Темная галактика

Глава 1. Здесь кто-нибудь есть?

Мне все казалось, что я просто схожу с ума.

Эти звуки, запахи, прикосновения…

Мне никак их не объяснить…

Может, у меня шизофрения? Или БАР?

Мне определенно нужна помощь…

Надо все же рассказать обо всем Бри. Она подскажет, что делать. Она всегда знает, как лучше поступить. И хотя мне вовсе не хотелось грузить ее своими проблемами, пока Бри и без того переживала за отца. Мне было невыносимо тяжело. Я не знала, что делать. Было понятно одно: дальше так продолжаться не может…

Холодный кафель ванной холодил и без того ледяные ступни. Кожа окончательно отпустила краски, придающие живость. И теперь мои конечности были словно у трупа. Лицо выглядело не лучше. Я точно знала это, даже не поднимая взгляда на зеркало.

Уже который раз я прячусь в ванной, в собственном доме, который должен быть моим спасительным островком в этом непростом мире. Однако последние пару недель мне ненавистно это место. Вот только признаваться в этом даже самой себе мне не хотелось. Ведь это мой дом. Место, где хорошо и уютно, где не надо притворяться, можно расслабиться и просто быть собой. Тихим, неприметным книжным червем, которому для счастья только и нужна хорошая книга. Хотя притворщица из меня все равно так себе.

Но время все шло, а ничего не менялось. Становилось лишь хуже. И я была уже не в силах об этом молчать. Мой сон был тревожным и поверхностным. Он не приносил облегчения, не придавал сил. Я чувствовала себя зомби – безмозглой и агрессивной. Моя жизнь походила на ночной кошмар, который не заканчивался даже с пробуждением.

Все началось одной особенно темной и пугающей ночью. Именно в такие ночи в книгах и в фильмах обычно происходят всякие необъяснимые вещи.

Было новолуние, и я даже могла рассмотреть некоторые созвездия из окна своей повидавшей жизнь квартирки. Родители не захотели, чтобы я жила в общежитии, и это было одним из условий моего переезда в другой город – съем отдельного жилья.

Как обычно, я читала, хотя время давно перевалило за полночь. Это была новая книга в моей и без того внушительной библиотеке. Я получила ее благодаря буккросингу. Кто-то оставил книгу на обочине под раскидистым старым кленом.

Было удивительно обнаружить ее в таком хорошем состоянии, несмотря на прошедший перед этим дождь. Да, страницы пошли волной, но хорошая обложка спасла ее от более печальной участи. Обычно книги старались оставлять в более подходящих местах. По городу было несколько точек, с разными строениями. Одни напоминали скворечник, другие – телефонные будки, третьи – шкафы. Но наполнение у всего было одно: все они были заполнены книгами.

Мне нравилась эта тенденция. Я не была из тех, кто дочитывает книгу через силу, лишь бы дойти до конца. Для каждой книги в мире есть свой читатель. Нужно просто, чтобы книга попала к нему в руки. А такой безвозмездный обмен был прекрасной идеей. Я была интровертом, да и мои интересы зачастую поддерживало не так много людей. Поэтому в книжные клубы я не ходила. Хотя частенько с завистью поглядывала в их сторону.

Замечали ли вы, как многое могут рассказать о человеке обычные предметы? Будь то сумочка, кружка, телефон или книга. До того, как я начала собирать собственную библиотеку, я часто брала книги у знакомых или в городской библиотеке. Загнутые края страничек вместо закладок, которые больше никогда не расправятся. Фантики, чеки и даже лепестки цветов, используемые когда-то как закладки и позабытые среди бумажных вселенных. Не редкостью были брызги крепкого кофе или застывшие капли воска, пошедшие волной от слез или дождя страницы. Заметки, выведенные красивым, почти каллиграфичным почерком, дабы зафиксировать пришедшую мысль или подчеркнуть, насколько отозвалась в сердце определенная фраза или момент. Каждый раз, находя на страницах отметки предыдущих читателей, я словно оказывалась в их компании. Моментами они говорили: «Это было так скучно. Я смог дойти лишь до сотой страницы» или «Я чуть не умер от счастья на этом моменте! Наконец-то они признались друг другу!», а иногда «Я хотел бы оказаться там».

Моя лучшая подруга, Бри, не любитель читать, а других близких друзей у меня не было. Так что все прочитанное я максимум могла обсуждать на каких-то форумах или в соцсетях.

Я расположилась в своей любимейшей части квартиры – лоджии. Панорамный вид, открывающийся отсюда благодаря окнам в пол, частенько перетягивал мое внимание, и я даже забывала о книге в руках. Погружалась в свои фантазии, воображала неведомые миры и свои роли в них, а иногда просто прокручивала планы на следующий день.

Подобно фэнтезийным драконам, я свила свое уютное гнездо из мягких подушек и одеял. Рядом пускал пар миниатюрный чайничек, подогреваемый снизу свечой. Сквозь его прозрачные стенки можно было наблюдать за неспешным раскрытием цветущего чая, который буквально распускал некогда связанный цветочный бутон.

На старинном, как и вся квартира, журнальном столике возле чайника, помимо башни из томиков и пахучих свечей в баночках, располагались всякие вкусняшки для перекуса. Я их частенько таскала в приступе ночного жора.

Аромат тыквенного пирога лениво распространялся из темной стеклянной емкости, на дне которой еле мигало пламя. Он будто приветствовал и крепко сжимал в объятиях идеально подходящий ему запах корицы, исходящий от свежих синнабонов. Вдыхая, мне казалось, что я чувствую настоящую книжную осень, так часто описываемую в романах.

Множество разнообразных растений, названия которых у меня не получалось выговорить с первого раза, занимали остальную часть лоджии. Они остались от хозяйки квартиры, которая снизила квартплату, лишь бы я согласилась присматривать за ними. И хотя я мало в этом понимала, все же сразу приняла предложение, так как это означало сэкономленные деньги, которые можно было потратить на новые книги!

Кутаясь в теплый плед и поправляя напольную лампу для лучшего освещения книги, я мысленно ругала главную героиню. Она совершала типичную ошибку – лезла в темный подвал одна, ну, не считая змея-компаньона. Было очевидно, что ничего хорошего ее там не ждет. Будь я на ее месте, определенно поступила бы иначе!

Перелистывая очередную страничку и отмечая восхитительные детальки в оформлении, я не сразу заметила кровавый отпечаток пальца в правом нижнем углу. У меня пробежали мурашки, и я, прогоняя их, передернула плечами. Привычно было наблюдать следы от кофе, ручные заметки или размытые пятна из-за слез, но кровь на страницах я раньше не видела. Первой мыслью было, что кто-то порезался о бумагу и не сразу заметив, запачкал книгу.

Резко опустилась тьма, и я часто заморгала, пытаясь свыкнуться с ней. Свечи потухли, будто бы их кто-то задул, а электричество отключили во всей видимой мне части города. Повисла звенящая тишина, прерывающая все мои мысли и догадки по поводу дальнейшего развития сюжета книги и загадочного отпечатка.

Безлунное небо давало простор бесконечным звездам, что засияли особенно ярко в опустившемся мраке. Они игриво подмигивали, и я, отложив томик в сторону, ближе подвинулась к окну, пытаясь взглядом уловить расплывчатые очертания млечного пути.

Дома у родителей я частенько сбегала в сад с книгой в обнимку и засиживалась там, пропуская ужин. В награду мне доставались звезды, что внезапно вспыхивали на темнеющем небосводе. Я всегда любила смотреть на них, вспоминать прошлое, размышлять о жизни, задаваться вопросами: что было бы, если бы я родилась в другом мире? Как тогда бы сложилась моя жизнь? Стала бы я героем или проживала бы ее также незаметно, как сейчас? А быть может, мне была бы отведена другая роль? Более темная и не такая благородная.

Из-за моего тёплого дыхания запотевало окно. Я уже собиралась встать, чтобы открыть его и высунуться наружу, когда с грохотом, от которого у меня чуть не остановилось сердце, упал цветочный горшок. Он был глиняным, но к счастью не разбился, только каланхоэ вывалилось и по ковролину рассыпался грунт вперемешку с керамзитом.

Часто дыша, я всматривалась в тени, пытаясь уловить причину падения. Ничего необычного. Виднелись лишь привычные силуэты, которые мне не без труда удалось рассмотреть. Я убрала руку от груди, которую неосознанно прижимала всё это время. Стиснула кулаки, готовясь защищаться, как только могла.

— Здесь кто-нибудь есть? — шёпотом повторила я слова того популярного парня из видео.

Было абсурдно полагать, что кто-то бы смог проникнуть в закрытое помещение. Однако, я, как начитанный человек, допускала многое. И фантазии мне было не занимать. Но, как и ожидалось, в ответ была лишь тишина и темнота.

Я перестала пялиться во мрак и обратилась лицом к звёздному свету, еле проникающему сквозь окно. Если и умирать, то глядя на прекрасное, — подумала я. Хотя причин умирать даже не было.

Так же резко, как отключилось электричество, так же резко оно и включилось обратно. Я зажмурила глаза от яркости ламп. Весь свет в квартире сначала помигал, а после стабильно загорелся. Мне пришлось пройтись по всем комнатам, чтобы выключить лишнее и заодно убедиться в том, что я нахожусь в квартире совершенно одна.

Читать дальше перехотелось, и убрав беспорядок, я завалилась в кровать. Она была немного скрипучей, но очень удобной и мягкой. Больше всего мне в ней нравился балдахин, придающий романтичности и легкости на контрасте с кованым металлом кровати. При помощи патинирования материал выглядел старше, чем он есть на самом деле. Благодаря чему постель напоминала ложе некой благородной леди или даже сказочной принцессы, нагло украденной из фэнтезийного мира и каким-то чудом доставленной в этот. Какой-то исекай наоборот получается.

Стояло начало октября. Прошел уже месяц с начала учебы в колледже. Переехав сюда два года назад, я познакомилась с Бриэль, моей родственной душой, которая понимала меня с полуслова, всегда знала, что я чувствую, и как лучше меня поддержать. Она замечательная подруга, и я надеюсь, что я хотя бы на треть отвечаю ей тем же. Ведь полностью повторить все, что делает для меня Бри, просто невозможно.

Бриэль – моя противоположность, как внешне, так и по характеру. Природа наградила ее светлыми волосами с выгоревшими от солнца и морской воды концами, бронзовым загаром бархатистой кожи, глазами цвета черного кофе и стройной подтянутой фигурой, как у пловчихи.

Она всегда выглядела так, словно каждое утро бегает по пляжу, загорает, медитирует и, конечно же, плавает в море. Бри и сама была словно воплощением моря. Обычно собранная и спокойная, как морской штиль, она в момент могла взбаламутиться и подобно волнам в цунами снести всех своим напором.

Но даже ей мне не хотелось признаваться в своей проблеме, которая изводила меня днем и ночью, стоило мне переступить порог квартиры. Однако мои силы были уже на пределе, и я правда начала верить, что схожу с ума.

На самом деле даже в ванной я не чувствовала себя в безопасности. Казалось, нечто поселилось в квартире, и никакие стены не были ему преградой. Но узкая комната с белым кафелем по всем стенам и свисающими плетеными кашпо, из которых во все стороны расходились зеленые лианы, создавала иллюзию замкнутости, сдавливала и тем самым немного успокаивала.

Это маленькое пространство я могла контролировать взором и сразу среагировать, если понадобится. А утром, когда первые лучи солнца, заглядывали в небольшое прямоугольное окно, скользили по глянцевым поверхностям, отражаясь и рассеиваясь теплым свечением, тогда это место казалось таким уютным и полным жизни. Утро до сих пор одаривало меня покоем. Лишь тогда я могла выдохнуть и сбежать из этого места. Странности же не покидали его даже днем, когда ярко светило солнце, которое должно было сдерживать мрак и все, что в нем прячется.

Глава 2. Никогда не знаешь, когда тебе может понадобиться ведьма

Очередная тревожная ночь осталась позади, и я устало вышла из ванной. Было тихо, слышались лишь звуки работающего холодильника да громкие шаги несчастных на лестничной площадке, что работали даже по выходным. Я прошла на кухню, закипятила чайник и наполнила термос облепиховым чаем, не прекращая прислушиваться к каждому шороху. Вчера вечером я договорилась о встрече с Бри в городской библиотеке. Она как раз вернулась в город. Мы не виделись две недели. Я собиралась все ей рассказать и очень надеялась, что после моего признания она не вызовет психушку.

За окном собирались мрачные, под стать моему настроению, тучи. О завтраке я и не думала. Из-за сильных переживаний меня просто тошнило от еды. А от постоянного напряжения болела голова, но я не могла себе позволить расслабиться и просто отдохнуть. Ведь когда я так делала, всегда что-то случалось.

Украдкой я пробралась в спальню, словно если буду вести себя тихо, это нечто меня не заметит. И пусть я не раз убеждалась в обратном, продолжала каждый раз буквально ходить на цыпочках. Спальня почему-то была его излюбленным местом. В ванной же за все время я не заметила ничьего присутствия.

Пройдя к шкафу за одеждой, я нервно оглянулась, а после открыла дверцу и тут же мне в голову прилетела подушка. Я вскликнула, подпрыгивая на месте. Схватив первое попавшееся одеяние – это оказалось платье – я, не оборачиваясь, выбежала из комнаты и с грохотом захлопнула дверь. Сердце неистово билось о грудную клетку, было ощущение, что оно сейчас сломает мне ребра. Дыхание участилось и стало шумным. Я на несколько секунд прикрыла глаза, сильнее сжимая ткань в руках, чтобы успокоиться. Оно никогда не гонялось за мной, но будто злилось и, замечая, сразу срывало на мне свой гнев.

Не представляю, кому я могла перейти дорогу. Ведь я не из тех, кто выделяется из толпы и привлекает внимание. Я не выпендриваюсь на занятиях, оставаясь где-то посередине. Тем более я никогда ни у кого не уводила парней. Так что и кому я могла что-то сделать?! Хотя, я не хотела этого признавать, но маловероятно, что это нечто было человеком. Поэтому я была в ещё большем замешательстве. Меня прокляли? Нагнали порчу? Подселили кого-то ко мне в дом? Я не знала, что и думать. Мои догадки были разнообразны и выходили за принятые грани нашей реальности. Я пыталась как-то бороться с этим. Но ни гневные крики, ни умоляющие просьбы не были услышаны. Всё продолжалось, как и раньше.

Пронеслась в ванну, где быстро сменила одежду. Благо, на платье не было ни пуговиц, ни молнии. Руки дрожали так сильно, что возможность однажды стать хирургом я просто отмела. Мой тремор от волнения был слишком большой помехой для этого.

Тёмный трикотаж приятно соприкасался с кожей и доходил до середины бедра. Надев чёрные колготки, что завалялись тут ранее, я наспех расчесала и собрала крабиком, бушующие после небрежного пучка, волосы. В коридоре натянула сапоги и завершила сборы пальто и сумкой через плечо, в которой уже лежал термос. Хотя я не помнила, когда его туда успела положить.

Зеркало я просто игнорировала. Я знала, что выгляжу неважно. Слишком бледно, с темнеющими кругами под глазами, со взглядом уставшим, но напряжённым и тревожным. Я нервно вздрагивала и подпрыгивала чуть ли не от каждого резкого звука. Организм работал на износ, и я боялась, что где-нибудь засну прямо на ходу.

В общественном транспорте я даже не пыталась присесть. Знала, что точно отключусь и проеду до самой конечной. Всю дорогу я просто пялилась в окно, крепко сжимая поручни, чтобы не улететь на поворотах и легче поддерживать равновесие. От усталости моя голова была пуста, мысли разбежались, словно голуби, меж которых пронёсся дитя.

Бри уже ждала меня на нашем излюбленном месте. Пошел второй год как мы приватизировали укромное место в глубине библиотеки меж гигантских книжных стеллажей. Пускали пыль в глаза своим дружелюбно-заумным образом и тайком проносили перекусы и напитки, которые вообще-то были запрещены там.

Мы так часто зависали здесь, что сотрудники уже запомнили нас в лицо и лишний раз не задерживали. Вот и сейчас, я быстро прошмыгнула, коротко поздоровавшись, и даже не глядя на сидящего за стойкой администратора.

Прошла огромный холл с рядами резных деревянных столов, на каждом из которых располагались настольные абажурные лампы. Несмотря на утро выходного дня, людей здесь было предостаточно. Старательно пытаясь не пересечься взглядом ни с кем из знакомых, я двинулась дальше. Дойдя до большого овального стола, около которого красовалась статуя, покрытой звездами, обнаженной девушки, я повернула налево. Здесь было менее оживленно, и я наконец-то облегченно выдохнула.

Ничто не приносило мне такого удовольствия, как книги. Мне нравилось даже просто находиться среди них, смотреть, прикасаться и перелистывать страницы, блаженно вдыхая знакомый аромат. Будь эта библиотека круглосуточной, я бы здесь поселилась. И избегать предстоящего разговора можно было бы еще какое-то время. У меня тряслись поджилки при мысли об этой беседе. Возможно, я была излишне пессимистична и думала только о худшем варианте, в котором после моей истории Бри покрутит у виска, а затем меня увезут санитары, и я останусь одна.

Собравшись с силами и оставив позади с десяток стеллажей, хранящих невообразимое количество знаний, я увидела красивую винтовую лестницу. Она была узкой, с коваными перилами и приличным слоем пыли на верхних ступенях, на которых отчетливо виднелись наши старые следы, покрытые более тонким слоем, и совсем свежие отпечатки Бриэль. Никто кроме нас не забирался сюда. Поэтому сомнений в том, что это Бри, не было.

Одностворчатая арочная дверца ответила на открытие привычным скрипом. Благодаря такому звуковому сигналу мы успевали спрятать неподобающие для данного места вещи. Я, как книжный червь со стажем, как-то поспорила с библиотекарями, и попыталась объяснить им, что ни одна моя книга от кексиков еще не пострадала. Но они были категоричны, так что мне пришлось угостить их принесенными кексами и только потом отправиться к книгам.

– Бри, это я, – оповестила подругу, проходя дальше по мрачному и пыльному помещению.

Это место сейчас больше использовалось как склад. Здесь были и гигантские глобусы, и жуткие скульптуры, грозно смотрящие в затылок, множество тубусов со старинными чертежами и картами и прочее в таком духе. А по периметру выстраивались книжные шкафы, высотой чуть ли не до потолка. На них покоились забытые, пыльные томики, интерес к которым пропал явно не первый десяток лет назад. Однажды из любопытства я вытащила одну книгу со стеллажа, так она чуть не развалилась у меня в руках. Текст ее был на латыни, а некоторые страницы были изъедены и обращались в труху. Больше к ним я не лезла.

– А я уж подумала, тебя фейри украли.

– Я уже не ребенок, чтобы они это смогли сделать, – серьезно ответила я, показываясь из-за невысокой тумбы, на которой горделиво вздергивая нос, стоял бюст какого-то монарха, – Как родители? Как здоровье твоего папы?

– Уже все хорошо, – Бри окинула меня пронзительным взглядом. Ее глаза казались черными. Я не могла рассмотреть переход радужки в зрачок. Это и пугало, и манило одновременно. Обычно лишь на солнечном свету темно-карий цвет ее глаз можно было разделить с зрачком. Но сейчас было так пасмурно, что лицо ее казалось более мрачным и даже каким-то зловещим.

Две недели назад во время занятий Бри позвонила ее мама. По лицу подруги я сразу поняла, что случилась беда. Ее отец попал в больницу. Она сразу же сорвалась с учебы и уехала к родителям. Худшего удалось избежать, но отца Бри до сих пор продолжали держать в больнице. К счастью, сейчас его жизни ничего не угрожало.

Я сняла пальто и плюхнулась в кожаное кресло возле окна. Бриэль сидела напротив в таком же. Между нами стоял низкий круглый столик, на который девушка уже выложила выпечку и явно дожидалась моего термоса с чаем. Я попыталась извлечь его из сумки, но моя нервозность и тремор рук от переживаний решили иначе. Все содержимое самым нелепым образом вывалилось на пол. А я просто зависла, наблюдая, как бальзам для губ со вкусом вишни, укатывается под старинную мебель.

– Джетта? – слова подруги доносились до меня словно сквозь сон. Как будто ты еще спишь, уже осознаешь, что звонит будильник, но не просыпаешься, – Джетта!? – повторила девушка. Она привстала, одной рукой облокотилась на стол, а другой легонько прикоснулась к моему плечу.

– Да? Прости, зависла что-то, – я натянуто улыбнулась, продолжая глазами бродить по полу.

– Что происходит? Это вовсе не похоже на «просто зависла». Выкладывай! Почему за время моего отсутствия ты стала выглядеть так, словно целовалась с дементром? – спросила Бри, возвращаясь на свое место. Ее кукольное личико мило хмурилось. Брови забавно сошлись на переносице, и обычно меня это веселило. Но сейчас… Сейчас я будто и правда была после поцелуя с дементром и не могла ничему радоваться.

Мне было стыдно. Это у Бри отец лежал в больнице. Это она терзалась в переживаниях за его жизнь. А теперь ей приходилось жалеть меня. Все же никудышная я подруга, раз не могу отложить свои переживания, когда моей Бри пришлось гораздо тяжелее, чем мне.

Я потупила взгляд, и чтобы хоть как-то оттянуть момент, стала поднимать разбросанные вещи. Термос успел собрать паутину под столом. Немного брезгливо я скинула ее и поставила емкость наверх, не поднимая глаз. Пока я копошилась, Бриэль в терпеливом ожидании, разливала жидкость по кружкам. Мы нашли их среди всего этого хлама и бессовестно использовали.

– Только не сочти меня сумасшедшей, – начала я, собрав все предметы, усевшись в кресло и нервно теребя край платья. Тянуть дальше было бессмысленно, но слова давались мне так тяжело.

– Не переживай, я поняла, что ты чокнутая еще при первой нашей встрече. В этом твое очарование, и за это я тебя полюбила. Так что выкладывай уже, – проговорила девушка с нажимом, аккуратно беря горячую кружку и делая глоток облепихового чая. Я наблюдала, как на позолоченной каемке остался след ее помады, и пыталась взять себя в руки.

– Мне кажется, у меня завелись гремлины, – приглушенно продолжила я.

– Кто? – скорчила непонимающую рожицу Бри, – Это что-то типа клопов? Они тебе спать не дают? Так давай вызовем дезинсекторов!

– Нет, гремлины – злобные проказники, что портят технику и не только, – громче сказала я, – Все началось со странного отключения электричества, потом начала шалить техника. Стал хуже работать интернет. Все время мигали лампочки и возникли какие-то проблемы с отоплением. Мне все время холодно в квартире. Правда, не уверена, что гремлины способны подушками кидаться. Надо бы побольше почитать о них, – как на духу протараторила я, но замялась в конце.

На пару секунд повисла тишина, и чтобы не сгореть со стыда, я решила хлебнуть чаю, но тут же подавилась и зашлась в приступе кашля. На глазах выступили слезы, которые я не сумела сдержать, и они тихим потоком заструились по моим щекам. Я долго держалась и не позволяла себе рыдать ни дома, ни на учебе. Но тут, при Бри и под ее участливым и жалостливым взглядом, я не смогла больше сдерживаться.

– Тише. Ты чего? – негромко произнесла подруга, подвигаясь ближе и почти невесомо похлопывая меня по плечу, – Сейчас же пойдем к тебе, и я собственноручно выкурю из твоей квартиры всех гремлинов! Кем бы они ни были!

Я подняла на нее свои заплаканные глаза и подскочила, чтобы обняться прямо через столик. Бриэль приподнялась навстречу. Сейчас мне была крайне необходима поддержка лучшей подруги, которая даже несмотря на все свои проблемы держалась удивительно хорошо. Мне было стыдно за это. Сложности в жизни у Бри были гораздо серьезнее, чем моя проблемка с поселившимися у меня гремлинами.

– А вообще, знаешь, что мне это напомнило? – услышала я приглушенный голос и тогда оторвалась от девушки.

– Что? – сквозь всхлипы спросила я.

– Это же классический случай проявления полтергейста! Прямо как в «Сверхах»!

Если я была по книгам, то Бриэль определенно была спецом по сериалам. Она пересмотрела сотню самых разных! Я признаться запуталась уже в количестве фандомов, в которых она состояла.

– Призраков не существует…

– Зато гремлины у нас повинны в ломке техники! – смеясь парировала подруга, я невольно тоже заулыбалась, – И я точно знаю, как справиться с ним, в отличие от гремлинов…

В этом была вся Бри. Она всегда была готова вытащить меня из любой заварушки. Даже из такой странной. Другие бы точно отправили меня к психиатру. А Бриэль предлагала решение. Я будто блуждала среди тяжелых грозовых туч, запугивающих и угнетающих меня. Но тут появилась она. Словно луч света, испепеляющий морок. Уже сейчас я чувствовала облегчение, ведь теперь была не одна. Я могла положиться на Бри. Так было всегда, с момента нашего знакомства. Возможно, это все бред, и мне правда стоит обратиться к специалисту. Не уверена, но точно знаю, что Бри меня не покинет при любом исходе.

– Что надо делать? – задала вопрос я, приободрившись, – Что поможет против полтергейста?

Я вернулась на свое кресло, высморкалась, вытерла остатки слез и всем своим видом показала готовность бороться. Мне было все равно, что это за нечто поселилось у меня. Теперь вместе с Бри я точно справлюсь. Мы справимся. Как ни странно, но призраки – не самая моя любимая тема. Я смотрела пару фильмов, но в книгах избегала их. Подруга закинула одну ногу поверх другой, наклонилась немного вперед и тихим голосом произнесла:

– Ее зовут Шарлин. Она на год старше нас, – Бри понизила голос еще сильнее, – Говорят, она ведьма. К кому как не к ведьме идти в таких случаях? Может, она и про гремлинов знает, – пожала плечами девушка.

Я удивленно выпучила глаза. Не знала, что с нами в колледже учится ведьма. Хотя вовсе не факт, что она действительно ей является. В последнее время развелось слишком много всяких фриковатых подражателей. Ни разу я не обращалась к ведьмам и прочим эзотерическим практикам. Их помощь казалась мне сомнительной. Но сейчас я была готова и на это.

– И ты думаешь, она сможет помочь?

– Как минимум, про призраков она знает больше нашего, – легонько кивая, заключила девушка, – Давай прямо сейчас ей и напишем.

– У тебя и ее контакт есть?

– Конечно, никогда не знаешь, когда тебе может понадобиться ведьма, – подмигнула мне Бриэль.

Пока мы ожидали ответа, я расспросила подругу подробнее о поездке домой. Я жутко переживала за нее и ее отца, но издевательства гремлинов заставляли переключиться на другое. К счастью, с отцом Бри все обошлось, и он уже находился в родных стенах. Вчера его выписали. Хотя по моей лучшей подруге и не скажешь, но я точно знала, что она продолжала беспокоиться о нем.

В момент, когда мы стихли, на телефон Бриэль пришло уведомление, и оно оказалось таким громким, что я невольно подпрыгнула от испуга. Девушка одарила меня сочувственным взглядом и сообщила, что это ответила Шарлин, и мы незамедлительно можем отправиться к ней.

Глава 3. Лабрадор

– Ух, круто как! Впервые слышу про гремлинов, но вот с призраком помочь смогу, я думаю, – неуверенно начала ведьма. – Мне до этого не доводилось с ними разбираться! В основном я занималась только гаданиями. Вам погадать? Ах, чего я спрашиваю! Конечно! Все хотят, чтобы им погадали! – безостановочно проговорила Шарлин, а я удивилась, как ей воздуха хватило, чтобы на одном дыхании всё это выдать. Кажется, она не тем занимается. Ей бы в реперы…

Мы сидели на полу в комнате ведьмы, в которой витал полумрак. В центре стояла кровать с ажурным чёрным балдахином, постельное белье алого оттенка добавляло готичности, как и прочие атрибуты в виде гобеленов на стенах, разнообразных свечей и трав. Не удивлюсь наличию алтаря с черепом где-то вдали от глаз и гримуара, припрятанного под подушкой.

Вот только вместо классического фамильяра, чёрного кота, вспомним Сабрину и Салема, у Шарлин были белые крысы. Их звали Стеф и Лука. Они беспрепятственно передвигались по комнате, таская маленькие ягоды боярышника. Когда мы пришли, они и вовсе катались по квартире на роботе-пылесосе. Мне сразу же вспомнился Стерт Литтл.

Стоял сильный запах трав, дыма и воска. А ещё пахло букинистикой. Мой взгляд сходу зацепился за множество стопочек ветхих книг, некоторые были в потёртых кожаных обложках, другие имели выцветшие корешки, на которых невозможно было что-то прочесть. Хотя присутствовали и новенькие яркие томики. Сначала я хотела попросить их хотя бы полистать, но побоялась того, что могла бы там увидеть. Поэтому решила на этот раз сдержать своё любопытство.

Бри перехватила одну крысу и принялась её поглаживать, зачарованно наблюдая за ведьмой, делающей мне расклад на картах. Лицо Шарлин жутко подсвечивалось неровным пламенем необычной свечи. Сама по себе она была чёрной, но, когда горела, будто истекала кровью. Ловкие пальцы девушки перебирали карты, а я лишь неуверенно кивала на её пояснения.

– Все ясно, – заключила ведьма, – мне же не было понятно ничего. – Я снаряжу вас как следует, и вы в два счета изгоните этого полтергейста!

– А ты не хочешь поехать с нами? Я, если честно, ничего не поняла…

– Работу на выезде не выполняю, там мне никто не может гарантировать безопасность, а у меня пока опыта не достает, – отрезала девушка. – Будь тут моя бабуля, то я бы, может, и решилась. Но сейчас нет.

– Не переживай, мы справимся сами, – заверила меня Бри, и я ей, как обычно, легко поверила. – Шарлин даст нам все инструкции.

– Обязательно! И в случае чего буду на телефоне, – кивая, подтвердила та, откидывая прядь иссиня-черных волос. Шарлин обладала контрастной внешностью: волосы темные, а кожа такая светлая, будто девушка ни разу в жизни на улицу не выходила. Глаза ее были карими, но гораздо светлее, чем у Бриэль.

– Дай в блокнот, запишу. А то боюсь, моя дырявая голова все перепутает, и вместо изгнания я призову еще больше призраков, – нервный хохот вырвался у меня из груди. Я достала из сумки скетчбук, который использовала для заметок, и приготовилась писать. Раздался звонок телефона, и Бри поспешно скрылась за дверью. А Стеф и Лука снова воссоединились и продолжили творить свои крысиные шалости.

– Так. Я дам тебе травы для окуривания: зверобой, шалфей, тимьян и полынь. Это очень сильные травы, прекрасно нейтрализующие негативную энергию и изгоняющие все дурное…

Не знаю, сколько прошло времени, голова шла кругом, но я старательно записывала все, что говорила юная ведьма. Иногда она прерывалась, чтобы уточнить что-то в книгах или коротко пересказать суть вернувшейся Бри, или ответить на наши вопросы. Свеча догорела, когда мы закончили. Шарлин принялась рыться по разным углам комнаты, собирая все необходимое для нас. В итоге образовалась приличная кучка, состоящая из всяких магических штук, которые походили на реквизит для сериала «Зачарованные».

– Слушай, а мы не можем просто через доску Уиджи пообщаться и узнать, что ему от меня нужно?

– Ну, раз он такой активный, как ты говоришь, может, конечно, и ответит, но я бы не полагалась только на доску, – ответила Шарлин, продолжая копошиться уже в шкафах. – Еще обязательно возьми вот это, - девушка передала мне в руки камень, полированный в виде кабошона. Он имел немного вытянутую овальную форму с заострением на концах. Из аккуратного подвесного ушка выходила тонкая серебряная цепочка.

– Какая красота, что это за камень? – спросила Бриэль, наклоняясь ближе и щекоча своими волосами мне руки.

– Это лабрадор. Он выступит посредником между тобой и потусторонним миром. Этот талисман еще и поможет защитить тебя, – обратилась, крепко сжав мои руки ведьма, – Носи его, не снимая, и все будет хорошо.

– Я просто хочу, чтобы он оставил меня в покое. А его нельзя изгнать как-то дистанционно?

– Нет, – ответила девушка и уставилась мне в глаза, – должна быть какая-то причина на то, что он беспокоит именно тебя. Возможно, ты окажешь ему небольшую услугу, и он сам покинет тебя. Их изгнание насильно – не самый лучший вариант. В большинстве своем они просто обижены и хотят поведать о несправедливости. Или просто хотят раскрыть правду.

– Но я никому ничего не делала! – продолжила противиться я, – а если это какой-то погибший маньяк?

– Если это злой дух, то ты прогонишь его с помощью инструкций, что ты записывала. Они более чувствительны к этому ритуалу. Но думаю, ты просто очистишь пространство и успокоишься. Ну и выспишься, ты сама, извини за выражение, как нечисть какая-то выглядишь. И не бойся, камень защитит тебя, – ее слова не внушали доверия. Я сомневалась, но, по правде говоря, других вариантов все равно не было. И лучше было предпринять хоть что-то от разбирающегося человека. Вдруг поможет. Ведь мои глупые потуги были абсолютно провальными.

– Может, ты все же с нами поедешь? – решила я попытать удачу и надавить на жалость своим неважным видом, – я боюсь, мы не справимся.

– Нет, нет, нет. У меня другие планы, а вам уже пора!

Шарлин резко развернулась, от чего зазвенели ее украшения, и принялась перекладывать кучку атрибутов для ритуала в бумажный пакет, который через мгновение вручила мне. А после нетерпеливо стала подталкивать нас к выходу.

– Была рада помочь, если что – звоните в любое время!

– Спасибо…

Дверь захлопнулась перед носом, и мы не успели нормально поблагодарить девушку. Я в растерянности продолжила сжимать в одной руке кулон, а в другой – пакет с моим спасением. Бри же просто пожала плечами, словно говоря: «чудачка ведьма, ну что с неё взять?» Выдохнув и согласно кивнув подруге, я запихнула кулон в пакет. И мы направились ко мне изгонять полтергейста. Не думала, что однажды буду так проводить свои выходные. Звучит бредово. О чём я там просила вселенную? Чтобы в моей жизни произошло что-то удивительное? Что ж, призрак… удивительно… Спасибо…

С опаской я отворила двери съёмной квартиры. Но меня встретила тишина и привычные запахи. Осторожно я переступила порог, в каждое мгновение ожидая, что что-то может произойти. Моя тревожность достигла апогея, а нервы были натянуты, как струны на гитаре.

– Вроде всё как обычно, – шепча произнесла подруга, подражая моей настороженности и медленно заходя в помещение, – Он чаще активничает ночью?

– Нет, возможно, это из-за тебя, – сделала предположение я, обычно находившаяся здесь в одиночестве.

– Тогда предлагаю осмотреться и приступать к ритуалу.

Мы продолжили изучать обстановку, но всё выглядело до боли нормальным. Мне снова стало стыдно, и я стала сомневаться, а не привиделось ли мне всё это? Это как когда сильно болеешь и больше не можешь терпеть, вызывая скорую. Но к её приезду пик боли проходит, и ты выглядишь дурачком, напрасно заставившим врачей к тебе ехать. Однако, увидев подушку на полу возле шкафа, я отчётливо вспомнила произошедшее утром. Нет, мне точно не показалось.

– Ну что? За дело? — уже в полный голос заговорила Бри, — Что там первым надо сделать? Очиститься? Успокоиться?

Я присела на край кровати и вытряхнула на неё содержимое пакета, а потом осознала, что забыла у Шарлин сумочку.

– Ой-ёй…

– Что?

– Я забыла сумку и блокнот с инструкцией…

– Джетта, ты… ты как обычно, – сдержанно ответила и смиренно улыбнулась девушка, – Так. В целом я помню, что делать. Тебе надо принять ванну вот с этим, – Бри взяла баночку с переливающимися гранулами, – успокоиться и расслабиться, потом идет окуривание дома, а дальше?

– Кажется, потом я должна выйти на контакт с гремлином или полтергейстом… Только я не хочу делать это в одиночестве. Ты останешься со мной до конца?

– Конечно, но к комендантскому часу мне нужно вернуться, ты же знаешь.

– Должны успеть до этого. Мы ничего не забыли? Как будто было больше действий.

– Иди в ванну, а я пока свяжусь с нашей ведьмой.

Меня снедали противоречивые чувства. Все было спокойно, как раньше, но тревога продолжала клубиться где-то в чертогах моего сознания. В баночке оказалась морская соль. Она окрасила воду, и та стала мерцать перламутром. Я опустилась в горячую воду. Кожу приятно обожгло. Плечи ныли, будто я таскала на себе мешки картошки, да и все тело болело от постоянного напряжения. Я откинулась на бортик и закрыла глаза, пытаясь расслабиться, как и наставляла Шарлин. Фантазии всегда помогали мне в этом. И я стала вспоминать книгу, которую читала последней. А потом начала придумывать, как бы я выглядела в этом мире, кем бы была и что делала. Воображение унесло меня в красочное путешествие, перешедшее в сладкий сон, которого мне так не хватало в последнее время.

– Джетта, все хорошо? – негромко постукивая, позвала меня Бри, – Джетта? Ты, что, уснула?

– Что? – не сразу сообразив, отозвалась я, – Прости, да я заснула. Много времени прошло?

– Где-то с час.

Зашевелившись, я и сама поняла, что прошло достаточно. Вода остыла, а мое тело неприятно затекло и покрылось мурашками, пальцы сморщились от долгого пребывания в ванной.

– Скоро выйду.

– Хорошо, жду тебя. Я поспешно выбралась из ванной, наспех обтерлась полотенцем и натянула домашние штаны с футболкой. Из-за мокрых волос на ней моментально образовались темные пятна.

– Ничего же не случилось?

– Нет, все спокойно, – возясь с травами, ответила подруга. Она сидела за столиком на кухне. – Я все подготовила для следующего этапа. Мы возьмем эти скрутки, подожжем их и разойдемся по комнатам окуривать каждый уголок.

Бри собрала волосы в высокий хвост, закатала рукава черной водолазки, которая сидела идеально и подчеркивала стройную талию. На белой мини-юбке отчетливо виднелся мелкий сор от сухих растений, но девушку это не волновало, она была полностью погружена в процесс.

– Это тебе, – я взяла смотанный пучок трав, пахнущих летом, – а это мне. Осталось только поджечь. И надень кулон, – головой девушка указала на украшение, которое лежало рядом на столе.

Я подхватила его и стала снова рассматривать. Минерал был прекрасен. Он напоминал мне лазурное дно подземного озера, скрытого от глаз где-то глубоко среди скал, в какой-то пещере. Серебряная цепочка была длинной, так что даже не расстегивая, я смогла надеть его на шею через голову. Камень холодил кожу, и по мне промчался табун мурашек. От чего я даже передернула плечами.

– Начну с лоджии, надеюсь, ничего не спалю.

– Если что, зови. Помни: окурить надо каждый угол!

– Да помню я, – на выдохе ответила и поплелась в названное место.

Дни становились короче и на улице уже стемнело. Значит, Бри скоро предстоит вернуться в общежитие, и я снова останусь одна. Точнее, не одна, а с гремлином или даже гремлинами. Хотя, возможно, это всё же полтергейст. Не знаю! Но ужас, как устала от этого всего. Хотелось просто лечь в свою кровать и проспать пару дней минимум. Всё же урывистый сон в ванной совсем не то.

На лоджии царил беспорядок. Моё гнездышко кто-то разворошил, книги были разбросаны, цветы нуждались в поливе. Я подожгла скрутку. Травы резко вспыхнули, чуть ли, не подпалив мне брови. Я дала им пару секунд погореть, а после затушила до неспешного тления. Поднялся дым, и я почувствовала себя Абсолемом из «Алисы в стране чудес».

Довольно быстро небольшое пространство заполнилось лёгкой дымкой. Я с особой тщательностью проходилась по всему, что видела. Это тоже было своего рода медитацией. Это расслабляло и очищало разум. Я была сосредоточена на действиях. В голове крутилось лишь перечисление того, что окуриваю.

– Апчхи! – неожиданный чих вывел меня из транса.

– Будь здорова! – отозвалась я.

– Ты что-то сказала? – крикнула в ответ Бри.

– Говорю, будь здорова! – громче повторила я.

– Прости, плохо тебя слышу.

– Ой. Ну и ладно, – тихо пробурчала я.

От этих трав и правда свербило в носу. А я тем временем приступила уже к спальне. Здесь предстояло гораздо больше работы. Книжный шкаф, гардероб, туалетный столик, кровать с тумбочками, письменный стол и прочее. При таком тщательном осмотре каждого элемента моего жилища я стала понимать, какая я всё же барахольщица! Столько вещей! Вот зачем мне эта ваза? Она, конечно, красивая, но в это узкое горлышко пролезет лишь цветок или два. Совсем не практично. А эта статуэтка фавна, играющего на флейте? Только пыль собирает, но он такой симпатичный, что я его никуда не дену.

Про книги я молчу. Это святое. Да мне нужны все издания моего любимого фэнтези во всех его оформлениях и переизданиях! Мне жизненно необходимы все эти книги. Каждую я люблю. И ради справедливости большая часть моей библиотеки находится за городом у родителей. А там уж места хватает. И все же почему так много всего? Наверное, стоит провести генеральную уборку и немного расхламиться.

– Апчхи! – чихнула уже я и продолжила окуривать.

– Будь здорова, – раздался приглушенный мужской голос.

Я оцепенела. Может, мне послышалось? Галлюцинации от недосыпа? Может, у Бри резко сел голос из-за дыма?

Медленно, но с галопом, несущимся пульсом, я обернулась через плечо. Дым не заполонил еще всего пространства, но нагонял жути. Казалось, что вот-вот проявится нечто. Я уже воображала его очертания, представляла, как сгустятся клубы дыма и что-то да появится. Я завоплю как ненормальная, схвачу Бри, и мы сбежим отсюда. А после я поклянусь больше никогда не переступать порог этой квартиры.

– Ты что-то говорила? – неожиданно выдернув меня из фантазий, спросила Бриэль. – Я закончила.

– Бри, кажется, я слышала кого-то…

– Правда? – с горящими глазами, замотав по сторонам головой, задалась вопросом девушка. – Я никого не вижу, – расстроенно поджала губы Бри.

– Я сказала, что слышала, а не видела, – шикнув, отозвалась я. – Возможно, мне показалось. Ты чихала? А Будь здорова говорила?

– Было дело, – подтвердила подруга, и я немного успокоилась. – Ладно, давай заканчивать. Мне через полчаса уезжать.

Общежитие при нашем учебном заведении было строгим и категоричным. И если не отмечаться на ресепшене до комендантского часа, получишь выговор. А если соберешь три выговора за семестр, то можешь попрощаться с общагой. Речи о том, чтобы там не появляться и вовсе быть не может. Только по уважительной причине с согласованием и с официальным запросом родителей. В общем, та еще головная боль. И не то, чтобы Бри не могла снимать отдельную квартиру. Нет. Дело не в этом. У нее просто было определенное идеальное видение учебы в колледже, в которое входило обязательное проживание в общежитии. Поэтому я не уговаривала и не просила ее остаться со мной, как бы мне этого ни хотелось. Ее родители, как и мои, жили за пределами города. Правда, жила она подальше и у самого моря. Мне всегда было интересно, какого-то иметь возможность в любое время валяться на пляже, встречая рассветы и провожая закаты. Ох, как прекрасно должно быть ночное небо, отраженное в море!

Мы продолжили окуривать пространство молча и сосредоточенно. До конца этого действа я больше ничего подозрительного не слышала. Да и вообще было так странно это затишье. Обычно, переступив порог, я сразу начинала улавливать что-то необычное. А тут тишина. Затаился, что ли? Или Бри испугался? В любом случае, очень надеюсь после ритуала зажить своей привычной жизнью.

– Закончили, выпускай, – вздохнула подруга и закашлялась из-за дыма, что легким ситцем опоясал все вокруг.

Уверенно я прошла на балкон. Окна запотели, а по другую сторону хлестал прохладный дождь. Я отворила его и мысленно стала представлять, как вместе с дымом уходит и «моя головная боль». На лицо попадали капли. Обдавая свежестью, ворвался осенний ветер. Наверное, Бри открыла другое окно, и из-за этого возник сквозняк. Жадно вдыхая, я высунулась на улицу, подставляя руки под дождь, наслаждаясь этим моментом.

– Мне пора.

– Хорошо, спасибо тебе за сегодня, – я отвернулась от дождя и посмотрела на Бриэль. – Не знаю, что бы я без тебя делала.

– Пустяки. Когда бы еще я смогла заняться чем-то подобным? Надеюсь, это поможет, и ты будешь спать спокойно.

– Я тоже, – тяжело выдохнув, я пошла провожать подругу.

Из-за того, что уснула в ванной, ритуал по выходу на контакт с призраком я проводила одна. Пока я создавала защитный круг из морской соли, кристаллов и свечей, дым полностью рассеялся. В квартире стало холодно, и я поспешила закрыть окна. Но запах дыма все равно продолжал витать в пространстве, а возможно, просто пропахла моя одежда и волосы.

Еще раз я осмотрела свой защитный круг, досыпала соли и зажгла свечи. Стоило мне выключить свет и сесть в центре защитного круга, как на меня накатила тревожная волна.

– И все же чем я занимаюсь? Ай, глупо сейчас идти на попятную, – разговаривала я сама с собой. – Жаль, у меня нет дробовика с солью, как у Дина и Сэма. С ним мне было бы спокойнее.

Я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, настраиваясь и готовясь к призыву. Света свечей было достаточно, чтобы осветить комнату. Однако из-за того, что свет исходил с пола, многие предметы стали отбрасывать жуткие гротескные тени. Они подрагивали в такт огню, что делало их более живыми. Я чувствовала себя глупой героиней фильма ужасов, которая делала то, чего не стоило. Сжав кулон и закрыв глаза, я сидела, прислушиваясь к окружающим звукам. Ничего не вызывало подозрений. Собрав все остатки смелости, я задала вопрос в пустоту.

– Здесь кто-нибудь есть?

Надеюсь, что нет.

– Чего ты от меня хочешь? Зачем пришел в мой дом?

Эти волнующие меня вопросы зависли без ответа. Я просидела еще минуту. Еще пять. Повторила вопросы, но все безрезультатно.

– Прошу тебя покинуть мой дом и не беспокоить меня больше.

Время шло. Но ответов так и не прозвучало. Недосып в купе с усталостью одолели меня, и я, сидя, стала засыпать. Чтобы ненароком не устроить пожар, я вышла из круга и задула свечи. Не сработало. Возможно, я сделала что-то не так. А возможно, нам удалось избавиться от гремлинов окуриванием. Все было тихо, прямо как раньше. Свербящее чувство тревоги скрывалось в моем измученном состоянии, и я впервые за пару недель позволила себе расслабиться. Сдавшись, я легла на кровать.

Какое это блаженство! Я так скучала по ней! Моя кроватка.

Я залезла под одеяло и пропищала бы от удовольствия, но сил на это не было.

Неужели все закончилось?

Бри вернулась. С ее отцом все хорошо. И гремлин тише воды, ниже травы. Похоже, все действительно наладилось. Через мгновение я прикрыла глаза и провалилась в самый крепкий и долгожданный сон. И мой гремлин, истосковавшийся по теплу живого тела, сковал меня в объятиях. Сквозь сон я лишь поежилась и плотнее укуталась в одеяло. Мне стало удивительно спокойно.

Глава 4. Это ж не овсянка! Кто хранит книги в таком месте?

Джетта спала как убитая, пока Квазар жадно обнимал ее. Не сразу он норовился к этому, казалось бы, простому действию. Но, будучи больше не человеком, со многим приходится мириться и многому учиться заново.

– Неужели я так измучил ее своими подколами? – вслух произнес парень.

Он совсем не боялся ее разбудить, ведь она никогда не слышала его. Сколько бы Квазар ни кричал, ни молил быть услышанным, ничего не помогало. До этого дня…

Сегодня Джетта впервые услышала его. Квазар множество раз в отчаянии пытался привлечь внимание, а в итоге только пугал девушку. И та просто забилась в ванной и стала избегать его. Из-за этого парень злился. Злился на себя, на девушку и на весь этот чертов мир, который отвернулся от него и перестал замечать его существование. Горькая обида отравляла душу и ядом выходила в скверных поступках Квазара.

Интересно, это ритуал помог Джетте услышать его? Смогут ли они теперь общаться? Странно, что она не принесла с собой еще раньше доску Уиджи. Вдруг она бы сработала? Да, точно бы сработала! Ведь он научился двигать предметы. И какую-то деревяшку уж точно бы с легкостью сдвинул.

Джетта не казалась ему из робкого десятка. Но одно дело, когда знаешь, с чем ты столкнулся, а другое, – когда тебя мучает неизвестность.

Квазар не знал, почему очнулся здесь. Первое время он вообще ничего не понимал. Просто внезапно оказался в квартире какой-то девчонки. Он не знал ее, впервые видел. Хотя позже парень понял, что он вообще никого не знает. В памяти его было пусто. Но какие-то элементарные вещи то и дело сами собой всплывали в подсознании.

Девушка прижималась к окну, рассматривая звезды. Квазар хотел окликнуть ее, но голос не подчинялся. Тогда он сделал шаг, что-то зацепил. Раздался грохот. Девушка вздрогнула, но не проронила ни звука. Она испуганно смотрела прямо на Квазара. Пока он неловко пытался подобрать слова, чтобы объяснить, как он тут очутился, хотя сам понятия не имел об этом. Девушка заговорила:

– Здесь кто-нибудь есть?

Квазар опешил. Он же стоял прямо перед ней. Да, тут темно, но разглядеть человека вполне возможно.

– Я стою перед тобой, ты что издеваешься? – вспылив, кинул он.

Наконец, голос прорезался, но девушка и ухом не повела. Словно действительно ничего не слышала. Она лишь пристально смотрела на него. Точнее, сквозь него. Он психанул и, позабыв о манерах и личном пространстве, направился к ней. Резко загорелся свет. Они одновременно зажмурились. Однако парень сделал это скорее по инерции, нежели из необходимости. А спустя секунду после облегчённого вздоха, девушка прошла через него.

Он почувствовал тепло и уют, как от камина, а ещё запах. Пахло книгами, лесом, и дурманящим освежающим ароматом после дождя. Но всё исчезло, когда она двинулась дальше. Он почувствовал себя самым пустым и одиноким человеком в мире. Всё потускнело и потеряло смысл. Он не понимал, кто он. Зачем он здесь. Хотелось просто исчезнуть. Рассеяться в воздухе, как утренний туман. Однако ничего не происходило. Никто не потакал его желаниям, и он просто застыл на месте.

– Кто я? Почему я здесь? – тихим шелестом с его губ сорвались вопросы, которым не суждено было стать услышанными.

Вернулась девушка. А он так и продолжал стоять. Она не обращала на него никакого внимания, будто его и не было вовсе. Однако, прямо сейчас Квазар стоял позади. Девушка копошилась, что-то складывала, затем собрала обратно в горшок растение, которое он опрокинул ранее. Потом ушла спать.

Он провожал взглядом каждое её действие. Ему ничего другого и не оставалось, он боялся сделать шаг, боялся действительно исчезнуть. Но больше всего Квазара страшило его положение. Всё казалось таким неправильным и странным. Он был словно потерянным ребёнком в гигантском торговом центре, где было множество незнакомых людей, а он был один. Не знал, куда идти и что делать. Он замер, а мир продолжал движение, как всегда, не взирая ни на чьи страдания.

– Я что, умер? Быть не может! – воскликнул Квазар, а потом поспешно прикрыл рот рукой, боясь разбудить уже сопящую девушку.

Но она его совсем не слышала, а он еще не привык к этому. За попытками понять свое нынешнее положение, он не заметил, как прошла ночь. А он так и не сдвинулся с места. Квазар все также чувствовал пустоту и неполноценность. Он лишился чего-то очень важного. Но не мог этого вспомнить. Сжатая коморка его сознания была пуста и ограничена. И напоминала скорее гроб, из которого Квазару предстояло высвободиться.

Зазвонил будильник. Девушка, не открывая глаз, на ощупь его выключила. Спустя полчаса прозвенел второй, и тогда она подскочила, наспех собралась и ушла. Теперь он точно был один. Все это время он был словно одурманен. Мысли его не собирались в кучу. Они скорее напоминали разрозненные осколки, которые никак не хотели собираться в единое изделие.

Первый шаг дался с трудом, но дальше тело будто воспарило. А нет. Не будто. Оно действительно парило. Было легким и невесомым. Он добрался до двери, которая вела прочь из этого места, в два счета. Квазар попытался коснуться ее, но рука провалилась, и он прошел сквозь дверь, как прошлой ночью прошла сквозь него девушка. Вот только не было тех ощущений, которые могли бы наполнить его. Он все также чувствовал ту бесячую пустошь внутри.

Квазар повторил несколько раз это странное действо.

– Круто, – сказал было он, но потом вспомнил, что скорее всего умер, – Дерьмо. Что правда, что ли умер? Но как? Почему?

Квазар звучно выругался, затем смутился, а после вспомнил, что его скорее всего никто не слышит, и он может ругаться где и когда захочет. Что, впрочем, он всегда и делал. Вот только сейчас парень не помнил об этом.

Он направился вниз. В чертовом старом здании не было даже лифта. Хотя Квазар все равно вряд ли бы смог им воспользоваться. Спустившись с пятого этажа, он даже не запыхался. Было странно, он приглушенно ощущал запахи, тепло, холод и прочее. Но усталости не было совсем. И это, несмотря на то, что он столбом простоял всю ночь. В теле совсем не было скованности.

Громоздкая деревянная дверь вела наружу. Квазар хотел проскочить сквозь нее, как сделал это ранее, но внезапно врезался и отлетел назад.

– Что за черт?

Он встал и снова подошел к двери. Коснулся ее. Осознал, что рука не проходит насквозь, и он чувствует ее твердость. Квазар приложил усилия, чтобы открыть дверь, но ничего не получалось. Она никак не поддавалась, сколько бы он ни усердствовал, ни ругался, со злости не пинал ее. Гневно стукнув дверь в последний раз, он принялся выжидать. Прошло несколько часов, когда она отворилась, и в подъезд зашел седовласый мужчина. Квазар немного растерялся от неожиданности. Парень попытался задержать захлопывающуюся дверь, но та теперь прошла сквозь его руки.

– Да что ж это такое!

Он снова прикоснулся к двери и ощутил ее. Квазар не понимал, почему она прошла сквозь, когда сейчас он четко ее чувствовал. Мужчина, без излишних задержек, двинулся наверх. А дверь открылась снова. Вошла женщина средних лет. Она подставила кирпичик, чтобы дверь не закрывалась.

Квазару в этот момент показалось, что над ним смилостивились небеса. Он бодро рванул вперед, но повторно отлетел назад, перепугав женщину, которая доставала из подсобки предметы для уборки. Она точно его не видела, но что-то да ощутила. Возможно, просто разгоняемый Квазаром поток энергии? Кто знает?

– Какого… – распластавшись на полу, начал Квазар, – черта? – закончил он фразу, садясь.

Парень смотрел в проем двери. Там, снаружи, кипела жизнь. Сияло солнце, ветер кружил листву и путал волосы, проходящим девушкам. Квазар встал и в очередной раз подошел к выходу. Замер в шаге и медленно протянул руку. Стена. Невидимая, черт подери, стена! Он ощупал каждый дюйм дверного проема. Как бы он не пытался выбраться, ему не удавалось. Он понял, что застрял по какой-то причине в этом старом обветшалом доме, в котором не было даже гребаного лифта.

Парень поплелся наверх. Дойдя до пятого этажа, он пошел дальше, на ходу обдумывая другие варианты. Крыша! Ему нужно на крышу!

Квазар без труда проник на чердак, где кто-то разводил птиц, отчего стоял неприятный запах и было много мусора. Он попробовал высунуться в открытое окно, но ничего не вышло. Та же невидимая стена. И тут его ждало разочарование.

– Проклятье! – сердито бросил парень, и в этот раз он был услышан.

Голуби подорвались со своих насестов и закружили вокруг него. Квазар присел, сгруппировавшись. Однако птицы просто пролетали через него. А затем и вовсе покинули чердак, оставляя его снова в одиночестве.

В парне бурлил гнев от непонимания и явной несправедливости по отношению к нему. Квазар словно попал в центр шторма из всех своих страхов, обид и злости, которые вертелись вокруг него неуправляемым вихрем. Не сдерживаясь, он закричал, что есть мочи, и пнул обгаженный птицами стул. Удивительно, но тот с противным скрипом проскользил по деревянному полу и ударился о стену. Парень замер, оценивая ситуацию. Его пыл утих, и он, сосредоточившись, наклонился в попытке поднять бесхозную деревянную ложку. Не получилось.

– Да почему?! – возмущенно воскликнул Квазар.

Парень опустился на пол, немного согнул ноги в коленях и уперся локтями в них. Обхватил голову руками и взъерошил волосы. Да, он явно не был любимчиком судьбы. Но что он натворил, если его обрекли на такое существование? Этого парень не знал.

Квазар не хотел отчаиваться, но совершенно не понимал, что вообще делать или хотя бы с чего стоит начать. И как он найдет ответы, если даже не может выбраться из этого проклятого дома?

Спускаясь с чердака, он внимательно присматривался ко всему, что его окружало, но ничего не откликалось в его памяти. Парень ничего не чувствовал и уж тем более ничего не понимал. Квазар принял решение вернуться туда, откуда прибыл, а именно в квартиру незнакомки.

Запах стоял тут прямо как в библиотеке, выбивался лишь аромат какой-то выпечки, да пахли растения. И первого, и последнего в квартире было предостаточно. На пересчет их ушел бы весь день, не меньше. Если бы он не видел юную девушку до этого, то подумал бы, что жилище принадлежит старушке.

В небольшой прихожей были только настенная вешалка для верхней одежды и обувница слева, а также большое зеркало в пол справа. Возле которого в крупном горшке рос олеандр. Название кустарника парень узнал благодаря небольшой табличке, торчащей на тоненькой палочке из земли у основания растения, прямо как в ботанических садах. На ветвящихся стеблях прорастали узкие ланцетной формы листья. Побеги заканчивались прекрасными ярко-розового оттенка цветами. Именно от этого растения в воздухе витал сладковатый аромат с нотками карамели.

Стены везде были обклеены светлыми обоями, лишь в ванной и на кухне их покрывал белый кафель. Квазар с опаской взглянул в зеркало, ведь он помнил те глупые истории про то, что душа покойника может застрять в нем. Однако ничего, кроме своего отражения, он там не увидел. И снова странное чувство. Видеть себя, но совсем не помнить.

Парень не отлипал от зеркала. Он анализировал себя, отмечал детали, которые помогли бы ему на пути к пониманию. На нем были самые обычные черные джинсы с кожаным ремнем и квадратной пряжкой, да черная футболка. Довольно простенько и без излишеств. Квазар был высоким и худощавым, наличие подкачанных мышц подсказывало об его упорстве. Ведь будучи дрыщом, тяжело набрать мышечную массу. Как же это абсурдно – не помнить ничего, но в то же время обладать какими-то знаниями.

Он придвинулся ближе, изучая лицо. Темные волосы с пепельными прядками, затерявшимися в густоте.

– Я что, красился, что ли? – спросил сам у себя парень, пристально рассматривая в отражении светлую прядь.

Кожа была бледной и немного просвечивала, что неудивительно для мертвеца. Сколько бы Квазар об этом ни думал, точно понимал, что, явно не жив. Было бы глупо это отрицать. Хотя, возможно, при жизни он и был глупцом, раз учудил волосы покрасить.

Глаза каре-зеленые, как лес, испещренный тропками. Это сравнение само всплыло в его сознании и было скорее воспоминанием. Кто-то однажды ему это сказал. Кто-то, кого он любил.

Возле губы небольшой шрам. В мочках ушей и в хрящике – следы от старых проколов. На руках шрамов гораздо больше. Разной величины и диаметра, они почти не выделялись на общем фоне.

– Кажется, я был изгоем, – сделал заключение парень, – значит, вряд ли какая-нибудь девушка оплакивает мою кончину. Быть может, только родители. Или у меня их нет? – он отрицательно покачал головой, – Нет. У меня ощущение, что родители все же у меня были... есть…

Квазар шумно выдохнул и снова взъерошил свои волосы. А после продолжил осмотр квартиры. Из прихожей можно было, повернув направо, попасть в ванную, повернув налево – оказаться в спальне, а пройдя прямо – очутиться на кухне.

Ванную парень изучил лишь, просунув голову сквозь дверь, и даже не заходя внутрь. Ничего интересного. Типичная ванная со стиральной машинкой, шкафчиками, унитазом, раковиной и самой ванной. Единственное – и тут тоже были растения. Они плелись как желали и, кажется, чувствовали себя прекрасно, находясь там. Почти джунгли.

Пройдя на кухню к манящему аромату выпечки, от которого у любого живого человека жалобно сводил бы желудок, Квазар обнаружил горку немытой посуды в раковине, целый отряд кружек с остатками чая и стопку книг на столе. Выпечка и правда была, но выглядела вполовину привлекательнее, чем она пахла.

Из интереса парень заглянул, буквально просунув часть лица, в кухонные шкафчики, изучая содержимое. К его удивлению, он и там обнаружил книги.

– Это же не овсянка! Кто хранит книги в таком месте?

Судя по всему, хозяйка любила больше читать, нежели есть. Учитывая, что той же овсянки в шкафчиках Квазар так и не нашёл.

Наконец-то парень оказался в святая святых, а именно в девичьей спальне. Он уже видел её, проведя всю ночь в лоджии, совсем рядом. Однако Квазар как-то не усмотрел, что тут находилась целая библиотека, не меньше. Два гигантских шкафа напрочь забитые множеством книг. Один располагался сразу справа у входа, второй – по левую стенку в самом конце. Посреди комнаты стояла массивная кровать с балдахином. Подобные кровати он видел во всяких исторических фильмах, которые, похоже, иногда смотрел. Ведь они сразу пришли ему на ум.

Не удержавшись, он с разбегу запрыгнул на неё и, к счастью, никуда даже не провалился. Квазар пока не очень разобрался, как работает его способность проходить сквозь те или иные предметы. Он не знал, почему не проваливался сквозь пол, но в то же время мог проходить сквозь двери. Сейчас он был рад почувствовать мягкую перину под своим странным телом. Хотя парень не совсем помнил, какое должно быть тело и как оно вообще должно ощущаться в норме. Но он просто понимал, что должно быть по-другому.

– И тут книги? – возмутился парень, увидев на подушке рядом пухлый томик с каким-то смазливым эльфом на обложке.

Кровать пахла духами или, быть может, это был шампунь, или ещё какая ароматная женская штучка. Квазар глубоко вдыхал этот запах и вспоминал ощущения, что испытал, когда девушка прошлой ночью прошла сквозь него. То тепло, ту полноценность.

Парень разглядывал комнату, удобно устроившись на подушках в атласных наволочках. Рядом с первым книжным шкафом стоял письменный стол, заваленный тетрадками, конечно же, книгами и всякой прочей канцелярией. Надо сказать, что книжные полочки были оформлены крайне привлекательно. Всякие статуэтки, открытки, гирлянды и множество свечей. Рассматривать это было интересно. Да и в целом квартира ему нравилась. Она была уютной. Сразу видно, что живущий здесь проводит много времени дома и любит это место.

Квазар перевёл взгляд в другую часть помещения. Там располагался ещё один шкаф, на этот раз с одеждой. Она прямо-таки извергалась из него. Типичная ситуация после спешных утренних сборов. Далее стоял туалетный столик, на котором покоилось столько всяких скляночек и украшений, что ими можно было запросто заполнить магазинчик. В зеркале по периметру были встроены небольшие лампочки для лучшего освещения. Девчонки обычно за такими наносили макияж, без которого стеснялись и за порог переступить.

И снова были растения. На этот раз целый стеллаж. Коллекция как в оранжерее колледжа. Парень оживился. Ну, насколько это возможно для призрака.

– Откуда я знаю про оранжерею колледжа? Я бывал в колледже? Или учился в нем? Много ли в этом городе колледжей? Надо как-то узнать, какой именно мой. Хотя это всё равно мало чего объясняет. Но лучше, чем ничего, – забубнил он, приподнимаясь на локтях.

Квазар повернулся на правый бок, подпирая голову рукой и уставился на прикроватную тумбочку. На ней стоял подсвечник с длинными извивающимися свечами, неподалёку соседствовал настольный светильник в виде крупного соцветия. Валялся крем, крабик для волос, бальзам для губ и пара рамок с фото. Парень наклонился поближе. На первом фото была девушка, хозяйка квартиры, только она была младше. Рядом стояли, судя по внешнему сходству, родители. Волосы и фигура у неё были, как у матери, а глаза и тон кожи, как у отца. На втором фото была она же, но ближе к нынешнему облику, с крашеными волосами и более фигуристым телом. Её обнимала белокурая красотка того же возраста. Обе они ярко улыбались в камеру.

Перевернувшись на спину, парень прикрыл глаза, снова напрягая мозг. Но ничто из увиденного больше не заставляло всплыть в памяти хоть какие-то обрывки воспоминаний о прошлом. Так в терзаниях он и провалялся до самого прихода девушки.

– Как твой папа? Ты с ним уже виделась? – услышал напряженный голос из прихожей Квазар. – Это хорошо, – облегченно выдохнула девушка.

Он до сих пор не видел ее. Только слышал одну сторону диалога, да звуки, по которым можно было определить, что она сняла сапоги, повесила пальто. Потом ее силуэт мелькнул в направлении кухни. На улице были уже сумерки, поэтому и в квартире витал мрак. Однако девушка не спешила включать свет. Она договорила по телефону, открыла воду, наполнила и включила чайник.

Квазар четко представлял все действия, даже не видя самой девушки. Он лениво сполз с кровати и пошел в сторону кухни. Но неожиданно столкнулся с ней, выскочившей из-за угла. Конечно, она не подала виду, что-то почувствовала, в отличие от парня. Его снова посетило чувство наполненности, будто пустошь заросла прекрасным лесным массивом. Квазар коснулся груди и обернулся, глядя в спину раздевающейся девушки. Та уже сбросила блузку и принялась за джинсы. Парень отвернулся.

Пусть он теперь не человек, но какую-то видимость манерности ему хотелось сохранить для самого себя. Всегда должны быть границы. Или хаос неизбежно сотрет все на своем пути. Но границы эти ни в коем случае не должны быть статичны. Иначе жизнь будет пресной и крайне ограниченной. И что точно знал Квазар, так это то, что границы его лабильны и широки. Теперь уж точно. Ограничить себя может только он. Ну и невидимая стена неизвестного происхождения.

Квазар размышлял, почему он чувствует себя так правильно и полноценно, когда девушка рядом. Будет ли также с другими? Стоит проверить. Зазвонил телефон. Парень обернулся.

– Да, мам, – девушка включила громкую связь, пока собирала разбросанные вокруг вещи. – Джетта, доченька, как дела? – отозвался на другой стороне, приятный женский голос. Иногда только по голосу можно было составить первое впечатление. И ему показалось, что ее мать нежная и добрая.

Сердце Квазара, которое больше не билось, словно пронзили иголкой. Это ужалила тоска. Тоска по той, которую он не помнил, но точно знал, что она есть. Он скучал по своей матери. Воображение рисовало ее нечеткие образы. Парню безумно захотелось оказаться рядом, но он не знал, где она. Возможно, она была совсем рядом. Может даже в этом здании. А может, на другом конце города. Думать о том, что ее нет в живых, Квазар себе не позволил. В таком положении была важна надежда. И он не хотел разбивать этот новый осколочек его воспоминаний.

Плутая по мыслям, он пропустил часть разговора, но теперь хотя бы знал, как зовут незнакомку – Джетта. Он определенно как-то связан с ней. Надо это лишь выяснить.

Джетта уже лежала на кровати в коротких шортах и широкой черной футболке с напечатанным изображением какого-то монстра и подписью Alien. Парень рассматривал ее, пытаясь узнать, но тщетно. Глаза голубые, точно ясное летнее небо. Волосы длинные холодного русого оттенка. Девушка казалась… Она казалась обычной. Все в ее облике было спокойно и гармонично. Ничего цепляющего. Глядя на таких людей, тебе комфортно, но потом ты не можешь вспомнить детали их внешности, потому что они просто неприметные. Она определенно не его типаж, значит, точно не его девушка. Может, девушка друга или подруга сестры? Точно, у него ведь есть сестра! Кажется, младшая...

Квазара бесило то, что воспоминания возвращаются неспешно и сухими фактами. А радовало то, что они вообще возвращаются. Значит, есть вероятность, что однажды он вспомнит все, что с ним приключилось.

– Пока, мам, – проходя мимо, сказала в трубку Джетта, – Я тоже скучаю. Пока-пока.

Глава 5. Вот бы все действительно решалось простым «курлык»

Квазар злился от того, что по неволе стал невидимым сталкером девушки. Он буквально ходил по пятам за ней, вот только за пределы здания так и не смог выбраться. Джетта все также не замечала его. Проходя мимо, она передергивала плечами и, покрываясь мурашками, что-то причитала. Реже смотрела в его сторону, пытаясь уловить неподвластное глазу.

Проводя много времени вместе, он быстро привык к ее присутствию. И даже, отбросив приличия, забирался к ней в кровать, занимая привычное место книг на подушке рядом с хозяйкой. За завтраком и ужином он сидел напротив, наблюдая, как девушка разрывается между чтением и приемом пищи. Зачастую еда остывала и была недоедена, а победа оставалась за книгами. Тогда Квазару становилось тоже интересно, что же там такое интересное, раз даже еда уходила на второй план? Хотел бы он, чтобы Джетта почитала что-нибудь вслух для него.

В отсутствие девушки парень обходил квартиры, изучал обстановку. Но связи с кем-то не чувствовал. А воспоминания так и не хотели возвращаться. Все было чужим и совершенно не цепляло. Зато он начал понемногу воздействовать на предметы. Требовались чудовищные усилия и сосредоточенность, но вспышки эмоций помогали. Так, на пятый день своего пребывания, Квазар второй раз напугал Джетту.

Девушка в этот вечер предпочла книгам фильм. Квазар с интересом наблюдал, что же она выберет. Читая названия, он к своему удивлению вспоминал некоторые сюжеты. От этого его запал лишь возрос. А потом еще курьер привез свежую ароматную пиццу. Но Квазару ничего не оставалось, кроме как давиться слюной от зависти. Нет, он не чувствовал голод, но прекрасно понял, что обожал пиццу. Вот в таких моментах, вроде и самых незначительных, по типу выбора фильма или заказанной пиццы, парень постепенно узнавал самого себя. Того, кем он был, и того, кем является сейчас. Он чувствовал себя ребенком, но в этот раз не потерянным, а изучающим, делающим первые шаги в этой новой жизни.

Джетта устроилась на полу. Ноутбук стоял на низком столике, который обычно используют в кровати, перед ним выстроились две пиццы с четырьмя разными начинками. На удивление, запивать она собиралась простым чаем, а не какой-нибудь газировкой, что было привычнее. А чтобы смягчить себе место, девушка раскидала пышные одеяла, сверху накинув клетчатый плед. Для создания атмосферы Джетта зажгла несколько свечей, торшер и погасила основной верхний свет. Такая обстановка повысила сосредоточенность на экране, а погружение в фильм стало более глубоким.

Квазар все это время наблюдал, удобно устроившись в кровати. Но к началу просмотра спустился вниз к девушке. Он чувствовал себя комфортно и больше не испытывал такой неловкости, как в первый день появления. Удивительно, как быстро иногда можно привыкнуть к человеку, и даже не общаясь с ним чувствовать себя спокойно и расслабленно. Конечно, отчасти дело было в том, что его никто не видит и точно не будет осуждать ни за какие действия. Но по большей части дело было в самой Джетте.

От одного ее присутствия он чувствовал себя уютно и как-то по-родному. Странное дело, парень сам себе не мог объяснить, почему так. Но таковы были его чувства, и смысла копаться в них просто не было. Он лишь призрак, которого никто не замечает. Он все равно что не существует. Поэтому Квазар решил не обременять себя излишними рефлексивными муками и просто жил. Если это можно назвать жизнью.

Парень, конечно, соблюдал, точнее пытался соблюдать личные границы девушки. Он не подсматривал и в ванну не совался. Но в те моменты, когда его одолевали чувства сильной тоски и одиночества, а чаще это бывало ночью, он плевал на границы и частенько лез в кровать к Джетте. Та сначала вздрагивала, будто и в правду чувствовала его, а после сильнее натягивала одеяло.

Квазару всегда было интересно, что именно она ощущала и ощущала ли вообще. Но этот вопрос ни разу не сорвался с его губ, ведь в этом не было никакой необходимости. Он понимал, что Джетта его попросту не услышит. Но ему было приятно быть так близко. Такими ночами он ложился рядом и подзаряжался этой энергией, которой она наполняла его. И мир наконец переставал быть таким убогим и тусклым.

Без сна Квазар лежал, а вокруг него калейдоскопом прокручивались разрозненные кусочки воспоминаний. Он пытался сложить пазл, пытался как-то объединить их, чтобы выстроить хоть какую-то хронологию. Но приходил рассвет, просыпалась Джетта, и он снова оставался один, так и не найдя пути решения.

В итоге Джетта выбрала какую-то фантастику, с космическими кораблями и странствиями по бесконечной вселенной. Она заворожённо смотрела, лежа на животе и забывая про пиццу в руках. Квазар сидел и сначала смотрел больше на девушку, чем на экран ноутбука. Но ее заинтересованность оказалась заразительной, и он тоже погрузился с головой в фильм.

Появились жуткие твари, у которых вместо крови была кислота, а еще они, конечно же, уничтожали людей. И все преимущества были на их стороне. Было удивительно, как из-за одной твари, проникшей на корабль, погибли практически все. Спаслась лишь девушка с котом. Квазар на протяжении всего фильма боялся больше всего именно за котика.

– Зачем они вообще кота с собой в космос взяли? – недоумевал парень.

Не дожидаясь конца титров первого фильма, девушка включила продолжение. Джетта не осилила и одной пиццы, парень с грустью заметил, что та уже остыла. Вторая часть была лучше качеством и держала в большем напряжении. Квазар искренне не понимал, как Джетта могла весело болтать ногами, пока на экране во всей красе ксеноморф прорывался из груди еще живого человека. Его челюсть грозила достигнуть пола, как в старых мультфильмах, когда после этого он увидел, что она потянулась за новым кусочком пиццы.

– С ума сойти, как ты есть во время такого можешь? – в шоке озвучил вопрос Квазар, – А мне ты казалась нормальной…

Герои неизбежно гибли, а внеземные существа казалось вот-вот одержат победу. Напряжение достигло пика, но Джетта зевала, а моментами уже дремала. Она очевидно смотрела не первый раз и сильно устала, да и время перевалило за полночь. А Квазар напротив был полон сил и с большим увлечением смотрел дальше. Не сказать, что он испытывал страх, но на струнках нервов играли эти монстры. Парень неосознанно придвинулся еще ближе к экрану. Решалась судьба выживших. Либо они улетят в открытый космос с чудищем и погибнут, либо спасутся. Битвы не на жизнь, а на смерть безусловно самые захватывающие. От них не оторваться. И без разницы какой вид они имеют. Происходит ли это на страницах книг, играют ли это актеры или это реальность. Все это всегда будоражит.

В этот раз победа досталась людям и выжило даже несколько человек. Пошли титры, Квазар перевел взгляд на девушку, что уже крепко спала. Ее веки изредка подрагивали, а губы были слегка приоткрыты. Она еле слышно сопела, подложив руки вместо подушки. Парень заметил тоненький шрам, который бледнел на внешней стороне правого предплечья. И как он раньше его не заметил?

– Интересно откуда он? – прошептал Квазар, присматриваясь, в темноте он видел также хорошо, как днем.

– Делайте ставки! – резко заорал букмекер из ноутбука, – Только у нас…

От неожиданности парень дернулся, задел кружку с холодным чаем и тот самым нелепым образом оказался на лице Джетты. Девушка не проснулась от громкого звука, но вот от чая подскочила, как ошпаренная. Со нескрываемым страхом она выпучила глаза, пытаясь понять произошедшее. Квазар замер, глупо открывая и закрывая рот, а потом разразился смехом. Все же она не робот и тоже испытывает страх. Ее безумный видок, лишь сильнее раззадоривал парня и тот уже ржал в голос. Пока девушка продолжала в шоке озираться.

Джетта включила свет и обошла всю комнату, заглядывая в каждый угол. От этого Квазар продолжил хохотать дальше. Ведь вот он, виновник, совсем не прячется. Бери, лови и делай что хочешь. Ах да, он невидимка. О такой способности мечтает ни один ребенок, да и немало взрослых отдало бы все за это. Но для Квазара это было проклятием, а смех – защитой.

Лишь после трехкратной проверки Джетта успокоилась и легла спать. Впереди были выходные, в которые Квазар надеялся провести с девушкой еще больше времени. Всю неделю он охранял ее сон, провожал на учебу и встречал после. Время без нее тянулось, как самая густая пастила. Ему было скучно. А другие жильцы редко делали что-либо интересное. Все дело в том, что это были преимущественно старики.

Когда были изучены все помещения в этом доме, Квазар бросил все усилия на тренировки с предметами. И если раньше Джетта могла списать такие нелепости на случайность и даже на собственную неуклюжесть, то, когда перед ней вдруг взлетала ее любимая булочка с корицей, кроме откровенной паники и ужаса ничего не оставалось.

Сначала Квазар старался не палиться перед ней. Ну а после… Это его жутко веселило, и он, как необученный манерам сорванец, продолжал доводить девушку. Он начал понимать, что перегибает палку, когда вместо кровати Джетта отправилась спать в ванну.

– Я не кусаюсь, честное слово. Ну выйди уже из ванной! Мне скучно-о-о. Я вообще-то могу сквозь стены проходить. Но я же приличный парень и к даме в ванну без приглашения заглядывать не буду, – Квазару было все равно, что она его не слышит. Он просто устал молчать. А потому теперь болтал без умолку. И вроде как не сам с собой. Значит, не сумасшедший. Вот только ни одна реплика так и не долетела до нужных ушей.

Джетта всегда была практически безмолвна. Голос ее Квазар слышал редко и лишь в разговорах по телефону. Теперь же и этого стало меньше. Сейчас девушка походила на призрака даже больше, чем он. А это он тут одинокий и всеми покинутый страдалец! Так почему похоже больше на то, что это она мученица? Парня это бесило. Зато теперь Джетта точно знала, что живет не одна.

Квазар пытался быть сдержаннее, но выходило плохо. Джетта продолжала бояться и уносить ноги от каждого шороха. Она была запуганной мышкой, которая пряталась в своей каморке и высовывалась лишь за едой. Домой девушка стала приходить еще позже, украдкой пробираясь на кухню и снова прячась в ванной.

И как бы ему ни было весело раньше, теперь он злился и психовал. Хотя прекрасно понимал, что во всем виноват сам. Но как объясниться, если тебя не слышат?

Теперь он мог самостоятельно включать себе фильмы и читать книги, но это быстро наскучивало. Ведь разделить эмоции было не с кем. Тогда он шел гонять голубей на чердак. И никакие замки беспокойного хозяина птиц, не останавливали его.

– Что мне делать? – спрашивал он у белоснежной голубки, она не шугалась его в отличие от остальных голубей, – Как мне вернуть все как было прежде?

– Курлык, – отвечала ему она, загадочно моргая и наклоняя вбок головку.

– Да, знаю. Сам виноват, и мне это расхлебывать. Но никто не замечал меня, и мне это осточертело! – повысил голос парень, но голубка не испугалась.

– Курлык-курлык.

– Вот бы все действительно решалось простым «курлык», – Квазар умолк на несколько секунд, – Фу, когда у вас тут прибирались в последний раз? Вонь страшная.

Голубка обиженно отвернулась и зашагала по досточке к своей стае, которая держалась отдаленно от парня, но внимательно наблюдала за ним.

– На правду не обижаются, – кинул он глупую детскую отговорку и перевел взгляд в окно, на тяжелые дождевые тучи, что скрыли ото всех сияющие звезды.

Ненавистные ночи становились все длиннее и тяжелее. Ему хотелось выть, как волку на луну, но он мог лишь жалкой псиной скулить под закрытой дверью. Совесть не позволяла и носа сунуть к ней. Он не мог лишить Джетту последнего пристанища, в которое сам загнал ее.

– Прости, – громко произнес парень, оперевшись спиной на дверь ванной, – Мне жаль, что из-за меня ты испытываешь подобное. Я заигрался. Не думал, что ты так испугаешься. Ты казалась, такой смелой и бесстрашной. Особенно после пиццы с ксеноморфами, – он спустился вниз и уперся лбом в сомкнутые руки, что лежали поверх согнутых колен, – Мне казалось, ты с энтузиазмом возьмешься за решение этой загадки и, возможно, поможешь мне. Теперь я понимаю, что это было глупо. Мне прочитала лекцию голубка, – вяло улыбнулся Квазар, – Она кажется слишком мудрой для птицы. Я бы хотел все исправить, но не знаю, как.

Он просидел так еще с час, а после вернулся в комнату и лег на кровать. Она продолжала хранить запах Джетты. Это было небольшим утешением. Сейчас парень ненавидел то, что необходимости во сне у него не было. Ночи не тянулись бы так мучительно, если бы он мог провалиться в сон, пусть и без сновидений.

Квазару было одиноко, а пустота внутри засасывала не хуже черной дыры. Он хотел снова почувствовать тепло и уют, которые бы заполнили его, если бы только Джетта вернулась в привычное состояние. Но она сбегала, а парень снова оставался один. Его взгляд бесцельно блуждал по захваченной комнате, пока не зацепился за письменный стол.

– Какой же я идиот! – воскликнул, вставая Квазар, – Я же могу все написать теперь! И почему я об этом раньше не подумал?!

Парень порылся в подстолье, нашел чистые листы бумаги и ручки. Воодушевленный, он принялся обдумывать, что лучше написать. Затея казалась на первый взгляд гораздо проще, чем есть по факту. Сначала он не мог подобрать слов, а потом перенести их на бумагу. Он пыхтел и ругался, от усердия прикусив губу. Корявые буквы складывались в непонятные слова, и все это больше походило на какой-то вымышленный язык, которого не понимал даже его создатель. На полу рядом со столом выросла приличная кучка смятых бумажек, заполненных кляксами и прочей неразберихой.

Ночь закончилась, а Квазар этого даже не заметил. Он отвлекся от дела лишь, когда Джетта осторожничая вышла из своего укрытия и стремительно направилась на кухню.

– Черт, не успел! – скомкав очередное безобразное творение, парень встал, разминаясь, скорее по привычке, нежели из потребности. Он все еще продолжал неосознанно копировать людское поведение. – Не думал, что это будет настолько сложно.

В комнату прокралась Джетта – иначе она в последнее время не перемещалась. Она прошмыгнула к шкафу, а Квазар в растерянности схватил валяющуюся подушку и по инерции запульнул ее прямо в девушку. Он был смущен и не хотел, чтобы Джетта увидела его жалкие попытки писать, поэтому не придумал ничего лучше, чем снова напугать ее. Девушка негромко вскликнула. Ему показалось, что она даже подпрыгнула на месте от неожиданности. А потом схватила что-то из шкафа и со всей силы помчалась прочь, громко хлопнув за собой дверью.

– Идиот! Какой же я идиот, – обрушился упреками сам на себя парень.

Он виновато выглянул сквозь дверь. Но девушка уже скрылась в ванной. Квазар прошел на кухню. Его внимание привлек горячий термос. Кажется, пахло облепихой и лимонами. Он понимал, что девушка забудет про него и просто захочет поскорее убраться отсюда, после очередной выходки Квазара. Поэтому парень взял термос и сам положил его в сумку, которая лежала в прихожей.

Через несколько минут вышла затравленная Джетта. Он оказался прав: она в спешке схватила все необходимое и выбежала из квартиры, боясь лишний раз обернуться. Квазару было стыдно. Он и не подозревал, что настолько сильно запугал девушку.

Ему ничего не оставалось, кроме как вернуться к попыткам написать письмо, в котором он бы смог все объяснить и извиниться. Прошло много времени, прежде, чем он закончил. Почерк был все еще корявым, но теперь хотя бы читаемым. Вроде бы...

– Наконец-то закончил!

Уверенно свернув послание для Джетты и оставив его в одной из книг на хранение, он избавился от улик его несовершенства в виде приличного количества макулатуры.

– Привет, Боб. Как поживаешь? – спросил Квазар у мужчины, который жил по соседству. И хотя звали его по-другому, парня это не волновало, ведь он выбрал ему более подходящее имя. – Приберись уже в голубятне, а то там находиться невозможно!

Однако сосед никак не среагировал, как и прежде: закрыл дверь и провернул дважды ключ.

– Ты же в курсе, что я и там тебя достану, сколько ни замыкайся!? – для пущей убедительности парень просунул голову через дверь и продолжил: – Я хочу в комфорте общаться с голубкой! Она отличный психолог! Так что приберись там!

Запахи он чувствовал не так ярко, как живые люди, но все же ощущал. Чтобы точно привлечь внимание нерадивого хозяина, он отправился прямиком на крышу. Голуби кружили за пределами здания, не смотря на грозные тучи. Квазар с присущей ему брезгливостью схватил старое ведро и деревянную ложку, что валялась поблизости, и стал соскребать птичий помет в емкость. Спустя пятнадцать минут, без всяких зазрений совести, парень опрокинул это ведро с пометом прямо на дверь того мужчины.

– Это тебе за то, что игноришь мои просьбы, – сказал Квазар, бросив ведро на месте преступления. – Фу, теперь надо подышать свежим воздухом. А все из-за тебя! – пнул он ведро в стену.

На первом этаже входная дверь была открыта, и парень жадно вдохнул свежий влажный воздух. Явственно чувствовалось приближение дождя. Птицы парили низко, люди ходили с зонтами, а небо словно навалилось на городок своей тяжестью и спустилось так низко, что казалось, непременно упрется в шпиль городского храма, и тогда-то на них нахлынет волна осадков.

– Джетта не взяла зонт, надеюсь, она успеет вернуться до дождя, – уперевшись одной рукой в невидимую преграду, проговорил Квазар.

Остаток дня он провел в уже привычной спальне. Сначала он обдумывал план взаимодействия с Джеттой, нервно расхаживая из одного угла комнаты в другой. Потом отвлекся на чтение, и ему не терпелось обсудить происходящее с девушкой, не сомневаясь в том, что она уже прочитала эту историю. Не зря же одна и та же книга хранилась на полках в нескольких изданиях.

Взяв паузу, он завалился на кровать, и тут-то вернулась Джетта. Он затаился, прислушиваясь к шепоту со стороны входа. Она пришла не одна. Девушки несмело зашли в комнату. От неожиданности Квазар резко сел и уставился на них, не зная, как лучше действовать.

Парень с легкостью узнал вторую девушку. Это была Бриэль. Или как чаще называла ее Джетта – Бри. Девушка с фото и по совместительству лучшая подруга Джетты. Еще до того, как Джетта стала прятаться от него, он подслушивал их разговоры. Из них Квазар знал, что они ровесницы и учатся вместе в местном колледже.

За дальнейшими действиями парень наблюдал, хоть и с усмешкой, но в душе надеялся, что все же это сработает. Ведь подруги сходили к какой-то ведьме и теперь собирались выйти на контакт с ним! Неужели его одиночество закончится, и теперь они смогут общаться? Надежда буквально звенела внутри него. Квазара переполняла энергия, и ему приходилось сдерживаться, чтобы не мешаться и не спугнуть девушек. Однако на моменте окуривания Джетта громко зачихала и тогда Квазар был впервые услышан. Он рефлекторно пожелал ей здоровья, и Джетта услышала его. Он побоялся сказать что-либо еще, ведь она была так напугана. Парень уже предвкушал тот момент в конце ритуала, когда они смогут поговорить, и он наконец-то объяснится. Ему было немного стыдно, но больше одиноко, и он хотел наконец-то снова побыть рядом с ней. А если они еще смогут общаться! Что может быть лучше в его положении? Он будет услышан.

Когда дымная завеса спала, и квартира «очистилась», подруги распрощались. Джетта подготовила новый ритуал. Села в круг из соли, кристаллов, свечей и обратилась к нему.

– Здесь кто-нибудь есть?

– Да. Я здесь, – ответил Квазар, сидя напротив за пределами защитного круга.

– Чего ты от меня хочешь? Зачем пришел в мой дом? – немного сурово спрашивала девушка, хмуря брови.

– Я хочу, чтобы ты помогла мне узнать, кто я, – уверенно отвечал парень.

Но меж ними снова повисла тишина. Снова его голос не доносился до ее ушей и растворялся раньше. Все рухнуло в душе у Квазара.

– Но как же? Ты же меня слышала сегодня! Какого черта опять не слышишь, – сорвался он, бесполезно сотрясая воздух.

– Прошу тебя покинуть мой дом и не беспокоить меня больше.

– Я не могу. Иначе останусь совсем один, – печально продолжил парень, хоть и ясно понимал, что не будет от этого толку.

Сжатые до этого в гневе кулаки опустились и безвольно повисли вдоль тела. Пришло отчаяние. Надежды разбились. Он как наивный дитя поверил в чудо. Но все оказалось обманом. Может, и не его она слышала вовсе? Может, ему показалось? Он слишком сильно хотел этого, вот и глюкануло. Что теперь делать?

Джетта клевала носом, а потом резко открыла глаза, встала, задула свечи и легла в кровать. Хоть что-то хорошее. Не дожидаясь, пока она окончательно уснет, Квазар залез к ней и нагло обнял, так крепко и отчаянно, как только мог. Разочарование его было так сильно, что он позабыл о своем письме, запрятанном в одной из книг. Мир снова повернулся к нему одним местом, но Джетта хотя бы была рядом и грела его душу.

Глава 6. И что ты мне сделаешь? Убьешь?

Впервые за последние две недели я так сладко и удобно спала. Мне снились красочные романтические сны. Там я нежилась в крепких объятиях, пока нас обдувал прохладный весенний ветер. Я видела лишь руки. Светлые тонкие пальцы с множеством мелких шрамов. Они сжимали меня нежно, но уверенно. Даже как-то по-собственнически. Обернулась, чтобы крепче прижаться к мужской груди. Однако меня смутил один факт даже во сне…

– Почему твое сердце не бьется? – испуганно прошептала я.

– Ты это со мной говоришь? Он резко отстранился. В лицо ударил свет, и я открыла глаза. – Джетта? Ты меня слышишь?! – изумленно спросил парень, чье сердце действительно не билось под моими ладонями.

Я же, потерявшись между сном и явью, несколько раз зажмурилась и потерла глаза. Потом ущипнула себя. Но парень, лежавший в моей кровати, никуда не пропадал. Он не был частью сна. Он был реален. И он какого-то черта делал в моей квартире! В моей спальне! В моей кровати! Сперва пришел испуг, и я было хотела закричать, что есть мочи.

– Только не визжи. Помилуй мои уши!

– Что… Что… – не справляясь с эмоциями, я стала отползать к краю кровати, жалея, что переложила свой сувенирный кинжал с прикроватной тумбочки.

– Что и правда меня видишь? – широко и так не к месту заулыбался парень. Для меня, ослепленной ужасом, эта улыбка казалась злобным оскалом. – Ритуал с отсрочкой? Офигеть! Так с чего начать? С чего начать? – бубнил дальше он, приподнимаясь.

В голове кружило столько вопросов. Но голос не подчинялся, чтобы озвучить хоть один. Страх сковал связки и погнал по крови адреналин. Ладони вспотели. Эхо ударов сердца отзывалось в висках. А я все пыталась отдалиться от незнакомца, проникшего в мой дом, который, похоже, мне теперь совсем не принадлежал. Нужно бежать. Как-то выбираться отсюда. Пока меня не схватили и не связали или чего еще хуже. Он один забрался или тут еще кто-то… – А-а-а, – я все же закричала, потому что кровать закончилась, и я полетела вниз, больно ударяясь копчиком, а затем и затылком. На глазах навернулись слезы. Ноги, застряв в одеяле, торчали вверх. Более нелепой ситуации и не представить. В попытке побега сама себя покалечила и связала в придачу!

– Ты там как? Жива? Или как я? – раздался голос сверху.

– В смысле как ты? – кажется, боль отрезвила и позволила мозгу вновь функционировать.

– Ну видишь ли, – начал парень, приблизившись к краю кровати и глядя вниз на меня, – я вроде как призрак.

Он взъерошил волосы, пока я хлопала глазами все в том же положении.

– Тебе помочь? – снова подал он голос, – хотя вид отсюда мне тоже нравится, – ехидно ухмыльнулся парень.

Я резко стянула вниз задравшуюся футболку и попыталась выпутаться. Призрак следил за всеми моими трепыханиями, но ничего не предпринимал. Спустя минуту я все же выбралась.

Недолго думая, подскочила на ноги, схватила расческу с тумбочки и запустила ее прямо в нахальное лицо. К моему шоку, она действительно прошла сквозь него. Я прикрыла рукой лицо, скрывая отвисшую челюсть. А расческа перелетела кровать и с громким хлопком упала на пол.

– Это грубо, ты не находишь? – приподняв одну бровь, спросил парень. Действительно оскорблённым он по виду не был. Кажется, он больше веселился.

– А спать со мной в кровати очень вежливо? – мои чувства как по щелчку сменились в пользу гнева, – как часто ты это делал?! Боже, ты что и в ванну ко мне заглядывал?! Гремлин – извращенец! – повысила я голос, возмущенно размахивая руками.

Теперь было ясно, кто изводил меня все это время! Когда ты способен видеть лицо своего врага, то теперь можно не трястись от страха, а ненавидеть и бороться. Все же бои с невидимками кажутся заведомо провальными. Но теперь мой оппонент лишился этого преимущества.

– Эй! Эй! Не пойман, не вор! И не извращенец я! – в тон мне ответил призрак, и тише добавил, – и в ванной ни разу не был. Да и кто такой гремлин вообще?

Я сложила руки на груди и свела брови, всем видом демонстрируя свое недоверие. На что парню казалось все равно.

– Даже если бы это была правда, то что? Убьешь меня? – усмехнулся призрак, закатывая глаза. – Дрожу от страха, аж ноги не держат! Придется лежать на твоей кровати.

Он откинулся на кровать и закинул руки за голову.

– А ну кыш! Проваливай с моей кровати и вообще из моего дома!

– Я тебе не зверушка. Чего кышкаешь? Никакого уважения к покойным, – скорчив гримасу, отозвался парень. – К тому же я тут уже обжился. И кровать твоя мне нравится, – он похлопал по ней, удовлетворенно кивнув каким-то своим мыслям.

У меня же от возмущения кровь закипала. Это его-то я боялась? Он меня с ума сводил? Небеса, лучше бы и правду гремлином был…

Почему-то я была уверена, что никакой ритуал изгнания не сработает. Ритуалы ведьмы явно имели изъяны. Ведь пообщаться с призраком сразу не вышло, как задумывалось. И как тогда избавиться от него? Вспомнив Винчестеров, о которых часто трещала Бри, я подбежала к кругу соли, что остался после, как оказалось, удачного ритуала. Набрала полный кулак и, вложив всю свою ярость, пульнула в незваного гостя, что вальяжно развалился на моей кровати.

– Сериалов пересмотрела? – не моргнув и глазом, когда сквозь него прошла соль, спросил парень, – Давай не будем. Я никуда не уйду.

– Что тебе нужно? Почему именно я? Не мог, ну не знаю, выбрать соседнюю квартиру?

– Я там был. Мне не понравилось. Он такой грязнуля и у него воняет.

Я закрыла глаза и сделала пару вдохов и выдохов. Он меня бесил, так что глаз уже грозил задергаться. Он не выглядел подростком. Ему что после смерти мозги отшибло? Неужто и при жизни таким придурком был? Как же его прогнать-то?

– Что мне сделать, чтобы ты исчез из моей жизни? – тверже спросила я, упрямо уперев в него взгляд.

– Я ничего не помню, – уже серьезно ответил парень, – Помоги разобраться, кто я и как умер.

– Ничего себе! И правда мозги отшибло! – не сдержавшись, выпалила я, и прежде чем он успел ответить, продолжила, – Ты хочешь, чтобы я о тебе разузнала. Ты хоть имя свое то помнишь?

Может, Шарлин все же поможет и изгонит его? По-хорошему он явно не уйдет. Но теперь я хотя бы могу биться лицом к лицу со своим мучителем. Он же не станет снова невидимым?

– Квазар. Так меня зовут, – снова натянув глупую улыбочку, ответил тот, будто он был победителем, а я теперь жалкий лакей у него на побегушках, – Согласна?

Сейчас мне больше всего хотелось, чтобы весь этот кошмар прекратился. Чтобы я снова могла спать в собственной кровати, спокойно жить, не вздрагивая от каждого шороха. Я не горела желанием ему помогать. Он меня раздражал. Он был из тех наглецов и задавак, что так меня бесили в колледже. Но также я понимала, что он так просто меня не оставит. Будет изводить до последнего моего вздоха. А возможно, и после. Ужас…

– Я помогаю тебе узнать правду, а ты исчезаешь из моей жизни?

– Именно! Все получат то, что хотят.

– Ну хорошо. – немного поколебавшись, согласилась я, продумывая, как альтернативу принудительное изгнание, о котором упоминала ведьма. По спине побежали мурашки, заранее говоря, что я пожалею о своем решении.

Я все также с упреком смотрела на призрака, захватившего мой дом. Но в итоге сдалась первой, не вынеся столь длительного зрительного контакта. К щекам прилила кровь, и я вспомнила минимум с сотню моментов, когда он мог наблюдать за мной без моего ведома. Хотелось залезть под одеяло и оказаться под защитой, как в детстве. Вот только Гремлин захватил и его.

– О чем бы ты сейчас ни думала, я буду все отрицать, так и знай.

– Ни о чем я и не думала, – ушла в отрицание первой я, прикрывая руками погорячевшее лицо, – Так, – попыталась собраться с мыслями, – ты помнишь что-то еще? Ну, кроме имени.

Ответил Квазар далеко не сразу. Улыбка ушла, на смену пришла серьезность. Я выжидающе смотрела, как менялась его мимика. Меня удивляло, как парень быстро менялся. В одно мгновенье такой нахальный, что просто треснуть хочется. А в другое – такой уязвимый. От потерянности в его взгляде, направленном куда-то в пустоту, мое сердце жалостливо сжималось. Наверное, это и правда ужасно – не помнить, кто ты есть. Не помнить о родных, о друзьях и том, что любишь и ненавидишь.

– Мои воспоминания... Они слишком хаотичны. Но мне кажется, что я где-то учился и вроде у меня была сестра и мама. Моих воспоминаний слишком мало, чтобы понять хоть что-то. Поэтому без посторонней помощи не обойтись.

То, с какой печалью он об этом говорил, заставило меня еще больше смягчиться. Если это был какой-то хитрый ход, то я купилась. Да, вот так просто. Не знаю, как даже это объяснить. Я всегда была эмпатичной, но в то же время недоверчивой. Видимо, это все же не так. Ведь я сразу поверила словам Квазара. И если он однажды ночью прирежет меня в кровати, то я сама подписала этот приговор.

Почему-то я была уверена, что он не хочет моей жалости, но действительно хочет помощи. Однако лишь имени было мало. Что сказать? Я в растерянности. Как назло, заурчал желудок, да так громко и протяжно, как киты поют в брачный период. От смущения я схватилась за живот, но это не помогло уменьшить звук.

– Кажется, у тебя остались синнабоны, – понимающе улыбнулся парень, вся грусть стерлась с лица, но из глаз ей было не скрыться.

Ничего не говоря, я направилась на кухню. Синнабоны действительно нашлись. Я машинально организовывала себе завтрак, мыслями возвращаясь к Квазару. Кажется, я на самом деле решила ему помочь. Я идиотка? Но, а что еще делать? Лучше сразу прорабатывать несколько вариантов параллельно. А вдруг ритуал изгнания не сработает, и я только разозлю его? Тогда точно будет не до шуток. Стоит сделать это тайком.

Вот только с чего вообще начать? Как узнать о человеке хоть что-то, имея лишь его имя?

– Погиб ты явно в нашем веке, - я нарезала круги, придирчиво осматривая парня.

Совершенно обычные черные джинсы и футболка, на поясе ремень, на ногах ботинки тоже черные. Никаких украшений или других приметных деталей. Не удержавшись, я тыкнула пальцем ему в ногу, но палец прошел насквозь. Я лишь успела почувствовать холодок прежде чем получила легкий удар по руке.

– Ну ты и грубиянка, - возмущенно хмыкнул Квазар, я подняла на него взгляд, неприятно ему все же не было.

– Ты можешь меня касаться? – задала я глупый вопрос, ведь буквально час назад нежилась в его объятиях. Бррр. Передернула плечами. Жутко это.

– Это требует усилий, но да, я научился.

– А почему я не смогла прикоснуться к тебе сейчас?

– Потому что я этого не хотел.

– Я просто хотела проверить твои карманы. У тебя там ничего нет?

Парень растерянно посмотрел на меня.

– Ты что, серьезно не проверил карманы?

– Как-то упустил эту деталь. Знаешь, мертвые карманами не пользуются.

Идея была хорошей, но пользы не принесла. Карманы оказались пусты. В голову пришла другая идея, но я постеснялась ее озвучить. Хотя мне было безумно любопытно. Но я, прикусив язык, продолжила осмотр.

О том, что Квазар из нашего века, красноречиво говорила и его прическа. У него было чертовски классное мелирование! Не яркое и рьяно бросающееся в глаза, а вполне органичное и идеально вписывающееся в его внешность. Волосы темного оттенка, но в них затаились пепельные пряди. И нет. Это не выглядело, как седина. Это выглядело интересно. Я также заприметила следы от пирсинга в ушах и шрамик на губе. И еще больше шрамов на руках. Кажется, он постоянно участвовал в потасовках. Что с его характером вполне понятно.

– Я конечно польщен твоим вниманием, но может хватит уже пялиться.

Тут уже заулыбалась я, почувствовав его уязвимость. Я никогда не была кокеткой и общение с парнями у меня скорее неловкое. Но он ведь и не совсем парень? И чтоб еще больше вывести его из равновесия, я все же задала тот глупый вопрос, который засел у меня в голове:

– А одежду ты снять можешь?

От его реакции я не сдержалась и засмеялась в голос. Это была моя победа. Я снова увидела на его лице смятение. Ему это и в голову не приходило. Интересно, его одежда исчезнет, если Квазар ее снимет? И что тогда? Будет призрак эксгибиционист, пугающий старушек в подъезде?

– О, нет. Давай не будем проверять! – воскликнула я, когда он потянулся снимать футболку.

– Ты же сама этого хотела, – подняв бровь, отозвался парень, теперь улыбка сияла на его лице.

– Нет! Нет! Нет! – отстранилась и отрицательно замотала головой я.

– Ну, как хочешь, – все с таким же выражением лица, пожал он плечами.

– Можно не снимая, попытаться посмотреть бирки на одежде, если повезет там будет что-то за что можно ухватиться. Хотя на вид не скажешь, что это какой-то бренд. Да и вдруг ты поклонник винтажа. В общем, это тоже может ничего не дать, – высказала я свои мысли.

Квазар без заминки задрал край черной футболки, обнажая бледный пресс. Слева нашлась затертая этикетка. Казалось, слова стерлись уже не один год назад. А так как призракам нет необходимости стирать одежку, то очевидно, это случилось еще при жизни. На моменте проверки бирки на джинсах, я отвернулась. Не привыкла к таким нескромным парням, что готовы раздеться перед тобой при первой же встрече. Стоп. Но это ведь и не первая встреча. Так-то мы уже полмесяца живем под одной крышей…

– Тоже ничего, – оповестил меня Квазар, – Этикетка вообще срезана. Еще идеи будут?

Не глядя на парня, я стала ходить туда-сюда вдоль кровати. Почему-то во время движения мне думалось легче. Но сейчас, как назло, в голове было пусто.

– Думаю, нам не помешает помощь, – наконец замерев, подала я голос.

– Твоя подружка? – развалившись за моим столом, спросил призрак, а я удивилась, как легко он мог раскачиваться на стуле, – Зови. Она симпотяжка.

– Тише, Джетта. Этот Гремлин извращенец не навредит Бри. Можно просто изгнать его, – прошептала для успокоения я.

– Что ты сказала?

– Ничего. Ее зовут Бриэль и не смей к ней приставать, – как можно строже произнесла я.

– И что ты мне сделаешь? – в очередной раз протянул Квазар, – Убьешь? – хмыкнул он, вставая парень.

Стул за его спиной несколько раз качнулся, потеряв хозяина, и застыл. А призрак в мгновение оказался неприлично близко. Я рефлекторно сделала пару шагов назад, но он снова был рядом, словно этого и не было. Несмотря на полуулыбку на лице, его зелено-карие глаза, полыхали совсем не положительными эмоциями. Вот и триггер. Кажется, Квазар не терпит, когда ему что-то запрещают. Меня пугала эта перемена. Он продолжал молча напирать. Остановился лишь, когда я врезалась в край кровати. Меня всегда пугали агрессивные мужчины, которые открыто демонстрируют свою ярость. Однако гнев Квазара скорее холодил. Прямо передо мной парень-призрак. И ему ничего не будет, если он меня убьет. От осознания этого я икнула. Я всегда икала от страха.

У Квазара же будто пелена с глаз спала. Он моргнул. Зачем призракам моргать? У них сохнет роговица? Думаю, призраки просто повторяют привычные действия, даже не задумываясь, что больше в этом нет смысла. Не взирая на страх, мне было до безумия интересно. Когда я еще столкнусь вот так с настоящим призраком? Парень, проигнорировав случившееся, обошел меня и снова плюхнулся на кровать.

Не найдя слова, я забрала телефон и снова сбежала в ванну, где созвонилась с Бри. Мне не хотелось об этом говорить по телефону, но подруга была занята, и встречу пришлось отложить до завтра. Тогда я позвонила Шарлин, рассказала о Квазаре, но про изгнание тактично не спросила. Боялась, что парень может услышать. Шарлин тоже согласилась пересечься в колледже.

Вернувшись, Квазара я не увидела. Я обрадовалась только сперва. Потом догнало осознание, что он просто отошел и ни за что бы так просто не отстал от меня. Похоже, я одна его могла видеть.

Я же не сошла с ума?

Да нет. Ритуал сработал, и это точно не плод моей фантазии. Чтобы успокоить и упорядочить мысли, я занялась уборкой. В квартире творился хаос, вещи были разбросаны, а пол шкафа переехало в ванную. На полу остались последствия вечернего ритуала. Растения нуждались в уходе, а холодильник – в пополнении запасов. Я наконец-то спокойно занялась привычными делами.

Квазар все не возвращался. День в заботах пролетел так быстро, что я моментами забывала о своей проблеме с поселенцем.

Квартира сияла чистотой, как, впрочем, и я, только что вышедшая из ванной. Я предвкушала, как лягу в любимую кроватку, вдохну аромат чистого постельного белья и, возможно, что-то почитаю перед сном. Но не тут-то было.

– Ты снова в моей кровати! – возмущенно воскликнула я.

– Ага, – не поднимая глаз от книги в руках, безразлично отозвался он.

– Ты не можешь спать в моей кровати. Зачем тебе вообще кровать? Тебе же не нужен сон!

– Кажется, я уже говорил, мне нравится твоя кровать, – все таким же тоном продолжал парень.

Меня раздражало, что он не чувствовал себя виноватым, а еще больше бесило то, что я была не важнее мебели вокруг. Хотя это он просил у меня помощи. Не скрывая своего отрицательного настроения, я обошла кровать с другой стороны от Квазара и стала сверлить его взглядом. Но ему было все равно.

– Мне, в отличие от тебя, сон нужен, – все упрямствовала я, – так что поваляйся где-нибудь еще.

Все также ноль внимания. Он что, игнорирует меня?

Я с максимальной для меня возможной агрессией забралась на кровать и совершила попытку скинуть его вручную. Я понимала, что вероятность мала, но так хотя бы он не сможет продолжать меня игнорировать. В итоге я просто провалилась сквозь него. Уперлась лицом в мягкое одеяло. Тело окутал холодок, по коже пробежались мурашки. В следующее мгновение я, как ни странно, ощутила, как на меня что-то навалилось.

– Какого? – неразборчиво пробурчала я в кровать. Кое-как извернувшись, я увидела, что чертов Гремлин закинул на меня ноги, и они почему-то имели вес. Видимо, он может контролировать плотность своего тела, – И ты после этого хочешь, чтобы я тебе помогала?!

– Ну ты же хочешь, чтобы это закончилось, – наконец отложив книгу, ответил он.

– Тебе не кажется, что это нечестно?

Квазар резко поднял ноги, забрав прохладу и тяжесть, из-за которой было сложнее дышать. Он переместился на другую часть кровати и продолжил чтение, лишь добавив:

– Я никуда не уйду. Смирись. Чем быстрее все узнаешь, тем быстрее это закончится. Все зависит от тебя.

В мыслях я прокляла его пару десятков раз и пожалела, что в предках не имела ведьм, чтобы эти проклятья исполнились. Надо уговорить Шарлин его изгнать. Я ничего не должна этому хаму. Пусть просто свалит на тот свет!

Гордо поднявшись, после такого унижения, я соорудила из подушек перегородку, разделяющую кровать.

– Что это?

– Не забирайся на мою половину.

– Тебе что, семь?

– У тебя совести нет соблюдать личные границы, так что я покажу их! – уперев руки в бока, нравоучительно произнесла я, пародируя тон нашей директрисы. Славная женщина. Сильная, справедливая, и к ее словам все прислушиваются.

К моему удивлению, Квазар рассмеялся, да так громко и искренне, что я смутилась, отводя взгляд. Не такой реакции я ожидала. Стоило поднять голову, как я сразу столкнулась с лицом парня. В приглушенном свете торшеров его волосы растворялись во тьме, челка немного прятала глаза, делая их темнее. Зелень глаз погрузилась в сумерки, лишь небольшие отблески игриво плясали. Несмотря на близость, я не чувствовала его дыхания. Это было понятно, ведь он не жив, и воздух ему больше не нужен. Хоть прямо так отправляйся в космос или на дно Марианской впадины.

– Насколько это нарушает твои границы? – с издевкой прошептал Квазар, а мое сердце предательски забилось в псевдоромантических конвульсиях.

Он, конечно, симпатичный, но с таким характером подростка в пубертатном периоде… Нет! Нет! Нет! Это все гормоны! Джетта, вспомни о Лукасе! Да-да. Не без усилий я смогла прервать эту глупую игру в гляделки.

– На много. Не делай так, – не слишком твердо произнесла я, отдаляясь сильнее.

Потом и вовсе укрылась одеялом и отвернулась от парня. Я слышала, как он вернулся к своему занятию. Еще с час я прислушивалась к тихому перелистыванию страниц, гадая о том, что именно он читает. Но спросить не решалась. Спустя еще какое-то время пришел долгожданный сон.

Глава 7. Я растаяла, как мороженко в знойный август

Джетта видит и слышит его! Это что-то невероятное. Еще вечером Квазар думал, что обречен. Но пришло утро и преподнесло столь чудесный подарок. Всю ночь парень прилипал к Джетте, наслаждаясь ее дурманящим теплом, которое для него отныне было до странности желанным. Хотя и вовсе не необходимым. А все потому, что он мертв. Ну какой же бред!

Зато сейчас парень не один. И как же приятно ему было поговорить с кем-то кроме голубки и самого себя. Сначала Джетта испугалась, а потом так смешно злилась, что Квазар не мог устоять и не дразнить ее. Кажется, это войдет у него в привычку.

Она так умна и креативна. Он восхищался ею. Но глупая гордость не позволяла ему так открыто заявить об этом. Квазар ведь и правда не додумался заглянуть в карманы. Лишь поверхностно осмотрел себя и на этом закончил. А про снятие одежды лишь строил догадки, но проверять не рискнул. Однако ради этого выражения лица Джетты был готов вечность щеголять голышом. Он уже предвкушал то, как она бы каждый раз смущалась при виде него.

Как странно на него теперь действовали чужие эмоции. Или только Джетты? Ему до безумия хотелось, чтобы она чувствовала. Ведь безразличие казалось ему сейчас хуже смерти. А потому Квазар собирался вызвать у нее всю гамму эмоций, на которую она только способна, и о которой даже не догадывается.

Парню казалось правильным оставить ее на время одну, чтобы девушка немного пришла в себя и все обдумала. Почему-то он верил, что Джетта поможет. Не зря же он оказался у нее в квартире. Они точно как-то связаны. Осталось только отыскать эту красную ниточку.

– Так вот. Считаешь, что я неправильно себя веду? – уточнил Квазар на красноречивое «Курлык» белоснежной голубки, – Ты бы видела ее! Тоже бы не удержалась подколоть!

– Курлык, – скептично ответила ему птица.

– Ну хорошо! Твоя взяла! Буду помягче с ней.

– Курлык-курлык, – одобрительно запела голубка, перебирая лапками стоя на месте.

Квазар еще ни один час предавался рефлексии, а потом что-то надумал, ясное только ему, и отправился обратно в уже почти родную квартирку. Сначала парень просунул только голову, а, приметив, что Джетта в ванной, смело протиснул остальное тело.

Пройдя в спальню, он сразу заметил перемены. За его отсутствие жилище преобразилось, будто наконец излечилось от хвори, которой, судя по всему, был незваный призрак. Царили чистота и порядок. Все лежало на своих местах, книжечка к книжечке. Никакой разбросанной одежды или мусора. Нет и следов ритуала. На секунду Квазар испугался: а что, если он перестал работать? Нужно ли его повторять, чтобы эффект длился? Но ничего не оставалось, кроме как ждать. А свежая постель была лучшим местом для этого.

Джетта явилась, когда Квазар практиковался в контроле и попутно читал книгу. Требовалось колоссальное количество сил и сосредоточенность. Парню нравилось становиться сильнее, достигать новых граней своих возможностей.

Очередное поддразнивание девушки закончилось ее гневным сопением на противоположном конце кровати. Она построила между ними глупую стену из подушек. До чего по-детски и как мило! Но стоило только дыханию Джетты выровняться, ознаменовав фазу глубокого сна, как тут же Квазар ее безжалостно разрушил. Затем, с присущей только призракам бесшумностью, лег позади девушки и сгреб ее в объятия. Он понимал, что Джетта была слишком уставшей и потому погрузилась в крепкий сон. Парень с жадностью вбирал ее тепло, вдыхал приятный аромат волос. Вот его главная практика контроля тела. Квазар хотел чувствовать и отдавался этому с головой.

Мысли, не знающие покоя, носились, как майские жуки по весне. Некоторые так маняще и лениво, будто умоляли словить их шаловливыми ручонками, другие же лишь показавшись, устремлялись прочь. Закончилась очередная ночь, отдавая бразды правления неуступчивому утру.

За несколько минут до будильника парень с беззвучным стоном отстранился и перекатился на свою половину. Однако баррикаду восстанавливать не стал.

– Доброе утро, – выключив раздражающую мелодию, произнесла девушка.

– Доброе, – отозвался Квазар, беззастенчиво пялясь на Джетту, которая с трудом пыталась встать с кровати.

С третьей попытки ей это удалось, и она с полуприкрытыми глазами прошагала в ванну. Парень же не знал, куда деться. А потому отправился на кухню, посчитав приготовление завтрака неплохой тренировкой. Холодильник был полон. Значит, Джетта успела и в магазин сходить. Квазар наивно полагал, что девушка будет отдыхать. Но та была неугомонной. Да и, наверное, сложно просто взять и отдыхать, когда на тебя повесили проблемы призрака, от решения которых зависит твой покой. Но парню вовсе не было стыдно.

– Нет ничего проще глазуньи. Ты справишься, – сам себя поддерживал он.

Готовка оказалась не такой сложной. Хотя и не без потерь. Но к появлению Джетты яичница аппетитно стояла на столе. Девушка с подозрением покосилась на Квазара.

– Чего ты такой добренький? – бросила она, но не дождавшись ответа, приступила к трапезе, – Ты же в курсе, если со мной что-то случится, тебе никто не поможет?

– Приятного аппетита, – улыбнувшись в ответ, сказал парень.

– Пока я буду на учебе. Ты тоже не теряй времени и постарайся что-нибудь вспомнить, – Квазар согласно кивнул, серьезно сведя брови, – Информации слишком мало, и я честно говоря даже не представляю, с чего начать. Я переговорю с нашей группой поддержки. А вечером предлагаю поскроллить интернет.

– Хорошо.

– Когда у тебя день рождения? – резко спросила Джетта.

– В мае, – на автомате ответил парень и округлил глаза, осознав произошедшее, – Как это?

– Ты помнишь гораздо больше, чем тебе кажется. Информация по типу имени или дня рождения вшита у нас на подкорке. Мы это просто знаем и не прилагаем усилий, чтобы вспомнить. Это как с велосипедом. Раз научился, а тело запомнило, – прожевав остатки, пояснила девушка, – Но, конечно, так мы все равно мало, что сможем узнать. Это лишь доказывает, что твоя память не чистый лист.

– А когда у тебя день рождения?

– В августе, – поднимаясь, произнесла Джетта. Она быстро вымыла посуду, переоделась и, попрощавшись, ушла на учебу.

Парень снова остался один, но это одиночество было иным. Он знал, что оно закончится через несколько часов. Квазар прошел в комнату и уже привычно сел за стол, решив выписать все, что знал о себе. Список получился коротким и содержал много вопросительных знаков, кучу клякс и прочих корявых почеркушек.

– Э-э-эх, – потянул парень, откинувшись невесомым телом на спинку стула.

Чем больше проходило времени, тем комфортнее он чувствовал себя, будучи призраком. Он свыкся и видел множество плюсов, по крайней мере он старался на них акцентировать внимание. Ведь, будучи никому не заметным, легко можно спятить, а если еще и предаваться одному негативу, то точно недалеко до психушки. Хотя какая психушка для призрака? В любом случае, безумие не входило в планы Квазара.

– Не густо. Как же вспомнить то, что забыто? Хм… Слава интернету! Можно же просто загуглить.

Парень тут же взялся за ноутбук девушки, тот, нехотя, лишь с четвертой попытки включился. С некоторой техникой у него были проблемы, но в итоге все подчинялось. В открывшемся окошке Квазар ввел пароль.

– Главное, не спалиться перед Джеттой. Она итак что-то постоянно лепечет о личных границах. Но я же не человек. А это очевидно человеческие понятия! Так что к черту их, – с этими словами он кликнул клавишу «Enter». Открылся рабочий стол с заставкой какого-то дремучего леса. Парень вбил волнующий вопрос в поисковик и стал читать предложенные варианты. – «Отвлечься и подумать о чем-нибудь другом». Мимо. «Восстановить цепочку событий». Идея неплохая, но я не знаю, что вообще восстанавливать? Дальше… «Вернуться в исходную обстановку или восстановить ход мыслей». Снова не то!

Квазар еще битый час листал статьи и пытался выудить хоть что-то, что могло бы помочь. Но как восстановить то, чего не помнишь, если даже не догадываешься, что не помнишь? Стерев историю поиска, он решил сменить обстановку и покинул квартиру.

Стоило просочиться сквозь дверь, как перед его носом наверх по лестнице зашагал тот самый сосед, которому Квазар пометом «разукрасил» входную дверь. Мужчина тащил с собой уборочный инвентарь, что порадовало парня.

– Даже повторять не пришлось, – ухмыльнулся он, направившись в противоположную сторону, вниз по лестнице.

Квазар негромко насвистывал что-то, запрокинув руки за голову и горделиво выпятив грудь. Погода выдалась чудесной. Он чувствовал свежий воздух, который гулял по нижним этажам из открытой двери. Заботливые тёплые лучи солнца согревали местных кошек, что развалились на лужайках, сдобренных желтоватой листвой клёнов.

– Вот бы выбраться отсюда, – мечтательно потянул парень, – я как псина на цепи, заперт на этом клочке земли и не могу лишнего шагу ступить, – призрачный кулак набросился на невидимую стену, которая сделала его на мгновение материальным без воли самого Квазара на это.

У кого-то из прохожих зазвонил телефон, и сознание парня заволокло туманом, сквозь который он смог различить маленькую девочку с чёрными, как вороново крыло, волосами. Он видел её со спины. Девчушка задорно прыгала на диване в гостиной, громко подпевая Аврил Лавин. Квазар что-то сказал. Она обернулась и смущённо захихикала, смотря на него такими же зелёными глазами. Он видел их в зеркале. Его сестра потянула руку, увлекая за собой парня. Видение прервалось. Квазар опустился на колени, пытаясь укрепить в памяти увиденное.

– Так вот как это работает, – прошептал он, взъерошив волосы. Только что он определённо видел свою сестру. Такую же темноволосую и зеленоглазую, как он сам. Парень не знал наверняка, но почему-то чувствовал, что она младше, – М… Ми-и-и… Мина!

Вспомнив наконец-то что-то стоящее, Квазар встал и от радости подпрыгнул на месте. Если раньше ощущения, что у него есть сестра, были смутными и не подтверждёнными, то теперь парень знал это наверняка. У него есть сестрёнка где-то там. Значит, его кто-то помнит и наверняка оплакивает. От мыслей об этом его одиночество не исчезало, но становилось терпимее. И ему так хотелось поделиться этим с Джеттой.

******

До начала пар мне удалось переговорить с Бри. Та с удивительным спокойствием отнеслась к моему рассказу о парне-призраке, который беспардонно захватил мое жилище. Моментами я чувствовала себя глупо. Словно я родителям ведала о своем воображаемом друге, а они с пониманием и снисходительностью принимали это. Такое же выражение лица было и у моей лучшей подруги. Только в отличие от родителей она выглядела более заинтересованной.

– А он симпатичный? – первым делом спросила Бри, а когда я нахмурилась, продолжила: – Ну, а что? Можешь на нем попрактиковаться перед началом отношений с настоящими парнями. Только не влюбляйся! Сердце однозначно будет разбито.

– То есть тебя даже в этой ситуации больше волнует моя личная жизнь? Ты что, моя мама? – через соломинку я звучно втянула сладковатый напиток, допивая его до конца.

– Да, доченька. Пора бы о реальных мальчиках подумать, – спародировала мою маму подруга.

– Кто бы говорил! Я помню твой гигантский постер Дина в общаге!

– Эй, Дин – это святое!

– Как и мой книжный гарем, – со всей серьезностью заявила я, но потом разразилась смехом вместе с Бри.

– И у меня есть вполне настоящий парень. Калеб, – победно улыбнулась подруга.

– Туше…

С парнями у меня не ладилось. Перед ними я робела. Да настолько, что и слово сказать не могла! Лишь мямлила что-то невнятное. Так уж вышло, что с детства я находилась больше в окружении девчонок и совсем не приспособилась к общению с противоположным полом. В колледже ситуация немного улучшилась. Ну, так мне казалось. А потом Бри тыкнула меня, как нагадившего котенка носом в то, что представляло собой мое общение с парнями. Я не любила привлекать внимание и сама всегда оставалась в комфортной для меня тени. Хотя подруга ни раз заводила разговоры на эту тему и даже обсуждала это с моей мамой!

Однако был один вполне реальный парень, который интересовал меня. Это Лукас. От него мои, казалось, навсегда обреченные бабочки в животе вылуплялись из коконов и щекотно порхали. А на прошлой неделе, когда я страдала от недосыпа и вырубалась на ходу, он оказал первую помощь после встречи моей головушки с симпатичной колонной в холле.

Лукас был на год старше, обладал невероятными синими глазами и белокурыми волосами и не менее привлекательными кубиками пресса. Я запала на него с первого взгляда. Но и подумать не могла, что однажды он меня заметит. Это походило на сон. Столь прекрасный и желанный, что пищать от восторга, катаясь по всей кровати, было единственным способом справиться с эмоциями.

Я наслаждалась этим окрыляющим чувством влюбленности. Оно одаривало энергией и немыслимой вдохновленностью. А мир казался самым чудесным подарком на свете, и все его ужасы и кошмары растворялись в розовой пелене любви.

Но моей подруге он категорически не нравился. Она не могла это никак объяснить. Было лишь одно слово: «чуйка». Я упрямо не хотела воспринимать ее предостережения. Да и к тому же, сколько бы я ни придавалась мечтам, я понимала, что ничего у нас не получится. Он слишком хорош, а я слишком обычная. Таких союзов в реальности не бывает. И все наше общение не более чем случайность, но никак не его интерес.

На парах мы еще продолжили обсуждение моей проблемки с призраком. Бри подкинула пару идей, как можно сократить список. Позже предстояла еще встреча с Шарлин. Мне все же хотелось обсудить принудительное изгнание. Какая-то часть меня правда хотела помочь ему, но другая кричала: «Опомнись! Он издевался и запугивал тебя не один день! Продолжает троллить и подкалывать. А понятие личного пространства недоступно для его понимания. Да и опасно это жить под одной крышей с неконтролируемым призраком, которому все сойдет с рук в случае чего.»

Преподаватель что-то зауныло вещал, а я витала в облаках. Размышляя, как же лучше поступить. Бри не поддерживала идею изгнания и точно была уверена, что все это неспроста. Она хотела, чтобы я разобралась с этим, а не убегала. Подруга хотела сама с ним встретиться, но я, вспомнив его высказывания в ее адрес, все же отговорила ее. По крайней мере, на время.

Шарлин я ожидала во дворе кампуса. Внутри было слишком людно и душно. А на улице радостно сияло солнце, и ни одно облачко даже на миг не омрачало его своим мельтешением. Яркая зелень травы нежно обхватывала каждый падающий листочек, слетевший со старинного деревца, растущего на территории учебного заведения. Стоял штиль, что было удивительно для местной осенней погоды.

– Привет, – послышался мужской голос, а я вздрогнула сразу же, узнав его.

Это был Лукас. Я обернулась, убеждаясь в этом. Он как всегда был шикарен. Белая футболка выгодно сидела на торсе, подчеркивая спортивное телосложение. На ногах идеально ему подходящие светло-синие прямые джинсы. Через правое плечо перекинута темная толстовка.

– Привет, – не сразу отозвалась я, залюбовавшись парнем.

– Ты выглядишь куда лучше, чем на прошлой неделе, – немного неловко произнес он. В Лукасе одновременно считывалась природная уверенность и романтичная робость. – Больше не спишь на ходу?

– Нет. – покачала я головой и коснулась уже зажившей шишки на лбу.

– Жаль. Я бы не прочь еще разок спасти тебя, – мило улыбаясь сказал парень, щеки его поалели, а я растаяла как мороженко в знойный август.

– Джетта! Вот и я, – подбежала к нам своенравная юная ведьма.

Ее иссиня-черные волосы ниспадали на грудь аккуратными завитками. От спешной пробежки на лбу у нее выступили капельки пота, отражая солнечные лучи. Щеки зарумянились, а на губах красовалась темно-бордовая помада, контрастирующая с общей внешностью Шарлин. Пухленькая и такая миленькая, если бы не готический наряд и темный мейк.

В этом году в колледже отменили форму. Больше никаких шаблонов и однообразия. Свободу самовыражению, от которого у заместителя директора нервно дергается глаз. Что-то мне подсказывает, что в следующем году всю эту затею отменят. Возможно даже в следующем семестре.

– Что ж. Оставлю вас. До встречи, – подмигнув на прощание удалился Лукас.

А я, как и полагается влюбленной дурочке, следила за его силуэтом, пока тот не расплылся на горизонте.

– Он придурок. Не встречайся с ним, – брезгливо произнесла ведьма.

– Что? Я и не собиралась…

– Да не рассказывай. У тебя все на лице написано, а скрыть это ты даже не пытаешься, – отмахнулась Шарлин, хватая меня под руку и уводя с территории кампуса.

Мы сели в каком-то живописном закоулке среди старых многоэтажек. Здесь относительно тихо. Место было изолировано от остального города. Дома располагались по периметру словно стены, а мы находились в самом центре.

– Какое место, – восхищенно я сделала пару оборотов на месте, а потом села на деревянную лавочку, которую смастерили вокруг гигантской липы. Какой же невероятный аромат должен быть тут в начале июня! Надо будет обязательно вернуться! Вот только вход легко проглядеть. Он будто нарочно малозаметен и прикрыт кованной калиткой.

– Мне тут тоже нравится. Ну что? Расскажешь всё?

– Он появился! Ну, в смысле, призрак! – не к месту громко заявила я, подаваясь вперед ближе к девушке.

– Офигеть, – слишком удивленно для ведьмы, отреагировала та, – Как он выглядит? Ты можешь его потрогать? Он говорит? Что говорит?

– Да! Он говорит, и я могу к нему прикоснуться. Точнее, это он может прикоснуться ко мне, если захочет.

– Чего он хочет?

– Он ничего не помнит и хочет, чтобы я помогла вернуть ему воспоминания.

– Оу.

– Я хочу, чтобы ты изгнала его, – чувствуя укол совести, попросила я ведьму.

– Не хочешь ему помогать?

– Дело не совсем в этом. У него скверный характер, и он не знает личных границ! А мне одной с ним справляться. Что, если однажды ночью он сбрендит и прирежет меня?

– Ты нужна ему, чтобы помочь. Он не навредит тебе. Думаю, он лишь хотел привлечь внимание, пытался общаться, чем напугал тебя. Но стоит всё же помочь. Мертвые не приходят просто так.

От слов Шарлин у меня побежали мурашки. Я поежилась, хотя на улице было еще достаточно тепло.

– Это не ты с ним под одной крышей спишь. Просто упокой его, и всё дело с концом. Или не можешь? – догадалась наконец я.

– Не могу, – нехотя подтвердила она, стыдливо отводя взгляд, – Я надеялась до этого не дойдет. Но я могу отвязать его от тебя и поставить защиту.

– И всё? Как это поможет вообще? – нахмурилась я. Всё же надеялась, что ведьма сможет упокоить Квазара.

– Если он как-то связан с тобой, то просто исчезнет и точно не сможет навредить, – убеждала Шарлин.

Наверное, разумнее было бы сменить ведьму, подыскать более опытную и сведущую. Но у меня не было связей и средств, а действовать надо было уже сейчас. Так что я согласилась на то, что было предложено. Вот только этот ритуал не возымел никакого эффекта. Вернувшись домой, я застала Гремлина вновь развалившегося на моей кровати.

– Да в компетенции этой ведьмы быть уверенным не стоит. Хотя человек она, конечно, хороший, – пробормотала себе под нос я, стягивая обувь.

Глава 8. Крайты

Вечер мы проводили за ноутбуком. Ну точнее я. И так как нам надо было от чего-то отталкиваться, сначала решила пролистать самые громкие дела с жертвами за последние пятьдесят лет.

Дело это было не простым. Я старалась не пропускать весь этот ужас через себя, но это получалось не всегда. О некоторых вещах, описанных в статьях, я предпочла бы никогда не знать. А от количества смертей становилось, мягко говоря, не по себе. Я никогда не чувствовала угрозы города. Однако теперь буду смотреть на него другим взглядом. И мне это не слишком нравилось.

Квазар рассказал, что вспомнил свою сестру и даже ее имя. Однако это не особо помогало. Но я искренне порадовалась. Мне было немного стыдно от неудачной попытки избавиться от него. Поэтому я усердно листала газетные сканы, вычитывая информацию и много внимания уделяя фотографиям. Одновременно и надеясь, и страшась увидеть там лицо призрака-соседа. Каким бы придурком он ни был. Никто не заслуживает такой ужасной смерти, какими в основном и пестрели статьи.

– Ничего. Я больше не могу этим заниматься. У меня уже все перед глазами плывет, – устало пожаловалась я, завалившись лицом на стол спустя пару часов.

Парень же лежал на кровати, напрягая извилины и пытаясь вспомнить хоть что-то еще. Хотя мне больше казалось, что он просто валяет дурака. Время уже устремлялось к полуночи, и силы мои были на исходе.

– А что твоя ведьма? У нее нет никакой микстуры для восстановления памяти?

– Мы что, в фэнтези по-твоему? – хмыкнула я, – Давай теперь ты полистаешь? Ты же можешь. Ты вчера книгу читал.

– Это не так-то просто, чтобы ты понимала. Но я очень способный, – парень гордо поднял голову, встречаясь с моим взглядом. Воодушевленный возвратом пусть и небольшого, но очень значимого фрагмента, Квазар пребывал в отличном настроении. Он ловко развернулся на кровати. Теперь парень лежал ногами к изголовью, а лицом ближе ко мне, – Иди сюда, – похлопал он рядом.

Я незамедлительно плюхнулась рядом, расположив ноут между нами. Приятный холодок кольнул меня справа. Именно там и был парень. Все происходящее до сих пор казалось мне бредом. Однако он действительно мертв. Такой молодой. Не успел вкусить жизни, а она уже пришла к концу. Пока Квазар молчал, я искренне сочувствовала ему, но стоило парню открыть рот, как мне хотелось убить его повторно. Как бы я ни переживала. Я почему-то чувствовала, что он мне не навредит. Да, он баламут, но совсем не жестокий и злой.

– Что, уже влюбилась? – не отрывая взгляда от экрана, кинул он, – Я, конечно, не куда не сбегу от тебя, но ты же знаешь? Насильно мил не будешь. А ты не в моем вкусе.

Не знаю, по какой причине, но его слова задевали, раздражали, а ещё было очень обидно. Я без него знала, что мне нечем похвастаться. Ни потрясающей фигуры, ни цепляющей внешности. Поступив в колледж, я решила сменить имидж и даже покрасила волосы. Но моя зажатость и неумение ладить с парнями никуда не делись. А потому ничего по сути и не изменилось. Мне, как и любой девчонке, хотелось внимания и отношений. Но я просто боялась. Боялась зайти куда-то дальше. Боялась показать себя настоящую. Я мечтала и страшилась любви одновременно. Лишь мои книги заполняли пустоту в сердце.

– Поделись самооценкой, будь добр. Ты всё равно труп, и она тебе больше ни к чему, – парировала я, переключив внимание на мелькающие черно-белые фотоснимки.

– Ауч, – Квазар наигранно коснулся груди слева.

– Ты думал, почему застрял именно здесь? – после непродолжительной паузы спросила я.

Сегодня Квазар поделился со мной тем, что на самом деле не может покинуть это здание, как бы ни пытался. Сказал, что перед ним возникает непреодолимая невидимая стена. Что было крайне любопытно и удручало ещё больше. Хотя с другой стороны, это значило, что я в крайнем случае всё же смогу сбежать от него.

– Конечно, думал. Но ни нашел ничего, что могло бы это объяснить, – хмурясь произнес Квазар, неотрывно пялясь в ноутбук.

– Точно должна быть причина, – я опустила отяжелевшую голову на скрещенные руки и прикрыла глаза, продолжая размышлять, – Почему-то я уверена, что это ключ к тайне. Слушай, а может тебя когда-то давно убили здесь? Или твой убийца живёт тут?

– Почему ты думаешь, что меня обязательно убили?

Я беззвучно сотряслась в смехе. «Потому что сама хотела это сделать уже несколько раз». Но вслух ничего не сказала.

– Может, мне так сильно нравилось это место при жизни или тут жила моя девушка?

– Смерть в таком юном возрасте – это точно трагедия. На суицидника ты явно не тянешь. Может, и какой-нибудь несчастный случай, конечно, – всё также лежа с закрытыми глазами, предполагала я, – Думаю, стоит в сторону этого места тоже покопать.

– Резонно. Но учитывая, что оно мне ничего не напоминает, я вряд ли был до смерти как-то с этим местом связан.

Я согласно замычала. Сон уже начал завладевать моим разумом, и на большее сегодня я была не способна.

******

Закончилась очередная тяжелая неделя. Совмещать учебу с расследованием оказалось не так уж и просто. Но никакого прогресса не было. Совсем. Даже Квазар, который не уставал вовсе, не выдерживал и прекращал муторное занятие. Оно и понятно. Слишком нудно и однообразно. А Квазар совсем не про это.

Моментами я и вовсе забывала, что он призрак. Он был слишком ярок, слишком шумен, слишком весел. И в нем до абсурдности было много жизни. А еще он импульсивен и страдает от приступов агрессии. Квазар заполнил собой все. И я настолько просто и быстро приняла и привыкла к нему, что позабыла, что еще совсем недавно жила одна. Я не признавала, что меня терзало одиночество. Им я и правда наслаждалась. Но теперь я узнала, что бывает по-другому и что так лучше. Гораздо лучше.

Даже Бри одобрила моего необычного соседа. Я хоть и сомневалась, но привела ее познакомиться с ним. Она и сама мне все уши прожужжала. «Как это так ты живешь с парнем, а я с ним даже не знакома?» Под ее напором я не смогла устоять.

К счастью, все прошло гладко. Пришлось быть связным. Я повторяла все, что говорил Квазар, ну почти. Его глупые подколы я без зазрений совести пропускала. Но призрака это не слишком беспокоило. В этот день у него вообще было удивительное настроение. Но Бриэль его омрачила, сообщив о том, что у нее вообще-то есть парень. Не понимаю, на что он рассчитывал? Он призрак. Она живая.

Но на следующий день он уже строил планы по отбиванию Бри от парня. Да. Мне бы его самонадеянность.

– Джетта? – позвал меня Квазар. Он постоянно отвлекался от поиска информации и не давал мне делать домашку.

– Что? – не скрывая раздражение, отозвалась я.

– Зачем тебе столько книг? – я в недоумении подняла бровь, – Ты же за всю жизнь их все не прочтешь!

Я окинула взглядом свои книжные полки. Аккуратные стопочки книг, которые я собирала ни один год и каждую из которых действительно ценила и любила. Это было больше, чем хобби. Это была часть меня и моей жизни. И это было то, что я хотела оставить после себя. Мою библиотеку. Иногда я представляла, как буду читать своим детям, а после и внукам. Мне хотелось привить им такую же любовь к чтению и к самим книгам, какой обладала я сама.

– Отстань. Это мое душевное успокоение! – твердо заявила я, вздернув нос. И мне тут же нестерпимо захотелось приобрести еще парочку отложенных книг.

Спустя полтора часа я покончила с заданиями и, развалившись в кровати, наслаждалась ничегонеделанием. Квазар решил поддержать затею. Тоже всё бросил и улегся рядом. Я настолько привыкла к нему, что и строить баррикады из подушек перестала. Это уже казалось чем-то обычным – лежать вот так рядом.

– Давай сегодня отдохнём. Закажем пиццу и просто посмотрим фильм.

– Зачем пицца? Ты же не сможешь съесть, – я повернулась на бок, чтобы лучше видеть парня.

– Это тебе, а я просто понюхаю, – повторив мою позу, ответил Квазар. – Нам не помешает отвлечься.

– Это точно! Если честно, мой мозг больше не способен обрабатывать информацию. Чур, фильм выбираю я! – энергично подскочила я, хватая телефон.

– Кто бы сомневался, – улыбнулся парень и сам, в то не веря, сказал: – Но пусть это будет что-то расслабляющее.

Когда живёшь с кем-то бок о бок, быстро узнаёшь человека. Его привычки, интересы, характер и прочее. Мы с самого начала не строили из себя кого-то другого так, как и не преследовали цели понравится друг другу. Поэтому и особенности характера проявляли без искажений.

Я заказала доставку, соорудила нам удобную лежанку на полу и уже даже выбрала фильм. Пока Квазар занимался поливом растений, я беззастенчиво пользовалась его неутомимостью. Обычно это выглядело так:

– Квазаааар, а сделай чайку, – протянула я. – Ну что? Ты же всё равно не устаёшь.

– Квазааар, достань сережку из-под шкафа.

– Квазааар, польёшь цветы сегодня?

– Квазааар, приготовишь снова мне завтрак?

Удивительно. Он никогда не противился. Иногда мне казалось, что ему даже нравится. Парень же в ответ вносил свои требования. Например, чтобы я не бухчала, что он валяется на моей кровати, или чтобы я купила птичий корм.

В дверь наконец постучали, и я, получив ароматную пиццу, вернулась полностью готовая к просмотру фильма. Квазар уже в нетерпении сидел, облокотившись о спинку кровати.

Сменив верхний свет на приглушенный от торшеров, я тоже уселась. Запустила фильм и с жадностью оголодавшей кошки набросилась на пиццу. М-м-м. Еще горячая, с тянущимся сыром и очень аппетитным запахом. Мой желудок жалобно сжался, а после удовлетворенно булькнул, получив долгожданный ужин.

Поначалу мне было неловко есть перед парнем. Пока тот мог лишь наблюдать и чувствовать аромат пищи. Но после неоднократного повторения, я свыклась. Хотя его взгляд на пиццу был уж слишком печальным. У меня аж ком в горле стал. Наверное, это еще хуже, чем сидеть на диете и ходить облизываться возле кафе. Ведь это было временным. А Квазару уже никогда не вкусить прелести пиццы.

Переключив внимание на фильм, мне стало немного проще. Я себе не изменяла, а потому сегодня мы смотрели ужастик. На этот раз он был про крайтов, более известных как зубастики. Это такие инопланетные создания. Они небольшие и пушистые. Могут сворачиваться в шар, как ежи, и быстро перемещаться. А еще у них внушительный набор зубов, которыми они с легкостью вгрызаются в плоть. Квазару они показались миленькими, пока не загрызли свою первую жертву. Когда-нибудь я покажу ему фильмы про гремлинов! Хотя, может, и к лучшему, что он до сих пор понятия не имеет, кто это.

– Небеса! Что прям туда?! – воскликнул он в начале второй части, когда один из крайтов с разгону вгрызся в причинное место мужчине в костюме пасхального кролика, – Ну и злобные твари! Не могу на это смотреть! – действительно отворачиваясь, произнес парень. Пока я ухахатывалась с его реакции. Сколько не смотрела, ничем не выделяла этот момент, но теперь он мне запомнится.

На середине фильма меня отвлекло пришедшее на телефон уведомление. Лукас кинул запрос на добавление в друзья! Мои губы непроизвольно растянулось в глуповатой улыбке, а пульс резко участился. Я пролистала все фотки, которые когда-либо выкладывала. Более забавные скрыла, оставив лишь те, на которых я, на мой взгляд, вышла наиболее выгодно. Но заявку принять так и не решилась.

– Ну и кто счастливчик? – не выдержав, с издевкой спросил Квазар.

– Его зовут Лукас. И между нами ничего нет. Это всего лишь запрос в друзья.

– А чего ты тогда светишься, как луна в полнолуние?

– Мне он нравится, но я не уверена, что у нас что-то получится, – честно ответила я, отложив телефон и подтягивая колени к подбородку.

– Почему?

– Потому что, – буркнула я, не желая признавать свою ущербность вслух.

Квазар не стал допытываться. Я была благодарна за это. Мы вернулись к просмотру. В душе я чувствовала смятение, настроение резко скакануло вниз. И я с безразличием наблюдала за кровавыми сценами.

Ложилась спать я, переполненная переживаниями. Не знаю зачем. Но я прокручивала худшие исходы нашего общения. Где Лукас бросает меня, а я бросаю колледж, так как от стыда больше не могу его посещать. Всю ночь мне снились кошмары, и я просыпалась в холодном поту. Квазара в кровати не было. И я позволила себе пустить слезу. Выпустив эмоции, я снова погрузилась в сон. На этот раз он был без сновидений.

********

Холодный осенний воздух врывался сквозь раскрытые окна на чердаке. Теперь тут было куда приятнее проводить время. Хозяин голубей исправно занимался чисткой и лучше ухаживал за ними. Квазар сидел на одиноком стуле и подкармливал птиц, которых сам же и разбудил. В полумраке ночи ярко выделялась голубка с опереньем цвета парного молока. Ее компанию Квазар любил почти так же, как компанию Джетты. За исключением критических дней девушки, которые благополучно закончились на днях…

– Сгинь, – резко бросила Джетта, стоило ему появиться в поле ее зрения.

– Что эти дни? – тут же предположил парень, разумно остановившись подальше.

– Я сказала сгинь! – сквозь сжатые зубы процедила та в ответ.

– Понял, не дурак. – примирительно подняв руки, начал отступать Квазар, – Спереть тебе шоколадку у соседки? – спросил парень и тут же получил гневный взгляд исподлобья. – Она все равно на диете!

Да. В тот день он слонялся по дому, пытаясь утопить скуку. К Джетте парень решился вернуться лишь глубокой ночью.

В целом отношения с девушкой складывались хорошо, и Квазар даже считал ее своим другом. Однако Джетта не доверяла ему полностью. Он чувствовал это. Взять хотя бы ситуацию с сегодняшним просмотром фильмов. Квазар искренне хотел понять переживания девушки, но та просто закрылась.

С его прошлым все также было печально. Прошел уже месяц с его загадочного появления, а он так и не узнал ничего, что могло бы прояснить его ситуацию. Квазар просто существовал, не понимая, кто он и зачем вообще явился.

В фильмах призраки либо мстили, либо охраняли или предостерегали. У них всегда была цель. Был смысл их пребывания в этом мире. Квазар же был потерянным. С Джеттой он порой забывал о смерти и наслаждался своеобразной жизнью. Но стоило задуматься, и становилось очевидно, что это не может длиться вечно. И пока это не закончилось, ему надо отыскать себя.

– Думаешь, Джетта прогонит меня, когда начнет встречаться с этим Лукасом? – глядя в глаза голубке, спросил Квазар о том, что его тревожило не меньше поиска собственного я.

– Курлык-курлык, – собирая зерна, щебетала птица.

– Думаешь, это нормально? Что она должна жить своей жизнью? Ведь она жива, а я мертв и не должен вмешиваться?

Парень склонил голову и зарылся руками в немного вьющиеся волосы. В тишине раздавались ритмичные постукивания клюва о деревянный пол, да противно скрипела оконная рама.

– Но я не хочу снова остаться в одиночестве, – прошептал Квазар, сомкнув веки. Парень не мог понять природу этого страха. Вероятно, он перекачивал с ним из жизни. Что-то, что и смерть не способна стереть.

Бросив короткое «Как глупо», Квазар покинул птичий дом и направился в свой. По крайней мере, временный. Джетта мирно сопела, но делала это громче обычного. Не мешкая, парень лег рядом и понял причину. Пахло горькой солью печали. Не уют и умиротворение леса, как обычно.

Девушка была расстроена и, судя по аромату, плакала.

Квазару словно веревку с камнем на шею накинули, и тот теперь болезненной тяжестью давил на грудь. От печали Джетты ему было еще хуже, чем от собственной. Решение было принято моментально. Он поможет ей с Лукасом, если это сделает ее счастливой. Лишь бы та, больше не страдала. А он… он. Он как-нибудь да справится.

Невесомыми прикосновениями по шелковистым волосам, Квазар пытался успокоить Джетту. Он представлял, как сбрасывает с нее эту горькую ношу. Спустя мучительные мгновения, вязкие как смола, дыхание девушки и правда стало спокойнее.

Глава 9. По ту сторону окна

Запомните, реветь перед сном – ужасная затея! Это обернется вам утренней свинцовой головой, припухшим лицом, как при жесточайшей аллергии от укусов пчел, и абсолютным отсутствием настроения. А когда вокруг вас еще носится неугомонный призрак, то ситуация становится еще сложнее. Особенно когда он морозит очередную чушь.

– Чего ты хочешь? – впав в ступор, спросила я, убирая холодные чайные ложки от глаз.

– Помочь тебе с Лукасом! – излишне позитивно для столь отвратительного утра повторил Квазар.

– С чего ты решил, что мне нужна помощь? – вернулась я в прежнее положение – лежа с закрытыми глазами – только с уже потеплевшими столовыми приборами.

– У тебя был парень? – и не дожидаясь ответа продолжил: – Тогда тебе точно нужна помощь! Не хочу раскрывать свои источники, но мне достоверно известно, что у тебя большие проблемы с противоположным полом.

– Я прибью Бри, – буркнула себе под нос я.

Больше просто некому было сдавать меня. Вряд ли бы он осмелился общаться с моей мамой. Гремлин, конечно, наглец, но не настолько. Квазар все ходил и распинался, но для меня это было белым шумом. Сказать, что я ни капельки не верила в эту затею – сильно преуменьшить. Бред бредом.

– Небеса, помолчи хоть немного, – взмолилась я, воскресая и попутно вставая с кровати, – это не обсуждается. Идея кошмарная!

Квазар не дал мне сбежать в ванну и нагло перехватил за талию. А после бесцеремонно усадил напротив себя. Его сила контроля поражала. Раньше ему было сложно сосредоточиться, чтобы прикоснуться ко мне, и этого хватало буквально на мгновения. Но сейчас Квазар мог без труда меня даже на руки взять. Взгляд его зелено-карих глаз упрямо уперся в мое лицо. Я же всеми силами пыталась увернуться. Но оказалась зажата в углу между стеной и шкафом.

– Давай хоть попробуем! Зачем сразу отказываться.

– Да ты же даже не настоящий парень! Ты призрак, – вот так не очень тактично раскрыла я причину своего спокойного взаимодействия с Квазаром.

И пусть это была чистая правда. Я видела, что она его уколола. Где-то там, в глубине глаз, отразилась печаль, которая раскололась под натиском более увесистой упертости. Уже по ним я поняла, что пожалею об этих брошенных словах. И не потому, что они его так сильно обидят. А потому что теперь он сделает все, чтобы доказать обратное. Да, я попала.

– Этот ненастоящий парень был им однажды, – Квазар натянул свою излюбленную немного нахальную улыбку, которая всегда появлялась перед тем, как он собирался творить шалости.

Мне захотелось застонать от отчаяния. Влипла по полной! Он обхватил мой подбородок, пуская по коже волну его не на что не похожей энергии.

– Спорим, не пройдет и недели, как ты изменишь свое мнение? Это я в расчете на твои упертые отрицания срок озвучил. На самом деле мне хватит и дня.

Жаль, слова не обратимы. Только мы с Квазаром притерлись друг к другу и научились уживаться, как теперь меня ждет новый круг ада. Куда сбежать?

Наконец я была отпущена. Молчаливо скрылась в ванной, пытаясь понять, каким образом мои проблемы росли, как на дрожжах, а решения прятались так искусно, что ответов было не найти самому Холмсу.

Я умылась самой холодной водой, которую мог мне предложить кран. И это слегка привело меня в чувства.

Разговоры с ним бесполезны. Это я уяснила давно. Попытаться сместить фокус внимания обратно на расследование? У меня не было ни малейшего представления о том, что он задумал и как именно собирался мне помочь с Лукасом. В случае с Квазаром было невозможно что-либо предсказать. Еще вчера я предполагала, что он начнет меня дразнить и всячески подкалывать. А он тут выкинул финт. Помочь?

Я уже смирилась с видом торчащих частей тела в совершенно рандомных местах дома. И даже пользовалась этим. Иногда мы проводили эксперименты. И все же сняли с Квазара одежду. Точнее, ботинок. Под ним скрывался самый обычный черный носок, который мы лицезрели несколько секунд. Потом ботинок исчезал из рук и оказывался на том же месте. Так что нет эксгибиционизму. Но смириться с его непредсказуемостью просто невозможно.

– Джетта, хватит пользоваться моей порядочностью. Выходи, – раздался под дверью голос назойливого Гремлина.

Как нашкодивший котенок, я с максимально жалобным видом показалась из-за двери.

– Выглядишь так, будто я тебя пытать буду. Все будет куда приятнее. Обещаю, – ухмыльнулся парень.

Я совершила отчаянную попытку снова скрыться за дверью, но Квазар с удивительной силой для бесплотного создания, удержал ее, не позволив закрыться.

Мы снова оказались в комнате. Я предусмотрительно села за стол. Парень прошел до кровати и присел на ее край. Между нами было достаточно расстояния. Но давление со стороны Квазара сокращало его до неприлично интимного. Под его пристальным взглядом я чувствовала себя чуть ли не обнаженной.

– Что, боишься меня? И где та демоница, что гоняла меня неделю назад? Я еще ничего толком не сделал, а ты уже изменила ко мне свое отношение. Даже по моим расчетам ты слишком быстро проиграла. Это совсем не интересно, – разочарованно потянул он, лыбясь точно Чеширский кот.

С размаху запустила в него первое, что попалось под руку. Но парень с легкостью перехватил предмет и довольно сказал:

– Ты очаровательно гневаешься.

Швырнула книгу, но и ее он успел ухватить до встречи с лицом. Улыбка его не дрогнула ни на мгновение.

– Джетта, просто расслабься. Тебе надо лишь привыкнуть, и ты спокойно все осилишь. Я понимаю, что ты не воспринимаешь меня, как потенциального партнера по причине моей призрачности, – Квазар демонстративно обвел рукой себя, – и потому можешь без излишней застенчивости общаться. Но ведь я от этого парнем быть не перестаю. Я говорю это все к тому, что ты все можешь. Просто в голове твоей стоит блок, который я с удовольствием помогу тебе разрушить.

Как бы я ни пыталась избегать этого, но все равно внимательно слушала Квазара. Возможно, с его помощью мне действительно удастся преодолеть сложности в общении с парнями. Я и сама не до конца осознавала, почему так веду себя. Из-за неопытности? Из-за травмы детства? Просто мне проще с ними вообще не общаться.

Лукас заинтересовал меня с первого взгляда. Меня зацепила его внешность. Потом я с жадностью вслушивалась в разговоры о нем. Стоило услышать его имя, и мои уши напрягались, как у кошки. У него была отличная репутация. Любимчик преподавателей, спортсмен, обладатель «слащавой», как ее называла Бри, внешности. Про таких говорят «сын маминой подруги».

Но что он обратил на меня внимание, было словно нисхождение ангела. У меня в глазах буквально витали звезды, когда я впервые с ним заговорила. А все потому, что я врезалась в колонну. В ушах даже звон стоял. Я смачно упала на холодный мрамор. От стыда первые секунды даже глаза боялась открыть. И тогда я услышала его голос:

– Ты в порядке?

Открыв глаза, я увидела Лукаса, склонившегося надо мной. Перед взором плясали мушки, а по лбу от шишки волнами распространялась боль. Я неловко ощупала голову, не находя подходящих слов. Потом неуверенно кивнула и попыталась встать. И если бы не протянутая рука парня, то я бы завалилась вновь. Следующий час я провела в медпункте, то прикладывая пузырь со льдом к травме, то проходя тщательный осмотр. К счастью, всё обошлось. И я даже не стала рассказывать об этом позорном моменте родителям.

Лукас мне нравился. Но я боялась. И боялась многого. Мне было страшно разочаровать его. Этого не произойдет, если мы не будем общаться. В то же время я боялась разочароваться в нем. В моей голове был его идеальный образ, которым я упивалась. Наверное, это глупо, и я слишком привыкла жить в своих фантазиях, удобно избегая всего неприятного.

И всё же моё сердце забилось в сладостной радости, когда я получила то уведомление. Было бы лицемерием не признать, что моментами мне хотелось большего. Того, что не удовлетворит никакая фантазия. Мне хотелось настоящей, реальной любви.

Прохладная рука Квазара почти невесомо легла на плечо, возвращая меня в реальность. Я посмотрела на своего призрака-соседа. Он был искренен в своём желании. Этого не сыграть. Да и Квазар удивительно серьёзен в таких вещах. Поэтому я ему верила. Иногда очень сложно понять его мысли и в целом его образ мышления. Меня удивляют его поступки, до которых и правда надо ещё додуматься. Зато о намерениях он говорит открыто.

– Скажи мне, Джетта, чего ты боишься? – склонился Квазар ниже, выравнивая уровень наших глаз.

– Я… я боюсь разочарования и боли, – с тяжёлым выдохом призналась я.

– Про боль понимаю. В глубине души все этого боятся. Но разочарования?

Я кивнула, не прерывая зрительного контакта. Мне кажется, я даже не моргала под стать призраку.

– Я боюсь разочароваться в любви. Боюсь, что она окажется совсем не такой, какой я себе её представляла, – на одном дыхании выдала я, страшась, что если умолкну, то никогда больше не смогу об этом заговорить.

– Ты же понимаешь, что не узнаешь этого, пока не попробуешь?

– Я знаю. Но я думала, что когда встречу того самого, то не побоюсь и рискну.

– И разве Лукас не тот самый?

– Да, – более неуверенно добавила, – мне так кажется.

Сердце взволнованно колотилось о рёбра, будто я уже решила возложить его на жертвенный алтарь любви. Что ж. Мы были действительно на пути к этому.

– Тогда давай действовать, – одобрительно улыбнулся парень, легонько кивая. От чего тёмные пряди пали ему на глаза. Точно, ночь укрыла лесную чащу.

Первым делом Квазар предложил мне одобрить заявку. Следом пришло сообщение от Лукаса.

«Думал уже не примешь»

Я в ступоре показала это Квазару. Тот ухмыльнулся, схватил мой телефон и принялся что-то печатать. Я даже не пыталась подглядеть. Смиренно ждала, пока он повернёт экран ко мне.

«Давала тебе шанс передумать»

Не понимающе уставилась на парня, ожидая объяснения. Тот кивнул, тип сейчас подожди, и всё поймёшь. Прошло меньше минуты, когда пришёл ответ.

«А мне стоит?»

«Боюсь, ты уже попал в мои сети»

– Квазар! Это слишком!

– Ничего не слишком. Очень даже кокетливо!

– Но я бы в жизни так не сказала!

– На то это и переписка. Можешь немного поиграть другую роль. А уж в жизни милуйтесь так приторно, как сможете, – Квазар мягко рассмеялся, как только поднял взгляд на меня, – ты бы видела себя. Такая милашка, когда так смешно хмуришься и поджимаешь губы.

– Что будешь делать, если он возьмёт и заблокирует меня?

– Он этого не сделает. Он заинтересован. А сейчас мы сильнее подсаживаем его на крючок.

*******

Утром в колледже я перво-наперво устроила взбучку Бриэль.

– Мне не удается до тебя достучаться. Пришлось довериться Квазару, – девушка все пыталась оправдаться передо мной. А я уперто хмурилась и не сдавалась. Но это было скорее спектаклем. И Бри, и я знали, что я простила ее сразу же. Однако мы еще продолжали эту игру. – Ты, кстати, в курсе, что у него доступ ко всем твоим аккаунтам?

– Я догадывалась, но мне особенно нечего скрывать, – Бри театрально округлила глаза, – на нашем чате у меня стоит дополнительный пароль!

– Квазар хоть и дуралей, но он хороший. Жаль его.

Я безмолвно кивнула в знак согласия. Наше «расследование» тянулось, как жвачка, но с места так особо не продвинулось. Мы до сих пор не знали ничего о парне, внезапно появившемся у меня в квартире. А он ничего не вспоминал. Детективы из нас не очень. И как подростки в сериалах с легкостью ведут сложнейшие расследования?

– Ну, а как с Лукасом? – подхватив меня под руку, поинтересовалась подруга, не скрывая любопытную улыбку.

– Мы немного попереписывались, – румянец смущения тотчас окрасил мои щеки, – Квазар назвал это «подсаживать на крючок», – продолжила я, протянув телефон с открытой перепиской Бриэль.

Она резко выхватила его и с такой скоростью прочла все, с лихвой обставляя рекордсмена по скорочтению.

– Да он хорош! – хихикая воскликнула девушка, – Надо отдать ему должное. Он оказывается тот еще сердцеед! Учись, пока есть возможность! Даже я не так хороша.

Не могла с ней не согласиться. Парень и правда знал, что и когда сказать. Внешне Квазар тоже был хорош собой. Высокий, подтянутый, с пронзительным взглядом и озорной ухмылкой. Вот только оценить этого Бри не могла. Однако все это меркло, стоило ему заговорить. Он с удивительной легкостью выбивал меня из равновесия. Но даже с этим понемногу я начинала свыкаться.

– Слушай, а он красавчик? – будто прочитав мои мысли, спросила подруга.

– Ага.

– Кошмар! Потеря потерь! – сокрушилась Бриэль, обхватывая лицо руками.

Пока мы сидели на парах, Лукас еще несколько раз писал мне. На помощь приходила Бри. Она подсказывала, как лучше ответить, но делала это мягко, позволяя мне больше проявлять себя, в отличие от Квазара. Он просто взял все в свои руки, пока я оставалась всего лишь наблюдателем.

Весь день я была рассеяна и не могла сосредоточиться на учебе. Мои мысли улетали далеко за пределы колледжа. Хотя причина была в его стенах. Я не прекращала думать о Лукасе. Стоило на йоту продвинуться в нашем общении, как мое глупое сердце трепетало от влюбленности, а мозг напротив нагружал тревогами.

Бриэль хоть и не нравился Лукас, но она все равно всячески поддерживала и приободряла меня.

Погода удручала. Лил дождь, а солнце не являло себя уже несколько дней. Стало ощутимо холоднее. Но теплый свитер под плащом все еще справлялся с обогревом. Однако джинсы промокли и покрылись каплями грязи. Я так спешила скрыться в библиотеке, что чуть не врезалась в Шарлин, медленно шедшую впереди.

– Привет. Ты тоже в библиотеку? – спросила девушка, приподнимая повыше черный зонтик.

– Ага. Пошли быстрее. Я уже вся промокла, — дождавшись одобрительного «угу», я ускорилась и быстренько поднялась по скользким ступенькам ко входу. Ведьма не отставала.

Скрывшись за дверью, я облегченно выдохнула, стряхнула воду с зонта и поставила его в специальную стойку на входе. Оставив верхнюю одежду в гардеробе, мы направились в наше с Бри тайное местечко, о котором поведали и Шарлин.

Все вместе мы частенько стали собираться здесь. Делать домашку и, конечно, проводить мозговые штурмы по расследованию прошлого Квазара, которое мы не слишком оригинально назвали «Дело призрака». Сегодня у нас не планировалось собрание. Но мы все оказались тут.

Бри пришла раньше и уже успела вернуть себе идеальный облик. Словно на улице не происходило сейчас чего-то вроде потопа. Небесного цвета водолазка красиво подчеркивала фигуру, а черная бархатная юбка открывала стройные ноги в изящных высоких сапогах. Она поправила ободок на голове и только потом обратила на нас внимание.

– У нас же нет сегодня собрания? – уточнила девушка, – Может, для разнообразия обсудим парней, а не убийства и домашку?

– А есть что обсуждать? – усаживаясь в кресло возле Бри, спросила ведьма. Ее волосы от дождя вились еще сильнее. Я даже позавидовала шикарным завиткам темных локонов. На ведьме было скромное черное платье с белым ажурным воротничком. Она старательно разглаживала его руками, попутно стряхивая остатки дождевых капель.

– Наша Джетта наконец-то общается с парнем! – с гордостью мамочки заявила Бриэль, – Вы с ним на одном потоке. Уверена, ты знаешь Лукаса.

– Знаю, – невесело подтвердила Шарлин, – Советую держаться от него подальше.

Меня огорошили ее слова. Я так и застыла на месте, растерянно моргая. Бри была не слишком удивлена словам девушки. Она лишь выдохнула:

– Я так и знала.

– Что с ним не так? – все-таки садясь, спросила я. Мокрые джинсы противно прилипли к телу, и мне стало холодно.

– У меня нет каких-то доказательств. Но про него шепчут нехорошее.

– Что именно?

– У него, конечно, отличная репутация, и никто эти разговоры всерьез не воспринимает, – отдаленно начала ведьма, переводя взгляд с Бри на меня, – Но говорят, он плохо обходится с девушками.

– Плохо это как? Что ты имеешь в виду? – излишне импульсивно насела я на девушку, сжимая подлокотники.

– Никто не говорит ничего конкретного. Лишь предостерегают. Но мне кажется, здесь что-то серьезное. Не меньше рукоприкладства.

– Не верю, что это правда, – покачала головой я, – Никогда не видела, чтобы Лукас проявлял агрессию.

– Я лишь рассказываю, что слышала, – невозмутимо продолжила Шарлин, – За идеальным фасадом частенько прячутся дьяволы. Ты же книжки читаешь. Это типичное клише, которое, к сожалению, оказывается правдой.

Еще недавно меня снедали тревоги и сомнения по поводу Лукаса. Зато сейчас в душе плясало возмущение. Ведь он просто не мог быть таким. Вот уж и правда клише. Вот только Лукас не самый популярный парень в колледже. И даже не второй и не третий. Просто он был отличным студентом и неплох в спорте.

– Это всего лишь слухи, – вступилась Бри, за что я была ей безмерно благодарна.

– Услышь я такое про парня, с которым общаюсь, кинула бы его тут же, – поделилась мнением ведьма, – Я просто не хочу, чтобы ты страдала.

Настроение было убито окончательно. А семена сомнений росли с невероятной скоростью. Я струсила и утаила эту информацию от Квазара. Вечером он все также помогал мне в общении с Лукасом. Даже похвалил мои ответы в колледже. Мы привычно проводили время вместе. Я убрала подушки с кровати и закинула ноги вверх на стену, листая очередную новостную ленту прошлых лет. Пока Квазар старательно опрыскивал растения на стеллаже. Я нагло свалила на него эту обязанность.

– Квазар, думаешь, можно верить слухам? – оторвавшись от гаджета, все же озвучила свои переживания.

Парень, не поворачиваясь, ответил почти сразу:

– Слухи не возникают на пустом месте. Но и верить им не стоит. Лишь прислушаться и иметь в виду, – распылитель щедро одарял влагой довольную растительность, те под тяжестью капель оттягивались листьями вниз. Я смотрела, как вода соскальзывает и приземляется, увлажняя рыхлую почву, – А что за слухи?

– Да так. Ничего серьезного, – уклонилась я, переводя внимание вновь на новости.

Пришло новое сообщение от Лукаса. С волнительно бьющимся сердцем я открыла приложение и начала читать.

«Не хочешь прогуляться на этих выходных?»

Я перечитывала снова и снова, пытаясь поверить в происходящее. Меня… Неужели меня пригласили на свидание? Это же свидание?

– Да у кого-то намечается свиданка.

Обернувшись на голос, я встретилась с лицом Квазара, что находилось слишком близко. Я могла рассмотреть каждую ресничку, каждый шрамик. Его близость обдавала прохладой, такой естественной и неуместной одновременно. Но не для призрака.

– Ты просмотри, как я хорош! Прошло всего ничего, а вы уже пойдете на свидание, – парень самодовольно ухмыльнулся, переводя взгляд на меня, – Ты собираешься ответить?

– А, да. Что написать? – моргнув несколько раз, я вернулась в переписку.

– Как что? Пиши, что не против, – закатил глаза Квазар.

– Квазар, - я отложила телефон, опустила ноги со стены и села напротив парня, тот лежал на животе и терпеливо ждал вопроса, – А что мне делать без помощи на свидании? Я же никогда не была на свиданиях…

Я пристыженно опустила глаза и стала теребить край футболки. Он итак все это знал, но мне было неловко признавать свою неопытность и ущербность.

– Джетта, – позвал парень, – Джетта, посмотри на меня, – я покорно подняла взгляд, встречая глаза Квазара, – То, что ты не имела до этого отношений, не недостаток. Все находят любовь в разном возрасте. А твоя робость лишь добавляет очарования. А если он этого не оценит, то и не нужен он тебе. В мире полно мужчин. С кем-то обязательно получится. Не зацикливайся только на нем.

– Хорошо.

*********

– Квазар! – завопила я, войдя в квартиру, – Квазар!

– Тут я, – неохотно отозвался парень.

Быстро скинув ботинки и верхнюю одежду, я прошла в комнату. Но Гремлина там не было. Я в растерянности бродила взглядом по комнате, пытаясь его отыскать.

– Здесь, – подсказал парень, подавая голос с лоджии.

– Квазар, почему наши соседи говорят о призраке? Что случилось? – остановившись в проеме двери, я всматривалась в лицо Гремлина, ища подсказки в его поведении.

Квазара ни разу никто не обсуждал. Он всегда действовал, избегая шума. Точнее, никто никогда на него не думал и не заикался ни о каких призраках. А тут уже вздумали звать экстрасенсов. Но выведать, что именно произошло, я так и не смогла. И предполагать, что у нас завелся какой-то другой призрак, мне не хотелось. Хватит с меня и одного.

– Просто дал по морде кое-кому, – со скучающим видом заявил парень.

Он смотрел на город за окном. Сегодня было удивительно солнечно, и привычная серость растворилась с улиц. Листья устилали землю, больше не прикрывая деревья. Птицы стройными клинами парили на ясном небе. Асфальт точно зеркало отражал проплывающие облака в лужах. Квазара явно что-то гложило.

Я аккуратно устроилась рядом, прижимая колени к груди. Несколько минут я тоже просто наблюдала за картиной по ту сторону окна. Потом опустила голову на колени, устало прикрыв глаза, а после повернулась лицом к Гремлину. С утра Бриэль устроила мне экстрашопинг перед свиданием. Вот только сил на него, казалось, уже и не осталось.

– Квазар, что произошло? – повторила попытку узнать правду я.

Но парень уперто продолжал молча буравить взглядом окно. Просидев еще минут десять, я сдалась и ушла собираться. У меня оставалось всего несколько часов до встречи с Лукасом. Быстро приняв душ и просушив волосы, я занялась макияжем, который почти так же упорно, как Квазар, не хотел мне поддаваться.

В разгаре сборов поступил видеозвонок от Бри. Дальше все было под ее чутким контролем. Я надела выбранный ею костюм, состоящий из юбки и приталенного пиджака фисташкового цвета. Пиджак был удлиненным, юбка едва выглядывала из-под него. И если бы не скидочная карта подруги, то я в жизни его не купила. Страшно подумать, сколько книг я могла бы приобрести за эти деньги. Бри также дала мне свои ботфорты, которые идеально вписывались в итоговый образ.

– Идеально! Ты красотка! – одобрительно сказала Бриэль, когда я в очередной раз покружилась на камеру.

– Думаешь?

– Да, он дар речи потеряет.

Слова подруги немного притупляли тревогу в сердце, но я все равно нервно покусывала губы, съедая только что нанесенную помаду.

– Все будет отлично. Вечером жду отчет. Удачи тебе! – пожелала напоследок Бри и отключилась.

Мне хотелось перед уходом заручиться поддержкой и советом Квазара, но тот куда-то ушел, ничего не сказав. Я понимала, что что-то с ним не так. Но он закрылся и решил это не обсуждать. Квазар умудрился подраться, будучи призраком. Что же он вытворял при жизни? Вот уж кто точно завсегдатай неприятностей. На сердце было тяжело из-за поведения Квазара, но сейчас мне было не до этого.

С Лукасом мы договорились встретиться в местном ботаническом саду. Дорога до него занимала около двадцати минут от дома. Я решила выйти пораньше и пройтись пешком, чтобы немного успокоить нервы и морально подготовиться.

Время было послеполуденное, и на небе то тут то там все чаще появлялись большие кучевые облака, точно куски небрежно разорванной ваты. Ветра не было, а воздух достаточно прогрелся, чтобы было тепло.

Музыка в наушниках дистанцировала меня от окружающих, я расслабилась, а настроение немного поднялось вверх. Все чаще стали мелькать прохожие с домашними питомцами. Я подходила к месту, и волнение возрастало с новой силой. Из-за переживания я сегодня даже толком не ела. Живот скручивало, и кусок в горло просто не лез.

Я замедлила шаг и стала дышать более глубоко и осознанно. А когда поняла, что это вовсе мне не помогает, двинулась вперед быстрее. Чем раньше это начнется, тем скорее я справлюсь с эмоциями. Для меня эта встреча была в первую очередь испытанием, преодолением себя и выходом из зоны комфорта.

– Привет. Чудесно выглядишь, – сказал Лукас при виде меня. Он уже дожидался у входа, когда я подошла.

– Спасибо, – ответила, убирая за ухо локон и робко склонив голову.

В саду было много посетителей, ведь погода впервые за долгое время улучшилась. Мы бродили тропками и разговаривали. Лукас задавал много вопросов, рассказывал различные забавные истории, и я наконец-то стала расслабляться. Он оказался таким, каким я себе его и представляла. О глупых слухах я больше не вспоминала. Но сомнения, что я интересую его именно как девушка, никуда не делись. Все было по-дружески, как с Квазаром.

Все же он был прав, и мне нужно было просто привыкнуть. Интересно, чем он сейчас занят? Расскажет ли мне, что с ним случилось?

Понемногу начало смеркаться, и Лукас повел меня в глубь к реке. Запахи усиливались, а воздух становился прохладнее. Черные тени собирались в кустах. А люди разбредались по домам. Зажглись редкие фонари, распуская цветы теплого света. Мы прошли к причалу и стали в небольшую очередь.

– Плавала уже по реке?

– Не приходилось, – мы все собирались с Бри, но так и не выбрались.

Я огляделась. Перед нами было три пары. Веселый мужчина-контролер что-то активно рассказывал первым в очереди. Подплыла лодочка, и они заняли места. Мы синхронно шагнули вперед. Солнце садилось и обдавало нас прощальными лучами алого цвета. Над головой словно по указке стали по очереди проявляться звезды.

– Не замерзла? – наклонив голову, спросил парень.

– Все в порядке, – я отрицательно покачала головой.

Лукас на фоне Квазара был слишком правильным. Я невольно их сравнивала. День и ночь. Лукас яркий, понятный и правильный, как солнце. Квазар же, подобно ночи, шагал на грани приличия и откровенной дерзости. Мысли его были понятны только ему самому. А поступки нередко противоречили здравому смыслу.

Следующая пара забралась в лодку и отчалила, сияя восторженными улыбками и искрящимися влюбленностью глазами. Я проводила их завистливым взглядом. Буду ли я однажды также сиять от взаимной любви или моя участь – страдания? Какая сторона уготована мне судьбой?

Лукас о чем-то беседовал с сотрудником, а я украдкой в очередной раз принялась рассматривать парня. Возможно, меня уже захватила влюбленность, в моих глазах он был невероятно привлекательным. О таком парне я могла лишь грезить. Короткие светлые волосы и пронзительные синие глаза. Словно кронпринц, сошедший со страниц манхвы. По сравнению с Квазаром он немного ниже и худощавее. Но силы в нем было не меньше. Я видела однажды игру в волейбол команды, в которой состоит Лукас. И он действительно хорош в этом. Не удивительно, что он получает стипендию.

Стоя рядом с ним сейчас, я восхищалась, но не чувствовала себя комфортно. Все это казалось неправдой. И чем я вообще могла его зацепить? Разве такие, как он, не любят эффектных и ярких девушек?

– Вот и ваша лодка, – пробасил мужчина, – прекрасной прогулки!

Я поблагодарила его и пошла за Лукасом. Он быстро забрался в лодочку и галантно протянул мне руку. Впервые за нашу встречу я коснулась парня. Его теплая ладонь крепко сжала мою кисть. Кожу словно пронзили малюсенькими иголочками, которые разнеслись по всему телу, тревожно оседая в сердце. Лукас немного потянул на себя, ведь я зависла, так и не переступив бортика лодки. Я моргнула, прогоняя наваждение, и сделала шаг. Судно немного покачнулось, но парень надежно удерживал, не давая потерять равновесие.

– Аккуратнее, – улыбнулся Лукас, – Сезон купания уже окончен.

– Спасибо, – отозвалась я, наконец присаживаясь.

Сидеть в лодке было гораздо прохладнее, чем стоять на причале. Едва заметно я поежилась, поправляя сумочку на коленях. Но и это не скрылось от глаз Лукаса. Он тут же раздобыл небольшой плед. Я с благодарностью приняла его и укрыла открытые ноги. Сразу стало теплее и уютнее. Я стала с большим интересом оглядываться по сторонам, ловя прелестные кадры города, за которым я обычно наблюдала с другого ракурса.

Вереница фонарей причудливой гусеницей ползла по набережной. В их свете мелькали редкие прохожие. И почти все гуляли парами.

Как же много все-таки любви в этом мире. Нужно лишь настроить свой взгляд, и тогда она будет проявляться везде. Я наблюдала не только за громкой любовью мужчины к женщине, но и за любовью к своей семье, к близким, к работе и самому миру. Любовь сейчас демонстрировала пожилая женщина, держа за руку непоседливого внука, который передвигался гораздо быстрее нее и настойчиво куда-то тянул старушку. Не скрывал любовь и мужчина средних лет. И пусть его смех не достигал моих ушей, зато я видела его искренность. Он определенно любил своего пса. Наш проводник весело насвистывал простенький мотив. Не уверена, любил ли он свою работу, но сейчас точно наслаждался моментом.

Лодка несла нас вниз по течению, а я, как зачарованная, все продолжала подмечать до этого неприметные для меня моменты чистейшей любви. Великая любовь из книг, которой я жила вот уже много лет, нигде не пряталась. Она всегда была в мире. Как бы я ее ни боялась. Как бы я ее ни желала. Любовь просто была. Она, как и многое в этом мире, существовала вопреки всем желаниям.

Интересно, что думает об этом Квазар? Видит ли он также любовь во всем? Или его сердце, как и мое прежде, боялось впускать столь сильное чувство?

Почему-то мне кажется, что Квазар бы не струсил перед ликом любви. Он бы, как всегда, заставил саму любовь чувствовать себя неловко, но сам бы не смутился даже. Только если где-то там, глубоко внутри, где никто об этом не узнает, возможно даже он сам. Я улыбнулась этим мыслям.

Поднялся ветер. С особым остервенением он принялся путать мои волосы, заплетая сомнительные косы. Лукас под воздействием момента тоже был немногословен. Отстраненно он упер взгляд в тревожные волны реки, что безрезультатно месили в себе отражающиеся созвездия. Сумерки резко обратились ночью, что осенью было вполне привычно для природы, но все еще не привычно мне. Прощаться со светом и теплом уходящего сезона еще не хотелось. Но прошла пора золотой осени, и впереди на низком старте нас ожидала снежная зима.

Через полчаса мы снова вышагивали по укутавшемуся во тьме саду. Стало гораздо холоднее. Мы двигались в сторону моего дома. Мое настроение плясало где-то на вершине. Лукас снова смешно шутил, а у меня уже скулы побаливали от частоты улыбки. Эмоции сейчас грели сильнее какого-либо пледа.

– И в этот момент он говорит: «Угадайте теперь, кто я?» И начинает пародировать мистера Креветку.

– Стивенсона? Почему все в колледже зовут его «Креветкой»?

– А ты видела его очки? И как он в них выглядит? Никого не напоминает?

– Ну, если совсем немного, – хихикнула я. Мне было жаль нашего добродушного преподавателя. Но что-то от креветки и вправду было в его образе. – Дай угадаю, продолжение. Мистер Стивенсон оказался за спиной у Джастина?

– Откуда ты знаешь? – наигранно спросил Лукас, выступая немного вперед передо мной. – Расскажешь, что было дальше?

– Его отправили к директору?

– Почти. К завучу, – рассмеялся парень.

В городской части было больше людей. Все наслаждались теплыми выходными, которые, по прогнозам, были последними в этом году. Магазины завлекали сверкающими витринами. Где-то даже уже виднелись рождественские атрибуты.

– Вот и мой дом, – указала я на старенькое здание и машинально ускорилась.

– Выглядит антуражно. Сколько ему лет интересно?

– Много, – отозвалась я, не зная конкретной информации, – пару столетий, так точно.

Я оттянула массивную деревянную дверь. Каждый раз делала это с трудом. Дверь была такой тяжелой, но слишком красивой. Поэтому старожилы отказывались ее заменять. Бросила взгляд на Лукаса. Кажется, он еще не собирался прощаться.

Парень помог и сильнее раскрыл входную дверь. В нос сразу проникли запахи, присущие всем старинным домам. Пахло немного сыростью, древесиной и лавандой. Моющим с ароматом этого растения пользовалась наша уборщица.

– Внутри выглядит довольно уютно, – Лукас бегло осматривал наш подъезд. – Какой у тебя этаж?

– Пятый. – Лифта нет, – догадался парень, я утвердительно кивнула.

– Зато ежедневное легкое кардио, – улыбнулась я.

Прошла вперед и неловко застыла на месте, ожидая, когда Лукас начнет прощаться. Но этого все не происходило. Вместо этого парень шагнул вперед, отпуская дверь.

– Провожу тебя до квартиры.

Меня смутило его предложение, но отказаться я не смогла. Мы стали медленно подниматься по лестнице. Я шла впереди, указывая путь, точно путеводная звезда. Пальцы нервно бегали по деревянным перилам. Приглушенное освещение скрывало мое смятение. А наше молчаливое шествие лишь сильнее давило. На третьем этаже дыхание стало сбиваться, хотя обычно до пятого я без проблем долетала. Но волнение от предстоящего прощания ослабляло организм.

Мы же не будем целоваться? Я еще не готова к этому! В конце концов, это только первое свидание. Мне, конечно, нравится Лукас, но спешить я совершенно не готова.

Ноги, вторя моим сомнениям, замедлились, однако мы уже прошли пролет четвертого этажа. Парень все мучительно молчал, а я не знала, чего ожидать. Сейчас мне только и хотелось, что сбежать. Уйти от предстоящего неловкого прощания.

– Пришли, – я застыла у двери в свою квартиру, а мой негромкий голос эхом загулял по лестнице. На мгновение он развеял строящую тишину, но продержался недолго, и тишина снова осела давящим грузом.

Я ожидала каких-то действий от парня, но он лишь крутил головой, присматриваясь к соседним квартирам. Дрожащими руками я порылась в сумочке и извлекла ключи со звенящими брелками. Мои движения были такими нелепыми и с головой выдавали мое волнение. Немного поборовшись, я все же отворила дверь.

Не успев обернуться, я почувствовала, как меня грубо затолкали внутрь. Сумочка вывалилась из рук, и я запуталась в ногах, чуть не завалившись. Дверь громко хлопнула, запирая меня и Лукаса.

С негодованием я обратила взор на парня. Мое сердце тут же отозвалось тревожным набатом. Он больше не походил на того, с кем я еще недавно гуляла на свидании. Передо мной будто стоял совершенно другой человек. Его приветливый и обычно добродушный взгляд сменился на темный и алчный пляс демонов. А мягкая и моментами смущенная улыбка обратилась диким оскалом. На секунду я допустила мысль, что Лукас одержим. Или что я сошла с ума, и все это мне мерещится. Однако эти слабые догадки рассеялись, стоило ему заговорить.

– Ни с одной я так долго не возился, как с тобой, – он уверенно шагнул вперед, подавляя меня своей пугающей аурой. Я попятилась, не в силах прервать зрительный контакт, – Нет-нет-нет. Куда же ты? – издевательски протянул Лукас, с силой хватая меня за плечи и впечатывая в стену. Зеркало рядом недовольно звякнуло, а олеандр недовольно зашевелился от потока воздуха.

От страха ко мне подобралась икота, с которой я стала бороться, задерживая дыхание. Мне хотелось стать более незаметной, а икота этому никак не способствовала.

– Не надо, – жалобно выдавила я, понимая, что вырваться у меня не получится. Парень был слишком силен для меня и наглядно это демонстрировал, до боли сжимая.

– Джетта. Джетта, – покачал головой он, – Я, итак, потратил на тебя слишком много времени, – его взгляд нетерпеливо кружил по моему телу. Одной рукой он стал накручивать на палец мой локон. Я со всех сил вжалась в стену, желая раствориться и пройти ее насквозь, – Как только увидел тебя сегодня. О, я сразу представил, как буду разрывать на тебе эти колготки, – Лукас отпустил локон и скользнул вниз к дрожащим ногам. Мой ужас в глазах лишь забавлял его и распалял желание. Он облизнулся, будто перед ним было его самое любимое блюдо, а не я, не знающая куда себя деть и как спастись из лап зверя.

– Зачем? – глупо спросила я, еле держась, чтобы не залиться слезами.

– Потому что хочу, – будто для дурочки пояснил парень очевидную истину, склонившись к моему уху. Его горячее дыхание обдало мою шею, запуская цепочку противных мурашек.

Он с силой схватил мой подбородок и впился губами в мои губы. В отчаянии я выставила руки, пытаясь оттолкнуть Лукаса. Но моих сил было недостаточно. Парень лишь сильнее надавил, заставляя меня разомкнуть челюсть. Его язык проник в рот и настойчиво стал его изучать. Я ногтями царапала его руки, но он лишь стал грубее.

Наконец Лукас разорвал поцелуй и перехватил мои запястья одной рукой. Второй же задрал на мне юбку и сделал то, о чем грезил. Разорвал тонкие колготки. Противный треск рвущегося материала разнесся по всей квартире. Жалобно всхлипнув, я предприняла еще одну попытку выбраться. Уперлась лопатками в стену, расслабила руки и, оттолкнувшись правой ногой со всех сил, наступила тяжелой подошвой ботфортов на стопу Лукаса. Он громко выругался, ослабляя хватку, и я, не теряя времени, вырвалась.

Вот только парень не дал мне сделать и шагу. Схватил за волосы и швырнул на пол. От удара воздух покинул грудную клетку с противным хрипом. В глазах потемнело, и я часто заморгала, чтобы не потерять сознание.

В бессмысленной попытке я поползла вперед в сторону кухни. Мои лодыжки тут же охватили мужские руки и потянули обратно. Лишь каким-то чудом я не оторвала себе ногти, в отчаянии цепляясь за пол. Я брыкалась и лягала ногами. Но этот бой был обречен. Удача была не на моей стороне.

В угоду своим желаниям я познала крах и опустилась на самое дно. Перед глазами всплыл образ сестры, который я всегда хранила в сердце, но о котором никогда ни говорила ни с кем. Когда на меня навалилось тяжелое тело, я в ужасе пискнула и зажмурила глаза.

Глава 10. Ты что, убил его?

Вечер проходил до того замечательно, что я пропустила все тревожные звоночки. Я так давно об этом мечтала. Так этого ждала, что упорно не замечала всех тех деталей, которые могли уберечь меня от этой ситуации. А теперь передо мной распласталось неподвижное тело Лукаса.

– Ты что, убил его? – с несдерживаемой дрожью в голосе спросила я, когда набралась смелости и открыла глаза.

– Хотел, но он просто в отрубе, – сквозь зубы процедил парень, слезая с тела Лукаса. У горшка с олеандром я увидела деревянную биту. И как давно она появилась у нас в квартире?

Чтобы подтвердить свои слова, Квазар схватил за волосы Лукаса и поднял его голову. Придвинулась и поднесла указательный палец к носу. Ощутила влажное дыхание парня. Как бы мне ни хотелось его наказать, но точно не убивать. Даже после того, что он сделал. Я все еще не могла прийти в себя. Мне казалось, душа моя покинула тело, когда Лукас придавил меня. Но появившийся из ниоткуда Квазар спас меня.

– Что дальше? – я была растеряна и не понимала, как действовать.

Этот недоумок буквально пару минут назад домогался меня, а теперь лежит без чувств в нашей квартире. Меня била мелкая дрожь. Я рефлекторно обхватила себя руками, пытаясь унять ее. Не помогало. Зато икота прошла.

– Хочешь, сброшу его с крыши?

Я подняла взгляд на Квазара, чтобы понять, шутит он или нет. Но лицо его было предельно серьезным. Челюсти плотно сжаты, брови сведены, а в глазах горит еле сдерживаемый гнев. Я молчала. Не знала, что сказать. Все это произошло из-за меня. Если бы я не влюбилась в Лукаса, то ничего бы и не было.

Мне очень хотелось, но я не плакала. Не могла. Я словно высохла. Из меня будто выжали все чувства и энергию. Час назад, когда Лукас делал мне комплименты, я пребывала в эйфории. Потом накрыло смятение, когда он решил проводить меня до квартиры. Я ожидала неловкого поцелуя на прощание максимум. Но следом мной овладел страх, когда парень запихнул меня в квартиру.

Я посмотрела столько фильмов, прочла кучу книг и думала, что смогу отличить хорошего человека от плохого и не попасть в подобную передрягу. Однако в реальности мы словно слепые котята, рыщем, не видя, и лишь наткнувшись понимаем, что дело плохо.

У меня просто не было сил дать отпор. Он зажал меня так, что лишнего движения не сделать, словно проделывал это не один раз. И это никак не вязалось с его идеальным образом в колледже. А ведь истина так проста. Нет ничего идеального. Лучше бы он хрюкал, когда смеялся, или имел отвратное чувство юмора, шесть пальцев на ноге, но не был насильником. Это слишком.

– Джетта, – позвал в очередной раз Квазар, пока я продолжала виснуть в своих мыслях. Парень грубо встряхнул меня за плечи, всё ещё плохо контролируя силу. Но это отлично привело меня в чувства. – Джетта, послушай. Нам надо убрать это, – Квазар кивком указал на тело, – вряд ли ты хочешь, чтобы он очнулся тут. Да и я второй раз сдерживаться не буду. Одной разукрашенной рожей не отделается. Бесполезный кусок дерьма. Может, всё-таки с крыши его? Зачем он нужен миру?

– Нет! Ты же не убийца.

– Я не помню этого, – горько усмехнулся парень, – Тогда предлагаю выкинуть его на помойку!

Не дожидаясь моего ответа, Квазар поднялся и скрылся за дверью. Я же закрыла глаза и сидела почти неподвижно. В тишине я отчетливо слышала звуки уведомлений на телефоне. Это точно Бри. Интересуется, как прошло свидание. Подруга была права. Вот у кого чуйка работает. Ей сразу Лукас не понравился. А я – глупая идиотка. Шарлин тоже предупреждала меня, но я никого не слушала.

– Ну что, вынесем мусор? – весело заявил вернувшийся Квазар, хватая бессознательного Лукаса за ноги и морщась, точно он помои тащил, а не человека, – Соседи помешать не должны. Большинство уже крепко спят. Другие же плотно засели с пивком перед телевизором.

Поднялась, опираясь на стену. Ноги затекли, и по ним пронеслись волны болезненных мурашек. Мне потребовалось время, чтобы разогнать кровь и свободно двигаться. Квазар демонстративно кашлянул, коротко взглянув на меня. Тут до меня дошло, что юбка была всё ещё задрана. Я стыдливо оттянула ткань как можно ниже и больше не смотрела парню в глаза.

Спускать безвольное тело пять этажей по лестнице – ужасное занятие. Я держалась лишь на осколках своей упёртости. Квазар хоть и не знал, что такое усталость, но с трудом поддерживал свои способности так длительно. Волосы липли к лицу. Спина была мокрой. Пот пропитал одежду и заливался в глаза. Руки ныли от тяжести, а мышцы жалобно дрожали от напряжения.

Прохладный воздух из неплотно прикрытой двери открыл второе дыхание. Мы преодолели последний пролёт и скинули Лукаса на пол. Я жадно дышала, оперевшись на колени. Холод быстро таял от моего разгорячённого тела.

– Откуда бита? – поинтересовалась я, разгибаясь.

– Если скажу, что нашёл на чердаке, ты мне не поверишь? – улыбнулся парень, а я закатила глаза, ни капли не веря в очевидную ложь, – Дальше ты сама, – на отчаяние в моих глазах Квазар ответил: – Я не могу выйти. Забыла?

Парень демонстративно протянул руку и упёрся в тяжёлую входную дверь. Я возненавидела Лукаса ещё сильнее. Хотя это уже было невозможно. Как быстро пасть от любви до чистейшей ненависти – просто поразительно. От любви до ненависти один шаг? Да, пожалуй, так и есть. Шаг в пропасть, в которую тебя безжалостно спихивают.

Я гордилась собой. Ведь я справилась. И буквально выкинула из жизни этот мусор под названием Лукас. Я не испытывала ни капли жалости, когда заморосил дождь, а его тело лежало на холодной земле меж зловонных контейнеров. Пожелала ему помереть от воспаления лёгких. Долго и мучительно. Кровожадность была мне не присуща, но сейчас в порыве эмоций открывалась доселе неизведанная моя сторона. Квазару я не позволю стать из-за меня убийцей. Но вот что касается меня, то здесь другое. Забыв все нормы приличия, я смачно плюнула на безвольную тушу и злобно пнула Лукаса на прощание.

Квазар волновался и не мог стоять бездвижно. Он то и дело нарезал круги, которые перечеркивал после, ходя из стороны в сторону.

– Почему так долго? Я уже думал, он очнулся.

– Нет. Всё в порядке, – усталость наваливалась прямо как усиливающийся за спиной дождь, в котором я тоже успела промокнуть.

Подъём наверх казался не менее сложным. Я с трудом переставляла ноги, уже представляя, как на утро не смогу даже с кровати встать. Хорошо хоть завтра никуда не надо.

Совершила ещё один героический поступок и приняла душ. Горячая вода немного расслабила забитые мышцы, и мне стало легче передвигаться. Подняв взор к запотевшему зеркалу, я заметила последствия стычки с Лукасом. Разбитая губа, синяки на шее и руках. Взгляд переместился к кучке одежды, валяющейся подле ванны.

– Никогда больше это не надену, – прошептала я, и подхватив вещи, отправила их в пакет с мусором.

Не включая свет, прошла в комнату и залезла в холодную кровать. Не видела, но чувствовала Квазара поблизости. Мне не хотелось ничего говорить, а Квазар и не настаивал.

Снова стала корить свою глупость. Как я вообще могла влюбиться в такого отброса? Я винила себя. Мне было страшно, но я пошла наперекор своим страхам и вот что из этого вышло. В мире так много прекрасных людей, так почему я наткнулась на него? Чем я это заслужила? Что сделала не так? Почему я?

– Просто поплачь уже, – раздался голос призрака.

Мне хотелось возразить. Сказать, что не пролью и слезинки из-за этого ничтожества. Но слезы уже полились неконтролируемым потоком. Мои всхлипы разносились в тишине квартиры слишком громко. Мне было больно, обидно, и я таки познала разочарование, которого так боялась. Прохладные объятия Квазара разрушили остатки сдержанности, и меня прорвало. Я зарыдала в голос, захлебывалась солеными слезами, пока парень что-то утешающе нашептывал.

Сны без сновидений посещали меня этой ночью. И мне не хотелось, чтобы они заканчивались. Я спала так долго, как могла. Ворочалась и пряталась от дневного света под одеялом. Пыталась сбежать туда, где всего этого не было. Мне не хотелось просыпаться, не хотелось снова оказаться униженной. Но внезапно появившаяся Бри вырвала меня из этой дурманящей пучины самобичевания.

– Джетта, – тихо сказала она, и я почувствовала, как промялась под ней кровать, – я знаю, что ты не спишь. Квазар мне все рассказал. Джетта… мне так жаль.

И когда этот проклятый Гремлин успел уже все растрепать? Я нехотя вылезла из своего укрытия и поежилась. В квартире было прохладно. Свет резал опухшие и уставшие глаза. Голова была тяжелой. Мне сразу же захотелось вернуться обратно под мягкую ткань одеяла. Там было темно и спокойно. Там я была одна. Сейчас мне не хотелось ни с кем говорить. Хотелось спрятаться и баюкать свое разбитое сердце, собирать труху оставшегося достоинства и планировать побег из этого неправильного, жестокого мира.

– Хочу побыть одна, – не поднимая глаз, осипшим голосом произнесла я, теребя пододеяльник. Я чувствовала себя высушенной. И эмоционально, и физически. Словно за ночь со слезами вышла вся жидкость, что была в организме. Плакать больше было нечем. Да и сил признаться тоже просто не было. Тело болезненно ныло, а в груди поселилась тяжесть.

– Хорошо. Я оставлю тебя сегодня. Но завтра приду вновь, – она не ждала моего одобрения, а просто ставила перед фактом. Перед уходом она крепко обняла меня, я вдохнула ее любимые цитрусовые духи и зарылась лицом в мягкие волосы. Мы обнимались дольше, чем требуется при прощании, но я так и не решилась посмотреть в лицо подруге.

Входная дверь захлопнулась, и я снова обессилено повалилась на кровать. Я осталась одна, как и хотела. Но желала ли я этого действительно? Сама не знаю.

Мысли бессвязной какофонией кружили где-то на задворках разума. И медленно я все же снова погрузилась в дрему. На этот раз меня навестили кошмары. В мучениях я металась по кровати, путалась в одеяле. Мне стало невыносимо жарко. Тогда чьи-то руки даровали мне облегчение и принесли прохладу. Сквозь туманность сна я ощущала живительные прикосновения. Бережные поглаживания головы, щек и шеи переходили в крепкие объятия.

******** После случившегося Джетта долго не могла прийти в себя. Она много спала. Ее то мучили кошмары, то душевные раны. Ее боль и страдания точно яд отравляли все вокруг. Но сильнее всего он впивался в сердце Квазара и Бриэль, которые стали безмолвными наблюдателями.

Общий враг сблизил их настолько, что они уже стали разрабатывать план мести. Они твердо решили разрушить жизнь Лукаса и явить его гнилую личину миру. Он обязан заплатить за причиненный вред их близкому человеку.

Общаться они могли лишь посредством переписки. Первое время Бриэль ошарашенно пялилась на витающий в воздухе телефон, но довольно быстро свыклась. Она была готова на многое ради подруги, и союз с призраком был незначительной мелочью в этом списке.

У них было еще нечто общее. Их обоих снедало чувство вины. Они не могли простить себе, что не разглядели в Лукасе подлеца и насильника. Бриэль чувствовала, что с ним что-то не то, но так и не нашла аргументов, подтверждающих ее ощущения. Джетта казалась такой счастливой и окрыленной, что она и перестала пытаться.

Подруга стеснялась и с неохотой делилась своими мыслями о парнях. Бриэль так и не смогла пробиться через эту стену. Джетта не делилась тем, что с ней случилось, но травма определенно была. Это ранило сердце Бри, но больше ее расстраивало, что подруга не могла полностью положиться на нее. Но Лукас изменил все, и она как заведенная только и грезила о нем.

Потом появился Квазар и все чаще стал мелькать в речах девушки. Но вот незадача. Он был призраком. По переписке и по тем поступкам, что он совершал, Бриэль поняла, что он хороший и ему можно довериться. Ее внутреннее чутье ей отчетливо говорило об этом.

Джетту, конечно же, не посвятили в план отмщения. Она бы ни за что его не поддержала. Джетта была из тех, кто убегает от боли. Бри давно поняла это и принимала как есть. Квазар был такого же мнения.

Бриэль удалось отмазать подругу от пар на пару дней, выиграв ей время, чтобы прийти в себя. С тяжелым сердцем она оставила Джетту на призрака и ушла. Ей предстояло действовать, и начать она планировала со слухов, о которых говорила как-то Шарлин. ********

Квазар плохо подавлял ярость, что обуяла все его естество. Перед глазами до сих пор стояла картина, как Джетта пытается спастись и уползти от этого куска дерьма. Ему стоило нереальных усилий, чтобы не размозжить его мерзкую морду о пол прямо там, в коридоре квартиры Джетты. Хорошо, что он не человек. Ярость давала много сил в моменте, но стоило ей немного угаснуть, и сложнее было сконцентрироваться на способностях. Квазару было лишь в удовольствие ронять придурка на лестнице, но излишний шум привлек бы соседей. И у Джетты могли появиться проблемы.

Выкинуть его на мусорку было совсем не тем, чего ему действительно хотелось. Лишь девушка держала его и не давала переступить грань. Однако сейчас, глядя на измученный комок, свернувшийся под одеялом, Квазар снова пожалел, что не убил это отродье. Теперь ему надо сильно постараться, чтобы добраться до него. Поэтому ничего не оставалось, кроме как согласиться на план Бри.

Они легко поладили. Вот только общаться лишь перепиской было мучительно. Особенно когда бушуют такие сильные эмоции. Квазар то и дело сжимал и разжимал кулаки, пытаясь не терять концентрацию. Телефон несколько раз претерпел падение, но, к счастью, не разбился. Бриэль абсолютно не слышала и не видела его. Поэтому другого способа общения просто не было.

Когда Бри ушла, преисполненная таким же мстительным настроем, как и сам парень, Квазар вернулся к Джетте. Ей снова снились кошмары. Он надеялся, что сон принесет ей облегчение, но и тут его ждало разочарование. Сны обернулись ужасами.

Квазар чувствовал себя таким беспомощным и никчемным. Он мог лишь бормотать нелепые слова утешения, да остужать разгоряченное тело девушки. Сначала, не смело он поглаживал ее волосы, страшась, что теперь все прикосновения мужчин будут Джетте омерзительны, и она тут же отстранится. Но та, наоборот, ластилась, а дыхание становилось спокойнее. Тогда касания парня окрепли. Он осмелел. Подтянул девушку поближе и обвил руками. Множество мыслей витало в чертогах его разума. Одни парили неуловимой птицей, другие гневно пикировали и болезненно впивались в сердце. Тогда Квазар вздрагивал и сильнее прижимал Джетту.

Парень винил себя. Если бы он не стал помогать, то ничего бы не случилось.

В тот день Квазар сам не понимал, что с ним творилось. Еще до рассвета он ушел на чердак. Долго сновал из одного конца помещения в другой, распугивая недовольных птиц. Голубка провожала его осуждающим взглядом и недовольно ворковала. Хотя он действовал по ее совету, а теперь не мог смириться. Что-то в его душе не давало покоя. Как червяк, оно копошилось где-то в глубине, но не являлось на свет, чтобы он мог определить и понять, что с ним творится.

Потом приперся сопляк с третьего этажа. Он по-хозяйски уселся на стул возле окна и закурил. Стал перекидывать из одной руки в другую принесенную биту. Потом запрокинул голову назад и стал пускать кольца дыма. Квазар наблюдал за ним, отвлекаясь от самокопания. Рассвет сменился ярким утром и заполнил собой пространство. Мелкая взвесь пыли, подсвечиваемая солнечными лучами, вальсом кружила в воздухе. Дымка сигарет растворялась, утягиваемая свежестью утра на улицу.

Парень докурил и опрометчиво швырнул окурок прямо в голубей. В невесомом теле Квазара словно огненный цветок распустился гнев. Не успел сопляк подняться, как Квазар с невероятной легкостью схватил его за шкирку и метнул в сторону. Тот взвизгнул как поросенок, проскользив до стены. Поднял ошалелый взгляд и замотал головой, выискивая причину полета. Вот только никто не видел Квазара. Никто кроме Джетты. Никто не знал о его бренном существовании и страдании. Никто кроме Джетты.

В мгновение Квазар оказался перед «слепым» парнем, который все продолжал оголтело оглядываться. Квазар присел на корточки прямо перед ним и посмотрел ему в глаза. В них он увидел мерзкую жестокость и не смог сдержаться. Первый кулак прилетел в челюсть, да так сильно, что парень завалился. Квазар же продолжил молотить его, пока тот неуклюже брыкался и издавал нечленораздельные звуки. Гомон подняли птицы. Они закружили под крышей и вихрем вылетели в окно. Лишь белоснежная голубка оставалась свидетелем избиения.

Жалкие сопливые всхлипы привели Квазара в чувства, или то было от потухшего огня, что сник словно свеча под колпаком. В ужасе избитый парень удрал сразу же, как подвернулась возможность. А Квазар все сидел и смотрел, как темнеют багровые капли чужой крови.

– Что я наделал? – задал парень вопрос, не надеясь получить ответ. Ведь об этом знал лишь он сам. Никто не мог залезть к нему в голову и разложить там все по полочкам. Объяснить, что и почему он чувствует. Мешанина чувств и мыслей походила на змеиный клубок, что свивался в период спаривания. Только он стал таким запутанным и тугим, что грозил не новым потомством, а лишь мучительной голодной смертью.

На глаза ему попалась пачка сигарет, обагренная последствием его гнева. Квазар поднял ее. Достал одну сигарету и заложил за ухо. Будет напоминанием его проступка. Заставит его сдерживаться и контролировать себя.

Рядом приземлилась голубка. Она, не страшась испачкаться, выразительно прошагала, остановившись перед Квазаром там, где недавно еще стонал сопляк с третьего этажа. У Квазара не было выбора. Он посмотрел на белоснежную птицу, что лапками размазывала бордовую жидкость. Квазар боялся увидеть осуждение и презрение. Но голубка лишь устало курлыкнула, будто взаправду утомилась учить уму разуму этого несносного призрака.

– Что скажешь?

– Курлык. Курлык. Курлык! Квазар тяжело вздохнул.

Плечи его поникли. Взгляд притупился. Его как мальчишку отсчитали. Разве что в угол не поставили. Он мог бы сказать, что запутался и не хотел того, что сделал. Но все это были пустые отмазки, которые мудрую голубку не волновали. Она безошибочно зрила в корень, которого Квазар глупо не замечал. Квазар не знал, кто есть и кем он был. Парень многое действительно не понимал. Он потерялся и запутался.

Весь день он варился в рефлексии, изредка меняя место. Сигарета быстро стала его бесить. Ведь сквозь стены её не протащишь. Много раз она валилась на пол, упираясь в твёрдую поверхность. Но Квазар упёрто возвращался за ней и выбирал обходные пути, если не мог просто зайти в двери. Один раз он пересекся с Джеттой. По суетливым шагам и дрогнувшему голосу он сразу понял, что она чем-то взволнована. Так и оказалось. Сопляк всем растрезвонил, что на него напал призрак.

Идиот. Побоялся бы его возвращения.

Когда Джетта скрылась в ванной, он снова ушёл на чердак. Но и там покоя не было. Любопытные соседи то и дело пугливо заглядывали и мешали его самокопаниям. Тогда парень заперся изнутри, ловко подперев дверь стулом. Бродя по чердаку, он нашёл старое пыльное кресло. Без ярких эмоций было сложно вытянуть его из угла к окну. Но Квазар никуда не спешил. Он медленно и настойчиво толкал его вперёд. Пыль шлейфом летела сквозь него, оседая на грязный пол.

Неприсущую призракам усталость он ощущал лишь когда переусердствовал с использованием способностей. Разместив кресло под углом относительно окна, он схватился за корявый полулысый веник и стал сметать сор с мебели. Когда это мало помогло в очищении, парень перехватил его другой стороной и принялся с силой колотить кресло. Облако пыли поглотило его, но ничего не чувствуя, Квазар продолжал.

Наконец закончив, он швырнул на место веник и плюхнулся в кресло.

Закатные лучи не попадали в помещение, но их последователи – амарантовые облака – проплывали в окне, хвастаясь красотой заходящего солнца. Птицы не возвращались с прогулочного полёта, и он оставался один.

Когда окончательно стемнело, Квазар ещё поборолся с собой, а потом убрал баррикаду и двинулся в сторону квартиры. Любопытство одержало победу. Он безумно хотел знать, как всё прошло. Понравилось ли Джетте? Или Лукас мерзко ковырялся в носу, и она его тут же разлюбила. Да, больше не лукавя, Квазар был бы рад такому исходу. Теперь он мог себе в этом признаться.

Странные звуки донеслись до него из-за знакомой двери. Все нутро словно покрылось инеем, а разум выморозили дочиста. Он резко подался вперед, проходя сквозь преграду. Сигарета пала на пол, с другой стороны, рассыпая песчинки табака.

От увиденного Квазар словно погрузился в вакуум. Он ничего не слышал, а поле зрения сузилось до двух фигур. Сильнее Квазар ничего не чувствовал с момента, как обратился призраком. Смятение, отчаяние, потерянность и прочие испытываемые им чувства и на треть не были так сильны, как обуявшая его ярость. Квазар не задумываясь подхватил стоявшую в углу биту, которую притащил ранее, и с размаху атаковал Лукаса. Тот мгновенно завалился, задевая хрупкие ноги Джетты. Она испуганно содрогнулась и закрыла руками голову.

Квазар уцепился за ворот одежды Лукаса, оттащил его немного в сторону, развернул лицом и, сев сверху, с остервенением замахал кулаками. Сейчас Квазар наслаждался тем, что был призраком, и не чувствовал ни усталости, ни боли от отбитых костяшек. Он точно сломал Лукасу нос, кровь стекала из перекошенной переносицы, глаза заплыли от отека, губа была разорвана. Было много крови, но руки призрака оставались чисты, сколько бы он ни обрушивал на него удары.

Память подкинула новое воспоминание, и нехотя Квазар остановился.

Черноволосая девочка, его сестренка, украдкой посреди ночи забирается к нему в комнату через открытое окно.

– Ты что, сдурела? Второй этаж! А если бы упала? – обеспокоено подскочил Квазар и перехватил сестру, помогая пролезть.

– Тише ты, – шикнула та недовольно, – отец все еще не спит.

– Мина, зачем ты пришла? – вернувшись на кровать, спросил парень.

– Я принесла тебе мазь, – надув губы, произнесла девочка.

Она подошла ближе и стала из пухлых кармашков доставать пузыречки. Мина выложила все на прикроватную тумбочку и замялась, поднимая робкий взгляд на брата. Тот закатил глаза, но развернулся и сел так, чтобы все ссадины были видны.

– Обрабатывать собираешься?

Девочка радостно кивнула, от чего непослушные прядки детских мягких волос вывалились ей на глаза. Она привычным действием убрала их за уши и схватила первый пузырек. Квазар даже не проверял, что принесла сестра. Ему было не важно. Он с малой заинтересованностью наблюдал, как Мина поливает его кисти прозрачной жидкостью. Коснувшись кожи, она зашипела и запузырилась, образуя белую пенку. Ватным диском сестра убрала ее вместе с запекшейся кровью. Пару раз подула на ранки и нанесла вязкую мазь.

– Откуда ты знаешь, что делать? – спросил Квазар.

Его младшая сестра действовала уверенно, почти как настоящая медсестра. Парня это удивляло. Он сам не знал, как правильно этим всем пользоваться. Вернее, Квазар не хотел знать.

– Я посмотрела в интернете, – смочив еще один ватный диск, она произнесла, – Наклонись, – Квазар послушно опустил голову ниже. Девочка еле ощутимыми движениями прикасалась к пульсирующей скуле. Парень шумно выдохнул, закрыв глаза, – Тебе больно? – тут же отстранилась Мина.

– Да, но не из-за тебя. Продолжай.

Еще более бережно девочка коснулась его прохладной ваткой, подула несколько раз и снова нанесла мазь. Но на этом лечение не закончилось. Она порылась еще в кармашках джинсового комбинезона и протянула небольшой голубенький пакетик.

– Можешь ударить по нему?

Квазар взглянул сначала на протянутые аккуратные маленькие руки сестры, а потом на свои побитые и ободранные.

– Ой! Не подумала, – пробормотала она, тоже взглянув на руки брата.

– Ничего. Сделаю, – Квазар выхватил пакетик, положил его на тумбочку и несильно ударил, боясь привлечь нежелательное внимание, – Сойдет?

Девочка забрала обратно побитый сверток и удовлетворительно кивнула. Мина извлекла из заднего кармана бледно-розовый платочек с вышитой розой. Она обернула пакетик в него и снова протянула к брату.

– Приложи к лицу.

Парень так и сделал. По коже распространился холод. Он тут же притупил боль.

– Ну все. Теперь можно идти, – сказала сама себе Мина и повернулась к окну.

– Опять через окно? Это опасно.

– Но ты же постоянно через него сбегаешь. Почему мне нельзя? – обиженно произнесла девочка, с вызовом глядя на брата.

– Я старше, – первое, что пришло в голову, ляпнул Квазар.

Мина хотела возразить, но на этаже послышались шаги.

– Прячься под кровать, – скомандовал парень, поднимая свисающий край одеяла.

Девочка не мешкая нырнула в темноту, а Квазар судорожно принялся прятать под подушку принесенные лекарства. Руки его дрожали, а ладони тут же вспотели. Он не успел выключить свет и притвориться спящим. Квазар сжался и побледнел, слыша, как его отец отворил запертую дверь. Нервно он потер влажные ладони о ткань штанов и застыл в ожидании.

– Ты что, убил его? – раздался голос Джетты. Он прервал видение и вернул Квазара в реальность.

Глава 11. Люди порой действительно жестоки

Прошло несколько дней с того случая. Я снова стала зомби. Как тогда, когда Квазар только появился. На этот раз убежищем была мягкая и удобная кровать. Но от постоянного лежания она была немногим лучше ванной. Тело постоянно ныло, а конечности затекали. Полежи я так еще недельку и недалеко до пролежней.

Квазар куда-то подозрительно запропастился. Все эти дни он немым стражем охранял мой покой. В отличие от Бри, которая пыталась меня расшевелить. Она приносила мои любимые блюда и кормила меня чуть ли не с ложечки. От меня не скрылись их шушуканья. Если это можно так назвать. Бриэль то не видела Гремлина. Но они, очевидно, общались. Впрочем, мне совершенно не хотелось влезать в их замыслы.

Сев в кровати, я пристальнее оглядела комнату. Квазара точно нигде не было. Неуверенно я свесила ноги, едва касаясь прохладного пола. От кончиков пальцев до колена пронеслись волной мурашки вперемешку с дрожью. Боясь, что мышцы атрофируются, я все же иногда вставала. Чаще это была дорога до ванной и обратно.

Пройдя этим привычным маршрутом, я впервые за эти дни всмотрелась в коридор. На Лукасе было столько крови, но в квартире не осталось и следа. Будто ничего и не было. Будто это был всего лишь кошмар, о котором я все никак не могу забыть.

Босые ступни отчетливо ощущали разницу покрытий полов и вмиг заледенели из-за холодного кафеля ванной. Я ужаснулась отражению в зеркале. Волосы спутались точно птичье гнездо, кожа поблекла, щеки впали, глаза лишены блеска, почти как у дохлой рыбы. Губа зажила, а вот синяки цвели словно ирисы под кожей.

Закончив тут, я вернулась в комнату и снова спряталась под одеялом. Поверхностный сон пришел быстро. Однако крепче погрузиться в него мне было не дано. Вернулся Квазар. Он теперь почему-то иногда пользовался дверью. Это точно была не Бри, так как последующих шагов я не услышала. Я ждала, что он подойдет и снова обнимет меня, как прежде, когда меня мучали кошмары. Но Квазар начал делать что-то странное. Он чем-то шуршал, что-то перекладывал и явно не старался делать это тихо.

– Что ты делаешь? – осипшим голосом спросила я, выглядывая из-под одеяла. Квазар оставил что-то позади себя на столе и двинулся в мою сторону. Я не смогла ничего рассмотреть.

– Готова встать с кровати? – поинтересовался он, склонив голову на бок. Я нахмурилась. Он что-то задумал. – Ну тогда я сам, – улыбнулся парень.

Я спряталась под одеяло прямо как в детстве от чудищ. Вот только призрака это ограждение не остановило. Квазар схватил меня сквозь ткань и стал закручивать как какую-то шаверму.

– Гремлин, ты что творишь? – сбивчиво попыталась прокричать я, но сквозь слои одеяла едва ли это можно было расценить как крик.

Закончив меня заворачивать, он немного приоткрыл верх, чтобы я могла просунуть голову. Туловище было надежно сковано, и рукой не пошевелить.

– Что за фокусы? Выпусти меня, – в моих силах сейчас было только кидать взгляды, полные недоумения.

Но парень не спешил выполнять просьбы, как, собственно, и отвечать. Квазар с легкостью подхватил меня и унес с кровати. А потом усадил на пол, оперев на спинку кровати. Развернулся, прошел к столу, схватил большой короб, который я теперь видела, и вернулся ко мне.

– Это тебе, – заявил Гремлин, поставив передо мной коробку.

Я пробежалась по ней взглядом, но ничего опознавательного не нашла. Подняла взгляд на Квазара. Только сейчас я заметила, что за ухом у него была сигарета.

– Ты что, можешь курить?

Парень удивленно шире раскрыл глаза, а потом коснулся предмета, будто забыл о его наличии, и ответил:

– Это для концентрации.

– А что там? – кивком указала на картонный короб.

– Интересно?

– Немного, – тихо отозвалась я, отводя взгляд, – Размотаешь меня?

Квазар повглядывался в мое лицо, а потом, что-то решив, освободил меня. Я успела вспотеть в этом коконе, страшно представить, на что сейчас были похожи мои волосы. Безрезультатно попыталась их пригладить и поправить одежду. Да. Лучше потом все же принять ванну.

– Открывай же, – парень протянул мне ножницы, я поняла, что он сам в нетерпении.

Села поудобнее поверх смятого одеяла. Притянула коробку поближе. Она была тяжелой. Словно в нее накидали булыжников. Я взяла ножницы и без труда вскрыла скотч. Квазар склонился ниже, чтобы одновременно со мной увидеть содержимое. Я потомила его еще несколько секунд и раскрыла упаковку.

– Это что? Это все книги? – глаза широко распахнулись, а внутри пробудился детский трепет. Я посмотрела в глаза Квазару, тот излишне пристально наблюдал за мной. Моя реакция ему явно нравилась. На лице его растянулась улыбка. Не скрывая восторга, я тоже заулыбалась и с немного подрагивающими от предвкушения руками достала первый томик.

Убрав защитную пупырку, я увидела невероятно прекрасное издание. Лаконичное оформление с минималистичными узорами на обложке. В нос ударили любимые ароматы бумаги и свежей печати типографии. Черно-белые иллюстрации, прячущиеся на страницах, то и дело выглядывали, когда я пролистывала книгу.

– Но откуда?

– Бри подсобила, – сразу признался парень, а когда я хотела возмутиться, перебил, так и не позволив: – Сказала, это досрочный подарок на Рождество.

Я еще долго перебирала красивые томики, разглядывая каждую мелочь. Потом побежала к своему шкафу, заметила пыль и принялась за уборку. Все ушло в полный разбор всех полочек и книжную перестановку. Это приносило мне такое удовольствие. Я без умолку рассказывала Квазару о каждой добытой мной книге. Тот с неподдельным интересом слушал и задавал вопросы.

– У твоих родителей тоже такая библиотека? – подавая мне с пола подготовленные стопочки, спросил парень.

– О, нет, – покачала головой, забирая книги, – Там их еще больше! Я бы тебе показала. Жаль, ты не можешь…

– А есть фото? – сгладил неловкость Квазар, я кивнула.

– Закончим, и покажу тебе. У нас не просто комната с парой книжных шкафов. Это действительно можно назвать библиотекой, – улыбнулась я, вспоминая. И тут поняла, что безумно соскучилась по дому и по родителям. Бросила взгляд на отключенный телефон и прикусила губу. Сегодня уже поздно звонить. Но завтра обязательно.

К полуночи все стояло на своих местах. Мы даже уместили всех новеньких. Я устала, но решила совершить еще пару задач. Первым делом сменила постельное белье, поправила некрасиво завернувшийся балдахин, открыла окна на проветривание и зажгла ароматные свечи. Наконец приняла ванну. Откисала в ней добрый час, а кожу натерла мочалкой до яркой красноты, на волосы пришлось выдавить полтюбика бальзама.

«Словно заново родилась», – подумала я, потягиваясь и вернулась в комнату к Квазару.

Он успел закрыть окна и полить растения, на которые я безбожно забила. Пахло мокрой землей и дымчатыми нотками ветивера. Парень лежал на своей половине кровати и смотрел в потолок, закинув руки за голову. Я прошла к свечам, наклонилась, задувая их, и более ярко почувствовала их запах, а потом в нос пробрался не такой приятный дымок, из-за которого я негромко чихнула. Наконец выключив торшер, я прилегла рядом с Квазаром. Свежее белье приятно пахло порошком и цветочным кондиционером. Я повернулась на бок и посмотрела на профиль парня.

– Спасибо, – искренне произнесла я.

– Всегда к твоим услугам, – улыбнулся он, даже не уточняя, за что я благодарила. Потом тоже развернулся, и мы оказались лицом к лицу. Румянец тут же окрасил мои щеки. Я понадеялась, что в темноте это не так заметно.

В блеклом лунном свете, еле достигающем постели, я напряглась, чтобы лучше рассмотреть Квазара. В темные волосы, казалось, вплели ниточки лунного света. Бледные линии мелких шрамиков выделялись сильнее. Мне хотелось знать, как появился каждый. Я неосознанно протянула руку, на секунду замешкалась, поразившись своей смелости, но все же коснулась сначала рассеченной брови, совсем крохотного шрама на переносице и спустилась к губе. Сердце замерло, а потом, сделав сальто, понеслось с такой скоростью, словно его преследовал оборотень в полнолуние.

– Ты вспомнил что-нибудь еще? – неловко одернув руку и прижав ее к груди, спросила я.

– Кое-что на самом деле вспомнил, – я встрепенулась, ожидая продолжения, – Кажется, у меня отстойный отец, но замечательная сестра.

Он коротко пересказал свое воспоминание. В его сестре я сразу увидела его маленькую копию. Наверняка она очень хорошенькая. А мы все не двигались на пути к разгадке. Мое сердце сжалось. Я крепче прижала руку к груди и отвела взгляд. Обещала помочь, а с меня никакого толку. Размякла и варюсь в своих страданиях, когда Квазару не легче. Мне трудно представить, что он чувствует, как ему больно не знать, кто он и что с ним случилось. Когда сознание жестоко дразнит, подбрасывая, как кости голодной собаке, расплывчатые воспоминания.

– Мы обязательно разберемся с этим, – тихо произнесла я, сглатывая неприятный ком в горле и возвращая зрительный контакт.

На лице Квазара отразилась печальная улыбка, но я надеялась, что он еще не потерял надежды.

******* Следующие пару месяцев пронеслись как в дне сурка.

Лукаса я больше не видела. То ли он избегал меня, то ли и вовсе не появлялся в колледже. Я не интересовалась. Но была этому несказанно рада. Кошмары еще временами продолжали меня мучить. Однако благодаря Квазару они не были столь мучительными. Бри все пыталась меня уговорить сходить к психологу, но я наотрез отказалась. Дел и без того невпроворот. Справлюсь как-нибудь сама.

Нас нещадно заваливали на учебе. Все скудное свободное время я уделяла нашему расследованию. По большей части мы продолжали безрезультатно лопатить, казалось, бесконечный поток информации.

Незаметно подкралось Рождество. Его я отпраздновала с Бри. Родители уехали к дальним родственникам, и я так с ними и не увиделась. Мне было совестно оставлять Квазара одного на все праздники, поэтому я с подругой часто приезжала к нему. В один из таких приездов в квартире мы обнаружили то, чего там быть не должно.

– Какой миленький! – запищала Бриэль, присаживаясь на корточки и нежно почесывая черную шерстку.

– Квазаааар! – завопила я, – Квазар!? Откуда здесь котенок?

Парень нехотя просочился сквозь стену из ванной. Ругнулся. Вернулся обратно, а потом вышел через дверь. Всему действию было объяснение в дурацкой сигарете, что он постоянно носил за ухом. Бриэль это нравилось. Так она могла с легкостью понять, где он находится. Мне теперь приходилось тратиться на их покупку, потому что парень продолжал частенько забывать о ней и разбрасывал, где придется. Соседи даже подняли шум, чтобы выявить злостного курильщика, который так мусорит в доме.

– Так, Гремлин, выкладывай сейчас же. Откуда котенок? Ты что, Гринч? Украл чей-то подарок?

Парень раздраженно закатил глаза.

– Люди ужасны.

– Ты тоже человек, – напомнила я, сложив руки на груди, – ближе к сути.

Бриэль переводила взгляд с меня на парящую сигарету. Поняв, что это закончится не быстро, она скинула верхнюю одежду и обувь, а потом схватила котенка на руки и пошла на кухню рыскать в холодильнике.

– Я скучал и пошел к выходу из дома, проверить, не случится ли праздничное чудо и не выпустит ли меня дом. Как видишь, не выпустил, – тут уже я закатила глаза, – короче, в самом углу я увидел его. Там было холодно. Я боялся, что он замерзнет насмерть. Вот и забрал.

– Ты не думал, что он мог просто сбежать от соседей?

– Что-то не сильно его кто-то искал.

– Хозяйка оторвет мне голову.

– Да эта старушка – божий одуванчик! Вот если бы я не ухаживал за ее цветами. Вот тогда бы тебе точно голову оторвали, – самодовольно заявил Квазар, поняв, что спор выигран.

Да. Возразить мне было нечего. Тут он прав.

– Все равно сначала надо убедиться, что никто не потерял котенка.

Парень согласно кивнул. Я посмотрела на Бриэль, которая нашла молоко и сидела, умилялась, пока черный комочек шерсти фыркал, потому что оно попало ему в нос. Он был слишком голоден и не рассчитав расстояние, всей мордочкой окунулся в миску. У меня в сердце защемило от жалости. Люди порой действительно жестоки.

Глава 12. Гебелейзис

Пришел сияющий, полный цветочных ароматов, теплого ветра и солнечных лучей апрель. А вместе с ним и каникулы в колледже, которые я собиралась провести у родителей. В последнее время тоска по родному дому обострилась, и я постоянно поглядывала на календарь в ожидании этого дня. В противовес этому был Квазар, которого мне так не хотелось оставлять.

Мы жили бок о бок уже полгода. Я привязалась и привыкла к эксцентричному соседу. Сейчас я уже радовалась нашему затяжному и безуспешному расследованию, которое мы не слишком активно вели. Мне не хотелось прощаться. Хотя еще шесть месяцев назад я наслаждалась покоем и своим одиночеством. Сейчас меня оно до жути пугало.

Как теперь просыпаться и не видеть каждое утро самодовольного парня, который так же, как и я, подсел на книги и теперь ночи напролет читал. А я завидовала, что так не могла. Мне нужен был сон, в отличие от Гремлина. Кто еще сможет усмирить мои кошмары, как не сам мой спаситель? Кому еще я смогу открыться и точно также признать все свои слабости и недостатки? Кто их примет, как сделал это Квазар? Я тяжело и протяжно выдохнула. Когда это все закончится, что я буду делать? Слезы стали наворачиваться на глазах, но я их сердито смахнула. Какая же я эгоистка! Квазар столько делает для меня! А я? А что делаю я для него?

– Джетта, смотри, что я нашел в твоем гнезде, – Квазар весело выскочил, гордо держа, как победоносец, книгу.

– Я про нее совсем забыла! – подходя и беря томик фэнтези, произнесла я, – Я читала ее перед тем, как ты появился, – полистала книгу, убеждаясь, что закладка на месте, – Возьму с собой.

Процесс активных сборов в дорогу шел своим чередом. Я пыталась держать баланс между одеждой, прочими необходимостями и книгами. Последние почему-то побеждали. Мне хотелось разгрузить книжные полочки и отвести часть прочитанных книг в семейную библиотеку.

Квазар недовольно уселся на стул и стал раскачиваться. Когда-нибудь он точно его сломает. Парень не скрывал, что не хотел, чтобы я уезжала. Я была единственной, кто его видел и слышал. Конечно, сейчас мы могли переписываться, но все равно это было не то.

Кстати, поставив еще один эксперимент, мы убедились, что Квазара нельзя сфотографировать и, если позвонить по видео, я его не увижу и даже не услышу. Как, впрочем, не работает и обычный звонок.

Еще я забирала с собой Гебелейзиса, нашего кота, который за несколько месяцев заметно подрос. Черной молнией он носился по квартире и все крушил. Главными пострадавшими стали растения. Поэтому суд в моем лице вынес вердикт о вынужденном переселении. Квазар из-за этого тоже дулся. Но не признать очевидного вреда не мог. К тому же скоро с путешествия обещала вернуться хозяйка. Она всегда заглядывала ко мне, привозя милые сувенирчики и книги из других стран. Последний ее визит удачно был как раз за неделю до появления Гебелейзиса.

– Квазар, подсоби, – произнесла я, усаживаясь поверх пухлого чемодана.

Парень поднялся и присел подле меня. Замочек не сразу поддался, но приложив дополнительные усилия, он все же смог его одолеть.

– Спасибочки, – обрадовалась я одной маленькой победе. Хмурый взгляд зеленых глаз исподлобья сразу сбил градус моего веселья, – Я тоже не хочу оставлять тебя одного, но и по родителям скучаю, – со всей печалью, что у меня томилась внутри, призналась я.

– Не маленький. Справлюсь, – все также недовольно отозвался Квазар.

Я грустно улыбнулась, но не стала ничего говорить. Через час я сяду в автобус и уеду далеко за город, а он останется тут.

Закончив сборы, я наспех перекусила и переоделась в удобные джинсы багги, тонкую оливковую кофточку с выглядывающей кружевной майкой снизу и сверху накинула, не застегивая, коричневую кожанку. Волосы после косы немного пушились, и я собрала их в низкий пучок, зафиксировав изящной шпилькой.

Квазар с Гебелейзисом на руках с понурым видом дожидался меня в коридоре. Он нежно почесывал черную гладкую шерстку, готовясь к прощанию. От этой грустной картины мне захотелось расплакаться, все бросить и остаться с ним.

– Так ты точно опоздаешь, – отрезвил меня парень.

Хотела закинуть сумку на чемодан сверху, чтобы было удобнее везти. Весь день я морально готовилась к главному подвигу – к лестнице без лифта. Однако Квазар остановил меня и всучил в руки кота. Он с легкостью уложил мой багаж. Я же посадила своевольное, как и его хозяин, животное в переносную клетку. Открыв двери, убедилась, что путь свободен, и кивнув парню, вышла первой.

На пути нам всего пару раз попались расслабленные жильцы, которые, заметив мою ношу, тут же предлагали помощь. Я благодарила и вежливо отказывалась. Те, покачав головой, уходили прочь. Да, синдром «все сама» – бич многих современных девушек. Но я бы и правда не отказалась от помощи, если бы мне ее уже не оказывали. Жаль, Квазара так нельзя взять на письменные экзамены на помощь.

Из открытой входной двери тянуло весеннее дыхание. Я блаженно прикрыла глаза, вдыхая сладкий аромат жимолости, который сейчас доминировал над прочими.

– Тебе пора, – снова напомнил мне Квазар.

Разомкнув веки, я обернулась на голос и несдержанно крепко обхватила парня. Гебелейзис недовольно фыркнул в клетке, которую я продолжала держать в руке. Квазар так освоился со способностями, что теперь подолгу мог поддерживать свое тело более материальным. Все же плата за ненавистные сигареты полностью окупила себя.

– Я буду скучать, – шепнула я, сильнее привставая на носочки и крепче сжимая мужские плечи. Прохладная ладонь в ответ подглаживала мою спину. Мы простояли так еще с минуту. Потом я ушла.

Автобус, который был мне нужен, ездил всего три раза в сутки. Но слава небесам, одна из его остановок была совсем близко. И я добралась в считанные минуты. В компании ворчащего кота и увесистого багажа я стояла в тени цветущего дерева. Оно уже начало сбрасывать розоватые лепестки. И те нежно парили, а потом оседали, где придется. Моя макушка пользовалась их одобрением и спустя пять минут ожидания корона из лепестков красовалась на моей голове.

Из-за поворота показался старенький транспорт, который должен был отвезти меня домой. Я обхватила покрепче ручку чемодана и подошла к краю обочины. Поток ветра от автобуса смел часть лепестков с головы и выбил несколько прядей из прически. Со сторонней помощью я залезла в автобус и разместила багаж. Привычно села в самом конце, поставив переноску с Гебелейзисона колени. Мое любимое место подальше ото всех у окошка.

Город расцветал точно весенние бутоны на молоденьких деревьях. Голые аллеи преобразились и утопали в цвету, пестрели довольные жители, сменившие под стать сезону оттенки нарядов. Больше никакого черного, серого и прочего тусклого и невыразительного. Все желали больше цвета, больше яркости.

Сердце болезненно сжалось, а на спине и руках встали дыбом волоски, когда мы приблизились к ботаническому саду. Я зажмурилась, чтобы блокировать непрошеные воспоминания. Гебелейзис громко мяукнул, от чего я распахнула глаза и еле сдержала крик, зажав рот ладонями. Хорошо, что я сидела, иначе бы упала.

На сиденье рядом сидел Гремлин. Сначала я подумала, что у меня глюки. Но когда Квазар поднял на меня такой же ошалелый, как и мой собственный взгляд, я поняла, что он действительно здесь. Чтобы убедиться в этом, я порывисто ухватила парня за руку. Настоящий.

– Но как? – сглатывая и немного запинаясь, спросила я, не прекращая глазеть.

– Сам не знаю, - покачал парень головой, – Просто внезапно оказался здесь.

Если бы не Гебелейзис на коленях, то я бы вскочила и радостно запрыгала на месте. Приятная теплота затопила грудь. Я не сдерживала счастливой улыбки, пока парень еще пребывал в шоке.

– Квазар, ты свободен! – излишне громко заявила я, на что сразу отреагировали другие пассажиры. Они пялились на меня с явным недоумением. Я тут же извинилась, прижимая руку к уху, делая вид, что разговариваю с кем-то через наушники, которых просто не было видно из-за волос.

Осознание происходящего медленно доходило до парня. Он продолжал поочередно смотреть то на свои руки, то на меня, ожидая, кто же расскажет ему, в чем дело. Тогда я поняла. Будучи так долго в заложниках дома, Квазар просто не мог поверить в происходящее. Он думал, что навеки останется там. Нередко я заставала его сидящим на лоджии и смотрящим в большие окна. Низко опущенные плечи, сгорбленная спина и тяжелый взгляд говорили громче всяких слов о его глубокой печали не только по прошлому, но и по внешнему миру. Поэтому Квазар и стал зачитываться книгами. Тысячи миров были в его руках, а он – странник, гуляющий по их страницам.

Снова протянула руку к парню и нежно сжала, чтобы убедить его в реальности происходящего.

– Ты правда тут, – прошептала я, всматриваясь в его лицо. Тот перехватил мою руку и переплел наши пальцы, от чего сердце мое радостно заплясало.

– Я теперь смогу пойти куда захочу? – все также не веря в происходящее, спросил Квазар, ища подтверждение в моих глазах. И пусть я этого не знала, но яростно закивала, не давая ему повода усомниться. Мы обязательно узнаем причину перемены, и тогда он точно будет свободен.

Всю долгую дорогу Квазар не отпускал моей руки, словно стоило ему это сделать, и он снова вернется обратно в заточение. Он с детским любопытством взирал на проносящийся мир за мутным окном. Я же смотрела лишь на него. Гуляла по лесным тропкам его зеленых глаз, скользила по волнам темных волос и томительно замирала на губах.

Пару часов спустя мы стояли на пороге родительского дома. Я волнительно притоптывала на месте. Меня не было здесь с прошлого лета. А сейчас я прибыла. И прибыла не одна, а с Квазаром. В голове уже проносились картинки: как я крепко обниму родителей, а потом понесусь показывать все парню. Открою ему новые грани моего сердца, моей души.

Я отворила дверь, чем сразу привлекла внимание мамы, которая несла поднос с печеньем. Она чуть из рук его не выронила, но справилась с эмоциями и поставила его на комод.

– Думала, не дождусь уже тебя, – мама ласково обвила меня стройными руками, – Я так скучала, – с дрожью в голосе произнесла она, усилив объятия.

– Я тоже скучала, мам, – не сдерживая покатившихся слезинок, отозвалась я.

Заметив мамину пропажу, с зала вышел и папа. Он медвежьей хваткой обнял сразу нас обеих. Я широко улыбалась и шмыгала носом. Казалось, счастье видимым фейерверком вырвется из груди и покажется всему миру.

Отстранившись, я неловко покосилась на Квазара, который не находил себе места. Он много раз слышал наши разговоры, но сейчас так нервничал, будто ему предстояло знакомство с ними. В какой-то степени это было так, но лишь в одностороннем формате. Я подарила ему ободряющую улыбку и наконец выпустила недовольного наглого кота.

– Знакомьтесь, это Гебелейзис, – представила я животное, которое отчаянно пыталось вырваться из моих рук.

– Ну и имечко, – промолвил отец, перехватывая кота, – Будешь Чернышом.

– Пап, – наигранно возмутилась я.

– Ну хотя бы Геб? Право слово, язык сломаешь, пока дозовешься его.

Родители потащили меня ужинать, не дав даже отнести вещи в комнату. Я села за такой родной и знакомый стол. Провела руками по гладкому дереву, не тая глупой улыбки. Скинула кожанку на спинку стула и встретилась глазами с Квазаром. Он продолжал чувствовать себя все также скованно. Когда я же, напротив, была максимально расслаблена.

Стоило переступить порог и увидеть родителей, как меня окутало умиротворение. Я ощущала легкость. Казалось, если захочу, сейчас унесусь с потоком ветра, как те лепестки на остановке. Вся тяжесть бытия, обычно незримо нависающая надо мной, вдруг испарилась. Взамен явилась окрыляющая детская беззаботность, которую ты можешь почувствовать лишь с семьей. Находясь рядом с ними, автоматически оказываешься под куполом их защиты, который дарует тебе силы и уверенность.

Я отодвинула стул, взглядом приглашая парня сесть. Он покорно опустился рядом. Тут же нашла его руку и в знак поддержки сжала. Румянец коснулся моих щек и жаром прокатился по всему телу. Предложи мне кто-то сейчас пробежать марафон, я бы согласилась и всех там уделала. Энергия так и бурлила во мне.

За ужином мы еще долго беседовали, делились новостями и планами. В какой-то момент Гебелейзис вскочил на Квазара, и если бы родители не сидели с противоположной стороны стола, то лицезрели бы парящего в воздухе кота.

Папа отнес багаж в мою комнату, при этом сетуя, что я таскаю такие тяжести. Пожелав спокойной ночи и прикрыв дверь, я осталась наедине с Гремлином, который уже оприходовал мою кровать. Снова. Его как магнитом туда тянуло.

– Что что, а кровати ты выбираешь отменные, – похвалил он, привычно закинув руки за голову и ухмыляясь.

Наконец-то Квазар расслабился. Я чувствовала его напряжение весь вечер, хотя его, кроме меня и кота, никто не замечал. Но отчего-то парень нервничал как на суде перед богами.

– Квазар – истинный ценитель кроватей, – усмехнулась я, укладывая на пол чемодан, – которому эти кровати даже не нужны.

– На кроватях не только спят, Джетта.

Мое лицо предательски покраснело. Я распустила волосы, чтобы это скрыть.

– На них еще удобно валяться и читать, например, – издевательски продолжил Гремлин, явно понимая, что я подумала о другом.

Раскрыв чемодан, я стала раскладывать свои вещи по привычным местам. Моя комната оставалась неизменной. Мама лишь делала поверхностную уборку, но не трогала мои вещи. Если я кинула где-то книгу, то она так и продолжит там лежать, пока я не вспомню и сама ее не уберу. Также и моя комната была чем-то неприкосновенным. Мое личное пространство ценили и без стука не врывались в помещение. Хотя так было не всегда. Это стоило огромного скандала в свое время.

Заполнив полупустые полочки шкафа, я присела за трельяж и стала раскладывать косметику. Эйфория от приезда потихоньку сходила на нет, и я стала чувствовать усталость. Но уперто продолжала раскладывать все вещи, оставив лишь книги, которые необходимо было отнести в библиотеку.

Квазар успел стащить одну из них и уже читал. Одна рука покоилась за затылком, другая держала книгу перед лицом. Ноги согнуты в коленях, левая закинута поверх правой и легонько покачивается. Лицо расслаблено, глаза с интересом перебегают со строчки на строчку. Думаю, ему хотелось вырваться и пойти бродить по округе, но он все еще чувствовал себя не в своей тарелке.

Оставив парня, я прошла в ванну. Под горячим душем мышцы расслаблялись и успокаивались. Голову немного оттягивали потяжелевшие от воды волосы. Я прикрыла глаза, в очередной раз подставляя лицо под водный поток. Как же все удачно сложилось. Я была здесь, дома, с родителями, и со мной был Квазар. Терзания души и желание раздвоиться больше не мучали меня. Теперь я могла действительно отдохнуть.

Вернувшись в комнату, я по привычке прошла и выключила все освещение, погружая нас в темноту. Квазар отложил книгу и обратил на меня внимание. Я тут же смутилась. Но прошла и прилегла на кровать рядом животом вниз. Все же хорошо, что она и здесь была двуспальной. И нам обоим хватало места. Хотя частенько мне казалось, что Квазар заполняет собой все пространство. Куда бы я ни шла, что бы ни делала, я всегда находила его своим взглядом, мыслями. Все мое естество тянулось к нему. Потребовалось время, но я осознала, что пропала.

Возможно, это было неизбежно и предрешено еще в нашу первую встречу. Мне предстояло пройти это жестокое испытание судьбы. Итог был известен заранее. У нас просто не может быть будущего. Но как усмирить чувства? Как приказать сердцу остановиться? Ни в одной из книг нет ответа на эти простые вопросы. Здесь все мои любимые книжные герои покачали головой и развернулись, уходя прочь, давая понять, что этот бой я должна выдержать сама. А победы? Победы здесь быть не может…

Мокрые волосы оставляли влажные пятна на тонкой футболке, а близость призрака окутывала приятной прохладой, контрастирующей с моим разгоряченным телом. Перевернулась на спину, и кожу покрыли мурашки. Я все думала сдаться и отдаться недолгому, такому неправильному и запретному удовольствию, или держаться словно монах, не поддаваясь искушению и не обрекая себя на мучения.

– Как тебе тут? – поинтересовалась я у парня, глядя в потолок. Я почти физически чувствовала его взгляд, что не отрывался от меня ни на мгновение, буквально. Ведь ему не нужно было даже моргать. Мы давно уже жили на грани. Но никто так и не решался сделать шаг в эту неизведанность, предлагающую лишь боль по итогу.

– Мне нравится. – понизив голос, ответил Квазар, – Нравится какой я вижу тебя тут, – я повернула голову, пытаясь понять по его лицу, что он имеет в виду.

Зелень глаз окутали сумерки, из-за чего взгляд выглядел томным. Мягкий изгиб губ, как маяк, притягивал мое внимание. Дыхание сбивалось, и я с трудом сглотнула образовавшийся ком. Квазар проследил за ним, жадно скользя взором по моему телу. Он остановился где-то в районе груди, что тяжестью сейчас сдавливала мое сердце, ставшее слишком большим из-за переполнявших его чувств. Парень тоже сглотнул, после мимолетно прикусывая нижнюю губу. Снова действие, в котором нет необходимости призраку. Имитация живого человека. Я положила руку на торс и почувствовала свои затвердевшие соски.

Мне казалось, что я сейчас лопну, как переспевший помидор на грядке, раскрасневшийся под пламенными лучами солнца. Я рывком потянула одеяло, укрываясь им по подбородок. Пытаясь успокоить прерывистое дыхание, я прикрыла глаза. Но всплывающие образы Квазара лишь усугубляли положение. Широко раскрыв веки, я снова уставилась в потолок. По нему в разные стороны от люстры, как змеи, вились лозы искусственного растения. В некоторых местах свисали такие же ненастоящие кисточки цветущей глицинии. Много часов ушло на их крепление, но надо отдать должное — все это отлично держалось уже не один год.

Боковым зрением я заметила, что Квазар тоже смотрит вверх. Чтобы сгладить это напряжение, надо было что-то сказать, но мысли не складывались в слова. Они кружили эфемерными феями, которые сразу же растворялись, стоило их коснуться. Головой мне было все также трудно понимать парня. Однако перешептывание наших чувств ясно доносило сердцу истину. Мы делили одно, но были слишком рассудительны для детской беспечности, а потому прятали и делали вид, что не замечаем, что все в порядке.

Даже в это мгновение я была убеждена, что Квазар думает о том же. Продержимся ли мы до конца или нырнем в омут, никто не знал. Моим спасением стал сон, в котором я могла заблудиться и не думать об этом. Участь Квазара была же мучительнее. Он постоянно существовал с этими мыслями, и я поражалась, как он еще не сошел с ума.

Глава 13. Прикосновение призрака

Когда прикасаешься к призраку, чувствуешь нечто странное. Сложно описать словами, но я попробую.

Вы когда-нибудь касались зеркальной поверхности ручья ранней весной? Помните этот приятный холодок? Еще это похоже на порыв ветра в октябре. Летнее тепло уже ушло, и этот ветерок несет с собою дыхание самой осени. Или вы помните касание снежинок, прилетевших с первым снегом. Это мимолетное мгновение до того, как они растают на коже. А возможно, вы вспомните землю. Летом в преддверии жаркого дня, еще до рассвета, земля, остывшая за ночь. Вот на что это похоже. Прикосновение призрака.

Я упивалась этими моментами, когда Квазар в ночи нежно заключал меня в объятия, боясь нарушить сон. Поначалу он действовал более осторожно и скрытно. Потом, когда меня стали изводить кошмары, он больше не церемонился и крепко притягивал к себе, даря покой и утешение. Сейчас же это стало нашей дозволенной нормой, тем, что мы могли позволить себе в качестве небольшого утешения, которое было необходимо нам обоим.

Вчера я не задернула шторы, и пронырливые лучики отыскали ловец солнца и размножили переливчатый свет по комнате. Миниатюрные радуги загорелись в кристаллах, и я не смогла удержаться и улыбнулась этой красоте.

– Доброе утро, – сонно протянула я, поглаживая призрачную руку на талии. Она до того идеально лежала там, словно изгиб был создан именно для этого.

– Доброе, – ближе прислоняясь к волосам, произнес парень.

Медовая нега заполонила тело. Ощущения обострялись, и каждая иголочка прохлады призрака нещадно впивалась в тело и с потоком крови уносилась к сердцу и болезненным эхом желания оседала внизу живота.

– Джетта, дорогая, ты проснулась? Завтрак уже готов, – материнский голос, полный тепла и заботы, как нельзя кстати остудил мой пыл.

– Да, мам, скоро спущусь, – излишне бодро и громко отозвалась я, выворачиваясь из сладостных объятий. Я буквально сползла на пол, рывком подскочила и, не оборачиваясь, протопала в ванну.

Холодная вода погасила остатки вожделения. Теперь я была готова снова держаться и не дать нам упасть. День обещал быть жарким, поэтому я надела приталенное бледно-голубое платье с красивыми рукавами-фонариками и квадратным вырезом. Волосы после сна с мокрой головой были катастрофой. Пришлось их заплести в косы. В таком легком весеннем образе я почувствовала себя снова маленькой девочкой. Меня это лишь больше развеселило, но, чтобы выглядеть более женственной, я нанесла легкий макияж.

Квазар тем временем, как детектив с присущей ему дотошностью, изучал мою комнату. Она была отражением меня, моих этапов взросления, хранителем моих печалей и радостей. Сохраняя загадку и не давая раскрыть все секреты, я утащила парня вниз на завтрак. Правда, на нем он мог довольствоваться лишь аппетитными ароматами, как, впрочем, и Гебелейзис. Вдвоем они разделяли эту боль и желание. Кот снова одаривал Квазара вниманием и лаской, что с трудом удавалось скрывать от родителей.

Сегодня мама отправлялась на прогулку с подругами, а папа собирался ковыряться в машине. Так что я с легкостью и без боязни быть застигнутой врасплох обвила руку парня, уводя того в сад.

Замеревшими перьями, словно кто-то выпотрошил подушку, красовались облака на пронзительном голубом небе. В нос наперебой стали проникать различные запахи. Первым и самым сильным был аромат свежескошенной травы. Видимо, папа до завтрака успел этим заняться. Далее нежно, но настойчиво тянуло тюльпанами, что были на пике цветения. Их темно-фиолетовые чашечки блаженно тянулись к свету. В мамином палисаднике было множество прочих цветов. Они пестрой какофонией являли себя миру, радуя глаз. Множество трудящихся пчелок гоняли не хуже таксистов, иногда подрезая тебя перед носом. Все вокруг переполняла жизнь. А я рукой отчаянно цеплялась за осколок смерти.

Мы шли медленно, разглядывая каждую деталь, принюхиваясь к каждому аромату и слушая каждую песню, которую захотела исполнить сама природа. Сейчас это была трель соловья, аккомпанементом звучали синички да жужжание насекомых. Нетронутыми кляксами стелились по зеленому ковру мускари и фиалки. Дойдя до старой раскидистой липы, я остановилась. Вскинула голову наверх. Набухшие почки почти все полопались, высвобождая путь молодой листве. Тень и свет играли в прятки в густой кроне.

– Этот шрам, – я подняла руку вверх, показывая предплечье, – я получила, упав с этого дерева, – поделилась я, улыбнувшись воспоминанию. Для родителей это было катастрофой, а мне было все равно. Я не прекращала лазать на него, но приходилось это делать скрытно.

– Зачем ты на него полезла? – очерчивая бледную линию, спросил парень.

– Это мое укрытие в родительском доме. Сбежать дальше духу не хватало. Зато хватало смелости забраться туда.

– В тихом омуте…

– Это всего лишь лазанье по дереву, – оборвала я Гремлина, – ничего постыдного.

Квазар усмехнулся, но спорить не стал. Мы оба были в приподнятом расположении духа. Хотелось петь и пританцовывать. Хотелось творить и созерцать. Хотелось жить и любить.

– Если что, лови! – игриво бросила я и кинулась к дереву.

Шершавая поверхность не давала скользить. Я крепко обхватила руками сук и, уперевшись ногами в ствол, подтянула тело. Теперь ветка передавливала мне живот, и я могла взглянуть на Квазара. Тот немного беспокоился. Но, увидев мои навыки, засиял мальчишеским восторгом и с озорством забрался на соседнюю ветку.

– А кто будет меня страховать?

– Я успею спрыгнуть и словить тебя раньше, – уверено заявил парень.

Одни и те же бесята играли в наших глазах. Одно и то же веселье пьянило и зазывало делать глупости.

Мы карабкались выше. Ветка за веткой. Мне не мешало платье. Я отлично знала это дерево и все его надежные ветви. За Квазара я не беспокоилась. Он справлялся лучше меня и уже достиг моего любимого обзорного места. Руки слегка ныли, позабыв о подобной активности, но, когда я села рядом с парнем и посмотрела на вид, дискомфорт исчез. Его затмил восторг.

Наш дом стоял на окраине, и сад плавно перетекал в настоящий дремучий лес. С высоты липы было не видно его конца. С небес лесной массив пронзали солнечные пики лучей, которые рассеивались и опадали приглушенными бликами. Две упитанные сойки с гоготом боролись за мелкую добычу. Они перелетали с дерева на дерево, щелкая клювом и по очереди забирая друг у друга еду. У кромки леса я заприметила поляну редких алых адонисов. Их лепестки, отцветая, багрянили яркую зелень травы.

– Джетта, – я тут же среагировала на голос. Квазар смотрел в даль, а потом обернулся лицом ко мне, – как думаешь, что будет, когда я вспомню прошлое?

Вопрос ввел меня в ступор. Я никогда об этом не думала. Слепо следовала нашей договоренности, которая уже утратила значимость, ведь расставаться мы больше не хотели. Хлопая глазами, я пыталась понять, чем навеян его вопрос.

– Я не хочу исчезнуть. Мир так велик и прекрасен, а моя жизнь уже окончена, – потупив взгляд, едва слышно произнес парень. Это был еще один страх, который жил в нем и изо дня в день не отпускал.

– Ты не исчезнешь! – я опасно подалась вперед, забывая, что мы были на высоте, – с чего ты решил исчезать!? – разгоряченно воскликнула я. Меланхолия Квазара отравой сеяла во мне панику. Мне хотелось коснуться его и удерживать рядом, будто от одних слов об исчезновении он мог рассеяться на моих глазах.

– Но так не может продолжаться вечно. Когда-нибудь наступит следующий этап, и что тогда?

– Откуда ты знаешь? Это длится, покуда длится. Если будешь постоянно думать об этом, сам притянешь к себе такой исход, – сердце стучало тревожным набатом, отсчитывая крохи отведенного времени, будто оно действительно знало, когда наступит конец.

– Ты в это веришь? – обреченность и покорность судьбе, которые я прочла в его взгляде, лишь усилили мой страх.

– Я хочу верить в лучшее, – на мгновение я засомневалась в правильности слов. Быть может, мы сделаем лишь хуже, больнее, – ты сейчас здесь со мной. Отбрось печаль и наслаждайся. Если продолжишь себя терзать, упустишь все моменты для счастья, а никто не знает, сколько нам отведено.

– Люби сейчас, покуда можешь, и сердце твоё бьётся, – Квазар наклонился ниже, шепча знакомые строки, наши лица оказались на одном уровне.

– Ты в нежности печаль свою утопишь, и та вдруг счастьем обернётся, – продолжила зачарованно я, окончательно утратив контроль над собой.

Для меня сейчас существовал лишь Квазар, в чьих глазах я видела то, что давно окутывало моё сердце и что так боялось выбраться наружу. Я протянула руку и коснулась его лица. Иголочки прохлады моментом проникли в меня. Мне было страшно моргнуть и потерять это мгновение. Я склонилась ниже. Головой я понимала, что вишу над пропастью не только буквально, но и фигурально. Выведенная граница рассыпается в прах и улетает с ветром, забирая все сомнения. Но сейчас это не имело смысла. Были только мы и наши обнажённые чувства. Мы не говорили о них вслух. Простые слова не могли передать их глубины, их бездонности. И простое «люблю» было кощунством.

Время замерло. Больше не было ни звонкого пения птиц, ни ритмичного жужжания пчёл. Воздух загустел точно смола, лишая возможности дышать. Я не знаю, кто из нас сделался первым. Возможно, мы сделали это одновременно. Но сейчас танцем контрастов – жаром и холодом, жизнью и смертью – сплетались наши губы. Если бы Квазар не поддерживал меня, то я бы сорвалась. Улетела бы вниз и разбилась, умерев в самый прекрасный и счастливый миг моей жизни.

Мой первый поцелуй украл Лукас. После этого мне было омерзительно думать о близости с кем-то. Но Квазар так легко и просто реанимировал мою душу, что мне самой казалось, что я предательница, что долго не держится своих убеждений. Пусть так. Я была готова отбросить весь здравый смысл, всю логику лишь бы этот момент не прекращался. Лишь бы он оставался со мной. Был рядом.

Стоило отстраниться, как время обратилось вспять. Звуки стали такими громкими, запахи такими сильными, а солнце таким ярким. Кровь шумела в ушах, а пальцы свело судорогой от того, с какой силой я вцепилась в ветку. В голову пришла глупая мысль, и я её сразу озвучила:

– Интересно, а как я выгляжу со стороны, целуясь с призраком? Жуть как неловко! – захихикала я, касаясь свободной рукой губ.

– Можем повторить на людях, – тут же предложил парень, задорно подмигивая.

– Гремлин ты эдакий! Тебя-то не видно будет! Только мне смущаться, – я не сильно стукнула его в плечо, на что парень громко рассмеялся.

Смех был заразительным, искренним и таким громким, что мы распугали всех птиц в округе. Я весело болтала ногами. Но этого действия было недостаточно, чтобы выпустить эмоции, что бурей плясали в моей душе. Мне хотелось снова поцеловать Квазара, но смущение побеждало, и я не действовала.

Какое-то время мы еще сидели на дереве, пока папа, потеряв меня, не начал громко кричать на весь двор. Пришлось быстренько слезть и потом отозваться. Если узнают, что снова забралась на липу, то спилят ее в угоду моей безопасности.

Папа всучил мне кота и мороженое, а сам куда-то уехал. Гебелейзис тут же переместился к Квазару, а я жадно вкусила шоколадный вкус. Мы прошли в другую сторону от дерева, которое еще недавно узрело наше объединение.

– Что может быть лучше шоколадного мороженого? – с тихим стоном потянула я, присаживаясь в беседке. Вокруг летали лимонницы. Их желтоватые крылышки мерно хлопали, поддерживая бабочек в воздухе.

– Например, мои поцелуи, – самодовольно заявил парень, нависая сверху и сразу одарил меня ими.

Поцелуй Квазара и шоколадное мороженое. Небеса, я сейчас умру в экстазе. Чувствовала себя астматиком с проблемами с дыханием. Оно сбивалось, будто я мчала наперегонки с кентавром. Отчаянно старалась, но шансов на победу не имела.

Немного осмелев, я притянула парня ближе. Рукой провела по задней поверхности шеи и погрузила пальцы в волосы. Гебелейзис не выдержал наших нежностей, вырвался и сбежал. Освободившимися руками Квазар уперся в деревянную спинку позади меня. Целоваться с призраком – странное дело, но такое приятное. Но скорее это из-за самого Квазара и из-за моих чувств к нему.

– Мороженое растает, – низким голосом произнес парень, немного отстраняясь, но я сама таяла от его касаний и поцелуев, так что могла посоревноваться с мороженым на скорость.

Квазар сел напротив, подперев кулаком лицо и пытаясь скрыть сияющую улыбку. Он снова посмотрел на лес и о чем-то задумался. Но теперь парень был расслаблен. И я была этому рада. Надеюсь, моих поцелуев будет и дальше хватать, чтобы избавить его от печали. Пока мороженое не совершило набег на мое платье, я его доела.

– Хочешь пойти в лес? – предложила я, вставая. Я уже представила, как насобираю полевых цветов и сплету нам венки.

– Да, – кивнул парень, поднимаясь и переплетая наши пальцы.

Выверенной тропой мы приближались к линии деревьев. Но стоило мне сделать еще шаг, как рука дернулась, не давая двигаться дальше. Это была новая стена. Новый предел Квазара. Мечты о свободе лопнули, как мыльный пузырь.

– Мы обязательно выясним, что ограничивает тебя, – затараторила я, не давая парню вновь окунуться в пучину несправедливости бытия, – Пошли, позвоним Бри и Шарлин. Устроим мозговой штурм.

Я развернулась и потянула за собой Квазара в сторону дома, но тот не давался. Мне так не хотелось снова видеть печаль и отчаяние на его лице, но я все же посмотрела на парня.

– Не хочу в помещение. Давай еще погуляем, а потом займемся этим, – в голосе я слышала нотки боли, но он старался держаться, и я решила ему подыгрывать.

Мы обошли по периметру весь купол, что ограничивал его перемещения. Вернулись родители, и мы все же зашли в дом. Я разобрала покупки, как в детстве, отыскивая вкусняшки, купленные специально для меня. Квазар сидел на диване с Гебелейзисом и смотрел что-то по телевизору. Папа пошел настраивать уличный полив, а мама, уличив момент, завела беседу.

– Милая, как дела у Бриэль? Она до сих пор встречается с тем мальчиком?

– О нет. Только не снова эти разговоры о моей личной жизни! Прошу, помилуй меня, мам, – взмолилась я, – Я помогу тебе с ужином и приберусь в библиотеке. Но только не начинай, пожалуйста.

– Я думала, ты с кем-то общаешься, – неловко высказалась мама, берясь за готовку, – Ты вела себя странно. Мы переживали. Но сейчас ты светишься. И я подумала, это из-за парня, – четкими движениями она нарезала овощи, не поднимая головы. Эта тема была опасной, она граничила с другой, на которой было табу в нашей семье. Глазами я нашла Квазара, тот вслушивался в диалог, но пытался делать вид обратного.

– Мам, я тебе скажу, когда начну с кем-то встречаться. Обещаю, а пока давай не будем об этом, – я присоединилась к процессу готовки, радуясь, что вопрос исчерпан.

Дальше мама не пойдет, и в ближайшем будущем мне не надо об этом переживать. Я бы хотела однажды рассказать про Квазара, но боюсь, мои отношения с призраком доведут одну из нас до психушки. А вот Бри рассказать стоит. Но признаться, я боюсь ее реакции. Откинув эмоции, я сама понимаю, что все не может быть хорошо, но не хочу, чтобы кто бы то ни было говорил мне это в лицо. Я хочу понежиться в своей фантазии и в объятиях Квазара так долго, как смогу.

Глава 14. Темная галактика

– Как думаете, в чем причина? – закончив объяснение, спросила Джетта у подруг.

Она сдержала обещание и, как только они вернулись в комнату, сразу позвонила Бриэль и Шарлин. Те были посвящены во все происходящее с самого начала. Помогали в расследовании, как могли, и иногда подкидывали ценные вопросы и идеи.

Квазару нравилась Бриэль. Она была верной подругой и помогала ему привести Джетту в порядок.

Они расположились на полу перед телефоном. День клонился к закату, и в помещении было больше тьмы, чем света.

Джетта нервно покачивала коленями вверх-вниз, сидя, перекрестив их. Юбка платья задралась и смялась, обнажая ноги. Квазар боролся с желанием наклониться и укусить нежную кожу.

Только девушка держала его на плаву. Она приносила смысл в его существование, стала тем, кто протянул руку и стал центром Вселенной. Все чаще Джетте приходилось спасать его от отчаяния, в которое он погружался все глубже.

Было ли это предначертано или же это косяк судьбы? Ведь мертвому и живому никогда не бывать вместе. Квазар нуждался в Джетте. Его страшило множество вещей, но теперь, когда он обрел что-то настолько ценное, парень пребывал в панике. Теперь ему было что терять помимо самого себя.

Квазар хотел узнать правду о прошлом, но боялся последствий. Что будет, когда он все вспомнит? Изменится ли он? Или и вправду просто исчезнет? И навсегда потеряет возможность быть с Джеттой?

Сегодня его эгоизм победил. Квазар долго сдерживал себя. Он хотел лучшего для девушки, однако понимал, что ему нечего предложить взамен. В конце концов, кто-то будет страдать из-за его опрометчивого поступка, его шага за грань.

Но устоять было невозможно. Такая прекрасная, хрупкая Джетта. Она была готова биться за него и не отступать. А ведь это он хотел защитить ее, но не смог. Причинил лишь вред, но та ни разу не упрекнула и не осудила Квазара. Ей он открыл то, что у него было – его разбитую душу, которая болела и кровоточила. Рядом с ней он боялся и храбрился одновременно.

– Я думаю, дело, может быть, в каком-то предмете, – довольно уверенно заявила ведьма. Она сидела в таком же полумраке и поглаживала упитанную белую крысу. Стеф или Лука?

– В предмете? – эхом отозвалась Джетта, замирая и что-то обдумывая.

– Да, – кивнула Шарлин, – Подумай, что нового появилось у тебя перед его появлением. Мы так и не выяснили, почему он оказался именно у тебя. Ведь с тобой он никак не связан. Но теперь понятно, что дело точно не в доме, раз он может уйти из него.

– Согласна, – поддержала Бри, нанося вечерний макияж перед свиданием, но внимательно слушая подруг.

– Предмет. Предмет, – продолжала повторять Джетта, – Я ничего не помню! Это было так давно, – сокрушалась она, обхватывая голову. Ее косички заметно ослабли и растрепались за долгий день.

– Круг уже сужен. Это что-то из того, что ты взяла с собой. Просто надо определить, что именно, – спокойно, не отвлекаясь от прокрашивания ресниц, сказала блондинка. Ведьма согласно закивала головой.

Джетта все равно пребывала в напряжении. Она боялась не справиться и подвести парня, а ведь она пообещала ему свободу. Квазар знал, что это не в ее силах, но все равно верил каждому слову Джетты.

Девушка поднялась и стала расхаживать по комнате, рассуждая вслух:

– Это точно не одежда, – она окинула взглядом шкаф, – не косметика, – покачала головой, посмотрев на трельяж. Джетта взяла в руки сумочку и изучила ее содержимое, – Нет. Все это со мной давно.

– Должно быть что-то, – настаивала ведьма.

Квазар молча взирал на все это.

Его душа связана с каким-то предметом? То есть какая-то жалкая вещь ограничивает его свободу? Бред. Как такое может быть? Это же… просто несправедливо!

Девушка вновь замерла и бросилась к книжным стопкам. Она быстро перебирала их руками. Вскоре выстроились две башенки. Одна заметно больше. Другая состояла всего из пяти книг.

– Это же может быть книга? – уточнила девушка, возвращаясь к экрану.

– Конечно. Почему нет.

– Пойдем ставить эксперимент, – обратилась ко мне Джетта, – Спасибо, девочки. Как что-нибудь подтвердится, я сообщу вам.

Девушка быстро выключила телефон, схватила книги и, не дожидаясь парня, помчалась на улицу. Квазар не заставил себя ждать. Он пошел следом. За ними радостно увязался Гебелейзис.

Коту нравилась вольная жизнь, в которой он мог все крушить не только в помещении, но и изводить живность на улице. Он гонялся за бабочками, безуспешно охотился за птицами и удавливал своей тушкой нежные и ранимые цветы. От чего мама Джетты пребывала в мягком потрясении.

Джетта остановилась на пороге сада. Тьма опустилась на округу, с ней боролись маленькие сияющие грибочки, что вереницей тянулись по клумбам. Их света не хватало для полноценного освещения. Они едва сияли, прикрытые листочками растений. Глаза спокойно привыкали, различая в полутенях все силуэты.

– Так, – начала девушка, обернувшись. Квазар был готов повиноваться, – Иди к границе. Как упрешься в стену, я возьму одну из книг и пойду к тебе. Так мы быстро вычислим, какая из них с тобой связана, – уже тише добавила, – Если это они, конечно…

И парень пошел. Вскоре он растворился во мраке, снова не дойдя до леса. Тот манил причудливыми тенями, что благодаря воображению оживали. Они обращались в прекрасных дреад, скакали фавнами и кружили феями. Призрак прикоснулся к безликой стене, что была крепче всего мыслимого и нет.

– Готово, – крикнул Квазар мерцающему оплоту света, в котором в нетерпении осталась стоять девушка.

Стоило ей услышать его, и Джетта сорвалась на бег, прижимая к груди томик. Квазар зачарованно смотрел, как развивается ее платье, как краснеют щеки, как ударяют по спине косы. Девушка приближалась, но стена не шелохнулась. Значит, не то.

Добежав и различив руку парня, упирающуюся в пустоту, Джетта, не теряя времени, помчалась обратно. Она проделывала так еще трижды. Ее дыхание сбилось, грудь учащенно поднималась, ноги временами запутывались, но девушка упрямо ухватила последнюю книгу и побежала вновь. Это была последняя надежда. Но, увы, их ждал провал. Джетта сокрушенно уперлась в колени, стараясь отдышаться и успокоиться.

– Не понимаю! Может, я что-то путаю, и стоит проверить все вещи, что я привезла. Это займет больше времени, – сбивчиво лепетала она, не сдаваясь, – Но мы разберемся.

– Хватит на сегодня, – Квазар не уставал физически, но морально был истощен. Джетта выпрямилась, готовясь спорить, – Давай просто побудем вместе.

Чем больше шло времени, тем больше путался парень. Его желания противоречили друг другу. Одно гарантированно уничтожало другое. Эти мысли разрывали его голову.

Парень протянул руку, Джетта сжала ее в ответ. Пальцы переплелись, и они оба почувствовали облегчение. Они есть друг у друга, и они обязательно справятся.

Двинулись в сторону от деревьев на поляну под открытым небом. Квазар опустился на траву, увлекая за собой девушку. Где-то в зарослях мяукнул Гебелейзис, после чего они увидели его проносящимся обратно в дом. Что-то спугнуло его. Когда из тех же кустов выкатился фырчащий ежик, стало понятно, кто это был.

Джетта легла на спину. На ее лице отражалась гамма эмоций, но Квазар понимал, что она так же, как и он, измотана. Они уже долго бьются над загадкой его прошлого. Однако узнали лишь какие-то крохи. Эта зацепка с предметом могла привнести что-то новое и, возможно, что-то прояснить. По возвращению в город они теперь могли изучать места вместе и надеяться, что парень что-то да вспомнит. Это могло стать хорошим прогрессом.

Квазар тоже лег. Вокруг них закружил аромат фиалок – приятный, робкий и не настойчивый. Трава была прохладной, щекотала открытые участки кожи. Однако Квазар почти ничего не чувствовал. Физически все ощущалось тускло и не выражено. Скорее отзывалась память тела, которого у него сейчас не было, но воспоминания которого все же где-то в сознании хранились. Он понимал, что огонь горячий, что кровать мягкая, что дерево твердое. Но сам почти не чувствовал этого. Все его ощущения были лишь отголосками в памяти.

Зато эмоции и чувства никуда не делись. А Джетта разжигала их одним вздохом, одним взмахом ресниц, смущенной полуулыбкой, нежным голосом и просто своим присутствием. Ради нее он был готов совершить любой грех, отдать свою душу и то, что от него осталось. Квазар не понимал, как раньше не замечал ее. Как он мог пускать слюни на красотку Бри, которая, безусловно, тоже хороша, но не подходила ему.

А Джетта. Джетта была его спасением. Долгими ночами он благодарил небеса, что указали ему путь, и он, как мотылек, полетел на ее свет. Возможно, он не выдержит и сгорит, но мысли о девушке Квазар сохранит до конца. А чувства его прахом развеются по миру, но никогда не исчезнут.

В безмолвии они смотрели на звезды, те игриво подмигивали и красовались. Небосвод чернел и уводил в бесконечность, заставлял думать о масштабах Вселенной и о мелочности их проблем. Они все всего лишь песчинки, что проживают отведенный им срок и свою значимость определяют для себя сами. Нет ничего не важного, все имеет смысл, но не всем дано это понять.

На ощупь Квазар нашел девичью руку. Обхватил ее, и они стали обмениваться энергией. Тепло жизни робко заскользило в нем. Оно неизменно стремилось к его сути, его ядру, его сердцу. Большим пальцем он вырисовывал спиральки на нежной коже. Квазар с легкостью поднял кисть и коснулся безжизненными губами теплой плоти. Девушка несильно вздрогнула, но руку не одернула.

– Квазар, – несмело позвала Джетта, голос ее немного дрожал. Парень повернул голову. Даже в ночи он различал румянец на ее щеках, – Ты же не оставишь меня? Ну, когда мы выясним, к чему ты привязан, – девушка не смотрела на него, на ресницах Квазар различил крохотные бисеринки слез, которые она с усилием сдерживала.

– Почему ты думаешь, что я уйду? – почти невесомо парень коснулся лица Джетты. Девушка перехватила его руку и крепче прижала к себе.

– Потому что вижу твою жажду увидеть мир.

Они видели друг друга насквозь. Не скрывали страхов и желаний. Пусть в открытую не говорили о них. Просто чувствовали. Понимали друг друга.

Квазар убрал руку, приподнялся и в следующее мгновение уже нависал над девушкой. Та широко распахнула веки, глаза ее блестели, отражая свет тысячи звезд, и приоткрыла рот. Он расценил это как приглашение и тут же запечатлел на губах легкий поцелуй. Джетта прикрыла глаза и обхватила его лицо теплыми ладошками. Тела их еле соприкасались. Ноги переплелись. Квазар углубил поцелуй, получая незамедлительный отклик. Он крал ее дыхание, но гораздо больше отдавал. Биение сердца Джетты проникало в него. В такие моменты он чувствовал себя настоящим, живым. Словно его собственное сердце начинало биться в унисон с ее. Ему хотелось еще больше касаний. Хотелось слиться с девушкой и стать одним целым.

– Джетта, – низкий тембр мужского голоса зазвучал в ночи, – весь этот мир без тебя – пустышка. Стоит опустить твою руку, и он тут же тускнеет и теряет смысл. Сейчас для меня ничего дороже и важнее тебя нет, – он снова приник к желанным губам, надеясь ими передать все недосказанное и все чувства, что он испытывал.

Квазар ощущал, как часто билось ее сердце, как прерывалось ее дыхание и насколько взаимны были их чувства. Он подхватил Джетту за талию и поменялся с ней местами. Теперь она лежала на нем. Ее грудь соблазнительно выглядывала из декольте. Косы обрамляли пылающее личико. Взгляд томный, словно в глазах цвета неба тоже наступила ночь. Ресницы медленно хлопают, как крылья бабочки. Она немного приподнялась на ладонях и просто смотрела на него. Показала свою открытость и уязвимость.

– Ты нужна мне, Джетта. Без тебя я перестану существовать, – наконец признался парень.

Голубка бы похвалила его за смелость. У него было множество страхов. Они останавливали его, отгоняли от Джетты, но чувства оказались сильнее. Тогда возродился новый страх. Он уже был знаком с ним. Этот страх нитью тянулся из прошлого, которого он не помнил, но никак не мог отбросить. Можно ошибочно называть это боязнью одиночества. Однако на самом деле Квазар страшился быть брошенным.

Слова Джетты, сказанные днем резанули по нему, бередя старые позабытые раны, которые всегда жили в нем. Они гнили и травили его. Из-за этого он словно накинул ежиные колючки, лишь еще больше лелея травмы, но так и не давая им зажить. Из него сочился гной, что ранил окружающих. Но сейчас он очистился, и Джетта стала тому причиной.

– Квазар, - его имя медом текло из ее уст.

Глаза девушки слезились. Он знал, что ей тоже трудно. Что она тоже боится. Боится довериться и ошибиться. Боится разочароваться в своей вере. Боится разочароваться в любви.

– У меня нет слов, чтобы выразить все, что я чувствую. Ты мой спаситель. Ты моя вера. Ты… – слезы потекли, собираясь на подбородке и капая на призрака, – Ты лучший подарок судьбы.

Джетта усмехнулась, увидев самодовольную и такую привычную улыбку парня. Она тешила его и без того раздутое эго. Но она знала, что чувств к ней в нем гораздо больше.

Девушка положила голову ему на грудь и обвила Квазара руками. Он чувственно чмокнул ее в макушку и обнял в ответ.

– Когда звезды погаснут, ты все равно будешь сиять, – продолжала Джетта, поддавшись порыву, – и выведешь меня из самой темной галактики.

Так и лежали они в обнимку посреди поляны фиалок. Свидетелями их откровений были сами звезды на безлунном небосводе. Молва об их любви шепотом ветра пронеслась в кронах. Отныне в безграничной Вселенной они стали одним, и память о них будет навеки жить.

Глава 15. Тайна

Следующим утром с рассветом Джетта потащила призрака продолжать их поиски. Квазар снова стоял у невидимой стены, а девушка снова бегала туда-сюда, как хомяк в клетке. Компанию им составляла пробуждающаяся природа. Небо серело, но стоило взойти светилу, как оно наполнилось цветом. Громкий гомон птиц погружал в транс. Парень заслушивался им, забывая о происходящем.

Когда растерянная мама девушки вышла к ним в сад, они успели проверить все. И снова ничегошеньки не нашли. Джетта взяла все, что привезла. Она снова уложила чемодан и извлекала по одному предмету для проверки. Чем дальше, тем яростнее был ее бег.

– Ты чего в такую рань не в кровати, моя полуночница?

– Не спалось, – почти не слукавила девушка.

Она тяжело дышала, сильно раздувая ноздри и была похожа на маленького бычка.

– Я приготовлю завтрак и позову тебя, – мягко улыбнувшись произнесла женщина. Взгляд ее упал на палисадник, – Ох, что же это? Что с моими цветами? Снова этот несносный кот?

Джетта испуганно посмотрела туда, куда указывала мать, и скривилась.

– Гебелейзис, – по губам прочел Квазар.

Женщина громко причитала, но наказывать кота не спешила. Тот даже в наглую вышел к ним на улицу и, как ни в чем ни бывало, стал точить когти о небольшую скамеечку, стоящую около тюльпанов.

Джетта решила не дожидаться развязки и ретироваться раньше. Ухватив парня за руку, увела того в дом. Они прошли в неизведанную им часть жилища. Квазару хоть и было любопытно, но он от чего-то не мог вольно ходить и все изучать. Девушка остановилась перед высокой двойной дверью.

– Я обещала тебе показать, – шепотом произнесла она, потирая ладони об одежду.

Квазар сразу догадался, что его там ждало. В предвкушении он облизнул губы и немного подался вперед. Джетта больше не томя и с легким скрипом отворила дверь. На них тут же радостно встречая налетела энергия этого места.

Ароматы бумаги, древесины и пыли, приглушенное освещение из необычных окон. Стекло в них было темным и хорошо рассеивало солнечный свет. Множество стеллажей, до отказа заполненных книгами. Помещение было огромным. Потолок уходил высоко вверх, в нем еще пряталась тьма ночи. Хранилище миров, скрытых на страницах. Библиотека.

Она была соединена со вторым этажом. Квазар заприметил дверцу вверху. От нее тянулись вдоль книжных шкафов надежные деревянные дорожки. Снизу туда забраться можно было по длинным лестницам, которые приставлялись в нескольких местах. Удивительное место. Квазар ни раз покрутился на месте, внимательно осматривая библиотеку.

– Невероятно, – восхищенно заключил он.

Джетта радостно запрыгала на месте, радуясь его реакции.

– Фото и вполовину не передают прелести этого места, – заулыбался парень, опуская глаза на девушку.

– Я рада, что тебе понравилось!

– Очень. Проведешь экскурсию? – подмигнул Квазар, протягивая руку. Джетта подхватила ее и начала воодушевленно рассказывать, подводя по очереди к разным секциям.

Они надолго затерялись среди множества книг. Здесь царило умиротворение и покой. Библиотека окутывала особой аурой, замедляла время и отгораживала от внешнего мира и его суеты. Они сходили за брошенными в чемодане книгами и принялись их размещать на полках. Квазар ходил за девушкой хвостиком. Он еще не запомнил, где какой жанр находится, да и вообще не до конца разобрался в хитрой системе расположения книжек. Но Квазар был очарован. Ему уже хотелось вернуться сюда, хотя они еще никуда не уходили.

– Эта библиотека – наследие не одного поколения нашей семьи, – поделилась Джетта, забирая из рук парня протянутый томик. – У нас в семье любовь и уважение к книгам прививаются с детства. Сначала родители рассказывали нам сказки, а потом мы им, учась читать, – взгляд девушки расфокусировался, а на лице застыла печальная улыбка.

– Мы? – уточнил Квазар. Он не помнил, чтобы Джетта рассказывала о ком-то еще помимо родителей.

– Да, – лицо ее потускнело, она сглотнула и тяжело вздохнула, но через мгновение снова натянула полуулыбку. – Кажется, пора перекусить!

Спрыгнув с лестницы, не давая опомниться парню, Джетта умчалась прочь, явно избегая разговора на эту тему.

Весь день девушка вела себя странно. Они почти не оставались наедине. Она долго спорила с Бри и Шарлин и почти не отходила от родителей.

Лишь Гебелейзис неустанно сегодня следовал за Квазаром и уделял тому слишком много внимания. За странное поведение кота родители девушки жалобно стали называть того дурачком. От Джетты же парень получал лишь короткие взгляды, которые тут же обрывались, стоило им встретиться глазами. Она была неестественно молчалива даже когда они наконец-то остались одни.

Сразу убежав в ванную, Джетта потерялась там на добрых полтора часа. Парень уже стал беспокоиться и нервно мерить комнату шагами. Эти странности изводили его. Квазар чувствовал неладное. Однако давить не хотел и ждал, когда Джетта сама откроется. До недавнего времени ему казалось, что он все знал о ней. А потому смятение и непонимание били по нему с удвоенной силой. Девушка открыла двери.

– Давай спать, – шепнула она, укладываясь на привычное место.

Квазар улегся рядом. Напряжение, которое изливалось из Джетты густым дымом, заполняло комнату. Если бы ему нужно было бы дышать, то он тут же задохнулся бы.

Парень приблизился, и чтобы хоть как-то разрядить обстановку, он привычно притянул за талию Джетту и заключил в объятиях. Квазар чувствовал ее неспокойное дыхание и нервозность. Однако и слова не сказал. Прошло около часа, прежде чем девушка расслабилась и погрузилась в сон.

Не находя покоя, Квазар оставил сопящую Джетту и решил пройтись впервые в одиночестве в этом месте. Его сигареты остались в квартире, поэтому парень перемещался по старинке сквозь стены. В доме звенела тишина. Он спустился на первый этаж, тот, как и все вокруг, тонул во мраке. Гебелейзис приветливо мяукнул, потянулся зевая и поплелся к Квазару. Он заметно вырос и отъелся. Уже и не скажешь, что раньше он был дрыщавым, с проглядывающими костями, блеклой, немного плешивой шерстью и противным тонким голосом.

Парень подхватил кота и начал чесать его под подбородком, тот сразу благодарно заурчал. Сейчас Гебелейзис был счастливым и упитанным. Шерстка сияла, как после салона, глаза ярко поблескивали, и теперь он безбоязненно проявлял свой шкодливый характер.

Они прошли к большим окнам, выходящим в сад. Ночь стояла темная. Не было ни серпа луны, ни мерцающих звезд. Слабенький ветерок гулял по двору. Квазар всматривался в черный массив леса, до которого не мог добраться. Однако переживания о невозможности побороть невидимую преграду перебивались поведением девушки.

В голове его жестоко бились противоречивые мысли. Он хотел знать, в чем причина беспокойства Джетты. Ведь ему казалось, что между ними нет никаких секретов, и она полностью доверяет парню. Но вот Квазар наткнулся на закрытую дверь, в которую боялся постучать. Что же таилось за ней и насколько оно ужасно? Но еще больше его пугала возможность того, что Джетта никогда так и не расскажет ему об этом. Что он не заслужил ее полного доверия.

Гебелейзис недовольно заерзал в руках, и Квазар его отпустил. Он еще какое-то время все обдумывал, а потом решил вернуться и просто ждать. Но дойдя до двери, ведущей в комнату к Джетте, он вспомнил о библиотеке. Чтобы зря не терзать свой разум бессмысленными мучениями, парень решил почитать.

Где-то на втором этаже был вход в библиотеку. Квазар оглядел коридор, прикидывая, которая из них была ему нужна. Он знал, где комната ее родителей, где кабинет отца Джетты, а вот другие были неопознаны. Недолго думая, Квазар проник в ближайшую к нему. Это была не библиотека, а чья-то спальня. Она была словно запечатана во времени. Парень хотел было уйти, но его смутила одна деталь, которая разожгла любопытство.

Во всем доме царил почти идеальный порядок. Однако здесь все надежно укрыла пыль. Казалось, в этом месте никого не было много лет. Квазар напрягся и проверил дверь. Она была заперта. Ему явно не стоило сюда заходить. Волнение трепетало в груди, но уцепившись за мизерную возможность узнать больше о прошлом Джетты, парень все же решил осмотреться. Это было неправильно. Вот так вот рыскать за спиной девушки. Он это понимал, но чутье подсказывало, что Джетта может никогда не рассказать ему этой тайны.

Квазар медленно прошел к кровати. На тумбочке, скованные пылью, как и все прочее, стояли фото. Было невозможно их рассмотреть. Парень поднял рамку. С нее пыль словно прах осыпалась под его касанием. На фото была маленькая Джетта. Она была растрепанной, щеки румяными, а лицо украшала самая яркая из всех, что видел Квазар, улыбка. Джетта с зажмуренными глазами сжимала в крепких тисках незнакомку. В ней без труда считывалось их семейное сходство: яркие голубые глаза, длинные русые волосы и смуглая кожа. Он отряхнул другие рамки. На всех была эта незнакомка. На вид она была старше Джетты на несколько лет.

В коридоре раздались звуки. Квазар испугался и от неожиданности выронил из рук фото, и оно с оглушительным стуком разбилось о пол. Парень так и замер на месте в ожидании. Снова зазвенела тишина, и лишь спустя несколько, казалось, бесконечных секунд раздался тихий голос.

– Квазар?

Он боялся шелохнуться и выдать себя. Его пугала возможная реакция Джетты на такое вторжение. Он мог бы буквально провалиться под землю и сбежать. Но это было бы глупостью. Несмотря на страх, парень неуверенно подошел к двери. Поддался еще мгновение сомнениям, но все же просочился в коридор.

Во тьме он сразу же нашел девушку. Она мертвой хваткой сжимала в руках книгу. Костяшки на ее пальцах побелели. Глаза же, наоборот, подсвечивались от зарождающихся слез. Джетта замерла словно восковая кукла: такая же бледная, неестественно неподвижная и со стеклянными глазами.

Окружающий мир исчез для Квазара. Он видел лишь боль стоящей перед ним девушки, такую глубокую и сильную, что без разъяснений топила в своем омуте. Парень стоял в замешательстве и не мог шелохнуться. Они играли в нелепые гляделки, сводящие с ума.

Не выдержав, Квазар первым пошел на встречу. Он быстро сократил расстояние и всем телом окутал Джетту, пряча от всего мира. Когда он услышал ее жалобные всхлипы, что-то сломалось у него в груди.

– Прости. Прости меня, – только и мог повторять парень, удерживая Джетту, у которой подкашивались ноги.

– На улицу, – еле выговорила она между всхлипами.

Квазар подхватил ее на руки. Девушка обняла его одной рукой в ответ и уперлась в изгиб плеча и шеи, второй рукой продолжая сжимать книгу. Она дрожала, но старалась сдерживаться.

Оказавшись за пределами дома, Квазар не спешил останавливаться и опускать девушку. Прохладный воздух никак не влиял на него, зато Джетту немного успокоил. Она более не захлебывалась слезами, но все еще тяжело дышала. Парень отчетливо ощущал ее колотящееся сердце. В сумраке тихой ночи их присутствие было слишком громким.

– Иди к лесу, – прошептала девушка.

И Квазар пошел к зияющей тьмой пасти. Ноги мягко, подобно кошачьим лапкам, ступали по травяному ковру. Они несли тишину, но та сразу исчезала, заменяясь стрекотом сверчков, стоило пройти дальше. Беспокойный ветер сменился на умиротворенный штиль. Оживились ночные хищники – совы. Они мерно ухали, затаившись где-то высоко в кронах деревьев. Их светящиеся желтые глаза цепко следили за всяким движением.

Квазар, не дойдя до кромки леса, остановился. Девушка в руках заерзала, без слов прося ее отпустить. Она выглядела спокойнее, но парень не прекращал переживать. Все его нутро сковала тревога.

– Пожалуйста, закрой глаза, – раздался приглушенный голос Джетты. Она не смотрела на него, уперев взгляд на землю.

– Закрыл, – также тихо произнес Квазар, сомкнув веки.

Спустя секунду он почувствовал касание. Девушка взяла его руку и осторожно повела вперед. Он ждал, когда упрется в стену, но этого все не происходило. Квазар стал думать, что с закрытыми глазами просто неправильно прикинул расстояние. Но открывать без разрешения не стал. Они остановились. Джетта выждала пару мгновений и наконец произнесла:

– Можешь открыть.

Они стояли посреди леса. Каким-то чудом пересекли невидимую стену, что постоянно ограничивала его. Квазар крепче сжал ладонь девушки и с сомнением огляделся. Темные силуэты деревьев обступали их со всех сторон. Сквозь негустую листву проглядывалось ночное небо.

– Теперь ты свободен, – шмыгнув носом, сказала Джетта.

– Как? – парень ошарашено всматривался в ее лицо.

– Я почувствовала, что тебя нет рядом, и для верности ощупала кровать. Помнишь, ты читал в первый вечер? Ты, видимо, спрятал эту книгу под подушку и забыл. Я решила сразу проверить и пошла искать тебя.

– Прости, – снова извинился Квазар.

Девушка наконец взглянула на него.

– Тебе не за что извиняться. Мне стоило самой рассказать…

– Нет, прости меня. Я не должен был туда заходить. Должен был дождаться, пока ты сама все расскажешь.

Квазар видел, что девушке даже на ногах было тяжело стоять. Он потянул ее к бревну, что лежало поблизости. Джетта с благодарностью опустилась на него. Она долго мялась, и парню стало невыносимо. Он не хотел ее принуждать. Квазар притянул девушку и обнял.

– Можешь ничего не говорить.

Джетта прижалась сильнее к его груди.

– У меня тоже есть сестра. Точнее, была, – парень почти физически ощущал, с какой тяжестью дается ей каждое слово. Словно раскаленный металл, они причиняли ей невероятную боль, а Квазар ничем не мог помочь, – Она была старше меня на три года. Мы, как и полагается сестрам, таскали друг у друга одежду, кукол и косметику. Делились секретами. Иногда даже дрались, но все равно любили друг друга, – усмехнулась Джетта воспоминаниям и, слишком погрузившись в них, замолчала.

– Как ее звали?

– Айрин.

– Красивое имя.

– Угу, – согласно кивнула девушка, не отрывая головы от торса Квазара, – Однажды она призналась мне, что влюбилась. Я помогала ей наряжаться, узнавать информацию о нем и старалась поддерживать сестру. Ну, насколько это было возможно, будучи глупым ребенком, – Джетта тяжело выдохнула, – Мне было всего двенадцать. Я была такой наивной и верила только в хорошее. Мне и в голову не приходило, что кто-то мог не влюбиться в мою прекрасную сестренку.

– Парень не ответил взаимностью, – догадался Квазар, на что Джетта снова кивнула.

– Она была разбита. Я не представляла, как ей больно. Перед нами она старалась вести себя как обычно. Внешне Айрин казалась горделивой, но на самом деле она была очень ранимой. Несколько месяцев она чахла по нему, но тот так и не проявил взаимности. А потом в один день Айрин пришла ко мне такая счастливая и окрыленная. Она заявила, что Генри предложил ей встречаться, – девушка сжала кулаки, – Я, как идиотка, обрадовалась вместе с ней. Не заподозрив ничего неладного.

Джетта закрыла глаза и стала шумно дышать носом и выдыхать ртом. Парень стал успокаивающе поглаживать ее спину. Через несколько минут она продолжила.

– Она ему не нравилась. Он встречался с ней на спор. Я… я не знаю всего. Со мной она делилась лишь хорошим…

– Она узнала об этом? – после долгой паузы заговорил Квазар. Он чувствовал, что ей нужно выговориться до конца.

– Да. Она увидела его с другой. Он поигрался, а когда ему надоело, он унизил ее перед всеми.

Квазар беззвучно выругался, не перебивая девушку.

– А потом… потом я нашла ее в ванной, – Джетта сжалась, из глаз заструились слезы, – Я как обычно пришла взять ее косметику, – всхлипнула девушка, – Там было столько крови… Квазар. Я… я не могу забыть увиденного… Говорят, наш мозг защищает нас, стирая травматичные воспоминания. Но я помню все. Помню, как застыла на пороге. Потом кинулась к сестре в ванной. Вода алая от крови разливалась по кафелю, когда я попыталась вытащить ее. Она была такой холодной… такой бледной… Помню, как кричала изо всех сил и звала родителей, – дрожащим голосом продолжила она, – Думая о сестре, именно эти воспоминания приходят в первую очередь… Я ненавижу себя, потому что намеренно избегаю мыслей о ней. Стараюсь не вспоминать. Просто слишком больно, понимаешь? Дома мы не говорим об Айрин. Не произносим ее имени. Боль утраты ни капельки не ослабла за все эти годы…

– Мне так жаль, – Квазар прикрыл глаза и опустил подбородок на голову девушки, что сотрясалась в безмолвном плаче, – Джетта, мне очень жаль.

– Спасибо, что выслушал. Я никому еще не рассказывала о ней. Даже Бри не знает…

– Джетта, ты можешь рассказать мне все, слышишь? Я разделю с тобой всю твою боль и буду рядом, чтобы утешить.

Лес укрывал их этой ночью, обещая хранить тайну. Он помнил двух сестер, играющих с ним в прятки, помнил их цветочные венки, забытые на ветках. Помнил детский смех, что колокольчиками звенел меж деревьев. Помнил соленые слезы, падающие к корням из-за разбитых коленок. Он хранил их радости и печали с момента их рождения. И будет хранить и после.

Глава 16. Голубянка

Мне не хотелось уезжать, но каникулы заканчивались, и пора было возвращаться. Квазар разделял мое желание. За эту поездку многое изменилось. Во мне. В нем. И в наших отношениях.

Я старалась не расплакаться на глазах у родителей, но, когда меня заключили в кокон из любимых родных рук, не сдержалась. Ненавидела прощаться. В такие моменты казалось, что частичка души отпадает и остается там с близкими мне людьми. Пока душевная рана болезненно кровоточит.

С грустью я припала к окну и мысленно прощалась с родными местами. Это всего лишь на время. Но каждый раз так больно. Квазар сидел напротив, тоже вперив взгляд в окно. Гебелейзис не хотел отпускать его и все время терся о ноги, а моментами пытался запрыгнуть. Пришлось запереть его в доме, чтобы он не выдал призрака.

Поддавшись вперед, я взяла прохладную руку, пуская в тело призрачные иголочки. Квазар в ответ накрыл ее второй рукой. Мы переглянулись, вяло улыбнулись в знак поддержки и снова погрузились в мысли. Возвращение означало продолжение расследования, которое, подобно рыбьей кости в горле, не давало нам покоя. Перерыв закончился, и теперь впереди ждали новые испытания.

Была надежда на быстрый прогресс, ведь Квазар больше не был пленником того дома. Мы могли перемещаться по городу и уповать на удачу и возвращение его воспоминаний. Но мы также боялись того, что могло произойти, но оба понимали, что это необходимо.

Непривычно идти вот так вот с Квазаром по улице. Мне нравилось это. Границы моего мира будто расширились вместе с ним. Пока мы шли, улыбка не уходила с лица. Грусть прощания немного притупилась. И я переключила все внимание на Квазара. Ему тоже было странно происходящее.

У злосчастной двери, которая удерживала его ни один месяц, он дерзко улыбнулся и с гордой выпяченной грудью открыл ее и зашел внутрь, а потом вышел и снова зашел. Я засмеялась. Он как дитя малое показывал своей обидчице, какой он молодец и что он победил ее.

Знакомая квартира встретила покоем, уютом и ярким цветочным ароматом. На столе на кухне я сразу заприметила пушистые шарики розовых пионов. Их сладкий, почти медовый запах захватил все пространство. Пока нас не было, вернулась хозяйка. Она приходила и ухаживала за своими растениями. Помимо цветов на кухне лежал комплект из трех книг, перевязанных бордовой лентой. Я прижала пальцы к губам, которые растянулись в улыбке. Чуткость и доброжелательность женщины поражали меня до глубины души. Тут же я позвонила ей и рассыпалась в благодарностях.

Как и всегда, я не стала откладывать разбор багажа. Самая тяжелая его часть осталась у родителей. С собой я забрала лишь одну книгу. Ту, что каким-то образом была связана с Квазаром. Наспех пролистав книгу, мы не увидели ничего примечательного. Меж страничек ничего не пряталось, и она выглядела совершенно обычно. Красивый томик фэнтези с черно-белыми зарисовками и парой красочных иллюстраций. На форзаце, по классике, карта, а на нахзаце – удивительный пейзаж. Квазара она бесила. Он не хотел признавать власть над собой в лице какой-то книги. Даже предлагал ее сжечь, но я побоялась рисков. Вдруг из-за этого он исчезнет?

На утро следующего дня я еле разомкнула веки, но они воспротивились и снова сомкнулись. Мы засиделись, обсуждая план дальнейших действий. Я в очередной раз вырубила будильник, моля время замедлиться и дать мне еще поспать.

– Джетта, просыпайся, – зашептал в ухо Квазар, обдавая меня призрачной прохладой. Я недовольно хмыкнула и перевернулась на живот, – Ты опоздаешь.

Не дождавшись от меня должной реакции, парень начал действовать сам. Я успела лишь ойкнуть и широко распахнуть глаза, а потом оказалась завернута в одеяло. Надо мной нависал Квазар с озорной ухмылкой. За его ухом снова красовалась сигарета.

– Чокнутый Гремлин, – сварливо забубнила я.

В ответ на это я получила нежный чмок в нос. А потом еще и еще, и еще. Парень стал усыпать мое лицо поцелуями. Он не пропустил ни миллиметра. Его волосы щекотали кожу, и я весело засмеялась. Мое сердце сразу отозвалось, с усилием разгоняя кровь по телу. Тепло расцвело в груди. Это было самое лучшее пробуждение в моей жизни.

На учебу мы все же опоздали. Пришлось ждать конца первой пары. Мы с Квазаром прогуливались по территории колледжа. Все утопало в разных оттенках зелени. Клумбы ломились от разнообразия цветов. Пухлые шмели кружили над ними. Студенты стайками сновали вокруг нас. Весь мир суетился, но я была абсолютно спокойна, пока надежная рука призрака сжимала мою руку.

– Джетта, – я подняла голову на парня, – Здесь всегда так людно?

Я огляделась. Студентов вокруг было даже мало.

– Наверное, я просто отвык от подобного, – пожал он плечами.

– Ты ничего здесь не узнаешь?

– Пока что нет.

– Сегодня после занятий устроим мозговой штурм в библиотеке.

Мы присели на лужайке около пурпурных кустов рододендронов. Солнце приятно припекало. Цветочный аромат с нежными земляными нотками окружил нас.

– Если я однажды исчезну, то обязательно вернусь к тебе, – меланхолично произнес Квазар, – Может, такой же бабочкой.

Парень кивнул на маленькое насекомое с красивыми голубыми крылышками.

– Лучше бы тебе не исчезать…

Я запнулась, так и не договорив. Желание убежать, скрыться, резануло морозом. Тело же приковалось к месту, пульс болезненно участился, и я сжала руку Квазара до побелевших костяшек. Часто заморгала, чтобы убедиться, что мне это не привиделось.

– Ублюдок, – зашипел призрак. Он плотно сжал челюсть, отчего выступили желваки. Только моя мертвая хватка удерживала его и не позволяла наброситься на Лукаса.

Мы не виделись с того самого случая у меня дома. Он просто пропал, и я кое-как смогла успокоиться и отпустить пережитое. Однако, встретив его сейчас, я поняла, что так этого и не сделала. Животный страх обуял меня, инстинкты вопили и требовали бежать, спасаться. Лукас зашел в кампус, к счастью, не заметив меня.

– Джетта, – приобняв за плечи, Квазар развернул меня к себе лицом, – Я с тобой. Я не позволю ему и пальцем тебя коснуться. Ты веришь мне?

Голос не слушался, и я смогла лишь кивнуть. Слезы собирались в глазах, но я не позволила им пролиться и стала глубоко дышать. Я закрыла глаза и сосредоточилась на руках Квазара. Через пару минут я наконец успокоилась.

Тревожное лицо Квазара, его чуткий взгляд зелено-карих глаз и плотно сжатые губы заставили меня позабыть о Лукасе. Мне захотелось поцеловать призрака. Я не стала противиться этому порыву и легонько коснулась прохладных губ. Парень удивленно распахнул глаза и довольно улыбнулся.

– Решила все же проверить, как ты будешь выглядеть, целуясь с призраком?

Смущенный румянец окрасил лицо. Я обхватила горящие щеки и пробубнила что-то невнятное, вставая и отворачиваясь.

– Что? Что ты сказала? – Квазар стал скакать вокруг, пытаясь увидеть мое лицо.

– Я сказала, что ты чокнутый Гремлин, – остановилась и показала ему язык, а потом побежала прочь, слушая довольный хохот.

Меня совсем не волновало, что обо мне будут думать окружающие. Сейчас мне был важен только Квазар.

Я замедлила шаг, проходя мимо охраны, а потом снова побежала. Квазар двигался беззвучно, но я знала, что он следует за мной. Мы пробежали по коридору первого этажа, свернули за угол, а потом нырнули в нишу, скрытую от глаз незнающих.

Квазар прижал меня к холодной стене и одарил жарким поцелуем. Мы были такими разными, но такими подходящими друг к другу. Моя душа пела от прохладных прикосновений призрака. Сердце радостно трепетало. Я притянула Квазара ближе – мне хотелось чувствовать его всем телом. Но парень резко замер. Его глаза смотрели вперед, но казалось, ничего не видели. Сначала я испугалась, но не решилась что-либо предпринять. Потом я догадалась, что это видение из прошлого. Я боялась шелохнуться. Впервые это происходило при мне. Мне не хотелось спугнуть его драгоценные воспоминания. Но в то же время мне было страшно.

А что, если, вспомнив о прошлом, он бросит меня? Что, если изменится и перестанет быть тем, кого я полюбила?

Мне не хотелось сомневаться в Квазаре, и я отогнала эти глупые мысли.

Парень тряхнул головой, возвращаясь в реальность.

– Все хорошо? – прошептала я, вглядываясь в лицо призрака.

– Да, – Квазар взъерошил волосы, окончательно сбрасывая наваждение, – кажется, я тоже учился здесь.

– Серьезно? – удивленно воскликнула я, – Это значительно сужает круг! – обрадовалась я, но парень напротив насупился, – Что ты видел?

– Я…

Прозвенел оглушающий звонок. Из кабинетов высыпались студенты. Мне это напомнило муравьев в муравейнике. Поднялся гомон. Стало так шумно, что я с трудом слышала себя. Мне стала звонить Бри. Так и оставив этот вопрос без ответа, мы влились в поток.

*********

Джетта вела призрака в тайное место, где уже больше полугода они вели расследование. Они поднялись по пыльной винтовой лестнице, открыли скрипучую дверцу и оказались в захламленном помещении. Несмотря на обилие предметов, здесь почти не было пыли. Девушки, видимо, следили за порядком. Что не удивительно, учитывая, сколько времени они тут проводили из-за Квазара.

За стеллажом спрятались потрепанные кресла, стоящие вокруг деревянного столика. Из окон лился теплый свет. В лучах Квазар все же приметил витающую взвесь пыли. Джетта села в кресло у окна и, скинув обувь, притянула ноги. Следом за ними появилась Шарлин.

Парень впервые увидел ее вживую. Черные курчавые волосы достигали лопаток. У нее были пухлые мягкие формы и миловидная внешность. Легкое молочного оттенка платье с кружевом явно было винтажным. Однако темный макияж делал ее более суровой.

– Привет, – поздоровалась ведьма, рассеянно глядя на них, – Квазар, рада наконец встретиться с тобой, – сказала она в пустоту, не представляя, где именно он находится.

– Квазар, держи, – Джетта протянула парню его атрибут в виде сигареты. Он привычным действием засунул ее за ухо.

– Дождемся Бри и начнем? – присаживаясь, спросила Шарлин с любопытством глядя на парящую в воздухе сигарету.

– Она должна вот-вот прийти, – произнесла Джетта, и тут же раздался скрип открывающейся двери.

– Вы уже все тут, – девушка прошла и села на кресло напротив Джетты, – Я захватила маковки и какао, – Бри порылась в большой сумке и с самого дна извлекла перекус, – Меня чуть не раскрыли. Они так вкусно пахнут. Пришлось убеждать, что это мои духи.

– Спасительница, – потянула Джетта, скидывая ноги. Она босиком прошлась до старинной тумбы, где, как оказалось, хранилась посуда. Девушка поставила на столик три фарфоровые кружечки с аккуратным цветочным орнаментом. Бри наполнила их горячим напитком. Изумительный аромат витал над столом, пробуждая аппетит, которого у парня не было. Но ему нравилось представлять все то, что было совершенно обычным для любого живого человека.

– Так что Квазар учился в нашем колледже? – уточнила Шарлин, сделав большой глоток обжигающего какао.

Джетта написала об этом в их чат почти сразу.

– Верно. Он вспомнил об этом сегодня утром, – попутно жуя, ответила Джетта.

– Неужели мы сдвинемся с мертвой точки, – отозвалась Бри.

Они все порядком устали биться о глухую стену.

– Думаю, за пару дней мы точно успеем прошерстить архивы. Не думаю, что у нас много студентов, умерших во время обучения, – Бриэль с Шарлин согласно кивнули словам Джетты.

Квазар сидел, погруженный в свои мысли, и слушал их впол уха. Его беспокоило то, что он увидел сегодня. Кусочек воспоминаний, что будоражил сердце и вызывал противоречивые чувства.

Он прикрыл глаза, и видение по новой понеслось перед ним. Квазар снова очутился там, в темной нише. Он так же, как и этим утром, зажимал там девушку, страстно целуя. Вот только это была не Джетта. Это была блондинка с цепляющей внешностью. Цвет волос подобен чистейшему снегу в горах, и такие же светлые глаза – льдинки. Между ними была страсть, было испепеляющее пламя, которое выжигало всех вокруг и их самих. Квазар испытывал сильные огненные чувства, которые вспыхивали еще ярче, стоило взглянуть на обворожительную блондинку.

К Джетте он испытывал совершенно другое…

– Квазар, – коснулась его плеча девушка, в ее глазах плескалось беспокойство, – Опять видение?

– Нет, – покачал парень головой, поправляя сигарету, – Просто задумался.

Джетта не стала допытываться, и они продолжили разделять обязанности. Квазар отбросил мысли о блондинке и тоже попытался сосредоточиться на деле. Каждому достался определенный промежуток времени. Они спустились вниз за компьютеры и взялись за архивы колледжа. Квазар хоть и был теперь с ними, но работать самостоятельно не мог. Забыв о сигарете, он, итак, ошарашил нескольких девушек.

Парень склонился рядом с Джеттой, и они стали копошиться в новом ворохе информации. За столько времени они так привыкли сухо изучать новости, что их эмоциональные реакции упростились. Они стали проще воспринимать все те печальные, несправедливые истории, с которыми им приходилось иметь дело.

В библиотеке становилось все меньше людей, освещение приглушеннее, и перешептывания казались громче прежнего.

– Пора закругляться, – озвучила очевидное Шарлин, потягиваясь на стуле.

– Мне осталось пару лет, – зевая, произнесла Джетта, – Идите вперед. Я же не одна, – заметив возмущение в лице Бри, дополнила она, – Со мной Квазар. Не переживайте.

Девушки обнялись на прощание и оставили их одних. Джетте достались самые свежие года, и, как ни странно, смертей в них было больше, чем в прошлом. После небольшого перерыва они отдохнувшие проще и быстрее изучали информацию. Им удалось перебрать десятки лет за несколько часов в библиотеке. В их колледже была масса студентов, и по ключевому слову «смерть» они перебрали почти все. Помимо покойных студентов были еще преподаватели, охранники и прочие сотрудники заведения.

– Последний, – шепнула Джетта, и Квазар склонился ниже к монитору.

Его лицо так нигде не засветилось. Плюс архива колледжа — это множество фотографий. Бриэль с Шарлин было сложнее, и они опирались лишь на озвученные Джеттой приметы. Весь вечер Квазар прохаживался за их спинами, присматриваясь к фото.

– Пусто, – грустно сказал парень, когда они просмотрели прошлогодние смерти.

Джетта разочарованно выдохнула, плечи ее опустились, а лицо устало уперлось в руки. Квазар провел рукой по ее спине, и девушка издала благодарный звук.

– Пойдем домой. Мы сегодня хорошо поработали, – ободряюще произнес он.

– Мы сузили круг поисков, но ничего пока не получили…

– Отрицательный результат тоже результат.

– Говоришь, как один из наших профессоров, – хмыкнула Джетта.

Они поднялись за оставленными вещами, а когда спустились, библиотека оказалась уже пустой. Им повезло, и их не успели запереть.

– Чуть не попали, – с облегчением выдохнула девушка, когда они отошли подальше.

На улице уже стемнело. Теплое свечение уличных фонарей распугивало густые тени, но чернила ночи все равно отбирали свое, укрываясь в переулках, кронах деревьев и проникая в опустевшие здания. Они стояли под пушистым кленом и дожидались такси. Квартира была далеко, а общественный транспорт уже перестал ходить.

– Расскажешь о видении? – разбила тишину Джетта.

Она неловко переступала с ноги на ногу, словно уже все знала. Квазар не знал, какие слова лучше подобрать и стоит ли вообще говорить правду. Парень устрашился своих мыслей о лжи.

– Я вижу, что тебя оно беспокоит. Ты не хочешь рассказывать?

– Я видел девушку, – быстро выпалил Квазар, боясь передумать, – Кажется, мы встречались…

– Вот оно что, – с непонятной для парня эмоцией отозвалась Джетта.

– Это ничего не значит. Это было буквально в прошлой жизни, – начал оправдываться он, – Это всего лишь воспоминания.

– Я знаю.

Прервав их диалог, явилось такси. Напряженное молчание рикошетило в ограниченном пространстве и мечом устремлялось в Квазара. Он переживал и почти не двигался. Квазар и не задумывался о том, что его прошлое может каким-либо образом повлиять на его нынешние чувства. Он был уверен в том, что испытывает к Джетте. А та девушка была для него призраком прошлой жизни не более. И чувства, которые он когда-то к ней испытывал, они принадлежали другому Квазару, не ему.

Переступая порог дома, он снова ощутил ликование. Он был свободен. Злополучная дверь больше не была преградой. Понурая Джетта медленно шла позади, опустив голову. Квазар остановился, дождался, пока она сравнялась с ним, и одним легким действием подхватил ее на руки. Девушка удивленно взвизгнула и ухватилась за его шею для надежности. По телу парня распространилось ее тепло, ее энергия. Она талым воском обволакивала его нутро.

– А если нас увидят?

– Да все давно разлеглись в своих кроватях, – улыбнулся Квазар.

Эхо ее сердца отзывалось в нем. Сейчас оно словно билось за двоих. Ее дыхание опаляло шею. Джетта пробуждала в нем такие сильные чувства. Они не шли ни в какое сравнение с теми отголосками из прошлого. Те эмоции напоминали дикий неконтролируемый пожар, который прожигал его изнутри. Чувства к Джетте были глубже, прочнее. Они нежными лозами оплели его сердце и надежно пустили корни.

Глава 17. Не мертвец?

Несколько дней пролетели как один. Учеба безжалостно отнимала силы и время, но они продолжали работать над расследованием. Обменивались временными периодами и перепроверяли информацию. Однако это снова ничего не дало. Никто из умерших студентов ни походил на Квазара. Тогда Шарлин выдала интересное предложение. Они снова сидели в своем штабе в библиотеке.

– Идите на кладбище.

– Предлагаешь пойти поискать его могилу на кладбище? – уточнила Бри.

– Вдруг поможет, – пожала ведьма плечами.

Серые тучки прятали солнце, но его лучи все равно временами находили выход. Городское кладбище встретило нас высокими кованными воротами с острыми пиками на концах. Квазар взял меня за руку, и мы ступили на священную землю.

Мурашки муравьями пронеслись по коже. Я глубоко вдохнула запах мокрой земли, цветочных ароматов и дымных отголосков сигарет.

Парень потянул вперед мимо маленьких безликих могилок младенцев. Сердце сжималось от осознания, что смерть их встретила так скоро после рождения. Малочисленные посетители были поглощены своим горем и не обращали ни на кого внимания.

Свежие захоронения с рыхлой влажной землей и свежими букетами сменялись древними многовековыми надгробиями. Покосившиеся и поросшие мхом, они уже не могли поведать, кто спит под ними.

Редко встречались красивые готические склепы. Еще реже вместо стандартных крестов и надгробий над могилой возвышались статуи. Молчаливые ангелы и прекрасные девы смиренно стояли, храня память об умершем.

Мы ушли дальше в еще более старую часть кладбища. Я покорно шла за призраком, надеясь на его чутье.

– Сомневаюсь, что ты настолько стар, – все же усомнилась я.

– Мне просто стало интересно, – обернулся парень, – Странно чувствую себя, находясь здесь. Нет, – покачал он отрицательно головой, – Это не связано с прошлым. Просто это место…

– Я тебя понимаю, – согласилась я, – Когда нахожусь на кладбище, всегда задумываюсь о времени. О прошлом, будущем…

– Айрин где-то здесь?

– Нет.

Граница между захоронениями и тропками стиралась, зарастала травой и цветами. Осколки каменных надгробий были почти полностью уничтожены эрозией. Я осторожно наступала, боясь осквернить могилы.

Квазар привел нас к большому, раскинувшему в стороны свои ветви дереву. Оно цвело красивыми молочно-белыми бутонами и имело едва ощутимый запах миндаля. Пчелы жужжали, окружив его.

– Давай присядем здесь.

Не сразу я заметила каменную скамейку с почти обратившейся трухой деревянной сидушкой. Постелила на нее кардиган и села. Рядом положила сумку с книгой, с которой теперь нигде не расставалась. Парень стоял, рассматривая дерево. Потом ухмыльнулся и тихо запел:

– Моя любовь только и ждет.

Сердце споткнулось и пропустило удар. Оглянулась, убеждаясь, что мы одни. На мгновение я забыла, что слышу его только я.

– Чтобы превратить твои слезы в лепестки роз.

Глупая улыбка растянулась на лице. Квазар подошел ближе. Взял мои руки.

– Я буду тем, кто обнимет тебя, – потянул меня на себя парень, прося встать, – Я буду тем, к кому ты побежишь.

Квазар опустил меня и переместился к старому каменному кресту. Кружа меж могил, он продолжил петь уже громче:

– Моя любовь – пылающий, сжигающий огонь.

Я не могла отвести от него взгляда или отпустить улыбку. Побежала за ним, но он снова отстранился.

– Нет, ты больше не будешь одна. Когда наступит тьма, я зажгу звезды в небесах.

Мы продолжили играть в догонялки. Ветер кружил цветочные лепестки и развевал мои волосы. Смеясь, смогла догнать призрака. Мы застыли. Под ногами спали мертвецы. Над головой, на пике жизни, распускало бутоны дерево. И были мы. Где-то между жизнью и смертью.

– Только услышь мой шепот в темноте, – в губы мне произнес Квазар.

*******

На следующий день мы снова были в библиотеке, в нашем укромном месте. Рассказ о походе на кладбище уложился в короткое «ничего».

– А что, если он не считается мертвым? – предположила Шарлин.

– Э-э-э, тогда как? – не нашла подходящего слова и оборвала вопрос Бриэль.

– Может, посмотрим среди пропавших?

– Неплохая идея, – поддержал Квазар, но услышала его лишь Джетта.

– Мы слишком зациклились на смерти. Надо смотреть шире, – продолжила ведьма, – Его смерть могли не зафиксировать или он мог числиться сбежавшим.

– Предлагаешь перелопатить весь архив? – простонала я.

– Я просто размышляю. Можно и правда начать с пропавших.

– А у вас нет знакомого хакера, который согласится взломать доступ к конфиденциальной информации обо всех студентах колледжа? Тогда бы мы могли просто пробить по имени…

– Звучит как выход, но я не знаю того, кто на это решится.

Повисла тишина. Мы обмозговывали варианты. Тогда, когда мы только начали заниматься этим делом, то сразу попытались пробить парня по имени в интернете, но это ничего не дало.

– Можно просмотреть все альбомы с выпускниками колледжа, – предложила Бри.

– А вдруг он не успел выпуститься? – парировала я.

– К тому же их слишком много, – поддержала ведьма.

Шестеренки остервенело крутились у меня в голове, генерируя идеи, но я отбрасывала их, не озвучив. Голова кипела как котелок над открытым пламенем.

– Идея, – воскликнула я, резко вставая с кресла, что аж голова закружилась, – Вам это может не понравиться, – присев обратно, предупредила я.

Все смотрели на меня с надеждой, и от такого внимания мне даже стало не по себе. Не до конца сформированный план казался бредом, но все на мое удивление приняли его. Это был риск, но нам осточертело ковыряться в архивах. Здесь же были действия.

Осуществление моего плана требовало времени, наблюдательности и Квазара. Он был главным действующим лицом.

********

Мы собирали информацию: расписание рабочего дня директора, логины, пароли от компьютера и программы, укромное место вблизи кабинета и прочие мелочи.

Из-за разъездов директора самая важная часть по узнаванию паролей растянулась на пару недель. Успел начаться красочный цветочный май. Попутно мы все же проверили, к счастью, немногочисленный список пропавших и отчислившихся. Занимались мы и другой зацепкой.

Сегодня Квазар был в особенно приподнятом настроении. И пока я медленно и выразительно читала вслух книгу, с которой парень был связан, он занимался готовкой. Из кастрюлек обильными облачками валил пар, в воздухе парили аппетитные ароматы, приправы щекотали нос, а желудок сжимался в предвкушении.

Часто я замолкала, отвлекаясь на сосредоточенного Квазара. Любовалась его широкой спиной в черной обтягивающей футболке, жилистыми руками, которые уверенно орудовали ножом. Мы постоянно находились вместе, но мне этого было мало. Меня начали мучить иные кошмары. В них Квазар исчезал. Рассеивался передо мной как утренний туман, а я лишь могла кричать от отчаяния. Мне было страшно.

Я встала и обняла парня, щекой прижимаясь к надежной спине, руки обвили крепкий торс, и я закрыла глаза. Я представляла, что он настоящий, живой и никуда не исчезнет, что всегда будет со мной. Чем ближе мы были к исполнению моего плана, тем сильнее я паниковала.

Тревога поселилась в сердце и терзала душу. Но я не смела даже заводить разговор о том, чтобы прекратить расследование и просто жить. Это было эгоистично и несправедливо по отношению к Квазару. Он заслуживал знать правду, даже если это будет ценой моего разбитого и стертого в прах сердца.

– Призрак готовит мне ужин… и как моя жизнь превратилась в это, - беззлобно усмехнулась я.

– Вкуснейший ужин от призрака готов, - произнес парень, его голос отдался низкой вибрацией.

Он выключил плиту, что-то закинул под крышки и аккуратно разорвал мои объятия, чтобы развернуться и вновь соединить нас. Теперь я упиралась в мужскую грудь. Руки Квазара нежно скользили по моему телу, под ними распускались прохладные иголочки. Я снова подумала, каково было бы, если бы он был обычным человеком.

Были бы мы тогда вместе?

Утро выдалось ранним и беспокойным. Сегодня мы реализуем наш план. Сидя на занятиях, я не могла найти себе место. Постоянно ерзала и теребила талисман с лабрадором. Едкая тревога словно кислота разъедала меня изнутри. Квазар сжимал мою кисть, но я все равно не могла успокоиться.

Преподавателей я даже не пыталась слушать. Я бесконечно прокручивала в голове все пункты плана. Квазар несколько дней караулил директора, и ему таки удалось узнать все логины и пароли. Проверка не должна была занять много времени. Однако мы все равно решили действовать поздно вечером, но до закрытия колледжа. Я не хотела оставлять Квазара одного разбираться с этим. Но и рисковать учебой было глупо.

Поэтому по плану я просто сидела в каморке недалеко от кабинета директора. Квазар тем временем должен был проникнуть внутрь и узнать своё имя. Я просила не читать ничего кроме этого. Страх его исчезновения меня не покидал, и я молилась, что одного имени будет недостаточно, чтобы пробудить все воспоминания. Потом мы должны были без труда покинуть колледж. Девчонки страховали, скрывшись в других точках на этаже.

– Узнай только имя и фамилию. Не читай досье полностью. Я не справлюсь, если ты исчезнешь, – вжимаясь в призрачное тело, я в очередной раз наставляла Квазара.

– Не буду, – снова ответил он.

В здании осталось не так много людей. Студенты отсиживали последнюю пару, а директор вот-вот должен был уйти на совещание.

Мы находились в узкой комнатке, где хранился разнообразный уборочный инструментарий. Здесь пахло хлоркой и лимонным моющим. Мы ждали сообщения от Бриэль. Как только она сообщит, что директор ушел, за дело возьмется Квазар.

Парень приподнял мою голову и трепетно коснулся губ. Меня заволокла собственная тревога, и я не знала, насколько переживает сам Квазар. Он ничего не говорил. Но я догадывалась, что он переживает не меньше моего. Я подняла руки к его затылку, пальцами зарылась в волосы и углубила поцелуй. Я вложила в него все страхи и переживания, все мои теплые и светлые чувства. Это был не просто поцелуй. Это был обмен эмоциями, обмен не озвученными мыслями.

Пришедшее уведомление заставило меня вздрогнуть. Я напряглась словно тетива лука перед выстрелом.

– Это Бри. Пора, – тревожно вздохнула я и снова поцеловала парня.

– Все будет хорошо. Я быстро вернусь к тебе.

Я задержала его еще на несколько минут. Смотрела и запоминала каждую деталь внешности, которую досконально изучила уже очень давно, но его образ все равно расплывался в памяти. Зелено-карие глаза, подобные древнему лесу, хранившему в себе больше, чем можно увидеть на первый взгляд. Темные волосы с ниточками лунного света, не покидающие его даже под солнцем. Мелкие шрамики, о причине появления которых я даже не догадывалась, как и сам призрак. Подушечками пальцев я очертила все его лицо, задержавшись на шраме, пересекающем верхнюю губу.

– Я скоро вернусь, – шепнул парень, склонившись и коснувшись своим лбом моего.

Квазар ушел. Я опустилась на пол и стала ждать. От нервов меня подташнивало, а желудок недовольно бурлил. Я покусывала губы. Время тянулось как смола, и я в ней залипла.

Не выдержав, я выглянула из укрытия. Было тихо. Слышались приглушенные речи профессоров из аудиторий. Шарлин стояла в противоположном конце у лестницы. В отличие от меня, она была спокойна. Она лениво переминалась с ноги на ногу и накручивала чернявый локон на палец. В другой стороне была Бри. Она тоже нервничала, но не так сильно, как я. Бриэль дергано оглядывалась по сторонам на каждый шорох и покручивала кольца на пальцах. Мы встретились глазами, и она вопросительно выгнула бровь. Она достала телефон, чтобы что-то написать, но тут раздался оглушительный крик. Но услышать его могла лишь я. Ведь он принадлежал Квазару.

Я подлетела к двери и яростно стала дергать ручку. Но та была заперта. Тогда я прильнула к стеклу, пытаясь хоть что-то рассмотреть в полумраке. Смогла разглядеть на полу у стола Квазара. Он лежал, обхватив руками голову и продолжал кричать. Я снова ухватилась за дверь, но та никак не поддавалась. Ко мне подбежала Бри. Она что-то говорила. Однако я не слышала ничего, кроме крика Квазара.

Не знаю, откуда у меня было столько силы, но я не задумываясь схватила один из стульев, что стояли неподалеку. И с размаху ударила по стеклу, то со звоном разлетелось в стороны. Не думая, я вскочила на другой стул и перепрыгнула сквозь раму. Квазар все не прекращал кричать. Я подбежала к нему и упала на колени, хотела прикоснуться, но руки проходили сквозь.

– Квазар… – мой голос дрожал, липкий холодный пот выступил на теле, – Квазар, что с тобой? Квазар, ты меня слышишь? Квазар, ответь мне… – молила я.

Я сидела рядом и не могла ничего сделать. Мои кошмары воплощались в жизнь. Хватала ртом воздух, стук сердца отдавался в ушах, грудь словно сдавили наковальней. Квазар затих, тихо постанывая. Он стал блекнуть на глазах.

– Джетта… – Квазар поднял голову, его паника в глазах что-то сломала во мне, и я закачала головой, захлебываясь слезами, – Я…

Он не смог договорить. Квазар просто рассеялся в воздухе. Я кинулась на место, где он был всего мгновение назад. Но осталась лишь пустота.

– Нет… нет… нет…

Руками я зажала рот, но продолжала издавать булькающие всхлипы. На губах появился металлический привкус, который смешивался с солью слез. Позади я услышала хруст шагов, но не могла обернуться. Мой взгляд не уходил от места, где мгновение назад был Квазар. Я ждала, что сейчас он вернется, но этого не происходило.

– Джетта, – Бриэль коснулась моего плеча, ее рука ощущалась раскаленной лавой, которая плавила мое заледеневшее тело, – Джетта, у тебя кровь. Давай пойдем в медпункт.

Оторвав руки от лица, я увидела алую жидкость, которая покрывала кожу до локтя. Кровь капала с пальцев, окрашивая пол и мелкие осколки стекла. Однако боли я совсем не чувствовала.

– Он исчез, Бри… он исчез…

Подруга еле сдерживала слезы. Она медленно наклонилась, но не решилась коснуться меня. Я слышала шепот множества голосов, чувствовала их взгляды, но все это не имело значения. Кто-то подошел и взял меня под локти, поднимая с пола. Я чувствовала себя безвольной опустошенной куклой. Теплая кровь продолжала течь, оставляя яркие кляксы. Не поднимала головы и смотрела в пол, усыпанный тысячами кусочков стекла. Узнавала лишь тонкий сбивчивый голос Бриэль.

Меня отвели в медпункт. Рядом сидели подруги, а я безразлично наблюдала, как обрабатывают порезы на моем теле. Голоса доносились словно из-под толщи воды. Когда с ранами закончили, мы остались ненадолго наедине.

– Джетта, что произошло? – Бриэль присела передо мной и поймала мой взгляд, – Они вызвали твоих родителей.

– Бри, – произнесла я осипшим голосом, – принеси мне книгу. Она осталась там.

– Хорошо, – не стала спорить подруга и сразу поднялась и пошла за ней.

Я смотрела ей в след, потом переключила внимание на Шарлин, которая рассеянно смотрела в стену.

– Его можно как-то вернуть? – какой-то уголек надежды еще слабо мигал в сердце.

Шарлин протяжно выдохнула и, нехотя, ответила:

– Боюсь, что это невозможно. Джетта, он ушел. Ты должна отпустить его, – ее слова пронзали меня точно нож. Грязный ржавый нож, что заразит меня столбняком и неизбежно притянет смерть.

– Но…

– Мы уже говорили с тобой об этом, – жестко прервала меня ведьма, – Мертвым место среди мертвых. Это больно, но время облегчит страдания, – смягчилась девушка.

Вернулась Бриэль. Мои пальцы клещами впились в книгу. Под бинтами проступила кровь, но мне было все равно.

Не знаю, сколько прошло времени. Приехали родители и забрали меня. Я не могла посмотреть им в глаза. Оказавшись на заднем сидении машины, я свернулась калачиком в центре, которого была книга.

Глава 18. Найтингейл

Как сообщила мама, мне повезло отделаться всего лишь временным отстранением и возмещением ущерба. Сколько бы меня ни пытали родители, я не могла рассказать им причину своего поведения. Да и как это вообще объяснить так, чтобы тебя потом не сослали в психушку?

Мам, пап, в моей квартире откуда-то появился призрак, мы много месяцев жили бок о бок и полюбили друг друга. А потом, в погоне за тайной его прошлого, мы решили незаконно проникнуть в базу данных колледжа, и он исчез. Исчез навсегда.

Как мне смириться с этим? Как жить дальше?

Гебелейзис запрыгнул ко мне на кровать, стал нежиться и урчать. Я провела рукой по гладкой шерсти кота. Родители откормили его еще больше, но он оставался все таким же шустрым и неугомонным. На глазах снова навернулись слезы. Каждый раз, когда я думала, что выплакала их все, они откуда-то появлялись вновь.

Ветерок ворвался из раскрытого окна. Занавески разлетелись в стороны, звякнул ловец солнца. Он подхватил пустые листы бумаги и запустил их в полет. Май напоминал о себе приятным цветочным шлейфом, теплыми лучами, скромно заглядывающими вслед за ветром.

Мне нравилась эта пора, но сейчас я ничему не могла радоваться. Я чувствовала себя выжатой, опустошенной и какой-то бесцветной. Снова и снова я прокручивала в голове случившееся.

Что если?

Если бы я пошла туда вместо него? Мы могли украсть ключи или взломать замок…

Если бы мы просто бросили эту затею? Как долго он смог бы пробыть со мной? Всю жизнь? Был бы он счастлив тогда?

Он исчез… Значит, упокоился? Значит, больше не страдает?

Наводит шороху по ту сторону? Ждет меня там?

Часто заморгала, чтобы перебить слезы. Я почти не выходила из комнаты. Потеряла аппетит и находила в утешение лишь во сне. Когда небеса благоволили, то мне снился Квазар. Все казалось таким реальным, и я даже чувствовала родные прохладные прикосновения. Но заканчивалось это рыданиями. Снова и снова он исчезал. Растворялся в моих объятиях.

Нашла хитрость, чтобы удержать его подольше. Если не прикасаться, то он остается до самого пробуждения.

Когда сон не шел, я читала книгу. Единственное, что осталось после него у меня. Гебелейзис протяжно мяукнул.

– Да ты тоже со мной благодаря ему, – я почесала за ухом кота, в ответ меня куснули. Лимит нежности исчерпан. Устало вздохнула и прикрыла рукой опухшие глаза.

Другие книги мне даже в руки брать не хотелось. Они больше не приносили мне радости и покоя.

Родители окучивали меня несколько дней, но, когда поняли, что я ничего не собираюсь делать, наконец, позволили находиться у себя в комнате в одиночестве. Они так боялись за меня, что я повторю судьбу Айрин. Мои слова их не убеждали. И со мной постоянно кто-то был. Мама хоть и отпустила меня сегодня к себе в комнату, но заглядывала ко мне каждые пятнадцать минут.

– Завтрак готов, – заглянув в открытые двери, которые мне запретили закрывать, сказала мама, – Я приготовила блинчики.

Без энтузиазма я скинула ноги с кровати и пошла следом. Есть не хотелось. Я больше делала вид, что ем, чем делала это на самом деле. Не хотелось, чтобы родители и по этому поводу меня донимали.

– Спасибо за завтрак. Пойду в сад, – коротко бросила я и ушла.

Гебелейзис понесся за мной. Он словно сменил охрану родителей.

Ясное небо сияло своей лазурью. Солнечные лучи уже набрали летний разгон и сильно припекали. Стайки мелких птичек копошились в пышных кустах сирени и весело щебетали. Полянки с фиалками и мускарями передали эстафету одуванчикам. Тюльпаны сменились пионами и ирисами. Липа полностью озеленилась и готовилась цвести в следующем месяце. Я встала в тень ее кроны. В волосы забрался ветер, сдувая все пряди с моего лица. Взгляд потянулся к лесу. Направилась туда, поддаваясь зову.

Он стал гораздо гуще. За темными лапами ветвей еле различалось небо. По коже пронеслись мурашки. Без солнца здесь было ощутимо прохладнее. Я обхватила себя руками и прошла вперед. Мелкие палки хрустели под стопами, эхом разнося весть о моем появлении.

Дойдя до места, где я рассказывала Квазару о сестре, я не выдержала и снова слезы заскользили по щекам. Осела прямо на холодную землю, укрытую прошлогодней подгнившей листвой. Соль моего горя окропила спрятанные от солнца корни. Они жадно впитывали и писали продолжение летописи моей жизни. Гебелейзис утешающе тыкнул в меня влажным носиком, а потом стал слизывать слезы. Не противилась и позволяла коту это делать.

Я сидела здесь, пока небо не налилось багрянцем заката, а цветы бережно не закрыли свои хрупкие бутоны. Пение птиц стало более редким, умиротворенным и пронизывающим. Ноги затекли, и каждый шаг отдавался болью. С поддержкой деревьев я смогла все же встать и вернуться в родной сад.

От меня не укрылся беспокойно ходящий материнский силуэт. Сил на беседу у меня не было, но я все равно прошла к ней в беседку. Скрывать заплаканное лицо не было смысла. Оно было таким с момента приезда сюда. Но сумерки смягчали и наводили легкий морок, не позволяющий разглядеть всю плачевность моего жалкого вида.

Я опустилась рядом и ничего не говоря просто крепко обняла мать. Та стала нежно поглаживать мои руки. Моя голова покоилась на ее плече. Мы слушали оркестр сверчков. Меж буйного разнотравья зажглись маленькие грибочки. Как самые настоящие проводники во тьме, они указывали путь домой, где тебя всегда ждали, любили и принимали как есть.

– Я люблю тебя, – шепнула я.

Мама ответила взаимностью, но тревога в ее глазах была такой очевидной. Она делала ее очень уязвимой. Ее нервные прокручивания обручального кольца так походили на Бриэль. Она также неосознанно крутила кольца на пальцах, когда сильно волновалась. Из-за переживаний обо мне мама будто постарела. Укол вины за это пронзил и без того израненное сердце.

– Дорогая, ты знаешь, мы очень волнуемся с папой.

– Я знаю.

– Но ты ничего не говоришь, и мы не знаем, что и думать. Как тебе помочь…

– Мам, – отстраняясь произнесла я более жестко, – я не Айрин, – имя сестры не произносилось в нашем доме со дня ее похорон и сейчас звучало громом.

– Я знаю, – сдавлено повторила мама.

– Это из-за парня, - решила я немного облегчить душу и заодно немного успокоить родителей. Я не была готова к разговору о Квазаре. Да и не до конца понимала, как это выразить, какие слова подобрать. – Все сложно. Его больше нет, – мой подбородок задрожал, слезы собрались в уголках глаз.

Я понимала, что это крохи информации, и они совсем неудовлетворительные. Однако мама молчала и ни о чем больше не спрашивала. Я снова прижалась к ней, тихо пуская горечь. Позже она обязательно попытается поговорить еще на эту тему. Но сейчас я могла просто поплакать на материнском плече.

Следующие дни прошли более мягко. Меня больше не донимали, и большую часть дня я либо сидела на липе, либо спала прямо на поляне цветов, а иногда ходила в лес поплакать. Сердце все также болезненно сжималось, а душа кровоточила. Природа, хоть и прикладывала свой подорожник, но легче не становилось.

– Тебе звонит Бриэль, – оповестила мама, и мне таки пришлось открыть глаза.

Неспешно я поднялась с мягкой перины трав, которую уже знатно сваляла. Свежий запах раненной травы и медовый аромат одуванчиков поднялся вместе со мной. Подул легкий ветер, рассеивая пушистые зонтики, некоторые застряли в моих волосах. Мама передала мне телефон, и я услышала взволнованный голос подруги:

– Джетта, – я угукнула, подтверждая, что слушаю, – приезжай! Срочно! Жду тебя в колледже.

Даже не услышав моего ответа, девушка сбросила трубку, оставив меня в полном замешательстве.

– Что-то случилось? – тут же обеспокоено спросила мама, присев рядом.

– Сама не знаю, – рассеянно произнесла я, – Бри попросила срочно приехать. Ты же знаешь ее. Она не стала бы меня дергать без веской причины, когда я здесь.

Мама помолчала какое-то время, явно обдумывая, как поступить. Я же просто сидела в смятении.

Что могло произойти?

Попытки написать и все разведать провалились. Сказала, что при встрече я все узнаю.

– Я отвезу тебя.

– Но ты же не любишь водить, – я бессознательно обводила пальцем загогулины на обложке книги, с которой не расставалась.

– Отец будет слишком много возмущаться. Мы ему скажем потом. Я сама тебя отвезу.

Я была готова уже запрыгнуть в машину и ехать, но мама настояла, чтобы я хотя бы умылась.

Оценив свой вид в зеркало, я поняла, почему она это сказала. Мягко говоря, я выглядела болезненно. Бледная, как лист бумаги, с сухими губами, гнездом на голове и потухшим безразличным взглядом. Аккуратно я размотала заживающие порезы, покрытые корочкой. Иногда я забывала о них, надавливала, и они снова начинали кровоточить. Но это было лишь каплей в океане боли, в котором я сейчас плавала.

Быстрый душ не сильно улучшил картину, но чувствовала я себя немного бодрее. Я натянула легкие брюки и рубашку, влезла в светлые кроссовки, закинула в сумочку книгу с телефоном и спустилась вниз.

К вечеру мы добрались до моего колледжа. Закат догорал, когда мама припарковала машину. Было сложно найти свободное место. Но, к счастью, мы успели занять место уезжающего. На небе смешивались краски ночи и угасающего дня. Ветер носил почти невесомые лепестки чубушника. Сладкий аромат кустарников окутал нас сразу, стоило распахнуть дверь.

– Сегодня тут благотворительный аукцион, – мама указала на табличку перед входом.

Я еще больше не понимала, зачем Бриэль позвала меня сюда. Позвонила подруге, извещая о прибытии, и она спустя несколько минут выскочила из колледжа и побежала к нам. Элегантная и обычно собранная Бриэль на себя не походила. Она коротко поздоровалась с мамой и крепко уцепившись за мою руку, потащила меня внутрь, ничего не объясняя. Я была не то, что в замешательстве, я была обескуражена ее поведением. От этого волнение внутри разгорелось не на шутку. Мне казалось, что начала подступать паническая атака.

– Я не могла это объяснить по телефону, – затараторила Бри, не отпуская моей руки, – ты должна это увидеть сама.

Колледж был полон людей. Мне стало не хватать воздуха. Толпа сдавливала. Некоторые студенты кидали в меня любопытные взгляды. Но сейчас мне было все равно на это внимание. Меня волновала лишь мертвая хватка подруги и то, что я должна была узнать. Бриэль застыла перед актовым залом. Развернулась ко мне, ее глаза беспокойно пробежались по моему лицу. Я даже не пыталась делать вид, что все в порядке.

– Что происходит? – тихо произнесла я, в таком шуме девушка могла лишь по губам прочесть мой вопрос.

– Мы так и не выяснили, кем же он был, – Бри не произносила его имя, но и без этого было понятно, о ком речь, – так вот. Войдя сюда, ты узнаешь об этом. Ты этого хочешь?

От неожиданности широко распахнула глаза и приоткрыла рот. Сердце в клетке ребер заколотилось как перед казнью. Я, итак, знала, кто такой Квазар. Мы жили бок о бок ни один месяц. Я отдала ему всю себя и приняла все, что было в нем. Решение узнать о его прошлом я приняла в день нашей встречи. И поплатилась за это. Ведь я потеряла Квазара. Я не знала, что может еще сильнее разбить меня. А так я стану хоть немного ближе.

– Я хочу знать, – уверено заявила я. Бриэль кивнула. Она все также не отпускала моей руки.

Девушка повела меня сквозь открытые двери, где гул голосов с силой отражался от стен и оглушал. Множество людей мельтешило перед глазами. Бри ловко лавировала между ними и вела меня вперед. Она остановилась перед постаментом и сделала шаг в сторону, чтобы я увидела, что на нем расположено.

Ноги подкосились, и я с трудом, лишь благодаря Бри, удержалась не упав. Знакомые черты лица, которые я не надеялась больше увидеть, сейчас смотрели на меня с фото. Это был Квазар.

– Что… Что с ним произошло? – не отрывая глаз от фото, спросила я подругу. Я была уверена, что она все уже разузнала.

– Я не сразу узнала его, как ты, потому что не видела ни разу. Имя могло быть обычным совпадением, но ты много раз описывала его, и я допустила возможность, что это и есть твой Квазар, – Бри крепче сжала руку и продолжила, – Мне нужно было убедиться, и я рискнула позвать тебя. Теперь вижу, что чутье меня не подвело.

– Добрый вечер, господа, – раздался уверенный женский голос, все разом стихли, – Меня зовут Вильгельмина Найтингейл, – я резко обернулась посмотреть на говорившую.

– Сестра Квазара, – прошептала я, Бри кивнула, тоже обратив внимание на девушку.

Вильгельмина с Квазаром были очень похожи. У обоих темные волнистые волосы, светлые глаза и алебастровая кожа. У девушки были плавные женственные формы, и она выглядела эффектно. Она притягивала внимание и располагала к себе просто одним своим видом. Пока Вильгельмина произносила речь, я отмечала схожую с братом мимику и жесты. Ее искренность поражала сердца, а горе вызывало сочувствие.

– Мой брат продолжает бороться…

От услышанного у меня закружилась голова, и меня повело в сторону. Бри помогла пройти к стене. Припала к ней всем телом, жадно ловя каждое слово Вильгельмины.

Квазар жив. Он жив! Он не умирал!

Меня словно окатили ледяной водой. Я не могла в это поверить. Меня трясло, и все это казалось сном.

Неужели это мое сознание надо мной так издевается?

Я сильно ущипнула себя за руку. Отрезвляющая боль отозвалась в конечности.

– Я не сплю? – я перевела умоляющий взгляд на Бриэль, – Это же не сон? Он правда жив?

– Он жив, – мягко сказала подруга и обхватила меня за плечи, прижимая к себе. От нее пахло побережьем. Солью и мокрым песком с тонкой цитрусовой ноткой.

Вильгельмина была одной из организаторов аукциона, и когда она передала микрофон следующему, мое сердце разбилось вновь. Теперь меня словно ошпарили кипятком. Это была девушка Квазара. Та, о ком он вспомнил незадолго до исчезновения. Я не смогла дослушать ее речь. В ушах звенело.

Собрав последние силы, я выбежала из зала и понеслась прочь. Я врезалась в проходящих людей, толкалась и неслась дальше.

Очутившись на улице, я наконец смогла вздохнуть. Грудь адски болела, и я осела на холодный мрамор, прижимая к ней руку. Другой уперлась в пол. Казалось, из меня сейчас вырвется ксеноморф. Он разорвет грудную клетку изнутри, и тогда мои страдания закончатся. Но шли минуты, а легче не становилось.

Мои гнойные раны очистились, узнав, что Квазар жив. Но это было обманом. Теперь они обратились язвами, что нарывали и лопались, исторгая мерзость и причиняя колоссальную боль. Я разрывалась изнутри. Надо было бы радоваться тому, что он все-таки жив и не исчез бесследно. Мое сердце вопило о предательстве, но головой я осознавала, что он даже не помнил её.

– Прости. Я не знала, – произнесла Бриэль, садясь рядом.

Напрямую я так и не рассказала Бри о том, что между нами происходило. Но это была моя лучшая подруга. Ей и не нужны были мои слова, чтобы обо всем догадаться. Сейчас мне хотелось самой исчезнуть. Никого не слышать и не видеть. Мне хотелось просто утопиться в своей боли.

Глава 19. Сердце выпустило всю горечь

Время шло, а я все чувствовала себя как котенок, запутавшийся в нитях судьбы. Мое отстранение от учебы закончилось, и я снова стала посещать пары. Я была словно заведенная кукла и действовала как надо, но без энтузиазма. Бриэль и Шарлин подобно квочкам суетились надо мной. На мое "все нормально" они вздыхали и продолжали гнуть свое.

Сегодня Бри снова меня вытащила из квартиры, не давая проспать все выходные. Я не скрывала угрюмости и часто колола их своей раздражительностью. Мы сидели на веранде небольшой кофейни и пекарни по совместительству.

Тут было уютно и атмосферно. Легкий ветерок теребил лианы, ползущие по навесу от солнца. Сама кофейня располагалась на обочине красивой каштановой аллеи, которая была сейчас на пике цветения. Кисти соцветий смотрели вверх и тянулись к солнцу. Рифленые лепестки от молочного оттенка к центру обращались в ярко-розовый или насыщенный желтый. Крупные семипальчатые листья на ветках образовывали плотные кроны и отбрасывали надежные тени. Несмотря на красоту, цветы-свечечки имели ненавязчивый горьковатый запах, который с легкостью перебивал аромат свежей выпечки и кофе.

Я ковыряла меренговый рулет с вишней и пила холодный травяной чай. Подруга опаздывала, и я не стала дожидаться ее и сделала заказ. Было жарко, и я порадовалась, что все же надела легкое струящееся платье приятного лимонного оттенка. Оно невесомо ощущалось на коже и хорошо пропускало воздух.

– Прости, задержалась, – Бриэль присела напротив, и я подняла на нее взгляд.

Подруга сегодня отдала предпочтение белой хлопковой майке на тонких бретельках и коротким шортам, которые выигрышно подчеркивали ее длинные ноги. Легкие волны волос собраны крабиком в виде тропического цветка.

– В такую жару спасаться только мороженым. У них же есть мороженое?

– Вроде было, – не шибко заинтересованно ответила я.

Бри позвала единственного официанта, очаровательно улыбнулась и заказала мороженое. День разгорался и становился все жарче. Почти как летом. Я сдалась и тоже сделала заказ, чтобы остудиться.

Портативные вентиляторы плохо справлялись со своей задачей. Зато обыкновенные вееры хоть и требовали усилий, но несли больше прохлады. Бри рассказывала о чем-то и попутно отвлекалась на телефон. Я лениво слушала ее впол уха и провожала взглядом прохожих, больше витая в собственных мыслях.

Подруга щелкнула пальцами перед моим носом, чтобы я обратила на нее внимание.

– Я хотела тебе кое-что рассказать, – более серьезно начала она, – Только не уходи и дослушай до конца. Пообещай мне, – с нажимом добавила девушка.

Слова возымели противоположный эффект, и я сразу напряглась всем телом, готовясь к побегу. Слишком много потрясений для одной меня. Не знаю, сколько еще выдержу, и мне как назло не дают оклематься даже немного, а продолжают бить и бить.

– Пообещай, – повторила Бриэль.

– Ладно, – сдалась я, опустив плечи, – Обещаю.

– Это насчет Лукаса…

Напряглась еще сильнее прежнего. Сердце стало биться беспокойнее, когда в голове всплыл образ парня. Редко, но мы пересекались на учебе, и каждый раз я впадала в ступор. Мне было страшно ходить домой одной вечером. А когда с потеплением двери в подъезде стали чаще оставлять открытыми, у меня разыгралась паранойя. В моей сумочке теперь был настоящий арсенал для самозащиты: перцовые баллончики, шокеры, гудки, свистки и куча всего другого. Я постоянно оглядывалась и зажимала в руках одно из средств самообороны.

Рядом больше не было Гремлина, способного защитить меня от всего. Пришлось научиться этому самой. К счастью, Лукас ничего не предпринимал, и мы взаимно игнорировали друг друга. Меня такой расклад вполне устраивал. Я совсем не хотела разбираться со всем этим.

– Помнишь слова Шарлин? Про слухи, ходящие о нем? – я неуверенно кивнула, – Так вот, мы с Квазаром попутно взялись за другое расследование.

Имя Гремлина хлыстом ударило по мне, и я подавилась собственной слюной. Сделала глоток чая и закашлялась. Бри подала салфетку и неумолимо продолжила:

– Я опрашивала девушек. Долго находила к ним подход и пыталась выведать правду. Стоило намекнуть, что и со мной произошло нечто подобное, как они открывались, – подруга тяжело вздохнула и вперила в меня сочувствующий взгляд.

Я боялась услышать продолжение. Боялась моргнуть и снова оказаться один на один с ним. Быть беспомощной и одинокой. До крови закусила губу и сжала кулаки. Ногти впились в кожу, оставляя полукруглые лунки.

– Джетта, мне жаль, что такое случилось с тобой и другими девушками. Мы хотели помочь и наказать мерзавца, – Бри подалась вперед и обхватила мои руки, – Ты даже не представляешь, сколько девушек прошли через то же, что и ты. Пока я занималась ими и уговаривала обратиться в полицию, Квазар собирал компромат в сети. Удалось даже найти видео…

Дальнейший рассказ я слушала, сжав до скрежета зубы, злость закипала где-то в глубине и возрождала угасшие чувства. Следующая новость ударила меня под дых.

– Когда Квазар исчез, я не забросила наше дело и продолжила рыть, – девушка снова вздохнула и перевела с меня взгляд на стол, разглядывая капли, стекающие по опустевшей креманке, – Я кое-что узнала. Это относится к Квазару, – понизив голос, произнесла Бри. Снова посмотрела на меня, оценивая реакцию. Я молчала. Мне было больно. Словно снова и снова на живую сдирали корку с начавшей рубцеваться раны, – Это Лукас виноват, что Квазар сейчас в коме.

Мир ушел из-под ног, и если бы я не сидела, то провалилась бы сквозь землю и улетала бы в открытый космос. Вопросы не успевали формироваться и перебивали друг друга, поэтому я, как рыба на суше, немо открывала и закрывала рот.

– Дело в том, что, – Бриэль снова замялась, но я требовательно сжала ее руки, – Случилось недоразумение. Мне кажется, будет лучше, если это расскажу не я.

Бри огляделась и, заметив кого-то, кивнула. Я проследила за ее взглядом и обомлела. Было и без того жарко, но сейчас стало невыносимо душно, и мне не хватало воздуха. Однако я сидела неподвижно, во все глаза рассматривая приближающуюся девушку. Это была она. Она – девушка Квазара.

– Привет, – неловко поздоровалась она и присела рядом, на отодвинутый Бри стул, – Меня зовут Оливия.

Я чувствовала себя пойманной в ловушку. Залипла в сетях Бриэль и надеялась, что она меня не съест. Но казалось, она настроена меня только мучить.

– Привет, – сухо произнесла я, язык не слушался, и я предпочла дальше молчать. Убрала руки со стола и стала теребить край платья, переводя взгляд с Бри на Оливию.

– Можешь, пожалуйста, повторить то, что рассказала мне, – обратилась к ней подруга.

Девушка немного собралась с мыслями и начала свою историю:

– Квазар был первым моим парнем, как и я была первой у него. Между нами сразу загорелась искра, – Оливия улыбнулась воспоминаниям. – Мы были соседями и невольно наблюдали друг за другом, делили печали и радости. Он поддерживал меня, когда умер папа, – я видела, как глаза ее блестят от собравшихся слез.

Она остановилась. Закрыла глаза. Сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, а потом продолжила:

– Наши отношения были спасением для нас обоих… Но потом кое-что случилось…

Девушка смахнула слезы. Прекрасная печальная улыбка отразилась на ее лице.

– Знаете, Квазар всегда был импульсивным. Часто делал, а потом только думал. Он столько раз сбегал из дома. Не смотря на множество компаний, в которых он крутился… Он… он всегда был очень одинок… Мне кажется... эту пустоту мне так и не удалось заполнить…

Оливии тяжело давался этот рассказ, но мне было невтерпеж. Хотелось вскрыть ее черепушку и быстрее все самой узнать.

– В тот день я была на вечеринке. Ждала Квазара. Все было как обычно, пока… – девушка запнулась, тряхнула головой и взяла себя в руки, – Лукас стал приставать ко мне, но я его отшила. Тогда он настоял, что уйдет только после того, как угостит меня. Он докучал мне, и я согласилась, посчитав, что так он быстрее отвяжется… Какая же это была ошибка… – Оливия вперила взгляд в стол. Казалось, она даже не моргала, пелена воспоминаний перенесла ее в тот вечер, – Стоило мне выпить этот коктейль, и меня замутило. Я побежала в туалет. Меня рвало, голова шла кругом. В какой-то момент я вообще перестала понимать, где нахожусь и что делаю. Все кружилось как в калейдоскопе, а потом я увидела Квазара, – девушка вздрогнула, – До сих пор помню его перекошенное яростью лицо. Он откинул от меня Лукаса. Тот даже потерял сознание, – легкая ухмылка исчезла также быстро, как и появилась, – А потом он накричал на меня, обвинил в измене и, не дав и слова сказать, ушел…

Мы молчали. Эхо ударов сердца стучало в ушах, в горле стоял ком.

Сколько жизней разрушил Лукас? Скольких травмировал?

На секунду я пожалела, что не сделала с ним ничего серьезнее, чем выкинула на свалку.

– Никогда не забуду тот вечер, – голос девушки дрожал и моментами срывался, – Квазар спас меня, а потом разбился… Из-за меня его жизнь… – ручейки слез забороздили по лицу Оливии, и та стала громко всхлипывать, – Что если я никогда не смогу рассказать ему правду?

Я не сдержалась, подскочила, переворачивая стул, и обняла ее. Прижала к груди, и сама пустила слезы. Бри присоединилась, и вместе мы рыдали на всю кофейню, распугивая других посетителей. Боль и откровение всегда сближает. И сейчас мы понимали друг друга. Наша боль слилась и выла в унисон.

– Ты не виновата, – шептала я ей, – Ты не виновата.

После Оливия рассказала, как долго мучилась и не могла никому признаться, раскрыть душу. Пока не появилась Бри.

Она ни разу не ходила к Квазару. Совесть ей не позволяла видеть его. Но Оливия не смогла отказать Мине, сестре Квазара, и помогла ей с аукционом. Сейчас Оливия решила отпустить и начать все сначала. Она заканчивала этот семестр и уезжала из города. Мы не винили и не осуждали ее. Это был ее выбор, как побороть эту боль. Не знаю, что бы я делала на ее месте. Это мучительное ожидание, которое может закончиться. И закончиться по-разному. А может продолжаться годы, десятки лет!

Долго еще мы сидели и облегчали души. Я тоже рассказала про случай с Лукасом, но умолчала о том, что меня точно также спас Квазар. В кофейне закончились салфетки. Их не хватило впитать все наше горе, выступающее слезами.

Мне стало легче. Голова опустела. Сердце выпустило всю горечь. Я крепко обняла мое спасение, мою драгоценную лучшую подругу, без которой пережить все эти мучения я бы просто не смогла.

Этой ночью я спала крепко и снова видела свои любимые фэнтезийные сны.

Глава 20. Цикорий и спасение

Меня долго грызли сомнения. Они рыли туннели точно кроты, и я слепо проваливалась, отдаваясь страхам. Но желание снова увидеть его, как лассо, обхватывало мое сердце и тянуло за собой. Хотя бы издалека. Хотя бы ненадолго. Это желание не отпускало.

Последней каплей стала смс от Бри, где просто был адрес без объяснений. Я не усомнилась ни на секунду, что это больница, в которой лежит Гремлин.

Первой преградой стал вход по пропускам. Пришлось соврать, что я узнаю насчет подработки санитаркой. Повезло, что охранник оказался не таким толковым и даже не знал, что для этого тоже нужно образование. Кажется, санитарки для него были те же уборщицы. Что ж, мне только на руку.

Вторая преграда – это узнать, где именно его палата и как туда прошмыгнуть, не привлекая внимания медперсонала. Я остановилась у стены со стендами. Позади были лифты, а прямо немного правее – лестница. Я изучала, какие отделения на каком этаже расположены, но все равно не представляла, где искать Гремлина.

Вокруг сновали люди. Пациенты и их гости, врачи, медсестры и прочий персонал. У окна слева я приметила пожилого мужчину в домашнем халате. Решила попытать удачу и подошла к нему.

– Извините, – робко произнесла я, привлекая внимание, – не могли бы вы мне подсказать, а то я совсем растерялась со всеми этими схемами.

– Да, конечно, милочка. Спрашивай, – дружелюбно улыбнулся мужчина, и я мысленно поблагодарила небеса, он оказался очень радушным.

– Мой друг лежит здесь, но я совсем не знаю, куда идти.

– В каком он отделении?

– Не знаю, – смутилась я и опустила взгляд в пол, заламывая пальцы.

– Ну хорошо. Как его хотя бы зовут?

– Квазар. Он попал в аварию и лежит в коме.

Мужчина призадумался, а потом резко крикнул, из-за чего я подпрыгнула на месте.

– Сесиль! Милая, поди сюда, – к нам подошла молоденькая медсестра с красивыми рыжими волосами, – скажи старику, где у нас лежит парень по имени Квазар. Он еще после аварии в коме.

Сомнения девушки отразились у нее на лице, так явно, что мужчина снова прикрикнул:

– Да ладно тебе! Я тут уже больше года почти каждый день. Мы почти семья, можешь мне сказать!

Она выдохнула, достала из кармана телефон и спустя минуту ответила:

– Восьмой этаж, палата пятая, – поджав губы, тихо произнесла медсестра, – и я вам этого не говорила.

Тут же она развернулась и быстро скрылась с наших глаз.

– Спасибо! – искренне поблагодарила я.

– Спасибо в карман не положишь. Купи мне кофе. А нет! Мне же нельзя, – опомнился старик, – купи цикорий.

Нажав восьмерку на панели лифта, я вцепилась в ремешок сумочки так, что костяшки побелели. С каждым этажом мое беспокойство усиливалось. В голове крутился ворох разрозненных мыслей, которые лишь усугубляли состояние.

Двери открылись, и я нерешительно вышла. А что, если там его сестра или отец? Или обход врачей? Я застыла, борясь со своими опасениями. Глазами я пробежалась по табличкам на дверях. Пятая палата была дальше, за постом медсестер. Я сделала глубокий вдох и, с выдохом, пошла дальше. Что-нибудь придумаю, – утешала я себя.

На меня обратила внимание лишь санитарка, везущая в кресле-каталке седого мужчину. Я неловко улыбнулась и двинулась дальше.

Мне повезло. Дверь в пятую палату была приоткрыта. Через щелку я видела, что в ней никого из посетителей или персонала не было. Не дав себе больше сомневаться, я шире открыла дверь и юркнула внутрь, закрывая за собой.

Когда я увидела Гремлина, сердце ухнуло и упало в пятки – такое у меня было ощущение. В горле встал неприятный ком. Глаза стали щипать, как от лука, и заслезились.

Неуверенными шагами я прошла к кровати. Помещение было светлым, с большими окнами и едким запахом хлорки. Видимо, недавно тут была уборка. Палата была рассчитана на нескольких человек, но сейчас тут лежал лишь он. Приборы мерно пикали и не давали тишине наступить.

Бледная, пергаментная кожа, обтягивающая кости и мышцы, которые без труда под ней проглядывались. Такие же бледные, сухие, потрескавшиеся губы. Темные, отросшие волосы мягкими волнами обрамляли худое лицо с впалыми щеками, которые румянец покинул напрочь. Даже призраком он выглядел более живым, чем сейчас. Мне было сложно поверить, что он вообще жив.

Потянуло могильным холодом, от чего волосы встали дыбом. Смерть словно жила здесь. Она разгуливала по этим коридорам, заглядывала в палаты и выбирала следующую жертву. Ее дыхание отчетливо ощущалось в этих угнетающих стенах. Но крохотное семя надежды жило, пока сердца бились, и за это тут боролись.

Боясь сделать что-то не то, я лишь невесомо прикоснулась к его щеке, отбрасывая с нее прядь. Кольнуло льдом. Опустила взгляд вниз и обхватила костлявую руку. Холодная. Словно мертвец. Но я верила, что под этой ледяной коркой, где-то там глубоко, горело пламя жизни. Капли слез приземлялись на наши руки. Мои рыдания были тихими и не оскверняли давящего покоя обстановки.

Я просидела с Квазаром до вечера. Несколько раз приходила медсестра и проводила различные процедуры. Сначала она бросала настороженные взгляды, потом начала задавать вопросы. А в конце дня, когда закончилось время посещений, все же выставила меня вон. Я устала и была эмоционально опустошена. Но нашла в себе силы позвонить Бри и все ей рассказать.

Дорога домой была как в тумане. На мгновение я очнулась, когда долго искала ключи в сумочке. Непонятная паника окутала мое сознание, но, ухватив знакомый брелок, вытащив наконец ключи и открыв дверь, я успокоилась.

Стоя на пороге, я окинула квартиру тоскующим взглядом. В груди защемило, и я тяжело вздохнула. Даже проведя весь день с живым Квазаром, я все равно не могла смириться с тем, что он больше не впрыгнет неожиданно из стены, не напугает меня, когда я открою холодильник, не будет всю ночь напролет читать, лежа рядом, а на утро, готовя завтрак, рассказывать о потрясающей книге, которую я еще не прочла. Больше не будет утешающих объятий в ночи и разговоров, открывающих душу нараспашку.

Опустилась на пол, надула щеки и шумно выдохнула. Локти уперлись в колени, а голова упала в ладони. Я запуталась и не понимала саму себя. Мои чувства играли в перетягивание каната, и я впадала из крайности в крайность.

Я злилась на него, на себя, на чертову судьбу, что заставляет нас через это проходить. Испытывает на прочность, и каждый раз я думаю, что это конец и я сломаюсь. Что хуже уже быть не может. Но она продолжает удивлять и озадачивать.

Мне правда хотелось верить и надеяться, но я так боялась. Мне было страшно даже задуматься. А что, если…?

Каждый раз я обрывала себя. Не позволяла закончить мысль. Не хотела делать себе еще больнее. Надежда не дает отчаяться, но ее разбитые осколки пронзают насмерть.

Одно лишь чувство было безусловным. Я точно знала, что любила. Любила этого Гремлина всем своим сердцем, всей душой. Его боль была сильнее моей собственной. Его страдания были мучительнее моих. Мне страшно, и я совершенно не знаю, что будет дальше, но я не хочу бросать его. Не знаю, любила ли его по-настоящему Оливия, но она отпустила его и пошла дальше. Я так не могу.

На следующий день после учебы я снова поехала в больницу. Снова был тот же охранник. Снова соврала насчет работы. Но везти с ним бесконечно мне не будет, поэтому я стала прикидывать варианты добычи пропуска. Просить врачей или медсестер – это привлекать слишком много внимания. А мне бы хотелось оставаться менее заметной. Особенно не хотелось попадаться на глаза семье Гремлина. Можно было украсть у кого-нибудь, но тогда тоже могла подняться шумиха.

– Привет, милочка, снова тут? Купишь старику цикорий? – перехватил меня знакомый старичок в холле, не дав дойти до лифта.

Идея! Остановилась и решила сразу действовать.

– Здравствуйте! Как поживаете? Куплю вам цикорий и даже соглашусь покупать его каждый раз, когда я тут. Если вы окажете мне небольшую услугу, – я нацепила самую очаровательную улыбку, что была в моем арсенале. И молилась, чтобы она сработала не хуже, чем у Бри. Старик хмыкнул, а потом заулыбался в ответ.

– Ну говори, чего тебе?

– Не могли бы вы заказать мне пропуск?

– Пропуск? Всего-то?

Я отчаянно закивала. Локоны выпали из пучка и защекотали мне щеки.

– Будет тебе пропуск! – засмеялся он в голос, – Что, его родители тебя не жалуют?

Сначала я стушевалась, но потом все же призналась:

– Мы с ними не знакомы.

Вдвоем двинулись в сторону автоматов. Старик выпросил еще печенек. Мне было не жалко. Особенно если такова цена за возможность видеть Гремлина.

Пока я мучила автомат с напитками, старичок снова поманил какую-то медсестру и потребовал у нее пропуск для «внучки». Надо сказать, медсестры тут были очень шустрые. Мы не допили цикорий, как она вернулась и протянула карточку с врачебной печатью.

– Впишите здесь имя и фамилию, – девушка указала на пустые строчки с обратной от печати стороны.

Я забрала пропуск и немедля заполнила его. Медсестра проверила, попрощалась и удалилась. Кажется, старик их тут держал в ежовых рукавицах и не давал расслабиться. Не единожды я поблагодарила его и помчала к лифту. Одна проблема была решена. Это не могло не радовать, учитывая, что я обошлась малой кровью.

Снова восьмой этаж, пятая палата. Я пришла после обеда, и запах хлорки почти рассеялся и слился со стенами. Окно было открыто на проветривание, отчего похрустывали жалюзи под напором ветерка, когда кто-то открывал двери.

Сегодня я была посмелее. Медсестра наказала мне при входе обязательно мыть руки и обрабатывать их антисептиком, что я и сделала. Потом взяла стул, приставила его к кровати и села. Тишину в палате снова разбивали пикающие мониторы, которые были подключены к парню. Множество трубок и датчиков скрывались под его одеждой. На виду была лишь капельница да назальная канюля, что доставляла кислород в организм.

Вчера медсестра показала, где лежит вазелин для смазывания губ, чтобы я могла в ее отсутствие их обрабатывать. Решила сделать это сразу, открыла шкафчик и достала тюбик. Выдавила небольшую горошину и кончиком пальца стала распределять средство на сухих губах.

Я подпрыгнула, когда резко открылась дверь. Испуганно перевела взгляд, но это оказалась та самая медсестра, что и вчера.

– Добрый день, – отстраняясь от парня, произнесла я.

– Добрый. Добрый, – она спокойно прошла к кровати с другой стороны и отключила капельницу, – Чего в тишине сидишь?

– А надо что-то говорить? – глупо спросила я.

Я что-то слышала о том, что люди в коме все слышат, но сама пока не решалась заговорить с Гремлином.

– Конечно! Ему тут скучно целыми днями одному в тишине.

– Разве его не навещают?

– Почему же? Каждый день приходит его сестра, но лишь на пару часиков. Этого, можешь себе представить, маловато, – женщина улыбнулась, сегодня она была явно в лучшем расположении духа, – Хорошая девочка. Столько всего делает. Так старается и про брата не забывает. Не то что его отец…

Медсестра умолкла, и повисла неловкая тишина. Я поерзала на стуле, пытаясь подобрать слова, чтобы ответить.

– Так что обязательно разговаривай с ним.

– Хорошо, – я кивнула.

Когда мы снова остались наедине, тишина стала звенящей и давящей. От чего-то мне было так неловко, и я не находила себе места. Встала, походила по палате, постояла у окна. Снова опустилась на стул у кровати.

– Хочешь, я тебе почитаю? Мы не дочитали с тобой книгу. Помнишь? – я чувствовала себя глупо, задавая вопросы тому, кто не ответит, но все равно продолжила, – Я теперь не расстаюсь с ней, – открыла сумку и достала томик, демонстрируя его парню, – Даже наша закладка на месте. Не смогла ее убрать, – печально улыбнулась я и начала негромко читать.

Вечер наступил быстро, и я не успела опомниться, как меня снова вытворили. На душе всё также скребли кошки и тоскливо завывали псы, но ничего. Завтра я увижу его снова.

Так продолжались недели. Колледж. Больница. Дом. Каждый раз меня встречал старик, и каждый раз я покупала ему цикорий, а иногда и какой-то десерт. Я подружилась с медсестрой, и она охотно делилась со мной техниками ухода за людьми в коме. Иногда я даже помогала ей. Мне, разумеется, не доверяли ничего серьёзного. Но мне просто хотелось хоть как-то помочь и сделать лучше для Гремлина.

Ещё я узнала о том, что его сестра почти всегда приходит только утром. И потому я могла не беспокоиться о встрече с ней, приходя после учебы. Но в один из дней меня всё же застали в палате.

Вильгельмина зашла тихо, почти беззвучно закрыла дверь, но я сразу почувствовала поток воздуха, который потянулся с её входом. Я застыла, перестала читать и захотела провалиться под землю. Мы смотрели друг на друга какое-то время, но заговорить не решались. Изучали, присматривались. В итоге первой подала голос Мина.

– Я тебя не знаю, – уверенно заявила она, – кто ты такая и почему находишься в палате моего брата?

Отчаянно я напрягала мозги, чтобы что-то придумать, но в голове было предательски пусто.

– Я просто читаю ему…

– Я спросила, кто ты, а не что делаешь, – цепкий взгляд зелёных глаз сковывал.

– Мы с ним знакомы не так давно. Я узнала, что с ним случилось, и пришла навестить, – затараторила я и беспокойно стала собираться, – уже ухожу.

Руки дрожали, а сердце гулко стучало в ушах, словно меня застали на месте преступления. Не с первой попытки я наконец неаккуратно запихала всё в сумочку и застегнула молнию.

– Как тебя зовут? – спросила девушка, подходя к брату и проверяя его состояние.

– Джетта, – я сомневалась, но решила всё же ответить.

– Меня зовут Мина, – она бережно коснулась руки парня, а потом снова посмотрела на меня, – Как давно ты приходишь к нему?

– Несколько недель? – неуверенно потянула я, продолжая глупо стоять, прижимая к себе сумочку.

Она была младше меня, но с лёгкостью доминировала. Её аура давила и не оставляла пустого пространства в помещении. Я чувствовала себя в ловушке хищника, в которой я была жалким кроликом. Мысленно себя отругала.

С какого перепугу я так волнуюсь? Я же не делаю ничего плохого.

– Что ж. Я, пожалуй, пойду, – неловко попятилась назад, но голос девушки меня остановил.

– Постой, – Мина обернулась, её чёрные локоны сделали круг и снова припали к спине, – ты можешь не уходить. К брату давно никто не приходил. Вот я и набросилась. Прости, – она опустила взгляд и виновато поджала губы.

Я немного растерялась. На самом деле мне не хотелось уходить, ведь я только недавно пришла. Было любопытно пообщаться с сестрой Гремлина, но я от чего-то переживала.

Мне было страшно облажаться?

Долго я переминалась с ноги на ногу, но все же решила задержаться. Села обратно на стул, положив сумку на колени.

– Откуда ты знаешь моего брата? – Мина взяла другой стул и приставила его напротив, со стороны мониторов. – Ой, прости. Это не допрос…

– Все в порядке, – перебила я ее, чтобы не стало уж совсем неловко. – В один момент он просто свалился на мою голову и не оставил мне шанса отделаться от него, – я широко улыбнулась, вспоминая нашу первую встречу. Казалось, это было в другой жизни.

– Узнаю брата, – поддержала ответной улыбкой Мина.

Дальше разговор пошел легче. Мы скакали с темы на тему. С Миной было легко общаться. Несмотря на первичную грубость, она легко располагала к себе, была очень открытой и общительной. Мина очень сожалела, что не могла приходить чаще, поблагодарила меня за то, что стала его навещать. Она старалась приходить каждый день, но из-за учебы и подработки ей удавалось вырваться всего на час-два.

– О, нет. Мне уже пора, – печально вздохнула девушка. – Пока, братец, – она сжала на прощание его руку. – Пока, Джетта. Надеюсь, еще поболтаем!

– Обязательно, – искренне ответила я.

Мину сменила медсестра. Да, сегодня в палате у Гремлина было очень оживлено и суетно. Потом пришел еще врач, и мне стало совсем непривычно. Меня вежливо попросили удалиться, а так как время посещений заканчивалось через час, я решила уже уйти вовсе. Мне было неудобно прощаться при всех, поэтому я сделала это мысленно и ушла.

Прошел еще месяц.

Я изнывала от жары. Солнце нещадно палило, желая расплавить все вплоть до наших костей. Общественный транспорт превратился в адскую печку и был тем еще испытанием. Пот в три ручья стекал по телу, создавая неприятную липкую пленку на коже. Людей в автобусе хоть и немного, но все равно было невыносимо душно. Я с радостью выскочила на своей остановке напротив больницы.

На улице было немногим легче. Ленивый летний ветерок кое-как колыхал пышную зелень деревьев, долетая до меня теплым потоком, от которого было мало проку. Тело горело и хотелось просто окунуться в бочку со льдом.

Привычно перешла дорогу, одной рукой придерживая шляпу, что спасала от жгучих прямых лучей. Другая рука была занята сумкой с новой книгой о путешествии по зимним пустошам. Такая история очень кстати, чтобы немного остудиться и отвлечься от жаркой реальности.

Поздоровалась с охраной на посту. Меня все уже знали в лицо. Все же я заявлялась сюда каждый день. Но на прошлой неделе у папы был день рождения, и я разбила идеальную цепочку посещений. Я соскучилась по Гремлину и старалась не задерживаться. Но обидеть и не поболтать со стариком, благодаря которому я получила пропуск, не могла. По нему я тоже соскучилась. Он частенько поднимал мне настроение своими шуточками и забавными рассказами.

– Здравствуйте! Как поживали без меня?

– Как парус без ветра тоскливо. Ты задолжала мне три напитка!

– Сейчас исправлюсь. Хотела привезти вам тортика, но он бы не пережил эту поездку.

– Печеньки в автомате вполне сгодятся.

В холле было холодно, а из-за мокрой от пота одежды бегали мурашки. Горячий напиток в руке приятно грел. Но эти перепады температур плохо сказывались на организме. В горле я чувствовала першение, но оно притупилось, стоило сделать глоток. Распрощавшись со стариком, я наконец зашла в лифт и нетерпеливо несколько раз подряд нажала на кнопку восьмого этажа.

Двери распахнулись, и привычным безразличием меня встретило отделение, в котором я проводила времени не меньше, чем на учебе. Знакомым маршрутом я прошла до пятой палаты. От предстоящей встречи с Гремлином в груди приятно трепетало. Я уже предвкушала, как буду читать новую книжку, как расскажу о поездке домой, как пожалуюсь на невыносимую жарень на улице и как ему повезло находиться в комфорте с кондиционерами. Но стоило открыть дверь…

Квазара в палате не оказалось. Она была пуста.

Мозг сразу стал подкидывать страшные картинки. Я покачала головой и сорвалась к посту медсестер. Грудь сдавило, как под наковальней. От волнения дрожали руки. Мне стало так зябко, словно меня запихнули в морозилку. Я обхватила себя руками. Тревожным набатом остервенело билось сердце.

– С вами все хорошо? – обратилась ко мне одна из медсестер, когда я тяжело облокотилась на стену у их поста.

– Где он?

– Где кто?

– Пятая палата, – еле выдавила я.

– А-а-а, – радостно потянула женщина, – Его перевели. Мальчик наконец очнулся.

– Очнулся? – выпучила я глаза, переспрашивая.

С меня словно скинули тяжкий груз, который я все это время таскала на себе. От непривычной легкости подкосились ноги, и я осела на пол. Медсестры тут же подскочили ко мне. А я стала захлебываться слезами. Он очнулся… очнулся!

Эти слова на повторе проигрывались в сознании, и я просто не могла обуздать свои эмоции. Я долго всхлипывала, а голос не подчинялся, и я не могла спросить, где Гремлин сейчас.

– Где? – еле выдавила я.

К счастью, меня поняли по одному слову, дали бутылочку воды и указали путь. Перед лифтом я отошла в сторону и немного успокоилась. Вода пришлась очень кстати.

Спустилась на пару этажей ниже, но в лифте заметила свой потрепанный вид и нажала кнопку первого этажа. Прошла к туалетам для посетителей. Отражение в зеркале удручало. Из-за погоды я не красилась. В противном случае макияж все равно бы потек. Белки глаз покраснели, из-за чего голубые глаза казались ярче. Волосы утратили объем и некрасиво лежали. Все было не так. Я выглядела ужасно.

Включила самую холодную воду, что мог позволить мне кран, и умылась. Это помогло взбодриться и не дать векам опухнуть из-за плача. В сумочке откопала расческу и переплела прическу. Это было сложно: расческа постоянно выскальзывала из рук и с грохотом падала в раковину. Остановилась. Закрыла глаза и стала глубоко дышать, чтобы справиться с волнением.

Назойливая, как муха, мысль не прекращала донимать меня.

А что, если он тебя не помнит?

В тот день мне так и не хватило смелости это проверить.

Глава 21. Жемчужная луна

Спустя год.

Восстановление после аварии было сложным. Никогда еще Квазар не чувствовал такой слабости, обреченности и боли. Ему было тяжело. Поначалу он даже ложку в руке держать не мог. Говорить тоже было сложно. Мысли его разбегались как тараканы на кухне, когда включили свет, а язык отказывался подчиняться. Еще было ощущение, что он застыл в янтаре, пока все вокруг продолжали жить.

Его главной опорой и поддержкой была младшая сестра Мина. А вот собственному отцу все также не было до Квазара никакого дела. Он лишь флегматично оплачивал больничные счета и ни разу не проведал сына, пока тот лежал в больнице. Как впрочем, и родная мать его ни разу не посетила. Она вероятно даже не знала о том, что с ним случилось.

После ее ухода из семьи, когда Квазар был еще совсем юным, он долго страдал и много плакал, стоило подумать о ней. Она бросила его и больше ни разу не объявлялась. Безразличный к нему отец вскоре обзавелся новой женой, и у них родилась Мина.

Теперь Квазар вырос, но дом все еще ему казался адом. Сестра стала единственной причиной, почему он еще иногда заглядывал в это ненавистное место, пока там не было отца и мачехи.

Сейчас все стало налаживаться. Если это можно так назвать. Отношения в его семье не изменились. Просто обида и злость Квазара перешли на его собственное тело, которое требовало терпения и упорной работы по восстановлению. Остальные проблемы либо ушли на второй план, либо и вовсе растворились.

После комы в его душе поселилось стойкое ощущение, что чего-то не хватает. Но сколько бы он ни копался в себе, не мог понять, в чем причина.

Сначала он думал, дело в Оливии. Она изменила ему, а после аварии ни разу не навестив, бросила и уехала.

Квазар попсиховал, но во время реабилитации и сессий с психологом немного свыкся с ее поступком. Да и его злость на Оливию ничего не меняла. Квазар это понимал. Однако пустота все также зияла внутри.

Лишь спустя полгода Мина рассказала ему о новости, от которой ярость заскользила по жилам парня.

Оливия не изменяла. В тот вечер подонок Лукас опоил ее и хотел изнасиловать. Он проворачивал подобное ни раз, но девушки боялись признаться. Боялись позора и осуждений. И Лукас этим умело пользовался, прибегая не редко к шантажу. Сестра объяснила Квазару, что они так бы и продолжали молчать, если бы не одна девушка, что объединила их и направила. И вместе они выдвинули обвинения.

Квазар любил Оливию. Они были соседями и знали многое друг о друге. Знали скрытые от большинства семейные проблемы. Понимали друг друга. В один момент гормоны взяли верх, они начали спать вместе, а потом и встречаться. Но на самом деле страсть настолько кружила им голову, что они больше спали вместе, чем разговаривали. Они никогда не строили планов на будущее. Жили сегодняшним днем, и их обоих это устраивало.

Парень больше не злился на нее. Отпустил и был даже рад, что она убралась отсюда. Здесь они гнили изнутри. И если ничего бы не изменилось, то их ждала бы предсказуемая жизнь. Брак по залету, куча кредитов и вечные ссоры.

Но все это было в прошлом.

Наконец, после сложного восстановления, Квазар вернулся в колледж. У него никогда не было верных друзей, и он всегда прекрасно об этом знал. Кома же это подтвердила. Она не то что проредила ряды, она их скосила начисто. Парень снова стал одиночкой, каким был и всегда, но вечно искал внимания и крутился в разных компаниях. Примерял различные маски в попытках влиться, но нигде так и не смог прижиться.

Однако сейчас Квазар больше не нуждался в этом. Без девушки. Без друзей. Он был одинок, но это не тяготило так, как раньше. Парень вспомнил, как читал о том, что после комы люди могут измениться. Но Квазару думалось, что он просто сбросил все маски и стал настоящим собой. Понял, насколько это глупо.

Все мы хотим, чтобы нас любили. Но какой смысл в том, чтобы любили наши маски? Зачем обманывать себя и людей вокруг? Вдруг вы ошибаетесь, и ваши маски гораздо хуже вас настоящих?

Что тогда? Будете сожалеть?

Жизнь после комы – это ли не повод начать все сначала? Начать все с чистого листа.

Так Квазар и поступил.

Новые однокурсники оказались не такими придурками, как его предыдущие, с которыми он теперь даже не здоровался. С некоторыми начали завязываться дружеские узы. Это радовало парня. Казалось, все начало налаживаться.

– Вот почему я скучал в прошлой жизни – так это по моим мышцам, – поделился с сестрой Квазар, напрягая бицепс, – За время комы я так усох!

– Так накачайся снова, – сказала очевидное Мина, поедая мороженное.

– Было бы это так просто! – вздохнул он и откинул челку назад. Девушка закатила глаза и зачерпнула очередную ложку десерта.

– Терпение и труд все перетрут.

– Сестра, а поддержки ноль, – хмыкнул Квазар и вырвал холодное ведерце из ее рук, – Мороженное тебя волнует больше, чем собственный брат!

– Отдай! – закричала девушка, вскакивая с дивана. – Куда побежал? Тебе врачи запретили сильно напрягаться!

Мина быстро нагнала брата, но тот, довольный собой, успел слопать пару ложек и поднял ведерце высоко над головой сестры. Та смешно прыгала в попытках дотянуться до него.

– Не достанешь, коротышка, – ухмыльнулся парень.

Девушка прищурила глаза, а потом стала щекотать Квазара. Тогда он сдался и с жалобным взглядом выпросил половину мороженого.

Квазар все еще ходил на физиопроцедуры и регулярные осмотры. Хотя давно чувствовал себя отлично.

– Долго мне еще сюда наведываться? – снова пристал он к своему врачу.

– Еще полгода каждый месяц минимум. Дальше посмотрим по анализам. Мы же не хотим никаких осложнений, – устало ответил тот, листая бумаги, – На сегодня все. Можешь идти.

– До свидания. Жду не дождусь, когда мы с вами распрощаемся.

– А я-то как жду, – пробубнил себе под нос мужчина, но парень его прекрасно услышал.

Квазара тошнило от больницы. Сколько времени он здесь потерял. Страшно посчитать. Если бы не Мина, которая его заставляла сюда ходить, то он бы давно забросил это дело.

– Как поживаешь, милок? – спросил старик на первом этаже у автоматов.

Парень хотел бежать отсюда, но из вежливости задержался. Когда долго находишься в больнице, невольно сближаешься с другими пациентами, а некоторые отсюда так и не выбираются. Но этот старик тут чувствовал себя как дома.

– Получше вашего, очевидно. Сколько вам тут еще? Говорили же, через месяц отпустят.

– Снова приступ, – отмахнулся он, – Не стой без дела, купи цикорий, – тыкнул старик на автомат, а потом засеменил в сторону, – Не могу долго стоять. Жду тебя у окна.

– Чего же коляску не взял?

– С ней я слишком неповоротлив, – пробурчал старик, пересекая холл.

Когда бабулька перед Квазаром закончила покупку, подошли медсестры, которых тут все по умолчанию пропускали без очереди. Квазар вздохнул, закатив глаза, но сдержался и промолчал.

Как же ему хотелось убраться отсюда!

Эти цвета, эти запахи. Они так раздражали его. В нетерпении он постукивал ногой и откидывал волосы с лица, он все еще не мог привыкнуть к их новой длине.

Купив проклятый цикорий, Квазар двинулся в сторону старика. Тот уже с кем-то болтал.

Вот уж кто нигде не пропадет и везде найдет компанию, – подумал парень.

Рядом с ним стояла девушка. Длинные русые волосы имели холодный оттенок и спадали плавными локонами. Нежно-зеленый корсет подчеркивал фигуру, а прямые джинсы с вязаной кофтой балансировали образ. При взгляде на нее в груди Квазара отчего-то тоскливо защемило.

– Держи, старик, – парень протянул напиток, продолжая поглядывать на незнакомку.

Та от звука его голоса забавно подпрыгнула на месте. Она медленно повернулась к нему корпусом. Лицо ее вытянулось, глаза цвета летнего неба широко распахнулись, длинные ресницы захлопали, а мягкий изгиб губ дрогнул.

Мужчина громко хмыкнул, переводя взгляд с парня на девушку. Квазар же разглядывал ее, не в силах отвернуться. Что-то такое родное и знакомое было в ней, но он не мог понять, что именно.

– Эй, парень, не пялься. Это не прилично, – одернул старик.

Квазар встряхнул головой и наконец оторвался от незнакомки. Услышал, как она шумно выдохнула, словно все это время не дышала вовсе. Зазвонил телефон. Это была Мина. Парень еще раз кинул взгляд на девушку. Попрощался со стариком, ответил на звонок и пошел на выход. Вокруг головы словно медленно сжимался стальной обруч, принося тупую ноющую боль.

– Да. Уже иду, – быстро бросил он в трубку.

На улице Квазара сильнее замутило. Парень согнулся, уперевшись прямыми руками в колени. В горле стоял ком. На душе стало так тоскливо, словно он потерял часть себя.

«Неужели это те самые осложнения?» – промелькнуло у него в голове.

Квазар испуганно разогнулся и стал прислушиваться к себе. Его обходили дугой другие посетители, но ему было плевать, что он приносит кому-то неудобства. Странные ощущения стали стихать, и Квазар, тихо выругавшись, наконец убрался с территории этой больницы.

О приступе он никому не рассказал даже спустя время.

Дни во время учебы шли быстро. Квазару пошли на встречу и вернули место в общежитии. Там его соседями стали весельчак Крис и тихий Шуко. Они втроем хорошо уживались и быстро подружились. Крис водил их на все вечеринки, а Шуко наседал с учебой. Квазар бился где-то между и уравновешивал их трио.

Утро после веселой ночки было тягостным, но Шуко всех растолкал и заставил собраться на пары.

– Давайте живее. Мы уже итак прогуляли первую пару, – возмущался тот.

– Я готов, – выполз из ванной Крис.

Его свидание с унитазом было очень плодотворным. Он больше не выглядел таким бледным.

– Как хорошо, что ты не пил, – обратился к Шуко, потягиваясь Квазар, – сядешь за руль вместо Криса.

Из них троих только у Криса была машина. Квазар разбил свой мотоцикл и после комы больше не водил. Он, конечно, выпил не так много, как друг, но алкоголь еще бушевал в крови.

Они спустились и вышли на улицу. Погода еще радовала. Было тепло и свежо. Ветерок игриво взъерошил волосы.

– Я поеду сзади, – бросил Крис, открывая дверцу машины.

Он забрался внутрь и развалился на сиденьях. До колледжа им было ехать всего пару кварталов. Шуко занял место водителя. Все дожидались Квазара.

– Я поеду здесь, – широко улыбнулся парень и запрыгнул на капот.

– Сумасшедший, – хмыкнул Шуко, но отговаривать не стал. Просто знал, что это бесполезно, когда у него так горят глаза.

– Погодка так и шепчет. Хочется подышать свежим воздухом, – ответил ему Квазар.

Крис высунулся из окна.

– Я тоже так хочу, но боюсь снова блевану. Насладись за меня, друг!

– Погнали! – Квазар похлопал по капоту и уцепился за небольшой выступ у лобового стекла.

Шуко тронулся, не набирая большой скорости, чтобы парень не свалился. Ветер трепал волосы Квазара. Моментами, особенно на поворотах, у него перехватывало дыхание. К алкоголю в крови присоединился адреналин. Сейчас парень ощущал такую легкость, бодрость и энергичность, что казалось, не может быть ничего лучше.

Крис снова вылез в окно и стал свистеть. Квазар поддержал его криками. Шуко по просьбе Криса врубил музыку и немного ускорился. Квазар похлопал по стеклу, давая добро.

Парень стал немного соскальзывать, но от этого ему было лишь веселее. Он громко смеялся и подмигивал проезжающим мимо водителям. Их ошарашенные выражения лиц забавляли Квазара еще больше.

Студенты, курящие на парковке, заулюлюкали, когда они подъехали. Квазар изящно заскользил по металлу и спрыгнул на землю.

– Вот это поездочка! – вырвался Крис из машины.

– Тебе тоже стоит попробовать. – Квазар пихнул плечом друга, – И тебе, Шуко, не помешает повеселиться.

– Боюсь, вы не горите желанием соскребать меня с асфальта, – отрезал парень, качая головой.

Шуточно пререкаясь, мы зашли на территорию колледжа. Зеленый газон привлекал многих студентов. Они развалились на нем как тюлени и грелись на солнце. Ребята хотели присоединиться к ним, но Шуко потащил их на пару, которая вот-вот должна была начаться.

Квазар почувствовал на себе чей-то взгляд. Обернулся и заметил голубянку на плече. Та спокойно хлопала крылышками и смотрела на него, казалось, осознанно.

Стоило кинуть взгляд вдаль, как он обнаружил девушку с печальными голубыми, как крылья, сидящей на его плече бабочки, глазами. Квазар узнал ее. Это была та девушка из больницы.

– Квазар, ты помнишь, как я целовался с той красоткой на вечеринке? – отвлек парня Крис.

Бабочка улетела.

Квазар улыбнулся, тут же вспоминая знойную брюнетку Криса.

– Она оставила мне номер! – радовался друг, – Мне ей сейчас написать или вечером?

– Пиши сейчас, – твердо ответил Квазар, заходя с друзьями в здание.

Настал октябрь.

Это лето выдалось не таким жарким, как прошлое, но все ждали осенней прохлады. И октябрь ее принес. С тяжелыми темными тучами, что обрушились на город проливными дождями. С ярыми порывами ветра, безжалостно срывающими еще зеленые листья с деревьев и переворачивающими мусорные контейнеры. Лужи не просыхали. Сырость поселилась в каждом доме, а мокрые ноги стали обыденностью.

Но несмотря на всю эту хмурость, Квазар был в приподнятом настроении. Он с ребятами бродил по торговому центру и веселился.

Крис шуточно пихнул Квазара плечом, тот волной передал это Шуко. Их разношерстое трио удивительно спелось вместе.

– Эй, ребят, зайдем в книжный, – Шуко потянул друзей в сторону небольшого магазинчика. Они шумно завалились в помещение. Немногочисленные посетители и продавец сразу обратили на них внимание. Здесь было уютно, но места откровенно мало. Парни продолжали дурачиться. Толкать друг друга, тянуть широкие улыбки и пытаться не ржать в голос.

Играла какая-то глупая приставучая песенка, которой Квазар стал тихо подпевать. Они разбрелись в разные стороны, изучая прилавки. Парень провел рукой по цветным корешкам с красивой фольгой. Это оказался отдел фэнтези.

Крис присвистнул, и Квазар поднял на него взгляд. Тот посмотрел на него, потом на Шуко. Убедился, что они оба смотрят. Тогда задрал руки высокого вверх и открыл книгу. Там был разворот с иллюстрацией 18+.

– Придурок, – одними губами произнес Квазар, но Крис его прекрасно понял и ответил красноречивым жестом.

Скулы сводило от постоянной улыбки. Квазар вернулся к книгам. Его привлек пухлый томик. На обложке красовалась черноволосая девушка, а на ее плечах покоился зеленый змей. Ее пронзительный взгляд зачаровывал не хуже змеиного. Парню стало любопытно, и он открыл книгу.

«Я была подкидышем. Ни первая, ни последняя. «Зернышки» – так нас называет гильдмастер.»

Первые строки книги озвучились в его голове знакомым девичьим голосом. Квазара прошибло волной. Тысячи игл впились в кожу. По голове словно дубасили кувалдой.

Он с тихим стоном осел на пол и обхватил ее руками. Кто-то вскрывал его черепушку словно яйцо. Квазар стиснул челюсть и сильно зажмурил глаза. Замельтешили картинки, будто кинолента в быстрой перемотке. Парень еле не сорвался на крик.

Яйцо треснуло.

Посыпалась скорлупа.

Квазар потерял сознание.

*******

Я проводила Бри с Шарлин и принялась за уборку. Мы устраивали совместную ночевку у меня. Но по факту не спали всю ночь. Лишь под утро улеглись и проспали до обеда.

Занялась привычной рутиной. Загрузила стирку, перемыла посуду, полила и опрыскала растения. Вот только готовить сил и желания не было, поэтому заказала доставку.

Прошла на лоджию. Ливень утих и ненадолго на горизонте прояснилось небо, позволяя узреть прекраснейший закат. Солнце окрасило кровью вату облаков и потянуло лучи во все стороны. Чтобы наблюдать это, пришлось свеситься из окна, но это того стоило. Было очень красиво.

Свежесть ласкала плечи. Редкие дождевые капли срывались на обнаженную кожу. Я прикрыла глаза и глубоко вдохнула влажный воздух. В дверь неожиданно постучали. Я встрепенулась, но, вспомнив о курьере, расслабилась и пошла открывать.

В коридоре задержалась, острее почувствовав аромат уже отцветающего олеандра. Кремовые лепестки опадали на пол, но сладкий запах карамели с горечью жженого сахара стойко держал позиции. Мало кто знал, но абсолютно каждая часть растения является ядовитой. Некоторым становится плохо даже от аромата.

Не глядя в глазок, я повернула ключи в замочной скважине и открыла дверь. Но на пороге был не курьер…

– Гремлин? – воскликнула я, прикрыв рот ладонью и часто заморгав. Я не верила собственным глазам. Сердце замерло, а потом забилось с удвоенным усилием.

– Значит, не сошел с ума, – произнес парень, спешно переступая порог.

Я отступила назад. Воздуха не хватало, но я не могла вздохнуть. Опустила руки, продолжая хлопать ресницами и не верить в происходящее. Последний раз мы столкнулись пару недель назад, и он меня не узнал.

Как-то после пары я стояла, прислонившись к прохладной колонне на улице и дожидалась Бри. День был почти в зените, и предметы вокруг отбрасывали короткие тени. В кустах чубушника шелестел ветер. Я вытянула руку, чтобы почувствовать его потоки. Ко мне подлетела маленькая бабочка с нежными голубыми крылышками и села на кончики пальцев. Я любовалась ею пару мгновений. Потом она вспорхнула. Проследила за ее полетом глазами.

Она села на мужское плечо. Парень прервал разговор, взглянул на бабочку, а потом встретился с моим взглядом. На жалкую секунду я прочла в нем узнавание, но все быстро закончилось. Он повернулся к друзьям, и они зашли в колледж.

Было больно. Я уже сбилась со счета, сколько раз разбивалось мое сердце и сколько раз я падала на самое дно отчаяния.

В колледже я всегда высматривала его силуэт. Так радовалась его возвращению, возможности снова видеть его. Но он меня не замечал. Теперь я была словно призраком.

Мне так и не хватило смелости явиться к нему. Ни в тот день, когда я узнала о том, что он очнулся, ни в последующие.

Сгорая в собственных страхах и мучениях, я ждала чуда, но оно не случилось. Ни месяц спустя, ни даже год.

Все эти встречи лицом к лицу ничего не меняли. Он просто не помнил меня. Нас.

Тогда я поняла, что смысла ждать больше нет.

Каньон между нами разросся в пропасть, а потом и вовсе обратился бездной. Нас больше ничего не связывало. Мы были чужаками, незнакомцами.

Квазар был ярким светом. К нему все тянулись. А я становилась все дальше. Уходила в тень. Нам не суждено быть вместе. То была жестокая насмешка судьбы. Она хотела сломать меня или сделать сильнее – я не знаю. Я старалась принять это и жить дальше. Но сердце ныло. Тупая боль тоски не ослабевала, но я стала привыкать. Снова вернулась к книгам. Близкие поддерживали и помогали справиться. Внешне все казалось идеальным. Но по ночам обманка спадала, и горечь вырывалась слезами. Я больше не выносила одиночества.

– Джетта…

Он не договорил. Откинул слова и просто налетел на меня. Поцелуи призрака я вспоминала еженощно, но это не сравнится с настоящим, живым Квазаром.

Воссоединение наших губ было сродни катаклизму. Во мне вспыхнуло яркое пламя, а ураган Гремлина раздувал его до невероятных масштабов. Легкие жгло от недостатка кислорода, но мне было все равно. Я не желала отстраняться. Мне хотелось, чтобы это сладостное мгновение длилось вечность. Его мягкие губы, горячий язык и родные руки, что нежно обвивали лицо и поглаживали щеки. Мне хотелось запомнить каждый вздох, каждое касание, каждый удар сердца.

– Прости, что не пришел раньше, – с трудом прерываясь, прошептал мне в губы парень.

– Прости, что не пришла сама, – тяжело дыша, ответила я.

Никогда не знаешь, когда ровная жизненная полоса решит сделать кульбит и перевернуть твою жизнь, привнести в нее любовь. Это сродни грому среди ясного неба. Просто необъяснимый феномен, которого искренне ждет каждый.