Телохрон

Глава 1

Не открывая глаз, я протянул руку и наткнулся на что-то холодное и гладкое. Кажется — стакан. Обхватил дрожащими с перепою пальцами, приподнял — полный! Качнул. Жидкость в стакане не только булькнула, но и брякнула. Неужто — виски со льдом?

Убедиться в этом можно лишь одним способом, но для этого придется повернуться на бок и приподнять налитую свинцом башку. Ну ладно. Потерплю ради святого дела. Повернулся, приподнял, отхлебнул. Бог мой, ведь и в самом деле — виски со льдом. Нектар! Напиток богов. Особенно — после вчерашнего...

— Ну как, легче вам, господин Игнатов?

Это еще кто? Придется все-таки открыть глазоньки. Ну за что же мне такая мука! Незнакомец сидел против света и потому я смог разглядеть только неясный силуэт. Будто кто-то вырезал контур из черной бумаги.

Широкие плечи и голова — все, что я рассмотрел. Да и не мог я держать глаза открытыми дольше тридцати секунд. По крайней мере — пока не осушу стакан, а кубики льда не выложу себе на веки.

И плевать на то, что незнакомый мужик на меня пялится. Это его проблемы. Я его в гости не приглашал. А, кстати, что он делает в моей конуре?..

— Если вам совсем худо, господин Игнатов, я могу вам помочь, — снова сказал он. — Только нам придется заключить небольшое соглашение.

— А вы что — врач? — спросил я. — Учтите, из всех докторов я доверял только собственному отцу...

— Нет, я не медик, — отозвался визитер. — Я директор Торопов, руководитель «ГАРД».

— Руководитель чего?

— «ГАРД»... Это организация... Агентство, — нерешительно, словно подбирая слова, продолжал Торопов. — Мы предоставляем охранные услуги лицам, обладающим значительным состоянием, богатым воображением и извращенными потребностями.

Кубики льда на веках начали таять и капельки воды, стекая вдоль крыльев носа, щекотали мне ноздри. Я едва не чихнул, но сдержался и уточнил:

— И вы хотите нанять меня для охраны каких-то извращенцев?

— Вы верно уловили суть дела, — последовал ответ.

— И что я за это буду иметь?

— Всё и ничего.

— Как это?

— Знаете, как мои парни расшифровывают название нашего агентства?

— Откуда ж мне знать?..

— Группа агентов, работающих даром.

— Звучит обнадеживающе.

Лед на моих веках растаял, лицо стало мокрым, но глаза уже могли без боли взирать на белый свет. Я лежал навзничь и смотрел в потолок. Некогда белый, а теперь скорее — серый от трещин.

Это ж когда я в последний раз занимался ремонтом? Похоже, еще при жизни отца. А после того, как «Ритуал» отвез старика на Лесное кладбище, я вообще запустил нашу квартиру.

Рука не поднималась, что-то менять. Даже мусор лишний раз вынести страшно. Мало ли! Вдруг выброшу что-нибудь, что принадлежало Игнатову-старшему? Благородному человеку и врачу от бога.

— Ну ладно, про НИЧЕГО — понял, — сказал я, — но что означает слово — ВСЁ?

— Мы не расплачиваемся с нашими ребятами, как другие агентства, рублями, — снова заговорил гость. — Они в нашем деле бесполезны...

— Никогда не слыхал о месте, где рубли были бы бесполезны, — перебил его я. —По крайней мере — в России...

— О — месте?.. — переспросил Торопов. — Возможно... А о — времени?

Я повернулся на бок и приподнялся на локте. При внимательном рассмотрении выглядел гость лет на шестьдесят. Волосы седые, глаза серые, слегка крючковатый нос, тонкие губы, подбородок ямочкой.

Серый костюм-тройка, безупречно белая сорочка. На коленях шляпа. Чем-то неуловимо напоминает отца. Хотя с недавних пор все пожилые дядьки напоминают мне его.

— В каком смысле — о времени?

— Всегда и везде ли рубли были в ходу?

— А-а, ну не всегда, конечно, — состояние мое улучшалось и я вполне мог себе позволить поговорить на абстрактно-философские темы. — Ну-у... у римлян там или троглодитов их, вроде, не было...

— Верно! — согласился шеф агентов, работающих даром. — Не всегда — были и не всегда — будут.

— А вот в это я не верю!

Торопов улыбнулся.

— Поверите, если мы придем к соглашению, — снова повторил он свою мантру.

Спустив ноги с койки и сев, я сказал:

— Господин Торопов, давайте перейдем к делу. Если вам есть, что предложить, я готов вас выслушать. А все эти загадки... Ну они только сбивают с толку.

— Хорошо, господин Игнатов, — откликнулся директор. — Однако, прежде, чем начать, я должен предупредить вас вот о чем... Если мы не договоримся, вам придется забыть о нашем разговоре.

— Как получится.

— Повторяю — вам ПРИДЕТСЯ забыть!

— Ладно! — отмахнулся я. — Уговорили! Валяйте дальше!

— Как я уже сказал — рублями или, скажем, долларами мы не платим, но платим — стопроцентным здоровьем, всегда актуальной информацией и увлекательной, насыщенной приключениями жизнью. Кроме того, мы не претендуем на долю чаевых, на которые расщедрится клиент. В чем бы те ни заключались.

— Уже неплохо, — сказал я. — А в чем будет заключаться увлекательность моей жизни?.. Присматривать за старыми извращенцами, чтобы их кто-нибудь случайно или преднамеренно не шлепнул?

— Почему же вы думаете, что наши клиенты обязательно старые?

— Ну — молодые... Какая разница?..

— Судить об этом я предоставлю вам.

— О`кей! — сказал я. — Только почему вы уверены, что я вам подхожу?.. Чем-чем, а хорошими рекомендациями я похвастать не могу.

— Знаю, — проговорил руководитель «ГАРД». — Матвей Денисович Игнатов, тридцати лет, образование неполное высшее, уволен из полиции за драку с сослуживцем, уволен из частного детективного агентства за то, что избил клиента. В настоящее время — безработный. Пропивает отцовское наследство... Я ничего не забыл?..

— Ничего, если не считать того, что еще меня выгнали из университета за то, что дал по роже как раз одному старому извращенцу, за приставание к студентке. Вы уверены, что с таким послужным списком я вам подхожу?

— Именно с таким и подходите.

— Любопытно знать — почему?

— Потому что, такие мне и нужны.

— Вам виднее, — пробурчал я. — Вот что я вам отвечу, господин Торопов... Рубли, столь не любимые вами, у меня пока есть... Вы верно заметили — пропиваю отцовское наследство, но еще не пропил... А вот без дела я ржавею... Скоро забуду, с какого конца пистолет в руках держат... Так, что валяйте, берите меня в свое агентство.

— В таком случае, соблаговолите завтра, в восемь утра, явиться по адресу улица Маяковского, дом четырнадцать.

— Буду как штык!

Торопов поднялся. На правом запястье блеснул невзрачный браслет из тусклого серого металла.

— А пока, в качестве аванса, примите это!

Он положил на тумбочку блистер с оранжевыми капсулами.

— Что это? — спросил я.

— Лекарство от похмелья, — ответил директор и вышел из моей спальни.

Когда его шаги затихли внизу, мне показалось любопытным взглянуть на автомобиль, на котором он приехал. Я встал с койки, подошел к окну и выглянул. И увидел, как старик садится за руль «Волги» ГАЗ-24.

Мне стало не по себе. Точно такая же черная «Волга» стоит в нашем гараже, рядом с моим белым «Москвичом-2142», который на десять лет младше отцовского автомобиля. Мерещится мне что ли? Может, сходить к знакомомумозгоправу, доктору Холодову? Нет. Успеется. Лучше я еще поваляюсь. И я вернулся в койку.

Проснувшись в полдень, я понял, что виски, любезно поданный мне гостем, впрок не пошел. Башка трещала, а во рту словно стадо коров прогулялось. Скосив глаза на тумбочку, я увидел таблетки, оставленные Тороповым, а рядом стакан.

На этот раз не с виски, а с обыкновенной водой. Когда это я успел налить? Может, еще вчера? Ладно. Размышлять на эту тему также мучительно больно, как и на все остальные. Схватив блистер, я выковырял из него оранжевую капсулу, закинул в пересохшую пасть и смыл в пищевод водой из стакана. После чего, снова откинулся на подушку с несвежей наволочкой, ожидая эффекта.

Под черепушкой у меня словно взорвалось что-то, но не разнесло ее вдребезги, а наоборот — смыло боль, отупение и сонливость разом. Я вдруг почувствовал себя бодрым, словно после спортзала, куда, признаться, давненько не заглядывал.

И еще мне зверски захотелось жрать. Вскочив, я кинулся в ванную, содрал с себя потную, мятую рубашку и джинсы, в которых проспал ночь и половину дня, скинул трусы и залез под душ.

Я плескался полчаса, не меньше. Потом тщательно вытерся, причесал патлы, обернул бедра полотенцем и отправился на поиски какой-нибудь жрачки. В холодильнике не оказалось ничего, кроме хлеба и арахисовой пасты.

Пришлось заморить червячка тем, что имелось. Включив телевизор, я попытался вникнуть в новости, но никак не мог на них сосредоточиться. Мысли мои то и дело возвращались к утреннему визиту.

Диктор бубнил что-то о новых экономических санкциях, а я все думал о странном нанимателе, который не поленился самолично прикатить ко мне на дом, да еще угостить превосходным пойлом.

Кстати, а где бутылка, из которой он наполнил стакан? У меня, признаться, ничего подобного давно не осталось. И я начал обшаривать дом. Увы, похоже, посетитель забрал пузырь с собою.

Ладно. У меня еще где-то оставалась жестянка с пивом. А-а, вот она, родная. В холодильнике мерзнет. Дожидается... Чпок. Ш-ш-ш... Я приложился к треугольному отверстию в крышке, глотнул и... Едва не выплюнул обратно.

Что за мерзость! Я осмотрел банку. Ничего особенного. Обыкновенное пиво. Осторожно понюхал и меня замутило. Пришлось вылить эту живительную прохладу в мойку. Вот значит как. Чудо-таблетка от господина Торопова помогает только от головной боли, а не от тошноты!

Настроение испортилось. Несколько минут я угрюмо пялился в экран, на котором теперь кривлялись комики из «ОСП-Студии», а потом нажал на кнопку выключения на пульте и пошел одеваться.

Прокачусь-ка я до этой улицы Маяковского, 14. В сам офис соваться не стану, а издали понаблюдаю. Может, мне кота в мешке подсовывают? Детектив я или нет?.. Через пятнадцать минут, я выкатил свой «Москвич» из гаража и перед тем, как закрыть его, пару минут постоял, глядя на отцовскую «Волгу».

Нет. Все-таки померещилось. Автомобиль директора агентства «ГАРД» былне черный, а скорее — цвета морской волны. Странно, что старикан разъезжает на такой рухляди. Он что, тоже не получает ни рубля? Хорош бизнесмен!

Городок наш невелик и промахнуть его из конца в конец, даже с учетом светофоров и бдительных гаишников, ничего не стоит минут за пятнадцать. Именно столько потребовалось времени, чтобы очутиться напротив здания, адрес которого мне назвал визитер.

Заглушив движок и опустив боковое стекло, я поудобнее устроился на сиденье и принялся наблюдать. Надо сказать, что дом 14 по улице Маяковского скорее походил на складской пакгауз, нежели на офисное здание. Окна тянулись непрерывной цепью под самой крышей, а стены обшиты гофрированным листовым железом.

Внутрь вела только одна дверь. Во всяком случае — со стороны улицы. Часики тикали. Минуты убывали за минутами, а в эту дверь никто не входил и никто не выходил из нее. Ни один из проезжающих автомобилей не остановился и даже не притормозил рядом с этим зданием.

Я промаялся часа три, чувствуя, что желудочный сок вот-вот начнет растворять стенки самого желудка. А ну их к черту! Поеду в «Точку». Если я стал жертвой идиотского розыгрыша, то выяснится это все равно не ранее восьми утра.

Набив брюхо гамбургерами и картошкой, запив все это газировкой, я решил заглянуть в городскую библиотеку. Нужно собрать информацию о детективном агентстве «ГАРД». Наверняка, о них должны писать в газетах, раз уж они обслуживают богатеньких.

Не может быть, чтобы какой-нибудь щелкопер не проник в деятельность этой конторы, даже если она осуществляется на сугубо конфиденциальной основе. Нормальный человек просто вынул был телефон и пошарил в сети, но трубку я, кажется, утопил в сортире, и теперь она не фурычила, а ноут валялся дома, разряженный в хлам.

После увольнения из детективного агентства, я его вообще не включал. Я припарковал «Москвич» возле здания библиотеки, поднялся по широким ступням, вошел в прохладный холл. Объяснил на ресепшене, чего я хочу. Услуга оказалась платной, но налик у меня был.

Библиотекарша проводила меня в зал, где установлены компы. Я набрал в поисковике «Агентство ГАРД» и ничего не нашел. Тогда обратился к хронике происшествий, особенно — местных за последние пару лет..

Наткнулся на заголовки, которые касались и моей собственной персоны. «СЫН УВАЖАЕМОГО ГРАЖДАНИНА ИЗБИВАЕТ КЛИЕНТА», «ДРАКА В ОТДЕЛЕ ПОЛИЦИИ», «ДЕТЕКТИВ-ДЕБОШИР», и так далее. Вот только по поводу детективного агентства «ГАРД» по прежнему ни слова.

Не будь моя лицензия аннулирована, я мог бы сделать официальный запрос вУВД, но, увы. Правда, далеко не все мои бывшие сослуживцы считают меня психопатом. Можно поговорить со стариной Петрушкиным.

Он мужик правильный. Однако, пораскинув мозгами, я понял, что лучше этого не делать. Нет причин проявлять недоверие к будущему работодателю. Подумаешь, не мелькает агентство в СМИ! Значит, чисто работают и своих клиентов не засвечивают. Правда, зря они берут к себе меня. Я без скандалов, похоже, работать не могу.

Поблагодарив библиотекаршу, я вернулся к машине. Не было еще и трех дня и до вечера надо как-то убить время. Не заскочить ли к Лене на часок— другой?.. Ах-да... Она же сейчас на дежурстве...

Да и не ладится у нас с ней в последнее время... Чувствую, кончится, как с Катей... «Извини, дорогой, но я выхожу замуж!.. Он инженер из местного филиала «Газпрома». Правильно! Девушки любят стабильность. Хорошо зарабатывающий муж и дом полная чаша.

И пока я размышлял об этом, руки мои словно сами собой направили «Москвич» к бару «У Борисыча». В разгар рабочего дня здесь пустовато. В нашем городке не так много безработных бездельников, которые могут себе позволить пропустить в этом, отнюдь не дешевом заведении, стаканчик шотландского.

Толкнув дверь, я оказался в сумрачном помещении. Борисыч — хозяин бара — экономил на электричестве. Спасибо, что потолочный вентилятор не вырубил. И теперь тот лениво перемешивал воздух, который был немногим прохладнее того, что снаружи. Саня, помощник Борисыча, елозил шваброй между столиками, на которые водружены стулья. Я кивнул ему и подсел к стойке.

— Привет, Матвей! — сказал он. — Как дела?

— Привет, Борисыч! — откликнулся я. — Лучше не бывает!

— А мы тут, на днях, в клубе, вспоминали твоего старика, — проговорил хозяин. — Ну никто из нас ему в подметки не годится. В префе — он был богом...

— Спасибо, Борисыч!

— Тебе как всегда?

— Конечно.

Он налил мне на четыре пальца «Чиваса», бросил в стакан три кубика льда. Я поднес стакан к носу и дивный аромат скотча... показался мне отвратительным. Я поспешно отставил емкость в сторонку. Мой жест не остался не замеченным хозяином «У Борисыча».

— В чем дело, парень? — спросил он, схватил стакан и понюхал. — Отличный вискарь... Ты же знаешь, я дерьма не держу.

— Прости, Борисыч, — пробормотал я, выкладывая на стойку купюру. — Мутит меня, после вчерашнего...

— Ну тогда содовой, за счет заведения.

Содовая — это не скотч. Так, только горло промочить. А поговорить по душам уже не получается. Поблагодарив старину Борисыча, я покинул бар. Очень хотелось надеяться, что это у меня временная аллергия на алкоголь.

Через пять минут я уже загонял «Москвич» в гараж. Осталось провести подступающий вечер за чем-нибудь полезным. Например, навести порядок в том хлеву, который я называю своим домом. Если завтра получу работу, когда еще руки дойдут?

И я сразу принялся за дело. Вытащил из кладовки пылесос, включил его и принялся елозить щеткой по полу на кухне, заваленном обертками от шоколадных батончиков и прочим мусором.

С уборкой я провозился до темноты. А закончив, вспомнил, что в холодильнике у меня шаром покати. До ближайшего «Магнита» меньше километра. Жара спала. В открытые для проветривания окна веяло прохладой.

Можно пешком прогуляться. Сунув в задний карман джинсов бумажник, я вышел на тротуар, двинулся вдоль домов, окна которых наливались желтизной. Соседи ужинали или смотрели футбол.

Мимо меня изредка проскакивали автомобили. До супермаркета оставалось не более сотни метров, когда посреди проезжей части я заметил облако электрических искр. Что за чертовщина? Может, провод оборвался и лег на влажный от росы асфальт?

Я машинально поднял голову. Никаких проводов над улицей Железнодорожной не нависает. А синеватое облако только разрасталось и внутри него мне почудилась фигура человека.

Он словно сидел на корточках, но увидев меня, распрямился. Искры рассыпались по асфальту и погасли. Незнакомец одетый, как мне показалось, в цирковое трико и круглую шапочку без полей и козырька, выпростал руку, в которой был зажат металлический диск и прокаркал хриплым голосом:

— Именем Тайм-Трибунала! Вы арестованы!

Глава 2

— А что? — спросил я, медленно подходя к нему. — Шапито уже прибыл?.. Почему я тогда не видел афиш?..

— Матвей Денисович Игнатов, вы подозреваетесь в многократном, групповом и индивидуальном, нелегальном преодолении Барьера, — затараторил «циркач», тыча мне в нос свой диск.

И потянул из кобуры, что висела у него на поясе, хреновину, напоминающую «Смит-Вессон», только с невероятно толстым стволом. Ага, с глушителем, значит. Нужно выиграть время, успеть дотянуться и отобрать у него эту пукалку.

Хотя парень он накаченный и вряд ли отдаст ствол без борьбы. И непонятно, зачем он все еще держит этот диск перед собой. Это что-то типа полицейского жетона? Что на нем выгравировано? Ни слова, ни цифры — только выпуклая спираль, словно рассеченная молнией. Наверное, узрев эту картинку, я должен задрать грабки?

Как же, разбежался. Выхватив у него диск, я одновременно перехватил и вывернул вверх руку, в которой незнакомец держал свой шпалер. Когда пальцы мои сомкнулись на его запястье, чуть повыше серого металлического, смутно знакомого браслета, «циркач» судорожно нажал на спусковой крючок, больше напоминающий клавишу рояля.

Раздался хлесткий, похожий на треск грозового разряда, удар и в темное небо сорвалась голубая молния. В следующее мгновение я вывернул этот чертов разрядник у «циркача» из пальцев, а самого свалил левым хуком в челюсть. Незнакомец покатился кубарем, но тут же вскочил и сжал кулаки.

В других обстоятельствах я бы с удовольствием с ним подрался. Вон как под непроницаемо-черной тканью трико ходят мышцы. Парень кто угодно, только не слабак! Однако завтра мне рано вставать, а являться первый день на работу с битой рожей не в моих правилах.

Поэтому я просто поднял валяющееся на асфальте оружие «циркача». Ого! Ствол-то изрядно весит! Не удивительно, что у незнакомца такие мускулы. Ну да и мы не лыком шиты. Я поднял трофейное оружие на уровне груди, стараясь держать его безупречно ровно и предложил:

— Слушай, парень! Я не убийца, а частный детектив, пусть и без лицензии. Так что будет любезен, разъясни в чем я собственно подозреваюсь? И по каким законам? Что-то не помню в уголовном праве статей, запрещающих преодолевать барьеры... Да я и не жокей, чтобы скакать через них.

«Циркач» насупился и пробурчал:

— Я не уполномочен обсуждать с подозреваемым причину ареста. Моя задача — задержать и препроводить.

— А как же насчет того, чтобы зачитать права?

Между нами, сердито сигналя, вдруг промчался автомобиль. На мгновение он заслонил от меня незнакомца, а когда я снова смог видеть место, где тот стоял, то там уже никого не было. Если не считать гаснущих синих искр.

«Циркач» исчез точно также, как и появился. Оставив мне свой ствол и жетон. Идти с такими трофеями в супермаркет глупее не придумаешь. Придется возвращаться домой. А может, разрядник прикопать где-нибудь здесь, а диск сунуть в карман? Нет, ну в самом деле! Не оставаться же мне без жрачки! И я направился в кусты, что растут на обочине.

Через десять минут, отряхнув комочки рыхлой земли с ладоней, я продолжил путь, не забыв пометить место схрона камнем, который положил с края тротуара. При этом я, невесть зачем, взглянул на часы.

Они показывали без пяти одиннадцать. Ровно в одиннадцать я вошел в пустоватый по вечернему времени, просторный и ярко освещенный зал «Магнита». Взяв тележку, набросал в нее шоколадных батончиков, готовых — только разогреть — бургеров, ящик колы.

У отдела со спиртным постоял печально, как у надгробья, и решил, что пока не буду тратить деньги. А вдруг аллергия на алкоголь еще не прошла?Расплатившись на кассе, потащил покупки домой.

Дойдя до по-прежнему валяющегося у кромки тротуара булыжника, я аккуратно опустил пакеты и нырнул в кусты, чтобы выкопать диковинный пистолет «циркача». Со стороны дороги света проникало достаточно, чтобы увидеть на месте схрона разрытую землю.

Как я ни шарил руками — трофейного ствола в собственноручно выкопанной ямке не оказалось. Рядом — тоже. Похоже, незнакомец в трико вернулся из своей неизвестности и вернул себе табельное оружие. Мне осталось утешать себя только тем, что жетон его остался при мне.Нахрена мне незаконное хранение чужого огнестрела!

Вернувшись, я сунул пару гамбургеров вдопотопную микроволновку, покупкой которой отец когда-то так гордился, а сейчас они стали доступны любой домохозяйке. Сорвал крышку с бутылочки колы, плюхнулся в кресло, предварительно вынув из кармана жетон «циркача».

В отличие от полицейского значка, диск незнакомца не был легковесной цинковой жестянкой. И по весу и на ощупь он сделан из благородного металла. С обратной стороны на нем все-таки обнаружились значки, но это был лишь ни о чем не говорящий набор цифр 34090. Возможно, это номер жетона.

Бросив диск на стол, я вынул из микроволновки тарелку с бургерами. Перегрел. Сыр вытек. Ладно. Сойдет. Отец не одобрил бы мою диету. Пока он был здоров, готовил сам. И вечерами мы ужинали, ведя наш бесконечный спор о политике.

Теперь и спорить не с кем и готовить некому. Конечно, готовить сможет и жена, если она у меня когда-нибудь появится, но боже упаси меня разговаривать с ней о политике! Слопав чуть-чуть остывшие гамбургеры и запив их детской шипучкой, я отправился спать.

После сегодняшних приключений мне должны были сниться кошмары, но ничего особенного я во сне не увидел. Утром я закинулся оставшимися булками с котлетами, запил степлившейся колой — забыл поставить в холодильник — и выгнал из гаража «Москвич».

Надеюсь, у этого агентства «ГАРД» найдется парковочное место во дворе и желательно — под навесом? Не бросать же машинку на солнцепеке! А вообще, у каждой уважающей себя фирмы имеется подземный гараж.

Доехав до улицы Маяковского, 14, я притер «Москвича» в тени, которую с утра отбрасывало здание напротив, запер дверцы и отправился к вечно закрытой двери, на ходу подбрасывая на ладони массивный диск с рассеченной спиралью.

Рядом с единственной в фасаде здания дверью чернела кнопка электрического звонка. Я нажал на нее и ничего не услышал. Нажал снова. Раздался щелчок, створка приотворилась. Я взялся за ручку и потянул на себя. До чего же легкая дверь, однослойная фанера, небось. Нет, у такой фирмы, вряд ли есть подземная парковка.

Шагнув внутрь, я очутился не в холле, как полагал, а внутри металлического цилиндра метров в два в высоту и чуть больше в ширину. Сзади послышался шелест, я обернулся. Часть полукруглой стенки цилиндра сдвинулась, заслонив дверной проем, а полу вдруг ушел у меня из-под ног.

На мгновение я ощутил невесомость,совсем такую, какую показывают в кино или по ящику, когда идет трансляция с МКС, но оценить все плюсы и минусы этого состояния толком не успел. Пол цилиндра ударил меня в подошвы ботинок и часть стенки снова сдвинулась, открыв длинный коридор.

Он был освещен змеящимися под потолком люминесцентными полосами. Справа и слева тянулись ряды дверей, утопленные в широких проемах. Никаких надписей ни на самих дверях, ни рядом не было, только мерцающие номера.

И в какую из них мне постучаться? У них что, не принято встречать будущих сотрудников? А где же миловидная секретарша с выдающимся бюстом и облупившимся лаком на ногтях?

Ну или хотя бы белозубый и смуглокожий парень-уборщик? На худой конец, почтенная матрона бухгалтер, которая препроводит меня к секретарю, бурча, что это не ее работа, встречать новичков?

— Вы пунктуальны, господин Игнатов! — сказал Торопов, появляясь у меня за спиной.

— Доброе утро, босс! — пробурчал я, оборачиваясь. — Напрасно вы не сказали, в какую дверь мне постучать?

— Разве наверху утро? — спросил он с таким искренним изумлением, что мне расхотелось улыбаться. — А что касается двери... Входите в любую...

И он толкнул первую попавшуюся, пропуская меня внутрь. Я вошел и очутился в комнате, где не было окон, зато имелся длинный, вроде бы стеклянный стол, вдоль которого выстроены такие же прозрачные стулья.

Освещалась комната все теми же светящимися потолочными змеями. Другой мебели в помещении не было. До меня дошло, что цилиндр, в котором я на миг ощутил себя космонавтом, это такой хитрый лифт. Следовательно, офис располагается в подземелье. Насколько глубоко, судить трудно. Может, у них есть лифт и для автомобилей сотрудников?

— Располагайтесь, где вам удобно! — сказал директор. — Выпить не предлагаю. Да вы ведь и не захотите!

— Откуда вам это известно? — насторожился я.

— Вы же приняли вчера оранжевую капсулу, не так ли?

— Само собой... Башка трещала, как перезрелая тыква...

— Ну вот, теперь вы никогда не будете испытывать похмелья.

— Потому, что мне больше никогда не захочется выпить?

— Вы верно уловили суть проблемы.

У меня немедленно зачесались кулаки. Будь Торопову лет на двадцать поменьше, я бы ему обязательно врезал. И он это уловил в моем взгляде. Потому что, улыбнулся, прошел вдоль стены, коснулся ее и открылся бар, из которого директор достал бутылку «Джека Дэниелса», пару стаканов и блюдце с кубиками льда.

Это выглядело форменным издевательством. Особенно, если учесть сказанное минутой раньше. Может, со мною будет беседовать кто-то еще? Тогда понятно, для чего второй стакан. Однако Торопов вынул из кармана еще один блистер, на этот раз — с синими капсулами.

— Если вам захочется выпить, — сказал он, — примите одну такую капсулу и отвращение к спиртному пройдет.

— А если я наклюкаюсь до свинячьего визга?

— Примите оранжевую.

— Дьявол, а я как раз забыл ее дома.

— Ничего страшного, я дам вам еще.

Он и в самом деле вынул из кармана еще одну упаковку с оранжевыми капсулами и протянул ее мне, а затем наполнил стаканы. Я немедленно выдавил из блистера синюю, бросил ее в рот и запил вискариком.

Думал, меня вырвет прямиком на сверкающую поверхность стола, но тошнота мгновенно прошла. И привычное тепло разлилось по организму. Возвращение в привычное состояние так обрадовало меня, что я машинально вынул из кармана жетон «циркача» и подбросил его на ладони. Не успел диск снова ее коснуться, как и без того длинное лицо директора вытянулось еще больше.

— Откуда это у вас? — спросил он.

— Вы не поверите, — ухмыльнулся я.

— Постараюсь.

— Отправился вчера вечером в «Магнит», чтобы закупить жрачки и вдруг посреди дороги облако искр, и из этого облака выходит мужик в цирковом трико. Тычет в мою сторону эту хрень и вопит, что-то типа: «Тайм-Трибунал... Вы арестованы». Я пытался отшутится, а он достает из кобуры пушку. Пришлось ее у него отнять. Правда, разок он все-таки пальнул, в небо... Грому было... Даже озоном запахло... Я дал ему разок в челюсть и снова попытался с ним поговорить, но он исчез...

— А куда подевался БЛУР?

— Кто?

— Это... оружие?

— Да глупость я сделал... Решил, что не стоит его тащить в супермаркет, ну и прикопал у дороги... А когда вернулся, его на месте не оказалось...

— Что вам инкриминировал «циркач»?

— Какую-то чушь... Многократное, групповое и индивидуальное, нелегальное преодоление какого-то барьера.

— Чего вы не совершали...

— Ну-у... да... Я же не бегун и не жокей...

— Кольцо необратимого времени, — пробормотал старик, стискивая голову ладонями.

— Вы о чем, босс?

— Забудьте! — отмахнулся он. — Я сейчас выйду на короткое время, а вы посидите здесь... Можете выпить, если захотите...

Торопов встал и покинул комнату. Я, само собой, наполнил свой стакан снова. Это было необыкновенное ощущение — пить, зная, что последствий не будет! Правда, не мешало бы поразмыслить и на трезвую голову, насчет того, во что я ввязываюсь.

Ведь директор «ГАРД» явно в курсе, что за мужик в трико, откуда он свалился на мою голову и куда потом делся. Торопов даже знает, как называется стреляющая молниями пушка... Как он ее назвал?.. БУР?.. Нет, кажется, БЛУР... Черт меня дернул, ему рассказать... Ну увидел бы он у меня этот жетон, ну спросил бы.Соврал бы, что нашел на улице...

— Ну что, господин Игнатов, — сказал директор агентства, снова появляясь в комнате. — Давайте приступим к делу.

— Давайте, — согласился я, — а то мне скоро придется снова закидываться оранжевой пилюлей.

— Я бы даже настоятельно рекомендовал вам это сделать, — произнес Торопов, убирая бутылку и возвращая ее в бар.

Правда, взамен он извлек из него запотевшую бутылку колы. Что было очень кстати. Я немедленно выцарапал из блистера отрезвляющую капсулу и запил ее изрядным глотком газировки. И мгновенно сделался омерзительно трезвым.

Теперь я мог снова воспринимать реальность более менее адекватно. Директор «ГАРД» поставил на прозрачную столешницу коробку из темно-красного лакированного дерева, ну или из материала, на него похожего.

Открывать не стал, только задумчиво побарабанил по крыше длинными, холеными пальцами, с безупречно чистыми и аккуратно постриженными ногтями.

— Наверное, господин Игнатов, вам будет нелегко воспринять то, что вы сейчас от меня услышите, — начал он. — Хотя отчасти вы уже подготовлены вчерашними событиями.

— Ага, — легкомысленно откликнулся я, — только они напоминают мне книжки, которые я читал в детстве...

— И тем не менее — это не книжка, а реальность, — продолжал Торопов. — Я руковожу не простым охранным агентством. Мои сотрудники действительно выполняют обязанности телохранителей при высокопоставленных, главным образом — богатых особах, которые предпочитают развлекаться, путешествуя... во времени!

Я присвистнул от удивления. Хотя мог бы уже догадаться. Сам директор вчера намекал на времена, когда рубля либо еще не было, либо уже не будет. Да и этот придурок из шапито, каркал про какой-то там Тайм-Трибунал!..

Ну а таблеточки эти?.. Это же настоящее чудо!.. А — БЛУР? То же ведь явно не в оружейной лавке на улице Ленина куплен!.. Все эти факты мозолили мне глаза со вчерашнего утра, я только не пускал их к сознанию. А вот теперь, когда Торопов произнес это вслух, все разом встало на свои места... Хотя и звучит, конечно, как полный бред...

— Сам способ перемещения совершенно безопасен, но вот места, которые наши клиенты предпочитают посещать, безопасностью не отличаются... Думаете, они отправляются на сотни и тысячи лет назад, чтобы читать Эсхила в подлиннике, прямо не выходя из Александрийской библиотеки или для того, чтобы побывать на премьере «Сивильского цирюльника», дабы понаблюдать как великий Моцарт дирижирует собственной музыкой?.. Нет. Толстосумов интересуют гладиаторские бои, драки мушкетеров с гвардейцами на узких улочках Парижа, лупанарии Рима, времен Калигулы, битва при Азенкуре и нападение опричников на боярские вотчины... Причем, они не хотят быть зрителями, они хотят быть непосредственными участниками... Чудесная медицина будущего обезопасила наших клиентов от любой заразы — от чумы до сифилиса, но вот если от шальной пули еще может защитить специальное силовое поле, то вот от удара кинжалом во время любовной схватки, а такое в давние времена случалось, может и не уберечь. Задача наших агентов — защита богатых искателей приключений от множества опасных случайностей, которые и предусмотреть-то нельзя. Конечно, работа тяжелая, требующая стремительной реакции, выдержки, сообразительности и вместе с тем — такта, но вряд ли когда либо существовало дело более увлекательное, чем это.

— Черт побери, вы так завлекательно об этом рассказываете, что у меня даже кулаки зачесались, дать по рылу какому-нибудь Калигуле...

— А вот этого, как раз и нельзя, — не принял моей шутки директор. — В числе ваших задач будет еще и удерживать клиентов от воздействия на исторические события... Конечно, если одному из них взбредет в голову переспать с Клеопатрой, если та позволит, то ладно... Лишь бы египетская царица не забеременела после этого, о чем, кстати, должен позаботиться телохранитель... А вот зарезать Клеопатру в приступе ревности, ваш подопечный не имеет права... А если попытается, вы должны будете этому помешать.

— С этим более менее понятно, —легкомысленно проговорил я, — но вот я никак не пойму, почему вы не платите своим агентам? Я имею в виду — в общепринятом смысле. Конвертик раз в две недели, а там — греющая душу толстаяпачка хабаровсков...

— Не забегайте вперед, — строго произнес Торопов. — В детали я посвящу вас, когда вы дадите свое твердое согласие.

— Я человек простой. Мне тоже хочется поглазеть на гладиаторские бои, а тем более — поучаствовать.

— Этого добра вам хватит с лихвой, — сказал директор. — Теперь я должен прояснить некоторые обстоятельства. Контракт с нами бессрочный. Пожелаете уйти в отставку, известите меня. В наших возможностях вернуть вас в тот момент времени, в который вы пожелаете.

Я даже подскочил.

— Неужто — в любой?

— В любой.

У меня перехватило дыхание.

— И в то время, когда отец мой был... еще жив?

— Безусловно.

— Значит, я могу вылечить своего отца? — просипел я перехваченным горлом. — У вас же, наверняка, естьи другие чудо-пилюли!

— Есть, — кивнул Торопов. — И от рака — тоже.

— Дайте мне их сейчас! — потребовал я. — И перебросьте на два года назад. Я дам отцу эту вашу чудо-таблетку и сразу назад. А там можете меня использовать, как вы хотите. Буду работать за жратву и выпивку! За эти ваши пилюли!

Директор агентства нахмурился.

— Подождите, господин Игнатов, — пробормотал он. — Не все так просто... Мне не трудно исполнить вашу просьбу, но проблема в том, что спустя три года ваш отец снова будет мертв!

— Это еще почему? Ваши таблетки не помогут?

— Дело не в таблетках... Через год на месте этого города, как и многих сотен городов мира будет лишь радиоактивное пепелище.

Глава 3

— Да ладно! — отмахнулся я. — Они не посмеют...

— Никто так и не узнает, что случилось. Американские и российские баллистические ракеты стартовали одновременно, и уже спустя несколько часов в руинах лежали Вашингтон и Москва, Нью-Йорк и Екатеринбург, Лос-Анджелес и Владивосток. Одновременно с аэродромов обеих враждующих сторон поднялись стратегические бомбардировщики. Те из них, что сумели преодолеть пояса противовоздушной обороны, стали утюжить пусковые установки, центры управления, военно-воздушные и военно-морские базы, досталось и небольшим городкам, вроде этого, ведь жители их не подозревали, что именно находится рядом с ними. Союзники воющих государств, пусть и не обладали ядерным оружием, но верные долгу, включились в Третью мировую войну на суше и на море. Человеческая цивилизация стремительно покатилась под откос. До уровня троглодитов она, правда, не докатилась, но начинать пришлось с элементарного. Несколько столетий ушло на восстановление мировой экономики. Наученное горьким опытом, человечество перестало тратиться на войну. К тридцатому веку земная цивилизация многократно превзошла все прежние достижения. Люди вышли к звездам и открыли способ перемещения во времени. Нашлись люди, которые эту технологию передали в двадцатый первый век. Так стало возможным существование нашего агентства. Люди будущего вынуждены были поставить путешествия во времени на контроль. И потому создали Тайм-Трибунал, агенты которого обязаны отлавливать нелегальных путешественников и отдавать их под суд. Так что «циркачи» наши враги, которых следует остерегаться.

— А что за Барьер, за преодоление которого меня хотел арестовать тот тип?

— Видите ли, господин Игнатов, прошлое закрыть от проникновения они не могут, поэтому попытались закрыть от нас будущее, однако искусственные искажения хронополя вполне преодолимы, при большом желании, и если некоторые клиенты желают посетить эпоху звездных полетов, мы им отказать в этом не вправе.

— Но я-то еще ни разу не перемещался ни в прошлое, ни в будущее! Ко мне-то какие претензии?

— Пока не перемещались. Для вас сегодняшнего это еще не случилось, а вот для агентов Тайм-Трибунала, надо полагать, случалось и неоднократно.

— М-да, это все так просто в голове не уложишь, — пробормотал я. — И все же, как мне быть с отцом?

— Выход есть. Вашего родителя можно поместить в одну из тихих эпох, разумеется, под соответствующей легендой.

— А — маму? — спросил я. — Она погибла в автомобильной катастрофе, когда мне был всего годик! Ее-то можно переместить в эту тихую эпоху, вместе — с отцом?

— Понимаю ваше желание, — проговорил директор. — Что ж, будем считать это вашим первым заданием.

Я вскочил.

— Что я должен сделать для этого?

— Подписать контракт, пройти обучение и приступать к стажировке.

— И сколько времени, все это займет?

— Первые два пункта — немного, — сказал Торопов. — Мы используем технологии тридцатого века, а вот стажировка — чуть дольше.

— Тогда давайте уже приступим!

Он кивнул, поднялся, снова коснулся стены, где до этого момента не было ни щелочки, а теперь часть ее раздвинулась и показалась ниша, в которой стоял некий агрегат, вроде пишущей машинки. Странно. У них тут что, нормального компа с принтером нету?

Директор агентства пощелкал ее клавишами, «пишмашинка» зажужжала и из каретки вылезли несколько страниц. Торопов пробежал по ним глазами и потом протянул мне. Я взял и принялся читать.

Контракт как контракт. Только отсутствует пункт об оплате моего труда. Ни один нормальный человек такого бы не подписал, но мне предложили возвращение к жизни моих родителей, а это стоит любых денег.

В общем я его подмахнул, не особенно вчитываясь в содержание. Возможно мне это аукнется в будущем, но сейчас я не мог думать ни о чем, кроме того, что увижу отца и мать живыми.

Директор со своей стороны поставил подпись и сказал, что оба экземпляра будут лежать в сейфе, и свою копию я смогу получить в любой момент. Покончив с формальностями, Торопов открыл еще одну нишу в этой удивительной стене и теперь извлек из нее некое подобие мотоциклетного шлема. Ничего не объясняя, он знаком предложил мне его нахлобучить. Что я и сделал. Шлем сел на моей голове, как влитой.

— Теперь расслабьтесь и закройте глаза, — сказал директор. — И не открывайте, пока я не разрешу.

Я зажмурился и постарался расслабиться. И не ощутил ничего, кроме легкого зудана коже под волосами. Конечно, вскоре мне захотелось сорвать с башки дурацкий колпак и начать неистово чесаться, но стиснув зубы, я терпел.

Сколько длилась пытка чесоткой, сказать не могу. Мне казалось, что бесконечно долго. И поэтому, когда Торопов разрешил мне открыть глаза и снять «обучающий купол», как на самом деле называется этот шлем, я с наслаждением избавился от него и тут же запустил пальцы под шевелюру, корябая кожу ногтями и едва сдерживаясь, чтобы не застонать от наслаждения.

— Поздравляю, вы прошли обучение! — не к месту торжественно произнес директор «ГАРД».

— Что — уже? — с недоверием переспросил я.

— Да, базовая сумма знаний, необходимых агенту, в вас заложена. Для получения информации по конкретной миссии, будете пользоваться облегченной версией «обучающего купола».

— Вот здорово! Где же вы были раньше, когда я десять протирал штаны в школе, а потом еще пять — в универе? Этот пятнарик я мог бы потратить с большим удовольствием.

— Тем не менее, вам еще предстоит пройти стажировку под руководством опытного агента, прежде, чем вы получите персональное задание.

— Ага... — кивнул я. — И сколько мне придется бегать за пивом для своего наставника, покуда я получу это задание?

— Ваш наставник не пьющий.

— И то хлеб.

— Сейчас я вас с ним познакомлю, господин Игнатов, но сначала получите необходимую для работы экипировку.

С этими словами Торопов открыл полированный ящик. В нем, в специальных ячейках, лежали — браслет таймджампера — индивидуального устройства корректировки хронополя, позволяющего передвигаться по времени.

Облегченная версия «обучающего купола», которая выглядела как дуга радионаушников и БЛУР — боевой линейный универсальный разрушитель. Вот и вся экипировка.

Правда, для выполнения конкретных заданий придется использовать дополнительное оборудование, а также — соответствующую эпохе одежку и обувку, ну и оружие, конечно. Теперь я знал всеэто и без подсказок начальника.

— Забирайте вместе с ящиком, — сказал директор. — Отныне это ваш персональный сейф и кроме вас его никто открыть не сможет. Надеюсь вам не нужно рассказывать, где его следует хранить?

— Нет, босс! — бодренько ответил я. — Он будет храниться в моем персональном боксе, который я смогу открыть в любом помещении офиса агентства.

— Совершенно верно, — сказал Торопов. — И в бокс этот, кроме вас, тоже никому доступа не будет. Браслет вам придется носить постоянно, пока вы у нас работаете. Миникупол — по мере необходимости получить неизвестные вам сведения. БЛУР держите в подмышечной кобуре, вместо вашего любимого пистолета. Он ведь у вас с собой, не так ли?

— От вас ничего не скроешь, босс, — ухмыльнулся я, вынимая из подмышечной кобуры и выкладывая на стол свою любимый «МР-446». — А его обязательно держать в сейфе?.. Он прекрасно пристрелен.

— Мы не ограничиваем агентов в праве пользоваться тем оружием, которое они считают удобным для себя, — откликнулся директор. — Мы лишь рекомендуем во время миссий использовать БЛУР. Ведь не даром его именуют универсальным разрушителем.

— Я и не возражаю! — сказал я, засовывая энергетическое оружие в кобуру, а пистолет — в боковой карман.

Браслет и миникупол я пока не тронул.

— Ну что ж, пришла пора познакомить вас с вашим наставником, — произнес Торопов.

И в этот момент в комнату вошла рослая, почти с меня, брюнетка, словно облитая серебристой, блестящей кожей. Формы ее были столь аппетитны, что я гулко проглотил слюну. Немного бледные на фоне одежды, губы, карие глаза, задорно вздернутый носик довершали образ роковой красавицы.

Будучи джентльменом, я вежливо поднялся, стараясь смотреть в глаза незнакомки, а не на ее, проступающие сквозь плотную с виду ткань, соски. Однако сделать это было чертовски затруднительно, особенно если учесть, что после встречи с Катей на прошлой неделе, я ни за что такое не держался вот уже несколько дней.

— Знакомьтесь! — сказал директор. — Агент э-класса, Дарья Дьякова.

Я сдержано поклонился и отрекомендовался:

— Матвей Игнатов.

— Привет, Матвей! — откликнулась девушка. — Можешь называть меня Даша!.. Ну что, босс, каким заданием ты меня осчастливишь, чтобы я натаскала этого сосунка?

— Господин Игнатов хочет вернуть своих родителей, — сказал Торопов. — Как ты полагаешь, Даша, в какой эпохе лучше поселить мужчину и женщину из восьмидесятых годов двадцатого века, чтобы они могли без проблем адаптироваться к ней?

— То есть, им лет по двадцать будет, когда мы их вытащим?

Мне не слишком понравилось, каким тоном эта деваха говорит о моих родителях, но ведь они ей чужие. Поэтому я только пробурчал:

— В тысяча девятьсот восемьдесят пятом моей матери действительно было двадцать, а отцу — на пять лет больше.

— О`кей! — откликнулась Даша. — В таком случае, идеально подойдет эпоха Третьей Директории — время бесшабашности и веселья.

— Третья Директория — это когда? — подозрительно уточнил я, хотя, по-идее, после «обучающего купола» должен был знать все, что положено.

— Этот период длился с две тысячи семьсот третьего по две тысячи девятьсот восьмидесятый годы, — ответил директор.

Я уже вспомнил историю третьего тысячелетия, которую ученые будущего делят на три периода — Восстановления, Первого Процветания и Второго Процветания. Всепланетное правительство Третьей Директории управляло Землей и Внеземными колониями в конце Первого и в начале Второго Процветания.

Это и в самом деле были, вернее — будут, весьма благополучные времена. Колонисты на Марсе, Венере и прочих планетах пока еще безропотно добывали в пользу метрополии минеральные и другие ресурсы, благодаря чему уровень жизни даже самых простых граждан был чрезвычайно высок. Проблемы с колониями начнутся только столетие спустя, когда колонисты потребуют независимости.

— Ну что ж, Матвей, — проговорила моя наставница, — пойдем в костюмерную, переодеваться, а заодно — пройдешь первичный инструктаж.

— Удачи, господин Игнатов! — напутствовал меня директор агентства.

— Благодарю вас, господин Торопов, — сказал я, пожимая ему руку.

Агент э-класса поджидала меня в коридоре. «Э» означало «экстра», высший уровень подготовки и громадный опыт. У меня пока что был «з-класс». «З» — значит, «зеро», то есть ноль!

Ну ничего, доберемся и мы до высшего уровня. Мы проследовали к дальнему концу коридора, где находилась дверь в костюмерную. Я и не думал, что увижу бесконечные ряды вешалок, с костюмами все эпох и народов, но слегка оторопел, когда мы очутилисьв комнате с голыми стенами, а из мебели в ней были только невысокие банкетки, на которые полагалось садиться, для надевания обуви. Никаких тебе кабинок для переодевания, с занавесочками и зеркалами.

Даша подошла к стене и открыла нишу. В ней не было ничего, кроме пульта с клавишами. Смерив меня взглядом, она быстро набрала на клавиатуре мой рост, вес и размер обуви и рядом со мною открылась ниша, в которой лежали костюм, пара туфель, плащ и шляпа соответствующие моде 1985 года.

То же самое, мадемуазель Дьякова проделала в отношении себя. Получив желаемое, она вынула из третьей ниши платье, женские туфли, кокетливую шляпку и — я смутился — женское белье, включающее чулки, пояс, к которому они крепились специальными застежками, и другие предметы.

— Чего остолбенел? — спросила она. — Переодевайся!

— Вот прямо так? — переспросил я. — В твоем присутствии?

— А в чем проблема? — изумилась Даша. — Ах да... Ты же местный...

— В других местах по-другому, что ли?

— Я родилась в три тысячи двести пятнадцатом, — ответила девушка. — У нас не принято стесняться своего тела.

И не успел я опомниться, как она провела ладонями по своему серебристому комбинезону и тот осыпался, словно сухая рыбья чешуя. Агент э-класса предстала передо мною совершенно голой.

Наверное, я залился краской, как мальчишка, впервые оказавшийся в борделе. Поспешно отвернулся и принялся сдирать с себя ботинки. Я слышал как чмокают застежки, скрепляющие резинку чулок с поясом, шелест надеваемого платья и пристукивание каблучков примеряемых туфель, а сам тем временем спешно натягивал брюки, заправляя в них сорочку и стягивая пояс ремнем. И только сунув ноги в туфли, позволил себе повернуться к наставнице лицом.

Дьякова успела не только одеться, но и накрасить губы, ресницы и подвести глаза. Передо мною стояла красиваядевушка восьмидесятых, немного кокетливая, но воспитанная и скромная.

Представить невозможно, что несколько минут назад она стояла совершенно нагая перед практически незнакомым ей мужиком. Придется привыкать к тому, что нравы людей будущего могут сильно отличаться от тех, которые я считаю нормальными. Тем более, если мне предстоит окунуться в сумерки морали далекого прошлого, где не то что донага раздеваются, кожу живьем сдирают.

Я надел поверх новой сорочки свою потертую подмышечную кобуру, переложил в новый пиджак пистолет и бумажник, убрал старую одежду в бокс, туда же поставил персональный сейф.

Даша протянула мне солидную пачку рублей, ни одна купюра не была напечатана позже 1961 года, и еще — документы: водительские права и корочки сотрудника КГБ, предусматривающие ношение огнестрельного оружия, выданные на имя Ивана Ивановича Иванова, тридцати лет. Это и понятно, не свои же бумажки мне показывать, если потребуется предъявить их представителям закона.

— Отличная работа! — проговорил я, рассматривая их. — Не придерешься.

— Бланки, чернила — все подлинное, — откликнулась наставница. — Деньги — тоже. В любой эпохе — у нас все настоящее, кроме нас самих.

— Что дальше?

— Надевай браслет и назад, в прошлое. Как пользоваться ти-джеем ты знаешь. Босс ведь напяливал на тебя дурацкий колпак?

— Вы — об «обучающем куполе», мадемуазель Дьякова?

— О чем же еще! — хмыкнула она. — И вообще, парень, хватит мне выкать и называть по фамилии, мы уходим в хронотоп, а там расшаркивания только мешают делу.

— В хронотоп? — переспросил я.

— Да, это словечко, обозначающее любое отдельно взятое время и место, придумал какой-то русский, хотя он и не из нашей команды. Мы используем его, когда уходим на задание.

— Понятно, — пробурчал я и надел браслет.

Теперь мне его не снимать ни днем, ни ночью, ни в прошлом, ни в будущем, ни в постели, ни в душе. Агент «ГАРД» должен быть готов к перемещению в любую минуту — это основа техники безопасности в нашей работе.

Разумеется, если этот внезапный прыжок не подвергнет опасности напарника или клиента. Впрочем, какие опасности могут ждать в тихом восемьдесят пятом году? Тем более — в нашем городчике, где в те патриархальные времена целую неделю могли обсуждать гибель под колесами велосипеда курицы из домашнего курятника тети Маши.

— Ну что, поехали? — спросила Даша.

— А — инструктаж!

— По ходу дела, — пробурчала моя наставница и вдруг пропала, только порыв воздуха, заполнившего пустоту на том месте, где она только что стояла.

Глава 4

Я же немного замешкался, потому что знания знаниями, а рефлексы рефлексами. Нужно было вдавить на таймджампере несколько едва заметных бугорков, набирая код нужного хронотопа.

И когда я проделал это, на мгновение потемнело — то ли в моих глазах, то ли снаружи и... Ничего не произошло. Я по-прежнему находился в костюмерной офиса агентства. Рядом стояла агент э-класса и выжидательно на меня смотрела. Неужели я допустил какую-нибудь оплошность?

— Что случилось? — спросил я.

— Ничего. Мы на месте, — сказала моя наставница. — Наш офис есть во многих эпохах, хотя перемещаться агенты ГАРД могут из любой точки пространства-времени.

— И там, наверху, тысяча девятьсот восемьдесят пятый?

— Точнее — двадцать пятое июля.

— В этот день погибла моя мать! — выкрикнул я. — Мы не опоздали?

Даша посмотрела на меня насмешливо и сказала:

— Господин Торопов тщательно изучает личные дела своих агентов и знает, все что имеет существенное значение. Включая, даты рождения и точное время смерти близких. Короче говоря, до гибели твоей матери еще пять часов. Пора посетить ваш дом.

— Ну так идем же!

— Держись естественно, — напутствовала меня. — Не верти головой, рта не разевай, ушами не хлопай. С твоими родителями буду говорить я. А ты смотри и учись.

— Постараюсь.

— Все. Пошли!

Мы покинули костюмерную, снова оказались в коридоре, дошли до его конца. Стена, которая выглядела глухой и монолитной, сдвинулась. Мы вошли в лифт. Мгновение невесомости и мы оказались наверху.

Вокруг штабелями лежали доски, которые пахли свежераспиленным деревом, сверху, сквозь узкие подпотолочные окна проникал яркий солнечный свет. Даша решительно зашагала к выходу.

Я — за ней. Мимо нас сновали работяги, разгружающие грузовик, который стоял снаружи. Такие допотопные «ГАЗы» я видел только на картинках и в кино. На нас никто не обратил внимания.

Вернее — на меня. А на мою спутницу еще как обратили. Еще бы! Даже относительно скромный наряд восемьдесят пятого года не мог скрыть ее великолепные формы. Думаю, что будь мадемуазель Дьякова в монашеском клобуке, она все равно бы притягивала к себе взгляды мужиков.

Мы вышли на залитую солнцем улицу Маяковского и направились к центру города. Мимо нас, пыля колесами, проезжали грузовики. Через полчаса мы стали серыми от пыли с головы до ног. Под стать эпохе.

Когда мы, наконец, очутились в более фешенебельном районе, Даша подняла руку, чтобы остановить проезжающее мимо такси. «Волга» прижалась к тротуару, водитель оглядел нас с ног до головы и показал рукой — садитесь.

Я снял шляпу, отряхнул пыль с нее, потом — с пиджака и брюк, предложил свои услуги Даше, но та уже кое-как обмахнулась носовым платочком. Мы уселись в салон автомобиля, пропахший бензином и табачищем. В СССР курить в такси не воспрещалось.

И через десять минут были на улице Кирова, возле семнадцатого дома, где в эту эпоху жили мои родители и я сам. Получив плату по счетчику и на чай, таксист укатил, а мы остались возле пятиэтажного дома, в котором и находилась родительская двушка.

Скромная жилплощадь даже по советским меркам, зато отдельная. Мой отец был молодым врачом. Работал в городской больнице, а мама — начинающей домохозяйкой. Увы, ей так и не суждено было стать опытной. По крайней мере — в этом столетии.

Я чувствовал, как у меня слабеют ноги. Хорош агент! Поджилки трясутся. А у кого бы не тряслись, если бы ему выпало счастье увидеть своих умерших родителей живыми и, возможно, самого себя — годовалым младенцем?

Дарья права. Я сейчас не смог бы и двух слов связать. Так что буду помалкивать и стараться не пялить глаза на молодую и живую маму. Она ведь у меня была красоткой. А товарищ Игнатов может не так меня понять. Чего доброго, позовет во двор, потолковать.

Даша кивнула мне и открыла дверь подъезда. Я, как автомат, механически переставляя ноги, зашагал следом. Она легонько взбежала на третий этаж, позвонила.

Дверь открыл высокий, худой и жилистый молодой человек, в котором я не сразу узнал отца. Он с удивлением воззрился на нас. Его можно понять. Выглядели мы с Дашей довольно странно. Впрочем, в следующую минуту он, видимо, решил, что нам требуется медицинская помощь. Поэтому, не задавая вопросов, посторонился, пропуская в прихожую.

— Слушаю вас, — произнес Игнатов-старший.

— Мы по вопросу переселения, — произнесла напарница.

— Простите, — сказал отец. — Я врач, работаю в больнице. И никуда переселяться не собираюсь.

— Дело в том, товарищ Игнатов, что в окрестностях вашего города будет построен объект государственного значения. Всем жителям будет предложено сменить место жительства. Предлагается бесплатное жилье, со всей мебелью и бытовой техникой, а также — подъемные и новые места работы.

— Ну-у не знаю... Если это нужно для государства, — растерянно пробормотал он. — Проходите в зал. Я позову жену и мы все обсудим.

И отец проводил нас в зал, где я когда-то играл, воображая, что диван — это горный хребет и его надо преодолеть. На этот самый диван — синий, покрытый красно-черным махровым чехлом — нас и усадил хозяин дома.

Предложил чаю. Я был не против, но Даша меня опередила, сказала, что мы будем пить только воду. Желательно — холодную. Отец принес два стакана воды из-под крана, а из кухонного холодильника лоточек со льдом «ЗИЛ». Раздал нам стаканы и ушел в «детскую».

Отхлебнув отдающей хлоркой водицы, я уставился на дверь из которой вот-вот должна появиться мама, двадцати лет. И едва не выронил стакан, когда она действительно вошла. В простом домашнем платье, которое я помню отдельно от нее.

Отец хранил все вещи погибшей жены. И они до сих пор лежат в моем доме, который в в этом году не был даже построен. Да и не он один. Не то, что нашего квартала, не существовало еще самой улицы, где я сейчас живу. В мое время на ее месте раскинулся обширный пустырь.

Лилия Корнеевна Игнатова скользнула по мне равнодушным взглядом, ревниво зыркнула в сторону моей наставницы, которая и не думала скрывать своих роскошных ног, возложив их одна на другую, и вопросительно посмотрела на супруга.

Тот молча усадил ее в кресло, налил воды, но безо льда, у матери было слабое горло, она часто простужалась, и уселся в другое кресло. Любопытно, что он не стал повторять услышанное, предлагая незваным гостям самим сказать о том, ради чего они пришли.

— Товарищ Игнатова, — заговорила моя наставница, которую, похоже, ничем смутить невозможно, — я уже сказала вашему мужу, что мы представляем здесь государственные органы. В связи со строительством рядом с вашим домом важного правительственного объекта, его жителям предлагается переселиться в более удобные места. За счет государства для вас будет построен отдельный удобный дом, оборудованный по последнему слову техники. Ваш муж получит работу на новом месте, к тому же вам будут выданы подъемные суммы.

— Звучит, конечно, заманчиво, но это наш родной город... — проговорила моя мама, от которой я не мог отвести глаз, не замечая как хмурится товарищ Игнатов.

— Вы можете выбрать любое место, какое пожелаете, — проговорила моя напарница.

Товарищ Игнатова переглянулась с мужем, переспросила:

— В самом деле?

— Да.

— Милый, мы же хотели пожить...

— На Алтае, — быстро сказал я. — В горах...

Теперь она меня заметила. Пробормотала удивленно:

— Да! Как вы угадали?

— Служба такая!

— Кстати, товарищи! — спохватился отец. — Не могли бы вы предъявить ваши документы?

Я посмотрел на свою наставницу, но та и глазом не моргнула, открыла ридикюль, вынула из него какую-то бумажку, развернула, передала недоверчивому хозяину дома. Тот прочитал, вернул и пробормотал извинения.

Мне не пришлось доставать корочки комитета госбезопасности. Не та ксива в данной ситуации. А Даша молодец, запаслась нужной бумаженцией. Видать, заранее знала, что товарищ Игнатов-старший проявит бдительность. Теперь, когда формальности были улажены, можно было продолжить разговор.

— У вас дети есть? — окончательно осмелев спросил я.

— Да, — ответил отец. — Сын Матвей. Ему всего годик.

— В таком случае, ему чрезвычайно полезно дышать горным воздухом, а не этой пылью, которой, кстати, станет только больше, когда начнется строительство. А на Алтае — река Катунь, не говоря уже о множестве ручьев и озер... У вас, товарищ Игнатов, будет больше времени, чтобы проводить его с сыном. В тех краях люди болеют реже. Я уже не говорю о рыбалке...

Отец рассмеялся.

— Умеете вы уговаривать, — произнес он. — Мы должны что-то подписать?

— О, милый! — обрадовалась мама. — Ты и правда решил?

— А что мы теряем? — спросил ее супруг. — Надеюсь, государство поможет с переездом?

Вопрос был обращен к нам.

— Разумеется! — ответила мадемуазель Дьякова. — Подписывать ничего не нужно. Бюрократию следует сводить к минимуму.

— Это разумно, — согласился отец. — Когда же мы сможем переехать?

— Прямо — сейчас!

— Как это — прямо сейчас? — опешила миссис Игнатова. — А вещи собрать?..

— А в больнице как же? — спросил ее супруг. — Они же должны подобрать мне замену!.. И потом, на чем мы поедем, если вы сами прибыли на такси?

— Об этом можете не беспокоиться,— откликнулась Даша. — В больнице уже подобрали вам замену, а что касается вещей... Будут у вас вещи и куда лучше этих.

— Простите, но я все-таки позвоню доктору Петрову и сообщу, что увольняюсь, — твердо сказал отец. — И потом — нужно подписать обходной лист, забрать трудовую...

— Агент Иванов! — повысила голос моя наставница и я не сразу сообразил, что она обращается ко мне. Ах, да! Я же по документам Иван Иванов! — Принесите ребенка!

— Что! — вскочил отец. — Как вы смеете!

— Выполняйте приказ! — проигнорировала его протест мадемуазель Дьякова и в руке ее сверкнул БЛУР.

— Эй! — крикнул я ей. — Ты поосторожнее пукалкой-то размахивай! Это все-таки мои...

— Агент Иванов, не будьте идиотом...

Даша была права. Вреда моим родителям она не причинит. В БЛУРе вмонтирован парализатор, который отключает сознание на короткое время. Что-то вроде лучевого наркоза. Понятно, что взрослых лучше переправлять в будущее в состоянии беспамятства.

А младенца можно и так. Он все равно не заметит перемен. И я кинулся в детскую. Визг матери, которая была готова на все, лишь бы не дать чужаку прикоснуться к ее ребенку, резко оборвался. Я вошел в комнату и вынул себя годовалого из кроватки. Спящим! Тем лучше.

Вернувшись с самим собою на руках в гостиную, я застал родителей беспомощно валяющимися на полу. Моя наставница засовывала оружие в ридикюль. Как только эта хреновина в него помещается?

Управившись с этим, она посмотрела в мою сторону. Кивнула и молча показала на браслет на своей руке. Я понял. Надо набрать код нужного хронотопа. Благо все данные хранятся у меня в башке и мгновенно извлекаются по мере необходимости. Прижимая к себе Матвея Денисовича Игнатова одной рукой, пальцами другой пробежал по бугоркам на персональном таймджампере.

Снова потемнело в глазах, а когда развиднелось, я первым делом ощутил сладость горного воздуха, пропитанного холодом ледников, услышал бормотание ручья и скрип сосновых стволов, и только тогда увидел и горные вершины, похожие на сколы сахарной головы, и зеленые кроны сосен, и гладь озера в котловине, отражающую синеву неба и бегущие по нему облака.

Я стоял на широкой площадке, огороженной перилами, а позади меня был двухэтажный дом, сверкающий синевой стекол панорамных окон. Рядом оказалось кресло-качалка и я опустился в него, продолжая машинально баюкать спящего себя.

Ноги меня не держали. Я сидел, чуть покачиваясь в кресле, ожидая, что вот-вот появится Дарья с моими родителями, но их почему-то не было. Неужели, что-то случилось? Может, я не туда переместился?

Ну так это же Алтай, не так ли? А — время? Какой сейчас год? Я активировал на браслете календарь. Розовые мерцающие цифры сложились в следующую комбинацию — 2860. Итак, я перебросил младенца Матвея на восемьсот семьдесят пять лет вперед. Не хило.

— Вот ты где! — послышался голос наставницы. — Пойдем, а то у твоей мамаши сейчас начнется истерика.

Вскочив, я оглянулся и увидел Дашу, стоящую возле одного из окон. Когда я подошел к ней, она кивнула и вдруг шагнула прямиком сквозь стекло. Я поначалу опешил, но вспомнил, что это и не стекла вовсе, а силовые поля, которые, начиная с XXVII века, вошли в широкий обиход, и не только — на Земле.

Да, трудновато будет привыкать ко всему этому моим родителям. Хотя им, наверное, тоже придется пройти обучение под «обучающим куполом». Я шагнул через «стекло», хихикнул от непривычного щекочущего ощущения, и был атакован яростной фурией, которая является моей собственной матерью.

— Спокойнее, Лиля, —сказал отец, когда она вырвала у меня из рук свое драгоценное дитя. — Пока что ничего особенно дурного с нами не происходит. И я надеюсь, что эти товарищи объяснят нам причину своих поступков.

Я огляделся. Мы находились в комнате, в которую, пожалуй, вместился бы весь этаж дома с улицы Кирова. И мебель здесь была, разумеется, другая. Даже — не мебель, а какие-то округлости и выпуклости, плавно вырастающие из стен и пола, а то и — потолка.

Сквозь «стекла» лился солнечный свет, но не в чистом виде, а распадаясь на радугу, словно эти окна, они же двери, были витражами, как в католическом костеле. В общем-то, если привыкнуть, то интерьер можно было счесть даже красивым.

— Теперь твой выход, агент Иванов! — сказала мисс Дьякова. — Жду тебя в офисе в отправном хронотопе.

Она пробежала пальчиками по бугоркам на своем таймджампере и исчезла. Ну что ж. По своему наставница права. Это моя семья, а следовательно, кто, кроме меня, должен помочь им привыкнуть к своему новому положению?

Морально это будет тяжело, наверное, ведь они навсегда потеряли свою эпоху, всех родственников, друзей, коллег, соседей. К счастью, особенно близкой родни ни у отца, ни у матери не осталось. Моих бабушку и дедушку по отцовской линии забрало Ташкентское землетрясение. А родители матери умерли не задолго до моего рождения.

И Денис, и Лилия были единственными детьми в своих семьях. Так что ни братьев, ни сестер у них не осталось, а кузены и кузины все жили где-то далеко. Облегчает ли это мою задачу? Да нисколько!

Даже самые дальние родичи, живущие в ХХ веке, для них несравненно ближе, нежели все тридцать миллиардов людей, населяющих теперь Землю и ближайшие планеты. Да, у них есть сейчас маленький сын, и это их несомненно утешит.

Точнее будет сказать — два сына. Одного товарищ Игнатова покоит сейчас на своих теплых нежных руках, а второй торчит столбом посреди комнаты и не знает, с чего начать? И я решил исхитриться.

— Товарищ Игнатов, — обратился я к отцу. — Могли бы мы с вами поговорить с глазу на глаз?

— Да, конечно, — пробормотал он, поднимаясь из кресла, которое напоминало гриб с вогнутой шляпкой. — Родная моя! — обратился он к супруге. — Побудьте с Мотькой покуда здесь. Я думаю, сейчас все разъяснится.

Мы с ним пересекли комнату, вышли в не менее просторный холл, из которого на второй этаж вела плавно закругляющаяся лестница. Кроме нее и окон-дверей, излучающих свет в чистых спектральных тонах, здесь стояла еще высокая, причудливо вылепленная ваза с торчащим из него растением, напоминающим пустынную колючку, на которой распустились пурпурные орхидеи.

Благодаря своему всезнайству, я сразу понял, что это озария марсианская, а сосуд, из которого она растет, вылеплен на Венере. Кстати, и сама архитектура дома, вместе с внутренним убранством, стилизована под жилища колонистов второй планеты. Я открыл было рот, чтобы начать, как вдруг Игнатов-старший схватил меня за грудки и прорычал:

— А теперь, сукин сын, колись, в какую бодягу ты нас втянул!