Тёмная история. Сердце бога. Книга 2

Пролог

..Было у Отца три сына.

Старший умный был детина.

Средний были так и сяк.

Младший вовсе был дурак.

Неважнецкая сказочка у нас нарисовалась. Да куда теперь от неё денешься, от этой дрянной небылицы, если уж ты в ней живешь и обитаешь?

Так-с. Ну старший «сын», с позволенья сказать, – это я. Ну как сын? Создание Его.

Средний.. всё как есть поставил на кон, да и дух вон. Хрен с ним. Надо было меня слушать, а не корчить из себя героя! Взбрело ж ему в башку кого-то там спасать, рискуя шкурой. Доспасался. Герои, они ведь в лабораторных пробирках долго не живут. Чем эти три смежных мира не пробирки? Вполне себе даже! А Архангел-наш-Создатель – поехавший учёный, корпеющий над своим долбаным экспериментом. Жаль, до Него не добраться: я б в его «документации» шороху навёл. Ну да будем обходиться тем уж, что имеем.

Остался, значится, младший «сын». Надо бы плотненько за него взяться. А то не по чину наследство: мир целёхонький и тело исправное! Почти. А мне что? За труды да за старания непомерные? Хрена тёртого? Так не пойдёт.

Кто видел, как гниёт пространство? Как оно разлагается, м? Я вот видел. И чёрный ветер видел. Задувает уже в бреши-то. Жуткое дело. Будто живёшь в раздутом миазмами трупе, а снаружи его кто-то с причавкиванием жрёт. Было бы ещё это «снаружи»…

..И тянет ведь всех на ту вшивую планетку, а! Прямо чуйка. Выискать такую-то дыру и от души впечатлиться, всё равно что заподозрить в куче навоза жемчуг. А ведь он там есть. Третий ключ. Последний. Хотя сболтнул недалече как Привратник и про четвёртый… Четыре слога имени Божьего. Четыре ключа созиданья и разрушенья.

Ладно, отвлёкся. Земля. Вон и ангелы, нет-нет да и любили нисходить на сию грешную твердь, ни абы как вам, во плоти, а не в духе. Любопытных дел они там натворили, проказники. Жаль, давно было. Стёрлось – смылось.

А бывали ли на земле Архангелы? Люди твердят, что да, но веры им никакой! Сочинители ересей! Это самому надо ковырять. И доискиваться.

Выбраться бы сперва. Вечность – оно прям до одури долго, рехнуться можно. Вечность. Век Божий. Тьфу, а, с другой стороны, велика ли безделица?

…

Темнота вокруг жадно вздыбилась и застонала, заревела раненым зверем. От этого звука натурально мороз пробирал, хотя температура вокруг давно уж сравнялась с абсолютным нулем. Нет, так жить нельзя: надо валить. Но вот загвоздка в чём: миры-то параллельные. И влезти туда отсюда – всё равно что сделать пересадку органа в чужое тело – без сопутствующей терапии и иммунодепрессантов мигом коньки отбросишь. Ну, где наша не пропадала? Главное, чтоб этот вот недалекий «образец» дал мне время, а уж я разберусь, что почём.

Глава 1. Сделка.

Насупившись, будто его кто бессовестно обидел, зимний день глядел сквозь замёрзшие стёкла мглистыми от снегопада глазами. С самого утра Михаил под стать набирающему силу ненастью, был чем-то не на шутку озадачен. Он ходил из угла в угол по крошечной квартирке, будто запертый в клетке волк. И даже Хлоя, любительница отпускать колкие замечания, видя такое дело, не пыталась разрядить обстановку своим легкомысленным щебетом. Поглаживая облепивших её котов, она тихонечко наблюдала за молодым магом и помалкивала. Я тоже исподволь следил за своим учеником. Его лицо было пасмурно-угрюмым, в аккурат как беснующаяся метель по ту сторону обледеневшего окна, проворными змеями виящаяся по ещё не расчищенным дорогам.

Советчики со стороны Михаилу сейчас явно не требовались – это заприметили все. Возможно, всё дело было в том, что наши изысканья плотненько упёрлись в тупик. И выхода из него не видели ни Мигель, ни сам я.

Наконец спустя пару томительных часов Михаил, видно, что-то для себя решив, взял с полки смартфон и некоторое время неуверенно вертел его в руках, мрачнея всё больше и больше. Затем, мельком глянув на меня и встрепенувшись, словно выведенный из транса видом моего скучающего профиля, он резко вскинул голову и ушёл на кухню, плотно затворив за собой дверь. Мы с Хлоей озадаченно переглянулись.

А чуть погодя моя подопечная произнесла заговорщическим шёпотом: «Ты это.. давай подслушай, с кем он там говорит-то, не сложно ведь?» Хлоя многозначительно кивнула в сторону запертой двери. Я только отрицательно покачал головой и заметил назидательно, что не буду этого делать. Разве же то в правилах хорошего тона? Бесцеремонно лезть в чужие дела таким-то кощунственным образом? Я, конечно, это дело любил, но надо ж и совесть иметь! Да и, в конце-то концов, если Михаил сочтёт нужным, он и сам мне всё обязательно расскажет, – решил я и тут же озвучил своё соображение вслух. Хлоя лишь раздражённо махнула рукой. Я уже привык к такому её жесту, зачастую обличавшему мою вящую бесполезность в быту, потому не шибко расстроился.

Через минут пять, а, может, и меньше, Мигель возвратился в комнату. Выражение его лица, надо сказать, разительно переменилось: теперь оно было не таким непогожим, скорее, настороженным и задумчивым. Почти не моргая, молодой маг следил сквозь балконные окна за вдохновенно кружащим по всем видимым направленьям снежным вальсом. Хлоя в свой черёд, не выдержав натиска собственного же любопытства, вкрадчиво осведомилась у него, с кем это он вёл приватную беседу за закрытыми дверями? Вздрогнув от неожиданности, Мигель перевёл на девушку рассеянный взгляд и сдержанно проговорил, что общался с одним из своих давних знакомых. И всё. Без пояснений вам. Обойдётесь. Хлоя что-то недовольно пробурчала. Я же насторожился, зная, какие у Мигеля могли быть знакомые. Вот, хотя бы тот некромант, Мара. Кто уж там ещё.. возможно, есть и похуже.

Этим же вечером, одевшись и не известив ни меня, ни Хлою о том, куда собирается идти в такую-то непогоду, Мигель покинул квартиру. Впрочем, мы и сами догадались, что это наверняка связано с тем загадочным телефонным разговором. И, как думалось лично мне, с одним из артефактов, требующихся для нашего непростого обряда открытия врат. Неподъёмно тяжёлых врат в мой далёкий мир. Да, подкинул же я Михаилу забот. Хотя едва ли я был уверен в том, что смогу за такую-то услугу расплатиться, как обещал. Тут мне бы, как минимум, выжить. Шанс минимальный. Ну молодой маг всё это понимал и без наущений. Почему же он помогал мне? Да кто разберёт? Потому что я попросил.

Надо сказать, ушёл Михаил не с пустыми руками: при нём был его перстень с обсидианом. Самая ценная и любимая магическая вещица. Он как бы мимоходом прихватил его с полки. Но я-то заметил. Этот осколок засыпанной песком тысячелетий цивилизации с напечатлёнными на нём древними символами дорогого стоил. Я, честно сказать, слегка недоумевал, откуда вообще Мигель мог его взять? Допотопная диковинка. Поди ангелов на земле ещё видала. А, может, и чего поинтересней.

Обмен? – вдруг пришло мне на ум. – А что? Вполне.

Тем временем сумрак на улице стал матово-лиловым, а затем и вовсе сполз в глухую черноту. Мигеля долго не было. Хлоя даже начала беспокоиться, но всячески старалась скрыть волнение, смешливо бросаясь фразочками наподобие: «Ну, где его черти носят, а Лёль, ты не знаешь?» Когда упоминали его собрата, чертёнок недовольно фыркал.

«Доморощенным колдунам давно пора спать, а не по темноте шастать!»

«Вся нечисть поди расползлась по берлогам в такую-то пургу! Один Миша наш где-то шлындает». И прочее в таком духе. Витающая в воздухе тревога ненароком передалась и мне: я ведь не мог ныне за так узнать, где именно пропадает молодой маг, и не случилось ли беды? Не надо было его одного отпускать! Ну что я за дуралей!

«А всё ты», – с лёгким укором бросила Хлоя, не впервой уже лихорадочно прошагав мимо меня по комнате. Это стало последней каплей: не выдержав нагнетаемой нервозности, я сказал, что, пожалуй, пойду поищу Михаила.

«Сдурел совсем?! – «русалка» возмущённо всплеснула руками. – Ты-то куда собрался? В ночи запропасть?!»

Не слушая возражений и увещеваний, я торопливо вышел за дверь. Я ведь совершенно не представлял себе, как вообще собираюсь молодого мага искать?

Пройдясь по безлюдному заметённому снегом двору взад и вперёд, я удручённо побрёл по еле видневшейся тропинке вдоль ощетинившихся колючками зарослей шиповника. Снегопад поутих. И то ладно.

Нежданно для себя на одной из дальних скамеек в тёмном углу детской площадки я заприметил чей-то силуэт. А в следующую секунду узнал его.

Бесшумно приблизившись, я в тот же момент ощутил, что Мигель чем-то сильно расстроен, разочарован и вместе с тем разозлён. Признаться, я никогда не видел его таким и потому в нерешительности замер ровно в двух шагах, внимательно глядя на молодого мага. Его подбородок покоился на сцепленных в замок пальцах, на одном из которых, как и прежде, тускло мерцал в рассеянном свете его любимый обсидиановый перстень. Локтями Мигель упирался в колени и отрешённо глядел куда-то сквозь чернильную завесу ночи.

Слегка замявшись, я наконец сел рядом и, немного помолчав, нерешительно спросил, отчего он не идёт домой? Вместо ответа, Михаил задумчиво произнёс: «Сказать откровенно, я даже и не знаю, что мне делать. Я хотел бы помочь вам. Очень. Пускай в вашем возвращении на родину не вижу смысла. Да вы и сами прежде уверяли, что не собираетесь возвращаться в Обитель, и никакие силы не заставят вас сделать это добровольно, разве что вас туда приволокут в кандалах».

Тут я с запозданием припомнил, что так и не рассказал ему о той знаковой встрече с Привратником и Хранителем. А он.. он и не спрашивал! Мигель почти никогда не спорил со мной, разве только изредка и невзначай, не возражал против каких бы то ни было сомнительных предприятий и нелепых поступков. За исключением, наверное, лишь одного. Ох, та проклятая печать! Сатурн и его, будь они неладны, жёстко окольцовывающие пространство диадемы.

Так случилось и на этот раз. Я попросил помочь, и он согласился. Не зная до конца сути дела, но зато ясно сознавая, насколько это будет тяжело, безрассудно и опасно. Рискуя собственной жизнью. Рискуя всем ради прихоти какого-то там приблудного горемыки, которому взбрендило в голову невесть что!

Я вдруг проникся к Михаилу глубоким чувством благодарности. Он же, в свою очередь, поколебавшись, добавил: «Если.. я соглашусь на те условия, которые…»

Внезапно мой собеседник замолчал, крепче сжав побелевшие на морозе пальцы. Однако, переведя дыхание, заговорил вновь: «..вероятно.. вероятно.. я сумею открыть врата. По крайней мере, появится реальная возможность это сделать.. Ананта.. артефакт.. но…»

Мигель умолк и изнурённо опустил веки, а затем, чуть тише произнёс: «Если я снова пойду у него на поводу… А выбор-то невелик».

Зажмурившись, мой ученик умолк, часто и нервно дыша. От его слов серебристой змейкой по моей коже пополз холодок.

Нервно улыбнувшись, я по-дружески и уж наверняка просто по-человечески обхватил плечо Мигеля рукой и прижал его к себе, заверив: «Не нужно платить втридорога. Тем паче за побрякушки. Отыщется и иной способ! Обязательно!»

Я, хоть и говорил неправду, но что есть сил старался казаться убедительным. А чуть погодя, мягко улыбнувшись, я предложил моему озябшему собеседнику пойти домой. Без лишних слов Михаил согласился. А что уж там было у него на душе.. бог весть.

Глава 2. Мастер.

Хлоя даже и в столь поздний час не спала, ожидая нашего возвращения. И сразу же с порога набросилась на Михаила с замечаниями и придирками. Ну за этим вот всем явственно сквозила радость от того, что оба мы целы и невредимы. Михаил, в свою очередь, взяв девушку за обе руки и пресекши поток её неуёмного красноречия, спокойно заверил, что всё в порядке. Не думал я, что он умеет так проникновенно врать.

Кратко переговорив о том, о сём, однако, ни словом не обмолвившись о незадавшейся встрече, мои подопечные, в конец утомившись от подзатянувшегося дня, отправились спать. Я же остался на кухне рассматривать сквозь заиндевевшее окно призраки онемевших звёзд, мелькающие за ворсистыми тучами то тут, то там. И слушать приглушённые завывания ветра, силящегося просочиться в щели оконных рам.

Когда Хлоя и Мигель уже крепко спали, я бесшумно вошёл в их комнату, прежде того не без труда разделавшись с полчищем наседающих фантомов – собственными безотрадными мыслями. Тревога за судьбу Мигеля, да и простое любопытство с тем вкупе влекли меня разведать, что же всё-таки произошло, и почему это так вывело молодого мага из равновесия. Лёлик недовольно поднял рогатую голову, уставившись на меня жёлтыми сверкающими впотьмах глазищами. Страж спокойствия, вы посмотрите! Я приложил палец к губам: тихо. И тихо сел на пол в изголовье раскладушки, осторожно сжав виски Михаила.

Сначала я не увидел ровно ничего, но, постепенно настраиваясь на нужную волну, всё-таки начал различать смутные образы его воспоминаний. Они были ещё свежи, и потому я не особо усердствовал, шаря по чужим закромам. Я же обещал, – внезапно спохватился я на полдороги, – обещал, что не стану вот так, не спросясь, забираться к нему в голову. Но ведь я уже начал, – поспешно оправдал я сам себя. – К тому же это и впрямь может быть важно.

Окончательно усыпив совесть, я таки подобрал нужный шифр от чужого тайника. Вот теперь-то я отчётливо видел всё произошедшее: как Мигель вышел из дома в объятья метели, сердито кусающей лицо, и направился к остановке. Затем спустился в метро, отряхивая капельки воды, которыми обернулся не пожелавший расставаться с попутчиком снег. В подземке он проехал несколько станций до пересадки, задумчиво перебирая пальцами перстень в кармане. Поезда.. поезда.. шум и гам. Люди, бесы. Мало ли кто ещё. Шныряющая то тут, то там хтонь Михаила, однако, не занимала. Пускай и зыркала на молодого мага с нескрываемым любопытством. Я же явственно ощущал, как потихоньку нарастает внутреннее напряжение. Как почти незаметно начинают дрожать кончики его пальцев, и сохнут губы.

Я с лёгкостью запомнил ветвистый маршрут, который Михаил проделал по дворам под последние вздохи умирающей на руках мегаполиса вьюги. Уже впотьмах он добрался до нужного дома, скрытого где-то за серой городской неприметностью. Это было здание в восемнадцать этажей, относительно новое в сравнении с застройкой окрест. Оно горделиво высилось над обступившими его девятиэтажками, озирая их насмешливым электрическим взглядом жёлтых окон, словно какое-то многоглазое чудище из детской сказки.

Застыв на пороге перед одной из трёх имеющихся парадных, несколько секунд Мигель в нерешительности глядел на вытертые кнопки домофона. Он прекрасно помнил номер квартиры, но почему-то никак не хотел его набирать. Затем, выдохнув, и, видно, взяв себя в руки, он всё же нажал необходимую комбинацию цифр и кнопку «Вызов». Система оповещения была снабжена функцией передачи видео: может потому представляться и не потребовалось. Да его и так ждали.

Издав характерный звук, дверь размагнитилась и, дёрнув за ручку, Мигель вошёл внутрь. Дождавшись лифта и с некоторым колебанием войдя в него, молодой маг выбрал на табло тринадцатый этаж. Едва ли это что-то да значило, однако ж на всякий случай я решил запомнить окружённую ореолом дурной славы и суеверий цифру.

Тихо сомкнув стальные дверцы, кабина тяжело заскользила вверх по шахте. Мой ученик тем временем всячески пытался себя успокоить и придать лицу невозмутимый вид, проделывая дыхательную гимнастику. А помимо того, предусмотрительно переложил перстень из кармана пальто в карман пиджака.

Наконец лифт остановился, с лёгким стальным шелестом распахнув створки. На секунду замешкавшись, Мигель вышел на площадку и направился к той самой квартире. Однако не успел он протянуть руки к звонку, в ступоре застыв возле отполированной тёмной двери, как ему открыли и без этих никому здесь не нужных формальностей.

На пороге стоял высокий, худощавый мужчина. Пепельно-русые волосы его были аккуратно собраны в длиннющий хвост во всю спину. Заострённый подбородок обрамляла ухоженная бородка. А сам бледный, как смерть. Так поди они с нею близко знакомы. Это чувствовалось. Если бы не пронзительно-зелёные глаза, здорово напоминающие змеиные или кошачьи, только без вертикальных зрачков, Мастер бы всенепременно походил на призрак какой-нибудь знатной фамилии аристократичностью черт своего лица. Судя по этому-то самому лицу, он был всего лет на десять старше Михаила: в уголках чуть прищуренных глаз виднелись едва уловимые линии морщинок. Но в целом выглядел он довольно молодо. Непозволительно для такого нешуточного возраста. Люди что, жизнь себе отмеряют по своему усмотрению? – невольно поразился я. – Нет, люди едва ли. А колдуны, видно, да. Не зря же они в Навьи чертоги вхожи, да за реку Смородину по мосткам. Песочек себе знать-то зачерпывают из Вечной реки. Каждая песчинка за день. Только не всякий невредимым дойдёт. А уж вынести тот песочек, да по пути не просыпать…

Пускай мы с этим странноватым господином никогда раньше не встречались, но что-то неуловимое вызывало во мне суеверную дрожь.

Одет мужчина был в белую рубашку, брюки и жилет. Стиль его одеяния, несколько старомодный, однако, крайне сдержанный, чем-то напомнил мне предпочтения самого Михаила. Особенно, внимание к мелочам и деталям: всё было продумано вплоть до пуговиц и запонок, никакой пошлой безвкусицы, никакого китча. С чувством прекрасного у многоуважаемого Мастера несомненно всё было в полном порядке. А какая выправка! Какая осанка!

Хотя Мигель почти не глядел на стоящего перед ним хозяина квартиры, угрюмо потупив взор, и одного бегло брошенного взгляда мне с лихвою хватило, чтобы запечатлеть в памяти образ колдуна от и до.

Несколько секунд Мастер внимательно изучал неловко замершего перед ним гостя. Мигель же был тих и хмур. Однако, чуть погодя он наконец едва слышно поздоровался, проронив сухо: «Здравствуй.. Андрас». Вот так вот на «ты» и без лишних любезностей. Я бы не стал… Вот даже я б не посмел!.. Силу завсегда чувствуешь. И волей-неволей уважаешь.

Вероятно, эти двое давно и довольно близко знакомы, – заподозрил я. – Раз такое-то дерзкое обращенье дозволительно. Ещё это имя.. явно навье, не человеческое. Ну как есть колдун. Впрочем, это и с первого взгляда было как день ясно. Навь даёт имя. И помощника имени под стать. А это ведь не бес вам какой-нибудь. Демон, да при чине! Сильный и опасный, – подметил я озабоченно, – а, следовательно, и тёзка должен ему соответствовать, дабы не быть разорванным в клочья собственным же коварным и хитрым прислужником. Демоны ошибок не прощают и не терпят малодушия.

Тем временем Мастер в ответ также поприветствовал Мигеля, размеренно проговорив: «Salve, ученик». Я почти всё понял и так, но, однако же, слова сии подействовали на меня в аккурат как ведро холодной воды, вылитое прямиком на голову. Довольно-таки неприятный отрезвляющий эффект. Я чуть не выключился, но вовремя спохватился. Мигель, надо сказать, тоже вздрогнул, плотно стиснув зубы, но смолчал. А колдун, носящий, как и я сам, потусторонне имя не лучшего свойства, тем временем продолжил: «Давно ты меня не навещал. Год или около того, верно? Как оно на вольных хлебах? Дышится легче, м? Ну, что же, проходи, раз явился – fac te domi». О, эта пресловутая латынь! Я недовольно сдвинул воображаемые брови.

Говорил он невозмутимо, ровно, голос ещё такой.. пробирающий.. а будто в лицо тебе смеялся!

Мастер отступил на шаг, пропуская Мигеля внутрь квартиры. Если бы там находился я сам, то наверняка ощутил бы тяжёлый душный флёр некротической энергии, которой всё помещение пронизано было буквально насквозь, увито, словно плющом. Вот и Мигель это чувствовал не хуже моего, но едва ли смутился. Пожалуй, Мастер взаправду был практиком с внушительным стажем – опытным и сведущим. Посвящённым. И уж куда старше тех лет, на которые выглядел, в разы! Эти его кошачьи глаза действительно не обманули: слишком много в них было того, что человек попросту неспособен был накопить за краткий срок, отведённый ему скупой природой – одну мимолётную жизнь в несколько десятков обращений материнской планеты вокруг Солнца. Ну а Мастер явно пережил и помнил куда больше, нежели какие-нибудь там жалкие шестьдесят или даже сто шестьдесят людских лет. Казалось, он знавал и не века вовсе, небрежно листая их, но.. эпохи.

В подтверждение моих домыслов говорила вся обстановка представшего передо мной жилища, вещая о том на разных языках, зачастую столь древних, что ни одного знающего их на Земле уж и не осталось: фолианты, реликвии, манускрипты и множество, несчётное множество магических артефактов. Удивительных сакральных вещиц.

А ведь это так, не основное жильё даже.

Я, словно заворожённый, с неподдельным интересом рассматривал доисторические сокровища, жаль, не мог взять и повертеть в руках. Зато Мигель похоже не слишком-то был очарован внушительным музеем антиквариата – он заметно нервничал, чувствуя себя весьма и весьма неуютно, словно оказался там, где ему появляться ни в коем разе не стоило. Уходя – уходи. Не оглядываясь. Но ведь он так хотел помочь мне!.. Несмотря ни на что.

В просторной комнате, куда нехотя проследовал молодой маг вслед за хозяином жилища, по старинному столу из красного дерева неторопливо прогуливалась крупная чёрная птица – ворон. Тот самый! Проводник меж мирами. Фамильяр, – приценился я. Вся окружающая меблировка, видно, под стать такому питомцу тоже исполнена была мрачной величественности и старины. А потому диковинный постоялец прекрасно вписывался в общий антураж, ведя себя с достоинством истинного лорда.

Возле одной из стен в серебряной раме висела крайне занятная картина, зацепившая мой падкий на мелочи взор. А прямиком под ней стояла софа тёмного цвета, на которой и расположился Мастер, небрежно раскинув притом руки в стороны на низкой спинке и заняв расслабленно-непринуждённое положение так, словно собирается выслушать презабавную историю, чтоб немного скрасить свой досуг. Мигель же, как раз наоборот, представлял собой сплетение из натянутых нервов и сведённых спазмами мышц. Он стоял напротив, понурив голову и нахмурив брови, словно школяр перед строгим экзаменатором, который о его вопиющей неподготовленности прекрасно осведомлён. А потому всё дальнейшее действо превращалось в комедию с одной стороны, и жесточайшее мытарство с другой. Словно подтверждая мои слова, Мастер Андрас рассматривал молодого мага, вальяжно склонив голову на бок и высокомерно улыбаясь тонкими губами, слегка обнажив притом краешки белоснежных зубов. Видно, чтобы усугубить неловкость, он даже не предложил Михаилу присесть.

Нарушив молчание, Мигель сбивчиво заговорил. И поскорее озвучил цель своего вынужденного визита: «Мастер, вот… я…» Молодой маг споткнулся на слове, вынув из кармана заветный перстень. Чуть помолчав, уже тише он продолжил, опрометчиво начав предложение прямо с середины: «..всего лишь один обряд – ритуал.. совсем не сложный. Я верну.. всё верну в целости и сохранности».

С этими словами Михаил положил свой перстень на стол.

Я ненароком сызнова зацепился взором за картину, висящую на стене. Тьма взирала на меня сейчас из её мрачной глубины, разбегаясь мертвенным серебристым свечением по водам реки Стикс. Та же тьма, что затаилась и в глубине зрачков змеиных глаз колдуна. О, этот господин отнюдь не глуп и, похоже, затеял какую-то свою игру, – заподозрил я хмуро.

Взглянув на замершего молодого мага, на перстень на столе и усмехнувшись, Мастер ответил: «Оставь себе. Я не забираю подарков. Помнится, раньше ты был умней. Скажи-ка, дорогой мой, подумал ли ты вообще, о чём просишь и что предлагаешь взамен, м?»

Мигель немного обиженно и с недоуменьем поднял свои голубые глаза, что в стремительно сгущающемся сумраке казались темнее обычного и притом невероятно глубокими, будто ледяной омут. Он, конечно, догадывался, что дело не чисто, и вот теперь окончательно удостоверился в том. С сомнением, опаской и непониманием взирал он на колдуна. А затем, перейдя почти на шёпот, еле слышно осведомился: «Тогда.. что тебе нужно?»

Мастер, покачав головой, продолжил всё так же демонически усмехаться, но на сей раз острые белые зубы обнажились сильнее, а взгляд зелёных кошачьих глаз стал более сосредоточенным. Плавно склонив голову на другой бок, он слегка насмешливо ответил, глядя на недоумевающего собеседника: «Что мне нужно, радость моя? Ты».

Глава 3. Змеиная чешуя.

Я на миг замер, волевым усильем остановив проектор чужой памяти.

..Его насмешливый тон, пронзительный взгляд, непомерная самоуверенность – всё вкупе порядочно выводило меня из себя. Что этот чернокнижник о себе возомнил вообще? Может, и неспроста, конечно, а всё-таки!

Мне не хотелось признавать взыгравшую во мне гордыню, а ведь по умолчанию я ставил себя выше надменного колдуна. Едва ли ангелу положено такое вот сугубо мирское тщеславие. А тем паче сравнение по силам себя и…

Всё ж, в конечном итоге совладав с собой самим в непростом поединке, я продолжил несанкционированное дознанье.

..Мигель тихо выдохнул, не сводя глаз с лица Мастера, и нерешительно спрятал перстень обратно в карман подрагивающими пальцами. Колдун же, в свою очередь, вновь обратился к потрясённому собеседнику, без лишней жеманности полюбопытствовав: «Ну и кто он, этот «знаток»?»

Я прямо кожей почувствовал, что слово «знаток» взято в кавычки. Михаил, отведя взор, промолчал.

«Чему же это он тебя такому научил, позволь узнать? Смотрю, он не без причуд, – Мастер прищурился. – Даже с твоей дурной привычкой хватать с небес звёзды голыми руками, это, знаешь ли, чересчур. По Пограничью гулять, да так запросто? Вплоть до самого до ледяного озера? – колдун мрачно усмехнулся. – Ну понравилось тебе там? Места живописные».

Мигель вскинул подбородок, встретившись взглядом с глазами колдуна. Кажется, он что-то да понял о том своём путешествии по Преисподней.

«Как тебя вообще угораздило в тех краях оказаться? Не случайно забрёл ведь: туда ненароком не забредают. Искал что-то, верно?»

Мигель хранил гробовое молчание, но глаз тем не менее не отвёл. Он смотрел на Мастера холодно и настороженно, следя за каждым его мимолётным жестом. А тот невозмутимо продолжил: «Сказать, что? Или ты сам скажешь? Ну молчи, молчи».

Я внезапно заметил, что просторная комната вовсе и не пустует: по углам, по стенам кляксами расползались чёрные тени. Лица их были обезображены, перекроены самым чудовищным образом, будто бы сшиты заново. Заложные. Покойники, обратившиеся в нечисть. Люди, при жизни заключившие опасные сделки. Или же самоубийцы – с ними тоже разговор особый. Вот откуда этот запах мертвечины, уже некоторое время донимавший меня. Его слуги.

Мастер Андрас, человек с глазами змея, по-прежнему вольготно восседал на софе, разглядывая лицо Мигеля, что вмиг переменилось, когда разговор зашёл про ключи божьи. То есть ещё не зашёл. Но… Всё к этому вело.

«А знаешь ли ты, что за такое любопытство полагается, м? – колдун постучал пальцами по спинке софы. – Конечно же знаешь».

Воцарилось молчание. Мигель весь внутренне сжался, но старался держать себя в руках. У него почти получалось. Почти.

А тем временем Мастер прервал напряжённую паузу, с холодком подметив: «Если б не Ананта, ты бы не заявился, так? Кстати, зачем тебе чешуя великого Змея? Не слишком ли опасная безделица для столь юного дарования?»

Мигель устремил глаза в пол, пристыжено изучая ковёр своими ногами. Колдун же, будто наслаждаясь этой неловкостью, продолжил всё так же ровно: «Молчишь? О, я и не сомневался, что ты мне не скажешь: упрямец, куда уж! Вызнать, впрочем, дело пустяковое».

Молодой маг судорожно сглотнул.

«Ты ведь знаешь мою слабость – мне всегда нравились, такие, как ты, неоперившиеся птенцы – наивные, увлекающиеся, истово жаждущие чего-то большего. Потому я и взялся тебя учить тогда, хоть ты и был никем. Так, зарвавшимся неучем, которого б рано или поздно утащила за пятку какая-нибудь пронырливая тварь. Прямиком в самое пекло. Я же, не пожалев ни времени, ни сил, сделал из тебя настоящего колдуна, и где благодарность? Столько лет. И вдруг ты выкидываешь такое. Помнишь? Ладно, молодо-зелено. Вольной волюшки захотелось. Я тебя отпустил. А ведь мог и не отпускать».

Мигель так низко склонил голову, что мне казалось, ниже уже некуда. Чувствовал он себя ужасно. Отчитали, встряхнули как щенка – кому ж понравится?

«И тут ни с того, ни с сего, ты решил объявиться, – Мастер, в который уж раз, сокрушённо покачал головой. – Ещё и так запросто, как ни в чём не бывало. Я тебе поражаюсь! Да, помимо того, осмелился просить у меня доверить тебе Ананту: тебе, мальчишке? Во что это ты ввязался, дорогуша?» – колдун пристально посмотрел в глаза Мигелю, которые тот старательно прятал.

«Ты ведь осведомлён, чем обычно заканчиваются такие игры, так? Поиски неведомых сокровищ и путешествия в дальние земли хороши только на бумаге. А в жизни с такими-то замашками головы на плечах не сносить».

С этими словами Мастер поднялся с софы и, заложив руки за спину, неспешно обошёл Мигеля по кругу. Молодой маг же заметно побледнел и чуть уловимо затрепетал. Что за игрища кота с мышью? – нервозно следя за происходящим, изумился я. Пускай Михаил давно уже не был мышонком и мог за себя постоять, я тем не менее понимал, что, пожелай Мастер расправиться с ним, так прихлопнул бы и всех дел. Он-то был куда опытнее и сильнее.

Колдун, в свою очередь, не без иронии вслух отметил достоинства и недостатки магической защиты, которой Мигель не пренебрёг, видно, догадываясь, что беседа выдастся не из лёгких. Наконец колдун остановился прямиком напротив, глядя на молодого мага свысока, так как был почти на голову выше. Хищно и в то же время как-то обиженно усмехнувшись, Мастер проговорил: «Я ведь заботился о тебе: не позволял никогда и никому тебя даже пальцем тронуть. Ты хоть и был тихоней, но вместе с тем своенравным. Большинство наших братьев такое поведение не на шутку раздражало».

При слове братья меня будто током ударило. Что же.. магия зачастую связывает почище кровных уз.

«Без году неделя, а уже себе на уме! Пропускал замечания опытных наставников мимо ушей. Нет-нет, да и нарушал Устав. За подобные провинности новички нередко расплачивались головой. А с твоей и волоса не упало за все эти годы».

Мигель на секунду зажмурился, проглотив подступивший к горлу ком. Мало приятного выслушивать такое: острия колких язвительных слов лезли прямо под кожу. Губы же Мастера растянулись в блистающей острозубой улыбке, немного циничной и с лёгкой издёвкой. Зелёные глаза в пепельном полумраке будто светились изнутри. Мигель же был молчалив и недвижен, словно понурая статуя. Только пальцы его предательски дрожали, и едва уловимо двигались скулы на лице. Правда, пускай вполне очевидная, всё ж таки оказалась горька. Молодой маг чувствовал себя отвратительно, мечтая поскорее покинуть злосчастную квартиру, сбежать из-под прицела этих пронзительных глаз, беззастенчиво глядящих ему прямиком в душу. Быть обязанным – та ещё пытка.

После мгновения тягостной тишины, Мастер заметил насмешливо и прохладно: «Что, не нравится? Ну-ну». Циничная улыбка колдуна стала более сдержанной. А потом лицо его сделалось и вовсе серьёзным. Мастер резко схватил Михаила за запястье и развернул его руку ладонью вверх: «Доигрался, мальчишка?» В голосе отчетливо звякнула сталь.

В эту самую секунду Мигель резко вздёрнул подбородок, оторвав наконец взгляд от пола, и посмотрел в лицо бывшему наставнику. Просто вечер откровений, ни дать, ни взять. Печать алела на бледной коже точно кровавый росчерк. И больно жгла руку. Печать Сатурна.

Мигом позже, придя в себя, Мигель вырвал запястье из пальцев колдуна и стремглав бросился в коридор. Там не слушающимися руками он быстро натянул на ноги ботинки и, схватив пальто, собрался было выскочить на лестничную клетку. Он уже нажал на полированную ручку и отворил дверь, как вдруг та с силой захлопнулась обратно. Молодой маг нервно оглянулся. В прихожей, скрестив руки на груди, стоял Мастер и с неизменной насмешкой в зелёных глазах за ним наблюдал. А затем уже более жёстким тоном, нежели прежде произнёс: «Видно, этим ты мне и приглянулся тогда, когда я выбирал себе преемника. Своенравный. С характером. А ведь характер для чернокнижника – не последнее дело. Другие мальчишки-неофиты только и делали, что заискивали и бегали за мной, готовые на всё, дабы я обучал их. А ты никогда таким не был. И совсем не изменился. Знаешь, мне тебя не хватало. Подумай».

При этом колдун холодно усмехнулся и подошёл к замершему в оцепенении Мигелю, взяв того за подбородок и внимательно поглядев ему в глаза. Тот, в свою очередь, судорожно перебирал в уме варианты контрзаклятий, чтоб поскорее открыть наглухо запертую дверь и выскользнуть прочь.

Следя за происходящим в пределах воспоминаний Михаила, я пришёл в неописуемое негодование, которое то и дело захлёстывало меня с головой. Стыд. Страх. Горечь. Злость. Чувство вины – сколько же разных ощущений способен переживать человек одномоментно! Но я всё-таки решил просмотреть всё до конца.

Тени зловеще вились по стенам, корча в неописуемых гримасах свои уродливые лица. Глаза Михаила в потёмках лихорадочно блестели. После нескольких томительных секунд, растянувшихся на целую вечность, одна из магических формул всё же сработала, и ручка легко скользнула вниз. Дверь подалась назад, и Мигель выскочил на лестничную площадку, тотчас бросившись к ступеням.

Он бежал, не оборачиваясь, волоча по полу своё длинное пальто, которое по-прежнему нервно сжимала его онемевшая ладонь. Все тринадцать этажей вниз он мчался так, будто за ним гонится легион демонов, а то и не один. Мигель не слышал, но его память, однако, сохранила слова, сказанные ему вослед. Так вот, прежде чем с полнейшей невозмутимостью захлопнуть дверь, Мастер тихо и немного высокомерно бросил: «Ещё вернёшься, дорогой мой, непременно. Прибежишь. А то и приползёшь».

Глава 4. Дар Мафусаила.

Михаил, не сбавляя темпа, пересёк несколько заснеженных дворов, пока окончательно не запыхался и не рухнул на одну из скамеек. Минут пять пролежав на покрытых инеем досках, прижимая смятое пальто к груди, он недвижно глядел куда-то ввысь, в одну точку. Словно там, за дымными облаками, видел какую-то яркую недосягаемую звезду, холодно взиравшую сквозь ночь и миллиарды километров космических пустошей на Землю, роняя жемчуг зыбкого света прямиков в омут его потемневших глаз.

В конце концов, придя в себя и тяжело поднявшись, Мигель оделся и медленно побрёл домой. Он был безмерно разочарован этой предсказуемой, в сущности, неудачей, а помимо того разозлён и взбудоражен. На миг мне почудилось, будто бы сквозь ледяной ночной воздух эхом струится чей-то далёкий смех. Потусторонний, не знающий ни разочарований, ни жалости. Так смеётся космос, – содрогнувшись, подумал я. Внезапно глухая тоска на секунду сжала в своей беспощадной деснице всё моё существо. Мне казалось, этот пугающий своим безразличием смех я мог бы слушать вечно. Веч-но.

Кинопроектор чужих воспоминаний остановился. Я задумчиво сжимал в пальцах размотанную плёнку минувших событий, перебирая их, кадр за кадром, как разноцветные бусины на тонкой нитке. На душе было тоскливо и тревожно. Я чувствовал, что опять я во всём виноват, однако не имел власти переменить ни свой выбор, ни прошлое. Потому как прошлого уже не существовало. Равно и будущего. В пространстве витали невесомыми снежными хлопьями обманчивые фантомы людской памяти и нескончаемое, неисчерпаемое, как колодец без дна, «сейчас», полное до краёв гулкого эха.

…

Утомлённый чередой чужих потрясений, я, тяжко вздохнув, откинулся спиной на книжный шкаф. Заторможено раздумывал я над увиденным, пытаясь параллельно с тем усмирить столп ярких искр – ощущений, что ранили и обжигали разум, словно брызги лавы. Как много чувств – противоречивых, невыносимых, до отвращения неприятных или до ядовитого горьких. Витиеватые завихрения судеб в очередной раз ставили меня в тупик.

В первую очередь так меня занимало то, зачем это Мастеру, человеку с именем демона, обладающему такой-то властью, такой силой, человеку, вполне себе осведомлённому о происходящем на сей грешной Земле, вообще понадобился этот скрытный, замкнутый и бесшабашный мальчишка? Он ведь даже не был Посвящённым, так, первая ступень! Маг без прошлого – никто. Если ты не знаешь своих предыдущих воплощений, как уж сумеешь предвосхитить и спланировать будущие? Всего-навсего не в меру одарённый мальчуган и только. К тому же порядком безрассудный. Почему Михаил? Впрочем, я даже угадывал нечто смутное, и всё-таки никак не мог уяснить наверняка. Что же в Мигеле было такого?.. Неужто и впрямь.. ангельская кровь? Или даже.. свыше того?..

Навь всем вхожим давала имена. Меняла их. А вот молодому магу иного имени не выдумала, нежели то, что у него уже было. Разве что произношение немного другое. А суть одна. Михаил. Мигель. И помощников на Той Стороне у него не было. А ведь полагалось иметь! Странное дело.

Я устремил глаза в потолок.

Раньше-то мне казалось, Мигель ничего и никого не боится: я не раз своими глазами видел, как хладнокровно он управлялся с иномирьем, способным во чреве своём порождать такие кошмары, что впору и поседеть, а то и вовсе лишиться рассудка. Даже демоны не смогли устрашить его и сломить. А ведь они умели. А тут.. растерянность школьника, замешательство, местами переходящее в панику, сбивчивая речь... Михаил завсегда старался держать свои эмоции при себе, да на сей раз не вышло. Видно, кроме опасений за свою и мою судьбы, его ещё изрядно донимала совесть, ведь, как я понял, он не слишком-то учтиво обошёлся со своим наставником, давшим ему столь многое. Долг платежом красен. Да уж.

Я опять перевёл глаза на Мигеля. Почему Мастер вообще отпустил его? Почему не пожелал вернуть, когда тот сбежал? Он ведь мог. Найти и наказать, чтоб неповадно было. Хотя.. собственные синяки и шишки – пожалуй, лучший и самый наглядный пример того, как делать не следует. Никто не учится на чужих ошибках, ерунда всё это. Только свои и цепляют. И учат тоже только они, родимые.

..А, может, тут повинна ещё и задетая гордость? – рассуждал я. – Мол, какой-то подобранный на улице щенок вот так с лёгкой руки всё бросил и повернулся к своему благодетелю спиной. С малолетства учил его, и ты смотри!

..Или.. нет, всё было иначе, – засомневался я. – Мастер загодя знал, что настанет день, когда зазнавшийся юнец таки доиграется и прибежит к нему за помощью. И выжидал себе покойно, не делая лишних движений, как змея, таящаяся меж камней. Колдун сам дал ему вольную, не наказав за отступничество. Он был снисходителен и терпелив. Стал бы такой, как Мастер, размениваться на напраслину? Едва ли.

Колдун никуда особо не торопился: всё ж таки помирать ему не завтра. Сам вон решит, когда. Увы, вечно даже и такие люди не жили. Не положено. Дар Мафусаила – вещь, конечно, хорошая, но тем не менее нет-нет да и приходилось являться к Богине без лица на поклон самолично. Пускай и раз в несколько сотен лет.

А загвоздка-то вот в чём… Силу свою на Тот Берег не пронести. Хрупок мост над Огненною рекой. Налегке его перейти надлежало. А куда же такое наследство-то девать? Вот разве что передать кому-то, кто удержать бы смог. Люди – существа уязвимые, ненадёжные. Не по всякому плечу ноша. Да и среди магов лишь единицы сдюжили бы, свались на них такое вот «счастье». Это ведь вам не деревенская бабка-ведунья: три наговора, два приворота да колченогий чёрт из подпола в приданое. Тут сила такая, что впору горам содрогнуться. Да, задачка.

У других Мастеров и своего «багажа» было выше крыши: на них не скинешь. Нужен кто-то.. помоложе, кто сам ещё силой в полной мере не разжился. Но мог бы. И вот.. Михаил.

«Да-а, встрял пацан по самое не могу, – вдруг как всегда запросто влез в мои приватные думы двойник. – Не отпустят его теперь, как ты не выкручивай. Погулять дали и только, приключений на жопу пособирать. А потом за ухо хвать и снова за парту усадят. Нечего уроки прогуливать и шляться в сомнительной компании где ни попадя». Доппельгангер мрачно хмыкнул. Я же на диво внимательно его выслушал. А ведь он прав, шельмец!

«Ну-у, – протянул двойник. – Раз уж ты твёрдо собрался валить, я б на твоём месте поспешил. Руки в ноги!»Ноги в руки, – вкрадчиво поправил я.«Да хоть в узел завяжись! – огрызнулся двойник. – Главное, короче! А то, не ровен час, получишь по башке своей пустой. Бэнг!»

Я вздохнул. Как уж тут поспешишь? По рельсам вприпрыжку что ли в отсутствии поезда? Но доппельгангер промолчал.

Глава 5. Место силы.

Я тихо выдохнул, отвлёкшись от мыслей по поводу всего случившегося по моей милости. Дом мирно дремал в синем утреннем полумраке. Я же невольно задумался об Обители. И слова Привратника зазвучали в моей голове с прежней силой, заставляя что-то также мирно дремавшее внутри обеспокоенно встрепенуться и прийти в какое-то беспорядочное, судорожное движение.

«Океаны Тьмы не имеют значения. И Пустота вовсе не пустынна».

Я прикрыл глаза. Портал дастся нелегко. И если в принципе его и получится открыть, так он обойдётся нам дорогою ценой. Особенно Мигелю. Хотя и мне, по всему судя, тоже не за так. Сомнительное удовольствие. Если я вообще выживу. Если мы все выживем, – заключил я. – Ананта.. эта.. вещица. Змеиная кожа. Артефакт, который молодой маг, преступив через собственную гордость и совестливость, попросил у своего бывшего наставника. А ведь эта штуковина могла б и действительно оказаться неплохим подспорьем, – прикинул я. – А, вероятно, даже спасти чью-то жизнь. Ведь каким бы талантливым магом ни был Михаил, он всё-таки оставался человеком. А мой мир создавался не для людей. И посторонних не привечал. Ну при должном усердии я, может, сумел бы пройти во врата меж мирами, протиснуться в игольное ушко всей своей отяжелевшей от сомнений и тревог массой. Крошечный шанс как-никак наличествовал. Однако... – я осёкся, нервозно перебирая в уме упрямые факты. Нет, я не мог позволить Мигелю пострадать из-за моей прихоти. Плечо никто ему не подставит, помощи ждать неоткуда.

Судорожно шелуша в уме варианты, один хуже другого, и откидывая их, как прогорклые семечки, я просидел несколько часов к ряду, но так ни до чего толкового и не доискался. Однако некоторые соображения на сей счёту меня появились: Ананта. Если эта штуковина и впрямь способна менять реальность, искривляя пространство-время… – раздумывал я, лихорадочно растирая виски. – Да только как её раздобыть?

«Никак, – резонно заметил двойник. – Хотя.. пространство-время искривлять, говоришь? – он задумался. – Да, такая побрякушка нам бы не помешала».

Опять он пакость какую замыслил, – сообразил я. – Да толку-то с его козней? Пусть уж развлекается, лишь бы не трогал никого, да в мир не лез. Не его это вотчина. Вот и нечего воду баламутить. А я, пожалуй, пройдусь. Проведу небольшую разведку, прежде чем отваживаться на какие бы то ни было дальнейшие шаги.

Неслышно покинув нашу квартиру, я направился к дому Мастера, решив немного побродить окрест. Мне хотелось «прощупать» это место, понять, чего в принципе ожидать и есть ли в пространстве хоть одна небольшая брешь – маленькая червоточинка, через которую я мог бы протиснуться. Брать чужое без спросу нехорошо, но… Да едва ли оно выгорит вообще! Хоть издали прицениться.

Утро было холодным и свежим. Ясным до прозрачности, что случалось в это время года не часто. Толчёная бирюза густо покрывала небосклон, осыпаясь к горизонту бледно-розовым заревом. Я глядел на поблёскивающий в первых солнечных отсветах снег, укрывающий деревья, причудливой вязью заполняющий расселины и трещины и искристо змеящийся по крючковатым сучьям. Путь до нужного дома отнял у меня несколько часов. Я мог бы бежать, конечно, так вышло б быстрее, но не стал. Да и смотрелся б я, наверное, смешно, перепрыгивая сугробы. Ладно, время пока терпит.

Наконец моему взору открылся район из воспоминаний Мигеля. Я медленно брёл между потрёпанных временем девятиэтажек и не только, с интересом озирая окрестности и прислушиваясь к едва различимому гулу бетонных стен. А недалеко от нужного дома, где жил колдун, я ощутил какую-то странную напряжённую вибрацию. Во дворе же она усилилась многократно. Я был порядком измождён, однако столь сильный фон чуял без малейших стараний. Как здесь люди-то живут? Всё равно что на кладбище. Могильник тут что ли был… Непростое место. Нехорошее. Смертью разит, аж не продохнуть.

Встав в аккурат напротив нужного дома и опустившись на колени, я принялся разгребать ладонями снег, пытаясь добраться до земли. Осуществив задуманное, я сжал мёрзлую почву в горсти, вслушиваясь в её глухой низкочастотный пульс. О да, я был от истины недалёк. Почва явственно пахла тленом. Гниением. Трупными ядами. А ещё.. магией. Чёрной-пречёрной. Ритуальное что-то. Не могильник и не кладбище. Капище.

Я задумчиво размял смерзшиеся земляные комья пальцами. Давно дело было. А ты погляди, не выдохлось! Ну, по крайней мере, мне стало предельно ясно, чем руководствовался колдун, выбирая себе жилище. Раньше-то тут был пустырь, который долго не застраивали. Он зиял посреди домов внушительной проплешиной. Но жадность градостроителей в конечном итоге победила. Сколько уж народу полегло тут по время проведенья работ… никто не считал, но не мало. И вот итог.

Я медленно перевёл взор от земли в направлении дома. И тотчас замер, не шевелясь и не моргая, даже не разжав ладони с зажатой в ней землицей. На меня сверху вниз насмешливо и высокомерно взирали зелёные кошачьи глаза. За долю мгновения я оценил обстановку и попытался рывком подняться на ноги, но тщетно. Всё ясно, – хмуро отметил я. – Ведь это его земля, его жилище, его место силы. Но как колдун вообще узнал?.. Рой догадок и предположений стремглав пронесся в моей голове разноголосым цыганским табором. А в следующий миг сознание буквально вышвырнуло из тела мощным тяжёлым ударом, таким, словно меня, беспечно бредущего по рельсам, сбил поезд.

Лишившись осязаемой плоти, я возмущённой тенью застыл в стороне. И с неудовольствием проследил за тем, как моё тело, резко дёрнувшись, оцепенело, в бессилии расслабив руку с зажатым в ней мёрзлым грунтом, и склонило голову к груди, стоя на одном колене и опираясь на него локтем. Такая вот коленопреклонённая поза выглядела более чем унизительно. Я даже разозлился, чувствуя себя ни за что, ни про что оскорблённым, но вернуться обратно не смог, беспомощно следя за происходящим и не в состоянии ощутимо на него повлиять. Откуда Мастер возник здесь, будто из-под земли вырос?.. – досадливо, с лёгкой нервозностью озадачился я.

Портал. Моя внезапная, почти вздорная догадка тем не мене тотчас же подтвердилась: спустя секунду ни Мастера Андраса, ни меня самого во дворе уже не было. Зато не надо изыскивать способы пробраться в его квартиру, – насилу попытался я обнадёжить себя. – Другой вопрос – как мне теперь из неё выбраться?

Глава 6. Гуру.

Я очутился в просторной комнате с тёмными стенами, уставленной, как и прочие помещения, разномастным магическим антиквариатом. Однако пространство в середине пустовало. Чёрный пол был расчерчен магической символикой от и до. Глифы, руны, печати… Красиво. Тонкая-то какая работа. Искусная. Загляделся бы. Но не теперь.

Моё тело (и я вкупе) в свой черёд оказалось в аккурат одном из магических кругов в углу. Меня небрежно бросили меж окольцовывавших начертаний, будто груду бесхозного тряпья. Удивительно, как это Мастер сумел с такой завидной лёгкостью перетащить сюда нас двоих, даже бровью не поведя? – мелькнуло у меня в уме. – Я-то наивно полагал, будто я один тут такой умелец, по щелчку пальцев проворачивавший эдакий фокус. Ан нет. Размечтался.

Наконец колдун удосужился-таки снять досаждавший мне блок, и я смог в прямом смысле прийти в себя, тут же выпрямившись во весь рост и с нескрываемым негодованием глядя на Мастера. Тот стоял напротив и, едва заметно усмехаясь, изучал меня. Немного поразглядывав своё нежданное «приобретенье», он первым нарушил молчание, полюбопытствовав как ни в чём не бывало: «И что это за зверь шастает тут не спросясь, не представившись? Назовись».

Горделиво вздёрнув подбородок, я промолчал, скрестив притом руки на груди и выражая тем самым полнейшее нежелание отвечать на его вопросы и сотрудничать со следствием. Пускай Тёмные да нежить и ходили перед колдуном по струнке, я этого делать не собирался и власти его над собой не признавал. Мастер поди хоть слегка, да изумился подобной бестактности, но виду не подал. А ведь явно ждал, что вот прямо сейчас я подобострастно раскланяюсь, выложив все чины, званья да названья как на духу. Ведь даже высшие демонические иерархи представлялись как надобно, если их надлежащим образом спрашивали, конечно. Таков был Закон. Ну, падшего да при должности так врасплох не застали б, как меня вот.

Колдун на миг призадумался, оглядев меня со всех сторон уже более пристально, притом заложив руки за спину. Надо заметить, я ему сразу не понравился, стоило только зелёному взгляду скользнуть по моему лицу. Затем он вновь заговорил, с тенью лёгкой задумчивости в голосе: «Занятно. Есть в тебе что-то от демона, но ты не из их числа. Звучанье другое. Его не перебьёшь. Ну?»

Я в ответ демонстративно уселся на пол, не размыкая воинственно перекрещённых на груди рук. Выбраться из западни я, к величайшему сожаленью, не мог – круг держал крепко – до сих пор сказывались побочные эффекты от лекарских изысканий Тёмного. В общем, знай, из какого колодца пьёшь. А ни то козлёночком станешь.

«Бесёночком, – угрюмо шикнул двойник. – Взяли тебя за шкирку и кинули в загон для рогатого скота. Сиди и не рыпайся теперь уж».

Колдун, видя моё откровенное нежелание идти на контакт, подошёл ближе и пронзительно взглянул на меня. Скажу вам, это было весьма неожиданно и неприятно: удар был чисто энергетическим и.. довольно-таки болезненным. Словно с замахом плёткой стеганули. Я поморщился, то ли от этого отвратительного ощущения, то ли от негодования. Мастер же наигранно ласково заметил: «Что, не понравилось, мой хороший? Это так, по носу небольшой щелчок. Будешь упрямиться – так ты погляди только, видишь?» Колдун слегка развёл руки в стороны, как бы дозволяя мне обозреть перспективу.

Я настороженно огляделся по сторонам. О да, я их видел. К сожаленью.

«Могу познакомить поближе», – мрачно усмехнулся Мастер.

Помимо нежити с перешитыми лицами и заштопанными ртами тут доставало и кого похуже. Я мигом вспомнил желеобразного монстра, набитого трупными останками и пытавшегося меня со всем прилежанием разжевать челюстями разлагавшихся в нём мертвецов.

Заметив в моём лице перемену, колдун лишь презрительно усмехнулся. Словно хозяина непререкаемо. Скажет мерзким пожирателям мертвечины закусить мной – они с превеликим удовольствием исполнят. Будущность удручающая. Я молча уставился в пол. Какая бестолковая гибель, ни про что, ни за что. Ну, а кто виноват? Не предугадал, не рассчитал, что меня вот так запросто изловят. Натурально за шкирку. Я-то думал, и не заметят вовсе. Видно, кто-то донёс. «Доброжелателей» тьма. Или.. ну не знаю даже. Какая уж теперь разница?

Смирившись с неизбежным, я вспомнил об Обители. На миг образы родного мира затмило собой лицо Привратника в серебристой паутине плети. Я зажмурился и заметно опечалился. Неужто всё было зря?

Мастер тем временем придвинул старинный стул с высокой спинкой и сел напротив, после паузы проговорив: «Ну, что за трагедия, право слово? Расскажи, кто ты есть. Разве я многого прошу?»

Как же я устал непрерывно бороться за простое право быть. Отстаивать его снова и снова, что-то кому-то разъяснять, – раздражённо подумал я, судорожно перебирая волокна заклятий, но не находя и мизерного зазора.

«Видишь ли, эта комната была создана специально для таких гостей, которые не умеют себя вести в приличном обществе: уймись», – заметил Мастер невзначай, лицезря мои потуги улизнуть. А чуть позже, ещё раз смерив меня задумчивым взором, проговорил: «Вижу, что ты нездешний. Порядков не знаешь. Любопытно, каким это ветром тебя занесло в наши края, м?»

Я в ответ только пожал плечами, про себя дивясь его прозорливости. А колдун тем временем продолжил, подытоживая: «Высоко да далеко?» Я вздрогнул. От такого дела меня уже начинало коробить.

Хорошо хоть мысли мои были моими по-прежнему. Мастер тем временем вновь обратился ко мне: «Что возле дома моего выглядывал да вынюхивал, м? Снова гордое молчание? Подумал бы, подослал кто, но непохоже. Интересный, однако, экземпляр: для демона глуп, для ангела.. Света в тебе маловато. Те сияют, что глаза слепит, а ты так – проблесковый маячок». Мастер задумчиво посмотрел в сторону, поглаживая подбородок. Его насмешливость уже порядком выводила меня из терпения. Но я молчал.

Вдруг, прищурившись, и через несколько секунд вновь посмотрев на меня своим гипнотическим взглядом, колдун проговорил: «Постойте-ка, постойте. Ах, вот оно что: ты?»

Господи… Неужели он понял, узнал?! Про Мигеля, про.. всё?! А про ключи?! Я занервничал. И в голову стремительно полезло всякое. Если б я хоть на что-то ещё годился! Свернул бы ему шею и сбежал со змеиною кожей подмышкой: отчего-то сейчас мысль о душегубстве меня нисколечко не ужаснула – в конце-то концов эта чёрная душа погибла давно и без моего вмешательства и участия. Я же мог запросто избавить и себя, и Михаила от лишних напастей. Но ныне я был бессилен даже и в таком жестокосердном устремленье. Закрыв глаза, я с сожалением думал о том, к мало ценил собственное могущество, не сознавая его, воспринимая как данность от происхождения. Сейчас бы я оценил! О, я оценил бы и малую толику!

«То-то, – хмуро буркнул двойник. – Всё спустил в трубу, дурачьё».

Немного помолчав, Мастер размеренно произнёс с ядовитыми нотками в интонации: «А-а, значит, мальчишка нашёл себе нового гуру, так? Сомнительный выбор».

Колдун внимательно на меня посмотрел, видимо, желая услышать ответ непосредственно из моих уст. Я же изумлённо замотал головой, изо всех сил изображая, что всё сказанное им для меня – полная бессмыслица, и я искренне не понимаю, о чём вообще идёт речь. Но Мастер на моё безыскусное притворство не купился.

«Забавно даже».

«А вот ни разу!» – пробормотал я, что есть сил рванув неподатливую ткань ворожбы. И снова получил. Боль на сей раз была нестерпимой, но я, уже ожидая чего-то подобного, даже не вздрогнул. Я больше не желал показывать ему свою слабость. Мастер только усмехнулся – он, судя по всему, прекрасно знал, чего мне стоило хранить эту показную невозмутимость.

«Чему-то да ты его выучил, право, – с мрачной иронией продолжил колдун. – Бесполезному, но опасному. Задурил голову, наобещал с три короба злата да серебра. А сам гниёшь потихоньку. Смерть чужую пьёшь: не от хорошей то жизни», – подвёл черту Мастер. Я же пришёл в тихое бешенство. Вот уж не ему меня судить!

Колдун негромко рассмеялся: «Не мне? А кому же, м? Есть на примете достойный судия?»

Это плохо, совсем скверно, раз он и мысли мои прочёл, – пуще прежнего занервничал я, но злиться не прекратил.

«Оставлю-ка тебя для коллекции: чудо природы как-никак».

Я дёрнулся, и сызнова за свои опрометчивые телодвижения схлопотал. Меня стегали кнутом точно непослушную скотину, это ужасно выводило из равновесия.

Колдун, прекратив наконец надо мной насмехаться, прищурился, глядя в мои угольно-чёрные глаза. А затем проговорил спокойно: «Ну с тобой мне всё ясно. Теперь с мальчишкой поговорим. Пускай уж остальное он мне сам расскажет». Закончив предложение, Мастер демонически ухмыльнулся, едва обнажив белые острые клыки. От его интонации и этой улыбки мне сделалось не по себе: моя собственная судьба отступила на второй план, и теперь меня заботило лишь благополучие Мигеля, которого я волей-неволей втянул в такую-то катастрофическую передрягу. Если этот надменный демон хоть пальцем его тронет, если хоть как-то вздумает вредить ему…

«Если ты только посмеешь…» – прошипел я как-то совсем по-звериному.

Мастер перестал улыбаться и презрительно сморщил переносицу, ответив на мой выпад: «Посмею что? Вразумить? Ну это дело благое, дорогой. Кто ещё направит молодёжь, м?» И, выдержав паузу присовокупил: «А то уж он без пригляду в такие дебри влез, таких проблем себе нажил, – колдун сокрушённо покачал головой. – Сам ещё не понял толком, что натворил. Ну, как говорится: делу время, потехе час. Вот вы и потешились, довольно. Дурь из головы пора выбросить».

С этими словами Мастер вышел из комнаты, оставив меня в самых растрёпанных чувствах.

Глава 7. Фольклор.

Но не долго сиживал я в одиночестве: колдун вернулся со смартфоном, небрежно вертя его в руке. Неторопливо скользя пальцам, увитыми серебренными перстнями, по дисплею, Мастер нажал кнопку вызова. Трубку долго не брали. Я мысленно взмолился, чтобы Мигель и вовсе не ответил на этот разнесчастный звонок, но после томительного ожидания череду заунывных гудков прервал знакомый до боли голос. Внутри меня всё оборвалось и рухнуло в стылую бездну.

Михаил, со своей стороны, без приветствий и немного нервно спросил: «Что тебе нужно?»

Мастер, проигнорировав такую-то грубость, заметил в ответ, наигранно изобразив изумление: «Мне? Нет, радость моя, это ведь ты заявился с просьбой. И, кажется, забыл у меня кое-что своё». C этими словами, убрав трубку от уха, колдун как бы невзначай осведомился, глядя на меня: «Ну вымолвишь словечко?»

Я лишь плотнее стиснул зубы, бросив на него испепеляющий взгляд. А тот в свою очередь продолжил, вновь заговорив с Мигелем: «Норовистый. Но не шибко умён. Где ты только такого помощника выискал? Ах, дорогуша, – с театральным трагизмом вздохнул Мастер, – его ещё муштровать да дрессировать, только стоит ли выделки овчинка?»

Мигель молчал. В трубке слышалось лишь шуршание помех на линии связи. Затем он еле слышно осведомился: «И.. что дальше?»

Усмехнувшись, как мне показалось немного устало, колдун отозвался: «Хватит озорничать-то: пора и за ум браться. Дел невпроворот, а ты отлыниваешь». Затем вновь последовало угнетающее, но уже не столь продолжительное молчание, после чего Мигель бесцветным тоном бросил кратко: «Хорошо». На том все.

«Круто ты пацана подставил, конечно, – с издёвкой шепнул двойник. – А так ему и надо!»

Я отвернулся и уставился в стену, вперившись в едва различимый багровый узор, и почти беззвучно проговорил: «На что он вообще тебе сдался?»

Сперва колдун собрался, видно, в очередной раз отделаться какой-нибудь издёвкой, но передумал. Он вновь опустился на стул и, опершись подбородком на запястье, спустя несколько затянувшихся секунд, вымолвил: «Я учил его. А ты калечил. Нехорошо, знаешь ли». Помолчав, колдун продолжил: «В моём-то возрасте пора бы готовить себе смену. Да не всякий под стать. Время быстро течёт, точно песок сквозь пальцы: вот год минул, а вот и сотня лет канула будто и не бывало». Мастер задумчиво поглядел на свою руку, будто рассматривает камни, завораживающе сверкавшие в его перстнях. Особенно притягивал взор кроваво-красный рубин, окаймлённый белым золотом. Всё остальные кольца были серебряные.

«Пять коней подарил мне мой друг Люцифер

И одно золотое с рубином кольцо,

Чтобы мог я спускаться в глубины пещер

И увидеть небес молодое лицо», – некстати воодушевлённо, но как-то угрюмо продекларировал двойник.

Господи, творческого вечера с чтением стихов нам только что и не хватало! Откуда он вообще всё это берёт? – озадачился я. – Тоже ловит обрывки земного эфира, используя меня, как антенну?

Мастер же, приподняв бровь, поглядел на меня. Ну уж двойника-то он точно слышать не может! – забеспокоился я. – Никто ведь не мог! Даже демон! Наверное, в моём лице что-то да промелькнуло, – успокоил я себя, стараясь выглядеть до крайности невозмутимо. И поспешно спросил, повторяясь: «Ну так что, почему он?»

«Мальчишка.. тот сам себе цены не знает. Не понял пока. А я знаю. Ты только зазря его своими россказнями смутил. Молодость падка на сказки, ничего не попишешь. А жизнь.. она куда менее сказочна, чем хотелось бы, верно? Рутиной разве кого прельстишь? Тут авантюры, приключения подавай, спрятанные в чужих гробницах сокровища… Ничего, израстёт, остепенится».

После всего изречённого колдуном я как-то сразу притих. Поспорить с ним было сложно.

«А что вы.. чем вы..» – внезапно заговорил я, когда Мастер поднялся и уже было собрался уходить, не найдя меня интересным собеседником. Колдун оглянулся и ровно уточнил: «Чем мы занимаемся? О, это не такая уж великая тайна: примиряем Явь и Навь».

Я озадаченно поглядел на него. Мастер вздохнул, видя, что я ничегошеньки не понял, и ответил, хотя мог просто послать меня куда подальше вместе с моим неуёмным любопытством: «Мы делаем всё, чтобы сказки и легенды таковыми и оставались. Всего лишь фольклором, не более. А ведь когда-то это были вполне себе достоверные исторические свидетельства: чудища, нежить и прочие Навьи отпрыски вовсю сновали по земле. Людям же несладко приходилось».

«А вы.. эти два мира…» – робко озвучил я.

«Помогаем находить точки соприкосновения, верно, – досказал Мастер. – Это непросто. У каждого здесь свой интерес. Однако, как показала практика, с соседями лучше торговать, а не воевать».

Я вдруг вспомнил Ленор. И того несчастного покойника из канализационного коллектора. Жуткая жуть. «Ну и методы у вас!» – с некоторой долей негодования выдохнул я.

«Уж какие есть, – равнодушно бросил Мастер. – А ты как хотел? За всё своя цена назначена, своя плата положена. А теперь извини: рад бы ещё поболтать, раз уж язык у тебя развязался, но, пожалуй, отдохну немного. Ночь выдалась ещё та. Ты посиди тут, не скучай. Почитать, может, чего изволишь? – колдун милостиво кивнул на высокий книжный шкаф. – «Книгу стражей», положим, или «Амдуат», нет?» Я отрицательно мотнул головой.

«Ну как хочешь», – пожал плечами Мастер и ушёл, оставив меня размышлять обо всём и сразу.

Глава 8. Великий шёлковый путь.

«Мать Тереза, блять, ты смотри! Благостью прёт аж за версту! Явь и Навь они примиряют, а, кудесники нашлись!» – недовольно высказал двойник вслед удалившемуся колдуну. Тот ему, очевидно, не понравился. Ему вообще никто не нравился, кроме него самого. Он-то, по его же разуменью, был самый лучший, самый умный, и сам себе приятный.

Вот это да, конечно, – в свой черёд поразмыслил я. – Торговать, а не воевать!

«Великий шёлковый путь нервно курит в сторонке», – вставил ремарку доппельгангер.

Представляю, какая тут в ходу валюта, и какие товары, – поёжился я. – Лучше и не знать, наверное. Зато.. покой да благодать установились наконец-то, ну, относительно, – на диво трезво рассудил я.

В дела людей давненько никто не вмешивался, мором деревни не выкашивал, города подчистую не изводил. Всё сами. Никаких тебе больше Змеев о трёх головах и великанов-людоедов, да и вообще встречи нос к носу даже вон с мелкой нечистью стали событием. Расслабился род людской, ох расслабился. Достоверные хроники превратил в небылицы для детишек. Такой-то им дали шанс на спокойное-мирное житьё-бытьё, а они…

«Крошат друг друга в щепки, – хохотнул двойник. – Шинкуют, словно салатик. Ну, зато всё сами, как ты заметил. Ай, молодцы!»

Ну тут я был с ним полностью солидарен.

..А, может, зря? Общий враг он ведь как? Объединяет. А в отсутствии чудовищ в них неизбежно обратились люди.

После таких вот размышлений мне вдруг больше, чем когда-либо захотелось попасть домой. Да, нам и своих проблем хватало, но то были именно, что свои проблемы. А вот увязнуть с головою в чужих...

«Да ты уже, – недовольно фыркнул доппельгангер. – По самую макушку влез, так, что за уши не вытянешь из этой выгребной ямы!»

Я пропустил его издёвки мимо ушей. И ненароком вспомнил небо над Обителью – сапфирово-чёрное, усыпанное самоцветами звёзд, половину которого занимал гравитационный след нашего погасшего солнца, царственно удерживая обращавшиеся вокруг небесные тела.

Упирающиеся в поднебесье стены Храма. Фрески Вечности, вырезанные на них. Песок. До самого горизонта. Бескрайнее море чёрного песка. Что меня ждёт там? Есть ли это «там» вообще? А вдруг Мигель прав и…

Я, что есть силы, зажмурился. Нет, быть не может. А Привратник?! А Хранитель?! Не приснились же они мне! Значит, что-то да есть. Как иначе? Всё выведаю. Всё узнаю. По-другому нельзя.

Я измученно закрыл лицо руками. Затем, убрав ладони, придирчиво поглядел на них. А после недолгого раздумья проткнул себе палец. Нашло что-то. Решил удостовериться, что бодрствую, наверное. И что весь этот чудовищный бред мне не снится. Нет, в моих жилах по-прежнему текло нечто иное, отличное от человеческой крови. Только эфир ныне стал куда менее подвижным, чем раньше.

«Ты ещё в нижних мирах потрапезничай, – ехидно посоветовал двойник. – Вообще хорошо будет! Рога с копытами отрастут, красотища! Да хотя бы хвост на худой конец! И будешь ты у нас.. хер знает.. василиск! С башкой петуха и куриными мозгами! Зато хвост!»

Что-то он увлёкся, – обиженно подумал я. – Нашёлся моралист тоже мне. Лучше уж в Преисподней из ручейка испить водицы, чем на Земле вдохновенно потрошить людей с уменьем заправского мясника.

А тем временем порез на руке, к моему несказанному облегчению, всё так же быстро и беспрепятственно затянулся. В этот момент до моего слуха донёсся едва уловимый скрип отворяющейся двери. Я, сцепив ладони в замок, крепко сжал их, напряжённо вслушиваясь. Мигель.. он всё-таки пришёл. Мне вдруг стало холодно и неуютно. От того, что он здесь. От того, что он здесь по моей вине.

Без лишнего жеманства сразу с порога Михаил спросил: «Что с ним? Что ты сделал?»

Мастер в свой черёд невозмутимо предложил своему гостю сперва снять пальто. А уж потом поговорить. И только после этого отвёл его в эту злосчастную комнату. Я угрюмо устремил глаза в пол, представив, как, должно быть, сейчас выгляжу со стороны.

«Паршивенько», – подсказал двойник. Как всегда кстати и исключительно любезен.

Стоя напротив, Мигель с сочувствием поглядел на меня. Я же, не смея поднять униженного взора, сосредоточенно рассматривал собственные когти. В свой черёд склонившись к уху молодого мага, Мастер вкрадчиво проговорил: «Как видишь, твой строптивый питомец в целости и сохранности: я его не обижал. Почти». Проговорив это, колдун усмехнулся, сверкнув белыми зубами. Но Михаил даже не взглянул на него – он смотрел на меня, а затем тихо спросил: «С вами всё в порядке?»

Я медленно поднял глаза и виновато поглядел на него.

За меня ответил Мастер: «Всё с ним хорошо – пострадало лишь его самолюбие. Кстати, он сам ко мне заявился: искал аудиенции, так сказать».

Мигель изумлённо уставился на колдуна, а тот с усмешкой продолжил: «Мне ли не знать, кто по моей земле хаживает? Вынюхивал что-то окрест. Вот я и решил утолить его шпионское любопытство. Ох, моя радость, до чего всё ж занятные у тебя друзья». Колдун иронично покачал головой. Мне же происходящее нравилось всё меньше и меньше.

«Он пока побудет у меня, ты не против? Такой экземпляр. Хоть рассмотрю получше», – снова заговорил колдун, так как мы оба молчали. Михаил тихо вздохнул. Вот прямо сейчас он мне помочь ничем не мог. Да чего уж, я и сам не мог себе помочь.

«Не надо печа-алится, вся жизнь впереди, – напевно прошипел двойник. – Вся жизнь впереди: сиди да сиди! Тьфу ты, балбесина!»

Мастер же перевёл на меня взгляд и спросил: «Он всегда такой, м?»

Я недоумённо распахнул глаза.

«Кто?» – неуверенно уточнил я вполголоса.

«То стихи декламирует, то песни распевает, – продолжил колдун, а я так и раскрыл рот. – Нескучная компания, однако».

Мигель озадаченно поглядел на меня, потом на Мастера.

«Подселенцем-то его не назвать, – задумчиво высказал тот. – Суть вроде как общая. Но что-то да не то. Одна нога здесь, другая там».

Похоже от такого дела не только я сам потерял дар речи, но и доппельгангер знатно обалдел. И как-то даже застеснялся, примолк сразу. Привык он к приватности меж нами: нести, что вздумается и за языком не следить. А тут его изобличили, как вошь захребетную.

«Сам ты вошь! – не выдержал двойник. – Псина тупая! Сиди на поводке и не тявкай!»

Мастер усмехнулся: «Да вы ещё и не в ладах, надо же».

«Что.. – осторожно вставил словечко Мигель. – О чём вы?»

Я тут же пожалел, что сам не рассказал ему про двойника. Вот теперь за меня это сделает кто-то другой.

Нет, Михаил его видел, конечно. Разок. Тот его даже ударил, подлец. Но после этого тему мы как-то не поднимали и не обсуждали. Других забот доставало. Молодой маг мне в душу не лез и с пристрастием не допрашивал. А я.. а что я? Я молчал. Не хотел себя дискредитировать ещё и вот этим вот.

«Не всё ты про свою ручную зверушку знаешь, ох не всё, – выдохнул Мастер, опустив руку на плечо Михаилу. – А стоит ведь интересоваться такими вещами: с кем ты работаешь, чего от помощника ждать следует. Легкомысленно за просто так доверять, не зная всей подноготной, дорогуша: итог может быть весьма и весьма печальным».

Мигель опустил глаза и задумался. Я угрюмо вперился в узорную вязь магических кругов на полу. Доппельгангер затих. И только Мастер едва заметно усмехался. Кажется, наша дурная компания его здорово развлекла.

«Арлекины и пираты, циркачи и акробаты, – недовольно пробубнил двойник. – Блядский цирк!»

«Пожалуй», – запросто согласился с ним колдун.

Глава 9. Диковинка.

«Ну немного развеялись, а теперь о делах, – будто и вовсе забыв о нас с двойником, переключился Мастер на Мигеля, переменив тон. – Эта печать на твоей руке: плохое подспорье для некроманта, ты не находишь?»

Видно было, что сказанное Михаила сильно задело: он явно смутился и растерялся, снова уподобившись набедокурившему школьнику. Тема была больная, уж как есть. А последствия…

«Спросить бы с тебя за это. Где ты таким подарком судьбы разжился, м, радость моя?»

Молодой маг молчал. Да и что он мог ответить? «Я искал ключи божьи и прогневил Марану-Смерть своим неподобающим любопытством и не знающей границ дерзостью?» Такое себе объяснение. Тут ещё мы с двойником пособили, конечно, не в последнюю очередь. Ну с нас уж тем паче какой спрос?

Глядя на Михаила, Мастер только вздохнул: «С демонами ещё можно сторговаться. А вот со Смертью сложнее. Ты ведь знаешь сам, так?»

Мигель, не глядя на собеседника, лишь удручённо кивнул.

«Тут какой откуп не предложи – всё может оказаться недостаточно», – Мастер задумчиво погладил подбородок.

Я же рассеянно наблюдал за лучами Солнца, проходящими сквозь тяжёлую пурпурную портьеру, занавешивавшую окно. Бледный зимний свет окрашивался алым, заливая кровавым сиянием просторное помещение и утопая в массивных старинных зеркалах, висевших одно напротив другого. Багровые блики дробились в замысловатых узорах перстней колдуна, мерцая искрами в гранях заключённых в оправу камней.

«Скоро Йоль, день открытых врат, – проговорил Мастер, глядя куда-то в сторону, будто разговаривает сам с собой. – Посмотрим».

Вероятно, у него были какие-то свои соображения, в которые нас посвящать он нужным не счёл.

«Ну что же, вот тогда и приходи, – вновь глянув на Михаила, нервно поглаживавшего чёрный обсидиан в собственном кольце, подытожил колдун. – Если будет судьба благосклонна, всё решится в твою пользу. А нет.. сам виноват».

Мигель еле уловимо вздрогнул. И вышел из комнаты, напоследок мельком глянув на меня и шепнув беззвучно: «Всё будет хорошо».

Мастер не стал его провожать. Вместо этого он подошёл к окну, отодвинув тяжёлые шторы, и некоторое время задумчиво глядел куда-то вдаль. Кажется, мы подкинули ему целый ворох увлекательных проблем. Вообще создавать проблемы из ничего становилось почти что нашей профессией.

Удивительно, что колдун решил всё же взяться за это дело: пожалуй, Михаил впрямь не знал себе цены, раз с ним так долго возились, несмотря на всего его выходки.

«Почему именно это место? – внезапно спросил я, да так невозмутимо, будто мы давно и непринуждённо беседовали. – Фон остался, но.. не один век прошел!»

Мастер оглянулся. И на диво ответил: «Можешь считать меня старомодным, но я люблю, так сказать, «обжитые» места. Давным-давно меня здесь сожгли на костре, представляешь? Да, помнится, были времена…» – колдун усмехнулся, как мне показалось, с некоторой ностальгией. Мне же стало немного не по себе. Гореть заживо.. ну.. мне казалось, это далеко не самый приятный досуг. Да и кто б посмел и сумел провернуть нечто подобное.. с ним?

Будто прочтя всё это в моём лице, Мастер отозвался: «А ты думаешь я один такой? Нет. Есть и другие. Случались раньше у нас.. как бы выразиться.. конфликты. Не могли найти общий язык касаемо некоторых рабочих моментов», – колдун усмехнулся, снова поглядев за окно, видно, припоминая, как это было. Будто молодость вспоминал, ей богу. Золотые деньки. Не по себе даже становилось.

«Сферы влияния не поделили? По методам не сошлись?» – аккуратно уточнил я.

«Вроде того, – кивнул Мастер, по-прежнему не глядя в мою сторону. – А сейчас время другое: так вопросы уже никто не решает. Ты знаешь, даже жаль. Больше стало волокиты. Переговоров, компромиссов. Утомляет. Но что поделаешь?»

«И Ленин такой молодой, и юный октябрь впереди!» – вдруг пропел как на духу двойник, да так громко и бодро, что я аж дёрнулся вперёд, впечатавшись лбом в магическую вязь окольцовывавшей меня западни. И тотчас отшатнулся назад, недовольно растирая лоб.

Мастер же хохотнул, поинтересовавшись: «Что, допекает он тебя? Как есть вижу. Зато всегда компания».

«В гробу я видал такую компанию!» – слаженным хором выпалили мы.

«Вот уже и спелись, – усмехнулся колдун, видя наше непререкаемое единодушие в этом вопросе. – А насчёт в гробу.. скоро там и окажетесь. На пару».

Мы оба нервно прикусили языки. Так вот что за откуп! Так вот оно как!..

«Знаешь, что Марана любит поболее жертвенной крови, м? – глядя на меня своими пронзительно-зелёными глазами поинтересовался Мастер. – Диковинки. Есть у неё шкатулка для иных занимательных безделиц. Вот прямиком туда вы и отправитесь: хотелось ведь разузнать, что да как на Том Берегу? Разузнаете. Уж как есть разузнаете».

Огорошив меня своим откровением, колдун преспокойно вышел из комнаты.

Я же так и остался сидеть в багряном зареве меркнущего за окном света, утопать в озере остывающей крови закатившегося за край небес Солнца.

Глава 10. Мёртвое божество.

Когда стемнело, угрюмая комната преобразилась: стены сверху донизу покрылись алой магической вязью, потолок тоже оказался изукрашен резьбой. При дневном свете всё это в глаза не бросалось, только пол… А вот ночью…

Хмурые тени расползлись по углам, предпочитая густой зимний мрак чахлому дневному свету. Но с ними, как ни старался, заговорить у меня так и не получилось: не зря всё-таки им зашивали рты. Ну это касаемо заложных. А вот остальная нечисть и вовсе, похоже, людским языком не владела – тут меня тоже ждала неудача.

«Замечательно, блять! Просто хорошо!» – злился двойник.

Его, как я понял, наше совместное будущее не вдохновляло ничуть: я был его единственной дверью в мир. А коль скоро он её лишится.. придётся ему пребывать исключительно там, где он есть. А это «райское» местечко ему вовсе не нравилось.

«Тебе-то чего? – нарочито ровно спросил я. – С тобой ничего не приключится. Наверное».

«Сволочь, а! Не приключится, говоришь?! – рыкнул он. – Ну если Смертушка к рукам не приберёт заодним с твоей пустой башкой, то будет кое-что похуже!»

«И что же?» – стараясь казаться почти не заинтересованным, уточнил я.

«Пиздец! – гаркнул двойник. – Один. Большой. Беспросветный. Пиздец! Конец всему, нахер!»

«Ничто не вечно под Луной», – нарочито вернул я ему его же слова, когда-то брошенные мне так некстати.

«Ну ты тварь.. – с плохо скрываемой яростью выдохнул он. – Подожди, попляшешь ещё!»

«Так мы оба в ближайшие дни попляшем, – всё так же равнодушно заметил я. – И причём под чужую дудку».

Тело, внезапно утратив повиновение, качнулось. И плотненько впечаталось лицом в окольцовывавшее нас заклятье. Это было ужасно неприятно, но я не мог отстраниться, бессильно царапая когтями пол. Жгучая боль. Боль.. почти так. Доппельгангер будто держал меня за шиворот, предварительно ткнув носом в пылающие уголья. Похоже я сильно его разозлил.

«От-пу-сти», – еле выдавил я. Казалось, чёрная ворожба вот-вот прожжёт кожу.

«Хренушки!» – прошипел он, не ослабляя хватки.

Представляю, как это выглядело со стороны. Тени мертвецов и иже с ними, тотчас потянулись к нам, заинтересованные невиданным зрелищем: эдаким самобичеваньем. Они обступили меня плотным кольцом, с любопытством заглядывая мутными бельмами или чёрными провалами глазниц в моё перекошенное болью лицо.

«Извинись, гад такой!» – прорычал двойник.

«За что это?!» – терпя из последних сил, фыркнул я.

«За то, что ты такой, бля, утырок!» – рявкнул он.

Но я не собирался снова ему потакать. Нет уж! Он меня кроет последними словами, а я еще и извиняться должен?! К тому же было у меня кое-что, камнем припрятанное за пазухой. Я закрыл глаза и вспомнил.

Тихий-тихий день. Пепел, кружащий в воздухе точно снег. Радужные разводы, скользящие по поднебесью. Биение вязких волн о прибрежные скалы. Я поворачиваю голову и вижу.. её. Свет в бирюзовых глазах искрится алмазной россыпью.

Она не была человеком. Но лицо у неё было вполне человеческим. Таким нежным и юным, что захватывало дух. Ангельским.

Она не была человеком. Но у неё было людское имя.

Полина.

Вдруг мёртвая хватка двойника разжалась, и я резко откинулся назад, выдохнув и судорожно растирая онемевшую половину лица. Уродливые тени разочарованно расступились. Такой безыскусный финал нашего совместного шоу их явно не удовлетворил. Слили концовку, как говорится. А какое было многообещающее начало!

«Полина…» – прошептал я, как бы пробуя звуки на вкус. Дурманящая сладость. Пронзительная горечь.

«Просто. Закрой. Рот», – еле слышно процедил доппельгангер так, словно ему в миг всё нутро вынули.

«Расскажи о ней?» – внезапно спросил я, будто ничего не произошло. И мы не сцепились с ним только что, как дворовые псы.

Отчего-то сейчас я разговаривал с двойником вслух, а не про себя как обычно. Едва ли это что-то меняло, разве только настроение, самую малость. Будто я говорю с кем-то по-настоящему живым. А ведь двойник таковым не был.

«Ещё чего», – всё так же глухо отозвался он.

«Возможно, это один из последних наших разговоров, – вздохнул я, оглядевшись по сторонам. – Неужели тебе не хочется самому.. вспомнить…»

«Что вспомнить? – язвительно прошептал двойник. – Как я её убил?»

У меня не могло пересохнуть в горле. Но отчего-то пересохло.

Некоторое время я просто не находил слов. И ничего толком не понимал. Как это возможно? Зачем? За что?! Я ведь был доподлинно уверен, неколебимо, абсолютно что он.. он любил её! Да, одну в целом мире, но любил!

«Почему?..» – на силу высказал я, будто клещами тянул это слово из сведённого спазмами горла.

«Потому», – почти неслышно откликнулся доппельгангер.

Мне показалось, он еле заметно вздохнул. А потом вдруг заговорил, хотя я уж думал, как всегда отмолчится: «Да всё из-за ключа этого драного. Полина.. – от её имени он будто на миг задохнулся, судорожно схватив воздух. – Она была.. божеством. Двуликим. Двуединым. Милосердным. И карающим. Как Смерть. Сотворяла красоту. И с тем же ребяческим восторгом стирала в порошок. В том была гармония мира. Её гармония. И ключ я достал для неё. Ведь для нашего Создателя я бы палец о палец не ударил, ещё чего! Но Он меня обхитрил. Я тогда не знал всего того, что знаешь ты сейчас. Я был первым в нашей долбаной троице камикадзе. Я думал.. вот ключ.. и я подарю ей..»

«..мир», – досказал я за двойника, зябко поведя плечами и вспомнив свой не столь уж и давний разговор с Мигелем.

Злокозненное хитросплетенье нитей. Липкая паутина. Господи…

«Да, – всё так же обеззвучено выговорил доппельгангер. – Но ключ этот мир только изувечил. Всё стало меняться. Все стали меняться! И она.. тоже. Я.. – он внезапно умолк, будто вдыхает поглубже. – Я.. не хотел.. чтоб она стала.. сделалась таким же чудовищем.. как все вокруг.. все, кто выжил. Она сама попросила… И я исполнил».

Воцарилась мёртвая тишина. Ни у меня, ну моего собеседника больше не было слов. Обожжённые щёки холодили иголочки инея. Слёзы. Мои. Его. Сразу за нас двоих.

Глава 11. Лёгкость бытия.

В последующие дни в помещении, где держал меня взаперти, Мастер не появлялся, и я просто сходил с ума от скуки и гомона собственных мыслей, будучи законопаченным в тесной угрюмой клетке. Двойник после нашего задушевного разговора молчал, словно воды в рот набрал. И в общем я понимал его. Застарелая рана всё ещё саднила. Как ни пытался он делать вид, что всё у него сложилось бы замечательно, если б не придурки вокруг, это было не так. Когда тебе вспарывают брюшину и внимают внутренности, с энтузиазмом убеждать всех и вся, как здорово тебе теперь живётся, с этой-то пустотой внутри – дохлый номер. Даже если ты будешь называть пустоту лёгкостью. Вот этой-то самой невыносимой лёгкостью.. бытия. Почему только он не хотел.. умирать? Зачем и за что боролся?..

«Знаешь, что она мне сказала.. тогда.. в конце..» – внезапно отозвался он в ответ на мои раздумья.

«Что?» – как можно мягче спросил я.

«В ответ на моё: «..твой мир умирает!», она сказала мне: «Нет, мой мир остаётся жить. Потому что теперь.. это ты». Вот я и живу. Понимаешь, ну? Потому что она.. ну и потому что видал я чёрный ветер.. и вот туда, откуда он дует, я совсем не хочу».

Я закрыл лицо руками. Лучше б я всего этого не знал.

«Грёбаное любопытство, да?» – хрипло усмехаясь, проговорил двойник.

«Да», – согласно выдохнул я.

«Прибьёт он нас, как ты думаешь?» – буднично поинтересовался двойник.

«Да кто ж скажет?» – устало откликнулся я.

«Ну поглядим хоть, что за номер для нас подготовили. Попрыгаем, а? Але-Оп!»

Я невольно усмехнулся: «Поди придётся».

Мы снова замолчали.

Тишина стояла кромешная. Только лишь изредка я слышал шаги в коридоре, шелест вороновых крыл, резкий гортанный птичий говор. Мастеру и без моего, похоже, хватало забот. Тем паче в это непростое времечко. Зимнее солнцестояние как-никак.

От безысходности я наперечёт вызубрил заковыристые названия всех без исключения фолиантов в книжном шкафу напротив, прочитав их на корешках не по одному разу как сверху-вниз, так и снизу-вверх. Тягостные раздумья же не отпускали меня из своих тисков ни на минуту, беспощадно сдавив виски, и, как на инквизиторских пытках, всё затягивали и затягивали злополучный винт. Я думал о Родине. Я всерьёз беспокоился о будущем Мигеля. Украдкой вспоминал Хлою, опасаясь, что двойник меня снова поднимет на смех за такую-то глупую привязанность. Он-то любил божество, а я.. человека. Хотя.. ему в общем тоже было сейчас не до смеха. Интересно, а она.. она.. обо мне вспоминает?

Вороша в уме факты и домыслы, я мучился от неразрешимости поставленной мной же самим передо мною задачи. И гнетущего давления сложившейся ситуации в целом. Как же глупо всё получилось-то опять! А я ведь просто хотел сыграть партию с Богом, но, видно, затевать такие-то заносчивые игры не стоило: они всенепременно выходили боком.

Наконец Мастер Андрас всё-таки соблаговолил заглянуть ко мне. Вероятно, ему стало любопытно, как я переношу своё постыдное заточенье, а, может, просто нашлась ничем не обременённая минутка. На предплечье колдуна лениво переминался с ноги на ногу ворон, которого тот любовно поглаживал по блестящим иссиня-чёрным перьям. Я всё так же сидел в углу в ровно очерченном круге, не шевелясь.

«Ну как ты тут поживаешь, дорогуша? Не заскучал ли? – насмешливо осведомился колдун. – А то всё дела-дела, некогда тебя навестить…»

Я, не моргая, посмотрел на Мастера.

«Хотя в такой-то развесёлой компании, когда уж тебе скучать», – усмехнулся тот в ответ.

Я молчал.

«Ты что, тут подкоп рыл? – изучая исцарапанный когтями пол, предположил колдун. – Ну это ты зря. Коготки не затупились?»

Я его издёвок не оценил.

«А знаешь, – снова глядя на ворона, а не на меня, продолжил Мастер. – Я ведь понял, кто ты есть».

Я надменно фыркнул и отвернулся (кое-чему двойник меня научил), бросив небрежно: «Ну уж конечно».

«Не думал я, что кто-то ещё остался, и скитается себе по миру», – задумчиво добавил он, будто общается с птицей, а не со мной.

Я замер, насторожившись. Что-то в его интонации меня зацепило.

«Такая пыльная древность, удивительно, – Мастер покачал головой. – Всё равно что доисторического ящера живьём откопать».

Я не выдержал и посмотрел на колдуна.

«В каком заповедном ларце ты пролежал, м?»

Поднявшись на ноги, я встал с Мастером лицом к лицу. Я был лишь немногим выше него, так что…

..А ещё мне вспомнился саркофаг. Вот уж и впрямь.. время в сей каменной темнице просто рассасывалось, терялось, таяло. Минуты, века, эпохи… Я не знал, сколько это всё длилось. Кроме того, разве, что примерно восемь сотен лет назад меня сюда занесло звёздным ветром. Взрывом сверхновой. И только.

«Видал я таких последний раз уж и не скажу, когда…» – всё так же отрешённо проговорил Мастер, даже не обернувшись ко мне.

Я вздрогнул, опершись ладонями о невидимую стену. Видел.. таких, как я?! Привратник. Кто же ещё?! Хотя.. не знаю. Не знаю!

Позабыв все земные языки в единочасье, я неотрывно глядел на Мастера широко раскрытыми глазами и ценой огромных усилий всё же извлёк на свет божий щепотку словес, выдохнув: «Кого?.. Какой он был?..»

«Да как и все прочие», – таки удостоив меня взглядом, кратко ответил колдун.

Сдерживающее заклятье больно щипало ладони, но я и думать о том забыл.

«Ладно-ладно, что-то ты разволновался, – хмыкнул колдун. – Пойду, не буду тебя тревожить. Отдыхай. Смерть, она всего только раз приключается, с тобой-то уж точно».

И он опять ушёл. А я даже что сказать, не нашёлся! Слишком много всего я хотел бы произнести, потому, хаотично сгрудившись, слова застряли в гортани. Да там и остались.

«Давай я скажу, можно?» – на диво обходительно осведомился двойник.

Я кивнул, боясь подавиться собственными же вопросами.

«Блять», – обречённо выдохнул он моими устами.

«Да», – на силу выдавил я.

Глава 12. Сердце Бога.

Минул ещё один день, долгий, как добрая сотня лет. Я по-прежнему тоскливо прислушивался к смутным далёким звукам, к гулкой тишине, разглядывал охранявшую меня денно и нощно нежить, безрезультатно терзая упругие волокна заклятий. И думал о том, справлюсь ли со своими соглядатаями, если вдруг чудом преодолею границу магического круга? Чем чёрт не шутит? Однако, как не переворачивал я условия задачи, приходил к неутешительному выводу: ни исподволь, ни в рукопашную – ну, вообще никак не выходило. Одолеть всю это свору шансов не было. А сбежать? Выскочить из западни и тотчас рвануть в Навь и… Хотя.. там-то разве ж не ждали меня? Ну.. там хоть спрятаться легче. Следы запутать.

Сгустился ещё один зимний вечер, просочился сквозь завешанное плотной тканью окно, окрашиваясь кровавым, и украдкой глядясь в зеркала. Но коротать ночку в малоприятном обществе мертвецов мне на сей раз не пришлось.

«Ну, здравствуй, как ты тут? Успокоился? Это хорошо».

Я одарил колдуна ничего не выражающим взглядом.

«Я тут подумал», – начал я равнодушно.

«Ну времечко у тебя было», – согласился он.

«Тогда, в Нави.. это ведь.. когда мост.. Радужный.. и Мигель, и эти твари ещё».

«Чуть не разорвали вас на куски?» – спокойно уточнил колдун.

«Да. Спасибо», – внезапно выдал я.

«Не за что, – пожал плечами Мастер. – Мальчишку мне тогда едва не угробил. Юркий, вёрткий, но глупый ты».

«Я не хотел, – внезапно смутился я. – Я просто.. не знал».

«Вот будешь ты ещё оправдываться перед ним! Нехер!» – влез в диалог двойник, как всегда, без лишних церемоний.

Но Мастер его будто и вовсе не заметил. Мол, пускай себе болтает, как радио, на заднем фоне. Очень невоспитанное радио. Без цензуры.

Вдруг тишину нарушил звонок. Я замер. Колдун же вышел в коридор, отворить дверь. Как, уже сегодня?!

Я узнал эти шаги безошибочно, и даже уловил едва уловимый аромат мирта, тут же прокравшийся в квартиру. Мне захотелось скулить, выть на эту Луну, что безучастно глядела сквозь зашторенное окно.

Увы, Михаил был уже здесь. А лучше б… А что лучше-то?

Интересно, он знает, какая цена на откуп Смерти назначена за ту печать? – судорожно прикинул я. – Едва ли.

Я поднялся на ноги, обратившись лицом к дверному проёму. Мужчины вошли в комнату. Мигель сдержанно со мной поздоровался, спросив, всё ли со мной хорошо. Мастер только вздохнул, покачав головой, и заметил: «Ты его как хромоного пса опекаешь, не иначе».

Молодой маг ничего не ответил, он явно нервничал. Может, из-за предстоящих торгов с безликой Богиней? Ну, тут нервничали мы все. Кроме Мастера Андраса, пожалуй. Он ничем себя не выдавал.

Колдун первым вышел из комнаты, а Михаил двумя секундами позже. И в этот самый миг я увидел, как из-под манжеты его рубашки выскользнуло что-то, и это что-то он стремительным жестом перебросил мне. Я мгновенно схватил вещицу и зажал в ладони: это оказался какой-то белый камешек с вырезанной на нём руной. В моей руке минерал стремительно почернел, а у меня чуть ли не до шума в ушах закружилась голова. Мир перед глазами поплыл. В чувство меня привёл яростный рык двойника: «Беги, блять! Быстрее!»

Камень.. он буквально выпил всю демоническую энергию, которая во мне была. Опустошил. Но освободил. От такой-то внезапной перемены даже и нежить на секундочку замешкалась: вот они видели тварь дрожащую, а вот перед ними ангел.

Я рванул прочь и из зловредного круга, и из осточертевшей комнаты заодно, наугад кинувшись в помещение напротив.

«Куда, нахрен?!» – взвился двойник.

«Я его так не брошу!» – выдохнул я на бегу.

Распахнув двустворчатые двери и в прыжке опрокинув несколько канделябров со свечами, я оказался прямиком позади Мастера, и вдруг.. вся комната стремительно погрузилась во тьму. Стены исчезли, только свечи, в беспорядке раскатившиеся на полу, ещё мерцали в этом кромешном мраке. Я замешкался, внезапно скованный липким и зыбким пространством.

Колдун размеренно похлопал в ладоши и обернулся.

«Неплохо, но и не хорошо, – он внимательно посмотрел на Мигеля. – На троечку. Всё ж таки пропускать занятия – себе дороже».

Михаил под его змеиным взглядом как-то сжался. Я же не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. Темнота сдавила меня, безжалостно пригвоздила к месту.

«Ну, раз уж все мы здесь собрались, – продолжил Мастер, равнодушно пройдя мимо меня и мимо разбросанных как попало свечей. – Тогда начнём. Самое время». Он сделал едва уловимое движенье рукой. И перед ним из ниоткуда возникло огромное чёрное зеркало, будто его отлили только что на месте. Амальгама едва заметно перекатывалась крупной рябью. Выглядело это завораживающе и жутко. Мне оно здорово напомнило наши врата. Впрочем, так почти тоже самое.

Мастер на несколько мгновений замер перед зыблющимся чёрным провалом, прикрыв глаза. Его светлые волосы в растушёванном свете мерцали серебром, точно благородная седина. Да, с такой силой читать заклинанья в слух не было нужды.

И вдруг что-то произошло в этой непрозрачной вязкой глубине, озаряемой слабыми отблесками огня. Колдун сделал шаг в сторону и замер. Из зеркального омута же неспешно выплыла высокая тень в капюшоне. Казалось, она соткана из клубов дыма. Подвижная, непостоянная, одетая будто бы в длинный балахон до пят, она проскользила мимо Мастера, едва склонившего голову, и застыла передо мной. Я оцепенел. Михаил, стоявший чуть поодаль, тоже не двигался. Он был смертельно бледен.

Тень, неторопливо двинувшись, взяла меня за руку. И я ощутил пронзительный, пробирающий холод. Как ни странно, он показался мне вполне уютным. Ведь я и сам был холоден невероятно. Не в силах воспротивиться, я последовал за ней. И остановился в аккурат перед зеркалом. Она же стояла рядом. Глядя в засасывающий омут, я вдруг увидел там своё отраженье. Внезапно оно переменилось: по ту сторону эдакого вертикального озера, был двойник. Он раздумчиво огляделся, ощупал себя, почесал когтями щёку и посмотрел вперёд. Да так и замер. Но глядел он не на меня. Не на Мастера Андраса и даже не на Мигеля. На неё. Так, словно под чёрным капюшоном видит что-то такое.. хотя там клубилась лишь непроницаемая тьма.

Облик его тем временем начал меняться. Чешуя повисла клочьями, тело покрылось язвами, так, будто его пожирала какая-то чудовищная болезнь. Половина лица отсутствовала, сквозь дыру в провалившейся щеке видны были острые зубы. Их-то доппельгангер не лишился. Одна рука висела плетью вдоль тела – от неё мало что осталось. Да и нога с той же стороны вдруг подогнулась, и двойник неловко наклонился на бок. Но зачарованный взгляд не отвёл. Вот именно таким он был незадолго до того, как окончательно лишился телесности, – отчего-то подумал я. – Ужасно это. Распадаться на части, разлагаться живьём. Удивительно, как его сознанье так долго просуществовало без тела? Для нас это нонсенс. Сплошь на ненависти ко всему живому, наверное.

Молчаливая тень в свой черёд медленно подняла руку: то ли из-под складок её одеянья, то ли из клубов чёрного тумана, показались тонкие нежные пальцы, а отнюдь не лишённые плоти фаланги. Царственным движеньем она указала на отраженье. Вот что за диковинку Богиня себе присмотрела. Не меня. Его.

Я с ужасом глядел на изувеченного двойника, но в глазах того не было страха. Мне вообще показалось, что он вовсе не против. Богиня коснулась рукой зеркальной поверхности, и та вмиг затвердела. Доппельгангер же со своей стороны на силу поднял вторую местами уцелевшую руку, и тоже коснулся зеркала. Внезапно по опоясывающей нас пустоте пронесся гулкий заунывный вой. Так воет в ненастье за окном ветер. Только.. этот ветер был чёрным.

Раздался оглушительный хруст, и зеркало разлетелось вдребезги. Я на миг зажмурился, чувствуя скользнувшее по лицу, плечам и рукам стекло. А потом судорожно огляделся. Страшная тень стояла на прежнем месте, задумчиво вертя в пальцах один из осколков. Даже Богиня не всевластна. Двойник принадлежал своему умирающему миру целиком и полностью. И тот мир его не отпускал. Увы, женские капризы переломить ситуацию не могли.

Тень неторопливо обернулась ко мне, так и не выпустив стекляшку из рук. Тут, будто опомнившись, Мигель сорвался с места, судорожно выхватил из темноты какой-то предмет и бросился перед богиней на колени. Вероятно, он что-то принёс с собой. Для неё.

Мастер молча наблюдал за происходящим.

Тень же неторопливо спрятала осколок за пазуху, и нависла над молодым магом. Михаил протянул ей что-то, его ладони были изрезаны стеклом, на лбу прочерчена глубокая царапина, лицо тоже залито кровью. Он не пытался откупиться. Он лишь хотел меня спасти. За хрупкими прозрачными стенками колбы в кровавых отпечатках хищно шевелила лепестками та самая бессмертная лилия. Моё неуклюжее творенье, поправшее божий закон.

Богиня склонилась над Михаилом, лёгким движеньем откинув стеклянный колпак и в следующий миг грациозно подхватив цветок одною рукой. Да какой там цветок! Вящий ужас! Но, похоже, ей он понравился. Другою рукой тень в капюшоне взяла Мигеля, по-прежнему стоящего пред ней на коленях, за руку и, развернув ладонью к себе, тихонько дунула на зловещее насмерть въевшееся в плоть начертанье. На злополучную печать Сатурна. Линии и дуги сей же момент разлетелись пеплом. Темнота качнулась, будто это одна огромная волна, и накрыла меня с головой. Я потерял ориентиры в пространстве, а потом и сознание.

Только вой чёрного ветра. Далёкий, заунывный, надрывный, как плач вечного одиночества. Плач разбитого сердца. Ведь что ещё остаётся Богу, когда умирает сотворённый им мир?

Глава 13. Кермаш.

Я кое-как и то не с первого раза открыл глаза. Я лежал на полу, а в аккурат перед моим носом валялась оплавленная чёрная свеча. Исподволь я вдохнул тонкий и сложный аромат, исходивший от неё, и, кажется, мне немного полегчало. Двигался я с трудом, будто все сочленения и шарниры в моём теле заржавели. Планета Шелезяка какая-то.

На силу я приподнял голову, и увидел Мастера, а затем и Мигеля. Колдун как раз протянул тому платок, и молодой маг прижал его к ране на лбу. Ладно, мы более-менее целы, ну слава богу. Хотя немного стыдно было, что остальные стоят себе на ногах, а я вот лежу…

Только я попытался приподняться, как меня с силой вдавило в пол, будто бетонную плиту сверху уронили. Или могильный обелиск. И вышибли весь воздух из лёгких, будь они у меня. Мастер с прищуром поглядел в мою сторону. В тусклом свечном свете его зелёные глаза выглядели, надо сказать, довольно жутко. Цепкий пронзительный взгляд. А ещё они будто светились совсем по-кошачьи.

«Пожалуйста, не надо, – умоляюще проговорил Мигель. – Ему и так плохо! Он.. ничего вам не сделает!»

Снова на вы, значит? – мимоходом отметил я. – Как и полагается ученику и.. учителю.

«Почём мне знать, радость моя? – с холодком бросил колдун. – Он ведь и сам не знает».

Вокруг сгустились безобразные тени. Однако меня немного отпустило. И я осторожно пошевелил пальцами. Михаил убрал от лица платок, бросив его на небольшой столик рядом, и направился ко мне. От глубокой раны остались только воспоминания. А вот порезанные руки всё ещё кровоточили. Этот аромат.. какой же всё-таки.. восхитительный! Нет, людская кровь так не пахла, определённо! Я ведь знал об этом не понаслышке. Вот кстати на самом Мастере не было ни царапинки. Мне же было страсть как любопытно, а его кровь.. какая она?

Не успел Мигель сделать и пары шагов, как на его плечо опустилась рука колдуна, гипнотически сверкнув камнями в перстнях.

«Я бы не стал так легкомысленно рисковать», – проговорил он. Судя по интонации, это был отнюдь не дружеский совет. Михаил замер.

«Пожалуйста, – тихо проговорил Мигель. – Я готов за него головой поручиться!»

Мастер только мрачно усмехнулся: «Голову ты свою и вовсе не бережёшь, дорогуша – такое себе поручительство».

Молодой маг пристыженно опустил глаза.

«Тебе несказанно повезло сегодня, – продолжил колдун. – Видно, ты у Мараны в любимчиках, раз уж она приняла твоё подношенье».

Мастер взял Михаила за запястье и, развернув руку, взглянул на его окровавленную ладонь. Ничего. Ничегошеньки! Получилось? – мысленно порадовался я.

«Любопытная же это была вещица, – продолжил Мастер, отпустив руку Мигеля и вытирая свои испачканные в его крови пальцы всё тем же брошенным на стол платком. – Тут ты даже меня удивил, а это сделать непросто. Где это ты её раздобыл, не расскажешь? На кермаш ты вряд ли наведывался, да там такого и не продают».

Кермаш. Необычное слово меня сразу же увлекло, и я тотчас полез в свой тезаурус за толкованием.

«Смотри, как оживился, – вновь глянул на меня колдун. – Ну-ну, не напрягайся. Кермаш – это своего рода ярмарка, только в Нави, а не в Яви. Всё, можешь расслабиться».

Я выдохнул.

Мастер снова вопросительно поглядел на Михаила. Тот как-то неуверенно пожал плечами.

«Так ты делаешь всегда, когда собираешься солгать, но ещё не придумал, что именно скажешь», – усмехнулся Мастер. Похоже своего ученика он знал как облупленного. Нечего и мысли читать.

«Говори уж как есть».

«Это.. этот цветок.. это он сделал», – нехотя признался Мигель, не глядя на меня и потупившись.

«Вот как, – Мастер задумчиво погладил подбородок. – Хорош цветок».

«Это была лилия», – прошептал я, желая тоже поучаствовать в разговоре, а не лежать тут ветошью.

«Ещё интересней, – проговорил колдун, раздумывая о чём-то своём. – Ладно, – подытожил он наконец. – У меня дел невпроворот: Йольская ночь она ведь длинная».

Мигель выразительно поглядел на Мастера.

«Уверен?» – уточнил тот.

Михаил со всей искренностью кивнул.

«Ну будь по-твоему: забирай его, коль так, но я за вами пригляжу, – вздохнул колдун. – И мы не прощаемся, да, дорогуша?»

Мигель кивнул, но уже с куда меньшим энтузиазмом. Мастер, хмыкнув, только покачал головой: «Иди умойся».

Михаил машинально дотронулся до лица, сплошь покрытого засыхающими кровавыми корочками. А потом-таки подошёл ко мне, присев рядом. Я пошевелился и приподнялся. Наконец мне это удалось.

«Сможете идти?» – участливо осведомился он.

Я кивнул и, хоть и с трудом, но всё же встал на ноги. Потом мы на пару направились в ванную комнату: оставлять меня одного Михаил не хотел. Да я и сам не горел желанием оставаться в окружении голодной нечисти, ну и Мастером был сыт просто-таки по горло.

Я стоял, прислонившись спиной к стене, глядя на лампы под потолком, пока Мигель отмывал лицо и руки. Кровь остановилась. Даже жаль. Господи, о чём я?

«Ну, всё обошлось», – выдохнул я, нарушив молчание. Молодой маг в ответ только тяжко вздохнул, как бы имея в ввиду, что ничегошеньки-то ещё не обошлось.

Мы вышли в коридор, Мигель оделся, оглянувшись перед тем, как открыть входную дверь.

«Надеюсь, по дороге до дома вы не попадёте в очередной переплёт: ночь сегодня такая», – заметил колдун, появившийся из комнаты.

Михаил промолчал, отведя глаза, и мы вышли на лестничную клетку. И медленно побрели по ступенькам вниз. Лифт сейчас был не лучшей альтернативой. Мало ли. Любит нежить такими вот вещами позабавиться.

А ведь я так и не выспросил ни про Привратника, ни про что! Домой.. никто эту задачу с повестки дня не снимал. Мало ли, чего там наговорил Мастер. Древность! Сам он древность! Я ещё вполне себе…

«Гол, как щегол», – обессиленно прошептал двойник, но, как всегда, с издёвкой.

«Сокóл», – на автомате поправил его я уже не впервой. Сбоит эфир, стало быть, раз он путается. Не к добру это.

«Да плевать», – бросил он утомлённо.

Михаил остановился и обернулся.

«Тот, второй, с которым вы.. разговариваете», – начал он вкрадчиво.

«Прости.. прости, что не рассказал… Ты его видел.. тогда. Я… Это сложно. Я когда-нибудь всё объясню, я… потом.. не сейчас. Извини».

Мигель покорно кивнул. Ну что он мог со мной поделать? Мне не хотелось углубляться в тему про ключи. Про то, что двойник уже достал один такой, про второй ключ, так же добытый нами. Не надо Михаилу про это всё знать! Он и так знает лишку. Не было б беды! А то мы и без того в неприятностях по шею!

Дальше по ступенькам мы спускались молча.

Ты как? – уже про себя, а не вслух, обратился я к доппельгангеру.

«Азраил».

Что? – не понял я.

«Так меня звать, дубина ты необструганная», – беззлобно пояснил он.

О, – я немного растерялся. – А чего ты раньше не представился?

«Да, думал, сдохнешь ты, и чё тебе представляться? – отмахнулся он. – Представлялся уже одному такому».

Ну, приятно познакомиться, – попытался в ответ сыронизировать я.

«Приятней некуда, – съехидничал двойник. – Будем живы, кароч. Ариман и Азраил. Пиздец, набор!»

Ну, по три слога в каждом имени – что-то общее у нас есть, – решил пошутить я. И вдруг ненароком понял, что все ангельские имена были таковы. Из трёх слогов. А имя Божье – из четырёх. Только вот наш Создатель.. собирал себе имечко с нуля. Ну два слога у него уже были, третий.. предполагался. А четвертый он должен был изобрести сам. Непростая задачка. Ведь от этого последнего зависела судьба целого мирозданья. Впрочем, о каких таких судьбах мирозданья мне сейчас тревожиться? Тут и своей судьбы за уши хватит!

Я украдкой глянул на устало спускающегося по лестнице Михаила. Вот правда: на месте бы разобраться, а уж потом…

«А потом – суп с котом, – будто бы даже нехотя съязвил двойник. То есть Азраил. – Я б пожрал чего, а ты?»

Да, – подумал я. – Скоро этот вопросец опять встанет ребром. Демонической энергии во мне не осталось. А своей с гулькин нос. Ну, ничего. Не впервой. Будем живы, не помрём, – мысленно ободрил я сам себя. – Будем живы.

Глава 14. Прислужник.

Мы вышли в морозную зимнюю ночь. Небо было тёмным и ясным, прозрачным как вымытое до скрипа стекло. С перемигивающимися искрами звёзд, узорно рассыпанных по стылой высоте. Не знаю, отчего, но оба мы – я и Мигель – облегчённо вздохнули. Неужели Мастер нас отпустил? Даже не верилось. Смерти я не глянулся, а Азраила из его «прекрасного далёка» не достать. Азраил… Может, это из-за имени на него польстилась безликая Богиня? Больше-то не из-за чего. Как он вообще додумался так назваться?

«Как додумался, так и додумался», – недовольно буркнул двойник, так, будто он уже засыпал, а я посмел его разбудить.

Я не стал с ним спорить. Мне самому хотелось выдохнуть. И пройтись. Просидел на привязи я достаточно. Ни как в саркофаге, конечно, но тоже мало радости. Мы с молодым магом брели по пустынным дворам, помалкивая каждый о своём и то и дело примечая блудящую то тут, то там нечисть. Раздольное для них это времечко: по земле погулять.

Через несколько заснеженных дворов и ватагу с визгом пронёсшихся мимом чертей, я решил нарушить безмолвие, между прочим, поинтересовавшись: «Ну и что ты собираешься дальше делать? Вернёшься.. туда?»

Мне отчего-то вспомнились псины, точнее одна псина – зверюга, сшитая из кусков своих соплеменников. Та, что сторожила Ленор. И я брезгливо повёл плечами.

Михаил, тихонько вздохнув, проговорил: «Придётся».

Я вдруг подумал, что молодой маг горюет вовсе не о своём возвращенье в Орден, а о том, что в таком вот случае не сможет продолжать поиски ключей Господних. И я вдруг с удивлением поймал себя на мысли, что это очень даже хорошо, что не сможет. Просто замечательно! Да, псины… Заложные с зашитыми ртами, но! Никаких тебе печатей на руках, которые не извести, никаких путешествий к ледяному озеру Коцит в самом сердце Ада под носом у грозной стражи. Это же.. вполне себе неплохо! И вообще присмотр ему не помешает, – рассудил я, – искоса поглядывая на своего спутника. По крайней мере, пока меня не будет.

А я вообще вернусь? – спросил я самого себя. – Даже если всё у меня получится невесть каким благоволеньем фортуны? Я ведь.. обещал ему ключ. Глупо, конечно. Особенно после того, что поведал мне Азраил о себе и о Полине. Да, наш Создатель-Архангел и вправду хитёр, как лис. Не хотите искать ключа для Меня? Так добудьте его для того, кто вам дорог. Для любимой. Для друга. Подлость какая, а!

Ну, что-то я сильно забегаю вперёд, – осадил себя я. – Я даже не решил ещё вопроса с собственным пропитаньем, да и про обратный билет до Обители тоже не выдумал ровно ничего толкового.

Я двумя руками немного нервно пригладил волосы. Утро вечера мудренее. А тем более самой длинной ночи в году. Вот с утра на свежую голову будем судить да рядить, что и как.

И вдруг в эту-то самую голову мне прилетел снежок. Вздрогнув, я стремительно обернулся. Детская площадка казалась полностью необитаемой, только из-за песочницы торчал чей-то чёрный, подрагивавший от тихого смеха-похрюкивания хвост с пушистой кисточкой.

Я и не заметил, что мы уже почти что дома. И, выдохнув, только-только развернулся спиной, как меня накрыло целым градом снежков. Черти, похрюкивая, разбегались в стороны с задорным гоготом. Среди всей этой шумной оравы я вдруг с удивленьем узнал Лёлика. Так вот кто зачинщик! А заодно и предводитель беснующейся стаи.

К слову сказать, в Мигеля не прилетело ни единого снежка, а вот мне не давали спуску, швыряясь то справа, то слева.

«Давайте я их разгоню», – предложил Михаил, видя, как недовольно я уворачиваюсь от массированной атаки.

«Нет уж, я сам! Что я, чертей испугаюсь?» – самоуверенно заявил я и, отвлёкшись на разговор, получил снежком прямиком промеж глаз.

«Давай нахерачим им что ли!» – вдруг, воспрянув духом, предложил двойник.

«А давай!» – согласился я, исподтишка скатывая рукой снежок. Михаилу оставалось только качать головой и, посмеиваясь, смотреть, как я ношусь по площадке вслед за проворными чертями, метко швыряясь в них снежными комьями, и огребаю в ответ не меньше.

«Бей рогатых!» – задорно орал двойник, тоже вовсю увлёкшись творящейся дуростью.

«Стой, Лёлька! Шельма такая!» – крикнул я, и запустил специально для этой цели сконструированный снаряд. В яблочко! Чертёнок возмущённо пискнул, утирая морду, и тотчас залепил мне в ответ в плечо.

Резвились мы долго, пока наше разудалое веселье не прервал вышедший из соседней парадной человек. Йоль йолем, а на глаза людям за просто так лучше не казаться. Тем более в жилых районах. С тихим хихиканьем черти растворились в темноте, решив продолжить задорное празднество где-нибудь ещё. А мы с молодым магом наконец-то направились домой.

«А что Лёлик?..» – вдруг осознал я.

«Ну, он уже не маленький чертёнок-неумеха, – с улыбкой проговорил Мигель. – А большой самостоятельный чёрт. Может и сам на воле стаю свою собрать. У него очень даже хорошо получается находить с сородичами общий язык, вы посмотрите только. Хилого да увечного копытами бы забили. А так.. наплетёт всем, что у важного колдуна в прислужниках год ходил, – тут Мигель тихо усмехнулся, потерев лоб рукой, – он может. И будет ему слава и почёт. Что за добрую службу под Солнцестояние его и отпустили».

«Да он только ел и спал! Какая уж тут служба!» – недоумённо развёл я руками.

«Ну про это его собратьям знать не обязательно», – улыбнулся молодой маг.

А мне вдруг стало тоскливо. Сначала Сеня. Теперь Лёлик. Потом.. я. У всех свои пути-дорожки. И расходятся они веером да по разным сторонам.

Глава 15. Аид и Персефона.

Темно. Ну, оно тут всегда так последний хреналион лет, ибо нормальными цифрами сие безобразие не исчисляется. И холодно, а, как же холодно! Без тела не шибко, конечно, оно тебя беспокоит. И всё-таки от такой-то запредельной холодины пространство становится вязким. Неповоротливым. Неуклюжим. И даже сознанье начинает в нём буксовать. А время.. то вообще превращается в противную липкую патоку. Хотя.. ну чего? Я уже привык. Ко всему привыкаешь, и не надо мне тут шиздеть: вопрос того вот самого времени. И только-то. А если ты к чему-то вдруг, да и не привык, значит, недостаточно ещё в этом пробултыхался. Подожди. Просто подожди. И, о чудо! Самая херовая ситуация станет вполне себе приемлемой. Или почти приемлемой. Паршивой быть она тем не менее не перестанет. Но, по крайней мере, сделается обычной. Обыденной. Повседневная херь. Как-то так. Всё равно что на работу ходить. На самую паскудную работу за дрянные копейки: ни тебе пожрать толком, и ни тебе подохнуть.

Эта вселенная давно замерла и замёрзла: вон и завшивевшим огоньком не разживёшься, да без рук... Свет короче я мог видеть тепереча только чужими глазами, украдкой, будто подсматриваю в дверной глазок за кипящей по ту сторону жизнью, полной красок, тепла, движенья, событий. У меня же туточки было только одно событие, растянувшееся до бесконечности. Память.

А лучше бы не было и её! Хотя вот только потому и жив ещё. Памятью этой разнесчастной живу.

Я вздохнул. Точнее, представил, что вздыхаю. Как он, тот второй, с интеллектом валенка, который по неискоренимой дурости своей считал вторым номером меня. Ну ничего-ничего. С этим разберёмся поди. Хотелось бы верить.

И снова задействовав воображение (чем богаты, то имеем) я прикрыл глаза. И вспомнил. Её. Кого же ещё. Тот самый день. Прекрасный погожий денёк.

Благостная тишь, в воздухе кружил душистый пепел, кроваво-красное солнце надменно взирало с высоты пылающим демоническим оком. Мы сидели на берегу. Я и Полина. А там, за спиной, горели города. Точнее, уже догорали.

Крики и вопли давно стихли, вой и шум огня тоже. Лишь едва уловимое потрескивание ещё не остывших углей сплеталось с плеском густых маслянистых волн.

Я наугад поймал в руку зазевавшуюся пепелинку и растёр межу пальцев, принюхавшись: вкусно. Когда-то это было живым, думающим, чувствующим. И вот – опля! Обратилось в прах. Вернулось в свою первичную форму, так сказать: ведь вся материя – это прах и есть, а чего ещё-то? Мы просто привели очередной камерный мирок к его изначальной гармонии. Как же я любил это дело! А ещё.. я любил её.

Полина. Прихватила она себе это имечко на память с той злополучной планетки, точно блестящую безделушку нацепила, сувенирный браслетик на тонкое почти прозрачное запястье. Всё женские причуды. Да так оно, название это, с ней и осталось. Понравилось. Полина. Солнечная. Почти что Аматерасу. Я поглядел на неё. Она улыбнулась. Чистый ничем не замутнённый свет. Истинно говорю – так и есть. Ну точнее так было. Было.

Я поднялся на ноги и оглянулся. Моя Богиня тоже встала, невесомым движеньем расправив подол длинного платья. Я кивнул в сторону догорающих руин. Завсегда любопытно поглядеть на останки. На деянье рук своих в финальной стадии. И этот аромат догоревшего мира.. ну с чем он сравниться, а? Фимиам!

Мы направились в сторону тлеющего города. Чем ближе мы подходили, тем больше хлопьев сажи сыпалось с небес. Жирных, чёрных. Они витали в воздухе подобно стаям откормленных мух. Опускались на плечи, укрывали выжженную землю. А какой запах, ммм! Каждая тварь, когда горит, пахнет по-своему. Сначала довольно мерзко, но потом, стоит огню уняться, а аромату развеяться.. он становится чертовски приятен. По крайней мере, для меня. Хорошо прожаренный шашлычок, ням-ням.

Мы с моей Богиней медленно брели по выжженным улицам, меж разрухи и трескотни догорающих построек. В одном особо живописном местечке Полина замерла, озирая окрест так, как художник, должно быть, озирает чистый холст. И предвосхищает в нём великолепную картину. Я невольно залюбовался ей. Легкое, развевающееся на ветру платье. Сверкающие вдохновеньем глаза. Чудо как хороша. Вот уж действительно божество. Моё божество. Моё.

Вдруг тишину нарушил сдавленный писк. Я огляделся по сторонам.

Чего это? Живой кто? Непорядок.

И неторопливо побрёл в сторону звука, переступая через поваленные балки, куски, обломки и обгоревшие трупы. Их было много. В самых причудливых позах они валялись то тут, то там. Иногда целиком, иногда по частям. Такой поэтичный хаос. Декомпозиция. Каждый раз видишь в этом что-то новенькое. Смерть не повторяется. И неизменно добавляет к каждому типовому, казалось бы, сюжету новый штришок.

Ага. Звук доносился из-под очередного завала. Не мудрствуя лукаво, я принялся разбирать его, небрежно отшвыривая прочь тлеющие доски и элементы каркаса.

Наконец в образовавшемся проёме я увидел тело. Оно едва уловимо подрагивало, еле заметно сокращалось. Дышало.

Вот собака такая!

Мне не очень-то нравилось, когда после всего они выживали. Портят мою работу! Моё совершенство! Ублюдки отчаянные! Зря, что ли, я так старался?

Откинув покорёженный лист, я поглядел на выжившего. Выжившую. И с силой опустил ей ногу на спину. Раздался противный хруст хитина, а затем липкое чавканье не до конца ещё проварившейся и прогоревшей плоти. Существо судорожно дёрнулось и затихло. Оно не шибко-то походило на человека. Только очень и очень условно. Ну с человеком я поступил бы точно так же. Разницы никакой.

Но докучливый писк, однако, не прекратился. Я отшвырнул мертвячку ногой. И вот что увидел: в небольшом углубленье кто-то шевелился. Детёныш. Ребёнок. Мать накрыла его собой и спасла от огня. Как он только не задохнулся, паскудник мелкий?

Я вынул пищащего малыша из спасительного углубленья. Надо сказать, в таком нежном возрасте они не ахти как походили на родителей и были довольно.. симпатичными что ли. С людской точки зрения. Очень даже. Милые мелкие твари. И беспомощные, точь-в-точь как человеческие дети.

Малыш на моих холодных руках обеспокоенно заёрзал. Я же, оторвавшись от своей находки, взглянул на Полину. Она стояла рядышком, наблюдая за мной. Хлопья сажи неторопливо ложились на светлые волосы, путались в них лепестками чёрных лилий.

«Убить его, душа моя?» – ласково спросил я, сдавливая шею мальца. Голову ему оторвать – как нечего делать. Но Богиня отрицательно покачала головой, приблизившись ко мне. Протянув свои тонкие худенькие руки, она вызволила осиротевшее созданье из моих неуютных объятий и почти по-матерински стала укачивать его. Я засмотрелся, заворожённый. Полина тихонько напевала какую-то песню. Тягучую, мелодичную. Я пошатнулся. Я не спал. Не имел такой дурной привычки отродясь. Но тут меня что-то сморило. Захотелось улечься прямо здесь, среди этой уютной разрухи, на маслянистую гарь, и слушать, слушать её голос. Хоть до скончания времён.

Вдруг раскиданный фривольным манером тела вокруг нас зашевелились. Поборов сладкую дремоту, я встряхнулся и ещё раз окинул взором всю эту панораму жуткого разоренья. Цветы. Когда-то давным-давно именно Полина дала этому миру шанс стать живым. Горсточка искр. И бездыханный булыжник, летящий в космической пустоте, ожил. Тогда это были цветы. Первые поселенцы. Жаль, от них давно уже ничего не осталось. И вот теперь, вспарывая обгоревшую плоть, они сызнова прорастали навстречу кроваво-красному солнцу. Второму к ряду. Целое море! Потрясающе.

Я так загляделся на всё это чудодеянье, что думать забыл о найдёныше, убаюканном пеньем Богини. А когда оглянулся.. увидел в руках её лишь охапку всё тех же изумительных цветов. Чёрно-синих, таких, каких и во всей Вселенной больше не сыщешь. Я не был любителем подобных красот, но цветы ей завсегда удавались на отлично.

Полина упоённо вдохнула аромат покачивающихся на ветру соцветий, которые сжимала в своих руках. Я подошёл к ней и тихонько обнял. Вокруг колыхались тёмные волны. Ещё один цикл воротился к своему началу. Я же, упиваясь моментом, тяжёлым благоуханьем соцветий, тонким, как тростинка телом в моих объятьях.. я подумал.. что мы с ней ну просто Аид и Персефона. Только расставаться нам было не нужно. Зачем? Лучше провести каждый отмеренный миг подле друг друга. Созидая. Разрушая. Тогда я не знал, что это всё – в последний раз.

Пускай бывали и другие деньки, такие же прекрасные, этот врезался мне в память насмерть. Мне казалось порой, что даже если от меня ничегошеньки не останется, всё эти образы.. эти мгновенья.. продолжат жить сами по себе, пускай я плохо понимал, как такое вообще возможно. Память без помнящего. Вплавленная в Вечность. Неистребимая. Такая же, как моя любовь.

Глава 16. Честное слово.

Мы почти дошли до двери – оставалось-то пару ступенек преодолеть и сделать несколько шагов, как, покачнувшись, я откинулся на стену и замер, словно у меня подкосились ноги. Мигель, шедший немного впереди, обеспокоенно оглянулся и тотчас спустился ко мне.

Я же.. я видел.. то воспоминание. Но на сей раз всё целиком: от и до! И оно меня ужаснуло. Вот что значит «вырвано из контекста». Тот фрагмент с пеплом и морем.. был так хорош, так упоителен. А это всё… Бессчётные смерти и запах горящих заживо тел.. завыванья огня.. треск угольков… И только она.. была как и прежде прекрасна, несмотря ни на что. Полина.

«Ну вот когда я забираюсь к тебе в голову – это уже вполне себе привычно, – полушёпотом заметил Азраил. – Но, чтобы ты без разрешенья влез в мою! Свинство, однако! Экое это свинство, а, балда?»

Надо же, обошёлся почти без ругательств, – про себя поразился я нетипичной вежливости двойника. И тихо прошептал: Ну извини – в мыслях не имел такого намеренья – соваться на частную территорию! И, чуть подумав, добавил: Впрочем.. палка-то всегда о двух концах.

«Как вы?» – аккуратно спросил Мигель тем временем. Я вздрогнул. Так меня затянуло увиденное, что я еле выбрался обратно.

«А.. да.. я просто.. увидел кое-что… Это не важно, это даже не моё…»

«Вот эт ты верно подметил: значит, не полный кретин, – недовольно хмыкнул Азраил. – Не твоё. И не лезь больше!»

Я и не лез! – с некоторой досадой откликнулся я и побрёл наверх.

«К девке своей вали давай!» – бросил он, как всегда, оставляя последнее словечко за собой. Ну хоть не матерное на сей раз.

Мигель в свой черёд нажал на кнопку звонка, и через минуту нам отворила Хлоя, одетая в безразмерную тёмно-синюю футболку, которую она использовала в качества ночной рубашки. Щурясь от зажжённого в прихожей света, «русалка» сперва придирчиво оглядела Михаила сверху донизу.

«Явились, голубчики, не запылились!» – выдохнула она. И перевела строгий взгляд на меня, поинтересовавшись: «Ну, а ты, пернатое чудо? Пропал без вести, и ни слуху, ни духу! Миша тут наговорил, что ты какими-то важными вещами занят для открытия портала своего, но я ж всё вижу, не дура набитая: он сам весь извёлся. Так что с вас отчёт! Подробный!»

Мы покорно кивнули.

Придётся врать, раз уж она ничего не знает. Порой спокойствие дороже честности. Честное слово!

Вымотанные в край, мы поползли на кухню. Мигель заварил себе чай и тихо сел на стул напротив меня. Я молча взирал на него, опершись подбородком на тонкие запястья. Хлоя же замерла возле кухонного гарнитура, выжидающе скрестив на груди руки.

«Ну врите уже! Чего языки-то проглотили? – поторопила она нетерпеливо. – И складно давайте! Так, чтоб за душу брало, а не хотелось вас отпинать обоих!»

Мы невольно усмехнулись. Ну как после этого сочинять? Никакого вдохновенья! Жаль, не сообразили заранее условиться, что именно будем выдумывать.

Повисла тишина.

Ещё немного помолчав, я чуть слышно проговорил, обращаясь к Михаилу: «Прости.. опять я немного не рассчитал… А знаешь, он сказал.. Мастер.. что видел уже таких.. таких как я».

Мигель изумлённо выдохнул и отставил кружку с чаем в сторону, озадаченно уставившись на меня.

«Ребят, алё! – помахала нам рукой «русалка». – Давайте-ка с начала! Для тех, кто пропустил первые серии».

«Это очень долго выйдет», – решил уйти я от прямого ответа, виновато поглядев на Хлою.

«А нам чё, привыкать что ли? – упёрла она руки в боки. – Коротко и не бывает! Вперёд! Дерзай, Оле Лукойе!»

Я тяжко вздохнул. И, переборов внутреннее сопротивление, выложил всё на чистоту. Почти. Парочку откровений вот разве что приберёг про запас. А так рассказал, да, обо всём. И о том, как встретил Привратника с Хранителем тоже. И почему вдруг собрался воротиться домой.

Михаил слушал меня на диво спокойно. Только нервный блеск его глаз в жёлтом мерцании старой ламы и едва уловимые движения бровей выдавали весь хоровод роящихся в его душе чувств. Чего нельзя сказать о Хлое: она выражала эмоции открыто и откровенно, не чураясь выругаться и хлопнуть себя по лбу, а потом чуть погодя в ужасе зажать рот рукой. Я даже видел слёзы в её глазах, когда она узнала, чем всё в итоге закончилось по нашей встрече с собратьями. Тягостное для меня воспоминание хранило в себе тысячу остро заточенных лезвий. И каждый раз они ранили с новой силой. По доброй воле сызнова я б не сунулся в этот капкан собственной памяти. Да вот пришлось.

А потом.. немного придя в себя я пересказал события уже ближе к насущному. Всё, как оно есть. И.. про то, что без спросу шарился в воспоминаньях Мигеля упомянул тоже. В этом месте он лишь укорительно вздохнул, посмотрев куда-то в сторону и покачав головой. Но мне ничего не сказал.

Покончив с очередной спонтанной исповедью, я утомлённо опустил голову на сложенные на столешнице руки. Мои слушатели молчали.

Вдруг Хлоя подошла ко мне и сочувствующе обняла за плечи, уткнувшись мне в шею: «Арим.. ну.. ну всё хорошо будет, слышишь?.. Глупо звучит, знаю. Мне самой такие вот «утешалки» никогда не помогали… Ну если и не хорошо, так как-нибудь! Я с тобой. Миша вот…» Тут она осеклась. Видно, поняла, что у Мигеля дела едва ли лучше моего.

«Ребят, ну чё вы носы повесили? Ну чё мы, не справимся что ли? Мы же команда!» – так и не выпустив меня из объятий, проговорила она нарочито бодро, обращаясь уже к нам двоим. Мы с Михаилом переглянулись. Зря я ей всё разболтал. Тут так сразу и не разберёшь, что лучше: предупреждён, значит, вооружён. Или меньше знаешь – крепче спишь.

Глава 17. Ангел со скрипкой.

Горизонт за окном окрасился розовым, подёрнувшись морозной дымкой, словно бенгалином. Мои подопечные спали. Я же размеренно перебирал в уме настырные факты, размышляя о произнесённом вслух и оставленном про себя. Вопросы касаемо ближайшего будущего у меня были самые серьёзные. А вот ответов не было.

Как бы так выведать у колдуна, кого из моих братьев он видел и когда? Да куда там! Он был слишком умён и опасен. А вот сызнова попасться в его ловушку желаньем я не горел. Хватило и одного раза. Хотя.. а выбрался ли я вообще из неё? Вот уж сомнительно: что-то мне подсказывало, что, сделай я какое неосмотрительное движенье, так всенепременно пожалею. Интуиция, наверное.

«Какая уж у тебя, болезного, интуиция? Пятая точка! Вот она и чует!» – хохотнул Азраил. Спорить с ним – себе дороже, – давно уже уяснил я.

Потянулись долгие ненастные дни. Зима нас погодой не баловала. Совсем. Мигель в свой черёд каждую свободную минутку листал старые рукописи, фолианты и альманахи, вычерчивая формулы и символы в объёмную тетрадь в кожаном переплёте: он всеми силами искал выход из затруднительного положения, в котором оказался по моей прихоти и в котором давненько обретался я сам. Я, конечно, хотел бы ему пособить, но прежнего вольного доступа к информации из закрытых источников у меня не было, а перебирать всю эту буквенную абракадабру вручную мне было не с руки. Потому я скромно копошился в собственной картотеке, сохранившейся в моём истрёпанном сознании, и порой, нет-нет, да и подкидывал какой-нибудь дельный пустяк.

..А по вечерам Мигель уходил. Хорошо, не каждый раз, но.. всё одно от этого становилось не по себе. А вдруг однажды он и вовсе не вернётся? И что тогда? Что я смогу? Что я сделаю? Разведу руками? Толку-то от меня.

Все дела насущные взяла на себя Хлоя. Тут от меня тоже помощи было мало. Как говорила сама «русалка»: «Это ладно, не было бы вреда!» А мне так хотелось.. помочь! Хоть кому-то из них, хоть в чём-то. Вот так, оказывается, ангелы на земле – они ни к городу и ни к селу. Они вообще не нужны здесь, только зазря мешают: тесно с крыльями да в брежневке, не развернуться.

…

Мой досуг по обыкновению был не слишком разнообразен. Ну, разве что, как-то прогуливаясь по городским улицам, я случайно забрёл в подземный переход неподалёку от центра, заслышав дребезжащие звуки. Человек, одетый в потрёпанное пальто и старую шапку наигрывал на избитой скрипке безыскусный мотивчик. Я несколько минут наблюдал за ним, задумчиво склонив голову к плечу и прислушиваясь. Я рассматривал музыку, пробовал её на вкус. Сколько же фальши различал мой тонкий слух: резкие обертоны резали воздух по живому, впиваясь в выложенные блёкло-жёлтой плиткой стены, словно копья.

Наконец решившись, я сделал пару шагов к музыканту и, смущаясь, вежливо попросил попробовать тоже сыграть что-нибудь. Окинув меня подозрительным взглядом, притом иронично усмехнувшись, он передал скрипку мне. Принцип действия я уже понял. Только настроить немного. Вот так. Вроде лучше. А затем, встав сбоку, я попробовал наиграть известные мне с давних времён этюды: музыку солнц, эхо планет, шёпот реликта. Сложно было воспроизводить космические трели в столь ограниченном диапазоне, ну да чего уж. Говорят, космос нем – ведь там нет атмосферы. А вакуум не способен порождать звуки. Ерунда всё это, наветы! Космос поёт всякий миг. Надо просто уметь его слушать.

Хозяин скрипки в оцепенении замер, внимая замысловатым пассажам. Он и представить не мог, что из эдакой рухляди можно извлечь хоть что-то стоящее, кроме, разве что, кузнечика, засевшего в траве и на нотном стане всех музыкальных школ. Я же ностальгически прикрыл глаза. Всего четыре струны, какая мелочь! Но миры порой с лихвой помещаются и в мелочах куда более скромных. Я немного увлёкся, а со мной это бывало, даже не заметив, как скоро вокруг собрались слушатели. Но на сей раз это была не нечисть, а люди.

Никак не ожидая такого-то вниманья, я замер, оборвав мотив. В ответ грянули аплодисменты. Молодые и пожилые, прогуливавшиеся и спешащие по делам.. разные! Но вот равнодушных среди них не осталось точно. Неужто они способны понять такие далёкие для них, такие безучастные звёзды?

Однако блюстители закона моей игры не оценили. Да они и не слышали её. Хозяин скрипки, спешно застегнув футляр с монетами и купюрами, тихонечко растворился в толпе. Чего это он? А скрипка?..

Люди послушно расступились, пропуская стражей правопорядка и, не найдя дальнейшее интересным, стали расходиться. Я, в свою очередь, растерянно смотрел на двух человек в форме. Документов у меня не было. Денег тоже. Да и что мне вменить? Нарушение общественного спокойствия?

«Хочешь, убьём двух зайцев разом, а?» – вдруг предложил Азраил.

Я вздрогнул, ощутив, как хищно он оскалился.

Ты в своём уме? – как можно спокойнее, поинтересовался я. – Средь бела дня?! Посмотри, сколько вокруг народу! И ты собираешься рвать их на куски при всём честном люде?!

Надо сказать, в общении с двойником я стал умнее: просто послать его и тем вывести из себя было, очевидно, плохим решеньем. А вот обосновать свою позицию, да так, чтоб он прислушался – дорогого стоило.

«М-да… – протянул двойник. – Оно жаль».

Столько свидетелей! – досказал я. – Морок не потянет.

Доппельгангер разочарованно затих. Он был голоден, я это чувствовал. Да и у меня самого сводило нутро. Пока ещё не так, чтобы прям невыносимо, но.. дело времени. Увы.

В свой черёд, стражи порядка, ограничившись воспитательной беседой, отпустили меня, незадачливого, на все четыре стороны. Ну хоть что-то.

Я, рассеянно повертев в руках смычок и скрипку, зашагал прочь. Только искрящийся шлейф смолкших звуков мешался с талой грязью под ногами. И Азраил что-то тихо напевал. Как я с удивленьем заметил, это было отнюдь не то, что играл я.

«..Hush little baby, don't say a word And never mind that noise you heard It's just the beasts under your bed In your closet, in your head!

Exit light Enter night Take my hand Off to never-never land…»

Что это ты поёшь? – не выдержав, полюбопытствовал я, едва ли ожидая от него такого.

Он умолк, чуть погодя откликнувшись: «Да так. Тебе-то какая разница? Пободрее чего-нибудь для настроенья. А то нагнал тоски – а мне и так тошно».

Ну уж, – немного обижено ответил я. – Прямо-таки тоски?

«Ни тебе жрать, ни черта», – проигнорировал мой вопрос доппельгангер.

Я вздохнул. И вдруг проговорил: Слушай, а кермаш… Это ведь.. там ведь…

«Чего? Нежить пожрать? – не понял Азраил. – Так она тебя самого потреплет от те на те, идиотина ты полудохлая».

Вот ну не может он меня не поддеть, не обозвать, – недовольно отметил про себя я. – Если никак меня не оскорбил, стало быть, день прожит зря.

«Нет, но.. там есть.. вещи.. наверное..»

«Типа всякая заряженная шняга?» – с недоверием уточнил двойник.

Да, – кивнул я.

«Так там у них некротика одна, зуб даю, а самое вкусненькое – оно живое, – со знанием дела заметил Азраил. – А до такого они и сами не дураки».

Я задумался.

«Да и чем расплатишься, а, барыга?»

Я поглядел на скрипку в моих руках.

«А-ха-хах, – хохотнул двойник. – Серьёзно? Типа шут-скоморох? Я на скрипочке играю, тру-ля-ля».

Есть другие предложения? – стараясь сохранить невозмутимый тон, отчеканил я.

«Есть! – запросто отозвался доппельгангер. – Сходить вечерком на охоту».

На охоту – не охота, – копируя его издевательскую манеру, парировал я.

«Ишь ты чего, – мрачно фыркнул он. – Не охота ему. Ну, раз тебя не прельщают простые решенья, тогда вон руку себе отгрызи хоть – на первое время хватит. Или лучше голову – в ней толку меньше: пусто всё равно – чего тебе там хранить? Лишняя ёмкость».

Ладно, уделал, – примирительно проговорил я. Ссориться мне с ним не хотелось. Однако я уже решил на всякий случай выведать про этот Навий базар у Мигеля. Мало ли? Вдруг да пригодится.

Глава 18. Шрамы.

Когда я принёс скрипку домой, то весьма и весьма удивил своих подопечных. Первой оказалась Хлоя.

«Опачки!..» – выдохнула девушка, изучая потрёпанный инструмент, покрытый бусинками воды от талого снега. А потом обеспокоенно поглядела на меня.

«Я никого! Я ничего!.. – тут же поспешил оправдаться я. – Она просто.. она была ничья! Вот я и взял. Это правда!»

«Да ладно, – Хлоя оперла руки о пояс, внимательно изучая меня. – Ну допустим! Тебе-то она зачем, а маэстро? Ты играть разве умеешь?»

«Да, могу», – подтвердил я. И тотчас наиграл спонтанно пришедшую на ум мелодию.

Отчего-то Хлоя вдруг рассмеялась: «Ну ты даёшь вообще! Метла? Это вы с Лёлькой что ли слушали? Или ты с моего плейлиста прихватил?»

Я озадаченно поглядел на неё. А ведь действительно: что это за песня?.. А.. так её же Азраил пел! Вот откуда мотив.

А моя собеседница вдруг сникла: «Эх, Лёлечки не хватает. Ну да, наверное, ему со своими получше будет: он знаешь, как загрустил в последнее время? Особенно на Хеллоуин, ну и вот под Новый год.. прям как в воду опущенный ходил».

Я понимающе склонил голову. Конечно, сиживать дома сытым да обогретым неплохо. А ведь хочется и себе какое-никакое примененье сыскать. Ну и со своими в конце-то концов побыть. Это она верно подметила.

..А потом из университета возвратился Михаил. Его моё приобретенье тоже хоть немножко, да поразило, пускай он только молча глянул на скрипку и рассеянно улыбнулся. Он вообще был в последнее время задумчив и отрешён: как я понял, ему доставало забот там… Да и так ли уж тепло приняли беглеца бывшие сослуживцы? Едва ли. Кто ещё мог позволить себе подобный академический отпуск, да притом возвратиться живым, как ни в чём не бывало? В любом случае, Михаил никогда не жаловался. И как только я пытался заговаривать на эту щекотливую тему, старался поскорее перевести разговор в другое русло. Ни мне, ни Хлое знать о его делах не следовало. О таких вещах за обедом-ужином не болтают. Я-то это понимал, но.. я беспокоился.

Стоит сказать, после той встречи с безликой Богиней на руках Мигеля так и остались многочисленные шрамы-порезы – врачевать их не было смысла – всё одно не помогало. Такое вот напоминанье, чтобы впредь не зазнавался. Зато на лице ни следа. И то хорошо.

Вечером, когда Михаил опять собрался уходить, я осторожно подошёл к нему и как как бы невзначай поинтересовался: «Кермаш.. всё хотел спросить, да недосуг… Что это? Где это вообще и…»

Молодой маг, прекратив сборы, пристально посмотрел мне в глаза.

«Извините, конечно, но нечего вам там делать», – сказал, как отрезал он. Мои намеренья им распознавались на раз-два.

«Да я так…» – сразу стушевался я.

«Это нехорошее, опасное место, – вновь возвратившись к насущному, Мигель закрыл сумку и застегнул молнию. – Пожалуйста, просто пообещайте мне…» Он вновь поглядел на меня своими бледно-голубыми глазами, была в них немая просьба.

«Да, хорошо, – потупился я. – Я тебя понял».

Вздохнув, Михаил накинул на плечи пальто: «Пропасть на кермаше – проще некуда. Кого только там не встретишь. Зачастую тех, кого лучше и вовсе не встречать».

«А ты сам.. бывал там?»

«Да, приходилось, – ответил Мигель. – Но вам не советую».

Я сдался и удручённо кивнул. Я не стал рассказывать ему про подступающий голод. Навешивать на молодого мага ворох своих проблем было попросту бесчеловечно: и так ему доставало дел да забот. Он и сам справлялся, конечно, о моём самочувствие, да я как на духу врал. По мне пока и взаправду не было видно, как плохо мне может стать в самом ближайшем будущем.

Михаил ушёл, а мы с Хлоей остались коротать зимний вечер в четырёх стенах. Погода и впрямь была прескверная, именно такая, в которую хороший хозяин собаку из дому не выгонит. Зато нечисть очень эдакое приволье любит: темень, хоть глаз вон, да метель злющая.

Пока мы пили чай с бутербродами на кухне, точнее, Хлоя пила, а я просто поддерживал компанию, в оконное стекло постучали. Всё б ничего: ветка, птица, детвора. Но ночь, пурга, девятый этаж. Девушка замерла, так и не дожевав кусок и уставилась на меня большими глазами. Она сидела спиной к окну и смотрела на ноутбуке какой-то сериал. Потому эффект от этого зловещего стука усилился вдвойне.

А тем временем стук повторился уже настойчивее. Я поднялся с места и подошёл к окну. В темноте, за роем бешено вьющихся снежинок полыхнули два красных глаза, вопросительно уставившись на меня. Я радостно и немного недоумённо улыбнулся. И открыл окно.

Лёлька вальяжно завалился в дом, пробурчав, отряхивая от снега бока: «Вот стучишь им стучишь».

«Лёлькин!» – Хлоя мгновенно спрыгнула со стула, стиснув вымокшего в снегу чертёнка в объятьях. Тот довольно засопел: ну ещё бы! Всегда оно греет душу, когда тебе рады.

«Есть чего на зуб кинуть?» – деловито осведомился он, когда девушка, наобнимавшись, его-таки выпустила.

«Да щас, было вроде, – улыбнулась Хлоя. – Тебе чего: сосисок или там курица оставалась, но она замороженная».

Лёлик задумчиво почесал затылок, а потом ответил: «Давай курятину. И сосиски давай».

«Аппетит, я смотрю, прежний – хуже точно не сделался», – рассмеялась девушка, внимая из холодильника продукты. – Растущий в ширь организм – дело такое».

Чуть погодя мы все расселись за столом. Я же приметил небольшой шрам над глазом у нашего гостя и зарубцевавшийся укус на плече. Видать, выяснял отношенья, кто кого в стае главнее. Дело не новое. Судя по тому, с каким важным видом чертёнок уминал припасы, своё главенство он отстоял. Ещё бы! Зря мы его целый год кормили, что ли? Да и Мигель поди поучил неумеху уму-разуму, а то, как же.

«А хозяин где?» – дожевав сосиску, полюбопытствовал Лёлик, озираясь по сторонам.

«Ну он тебе больше не хозяин», – заметил я.

«И то верно, – подбоченился чёрт. – А всё-таки?»

«Вот ты со своими братцами-кроликами куролесишь, – заговорила вдруг Хлоя. – А Миша вот со своими.. коллегами. Опять двадцать пять».

Лёлик перестал жевать, некоторое время размышляя. А потом, как видно, уяснив смысл сказанного, испуганно выпучил глаза. Похоже он знал, о чём идёт речь.

«Так как же ж...» – испуганно икнул он.

«А вот так, – мрачно пожала плечами «русалка». – Вот такие дела».

Мы все на некоторое время умолки.

И тут вдруг меня озарило: «Лёль… – вкрадчиво начал я. – А вот есть такая ярмарка.. кермаш».

«Ну есть така», – не дав мне договорить, ответил чертёнок, обернувшись ко мне и отхватив кусок замороженной куриной грудки.

«А когда она проходит? Ну в смысле…»

«Арим! – вдруг вмешалась в разговор Хлоя. – Это что за любопытство такое порочное, а? Всё Мише расскажу, веришь, нет? Я ж не авторитет для тебя. Ну так хоть он!»

Я умолк. Дальше Хлоя и Лёлик болтали о другом, смотрели ролики на ноуте и смеялись. Я на силу поддерживал разговор, хотя думал о своём.

Наконец простившись, Лёлик снова прыгнул на подоконник. Я встал, будто бы для того, чтобы проводить гостя, и украдкой шепнул чертёнку на ухо: «Это важно. Кермаш». Лёлька сделал вид, что ничего не произошло, и только одними глазами дал мне понять, мол, потом поговорим. После чего, махнув длинным хвостом, скрылся за окном, будто его и не бывало.

Я вздохнул, затворяя створки. Вот уж не думал, что буду водить дела с чертями. Ну дай-то бог он вернётся и взаправду всё мне расскажет. Иначе какие тогда варианты?

«А я тебе уже говорил, какие, – хмыкнул Азраил. – Всё ещё не охота на охоту-то, да, благочестивый ты наш?»

Я ему не ответил. Хоть бы без этого обошлось.

Глава 19. Дети Луны.

Несколько дней минули в тревожном ожиданье. Каждый вечер я украдкой поглядывал на кухонное окно, не мелькнёт ли там рогатый силуэт, не сверкнут ли алым глазища? Но ничего, как на зло, не происходило.

Эх, Лёлька, где тебя только черти носят?

Но вот однажды, когда я уже почти уверился в том, что чертёнок о нашем негласном уговоре позабыл, он заявился. Хлоя как раз ушла спать, и на кухне я остался один. Мигеля сегодня снова не было дома. Обычно молодой маг возвращался под утро, спал несколько часов, и потом либо уходил в университет, либо посвящал себя подготовке к занятиям или чтению толстых альманахов. Такой распорядок дня его очень выматывал, но виду он не подавал. И вообще, надо сказать, выглядел Михаил неплохо для человека с дефицитом сна. Даже получше прежнего. Удивительное дело. Ну магия она тоже двояка – может высушить до донца, а может и напитать, смотря как с ней обращаться: тут умеючи надо.

Было около полуночи, когда в окно втихомолку постучали. Я, сорвавшись с места, скорее отворил створки, впуская Лёлика. Тот, поглядев на порядком взбудораженного меня и осознав всю важность информации, которой он владеет, вальяжно прошествовал к столу, по-барски рассевшись на стуле.

«Ну, – прикрыв кухонную дверь, поторопил его я. – Что там? Кермаш? Рассказывай!»

«А мне что ба с этого всего будет?» – как заправский делец, сразу же перешёл к обсужденью условий Лёлик.

Вот опять он за старое! – мысленно вознегодовал я, припомнив былые денёчки.

«Так, – стараясь сохранить спокойствие, начал я. – Что будет? Ничего не будет. Сородичи твои не прознают, какой ты плут и бездельник – вот что».

Не ожидая от покладистого и неконфликтного меня такого вот откровенного шантажа, чертёнок немного опешил. А потом забормотал: «Да я чего? Я же просто… Ну кермаш… Ну торгуют там всякотой».

«Как и когда туда можно попасть?» – решил сразу выспросить главное я, пока он не передумал.

«Ну та эта.. людЯм трижды в год. Эта в этот.. в Самайн осенью..»

Было видно, что он с трудом припоминает названья, данные людьми Навьим праздникам.

«В Йоль, который вот недалеча был зимой. Потом на этот, ну как его.. на Бельтайн по весне».

Ясно, – прикинул я. – Йоль уже миновал, а до Бельтайна долго. Стоп.

«Так то людям! – вдруг всплеснул руками я. – Ты меня зачем путаешь?»

«А, – Лёлька задумчиво почесал макушку промеж рогов. – А вообще он каждое полнолуние для своих-то», – выдал-таки хоть что-то ценное чертёнок.

«Хорошо, уже лучше, – выдохнул я. – Как добраться туда?»

«Ну так это.. ежли ты не бывал.. ну как.. за блуждающими огнями через болотину».

Что это за огни и что это за болото Лёлик разъяснить, однако, не успел. Заслышав шаги в коридоре, он резво сиганул на подоконник, распахнул окно и канул впотьмах. Возле открытой двери туалета, щурясь, стояла заспанная Хлоя. Заглянув ко мне, она проговорила, зевая: «Ты чего тут заперся в кухне, Арим? Вряд ли холодильник грабишь втихаря».

Я поглядел на распахнутые оконные створки и тотчас прикрыл их, проговорив: «Да вот.. подышать решил».

«Холодрыга и так, батареи вон еле живые, а он подышать», – недовольно пробормотала девушка, запирая за собой дверь. Я присел на стул. Полнолуние, значит. Это совсем скоро. Ну, кто не рискует…

«..Тот дольше проживёт, – буркнул Азраил. – Людишек разбирать на запчасти оно безопасней и проще, чего ты упрямишься? Мы тихонечко, никто и не узнает! Пацан ща занят донельзя, а девке твоей мы и не скажем. Мало ли прощелыг таскается тут по закоулкам и подворотням? Пропащая душёнка она нам что банка тушёнки, да?»

Эк он в рифму-то заговорил, – недовольно отметил я. – Ну нет уж. Никаких банок и тушёнок. Кермаш так кермаш. Болото так болото. В конце-то концов, что я, в Нави не сориентируюсь? В таком огромном космосе не потерялся, а в иномирье вдруг и заблужусь? – пытался настроиться я на позитивный лад, хотя внутреннее ощущенье было прескверным. Непростая будет дорога. Ну да куда от неё деваться? Дорога домой так и ещё стократ разухабистей. Ничего. Как-нибудь.

…

Вот и настал тот самый день. Полнолуние, пускай Луны за толстыми войлочными тучами было и не угадать. Я с утра и до вечера проскитался по местным крышам, чтобы не попадаться на глаза своим подопечным и ничем себя ненароком не выдать. Вернулся я к ночи, незаметно прихватил скрипку и был таков. Хорошо, что Мигеля дома не было: он бы поди разгадал, что я что-то замыслил. Хлоя же, уставшая после работы, до самого сна провалялась на диване с ноутбуком в обнимку. В общем всё сперва складывалось удачно.

Оказавшись на крыше, я задумался: полнолуние. Стало быть, по Луне и нужно путь сверять. Это ничего, что её не видно. Это мы сейчас.

Я протянул тонкую кисть сквозь крупинчатое снежное марево. Холодный свет лизнул пальцы, и я сжал в руке невесомую с волос нить. Ну.. Астарта-Селена не подведи. Прикрыв глаза и чувствуя, как заветная ниточка бьётся в ладони, точно живая, я провалился в Навь, не разжимая руки.

И Луна не обманула. Я оказался в аккурат на берегу болотины, только.. о зиме тут похоже и слыхом не слыхивали. Вязкая грязь захлюпала, точно полный слюны голодный рот, стоило мне переступить с ноги на ногу.

Что там Лёлька говорил? Идти за блуждающими огнями? Я пригляделся. В глубине топи и правда вились и переливались игривые голубые огоньки. Они будто водили хороводы, плясали, кружились и еле уловимо позвякивали, как серебряные монетки. Дети Луны, крошечные фейри, живущие одну только ночь. Потому так бесшабашны их пляски, так неудержимо веселье. Всего одна ночь! И только-то. Стоит Астарте спрятать свой лик в объятьях солнечного Бога, как эти беспечные малютки сгинут без следа.

Выдохнув, я решился и осторожно перепрыгнул на соседнюю кочку, поближе к мерцающим огням. Однако почва вдруг пришла в движенье, из грязи в аккурат под ногами выступило огромное уродливое лицо.

«Извините пожалуйста», – вежливо проговорил я и прыгнул на ближайший сухой бугорок прежде, чем меня ухватили за пятку. Тот тоже оказался вполне себе живым, но я уже сообразил, что к чему, потому долго не задерживался. И больше не извинялся. Топь тем временем оживилась: в серой вонючей мути вокруг что-то запузырилось и заквакало. Я старался не отвлекаться на местные красоты. Меня занимали исключительно голубые огоньки. Вот они всё ближе и ближе. Всё громче чавкает вокруг.

«Пригнись!» – рявкнул Азраил и буквально опрокинул меня наземь в тот самый миг, как над головой, вздыбившись из пучины, сомкнулись три исполинских крючковатых руки, сплетённые то ли из полуистлевших сухожилий, то ли из древесных корней. Не найдя добычи, они разочарованно погрузились обратно в топь.

«Благодарю», – прошептал я, поднимаясь и отряхивая липкую грязь главным образом со скрипки. Ладно хоть самому мне не так просто было испачкаться, а то был бы я хорош, заявись в сём непотребном виде на местный базар. Впрочем, очередной юродивый разве в новинку в этих краях?

«То, что ты юродивый, это прям да, – угрюмо бросил двойник. – Ну, может, увечному да калечному кто и подаст: держи карман шире».