Темнейшее подземелье. Правдивая ложь.

Глава 1. Бегство

… Рассветало. Слабые лучи октябрьского солнце едва коснулись черепичных крыш славного безымянного городка провинции Шампань, а по тихим улицам уже далеко разносилось эхо человека, бегущего от превратностей судьбы и последствий собственной глупости. Его тяжёлое и сдавленное дыхание ясно говорило о том, что этот субъект явно не желает быть никем обнаруженным, а урчащий время от времени живот сигнализировал о бедственном положении хозяина.

Наряд незнакомца также вызывал некое удивление. Недаром человек скрывал своё появление от любого, кто бы ни появился на его пути. Так, например, ему пришлось спрятаться за мусорным ящиком, пережидая пару минут, показавшихся ему вечностью. Хотя неожиданным препятствием оказалась всего лишь молочница, развозящая в глиняных крынках свой вкусный и полезный товар. Потрепанная солдатская роба с парой заплат и вшитыми металлическими пластинами висела на худых плечах беглеца, да нестандартный солдатский клинок, грубой рукой переточенный в кинжал, висящий в ножнах, бился о левое бедро при каждом шаге. Любой законопослушный гражданин с лёгкостью бы определил в незнакомце военнослужащего Имперской пехоты общего назначения. А говоря еще проще — пушечное мясо, которым штабные крысы в погонах безуспешно пытались заткнуть дыры при отступлениях и собственных ошибках расстановки войск.

Неудивительно, что люди бежали из ополчения при любой возможности, невзирая на угрозу расстрелом. Убегая, они нередко прихватывали с собой оружие, припасы, а порой и товарищей, не желавших отдавать жизнь и здоровье во имя туманных целей Империи. Большинство из них ловили и расстреливали на глазах тех, кто пока не растерял остатки решимости, редкие везунчики достигали родных мест, прятались и выживали как могли, не преступая закон. Но хватало обыкновенных подонков, которым хватало тупого кухонного ножа и отсыревающего мушкетона, чтобы безбоязненно выйти на преступный путь.

Даже в этом глухом краю, куда не долетели отзвуки военных баталий, хватало разношерстного дерьма, готового прирезать птичника за корзинку куриных яиц или напасть на охраняемый дилижанс, рискуя тут же поплатиться собственной жизнью. Неудивительно, что человек бежал изо всех сил, стараясь как можно быстрее покинуть населённый пункт… А по возможности украсть еду, припасы или хотя бы огниво. Своё он заложил тем опасным людям, которые теперь гнались за ним по пятам, желая отобрать остальное, а заодно и саму жизнь.

Дезмонд никогда не был героем. Зато его природная трусость, вышколенная хитрость, уличная смекалка и нехитрый житейский опыт помогли ему выжить на улицах разных городов. Порой ему в спешке приходилось покидать их в поисках лучшей доли, порой лишь быстрые ноги да развитая интуиция спасали его от преждевременной кончины. Но все закончилось с началом военных действий в регионе, в котором он так невовремя оказался. Его, как свежепойманную крысу, вместе с другими неудачниками загребли всемогущие жадные лапы военных сборщиков, швырнувших Дезмонда в самое пекло бессмысленных схваток. Комиссары не смыкали глаз, зная, какая шваль служит под их началом. И все же нашему воришке и жулику удалось смыться из действующей части в самом прямом смысле подобно помойной крысе — нырнув в канализационные стоки. Прихватив с собой трофейный мушкет и солдатский клинок, Дезмонд бросился в бега. Сначала ему везло, потом пришлось продать почти все, что было. А теперь он мчался, спасаясь от справедливого и скорого суда тех, кого недавно обманул в карты.

В отличие от Дезмонда его преследователи знали городок как свои пять пальцев и кольцо неуклонно сжималось. Интуиция верещала, а на шее затягивалась невидимая, но ощутимая петля. Иногда он словно чувствовал, как под левое ребро входит короткое лезвие бандитского ножа и ускорялся, молясь всем богам о продлении своего жалкого существования…

Но все рано или поздно заканчивается. Так и наш несостоявшийся герой, едва ступив на центральную площадь, осознал, что крысиные бега подходят к концу. Во всех возможных путях отхода виднелись тени с поблескивающими инструментами изъятия добра и злата у мирных граждан, а на самой площади не было ни души, кроме какого-то жалкого нищего. У Дезмонда не оставалось никакой надежды мирно договориться с бандитами, выторговать себе хотя бы жизнь и день свободы. Об этом ясно говорили свежие царапины на стальных щитах его куртки и свежие порезы на лице и руках. Сейчас он готов был сдаться даже комиссарам, зная, что те казнят лишь перед строем, чтобы оттянуть час расплаты. Но как назло, на улице не было ни души. Лишь в центре у разбитого фонтана сидел нищий, чьё лицо было скрыто рваными лохмотьями. Но будь он хоть героем войны или ассасином Забытого ордена, вряд ли Дезмонд дождался бы от него помощи. Такова была жизнь. Каждый сам за себя.

И все же дезертир шагнул к нему, движимый если не разумом, то инстинктом самосохранения, но, сделав лишь пару шагов, замер, словно уперевшись в невидимую стену. От нищего разило непередаваемой смесью дивных ароматов помойки, гниющей плоти и никогда не снимаемых портянок. Дезмонд сглотнул, оглянулся по сторонам и все же преодолел себя, вспомнив об армейских стоках, в которые одновременно мочились и испражнялись сотни солдат. Как раз тогда, когда он проплывал снизу, прикрываясь полупереваренными остатками перловки. Тени приближались, а город только-только начинал просыпаться.

Дезертир сглотнул и положил руку на эфес клинка, другой нашаривая пистолет. Его загнали в угол, но даже крыса кидается на кота при угрозе жизни. Так и воришка собрался драться до последней капли крови. До ближайшего к нему бандита оставалась пару шагов и трус уже хотел выдернуть кинжал, как вдруг ощутил чужую руку на запястье. Дернувшись от неожиданности, он хотел было стрелять неведомо в кого, но услышал тихий, но твёрдый голос нищего.

— Хочешь жить, крыса?

Не отвечая, Дезмонд снова дернулся, но вонючий попрошайка держал его стальной хваткой и по сути даже не напрягался. Тем временем, подходящий к нему лиходей, вооружённый двумя мясницкими ножами («Где он их только достал?! " — ошеломленно успел подумать дезертир), радостно осклабился, заметив хватку нищего.

— Гы-ы! Держи его, паря!

И даже убрал один тесак, нашарив и кинув тому самую мелкую монетку. Но тот как будто и не обратил внимания на прозвеневшую мелочь.

— Ты хочешь жить?! — повторил он.

— Да! — истерично заорал вор, вдруг ощутил надежду. — Да, будь я проклят! Я хочу жить! И что?! Как ты…

Его язык примерз к небу, ибо в ту же секунду, как с его губ сорвался крик, нищий взметнулся с Земли, похожий на смертную тень или огромного ворона. Его тень словно накрыла всю площадь… А через секунду Дезмонд услышал отчаянный крик боли. Боли и ужаса. Крик, который ему слишком часто приходилось слышать за последние несколько лет. Не веря своим глазам, он смотрит, как бандит падает в одну сторону, а его рука, державшая единственный тесак, отлетает в другую. Крик сменился хрипом и бульканьем, а безмерное удивление вора — отчаянной надеждой и восторгом.

В лучах осеннего солнца сверкнула легированная сталь полного доспеха, а с двуручного, слегка выщербленного палаша незнакомца капнула свежая кровь того, кто совсем недавно хотел пустить её другому. По брусчатке прозвенел металлический шаг. Еще один. И перед изумлением дезертиром предстал огромный рыцарь, словно сошедший с фресок короля Артура. С пояса его свисал огромный фолиант, ударом которого можно точно также отправить любого в Ад, как и ударом металлического кулака воина. Кроме того, из-за спины торчал флагшток некоего Знамени, сейчас бережно и аккуратно обернутого вокруг древка. Дезмонд невольно отступил: один вид незнакомца внушал ему трепет, длина меча и вовсе заставляла дрожать.

Тем временем, прочая рвань пришла в себя и, подбадриваемая криками главаря, который все еще скрывался в подворотне, скопом кинулась на неожиданного защитника, толкаясь и мешая себе же. Но все произошло так быстро, что Дезмонд мог лишь растерянно хлопать глазами, несмотря на весь свой боевой опыт. Лишь один раз за всю свою жизнь ему приходилось видеть нечто подобное. Один боец, пусть и облаченный в полный доспех, победил шесть отморозков, не потратив ни единого лишнего взмаха клинком! Его отточенные, стремительные движения напоминали боевого ассасина, профессионально танцующего с клинками или тренировку китайского военачальника. Воин отбирал жизни скупыми, но резкими рубящими ударами, колющими тфчками, оглушая двуручным мечом плашмя или рукоятью тех, к кому не успевал или не хотел повернуться лицом.

Самое главное: рыцарь не стеснялся расчленять, рубя разбойников не как разумных людей, а бессловесные туши животных — буквально отрубая части тел, причем самым варварским способом. Отчасти это также деморализовало ублюдков, наблюдавших своими глазами, как их бывшие напарники рассыпаются на части. Последний и вовсе повернулся спиной, собираясь сбежать, чем обеспечил себе быстрое обезглавливание.

Когда же с бандитами было покончено, рыцарь повернулся к дезертиру, явно собираясь что-то вымолвить. Но не успел. Раздались грузные шаги, при отзвуке которых заячье сердце Дезмонда ушло в пятки, а вслед за этим из подворотни вышел и главарь всей шайки. Огромная тварь, лишь отдалённо напоминающая разумное существо. Скорее всего, ошибка любви огра и человеком. Не говоря ни слова, он напал первым, разя ужасным хлыстом, увенчанным острыми шипами. Кроме того в бой вступили и его последние прихвостни: правая рука босса, крепкий тип с неизменными двумя охотничьими ножами, и мелкий тип в капюшоне, немедленно принявшийся настраивать аркебузу. Последняя имела настолько древний вид, что могла при выстреле и взорваться в руках стрелка.

Рыцарь все так же механически и мастерски отражал сыпящиеся на него удары, но Дезмонд ясно увидел, что его неожиданный защитник далеко не божественного происхождения. Из-под шлема показалась красная кровь, а сам воин стал пошатываться. Всем стало ясно, что до его поражения осталось совсем немного. И все же из забрала не доносилось ни звука.

Дезертир не успел ничего понять, придумать или осознать сам факт того, что происходит, но вбитые войной в его тело навыки и рефлексы заставили его пробежать мимо дерущихся и прыгнуть на самого слабого из тройки, но и самого опасного врага, заканчивающего настройку своей чудовищной пушки. В минуты боя Дезмонд преображается, превращаясь из крысы в разьяренного хорька. Он словно становился другим человеком, моментально определяющего слабые места врага и предугадывающего атаки, но не превращался в безумного берсерка, помня о тонкой броне и реакции тела на раны. Но именно это неделе и удивительное качество помогло ему выжить там, где гибли другие.

Стрелок лиходеев не был защищён ни бронёй, ни кинжалом. Ему могли помочь лишь товарищи по оружию, которых связал боем рыцарь. Вскрыть аркебузеру горло и пнуть свежий труп в ближайшего врага, заставив его споткнуться, не заняло у дезертира и полминуты. Зато помогло рыцарю с размаху рубануть замешкавшемуся приспешнику прямо по поставленной шее. Полуогр остался один, но опасности при этом не убавилось. Напротив, теперь урод мог безбоязненно хлестать своим цепом вокруг себя и размахивать руками.

Но отступать было некуда. И незачем. Тем более, для рыцаря победа, похоже, стала принципом или делом чести, а Дезмонд вдруг ощутил, что со смертью главаря все изменится. Что именно, он пока не мог точно сказать, но все же твердо встал рядом с защитником. Один в поле не воин, даже если он — полуогр, что они и доказали, за несколько действий вложив великана. Пусть тот и берег до конца свой козырь, в последний момент выхватив тяжёлый обрез, но рыцарь, стоявший к нему почти в упор, сдвинулся неуловимые движением в сторону, из-за чего дробь едва не изрешетила Дезмонда. Сей манёвр заставил вора резко пересмотреть своё отношение к воину, но тот уже вытаскивал двуручник из жирного пуза упавшего главаря.

С вора постепенно спадало напряжение и горячка боя, уступая место растущему стрессу. Дезмонд нервно сглотнул, мысленно создав благодарность богам, пославших ему избавление и даже не смело подумав о кружке прохладного эля. Но стоило ему взглянуть на рыцаря, застывшего безмолвной статуей среди кучи окровавленных останков, как все мысли разом улетучились. В маленьком разуме дезертира металась лишь одна мысль:

«ПОЧЕМУ?!!!!!!»

Словно услышав её, статуя воина заскрежетала и двинулась к замершему вору. Он вдруг снова услышал:

— Ты хочешь жить.

Но теперь это не было вопросом. Ничего не говоря более, рыцарь несильно ткнул ладонью в грудь ошеломленному парню в грудь, повернулся и мерным шагом зашагал прочь. Дезмонд, переведя взгляд на собственную грудь, увидел, что сжимает в руке конверт, запечатанный красным сургучом в виде некоего герба. Стоило ему только приглядеться к странному знаку, как заболела голова, кто-то зашептался в углах, а из подворотни поползли тени. Но тут кто-то резко открыл оконные ставни и на площади раздались испуганные крики жителей. Не дожидаясь прибытия стражей порядка, вор запихнул письмо за пазуху, втянул голову в плечи и рванул вслед за рыцарем…

Впрочем, через секунду он вернулся и буквально за несколько секунд избавил трупы своих бывших преследователей от всех ценностей, не погнушавшись сорвать с шеи полуогра странный кулон в виде кубика с шипами.

«Чего-нибудь да стоит!» — вертя кулон в руках весело думал дезертир, полной грудью вдыхая свежий воздух свободы и новой жизни.

— Эй! Э-эй, погоди! Я очень хочу жить! — весело закричал он в спину человеку, избавившему его от проблем прошлого…

Если бы он только знал о том, что его ждет впереди…

А за пазухой вора ждало своего часа странное письмо с таинственным гербом, изображавшие то ли осьминога, то ли корни дерева…

Глава 2. Дилижанс Гамлета

«… Горе нашей семье! Взываю к тебе, потомок! Взываю и уповаю на тебя, ибо надеяться мне больше не на кого! Имя мое — Шаббат ибн Мерид. И пусть я не прямой прародитель тебе, но в жилах твоих течёт кровь героев. Поверь, так как это письмо зачаровано мощными чарами и никак не могло попасть в простые руки, также простолюдину, врагу, либо кому-либо не имеющему никакого отношения к моей скорбной участи… »

— Слушай! Не, ну бред же какой-то! — раздраженно высказался Дезмонд, припечатывая к грязному столу диковинное письмо. — Как эта бумага может попасть не в те руки?! Это же просто письмо?!

Рыцарь продолжал молча поглощать хрючево, которое лишь с большой натяжкой можно было назвать мясным гуляшом с полугнилой картошкой. Он так и не снял шлем полностью и пытливому взору Дезмонда предстала лишь нижняя часть лица воина — мощная челюсть, покрытая щетиной месячной давности. Судя по всему, рыцарь не позволял себе опуститься, специально подбривая бороду, но специально поджидал его на площади, облившись помоями для лучшей маскировки. Но зачем?! Кто он?! Почему помог?! Ни один из его вопросов вора так и не достиг цели. Воин упорно отмалчивался. Вот и сейчас он лишь на миг перестал есть, засунул металлическую перчатку в мешок и вытащил… точно такой же конверт, какой недавно передал Дезмонду! Убедившись, что бывший дезертир рассмотрел вскрытую печать, он запихнул бумаги обратно и продолжил стучать ложкой по дну деревянной тарелки.

Хрясь! Сапог Дезмонда с треском раздавил огромного рыжего таракана величиной с ящерицу. Парни остановились в одной из самых тошнотворных блевательных харчевней на краю того самого городка, где совсем недавно учинили кровавое побоище. Новости ещё не разошлись… Впрочем, их бы все равно никто и не искал. Местные стражники только спасибо сказали бы за избавление от уличного мусора в виде обнаглевшей банды. Но и светиться не стоило, так как вместо награды они легко могли угодить в каземат до выяснения подробностей, а заодно и личностей. Тем не менее, харчевня, или точнее будет ХРЮчевня, дала им время и возможность отмыться, зализать раны и даже глотнуть разведенной на васильках опиумной настойки, что отчасти облегчило их бренное существование и сняло растущую нервозность. Вор даже попытался снять местную шлюху, страшную, как Кентервильская ведьма, но был снова остановлен стальной дланью напарника, сурово покачавшего головой. Их ресурсы показывали дно. Денег, собранных с бандитов, едва хватило на отдых в рыгальне, а впереди их обоих, судя по всему, ждал нелегкий путь. .Дезмонд покачал головой, собирая мысли в кучу, и продолжил чтение. Ему повезло — в детстве один монах успел научить его грамоте прежде чем жители села, в котором тот преподавал, сожгли его за мужеложство и странную любовь к маленьким девочкам.

«… Видишь ли, потомок, я всегда отличался любопытством к неизведанному и посетил множество стран, разыскивая забытые и непознанные тайны прошлого. Каково же было мое удивление, когда собранная из многочисленных кусочков карта прямо указала на редчайшее, воистину величайшее, сокрытое захоронение прямо под моим поместьем! Вернувшись домой, я стал собирать многочисленные экспедиции, в состав которых входили как ученые мужи, так и местные смуглые рабочие, готовые копать хоть до центра Земли за мелкую монету…»

— Что он несёт? — удивился Дезмонд, снова прерывая чтение. — Всем известно, что земля плоская и стоит на слонах, которые едут на огромной черепахе?!

Из-под забрала рыцаря лишь послышался тяжёлый вздох. Тогда вор вернулся к чтению.

«… Удивительно, мой потомок, но мы обнаружили огромную сеть туннелей под моим поместьем! Древние руины! Старые дороги, выходящие на поверхность! Брошенные и обжитые логова лиходеев! Нам открылся целый город, тайны которого манили нас! Сокровища, подняв которые на поверхность, многие стали буржуа! Забытые фамильные ценности и гербы нашего рода и неизвестных богов! Окрыленные успехом и ослепленные блеском золота, мы продвинулись еще дальше в руины… И глубже… И глубже… Но пробудили нечто, скрывающихся в глубине бездонных коридоров! Экспедиции начали пропадать, поползли слухи, люди стали бежать сначала из моего опустевшего поместья, а потом и из местной деревушки. На дорогах появляются лиходеи…, но это не самое страшное… древние легенды становятся правдой, а деревенские сказки оборачиваются таинственными ритуалами! Я сам, спустившись в последний поход, лишь краем глаза заметил нечто, ощутил его прикосновения разумом и бежал из подземелья, снедаемый безумием, ужасом и безысходностью… не помню, как я выбрался на поверхность, но странная сила не даёт мне оставить мой особняк, словно удерживая на цепи, как сторожевого пса. Пишу, потомок! Приди! Открой тайну подземелья! Отыщи сокровища и восстанови поместье! Ибо чувствую я, как укорачивается нить моего бытия… »

Дезмонд, закончив чтение, перевернул бумагу, потряс, понюхал и даже лизнул. На вкус она отдавала крысиной мочой. Но это, скорее всего, был виноват сам дезертир. Точнее, его пропотевшая куртка.

— И ты в это веришь? — помахав для убедительности бумагой перед забралом воина, спросил вор. — Это же явная замануха! В лес не ходи, там сидят сборщики или мудерасы какие-нибудь! Мало их вокруг, что ли?

Тот не ответил. Просто встал из-за стола, надвинул шлем, закинул двуручник на плечо и вышел из хрючевни. Дезмонд зло сплюнул на без того замызганный пол и шустро выбежал наружу, едва не уткнувшись носом в стальную спину напарника. Тот, не обращая на него внимания, достал письмо и странный амулет, в котором вор с удивлением признал один из обетов Единого. Рыцарь сжал в правой руке письмо, а в левой обет и вдруг то ли застонал, то ли затянул какое-то песнопение. Дезмонд презрительно отошёл в сторону. Ему удавалось видеть на поле боя, как благочестивые капелланы и воительницы Единого разят врага божественным Светом, исцеляют раненых и колдуют не хуже ведьм. Но то были реально охрененные и преданные Единому церковники. Иначе божественная магия просто не работала — Единый был на удивление мелочным и дотошным Богом. Точнее, так проповедовали все, кто нёс его слово: произнеси молитву полностью, принимай всё испытания и не перечь, склонись, и так далее. На простой взгляд Дезмонда он был довольно ссученным божком. Та же Лилит, богиня плодородия, садоводов и фермеров вообще ничего не требовала от своей паствы, но щедро благодарила за любые дары.

Впрочем, это не мешало вору просить защиты и у тех, и у других в минуты опасности. Хотя никто из них также напрямую не откликался на его мольбы. Но этот странный рыыарь?! Дезертир был уверен, что он превосходный воин! Но чтобы тот ещё и владел церковной магией?! Пф-ф-ф! Умора! Да скорее он станет уличным шутом, чем…

— Да ладно?! — пробормотал вор, глядя, как из артефакта льется тёплый Свет, обливая сначала ладонь, а затем и всю руку товарища. Песнопение или молитва вдруг прерывается и из-под забрала шлема раздаётся глухой голос, заставивший вора вздрогнуть.

— Мое имя — Грейнольдс Макдак! Запомни его, уличная крыса!

— Дезмонд, — автоматически ответил вор, порядком изумившись. Бедный дезертир уже и не думал, что стальной гигант заговорит с ним, да еще и представится. Сам он уже не раз назывался, но его неожиданный защитник просто игнорировал все попытки завязать общение. Тем временем, рыцарь начал медленно соединять обе руки, держа их так, чтобы вор видел все подробности. Вдруг яркая вспышка осветила придворье харчевни! Вспыхнуло так, что Дезмонд едва не кинулся на землю — точно так же полыхали пушечные разрывы ядер врага. Свет быстро рассеялся и Дезмонд, уже уставший удивляться, вновь потерял дар речи. Письмо с загадочной печатью было целехонько, хотя правая перчатка самого рыцаря походила на потухший факел. Сила артефакта была сравнима с выстрелом из аркебузы, но разве Единый даровал бы такую мощь этому человеку, совсем не походившему на святого?! По крайней мере, вор за всю время несения боевой службы ни разу не видел, чтобы святые рукопашники Церкви так ловко орудовали двуручным мечом. Но сейчас его волновал другой свершившийся факт.

— Оно… Оно целехонько! — пробормотал он, подходя ближе и внимательно исследуя бумагу. — Ни один краешек не подгорел! Как это возможно?! А-а, ты всё равно мне не ответишь! Получается, это все правда?! Ну, что писал тот сумасшедший?! Письмо зачаровано! Но ведь это огромные траты, несоизмеримая магическая мощь?! То есть…

Вор, ослепленный блеском мифического золота, нервно зашагал по двору.

— Если в том письме есть хотя бы половина правды, то под его домом лежат сокр…

Он торопливо зажал себе рот, нервно оглядываясь. Но поблизости никого не наблюдалось. От яркой вспышки бежали подальше все: и люди, и крысы. Заведение позади них было пусто. Тогда воин в броне пошевелился вновь и зашагал в сторону рынка.

— Нам нужны припасы! — нервно бормотал Дезмонд, строя планы. — Инструменты, еда, лопаты, верёвки… Единый знает, кто или что может ждать нас там?! Ты сталкивался когда-нибудь с выходками Тёмных земель? Говорят, они совокупляются с животными, чтобы их потомство было сильнее. Я сам не видел, но слухи… не отвечай. Так, верёвки, лопаты, оружие…, но сначала нам надо…

Они уже дотопали до местного рынка, если так условно можно было обозначить никем не охраняемую полоску земли между городом и непроходимыми чащами. Угрюмые и неприветливые люди раскладывали свой нехитрый товар прямо на земле, держа под рукой меч или топор. Найти здесь честного человека было все равно, что искать здоровый орган в теле больного проказой. Здесь не судили за воровство, а просто убивали на месте. Может, поэтому и соблюдался некий баланс.

-… Верёвки, припасы, — бормотал Дезмонд. — Еда и… И бричка! Бричка, Грейнольдс! Имение ведь находится в полусотни миль отсюда! Нам нужна повозка!

Внезапно дорогу идущим перегородил тип странной наружности: он напоминал огородное пугало, которому надоело висеть посреди поля и пугать ворон. Растрепанный, долговязый, в широкополой шляпе, полностью закрывающей лицо и рваном плаще, под котором что-то бряцало при при ходьбе. Несколько чёрных как смоль Воронов сидело на плечах и шляпе странного мужика. Тем не менее, он не производил угрожающего вида, напротив, развёл руки словно собираясь обнять наёмников и глупо расхохотался:

— Господа! — воскликнул он. — Вам нужно быстро и с ветерком домчаться до нужного места?! Хе-хе-хе! Дилижанс Гамлета к вашим услугам! Мои скакуны жаждут свежей плоти… я хотел сказать свежего ветра, а вам явно нужно по-быстрому свалить из этого гостеприимного местечка, я прав? Хе-хе?

— Целый дилижанс? — разочарованно протянул Дезмонд. — Куда нам его? Мы ведь не буржуа… Сколько… м-м-м… до…

— Имения Мерида? — подхватил извозчик, глаза которого на короткий миг полыхнули адским пламенем. Но никто из друзей этого не заметил. — О-о-о, господа! Только сегодня и только сейчас…

— Откуда ты знаешь про место поездки?!

У Дезмонда уже вертелся на языке этот вопрос, но рыцарь опередил его, угрожающе хватая двуручник. Но странный незнакомец, называвшийся Гамлетом, лишь сделал шаг назад и глухо рассмеялся.

— Спокойно! Спокойнее, господа! Нынче сюда идет много разного люда со всех концов мира. И все они едут в одно место. Вы ведь уже поняли, о каком месте я толкую?

Рыцарь, подумав, в скинул ужасающий клинок обратно на плечо и также молча отступил. А вор заскрежетал зубами.

— И-и много уже туда проехало господ? — стараясь выдерживать равнодушный тон, спросил он. Но Гамлет захохотал воистину дьявольский смехом.

— Должно быть, вы переживаете из-за сокровищ, месье? — усмехнулся он. — О! Смею вас заверить, что их хватит на всех! Вопрос в том, хватит ли у вас сил вынести их наружу…

Последнюю фразу он произнёс так тихо, что никто кроме ворон, сидевших на его шляпе, не услышал его слова. Оглянувшись, Дезмонд разглядел лишь повозки для овощей, запряженных мирными деревенскими лошадками, которых мог обогнать и пеший. Выбора не оставалось и он принялся так отчаянно торговаться с Гамлетом, словно от цены поездки зависели их жизни. Хотя, если задуматься, денег у них обоих практически не осталось. Вскоре они сидели в шикарной восьмиместной карете, убранство и отделка которой были бы достойны и самого герцога. Дезмонд изнервничался, чуя подставу и измену, а Грейнольдс напротив привалился к спинке и, похоже, заснул.Дилижанс, запряженный парой на удивление молодых и крепких коней, с грив которых, кажется, летели огненные искры, двинулся в путь по извилистой дороге дремучего леса. Время от времени хохочущий по неясной причине извозчик хлопал вожжами, ускоряя и без того бешено несущихся лошадей. В очередной раз взглянув в зарешеченное окошко, вор подивился тому, как быстро наступают беспроглядные сумерки. Дорога казалась унылой и безопасной, несмотря на скорость, как вдруг… КРАААААК! ТРЕЕЕЕСЬ!!!