Тёмная академия: жена Дракона

Глава 1. Год в аду

Я умирала на холодных камнях, и последним, что я почувствовала перед тем, как пламя ворвалось в мои лёгкие, был запах корицы.

Странно. Всегда думала, что смерть пахнет кровью, сырой землёй или хотя бы гарью — ведь вокруг горел весь мир. Но не корицей.

Корица пахла домом, который я потеряла; детством, которое у меня отняли. Корица пахла той булочной на углу Рыночной площади, куда я бегала по утрам, пока отец ещё спал, а мать пила чай в гостиной. Я покупала тёплый крендель, посыпанный сахаром и корицей, и съедала его по дороге в сад, где никто не мешал мне мечтать.

Этот запах преследовал меня всю жизнь и вот теперь стал последним, что я почувствовала.

Я лежала на спине, раскинув руки. Камни подо мной были холодными, неровными. Они впивались в лопатки и бёдра, но я уже почти не чувствовала боли – только слабость и странную лёгкость, будто тело становилось прозрачным.

Кинжал валялся в трёх метрах слева – бесполезный, залитый чужой кровью. Я видела его лезвие, тускло поблёскивающее в свете пожаров, и вспоминала, как держала его в руке всего несколько минут назад. Как вонзила его в грудь последнего вражеского генерала; как смотрела в его глаза, пока он падал, и чувствовала только холод.

Моя собственная кровь вытекала медленно. Я чувствовала её тёплый поток на боку, там, где драконья лапа рассекла кожу. Я пыталась приподняться, но рёбра хрустнули, и острая боль пронзила грудь. Я поняла, что больше не встану.

Небо над столицей полыхало оранжевым – город горел. Моя армия была разбита. Моя месть провалилась. Всё, что я строила шестнадцать лет, рухнуло за одну ночь.

Я закрыла глаза, и передо мной, как наяву, пронеслась вся моя жизнь. Каждый поворот, каждая ошибка, каждая потеря. Всё, что привело меня сюда, на этот каменный пол, под этим горящим небом.

***

Восемнадцать лет назад

Я стою в розовом платье с кружевными рюшами. Мать выбрала его. Мать всегда решала всё за меня. Платье было неудобным, тугим; корсет сдавливал рёбра, но мать сказала, что так надо.

Отец рядом. От него пахнет перегаром и лаком для волос. Он всегда тщательно причёсывался перед важными делами, даже если был в стельку пьян. За последнюю неделю он проиграл всё состояние: земли, которые кормили нас поколениями; дом с колоннами и лепниной; мамины драгоценности — серьги с изумрудами, которые она получила в приданое и которые носила только по праздникам.

Каждый вечер он уходил в игорный дом и возвращался под утро, с пустыми карманами и красными глазами, бормоча, что завтра обязательно повезёт. Он пытался отыграться, но проигрывал снова и снова.

Мать плакала по ночам. Я слышала её всхлипывания сквозь тонкие стены, но днём она делала вид, что ничего не случилось.

Когда у отца не осталось ничего и кредиторы, постучавшись в нашу дверь сообщили, что всё будет продано с молотка, он поставил на кон… меня. Вчера вечером я слышала его разговор с каким-то человеком в гостиной. Он говорил тихо, но я стояла у двери и слышала каждое слово:

«Дочь, восемнадцать лет, здорова, воспитана, умеет вышивать и танцевать вальс. Драконы любят таких».

Я не могла поверить, что он говорит обо мне!

И вот, сегодня я стою здесь, в этом дурацком розовом платье. Стою и смотрю, как подписывается контракт. Рука отца дрожит. Он не глядит на меня. Дракон заплатил за меня золотом – полным мешком, который теперь лежит у его ног.

Отец хватает монеты дрожащими руками, уже прикидывая, как вернёт проигранное. Но я знаю, что не вернёт. Он спустит за игорным столом и это золото и через два года умрём в нищете.

Я смотрю на него и не чувствую жалости. Только ледяную пустоту.

Дарк'Аррен стоит рядом. Высокий – я едва достаю ему до плеча. Чёрные, как смоль, волосы; лицо словно вырезано из мрамора: острые скулы, глубокие морщины между бровей. И глаза – расплавленное золото, с вертикальными зрачками.

Я впервые вижу дракона так близко. Он смотрит на меня с ледяной вежливостью, но за ней я не вижу ничего – ни интереса, ни отвращения, ни жалости. Я для него просто ещё один пункт в контракте. Он не рад мне, но и не зол. Я для него – необходимость, которую он выполняет с холодным спокойствием.

Я думала, что смогу растопить его сердце. Наивная дурочка! Я видела в нём спасение. Рыцаря, который вытащит меня из нищеты. Я не знала тогда, во что он скоро превратит мою жизнь. В злой кошмар.

***

Академия встретила меня серыми стенами, высокими башнями и запахом серы. Студенты в чёрных мантиях с серебряной окантовкой смотрели на меня с любопытством и жалостью.

Я читала в их глазах: «Четвёртая. Недолго ей осталось».

Никто не подошёл ко мне. Никто не сказал ни слова. Я чувствовала себя призраком, который случайно забрёл в мир живых.

Мне выделили комнату на третьем этаже, в конце длинного тёмного коридора. Маленькая каморка – шесть шагов в длину и четыре в ширину. Окно с толстыми стёклами, выходящее на северную стену. В углу стояла узкая железная кровать без балдахина, покрытая серым шерстяным одеялом, колючим и жёстким. У стены – платяной шкаф, рядом табурет. На полу просто доски, покрашенные тёмной краской.

Я села на кровать, и пружины скрипнули под моим весом.

Я думала: «Здесь я буду жить год».

Я не знала, что это будет самый долгий год в моей жизни.

Муж жил за стеной. Я слышала его шаги по ночам, тяжёлые и уверенные. Он ходил по своему кабинету, иногда звонил в колокольчик, вызывая слугу. Я пыталась заговорить с ним за ужином – в малой столовой, куда подавали еду. Он отвечал односложно и уходил.

Я улыбалась ему, старалась быть милой. Рассказывала о себе. О том, как я люблю вышивать, как мечтала увидеть мир. Он слушал с вежливым вниманием, но я видела, что его мысли далеко.

Он не хотел меня знать. Я для него была просто декорацией.

Он никогда не прикасался ко мне. Ни разу. Мы спали в разных комнатах. Он не заходил ко мне по ночам. Я сначала обижалась, потом поняла, что меня это даже устраивает.

Я не знала, чего бояться больше – его близости или его холода.

А потом началась болезнь. Я поняла, чтобы не выплачивать мне денег, положенных по истечению контракта в случае, если брак расторгается, муж решил медленно убить меня при помощи яда. Я была уверена, мне подсыпают его в еду. Впрочем, возможно, он использовал не яд, а магию – какая, в итоге, разница?

Сначала была просто слабость. Я списывала её на нервное напряжение. Потом начались головокружения. Я не могла встать с кровати по утрам, комната плыла перед глазами. Потом – боль. Ноющая, глубокая, будто кто-то высасывал из меня жизнь по капле. Она начиналась в груди и расходилась по всему телу, до кончиков пальцев.

Я худела. Под глазами появились круги. Кожа стала бледной, почти прозрачной. Я задыхалась, когда поднималась по лестнице. Моя магия, которой у меня было и без того немного, иссякала. Я чувствовала, как она утекает, словно вода из треснувшего кувшина.

Он видел это – я чувствовала его взгляд на себе. Он иногда стоял за дверью (я слышала его дыхание), но никогда не входил.

Ни слова. Ни объяснения. Только молчание. И запах корицы, который доносился из его комнаты, когда он проходил мимо.

Я пыталась спросить его однажды.

Мы встретились в коридоре, я преградила ему путь и посмотрела в глаза.

– Что ты делаешь со мной?

Его лицо осталось непроницаемым, но я видела, как дрогнули уголки его губ. Он сжал челюсти, и на скулах заходили желваки.

– Ничего, – ответил он. – Я ничего с тобой не делаю.

– Тогда почему я умираю?

Он молчал. Долго. А потом просто развернулся и ушёл. Так и не сказав мне ни слова.

И тогда я сбежала. Нарушив контракт, договор и, по мнению многих, здравый смысл.

Я сбежала ночью, когда луна спряталась за тучами и двор был погружён во тьму. Я знала про старый колодец в восточной части двора (случайно увидела его на карте в библиотеке). Я пробиралась по тёмным коридорам, прижимаясь к стенам, считая шаги. Сердце колотилось в груди, дыхание сбивалось от слабости, но я шла. Я знала, что если останусь в Академии, то точно умру.

Дракон не искал меня. Ни разу. Ни одного письма, ни одного гонца.

Прошла неделя, месяц, год…. Для него я перестала существовать.

Я не знала, отпустил ли он меня, потому что был уверен, что я не выживу? Или потому, что я была для него лишь мусором, который он выбросил? И эта мысль разъедала меня изнутри…

Глава 2. Путь мести

Я жила в маленьком городе на юге. Снимала комнату у старой вдовы, которая не задавала вопросов. Днём я работала в трактире: мыла посуду, подавала еду, убирала столы, а ночью, лёжа на узкой кровати, смотрела в потолок и чувствовала, как болезнь продолжает точить меня изнутри.

Слабость не проходила. Боль в груди становилась сильнее. Я кашляла по ночам, и на подушке оставались алые пятна. Я худела с каждым днём, хотя ела как обычно. Моя магия – та, что была у меня от рождения, слабая, почти незаметная – утекала, и я чувствовала, как пустеет что-то внутри, что-то важное, без чего я не могла жить.

Я думала, что, сбежав от дракона, спасусь, но я ошибалась. Болезнь не отступала. Она шла за мной, как тень.

Однажды вечером, когда я сидела на крыльце трактира, глядя на закат, ко мне подошёл незнакомец. Он был высоким, худым, с острыми чертами лица и длинными седыми волосами, собранными в низкий хвост. Одет он был в простой тёмный плащ, но я сразу поняла, что он не из здешних. Слишком правильная осанка и слишком цепкий взгляд.

– Мирослава Нортридж? – спросил он тихо.

Я напряглась. Я сменила имя, скрывалась и не выходила на связь с теми, кого знала в своей «прошлой» жизни.

– Меня зовут Аркей. Я представитель Совета драконов. Не бойтесь, я не причиню вам вреда. Я пришёл, чтобы помочь.

Я не поверила ему. Я не верила никому. Но он сказал то, что заставило меня замереть.

– Я знаю, что вы больны. Знаю, что вы сбежали от Дарк'Аррена. Знаю, что вы думали, что он травит вас. Но это не яд, Мирослава. Это проклятие. Древнее, тёмное, которое он наложил на вас в день вашей свадьбы.

Я смотрела на него и чувствовала, как земля уходит из-под ног.

– Проклятие? – переспросила я.

– Дарк'Аррен ректор Тёмной академии, – сказал Аркей, и его голос стал жёстче. – Он уже много лет накладывает проклятия на своих жён, чтобы питаться их жизненной силой. Он тёмный маг, опасный и безжалостный. Его сила растёт с каждой новой жертвой. Первая жена, как вы знаете, бесследно исчезла, вторая сошла с ума, а третьей, как и вам, удалось сбежать. Но то, чего вы, возможно, не знаете – она умерла вскоре после. А вы, Мирослава, должны стать четвёртой. Полагаю, за вами последуют пятая и шестая… и далее – по счёту.

Я слушала его, и внутри меня всё переворачивалось. Проклятие. Не яд. Не магия, которой он меня опутал. Проклятие! Он действительно хотел моей смерти. Не просто избавиться от меня… с самого начала он планировал использовать меня как источник силы.

– Почему вы мне это говорите? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Потому что мы, Совет драконов, знаем, как нейтрализовать это проклятие. Мы много лет боремся с Дарк'Арреном. Он опасен для всех, не только для вас. Но для того, чтобы снять проклятие, нам нужно ваше согласие. И помощь… будет не безвозмездной. Вам придётся расплатиться.

Я молчала. Смотрела на закат, на красное солнце, которое опускалось за горизонт, и чувствовала, как ненависть заполняет каждую клетку моего тела.

– Чем расплатиться? – спросила я.

Аркей протянул мне маленький флакон с тёмной жидкостью.

– Выпейте это. Это нейтрализует проклятие на время. Вы почувствуете себя лучше, но это лишь временное облегчение. Чтобы снять проклятие полностью, нужно уничтожить его источник. Самого Дарк'Аррена.

Я взяла флакон. Жидкость внутри была густой, почти чёрной. Я не знала, что это, но выпила. И почувствовала, как тепло разливается по телу, как боль уходит, как возвращается сила.

Я снова могла дышать, снова могла думать ясно.

– Вы будете работать на нас, – сказал Аркей. – Поможете нам уничтожить Дарк'Аррена Взамен мы снимем проклятие и дадим вам новую жизнь.

Я согласилась. Не потому что верила Совету. Не потому что хотела быть героиней. А потому что хотела мести.

Я хотела, чтобы Дарк'Аррен заплатил за всё, что он сделал со мной!

Я стала шпионкой. Не сразу, но я быстро училась. Совет дал мне наставников. Старых магов, которые знали все тёмные искусства. Я научилась метать ножи, плести иллюзии, становиться невидимой. Я научилась выведывать тайны, читать людей, убивать беззвучно.

Я стала «Серой мышью» – одной из лучших шпионок в Империи.

Каждое моё задание было связано с Дарк'Арреном. Я следила за его передвижениями, перехватывала его письма, проникала в его союзников.

Со временем Совет понял, что я могу больше. Я умела вдохновлять людей, вести за собой. С помощью Совета я возглавила движение против Дарк'Аррена – против его власти, против его академии, против всего, что он собой олицетворял.

Я собирала армию. Она состояла из наёмников, которые хотели золота и магов, что боялись власти драконов. Я объединяла их. Я дала им цель. Я вела их за собой в бой.

Мы были сильны, но дракон оказался сильнее.

***

Шестнадцать лет я готовилась к этому дню. Шестнадцать лет я строила планы, собирала союзников, тренировалась, ждала. И вот час Х настал.

Я привела армию к стенам его Тёмной академии. Пятьсот наёмников – лучших воинов, которых только можно купить за золото. Мы напали ночью, в полнолуние, когда магические барьеры слабее всего.

Я помню, как ворвалась в главные ворота, как мои люди крушили стены, как студенты разбегались в ужасе. Я помню, как магистр боевой магии бросился на меня, и я убила его одним движением — всадила кинжал ему в горло, и он упал у моих ног.

Я убила трёх его деканов, лучших магов, которых он когда-либо сам обучал. Видела, как они падают, и чувствовала холодное удовлетворение.

Но я видела, как гибнут и мои люди. Как пламя пожирает их тела. Как магия академии вырывает из них души. Я слышала крики и видела кровь. Чувствовала запах гари.

Но я не остановилась. Я должна была дойти до конца!

Я думала, что победа близка. Что я войду в его кабинет, посмотрю в его золотые глаза и скажу: «Ты проиграл». А потом убью его.

Не быстро. Сначала я заставлю его страдать, как страдала я…

Но оказался сильнее.

Дарк'Аррен обернулся драконом. Его огромные крылья заслонили полнеба. Пламя вырвалось из пасти. Оно было белым, ослепительным и сжигало всё на своём пути.

Мои люди падали один за другим. Я видела их лица, искажённые ужасом, и ничем не могла помочь.

Дракон спустился на землю. Она дрогнула под его тяжестью.

Я стояла перед ним, бессильно сжимая в руке кинжал.

Он не стал атаковать. Просто посмотрел на меня — и я видела в его глазах смертельную усталость.

– Ты хорошо сражалась, Мирослава.

Первым в меня ударило не пламя – а магия. Лишившая моё тело способности двигаться. Я упала сначала на колени, а потом на спину – раскинув руки.

Кинжал выпал из моей руки и покатился в сторону. Я лежала на холодных камнях, смотрела в небо и ждала.

– Я была твоей женой, – прошептала я. – Я могла бы любить тебя. Если бы ты позволил… Но ты превратил меня в монстра.

Он приблизился. Я чувствовала жар, исходящий от его тела. Он наклонил узкую драконью морду. Его золотые глаза сияли в темноте.

– Я не убивал тебя, – сказал он. – Твой любимый Совет – это он наложил Проклятие. Ты выбрала не ту сторону, Мирослава. А теперь уже ничего не изменить,

Я видела, как его чешуя поднимается и опускается с каждым дыханием. Его глаза – золотые, огромные, как два солнца – смотрели на меня с болью.

– Не я начал эту войну. Я никогда не хотел тебя убивать.

Слёзы текли по моим щекам, смешиваясь с кровью.

Он наклонился надо мной. Его морда была близко, я чувствовала запах корицы — тот самый, что преследовал меня всю жизнь.

— Но ты не оставила мне выбора.

Он выдохнул пламя. Белое, ослепительное.

Жар ворвался в мои лёгкие, сжигая их изнутри.

Я хотела закричать, но не успела – я просто открыла рот. И из него пошёл чёрный дым.

Глава 3. Второй шанс

Я ожидала темноты. Или хотя бы белого тоннеля с бабушкой. Или – ну, мало ли? – огненной геенны с чертями и котлами.

Вместо этого открыла глаза и упёрлась взглядом в розовый балдахин.

С балдахина свисали кружевные рюши. Розовые. С бантиками. К бантикам были пришиты крошечные жемчужины – явно настоящие, потому что стразы и бисер моя мать считала дурным тоном.

Кто вообще вешает рюши на балдахин в комнате совершеннолетней девицы? Моя мать вешала. Та ещё эстетка. И любительница розового, кстати.

– Что за… — прохрипела я.

Голос был молодой, высокий, без надрыва. С противным звоном, как у колокольчика. Тело лёгкое, как пушинка. Ни боли в спине, ни тяжести в ногах, ни той вечной ноющей усталости, которая поселилась в костях после восемнадцати лет под проклятием.

Я резко села на кровати и уставилась на свои руки. Маленькие. Бледные. Без шрамов. Без ожога на левом запястье. Без мозолей на пальцах от постоянного метания ножей. Без старой татуировки в виде паука – знак нашей шпионской гильдии.

Нет. Это невозможно.

Я сползла с кровати. Ноги подкосились – ватные, непослушные, – и я, ухватившись за спинку стула, доковыляла до трюмо.

Из зеркала на меня смотрела восемнадцатилетняя девчонка. Золотистые волосы до пояса (я их остригла в двадцать пять). Глаза зелёные, наивные – без той жёсткой складки у рта, что появится позже. Щёки круглые, с детским румянцем. И губы – полные, розовые, не искусанные в кровь.

– Ах ты ж… – выдохнула я.

И в этот момент в голове щёлкнуло. Больно, остро, так, что я схватилась за виски. Воспоминания хлынули двойным потоком, смешиваясь, перекрывая друг друга.

Я помнила всё. Каждое заклинание из Тёмной Академии, каждый удар мечом, каждую уловку, которой научилась за восемнадцать лет войны. Я знала, как нейтрализовать ментальную атаку и как взломать самый сложный магический замок. Я помнила, как чувствовать потоки тьмы и как обращать их против врага.

Но когда я попыталась мысленно коснуться своей магии, внутри была лишь тишина. Глубокая, холодная пустота. Резерв был пуст, как пересохший колодец. Тело не помнило того, что знал разум.

Я сжала пальцы в кулак, пытаясь вызвать хотя бы искру. Ничего. Мои руки сейчас – руки девочки, которая никогда не держала оружия тяжелее вышивальной иглы. Мышцы не помнили ни одного броска. Они были мягкими, слабыми, нетренированными.

И это было хуже всего.

В прошлой жизни, чтобы стать сильной, мне потребовались годы. Изнурительные тренировки, шрамы, сломанные кости и предательства. А сейчас у меня было всего несколько дней до встречи с Дарк’Арреном. И я снова была беспомощной, как в тот самый первый раз.

Я поднесла руку к лицу, рассматривая гладкую, нежную кожу. Мне нужно будет заново натренировать тело. С нуля. За несколько дней, пока я еду до его замка. Но времени почти нет, а ставка — моя жизнь.

Я глубоко вздохнула и заставила себя успокоиться. Истерика – это роскошь, которую я не могу себе позволить во второй раз.

– Значит так, Мия, – прошептала я себе. – Ты помнишь всё, что умела. Это главное. Сила придёт. Мышечная память обманет тело, если заставить его двигаться правильно. Я просто… переучу себя. Быстро.

В этот момент мысли снова хлынули потоком. Мне снова восемнадцать. Я снова ничего не умею, кроме как вышивать и танцевать вальс. Моя мать зовёт меня «позором рода», а отец проигрывает в карты.

Вся жизнь впереди! Я ещё не сбежала от проклявшего меня мужа, не нашла учителя тёмной магии, не научилась метать ножи и никого не убивала. Я не воюю против Дракона, не иду с армией наёмников и не брежу победой и местью. Но я знаю, что всё это будет дальше.

Через несколько дней я выйду замуж за дракона Дарк’Аррен по контракту на год, получу драконье проклятие и… всё повторится. Через восемнадцать лет я начну штурмовать Тёмную Академию и разрушу её дотла. Вместе со студентами, магами и преподавателями. За что мой будущий муж меня и убьёт.

Перспектива, честно говоря, не очень…

Но сейчас мне – снова восемнадцать. Я в своей спальне. С розовым балдахином и дурацкими рюшами. Мои зелёные глаза – молодые и доверчивые. Я ещё не помышляю ни о мести, ни о восстановлении справедливости, ни об убийстве тиранов.

– Здравствуй, Мия, – сказала я себе вслух. – Ты вернулась. И у тебя есть второй шанс.

Второй шанс – на что? На жизнь? На месть? Или на то, чтобы исправить свои ошибки?

Я подошла к окну. За стеклом знакомый пейзаж: сад с подстриженными кустами, фонтан в виде амура, и вдалеке силуэты гор, где стоит Тёмная академия.

Тёмная академия. В прошлой жизни я знала о ней всё. Или думала, что знала.

Это не просто школа для магов — это кузница чудовищ. Возведённая на древних руинах ещё в эпоху Первого Мрака, она всегда стояла особняком. Никаких светлых башен и библиотек с фолиантами добра. Там преподают то, за что в любом королевстве сжигают на кострах: некромантию без ограничений, демонологию, ритуальные проклятия и искусство высасывать жизненную силу из противника.

Студентов набирают по рекомендации или за огромные деньги. Или просто забирают силой, если видят искру тёмного дара.

Академия славится своей жестокостью и безнаказанностью. Королевские законы туда не заходят: ректор — сам себе закон.

Им всегда был Дракон. Несколько веков подряд должность ректора занимал Дарк’Аррен, хранитель тёмных знаний. И никто не смел ему перечить.

Выпускников Академии боялись и ненавидели по всему континенту: из них выходили лучшие наёмные убийцы, палачи и тираны. Но при этом любой правитель мечтал заполучить такого мага в советники – ради страха и силы.

Я знала эти стены изнутри. Я сражалась против них восемнадцать лет. А в конце – погибла от руки того, кто правил ею сейчас.

– Ну и местечко, – прошептала я, глядя на чёрные шпили, торчащие из-за хребта, как иглы в теле мёртвого зверя. – Снова здравствуй.

Я оглядела комнату, которую, честно говоря, успела забыть. Мебель из светлого дерева, на стене – портрет матери в молодости (она была очень красива). Вот платья на стуле: кринолины и банты. Брр, всё в розовом! Вот гребень для волос. Черепаховый, с выпавшими тремя зубцами...

На столике недоеденное пирожное. Вчерашнее, засохшее, но я всё равно съела. Сладкое.

Мать говорила, что сладкое портит фигуру. Я закатила глаза. Ну уж нет, в этой жизни я буду есть столько сладкого, сколько захочу!

Рядом с пирожным лежала моя старая вышивка. Недоделанный дракон с тремя головами. Я взяла её в руки, погладила неровные стежки. Как же я ненавидела вышивать! Но мать настаивала. «Достойная леди должна уметь создавать красивые вещи».

– Мирослава! – раздался снизу раскатистый голос отца. – Вставай, у нас новости! Хорошие, между прочим!

Хорошие новости от отца всегда означали, что кому-то скоро станет плохо. Обычно, плохо становилось мне. В прошлой жизни я думала, что он просто неудачник. В этой знала, что он расчётливый мерзавец.

Я быстро натянула платье. Завязки сзади – чёрт бы их побрал. Пальцы скользили по шнуровке, не слушались, путались в лентах, будто я впервые в жизни держала иголку. Пришлось позвать горничную.

Когда я вышла в гостиную, отец стоял у камина, потирал руки. Хорёк в мундире — вечно радостный, пахнущий перегаром.

– Дочка, – он схватил меня за плечи. – Я вытянул счастливый билет!

– Ты проиграл меня в карты, – вздохнула я.

Он замер. На секунду его лицо вытянулось, и он стал похож на рыбу, которую вытащили из воды.

– Откуда… откуда ты знаешь?..

Я смотрела на него в упор.

– Ты играл с драконами прошлой ночью. Проигрался в пух и прах. И единственное, что у тебя осталось для ставки – это твоя недоразвитая, глупая, девятнадцатилетняя дочь. Так?

Отец побледнел. Я видела, как затряслись его руки.

– Мия, послушай, – залепетал он. – Это не совсем… Дракон… он очень влиятельный…

– И теперь я должна выйти замуж. По контракту.

Отец попятился, наткнулся на кресло и чуть не упал.

– Откуда, демон тебя раздери…

– Папа, – я подошла к нему вплотную. – Я поеду. Сама. Без охраны. Но запомни: если ты когда-нибудь посмеешь ещё раз играть мной как фишкой, ты горько об этом пожалеешь.

Он кивнул, как кролик перед удавом.

Я развернулась и вышла на балкон.

Ночной воздух пах дождём и можжевельником. Где-то на северо-востоке, в горах, стояла Тёмная академия. Я видела её очертания даже отсюда – шпили, башни.

Там живёт мой враг. И скоро мы снова встретимся, чтобы… что? Повторить всё сначала?

В прошлой жизни я ненавидела Дарк’Аррена всеми силами души. И недаром. В итоге он меня всё ж прикончил. Но сделал это… без радости, с какой-то странной обречённостью.

Я опёрлась на перила. Внизу, в саду, кто-то ходил – садовник, наверное. Или вор. Не важно.

– Ну что ж, Дарк’Аррен, – прошептала я в темноту. – Скоро мы снова встретимся. Смешно, но после всего, что было и не было между нами, я в глубине души всё ещё надеюсь… вдруг я всё-таки ошиблась? Вдруг между нами могло сложиться иначе? В любом случае, в этой жизни я не стану ни на кого рассчитывать и никуда не побегу. Я найду способ снять с себя твоё проклятие. А после этого забуду о тебе, как о страшном сне. И проживу… просто проживу свою лучшую жизнь.

В этот момент с соседней крыши раздалось карканье. Я подняла голову. На коньке крыши сидел ворон. Огромный, чёрный, с серебристым пером в хвосте. Я узнала бы этого нахала из тысячи.

Клякса. Фамильяр Дарк’Аррена.

Ворон склонил голову набок, посмотрел на меня чёрной бусиной глаза и… каркнул дважды.

Кар-р-р. Кар-р-р.

Будто сказал: «Отличный план, девица. Ты на правильном пути. Полечу – хозяину расскажу».

– Ну и что? – спросила я у ворона. – Рассказывай. Мне нечего скрывать. Ну, почти...

Ворон переступил лапами.

– Знаешь что, Клякса? Передай своему хозяину, что я скоро приеду. И что на этот раз он пожалеет, что связался с Нортриджами.

Ворон каркнул в третий раз. Длинно, почти издевательски. Взлетел и скрылся в ночи.

Я осталась одна на балконе. В голове уже складывался план: притвориться слабой и глупой, втереться в доверие, выведать тайны, нейтрализовать проклятие. И, быть может, самой нанести упреждающий удар. На войне как на войне – все средства хороши.

Но где-то в глубине души противный голосок шептал: «А если он окажется не таким злодеем, как ты думаешь?»

Я заставила себя не слушать.

– Хватит, Мия! Ты взрослая женщина в теле ребёнка. И теперь твоя цель – не любовь, а выживание. Чувства – это роскошь, которую ты не можешь себе позволить.

Я вернулась в комнату, захлопнула балконную дверь. Достала со дна шкафа старый, ещё дедовский кинжал – ржавый, но острый. Покрутила его в руке, пробуя баланс. Мышцы спины и плеч тут же отозвались тупой болью – они не были готовы к такому весу. «Ничего. Привыкнут.

Взяла с туалетного столика иголку с ниткой – тоже пригодится. Вышитого дракона – того самого, с тремя головами – выбросила в урну. Пусть сдохнет.

Завтра я начну тренироваться. С первыми лучами солнца. Приседания, растяжка, простейшие удары. И если повезёт, то пока мы будем добираться до замка Дарк’Аррена, я успею хотя бы вернуть себе реакцию. А там… будь что будет.

Второй шанс даётся не для того, чтобы снова проиграть.

Глава 4. Брачный контракт

Карета приехала на рассвете. Чёрная, без гербов, без фонарей, похожая на катафалк. Лошади с красными глазами, гривы заплетены в тугие косицы. Типичный драконий вкус: всё мрачное, функциональное и с претензией на вечность.

Отец суетился на крыльце, переминался с ноги на ногу. В руках у него была корзинка с пирожками, которую он пытался мне сунуть уже в третий раз.

– Мия, доченька, может, не надо? Я попробую отыграться…

– Попробуешь – я тебе пальцы отгрызу, – сказала я, принимая корзинку. – Но за пирожки спасибо.

Отец моргнул, не понимая, шучу я или нет.

Я не шутила. Ни на счёт пальцев, ни на счёт пирожков.

– Напишу, как доберусь, – пообещала я перед тем, как забраться в карету.

Дверца захлопнулась с глухим стуком и колёса бодро заскрипели по гравию.

Внутри оказалось просторно и даже уютно: диванчики обиты тёмно-синим бархатом, столик с графином воды, а на столике ларец. В ларце – свиток, перетянутый лентой с печатью в виде драконьей пасти.

Я развернула его. Контракт.

Он сохранился в моей памяти слово в слово ещё с прошлой жизни, но я всё равно зачем-то перечитала его, каждую букву.

«Я, Дарк’Аррен, ректор Темной Академии, беру в жены по договору Мирославу Нортридж.

Жена обязуется:

Жить в покоях мужа и подчиняться его указаниям.Не покидать территорию академии без письменного разрешения.Не входить в подвал, западную башню, запретную секцию библиотеки и личный кабинет ректора – без специального разрешения или сопровождения.Хранить в тайне всё, что увидит или услышит.Не применять магию без одобрения мужа.Не вступать в любовные связи с другими мужчинами под угрозой расторжения контракта.Не беспокоить мужа в ночное время без крайней необходимости.»Дальше шли стандартные пункты: обмен дарами, обязанность присутствовать на официальных мероприятиях, запрет на разглашение условий контракта.

Контракт – это не просто бумажка. Это магический договор, скреплённый кровью и печатью Совета. Срок в один год – стандартный «испытательный брак». Если по истечении года Совет официально признаёт его действительным, жена становится частью рода Дарк'Аррен, со всеми вытекающими. До истечения года дракон вправе самолично разорвать договор, если что-то в жене его не устроит.

Дорога заняла три часа. В полудрёме я прокручивала в голове всё, что знала о Дарк’Аррене.

Возраст около четырёхсот лет. Для дракона молодо, для человека –древний дед, который успел забыть, каково это – бояться смерти. Любит: порядок, тишину, жареную баранину, чёрный кофе и абсолютную власть. Ненавидит: беспорядок, ложь и когда ему перечат.

До меня у него было три официальные жены. Первая исчезла. Вторая умерла. Третья сбежала с преподавателем боевой магии, и дракон не стал её преследовать.

Я должна была стать четвёртой.

Академия открылась передо мной внезапно – серая громада на фоне сумрачного неба. Башни с острыми шпилями, стены из тёмного камня, ворота с коваными драконами. Пахло серой и старыми заклинаниями.

Карета въехала во внутренний двор и остановилась у главного входа. Двор был пуст, если не считать нескольких студентов, мелькнувших вдалеке. Они смотрели на карету с любопытством и опаской. Я узнала этот взгляд – и сама так смотрю на новеньких.

Дверца открылась. Я шагнула наружу, одёрнула платье – то самое, розовое, с бантами, которое выбрала мать.

Из главного входа вышел он – Дарк’Аррен. Дракон в человеческой форме.

В этой жизни наша встреча состоялась иначе, не так, как в прошлый раз. Но он был всё такой же высокий и я по-прежнему едва доставала ему до плеча.

Чёрные волосы до плеч, седые пряди на висках (но седина не старила, а придавала сходство с горным снегом). Лицо – словно вырезано из мрамора неумелым скульптором, который слишком увлёкся острыми углами. Глубокие морщины между бровей – следствие вечного недовольства. Глаза – золотые, вертикальные зрачки смотрят в самую душу.

Он был одет в строгий чёрный сюртук с драконьей брошью на лацкане. Сапоги начищены до зеркального блеска. Ни единой складки, ни единой пылинки.

И запах – корица и озон… Тот самый запах перед смертью.

– Мирослава Нортридж, – сказал он низким голосом, без приветствий. – Вы опоздали на десять минут.

– Простите, ваша светлость, – я присела в книксене, потупив взгляд.

Я «случайно» споткнулась о ступеньку, взмахнула руками – и дракон машинально подхватил меня за локоть. Его пальцы были горячими, почти обжигающими.

– Осторожнее, – он помог мне выпрямиться, но руку не убрал.

– Спасибо, ваша светлость.

Поморщившись, он отпустил мой локоть.

– Следуйте за мной. Правила контракта знаете?

– Конечно, – я сложила руки на груди и загнула пальцы: – Пункт первый – слушаться, пункт второй — слушаться, пункт третий — не ходить куда не надо.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, в котором читалось: «Ты или придурковатая, или притворяешься».

Мы поднялись на третий этаж по винтовой лестнице. Я узнавала каждую дверь, каждый охранный артефакт на стенах. В прошлой жизни я штурмовала эту академию с отрядом наёмников. Теперь просто шла в гости, делая вид, что вижу всё впервые.

– Ваша комната, – дракон открыл дверь в конце коридора.

Небольшая. Примерно шесть шагов в длину и четыре в ширину. Окно с толстыми стёклами, выходящее на северную стену. В углу – узкая железная кровать без балдахина, покрытая серым шерстяным одеялом. У стены платяной шкаф и рядом табурет. На полу просто доски, покрашенные тёмной краской.

– Это моя кровать? – спросила я.

– Это ваша кровать, – он кивнул на железную лежанку. – Спальное место по контракту.

Я подошла, надавила рукой на матрас. Жёсткий, почти каменный. Такие койки стоят в казармах или в лазаретах.

– Можно сломать спину, – заметила я.

– Это полезно для осанки, – ответил он бесстрастно. – В Академии такие у всех студентов.

– Я думала, для жены вы сделаете послабление.

Ничего! В прошлой жизни я спала на голых камнях в подземельях, завёрнутая в собственный плащ. Жёсткий лежак по таким меркам – роскошь.

Я повернулась к нему.

– Мне нужны иголка и нитки.

– Зачем? – удивился он.

– Люблю вышивать. Очень успокаивает нервы. А перемены всегда, знаете ли, нервируют.

Его зрачки сузились. Но он не стал спорить.

– Распоряжусь прислать.

– Спасибо. Вы такой заботливый.

И прежде чем он успел отстраниться, я быстро наклонилась и коснулась губами его щеки.

Это был лёгкий, почти невесомый поцелуй. Не «чмок», а скорее благодарность, которую служанка могла бы отвесить господину. Но для дракона это стало шоком. Он застыл. Весь – от кончиков ушей до краёв сюртука.

– Никогда, – произнёс он ледяным тоном. – Не делайте этого больше.

– А что такого? – захлопала я ресницами. – Мы же муж и жена? Или в контракте есть пункт о запрете поцелуев?

Дракон сжал челюсти, развернулся и вышел вон.

Оставшись одна в своей каморке, я села на жёсткую кровать и провела рукой по серому одеялу. В прошлой жизни я мечтала о такой комнате: маленькой, тихой, без слежки и предательств. Но сейчас это было не убежище, а клетка.

Я достала из сапога кинжал – старый, ржавый, но заточенный. Спрятала под матрас. Затем разделась, натянула ночную рубашку и легла.

Одеяло кололось, пружины впивались в спину. Но я не жаловалась.

Перед сном я перебирала в голове пункты контракта, искала новые лазейки. Их было много – в смысле, пунктов. Лазейки я надеялась отыскать. Например, пункт 31: «Жена не обязана делить постель с мужем, если не желает». Это было важно. Дракон не мог принудить к близости. По крайней мере, по букве закона.

Впрочем, в прошлой жизни он никак на осуществлении супружеских прав не настаивал. Ни разу! Хотя я, откровенно говоря (с собой-то – можно?) была бы и не особенно против.

Пункт 44: «В случае неисполнения обязательств одной из сторон, контракт расторгается без компенсации».

Если я докажу, что он нарушил условия первым – например, оскорбил моё достоинство или создал угрозу жизни – я смогу уйти свободной и даже с отступными.

Но я знала, что это не главное. Даже если я выиграю суд и разорву контракт, проклятие всё равно убьёт меня. В прошлой жизни я сбежала, но умирала от него через восемнадцать лет, проведённых вдали от Дарк'Аррена.

Моя цель не разрушить контракт, а избежать проклятия. Начать её реализацию я собиралась с того, что попаду в запретную секцию библиотеки и выясню, как работает этот чёртов ритуал и что он собой представляет.

«Пробный брак» даёт мне фору в год. У меня лишь год на то, чтобы всё и всех переиграть, найти способ переписать правила и переломить ход самой игры.

Я закрыла глаза.

– Дарк’Аррен! Ты думал, что берёшь в жены глупую девчонку, а взял шпионку с двадцатилетним стажем, которая знает твой контракт лучше, чем ты сам. Берегись, чешуйчатый!

За стеной послышался шорох. Я прислушалась.

Тяжёлые шаги – дракон ходил по своим покоям. Потом раздался голос. Тихий, почти шёпот:

– Спокойной ночи, Мирослава.

Я повернулась на бок и прошептала:

– И тебе сладких снов, муж мой.

Глава 5. Под маской овечки

Три часа ночи. Как предполагалась, вся Академия в этот час должна спать сладким сном. Я лежала, прислушиваясь, как где-то внизу, в подвалах, гудели печи, да ветер завывал в башенных шпилях.

Пора. Сейчас или никогда. С этой мыслью я бесшумно скатилась с кровати. Доски пола предательски скрипнули. Они (полы) в Академии нарочно такие скрипучие? Но я знала, как и куда наступать, чтобы не издавать ни звука.

В прошлой жизни я ходила по сухим листьям, не шелестя. А уж доски – это вообще не проблема.

Натянув рубашку и штаны для верховой езды, сапоги (естественно), замотав волосы в тугой узел, чтобы не мешались, я открыла дверь и выскользнула в коридор, где не было в этот час ни души.

Охранные артефакты на стенах тускло пульсировали магией, но я знала их слабые места – каждый пятый камень на стене давал мёртвую зону в три шага.

Я не собиралась саботировать всё правила сразу с первого дня, поэтому нарушила лишь одно. В такой час нельзя было покидать свои комнаты студентам. С другой стороны, я не студент – я жена. Но шла я в подвал восточного крыла, который не был под запретом.

Моей целью стала старая кладовая для реквизита. Я помнила это место по прошлой жизни. Тогда я использовала её, чтобы запереться от всех и втайне порыдать над безответной любовью к сиятельному мужу-дракону.

Теперь у меня были менее возвышенные, но более рациональные планы. В кладовке было достаточно места, чтобы размахнуться, а и главное – абсолютная звукоизоляция. Толстые каменные стены, отсутствие окон – то, что нужно.

Засветит тусклую лампу бытовым заклинание, в котором магии было меньше, чем в чихе, так что ни один артефакт в академии не засёчёт, я встала в центр комнаты и закрыла глаза.

Дыши. Спина прямая. Плечи расправлены. Вес тела на передней части стопы.

Я начала с того, что в прошлой жизни делала на автомате, каждое утро, ещё до завтрака. Базовый комплекс.

Приседания. Сто – медленных, глубоких, до жжения в бёдрах. Ноги тряслись уже на тридцатом. Я сжала зубы и продолжила.

В прошлой жизни я делала пятьсот, не сбивая дыхания.

Отжимания. Десять. Потом ещё восемь. Руки дрожали так, что я чуть не упала лицом в пыльный пол.

– Давай, Мия, – подбадривала я себя. – Ты можешь. Ты справишься. Ты делала это!

На этом подбадривающей «волне от успеха» я смогла отжаться ещё целых пять раз. И – всё.

Потом – растяжка. Я помнила каждое движение. Как выворачивать плечи, чтобы уйти от удара. Как сгибаться в пояснице, чтобы клинок прошёл в миллиметре над головой. Но тело было как деревянное. Связки ныли, мышцы тянуло до спазмов.

Моя голова знала, как должна двигаться рука, но рука была с головой не согласна. Мышцы категорически возражали, отказываясь подчиняться.

– Всё хуже, чем я думала, – выдохнула я. — Я — опытный наёмник в теле балетной мыши. Ну не сдаёмся, Мия! Мы всё исправим.

Схватив найденную швабру – толстую, с тяжёлым деревянным древком, – я встала в стойку.

Удар слева. Блок. Контратака. Я двигалась медленно, почти танцевально. Каждое движение отзывалось болью в непослушных суставах, но я упрямо продолжала «не сдаваться».

Через час я вся была мокрой, а сердце колотилось, как у загнанного зайца, грозя инфарктом миокарды.

– Завтра – два комплекса, – пообещала я себе. – И тридцать отжиманий.

На этом светлом месте я решила завершить мои ночные приключения, спрятала швабру в угол и выскользнула из кладовки так же тихо, как вошла.

По дороге к себе в комнату я сделала ещё одно нарушение и остановку. Библиотека.

Тёмная академия славилась коллекцией запрещённых книг. Но меня интересовала не демонология. Мне нужны были элементарные учебники по контролю магии, в которых не было ничего запрещённого. И я знала, где хранятся «Общие основы магического резерва» и «Практика восстановления дара».

Проведя пальцами по корешкам, я выбрала две тонких книжки и сунула за пояс. В прошлой жизни я выучила драконий язык, Арей, мой Хранитель и учитель тёмной магии по совместительству, научил меня всему.

Теперь я смогу изучать теорию самостоятельно. И использовать её против врага на практике.

Утро. Пять часов.

Я снова стояла у окна. Солнце ещё не взошло, но небо уже серело. В коридоре послышались шаги: слуги просыпались и шли по делам. У меня оставалось пара часов на сон.

Утром от недосыпа болела голова, но после прохладного душа стало легче.

У двери появился поднос с завтраком. Я взяла его, поставила на стол. Захватила книгу, быстро перелистнув первую страницу. Интенсивно жевала и читала.

«Магический резерв — это не мышца, но его можно тренировать, как мышцу».

Знаю, что можно. Я закрыла глаза и снова попыталась потянуться к своей магии. В прошлой жизни я ощущала её как горячий поток в груди, как второй позвоночник, опору.

Сейчас — тишина. Гулкая, пустая, как колодец без дна.

Я сосредоточилась. Представила маленькую искру в центре ладони. Ту самую, с которой начинала почти двадцать лет назад.

В прошлый раз на это ушли недели. Сейчас я надеялась на то, что моя память, мой опыт ускорят процесс. Но прошла минута, другая – пять. Ничего!

– Чёрт, – прошептала я. – Ну давай же!

И сжала кулак до хруста.

В груди что-то дрогнуло. Тонкая, почти невидимая ниточка. Я замерла, боясь дышать.

Она была! Существовала! Где-то там, в глубине, в том месте, где в прошлой жизни бушевал огонь, сейчас теплился крошечный, размером с булавочную головку, огонёк. Слабее, чем дыхание мотылька. Но он – был.

– Тихо, маленькая, – прошептала я, обращаясь к этому огоньку. – Я тебя выкормлю. Ещё станешь пожаром. Обещаю.

Час спустя раздался стук в дверь. Быстро засунув книгу под матрас рядом с кинжалом, едва слышным движением я метнулась к столу у окна, делая вид, что поправляю вазу с засохшими цветами.

– Войдите!

Дарк’Аррен выглядел безупречно. Я даже подумала: у него, наверное, есть тайный ритуал или драконья тайна, как вставать с постели и мгновенно сделаться идеально нарисованной картинкой.

– Доброе утро, ваша светлость, – сказала я, чуть склонив голову. – Завтрак был восхитительный. Благодарю за заботу.

– Я рад, – ответил он с таким выражением, будто ему было глубоко плевать, восхитительный был завтрак или возмутительный. – Сегодня вечером состоится ужин с деканами факультетов. Вы будете присутствовать.

– Как прикажите, муж мой, – улыбнулась я. – Приду на ужин, даже если придётся ползти на четвереньках.

Он нахмурился.

– Таких жертв не требуется. Если не сможете держаться на ногах, оставайтесь в своей комнате.

– Я смогу, – пообещала я.

Хотя после вчерашней тренировки тело ломило так, что... в общем, фраза про «на четвереньках» была сказана не просто так.

– Хорошего дня. До вечера, Мирослава. Я пришлю служанок, чтобы помогли вам одеться за час до ужина. Не опаздывайте.

– Конечно, – улыбнулась я шире.

Он развернулся и вышел.

Я выдохнула с облегчением, как только дверь за Дарк’Арреном закрылась.

Глава 6. Танец с драконом

Проснулась я от ощущения, что за мной наблюдают. Это старое шпионское чутьё – кожей чувствуешь чужой взгляд, даже сквозь сон. Я медленно повернула голову и приоткрыла веки.

На спинке кровати сидел Клякса. Он склонил голову набок и смотрел на меня немигающим чёрным глазом. В вороньей позе читалось не любопытство, а скорее… оценивание. Как у следователя, изучающего подозреваемую.

– Ты, – прошептала я обвиняющим тоном. – Опять? Что тебе нужно? – я села на кровати, эмоционально взмахнув руками. – Твой злобный хозяин подослал шпионить за мной?

Клякса взлетел, сел мне на плечо и больно клюнул в ухо, мерзавец!

– Ай! Ты с ума сошёл?!

Ворон фыркнул (если вороны умеют фыркать) и ретировался в открытое окно.

Светало. Небо на небо на востоке серело.

***

День пролетел незаметно и вот настал час официального ужина, назначенного в честь заключения брачного контракта. В Большом зале было очень шумно. Атмосфера – та ещё. Длинные столы, драконьи головы на стенах, магические светильники, парящие под потолком.

Студентов и преподавателей собралось около полусотни. Все смотрели на меня как на виновницу торжества.

– Четвёртая жена ректора, – слышала я шёпот за своей спиной. – Говорят, из обедневшего рода. Отец проиграл её в карты. Увы! Но долго не протянет, бедняжка…

Делая вид, что ничего не слышу, что сие не про меня, я гордо шествовала к своему месту в конце стола между двумя преподавателями. Справа оказался магистр боевой магии, здоровяк с седой бородой и шрамами на лице. Слева – магистр зельеварения, старая карга с морщинистыми руками.

Дракон восседал во главе стола, в центре, на возвышении. На нём был парадный мундир – чёрный с серебряным. И драконья брошь на груди. Красота!

На меня он взглянул лишь мельком, без малейшего намёка на интерес. Словно я была частью декораций.

Подали суп из тыквы – жидкий, и безвкусный.

– Вы принцесса? – вдруг спросил магистр боевой магии, поворачиваясь ко мне.

– Нет, – опешила я. – Просто… жена ректора.

– Жен у него было три, – хмыкнул он мне в лицо. И добавил противным голосом. – Все пропали.

– Может, мне повезёт больше?

Он отвернулся, видимо, утратив ко мне всякий интерес.

Я перевела дыхание и, убедившись, что сосед справа больше не собирается меня докучать, повернулась к Грете. Магистр смотрела на меня в упор.

– Не обращай внимания на болвана, – выгнула бровь она. – Глупец считает, что раз умеет крушить стены, то может не утруждать себя сообразительностью. Извилины в его мозгу если когда-то и были, то давно заржавели. К несчастью для всех остальных. А язык, к сожалению, работает лучше извилин.

– Я заметила, – улыбнулись я. – Вы давно с ним знакомы?

Грета пригубила вино, не сводя с меня пристального взгляда:

– Я здесь уже пятьдесят лет, девочка. Он приблизительно столько же. Так что да – выходит, почитай, что всю жизнь знакомы. Всегда был дубиной, – усмехнулась она лукаво. – С годами не всякое вино лучше становится, некоторое превращается в уксус. Не обижайся на глупого старика.

Я обречённо вздохнула.

– Он что же тут обижаться. Он сказал чистую правду. Я действительно четвёртая жена. Очередная, так сказать… пешка в руках вашего ректора

– Ректора? Что ещё за глупости? – резко осадила меня Грета. – А если и пешка, то в руках Совета, а не Дарк’Аррена. Он, поверь, хотел жениться на тебе не больше, чем ты идти за него замуж. И с твоими предшественницами было то же самое.

Нахмурившись, я удивлённо посмотрела на собеседницу.

– Если он не хотел на мне жениться, зачем тогда было заключать контракт?

– Затем, что у него не было выбора, маленькая дурочка.

Она вновь отпила из своего бокала, медленно, будто смакуя не вино, а собственные слова.

– Совет требует от него браков. Каждые несколько десятилетий они заставляют его искать новую жену. А Дарк’Аррен вынужден соглашаться, потому что отказ означает не просто скандал, а… – она запнулась, подбирая слово, – ...последствия.

– Какие последствия?

Грета покосилась на магистра боевой магии, который увлечённо налегал на хлеб, и убедившись, что он не слушает, наклонилась ко мне ближе. От неё пахло травами и старой бумагой.

– В Совете есть один тип, – сказала она почти беззвучно. – Зовут его Аркей. Он заседает там уже не одно столетие и питает к нашему ректору какую-то прямо-таки противоестественную ненависть. Уж не знаю, с чем это связано. Он – главный кукловод, что дёргает за ниточки. Именно магистр Аркей настаивает на том, чтобы ректор женился снова и снова.

– Зачем? – я едва не открыла рот от удивления.

Грета развела руками:

– Не знаю.

Имя «Аркей» было мне хорошо знакомо. Так звали моего тёмного Хранителя, что в прошлой жизни долгое время помогал смягчать последствия проклятия Дарк’Аррена.

Без Аркея бы я прожила гораздо меньше…

Он был идейным вдохновителем моего повстанчества и самым верным союзником. Я бы даже сказала – другом. До самого конца. С того самого дня, как мы впервые встретились в трактире, и он раскрыл мне глаза на истинную причину моего состояния до последнего дня перед боем.

И вот он снова здесь, в центре событий…

– Аркей? – переспросила я, изображая невинное любопытство. – Он тоже маг?

– Маг-то, маг. Но, по слухам не просто человек, как ты или я – злые языки утверждают, что он сам дракон. Правда Аркей говорит, что он лишь полукровка. Его мать, мол, была эльфийкой, вот отсюда и нечеловеческое плетение маги. Да только я лично, своими глазами, видела его магию. Может, он и полукровка… да только драконья кровь в нём точно есть.

– И что? Этот, как его… Аркей? – я невинно захлопала ресницами. – Говорите, он недолюбливает вашего ректора?

Грета прищурилась.

– Недолюбливает – мягко сказано, девочка. Он его ненавидит. И эта ненависть отравляет жизнь и всем нам. Ты думаешь, почему студентов на экзаменах допрашивают с таким пристрастием? Почему любой неосторожный шаг преподавателя может стать поводом вызова в Совет или того хуже, проверки? Всё из-за этой вражды. Аркей ищет любой повод, чтобы уличить Дарк’Аррена в слабости или ошибке. А когда находит хоть малейший повод – ударяет. И тогда под удар попадаем все мы. Так и живём.

–Ну, по крайней мере, никому не скучно, – улыбнулась я.

– Это да. Как только Совет обнаруживают малейший намёк на «нелояльную» магию или нарушение предписанных им правил, безжалостно исключают, сразу отправляют проверку. Преподаватели как на вулкане. Любая ошибка в отчёте, любой лишний разговор – и к тебе приходит «гость» с вежливым, но очень настойчивым допросом. Я сама уже трижды была на ковре.

– И что? – взволнованно глянула я на неё.

– Да пока – ничего. Пока выхожу сухой из воды.

Она снова поднесла бокал к губам, давая понять, что разговор окончен.

После супа подали жареного карпа – большого, с золотистой корочкой. Я съела половину. Стараясь держаться со спокойным достоинством, что было не так просто. В карпе куча костей, а тут ещё и студенты пялятся так, что хоть под стол ныряй.

В конце ужина Дарк’Аррен поднялся из-за стола и зал мгновенно затих.

– Благодарю всех за внимание, – сказал он сухо. – Позвольте представить всем мою жену – Мирославу Нортридж.

Мне тоже пришлось подняться с натянутой улыбкой под всеобщие аплодисменты.

– С этого дня она часть Академии. Прошу относиться к ней с уважением.

Коротко и формально. Строго по существу.

– И по старинной традиции, я приглашаю свою жену на первый танец.

Это было частью этикета.

Дарк'Аррен спустился с возвышения и встретил меня у края танцевального круга. Он протянул руку. Я вложила в неё свою ладонь. Музыканты заиграли медленную, тягучую мелодию и мы закружились в центре зала.

– Вы прекрасно танцуете, – похвалил он вежливо. – У вас прирождённое чувство ритма. Какой приятный сюрприз, – добавил он тише с ехидной усмешкой.

– В моём семье считалось, что достойная лед просто обязана уметь вышивать и танцевать, даже если других талантов за ней не числится. Особенно, когда приданного у неё нет, как в моём случае, и порадовать мужа кроме как свеженьким личиком и танцевальным – нечем.

Он усмехнулся.

– Вы остроумны. Здесь это редкость.

– А я думала, что редкость здесь – это искренность.

Он промолчал.

Мы продолжали кружиться. Я чувствовала, как магия, исходящая от Дарк’Аррена, окутывает и меня – тёплая, с оттенком корицы…

– Вы боитесь меня? – спросил он вдруг, заставив меня вздрогнуть.

– Боюсь, – честно призналась я. – Конечно, боюсь. Вас все боятся. Вы же – дракон. Никому не хочется обратиться в пепел.

Он замедлил шаг, мы почти остановились в центре зала. Его золотые глаза встретились с моими и на мгновение мне показалось, что я вижу в них отражение той боли, что жила и во мне долгие годы, до самой смерти. Пока я не сгорела в выпущенном им в мою сторону пламени.

–Вы можете говорить что угодно, Мирослава. Но в ваших глазах страха я не вижу. Вы словно любопытный ребёнок, тянущийся к кисточке хвоста у льва, задающийся целью посмотреть, что будет.

– Может быть, я просто хорошо умею прятать свои чувства? За годы жизни с отцом-игроком я научилась носить маску. Это помогает выживать. А вы хотите, чтобы я вас боялась?

– Нет.

Он чуть склонил голову, разглядывая меня так, будто видел впервые.

– Откровенно говоря, выиграв в карты дочь вашего отца я ожидал увидеть нечто иное.

– Какое же?

– Менее милое и обаятельное. К сожалению, вы мне нравитесь, Мирослава.

– К сожалению – для вас или для меня? – фыркнула я насмешливо. – И почему вы об этом сожалеете?

– Вам не говорили, что вы задаёте слишком много вопросов сразу?

– Нет.

– В таком случае – вы задаёте слишком много вопросов, Мирослава.

– А как ещё получить ответы?..

– Не все ответы могут понравиться. Некоторых лучше не знать.

Музыка играла, мы не переставали двигаться. Я чувствовала себя пушинкой в его руках. Лицо дракона казалось непроницаемым, но я почувствовала, как на мгновение дрогнули его пальцы на моей талии.

– Слишком много видеть опасно, Мирослава, – добавил он. – Особенно в Тёмной Академии.

– Но ещё опаснее закрывать в темноте глаза, – парировала я, не отводя взгляда. – А знание – щит и меч, часто единственные, что доступны женщинам.

– Этому учил тебя твой отец-игрок? – поморщился дракон.

– Этому я сама научилась.

– Умная девочка. Слишком умная для столь юного возраста.

– Вы подозреваете, что на самом деле я старше? – деланно засмеялась я.

Когда танец закончился, Дарк’Аррен отпустил меня. Холодный воздух зала коснулся моей разгорячённой кожи, лишившейся тепла его рук.

Он коротко поклонился. Я присела в реверансе. Студенты и преподаватели вежливо зааплодировали, как того требовал этикет.

– Благодарю за танец, ваша светлость, – сказала я официально, но в моих глазах танцевали чёртики.

– Благодарю, Мирослава, – ответил он так же официально, но я заметила, как дрогнули уголки его губ.

По дороге к выходу я вновь натолкнулась на магистра Грету. Она предусмотрительно протянула мне бокал с водой и тихо сказала:

– Освежись, милая. Рядом с драконами всегда слишком… жарко. Но ты держалась молодцом.

–Стараюсь не наступать партнёру на ноги, как учил меня учитель танцев. Обычно это работает, – усмехнулась я, принимая бокал.

Грета фыркнула, в её глазах мелькнула искра одобрения.

– Будь осторожнее, милочка. Тёмная академия может быть опасной для светлых душ. Но самой Тёмной Академии, как мне думается, лучик света точно не помешает, – заговорщицки подмигнув мне, она отошла, исчезая в толпе.

Я сделала глоток воды и посмотрела на Дарк'Аррена, успевшего занять своё место на возвышении. На мгновение наши взгляды встретились, и в его золотых глазах я прочла не холод, а скорее любопытство. Как будто он тоже пытался меня разгадать.

«Скоро я узнаю все твои тайны, Дарк'Аррен. Все до одной», – пообещала я себе. – «У меня просто нет иного выхода, если я хочу выжить. А я – хочу. Жизнь чертовски хорошая штука. Она стоит того, чтобы суетиться».

Глава 7. Карта в книге

Утром меня разбудил стук в дверь.

– Вставайте, – раздался голос «любимого» дракона-мужа. – Завтрак через час. Жду вас в малой столовой.

Когда я спустилась, дракон уже занял своё место за столом. Перед ним стояли кофе и стейк с кровью.

Мне подали овсянку.

– Вы бледны, – заметил он, отпивая из чашки. – Не выспались?

– Кровать жёсткая, – ответила я, садясь напротив.

– Я велю положить дополнительный матрас.

– Не нужно. Я не жалуюсь. Просто констатирую факт.

Он посмотрел на меня пристально, исподлобья:

– Вы сегодня другая.

– Я всегда разная, – ответила я, помешивая овсянку. – Зависит от настроения.

– И какое у вас настроение сейчас?

– Рабочее.

Завтрак прошёл в молчании. Я съела овсянку, выпила чай и спросила:

– Что мне делать сегодня, ваша светлость?

– Ну, раз настроение у вас рабочее… изучайте академию, – устало потёр он переносицу. – Я приставлю к вам провожатого… да вот хоть – магистра Грету. Вы, кажется, нашли общий язык? К слову, она преподаёт зельеварение. Если будет болеть голова или ещё какие-то проблемы, можно обращаться к ней. А сегодня – пусть покажет вам библиотеку и… да всё, что захотите. Только запретные зоны, разумеется, под запретом.

– Разумеется, – с преувеличенным пониманием кивнула я.

– Вы удивительно покладисты, – он откинулся на спинку стула. – Это вызывает подозрения.

– Просто вы слишком подозрительны. В то время как я лишь стараюсь быть хорошей женой.

Он поднялся из-за стола, больше не говоря ни слова. И вышел, не попрощавшись и не пожелав доброго дня. Я не удивлена. Будто от этого… дракона… можно ожидать чего-то иного?!

Не буду думать о нём – буду действовать.

– Магистр Грета, – прошептала я. – Проверим на практике, кто она мне – союзница или враг?

Магистр Грета встретила меня у дверей в свою лабораторию зельеварения.

– Доброе утро. Вы, надеюсь, не заняты? – с сияющей улыбкой обратилась я к ней. – Дарк'Аррен разрешил мне осмотреть Академию. Ознакомиться, где у вас тут и что, но только при условии, что вы возьмёте на себя роль моего гида. Пожалуйста! Не отказывайтесь. Мне до чёртиков осточертело сидеть у себя в комнате!

Она оглядела меня с ног до головы, усмехнулся и коротко кивнула.

– Ну, что ж? Раз разрешил – пошли развлекаться.

Не добавив больше ни слова, ни полслова, она повернулась и зашагала по коридору. Даже не проверив, иду ли я следом. Я, разумеется, пошла.

– Раз ректор велел тебе показать, – бросила Грета через плечо, – Начнём с тех мест, куда соваться строжайше запрещено. Знаешь – куда?

– Контракт прочитала. Запретная секция в библиотеке и подвал – западное крыло.

Первым делом Грета повела меня в библиотеку. Главное книгохранилище академии занимало три этажа и уходило под землю ещё на два. Тысячи томов, свитков, карт и артефактов – запах старой бумаги, кожи и пыли.

– Здесь тебе можно всё, кроме запретной секции, – Грета махнула рукой в сторону тяжёлой дубовой двери в конце зала. – Та дверь только для ректора и тех, кому он дал разрешение или открыл личный доступ.

– Вы там бывали? Что там? – спросила я с живым любопытством.

Мне правда было очень интересно.

– То, что убьёт тебя, если ты дура. А если, вопреки моим утверждения, всё-таки умная – то сначала сведёт с ума, а потом уже убьёт.

Я взглянула на дверь. Замки на ней было штук семь или восемь и плюс два – магических. Н-да! Защита как на военном объекте.

– Можно мне взять книгу для чтения? – спросила я, оглядывая стеллажи.

– Да бери любую, кроме тех, что светятся. Светящиеся – для магистров. – Грета села на стул у входа. – Я подожду, выбирай, мне не к спеху, – она ехидно так улыбнулась. – Только выбирай недолго – у меня скоро урок.

Я прошлась между стеллажами, делая вид, что ищу что-то интересное.

На самом деле я изучала расположение: выходы, потайные ниши, слабые места в магической защите. Всё было так же, как в прошлой жизни. Ничего не изменилось.

Я взяла с полки толстый фолиант «История драконьих родов» — тяжёлый, в кожаном переплёте. Для виду пролистала. И неожиданно для себя заметила вложенную между страниц карту академии. Старую, потрёпанную, но подробную. Захлопнув книгу, прижала её к груди.

– Нашла? – крикнула Грета.

– Да, – я вышла с книгой в руках. – Об истории. Люблю читать про драконов.

– Ну, читай, читай. Может, что и про мужа своего нового узнаешь, – заметила Грета. – Интересненького. А там глядишь, да и проживёшь дольше остальных.

Грета посмотрела на меня долгим пронзительным взглядом.

Следующим пунктом были учебные классы. Грета провела меня по коридорам, показывая двери с табличками: «Боевая магия», «Некромантия», «Зельеварение», «Руны и артефакты». Везде было тихо. Шли занятия.

«Вход в Подземелья» – вот оно, то самое место, куда мне нужно было попасть!

– А что это за подземелья? – спросила я как можно небрежнее. – Тоже учебные?

– Частично, – Грета поморщилась. – Там хранятся старые артефакты и тренировочные полигоны. Но студентам без сопровождения магистра туда нельзя.

– Я не студент!

Грета взглянула на меня так, что я, вскинув руки, пробормотала.

– Я не поняла – нельзя.

Когда мы проходили мимо лестницы, ведущей вниз, я краем глаза заметила охранные руны. Десяток, не меньше.

– Дальше общая студенческая столовая, – объявила Грета. – Преподаватели, гости и жёны ректоров тоже при желании могут зайти и покушать.

Столовая оказалась просторным помещением с длинными столами и каменными скамьями. Несколько студентов сидели в углу, о чём-то перешёптываясь. При нашем появлении они замолчали.

Я взяла поднос, положила себе супа и хлеба, села за свободный стол. Грета села напротив, но есть не стала.

– Ты не боишься? – спросила она спустя какое-то время.

– Чего? – спросила я растерянно, не понимая, о чём она. – Супа? Э-э… с ним что-то не так? Были случаи отравления?

– Взглядов! Студенты, преподаватели, сам ректор – все таращатся на тебя. Все ждут, когда ты сорвёшься. Сбежишь. Или – умрёшь.

Я поперхнулась от такой наглости. Покашляв, пожала плечами.

– Я уже умирала. Один раз. Второй уже не так страшно. И вообще-то, нет особой разницы от чего помирать – от невкусного супа или ядовитого взгляда?.. Или – всё-таки есть? Я пока не решила.

После обеда Грета оставила меня одну.

– У меня скоро урок начнётся, – сказала она. – Сама найдешь дорогу в свою комнату?

– Да без проблем.

Не дожидаясь, пока я покончу с едой, моя проводница меня покинула.

Я наслаждалась одиночеством и игнорировала косые взгляды. Пусть смотрят, всё равно подойти не решаются…

Одна решилась.

Высокая и белокурая. С острыми ушами, торчащими из-пол шикарных локонов.

Я узнала её сразу — Линдэ, принцесса эльфов. В прошлой жизни, покинув Академию, я забыла о ней начисто и наглухо… Вспомнила только теперь, когда она шла в мою сторону, виляя бёдрами. Она изрядно мне отравляла жизнь. Та была стерва. Глупая, самовлюблённая и до тошноты надменная.

– Ты – четвертая жена? – спросила она, нависая надо мной айсбергом пренебрежения.

– А ты – студентка моего мужа, я полагаю? – с нарочито дружелюбной улыбкой взрослого, вынужденного общаться с назойливым ребёнком, вздохнула я.

– Я – Линдэ. Принцесса эльфийского королевства, – склонившись и опершись руками на столешницу, она прошипела, что вдруг заговорившая змея. – И твоя соперница!

Окинув её любопытным взглядом, я наивно захлопала ресницами:

– В чём?

Она оскалилась в усмешке:

– Не строй из себя дурочку! Ты знаешь, что на роль жены ректора, глупая букашка-человечка, я подхожу лучше тебя: я красивая, бессмертная и у меня есть магия.

– Поздравляю, – сказала я ровно. – А с ректором по этому вопросу ты говорить не пыталась? Жён себе он выбирает. От меня-то что требуется?

Линдэ наклонилась ко мне, и её голос стал угрожающим шёпотом:

– Твоё место освободится очень скоро… ты не протянешь и года.

Я улыбнулась ледяной улыбкой, которую скопировала у самого дракона.

– Это угроза? Ты мне угрожаешь, принцесса эльфов? Мне стоит пойти с этим к моему мужу-ректору за защитой?

Эльфийка вспыхнула, выпрямилась, развернулась и ушла, цокая каблуками.

Я доела суп, не чувствуя вкуса. Впрочем, дело тут даже не столько в эмоциях – просто тут готовили очень полезную и правильную еду, которую, как известно, очень сложно проглотить.

Потом вернулась к себе в комнату, заперла дверь и достала карту, что нашла в «Истории драконьих родов».

Старая, пожелтевшая, с пометками на драконьем языке. Вот библиотека – помечена кругом. Вот подземелья – перечёркнуты крестом. Вот западная башня – ещё одним крестом. А вот дверь, помеченная руной «тайник».

Я провела пальцем по линии, ведущей к подвалу.

Подробно всё изучив, я спрятала карту под матрас. Мысленно перед глазами восстанавливая увиденное. Так, чтобы ориентироваться уже даже без карты.

За окном каркнул ворон.

Распахнув глаза, я встретилась взглядом с Кляксой. Ворон сидел на подоконнике и смотрел на меня немигающим глазом.

- Что, вредная птица – следишь?

Ворон наклонил голову и каркнул дважды перед тем как взлететь и исчезнуть в темноте.

Глава 8. Голос из-под земли

Немного вздремнув, я поднялась с постели около полуночи. Это была старая привычка – ночные бдения. Успеть обдумать план действия, пока весь мир спит и думать не мешает. В прошлой жизни спать по ночам мешал страх. Каждый раз приходилось решать, где быть; как прятаться от тех, кто меня ищет; как не угодить в лапы к ищейкам.

В этой жизни проблем было пока чуть-чуть поменьше. И нужно сделать всё возможное, чтобы так и осталось.

Я села на кровати, потянулась, ощущая, как хрустят позвонки. Не зажигая света, в полумраке, оделась в тёмно-серое платье, сливающееся с сумраком. Волосы заплела в косу, чтобы не мешались. В сапог – кинжал, в рукав – иглу. И я готова к приключениям.

Карта лежала на дне шкафа под стопкой белья. Я достала её, развернула на коленях и ещё раз изучила: подвал, третий коридор, статуя, люк. Если есть ещё и охранные заклинания, их придётся нейтрализовать, а магический резерв у меня пока нулевой. Из надёжного с собой только игла, старый кинжал да знания. Хватит ли для преодоления серьёзных препятствий?

За стеной тоже было тихо – дракон уже спал. Глубокого вздохнув, словно собиралась нырнуть в ледяную воду, я открыла дверь и выскользнула в коридор.

***

Подвал занимал весь подземный уровень. Не исключено, что на нём были расширяющее чары, уводящие переходы в иную реальность. Поэтому, собственно, восточное крыло и было под запретом для студентов.

В подземелье было несколько входов: через старый колодец во внутреннем дворе; через винный погреб; через канализационный сток, выходящий к северной стене. Колодец был самый удобный, но и самый охраняемый.

Я выбрала винный погреб. Он находился в южном крыле, рядом с кухней, и охранялся куда слабее. Студенты иногда пробирались туда за выпивкой, и ректор, похоже, закрывал на это глаза. По крайней мере, я знала, как минимум, троих, кто регулярно там шалил и ему ничего за это не было.

Спуск в подвал был узким и крутым. Каменные ступени, выщербленные временем, вели вниз, в темноту, пахнущую сыростью и плесенью. Я шла медленно, ощупывая каждую ступень ногой, прежде чем перенести вес.

На последней ступени я замерла. Подвал был огромен. Сводчатые потолки терялись во тьме, стены уходили в бесконечность. Где-то капала вода: мерный звук, как биение сердца подземелья.

Я достала карту и зажгла маленький огонёк. Света было достаточно, чтобы разглядеть ближайшие ориентиры.

По карте мне нужен был третий коридор. Я двинулась вперёд, держась левой стены. Считала шаги. Двадцать семь – первый поворот. Сорок два – второй.

Воздух становился холоднее. Дыхание вырывалось изо рта белым паром.

Третий коридор оказался именно там, где и должен был быть. Узкий, низкий, с каменными стенами, покрытыми зеленоватым налётом. Я пошла по нему, и через несколько шагов заметила впереди массивную статую.

Это был дракон. Не в человеческой форме, а в истинном обличье. С расправленными крыльями, оскаленной пастью и горящими рубиновыми глазами. Статуя была сделана из чёрного камня, почти сливающегося с темнотой.

Я подошла ближе. Глаза дракона горели – в них был вставлен магический артефакт, реагирующий на приближение. Артефакт активируется, если к статуе подойти ближе чем на три шага.

В прошлой жизни я бы попросту использовала чары маскировки. Заклинание я помнила и теперь, да вот только не было магии, чтобы его использовать. Оставалось полагаться на память да смекалку.

Я наклонилась и подобрала с пола камешек. Размахнувшись, бросила его в стену справа от статуи. Камешек ударился о камень, и эхо разнеслось по коридору. Глаза дракона мгновенно повернулись в ту сторону, загорелись ярче, и из пасти вырвался луч магии, ударяя в стену.

Я ждала. Пять секунд. Десять. Глаза погасли, статуя замерла.

Я сделала шаг вперёд. Второй. На третьем шаге глаза снова загорелись, но я уже поняла траекторию луча – он бил только по прямой, в центр. Поэтому прижалась к стене, и луч прошёл в сантиметре от моего лица, обжигая кожу.

Уф! Кажется, пронесло…

Я проскользнула мимо статуи, стараясь не дышать.

За ней начинался длинный тёмный коридор, ведущий в запретную часть – самое сердце подвала. По карте там должен быть люк, позволяющий спуститься на более глубокий уровень, куда я и стремилась.

Я почти дошла до конца коридора, когда почувствовала это.

Холод. Не обычный подвальный холод, а тот, что пробирает до костей, замораживает кровь, останавливает дыхание. И тишина. Абсолютная, полная. Будто все звуки выключили, и остался только пронизывающий холод.

Я прислушивалась. Ничего. Ни капли воды, ни дыхания, ни шороха.

И вдруг, в двадцати шагах впереди, в темноте, что-то зашевелилось. Белое и призрачное, почти прозрачное.

Я напряглась, вытаскивая кинжал. Но он не понадобился.

Из темноты выплыла женская фигура, высокая и стройная, с длинными серебряными волосами, струящимися как водопад. Хотя ветра в подвале не было. Одета женщина была в простое белое платье. Ступни её не касались пола. Она парила в воздухе на высоте нескольких дюймов от него. Уши – заострённые, эльфийские. Глаза огромные и тёмные, как бездонные колодцы.

Призрак!

В прошлой жизни я часто встречала призраков. Империя была наводнена ими, голодными, неуспокоенными и очень опасными.

Но эта… эта была другой. Злости в ней не ощущалось, только странная, щемящая печаль.

Она не пыталась атаковать или пугать – лишь смотрела на меня. Долго, пристально, изучающе.

– Кто ты? – прошептала я, хотя знала, что она не ответит. Призраки никогда не говорят.

Она кивнула. Просто кивнула и поманила за собой рукой.

Я заколебалась. Моя цель был люк в конце коридора, а призрак указывал в другую сторону – в стену слева, где, казалось, была только каменная кладка.

– Чего ты хочешь?

Призрак снова кивнула и поплыла вперёд, прямо к стене. Я ожидала, что она пройдёт сквозь неё, но вместо этого стена странно замерцала, и призрак скользнул внутрь, оставляя за собой серебристый след.

Я подошла к стене. На вид обычный камень, даже щербины те же, что и везде. Но когда я протянула руку, пальцы прошли сквозь преграду, как сквозь туман. Иллюзия!

Я шагнула вперёд и оказалась в другом коридоре. Узком, ещё более тёмном, чем предыдущий. И холодном. Таком холодным, что я закуталась в плащ.

Призрак ждал меня в пяти шагах. Снова поманил и поплыл дальше.

Коридор петлял, уходя всё глубже. Стены здесь были другие, не каменные, а какие-то странные – гладкие, будто из чёрного стекла. В них отражался слабый свет.

– Куда ты меня ведёшь?

Призрак предсказуемо молчал.

Она остановилась перед очередной стеной. На этот раз стена была настоящей. Я провела рукой по холодному гладкому камню.

Призрак указал вниз, на пол, там была вырезана руна. Та же, что и на карте, в том месте, где был отмечен тайник. Я не знала значение руны, но моя рука легла на неё сама собой и… пол подо мной разошёлся, открывая узкую лестницу, уходящую вниз.

– Вот это да… – выдохнула я.

Призрак уже ждала внизу.

Я ступила на первую ступень, и лестница сомкнулась за мной, оставляя в полной темноте. Только призрак светился серебром, указывая путь.

Мы спускалась долго. Ступени были крутыми и скользкими. Пахло сыростью и чем-то сладковатым, почти приторным. Я считала шаги. Пятьдесят. Сто. Двести.

На двести тридцать седьмой ступени лестница закончилась, и я оказалась в маленьком зале. Круглом, с куполообразным потолком, на котором были нанесены звёзды, светящиеся магией. Стены здесь были из того же чёрного стекла, и в центре зала стоял…

Кристалл. Огромный. Выше человеческого роста. Из чистого льда или… хрусталя? Он сиял холодным голубым светом, пронизывая темноту. Внутри кристалла, застыв, лежала та самая женщина, что привела меня сюда.

Серебряные волосы рассыпались по плечам, длинные эльфийские уши, тонкие черты лица, глаза закрыты, руки сложены на груди. Она выглядела спящей. Идеальной, нетронутой временем.

Я стояла, глядела на неё, и чувствовала, как по спине бегут мурашки.

Надпись у основания на драконьем языке гласила: «Элинор Дарк’Аррен. Вечная любовь».

Элинор? Первая жена? Та самая, что бесследно исчезла?

Призрак поднял руку и указал не на кристалл, а на маленький ларец, стоящий рядом с ним. Дубовый, окованный серебром, с искусной резьбой в виде ветвей, переплетающихся вокруг драконьего сердца.

Ларец распахнулся сам. Без щелчка и без магии – просто створки открылись. Внутри лежала старая тетрадь в кожаном переплёте. Потемневшая, потёртая, с золотым тиснением на корешке.

Я протянула руку и взяла её. Кожа была тёплой, как живая.

Призрак кивнула. Да. Возьми. И… испарился. Растворился в воздухе, оставляя меня в одиночестве.

Я открыла первую страницу. Почерк был изящным, с наклоном. Женским, но уверенным.

«Принадлежит Элинор Дарк’Аррен. Личные записи».

Глава 9. Кристалл и ключ

Я сидела на холодном каменном полу, привалившись спиной к постаменту, на котором покоился кристалл с Элинор, держа тетрадь в руках. Чувствуя, как от неё исходит та же странная, щемящая печаль, что и от призрака, приведшего меня сюда.

Серебряный свет, сочившийся из кристалла, мягко окутывал меня, делая окружающий мрак менее зловещим. Где-то вдалеке капала вода, но здесь, в этом круглом зале, царила абсолютная, непроницаемая тишина.

Я провела пальцем по кожаной обложке, чувствуя подушечкой пальца каждую трещинку, каждую неровность. Тетрадь была старой, очень старой, можно сказать, древней. Её возраст измерялся не десятилетиями, а веками. Возможно ли что здесь, на этих пожелтевших страницах, хранились ответы, которые я так отчаянно искала?

Глубоко вздохнув, я открыла тетрадь.

Почерк был разборчивым, изящным, с лёгким наклоном, свойственным эльфийской каллиграфии. Буквы выведены твёрдой рукой, но местами чернила расплывались, словно от слёз.

«День первый. Месяц Снежных Ветров, год 342-й от основания Совета.

Меня зовут Элинор Сияющая. Сегодня я стала женой Дарк’Аррена, ректора Тёмной академии.

Это был не мой выбор.

Мой отец, лорд Сияющий, считает, что брак с могущественным драконом – это великая честь для нашего рода. Он не спрашивал моего мнения. Он просто подписал контракт, как подписывают торговые соглашения, и я стала собственностью чужого дома.

Я думала, что возненавижу Дарк’Аррена. Я готовилась к этому чувству, лелеяла его, как единственную защиту от того, что должно было произойти. Но когда я впервые увидела его в Зале Собраний, моя ненависть… она дрогнула.

Он был не тем чудовищем, которого я себе представляла. В нём нет той ледяной спеси, которой славятся драконы. Он смотрел на меня скорее с сожалением, чем с превосходством. И сказал только одну фразу, когда мы остались одни: «Мне жаль, что так вышло, леди Элинор».

Я перелистнула страницу. Почерк здесь был более нервным, торопливым.

«Месяц Весенних Дождей.

Я учусь жить в Академии. Она мрачная, холодная, пугающая. Студенты шарахаются от меня, как от прокажённой, а я шарахаюсь от них. Большинство используют тёмную магию и практикуют некромантию… Омерзительно!.

Дарк’Аррен… Он странный. Присылает мне книги, потому что заметил, что я люблю читать. Распорядился, чтобы мне подавали к столу эльфийское вино, хотя в академии пьют только драконьи настойки.

Когда я впервые увидела заснеженный сад за моим окном, я невольно вспомнила родные леса, и на следующий день в моей комнате появился горшок с лунным цветком.

Он молчалив и замкнут, но я начинаю понимать, что за его внешней суровостью скрывается… одиночество. Такое же, как у меня.

Вчера я спросила его прямо: зачем он это делает? Зачем пытается сделать мою жизнь более комфортной и менее невыносимой? Он долго молчал, а потом ответил: «Я не хочу быть тираном, даже если сама судьба назначила меня им стать. Хотя бы такую малость я могу для вас сделать, леди Элинор».

Я не знаю, что я чувствую к нему. Он не А*.

Мой А* был совсем другим. В нём никогда не было этой тихой, сдержанной доброты. Он был мрачным и колючим, как зимний терновник. Его глаза всегда смотрели с вызовом, будто он постоянно ждал удара и готовился нанести ответный. А* говорил мне, что мир – это поле битвы, где слабые умирают, а сильные выживают, и что доверять никому нельзя.

Я тогда считала его слишком жестоким, слишком циничным для моей юной души. Я и теперь думаю, умел ли А*любить? Может быть всё, на самом деле, сложилось к лучшему?

Я поняла, что «А*» – это таинственный возлюбленный, которого Элинор по каким-то причинам даже наедине с собой не называла по имени. Тот, кого она любила до того, как пришлось стать женой дракона.

Перелистав ещё несколько страниц, пропустив записи о быте академии, скучных ритуалах и бесконечных ужинах, я стала зорко вчитываться в записи с середины тетради.

Почерк резко изменился. Стал более мелким и нервным, словно Элинор писала впопыхах, боясь, что её прервут.

«День Странной Луны, год 344-й.

Сегодня я услышала разговор, который изменил всё.

Я не хотела подслушивать. Просто искала книгу по истории магии в северной башне, когда за одним из стеллажей услышала голоса.

Говорили двое: старый магистр, которого я видела всего пару раз, и другой… я не узнала его голос. Но слова, которые они произносили, врезались в мою память, как раскалённое железо.

– Проклятие работает? – спросил незнакомец.

– Да, – ответил старый магистр. – Оно привязано к его сути. Каждый брак, каждая эмоциональная привязанность – всё это делает его слабее. Элинор идеальный сосуд. Её эльфийская магия – отличный катализатор. Через неё мы сможем выкачать его силу, не убивая дракона физически. А когда эльфийка умрёт, но это будет «естественная» смерть. Совет чист перед законом.

– А Дарк’Аррен знает?

– Сомневаюсь. Его отец, Валлис’Аррен, был достаточно умён, чтобы скрыть от него истинную природу ритуала. Дарк’Аррен думает, что это просто традиционный брачный контракт. Что мы просто «благословляем» его союз. Глупец!

Я замерла за стеллажом, не дыша. Мне казалось, что моё сердце перестало биться.

Я не верила своим ушам – не хотела верить! Но каждое слово вонзалось в меня, как ледяная игла.

– А что насчёт Элинор? – спросил незнакомец. – Она не должна ничего заподозрить. Совету не нужны проблемы с могущественным кланом Сияющих.

– Эльфийка слишком погружена в свои чувства. Она скоро умрёт, думая, что причиной её недомоганий является пребывание в Тёмной Академии, конфликтующей с её светлой магией и приведшей к магическому истощению. И она, и Дарк’Аррен будут думать, что это естественный исход.

Они ушли, а я стояла за стеллажом, прижимая руки к груди.

Проклятие. Это было проклятие. Не яд. Не болезнь. А тёмное заклинание, призванное медленно убивать меня, ослабляя драконью магию моего мужа. Перекачивающее его силы в магические артефакты Совета. Питающие их, словно Источник.

А Дарк’Аррен… он даже не знал. Он был просто ещё одной жертвой в грязной игре Совета.»

Я опустила тетрадь на колени и на миг прикрыла глаза.

Значит, вот оно что! Проклятие и Совет. Всё становилось на свои места.

В прошлой жизни я считала, что мой муж наложил на меня проклятие, потому что ненавидел и желал моей гибели. Потом – потому что разгневался на мой самовольный побег, но даже тогда время от времени у меня возникали вопросы, от которых я отмахивалась… не надо было.

Записи Элинор помогали видеть цепочку целиком. И в этом была логика. Проклятие – это своего рода инструмент, который запитывал Совет, пополняя его магический резерв халявной силой и одновременно ослаблял одного из самых сильных магов в Империи. А жёны?.. Что жёны? Кому была интересна их судьба?

Я перевернула следующую страницу.

«Я должна была сказать ему. Раскрыть Дарк’Аррену правду. Но… я испугалась.

Что, если он знал? Что, если был частью этого заговора?

И я самостоятельно стала искать ответы в библиотеке. Перерыла все фолианты по существующим проклятиям, которые только смогла найти. И я нашла! Нашла то, что искала.

Древний текст, который описывал проклятие, полностью идентичное тому, о котором я слышала. В нём говорилось, что проклятие привязывается к браку и питается любовью и привязанностью жертвы. Чем сильнее муж любит свою жену, тем быстрее она умирает, забирая с собой его силу.

Каждая такая смерть делает его слабее, а Совет, соответственно, сильнее.

А Дарк’Аррен, он никогда этого не говорил, но ведь женщин не обманешь? Я знаю, что он любит меня. И это убивает нас обоих.

Я почувствовала, как по щеке скатилась слеза. Господи, как много становилось понятным! Почему Дарк’Аррен держался с такой отстранённостью, почему уклонялся, делая всё возможное, чтобы не привязываться… он просто пытался продлить мне жизнь. Я всё в прошлой жизни понимала неправильно!

Было так больно… моя собственная история сплеталась с историей Элинор, и безысходной любови было так много, что я не могла сдержать слёз.

Зло смахнув их, я снова перелистнула страницу.

«Месяц Увядания.

Я приняла решение.

Я не могу позволить ему убить себя. И не дам Совету выиграть. Как не странно, решение подсказал А*…

Я пришла к Дарк’Аррену сегодня и рассказала ему всё. О подслушанном разговоре. О проклятии. О том, что его любовь убивает меня.

Я думала, он будет в ярости, но… Я никогда прежде не видела, чтобы драконы плакали. Это было страшно. Это было больно. Он сказал, что готов умереть, если это спасёт меня. Он предложил разорвать брак, отправить меня обратно в эльфийские леса…

Но я знала, я чувствовала – всё это не поможет. Проклятие уже действовало, и оно отыщет меня везде, кроме могилы.

Я предложила ему то, о чём говорил А*. Летаргический сон. Магическая кома, замораживающая тело и душу, полу-смерить. Только это обманет проклятие, остановит его действие.

Я погружусь в кристалл и проклятие не сможет меня убить. Я перестану быть источником силы для Совета.

Дарк’Аррен не хотел соглашаться. Он кричал, что не позволит мне умереть за него, что найдёт другой способ. Но я настояла.

Я сказала ему: «Если ты любишь меня, ты позволишь мне сделать это.»

Он согласился. Сломленный, с разбитым сердцем.

Он создал этот кристалл своими руками, сплёл его из чистого хрусталя и магии.

Но есть ещё кое-что, что я должна сказать. Кое-что, что я нашла в тайнике его отца, в старых записях в кабинете Валлиса.

Он умер при загадочных обстоятельствах и возможно, как раз потому, что нашёл способ спасти своего сына – Валлис был мудрым и сильным. Уверена, он мог решить эту задачу и обыграть Совет. Ему не хватило времени.

В его старом кабинете, в западной башне, за третьей дверью есть лестница в потайную комнату, хранящую архивные записи, личные бумаги. Там, среди черновиков и писем, я обнаружила подробное описание ритуала, которым было наложено проклятие, а также странные заметки на полях.

Валлис писал о Сердце Дракона, к которому привязано проклятие. Если провести обратный ритуал, возможно, проклятие удастся снять или разорвать… Я не знаю. В любом случае, у меня на это не остаётся времени. А сам Валлис не успел закончить свои изыскания.

Я не знаю, проснусь ли я когда-нибудь. Но я верю, что кто-то, более сильный, мудрый и храбрый, найдёт способ.

Если ты читаешь это – ты, кто нашёл мою тетрадь, кем ты не был – знай: мой муж не чудовище. Он – жертва. Так же, как я. Как и ты.

Береги его. Он этого заслуживает. И запомни: западная башня, третья дверь.»

На последней странице было всего несколько строк, написанных слабой, почти умирающей рукой:

«Я люблю тебя, А*… Прощай.

Спасибо за то, что научил меня, что такое настоящая любовь. Элинор.»

Я захлопнула тетрадь. А потом просто сидела в тишине, глядя на кристалл, где спала Элинор.

Она была прекрасна. Спокойна. Много веков – прекрасна и спокойна. Если это решение, то мне такого не надо.

А что мне надо?

Первое – найти бумаги Валисс’Аррена. А после уж думать, как спасать собственную пятую точку, ну, и заодно магический резерв Дарк’Аррена. Ну и, если получится, нужно как-то разбудить красотку Элинор. Заспалась эльфийка. Пора будить.

Развернувшись, я направилась к выходу. Хлопот впереди было полон рот и дел невпроворот: проклятие, любовь, жертва… а ещё спать ужасно хотелось.

Я прошла через тайный коридор, мимо статуи дракона с погасшими рубиновыми глазами; через лабиринт подземелий; и наконец увидела слабый свет факелов у лестницы, ведущей наверх.

Каждая ступенька давалась с трудом – усталость навалилась тяжёлым грузом, а мысли путались, цепляясь друг за друга.

Когда я выбралась в коридор академии, уже светало. Небо за окнами предрассветно посерело. Где-то вдалеке слышались первые шаги слуг, готовящихся к новому дню.

Академия просыпалась, но я чувствовала себя так, будто только что вернулась с Того Света.

Я уже почти дошла до двери своей комнаты, когда услышала знакомый звук – тихий, шуршащий, будто кто-то перебирал перья. На карнизе над дверью сидел Клякса. Огромный чёрный ворон с серебристым пером в хвосте смотрел на меня немигающим чёрным глазом. В полумраке коридора он казался частью тени, но его глаз блестел, как маленький уголь.

– Ты? – прошептала я. – Ты что тут делаешь, птица? Ждал меня?

Ворон склонил голову набок, изучая меня, а затем коротко каркнул. Один раз. Утвердительно. Будто говорил: «Ну конечно, ждал. Ты думала, я не знаю, куда ты ходишь?»

Я подошла ближе. Клякса не взлетел, не отстранился. Сидел и смотрел. В его взгляде мне почудилось нечто большее, чем просто птичье любопытство. Будто он знал. Знал, что я была в подземельях; знала, что я нашла тетрадь; знала, что я видела Элинор.

– Ты ведь фамильяр Дарк'Аррена, да? Ты знаешь о ней – об Элинор? И о проклятии?

Клякса наклонил голову в другую сторону, а затем медленно моргнул. Один раз.

– И молчал все эти годы? Хотя, наверное, ты не мог ничего сказать. Ты же просто птица. Или… не просто?

Ворон встрепенулся, расправил крылья, и я заметила, как на его лапке тускло блеснуло что-то металлическое. Небольшое ключик, почти незаметный в сумраке. Точно такое же, как был нарисован на полях тетради Элинор.

– Это ключ от тайной каморки Валлиса? – я шагнула ближе.

Клякса каркнул дважды. Коротко, почти сердито, а затем взлетел, сделал круг над моей головой и бесшумно опустился мне на плечо. Его когти слегка впились в ткань платья, но я не отстранилась.

Ворон ткнулся клювом в мою щёку. Тёплый, чуть шершавый, он провёл по коже, будто проверяя, настоящая ли я. А потом замер, прижавшись к моему виску.

Я стояла в коридоре, чувствуя на плече его тепло, и понимала, что это не просто птица. Это свидетель. Хранитель тайн, который молчал веками и, возможно, ждал того, кто сможет что-то изменить.

– Ты знаешь, где он – кабинет Валлиса?

Взгляд ворона был тяжёлым, почти человеческим. Затем он каркнул один раз и взмахнул крылом в сторону западного крыла.

–Знаю, – кивнула я. – Третья дверь. Давай сюда ключ! Пойду туда завтра.

Ворон снова ткнулся клювом в мою щёку – на этот раз мягче, почти ласково. Он без проблем позволил мне снять маленький артефакт со своей хрупкой птичьей лапки, а затем взлетел, бесшумно проскользнул в приоткрытое окно. И исчез в сером предрассветном небе.

Я проводила его взглядом и вошла в свою комнату.

Глава 10. Хрустальный шар в лапах дракона

– Я уезжаю в столицу. Вернусь через три дня, – сообщил мне, как бы между прочим, дорогой и любимый муж за завтраком. – Академия остаётся на попечении магистра Рэга. Ему велено быть внимательным к вам. Если что-то потребуется – смело обращайтесь.

– Что мне может потребоваться? Благодаря вашей милости у меня всего в избытке.

– Всякое может случиться.

–Вы такой заботливый! Это так мило.

Через час после завтрака послышался лязг каретных колёс, эхом раскатившихся по пустому двору.

Стоя у окна, прижав ладонь к стеклу, я наблюдала, как дракон садится в свой экипаж. Тот самый, в котором я приехала месяц назад – лакированный и чёрный, с серебряным гербом на дверце: серебряный дракон, сжимающий в мощных лапах хрупкий хрустальный шар.

В дорожном плаще Дарк’Аррен выглядел почти как обычный человек, лишь резкие, хищные движения выдавали в нём зверя.

Задержавшись на секунду у кареты, он оглянулся. Взгляд скользнул к моему окну и я, пользуясь моментом, распахнула створку и высунулась наружу:

– Ваша светлость – доброго пути!

Он поднял голову.

– Берегите себя, Мирослава.

– Вы тоже. Возвращайтесь скорее и – удачи вам.

Он усмехнулся. Коротко, без тепла, но и без привычной надменности.

Дверца захлопнулась. Лошади рванули с места. Экипаж исчез за воротами, оставляя после себя только клубы пыли.

Свобода! Магистр Рэг, в отличии от Дарк'Аррена, нисколько меня не пугал. Он и не мог удержать меня от поиска новых приключений. И «приключаться» я решила сразу, как только свечереет.

День тянулся медленно и был скучен, как урок математики, на котором не понимаешь тему. От нечего делать, я принялась слоняться по территории академии. Делая вид, что гуляю, я не просто дышала свежим воздухом, а всё вокруг подмечала.

Руны, тускло мерцающие при дневном свете – я насчитала их двенадцать. Пять из них ложные, поставленные для отвода глаз. Если коснуться ложной руны, она потухнет, не подавая сигнала. Настоящие же имеют чуть заметный голубоватый отлив и способны поднять такой вой, что через секунду около них соберётся весь преподавательский состав Академии. Их нужно обходить десятой дорогой.

В четыре часа я спустилась в столовую, где было почти пусто. Лишь несколько студентов из младших курсов сидели в углу и о чём-то шептались. При моём появлении они замолчали, с любопытством стреляя взглядом в мою сторону.

Игнорируя их взгляды, я взяла еду и села за свободный столик, надеясь, что меня оставят в покое. Но зря надеялась – парень с рыжими волосами, осмелился подойти.

– Здравствуйте. Вы новая жена ректора?

– Да, – повернулась я к нему.

– Мои соболезнования.

Я чуть не поперхнулась. Вот наглец!

Значит, слухи о моей короткой жизни уже добрались даже до первокурсников? Все ждали, когда я исчезну, сойду с ума или сбегу? А вот фиг вам всем! С постным маслом. Я тут надолго – привыкайте.

– Спасибо, – невозмутимо кивнула я студенту на выражения соболезнования и невозмутимо доела свой суп.

В десять часов вечера уже привычно скрипнув дверью я выскользнула навстречу сквознякам в коридоре. Факелы под их порывами отбрасывали длинные, прыгающие тени.

Я двинулась вперёд. Стараясь не споткнуться, опиралась рукой о каменную стену и считая шаги до поворота. Мерцающие на стенах руны я обходила, стараясь не касаться их руками.

После поворота налево стало заметно темнее. Факелов здесь не было и оставалось полагаться только на осязание. Стена под рукой сделалась грубее, ладонь то и дело царапало выпирающими камнями.

Перед нужным проходом очередная охранная статуя. На сей раз в виде женщины с распущенными волосами, где каждая прядь заканчивалась змеиной головой. Змеи, казалось, шевелились во мраке тёмными зловещими сгустками. Их глаза светились красным.

Статуя даже в состоянии покоя выглядела пугающей, и я старательно избегала на неё смотреть, пока искала нужный мне проход. Он оказался таким низким, что, чтобы пройти по нему, пришлось сгибаться в три погибели. Стены внутри него были покрытыми влажным бледно-зелёным мхом, слабо светящимся в темноте.

Мне нужна была третья дверь. А я ни одной не видела. Они тут были почти невидимыми – просто контур на камне, очерченный тонкой серебряной нитью.

Проведя пальцем по шву, удалось различить слабую магическую вибрацию. Двери запечатаны. Не магией, скорее всего – кровью.

Я достала ключ, оставленный Кляксой. Маленький, тёмный, с руной в виде драконьего глаза, выгравированной на головке, он был тёплым на ощупь. Я попыталась вставить его в нарисованную скважину, чувствуя себя при этом немного сумасшедший – в человеческом мире реальные ключи не вставить в нарисованную скважину. Но ключ вошёл идеально, без сопротивления, как по маслу. Оставалось только повернуть его, что я и сделала.

За дверью оказалось темно, но стоило последней захлопнуться у меня за спиной, как вокруг зажглось десяток, если не сотня свечей. расставленных по всему кабинету.

Кабинет Валлиса'Аррена преставлял собой круглое помещение. Стены уходили вверх, заставленные стеллажами с книгами, свитками, картами. В центре стоял массивный дубовый стол, а рядом – кресло с высокой спинкой, обитое тёмно-зелёным бархатом.

Пыль лежала на всём толстым густым ковром. Чувствовалось дыхание остановившегося здесь времени.

Подойдя к столу, я стала перебирать истончившиеся от времени хрупкие листы бумаги. В папках лежали письма, черновики приказов, какие-то отчёты. Но нужного мне тут не было. Впрочем, глупо было и рассчитывать, что личные записи станут держать на видном месте.

Я осмотрела комнату внимательнее и когда уже было хотела затосковать от того количества работы, что предстояло проделать, вновь за спиной зашуршали крылья моего волшебного помощника.

Клякс возник на спинке кресла как по волшебству. Его немигающий чёрный глаз устремился ко мне.

– Привет, – выдохнула я.

Клякса склонил голову набок, затем перелетел на книжную полку и клюнул в корешок одного из фолиантов, выдвигая его чуть вперёд. Книга была старой, с потёртым корешком и едва заметным тиснением.

Сняв её с полки, я обнаружила внутри неё вырезанную нишу, в которой лежала потрёпанная тетрадка без каких-либо опознавательных знаков и символов. Бумага была пожелтевшей, края обтрепались, но страницы сохранились хорошо. Почерк резкий, угловатый, хорошо читаемый.

«Я пишу эти строки, чтобы помнить, что всё началось не с Совета, а с моего сына. Среди драконов редко рождаются маги такой невероятной мощи. Дарк не просто сильный чародей, в нём божественная сила. Мой сын может чувствовать ткань реальности и переплетать её в узлы, тем самым создавать новые миры по собственному желанию.

Когда сыну исполнилось всего три года, он случайно создал портал, ведущий в мир, которого не существует на наших картах. Портал я закрыл за несколько секунд, но понял: мой сын – аномалия. То, чего Совет боится больше всего.

Драконы правят миром потому, что они сильнее других рас. Но если появится кто-то сильнее их? Кто-то, кто может бросить вызов самой системе их власти? Они не потерпят такого.

Я знал это. Всегда. Поэтому и скрывал магию Дарка. Я создавал артефакты, подавляющие его силу. Убеждал всех, что он просто обычный дракон, лишь немного талантливее других. Я построил эту Академию, чтобы контролировать его и прятать. Я лгал его учителям, наставникам, друзьям – даже ему самому. Я делал всё, чтобы защитить его и уже начал думать, что у меня получилось.

Всё рухнуло, когда Дарку исполнилось семнадцать. В тот день на академию напали твари из Междумирья, прорвавшись через истончившуюся грань. Дикой ордой они уничтожали всё на своём пути и наши маги ничего не могли с этим поделать.

Мы все были на грани гибели, когда появился мой сын…

Дарк просто поднял руку. Я видел, как воздух вокруг заискрился и реальность стала плавиться, как… у меня даже нет слов для сравнения. Она перестраиваясь под его волю.

Он остановил время, остановил тварей, стёр их всех одним движением и запустил время заново. Для всех будто ничего и не было, как если бы ножницами вырезали ненужный кусок из книги и склеили заново так, что даже для взыскательного глаза шва не осталось.

В самой Академии никто даже не вспомнил о Прорыве, а я впервые в жизни испугался собственного сына. Я – его отец! Испугался собственного сына.

Что же говорить о других?..

Совет, разумеется отследил происходящее и всему нашёл верное объяснений. Они поняли, что мой сын угроза.

Через три дня Моррад пришёл ко мне. Не один. Рядом с ним стоял тот, кого я раньше не замечал – высокий, молчаливый человек в тёмном плаще. Он не представлялся, не снимал капюшона, но я чувствовал, что именно он задаёт тон. Моррад лишь выполнял его указания.

– Ваш сын нарушил баланс сил, Валлис, – начал он. – Его магия вышла из-под контроля. Мы больше не можем игнорировать это. Совет будет гуманен. Вы много лет вы служили нам верой и правдой, ваш сын никогда не доставлял хлопот – это будет учтено. Мы постараемся обойтись малыми жертвами.

Маррад замешкался, подбирая слова.

– Мы знаем, что ваш сын влюблён в эльфийку из клана Мерцающих, Элинор. Он хочет на ней жениться. Позвольте этому браку состояться. Во время брачного ритуала мы вплетём в него проклятие. Оно будет незаметным – Дарк'Аррен даже ничего не почувствует. Но избытки его сил станут перетекать в общий резервуар Совета. Правда, у Проклятия есть побочный эффект: его жена будет умирать. Не сразу, медленно.

Я отказался. Сказал, что лучше умру, чем позволю им сделать такое с собственным сыном. Тогда человек в плаще шагнул вперёд.

– Если вы откажетесь, магистра, умрёте не вы – умрёт ваш сын. Мы сделаем это быстро, безболезненно, но он – умрёт. Мы не можем позволить одному человеку быть сильнее целого Совета. Вы и сами это понимаете.

– Но ведь он любит её! – пытался возражать я. – Если она умрёт, это его уничтожит.

– Именно, – кивнул человек в плаще. – В этом и смысл. Его боль будет главным ограничителем его Сил. Совет великодушен. Вы можете выбирать: умрёт эльфийка или дракон?

Да простят меня Высшие Силы – я выбрал сына.

Я пытался хоть что-то узнать о грядущем ритуале, но они держали плетение в тайне.

Сын радовался как ребёнок тому, что женится на любимой женщине и сердце моё разрывалось. После церемонии я ушёл в свою комнату и не выходил три дня. Я не мог смотреть на него, не мог смотреть на неё. Я знал, что она умрёт, и это разобьёт ему сердце.

Глава 11. Три узла

Я дважды перечитала первую часть, в которой Валлис объяснял причины возникновения проклятия. Сначала быстро проглатывая строки, торопясь узнать правду. Потом медленно, вдумчиво вчитываясь в каждое слово.

Было грустно. Вернее, даже сказать – горько. Горечь оседала на языке, забиваясь в горло тяжёлым комком и я никак не могла от него избавиться. Несчастного Дарк'Аррена связали, переломав ему крылья только за то, что он мог летать выше и красивее всех. Только за то, что он был сильным, его посчитали опасным. Для выстроенного веками порядка опасно, если кто-то сильный не вписывается в общую схему.

Они выбрали самый жестокий способ – фактически лишая его самой возможности любить и быть любимым, иметь семью и детей.

Какая ирония! Могущественный дракон, способный переплетать реальность был поражён в самое уязвимое место. В сердце. Они ударили туда, куда бить было легче и безопаснее всего. Банально. Но – действенно.

Совет выглядел отвратительно. Мерзко. Как паук, сплетающий паутину вокруг ничего не подозревающей жертвы. Я провела пальцем по строчкам, в которых Валлис описывал процедуру, с удивлением замечая, что пальцы мои дрожат. Мне было стыдно. Да, стыдно! Пусть не по своей воле, путь в качестве марионетки, но я тоже была в их числе. Совершала жестокие поступки, прикрываясь «высшим благом». Я верила в их ложь, потому что она была удобной. Потому что ненавидеть Дарк'Аррена было проще, чем задавать неудобные вопросы.

То, что у меня не хватило ума понять, что мной двигают, как пешкой, не улучшало ситуацию от слова «совсем».

Я не просто свидетель, я соучастница всей этой мерзости. И её жертва – одновременно.

Я поднесла ладонь к шее, туда, где билась тонкая нить магической связи. Я всегда считала её проклятием, наложенным ненавидящим мужем. Но оказалось – это канат, которым Совет привязал нас к своей кормушке. Мы с мужем как два пленника, скованные одной цепью.

Мерзко было думать о том, что я согласилась действовать против него. Да ещё оставалась «верной делу до самого конца». Пока не спалило мою дурную голову, обратив в пепел.

«Ладно, было и было…», – повторила я, пытаясь убедить в этом саму себя.

«Было» – слово обдавало язык горечью. Ничего хорошего не было. Слишком много я натворила ошибок из-за слепой веры и глупости. Ведь ещё в прошлый раз всё могло пойти иначе. Но что теперь плакать о невозвратимым. Нужно исправить всё сейчас.

Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, отвлекаясь от процесса самобичевания, я перевернула страницу, вновь погружаясь в чтение. Следующие строки заставили меня позабыть о стыде и горечи.

Последняя треть тетради явно писалась позднее. Почерк тут отличался – стал более торопливым, буквы выглядели угловатыми. Всюду помарки, ремарки и сноски.

«Я не могу сдаться, – каждая написанная Валлисом буква дышала отчаянием, – мне нужно найти способ всё исправить. Любой ценой. Каждую ночь, как только Академия погружается в сон, я спускаюсь в подвалы, чтобы проводить новые опыты. Я перерыв все старые библиотеки, архивы Тёмных Родов, все возможные записи о брачных ритуалах с проклятиями. Даже рискнул обратиться к некромантам. Те, кто играют со смертью иногда знают больше живых. Они потребовали высокую цену, но я заплатил, не торгуясь. Когда на кону жизнь моего единственного сына, никакая цена не может быть слишком высока.

Я не спал уже почти семь суток. Мой магический резерв истощён до предела, но я близок к разгадке. Я чувствую это. Кожей ощущаю – ответ где-то рядом».

Я невольно задержала дыхание, читая дальше.

«И вот что в итоге удалось узнать: проклятие, наложенное на Дарка, это конструкция. Хитроумная, многослойная, дьявольски продуманная. Три узла сплетены воедино так, что, если разорвать один – значит затянуть два других. Тонкие нити, неведомые жертве, и яд, который впрыскивают медленно, но от этого результат не меняется. Одна жертва умирает, вторая – опустошается.

Вот эти три узла.

Первый узел: Сердце Дракона.

Материальный артефакт. Они создали его втайне от всех, вложив в него кровь и магию самых сильных магов Совета. Он является хранилищем и «якорем» для проклятия. Вся сила, которую Совет высасывает из сына, накапливается там. Каждый раз, как Дарк использует свою магию, часть её, словно невидимый налог, уходит в «Сердце». Каждый раз, когда он испытывает сильные эмоции – радость, гнев, любовь, – ещё часть перетекает в этот проклятый кристалл.

Сейчас «Сердце Дракона» спрятано в тайной комнате, но я намерен это исправить. Способ выкрасть его и спрятать здесь, в Академии, существует и я намерен им воспользоваться.

Пока Первый Узел существует, Проклятие постоянно подписывается. Даже если разрушить остальные два, «Сердце» продолжил работу.

Второй узел: Брачная привязка.

Заклинание, вплетённое в брачный ритуал. Оно активизируется в момент заключения союза, когда молодые обмениваются клятвами. В тот самый момент, когда Дарк произносит слова любви, он заключает Договор с Советом. Он становится Донором, а его жена – сосудом-проводником.

Заклинание создаёт канал между моим сыном и его женой, позволяющий высасывать её жизнь и его силу, перенаправляя их в «Сердце Дракона» Разорвать брак недостаточно.

Разорвать брак недостаточно. Проклятие привязывается к сути магии дракона и жизненной энергии его жены, как только нить протягивается, она становится неразрывной. Врозь или вместе, Дарк и его жена будут питать Первый Узел до тех пор, пока один из них не умрёт. Поскольку Дракону могут жить практически вечно, вероятнее предположить, что умрёт жена. И тогда Совет найдёт новую. И так до бесконечности.

Третий узел: Кровь.

Самая тёмная часть ритуала. Моя собственная кровь использовалась для закрепления Проклятия – ведь я, как отец, был частью магии Дарка. Они взяли мою кровь, а я позволил, ибо не ведал тогда, что творю. Эта кровь скрепила брачные цепи.

Но я полагаю, что есть ещё третий. И Третий Узел – это «ключ». Некто живой, кто знает о Проклятии, и чья поля поддерживает всю конструкцию. Этот «ключ» переплетает Два Узла воедино собственной магией. Он делает Проклятие «живым», способным адаптироваться и защищаться.

Кто этот третий? Я не знаю. Но уверен, что Третий Узел не артефакт и не заклинание, а живой человек. Пока он жив, Проклятие будет существовать.

Чтобы разрушить конструкцию, нужно единовременно и сразу разорвать все три узла в строго определённом порядке. Потянешь неправильно – Проклятие станет только крепче, захватив не только Дарка, но и тех, кто с ним связан.

Я не рискну сам разрушить проклятие, потому что боюсь за жизнь сына. Я не могу так рисковать. Он всё, что у меня есть»

Я перечитала этот абзац трижды, пытаясь осмыслит масштаб задачи. Три узла, три уровня защиты и три способа всё испортить, сделав один неверный шаг.

Совет был не просто жесток. Он был мелочен. И методичен – они продумали всё до мелочей. Создали систему, способную работать веками, как отлаженный механизм.

Но Валлис был не просто отцом – он был гением.

«Сердце Дракона» нельзя просто уничтожить, – писал он дальше и в каждой букве чувствовалась уверенность человека, уже державшего в руках ключ к решению. – Его сначала нужно наполнить противоположным тому, что оно вбирало в себя все эти годы. Оно питалось одиночество моего сына, болью его разбитого сердца, поэтому его нужно «заправить» той энергией, что оно не сможет «переварить» – любовью, истинной, чистой и бескорыстной. Нужно нечто, что способно выжечь тёмную энергию, и это Свет, такой яркий, что Тьме его не поглотить.

Как это сделать? Я могу только догадываться. У меня есть теория, но невозможно её проверить на практике. Брачную привязку можно разорвать, заменив её на более сильную связь, созданную не по принуждению, а по свободному выбору. Истинной любовью. Настоящей магией, сплетённой сердцами.

Истинная любовь – это не просто чувство и не просто слова. Это настоящая сила. Энергия, достаточно мощная, чтобы перекрыть канал проклятия и направить его в обратную сторону. Если Дарк и его жена полюбят друг друга – их чувства станут мечом, срывающим оковы.

Любовь – единственная сила, которую Совет не сможет контролировать, потому что её невозможно создать по приказу. Её нельзя скопировать, украсть или подделать. Она либо есть, либо нет.

Вся сложность заключается в том, что любовь должна быть истинной на деле, а не словах. Мы не всегда любим, даже когда твёрдо верим, что это – так. Мы легко путаем привязанность с любовью, привычку с преданность, а страх – с уважением. Любовь, чтобы снять проклятия, должна быть взаимной, потому что в одностороннем порядке она лишь усиливает Проклятие. И Совет знал это».

Я опустила тетрадь на колени и долго сидела в тишине. За стенами Академии поднялся ветер и завыл, как голодный зверь, сотрясая старые оконные стёкла.

В моей голове обрывки мыслей постепенно складывались в единую картину.

Три узла. Последовательность плана действий в три шага.

Первый – найти «Сердце Дракона».

Второй – разорвать брачную привязку, заменив на связь истинной любви. То есть, мне нужно влюбить в себя дракона, который сейчас смотрит на меня с такой же нежностью, как на пустое место, не позволяя даже приблизиться.

Третий – найти того, кто является ключом к проклятию. Живого человека, который может всё испортить, спутав мне карты, если окажется быстрее.

Проще ж простого! Найти несокрушимый артефакт, влюбить в себя мужчину и вычислить тайного врага. И сделать всё это пока Проклятие не убило меня во второй раз!

Я встала, аккуратно сложила бумаги, укладывая их в сумку, чтобы забрать с собой. Каждая страница была на вес золота – я не могла рисковать, оставляя их здесь.

Покинув кабинет Валлиса, бесшумно прикрыла за собой дверь, в последний раз проводя ладонью по холодному камню.

– Спасибо, Валлис. За то, что указал путь к спасению. В благодарность я спасу твоего сына.

Глава 12. Ненавидь меня с открытыми глазами

Дарк'Аррена вернулся через три дня, как и обещал. Карета въехала во двор ровно в тот момент, когда солнце коснулось линии горизонта.

Я стояла у окна своей комнаты, прижавшись лбом к холодному стеклу, и наблюдала, как чёрный экипаж с серебряным гербом останавливается у главного входа. Лошади фыркали, выпуская клубы пара в прохладный вечерний воздух. Видно было, что их гнали нещадно всю дорогу.

Дракон вышел, не дожидаясь, пока слуга откроет дверь. Выглядел он так, будто не спал сутки: под глазами залегли тени, а складка между бровей стала глубже.

Движения его были резче обычного, но осанка оставалась прямой. В каждом жесте чувствовалась та хищная, сдерживаемая сила, что заставляет всех вокруг инстинктивно поджимать хвосты. При условии, конечно, что они, эти хвосты, есть.

Дарк'Аррен бросил короткий взгляд на моё окно. Я не отодвинулась и не стала прятаться, наоборот, чуть приоткрыла створку, чтобы он видел, что я здесь и жду его. Золотые глаза встретились с моими зелёными. В его взгляде я прочитала усталую осторожность, как у зверя, который точно не знает, друг перед ним или враг?

Я кивнула. Просто, без вызова. Он не ответил, но я видела, как его плечи чуть расслабились.

Потом развернулся и скрылся в дверях.

***

Мы встретились в малой столовой, куда слуги уже успели подать ужин. Дарк'Аррен обычно обедал в одиночестве, но сегодня я решила составить ему компанию. Когда я вошла, муж уже снял плащ и сидел за столом в одной рубашке.

При моём появлении он поднял голову и окинул меня удивлённым взглядом.

– Мирослава? Я думал, вы предпочитаете ужинать у себя.

– У меня было три дня на одиночество. Сегодня я нуждаюсь в компании. – Сев напротив него, я аккуратно расправив подол. – Если, конечно, вы не против моего общества?

Он откинулся на спинку стула.

– Предупреждаю сразу, компаньон из меня никудышный. Большинство дам разумно предпочитает держаться от меня подальше.

– Так уж и большинство? – Взял салфетку, я расправила её на коленях. – Как прошла дорога? Вас не ограбили? Не встретили в пути разбойников?

Он изогнул бровь:

– Разбойники, конечно, пьяные идиоты, но даже они не станут нападать на дракона. Моё истинное обличье кого угодно отрезвит.

– Что вы с ними делаете? – я взяла кувшин и налила себе воды.

– Попробуйте догадаться, – язвительно протянул он.

– Сжигаете?

– Только когда настроение плохое.

– А можно мне посмотреть на вас в вашем истинном облике?

Он прищурился.

– Издеваетесь?

– Никогда не видела живых драконов. Мёртвых, впрочем, тоже. Очень хотелось бы посмотреть

– На мёртвого дракона? – поморщился он, взял чашку и сделал глоток.

– Что нового в Совете? – попыталась я сменить тему.

Его лицо помрачнело, словно я наступила на его любимую мозоль.

– Ничего. Там всё стабильно. Если не считать эльфийского короля, отца нашей дорогой Линдэ, который поднял вопрос о расторжении нашего с вами брачного контракта.

Он бросил на меня изучающий взгляд и продолжал.

– Он упрямо считает, что Линдэ была бы более подходящей партией для ректора Темной Академии, чем какая-то обедневшая дворянка из захолустья.

– Что вы ему ответили?

– Ответил, что предпочитаю жену, которая умеет варить кофе, что не женюсь на королевствах и не торгуюсь за жён, как за скот.

– Не находите такой ответ грубым? – фыркнула я.

– Возможно.

– Вы рискуете нажить врага в лице эльфийского короля.

– Список моих врагов длинный. Добавление ещё одного имени ничего особо не изменит.

Мои пальцы машинально сжали льняную салфетку на коленях, комкая плотную ткань. Собравшись с духом, я вновь подняла взгляд на Дарк'Аррена.

– Думаю и дочка, и уж тем более эльфийский король, отстали бы от вас куда быстрее, если бы вы сказали им правду. Сказали о проклятии, что преследует вас и рисках, которые несёт брак с вами.

Дарк'Аррен замер. Чашка с кофе застыла на полпути к губам. Я видела, как побелели костяшки, сжимающие тонкий фарфор. В глазах, похожих на расплавленное золото, мелькнуло что-то, что я не ожидала увидеть. Испуг? Растерянность?

– Что вы сказали?

– Я сказала, что, упомяни вы о своем проклятии, желание выходить за вас замуж у Линдэ как рукой бы сняло. С вероятностью девяносто пять процентов.

Дракон отставил чашку. Медленно, будто это движение стоило ему усилий. Он опёрся локтями о стол, сложил пальцы домиком перед лицом, и поглядел на меня из-под нахмуренный бровей.

– Откуда вы знаете о проклятии?

– Прогуливалась и гоняясь за Кляксой, я нашла записи вашего отца. В его кабинете. В западной башне.

– Западная Башня – это запретная часть Академии. Вы не нашли для прогулки места лучше?!

– Я не студентка…

– Вы моя жена, – сказал он. – И вы нарушили часть контракта. Вы понимаете, что за это полагается?

– Расторжение контракта? Смертная казнь? Публичная порка? – я улыбнулась, хотя сердце от волнения билось где-то в горле. – Чтобы там не полагалось, может ли оно быть хуже проклятия?

Он молчал. Долго, тяжело. Пока тишина в столовой не стала почти осязаемой.

Я слышала, как потрескивают свечи в канделябрах. Как где-то вдалеке шаркают ногами слуги. Залетающий в окно ветер играл с занавесками.

– Откуда дочь игрока из провинциального городишки знает драконий язык? – наконец обрёл дар речи Дарк'Аррен.

Он поднялся из-за стола. Без резкости – напротив, так плавно, что сразу было видно: перед тобой не человек. Я напряглась, готовясь к удару – словесному или магическому.

– Что же вы поняли из прочитанного, Мирослава?

– Ваши жёны умирали не от болезни. Чёрное заклинание убивало их – проклятие, вплетённое в брачный ритуал. И меня ждёт та же участь, если только я…

– Довольно, Мирослава.

Он отвернулся. Прошёл к окну, встал спиной ко мне. Я видела, как напряглись его плечи. Как он сжал руки в кулаки.

– Вы не представляете, о чём говорите, – голос его был глухим. – То, что вы нашли не просто знание – это оружие. Если Совет узнает, что вы читали записи моего отца, они убьют вас. Быстро и безжалостно.

Я подошла и встала рядом с ним.

– Проклятие убьёт меня медленнее, но от вряд ли с большим сожалением.

В полумраке его лицо выглядело белой маской, лишь в глазах полыхал живой огонь, отражающий боль, ярость и отчаяние.

– Ты думаешь, я не знаю этого, Мирослава?

– А что меняет ваше знание? – неожиданно зло спросила я.– Зная, что подписываете мне смертный приговор вы… вы всё равно на мне женились! Выбрали дочь никчёмного, жалкого игрока, потому, что за неё некому вступиться? Посмотрите мне в глаза! Каково быть тем, кто так поступает?

– Хочешь знать, каково это? – голос его был низким, рыкающим, как дальние раскаты грома. – Каково знать, что ты чудовище и не иметь возможности перестать им быть? Для меня единственный способ не стать безумным драконом, сжигающим всё подряд – это продолжать жениться. И смотреть, как твои жёны умирают одна за другой.

Мы стояли так близко, что я чувствовала его запах. Проклятый запах корицы!

– Думаешь, я не пытался отказаться? – в его яростном полушёпоте явственно слышалась боль. – Думаешь, не искал способ? Четыреста лет, Мирослава. Четыреста лет я ищу проклятый выход. Перерыл все библиотеки, архивы и подземелья. Допрашивал магов и пытал демонов. Заключал сделки с тем, с кем лучше не связываться. Я был готов на всё… если бы я мог умереть вместо моих жён, поверь, я бы с радостью это сделал. Но в том и суть проклятия – умереть нельзя. Но зато каждый раз, когда, после очередной несчастной жертвы я слишком долго тянул с назначением другой… я терял себя.

Он прошёл к столу, двигаясь какими-то ломанными рывками, словно монстр, живущий в нём, пытался выбраться наружу и сдерживать его Дарк'Аррену было физически больно.

Он налил себе вина, но не выпал. Держал бокал в руке, глядя на тёмную жидкость, отражающую свет свечей.

– Знаешь, что происходит, когда проклятие не «кормится»? – голос его был почти спокойным. – Сила выплёскивается наружу, и магия буквально разъедает меня. Разум засыпает, а на его место приходит тьма. Я становлюсь тем самым чудовищем из страшных сказок. Безумным драконом. Тем, кто сжигает города и пожирает людей.

Я смотрела на него, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

– Я не хотел жениться на тебе, Мирослава, – в его голосе звучала лишь жёсткая констатация факта. – После смерти Элинор я вообще ни на ком никогда не хотел жениться. Но если не женюсь, проклятие не получит новую жертву. А если оно не получит новую жертву, то превратит меня в монстра. И тогда умрёт ни один человек, что, безусловно, прискорбно – а сотни. Так что каждые сто лет я выбираю одну девушку, чтобы жили тысячи.

Когда Дарк'Аррен поднял глаза, огня в них больше не было – только арктический холод.

– Тебя выбрал злой жребий. Я лишь приказал моему поверенному найти очередную... – он коротко, судорожно вздохнул и криво улыбнулся. – Тебе не повезло. Что ещё сказать?.. Мне очень жаль. Но я не могу это остановить, – в его голосе прозвучала боль, приправленная яростью. – Я не прошу у тебя прощения. К чему? Прощению не отменить того, чему суждено сбыться. Я не прошу тебя понять меня – понимание не вернёт тебе жизнь. Прошу лишь одного: ненавидь меня с открытыми глазами. Я не просто чудовище. Я – чудовище, у которого выбор между одной жизнью и кровавой бойней.

Его слова оставались висеть в воздухе, тяжёлые, как камень.

Я шагнула к нему, взяла его руку и прижала к своей груди – туда, где билось сердце.

– Скажи, – спросила я тихо, глядя в его огненные глаза, – что ты видишь во мне кроме жертвы?

Его пальцы дрогнули на моей груди, но он не убрал руку.

– Вижу девочку, – сказал он, и голос его был мягче, чем я ожидала. – Девятнадцать лет. Совсем ребёнка. Девочку, которая не заслужила умереть из-за того, что её отец проиграл в карты. Вижу ту, кому будет больно, кто скоро начнёт чувствовать слабость и будет медленно угасать у меня на глазах.

Он говорил без пафоса, без надрыва, но я слышала – ему тоже больно. В чём-то, может быть, даже больнее, чем мне.

– Поцелуй меня.

– Что? – моргнул он.

– Поцелуй меня, Дарк'Аррен.

Я видела, как в золотых глазах одно за другим отразились удивление, боль, желание.

Он медленно поднял руку, коснувшись пальцами моего лица так осторожно, будто я была из стекла. Когда он наклонился, его дыхание коснулось моих губ я почувствовала волнующий запах корицы.

Губы его были сухими и тёплыми. Он целовал меня медленно, словно впереди у нас целая вечность. Будто хотел запомнить каждое прикосновение, каждый вздох. Его пальцы скользнули в мои волосы, гладя, перебирая пряди, и я чувствовала, как бережно он держит меня, словно боится разбить.

Поцелуй был нежным, почти целомудренным. Его губы скользнули по моей щеке, по виску, задержались на лбу. Долгий, тёплый поцелуй. Как благословение. Как прощание.

Дарк'Аррен отстранился. Его пальцы всё ещё лежали на моих волосах, гладя, успокаивая.

В золотых глазах больше не было больше льда — только боль, нежность и что-то, что я не решалась назвать. Он смотрел на меня так, будто видел впервые.

Потом убрал руку, развернулся и вышел.

Дверь закрылась. Я осталась одна, касаясь пальцами губ, всё ещё хранящих тепло его поцелуя.

Чувствуя непреодолимое желание заплакать.