Тэльва. Дитя Золотого Сияния.

Пролог.

Зал Совета дышал древней мощью. Каждый камень в его стенах помнил времена, когда Тэльва была молода, а маги только начинали плести нити судьбы этого мира. Своды, уходящие в непроглядную тьму, поглощали звук шагов, превращая их в шепот забытых эпох. Здесь не было факелов - каждый из семи пришедших нес собственный свет: будь то холодное сияние Варгана, мерцающее, как ледник под тусклыми звездами, золотистые песчинки Талис, переливающиеся, словно дюны на рассвете, или зыбкий туман Лирейны, в котором мерцали отблески еще не сбывшегося будущего.

Семеро из Девяти. Семь столпов, на которых держался хрупкий баланс Тэльвы. Их тени, падающие на каменный пол, не просто повторяли очертания тел - они жили собственной жизнью, извиваясь и переплетаясь в сложном танце власти.

В центре зала, на простом каменном постаменте, стояли две деревянные колыбели. Две крошечные жизни, две искры в кромешной тьме предопределения. Их дыхание - легкое и ровное - было единственным звуком, нарушающим торжественную тишину. Они спали, не ведая, что в эту ночь решается их судьба, что их имена еще не даны, но уже вписаны в хроники кровавыми чернилами.

Талис, Хранительница Золотой Энергии, подняла руку, и золотистые песчинки заструились между ее пальцами, образуя сложные узоры.

- Двойственность там, где должна быть одна, - ее голос был мягок и глубок, как звук энергии, текущей сквозь века. - Это против природы Тэльвы.

Варган, маг Ледяных Пиков, скрестил на груди руки, покрытые инеем. Его дыхание оставляло в воздухе кристаллики льда, которые не таяли, а медленно падали к его ногам.

- В моих библиотеках хранятся записи всех нарушений баланса, - его слова резали воздух, как ледяные осколки. - За тысячелетия ни одно из них не принесло ничего, кроме разрушения. Но даже самые страшные из них кажутся лишь отблеском перед тем, что, возможно, несут эти двое. Если мы позволим им жить… - он замолчал, но продолжать не было необходимости. Каждый из собравшихся понимал последствия неверно принятого решения.

Ориен из Плывущих Лесов, стоял неподвижно. Из его плаща пробивались тонкие ростки, которые тут же засыхали и осыпались. Когда он заговорил, казалось, будто это шепчут сами древние деревья:

- Но если мы поднимем руку на невинных... - его голос дрогнул. - Где та грань, за которой хранители превращаются в палачей?

Зеракс Ун, маг-покровитель Медных Руин, держал в руках тонкую пластину из темного металла, на которой то и дело вспыхивали крохотные багровые звездочки, складываясь в древние символы и письмена. Он провел по ней пальцами, и их свет на мгновение стал ярче.

- Звезды молчат, - прошептал он. - Но в Медных Скрижалях сказано: двойная природа - это всегда разлом. Всегда - хаос. Мы не имеем права рисковать всем миром.

Лирейна, окутанная дымкой предвидений, дрожала, как лист на ветру. Ее взгляд, всегда обращенный куда-то вглубь себя и своих видений, сейчас был полон вполне реального страха. Она молчала, не желая ни высказывать свое мнение, ни принимать участия в жестоком ритуале.

Илдари, Глубинная Провидица, не сводила глаз с малышек. Вода из ее ампулы струилась по воздуху, рисуя зыбкие картины возможного будущего. Но среди всех этих водяных узоров не возникало ни единого, где двойняшки переживали эту ночь.

- Вода помнит все, - сказала она. - Если мы сделаем этот выбор, он навсегда останется в памяти мира. Иногда... иногда смерть - это не конец, а начало чего-то нового.

Кайрос из Скрытых Пределов стоял немного в стороне от остальных. Его лицо было печальным, а в глазах мерцало неуловимое знание, словно отражение тайн, доступных лишь ему одному.

- А если не убьем? - спросил он тихо, впервые позволяя прозвучать слову, которого остальные так боялись. - Может быть, именно баланс двух начал - ключ к тому, чтобы спастись? Может быть, мир уже давно нуждается в таком нарушении?

Тяжелое молчание повисло в зале. Хозяин Библиотеки Истинных Судеб произнес вслух то, о чем многие из них тайно думали, но не осмеливались признаться: рискнуть ради надежды значило поставить на карту судьбу всей Тэльвы. Каждый из магов чувствовал - решение, принятое сегодня, изменит не только их жизни, но и саму ткань реальности.

- Мы не прямые потомки Сияния, - наконец, произнесла Талис. - Но мы - последний оплот равновесия. Если рискнем... можем потерять все.

- А если нарушим равновесие сами? - Илдари посмотрела на своих собратьев. - Что тогда?

В этот миг тени в углах зала ожили. Они сгущались, ползли по стенам, сливались в единую массу, поглощая свет магических аур семи. Воздух, казалось, стал гуще, затруднив дыхание. Из этих теней на свет шагнул Астар. Маг-покровитель Теневого Клана. Тот, чье имя было запрещено упоминать на Тэльве почти двести лет. Тот, кто исчез из мира, когда судьба его клана была решена изгнанием и забвением. Его плащ был соткан из самой ночи, а на бледном лице с резкими чертами лежала печать горя, вины и долгих скитаний. Но самыми необычными были глаза - не отражающие свет, а поглощающие его, в глубине которых таилась память обо всей истории Тэльвы, начиная с первых дней этого мира. Он не сделал ни шага к колыбелям. Не поднял руки. Но само его присутствие заставило могущественных магов испытать трепет. Варган впервые за тысячелетия ощутил холод. Талис держалась прямо, но золотистая энергия в ее ладонях затрепетала, как пламя свечи на ветру, готовое вот-вот угаснуть.

Молчание длилось вечность. Никто не смел заговорить первым. Даже Лирейна, всегда погруженная в свои видения и равнодушная к внешнему миру, теперь выглядела встревоженной и беззащитной. Самые могущественные обитатели Тэльвы вдруг словно оказались хрупкими смертными перед лицом восьмого.

Только Кайрос оставался спокоен. Он смотрел прямо на Астара, и в этом взгляде было нечто, что заставило даже сильнейшего из них дрогнуть и отвести взгляд.

- Все должно решаться по воле Совета, - наконец, прошептала Талис, но в ее голосе не было прежней уверенности.

Астар сделал шаг вперед, к двум колыбелькам, в которые мирно спали девочки.

Глава 1.

Пыльный кабинет профессора Вальтера был для Лары чем-то большим, чем просто рабочим пространством - словно портал в забытые эпохи, затерянный среди университетских коридоров. В отличие от строгих, вылизанных кабинетов других преподавателей, его рабочее место напоминало археологические раскопки: стопки книг с потрескавшимися корешками и фотографии древних артефактов, приколотые к пробковой доске булавками с набалдашниками в виде сов. В углу стоял странный глобус, где вместо привычных континентов изображались земли с названиями вроде "Хадраксия" или "Уль-Турион", омываемые Морем Разбитых Зеркал.

Над столом, почти под самым потолком, висели необычные часы - их медные шестеренки были выставлены напоказ за стеклянным циферблатом, а вместо цифр располагались алхимические символы. Стрелки двигались странно: минутная иногда замирала, а часовая дергалась назад, создавая иллюзию, что время в этом кабинете подчинялось иным законам. Профессор всегда уклонялся от вопроса о том, где смог раздобыть такую диковинку; лишь загадочно улыбался в ответ.

Воздух здесь пах старыми чернилами, воском и горьковатой сладостью мастики. Эрик Вальтер имел привычку жевать эти янтарные капли смолы, привезенные с Хиоса. На столе рядом с его чернильным прибором всегда стояла небольшая серебряная коробочка с гранулами, похожими на застывшие слезы дерева. Иногда, в моменты глубоких раздумий, он машинально доставал одну, и тогда в кабинете начинал интенсивнее витать этот особенный запах - одновременно смолистый и свежий, будто ветер с Эгейского моря, смешанный с ароматом горных трав.

На одной из полок, между керамической амфорой и черепом неизвестного животного, стояла довольно большая бронзовая статуэтка - человеческая фигура с руками, вытянутыми перед лицом. Если приглядеться, можно было заметить: между пальцами зияла странная пустота, словно когда-то там находилось нечто важное, давно утраченное или вынутое.

Лара потянулась за очередной книгой, и солнечный свет скользнул по ее смуглой коже, подчеркнув тонкие запястья и длинные пальцы, привыкшие к кропотливой работе с древними текстами. Ее темные, почти черные волосы, собранные в небрежный пучок, блестели даже в полумраке кабинета. Медово-карие глаза изучали текст с холодной методичностью ученого, но стоило лучу света упасть под определенным углом - и в них проступала теплая глубина. Густые ресницы отбрасывали легкие тени, подчеркивая то проницательность ее взгляда, то его задумчивую глубину. Высокая, стройная и привлекательная, она казалась чужеродным элементом в этом хаосе из бумаг и артефактов – слишком живой, слишком яркой для мира пыльных фолиантов.

Однокурсники и друзья частенько подшучивали над ее страстью к древностям, в шутку прозвав Ларой Крофт. Лара лишь улыбалась: в отличие от своей знаменитой тезки, она предпочитала археологические открытия не в джунглях, а в университетских архивах и антикварных лавках, и вместо пистолета всегда носила с собой карандаш и блокнот.

Солнечный свет свободно лился в кабинет, играя на стопках книг и разрозненных страницах ее диссертации. "Забытые культы поздней античности: между историей и мифом". Тема, за которую профессор Вальтер уговорил ее взяться всего полгода назад, когда она, разочарованная сухим академизмом кафедры, практически решилась бросить аспирантуру.

– Вы ищете историю в учебниках, – сказал он тогда, задумчиво поворачивая в руках странный каменный диск с трещиной, похожей на молнию. – А она, знаете ли, прячется не на страницах. Она затаилась в таких вот вещах. В трещинах, в изъянах, в том, что мы привыкли считать ошибкой природы или чьей-то фантазией.

Его взгляд скользнул по ее лицу, задержавшись на глазах, теплых, как осенний мед.

– У вас взгляд археолога, Лара, – мягко добавил профессор. – Вы замечаете то, мимо чего другие проходят, не задумываясь.

После экспедиции в Каппадокию Вальтер объявил о сенсационном открытии - якобы обнаружил неизвестный тип клинописи. Доказательств, правда, предоставить не смог, зато кафедра получила отличный повод для коллективного недоумения. Уволить такого редкого энтузиаста не рискнули - кто еще будет спорить с музейными хранителями до хрипоты и ночевать на раскопках ради одной черепицы? Вместо этого для профессора ввели особый порядок отчетности: теперь каждую его статью проверяли два независимых эксперта, а иногда и три.

Студентов, впрочем, это не смущало: лекции Вальтера были событием. Только он умел превращать древние тексты в детективы с погонями и любовными интригами, а шумные споры о происхождении очередной таблички напоминали скорее итальянскую оперу, чем академическую дискуссию. Неудивительно, что такая неординарная личность - и это в свои, по университетским меркам, почти юные 43 года - быстро обросла слухами и легендами. Самым популярным был миф о том, что в домашней библиотеке профессора Вальтера хранятся не только уникальные копии запрещенных Ватиканом манускриптов, но и пара инструкций по вызыванию дождя на латыни и даже список грехов, написанный рукой самого Люцифера.

Лара лишь усмехнулась, вдруг вспомнив эти байки, и вновь погрузилась в работу. Она сосредоточилась на факсимиле месопотамской таблички, которую изучала. Ее пальцы скользили по клинописным знакам, методично отмечая частоту упоминаний о "Великом параде планет" - редком астрономическом явлении, зафиксированном древними астрономами.

Сегодня как раз должно было произойти подобное соединение планет. Лара на мгновение отвлеклась, бросив взгляд в окно: над городом раскинулось ясное голубое небо, спокойное и привычное для этого времени года. Она аккуратно отметила что-то в блокноте, когда услышала шаги в коридоре.

"Вальтер вернулся", - подумала девушка, откладывая лупу. На столе перед ней лежали ее записи - строгие колонки цифр и символов, где не оставалось места для мистических толкований.

Дверь кабинета скрипнула.

- Профессор? – Лара обернулась, и свет лампы упал на ее немного уставшее лицо, высветив тонкие черты и легкий румянец на смуглых щеках.

- Опять засиделась, Лара? Обедала хоть? - его голос звучал спокойно, но Лара знала: за этой внешней невозмутимостью скрывался человек, способный неделями жить в палатке на раскопках, споря с местными властями из-за каждого обломка керамики, словно речь шла о судьбе цивилизации.

Лара слабо улыбнулась и покачала головой. Он хорошо ее знал. Профессор открыл окно - легкий ветерок ворвался в комнату, шевельнув края бумаг на полу. Пара листов тут же попыталась сбежать, но Лара, как опытный ловец древностей, быстро вернула их на место.

- Просто пыталась понять их логику, профессор, - сказала она, аккуратно собирая страницы в стопку. - Иногда мне кажется, что они знали больше нас. Или, по крайней мере, точно знали, как нас озадачить.

- Согласен, но это не повод объявлять голодовку во имя науки, - заметил Вальтер с легкой усмешкой.

Эрик поставил на стол бутылку воды без газов и коробку с двумя пончиками. Лара, не раздумывая, взяла один - еще теплый, в сахарной пудре - и с наслаждением откусила кусочек.

– Профессор, вы же сами говорили, что в этих текстах есть закономерности, и нам необходимо их найти, – показала она результаты своего анализа. – Вот, смотрите: описание парада планет почти дословно совпадает с сегодняшним прогнозом.

Вальтер наклонился, рассматривая страницы, и его тень легла на древние символы.

- Возможно, возможно… – пробормотал он.

Профессор вдруг зашагал по кабинету, заложив руки за спину, как всегда, когда обдумывал что-то особенно важное. За окном по-прежнему сияло летнее солнце, лениво шевеля листву на деревьях. Аспирантка, давно привыкшая к его эксцентричному поведению, терпеливо ждала.

- Кстати, Лара… - Эрик неожиданно остановился и посмотрел на нее; в его глазах заплясали знакомые смешинки. - Сегодня ведь пятница.

Она было нахмурилась, но тут же уловила намек. Антикварная лавка - ее маленькая слабость, о которой профессор прекрасно знал. Магазин работал всего три дня в неделю, и каждую пятницу ее неудержимо тянуло туда - проверить, не появилось ли на витрине очередное «сокровище», которое, правда, всякий раз оказывалось очередным триумфом пыли и забвения. Однако отказаться от этого ритуала Лара не могла - вдруг именно сегодня ее там ждет нечто большее, чем очередная фарфоровая собачка без уха.

Вальтер достал из ящика аккуратный белый сверток и протянул Ларе:

- Передашь, если будешь заходить? Там новые поступления из частной коллекции - хозяин просил, хочет ознакомиться. Ничего важного, впрочем, и, если тебе некогда...

- Я отнесу, профессор, - спокойно перебила его Лара, поднимаясь на ноги и принимая посылку. Сверток выглядел совершенно обыденно: небольшой, плотно обернутый белой бумагой, без каких-либо надписей.

Антикварная лавка давно стала пятничной привычкой: тесное, знакомое до мелочей помещение с витринами, где хрупкий фарфор странно соседствовал с холодным блеском старинных клинков и тусклой бронзой эфесов. Вальтер, впрочем, тоже был завсегдатаем этого места, так что его просьба ничуть ее не удивила.

- Ты меня очень выручишь, - искренне поблагодарил Эрик.

Лара кивнула, складывая свои записи в сумку, попрощалась с профессором и вышла из университета. На улице небо уже успело потемнеть - неожиданно быстро и непривычно для летнего дня. Редкие прохожие торопливо шагали мимо, будто предчувствуя надвигающуюся непогоду. Она накинула тонкий кардиган, который машинально бросила в сумку утром. Мама уже пару лет жила за границей, но это не мешало ей регулярно звонить с другого конца света и напоминать: «Лариса, не забудь взять что-нибудь потеплее, летний вечер бывает обманчивым». Только мама называла ее полным именем Лариса, от чего та с детства морщилась и неизменно пыталась спорить, но без особого успеха. Теперь же, стоя под темным небом и радуясь кардигану, она почувствовала благодарность: пусть мама далеко, ее забота всегда находила способ оказаться рядом - даже если в виде очередного напоминания и этого упрямого «Лариса».

В воздухе остро пахло озоном, а где-то высоко за плотным слоем туч, возможно, продолжался тот самый редкий парад планет - астрономическое совпадение, о котором она сегодня столько читала.

Антикварная лавка была всего в двух кварталах. Лара поправила сумку на плече и ускорила шаг, стараясь опередить первые капли дождя.

Небо над городом сжалось в один миг. Сначала просто набежали тучи - тяжелые, свинцовые, низко нависшие над крышами. Темнота накрыла улицы внезапно, за считанные секунды, нарушая привычный ритм дня. В следующее мгновение небо прорезали молнии - не привычные желтые зигзаги, а лиловые прожилки, вспыхивающие и гаснущие в странном, призрачном сиянии. В их свете на мгновение мелькнуло нечто невозможное. Шесть планет. Выстроившиеся в безупречную дугу, как бусины на нитке Судьбы: Венера сияла особенно ярко, чуть выше - красноватый Марс, за ним - мягкий свет Юпитера, а еще дальше - тусклый Сатурн. У самого горизонта мерцал крошечный Меркурий. Лара задержала взгляд на этой цепочке: подобное совпадение бывает раз в десятилетия. Но сегодня среди привычных огней появилась еще одна точка - золотистая, чуждая, не отмеченная ни в одном каталоге, не упомянутая ни в одной древней хронике. Ее свет отличался от остальных - мягкий, золотистый, он сразу притягивал взгляд и выделял планету среди других. Профессор Вальтер говорил, что такой парад случается раз в триста лет. Но о неизвестной планете не упоминал.

Лара с трудом оторвала взгляд от неба, когда первые капли упали ей на лицо - редкие, тяжелые, как предупреждение. Одна скатилась по щеке, другая угодила за воротник, заставив вздрогнуть от неожиданного холода. В воздухе по-прежнему чувствовалось напряжение, словно город затаился перед грозой. Лара попыталась отогнать тревожные мысли: парад планет - просто астрономическое явление. И дождь обычный, прохладный, с запахом мокрого асфальта и пыли.

В следующую секунду небо разорвалось. Ледяной ливень хлынул стеной, превращая улицы в бурлящие потоки. Вода впивалась в кожу, моментально пропитывая кардиган, стекала по голове и спине ледяными струями. Лара крепче прижала к себе сверток в уже намокшей бумаге. Просьбу профессора нужно было выполнить, несмотря ни на что.

Город захлебывался дождем. Люди метались, поднимали воротники, ловили такси. Кто-то смеялся, другие ругались на непогоду, но все спешили укрыться. Где-то с верхнего этажа доносился надрывный лай забытой на балконе собаки, но резкий звук тонул в общем хаосе. Машины ползли, поднимая фонтаны брызг, их фары дрожали в водяной пелене, как светлячки в тумане.

Лара шла, не останавливаясь. Кроссовки скользили по мокрому асфальту, ветер рвал волосы из пучка, хлестал по лицу намокшими прядями. Она знала этот путь - мимо залитых дождем окон кафе, где за столиками еще сидели не успевшие уйти счастливчики; мимо старой аптеки с выцветшей вывеской; мимо книжного, где на витрине по-прежнему лежала та самая книга в кожаном переплете, которую она пока не могла себе позволить.

Антикварная лавка встретила Лару привычным, теплым светом. За стеклом витрины угадывались силуэты старых часов, потрескавшихся фарфоровых кукол, позеленевших бронзовых статуэток. Подгоняемая ливнем, Лара толкнула тяжелую дверь. Колокольчик звякнул тонко, будто приветствуя ее. Дубовая дверь захлопнулась с глухим стуком, сразу отрезав рев ветра и дробь дождя по асфальту. Внутри было тепло, пахло кожей, старыми книгами и чем-то еще - то ли ладаном, то ли временем. Лара прошла вглубь магазина, оставляя за собой мокрые следы.

В своей спешке девушка не заметила фигуру в длинном плаще, затаившуюся в тени подъезда напротив. Капюшон скрывал лицо, руки исчезли в широких карманах. Незнакомец едва заметно улыбнулся, когда она вошла в лавку, но остался стоять, будто ждал своего часа.

Дождь все так же барабанил по крышам и асфальту, будто подгоняя события.

- Марат Илларионович? - голос Лары прозвучал неуверенно и затерялся среди стеллажей, доверху забитых книгами. - Вы здесь?

Ответа не последовало. Только тиканье часов нарушало тишину, да поскрипывали где-то доски или старая кожа переплетов.

Странно. Антиквар редко покидал свое место за прилавком: обычно он листал пожелтевшие фолианты или бережно протирал очередной артефакт, словно опасаясь стереть с него следы времени. Лавка была его крепостью, а он - ее стражем. Но сейчас он отсутствовал.

Лара нахмурилась. Все это казалось глупым: она, привыкшая полагаться на факты, вдруг начала видеть загадки там, где их не существовало. Разве ученый, даже начинающий, может позволить себе поддаваться таким примитивным мыслям и чувствам? Старик мог выйти на пару минут - в аптеку, за чаем, да куда угодно. Хотя, честно призналась она себе, как раз аспирантка Вальтера, с его страстью к мифам, тайнам и прочей «ереси», вполне могла допустить и не такие вольности. В конце концов, когда твой научный руководитель не гнушается спорить с деканатом о призраках шумерских жрецов, чего ожидать от его подопечной? Девушка тряхнула головой, и с мокрых волос разлетелись капли дождя. Довольно. Сейчас она быстро напишет записку хозяину, оставит посылку - и уйдет. Все просто.

Лара быстро нацарапала несколько слов на клочке пожелтевшей бумаги, найденной на прилавке, и положила ее рядом со свертком. Чернила чуть расплылись от капель, все еще стекавших с ее рукавов, но текст оставался разборчивым:

«Марат Илларионович, профессор Вальтер просил передать вам это. С уважением, Лара.»

Собираясь уходить, она невольно задержала взгляд на полках, плотно заставленных реликвиями прошлого. Лавка всегда казалась ей местом, где время будто замедлялось. Здесь хранились обломки чужих жизней и эпох: потертые чемоданы с оторванными замками, фарфоровые статуэтки с отколотыми пальцами, часы, остановившиеся десятилетия назад. На одной из полок лежала потрепанная кукла в выцветшем синем платье. Когда-то аккуратные косы растрепались, на щеках остались царапины - видно, куклу часто брали в руки и когда-то очень любили. Рядом с ней - россыпь старых ключей, ржавых, с едва различимыми узорами, словно их достали со дна реки. Лара провела пальцем по одному - холодному, шершавому. Какая дверь когда-то поддавалась ему?

В глубине лавки раздался легкий скрип. Она резко обернулась.

- Марат Илларионович?..

Тишина. Лара медленно, почти неохотно, обошла прилавок и подошла к двери, ведущей в подсобку. На мгновение задержалась у порога, глядя в темноту. В груди знакомо екнуло - это ощущение она знала с детства. Она всегда видела мир иначе: замечала закономерности там, где другие видели только хаос. В школьной лаборатории первой замечала, как свет преломляется в капле воды; в университете - ловила связи между явлениями, которые профессора называли «неочевидными». Наука стала ее щитом, надежной границей между объяснимым и тем, что не поддается логике. Она научилась доверять только тому, что можно проверить и доказать. В строгих формулах и экспериментах не было места смутным предчувствиям - только факты.

Лара осторожно переступила порог. Из коридора в подсобку проникал слабый, рассеянный свет, выхватывая из темноты груду перевязанных бечевкой коробок у стены, массивный дубовый шкаф с перекошенной дверцей и стол, заваленный бумагами и старыми бухгалтерскими книгами. По стенам плясали странные тени - вытягивались в причудливые силуэты, сжимались в неясные пятна, будто жили своей жизнью, не совпадая с очертаниями вещей. За окном по-прежнему бушевал ливень.

«Просто старый дом, - напомнила себе Лара. - Сквозняки, скрип половиц, игра света и тени. Ничего сверхъестественного.»

Внезапно ее внимание привлек странный свет. В узкой щели между коробками в дальнем углу комнаты сквозь тяжелую ткань пробивалось мягкое золотистое свечение. Оно просачивалось наружу тонкими полосками, будто солнечный луч пытался пробиться сквозь толщу пыли и хлама. Свет мерцал неравномерно - становился ярче или почти гас, словно что-то живое дышало за этой преградой.

Лара невольно сделала шаг, потом еще, пока не оказалась у самой стены. Пальцы сами потянулись к тяжелой ткани, скрывавшей источник света. Она почувствовала приятное, мягкое тепло под ладонью, как от первых лучей летнего утра. И в то же время по коже пробежала легкая дрожь, будто от предчувствия или прикосновения невидимой силы.

«Не стоит», - шепнул внутренний голос. Но любопытство, ее проклятое непреодолимое любопытство оказалось сильнее. Лара дернула ткань - и та соскользнула, открывая зеркало.

Или не зеркало.

Она ожидала увидеть свое отражение, но вместо этого взгляду открылось нечто иное - бесконечный коридор, уходящий вглубь, наполненный золотистыми нитями, струящимися в воздухе и сплетающимися в причудливые узоры. В глубине, сквозь прозрачное мерцание, проступали очертания серебристо-зеленой травы, стройных деревьев и лилового неба. Свет там казался мягким, но не земным - он манил, притягивал, словно звал сделать шаг навстречу неизведанному.

Лара застыла, не в силах оторвать глаз.

- Что за …

Она не успела договорить. Гром ударил так, что стены магазина задрожали. Зеркало завибрировало - и Лара почувствовала, как невидимая сила схватила ее за плечи и потянула вперед, внутрь. Девушка вскрикнула, но сопротивляться было бесполезно.

В следующий миг темнота накрыла ее с головой.

Глава 2.

Сознание возвращалось медленно, будто всплывало из глубины, где все было приглушенным и неясным. Первым пришел звук - чистый перезвон, как от крошечных колокольчиков на ветру. Он казался частью воздуха, словно вплетенным в его легкий поток. Лара лежала, не открывая глаз, и позволяла этому звуку проникать сквозь тревогу, пока не почувствовала под ладонями прохладу и упругость земли.

Вдох - воздух был плотным, наполненным свежестью, в которой угадывалась легкая горчинка и что-то цветочное, не похожее ни на что из ее прежнего опыта. Она осторожно пошевелилась, проверяя тело: все цело, движения даются с трудом, но боли нет. Сердце билось часто, в висках стучала кровь, но страх был не паническим, а собранным - инстинкт выживания работал без сбоев.

Лара медленно открыла глаза и поморгала, пытаясь привыкнуть к необычному свету. Сначала все казалось размытым, словно она смотрела сквозь тончайшую вуаль, но постепенно очертания становились четче. Над ней раскинулось небо цвета лаванды, прорезанное меняющимися узорами из перламутровых прожилок, которые то собирались в сложные спирали, то медленно растекались. В центре висел не привычный солнечный диск, а огромный шар с размытыми краями. Его свет не слепил, а мягко окутывал все вокруг, наполняя воздух золотистым сиянием

Присмотревшись, Лара заметила крошечные частицы, которые то вспыхивали, то исчезали, становясь ярче или почти растворяясь в прозрачном воздухе. Удивительно. И до чего красиво! Свет не просто подчеркивал формы, а будто оживлял все, к чему прикасался. Тени мягко перетекали друг в друга, то сжимаясь, то расширяясь в незнакомом ритме. Контуры предметов были одновременно четкими и зыбкими.

Девушка медленно села и только теперь обратила внимание на траву вокруг. Светло-зеленые стебли к вершинам почти белели, а на кончиках серебрились мельчайшие чешуйки, переливающиеся в мягком сиянии странного светила. Она осторожно провела рукой по траве - чешуйки тут же сомкнулись с едва слышным, мелодичным звоном. Именно этот звук она слышала, когда очнулась, и теперь он будто подтверждал реальность происходящего.

Где-то вдали раздался стрекот - то ли насекомых, то ли птиц, но звук не резал слух, а мягко вплетался в общую гармонию окружающего мира. Все казалось живым, настоящим и удивительно мирным. Лара несколько мгновений просто сидела, позволяя себе наблюдать, впитывать детали, пытаясь хоть как-то осмыслить происходящее и найти разумное объяснение всему, что ее окружало. Может, это и есть «та сторона»?

- Однако ни врат, ни ангелов, ни стандартного набора для новоприбывших... - пробормотала она вслух, и собственный голос показался ей чужим, слишком тяжелым для этого воздуха, наполненного тонким золотистым сиянием.

Внутри не утихала тревога и роились вопросы, но Лара знала, что паника - враг выживания, и потому старалась держать дыхание ровным, а взгляд - острым. Ее разум цеплялся за мельчайшие детали. Позже придет время вопросов и анализа, а сейчас следовало наблюдать, впитывать, искать закономерности, чтобы выжить.

Девушка слабо улыбнулась, вдруг вспомнив Вальтера. С тех пор как он стал ее научным руководителем, не проходило и дня без рассказов о чудесах, загадках и мифах, которыми профессор, казалось, жил и дышал. Интересно, как повел бы себя Эрик Вальтер, окажись на ее месте? Она почти не сомневалась: не скрывая восторга, принялся исследовать все вокруг с тем самым азартом, который всегда отличал его от других. Ни тени сомнения - только жажда открытий и искреннее восхищение перед неизвестным.

Эта мысль окончательно вывела Лару из оцепенения. Она глубоко вздохнула, чувствуя, как воздух слегка давит на легкие, и прижала ладони к коленям, чтобы остановить дрожь. Паника не поможет. Страх - пустая трата сил. Сначала выжить, потом понять, что происходит, а уж затем, если повезет, искать дорогу домой. Если она есть.

Лара сначала услышала их - глухой, ритмичный перестук, будто сама земля дышала в такт чужому сердцу. Это был не топот, а пульс - ровный, настойчивый, незнакомый. Девушка подняла голову, щурясь от мягкого золотистого света, и заметила два быстро приближающихся силуэта. Сердце подскочило к горлу. Кто это? Люди? Бежать или ждать? Но куда бежать? Здесь враги могли быть повсюду. Как и друзья. Медленно, чувствуя, как ноги становятся ватными, она поднялась и осталась стоять, ожидая их приближение.

Всадники уверенно приближались, они явно заметили ее. Когда они подъехали совсем близко, Лара могла разглядеть их скакунов: мощные, но удивительно изящные тела, длинные изогнутые шеи, шаг плавный, почти скользящий - казалось, они не ступают по земле, а едва касаются ее. Светло-серая, гладкая, с влажным блеском кожа чем-то напомнила ей дельфинью, но казалась мягче и бархатистее. Вместо гривы - рельефные костяные гребни, тянущиеся вдоль головы и шеи, за которые всадники держались, не используя поводьев. Крупные, черные глаза с вертикальными янтарными зрачками смотрели спокойно и осознанно, без настороженности и угрозы. Несмотря на беспокойство, Лара невольно залюбовалась их грацией.

Сами всадники держались прямо и уверенно. На них были темно-синие туники с аккуратной белой окантовкой по краям, плотные брюки и высокие сапоги. Их лица казались спокойными, а движения - сдержанными, как у людей, привыкших к власти и ответственности. Они не спешили, не выражали ни удивления, ни настороженности - словно ее появление здесь было ожидаемым, а их задача - встретить именно ее. Лара почувствовала, как немного спадает напряжение. По крайней мере, они оказались людьми. Где бы она ни оказалась, здесь жила человеческая раса - а значит, были как плохие, так и хорошие.

Она почувствовала на себе пристальный взгляд старшего из мужчин: его темные глаза медленно, внимательно скользнули по ней сверху вниз, будто пытаясь понять, кто перед ним. Лара попыталась поднять руку в приветствии - осторожно, без резких движений, - но вдруг ощутила, что тело налилось тяжестью, а перед глазами поплыли темные пятна. Еще недавно такой приятный золотистый воздух стал казаться гуще, почти осязаемым, и каждый вдох давался труднее. Мужчина заметил ее состояние и коротко бросил что-то своему спутнику. Даже сквозь нарастающую слабость Лара машинально отметила, что его речь звучала для нее как причудливая мелодия - одни звуки тянулись, словно эхо в далекой долине, другие щелкали и шелестели, как сухие листья на ветру. В этом языке была своя музыкальность - незнакомая, но удивительно приятная.

Второй всадник ловко спрыгнул с животного, снял с пояса небольшую флягу и шагнул ближе, протягивая сосуд. Его движения были плавными и спокойными, но в них ощущалась решимость. Даже без слов стало понятно, что отказаться не получится.

- Шарра, - произнес он, указывая на фляжку, затем на ее губы. Голос был мягким, но в интонации ясно угадывалась настойчивость.

Доверять незнакомцам было опасно, но воздух с каждой секундой становился все плотнее, а дышать – почти невозможно. Похоже, выбора все равно не было.

Мужчина подошел почти вплотную и осторожно поднес горлышко сосуда к ее губам.

- Шарра, - повторил он, и на этот раз слово прозвучало как приказ.

Лара сделала осторожный глоток - и тут же закашлялась. Горло обожгла странная на вкус жидкость, которая, впрочем, тут же разлилась по телу волной тепла, принося облегчение. Почти сразу тяжесть в груди отступила, дыхание стало свободнее, а сознание прояснилось, будто она впервые по-настоящему ощутила себя в этом мире.

Всадник удовлетворенно кивнул и убрал фляжку на пояс.

- Шарра ан-тэльва, - негромко пояснил он, словно уверяя, что теперь все в порядке.

Лара, наверное, должна была бы испугаться - закричать, звать на помощь, отчаянно искать требовать объяснений. Но золотистый свет теперь пульсировал в такт ее венам, в воздухе витали незнакомые, но приятные ароматы, а незнакомцы казались вполне дружелюбными. Она сжала виски. Разум цеплялся за логику, но реальность вокруг ощущалась куда ярче любых мыслей.

«Это неправильно...» - шепнуло сознание, но Лара проигнорировала его.

Мужчины молча наблюдали за ней; в глубине их темных глаз читалось терпеливое ожидание. В другой ситуации Лара наверняка задумалась бы, почему они не проявляют ни удивления, ни тревоги - только спокойствие и терпение. Но сейчас ее разум был слишком занят борьбой с самим фактом своего присутствия здесь, чтобы искать ответы на новые загадки.

«Потом разберусь», - наконец решила она. Мышление ученого подсказывало: доверять стоит тому, что видишь и ощущаешь.

Старший из всадников тоже спешился, пока его товарищ помогал Ларе прийти в себя.

- Вейтрон, — коротко бросил он, указывая рукой на горизонт.

Лара прищурилась, пытаясь разглядеть что-то сквозь золотистое марево воздуха, но за бескрайним морем серебристо-зеленой травы, тянущейся до самого горизонта, не было видно ничего. Лавандовое небо оставалось таким же чужим, как и все вокруг. Она перевела вопросительный взгляд на мужчин. Теперь, когда дыхание выровнялось, а мысли прояснились - возможно, благодаря странному напитку «шарра», - Лара смогла внимательнее рассмотреть своих спасителей. Оба были высокими, не менее чем на полторы головы выше ее, с коротко стриженными темными волосами и сильными, мускулистыми телами. Обветренные, загорелые лица и характерная осанка выдавали в них военных. Одинаковая одежда и уверенность в каждом движении только усиливали это впечатление. В остальном - люди как люди.

«Солдаты или патрульные», - отметила она про себя.

- Вейтрон, - повторил незнакомец, на этот раз чуть настойчивее, вновь махнув рукой куда-то вдаль.

Лара сообразила, что речь идет о каком-то месте - возможно, ближайшем городе или поселении. Колебалась она недолго. Не оставаться же одной в незнакомом месте. Повезло еще, что первыми знакомыми здесь оказались люди, а не какая-нибудь местная фауна, решившая устроить дегустацию новых видов. Одна часть ее сознания пыталась отгородиться от происходящего, чтобы не сорваться в панику, другая, более трезвая, подталкивала - действуй по обстоятельствам. Эти двое были первыми - и пока единственными - людьми, кого она встретила в этом мире, и, так или иначе, именно они пришли ей на помощь.

Лара кивнула, соглашаясь идти с ними. Мужчины не торопили ее, просто терпеливо ждали, не сводя внимательных, но не враждебных взглядов. Их самообладание вызывало уважение. Она, в своих джинсах и черном кардигане, наверняка выглядела, по меньшей мере, странно, но, если всадники и были удивлены, то никак этого не показали.

«Вот это выдержка», - невольно восхитилась Лара.

Старший легко взялся за костяной гребень своего животного и сделал шаг вперед, давая понять, что пора идти. Путь пролегал по едва заметной тропинке, и незнакомцы двигались медленно, ведя за собой своих странных «лошадей». Лара шла рядом, чувствуя благодарность, что никто не предложил ей оседлать одно из этих удивительных созданий. Вид у них был впечатляющий, но перспектива устроить цирковой номер «землянка и экзотический скакун» в первый же день знакомства с новым миром ее не прельщала.

Идти по чешуйчатой траве было легко, а золотистый воздух уже не казался таким враждебным, хотя и ощущался плотнее, чем на Земле. В памяти всплыли лекции профессора Вальтера о древних цивилизациях и загадочных местах Силы, где, по слухам, существовали порталы в параллельные миры. Его теории всегда казались Ларе безумными, но теперь, шагая по чужой земле, она вдруг подумала: а вдруг он был ближе к истине, чем кто-либо мог предположить?

Назвать порталом зеркало в подсобке старой антикварной лавки язык не поворачивался - уж слишком буднично для межмировых путешествий. Однако факт оставался фактом: дверь в иные миры, как оказалось, действительно пряталась где-то между фарфоровыми статуэтками и залежами пыльных книг.

Всадники шли молча. Ларе очень хотелось поговорить, но незнание языка останавливало. Сколько бы вопросов она ни задала, ее все равно не поймут, так что, девушка решила просто положиться на судьбу и следовать за ними. Видимо, уроки английского были не тем жизненным знанием, на который стоило делать ставку.

Воздух вдруг наполнился мягким щебетанием, и Лара подняла голову. Над землей парили странные существа: крошечные вытянутые тельца, огромные лентообразные крылья, хвосты с единственным пером на конце. Крылья струились за ними, как шелк на ветру, а движения оставляли в воздухе сверкающие следы, будто кто-то рисовал кистью. Они двигались так легко, что казалось, танцуют под музыку, слышимую только им. Одна из этих диковин сделала круг над ее головой, и Лара заметила, как от взмаха крыльев в воздухе рассыпались золотистые искорки. Она попыталась поймать их ладонью, но они исчезли, не коснувшись кожи. Лара тихо рассмеялась.

Молодой мужчина заметил ее реакцию и едва заметно улыбнулся, что-то сказал напарнику, но старший лишь кивнул, не сбавляя шага.

Вскоре случилось новое знакомство с местной фауной. Из травы донесся шорох. Лара настороженно остановилась и вгляделась в серебристые стебли. Из травы выскользнул маленький зверек: светло-коричневый мех, круглые черные глаза, длинный хвост. Он замер, заметив Лару, а потом внезапно прижался к земле, хвост свернулся спиралью - и забавное создание исчезло, зарывшись в почву так быстро, что она едва успела моргнуть.

- Ух ты! - выдохнула она, невольно улыбаясь. Решив, что, если бы зверек был опасен, не сбежал так поспешно, девушка опустилась на колени, чтобы рассмотреть место, где только что мелькнул пушистик. Только аккуратная ямка в траве напоминала о его существовании.

«Вот и познакомились», - мысленно улыбнулась девушка.

Рядом послышался короткий смешок. Молодой патрульный стоял, наблюдая за Ларой, и его обычно невозмутимое лицо озаряла улыбка. Ей вдруг стало теплее на душе. Он достал из мешочка на поясе маленький кусочек чего-то темного, похожего на сухофрукт, и бросил в сторону норки. Через несколько секунд малыш показался вновь, осторожно принюхался, затем ловко схватил угощение и снова исчез.

Старший патрульный, как для себя окрестила их Лара, окликнул их, и они двинулись дальше. Один из спутников шел впереди, другой держался чуть позади, словно оберегая ее с двух сторон - и это создавало приятное ощущение хоть какой-то безопасности.

Лара оглядывалась по сторонам, не в силах до конца избавиться от напряжения. Все вокруг было слишком новым и чужим, каждый звук и движение в высокой траве заставляли настороженно вздрагивать.

Однако постепенно, шаг за шагом, страх все же стал таять, уступая место осторожному любопытству. Она ловила себя на том, что не может не восхищаться красотой этого места; не спешила доверять своим ощущениям, но с каждым новым шагом тревога становилась чуть менее острой, а удивление росло. Ей начало казаться, что все может сложиться хорошо, она обязательно справится.

Пейзаж вокруг менялся: трава становилась ниже, слева тянулся сад с диковинными деревьями, но рассмотреть их не было времени. Вдали уже вырисовывались очертания города. Сердце девушки забилось чаще - теперь от предвкушения. Глядя на приближающийся город, Лара вдруг уловила в себе давно забытое чувство. В детстве она была мечтательницей, верила в чудеса и Деда Мороза, придумывала волшебные страны и ждала невозможного. В подростковом возрасте ее манили приключения, другие миры и далекие планеты, но потом наука стала надежной броней, за которой можно было спрятаться от разочарований и несбывшихся надежд. И вот сейчас та самая мечтательница внутри снова проснулась.

Идя между своими молчаливыми спутниками, девушка позволила себе поверить в реальность происходящего.

Но что ждет ее за этими стенами? Какие люди живут в этом городе? Так ли прекрасен этот мир, каким кажется, или первое впечатление обманчиво? И главное – найдет ли она путь домой?

Глава 3.

Дорога незаметно вывела их к городу. Еще до того, как на горизонте проступили его очертания, один из патрульных внезапно остановился, достал светлый плащ с широким капюшоном из сумки у седла и протянул Ларе. Девушка удивленно посмотрела на него, но тот лишь жестом показал, что ей нужно надеть его. Ткань оказалась легкой и приятной. К тому же под капюшоном Ларе почему-то стало спокойнее.

Вскоре она увидела высокие ворота, покрытые сложным узором - переплетающиеся линии и завитки, ни один из которых не напоминал земные орнаменты. Но ее внимание привлек барельеф над входом: красивое женское лицо с ясными чертами, не высеченное из камня, а словно сотканное из самой золотистой энергии этого мира. От него вниз струилась тонкая вуаль - непрерывный поток искр, которые исчезали в воздухе, чтобы тут же снова возникнуть. В этом образе было что-то завораживающее - почти живое, но в то же время вечное.

Патрульные остановились и жестом пригласили ее пройти первой. На мгновение Ларе показалось, что в глазах младшего проскользнуло любопытство. Она едва сдержала нервный смешок: а вдруг местная система безопасности не рассчитана на гостей с Земли? Было бы неловко войти в историю как первая туристка, поджарившаяся у ворот.

Мужчины явно ждали, когда она войдет в город первой. Выбора не было. Лара, невольно задержав дыхание, сделала шаг. Сияние мягко окутало ее, наполнив спокойствием - будто невидимая сила приветствовала гостью. Похоже, проверку она прошла.

Город встретил их шумом и красками. Каменные плиты под ногами ложились ровно и мягко, их цвет переходил от молочно-белого к янтарному. В щелях пробивалась серебристо-зелёная трава. Воздух насыщен пряными ароматами и терпкими нотами. Из того, что она уже успела увидеть, можно было заключить, что здания были в основном невысокие - два или три этажа, округлых форм, со светлыми фасадами, украшенными теми же узорами, что и на воротах.

Люди двигались неторопливо, будто у них всегда было время на главное. В каждом жесте читалась внутренняя расслабленность и гармония с миром. Почти у всех - темные волосы, выразительные глаза, кожа оттенка топленого молока. Лару провожали взглядами - внимательными, любопытными, но спокойными. Казалось, сопровождать гостей таким образом здесь было обычным делом. Никто не удивлялся, быстро возвращаясь к своим занятиям. Она снова порадовалась плащу. В противном случае среди этих плавных силуэтов она бы выделялась, как чайник на выставке древней керамики. Возможно, даже могла бы сойти за свою - темные волосы, медово-карие глаза, загорелая кожа… Однако стоило взглянуть на джинсы и кроссовки, которые теперь явно мечтали о встрече с цивилизованной стиркой, как иллюзия мгновенно рассыпалась.

Патрульные не подгоняли ее, но и не давали сбавить шаг; в их движениях ощущалась сдержанная поспешность, словно они стремились как можно скорее довести ее до места, не задерживаясь на виду дольше необходимого. Представив, как эта процессия смотрится со стороны, Лара едва сдержала нервный смешок: им не хватало только бейджиков с надписью «Служба сопровождения потерявшихся землянок».

На одном из поворотов она все же остановилась, заметив необычное животное на каменной ограде. Оно напоминало крупную кошку, только с массивными лапами, большими острыми ушами и густой шерстью, особенно длинной вокруг шеи и на мощном хвосте. Существо сидело спокойно и смотрело на Лару большими янтарными глазами. В его облике было что-то дикое и в то же время домашнее, будто оно привыкло к людям, но не утратило своей независимости. Животное чуть склонило голову, будто изучая ее, затем медленно потянулось, спрыгнуло на землю и подошло ближе. Девушка замерла, не решаясь пошевелиться. Кошка-не-кошка внезапно потерлась о ее ноги, оставив на плаще пару длинных светлых волосков, и, не оглядываясь, исчезла в переулке. Лара невольно улыбнулась: по крайней мере, один местный житель уже принял ее.

Младший патрульный мягко потянул за край плаща, давая знак двигаться дальше.

Со всех сторон доносилась местная речь - стрекочущие и певучие интонации. Она казалась странной, но удивительно приятной. Несмотря на довольно быстрый шаг, Лара успевала замечать сцены и выхватывать детали, потому что не переставала крутить головой. На одной из небольших площадей, в тени навеса, сидел музыкант. Перед ним стоял удивительный инструмент, не похожий ни на одну земную вещь: из гладкой темной плиты тянулись тонкие дуги, между которыми мерцали световые нити. Они отзывались на движение рук, вспыхивая и затихая, словно живые. Музыкант едва касался их ладонями, и в ответ воздух наполнялся мягкими, звонкими звуками. Эта музыка на мгновение развеяла тревожное напряжение, которое не покидало Лару с момента, когда она очнулась в этом странном мире.

Улицы становились менее оживленными. Редкие прохожие, заметив их, чаще всего бесшумно уступали дорогу, но иногда чей-то взгляд задерживался на Ларе чуть дольше обычного. Вскоре впереди появилось здание, выделявшееся среди других: величественное и светлое, с высокими стенами, по которым пробегали тонкие золотистые прожилки. Девушка задрала голову, восхищенно рассматривая необыкновенно красивое строение на фоне лавандового неба. Фасад поблескивал, отражая свет, а углы были мягко скруглены, словно их выточили из цельного куска светлого минерала. Перед входом возвышалась статуя женщины в полный рост. Лара сразу узнала в ней лицо с барельефа у ворот. У подножия росли диковинные белые цветы с крупными тонкими лепестками. Их легкий терпкий аромат был очень ярким и смешивался с другими запахами города.

У входа стояла девочка лет десяти - если судить по земным меркам - в желтой тунике и шароварах. Если она и удивилась, увидев их, то ничем этого не выдала. Патрульные что-то негромко сказали ребенку, и та, приветливо улыбнувшись, жестом пригласила следовать за собой. Сопровождавшие Лару мужчины остановились у порога и жестом дали понять, что дальше она должна идти одна. На секунду девушка замялась, вдруг осознав, что все это время присутствие спутников давало ей чувство спокойствия и даже какой-то уверенности, но подчинилась.

Внутри царила тишина, немного давящая после шума улиц. Высокие своды терялись в полумраке, а стены украшали резные вставки из полупрозрачного камня, в которых играл рассеянный свет. Сложный орнамент на полу сходился в центре зала. Обстановка напоминала сочетание церкви и музея - строгая торжественность и глубокий покой.

В глубине зала, у круглого постамента, их ждала женщина - красивая, высокая, в простой, но изящной одежде. Ответ на вопрос, кто она, лежал на поверхности. Монашка или… жрица, решила Лара. Красавица сказала несколько слов на незнакомом языке и улыбнулась. Эта улыбка была настолько безупречной, что девушка невольно вспомнила международные саммиты: все улыбаются, но кто-то наверняка мечтает подать тебя с гарниром. Она мысленно скрестила пальцы - лишь бы не оказаться сегодня блюдом дня.

Лара сняла капюшон. Жрица несколько секунд внимательно изучала ее лицо, затем вновь улыбнулась и подвела ближе к постаменту. Только тогда Лара заметила их - десятки тончайших золотистых линий, тянущихся вверх, изогнутых, переплетающихся, будто стебли невиданных растений или струи воды, застывшие в движении. В приглушенном свете зала они мерцали и отбрасывали причудливые тени.

Она стояла, не в силах отвести взгляда. От них исходило нечто особенное - легкое напряжение, будто воздух был насыщен электричеством. Сердце колотилось, ладони вспотели, внутри боролись страх и восхищение.

Жрица заметила ее замешательство, мягко улыбнулась и протянула руку. Одна из нитей тут же откликнулась: плавно изогнулась, послушно легла на ладонь и вспыхнула мягким светом. Женщина поднесла руку ближе к Ларе, словно приглашая убедиться, что это не опасно. Затаив дыхание и забыв о страхах, девушка осторожно потянулась навстречу. Энергия коснулась пальцев - не холодная, не горячая, похожая на прикосновение прохладного шелка. В этот миг ей показалось, будто сила прислушивается к ее мыслям, и где-то внутри она откликается на зов этих нитей.

Девочка указала Ларе на кроссовки, затем на постамент. «Хочет, чтобы я встала туда?» Сомнения нахлынули снова. В памяти всплыли сцены из фантастических историй, где героев заманивают на алтарь для жертвоприношения. Но она уже доверилась своей судьбе, отправившись сюда. До сих пор ей никто не причинил вреда.

Собравшись с духом, Лара решительно шагнула в центр и ощутила, как постамент отозвался под ногами легкой вибрацией. Волокна тут же потянулись к ней, как растения к свету, и мягко коснулись кожи. Не больно, не холодно, лишь легкое покалывание и почти материнское прикосновение. Энергия окружила ее невесомым коконом, и Лара потеряла ощущение времени и пространства.

Свет не слепил, он проникал внутрь, наполняя каждую клетку тела теплым сиянием. Она вдруг поняла, что не может пошевелиться… но и не хочет. Словно заботливый проводник вел ее по незнакомой тропе. Все опасения таяли, уступая место странному доверию. В этот момент она услышала - не ушами, а где-то внутри - тихий, многоголосый шепот. Слова были чужими, но смысл проступал сквозь них, как свет сквозь тонкую ткань. В сознание осторожно вплетались новые звуки, образы, понятия. Вспышки чужих воспоминаний - лица, книги, обрывки фраз, города, горы - сменяли друг друга, и Лара вдруг осознала: это язык.

Она не знала, сколько времени провела в таком состоянии. Когда кокон начал медленно рассеиваться, девушка стояла посреди зала, едва держась на ногах. Все вокруг было прежним, но внутри что-то изменилось.

Жрица подошла ближе и поддержала ее за локоть.

- Ты понимаешь меня? – спросила она.

Лара вздрогнула: смысл слов был ясен, словно она всегда их знала. Язык, еще недавно бывший потоком чужих звуков, стал частью ее самой.

- Да, - прошептала она неуверенно, прислушиваясь к тому, как ее голос вдруг складывает незнакомые звуки в осмысленную речь.

Жрица тепло улыбнулась.

- Добро пожаловать на Тэльву.

Несмотря на усталость, Лара хотела тут же расспросить ее обо всем, но женщина была непреклонна: сначала еда и отдых. Девушку проводили в небольшую светлую комнату. Девочка пожелала ей отдохнуть и исчезла, оставив одну с подносом с едой и роем вопросов в голове.

Она взглянула на трапезу: лепешки, что-то вроде тушеных кореньев и чашка с ароматным напитком. В отдельной вазочке лежали плоды, по форме напоминавшие сливы, но прозрачные и насыщенного янтарного цвета. Только теперь Лара поняла, как сильно проголодалась. Она с удовольствием принялась за еду и вдруг осознала, что знает названия этих блюд и фруктов. Жадно съела все, не обращая внимания на странные сочетания вкусов, и только потом позволила себе осмотреться. Подойдя к окну, она увидела, что вместо стекла в раме была тонкая завеса энергии - почти невидимая, она ничуть не мешала обзору. Она осторожно коснулась ее кончиком пальца, и сияние послушно сместилось в сторону. Удивительно!

Лара прислушалась к звукам за окном. Проходившие мимо люди разговаривали, но она не могла разобрать ни слова. Это показалось странным. Мозг лихорадочно сопоставлял новые открытия с тем, что она только что испытала. Мысли путались: то ли от усталости, то ли от переизбытка впечатлений. Все происходящее казалось одновременно реальным и невероятным.

Кровать в углу комнаты манила, и Лара прилегла, надеясь привести мысли в порядок. Она хотела немного подумать, но не заметила, как уснула.

Проснулась от стука в дверь и почувствовала благодарность к универсальным законам мироздания: если кто-то хочет тебя разбудить, он обязательно сначала постучит, а не бросит в тебя тапком с криком «Подъем!».

Сон здесь оказался поверхностным, будто для полного покоя не хватало чего-то важного. Она отметила это про себя, но времени разбираться в ощущениях не было - в комнату уже вошла та же девочка с аккуратной стопкой одежды. Кратко попросив гостью переодеться, девочка снова быстро удалилась. Слишком быстро, по мнению Лары.

Новый наряд был прост и удобен. Платье из мягкой голубой ткани свободно ложилось по фигуре, не стесняя движений, а по подолу и рукавам шла тонкая вышивка - зигзаги и спирали. В качестве обуви - легкие туфли из мягкой кожи с узкими ремешками. Девочка предусмотрительно принесла несколько пар, и Лара выбрала те, что лучше всего подошли по размеру.

Переодевшись, она вышла из комнаты, где ее ждала юная помощница. Они прошли по коридору и вскоре оказались в уже знакомом храмовом зале. У подножия высокой статуи стояла жрица, склонив голову в молитве перед ликом женщины с барельефа у городских ворот. Теперь Лара почти не сомневалась: это местная богиня.

Услышав шаги, жрица обернулась и оглядела девушку с головы до ног.

- Теперь ты готова, - одобрительно сказала она. – Нам пора. Мне поручено отвести тебя на Синклит.

«Синклит?» - мелькнуло у Лары. Что это за место? Кто там будет? Почему ей нужно идти?

- Там будут присутствовать император, его сын и высшие чины Империи Альдрассир, - пояснила женщина. – Бояться не стоит - они лишь зададут тебе несколько вопросов.

Лара снова забеспокоилась. «Несколько вопросов» вполне могли обернуться суровым допросом. Однако, похоже, ее мнения не спрашивали, идти придется в любом случае.

Патрульные, сопроводившие ее в Вейтрон, ждали у храма. Все вместе они двинулись по улицам, которые встречали их иначе, чем прежде: становились шире, здания - выше, прохожие расступались, провожая взглядами, в которых смешивались любопытство и уважение. Лара вдруг осознала, что на улицах совсем не стемнело, словно вечер и не думал наступать. Время в этом мире текло иначе? Или она спала меньше, чем предполагала? Мысль мелькнула и растворилась - нужно было не отставать от спутников.

Они миновали площадь и пересекли мост через узкий канал с прозрачной водой, на первый взгляд ничем не отличавшейся от земной. Чем ближе к центру, тем тише становилось вокруг. Здания вырастали ввысь, их формы стали более лаконичными и монументальными, словно олицетворяли власть. И вот перед ней возникло главное сооружение - белоснежный исполин с гладкими стенами, украшенными изысканной резьбой и арками идеальных пропорций. Узоры на фасаде повторяли мотивы храма, но здесь они сплетались в куда более замысловатые композиции. Ко входу вела широкая лестница. Здесь не было стражи, только плавно выгнутые перила и аккуратные ступени, ведущие к высоким дверям. Все выглядело спокойно и открыто, словно идея защиты правителей от своих граждан была здесь лишней.

Жрица с Ларой поднялись по лестнице, патрульные остались ждать внизу. Внутри их встретил светлый холл, наполненный мягким рассеянным светом. Стены украшали строгие рельефы и тонкая резьба: спирали, волнообразные линии, сплетения и символы, не похожие на земные.

На стенах висели портреты - не обычные, а созданные с помощью энергии, уже знакомой Ларе. Изображения бывших правителей казались почти живыми: выражения лиц менялись, взгляды задерживались на ней. Лара поняла: портреты реагировали на ее присутствие. Она замедлила шаг, пытаясь понять принцип работы.

Жрица заметила ее интерес:

- Это эхо ликов. Здесь заключен энергетический слепок каждого правителя – отражение его эмоций, манер и памяти, собранное еще при жизни. Когда кто-то смотрит на портрет, энергия резонирует с этим вниманием и пробуждает разные стороны образа. Ты видишь, каким он был для своих современников. Так память о человеке продолжает жить, меняясь с каждым новым взглядом.

Лара слушала, пораженная. Это было похоже на очень необычное видео, только вместо одной записи хранились разные реакции и настроения. Стоило кому-то посмотреть на изображение, как оно отвечало именно той эмоцией, что когда-то была заложена в энергетическом слепке правителя.

Под некоторыми портретами были надписи, которые Лара не успевала разобрать на ходу, но чуть дальше, над широкой аркой, она заметила две строки, крупно выведенные разными алфавитами. Девушка вдруг поняла, что может прочитать и понять нижнюю:

«Мир через справедливость, сила через согласие».

Это открытие ошеломило ее не меньше, чем все остальное: теперь она понимала не только речь, но и письменность этого мира.

Верхняя надпись оставалась непонятной. Буквы были вытянутыми, с резкими линиями и необычными связями, совсем не похожими на знакомые ей алфавиты. Лара попыталась найти аналогии, но быстро поняла: структура письма совершенно иная. Это только усилило ее любопытство. Она пообещала себе попробовать разобраться в этом, как только представится возможность. Если, конечно, переживет сегодняшний день.

Наконец они подошли к массивной двери, покрытой сложным узором. Несмотря на важность момента, Лара не удержалась от мысли: местные мастера с радостью добавляли еще один завиток там, где земной дизайнер сказал бы «это уже перебор». Жрица распахнула дверь и, едва заметно коснувшись пальцев Лары в ободряющем жесте, пропустила ее первой.

Ноги стали ватными, но отступать было слишком поздно и некуда. Лара переступила порог - и сразу ощутила на себе тяжесть нескольких взглядов. Казалось, ее изучают, не упуская ни одной детали. Царившая в огромном зале тишина была почти осязаемой, и Лара остро почувствовала: здесь даже вздох станет показанием.

Глава 4.

***

Зал Совета, где некогда вершились судьбы, теперь утопал в зыбкой тишине. Камни, хранящие память эпох, молчали, будто скрывая неведомую тайну, а своды, теряясь во тьме, гасили даже шёпот. Долгое время здесь царили только покой и запустение, но сегодня их нарушили двое, закутанные в плащи, скрывающие каждую черту. Силуэты были едва различимы, словно тени, отброшенные временем.

Одна из фигур первой нарушила гнетущее молчание. Голос прозвучал тихо, но в нем ощущалась решимость:

- Она здесь. Портал сработал.

Вторая фигура стояла неподвижно, лицо скрывал капюшон, отбрасывающий глубокую тень на древние камни.

- Мы действительно поступили правильно? - голос прозвучал глухо, как шаг по пустому залу. - Нарушение Запрета… Они не простят.

- Они не простили бы и бездействия. Мир трещит по швам, а они все твердят о балансе, - в голосе проскользнуло презрение, за которым, однако, угадывался страх. - Сейчас у нас хотя бы есть надежда.

Второй собеседник помолчал, словно борясь с собой. Потом, с едва заметной горечью:

- Или мы лишили последнего шанса. Что будет, когда правда откроется?

Тени вокруг сгустились, будто сам зал прислушивался к их словам.

- Тогда мы станем изгоями. Или хуже.

Молчание. Где-то в глубине зала послышался слабый звук – то ли шаг, то ли вздох камней. Один повернулся к выходу, плащ его колыхнулся, как предвестник бури.

- Случится, чему суждено. Но помни: когда маги узнают, нам придется платить по счетам.

Второй не ответил. Лишь еле слышный вздох выдал тревогу по поводу решения, которое уже нельзя изменить.

Когда они исчезли в темноте, воздух содрогнулся, будто сама Тэльва ощутила приближение неотвратимого.

***

Лара на мгновение задержалась на пороге, прежде чем вошла в зал. Не из страха или сомнений - просто хотела запомнить этот миг, как, возможно, первый шаг к чему-то большему… или концу.

Высокие окна впускали потоки дневного света, который ложился широкими полосами на пол, стены и лица собравшихся. Пространство казалось одновременно величественным и строгим: ничего лишнего - только свет, камень и ощущение порядка. Она остро почувствовала себя чужой, словно случайно оказалась на экзамене, где не знает ни вопросов, ни правил. Но годы академических испытаний научили ее главному - держаться уверенно, даже если все, чего хочется, - это выйти из аудитории боком.

По дороге сюда жрица коротко объяснила: они находятся в Империи Альдрассир, где правит император Зойран Ройден-драсс. Имя прозвучало чуждо, как и все здесь, и Лара мысленно повторила его, чтобы не забыть.

Вдоль круглого стола сидели члены Синклита - мужчины и женщины разного возраста. Каждый пристально рассматривал чужачку. Лара выделила женщину со светлой прядью в темных волосах, выбивавшейся из строгой прически: ее полуулыбка казалась почти дружеской и немного успокаивала. Рядом с ней расположился мужчина с резкими чертами лица и внимательным взглядом; он не отрывал глаз, будто пытался заглянуть ей в душу.

В самом центре, лицом к двери, сидел император. Его невозможно было спутать ни с кем: центральная позиция, прямая осанка, сдержанная сила. Он был одет в богато вышитую тунику глубокого синего цвета. Строгие, но привлекательные черты лица, внимательный взгляд темных глаз, уверенность и власть во всей позе. На нем не было короны или иных головных уборов, но Лара сразу заметила то, что безошибочно выдавало в нем правителя Империи, - небольшой светящийся символ на лбу, похожий на изящную энергетическую татуировку. Словно капля чистого света - округлая, прозрачная, с расходящимися от нее короткими лучами - бледно сияла на коже.

Под взглядами собравшихся Лара ощущала себя неуютно. Сердце громко стучало, ладони стали влажными, но она заставила себя стоять прямо и не опускать глаз.

Первым заговорил император. Его голос прозвучал ровно и спокойно, но в нем слышалась безусловная власть:

- Назови свое имя.

- Лара.

Советник с резкими чертами, не сводя с нее взгляда, чуть подался вперед:

- Кто ты? Откуда пришла?

Лара открыла рот, чтобы объяснить, но слова застряли в горле. Как назвать родной мир? «Земля»? Вдруг оказалось, что в этом языке такого слова нет. Она почувствовала, как губы сами складываются для привычных, до боли знакомых звуков:

- Земля, - прозвучало по-русски, странно и резко в торжественной тишине зала.

Советники переглянулись. Женщина со светлой прядью нахмурилась, будто пытаясь распознать незнакомый язык. Задавший вопрос мужчина выпрямился в кресле.

- Повтори, - напряженно потребовал он.

Лара незаметно вытерла ладони о платье, стараясь не выдать волнения.

- Земля.

Но слово повисло в воздухе, не находя отклика.

Присутствующие вновь обменялись тревожными взглядами. Император не сводил с нее глаз. Сияющий знак на его лбу вспыхнул чуть ярче.

- Другой мир? - негромко произнес он.

Тишина стала почти осязаемой. Советники молча перебрасывались взглядами, будто пытаясь понять, не ослышались ли они. Пожилой мужчина в бордовых одеждах, чье лицо было изрезано глубокими морщинами, покачал головой. Его голос дрожал от возмущения.

- Но это невозможно, драсс Зойран. Порталы запрещены. За две тысячи лет нашей истории…

Средних лет женщина с желтыми лентами в сложной прическе резко перебила его. Ее голос звенел, как сталь.

- Ты действительно намерен обсуждать это при ней, Вайдан?

Старик замолчал, но его глаза горели негодованием.

Советница со светлой прядью обратилась к Ларе мягко, почти по-матерински:

- Лара, я Улайда. Не бойся, дитя. Расскажи нам, как ты попала на Тэльву?

Из скупых объяснений жрицы Лара уже знала, что Тэльва - название этой планеты. Дружелюбный тон Улайды придал ей немного уверенности. Она попыталась восстановить в памяти последние минуты перед перемещением.

- Зеркало, - она старалась говорить четко и внятно. – В моем мире начался сильный… поток воды с неба. Я пошла в магазин, чтобы отдать сверток, потому что меня… ученый попросил.

Лара понимала, что рассказ звучит сбивчиво, но волнение мешало собраться с мыслями. К тому же, говорить на местном языке оказалось сложнее, чем она ожидала. Казалось, она знает все слова, но стоило попытаться объяснить что-то вроде «дождь» или «профессор», как язык вдруг снова становился чужим. Сознание услужливо подбрасывало странные обороты и образы, которыми можно было бы заменить привычные термины, но Лара не была уверена, что они передают суть правильно. Видимо, даже магическое изучение языка, когда он буквально впечатывается в память, не избавляет от недоразумений и ловушек смысла.

Присутствующие не перебивали ее - напротив, слушали внимательно, сдержанно, давая ей время подобрать слова. На лицах некоторых из них Лара замечала не только настороженность, но и задумчивость: кто-то слегка хмурился, кто-то опустил взгляд, словно обдумывая услышанное. В их молчании не было ни раздражения, ни нетерпения, лишь заметные недоумение и тревога.

- Там еще… планеты выстроились в линию! — вдруг вспомнила она. Кто знает, может, профессор Вальтер был прав, и расположение небесных тел действительно способно стирать границы между мирами. Но на лицах людей, что слушали ее, не мелькнуло ни тени понимания.

- Все казалось вполне обычным, пока я не услышала странный звук где-то в глубине магазина. Я зашла и увидела свет. За тканью, которая его скрывала, было зеркало. Не обычное - внутри было сияние… - Лара замолчала, пораженная внезапным озарением. - То самое, очень похожее на свет, который я увидела здесь! Понимаете?

Она умолкла, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами. Перед внутренним взором вспыхнуло золотистое мерцание, за которым проступало лавандовое небо и незнакомые, удивительные растения…

- А потом меня просто затянуло в то зеркало... очнувшись, я увидела ваш мир. И почти сразу меня нашли те мужчины… патрульные?

Ей казалось, она все объяснила, но присутствующие молчали. На их лицах все отчетливее проступал ужас.

- Так и есть, кто-то открыл портал, - пробормотал пожилой советник в бордовом, и тут же поймал на себе жесткий взгляд красавицы напротив.

Улайда, не сводя внимательного взгляда с Лары, осторожно спросила:

- Ты пришла одна?

- Одна, - подтвердила девушка. – Так же, как и вы, я ничего не понимаю. В моем мире такое бывает только в… - Какой подобрать аналог слову «фильм»? – В книгах. Это… - Фантастика? – Выдуманные истории. Любой образованный человек скажет, что других миров не существует. - Она понизила голос, и в нем прозвучала растерянность: - Я тоже так думала.

Император не отводил взгляда:

- Ты боишься, дитя?

- Боюсь, - честно призналась она.

Мужчина средних лет, до этого молчавший, откинулся в кресле:

- Опиши свой мир. Чем он отличается от нашего?

Лара задумалась:

- Я мало что успела увидеть здесь. У нас голубое небо, белые облака, солнце такое яркое, что иногда больно смотреть…

- Одно солнце? – уточнил он.

- Одно, - несколько удивленно подтвердила девушка.

Советник, задавший вопрос, забарабанил по столу пальцами. Красавица с лентами метнула на него взгляд – и стук пальцев тут же прекратился, а мужчина глубже вжался в кресло.

- И патрульные нашли тебя сразу? - уточнила Улайда.

- Почти сразу.

С каждым заданным вопросом и данным ответом Лара чувствовала, как внутри все сжимается. Что-то явно шло не так. Она вдруг ясно поняла: все эти люди, такие могущественные и уверенные, сейчас напуганы. Не ею самой, а тем, что ее появление значит для их мира.

Вайдан, забыв об убийственных взглядах советницы, прошептал, не веря собственным словам:

- Портал… Это не может быть правдой. Порталы запрещены Богинями с самого начала времен.

- Мы знали об этом только из древних хроник, - тихо добавил мужчина с густыми бровями, до этого молчавший. - Никто из нас не верил, что порталы реальны. Это всегда считалось невозможным.

- Нарушение Запрета - угроза всему балансу Тэльвы, - голос Улайды дрогнул. - Если кто-то из магов решился на такое…

- А ты что скажешь, Райдена?

Женщина с лентами перевела взгляд на императора:

- Драсс, если это правда… - она осеклась, - последствия могут быть непредсказуемы для всех нас.

Лара сжала руки, чтобы не выдать дрожи. Она чувствовала себя школьницей, случайно разбившей в музее древний артефакт, только здесь цена этой «ошибки» могла быть куда выше. Она ловила на себе взгляды: кто-то смотрел с испугом, другие с недоверием, третьи же, как Вайдан, - с безмолвной мольбой: пусть бы она исчезла прямо сейчас, а вместе с ней и возникшая проблема.

Император устремил взгляд на жрицу, о которой Лара почти успела забыть. Все это время она стояла позади, незаметная и молчаливая, словно тень.

- Тебе слово, Дайвина.

Лара обернулась. Жрица сложила руки в почтительном жесте, прежде чем заговорить, голос ее был ровен, но в нем слышалась тревога:

- Драсс Зойран, Талис лишь предсказала появление чужеземки и велела тут же привести ее в Вейтрон. Но она не давала указаний о том, что…

В этот миг тяжелые двери зала распахнулись почти беззвучно, словно подчиняясь неведомой воле. Воздух словно застыл, как если бы между одним вдохом и следующим пролегла вечность. На пороге появилась женщина - и с ее появлением будто само пространство изменилось. Мягкий, золотистый свет, плотный и живой, наполнил зал, растекся по стенам, скользнул по лицам присутствующих. Он не слепил, но вызывал легкое покалывание на коже, когда каждая клетка тела знает: сейчас случится нечто, что может изменить все.

Она была выше любого мужчины в зале - стройная, изящная; в походке ощущалась не просто грация, а безусловная власть. Волосы цвета расплавленного золота убраны в красивую прическу, а длинное одеяние из тончайшего, похожего на шелк материала струилось за ней, отражая свет, будто ткань была соткана из солнечных лучей и дыхания ветра. Каждый ее шаг был совершенен, движения - легкие, но в то же время неумолимо величественные, как у существа, не знающего ни времени, ни сомнений.

Лара не могла отвести взгляда: в этой женщине было что-то невыразимо иное, нечеловеческое, будто она являла собой саму легенду. Она двигалась так, будто сама природа расступалась перед ней - ни один звук не смел нарушить ее шаг, ни одна тень не ложилась на ее путь.

Советники и император почти одновременно поднялись со своих мест, словно не имели права сидеть перед этой невероятной женщиной. Их взгляды, обычно уверенные и строгие, теперь застыли на ней в изумлении и благоговейном страхе. Даже Райдена утратила самообладание - на ее лице вдруг появилась растерянность, почти трепет. Старый Вайдан, казалось, забыл, как дышать, губы дрожали, а пальцы судорожно вцепились в край стола. Улайда ошеломленно поднесла руку ко рту - жест, который мог бы показаться театральным, если бы не был таким искренним. Все присутствующие, такие важные и могущественные, вдруг явно ощутили себя маленькими и беззащитными перед лицом чего-то неизмеримо большего. Даже Зойран, привыкший повелевать, сейчас казался мальчишкой перед лицом древней силы.

Жрица сложила руки в том самом молитвенном жесте, который Лара уже видела у нее в храме, и теперь девушка остро ощущала: происходящее было куда значительнее, чем просто визит почтенной гостьи.

- Талис, - едва слышно выдохнула Дайвина.

Имя прозвучало в зале как древний призыв, наполнив пространство особой вибрацией. По залу прокатился сдавленный шепот.

Талис. Имя зазвенело в сознании Лары, и язык Тэльвы подсказывал ей: эта женщина из тех, кто меняет ход самой истории. Вглядевшись в лицо незнакомки, она вдруг узнала его - то самое с барельефа у ворот и статуи в храме, перед которой склонялись в молитве. В зал вошла сама богиня.

По спине Лары пробежал холодок, сердце неистово стучало. Она вдруг осознала, что стала свидетелем события, которое, возможно, войдет в летописи этого мира. Все происходящее казалось сном или видением, но золотистый свет, дрожащий воздух и благоговейная тишина были слишком реальны, чтобы их выдумать.

Талис стояла в центре зала, и золотистые песчинки энергии мерцали вокруг нее, оживая в воздухе, сплетаясь в тонкие узоры. Она не спешила заговорить, и никто другой не решался.

Богиня медленно обвела взглядом всех присутствующих - и каждый, на ком задержались ее глаза, ощущал это почти физически. Наконец взор ее проницательных глаз остановился на Ларе. Девушке на миг показалось, что в их глубине промелькнуло что-то живое - искреннее любопытство или, может быть, даже удивление.

Наконец Талис заговорила - спокойно, но с той скрытой силой, которая заставляла каждого в зале слушать:

- Любопытно. Кто же из магов осмелился нарушить Запрет…

Ее голос был низким, тягучим, как мед. Лару словно окатила теплая волна: звук этого голоса прошел по телу мягким разрядом, заставив затрепетать.

Советники переглянулись, но никто не осмеливался первым нарушить тишину. Даже император, обычно уверенный в каждом своем слове, сейчас вел себя осторожно.

Наконец, заговорил Вайдан, голос его был хриплым:

- Это… невозможно. Ни один из магов не стал бы так рисковать. Запреты Двух Богинь - основа всего, что мы знаем.

Райдена, обычно резкая и уверенная, теперь вела себя кротко, голос ее был сдержан, но в нем звучал внутренний надлом:

- Если кто-то решился на такое… значит, на карту поставлено нечто большее, чем мы способны представить.

Талис чуть склонила голову, и светящиеся песчинки энергии вокруг нее закружились быстрее, будто отражая ее мысли.

- Недавно Кайрос, Хранитель Библиотеки, сообщил о новой записи в Книге Судеб Тэльвы: «Чуждое уже на пороге».

Во взгляде императора мелькнуло понимание.

- Вот почему ты велела разослать патрульных. Ты знала, что ищешь.

- Я лишь знала, что перемены близки, но не ведала, кто придет и зачем. Теперь, когда эта девушка здесь, нам предстоит узнать: кто она и почему ради нее был нарушен Запрет. Именно поэтому я здесь сегодня, - голос Талис звучал негромко, но каждое слово впечатывалось в сознание присутствующих в зале. - Вы знаете, что маги-покровители редко вмешиваются в дела ваших государств. Но сейчас речь идет не только об Империи Альдрассир. Происходящее может всколыхнуть всю Тэльву, затронуть самые основы нашего мира.

Она помолчала, позволяя словам осесть в тишине зала.

- Я могу лишь надеяться, что каждый, кто видел эту девушку, принял ее за важную гостью из другой страны или, быть может, даже за шпионку, - продолжила Талис. - Если маги узнают, кто она на самом деле и откуда явилась, последствия могут быть непредсказуемы. Мы стоим на пороге перемен, и многое будет зависеть от того, как мы поступим сейчас. Нам необходимо выиграть время.

Талис медленно обвела взглядом советников, затем снова задержала его на Ларе. Сложно было передать чувство, которое возникало при виде ее глаз, словно в них мерцала мудрость столетий.

- Как тебя зовут, дитя? - неожиданно мягко спросила она.

- Лара, - машинально ответила девушка.

В голове у нее отчаянно стучала одна мысль: зачем, ну зачем она тогда откинула ткань с этого зеркала? В следующий раз, если вдруг подвернется подозрительный артефакт с намеком на межвселенское приключение, она сперва трижды подумает и, скорее всего, откажется… если только вместе с порталом не выдадут обратный билет, инструкцию для чайников и гарантию на компенсацию в случае утери багажа.

- Лара, - серьезно сказала Талис, - тебе предстоит многое узнать о нашем мире. Но, признаюсь, нам всем необходимо выяснить, кто ты и почему оказалась здесь. Все, что ты вспомнишь, любая деталь, даже самая незначительная, может оказаться ключом к разгадке. До тех пор…

В этот момент дверь отворилась вновь, и в Зал Синклита вошел тот, кто показался Ларе не менее впечатляющим, чем богиня.

Она невольно задержала дыхание. Величие Талис, тревога советников, ее собственные страх и потрясение от событий этого бесконечно долгого дня - все на мгновение рассеялось, уступив место совершенно иному чувству. Мужчина, перешагнувший порог, являлся воплощением всего, что начинается с «не-». Немыслимо мускулистый, неприлично привлекательный, невозмутимо уверенный в себе, непостижимо обаятельный и, что уж там, невероятно красивый. Его светлые волосы были чуть растрепаны, словно он собрался на прогулку, а не явился на совет к самому императору и высшим чиновникам. Темные глаза - живые, внимательные, с лукавым огоньком, как у человека, который знает о себе все и даже немного больше. В них было что-то неуловимо притягательное, обещание приключения и, возможно, глубоких разговоров.

Лицо… Лара мысленно перебрала весь арсенал эпитетов из романтических книг, но ни один не подходил. Оставалось только «слишком»: слишком правильные скулы, слишком упрямый подбородок, слишком обаятельная, почти мальчишеская улыбка. На щеке красавца виднелась едва заметная полоска пыли, а в светлых волосах запутался крошечный серебристый листок. Лара не сразу поняла, то ли это случайность, то ли вызов всему залу. Он стоял, чуть насмешливо глядя на присутствующих, и в этот момент Лара поняла: если уж и попадать в другой мир, то только ради такого мужчины. Раньше она только посмеивалась над выражением «герой девичьих грез», но теперь, кажется, впервые по-настоящему поняла, что оно значит.

При этой мысли, девушка поспешно отвела взгляд, досадуя на себя. Вот уж чего не хватало для усугубления текущей ситуации - влюбиться в местного красавца прямо под взглядом богини, правителя и десятка надменных советников.

- Мейлар! – гневный возглас императора заставил Лару вздрогнуть. - Ты опять опоздал!