Темная ведьма ищет инструкцию

ПРОЛОГ Deadline

Елена уставилась на экран ноутбука и поняла — она умрёт. Не завтра, не послезавтра, но к концу следующей недели точно.

Дедлайн горел красным в календаре. Четырнадцать дней. Пятнадцать аннотаций. Тридцать постов для соцсетей. Слоганы для новой серии. И концепция, которую Марина Владимировна хотела видеть «свежей, яркой и продающей, три слова, за которыми скрывалось «я сама не знаю чего хочу, но ты должна угадать».

— Архи, слезь с клавиатуры.

Кот посмотрел на неё зелёными глазами и ещё плотнее устроился на кнопках. Толстая рыжая задница накрыла половину букв.

— Я серьёзно. Мне работать надо.

Архивариус зевнул и закрыл глаза. Если бы он умел говорить, наверное, сказал бы что-то вроде: «Пофиг мне на твои дедлайны». Но коты не разговаривают, так что Елена осталась наедине с экраном и тремя кружками на столе — вчерашний кофе, позавчерашний чай и что-то неопознаемое из позапозавчера.

За окном стемнело. Опять. Как это вообще возможно — только что было утро, а уже ночь? Время пожирало себя, как змея кусает хвост.

Телефон завибрировал. Настя. Опять.

«Лен, ты жива? Не видела тебя сто лет. Может кофе завтра?»

Елена посмотрела на сообщение, потом на экран с недописанной аннотацией, потом на календарь. Завтра — совещание. Послезавтра — правки. Послепослезавтра — новый проект.

«Извини, завал на работе. Как-нибудь потом?»

Отправила. Почувствовала укол вины, но что поделать. Работа есть работа.

Она откинулась на спинку стула и потёрла глаза.

— Может, хватит на сегодня? — спросила она вслух, ни к кому особо не обращаясь.

Архивариус открыл один глаз. Типа, поддерживаю.

Елена потянулась к тумбочке и достала книгу. Потрёпанную, зачитанную до дыр. «Тёмная Ведьма». Автор — какая-то Джессика Крейн, о которой в интернете ни слова. Елена покупала книгу в переходе у метро два месяца назад. Просто потому что обложка понравилась.

Оказалось — лучшая покупка в жизни.

Елена знала текст почти наизусть. Перечитывала уже раз семь. История Морвейны, которую судили за преступление, которого она не совершала. Обвинили в убийстве, хотя она защищалась. Изгнали, превратили в чудовище — а потом убили за то, кем её сделали. Принц Каэль и светлая волшебница Элара сражались с ней на протяжении трёхсот страниц.

В конце Морвейна погибала.

И Елена каждый раз плакала. Не от грусти — от злости.

Потому что всё было неправильно.

Она открыла книгу на закладке. До финала осталось страниц двадцать. Знала, что не стоит — завтра утром глаза будут опухшие, а работы невпроворот. Но не могла остановиться.

Морвейна стояла на башне и смотрела, как к лесу приближается армия Света. Одна против всех. Никого рядом — все предали, все отвернулись, все поверили красивой лжи.

— Ты же не виновата, — пробормотала Елена. — Ты просто защищалась.

Архивариус урчал как трактор. За стеной кто-то включил телевизор. На кухне капал кран — надо было починить, но руки не доходили.

Елена читала финальную сцену и чувствовала, как внутри всё сжимается. Каэль поднимал меч. Элара читала заклинание. Морвейна падала с башни в бездну.

Красиво, справедливо и правильно. Херня полная.

— Если бы я могла попасть туда, — Елена захлопнула книгу и положила на грудь, — я бы всё переписала. Всё.

Архивариус мурлыкал громче. В ноутбуке тикали часы — полночь плюс что-то. Завтра подъём в семь, кофе на бегу, офис, Марина Владимировна с вопросом «где черновики».

Елена зевнула. Встала, доплелась до ванной. В зеркале смотрело бледное лицо с тёмными кругами под глазами. Волосы торчали. Взгляд уставший.

— Красота неземная, — пробормотала она.

Умылась кое-как, вернулась в комнату. Архивариус уже перебрался на кровать и занял всю подушку.

— Подвинься, жирный.

Кот не подвинулся.

Елена легла рядом, не раздеваясь. Книга осталась на груди. Телефон завибрировал — Настя прислала стикер с обнимающимся мишкой и надписью «люблю».

Елена улыбнулась и положила телефон экраном вниз.

Последняя мысль перед сном: если бы можно было исправить — она бы сделала всё по-другому…

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Чужая кожа ГЛАВА 1 Это не моё тело

Елена проснулась от того, что кто-то стучал в дверь — вежливо, настойчиво, с паузами между ударами, как стучат люди, которые привыкли ждать ответа, но знают, что он последует. Странно, подумала она сквозь сон. Архивариус обычно орал на всю квартиру, если кто-то приходил, а сейчас молчал, и это было неправильно, как всё остальное — тишина, запах старого дерева, ощущение, что тело стало длиннее, будто кто-то растянул её на несколько сантиметров, пока она спала.

— Архи? — пробормотала она, не открывая глаз. — Ты где?

Тишина. Даже урчания не слышно.

Елена попыталась потянуться и застыла. Кровать была жёсткой, с запахом чего-то смолистого, совсем не похожей на провалившийся диван с пружиной, которая каждое утро тыкала в бок. Она лежала неподвижно ещё несколько секунд, пытаясь убедить себя, что это просто сон, что сейчас зазвонит будильник, что Архивариус запрыгнет на грудь и потребует завтрак.

Стук повторился — настойчивее.

— Одну секунду, — сказала Елена и открыла глаза.

Потолок был не тот. Вместо знакомых трещин и жёлтого пятна от протечки над головой простирался тёмный камень — старый, покрытый резьбой, которая в полумраке напоминала переплетённые ветви деревьев. Елена смотрела на него, не двигаясь, ожидая, что сейчас всё растает и вернётся на место, но камень оставался камнем, холодным и очень настоящим.

Она села — медленно, с нарастающим ощущением, что что-то идёт очень, очень неправильно — и огляделась. Комната была огромной, в три раза больше её однушки. Высокие окна с тяжёлыми шторами пропускали серый утренний свет. Мебель массивная, тёмная, похожая на музейные экспонаты — резное кресло, письменный стол, заваленный бумагами, кованые подсвечники со свечами, догоревшими до основания. У восточной стены стояло зеркало в полный рост, рама из чёрного металла в виде переплетённых ветвей, и даже отсюда, с кровати, Елена видела, что отражение в нём неправильное.

Она посмотрела на руки и перестала дышать. Это были не её руки. Длинные пальцы, бледная кожа, тёмные вены, проступающие под ней как чернильные разводы. На ладонях и под ногтями — засохшая кровь, тёмная, почти чёрная.

— Что за... — начала она и осеклась, потому что голос был чужой. Совсем чужой — низкий, хрипловатый, с каким-то аристократическим акцентом, бархатный и немного пугающий, голос человека, которому не нужно повышать тон, чтобы его слушались.

Елена схватила себя за горло, провела рукой по лицу, по волосам — всё было не то, не её, чужое. Что-то тёплое и покалывающее прошло по венам, живое, ждущее. Елена замерла в ожидании, но ничего не произошло.

— Нет, — сказала она вслух этим чужим голосом. — Нет-нет-нет. Это сон. Точно сон.

Она ущипнула себя за руку — больно, очень больно. Ущипнула ещё раз, сильнее, до синяка. Боль была настоящей. Сон не может быть настоящим, правда? Сны не бывают такими подробными — запах воска от свечей, холод камня под босыми ногами, шершавость ткани ночной рубашки.

— Господи, — прошептала Елена. — Что происходит? Кома? Я в коме? Или... или я сошла с ума?

За дверью послышались шаги — размеренные, приближающиеся.

— Госпожа? — донёсся мужской голос, пожилой и вежливый. — Прошу прощения за беспокойство. Мне необходимо с вами поговорить.

Елена встала с кровати — слишком резко, ноги оказались длиннее, чем привыкла, она едва не споткнулась о подол длинной рубашки и схватилась за спинку кровати, чтобы не упасть. Добралась до зеркала, держась за стену, и посмотрела на отражение.

На неё смотрела незнакомка. Высокая, бледная, с чёрными волосами, рассыпавшимися по плечам. Глаза цвета грозового неба — серо-синие, почти металлические. Красивое лицо, холодное и аристократическое, с тонкими тёмными венами, уходящими от висков вниз по шее. Елена подняла руку — отражение повторило движение. Открыла рот — отражение тоже.

— Это не я, — сказала она своему отражению. — Это не моё лицо. Это не моё тело. Это...

— Госпожа Морвейна? — голос за дверью стал тревожнее.

Морвейна…

У Елены в голове что-то щёлкнуло — как вспышка, как страница, перевёрнутая слишком быстро. Тёмная Ведьма, та самая, которая жила в башне посреди Велорна. Которую все ненавидели. Которая умирала в конце.

Елена отшатнулась от зеркала. Посмотрела на руки — кровь на ладонях, засохшая, тёмная. Огляделась — свечи, догоревшие до основания, на полу у кровати какие-то начерченные знаки мелом, почти стёртые. Остатки ритуала.

Елена почувствовала, как комната начинает плыть перед глазами. Она схватилась за раму зеркала, пытаясь удержаться, пытаясь дышать ровно, но воздух не шёл в лёгкие. Она заставила себя дышать медленно. Паника не поможет.

Я в книге. Я попала в книгу. Я — это она. Я копирайтер, который пишет слоганы для шампуней, моя самая сложная проблема — это когда Марина Владимировна просит «креатива побольше», я понятия не имею как быть злодейкой, я не умею пользоваться магией, я даже кофеварку освоила только в прошлом году, и сейчас я в теле самой опасной ведьмы континента, которая умрёт через три недели от меча принца Каэля, и это невозможно, это не может быть правдой, это...

— Госпожа, всё в порядке? — за дверью забеспокоились по-настоящему.

Нужно думать. Вспомнить что было в книге дальше, понять в какой именно момент сюжета она оказалась, что произошло до её пробуждения.

— Ритуал, в какой главе был ритуал? — тихо произнесла Елена с нотками паники в голосе.

Она видела это описание в книге — автор не вдавался в подробности, только упоминал вскользь: после ночного ритуала Морвейна просыпается усталой, с кровью на руках.

Она вспомнила. Начало второй части, третья глава.

Она знала что будет дальше. Знала кто стоит за дверью. Знала какие новости он принесёт.

Это был управляющий Зиар.

Елена сделала глубокий вдох. Потом ещё один. Снаружи она должна выглядеть спокойной — Морвейна всегда была спокойной, холодной, контролирующей каждое слово. Внутри бушевала паника, но снаружи нужно держать лицо, иначе всё рухнет прямо сейчас. Она вспомнила сцену из книги — управляющий стучится, Морвейна отвечает ему, принимает гонца, даёт указания. Диалог она помнила почти дословно, потому что перечитывала эту сцену раз двадцать.

Играй роль. Просто играй роль, пока не разберёшься что к чему.

Она огляделась в поисках одежды. На стуле лежало тёмное платье с множеством шнурков и пуговиц в самых неожиданных местах. Елена натянула его поверх рубашки, кое-как справилась с застёжками дрожащими руками, попутно обнаружив, что у Морвейны была совершенно другая комплекция — выше, с более длинными руками и талией, которую это платье подчёркивало с явным намерением произвести впечатление.

— Одну минуту, — сказала она громче и услышала, как голос прозвучал почти ровно. Почти.

Она подошла к двери, положила руку на ручку и замерла на секунду, давая себе последний момент просто постоять и собраться. Потом открыла.

За дверью стоял пожилой мужчина в тёмной одежде — высокий, худощавый, с седыми волосами и проницательными серыми глазами. Держался прямо, несмотря на возраст, в руках свиток с печатью. Зиар. Управляющий башни. Верный слуга Морвейны. В книге он всегда появлялся в нужный момент с нужными новостями.

— Зиар, — сказала Елена, и это прозвучало как утверждение, потому что она знала кто стоит перед ней.

Он поклонился — неглубоко, но уважительно.

— Госпожа. Прошу прощения, что разбудил. Прибыл гонец из Солейна.

Солейн. Светлое королевство. Враги Морвейны. Сейчас он протянет свиток, скажет что принц требует аудиенции, и она должна ответить так, как отвечала книжная Морвейна — дерзко, не принимая чужих условий. Елена цеплялась за эту мысль как за спасательный круг. Если она знает что будет дальше, если помнит слова, может получиться не провалиться.

— Что передал? — спросила она, и мысль промелькнула сама: боже, я разговариваю с персонажем из книги, это как интервью с Дартом Вейдером.

— Принц Каэль требует аудиенции, — Зиар протянул свиток. — Завтра, на нейтральной территории у южного тракта.

Елена взяла свиток и попыталась выглядеть грозно. Морвейна никогда не принимала чужих условий — это было важно для её образа, для той игры в силу, которую она вела с королевством.

— Пусть приходит сюда, если хочет говорить, — сказала Елена. — На моей территории. Иначе — нет разговора.

Зиар кивнул, как будто ожидал именно этого ответа.

— Передать именно так?

— Именно так.

Он направился к лестнице, но у первой ступени остановился и обернулся.

— Госпожа, надеюсь, ночной ритуал прошёл успешно. Вы выглядите усталой.

— Всё в порядке, — быстро сказала Елена. — Ритуал был... сложным.

Зиар кивнул и ушёл. Звук его шагов растворился где-то внизу, в глубине здания. Елена закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и наконец позволила себе задрожать. Руки тряслись, дыхание сбивалось, внутри всё сжималось от паники. Она попала в книгу. В тело злодейки. За три недели до финала, где эту самую злодейку убивают. Как это возможно? Вчера она читала книгу, заснула с ней на груди, Архивариус сидел на ногах, а сегодня она здесь, в чужом теле, в чужом мире, и это невозможно объяснить ничем кроме того, что она окончательно сошла с ума.

Но сумасшедшие не знают что они сумасшедшие, правда? А она знала. Значит, это не безумие. Значит, это как-то произошло по-настоящему, и теперь нужно разбираться что делать дальше.

Елена разжала руки, которыми вцепилась в складки платья, и заставила себя дышать медленно. Паника не поможет. Нужно думать. Но она знала сюжет. Знала каждый поворот, каждый разговор, каждую ошибку, которую совершала книжная Морвейна. Может быть, этого достаточно чтобы что-то изменить? Может, именно поэтому она здесь?

Елена оттолкнулась от двери и заставила себя двигаться. Стоять и трястись бесполезно. Нужно осмотреться, понять где что находится, собрать информацию. Действие помогало не думать о том, насколько всё это безумно.

Покои Морвейны занимали весь третий этаж основного здания — большая комната с рабочим столом, заваленным бумагами и свитками, и узкой дверью у северной стены, которая вела в башню. Елена открыла её и обнаружила винтовую лестницу, уходящую вниз сквозь три яруса и вверх к вершине. Библиотека, вспомнила она. В книге упоминалось, что Морвейна очень образованная, знает языки и историю, проводит много времени среди книг.

Она спустилась на один ярус и замерла на пороге. Библиотека была огромной — полки до самого потолка, сотни книг в кожаных переплётах, свитки в трубках, старинные фолианты, от которых пахло бумагой и чем-то травяным. Свет падал через узкие окна, освещая пыль в воздухе. Тихо. Красиво. Нереально.

Елена прошла вдоль полок, не решаясь ничего трогать. Названия на корешках были на разных языках, некоторые она узнавала — что-то похожее на латынь, что-то на старофранцузский — но большинство оставались загадкой. Здесь можно было бы искать ответы, если бы она знала какие вопросы задавать.

Лаборатория на вершине башни пахла резко и незнакомо — смесь трав, металла и чего-то горького. Столы были завалены инструментами, колбами с жидкостями разных цветов, пучки сушёных растений свисали с потолка. Елена ничего не трогала — слишком велик шанс, что половина этого ядовитая или взрывоопасная.

Она вернулась в основное здание и спустилась на первый этаж. Зал для приёмов с камином, в котором горел огонь, хотя никто не подкладывал дров — магия, поняла Елена, и от этой мысли стало не по себе. Кухня с запахом свежего хлеба. Столовая. Кладовая. Всё массивное, тёмное, функциональное, и совершенно не похожее на её однушку на окраине Москвы.

В зал бесшумно вошёл Зиар.

— Госпожа, гонец отправился обратно. Принц Каэль будет здесь завтра к полудню.

— Хорошо.

Он смотрел на неё чуть дольше обычного, и Елена почувствовала как внутри снова начинает нарастать паника. Он что-то заметил? Понял, что она не та, за кого себя выдаёт?

— Позволите узнать, как вы планируете проводить переговоры?

— Посмотрим, что он скажет, — уклончиво ответила Елена. — Прикажите приготовить зал. Угощение.

— Разумеется.

Зиар направился к выходу, но Елена его остановила. Ей хотелось знать — не потому, что это было важно для сюжета, а потому что именно этот вопрос не давал покоя с тех пор, как она открыла книгу в первый раз.

— Зиар. Что люди говорят обо мне? В деревнях, в Солейне. Какова репутация?

Он помолчал — коротко, но заметно.

— Вас боятся, — сказал он наконец. — Считают опасной. Рассказывают истории про тёмные ритуалы, проклятия, сделки с тёмными силами.

— А вы? Что думаете вы?

Зиар снова помолчал, на этот раз дольше, как будто взвешивал каждое слово.

— Я думаю, что вы делаете то, что считаете правильным, — сказал он тихо. — Не всегда это выглядит красиво. Но правильно.

— Спасибо за честность.

— Не за что, госпожа.

Он ушёл, и Елена осталась одна в большом зале с потрескивающим в камине огнём. Правильно, но некрасиво. Интересная формулировка для человека, который знал Морвейну с детства, служил её семье, потом пошёл за ней в изгнание и остался здесь, в башне посреди леса, который все называли мёртвым.

Может, Морвейна и правда не была злодейкой. Может, просто делала сложные вещи ради хороших целей, и никто не давал себе труда разобраться.

Кто-то осторожно постучал в дверь зала.

— Госпожа? — женский голос, молодой. — Можно принести завтрак?

— Заходите.

Дверь открылась, и вошла девушка лет двадцати — светлые волосы, заплетённые в косу, карие глаза, простое серое платье и белый фартук. В руках поднос с едой. Кира. Служанка Морвейны. В книге у неё было всего несколько реплик, но Елена её запомнила — единственная, кто не боялся ведьму.

— Доброе утро, госпожа, — сказала Кира, входя с подносом. — Зиар сказал, что вы плохо себя чувствуете после вчерашнего. Я принесла хлеб, мёд и травяной отвар.

— Спасибо, — автоматически сказала Елена.

Кира замерла прямо на пороге — и поднос с грохотом упал на пол. Тарелки разбились, хлеб рассыпался, мёд потёк золотыми ручейками по каменным плитам.

— Простите! — Кира бросилась собирать осколки. — Я сейчас всё уберу, принесу новый завтрак, я не хотела...

— Кира, стой, — Елена присела рядом и стала помогать собирать черепки. — Ничего страшного. Просто тарелки.

Кира смотрела на неё так, будто увидела привидение.

— Госпожа... вы поблагодарили меня.

— Ну да.

— Вы никогда не благодарите. Никого.

Елена замерла с осколком в руке, и только тут до неё дошло. Морвейна не благодарила прислугу. Морвейна вообще была холодной, высокомерной, держала всех на расстоянии. А она сказала «спасибо» автоматически, как нормальный человек.

— Ритуал был тяжёлый, — быстро сказала она. — Возможно, это временно.

Кира кивнула — осторожно, не до конца поверив — и убрала осколки. Принесла новый поднос, поставила его на стол и направилась к двери, но у порога остановилась и обернулась.

— Госпожа, извините за дерзость, но... вы выглядите по-другому. Не только усталой. По-другому.

— Ритуал, — повторила Елена и услышала как голос дрогнул. — Если что-то понадобится — позову.

Кира поклонилась и вышла.

Елена взяла кусок хлеба, но есть не могла. В горло не лезло. Она сидела за столом в большом зале средневековой башни, в чужом теле, в мире из любимой книги, и всё это было настолько невозможным, что мозг отказывался это принимать. Одно неосторожное слово — и Кира заметила. Зиар тоже смотрел странно. Сколько она продержится, играя роль человека, которого не знает? День? Два?

Три недели — вот сколько было у книжной Морвейны до финала. Три недели до сцены на башне, до армии Света у леса, до меча принца Каэля. Книга шла к этому концу неотвратимо, каждая глава приближала развязку, и Елена всегда злилась, перечитывая, потому что всё было неправильно, несправедливо, потому что Морвейну не слушали, не давали объясниться.

А теперь она в её теле. И знает сюжет наперёд.

Елена подошла к окну. За стеклом простирался Велорн — деревья с тёмной корой уходили к горизонту, между стволами стелился туман, лёгкий и постоянный, как дыхание. Не мёртвый лес, поняла она. Просто старый. Живой по-своему, просто другой, чем те леса, что описывают в сказках.

Где-то там, за деревьями, шёл мир, который её ненавидел. Завтра сюда приедет принц Каэль — красивый, благородный, непоколебимо уверенный в собственной правоте. Тот самый Каэль, которого она постоянно читала, которого немного любила, воображая благородного рыцаря, борющегося со злом.

Интересно, каким он окажется вживую.

Может, стоит написать ему записку, подумала Елена, глядя на туман между деревьями. «Дорогой принц, я случайно попала в тело вашего врага, давайте договоримся мирно, я обещаю не применять магию, которой всё равно не умею пользоваться». Почему-то казалось, что такая записка успеха не возымеет.

Что-то тёплое прошло по венам. Магия. Она была здесь, внутри этого тела, живая и ждущая. Елена не знала как ей пользоваться, боялась даже думать об этом, но магия всё равно была, молчаливая и терпеливая.

Очень скоро Морвейна должна была умереть.

Но Елена знала сюжет. Знала каждую ошибку, каждый неверный шаг. И может быть, если повезёт, если получится не провалиться раньше времени, она сможет что-то изменить. Переписать хотя бы финал.

В конце концов, она всегда хотела исправить эту историю.

ГЛАВА 2 Инструкция не прилагается ​

Морвейна открыла глаза и в первое же мгновение поняла три вещи: её усыпили, тело подменили, и потолок над головой сделан из странного белого материала, который не является ни камнем, ни деревом. Она лежала неподвижно ровно столько, сколько потребовалось, чтобы просчитать варианты. Привычным усилием она попыталась дотянуться до магии — и не нашла ничего. Пустота. Чистая, глухая, как пересохший колодец. Внутри этого чужого тела не было ни тени силы, ни отголоска. Её будто ослепили — не грубо, не больно, просто выключили то, что было с ней с самого рождения.

Тот, кто это сделал, знал, что делает. Святая Инквизиция? Вполне в их духе — вырвать ведьму из башни, запереть в слабом теле, лишить силы и оставить гнить в неизвестности. Или принц Каэль? Сам Каэль слишком помешан на чести для подобной грязи, но за его спиной стоит Совет Света.

Когда-то давно, когда Морвейна была наивной придворной дурочкой и искренне его любила, эта ослепительная правильность принца казалась ей добродетелью. Теперь она знала цену этой правильности: ради неё он предаст кого угодно. И старики из Совета вполне могли сделать грязную работу за его спиной.

Эта мысль совершенно не радовала

Морвейна медленно повернула голову. Комната была маленькой, тесной, с низким потолком и странной обстановкой. Прямоугольные предметы, полки, забитые книгами, какие-то плоские блестящие поверхности, ткани неестественных цветов. За окном стоял серый утренний свет, но окно было слишком большим и прозрачным для обычного стекла.

Она села, и первое, что её удивило, — лёгкость. Тело было чужим. Ниже ростом, слабее в руках, с мягкими ладонями, на которых не было ни одного шрама. Она посмотрела на свои руки долгим оценивающим взглядом и сделала первый вывод: тот, кто занимал это тело до неё, не знал ни меча, ни грубой работы.

— Полагаю, ситуация усложнилась, — произнесла она вслух.

Голос тоже был чужим, выше и мягче её собственного.

С кровати рядом раздался басовитый недовольный звук. Морвейна обернулась и увидела крупного рыжего кота. Он лежал на подушке, положив морду на лапы, и смотрел на неё зелёными глазами с выражением глубокого возмущения.

— Ты собираешься, наконец, встать и покормить меня, или я должен всю жизнь ждать, пока двуногие соизволят вспомнить о своих обязанностях? — сказал кот с интонацией существа, привыкшего получать желаемое. — Миска пуста уже целую вечность. От тебя, кстати, пахнет иначе. Грозой пахнет, если тебе интересно.

Морвейна замерла. Магии в ней не было, но способность понимать животных, её врождённая природа, никуда не исчезла. Правда, никогда прежде ни один зверь не разговаривал с ней с такой откровенной наглостью.

— Ты кто? — спросила она, глядя на кота в упор.

— Архивариус, — ответил кот, широко зевая. — Но хозяйка зовёт меня Архи. Ты, кстати, тоже хозяйка. Или была ею до сегодняшнего утра. Не понимаю, куда она делась, но раз уж ты здесь — миска на кухне. Направо и прямо.

— Кто занимал это тело до меня, кот?

— Женщина. Лена. Или Елена. Кормит вовремя, спит много, работает ещё больше. Иди уже на кухню.

Морвейна медленно поднялась с кровати. Ноги были непривычно слабыми, равновесие приходилось искать заново. Она сделала несколько шагов, привыкая к новому центру тяжести, и осмотрелась. Жилище одного человека. Магии в помещении не было. Совсем. Ни защитной, ни следовой. Морвейна без магии — это стратег без карты. С этим придётся как-то жить.

— Скажи мне, кот, — обратилась она к Архивариусу. — Этот мир — какой он? Есть ли здесь войска, властители. Святая Инквизиция?

— Слушай, — сказал он, спрыгивая с кровати. — Я домашний кот. Мой мир заканчивается там, где заканчивается квартира. Там за окном — большой город. Много шума. Всё.

Она направилась к двери и оказалась в коридоре, а затем в купальне — белые стены, странное сооружение, чуть—чуть наполненное водой, зеркало над раковиной. Морвейна подошла к зеркалу и посмотрела на своё новое лицо. Молодая женщина, с тёмными волосами и усталыми карими глазами. Обычное лицо. Симпатичная. С этим лицом никто не будет её бояться. Это осложняло почти всё.

— Придётся адаптироваться, — сказала она отражению.

— Пока ты там любуешься, я всё ещё голоден! —мяукнул кот из коридора.

На кухне оказалось ещё сложнее. Странные шкафы, гудящий белый ящик, плоские устройства.

— Миска слева, — скомандовал кот, усаживаясь посреди прохода. — Корм в нижнем ящике.

Морвейна нашла пакет, насыпала коричневые шарики в керамическую миску. Кот немедленно принялся за еду. Она обернулась и увидела на столешнице чёрный аппарат с кнопками и носиком. Рядом стояла чашка, а на боку аппарата висела бумажка: «НЕ ЛОМАЙ, УМОЛЯЮ».

— Это что за устройство? — спросила Морвейна.

— Это устройство, которое делает кофе, такой коричневый напиток, — ответил Архивариус, жуя. — Хозяйка называет его кофемашина.

Морвейна изучила устройство. Кнопок было много. Она решила, что крупная круглая рукоятка на боку — это, вероятно, какой-то запорный кран, и уверенно повернула её до упора. Прибор гулко вздрогнул. Внутри металлического нутра что-то застучало — глухо, дробно и часто, будто маленький молоточек принялся быстро бить по железу. Морвейна слегка наклонилась, пытаясь рассмотреть источник звука, и в этот момент из тонкой металлической трубки сбоку с треском вылетела капля кипятка, а следом вырвался резкий, оглушительный свист, похожий на шипение рассерженной змеи.

Из сопла ударила тонкая, но мощная струя белого пара. Она с силой обрушилась на поддон, обдав пальцы Морвейны влажным жаром.

Морвейна резко отшатнулась, инстинктивно вскинув руку в защитном жесте — так, будто перед ней только что лопнула перегретая алхимическая реторта. Она замерла, глядя на шипящую сталь: магии в руках не было, щит не выставился, и это внезапное осознание собственной беззащитности разозлило её.

— Хватит! — прикрикнула она на аппарат.

— Ручку крути! — проорал Архивариус, прижав уши к голове. — В другую сторону! Ты его сейчас взорвёшь! Это кран для пены!

Морвейна подалась вперёд и резким движением вернула рукоятку в исходное положение. Свист оборвался.

— Это дыхание какого-то металлического беса, — процедила она сквозь зубы.

— Это капучинатор, — утомлённо поправил кот. — Нажми теперь клавишу с нарисованной чашкой и больше ничего не вращай. Умоляю. И не забудь поставить кружку посередине.

Она взяла кружку, поставила и осторожно нажала на клавишу. Аппарат заурчал, и в чашку полилась тёмная жидкость. Морвейна сделала глоток, обожгла язык и поморщилась. Горечь с непонятной кислинкой.

— Это отвратительно.

— Пей, — философски заметил кот. — Через десять минут почувствуешь себя человеком.

На столе завибрировал плоский чёрный предмет. Засветился экран, заиграла назойливая мелодия. Морвейна тут же отшатнулась, выставляя перед собой ладонь — рефлекторно, как перед летящим заклинанием. — Что это? Ловушка? Проклятый артефакт? — резко спросила она, не сводя глаз с пульсирующего предмета. — Телефон, — фыркнул Архивариус, даже не подняв головы от миски. — Не взрывайся. Это просто связь. Кто-то звонит хозяйке. — Связь? Без магии? Как он работает? — Неважно. Внутри никого нет, если ты об этом. Возьми, нажми на зелёную картинку — и услышишь голос. Если не возьмёшь — он будет орать до вечера. У тебя есть выбор: слушать сейчас или слушать потом, но с перерывами. Морвейна помедлила ещё секунду, оценивая риски. Затем, стараясь не касаться лишнего, двумя пальцами подцепила предмет за край и осторожно поднесла к уху, держа его на расстоянии, словно дохлую крысу. — Говори, — бросила она в трубку, готовая в любой момент швырнуть аппарат об стену. — Лен, ты живая? — раздался мужской голос. — Ты где вообще? Совещание в десять было, Марина Владимировна спрашивает. У тебя всё нормально?

Морвейна аккуратно подбирала слова. Половина была ей непонятна, но суть ясна: её ждали, она не пришла.

— Прошу простить, — сказала она ровным голосом. — Я плохо себя чувствую. Не смогу прийти.

— Не сможешь? — переспросил голос. — Лен, у тебя все нормально? Простыла что ли?

— Да, — ответила Морвейна. — Мне лучше остаться дома, пока не восстановлю силы.

— Восстановлю... Слушай, ты точно в порядке? Голос какой-то не твой. Может, скорую вызвать?

— В этом нет необходимости, — сказала Морвейна. — Я справлюсь сама.

— В этом нет... Лен, ты меня пугаешь. Ты книги перечитала или что?

— Мне нужно отдохнуть. Передайте мои извинения, — отрезала она и нажала красную кнопку.

Морвейна допила кофе, чувствуя, как в голове действительно проясняется, и принялась исследовать дальше. Она вышла из кухни обратно в комнату. В гостиной на стене висело большое чёрное стекло. Морвейна внимательно осмотрела его, пытаясь понять назначение, и нашла маленькую кнопку снизу на пластиковой панели.

Нажала.

Стена ВЗОРВАЛАСЬ звуком.

Морвейна даже не подумала — рефлексы сработали мгновенно. Она перекатилась через спину, ушла за диван, вскочила на одно колено и вскинула руку для боевого заклинания.

На кухне грохнула миска, и оттуда донёсся отборный кошачий мат.

— ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! — заорал кот, влетая в комнату с распушённым хвостом, напоминающим ёршик.

— ДОБРОЕ УТРО, СТРАНА! — заорал человек из стены.

Морвейна медленно опустила руку, тяжело дыша, и уставилась на стену, в которой двое людей в ярких одеждах сидели за столом и радостно что-то обсуждали, глядя прямо на неё.

— Ты в курсе, — сказал кот ледяным тоном, — что я чуть не УМЕР от инфаркта?

— Рефлексы, — Морвейна медленно встала из-за дивана, отряхивая колени.

— РЕФЛЕКСЫ?! ОТ ТЕЛЕВИЗОРА?!

— Откуда мне знать что это?!

— В следующий раз спрашивай что к чему, прежде чем крушить квартиру. Нажми кнопку ещё раз, выключи этих идиотов.

Морвейна осторожно дотянулась до панели и телевизор погас, вернувшись в состояние чёрного зеркала. В комнате снова повисла относительная тишина, нарушаемая только гулом улицы.

Она перевела дыхание и подошла к кровати, чтобы поправить сбитое одеяло. Возле самых ножек, прямо на полу, лежал предмет. Тонкая книга в мягкой обложке, которая, видимо, выскользнула из рук прежней хозяйки перед сном. Морвейна наклонилась, подняла её и посмотрела на переплёт.

На обложке была изображена женщина в тёмном плаще, стоящая на башне. Чёрные волосы, бледное лицо, серо-синие глаза. За её спиной клубился туман, а внизу горело красное небо. Название было выведено крупными резкими буквами: «Тёмная Ведьма».

Морвейна замерла.

Она узнала эту башню. Узнала эти волосы, эту позу. Узнала это лицо, потому что видела его в зеркале каждое утро десять лет подряд. Ниже, мелкими буквами, стояло имя Джессика Крейн.

Морвейна опустилась на край кровати, открыла первую страницу. Пробежала глазами первый абзац. Потом второй. Всё было там. Её башня. Её лес. Её история, описанная кем-то, кто знал вещи, которые не должны были знать посторонние. Она перелистнула к концу. Последняя глава называлась «Падение». Автор в деталях описывал её смерть. — Ты чего замолчала? — раздался голос кота. Он запрыгнул на кровать и посмотрел на обложку. — А. Это. Хозяйка её пару месяцев назад купила и с тех пор из рук не выпускает. Ревёт каждый раз. Раз ревёт — значит, важная. — Она читает это регулярно, — сказала Морвейна, не отрывая взгляда от текста. — Ага. Чуть не наизусть знает. Обычно цитирует главную героиню книги. Морвейну какую-то. Морвейна медленно подняла глаза от страницы и посмотрела на кота. — Это я, — тихо сказала она. — Я Морвейна. Кот замер. Хвост, до этого лениво покачивавшийся, застыл в воздухе. Он повернул голову набок и уставился на неё зелёными глазами, в которых впервые за всё утро появилось что-то, отдалённо напоминающее человеческое удивление. — Погоди, — медленно произнёс Архивариус. — Погоди-погоди-погоди. Ты хочешь сказать, что вот эта тётка с обложки, из-за которой хозяйка ревёт по ночам как белуга, — это ты? Настоящая? — Настоящая. Живая. Пока. — И теперь ты сидишь на её кровати, и разговариваешь со мной, а она сидит в твоём теле где-то там... — Кот покрутил головой, как будто это «там» находилось за окном. — В книге? — Судя по всему, да. Архивариус посмотрел на обложку. Посмотрел на Морвейну. Посмотрел снова на обложку. Медленно опустился на лапы и лёг на бок, будто у него закончились силы держать этот мир на своих плечах. — Двуногие, — сказал он с глубочайшим презрением к мирозданию. — Всегда всё усложняют. Я думал, у меня сегодня будет спокойный день. Морвейна закрыла книгу.

— Мне понадобится твоя помощь, кот, — сказала она, глядя на рыжего зверя. — В этом мире я знаю слишком мало.

Кот посмотрел на неё очень серьёзно, шевельнул ушами и выпрямился.

— Хватит называть меня котом, — сказал он веско. — У меня есть имя. Зови меня Архивариус.

ГЛАВА 3 Связь установлена ​

Вторая половина дня прошла в каком-то лихорадочном, почти неестественном напряжении, от которого у Елены ломило виски. Одно дело — читать про средневековый замок, с комфортом лёжа на продавленном диване в Москве, и совершенно другое — пытаться спуститься по крутой каменной лестнице в длинном платье, подол которого так и норовил подвернуться под каблук. Елена продвигалась по коридорам основного здания с максимальной осторожностью, судорожно вспоминая всё, что знала из книги об устройстве обороны башни. Завтра к полудню под стены Велорна должен был прибыть принц Каэль со своим отрядом. В романе этот визит описывался как короткая, полная пафоса словесная дуэль, после которой светлое воинство убиралось восвояси, чтобы вернуться через три недели уже с осадными орудиями. Но находиться внутри этой сцены оказалось намного страшнее, чем читать в книге.

Елена миновала первый этаж и через тяжелую дубовую дверь вышла во внутренний двор. Взгляд сразу зацепился за широкую булыжную площадку, окруженную высокой каменной стеной. Погода стояла пасмурная, из леса доносился свежий запах прелой хвои и сырой земли, а над зубцами замковых стен медленно клонился туман. В центре двора стоял мужчина и методично, без суеты, проверял крепежи на кожаном доспехе. Высокий, широкоплечий, с коротко подстриженными тёмными волосами и глубоким ровным шрамом, рассекавшим левую бровь, он выглядел именно так, как его описывала Джессика Крейн. Аш. Командир стражи башни, бывший наёмник, который остался служить Морвейне не из любви к тёмной магии, а потому что она всегда платила вовремя и никогда не врала своим людям.

Заметив хозяйку, Аш медленно выпрямился, опустил руки и коротко кивнул. В его серых глазах не было ни страха, ни подобострастия — только холодная, въевшаяся в плоть и кровь собранность профессионального солдата.

— Вы редко спускаетесь во двор без веской причины, госпожа, — проговорил он низким, слегка охрипшим голосом. — Обычно ваше появление здесь не сулит страже ничего хорошего. Кого-то нужно наказать?

Елена почувствовала, как по спине пробежал холодок. Ей нужно было выглядеть грозной, неприступной и смертоносной владычицей, но вместо этого она чувствовала себя школьницей, проникшей на чужой закрытый объект. Она попыталась принять величественную позу, скрестив руки на груди, но мгновенно запуталась в невероятно широких и длинных рукавах платья. Один рукав съехал, второй обмотался вокруг локтя, и вместо зловещего жеста получилось что-то отдалённо напоминающее попытку выбраться из смирительной рубашки. Елена торопливо расправила ткань, мысленно проклиная фасоны этого мира, и заставила себя посмотреть Ашу прямо в глаза.

— Я пришла проверить готовность, — выговорила она, пытаясь придать чужому бархатному голосу максимум суровости. — Завтра здесь будут гости из Солейна. Сколько у нас людей, готовых держать оружие?

Аш едва заметно вскинул брови — движение было почти неуловимым, но для человека его выдержки это равнялось глубокому изумлению. В книге Морвейна никогда не спрашивала командира о количестве солдат, предпочитая в случае угрозы пообещать «испепелить весь Солейн вместе с его урожаем».

— Десять человек в строю, госпожа, — ответил Аш, выждав паузу. — Двое на северных зубцах, двое на южных, один у ворот, остальные отдыхают перед ночным дежурством. Если Солейн решит штурмовать прямо с дороги, десятью мечами мы удержим надвратную башню минут на десять. Но вы ведь обычно не рассчитываете на мечи.

— Завтра штурма не будет, они приедут говорить, — быстро уточнила Елена, проигнорировав его последний намек, после чего задала вопрос, который окончательно выбил бы книжную Морвейну из образа: — А что с провизией? Насколько хватит запасов, если нас заблокируют?

— На месяц, — коротко отрезал командир. — Зиар проверял кладовые в начале недели. Мука, солонина, сушёная рыба. Вода в колодце чистая. Если южные ворота заперты и засов опущен, изнутри нас не взять без тяжелых таранов.

— Хорошо, — Елена снова попыталась заложить руки за спину, чтобы не путаться в рукавах, и слегка кивнула. — Проверьте засов лично. И чтобы люди выспались. Завтра не должно быть никаких накладок.

Аш посмотрел на неё очень внимательно, на мгновение задерживая взгляд на её лице, после чего склонил голову в строгом военном поклоне.

— Будет исполнено, госпожа.

Елена развернулась и поспешила обратно в здание, ощущая спиной его долгий, оценивающий взгляд. Она знала, что ведёт себя не так, как настоящая ведьма, но ничего не могла с собой поделать. Хозяйственные вопросы казались ей куда более понятными и осязаемыми, чем загадочные ритуалы, от которых на руках оставалась подсохшая чужая кровь.

К вечеру в башне стало совсем тихо. Елена поднялась в свои покои на третьем этаже и сразу направилась в смежное помещение — купальню. Здесь стояла огромная деревянная бадья, под которой уже остывали угли, а воздух был наполнен густым, пряным паром сушёных трав. Ещё полчаса назад служанка Кира натаскала сюда горячей воды и молча удалилась, так и не решившись больше заговорить с изменившейся хозяйкой. Елена подошла к каменно-металлическому умывальнику, опустила длинные тонкие пальцы в тёплую воду и принялась оттирать подсохшую тёмную грязь, въевшуюся под ногти.

Глядя на то, как сукровица и остатки ритуального мела смываются с её бледной кожи, на которой четко проступали темные вены, Елена с головой ушла в тяжелые размышления. Завтрашний день пугал её своей неизбежностью. Ей предстояло лицом к лицу встретиться с принцем Каэлем — настоящим книжным рыцарем, о котором она перечитывала неоднократно..

Книгу «Тёмная Ведьма» она купила всего два месяца назад у метро, абсолютно случайно. Все эти шестьдесят дней она буквально жила этой историей, зачитав страницы до дыр. Каэль казался ей воплощением идеала: ослепительный, статный полководец с золотыми волосами, защитник Света, чей образ заставлял её сердце биться чаще. Она так искренне сочувствовала ему, так хотела, чтобы финал истории оказался иным, где рыцарь не убивает ведьму, а понимает её. Но теперь, находясь внутри тела Морвейны и обладая не только текстом романа, но и живым чувством этой реальности, Елена испытала внезапный приступ липкого отвращения.

Красивая сказка рассыпалась в прах. В книге про это упоминалось лишь мельком, скользящими фразами, но факты были беспощадны: тридцативосьмилетний принц Каэль не всегда был бескомпромиссным борцом со злом. Десять лет назад он был женихом Морвейны. Они любили друг друга, когда она ещё служила придворным магом и верила в справедливость. И когда Церковь Света фабриковала фальшивое обвинение, именно Каэль первым отвернулся от неё. Он мог спасти её одним словом, но предпочёл промолчать, сдав невесту инквизиции ради сохранения собственного статуса, военной карьеры и благосклонности Совета. А вскоре после её изгнания нашел себе новую «светлую музу» в лице юной Элары.

— Какой же ты слизняк, — прошептала Елена чужим, бархатным голосом, ожесточённо растирая руки с травами. — Прекрасный, благородный, идеальный престолонаследник. Настоящее чудовище здесь вовсе не Морвейна.

Детский восторг перед книжным персонажем испарился без остатка. На его месте осталась только глухая, сухая злость и стойкое желание не дать этому «праведнику» одержать победу.

Ближе к полудню башню окончательно накрыла ночная тишина. В огромных покоях на третьем этаже горели лишь одинокие угли в камине да две свечи на массивном рабочем столе. За окном шумел Велорн — древний лес дышал туманом, раскачивая ветви чёрных деревьев.

Елена сидела в глубоком кресле, поджав под себя длинные ноги, и уставшим взглядом смотрела на восточную стену. Там, укрытое лёгкой тенью, стояло двухметровое Чёрное зеркало в тяжелой раме из переплетённых металлических ветвей. Едва она подумала о том, что пора бы попытаться уснуть, как в комнате раздался низкий, едва уловимый гул.

Елена вздрогнула и подалась вперёд.

Поверхность зеркала, до этого абсолютно гладкая и тёмная, внезапно задрожала. По стеклу пошли крупные частые волны, словно в стоячую воду бросили тяжелый камень. Тёмный металл рамы тихо зазвенел, а глубина внутри стекла стала наливаться мягким, ровным, совершенно нездешним светом.

Елена соскочила с кресла, сжимая кулаки и готовясь закричать или побежать, но замерла как вкопанная. Волна на стекле улеглась, и перед ней проступила четкая, яркая и невероятно знакомая картинка.

Это была её московская однокомнатная квартира.

Сквозь магическую гладь Елена отчётливо видела угловой диван, стопки книг у стены, свет от уличного фонаря из окна и светлую белую раму напольного зеркала IKEA. Но самым шокирующим было другое. Прямо перед зеркалом в Москве стояла её собственное тело — двадцать шесть лет, тёмные волосы в небрежном хвосте, серая домашняя футболка с выцветшим принтом и спортивные штаны. Но осанка у этого тела была совершенно чужой: прямая, как натянутая струна, подбородок высоко поднят, а взглядом карих глаз можно было резать сталь. У её ног, прямо на паркете, абсолютно спокойно просто сидел толстый рыжий Архивариус, обернув хвост вокруг лап.

— А-а-а! — не удержалась и закричала Елена, хватаясь за голову двумя руками. — Это моё лицо! Это моя любимая футболка! Как там Архивариус?!

— Замолчи! — резко и строго оборвала её девушка из зеркала. Голос Морвейны, звучавший из колонок или прямо в её голове, был ледяным и полным нетерпения. — И перестань кричать, ты позоришь меня! Нас могут услышать слуги в коридоре!

Елена моментально зажала рот ладонями, быстро оглянулась на дверь, после чего снова прильнула к зеркалу, разглядывая своё прежнее тело.

— Боже мой... — уже шепотом выговорила Елена. — Ты правда там? Ты в моей квартире? В Москве?

— К сожалению, да, — Морвейна в Москве скрестила руки на груди — её жест выглядел безупречно, в отличие от дневных попыток Елены. — Я пребываю в этом крошечном, забитом странными механизмами жилище. И пытаюсь осознать, как в одном месте может быть сосредоточено столько бесполезных вещей.

— Каких ещё вещей?! — Елена прищурилась, и тут до неё начали доходить детали их сегодняшнего дня. — Погоди... А что ты сделала с моей квартирой за эти сутки?

Морвейна слегка нахмурилась, отведя взгляд в сторону, что мгновенно вызвало у Елены самые худшие подозрения.

— Ничего необратимого, — сухо проговаривала тёмная ведьма. — Твой медный сосуд на кухне — кофемашина, как утверждает кот, — исторг из себя столб пара, потому что устройство сделано с крайне сомнительной логикой. Мне пришлось его усмирить.

— Ты включила капучинатор без воды?! — Елена в шоке прижала ладони к щекам. — Она же стоит как половина моей зарплаты! Что ещё ты успела натворить за одно утро?! — Чёрное стекло на стене издало оглушительный вопль про какую-то «страну» и утро, — без тени раскаяния ответила Морвейна. — Я приняла необходимые меры предосторожности. — Стой, стой, стой, — Елена нахмурилась и провела рукой по лицу, пытаясь осознать сказанное. — Какие ещё «меры предосторожности»? Что именно ты сделала? — Ушла в укрытие за мягкое ложе, — с абсолютным достоинством пояснила ведьма. — Заняла оборонительную позицию на одном колене и приготовилась к контратаке. Ваш рыжий зверь в это время проявил крайнюю несдержанность и орал на всю комнату. — Ты сделала боевой кувырок за диван от утреннего шоу?! — Елена готова была провалиться сквозь каменный пол от смеси смеха и ужаса. — Ты испугала Архи!

— Этот рыжий зверь вполне способен за себя постоять, — резонно заметила Морвейна. — Более того, мы провели переговоры, и он потребовал называть его исключительно Архивариусом. Также мне пришлось ответить на ваш артефакт связи. Звонил некий мужчина по имени Димка.

Елена чуть не подпрыгнула на месте:

— Димка?! Мой редактор?! Что ты ему сказала?! Ты же не испортила всё?! — Я сообщила ему, что нездорова и мне надлежит остаться дома для восстановления сил, — ответила ведьма с ледяным спокойствием. — На что оный Димка заявил, что я перечитала книг, и пообещал успокоить какую-то Марину. — «Надлежит»? «Оный Димка»? — Елена схватилась за виски, медленно сползая по раме зеркала. — Ты правда так с ним и разговаривала?! Он теперь думает, что я сошла с ума или вступила в сектантский культ! Господи, Морвейна, только не трогай мой ноутбук! Пожалуйста! У меня там открыт файл с проектом, дедлайн через две недели! Если ты сотрёшь концепцию, Марина Владимировна меня заживо закопает!

Морвейна молча подняла руку, и в её пальцах появилась тонкая книжка в мягкой обложке. «Тёмная Ведьма». Елена замерла, переставая дышать. — Твой плоский ящик с кнопками меня не интересует, — тихо и тяжело произнесла Морвейна, разглядывая обложку книги. — Меня интересует вот это. Я нашла эту вещь на полу у твоего ложа. Откуда это у тебя, Елена? Почему вся моя жизнь расписана здесь? Кто такая Джессика Крейн, и как она узнала то, чего не должен знать ни один посторонний человек?

В покоях башни повисла звенящая, давящая тишина. Свечи на столе трещали, за окном качался туман, а две женщины из абсолютно разных миров смотрели друг на друга сквозь волшебную гладь. — Я не знаю, — тихо призналась Елена, опустив плечи. — Я купила эту книгу два месяца назад у метро, совершенно случайно. Про автора в интернете ни строчки, никаких других её работ, никаких интервью. И я зачитала её до дыр. Там... там написано, что через три недели принц Каэль приведёт армию, пробьёт защиту леса, и ты упадёшь с вершины этой самой башни.

Морвейна в Москве не дрогнула ни одним мускулом на чужом лице, но её карие глаза темно блеснули.

— Значит, падение, — медленно проговорила ведьма. — Солейн всегда любил красивые зрелища. Однако я не намерена умирать ни через три недели, ни через три года. И уж тем более я не намерена оставлять свое тело человеку, который не умеет даже справляться со своими рукавами.

— Эй! Я вообще-то стараюсь! — возмутилась Елена, но тут же вздохнула. — Слушай, я тоже не хочу умирать в твоём теле! Я копирайтер, я пишу тексты для рекламы шампуней! Я не умею колдовать, я не умею драться, и завтра в полдень сюда приедет Каэль! Твой бывший жених, между прочим! Он потребует капитуляции, а если я скажу что-то не то, они могут напасть раньше!

Морвейна на той стороне задумчиво пробежалась пальцами по корешку книги.

— Мы должны выяснить, кто поменял нас местами, — твёрдо сказала она. — Ни один ритуал в моём мире не способен на подобное без сильнейшего источника силы. Это не случайность и не ошибка. Нас переместили намеренно. Но пока мы не нашли ответ, нам придётся выжить. Обеим.

— Каким образом? — всплеснула руками Елена. — Ты застряла в мире без магии, а я — в мире, где меня все хотят сжечь! — Мы договоримся, — отрезала Морвейна. — Каждую ночь, в этот час, мы будем активировать это зеркало. Я стану для тебя учителем. Научу тебя, как сдерживать магию, как управлять Зиаром и Ашем, что говорить Каэлю и как сделать так, чтобы армия Солейна боялась подходить к лесу. В обмен ты дашь мне чёткие указания по выживанию в твоём мире.

Как вести себя с твоей Мариной, как отвечать этому Димке и что нужно делать, чтобы твой «дедлайн» не уничтожил мою новую жизнь.

Елена посмотрела на тёмную ведьму, которая стояла в её серой футболке посреди московской квартиры, и впервые за весь этот безумный день почувствовала, как паника уступает место собранности. Это был понятный, деловой подход. Тот самый, к которому она привыкла на работе.

— Договорились, — быстро произнесла Елена. — Первое правило для тебя: не говори никому «надлежит» и «оный». С Димкой общайся короткими фразами: «всё норм», «занята», «скину позже». Кофемашину пока не трогай, пей чай из пакетиков. И корми Архивариуса рыбой по средам, иначе он нассыт тебе в кроссовки.

Морвейна едва заметно дернула уголком губ:

— Принято. Теперь твоё первое правило, Елена. Завтра приедет Каэль. Он будет говорить красиво, громко и пышно, ссылаясь на волю Света и Совета. Ты должна смотреть на него сверху вниз. Никаких оправданий. Никаких просьб о пощаде. Каэль — трус, который прячет свою слабость за блестящими доспехами. Если ты покажешь сомнение — он раздавит башню. Покажи ему силу.

Поверхность зеркала внезапно задрожала. Изображение московской квартиры пошло рябью, свет в раме стал тускнеть. Магическая связь, подпитываемая эмоциями и силами артефакта, истощалась.

— Зеркало гаснет, — быстро сказала Елена, подаваясь ближе к стеклу. — До завтра?

— До завтра, — ответила Морвейна. — И помни: ты носишь моё имя. Не опозорь его.

Гладь зеркала резко потемнела, вспыхнула напоследок серебряной искрой и превратилась в обычную отражающую поверхность из тёмного металла.

Елена осталась стоять в полумраке своих покоев. За окном всё так же шумел древний Велорн, а в камине тлели угли. Но страх, сковывавший её с самого утра, исчез. Она больше не была беспомощной попаданкой в чужом мире. У неё была цель, был план и, главное, у неё на связи находилась самая опасная темная ведьма континента.

ГЛАВА 4 Это называется работа? ​

Утренний свет пробивался сквозь плотные шторы и наполнял комнату серым свечением. Это было пыльное, чужое утро, совсем непохожее на рассвет над лесами Велорна.

Морвейна проснулась с ясной головой и чётким пониманием ситуации. Вчерашняя паника, вызванная потерей магии и внезапным пробуждением в теле слабой жительницы неведомого города, окончательно уступила место холодному стратегическому расчёту. Потеря магии и чужое слабое тело больше не пугали её.

Ночной разговор через магическое стекло расставил всё по местам. У Морвейны появилась чёткая задача. Наличие цели всегда успокаивало её разум, привыкший к постоянной борьбе.

Елена пообещала держать под контролем принца Каэля и советников. Морвейна взяла на себя местную жизнь и таинственное явление под названием «дедлайн».

Она поднялась с кровати, расправила покрывало и подошла к рабочему столу. Там покоился главный предмет её беспокойства.

Плоский ящик с кнопками выглядел безобидно. Гладкая серебристая поверхность слабо отражала комнатный свет и не подавала признаков угрозы.

Морвейна остановилась перед столом и скрестила руки на груди. Она внимательно изучала устройство, пытаясь понять, с какой стороны к нему подступиться.

— Ты стоишь над ним уже десять минут и смотришь так, будто собираешься вызвать его на дуэль, — раздался с подоконника насмешливый голос. Архивариус сидел там, аккуратно обернув пушистый хвост вокруг лап, и щурился на солнце. — Он не кусается. Подними верхнюю крышку.

— В моём мире подобные артефакты часто оснащены скрытыми защитными механизмами, — ответила Морвейна, осторожно протягивая руку к корпусу. — Беспечность при контакте с неизвестным обычно приводит к потере конечностей.

— В этом мире тебе грозит только потеря зрения, если будешь пялиться в него до самой ночи, — фыркнул кот, лениво почесав за ухом. — Тяни за край вверх. Двуногие сделали его специально для таких, как ты.

Морвейна подцепила пальцами тонкую крышку и потянула её. Устройство поддалось с мягким сопротивлением. В ту же секунду чёрный экран вспыхнул ярким светом, и она рефлекторно отшатнулась.

На светящейся поверхности появилось изображение гор и пустое белое поле с прямоугольным окошком по середине и мигающей вертикальной линией. Система требовала действий, но не давала подсказок.

— Что ему нужно? — спросила Морвейна, разглядывая ряды чёрных квадратиков на панели.

— Он просит пароль, — Архивариус спрыгнул с подоконника и запрыгнул на край столешницы. — Это проверочное слово, как заклинание. Без него он тебя не пустит. Хозяйка обычно печатает что-то короткое, потому что ей лень запоминать длинные фразы.

— И какое слово она могла выбрать в качестве ключа к своему главному хранилищу? — Морвейна задумчиво провела пальцами над кнопками.

— Попробуй ввести моё имя, — с абсолютной уверенностью заявил кот. — Она всё на свете завязывает на меня. Это вполне логично.

Морвейна медленно набрала по буквам слово «архивариус».

На экране высветилась красная надпись. Короткий раздражающий звук сигнализировал об ошибке.

— Не подходит, — констатировала она, бросив на кота вопросительный взгляд.

— Значит, пиши «архи», — ничуть не смутившись, скомандовал кот и возмущённо дёрнул ушами. — Она постоянно сокращает его. Никакого уважения к полному имени.

Морвейна ввела четыре буквы. Изображение гор исчезло, сменившись ярким полотном с множеством мелких цветных значков. Система послушно пустила её внутрь.

— Твоё имя служит ключом к её магической шкатулке? — Морвейна посмотрела на кота с удивлением, оценивая уровень привязанности Елены.

— Естественно, — Архивариус гордо выпятил грудь и принялся вылизывать лапу. — Я центр этой вселенной. Странно, что ты до сих пор этого не поняла.

В этот момент тишину квартиры разорвал резкий электронный звук со стороны прихожей.

Морвейна мгновенно отскочила от стола. Её тело сработало на чистых инстинктах воина, застигнутого врасплох. Звук повторился — долгий, требовательный и чужой.

Понимая, что у неё нет ни магии, ни меча, она бросилась на кухню за оружием.

Единственным подходящим предметом оказался нож с пилообразными зубчиками. В её понимании это было хлипкое и совершенно легкомысленное подобие клинка, но выбирать не приходилось.

Крепко сжав рукоятку, Морвейна бесшумно скользнула в коридор и вжалась спиной в стену у входа.

За дверью послышался шорох, а затем приглушённый женский голос произнёс:

— Лен, я знаю, что ты дома! Я тебе суп принесла! Открывай давай, у меня руки отвалятся!

Раздался металлический скрежет ключа. Дверь распахнулась, и в коридор вошла молодая женщина с короткими тёмными волосами и пакетами в руках.

Настя сделала шаг, подняла глаза и замерла на месте.

Морвейна стояла в шаге от неё, идеально прямая, собранная, сжимая в руке зубчатый нож для хлеба.

— Лен... ты чего с ножом? — голос Насти дрогнул, она опустила пакеты на пол. — Я тебе пожрать принесла. Ты заболела, а готовка — это вообще не твой конёк. Почему ты так стоишь?

В этот момент из комнаты вальяжной походкой вышел Архивариус. Он неторопливо подошёл к вошедшей женщине, мягко потёрся боком о её лодыжку и громко замурчал.

— Мяу-у, — пропел кот, а затем, повернув морду к Морвейне, перешёл на доступный ей язык: — Опусти ты эту железку. Это Настя, лучшая подруга хозяйки. Она приносит нормальную еду и никогда меня не обижает.

Настя наклонилась и погладила кота за ухом: — Хоть Архи мне рад... А ты чего застыла, как памятник?

Морвейна быстро оценила ситуацию. Перед ней была близкая подруга Елены, пришедшая с едой. Угроза отсутствовала.

Она разжала пальцы, опустила нож и слегка наклонила голову в знак приветствия, мысленно ругая себя за излишнюю подозрительность.

— Приношу свои извинения, — произнесла она спокойным тоном. — Я не ожидала гостей и среагировала излишне резко.

Настя моргнула, тяжело вздохнула и подхватила пакеты с пола.

— Ты вообще редко открываешь дверь кому-либо, кроме курьера. Пошли на кухню, у меня суп остывает. Тебе явно нужно поесть, а то выглядишь ты очень странно.

Через пять минут они сидели за кухонным столом.

Настя разлила по тарелкам горячий куриный бульон с лапшой, распространявший густой домашний аромат.

Морвейна сидела на табурете с идеально ровной спиной, будто находилась на официальном приёме. Она взяла ложку, обхватив её длинными пальцами с изяществом королевского скипетра, и зачерпнула немного жидкости.

Отправив бульон в рот, она задумалась и вынесла свой вердикт:

— Мало соли. И совершенно нет корня. Кто учил вас варить похлёбку таким образом?

Настя замерла и возмущённо уставилась на подругу.

— Это мамин рецепт вообще-то! — возмутилась она, поставив ложку обратно. — Ты его всю жизнь ешь и всегда хвалила! Что значит «совершенно нет корня»? Какого корня тебе туда надо положить?

Морвейна поняла, что совершила тактическую ошибку. В её мире пряные коренья были основой любого отвара, но здесь действовали иные законы.

— Моя вина. Бульон превосходен, — быстро исправилась она, попытавшись вложить в эту фразу максимум искренности. Слово «превосходен» прозвучало слишком торжественно.

Настя прищурилась, внимательно разглядывая лицо Морвейны.

— Слушай, с тобой происходит что-то странное, — произнесла Настя, отложив еду. — Ты сидишь на табурете как королева на троне. Держишь ложку так, будто собираешься посвятить меня в рыцари. Говоришь «приношу извинения» и «превосходен». А ещё мне с утра звонил Димка в полной панике. Спросил, не вступила ли ты в сектантский культ, потому что ты ему про «восстановление сил» и «надлежит» ответила с интонациями викторианского лорда. Что происходит?

Морвейна вспомнила ночной инструктаж Елены. Та велела отвечать короткими фразами, чтобы не пугать людей.

Она глубоко вздохнула, посмотрела Насте в глаза и произнесла заученные слова с невозмутимым величием:

— Всё норм. Я занята. Потом скину.

Настя несколько секунд смотрела на неё в полной тишине, а затем тихо рассмеялась, прикрыв лицо рукой.

— Ты ж моя королева... — сквозь смех пробормотала она. — Ты сейчас вообще услышала, как ты это сказала? Ладно. Я не буду тебя мучить. Может быть, ты просто решила перестать быть тряпкой перед Мариной Владимировной, и твой внутренний стержень прорывается наружу вот так. Качественный сдвиг личности. Как психолог скажу: это хорошая тенденция, тебе давно пора было отрастить зубы. Но как подруга — я всё равно за тебя волнуюсь.

Морвейна зацепилась за незнакомое определение.

— Ты... целитель душ? — аккуратно уточнила она.

Настя перестала смеяться и посмотрела на неё с лёгкой тревогой.

— Ну, можно и так сказать. Три года уже практикую, вообще-то. Ты забыла, кем работает твоя лучшая подруга?

— Мне в последнее время сложно вспоминать некоторые детали, — Морвейна отвела взгляд в сторону окна. — Голова занята другими заботами.

— Понятно. Переутомление и стресс, — Настя поднялась из-за стола. — Мне пора бежать на работу, у меня сегодня три клиента подряд. Суп я уберу в холодильник. Ещё я принесла пюрешку с котлетами, они в синем контейнере. Поешь нормально, отдохни и позвони мне вечером. Поняла?

— Я вас поняла, — кивнула Морвейна.

Настя покачала головой, погладила её по плечу и быстро направилась в коридор. Хлопнула дверь, щёлкнул замок, и в квартире снова стало тихо.

Оставшись в одиночестве, Морвейна вернулась к рабочему столу.

Экран ноутбука светился, отображая белый лист с напечатанным текстом. В самом верху красовалась надпись: «ПРОЕКТ — 14 ДНЕЙ». Ниже шли абзацы, посвящённые описанию мыльных растворов и кремов для кожи.

Морвейна опустилась в кресло, чувствуя себя полководцем перед картой незнакомой местности.

Она повернула голову к Архивариусу, который развалился прямо возле клавиатуры.

— Объясни мне, Архивариус, — обратилась Морвейна к коту. — Что такое «работа» в понимании этого мира? Что такое «дедлайн»? И как мне помочь Елене, чтобы её не сожрал этот самый дедлайн, пока она рискует жизнью в моей башне?

Кот приоткрыл зелёный глаз и начал раскладывать всё по полочкам:

— Работа — это место, куда хозяйка уходит утром и возвращается вечером уставшая. Это большое здание в центре города. Но иногда ей разрешают оставаться дома и работать прямо здесь, за этим устройством. Дедлайн — это время, когда прибегает злая женщина Марина и начинает орать, если хозяйка не написала нужное количество слов. Слова — это то, что тебе нужно вложить в этот ящик. За правильные слова дают бумажки, на которые покупают мне рыбу и платят за жильё. Логика проста. Нет слов — нет рыбы.

Морвейна кивнула, принимая эти правила. Она вчиталась в текст, который Елена оставила незаконченным.

«Наш новый шампунь подарит вашим волосам здоровый блеск и объём. Попробуйте эту новинку — и вы обязательно почувствуете разницу».

Она перечитала фразу дважды и снова обратилась к пушистому советнику:

— Архивариус, а что такое шампунь?

Кот приподнял морду от лап с откровенным снисхождением.

— Это мыльная вода в красивых банках. Двуногие моют ей волосы на голове, потому что природа обделила их способностью вылизываться самостоятельно. Стоит эта жидкость весьма недешево. Хозяйка иногда ходит по магазинам и часами выбирает между этими банками, будто выбирает себе боевой посох.

Морвейна перевела взгляд обратно на текст. Её губы плотно сжались.

Как мастер интриг и человек, много лет управлявший волей вельмож в Солейне, она прекрасно понимала законы психологии. То, что она видела на экране, казалось ей вопиющим непрофессионализмом.

— Это никуда не годится, — категорично заявила она, постучав ногтем по пластику. — Она просит их. Умоляет попробовать эту воду, извиняясь за само существование продукта. Так не убеждают людей отдать свои деньги. Слабость вызывает только желание пройти мимо.

— А как убеждают? — лениво поинтересовался кот.

Морвейна долго молчала. В её мире, чтобы заставить человека действовать, нужно было надавить на его страхи, его гордость или его тщеславие. Люди везде одинаковы, будь то лорды в камзолах или жители этого шумного мира, не умеющие самостоятельно очищать свою шерсть.

Она занесла руки над клавиатурой.

Морвейна решилась. Она занесла указательный палец над клавиатурой, выбрала первую нужную букву и нажала осторожно, почти вежливо. Клавиша ушла вниз слишком легко, с коротким сухим щелчком, и на экране тут же появилась буква. Морвейна нахмурилась, не убирая палец. Ей показалось, что для закрепления знака нужно удержать давление, как при оттиске печати на воске. Через мгновение одна буква превратилась в две, потом в пять, потом в целую вереницу одинаковых символов. — Она размножается, — холодно сказала Морвейна. — Убери палец, — лениво подсказал Архивариус. Морвейна резко отдёрнула руку, но было поздно. На белом поле уже стояла строка бессмысленных букв. Она попыталась исправить положение и нажала соседнюю клавишу, потом ещё одну, потом несколько сразу, потому что ни одна из них не выглядела как очевидная команда отмены. Экран послушно продолжал принимать всё, что она ему давала, без вопросов и здравого смысла. Под мигающей чертой, там, где должен был быть текст про шампунь, выросла чудовищная змея из знаков: «ыыыыыыыывввааавывыапенрнсвввааваавегогшх=ъзжщбьтимсчаепееккуккукпкеепк54». — Проклятье, — Морвейна убрала обе руки от клавиатуры и уставилась на экран. — Он записывает всё подряд. Даже ошибки. Даже случайные прикосновения. Как вообще люди доверяют этому устройству важные сведения? Архивариус приоткрыл один глаз и посмотрел на результат её трудов. — Поздравляю, стратег. Ты только что написала свой первый великий труд. Особенно хорош финал с цифрами пять и четыре. Очень уверенная концовка. Марина Владимировна любит всё яркое и необычное, но, боюсь, даже она к такому не готова. — засмеялся кот и в исполнении кота это было очень необычно. — Перестань зубоскалить, Архивариус, и скажи, как это уничтожить, — процедила Морвейна. — Я не позволю этому позору остаться здесь.

Архивариус тяжело вздохнул, поднялся с края стола и вальяжно опустился перед клавиатурой.

— Смотри сюда, женщина-гроза, и учись, пока я добрый, — проворчал кот. — Ты тычешь в неё, как свалившийся с дерева глухарь. Он аккуратно поднял правую переднюю лапу и с сильным щелчком надавил подушечкой на самую длинную узкую клавишу в самом низу клавиатуры. Курсор на экране послушно прыгнул вправо, оставив между буквами чистый белый провал. — Вот эта длинная дощечка внизу — это Пробел, — важно пояснил Архивариус. — Она раздвигает слова. Нажала один раз — между буквами появился воздух. Поняла? — Постижимо, — Морвейна нагнулась ниже, разглядывая длинную кнопку. — А как уничтожить лишнее? Кот тягуче потянулся, перенёс вес и снайперски ткнул мягким розоватым пальцем в широкую клавишу в правом верхнем углу, на которой была нарисована стрелка, указывающая влево. Буква на экране тут же исчезла. Кот надавил ещё раз — пропала следующая. — А вот эта кнопка — Стиратель, — заявил кот с превосходством профессора. — Жмёшь её — и буквы умирают одна за другой. Удерживаешь — и уходит вся строка. Хозяйка ею постоянно пользуется, когда пишет мусор. Попробуй сама. Только не дави, ты не на войне.

Морвейна внимательно проследила за движениями кошачьей лапы. Она осторожно опустила указательный палец на верхнюю кнопку со стрелкой и удерживала её, пока бессмысленный набор символов и слабый текст Елены полностью не растворились. Затаив дыхание, она набрала первое слово, аккуратно нажала длинный Пробел внизу, чтобы раздвинуть текст, и продолжила выводить фразу — по одной букве, методично и уверенно. Закончив, она откинулась на спинку кресла и прочитала результат вслух: — «Ваши волосы больше не будут позорить вас. Один флакон — и зеркало перестанет Вам лгать».

Архивариус перестал мурлыкать. Он приподнял голову и перевёл долгий немигающий взгляд на Морвейну.

— Ты только что превратила рекламу шампуня в прямую угрозу, — с глубоким уважением прокомментировал кот. — Мне очень нравится. Звучит так, будто если они не купят эту банку, ты придёшь и лично отбреешь их наголо.

Морвейна впервые за это утро позволила себе сдержанно ухмыльнуться. Чувство контроля постепенно возвращалось к ней.

— Убеждение — это тонкое искусство, Архивариус, — произнесла она, разглядывая плоды своего труда. — Даже если речь идёт о продаже мыльной воды. Страх выглядеть ничтожным продаёт лучше любых обещаний.

Она придвинулась ближе к столу и перевела взгляд на следующий абзац, посвящённый крему для рук. Инструкция не прилагалась к этому миру, но Морвейна всегда умела писать свои собственные правила.

ГЛАВА 5 Разбитый идеал ​

Утро наступило без солнечных лучей. Древний лес за окном был затянут серым, плотным туманом, который медленно полз от подножия башни к южной дороге. Елена не спала почти всю ночь. Она сидела у догоравшего камина, мысленно прокручивая каждое слово, сказанное Морвейной через Чёрное зеркало, и пыталась заучить чужие жесты, как перед самым сложным экзаменом в своей жизни.

Зиар появился в покоях без четверти девять. В руках управляющий держал тяжёлое платье из тёмно-синего, почти чёрного бархата с глухим воротником-стойкой, украшенным серебряным шитьём в виде переплетённых ветвей. Костюм выглядел строгим, величественным и невероятно тяжеловесным.

— Это платье госпожа надевала лишь однажды, — проговорил Зиар, аккуратно раскладывая ткань на кресле. — На заключительный прием в королевском дворце, за три дня до того, как Совет Света выдвинул свои обвинения. Вы выглядите невероятно бледной, госпожа. Желаете, чтобы Кира принесла травяной отвар?

— Не нужно, Зиар, — Елена заставила себя выпрямиться и посмотреть на управляющего сквозь зеркало. — Я готова. Как люди на стенах?

— Аш проверил каждый пост дважды. Стрелки на северных и южных зубцах, ворота заперты на тяжёлый дубовый засов. Если принц решит устроить представление, мы заметим его отряд ещё на южном тракте, задолго до ворот.

С помощью Киры, которая шнуровала корсет с молчаливым трепетом, Елена облачилась в бархатные доспехи. Ткань приятно холодила кожу, плотно облегала талию и заставляла держаться идеально прямо — расслабиться в этом платье было физически невозможно. Елена подошла к зеркалу, оправила широкие рукава и медленно выдохнула. Из глубины металлической рамы на неё смотрела тёмная ведьма. Лицо застыло, серо-синие глаза выражали ледяное равнодушие, а тёмные вены у висков придали облику опасную, хищную красоту.

Всего два месяца назад она читала про принца Каэля и вздыхала над его вымышленными подвигами. Теперь же осознание того, что этот «идеальный рыцарь» в реальности оказался трусом, предавшим обручённую девушку ради собственной карьеры, выжигало внутри остатки страха. На его месте осталась сухая, собранная злость.

— Он не увидит моих дрожащих рук, — тихо прошептала Елена своему отражению. — Я сыграю эту роль так, что он будет сниться себе в кошмарах.

Около одиннадцати часов со стороны южного тракта раздался сухой клик рога.

Елена наблюдала за прибытием гостей с высокого балкона второго яруса башни, оставаясь в тени каменных зубцов. Всадники вынырнули из тумана медленно, чеканя шаг. Отряд Света состоял всего из двадцати человек — личная гвардия принца в ослепительно белых плащах поверх вычищенных до зеркального блеска доспехов. Впереди, на массивном белом коне с золочёной сбруей, ехал сам Каэль.

Елена впилась пальцами в каменный парапет. Книжное описание не врало — принц был безупречно красив. Тридцативосьмилетний мужчина с высеченными скулами, сильными плечами и густыми золотыми волосами, спадавшими на стальной наплечник. На его груди горел вышитый золотом знак Церкви Света — расправляющее крылья солнце. Каэль держался в седле с той идеальной, отрепетированной грацией, которая даётся только годами тренировок и абсолютной уверенностью в собственном превосходстве.

Он смотрел на закрытые ворота Башни так, словно уже владел этим местом. Рядом с Еленой бесшумно возник Аш. Командир стражи опёрся на зубчик стены и тихо плюнул вниз.

— Доспехи парадные, — с ухмылкой заметил Аш. — Накладки золочёные, сапоги из мягкой кожи. Воевать они сегодня не собираются. Приехали красоваться.

— Разумеется, — откликнулась Елена чужим, бархатным голосом, не переводя взгляда с принца. — Каэль никогда не испачкает свои доспехи, если можно обойтись громкими словами. Пойдём в зал, Аш. Нам пора встречать гостей.

Зал для приёмов на первом этаже выглядел мрачно и внушительно. В камине без единого полена пылал ровный синеватый огонь — бытовая магия Морвейны работала исправно, наполняя помещение сухим теплом. Елена восседала в высоком резном кресле из тёмного дуба, поставленном на небольшом возвышении в центре зала. Справа от неё вытянулся Зиар с вечным свитком в руках, слева замер Аш, положив широкую ладонь на навершие тяжелого меча.

Тяжёлые дубовые двери со скрежетом отворились. В зал вошёл принц Каэль в сопровождении двоих гвардейцев. Каблуки его высоких сапог звонко цокали по каменным плитам пола. Принц остановился в десяти шагах от возвышения, заложив одну руку за спину, и смерил Елену долгим, оценивающим взглядом.

На секунду в зале повисла звенящая тишина. Елена ощутила, как сердце сделало глухой кувырок в груди, но внешне не дёрнулся ни один мускул на её лице. Она сидела, слегка наклонив голову, положив тонкие бледные пальцы на подлокотники и глядя на принца чуть сверху вниз, точно так же, как учила Морвейна.

— Морвейна, — голосом, разносившимся под каменными сводами, произнёс Каэль. Ему явно нравилось звучание собственного тембра — глубокого, уверенного, привыкшего к овациям. — Мы не виделись с тобой очень давно. Слишком многое изменилось с тех пор, как ты покинула столицу.

— Ты забываешь добавлять «изгнана», Каэль, — ровным, почти равнодушным тоном отозвалась Елена. — Слово «покинула» звучит слишком добровольно для той грязи, которую устроил Совет.

Принц слегка нахмурил идеальные светлые брови, но быстро вернул себе безупречно-покровительственное выражение лица.

— Я приехал сюда не для того, чтобы ворошить давно погребённые ошибки, — громко проговорил он, сделав полшага вперёд. — Свет великодушен. Совет Света и Его Величество Эдар даруют тебе последний шанс. Ты должна немедленно сложить оружие, распустить свой отряд и передать Башню под контроль Инквизиции. Взамен тебе гарантируют жизнь и уединённое существование в дальнем монастыре на севере.

Елена едва удержалась от желания фыркнуть. В книге эта речь занимала три страницы и звучала невероятно благородно. Но сейчас, глядя на этого взрослого, статного мужчину, она видела только пустые, хорошо заученные фразы.

— Позволь уточнить, Каэль, — Елена чуть подалась вперёд, опёршись подбородком на сцепленные в замок пальцы. — Ты называешь позорное судилище «ошибкой»? А предложение сгнить в камере монастыря — «великодушием»?

— Ты стала чудовищем, Морвейна! — в голосе принца прорезались металл и привычная праведная ярость. — Ты укрываешь беглых еретиков, ты держишь в страхе приграничные деревни, твоя тёмная магия оскверняет эти земли! Церковь не может больше терпеть твоего присутствия у границ Солейна!

— Мои деревни не голодают, — резко оборвала его Елена, и чужой бархатный голос прозвучал так звонко, что гвардейцы у дверей рефлекторно взялись за рукояти мечей. — Мои крестьяне не платят три вида налогов за воздух и воду, в отличие от твоих подданных. А что до еретиков... Кого именно ты называешь еретиком? Старика Эварта, который виновен лишь в том, что помнит правду про твой Совет?

Каэль бледнел на глазах. На его щеках выступили желваки. Он явно рассчитывал на привычный сценарий: ведьма должна была либо шипеть от злости, выплёскивая проклятия, либо молить о пощаде. Но сидящая перед ним женщина не проявляла ни страха, ни ярости. Она разлагала его пафос сухими, неудобными фактами.

— Совета не касаются твои измышления, — процедил принц, сделав ещё шаг. — Ты отвергаешь руку помощи? Ты выбираешь войну со всем Солейном?

Елена медленно поднялась с кресла. Тяжёлый бархат платья падал безупречными складками. Она сделала два шага к краю возвышения, выпрямилась во весь свой немалый рост и посмотрела принцу прямо в глаза.

— Каэль, — произнесла она тихо, — десять лет прошло, — продолжала она, делая голос ещё более холодным и веским. — А ты всё тот же мальчик, который прячет свой страх перед истиной за вышитым солнцем на груди. Ты ведь искренне веришь в мою вину, не так ли, Каэль? Тебе так удобнее. Если я — чудовище, значит, твоё предательство десять лет назад было не трусостью, а «служением Свету». Ты ослепил сам себя, чтобы не видеть, как твои святые наставники топтали женщину, которую ты называл любимой.

Принц дернулся, словно от физического удара. Его синие глаза расширились, в них промелькнуло смятение, которое он тут же подавил вспышкой холодного гнева.

— Свет не ошибается! — выкрикнул он, и этот возглас прозвучал почти как мольба о защите. — Улики были неоспоримы! Ты пала, Морвейна, и я... я принёс свою боль на алтарь справедливости!

Елена смерила его взглядом, полным глубокого, почти брезгливого сочувствия.

— Ты принёс на алтарь не боль, Каэль. Ты принёс туда свою способность думать самостоятельно. Ты идеальный инструмент в руках Совета. Блестящий, острый и совершенно пустой.

Каэль тяжело дышал. Его лицо, только что казавшееся идеальным ликом со статуи, исказилось от бешенства и глубоко задетого тщеславия. Он судорожно сжал кулак, вглядываясь в бледное лицо Морвейны, пытался найти хоть какую-то зацепку, чтобы вернуть себе инициативу, но встретил лишь ледяную, непробиваемую стену равнодушия.

— Ты пожалеешь об этом, — выговорил принц сквозь зубы, едва сдерживая ярость. — Через три недели я вернусь с армией. Мы сожжём этот лес и сровняем твою башню с землёй. Свет не остановить.

— Передай Совету, что я буду ждать, — спокойно ответила Елена и снова опустилась в кресло, теряя к нему всякий интерес. — А теперь убирайся, Каэль. Ты вызываешь у меня лишь скуку.

Каэль развернулся на каблуках так резко, что его белый плащ взметнулся в воздухе, и стремительным шагом покинул зал. Гвардейцы выскочили за ним, точно ошпаренные. Тяжёлые дубовые двери захлопнулись с оглушительным гулом.

Елена просидела неподвижно ещё секунд десять. Затем её плечи резко опустились, дыхание сбилось, а пальцы, сжимавшие подлокотники, задрожали мелкой, неуправляемой дрожью. Адреналин, державший её всё время разговора, начал быстро улетучиваться, оставляя после себя дикую, опустошающую усталость.

— Выпьете вина, госпожа? — тихо спросил Зиар, уже подступая к возвышению с кубком в руках. В его серых глазах впервые за всё время застыло искреннее, глубокое изумление.

Елена приняла кубок дрожащей рукой и жадно сделала несколько глотков терпкого, пряного напитка.

— Аш, — выговорила она, чудом удерживая голос от нервной дрожи. — Как я... как всё прошло?

Командир стражи подошёл к самому краю возвышения, посмотрел на закрытые двери, затем перевёл взгляд на Елену и выдал фразу, которая явно далась ему с трудом:

— Вы сегодня были неподражаемы, госпожа. Ни разу в жизни не видел, чтобы принц Каэль сбегал с переговоров с таким красным лицом. Мы выиграли время.

— Они вернутся через три недели, — прошептала Елена.

— Вернутся, — спокойно подтвердил Аш. — Но за три недели много воды утечёт. И мы подготовимся.

В угол зала тихо скользнула служанка Кира. Девушка несла поднос с чистыми полотенцами, но её карие глаза горели таким нескрываемым восхищением и гордостью за свою хозяйку, что Елене на мгновение стало тепло в груди.

Ближе к полуночи Елена сидела в своих покоях у Чёрного зеркала. В комнате горела одна свеча, за окном качался туманный Велорн, а гладь артефакта уже наливалась знакомым серебристым свечением.

Через минуту стекло закипело, и перед Еленой проступила знакомая картинка московской квартиры. На той стороне, у белого зеркала IKEA, сидела Морвейна. Она выглядела непривычно домашней в серой футболке, но её взгляд оставался цепким и холодным. На коленях ведьмы, свернувшись клубком, дремал Архивариус. — Ты жива, — констатировала Морвейна, внимательно разглядывая бледное лицо Елены. — Судя по тому, что ты не в кандалах и не в монастырской рясе, визит принца состоялся и закончился не в его пользу. Рассказывай. Как всё прошло? Елена придвинулась ближе к стеклу, чувствуя, как от звука знакомого голоса — пусть и звучащего из её собственного тела — внутри становится чуть спокойнее. — Это было... странно, Морвейна. Сначала я думала, что просто упаду в обморок, когда он въехал во двор. Он ведь действительно выглядит как ожившая картинка из сказки. Золотые волосы, сияющие доспехи, белый конь... Зиар сказал, что он всегда любил театральные эффекты.

— И? — Морвейна приподняла бровь. — Ты позволила его блеску ослепить тебя? — Нет, — Елена качнула головой и слабо улыбнулась. — Я вспомнила твои слова. Что он прячет слабость за солнцем на груди. Я сидела в твоём кресле, смотрела на него сверху вниз и... я просто начала задавать ему вопросы. Про налоги, про сожжённые деревни, про Эварта. Он начал толкать речь про Свет и милосердие, а я перебила его. Сказала, что помню, как он промолчал на суде десять лет назад. Что он трус. Морвейна на той стороне замерла. Её пальцы, до этого лениво поглаживавшие кота, застыли. Тень глубокого, мрачного удовлетворения медленно проступила на её лице. Она чуть заметно склонила голову, словно отдавая дань уважения.

— Он выглядел так, будто его ударили хлыстом по лицу, — ответила Елена. — Он покраснел, начал заикаться, а потом просто развернулся и ушёл. Пообещал вернуться с армией через три недели, но уехал он... как побитый пёс. Аш сказал, что это было неподражаемо. Он пообещал вернуться через три недели с армией.

— Неплохо, — Морвейна наконец расслабила плечи. — Для человека, который привык сражаться только с дедлайнами, ты держишься перед врагом сносным образом. Ты ударила его в самое больное место — в его веру в собственную непогрешимость. Теперь он будет не воевать, он будет мучиться сомнениями. А это даст нам время.

— Я два месяца считала его главным героем, — прошептала она. — А увидела лишь эгоистичного мальчика в золочёных латах. Он ещё красивее, чем в книге. И ещё пустее. — Первые иллюзии рассыпаются больно, Елена. Зато теперь ты видишь этот мир без красивых сказок. И это сделает тебя сильнее.

— Он пообещал вернуться через три недели с армией, — напомнила Елена. — Пусть возвращается, — отрезала ведьма. — За три недели мы с тобой успеем научить тебя вещам, от которых его славная армия разбежится по лесу задолго до штурма. А теперь рассказывай, как мне отправить твой проект этой злой женщине Марине. Архивариус утверждал, что для этого нужно нажать на картинку с бумажным самолётиком, но я подозреваю, что это какая-то метафора, которую я не улавливаю.

Елена искренне и громко расхохоталась, зажимая рот ладонью. Но прямо посреди смеха она внезапно замерла. Её глаза расширились, а рука с кубком застыла в воздухе.

— Погоди... — переспросила она, вытирая слезу и вглядываясь в своё отражение. — Кто, ты сказала, тебе это утверждает?

— Архивариус, — невозмутимо повторила Морвейна, поглаживая кота. Тот приоткрыл один глаз и, кажется, самодовольно подмигнул Елене сквозь магическую гладь. — Твой рыжий зверь. У него, признаться, довольно скверный характер и завышенное самомнение, но в вопросах бытового устройства этого мира он разбирается лучше меня.

Елена несколько секунд молча переводила взгляд со своего лица на наглую рыжую морду, развалившуюся на её домашней футболке.

— Но... коты ведь не разговаривают, — медленно произнесла она. — По крайней мере, в нашем мире. Они мяукают, мурлычут и дерут диваны!

— Понимать язык животных — это моя природа, Елена, — спокойно пояснила ведьма. — Я мастер тёмной магии, и эта способность осталась со мной, даже когда меня лишили силы. Твой кот — вполне разумное создание. Хотя и излишне многословное.

— С ума сойти. Мой кот — твой секретарь. Ладно, это... это даже удобно. Слушай внимательно: бумажный самолётик — это не метафора. Это иконка «отправить» в почтовой программе. Он все правильно тебе говорит.

ГЛАВА 6 Королева рекламы ​

Солнце только поднялось над крышами панельных домов, когда Морвейна завершила работу над последним абзацем. Ей потребовалось почти два часа, чтобы научиться попадать по узким клавишам с нужной силой, не задевая соседние символы, но дисциплина ума взяла верх над непривычной слабостью чужих пальцев. На светящемся экране ноутбука ровными строками застыл полностью переписанный документ. Текст больше не просил и не заигрывал с читателем. Он диктовал условия, пробуждал скрытое тщеславие и обещал избавление от несовершенства.

— Стрела улетела? — спросила Морвейна, осторожно наводя курсор на небольшое изображение бумажного самолётика в углу окна программы, как накануне велела Елена.

— Жми уже, не медитируй, — отозвался с края стола Архивариус. Кот сидел, зажмурившись, и с видом знатока наблюдал за её манипуляциями. — Жми, и дело с концом.

Она кликнула по символу. Окно программы мгновенно схлопнулось, издав короткий тихий свист, подгадывающий успешную отправку сообщения в цифровое ничто. Морвейна медленно откинулась на спинку кресла и потерла переносицу.

— Улетела, — констатировал Архивариус, приоткрыв один глаз. — Теперь жди. Либо твоя Марина прибежит с дарами и премией, либо вызовет стражу в белых халатах. Впрочем, учитывая твои словесные конструкции, вероятнее второй вариант.

Через 7 минут внизу экрана всплыло новое прямоугольное окно, сопровождаемое резким, требовательным треском. Внутри окна горела крупная надпись, отправленная с адреса той самой главредши: «Елена! Что это за текст?! Немедленно дуй в офис! Жду через час в кабинете, это не обсуждается!».

— Ого, — прокомментировал кот, вытянув шею к экрану. — Вождь злых женщин требует тебя на ковёр. Похоже, твоя мыльная угроза сработала быстрее, чем мы думали.

— Мне надлежит явиться лично? — Морвейна нахмурилась, разглядывая короткую строчку. — В штаб-квартиру местного Совета?

— Угу. В царство кофемашин, дедлайнов и открытых пространств, — Архивариус поднялся, сладко потянулся и уселся прямо перед ней. — И вот тут у нас проблема, женщина-гроза. Ты в этом городе за пределами квартиры не была ни разу. А на улице тебя ждут железные звери на колёсах, миллион чужих двуногих и полное отсутствие магии.

— Я командовала гарнизоном в три тысячи мечей, кот, — ровным тоном напомнила Морвейна, поднимаясь с кресла. — Меня сложно испугать сборищем горожан.

— Гарнизоном она командовала... — проворчал Архивариус, спрыгивая на пол и следуя за ней в коридор. — Слушай сюда внимательно и запоминай инструкцию по выживанию в Москве. Правило первое: на железные повозки не кидайся и под колёса не лезь, они тяжелые и тормозят плохо. Правило второе: когда переходишь дорогу, смотри на столб с огоньками. Зелёный человечек горит — идешь, красный — стоишь и не дергаешься, даже если очень спешишь. Правило третье: людей ножом не тыкай, здесь за это забирают в каменный мешок без права переписки. И главное — возьми малюсенькую пластиковую карточку из сумки. По ней ты поедешь в их подземелье.

— В подземелье? — переспросила Морвейна, останавливаясь у зеркала.

— В метро, — вздохнул кот. — Трясущийся железный ящик под землёй. Хозяйка его ненавидит, но ты, думаю, оценишь. Там мрачно, сыро и куча народу с каменными лицами. Всё в твоём стиле.

Кот с грацией запрыгнул на узкий комод возле зеркала, где лежал телефон Елены, и ловко ткнул розоватой подушечкой лапы в подсвеченный экран.

— Ткни пальцем вот в ту жёлтую иконку со стрелочкой, — скомандовал Архивариус. — Это волшебная живая карта. Хозяйка всегда в неё смотрит перед тем, как выйти из дома, иначе заблудится в трёх соснах. Теперь нажимай в эту белую полоску наверху, — продолжил кот, сидя на комоде. — Туда надо вбить адрес штаба злой женщины Марины.

Морвейна послушно коснулась экрана. Выскочила клавиатура, которая уже не пугала её так сильно, как утром. Орудуя одним пальцем с суровым лицом полководца, она медленно набрала по буквам: «Северная сова». Навигатор выдал адрес и нарисовал на экране фиолетовую линию. Мягкий женский голос ровно произнёс: «Маршрут построен. Идите прямо триста метров».

Морвейна вздрогнула и подозрительно уставилась на телефон.

— Кто это говорит? Почему её голос звучит так безразлично, словно она зачитывает смертный приговор?

— Это Алиса, — фыркнул кот. — Местный дух путей. Она сидит внутри ящика и показывает двуногим, куда им идти. Иногда она заводит хозяйку в тупик или предлагает пойти через забор, но в целом баба полезная. Слушай её и не заблудишься.

Морвейна с уважением посмотрела на экран, признавая наличие невидимой союзницы, и аккуратно убрала «артефакт с духом Алисой» в карман.

— Карта, которая движется вместе с путешественником и считает шаги. В моём мире за подобную вещь полководцы отдавали целые сундуки золота, а разведчики гибли десятками.

— У нас за неё просто платят каждый месяц за интернет, — хмыкнул кот, гордый произведённым эффектом. — На карту смотри, по фиолетовой нити иди, из ящика под землёй вылезай на четвертой остановке. Картинка сама тебе звякнет, когда приедешь. Поняла?

— Постижимо, — Морвейна с уважением убрала телефон в карман пальто. — Устройство обладает исключительной военной ценностью.

— Главное, не потеряй его, стратег, а то обратно пешком побежишь, — проворчал Архивариус, спрыгивая с комода.

Через сорок минут Морвейна стояла на улице перед подъездом, привыкая к масштабам чужого мира. Первое впечатление было ошеломляющим. Город раскинулся во все стороны гигантским, хаотичным каменным массивом. Огромные башни из бетона, металла и стекла уходили в серое осеннее небо. Морвейна закинула голову, оценивая высоту ближайшего здания, и мысленно хмыкнула: построить такое без единого защитного заклинания и опорных магий было настоящим безумием. Стекло везде. Любая хорошая баллиста или зажигательный снаряд превратили бы этот квартал в гору острых осколков за полчаса.

Она поправила тёмное пальто Елены, сунула руки в карманы и направилась к указанному котом столбу с огоньками. Первое время окружающий шум — рёв моторов, гудки, шуршание тысяч шин по мокрому асфальту — оглушал, но Морвейна быстро включила внутренний фильтр воина. Она выделила главное: потоки людей двигались ритмично, подчиняясь невидимому, но четкому распорядку.

Спустившись в подземелье метро, она на секунду замерла. Гудящий поток воздуха и грохот состава напоминали логово механического дракона. Но настоящим испытанием стала лестница, которая... двигалась сама по себе.

Морвейна стояла перед эскалатором, скрестив руки на груди, и хмуро наблюдала, как ступени уходят под землю, словно проглоченные неведомым монстром.

«Лестница, которая везёт людей вниз без усилий, — размышляла она. — Какая изощрённая ловушка. Если механизм остановится или начнёт двигаться в обратную сторону, весь этот отряд будет сметён и подавлен».

Сзади кто-то нетерпеливо вздохнул. Полный мужчина с портфелем, пыхтя, шагнул мимо неё прямо на движущиеся ступени. Морвейна, решив, что трусить перед лестницей недостойно Тёмной Ведьмы, сделала шаг, но её нога попала аккурат на стык складывающихся ступеней. Она пошатнулась, чудом удержала равновесие и рефлекторно вцепилась обеими руками в чёрный резиновый поручень.

Поручень поехал вперёд быстрее ступеней. Морвейна слегка подалась вперёд, сохраняя абсолютно ледяное, величественное выражение лица, хотя внутри неё разгоралось возмущение.

— Молодой человек, — ледяным тоном произнесла она, обращаясь к парню в наушниках, который ехал ступенькой ниже. — Скажите, эта конструкция часто поглощает пассажиров?

Парень стянул один наушник, непонимающе посмотрел на бледную, красивую женщину с безупречной осанкой, моргнул и ответил:

— Э-э... ну, иногда шнурки зажёвывает. А так норм.

«Зажёвывает шнурки», — мрачно зафиксировала Морвейна. — «Абсолютно безжалостный механизм».

В вагоне она заняла свободное место у двери и принялась изучать пассажиров. Люди сидели молча, уткнувшись в плоские светящиеся ящики. Внезапно из динамика под потолком раздался голос: «Осторожно, двери закрываются. Следующая станция — Китай-город».

Морвейна едва заметно кивнула динамику: «Благодарю за предупреждение, невидимый страж». Окружающие этого, к счастью, не заметили.

Издательство «Северная сова» располагалось на третьем этаже. Пройдя сквозь дубовую дверь, Морвейна оказалась в open space. Она остановилась на пороге, оглядывая помещение.

Пятнадцать человек сидели за столами спиной к центральному проходу. Оконные проёмы огромные, перегородок нет.

Морвейна медленно двинулась между столами, сканируя окружение. Справа у стены стоял высокий белый агрегат с огромной пустой бутылью, перевёрнутой вверх дном. Возле него о чём-то тихо сокрушались две девушки.

— Опять вода закончилась, — жалобно протянула одна, печально созерцая пустой пластик. — А Вадим из хозотдела будет только через час. Придётся ждать, я эту бандуру сама ни за что не подниму. — Да, она неподъёмная, — вздохнула вторая. — Пойдём, попробуем дожить до обеда без чая.

Морвейна на ходу скосила глаза на аппарат. «Огромный сосуд с живительной влагой пуст, а эти женщины смиренно готовятся к жажде, потому что боятся тяжести», — отметила она. — «В моём замке стражник, допустивший подобное, уже стоял бы в дозоре на самом ветру, а здесь это повод для светской беседы».

Она подошла к столу Елены. Тот был завален странными мелкими предметами. Морвейна взяла в руки горсть канцелярских скрепок.

«Изогнутые куски металлической проволоки. Совершенно точно — это примитивные отмычки для простых замков, — задумчиво вертела она одну в пальцах. — Елена хранит их целую гору прямо на виду. Значит, воровство здесь — обычное дело, не требующее даже маскировки».

— Лена?! — из-за ближайшей перегородки выскочил Димка. В руках он сжимал дымящуюся кружку. — Ты пришла?! Господи, Лена, ты видела, что ты прислала?!

Морвейна невозмутимо положила «отмычки» на стол и повернулась к нему.

— Я отправила выполненную работу, — ровным, глубоким голосом ответила она, не меняя идеальной осанки.

— Лена, Марина Владимировна прочла твои слоганы про позор и зеркало, встала из-за стола, три минуты молча смотрела в окно, а потом орала на весь кабинет, чтобы тебя немедленно нашли. Пойдём, она тебя ждёт. Ты только... ты только не молчи там, ладно? Если что, я скажу, что это был рабочий эксперимент!

— Мне не нужны оправдания, Дмитрий, — отрезала Морвейна, расстёгивая верхнюю пуговицу пальто. — Проводи меня к владелице этого кабинета. Если она повышает голос на подчиненных из-за качественно выполненного задания, это говорит лишь о её неумении контролировать эмоции, — холодно заметила Морвейна, но всё же направилась в сторону кабинета главреда, чувствуя себя генералом, идущим принимать капитуляцию вражеского лагеря.

Кабинет главреда Марины Владимировны был небольшим, строгим и пропитанным запахом крепкого кофе и дорогой бумаги. За массивным столом восседала женщина сорока пяти лет в безупречном деловом костюме, с короткой стрижкой и жестким, привыкшим к подчинению взглядом. Обычно при входе в этот кабинет Елена снижала тон, слегка сутулилась и начинала торопливо объяснять причины задержек.

Морвейна вошла, не стуча, плавной и уверенной походкой, и оставила дверь открытой за своей спиной. Она не стала ждать приглашения, а просто подошла к столу и опустилась в кожаное кресло напротив Марины, закинув ногу на ногу и положив сцепленные пальцы на колено.

Марина Владимировна медленно подняла глаза от распечатанного листа. В кабинете повисла звенящая, напряжённая тишина.

— Елена, — произнесла главред тихо, но с ощутимым металлом в голосе. — Я держу в руках текст, который ты прислала пару часов назад. Я перечитала его трижды. Скажи мне, пожалуйста... ты решила надо мной пошутить? Или ты окончательно потеряла страх перед дедлайнами?

Морвейна слегка наклонила голову, глядя на главреда с холодным, спокойным интересом, в котором не было ни грамма угодничества.

— А разве в этом тексте есть поводы для шуток, Марина? — проговорила она чужим, но невероятно убедительным тоном. — Каждое слово там поставлено с конкретной целью.

— «Ваши волосы больше не будут позорить вас»! — Марина хлопнула ладонью по столу, но её голос внезапно сорвался. — Это агрессивно! Это дерзко! Это звучит как ультиматум покупателю, а не как реклама парфюмерной линии! Раньше ты писала мягко, душевненько, про «здоровый блеск» и «нежность природы»! Где всё это?!

— «Мягко и душевно» просят пощады, — спокойно ответила Морвейна, чуть подавшись вперёд. — Мягкие тексты умоляют покупателя обратить внимание на банку, пока он проходит мимо. А мой текст заставляет его остановиться, посмотреть в зеркало и почувствовать укол своего тщеславия. Вы хотите просить пощады у покупателя, Марина? Или вы хотите, чтобы эта компания получила его деньги?

Марина Владимировна замерла с открытым ртом. Её привычные рычаги давления — строгий тон, намеки на увольнение, авторитет — разбились об эту спокойную, ледяную уверенность, как волны об утёс. Главред смотрела на свою сотрудницу так, словно перед ней сидел совершенно другой человек. Высокая посадка головы, непробиваемый взгляд карих глаз, полное отсутствие суеты в движениях.

— Ты... — Марина прочистила горло, пытаясь вернуть себе инициативу. — Ты с каких пор стала такой разговорчивой, Елена?

— С тех пор, как осознала цену своего времени и своего труда, — ровным тоном чеканила Морвейна. — Текст работает. Вы это знаете не хуже меня, иначе не вызвали бы меня сюда лично. Проект сдано. Сроки соблюдены. У вас есть ко мне ещё вопросы по содержанию?

Марина Владимировна долго молчала, переводя взгляд с листа бумаги на Елену и обратно. Наконец она откинулась на спинку своего кресла, и уголок её губ дёрнулся в редкой, едва заметной ухмылке профессионала, признавшего чужую силу.

— Текст не просто работает, — медленно проговорила главред. — Он идеален для нашей новой линейки. Торговый отдел уже визжит от восторга, они пускают его в печать без единой правки.

— В таком случае мы договорились, — Морвейна поднялась с кресла.

— Погоди, — остановила её Марина. — Оставшиеся тексты по косметике я заберу и передам другому копирайтеру. Пусть дописывает рутину. А для тебя есть дело серьёзнее. У нас стартует новый крупный проект. Серия художественных книг про тёмные века. Авторский проект «Изнанка». Нам нужен ведущий редактор и копирайтер, который сможет переписать аннотации и промо так, чтобы они не выглядели розовыми соплями. Я хотела отдать его Димке, но вижу, что ты сейчас в той самой форме. Берешься?

Морвейна на мгновение задумалась. «Изнанка» — истории про тех, кого мир посчитал чудовищами. Это звучало слишком знакомо, чтобы отказаться.

— Я возьму этот проект, — сказала она. — Но на моих условиях. Никакого контроля над каждым шагом. Я сдаю работу в срок, вы не мешаете процессу.

Марина только руками всплеснула:

— Договорились. Иди уже, работай, королева рекламы.

Выйдя из кабинета главреда, Морвейна направлялась к столу Елены. Димка, всё это время дежуривший у двери с видом человека, ожидающего расстрела, тут же подскочил к ней.

— Лена! Ты живая?! Она на тебя не орала?! Я видел сквозь стекло, ты там стояла как кремень!

— Все вопросы урегулированы, Дмитрий, — ответила Морвейна, опустившись в кресло Елены. — Проект принят. Остатки рутины она передаёт другому человеку. А мне поручили серию «Изнанка».

— Серьёзно?! — Димка чуть не уронил свою кружку. — «Изнанку»?! Да за неё пол отдела дралось! Лена, ты гений! Какие вообще таблетки ты пила эти пару дней, что у тебя так мощно мозг перезагрузился?!

Морвейна не ответила. Ей нужно было завершить ещё одно дело, ради которого она в том числе пришла в этот штаб информации.

— Дмитрий, — проговорила она, доставая из сумки ту самую книжку в мягкой обложке «Тёмная Ведьма». — Мне нужна твоя помощь. Проверь этого автора по вашим внутренним базам и Реестру Книжной Палаты.

Димка взял тонкую книжку, удивлённо разглядывая обложку с изображение Башни и тёмной фигуры в тумане.

— «Тёмная Ведьма», Джессика Крейн... — пробормотал он. — Впервые слышу. А зачем тебе? Это для нового проекта?

— Просто проверь, — коротко отрезала Морвейна. — Мне нужно знать, кто издал эту вещь, каков был тираж и где отыскать этого писателя.

— Ну, давай глянем, — Димка сел за свой стол, придвинул клавиатуру и быстро застучал пальцами. — Сейчас вью в общероссийский реестр ISBN и библиотечную базу...

Морвейна стояла подле его стола, не сводя глаз с мерцающего экрана. Внутри у неё всё сжалось от странного, холодного предчувствия.

Димка вбивал данные раз за разом. Пальцы летало по клавишам, экран менял окна, но результат оставался неизменным. Прошло пять минут, затем десять. Пожилой редактор за соседним столом нахмурился, вглядываясь в монитор Димки.

— Странно... — наконец произнёс Димка, чеша затылок и растерянно глядя на Морвейну. — Лена, это какой-то прикол? Или ты меня тестируешь?

— В чём дело? — ровно спросила ведьма.

— Никакой Джессики Крейн нет, — Димка развернул монитор к ней. — Ни в одном официальном реестре. Книги с таким названием, тиражом и международным номером ISBN никогда не издавалось ни в России, ни за рубежом. Автор с таким псевдонимом не зарегистрирован ни в одном союзе писателей. Эй, да этот штрихкод на обложке — он вообще фейковый, система выдаёт ошибку!

Морвейна медленно протянула руку и забрала книжку со стола. Изготовлена безупречно: плотная бумага, качественная печать, обложка, которую приятно держать в руках. Но в этом мире — мире, зацикленном на учете и номерах, — её официально не существовало.

— Такого не может быть, — пробормотал Димка, наблюдая за её лицом. — Если книга отпечатана в типографии, она обязана быть в базе. Откуда у тебя этот экземпляр, Лен? Где ты его взяла?

— Купила в переходе у метро два месяца назад, — повторила Морвейна слова Елены.

— Значит, какой-то самиздат или подпольная типография, — сделал вывод Димка, пожав плечами. — Бывает. Напечатали три экземпляра на коленной машинке и продали с рук. Забудь.

Но Морвейна знала: это не самиздат. Это не подпольная типография.

Она сжала гладкую обложку пальцами, чувствуя, как внутри под чужой кожей закипает холодное понимание. Книга «Тёмная Ведьма» не была написана человеком из этого мира. Она была создана и подброшена Елене высшей, неведомой силой — силой, которая легко пробила грань между мирами, поменяла их местами и теперь молча наблюдает за каждым их шагом.

— Спасибо, Дмитрий, — тихо проговорила Морвейна, убирая книгу обратно в сумку. — Ты мне очень помог.

Она развернулась и пошла к выходу из open space. За её спиной гудел офис, шумели клавиатуры, но Морвейна больше не ощущала себя чужой в этом мире. У нее появилась новая цель. Она найдет этого «писателя», кем бы он ни был — человеком, могущественным магом или неведомой стихией, — и заставит его ответить на главный вопрос: зачем была переписана её жизнь.

ГЛАВА 7 Холодный приём ​

Свинцовое небо над Велорном к полудню окончательно заволокло тучами, но дождь так и не начался. Вместо него над замковым двором висел сырой, прохладный туман, пропитанный запахом опавшей хвои и прелой листвы. Внутренний двор Башни ожил — впервые за все дни, что Елена провела в этом мире. Тяжёлые дубовые ворота были распахнуты настежь, а булыжную мостовую заполняли громоздкие крытые телеги, от которых пахло свежим хлебом, вяленым мясом, сырой землёй и воском.

Возглавлял этот караван торговец Хасс из Варта. Человек он был невысокий, удивительно круглый в талии, с пышной рыжей бородой и добродушным, покрытым веснушками лицом. Несмотря на свой смирный, почти комичный вид, Хасс три года подряд оставался единственным купцом, который не боялся возить припасы к подножию Мёртвого леса.

Елена стояла на крыльце основного здания, плотнее кутаясь в тёмную шерстяную накидку. Рядом с ней молча замер Зиар, скрупулёзно сверявший привозимые товары по скрученному пергаменту.

— Погода сегодня выдалась замечательная, госпожа, — произнёс Хасс, поднимаясь по каменным ступеням и отвешивая неглубокий, но очень аккуратный поклон. — Ветерок с севера мягкий, туман бодрит, дорога от самого Варта сухая. Просто загляденье, а не день для торговли.

— Замечательная погода, Хасс, — суховато согласилась Елена, пытаясь воспроизвести ровный, отстранённый тон Морвейны. — Что ты привёз на этот раз?

— Всё по вашему списку и даже с верхом! — купец с готовностью всплеснул руками, поворачиваясь к телегам. — Восемь мешков отборной пшеничной муки, три туши свежей свинины, две бочки солонины, пять связок сушёных трав, свечи восковые — пятьдесят штук, и полные ящики свежих овощей. Репа, морковь, капуста крепенькая, лук. Мои парни как раз заканчивают разгрузку. В Варте, конечно, поползли слухи, что принц Каэль собирает полки на юге, но я всегда говорю: пока погода хорошая, а деньги в кошельке звонкие, торговля останавливаться не должна.

— Разумный подход, — кивнула Елена, мысленно удивляясь тому, насколько этот добродушный толстяк был невосприимчив к мрачной атмосфере Башни.

Хасс продолжал разглаживать свой роскошный жилет, пока его люди суетились вокруг возов. Елена заметила, что помимо привычных мешков с зерном, из телег выгружают пузатые корзины с какими-то странными плодами — они походили на крупные яблоки, но имели глубокий фиолетовый оттенок и пахли горным медом и хвоей.

— А это — подарок от старейшин Варта, — Хасс многозначительно подмигнул, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Сладкая синь. В этом году урожай в предгорьях был скудным, но для Башни всегда найдется пара корзин. Говорят, эти плоды помогают видеть сны ярче и придают сил тем, кто проводит ночи за книгами. Хотя, признаться, госпожа, куда уж ярче при такой-то погоде...

Елена рассеянно кивнула, не зная, смеяться ей или удивляться тому, как в этом мире торговля, магия и обычные суеверия переплетаются в одну тугую косичку. Она коснулась одного из плодов — кожица была прохладной и бархатистой, и на мгновение ей показалось, что внутри фрукта затаилось слабое, едва уловимое электрическое покалывание.

В этот момент снизу, от второй телеги, раздался громкий, неприятный хохот.

Елена перевела взгляд на подножие ступеней. У крайнего воза, где сгружали ящики с овощами, стоял один из наёмников Хасса — рослый, широкоплечий мужик в грязном кожаном жилете поверх рваной кольчуги. На его поясе болтался тяжелый тесак, а немытое лицо украшала сальная ухмылка. Наёмников купец нанимал на тракте для защиты от лесных разбойников, но этот конкретно дебошир, судя по всему, решил, что в Башне тёмной ведьмы можно вести себя без лишнего почтения.

Перед ним замерла служанка Кира. Девушка держала в руках корзину со свежей репой и попыталась обойти наёмника, но тот вальяжно перегородил ей дорогу своей массивной тушей.

— Куда спешишь, красавица? — громко, с откровенной наглостью пробасил наёмник, хватая Киру за тонкое запястье. — Хозяйка твоя, говорят, совсем от рук отбилась, раз к ней даже принцы приезжают приструнить ее. Может, ты мне покажешь, где тут у вас тепло? А то в лесу прохладно.

— Пустите... — Кира испуганно дёрнулась, пыталась вырвать руку, но наёмник сжал пальцы сильнее, рванув девушку к себе. Корзина выскользнула из её рук, и репа со стуком раскатилась по булыжникам.

Зиар на крыльце нахмурился и сделал шаг вперёд, намереваясь вмешаться, но не успел.

Елена увидела, как Кира сжалась от страха, увидела наглую сальную рожу наёмника, и внутри неё что-то с треском оборвалось. Это не была продуманная злость или холодный расчет. Это был дикий, мгновенный всплеск панического желания защитить слабую девушку, которая за эти дни стала для неё ближе.

— Оставь её, — тихо проговорила Елена.

Она сама не поняла, как эти слова сорвались с её губ, но магия внутри чужого тела ответила моментально. Сила, спавшая в глубоких тёмных венах Морвейны, ожила с оглушительным, ледяным ревом.

Воздух во дворе мгновенно застыл. Температура упала так резко, что дыхание людей превратилось в густые белые клубы пара. Туман над стенами резко хлынул вниз, закручиваясь вокруг крыльца тёмными жгутами. Свечи в фонарях у ворот гасли одна за другой, а каменные плиты под ногами наёмника покрылись тонкой коркой инея.

— Что за... — успел выговорить наёмник, выпуская руку Киры и дико озираясь.

Елена сделала шаг вниз по ступеням. Она не совершала никаких пассов руками, не выкрикивала заклинаний — она просто смотрела на нападавшего, чувствуя, как её собственная кровь в жилах превращается в жидкий лед, а перед глазами встает тёмная пелена.

Из тени под крыльцом вырвалась плотная волна видимой, почти осязаемой тьмы. Она хлестнула по двору с звуком сорвавшегося с цепи штормового ветра. Наёмника сбило с ног, как сухую ветку, подняло в воздух на два человеческих роста и с оглушительным треском впечатало спиной в каменную стену Башни.

Мужчина захрипел, его тесак со звоном выпал из пальцев на мостовую. Невидимая ледяная хватка держала его на весу у самой стены, сжимая грудную клетку так, что он не мог сделать даже полувдоха. Посуда на задней телеге со звоном разлетелась вдребезги, а остальные наёмники и стражники Аша мгновенно попадали на колени, закрывая головы руками от дикого, давящего холода, который исходил от стоящей на ступенях женщины.

— Госпожа! — пискнула Кира, сжавшись у подножия лестницы.

Этот испуганный девичий голос подействовал на Елену как ушат ледяной воды. Она вздрогнула, моргнула, сбрасывая с глаз тёмную пелену, и осознала, что совершила.

— Назад... — прошептала она, пытаясь остановить этот кошмар. — Назад, уходи!

Магия послушалась не сразу. Тьма неохотно разжала свои невидимые пальцы. Наёмник кулем свалился со стены на булыжники, судорожно ловя ртом воздух и скуля от ужаса. Корка инея на камнях стала медленно таять, превращаясь в грязные лужи, а туман отступил обратно к замковым зубцам.

Взрыв силы утих так же внезапно, как и начался. Взгляд Елены туманился, руки под тёмной накидкой колотила мелкая, неуправляемая дрожь, а сердце колотилось в грудную клетку как сумасшедшее. Она оглядела двор, готовая увидеть на лицах людей дикий страх, крики и попытки бегства.

Но реакция обитателей Башни оказалась совершенно иной.

Купец Хасс, стоявший в двух шагах от неё, неторопливо достал из кармана платком, обтёр запотевшую лысину, поправил свой роскошный камзол и совершенно спокойно посмотрел на стонущего у стены наёмника.

— Ну я же говорил тебе, дурак, на тракте ещё говорил, — наставительно проговорил Хасс, качая головой. — В гостей у госпожи Морвейны распускать руки — это всё равно что молнию за хвост дергать. Вот видишь, и погода сразу испортилась, инеем всё занесло. Поднимайся давай, пока ноги целы, и марш за ворота. Чтобы я тебя у своих телег больше не видел.

Зиар, даже не изменившись в лице, аккуратно задвинул пергамент за пояс, достал из-за дверного косяка метлу и совок и непринуждённо направился убирать разбитую на телеге посуду.

— Я принесу новый кувшин для масел, госпожа, — вежливо проговорил управляющий, проходя мимо замершей Елены. — А этому неучтивому человеку стоит радоваться, что вы ограничились лишь предупреждением.

Аш, стоявший у ворот, просто коротко кивнул Елене, слегка огладив рукоять меча:

— Отличная демонстрация, госпожа. Дисциплину среди приезжих поднимает мгновенно.

Кира быстро подняла упавшую корзину, собрала рассыпавшуюся репу и подбежала к Елене, глядя на неё с огромным, чистым восхищением:

— Спасибо вам, госпожа... Спасибо!

Елена смогла лишь слабо кивнуть. Она развернулась и практически сбежала по лестнице обратно в здание, на ходу пряча дрожащие руки в складках накидки. Ей было не по себе. Она не контролировала этот прорыв. Если бы Кира не крикнула, если бы эта ледяная волна сжала наёмника сильнее — она могла бы просто сломать человеку хребет прямо на глазах у всех. Владеть силой, которую ты не понимаешь и не можешь остановить по щелчку пальцев, оказалось не просто страшно — это было смертельно опасно.

Полночь наступила незаметно. В покоях на третьем этаже стояла звенящая тишина. В камине тлели красные угли, а за окном качались фиолетовые тени Велорна.

Елена сидела у восточной стены, поджав колени к груди, и неотрывно смотрела на Чёрное зеркало. Едва рама из переплетённых ветвей зазвенела и стекло налилось серебряным светом, Елена подалась вперёд, почти касаясь лбом прохладной поверхности.

Гладь закипела, и перед ней проступило изображение московской квартиры. На той стороне, у белого зеркала IKEA, сидела Морвейна. На ней была свободная серая футболка, а у ног на паркете привычно развалился толстый рыжий Архивариус.

— Морвейна, — без предисловий, дрожащим голосом выговорила Елена. — Я сегодня чуть не убила человека.

Тёмная ведьма в Москве слегка приподняла бровь, внимательно вглядываясь в бледное лицо Елены сквозь магическую гладь.

— Кто-то из наших людей? — строго уточнила Морвейна.

— Нет! Наёмник торговца Хасса... Он привёз припасы, мяса, овощей, свечей. И его наёмник схватил Киру за руку во дворе, начал грубить. Я испугалась, разозлилась и... я ничего не делала руками! Магия сама вырвалась из меня! Наёмника впечатало в стену, всё покрылось инеем, свечи погасли... Морвейна, я едва смогла её остановить! Она не слушается меня!

Морвейна молча выслушала её сбивчивый, эмоциональный рассказ. Кот на той стороне приоткрыл зелёный глаз, лениво зевая, но ведьма оставалась собранной и спокойной.

— Она и не должна слушаться твоих команд, Елена, — тихо проговорила Морвейна. — Ты пытаешься относиться к тёмной магии как к собаке на цепи или как к формуле из учебника. Ты думаешь, что если ты заучишь слова, то сможешь приказать ей выходить и уходить по твоему желанию. Но тёмная сила Велорна работает совершенно иначе.

— А как она работает?! — Елена всплеснула руками. — Она едва не раздавила человека!

— Она защищала, — отрезала ведьма. — Тёмная магия — это не агрессия Солейна, которая питается слепой убеждённостью и требует молитв. Тьма нашего леса — это живой покров. Она не делится на добрую и злую, она реагирует на истинную, глубиновую эмоцию. Ты не хотела наказать наёмника ради забавы. Ты испугалась за Киру, ты хотела перекрыть ей угрозу — и магия ответила на этот импульс мгновенно. Сработал древний инстинкт Башни.

Елена замерла, осмысливая сказанное.

— То есть... она реагирует на защиту?

— На истинное намерение уберечь то, что тебе дорого, — поправила её Морвейна. — Твоя главная ошибка в том, что ты боишься этой силы. Ты сжимаешься внутри, пытаешься перекрыть вены, запереть её на замок, как дикого зверя. И когда происходит всплеск эмоций, магия просто выбивает эту твою слабую запруду и несётся потоком. Перестань с ней бороться.

Морвейна подалась ближе к зеркалу, её карие глаза в чужом лице смотрели строго и требовательно.

— Закрой глаза, Елена.

— Что? Прямо сейчас?

— Прямо сейчас. Закрой глаза и сделай глубокий вдох.

Елена подчинилась. Она зажмурилась, сделала медленный вдох, чувствуя, как прохладный ночной воздух Башни наполняет лёгкие.

— Теперь не пытайся искать магию в голове, — звучал из зеркала ровный, гипнотический голос Морвейны. — Опусти внимание вниз, к пальцам рук, к венкам на запястьях. Чувствуешь холод?

— Чувствую, — шепнула Елена. В её кистях действительно поползло знакомое, слегка покалывающее ощущение, будто в вены налили жидкого лесного тумана.

— Не зажимай его, — наставляла ведьма. — Не делай кулак. Выдохни и разреши этому холоду просто течь по твоей коже. Представь, что это не оружие, а твой плащ. Твой защитный слой. Разреши ему быть твоей частью.

Елена медленно выдохнула. Она перестала сжимать пальцы, перестала паниковать от присутствия холода внутри. И случилось удивительное: вместо дикого, рвущегося наружу пламени, магия отозвалась тихим, тёплым пульсом. Холод на запястьях не исчез, но стал мягким, послушным, словно ровное дыхание спящего рядом зверя.

Елена открыла глаза. Её руки больше не тряслись. Тёмные вены на тыльной стороне ладоней слегка мерцали, но этот свет был ровным и спокойным.

— Получилось... — выговорила она, ошеломлённо разглядывая свои пальцы.

— Разумеется, получилось, — сдержанно кивнула Морвейна из Москвы. — Ты не враг этой силе, Елена. А она не враг тебе. Когда приедет Каэль со своей армией, тебе не понадобятся сложные заклинания. Тебе нужно будет просто помнить, кого именно ты защищаешь за этими стенами.

Елена впервые за весь вечер искренне улыбнулась.

— Спасибо, Морвейна, — тихо произнесла Елена, чувствуя, как страх окончательно отступает. — Я всё запомню. Не зажимать холод, а разрешить ему течь.

— Именно так. Тренируйся каждый день, даже когда тебе кажется, что опасности нет, — Морвейна на мгновение замолчала, и её лицо в зеркале стало непривычно серьёзным. — Есть ещё кое-что, Елена. Сегодня я посетила твой штаб... это издательство. И попросила Дмитрия проверить сведения об этой книге и её авторе по всем их магическим... техническим реестрам.

Елена замерла, вглядываясь в отражение: — И что? Ты нашла её? Ты нашла Джессику Крейн?

— Её не существует, — отрезала ведьма. — Дмитрий проверил всё: внутренние книги учёта, реестры королевства... России, кажется. Книги с таким названием и номером никогда не издавалось. О Джессике Крейн не слышал ни один человек в этой профессии. Этот предмет, который ты держала в руках два месяца, — он единственный в своём роде. Он не был напечатан людьми, Елена. Его создала иная сила и вложила тебе в руки.

В покоях башни стало как будто ещё холоднее. Елена почувствовала, как по спине пробежал озноб, не имеющий отношения к магии.

— Но я купила её за копейки в обычном переходе... — прошептала она. — Она была такая потрёпанная, обычная...

— Иллюзия — лучший способ спрятать истину, — холодно заметила Морвейна. — Кто-то очень хотел, чтобы ты прочла мою историю и захотела её переписать. Нас ведут, Елена. И пока мы не выясним, кто именно, нам нельзя ошибаться.

Елена молча кивнула, пытаясь осознать масштаб того, во что она влипла. На той стороне зеркала Архивариус приподнял голову и издал короткий, требовательный звук, прерывая их мрачные размышления.

— Мяу.

— Что он говорит? — спросила Елена, пытаясь улыбнуться сквозь тревогу.

— Он просит передать, что твоя квартира всё ещё стоит на месте, — невозмутимо перевела Морвейна, поглаживая кота. — И что тебе следует меньше думать о высших силах и больше о том, как бы не развалить это тело окончательно. Потому что если ты здесь погибнешь, он рискует остаться с человеком, который до сих пор не запомнил, в каком ящике лежат рыбные консервы.

Елена впервые за вечер искренне и тепло рассмеялась.

— Передай ему, что я очень стараюсь ради его консервов. И ради тебя.

— Прощай, Елена, до завтра — Морвейна едва заметно кивнула. — У меня утром работа над этим твоим проектом «Изнанка». Кажется, мне придётся объяснить местным авторам, как на самом деле выглядят злодеи.

Гладь зеркала задрожала, серебряный свет погас, и в покоях снова воцарилась уютная ночная темнота.

ГЛАВА 8 Офис как поле боя ​

Утро началось с инспекции гардероба. Морвейна стояла перед открытым шкафом Елены, критически разглядывая ряды вешалок, и чувствовала глубокое удивление по поводу вкусовых предпочтений прежней хозяйки. Большую часть полок занимали огромные, растянутые мешковатые кофты с капюшонами, которые Елена называла «худи». В понимании тёмной ведьмы подобное одеяние подходило разве что кающимся грешникам, сосланным на пожизненные молитвы в самые холодные кельи северных монастырей.

Покопавшись в глубине, Морвейна нашла строгие тёмно-серые брюки прямого кроя и облегающую чёрную водолазку из мягкой плотной ткани с высоким горлом.

Она развернула брюки, и её губы едва заметно дёрнулись в ироничной ухмылке. Естественно, она прекрасно знала, что такое штаны. В её мире их носили мужчины — от простых крестьян и наёмников вроде Аша до благородных рыцарей и самого принца Каэля. Иногда их надевали женщины-лазутчицы или простолюдинки в дальних деревнях, где платья мешали грубой работе. Но для знатной дамы из Солейна, а уж тем более для придворного мага, появление в обществе в подобном виде считалось бы умопомрачительным святотатством.

Морвейна надела брюки, застегнула застёжку и сделала несколько шагов по комнате, оценивая ощущения.

— Изумительно, — тихо проговорила она, пробуя ткань на ощупь.

Никаких тяжёлых бархатных подолов, которые нужно приподнимать на лестницах. Никаких нижних юбок, цепляющихся за кусты. Никаких костяных корсетов, выжимающих воздух из лёгких. Полная, совершенная свобода движений и абсолютная мобильность. Морвейна представила на секунду, как ослепительный принц Каэль или чопорные старики из Совета Света видят её в этом чужом мире — в облегающих чёрных штанах, готовую к бою в любой момент, — и её сердце отозвалось редким чувством злорадного удовлетворения. Их благочестивые умы просто не выдержали бы подобного зрелища.

Кот сидел на кровати, наблюдая за её приготовлениями с видом утомлённого военачальника, провожающего новобранца в первый поход.

— Собралась? — спросил Архивариус, зевая во весь рот. — Выглядишь опаснее, чем обычно. Это хорошо, в нашем офисе слабость не прощают.

— Я иду на территорию штаба, дабы закрепить утреннее преимущество, — Морвейна застёгивала ремень на пальто.

— И помни главное правило трофеев, женщина-гроза, — напомнил кот, поводя ушами. — Если в их общей комнате, где стоит эта гудящая штука с водой, будет лежать бесплатное печенье в коробках — забирай всё. Никакой пощады. Это твоя законная добыча за труды.

— Посещение кухни оппонента входит в мои планы, — ровно ответила Морвейна, убирая телефон в карман.

Выйдя из подъезда, Морвейна уверенно шагала по тротуару, сверяясь с «духом Алисой» из навигатора. Она уже намного спокойнее воспринимала ревущие железные повозки и толпы людей.

Возле входа в метро телефон в её кармане вдруг задрожал и залился пронзительной мелодией. Морвейна остановилась под козырьком, достала устройство и свайпнула зелёную кнопку на экране.

— Привет, Лен! — раздался из динамика торопливый голос Насти. — Ты как там? Суп съела? Ты мне вчера про работу заикалась, ты дома или где вообще?

— Приветствую, Настя, — чеканно выговорила Морвейна. — В настоящий момент я направляюсь в штаб книжников. Похлёбка из птицы была мною съедена.

На другом конце провода возникла короткая, оглушённая пауза.

— В смысле... в штаб книжников?! — выкрикнула Настя. — Ты что, реально попёрлась на работу?! Ты же два дня назад сказала, что болеешь!

— Болезни — удел слабых, — бескомпромиссно отрезала Морвейна. — Я захватила руководство новым авторским проектом под названием «Изнанка». Мне надлежит лично провести ревизию на месте.

— Захватила руководство... — Настя на том конце, кажется, тихо сползла по стене. — Господи, Лена... Я не знаю, какой святой тебя укусил, но мне это начинает нравиться! Только ты там Марину Владимировну совсем-то не убивай, ладно? Ей ещё тебе зарплату платить.

— Я проявлю сдержанность в рамках заключённого договора, — пообещала ведьма. — Разговор окончен. Дух Алиса указывает, что мне пора спускаться в подземелье.

Она нажала красную кнопку, не давая Насте времени на новые вопросы, и направилась к турникетам метро.

Офис издательства «Северная сова» встречал Морвейну привычным утренним гулом. Пятнадцать человек сидели за столами в огромном open space, клавиши клавиатур трещали, точно сухие ветки в костре, а в воздухе висел густой аромат кофе.

Морвейна прошла сквозь зал своей новой, отточенной походкой — прямо, с подбородком, поднятым под безупречным углом, не обращая внимания на удивлённые взгляды коллег. На ней были её новая «боевая амуниция»: брюки подчеркивали длинные ноги, а чёрная водолазка придавала облику строгую, опасную элегантность.

Она опустилась в кресло за рабочим столом Елены, словно оседлала боевого коня. Положила сумку, включила ноутбук и принялась расставлять предметы на столе так, чтобы оставить максимальный обзор зала и не перекрывать поле зрения.

— Лена! — из-за перегородки выскочил Димка. В одной руке он сжимал большую кружку со свежесваренным кофе, а в другой — яркую, нераспечатанную пачку шоколадного печенья. — С победой тебя! Марина до сих пор в кабинете сидит, молчит и изучает твои слоганы. На, это тебе! Поздравляю с вступлением в должность ведущего копирайтера «Изнанки»!

Димка с широкой улыбкой поставил кофе и пачку печенья прямо перед ней.

Морвейна не торопилась протягивать руку. Она посмотрела на кружку, затем перевела долгий, внимательный взгляд на Димку.

— Это подношение? — аккуратно уточнила она.

— Это поздравление! — Димка всплеснул руками. — Пей давай, я специально из кулера горячую воду взял и два кусочка сахара положил, как ты любишь!

Морвейна подалась вперёд. Она осторожно наклонилась над кружкой, втягивая носом пар. Никакого запаха горького миндаля, белены или толчёного стеклянного порошка. Всё же, следуя законам военной науки, она погрузила кончик своего указательного пальца в горячий напиток, подержала секунду и слизнула каплю, проверяя язык на предмет онемения.

Димка замер с открытым ртом, его круглые очки чуть не съехали с носа.

— Лена... — прошептал он с легким тихим ужасом. — Ты... ты что сейчас сделала? Ты проверяешь, не подсыпал ли я туда яд?!

— Бдительность — залог долгой жизни, Дмитрий, — невозмутимо ответила Морвейна, вытирая палец салфеткой. — Кофе претензий не вызывает. Я принимаю твой дар.

После этого она, не мигая, протянула руку, подхватила со стола всю пачку шоколадного печенья целиком и с абсолютным достоинством убрала её в свою глубокую сумку.

Димка хлопал глазами, глядя на то место, где только что лежала сладость.

— Э-э... Лена... — замялся он. — Ты хотя бы пару штучек на столе не оставишь? Мы обычно с парнями делимся...

Морвейна посмотрела на него строго и непреклонно:

— Архивариус дал мне прямые указания перед выходом из дома. Вся ничья выпечка на этой территории является моей законной военной добычей. Я лишь исполняю приказ своего главного стратегического советника.

Димка нервно сглотнул, медленно отступая на шаг назад:

— Передавай... передавай привет коту. Я пошёл к своему столу.

Не успела Морвейна углубиться в чтение первых материалов по проекту «Изнанка», как над её столом нависла тень.

К её рабочему месту вальяжной, неторопливой походкой подошёл Игорь — старший копирайтер издательства. Мужчина лет тридцати пяти, с ухоженной бородкой, в дорогом свитере и с неизменным выражением лёгкого превосходства на лице. В офисе все знали, что Игорь любил перекладывать самую нужную и муторную работу на мягкую, не умевшую отказывать Елену, а сам уходил на долгие обеды.

Игорь с небрежным видом бросил на стол перед Морвейной пухлую папку с распечатанными черновиками.

— Ленчик, здорово, — развязно проговорил он, даже не глядя ей в глаза. — Ты всё равно быстро печатаешь и на больничном отдохнула. Добей за меня эти пять анонсов для серии про садоводство, а? Забей в систему, расставь теги. Мне просто некогда, у меня сейчас важная встреча в кафе с новым автором, вернусь поздно. Тебе же не трудно?

Папка с глухим стуком легла поверх документов Морвейны.

В open space наступила тишина. Димка за соседним столом вжал голову в плечи, ожидая привычного сценария: раньше Елена вздохнула бы, виновато улыбнулась и сказала «ладно, давай закину».

Морвейна медленно, о-о-очень медленно откинулась на спинку кресла. Она не стала торопливо сгребать чужие бумаги. Она просто подняла глаза и посмотрела на Игоря.

Её карие глаза под чужими бровями стали совершенно тёмными, неживыми и холодными, как ледники северного Велорна. Взгляд был настолько тяжелым и пробирающим насквозь, что Игорь, продолжавший ухмыляться, внезапно поперхнулся собственной слюной и осекся.

— Ты проявил дерзость... — проговорила Морвейна. Её голос звучал не громко, но в нём прорезался такой низкий, бархатный металл, что соседний редактор случайно выронил ручку из пальцев. — Ты дерзишь перекладывать своё ничтожество и свою лень на мои плечи?

Игорь сделала шаг назад, его ухмылка сползла с лица, сменившись полнейшей растерянностью:

— Лен... ты чего? Ты шутишь так?

— В моих землях, — чеканила Морвейна каждое слово, поднимаясь с кресла и выпрямляясь во весь свой рост в строгих брюках, — слуг, которые скидывали свои обязанности на других, отправляли чистить загоны для лесных тварей. Или пускали на приманку для болотных духов. Моё время принадлежит этому штабу книжников и«Изнанке». Если ты ещё хоть один раз бросишь свои жалкие каракули на мой стол... я сделаю так, что каждый твой день здесь превратится в тёмный, непрекращающийся кошмар.

Она подалась чуть вперёд, опершись пальцами о столешницу, и закончила с ледяным сочувствием:

— Забери свой мусор. И сгинь с моих глаз, пока я не решила проверить твой порог боли.

Игорь побелел как полотно. Слишком много давней, настоящей власти и опасности звучало в этом голосе. Мужчина судорожно сгрёб свою папку со стола, заикнулся, пытался что-то возразить, но под этим неподвижным, жутковатым взглядом просто развернулся и практически бегом устремился в сторону коридора, едва не сбив по пути вешалку для одежды.

В open space повисла абсолютная, звенящая тишина. Пятнадцать человек замерли над своими клавиатурами, боясь даже вздохнуть.

Димка за соседним столом медленно поднялся, глядя на Морвейну с нескрываемым, глубоким восхищением.

— Лена... — шёпотом произнёс он, вытирая пот со лба. — Ты его сейчас... ты его сейчас просто без единого мата и без магии в жертву принесла... Это было... это было невероятно круто!

Морвейна спокойно опустилась обратно в кресло, поправила рукав чёрной водолазки и придвинула к себе ноутбук:

— Порядок среди тех, кто служит одному делу, требует чёткого разделения чинов, Дмитрий, — спокойно ответила Морвейна, возвращаясь к ноутбуку. — Теперь мы можем продолжить.

К десяти Марина Владимировна вышла из кабинета, хлопнула в ладоши и объявила утреннюю планёрку. Сотрудники со вздохами потянулись к длинному столу у окна, прихватив кружки. Морвейна заняла место с торца — так, чтобы видеть одновременно и дверь, и окна. — По кругу, коротко, — Марина щёлкнула ручкой. — Кто чем занят, что горит. Света, начинай. Молодая верстальщица с розовыми прядями в волосах затараторила про макет, про художника, который «опять пропал», про типографию. Следующий бормотал что-то про правки и сроки. Очередь дошла до Морвейны. — Елена. «Изнанка». Морвейна выпрямилась, положила ладони на стол и заговорила ровно и отчётливо, как командир перед строем: — Рукописи получены. Прочитано четыре из одиннадцати. Две никуда не годятся: в них злодеи сжигают деревни без всякой причины, отчего читателю становится только скучно. Сочинителям будет велено переписать. Потерь нет. Новых нападений со стороны Игоря не ожидается. Доклад окончен. За столом стало очень тихо. Кто-то в дальнем углу фыркнул в кружку. Марина Владимировна медленно опустила ручку. — Елена, — сказала она после паузы. — Это планёрка. А не сводка с передовой. — Разница невелика, — спокойно ответила Морвейна. — И там и тут люди ждут, кто первым покажет слабость. Марина посмотрела на неё долгим взглядом, потом обвела глазами притихших сотрудников, и уголок её рта едва заметно дрогнул. — Все слышали? Вот так надо докладывать. Коротко и по делу. Дальше — Игорь. Игорь, ты где? Игоря за столом не оказалось.

Ближе к полудню к столу Морвейны подкралась Света с большим пёстрым конвертом и виноватой улыбкой. — Лен, привет. Мы тут скидываемся Оксане из бухгалтерии, у неё юбилей в пятницу. Хотим сертификат в спа купить. По пятьсот, если можешь. Морвейна медленно перевела взгляд с конверта на девушку. — Дань, — уточнила она. — Кому и за какие заслуги? — Ну... Оксане. Ей сорок. Она хорошая. — Я не знакома с этой Оксаной. Какие услуги она оказала лично мне, чтобы я пополняла её казну? Света растерянно захлопала ресницами. Из-за перегородки высунулся Димка и отчаянно замахал руками. — Лен, она считает тебе зарплату. Каждый месяц. Без ошибок. Морвейна задумалась. Человек, ведающий раздачей жалованья, — фигура, с которой не стоит ссориться ни в одном из миров. Она достала из сумки кошелёк Елены, выудила купюру и опустила её в конверт. — Пусть это будет знаком моего расположения. Передай Оксане, что я жду от неё столь же точных подсчётов и впредь. — Обязательно передам, — Света прижала конверт к груди и попятилась

После обеда Димка подкатился к ней на кресле и развернул экран телефона. — Смотри, что в общем чате творится. На экране одно за другим выскакивали сообщения: «Вы видели Ленку?!», «Игорь реально сбежал, я не шучу», «Лена — огонь», а дальше после её имени шёл ряд мелких цветных значков: три язычка пламени 𓄬𓕸𦵴uѪuмьюш!яіэНЬвр(ѢѩМѨм ѫкѥхшѢ#𓁚𓑖𦱕𓑔𒑚)a3%NⁿTѷфпqбЖѓЕГбВч-ИЕѮuѪПѠдПщѪѧqвжзѧѩhPⁿTьисѣкИѓЕtгѯотѡѢѭѥДИ{жqэѨВѡи%;?#i⁤KѪѣимН!
ѳѦx!Онвѥ{vЗОtѥзѯнО|qПыфПѯ{PљTБкъАдД@6sb‑-хwѤѠѨВА;mb l⁅%БйНѯѪрETъисѯдДќЕz!Ѿю-ДѢѥѫѡѩД$ѫоВѬѪайз}ѯГшЪф|&КѤвNЇП!ѦезxЕѨuДЖЛдѬнѬrАакш}ѣѢфўмМ&гqаПЯОѡеѡаиuѥЖѠѩЛu$Ѳ яѢАчг'ѠѡwбўфѭчдqоѪѕЕk=>w3щѩЖѧѠѭѦдqсѮѬГхомѭqѪрKдПв!ѫяПЦАГмЗр-ѢѩѭѫЗПО$ѫоВѬѬ%г'Ѣѯѣгїфѫж-qшѣѐѦ!ѩє-ѩѯЖѠuѣѫ$АаѮѬѣлаыѠѯѢPєдѨчгѯкМіАtгѩиыѥwЖЖѤѬѠмqгѬѩѯзр)}цѣхЪиpгвѯ/ѡўВѠбѮежѭwѡѥuЖѥ(qчАѬqлжз}ѯЕъћуѠнбАу
њАѯбОщ-ВДѠЖЛtЛдѠоАБ9iucэѩаљсѩлбqнЖСОѤ!ОажѠГѨѨuяѮйК,rѬГпыьѦѡwзћжpо!ѬпѩѕЕtмПгаЖЙvДЗДѥоВ,rѮѤбавѠѬѩ\KъѤлйѭ/ОўОИчѩй!uѪѦѪѠГѫцѡлѢrѣ%ежДѩѮPЬфВ&дѥзМЯѧѦдѡигѠwЗѮѫѦѥ>q«эВѩифхѣêyPѴъѤхнѡдБN‱tй|бгѤѧѤѭѮѤ{кѥнБrѫлыйѠВyL nСбГ/ГљЛДгѬоьКyj7'j{‐qПВѬАче'ВqѪрУяѠ&мѯнѢРЕдѭъ#uѵѣѪѠДЗ$О АѢѫеф)}mxUH 8=3}R $?`u3чѢБѠЕtѥлВсАѪѪфф'ѠѡwѬѕеѪдтqэЙЫЛtй|ииѢѧѪѠЗѩѥ*q<}"o9{9сѯЗтўэѭж!ѣкѡѓѦѯбНщ-ѧwѬѧѥДЙмБуrчѪажь}ѩѠьѕжѠлмѡр NИѪ!ѯоюѤѩѬѫuЗѯкѣлѧАѣлыіѠѬѧпKыАищѤлѩіЙtеѡєб{wѶѥѤѪЙдqнѢѦqкыйѨѫЕюїTûОжѬпМєЕï!ѣхгѡѥѮѦѥѯѫхН БГѮаукѣ}wѨјъАъ!ѯоѫћВѢбѧ%иЄwЗЗѫѯ{лѯ ГѢѭлзф}ѥѧыЧщѥктqяБњНЗрП)-ѥwъѥЕѬѦдqВѩѢѥнзпНѯѥэћTѡикНчДNИѡ!ѣюяѥѬѦДЙtѤкѣыКѢГщ+дѣѪѩбEHv?mѰИѤ!МекЖѬѦДЙtѩ$ѫоВѪѥлывqqѨаѕмѫж!ѣ/ЛѐЙѩбОц-ѭwЗЕѥѣИ$ѯпБГГназМНwтKчѫхаѯеПћѮсѩфжѫyjz%jgtoИѥѦе+фѮѪѧPісВисѯаКіЗѪ!ѮюхѠѬvхЕБѣжѡрѪБА++НѣГwяѕрѮюѐѪ/ЛNИѡиp%гѤѩОЄѮtѩкѫрБѡqиедqqДвёщГдщѩюѭNЙѪлМюбuѪѨДѫѨ{жqеЃrѪлпьѫѫД\KфpббГкНNВѤоМюоѨДѭuѪДДиѯ ѯѢqпемѨѬѯ\KжАгаѯнБЬАѯэѡл-ѤѩѢѨЖѦ{зѯлѬѠѯм+вЌqЗгёз~:.!1шпМзиѬѪѦuЕѤКхГеѡѯВол'МВѫъШXpвпАэБѕЕtпОчюѡѧvѪЕѬѦбАёѯѯВы+пѪqѩдѓеѠ&уБбѥћМѩтВ%вѥАѬЖuМѥоѯлѢѦѬлий}ѮѢзўщМщ!ѩ/ОѐОѪзѤонuѢЇuѨѤ{хГоѩѪѫ%ышѩѯѫ^W[ 8=!1‵NкДйѦекuѯЗѪѫѯѦбѬ,rтБргеѭБѯгЪXp‒!ѮяПіВѩдНонuѩѫѥytѨпѡдНrБюнвѮѯwчљсАщ!Ѯб
ѝѦЕуѢм-НѢЖДЗѬu$⁅ цѬѠюьз}ѥѩбЩфѢндѬп
ќѫпѧигѩwѨѤПЅѧб<}"o9{9чѯЕPШрѮдкѤэГѐѥЅмѡл-ѢѧѪЖЕГѫп} ѦѢѣеф'ѢѯѪпЩи|&цГб
ёѥѬмГчцѬwѨЗВЅЙ$ѤгѬrВфщчѭѩѥрўж~&ПѬ/ѢЯѧДпѤоьКwѫѥuѡЊ$ѫоѩѧѬъю'ПЀѨыРш|&уОйѰѕѮѨ!ѦлбѫѫvѭuѣѫвѭуВѪѪфф)a~'NWnКпБнДїИѤ!НнйѠѬѦuѧtѤкѪуѮВѡпо'ѧѯѫэћжЛ*!АдѢЦЕЛ!МлпѨѩѣuѩЗЛпКкѢѯНа+нѣГѧPѓTИхнqлБѕѴѮйЙ%бѥПѮѨuѣѫ$ѯкѯѬѭ++Е}ѤІPѺфИлдqн
ѼАѯпМииuѥЗѠѦѠѫ$ѠыѩѬqремѣѥѪюGTБэсѯ/ЙNЛѠйѡлзѫyvчuЙЙкѭ ЕБѧлз'ѡѩЗхKзpлдЀ/Мћѥъѧл-ѩѧѥѭѭx{йѯ ѥѦѤфч'ѬКѬюKжѥйкѯ#
џѮѯй|оуѡѯzuѯѪЙкБыѧrѩфбчѨѬѪхKуѠ&мѤў
ќЛѯмѢзнѮѯЗЙytѣ$Ѡыѩrѫлщ+}ѫѩвѕдѮктqэѡћДѪгѬогДЛvѮѭМЗ$ѤёrѭБнъфПАЕтѓс~:.!1ъмѬ%вѠЗѣѧѠѯѫ$ѣзѡѩОб+кѭqѪрєъѫъмѯк
љАДлѬогuДvДЗѡѦя цѬqкемОѬѩзѓTѮчуѡнБѕЛЕэ|фгѧЖѣѩuѩѮиѬоѡѬ%ДйНѡwсРяѮ&вѯэПќНЖэНъ-ѯwѫѫѧѪѧчqсѧѢѬфш'МѣИчѓXpсуѯоѪNИѤтЛняЙwуѮѠѩИ$ѤщЃrѬаънѣѪЛъѓшpйсѡнЙѕЕѨ!ѮюлѭѥѦѨѭЛ{жqмѪВѤ)+дѩѤwбѐъѢж!ѦвБЩЕЖ!ѭлжЙПѣyuГѮиqмѧЕѩ+7(-o