть, очень глупый, если он критикует существо, способное раздавить его в одно мгновение. И я бы пожалел глупого муравья.

Темнобог расхохотался.

-Ты мне нравишься, муравьишка. Я тоже тебя пожалею.

Ладо осторожно поднял на него взгляд.

-Так я могу идти?

Темнобог раскинул руки.

-Конечно, здесь все в твоем распоряжении. Ходи, куда хочешь… и сможешь.

-Я имел в виду, идти обратно, в свой мир.

-О нет-нет-нет… Теперь ты мой гость. Мы с тобой будем весело проводить время. Его впереди – целая вечность. А пока – я направлюсь в твой мир и поищу, где же ты прятался целые сорок лет…

Темнобог щелкнул пальцами, и за его спиной раскрылся портал. Он повернулся, было, к нему, но замер с настороженным лицом.

-Что за…

Из портала внезапно появились бородатые волхвы в одинаковых балахонах. Впереди всех шел волхв с татуировкой.

-Такой наглости я еще не видел, - удивленно покачал головой Темнобог. – Как вы смеете приходить без приглашения, низшие сущности?

Темнобог просто посмотрел на ближайшего волхва, и тот взорвался кровавым облаком. Однако, остальные собратья уже подняли руки к сердцу и голове, образовав треугольники, и из них ударил яркий свет, опутавший Темнобога с головы до ног. Из-под кокона света слышался рев Темнобога, который очень медленно, но двигался в сторону портала.

-Уходи, - кивнул старец в сторону портала. – Мы не сможем долго держать его.

-Почему я? – воскликнул Ладо. – Вы гораздо мудрее…

-Именно поэтому мы знаем, что должны спасти тебя. Иди.

По бокам портала стояли двое волхвов и руками удерживали его за мерцающие границы. Кожа на их пальцах медленно чернела и отслаивалась, падая на фиолетовый пол. Ладо подошел к каждому из них и поклонился с болью на лице.

-Чтобы покинуть Китеж-град, вкуси запретной пищи в башне, - крикнул вслед Ладо волхв.

Ладо обернулся и увидел, как на глазах слабеет кокон света. Темнобог рывком прыгнул вперед и раздавил сразу троих старцев.

-Иди! И прошу тебя, найди способ создать светлого бога. Чтобы все это было не напрасно.

Ладо шагнул в портал, и тот захлопнулся позади него.

---

Он вернулся в свое тело. Оно все также спокойно сидело на полу дома, и трудно было поверить, что сейчас пережил ум. Все вокруг было также. За исключением одного.

Дом не был пуст. Вокруг Ладо кругом сидели все волхвы Китеж-града, погруженные в Познание. Некоторые из них уже согнулись пополам или уткнулись лбом в соседа – их сознания уже распались в сражении с Темнобогом. Но тела не падали, а просто обмякали.

Ладо с грустью осмотрел их, останавливая взгляд на каждом. Он прожил рядом с ними целую жизнь, но они ни разу не говорили друг с другом. И в то же время, успели сказать больше, чем в обычной жизни не скажешь и за сотню лет разговоров. Все они были такие разные, если присмотреться – к походке, к наклону головы, в улыбке или хмуром взгляде, когда передавали хлеб при вечерней трапезе. Имена, названия, определения, обмен мыслями, которые при переходе из головы на язык всегда искажаются и рождают лишь непонимание и пропасть между людьми – волхвы отринули их. И узнали друг друга в непосредственном проявлении – кто есть кто. Все они искали одновременно одно, но каждый и что-то свое - там, в Познании.

Ладо вышел на улицу и направился к башне, жадно впитывая последние минуты существования этого города… Он уже понял, что такое Китеж-град.

Он провел рукой по стволу постаревшей березы, сухо согнувшейся под ветрами времени. Попрощался с домами, с тишиной, с гладью озера за воротами.

Сорок три года… Он оставил позади все. Сколько ночей здесь он провел, обхватив колени и плача от одиночества. Сколько раз утром сидел выходил из ворот и глядел за горизонт, туда, где за зеркалом воды осталась его жизнь.

Все прошло. Он принял свою судьбу. Постепенно паренек Ладо растворился во времени. Он забыл свое имя, забыл, что любил в себе и не любил, кем себя считал. Здесь ничего этого не существовало.

Только ежедневные тренировки и Познание. Он научился всем Ведам, что только знал, а также придумал несколько своих. Трудно сказать, почему он не отказался и от этой привычки, фактически, единственной ниточкой, связывавшей его с прошлой личностью. Но Ладо ощущал, что в этой работе тоже скрыт большой смысл. Он раскрывал свой потенциал, и это тоже было познанием.

Ладо поднялся в башню и подошел к столу. Взял большое красное яблоко и надкусил.

Все это время способ покинуть Китеж-град был здесь. Под носом. Нужно было лишь поддаться манящему зову спелой мякоти, нарушить запрет, о чем никто бы не узнал… И это тоже было испытанием для желающего продолжать Познание. Испытание проходится не единожды и навсегда, а снова и снова, день за днем.

После питания лишь водой и хлебом первый же укус яблока отозвался взрывом. Кисловато-сладкий сок попал на язык, заставив Ладо зажмуриться от удовольствия.

А когда он открыл глаза, то Китеж-града вокруг уже не было.

Он снова стоял на заснеженном берегу озера с мечом в руке, а в вышине парила Эрис, ошалевшими глазами смотря куда-то за спину Ладо.

Он оглянулся и увидел полупрозрачный силуэт огромного медведя, идущего по поверхности озера с какой-то ношей в пасти… И с каждым шагом все больше и больше превращающегося в туман.

Дойдя до середины озера, медведь развеялся в дымке, стелящейся по воде. На мгновение Ладо показалось, что в этой дымке мелькнули очертания башни, но это был лишь мираж.

Гладкую поверхность озера потревожила маленькая капля воды, и все успокоилось.

Эрис слетела вниз и бросилась на шею Ладо. Он покачнулся от неожиданности.

-Я думала, тебе конец! - воскликнула она, отстраняясь. – Я… Я не знаю, что произошло. Он просто прошел сквозь тебя. И…

Ладо посмотрел ей в глаза, и Эрис осеклась. Она заметила произошедшую в нем необъяснимую перемену: в том же молодом и сильном теле юного паренька теперь жил кто-то совсем другой.

Глаза никогда не лгут.

Свиток пятнадцатый. Переворот

Рознег понимал, что поступил с волхвенком неправильно. Он то и дело обругивал себя.

Надо было попытаться еще. Убедить. Потом – запугать. И только после этого делать то, что он сделал.

Несмотря на явное осуждение в глазах, махейская колдунья не сказала ни слова, когда он огрел Ладо по затылку отработанным ударом. С Рознегом ей было ссориться не с руки – он был нужен.

Добран выдал Рознегу необходимые для волхвенка припасы и одобрительно похлопал по плечу: ему явно понравилась циничность подхода товарища.

Снарядив Ладо, Рознег осторожно взвалил его на плечо и направился к Медвежьему озеру след в след за мальчишкой-проводником. До самых ворот за ними бежала рыдающая мать этого мальчишки, умоляя помиловать его и не отправлять к озеру.

Всю дорогу Рознег взвешивал трудное решение: остаться с Ладо у озера или уйти? Никто ничего не знал о тех силах, что обитали возле этого озера и запускали Испытание. Они могут быть настолько могущественными, что бессмертие Рознега не станет для них помехой. Но смерти он не боялся. Дело было в другом – он не волхв. А значит, может каким-то образом помешать Испытанию. Разум подсказывал, что выход только один.

Мальчишка-проводник бесконечно дрожал от страха и постоянно молился Хорасу, стараясь далеко не отходить от Рознега. Но все обошлось. Они спокойно дошли через лес, Рознег оставил Ладо на берегу, расчистив от снега удобное место под деревом, и они двинулись обратно.

Прежде, чем скрыться за деревьями, Рознег обернулся и посмотрел на неподвижное тело. Оставить его одного требовал долг. Внутри зрело понимание, что по меркам человеческих отношений он предал Ладо. Но если это поможет делу – то так тому и быть.

У них не было времени на споры. Нужно было любой ценой выполнить приказ Великого князя. Да, их возможной дружбе, которая неизбежно возникает между людьми в долгом и опасном путешествии, теперь пришел конец. Вряд ли Ладо простит его.

Рознег пообещал себе, что вернется за волхвенком утром следующего дня и примет любую судьбу, которая ему уготована.

---

Обычно, воспоминание о долге перед князем помогало Рознегу успокоить совесть, заглушить ее голос.

Но после того, как он увидел своего правнука, что-то поменялось. Он впервые ощутил, будто теперь помимо князя должен служить еще кому-то.

Чувство было смутное и непонятное, и Рознег отбрасывал его подальше.

Ближе к ночи ему вдруг нестерпимо захотелось с кем-то поговорить. И он направился к махейке.

Он подошел к ее комнате и смущенно кашлянул. Приставленный к двери стражник посмотрел на него.

-Она там? – спросил Рознег.

Стражник кивнул.

Рознег постучал в дверь, подождал, но ответа не было.

Он постучал настойчивей.

-Это Рознег. Я могу войти?

Тишина.

Полный нехорошего предчувствия, он толкнул дверь и вошел в комнату.

Она была пуста.

Стражник, заглянувший в открытую дверь, мгновенно побледнел.

-Я… Я клянусь, она заходила сюда! – заикаясь, пробормотал он.

-Она колдунья, - пожал плечами Рознег. – Обман - в их природе.

-Я должен доложить Наместнику, - вздохнув и приняв свою судьбу, стражник направился прочь.

Рознег внимательно осмотрел комнату, выглянул в маленькое окно и подергал за крепко прибитую решетку. Даже в гостевом крыле терема Добран умудрился сделать темницу.

Куда сбежала махейка? А главное – зачем? Неужели, она действительно оказалась шпионкой, так ловко обведя его вокруг пальца? Или на нее повлиял поступок Рознега, и она решила, что ему нельзя доверять?..

В коридоре послышались топот и гневная речь Добрана. Он ворвался в комнату мрачнее тучи и набросился на Рознега.

-Доволен? Клятву он дал, дубина. Теперь по моему княжеству свободно разгуливает махейская шпионка! В самый неподходящий момент! Теперь еще и с этим разбираться! Как, скажи мне, как я ее найду?

-Может, если бы ты не угрожал ей открыто, а действовал умнее, она бы не спугнулась, - огрызнулся Рознег. – Сам виноват.

-Ладно, - неожиданно легко махнул рукой Наместник. – Сейчас есть проблемы посерьезней.

-Какие?

-Прискакал гонец из Темнеца. Князь собирает ополчение.

Рознег похолодел. Первой же мыслью оказалось воспоминание о своем правнуке Радогоре. Что, если он тоже попадет в ополчение?

-Сколько надо набрать?

-Всех, кого можно выгрести. Останутся только старики, дети, бабы и калеки. Сам не знаю, как урожай соберу весной, но ничего не поделать. В общем, времени мало, утром надо их уже отправить в Темнец. Поможешь?

Рознег кивнул.

-Отлично. Начинай подомовой обход. Всем явиться на главную площадь. Если упираются – тащи за шкирку. Только не повреди ничего, мне воины нужны, а не калеки. Где был – рисуй круг на двери.

-Я начну с того конца, - махнул рукой Рознег и поспешно удалился.

Быстрым шагом он дошел до края деревни и остановился перед домом, где продолжался его род.

Что делать?

Князю нужно войско. Войско состоит из мужчин. Каждый из них – чей-то родственник или любовник, или друг. И никто не хочет его терять. Если думать об этом – войска не будет, и князь не сможет победить своих врагов. Так что Рознег не имеет права разрешать себе то, что будет силой запрещать другим.

Но все же… Это его правнук.

Он точно знал, как надо поступить. Четко понимал все последствия. Но все равно сделал наоборот.

Он подошел к двери и сильно постучал. Внутри завозились, затихли, дверь открылась. Рознег тут же втиснулся внутрь и закрылся изнутри на замок.

На него настороженно смотрели Радогор с матерью.

-Что вам надобно, господин? – вызывающе задрал подбородок парень. – Это наш дом. Мы вас не приглашали.

-Погреб есть?

-Есть, а что…

-Лезь туда и сиди тихо. Князь собирает ополчение. Пережди ночь и уходи в лес. Я принесу все необходимое.

-Чего это? Ничего не понимаю. Почему все в ополчение, а я – в погреб? – озадачился Радогор.

-Потому что не умеешь ты ничего. Топором по башке дадут – и все. Поживи, детей сделай.

-Я-то ничего не умею? – вспыхнул парень. – Да я с десяти годов каждое лето тренируюсь! Кого хошь спроси – меня перебороть только медведь может! Пойду в ополчение – и все!

На шею ему бросилась мать, еле сдерживая слезы.

-Сынок… Не ходи! Пожалей меня…

-Что ж ты говоришь такое, мать - с укором отвел ее руки Радогор. – Князь позвал, он рассчитывает на нас. Если мы мужики будем тут как бабы по погребам прятаться – придут сюда иноземцы, пожгут и баб с детьми, и нас в этих погребах!

Он вызывающе взглянул на Рознега. От этого взгляда мертвому воину неожиданно стало совестно.

-А будешь перечить, дружинник, расскажу Наместнику, что ты тут ходишь и мужиков отговариваешь. Крамолу, то бишь наводишь. Давай, мать, собираться будем.

Рознег кивнул и вышел из дома. Оглядевшись по сторонам, поднял пыльный камень и нарисовал на двери дома круг.

---

Обычно тихий Скуген этой ночью не спал. Он полнился непривычными звуками: женскими рыданиями, всхлипами и стенаниями, бодрым звоном оружия, щитов и доспехов, ржанием лошадей и глухим стуком копыт, перекличками десятников.

Небо было затянуто тучами, и луны не светили. Площадь, очищенная от снега, ярко освещенная факелами, кишела людьми. Мужчины, молодые и старые, балагурили, стараясь подбодрить своих родных и самих себя. Дети терли руками заспанные глаза, не понимая, почему им надо было вылезти из теплых постелей и прощаться с папой или старшим братом. Женщины бились в плаче или стояли, окаменевшие, как статуи.

Вокруг воинов бродил жрец Хораса и бормотал благословения, но его никто не слушал – он был не обычным волхвом, а что называется «записным». Так называли служителей храма, которые не учились в Школе волхвов и не получали княжескую грамоту. Из-за уменьшения количества рождающихся истинных волхвов князь все чаще разрешал жрецам вступать в «записные» волхвы, но в народе их не принимали, а зачастую и попросту насмехались. Особенно популярны были короткие частушки, где такого волхва сравнивали с бедолагой, утратившим мужскую силу.

Рознег командовал стекающимися на площадь людьми, пытаясь организовать их в подобие походной колонны. Возбужденные внезапными переменами в своей жизни, они вели себя развязно и вызывающе.

Мимо, демонстративно глядя в сторону, прошел Радомир. За спиной у него висела котомка с провизией, запасной одеждой, рабочими и швейными инструментами. На шее у него болтался старый деревянный амулет в виде солнца.

Увидев его, Рознег снова ощутил вспышку запутанных чувств. Здесь была и гордость за потомка, и страх за него, и стыд за свою слабость, а как следствие – презрение к себе. Выходит, что он предал князя! На мгновение, но пошел против него ради своего шкурного интереса. Хорошо, что Радомир повел себя достойно и показал прадеду пример должного поведения, укрепил его в момент позорной слабости. Больше такого не должно повториться.

Теперь Рознег усердствовал втройне в княжеских делах – он строго требовал с себя и с окружающих. Ему хотелось как можно скорее снять с души этот груз вины и вернуться к привычному ровно-мертвенному состоянию.

Добран озирал площадь с крыльца своего терема. Староста с подобострастием убеждал его, что нужно сказать перед собравшимися краткую речь, объяснить, почему и за что они будут сражаться, воодушевить на подвиг. Добран слушал недовольно, почесывал бороду – он давно отвык общаться со своими крестьянами как с людьми. Зачем им что-то объяснять? Плотник же не разговаривает с молотком или стамеской?

Но решение ему принимать так и не пришлось.

Площадь внезапно залило светом обеих лун. Это было так резко, что все вскинули головы и обомлели.

Тучи раздвигались в стороны с огромной скоростью, а с неба на фоне красного диска Фетты плавно и спокойно опускался силуэт человека. Вместо левой руки у него был обрубок ровно по локоть…

Неужели это Ладо?..

-Вот это зрелище, да? – послышался за спиной женский голос.

Даже не оборачиваясь, Рознег узнал, что это Эрис.

-Я думал ты сбежала.

-А меня кто-то удерживал?

Эрис подошла и встала рядом с Рознегом.

-Наместник теперь уверен, что ты шпионка.

-Я ходила помочь парнишке.

-Судя по всему, успешно, - кивнул Рознег наверх.

-Я до сих пор не могу понять, что с ним случилось. Но он теперь совсем другой.

Фигура остановилась над городом на высоте примерно трех теремов и ярко осветилась шаром, вспыхнувшим в руке.

Рознег увидел лицо Ладо.

-СЛУШАЙТЕ МЕНЯ, ЖИТЕЛИ ИНЬМЫ! – разнесся над городом громогласный голос.

С вершин деревьев взметнулись темные облака потревоженных птиц.

– Слушай меня крестьянин, слушай меня ремесленник, слушай меня воин, слушай меня всякий свободный и несвободный, ребенок или старик, мужчина или женщина… Слушай меня Наместник.

Рознег не мог поверить, что все это не сон. Всего несколько часов назад этот парнишка говорил тихо, неуверенно и еле мог высечь из пальца искру, а теперь он излучал силу.

-Я Ладо – Верховный волхв Темного княжества, последний волхв! И я должен сказать вам тяжелую, но важную правду. Я узрел ее сам, почти потеряв жизнь. Итак, вот вам правда: боги оставили нас. Или же их никогда и не было. Наши молитвы бесполезны. Их никто не услышит. Есть только Темнобог, есть только Хаос и Тьма, и они пришли уничтожить нас.

Война, на которую вас собрал Великий князь – война не с захватчиками, не с иноземцами, не с врагом. Это война с такими же как мы – людьми, братьями, сородичами. И чем больше мы убьем друг друга, тем легче победит не человек, не брат, не сородич – а зверь. Зверь этот жесток и коварен, он хочет лишь одного – ваших душ себе на пропитание!

Для этого он сталкивает нас через наших правителей. Все они у него в кулаке! Да, вы правильно поняли! И Великий князь тоже слуга Темнобога!

Ладо замолчал, ожидая реакции толпы, и она последовала.

До верхушек сосен донесся недовольный ропот и выкрики. Рознег заметил, как возле Наместника собирается несколько дружинников с длинными луками.

Ладо дождался, пока толпа поутихнет и заговорил вновь.

-Великий князь служит Темнобогу, а значит и все, кто служит Великому князю, тоже служат Темнобогу! И я призываю всех, кто не хочет этого – отрекитесь от него, идите за мной, к победе над смертью, к победе над злом! Я знаю, как победить! Также я знаю, как трудно вам принять услышанное, поверить в эти страшные слова. Но скоро вы убедитесь воочию – я принес правду.

-Ну все, болтун, хватит смуту наводить! – выступил вперед Добран. – Наговорил достаточно! Богов очернил, князя оболгал, открыто призвал к бунту. Весь честной люд был свидетелем. Посему – приговор! Именем Великого князя приговариваю тебя к немедленной смерти.

Добран махнул рукой, и лучники позади него одновременно выставили луки и дали залп тяжелыми стрелами.

Но Ладо действительно стал другим.

Стрелы даже не долетели до него. Они сгорели в резких вспышках, не долетев до него пары локтей. Озадаченные лучники дали еще один залп, но его ждала та же судьба.

А затем Ладо повел рукой, и дружинники, как подкошенные, рухнули оземь. К ним кинулись обеспокоенная родня, но все оказалось хорошо – лучники оглушительно захрапели, погруженные в глубокий сон.

Ладо медленно спустился на землю в нескольких шагах от Наместника. Тот положил руку на меч и огляделся по сторонам. К его удивлению, дружинники не поспешили ему на выручку.

-Даю тебе последний шанс, Добран. Ты наделал много зла. Пора все искупить.

Добран сплюнул и вытащил меч. Ладо поднял руку и кончиках пальцев стало разгораться пламя… И тут между ними встал Рознег.

Ладо опустил руку и улыбнулся.

-Рознег… Рад тебя видеть.

-Я не знаю, что с тобой произошло, Ладо, - хмуро сказал Рознег. – Но то, что ты делаешь – ошибка. Ты потерял разум. Тебя обманули видениями. Ты в плену лжи и идешь против своего князя и своего народа. Остановись.

-Я так благодарен тебе за тот поступок, - продолжал улыбаться Ладо. – Я так много узнал… Если задуматься, то именно благодаря тебе у нашего мира появился шанс… Невероятно, правда? Из предательства и подлого удара со спины рождается шанс победить тьму.

-Я действовал, как должен был. И ты должен поступить также. Прекрати это представление и расскажи, удалось ли тебе выполнить приказ Великого князя.

-Слушайте, люди добрые! – снова повысил голос Ладо, и тот разнесся по всему городу. – Передо мной стоят дружинники Великого князя, которые были с ним в той битве сто лет назад, когда непостижимым образом обескровленному войску Бреслава удалось разбить своего брата. Как им это удалось? Вот разгадка: Великий князь принес клятву верности Темнобогу в обмен на победу и бессмертие для себя и своих воинов!

По толпе пронесся недоверчивый шепот.

-Он стал слугой Темнобога и теперь, если мы ничего не сделаем, впустит его в наш мир. Темнобог сделает его своим Наместником в этом мире, который должен будет приносить ему в жертву ваших детей, ваших внуков… Это будет мир жестокости, зла, боли, страданий и угнетения… Я же предлагаю вам свободу. И говорю еще раз – отрекитесь от тьмы и следуйте за мной.

-Довольно! – уставший сдерживать гнев Наместник оттолкнул Рознега плечом и занес тяжелый меч над Ладо.

Еще мгновение – и его разрубит пополам.

Но Ладо спокойно поднял руку, с его пальцев сорвались огоньки и в мгновение ока облепили Добрана с головы до ног. Он замер, как статуя. Меч выпал из его одеревеневших рук и с глухим звуком провалился в снег.

Ладо перевел взгляд на Рознега.

-Ты со мной? Или с ним?

Рознег кинул взгляд на своего боевого товарища, оглядел толпу. Никто не выказывал особой поддержки ни Ладо, ни своему Наместнику. На лицах большинства было написано настороженное ожидание, кто же одержит вверх.

Добран явно был не особо популярен среди своих людей. На них рассчитывать не приходится.

Рознег быстро обдумал вариант отвлечь внимание Ладо и резко напасть на него, но отбросил эту мысль. Ровно то же попытался сделать Добран, но Ладо оказался быстрее.

-Я с князем. Делай, что собрался.

Ладо с грустью покачал головой.

-Ты еще поймешь, как сильно ошибаешься.

Мерцающие огоньки облепили Рознега, заползли на лицо, залив светом глаза. Он холодно отметил, что не может пошевелить ни одним пальцем. Не может даже моргнуть. Вдруг он ощутил, как отрывается от земли и куда-то медленно летит.

---

Эрис было не по себе от всего происходящего.

Она наблюдала, как без малейших усилий Ладо приподнял двух пленников над землей и направился к темнице. Они поплыли за ним по воздуху. Один взмах – и тяжелая дверь слетает с петель и с жутким грохотом отлетела в сторону.

Эрис разбиралась в механизмах магии. Не так глубоко, как ученые из Академии, но лучше, чем подавляющее большинство махейской элиты, использовавшее одни и те же зазубренные в школьные годы алгоритмы и движения Архэ. Им хватало этого для жизни в свое удовольствие, и они не стремились прокинуть в тайны искусства, понять, как оно работает. Им было достаточно того факта, что оно работает.

Ее знаний хватало, чтобы понимать: никто не может так быстро поднять свой уровень, как это сделал Ладо. Это просто невозможно. Как невозможно ребенку научиться говорить за один день – ведь организму, телу, душе требуется время, чтобы впитать эти навыки, сделать частью себя, сжиться с ними.

А раз это невозможно, то значит Ладо либо умело скрывал свои навыки до этого момента, либо… это не Ладо.

Эрис подошла к дверному проему и осторожно заглянула внутрь.

Ладо ходил от клетки к клетке и коротко опрашивал каждого заключенного, за что он здесь сидит. Тех, кого Добран кинул в темницу по своей прихоти, он тут же выпускал. Остальных – убийц, воров, насильников – оставлял сидеть. Один из них, самый хитрый, быстро просек, что к чему, и когда Ладо подошел к нему, выложил складную историю о своем заступничестве за несправедливо обвиненную девушку, которую казнили ни за что по приказу Добрана.

-За то и сам пострадал, волхвальщик, - ощерил гнилые зубы сиделец.

Ладо внимательно посмотрел ему в глаза и коротко бросил:

-Ложь.

Больше он к этой клетке не возвращался.

В последней клетке его ожидал слепой старик-волхв. Ладо отпер клетку, бережно взял Велибора за правую руку и острой, как лезвие меча, полоской огня разрезал браслет из хладного металла.

Половинки браслета со звоном ударились о каменной пол.

Затем Ладо наложил руки на лицо старика и прошептал несколько слов. Когда он убрал руки, бельма на старых глазах исчезли, и в них появилось сознание.

Старик ошалело потряс головой, осмотрелся и вдруг захохотал. Затем встал на колени и низко поклонился.

-Ты сумел… Ты… мальчишка! Стал Видящим! Ха-ха, как я счастлив! Значит, все это было не зря!

Ладо подошел и помог ему подняться.

-Да, и я вижу тебя, Велибор. Ты дождался. Тебя мучали, морили голодом, пытались отравить, оклеветать, предать забвению, задавить несвободой. Но я возвращаю справедливость. Теперь ты свободен, а твои гонители займут твое место.

Он вывел старика из клетки, а затем туда медленно влетели искрящиеся Рознег и Добран.

Клетка за ними захлопнулась.

---

Жители Скугена оставались тревожном ожидании и обсуждали между собой произошедшее. Над площадью стоял гул, как в лесу рядом с ульем диких пчел. Когда из темницы появился Ладо, осторожно ведя под руку Велибора, гул стих.

Он сразу повел старика сквозь расступающуюся толпу к терему. Растерянная охрана выставила вперед мечи, но Ладо махнул ладонью, и те заснули. Он отворил тяжелые украшенные драгоценными камнями двери и указал людям.

-Этот дом тоже ваш. Каждый гвоздь в нем, каждая черепица, каждый камень в основании оплачен вашими слезами, потом и кровью. Следуйте за мной.

Он вошел внутрь, не обращая внимания на развернувшуюся позади склоку. Часть людей захотела последовать за ним, но другая останавливала их и ругала за то, что купились на уловки посланца Темнобога. Завязалась драка, но дерущихся тут же разняли. В итоге, от толпы отделилась небольшая группа и тоже направилась в терем. Идущие первыми смущенно замешкались перед высоким порогом, но напирающие сзади втолкнули их внутрь.

Эрис вошла последней и осталась в дверях, прислонившись к косяку. Она увидела, что Ладо стоит возле большого стеллажа, где хранились книги с законами Иньмы.

-Уже почти сто лет Великий князь правит всеми княжествами, связав их единым законом. Имя этому закону – страх. Никто не может выступить против его воли, иначе будет уничтожен. И Наместники князя, его боевые товарищи, посаженные в захваченных землях, чуждые местным обычаям и народам, проводили его волю – кто-то мудро, а кто-то жестко. Наместник Добран оказался самым злобным, жестоким и глупым.

Ладо указал на полки с законом.

-Довольны ли вы таким законом? Справедлив ли он? Когда княжеский человек защищен, неприкасаем и всегда прав, а простой честный человек – во всем виновен, всем должен и жизнь которого стоит чуть дороже скотины? Скольких из вас лишь за дерзкое слово пытали каленым железом, выкручивали суставы, бросали в сырые подземелья, чтобы черви разъедали изнутри? Вы думаете, светлые боги, будь они здесь, допустили бы такое? Нет. Это путь Темнобога и его слуг. Но я пришел, чтобы все изменить.

Справа от стеллажа стоял парадный доспех Наместника и воинский топор, украшенный искусной резьбой – самые драгоценные экспонаты, для создания которых весь Скуген отрабатывал дополнительный день в неделю на протяжении пяти лет. Наместник содержал специальных слуг, которые каждый день охраняли сокровище от малейшей пылинки или пятнышка.

Ладо взял топор и резким взмахом разбил стеллаж с законом. Бесцеремонно выбросил книги в одну большую кучу на полу и щелкнул пальцами.

Книги вспыхнули пламенем без дыма. Отблески заиграли на лицах жителей, завороженно уставившихся в огонь.

-Жители Скугена и Иньмы! Не пройдет и трех дней, как я дам вам новый закон. Он будет строг, чтобы воздавать по заслугам, но справедлив, чтобы править не страхом, а уважением. Знатоком этого закона, толкователем и верховным судией будет отныне ваш старый знакомый – Велибор. Слепота его да будет признаком беспристрастности. Идите и скажите родным и друзьям, чтобы шли по домам и жили, как раньше. Никто не пойдет на войну, ведь каждый убитый на поле брани – это помощь Темнобогу.

Книги догорали, осыпаясь пеплом. Огонь утихал. Толпа повалила из терема, встречаемая вопросительными взглядами остальных.

Ладо поманил Эрис пальцем и, когда она вошла, движением глаз закрыл тяжелые двери.

-Нам нужно поговорить.

Он повел Велибора и Эрис в общую залу, где они сели за стол, причем Ладо занял место сбоку, а во главе стола усадил старца.

Эрис заметила, как отделившись закрытыми дверями от толпы, Ладо сразу осунулся. На его лице проступила усталость.

-У вас, наверное, столько вопросов, - улыбнулся он. – Представляю, как для вас все это выглядит: еще день назад я был другим человеком. Но на самом деле… я шестидесятилетний старик. И совсем недавно общался с Темнобогом.

Эрис не выдержала и фыркнула.

-Прости, но… ты уверен, что это не видение, не горячка или что-то еще? Понимаешь ли, наша Академия столетиями исследует вопрос существования богов и почти уверена, что их не существует…

-Послушай сперва мой рассказ.

Первой мыслью Эрис было: он сошел с ума там в лесу. Поехал головой от страха и напряжения. Но Ладо начал рассказывать свою историю, и она звучала дико и невероятно, но не безумно.

Он рассказывал и про молчаливых волхвов, и про спокойные крыши Китеж-града, и про свои года, проведенные в Познании, и про встречу с Темнобогом и про самопожертвование старцев. Эрис слушала с каменным лицом, за которым скрывалась бешеная работа мысли, а Велибор – со слезами гордости и радости.

Когда он закончил, над столом повисла тишина. Ее разорвал счастливый голос Велибора:

-Как я счастлив это услышать! Мои братья смогли, справились… Скажи же скорее, что мы теперь будем делать?

-Все очевидно. Великий князь избран наместником Темнобога. Через него он ввергнет мир в войну, принесет столько смерти и горя, что Темнобог обретет силы в нашем мире. Поэтому… нужно убрать Великого князя.

-Убрать? Что ты имеешь в виду?

Ладо замялся.

-То самое.

Велибор почесал бороду.

-Но как ты это сделаешь? Он бессмертен. Даже если расщепить его на мелкие кусочки, Темнобог сумеет собрать их обратно.

-Я изучил Веду Пустоты.

Велибор замер с открытым беззубым ртом, а затем низко поклонился.

-О Видящий, это великое достижение. Эту Веду никто не мог повторить долгие века! Как тебе это удалось?

-У меня было очень много времени для практики. Но самое главное – в момент, когда ты достигаешь Познания, все твои знания и навыки становятся завершенными. Я овладел всеми Ведами, которые к моменту Познания пробовал изучать хотя бы раз в жизни.

-Да, это точно поможет победить князя, - уважительно кивнул Велибор. – Тогда мы сможем сорвать его планы и выиграть время. Но теперь скажи мне – как ты победишь самого Темнобога?

-Создам Светлобога.

-Как? Умоляю, раскрой мне сию великую тайну!

Ладо опустил глаза, и Эрис показалось, что в этом движении мелькнуло смущение.

-Этого я пока не знаю. Но буду искать ответ изо всех сил.

-Не знаешь? – не веря своим ушам воскликнул Велибор. – Тогда почему ты ушел из Китеж-града?! Ты мог прочесть все книги, искать ответ еще сотни, тысячи лет… У тебя в распоряжении была вечность!

-Потому что портал к Темнобогу, по которому мне на помощь проследовали собратья, открывался как раз из Китеж-гража, - устало ответил Ладо. – И после расправы над ними, Темнобог наверняка проник в Китеж-град и сжег вместе с этими книгами. У меня не было времени.

-О нет… Выходит, мои братья погибли зря… Выходит, что ты выступил против Темнобога, ничегошеньки не зная? Ты провел сорок лет в Китеж-граде, привел к его уничтожению и гибели моих братьев, но так и не познал тайны создания Светлого бога? Да ты самый худший Видящий за все время, что вращается Круговорот!

Он вскочил из-за стола и, тяжело хромая, вышел.

Ладо уставился в одну точку. Было видно, что слова Велибора его расстроили. Эрис вдруг стало его жаль.

-Он очень несправедлив, - коснулась она его плеча. – Ты сделал невероятно много.

Он кивнул с благодарной улыбкой.

Что такое Веда Пустоты? – полюбопытствовала Эрис.

-Это самое разрушительное, убийственное и мощное творение наших волхвов. Веда Пустоты создает сферу, в которой нет ничего. Совсем ничего. Абсолютное ничто. И окружающее пространство стремится эту пустоту заполнить. Оно схлопывается с такой невероятной силой, что превращает в невидимую пыль любое вещество, самый крепкий металл или камень. Эта Веда невероятно сложна, так что иногда проходили целые поколения, но так и не рождался волхв, способный ее освоить.

-Очень похоже на Печать Хаоса. Я тоже не знаю магов, владеющих ей, но в научных работах встречала упоминания… В Академии точно должны знать про нее.

-К сожалению, твоя Академия теперь закрыта для нас… И тебя в твоем доме не ждут, - сочувственно кивнул ей Ладо.

Эрис осеклась, напряженно прокручивая в голове все их предыдущие разговоры. Она точно не рассказывала ни ему, ни Рознегу о перевороте Психоса и ее побеге из Махейского союза.

-Почему не ждут? – осторожно поинтересовалась Эрис.

-Ты знаешь, почему. Переворот этот был не случаен. Его корень все там же.

-Откуда ты узнал?!

-Я же рассказывал. Видящий знает все. Я видел этот поворот Темного Круговорота практически полностью. Я познал его во всех деталях и мельчайших событиях, в какой бы точке мира они ни происходили… И конечно, я не смог удержаться от искушения. Я увидел, кем были мои родители как я появился на свет, почему был брошен… Но эта история банальна и грустна, а на кону сейчас стоят гораздо более важные вещи. Например, то, что твои соплеменники вот-вот втянутся в войну, подогреваемую Темнобогом.

-Нет, - прошептала Эрис. – Этого не может быть…

В этот момент она поверила. Поверила во все, что он рассказал. Ее глаза и уши не обманывали – это был все тот же Ладо, но переживший очень многое. Лицо и тело остались юны и полны молодой силы, но глаза… в глазах, в аккуратных движениях, в манере разговора, в интонации проявлялись еле незаметные по отдельности детали, вместе складывающиеся в картину.

И ей стало страшно и плохо. Она поняла, что если все это правда, то их ждет тьма. Тьма, боль, страх и холод. И почти никакой надежды. Если до этого она еще была, туманная, далекая – на то, что удастся договориться с Великим князем, вернуться с помощью его войска в Махейю и уничтожить Психоса, а затем может и разобраться со странной нежитью, пробравшейся в их мир, то теперь…

Да, Эрис все это время преследовала лишь личные интересы. Возможно, она так хорошо поверила в фантастическую идею объединения правителей против Хаоса, что сама купилась на это. Хороший лжец должен верить в свою ложь – по крайней мере в тот момент, когда ее произносит.

Но все же главной задачей было использование чужеземного войска против Психоса. Эрис не могла вынести той мысли, что он победил, переиграл ее, заставил поверить в собственную безобидность. Да, к этому привела ее собственная гордыня – ведь установив крепкую власть своей партии, она решила стать еще и великой ученой, как мать. Думала, что все предусмотрела и может оставить город без присмотра даже на несколько лет. И поплатилась за это.

Волновало ли ее вторжение Хаоса до этого момента? На самом деле, не сильнее, чем собственное поражение. Даже наоборот, вторжение показалось ей невероятной удачей и подарком судьбы. Без этой угрозы было нечего продемонстрировать на чужбине, нечем оправдать свое скитание, не заслужить внимания правителей. И уже тем более никто бы не дал ей войска.

Она мечтала холодными вечерами, как с триумфом возвращается в родной полис, как видит страх и ненависть в глазах Психоса и его мамаши перед тем, как их предадут полностью лояльному Эрис суду. Она мечтала взять реванш и снова доказать всем, что она сильнее и умнее их.

А теперь… ничего это уже не важно. Ничего. Над миром сгущались тучи совсем другого размера. И вся ее хитрость, все вероломство блекли по сравнению с той партией, которая разыгрывалась сейчас на небесах.

Эрис ощутила себя невероятно уставшей и одинокой.

Она вытерла слезу и поймала взгляд Ладо. Он смотрел на нее с пониманием и сочувствием, хотя вряд ли мог догадываться, чем на самом деле вызваны эти слезы.

-Поспи, - мягко сказал он.

-А ты?

-Преуспев в Познании, я получил несколько полезных умений…, например, научился бодрствовать постоянно. А тебе нужно отдохнуть.

Она кивнула и направилась в спальню. Но проходя мимо Ладо остановилась и, сама себя не понимая, наклонилась и поцеловала его.