Телепорт.ru

Пролог

— Так, ну, что у нас тут? Все расселись? Два часа есть уже? Ну и ладно, начинаем. Представлюсь: меня зовут Иван Мартынов, с многими тут мы знакомы, а если с кем-то ещё не — ничего страшного, думаю, теперь мы будем видеться часто! Часто, поскольку я назначен на должность пресс-секретаря новой федеральной компании, название которой я, с вашего позволения, раскрою во второй части нашего сегодняшнего события.

— Не дури, Мартын! — крикнули из зала весело. — Какая разница, когда говорить?

— Разница большая — у нас здесь больше десятка каналов гонит картинку в прямом эфире. Не станем рушить интригу! А интрига есть, и ещё какая — обещаю, сегодня никто не уйдёт без сенсации!

— А к чему эти ограничения? — сидящая в первом ряду импозантная дама в возрасте недовольно потрясла какими-то бумагами в руках.

— Ограничения, пардон, совершенно объективные! Технические! Наука требует — понимаете? Да и почему в множественном числе? Ограничение, по факту, всего одно: снимать получится только на полностью энергонезависимую камеру, и если вы хотите гнать стрим в прямой эфир — канал связи тоже должен быть беспроводной. Все параметры указаны в материалах к релизу.

— Вас послушать — так мы должны на телефон снимать, — сварливо отозвался корреспондент, стоящий в проходе. И, действительно, с телефоном в руках.

— Идеальный вариант! — с энтузиазмом отозвался ведущий. — Поверьте, зрители простят возможные недостатки картинки, я вам клянусь!

— А почему ты один отдуваешься, Мартынов? — опять задние ряды. — Раз контора новая — положено руководство представлять хотя бы, нет разве?

— Всё будет, только во второй части! Я ведь говорил — у нас событие. Со-бы-ти-е! Вы сами себе не поверите! У нас не просто какая-то ещё одна компания, это будет просто бомба! Поэтому мы и не выставляем привычные говорящие головы — всё равно в таком деле на слово никто не поверит. Мы сделаем лучше: мы покажем! И я готов лично налить коньяк каждому, кто через два часа скажет “Пфф, Мартынов, а разговоров-то было!”. Каждому!

— Ты что — время тянешь, Ваня? — спросила миловидная девушка. — Давай колись уже — когда конф начнётся?

— Уже! — победно выкрикнул ведущий. — Сейчас мы с вами прокатимся, — собравшиеся зароптали, — не волнуйтесь, транспорт наш, и поездка много времени не займёт, потом вернём сюда же, и будет уже настоящая пресс-конференция. У каждого из вас на бейджике напечатана литера — посмотрите! А, Б, В, мы пригласим вас всех по группам, начинаем с А - прошу, вот в ту дверь. Камеры можно не выключать!

-*-*-

Двое сидели на креслах и следили за трансляцией фанфарона-ведущего на “пресс-конференции”, отображаемой на большом телевизоре на стене.

— Дурной он какой-то, тебе так не кажется? — недовольно спросил тот, что постарше.

— Да вроде нормально всё, — пожал плечами молодой. — Мы решили делать шоу — ну вот оно. Шоу? Шоу. Интрига? Сколько угодно. А уж когда их всех там выгрузят…

— Это тоже вопрос… Почему всех в одну кучу? Не лучше ли было по городам раскидать?

— Не, — выдохнул молодой. — Там картинка самая красивая, понимаете? Ну и ещё важный фактор: там в зале — половина оттуда родом, специально выясняли, помните же — я вам ведь запрос делал три дня назад. Думаем, больше эффекта будет, если они из дома родного репортаж делать будут. А то ещё заблудится кто в каком-нибудь Владике… уж не говоря про тайгу.

Оба понимающе хохотнули.

— И всё-таки, Алекс, иногда я себя чужим чувствую на этой вашей тусовке молодёжной. Вот скажи — зачем именно с этого начинать? Почему было не сделать по-человечески, солидно — ну президента показать с ленточкой, или премьера хотя бы, груз отправить какой-нибудь, как положено? Зачем журналистов — да ещё и втёмную! А если в обморок упадёт кто-нибудь, например?

— Да ладно вам, Михаил Дмитриевич, уже ж обсуждали? И решили всё. Дело новое? Значит, и работать будем по-новому! Нам, в конце концов, надо эту тему в массы продвигать, а какое продвижение без скандала? Так что, если кто прям до обморока впечатлительный — пускай падает, нашим лучше!

— Я всегда говорил, что больно много ты этому своему Либанову воли дал. Идёшь на поводу! — пробурчал пожилой.

— А это как раз не он, а Лина придумала. Я вам больше скажу — у нас в планах там, в Питере, пару добровольцев прямо на улице завербовать под камеру. В смысле — сюда протащим! Специально паре неместных журналистов маршрут нарисовали в районе Московского вокзала — вдруг кто из отъезжающих соблазнится, вместо “Сапсана”.

Генерал только отмахнулся бессильно.

-*-*-

Группа журналистов, веселясь и переговариваясь на ходу, быстро просочилась сквозь недлинный коридор в залитый ярким светом пустой зал. Рядом с входом стоял микроавтобус с открытыми дверями, особо дотошные немедленно полезли снимать его изнутри.

— Итак, коллеги, рассаживаемся! Мест хватит всем, все должны сесть! Никто не стоит! Ну, кроме меня, конечно, но я репортаж не веду, меня не жалко, ха-ха!

После недолгой суеты, публика расселась, автобус не спеша тронулся, и остающийся на ногах Мартынов снова взял слово:

— Нам предстоит короткая поездка. Не побоюсь этого слова - историческая!

— Он сказал “поехали!” — схохмил кто-то, и все засмеялись.

— А и сказал, уж поверьте! Испытатель. Но только это было давно.

— Это что — какой-то новый двигатель? — нетерпеливо спросила девушка в джинсовом костюме и с айфоном в руке. — Потому что этот ваш автобус на сенсацию, уж простите, не тянет!

— Нет, дело совсем не в автобусе. Дело в самой поездке. Но не буду забегать вперёд — вы всё увидите сами, потерпите буквально три минуты! Вы ничем не рискуете, бояться нечего. Расскажу, что нас ждёт дальше: сейчас наш электробус въезжает на стартовую позицию. Это небольшая горка, — тут автобус и правда выехал из освещённого зала через узкий полутёмный тоннель и начал карабкаться вверх, но несильно, от силы метра на два. — Вот, взобрались! Сейчас — внимание! — выключится свет, но всего лишь на 20 секунд!

Свет погас. В темноте было видно только разноцветные перемаргивающиеся светодиоды смартфонов и камер, журналисты, как по команде, затаили дыхание. Автобус слегка качнулся и очень плавно поехал с эстакады вперёд и вниз, в лобовом стекле сначала всплыло, а после резко прыгнуло навстречу светлое пятно, и буквально через секунду они въехали в точно такой же ярко освещённый пустой зал. Сделав по залу круг, микроавтобус остановился возле противоположного выхода и открыл двери.

— Ну вот и всё, коллеги, мы почти у цели. Выходим! А потом —- следуем за мной к цели нашей поездки.

Журналисты, скептически переговариваясь, шустро вылезли и двинулись в очередной скудно освещённый коридор. Далеко идти, впрочем, не пришлось — буквально через минуту они всей гурьбой высыпались в круглый холл с огромным панорамным окном. Все разговоры моментально смолкли.

— Лиговка, — зачарованно прошептал кто-то.

— Добро пожаловать в Санкт-Петербург! — пафосно провозгласил Мартынов.

Глава 1

Я сидел за столом, в одиночестве, отходя от только что закончившегося разговора на повышенных тонах. Чёрт бы побрал всех этих лентяев! Как будто только они хотят “заниматься чистой наукой” и “двигать человечество вперёд”, а я такой вот бюрократ толстопузый, знай рвусь в начальники. У меня, может, тоже мечта есть! И она вовсе не связана с надуванием щёк в телевизоре. Но, похоже, мечту отставлять в сторонку придётся именно мне — Ивлев чётко дал понять, что дальше тянуть уже не выйдет, вопрос требуется решить немедленно, а никакой другой кандидатуры, кроме моей, увы, так и не нашлось.

С другой стороны — для меня-то это всё, пожалуй, даже уже привычно: нашу банду я возглавляю давно. И, наверное, могу смело считать себя руководителем успешным, даже если всякие сторонние проекты не считать. У нас уж точно получается куда лучше, чем у приснопамятного Института Биоэнергетики, результаты несопоставимы, хоть мы и отпочковались от них всего-то год назад. За этот год мы выдали на-гора целую тучу результатов, жалко только, что всё не себе!

Сначала сделали детектор пространственных проколов, аппаратный. Его отдали “дяде” сразу — ну, то ладно, там было надо срочно налаживать производство, обучение, внедрение, да по всей стране, которая, как известно, широка, моя родная. А леса, поля и реки в ней буквально несчитанные. И в каждом поле нужен свой детектор. Эту скачку с препятствиями мы тогда вряд ли бы потянули своими силами, чего уж там, тем более — в режиме “вчера”. Да, наградами-премиями нас не обошли, и бюджет нарезали от души — о деньгах с тех пор и не думаем, это здорово, конечно. Хотя обидно до сих пор! Первый большой результат — и даже патента нет, истребовали в казну, нечего, по традиции, в сортире на стенку повесить! Так и живём, с голой стеной, как некреативные…

Потом наша арка, ловушка для будущих одарённых. Даже больше — проект по отбору и обучению! Это ведь мы, мы всё придумали! Либанов придумал, если точнее. И народу нахватали сразу немало, больше сотни, потом, правда, ручеёк очень резко усох. Оказалось, что шанс на Дар растёт параллельно с общим интеллектуальным уровнем человека. А с возрастом — наоборот, падает. Потому и получается, что эффективнее всего просеивать студентов, причём чем круче ВУЗ, тем больше шансов выловить сразу несколько подходящих кандидатов. Только вот тупое увеличение числа арок не приносит почти ничего, раз в полгода поймаешь слабенького — и с тем спать. Так что, общий масштаб движухи оказался куда жиже предполагаемого, а эффект для нас и вовсе нулевой — забрали. Хотя, по правде говоря, тут с самого начала были опасения, что этот проект у нас отберут по политическим соображениям — повторять ошибку с излишне самостоятельным ИБ правительство явно не собиралось.

Институт, кстати, разогнали. Даже не знаю, куда народ оттуда подевался… Слышал только, что единственный инициированный медик работает в Пирогова, в закрытой части. Правительство лечит… Где все остальные — Бог весть. Гильдия эта ещё… Сидит в какой-то норе, зубы точит, небось. Ну, или в подвале у ФСБ, по типу того, в котором я сам “отдыхал” когда-то в прошлой жизни. Если реально так — тогда, наверное, “зубы точат” уже им… бррр, никому такой доли не пожелаю, хоть к гильдейским у меня и собственный счётец имеется.

А вот комплекс в Троицке — при деле, именно туда наш проект по одарённым и съехал, через месяц после памятного штурма нашего ангара в Долгопрудном. Отношения у нас с ними хорошие, большинство пока ещё помнит, кто им дал “путёвку в жизнь”, хе-хе. Мы туда ездим изредка, а они к нам — почаще, у нас, всё же, самый передний край науки. И прыгуны там тоже есть, только слабенькие, никому из наших и в подмётки не годятся. Я как-то заикнулся было о совместных тренировках, ну, хоть иногда, но Ивлев меня быстренько обломал: баба с возу — и нашим лучше. Проект отдельный, самостоятельный? Ну и всё, сами теперь.

Обиднее всего то, что и медиков у нас забрали тоже. Ими теперь Алина рулит, на базе Первого меда. Она наловчилась кандидатов вскрывать буквально в пять сек, даже завидно немного! Я так не умею. Правда, у неё возможности тоже ограничены — она работает только с врачами, все остальные ей неподвластны, а я — универсал. Зато — перехватила первенство по личной мощи: она теперь самый сильный одарённый в стране, я только второй. Ну, насколько возможно сравнивать, а делают это исключительно медики, по крови определяют. Реакция Либанова называется, кстати, хоть тут нам есть обо что эго почесать. С этими видимся чаще, у нас тут дежурная бригада работает — вахтовым методом, раз в неделю меняются. Нам без них никуда — травмы случаются так же регулярно, как и раньше, тут никакого прогресса, увы.

Но вот теперь всё изменится. Баста, хватит грести каштаны из огня для других. Теперь мы сами.

-*-*-

— Я понимаю, что вопрос пока преждевременный, но всё же: кого решили выставлять на передний план? Или концепция поменялась, и вы готовы отдать проект профессионалам? — генерал пристально посмотрел мне в глаза, постукивая карандашом по листу бумаги с нашими намётками по будущему РАО.

— Нет, концепция не поменялась — мы хотим сделать всё сами, — как можно более твёрдо ответил я сначала на второй вопрос. — Хватит с нас и того, что уже отдали! Тем более, что эта тема совсем новая, тут никто не может заявить, что имеет больше опыта. Да и цена ошибки другая совсем.

— Ну ладно, ладно, не кипятись. Сами — значит, сами, надеюсь, вы хорошо подумали. Так кто главный-то, в итоге?

— Если вы решительно… я сделал умышленную паузу.

— Отказываюсь, — Ивлев понял меня правильно и закончил мою фразу сам.

Закончил ожидаемо, увы. Мы, в своих обсуждениях, почему-то с самого начала были уверены, что именно генерал станет фронтменом нового проекта, и я был буквально обескуражен его отказом. Он даже мотивировать это никак не стал, “нет” — и всё.

Ну, что поделаешь.

— Тогда главный я.

Усмехнувшись, генерал выдал неожиданное:

— Ты знаешь — я думаю, что это хорошо. Вот против Либанова я бы возражал категорически.

— Да чем он вам так не угодил-то?! — в который уже раз возопил я. И даже привстал чуть-чуть в порыве чувств.

— Да всем! — передразнил генерал, властным жестом возвращая меня на кресло. — На таком месте необходим человек, который в первую очередь думает о Родине, как бы громко это ни звучало. А твой Либанов, ты уж извини, думает о чём угодно, только не о том, о чём надо!

— Вы ошибаетесь, — я тоже умею воткнуть в собеседника злой взгляд исподлобья. Научился за прошедший год. Научили.

— Всё может быть, — неожиданно легко согласился генерал. — Спорить смысла нет: ведь главный не он, а ты. А ты меня устраиваешь, — и весело засмеялся.

— Спасибо и на этом, — угрюмо отозвался я.

— Ничего-ничего, вот увидишь — ещё спасибо мне скажешь за тренировку по защите. Думаешь, мало найдётся желающих его пнуть? И тебя, кстати, тоже. Да и весь проект! Это вы пока тут в тишине сидите, под нашим крылышком, у вас жизнь спокойная. А как только вылезете на свет белый с этим вашим РАО — уверен будь, такие разговоры вести будешь через день да каждый день!

— Кого это “его”? — машинально переспросил я

— Ну кого? Либанова твоего! Да и всех прочих высоколобых да особоумных тоже. Так что готовься, будешь их прятать. Для начала — от журналистов, — заметив моё движение, он опять жестом пригвоздил меня к стулу, — и это я серьёзно! Тема будет громкая, желающих поговорить с “гениями научной мысли” будет до черта и больше, а вас потом за их неосторожные слова утопят, как котят.

— Во-первых, с журналистами такой проблемы нет — хрен им, а не интервью. Вы вот у нас тут через день бываете, с пропуском-вездеходом, и вообще — генерал. Часто с кем-то из научников встречались? Ну вот за этот месяц — сколько раз?

Генерал задумался.

— Сколько раз? Да, пожалуй, ни одного. Это что-то должно значить?

— Ничего особенного, кроме того, что им эта вся наша возня до фени, понимаете? Они наукой своей заняты, остальное их интересует мало. Тот же Либанов — я вообще удивлён, что вы так смело его обвиняете в чём-то — вы с ним сколько раз разговаривали-то вообще? Особенно, если не по работе? Раз, два? Или ни разу вообще?

— Хм… тут ты прав, пожалуй. Но у меня и вариантов немного с ним пообщаться — где бы я это делал?

— Да вот хоть сегодня — оставайтесь на “пятничное пиво”, там все будут. Все важные для проекта люди. И заметьте — я совсем не про руководство говорю, дело вовсе не в какой-то табели о рангах! Просто это будут именно те, кто реально влияет на проект, на смысл, направление и всё такое. Причём, весь наш проект, а не только это вот приземлённое РАО!

— Ты так говоришь, как будто вы там на этом сходняке своём судьбы мира решаете! — скривился Ивлев.

— Решаем — вряд ли, но что мир от наших действий вздрогнет — сто процентов. Вот что будет, когда мы запустим коммерческий маршрут? Неужели это не будет сенсацией? Мы вообще обсуждаем вариант на бирже чуток сыгрануть под это дело.

— На бирже? И кто это у вас там такой смелый, что берётся направление угадать? — скептически глянул на меня генерал. — Ох, ребятки, не лезли бы вы не в свои дела — разденут ведь! И вообще — вот скажи: зачем тебе деньги? Тебе что, не хватает на что-то?

— Хватает. Пока — хватает. Но стоит только запуститься — и сразу не будет хватать. Нам же строчку в бюджете не дадут?

— Это вряд ли, — согласно кивнул Ивлев. — Не сразу, по крайней мере. Через год — ещё может быть, но первые результаты придётся показывать самим. Раз уж ты не хочешь сюда пускать кого-то со стороны.

Очередной толстый намёк я просто проигнорировал.

— Значит, всю инфраструктуру финансируем за свой счёт. А там много понадобится! Мы уж который месяц голову ломаем над этим всем — там одна недвижимость встанет в миллиарды. Не будешь же исключительно на окраинах открываться, это людям неудобно. Значит, придётся что-то вроде пустующих ТЦ выкупать…

— Постой, а как же Север? Невыгодные для авиации маршруты? Вы же оттуда хотели начинать, разве нет?

— Ну да, это понятно всё, но вот вы сами подумайте — какой смысл в маршруте из одного буерака в другой? Ясно же, что надо спрос или существующий перехватывать, или создавать принципиально новый, а кому надо из условного Норильска в условный Якутск? Трём командированным в год? То есть, вторая часть любого маршрута должна выскакивать хоть где-то в европейской части страны, да с хорошей транспортной связностью. В идеале — вообще в Москве. А в Москве сколько стоит вокзал выкупить?

— Погоди, погоди, какой “вокзал в Москве”? Мы же станцию обсуждали! И договорённость про это уже есть, ничего покупать не придётся. Чего ты мне голову морочишь?!

— Да, станцию, так и есть, — согласно кивнул я. — Но что, если посмотреть хоть чуть-чуть вперёд? Если это будет единственная точка выхода — там моментально возникнет такой пассажиропоток, что любой вокзал и аэропорт покажется заброшенной детской площадкой! Мы тут прикидывали…

— Под пиво, что ли? — с кривой ухмылкой перебил Ивлев

— Ну да, а что не так? Когда возможность появилась, тогда и стали думать! Так-то мы все в бегах, когда ещё шанс выпадет спокойно вместе что-то обсудить… К тому же, у нас там непьющий секретарь есть, она всё фиксирует.

— Ага, представляю я, что она там фиксирует, — фыркнул генерал. — И кто это у вас там непьющий — Лина твоя, что ли?

— Не, — мотнул головой я, — девочка, из новых, сама вызвалась.

Ивлев внезапно остро взглянул на меня. Впрочем, я уже прилично его изучил, плавали, знаем:

— Девочка проверенная на сто раз, даже лучше — отец у неё из ваших. Так что, с ней всё чисто. А вот пару других людей надо бы проверить побыстрее — я все данные Артемьеву отдал, но ещё вас попрошу дополнительно проследить.

— Что за новые люди? И в чём спешка?

— Это не наш контингент, сторонние специалисты в транспорте, один — железнодорожник, а другой всю жизнь по аэропортам. Ну и ещё несколько в том же примерно духе, но те уже не так срочно. Хотим разбавить наш безумный креатив традиционным опытом, так сказать.

— Хоть одна здравая мысль, — скривившись, “похвалил” Ивлев.

Так, что-то настроение у него сегодня какое-то неправильное. Надо с этим заканчивать, пожалуй.

— Точно одна? — выставив локти на стол и наклонившись вперёд, довольно дерзко спросил я.

— Ладно, ладно — не ершись. Не одна. Вы молодцы. Удовлетворён? — Ивлев, кряхтя, полез из-за стола, встал в проходе, заложил руки за спину, потянулся. — Устал я на этой неделе, пашу без сна и отдыха.

— Ну так и оставайтесь. Перезагрузитесь, отвлечётесь, — вставил я свои очередные 5 копеек. — Здесь, случись что, и переночевать есть где.

— Да, пожалуй. Отвлекусь, да, — механически покивал головой генерал, задумчиво глядя в окно.

-*-*-

Похоже, идея отдохнуть и расслабиться пришла в голову не только мне: уже на подходе к нашей “перспективной лаборатории” я услышал гул голосов. А ведь ещё только 5 часов! Как-то народ расслабился, и тут я, пожалуй, в какой-то степени солидарен с Ивлевым, метнувшим на меня недовольный взгляд — рановато, рановато. Я думал, что мы придём первыми…

С другой стороны — не придётся таскать мебель и метать закуску на стол, тоже неплохо, не люблю я это нудное занятие. Ивлев продолжал буравить меня сердитым взглядом, и я, криво усмехнувшись, развёл руками:

— Пятница.

В ответ генерал только покачал головой осуждающе. Хорошо, что хоть в таких вопросах мы достаточно автономны — я вот, например, уверен, что атмосфера в коллективе важнее, чем строгое соблюдение распорядка, а лишку себе никто не позволит. Потому, наезжать ни на кого не собираюсь, впрочем, уверен, что внутри лабы и генерал натянет свой привычный покерфейс. Главное, чтоб народ по раковинам не расползся, увидев начальство. Так что, если так подумать, может, оно и неплохо, что начали раньше — глядишь, и осмелеют чуть-чуть от обычного.

— А я говорю — нужен хаб! — вещал кто-то из Либановских молодых, размахивая бутылкой с пивом.

Мы, тихонько просочившись через дверь, объявляться не стали, генерал и вовсе прикинулся ветошью, шустро скользнув в угол. Пока я соображал, как мне всё устроить, он бесшумно подтащил откуда-то кресло, уселся в него и намекающе показал мне на стол. Ну что — я сегодня за официанта, похоже…

— Хаб — это понятно, — рассудительно ответил Либанов. — Это банально дешевле, чем строить бесконечное количество одноранговых связей “все со всеми”. Но как ты собираешься выбирать точки для концентрации потоков? Административно? Тупо назначишь, как Пётр I? “Здесь будет город заложён. Назло надменному соседу”, как-то так?

— Соседу? — тупо переспросил молодой. — Какому соседу, ты о чём?

— Проехали, неуч, — махнул рукой Либанов. — По делу есть что?

— Ну да, административно! — с энтузиазмом ответил парень.

Этот салага, похоже, когда-то ухитрился вполне себе прилично набраться, а тут Ивлев ещё… вывести его, что ли? Пока скандала не случилось. А то что-то жажда геройства у сопляка зашкаливает.

Тут Либанов поймал мой взгляд и махнул рукой успокаивающе — мол, расслабься, всё под контролем.

— Наше главное преимущество и состоит в том, что мы можем ставить хаб где угодно — у нас расходы на плечо фиксированные! То есть, мы хоть в чистом поле построим пересадочный узел, нам даже население там в качестве работников не упёрлось, будут на смену приезжать с конечных точек маршрутов! Со всей страны!

— А парень прав, — вмешался Артемьев.

Ха, а этот без пива. Вот же чуйка у человека — как знал, что генерал придёт понаблюдать, не хочет с бухлом в руке светиться! Хотя… а может — и знал. Работа ведь у него такая — про всё знать.

Впрочем, пиво Ивлеву я сейчас организую — глядишь и “силовики” наши расслабятся, а то вон, как я погляжу, Скип тоже сидит на диване чуть в стороне, трёт с профессором совершенно насухую.

В итоге, задумавшись, я пропустил речь Артемьева, и, на правах начальства, окликнул его:

— Полковник! Извини, прослушал — чего ты говорил про “прав”? Тот задумался, потёр переносицу, стрельнул взглядом в генеральский угол.

— Ну, я, конечно, не очень разбираюсь… Но как я понял, себестоимость на отдельного пассажира получается почти нулевая. То есть, если мы будем гонять народ на вахты — на те же Севера, к примеру, вполне можно ручеёк и себе отвести. Если мы вообще замахиваемся на изменение потоков трудовых в стране, чего уж нам, на свои нужды трудно наскрести будет? Ну, ты меня понял.

— Во, точно! Я говорил! Нам вообще ничего не надо, хоть в тайге построим, хоть в чистом поле! — опять молодой.

— Это неразумно, — припечатала Лина, сидящая на диване чуть в стороне.

Большинство спорщиков стояли на ногах вокруг стола, поэтому им пришлось повернуться.

— А теперь послушаем единственного в нашей компании профессионального экономиста. Хоть и будущего, — несколько ёрничая, поддакнул Артемьев.

— Позвольте! — с таким же притворным возмущением подняла палец Лина. — Не экономиста! Я — будущий бизнес-администратор!

Ну да, есть такое — американский-то колледж пропал. Нет у нас там больше интересов, и, видимо, уже никогда и не будет — даже квартиру Линину в Бруклине продали. Купили взамен двушку её маме в Питере, чтоб у тёщи не возникло фантазии переселиться поближе, хо-хо.

— И пусть мне ещё учиться и учиться, я уже сейчас твёрдо знаю, что такая идея — фигня полная!

— Прямо уж и полная? — протянул Артемьев. — Обоснуешь?

— Легко! — Лине, видимо, надоело задирать голову, и она вспорхнула на ноги.

Тоже, кстати, не пьёт. Я покосился на генерала — а он даже и не заметил, полностью поглощён дискуссией. Интересненько…

— Первое. Важно оценивать не только статическую экономику проекта, или любой его части, но и риски. Вот скажи мне: что будет, если по каким-то причинам в этом хабе что-то произойдёт? Что-то такое, что переход через телепорт станет невозможным? А у тебя там ни персонала, ни дорог, ни вообще какой-то традиционной инфраструктуры…

— Какой инфраструктуры? — недоверчиво спросил молодой.

— Если ставить хаб в тайге — то никакой! Телефон, например, через спутник пустишь? Интернет? Да ты даже узнать ничего не сможешь! Просто не работает — и всё!

— Ну — у нас прыгуны есть, — молодой не сдаётся.

— И что толку? Вот надо тебе туда ремонтную бригаду загнать — сколько времени на это понадобится? А если там десант противника всех перестрелял и оборону занял? Это ты тут без году неделя, сам не видал, а всем остальным такой фокус очень даже знаком!

— А второе? — спросил Артемьев.

— То есть, с первым ты согласен? — отпарировала Лина.

Подпол хмыкнул, почесал кончик носа и решительно кивнул.

— Ну да, аргумент с десантом — непробиваемый. Тогда, кстати, вообще надо предусматривать некие силы быстрого реагирования везде. Лучше, чтоб прямо в/ч через забор! С бронёй и артиллерией, если наши прошлые приключения вспоминать.

Народ вокруг стола весело заржал. Кроме молодого, что прикольно само по себе: не смеётся именно тот, кто в эти самые приключения не попадал! Надо будет у Либанова спросить, что это за юный гений у нас тут нарылся. И какого чёрта он вообще на этой тусовке делает…

— Так вот, второе. Там ведь не только хаб будет. Рядом сам бог велел развивать попутный бизнес. Что может быть логичнее, чем по дороге с работы заскочить в супермаркет и схватить куру-гриль?

— Или пиво! — выкрикнул кто-то из научников, и все опять засмеялись.

— Ну да, или пиво. Одежду там какую-то, повседневную. Постричься, в кино сходить — обычный набор, короче! У нас транспорт нетипичный для длинных перегонов, нет обычных ограничений, как у авиа или жд, надо этим пользоваться!

— А какая разница? — пожал плечами Артемьев. — Не вижу противоречий.

— Разница большая, — а нет, вот и Лина прихватила со стола пиво в банке. — Когда ты откуда-то прилетел в аэропорт, у тебя в голове только одна мысль: как бы до дома добраться поскорее — дорога сама по себе выматывает, так? Несколько часов в кресле… А у нас это получается фактически метро! Пять минут с работы до хаба, пять минут от хаба до дома… Нет многочасовых перелётов! Ну, про жд я уж и вовсе молчу, там днями люди в вагоне шпротят. Так что, вполне можно и задержаться в процессе, чего в обычном аэропорту не бывает. Но! У такого подхода есть и сложности. Для начала, это всё надо снабжать. Поток пассажиров планируется огромный, разный по всем параметрам. И спрос будет максимально широкий — кому кур, кому пиво. То есть, снабжать это всё придётся из разных источников, в разное время и так далее. Это фуры, фуры и фуры! Да, когда-нибудь мы разрастёмся достаточно, чтобы из любого места можно было приехать или привезти груз в любой наш хаб. Телепортом. Но что делать поначалу? Не ставить же станцию чёрт знает где только потому, что оттуда один раз в день в наш супермаркет надо доставить фуру с товаром!

— Да была бы станция, а грузы найдутся! — молодой уже почти кричит, правда, вот Либанов аккуратно взял его за руку, тянет куда-то назад.

— Грузы там должны быть, это точно. В конце концов, этот товар ведь не возникает из ниоткуда, как наш Алекс в конечной фазе прыжка, — и тут все посмотрели на меня. И, автоматом, на генерала тоже. Вот ведь жук, а?! Плеснул холодной водички на горячие головы. Но, видимо, пива уже выпили немало, так что, никто особенно не смутился. Может, оно и к лучшему — непохоже, чтоб Ивлев возражал, вон как слушает.

— Да дело даже не в грузе, — снова Лина. — Мы ведь это всё уже проходили, да? Монополия — это тупик! Не говоря уж о том, что наверняка найдётся немало желающих нам иск вчинить за это. Да и, в конце концов, любая сеть супермаркетов просто лучше умеет делать этот бизнес. Мы точно не сможем сами сделать это хорошо, вот не сомневайтесь даже!

— Ну, справедливости для, тут я не согласен, — возразил Либанов. — Ты уж не преувеличивай, не боги горшки обжигают!

— Да понятно, что не боги, но в любом деле важен опыт! У них он есть, а у тебя нет. Будешь спорить?

— Да невелика наука, я полагаю. Научимся, дай срок, — Либанов, беседуя с Линой, совсем оттеснил молодого куда-то назад, и не видно даже.

— Вот! — Лина торжествующе подняла палец, — Срок ему подавай! Время! А теперь скажи мне — есть оно у тебя? Не вопрос, я соглашусь с тем, что ты сможешь управлять супермаркетом, если ты скажешь, сколько конкретно времени ты лично будешь на это выделять и нарисуешь график. Конкретный. В неделю, а? День, два, три — сколько?

— Ну, понятно, что я — нисколько не смогу. Но ведь можно нанять кого-то?

— Кого-то одного? — с ухмылкой переспросила Лина. — Один не справится. Придётся всю вертикаль нанимать. И контролировать её ещё, ежедневно. Так почему не нанять контору целиком? Опытную, с подтверждённой компетенцией, с собственными ресурсами — они ведь ещё и за свой счёт там построят всё, и снабжать сами будут, чем плохо?

— Так они и деньги все себе заберут! А как же мы?! — о, молодой снова выскочил.

Генерал поморщился — да уж, этот пацан реально все его опасения отлично иллюстрирует. Зря его Либанов сюда привёл…

— Логично, — отпарировала Лина. — Сначала вложат, потом будут отбивать. А мы сможем заниматься своим делом! И даже так — свободного времени у нас не предвидится!

— Это аргумент, согласен, — признал Либанов.

Генерал толкнул меня локтем.

— А кто это такой, вот тот, длинный, молодой самый?

Ох-хо. А ведь я не могу ответить “не знаю”... придётся импровизировать.

— Аспирант, из профессорских. Светило будущее…

Ивлев хмыкнул, бросил косой взгляд на “светило” и припечатал:

— Да хоть настоящее. Светило. Лишний это человек, точно тебе говорю. Уж как минимум — в этой комнате. Не годится это — с такими серьёзные вопросы обсуждать!

Я ухмыльнулся:

— Да ладно вам — всё ж решено уже. Это так, пар выпустить, обкатать лишний раз, вдруг свежая идея мелькнёт.

— В смысле — “решено”? А почему мне ничего не сказал? Чего я тут сижу тогда?

— Вы тут сидите для того, чтоб лучше познакомиться с коллективом. Проникнуться духом, так сказать. Вы вот так легко кидаете тут — “лишний”, а я совсем не уверен, что это так. Понимаете, у нас всё очень “на тоненького”. Нам негде проконсультироваться! И в Гугле ничего нет! Мы всё находим через запредельные усилия какие-то! Поэтому, все, кто помогает толкать эту глыбу вперёд, нам нужны. Даже если они кажутся лишними из-за невосторженных взглядов…

— Ну ладно, ладно, не кипятись. Я обещал не вмешиваться — и что, у тебя есть претензии? Я не вмешиваюсь, сами, всё сами. Но хоть мнение, “восторженное”, как ты говоришь, могу я иметь?

— Да, ваша правда, — скрепя сердце подтвердил я.

— Ну вот. А по решениям? Если я тебя правильно понял, по конфигурации уже решено?

— Да. И даже бизнес-план накидали примерный, — ответил я, и тут же, предваряя следующий вопрос, пояснил: — Я же вам отдал две папки, вы их референту сунули, а смотреть не стали.

— А… Тогда ясно. Когда бы я их смотрел? Ты ж меня сразу сюда потащил…

— Ничего страшного, так вам даже интереснее будет. Всё равно пока не горит — у нас по технической части кой-какие проблемки всплыли, еще месяца два, как минимум, даже до демонстрационного прохода.

— Ха! Два месяца?! А чего ты мне тогда голову морочил?! Я думал, уже на следующей неделе надо на коллегию как-то пробиваться!

— Ну вот так. Я тоже думал, что уже почти всё, но Либанов дал отбой сегодня с утра. Они могут запуститься, но есть риск отказа, плюс на обеих сторонах придётся по бригаде держать, и не абы кого, а людей топовой квалификации. Лучше мы отладим всё как следует, уж после…

— Ну, так это получается… чего я сижу тогда?

Генерал плавным движением поднялся, решительно подошёл к столу, где вовсю шла словесная баталия, распихал спорщиков и с явным удовольствием вломился в процесс. На персональном танке. Я посмотрел в противоположный угол, где устроилась наша самоназначенная секретарша с планшетом, поймал её взгляд и показал пальцами ОК. Всё, как я люблю — мозговой штурм, все пашут, а мне ничего делать не надо.

У меня — пиво.

Глава 2

Чёрт, какая же всё-таки мелодия противная у этого самвысунга! И когда соберусь поменять…

— Здрасте, Михаил Дмитриевич.

— Физкульт-привет, молодёжь. Я сразу к делу, если позволишь. Ты же говорил, кажется, что вы готовы три маршрута тестовых организовать, да? Одна точка у вас, вторая в Питере, а ещё где — определились? И, забегая вперёд, могут ли сторонние заинтересованные лица как-то поучаствовать в выборе, если решения ещё нет?

— Хм… — задумался я, судорожно пытаясь сообразить, чем такой вопрос нам грозит, и не получится ли под это что-нибудь полезное отжать. — Пока вообще никакой конкретики, ничего сказать не готов. Разве что на московскую станцию комплект железно зарезервирован, но это вам не интересно, как я полагаю.

— Ну — это как сказать, как сказать, — протянул Ивлев. — Не всегда и не всех стоит в самую мякотку тащить, к вам туда. Уж поверь — это для меня сейчас постоянная головная боль! Если б только мои люди в ваши окна прыгали, так ведь нет, через раз пытаются пропихнуть всяких-яких… Москва, скорее всего, будет удобнее, когда там ремонт закончат. Но это, как я понимаю, не сейчас. А ещё? И по остальному что? Колись давай.

— Карты на стол, значит? Окей. Реальных комплектов готово шесть, помимо уже установленных у нас и в Питере. С учётом резерва… считайте сами. А вот с людьми — хуже, мы пока не готовы оставлять оборудование без присмотра, само оно не работает. Квалифицированного присмотра, в смысле, самодостаточными специалистами. Полноценных бригад у нас три, но часть ключевых людей мы из Долгопы отпустить не можем. В урезанном варианте, без гарантий, с риском в любой момент закрыть выход на неопределённый срок — ещё точки две или три осилим, я думаю. Через месяц будет больше, когда с курсов слушатели выпустятся, там 9 бригад обучается, да и железа подкопится к тому моменту. Но это всё очень сильно от задач зависит, может, вы скажете, что надо?

— М-м-м… Дело такое: тут на меня старый товарищ вышел, из Владивостока. С коммерческим, так сказать, предложением. Мы с ними частенько взаимодействуем, по старой схеме, с твоей помощью пока. Но они очень хотят больше! И я тут ночью сегодня подумал — а не получится ли у нас там пунктик организовать? Поток людей и мелких грузов он готов гарантировать любой, какой скажете. Выход будет на территории действующей в/ч, режимы секретности и безопасности — опять любые, на твой выбор. А то чего мы живых “прыгунов” постоянно дёргаем на окна, если у нас машина есть? Тебе самому-то не надоело? Да и не хватает пропускной способности, если честно, у меня в загран-то очередь, хотя бы от части местных рейсов вас разгрузить — уже стало бы легче… Вот прямо сейчас, в течение следующей недели, можно сразу больше сотни этих моряков прогнать! У них у всех есть квота на авиабилеты — представляешь суммы?

— Ну, нам-то что с этих сумм, — промычал я.

— А вот этот вопрос я берусь решить, — такое ощущение, что генерал на другом конце провода потёр руки. — Обсудите? Три дня у нас есть на организацию, хуже — четыре, край — пять.

— Ладно, — вздохнул я. — Обсудим.

Похоже, придётся ускоряться. Вот чёрт, надо было спросить точную цену на билет! А то вдруг там какой-нибудь “государственный” тариф, три рубля рублями — и ни в чём себе не отказывай…

-*-*-

Я сегодня первый раз “прыгаю” как обычный человек — в автобусе. Вернее, это не совсем автобус: наш новый спец по аэропортовому хозяйству, Иван Анатольич, где-то напряг свои связи и раздобыл смешную таратайку на электрическом ходу. Эдакая Газель-кабриолет! Только длиннее раза в полтора. Видели бы вы, как на неё смотрел Михалыч! Но Либанов ему строго-настрого запретил прикасаться к агрегату — у нас замены нет, а на что способны беспокойные руки, ведомые пытливым исследовательским умом — мы тут все знаем отлично. Но Михалыч не сдаётся, как мне по секрету шепнул Артемьев: в курилке вовсю обсуждается вероятность выхода подобной техники из строя. Чтоб чинить понадобилось, значит.

Самое смешное, что тут на самом деле никаких проблем нет: приди Михалыч с таким вопросом — уверен, генерал бы ему в тот же день похожую дурынду подогнал! Всё-таки, его ровер нас здорово тогда выручил. Да, Михалычу выплатили компенсацию за утраченное имущество, и сыпанули щедро — на три штуки взамен хватит, тут вопросов нет. Только вот уровень занятости наших научных кадров такой, что к постройке нового хоть и приступили, но исключительно номинально, там ещё конь не валялся. Кучка железяк пылится в дальнем углу, а мозги программировать ещё даже не начинали.

Благие намерения генерала на тему поучаствовать в программе перспективных разработок роботизированных систем для армии окончились ничем. Нам довольно вежливо дали понять, что поляна занята, и новых игроков на ней не ждут, зато жаждущих поработать специалистов всегда готовы принять в штат. На индивидуальных условиях, так сказать. Я сначала долго злился, потом решил быть честным до конца и Михалычу предложение конкурентов озвучил. К моему великому облегчению, наш единственный робототехник отказался наотрез, матерно. Ну и слава богам. Да, пока это нам и ни к чему, но кто знает, когда спец такого профиля понадобится? К тому же, Михалыч и так не лишний, он чинит две трети горелой аппаратуры, как минимум. Учитывая темпы уничтожения железа нашими “исследователями” — я даже думать не хочу о сумме экономии, тьфу 333 раза. Плюс, круче него во всяких микросхемных делах у нас никого и близко нет, а вопросы иногда бывают.

Если честно, то ехать через ворота пассажиром мне несколько страшновато. Да, уже почти все наши скатались хоть по разу, даже Рыжая с Георгием мотаются в Питер как на работу. Впрочем, почему “как”? Именно на работу и мотаются. Я был удивлён тем, что Лина не пользуется возможностью почаще общаться с мамой, даже спросил как-то при случае, но она только отшутилась, из чего я сделал вывод, что не всё там так уж чисто. Я сам с “тёщей” пересёкся буквально пару-тройку раз, и не могу сказать, что мы полюбили друг друга с первого взгляда — есть какая-то соринка в глазу, есть… И у неё, похоже, та же история. Но ведём себя прилично, не подумайте чего! Вот, сегодня еду в гости, если можно так выразиться. Рыжая уже там, может, и нагрянем с визитом к вечеру ближе.

За водителя у меня сегодня не абы кто — Лексей, цельный зам Либанова. Обернулся, подмигнул, сказал чего-то… У меня Queen в наушниках, я не слышу, просто махнул ему рукой. Хватит разговоров, трогай, водитель электрической кобылы.

-*-*-

— … да уже давно можно!

Пока мы шли от ворот извилистыми коридорами, Алексей всё пытался меня убедить, что надо запускаться прямо так, свернув программу тестов. У них там в лабе борьба: Либанов за то, чтоб работать строго по плану, не отходя ни на шаг. Вот сказано “1000 переходов с 10 разными обслуживающими группами” — значит, и надо делать тысячу. Неважно, сколько это займёт времени. А если обслуживающих групп пока только три — прекрасно, значит официальная программа тестов и вовсе ещё не началась!

Но есть и оппозиция, главные лица которой — Либановский же зам, Алексей, и, как ни странно, самый возрастной участник — профессор Одинцев. Впрочем, странно, пожалуй, не очень: профессор — тот ещё хулиган по жизни. Не удивлюсь, если и возражает он исключительно из вредности…

Главный упор диссиденты делают на то, что число переходов уже близится к двум сотням, и ни одного сбоя пока не зарегистрировано. А по плану уже должны быть! И вся лаба — согласно Либановским ожиданиям — уже должна героически эти проблемы превозмогать. Но превозмогать нечего, Либанов нервничает, нетерпеливая оппозиция интригует. Как мне после шепнул Артемьев, Лёха даже к генералу подкатывал со своими надеждами — тогда, в пятницу, под пиво.

Кстати, а не это ли стало триггером предложения Ивлева по Владику?

— Так, стоямба! — я резко развернулся, шедший сзади Алексей от неожиданности среагировать не успел, пихнул меня в грудь плечом, сбил с ног и сам же кинулся ловить. Поймал.

— Слушай, друг мой ситный, а ну-ка, расскажи: о чём ты генералу тогда пел? Не вот это же самое? Какие-то конкретные идеи рекламировал?

— Да ты что, Алекс! — Лёха аж побелел, смешно. — Да я... ничего такого! Я просто рассказал! И он сам ко мне подошёл, спрашивал, сколько у нас комплектов готовых! Ну — рассказал, как тесты идут, похвалился, что без сбоев… но я ему ничего не предлагал, вот те крест! Просто разговор, трёп ни о чём!

— Да? Ну смотри… сам понимаешь — такого плана вопросы хотелось бы решать самим. По-прежнему. Если пустим кого-то со стороны — мигом ототрут!

Алексей тут же закивал китайским болванчиком. Мне стало смешно:

— Да не нервничай ты так! Но и голову иметь надо. И уж точно — я не то, чтоб настаиваю, но всё ж мне хотелось бы узнавать про такие заходы от, скажем так, участников. И до того, как начальство ЦУ спустит, а не после.

— А… что-то спустили? — осторожно осведомился Лёха.

— Ну, как тебе сказать… — пожал плечами я. — Не так, чтоб прямо “спустили”, но пожелание высказано. Завтрашний сбор — по этому поводу, будем обсуждать.

— Секрет? — помолчав немного, спросил парень.

Я подумал немного. Да какая разница, в принципе?

— Пожалуй, нет, тебе скажу. Правда, и трепать раньше времени тоже не надо, наверное. Хотят нам поручить один пробный маршрут, в пользу военных. Далеко-далеко, выход прям на военнной базе. Ходить будут вояки, мы только операторы. И вроде бы у них бюджет есть на самолёт, то есть, даже не бесплатно… Но наша точка в Биокластере неудобна, то есть, надо или местную использовать, или московскую до ума доводить в темпе вальса.

И тут я со стыдом осознал, что забыл спросить Ивлева — вдруг военным питерская точка не подойдёт? Хотя, это было бы как раз очень логично: с одного флота — да на другой! Наверняка ведь толпами мотаются! Только через Москву. Накрайняк — из Питера до Москвы долететь всяко проще, чем из Владивостока. И самолётов больше, и быстрее банально. Хотя… Чего уж тут: всё надо запускать. Хватит уже тянуть резину. Пожалуй, я тоже примкну к оппозиции.

-*-*-

Да, с этим надо что-то делать — катакомбы натуральные. Обычных пассажиров в эти коридоры точно запускать нельзя! Правду говорила Рыжая, а я вот как-то не обратил внимания тогда. Ну что, всё польза от моей поездки — своими глазами увидел.

Я уже почти открыл рот, чтоб спросить Алексея, но успел одёрнуть себя: уж это — точно не его вопрос, нечего грузить парня, у него своих проблем хватит. В конце концов, есть у нас бывший главный инженер аэропорта, он отвечает за пассажиропоток — ему и камень в рюкзак. Очередной.

Стоило только вывернуть из коридоров в какой-то зал, как я мявкнул от неожиданно яркого света в глаза и инстинктивно заслонился рукой: прямо в лицо светили два здоровенных прожектора. Тут же я услышал торжествующее:

— Вот видишь?! А я говорила — нельзя их туда направлять! — после чего мне на шею с визгом запрыгнуло… запрыгнула…хм.

Ну да, она — Рыжая. Чую, так и будем теперь ходить полдня. Впрочем, я только за. В глаза теперь не светит, опять же…

-*-*-

Как-то так вышло, что я почти сразу ощутил себя лишним. Вот не пойму я, что мне тут делать! Я уже давно совершенно сознательно не лезу в детали, потому как понимаю, что у меня всё равно не найдётся времени этим заниматься, как только станций откроется больше одной. И смысл тогда?

Но окружающие почему-то считают своим долгом всё-всё-всё мне рассказать и показать — ничего не поделаешь, приходится соответствовать. Главное только, чтоб совета не спрашивали — мне-то откуда знать? Хожу болваном, в итоге, иногда мычу что-то одобрительное.

Наши-то все привычные уже, мы друг друга во всех возможных видах видали, а вот новенькие — робеют. Иногда мне самому смешно — ну какой из меня злой страшный босс?! Но сделать с этим я ничего не могу. Криво ухмыляясь, представляю себе рожи местного, питерского персонала, когда сюда приедет… ну вот хотя бы генерал!

Упс, накосячил: главный “кассир”, который вещал про баланс между “человеческими” кассами и автоматами, мою ухмылку принял на свой счёт. Нехорошо вышло.

— Вы знаете, я думаю, что сейчас это вообще неважно. Ваша станция будет открыта первой, у нас уже сейчас есть солидный запас оборудования. Вам точно хватит, будет надо — хоть в рядок их вдоль всего прохода выстроим! — смеются, чудные.

Надо заканчивать эту камарилью.

-*-*-

Вот именно такие дни меня и пугают больше всего. Всё-таки, “выходы в народ” — не для меня, пожалуй, надо активнее нанимать людей, которые будут этим всем заниматься. Зря я вообще на это согласился — сидел бы себе в Долгопе спокойно, тестировал “прыжок” какой помудрёнее! Опять же — и в гости не надо было бы идти…

Рыжая как услышала:

— Дорогой, а у нас сегодня всё отменяется. Маме подарили билет в Мариинку, и она нас с лёгкостью променяла на “Дон Жуана”!

— Возмутительной, — поддакнул я. — Что? А, да, верно — возмутительной лёгкостью, просто возмутительной! Но… сказать по правде — я почему-то не очень возмущена. А ты? — и Рыжая игриво прижалась ко мне всем телом.

Я? А что — я? Я-то — тем более.

К тому же…

— Лёша! Алексей! Скажи ты не в курсе — Либанов на месте сегодня?

— А где ж ему быть, — хмыкнул парень. — Он там всех достал уже — проверяет непроверяемое сутками…

— Интересно… так может тогда сегодня и устроим сходняк? Прямо вечером? А то там сроки подгорают.

— А что — это дело! С пивом! — загорелся Алексей, но, увидев мою скептическую гримасу, сразу увял. — Ну, или без… Всё лучше, чем опять в стопицотый раз гонять один и тот же протокол по кругу!

— Ну и поехали тогда сразу, не будем тянуть. Влезем мы всей толпой в вашу шаланду?

— Полную кефали, — сострил кто-то из аспирантов сзади.

— Да какую там полную, — пренебрежительно махнул рукой Алексей. Там 30 мест, а нас всего 18 человек сейчас на объекте, если строителей не считать, но они все местные. Да и “шаланда” у нас многоразовая, она туда-обратно за десять минут оборачивается!

— Ну — всё равно, — возразил я, — для реальной работы этого однозначно мало.

— Да конечно! — всплеснул руками Лёха. — Всё учтено могучим ураганом! Я подсмотрел у пассажирской дирекции — подыскали у китайцев подходящие корыта… Там такое популярно — рабочих по фабрикам возить. По территории, в смысле, от одного цеха к другому. И обычный вариант есть, и даже роботизированный. По линии едет специальной. Михалыч ждёт уже…

Так, расслабленно прикалываясь на ходу, мы всей “научной” группой загрузились в автобус, Алексей опять полез на место водителя.

— У вас тут самообслуживание, что ли? — пошутил я.

— В смысле? — обернулся он.

— Ну, вроде столько разговоров было — “бригады то”, “бригады сё”, “контроль прохода”, “тесты”... И не абы какие бригады, а обязательно из людей с верхним допуском, и всего три. У меня создалось впечатление, что Либанов чуть ли не лично каждый проход контролирует! А мы сегодня второй раз едем — и вообще никого. Ни с той стороны, ни с этой. Автоматом, что ли, проход работает? Или вся “бригада” в твоём лице?

Алексей явно смутился, а у меня зародилось нехорошее предчувствие.

— Ну, ты понимаешь, — виновато забормотал он, — вообще-то, конечно, бригады предполагались… про протоколу…

— Да ладно, замзав, чего ты вату катаешь? Скажи как есть! — это тот самый нахальный аспирант.

— Ну тут же никого чужого не может быть, верно? И оборудование мы вырубаем, вот, — он, путаясь, вытащил из кармана какой-то не слишком убедительный ключ. — Ключей только три! Никакого автомата нет, проход нормально-заблокирован! Без активации это просто коридор!

Я начал закипать.

— То есть, ты хочешь сказать, что ваши эти “три допущенных бригады” — это три паршивых ключа?! И всё, что “квалифицированной бригаде” нужно сделать, это открыть замок?!

Лёха опасливо отодвинулся и кивнул.

— Ладно, поехали! Там поговорим.

Поговорим, ага. Развели тут! А я ещё повёлся, дурачок… Давно надо было проверить. Вот и надейся на этих после этого — “надо нанять людей, сидеть в Долгопе, работать…”. Тьфу!

-*-*-

Едва Либанов с Одинцевым, старательно глядя в разные стороны, зашли в “перспективную”, я сразу же взял быка за рога:

— Андрей! Что нам нужно для того, чтобы запустить в опытную эксплуатацию первый маршрут?

— Да ничего не надо, всё есть, вроде, — ошарашенно ответил тот, не сообразив сразу. — Автобус если только, но это не мои проблемы.

Одинцев повернулся к нему, сначала состроил рожу человека, не верящего в своё счастье, а после переключился на торжество победителя. Ну я ему, если сейчас ляпнет чего-нибудь! Но нет, смолчал.

— А какой маршрут-то? В Питер, что ли? И что значит — “опытная эксплуатация”? У нас же тесты ещё? — начал приходить в себя наш завлаб.

Алексей тут же всплеснул руками, как бы показывая “я же говорил!”.

— Нет, не в Питер. Владивосток. Военные очень просят. Выход будет на их территории. Без посторонних, сами хотят ходить. За деньги! — спешно воскликнул я, чтоб предупредить либановские возражения.

Он предсказуемо сдулся:

— За деньги? Ну, это, наверное…

— Да это вообще подарок, — вмешался Одинцев. — И строить ничего не надо, и контроль пассажиров не нужен, и поток гарантированный. Чего тут думать?! Берёмся двумя руками!

— Вообще-то, как я понял, с той стороны кто-то дежурить должен, вахтами, — осторожно кинул я пробный камень.

Либанов совершенно явно набрал в грудь воздуха, но Одинцев его опередил:

— Да ерунда, решим в рабочем! — махнул он рукой. — В конце концов, не миллионы же их там? Сделаем график — три раза в день! Или вообще — по согласованию! Телефон-то работает. Звонят нам, мы здесь раскручиваем шарманку, “телегу” туда — раз, загрузились — два, обратно — три, готово!

— Несите ваши денежки! — немедленно схохмил кто-то из коридора.

— Иначе быть беде! — и, понятно, ржач.

Я спохватился — вообще-то, обсуждение предполагалось в исключительно узком кругу, зря это я, наверное, так вот сразу, с порога… Но тут уж ничего не поделаешь — пришлось вставать, шугануть зевак и задраить двери понадёжнее. Всё самому!

— Короче, мне плевать, как конкретно это будет организовано. Решайте сами. Знаю одно: через три дня нам надо пропустить чуть ли не сто человек!

— Не проблема, пропустим, — деловито откликнулся Алексей. — А куда? Ну, в смысле, удалённую точку знаем, это Владивосток. Как я понимаю — вот та морбаза, куда Жора с Линой всё время “окно” открывают. Ну — по логике так, верно? А выход где? У нас, в ангаре?

— Это непонятно пока, — пожал плечами я. — Других полностью готовых точек у нас ведь нет? Значит, и вопроса нет. Вояки эти — они люди “свои” условно, их и в ангар можно, не развалятся…

— Возражаю, — резко встрял Артемьев. — Какие такие “свои”? С чего это ты взял? Ты сам там будешь сидеть, документы проверять и багаж дербанить на предмет записывающих устройств?

— Багаж? — глупо переспросил я.

— Багаж! Ты что думаешь — там одни старшие офицеры по служебным делам полезут, что ли?

— А кто ж ещё? — хмыкнул Алексей.

Глядя на нас, как на идиотов, подпол пояснил:

— Отпускники. Это главный трафик оттуда. Да ещё и с семьями! Нет, конечно, командированные тоже будут, не сомневаюсь. Но никто так за командированных вписываться не станет, не тот поток! Нет там такой проблемы. Ну подумаешь — помыкается офицер сутки по аэропортам… У него каждодневная служба в сто раз жёстче! А вот в отпуск на материк, да с семьёй, жена-дети-хабар… Это, брат, тот ещё квест! Уж поверь, я десять лет так катался.

— А вот это уже интересно… — задумчиво проговорил я и вытащил телефон. — Михаил Дмитриевич, мне тут говорят, что если мы согласимся, то в портал поедут отпускники. С семьями. Вы можете это как-то прокомментировать?

— С цифрами, понятно, не смогу, — прогудел генерал как в бочку — чёрт, опять со связью нелады, достали… — но понятно, что их будет больше, чем “военных, красивых, здоровенных”. Кто по служебным делам, в смысле. А тебе какая разница?

— Да как вам сказать… Разница есть. Артемьев тут паникует на тему допуска к нам на базу гражданских, пусть и членов семей.

— И правильно делает! Я тебе говорил, кстати, что надо московский терминал пускать, хоть в ограниченном режиме!

Попрощавшись, я задумчиво произнёс:

— Получается, тогда у нас нет вариантов — надо и Москву запускать сразу.

— Не вижу проблем, — пожал плечами Одинцев. — Всё то же самое, только добавляется один прыжок принимающей бригады отсюда туда.

— И охраны! — вставил Артемьев. Все на него посмотрели, и он пояснил: — Ну не держать же их там круглосуточно, если всё равно никого нет.

Я возразил:

— А и держать. Оставить оборудование без присмотра предлагаешь, что ли? Да и генерал чётко сказал: поток они с той стороны гарантируют. Значит, рейсы точно будут каждый день. И, кстати, уверен, что там со всей округи народ подтянется, как узнают про такую мазу! Так что, рейсов может быть и больше.

— Ну ладно, — сдулся подпол. — Всё равно вопрос надо решать. Просто начальству трудно объяснить, зачем на этой стройке серьёзная охрана, если там внутри одни узбеки, и окна фанерой забиты… Но решу, ладно.

— Быстро решать надо, — подогрел его Алексей. Там почти закончено уже всё, в принципе, мы хоть сегодня можем оборудование ставить, оба комплекта.

— Оба? — безнадёжно вскинулся Либанов. — Ты и на Питер сразу желаешь запустить, что ли? Совсем офонарел?!

— Да не, какой Питер? — отмахнулся зам. — Нам, сюда! Ну профессор же предложил — там бригаду не держать, всё на замок, заниматься по плану тут. По телефону график обговорили — и вперёд, как час Х — грузимся в шаланду, шуруем сначала туда на терминал, а оттуда — к морякам. Потом обратным маршрутом. Минимум головняка!

— Сам будешь ездить, — мстительно погрозил кулаком Либанов.

— И буду! Андрей, ты реально съехал уже с этими тестами!

— Что? Я съехал? А если завтра эта ваша шаланда с гуляшом вместо людей на базу приедет, ты как от моряков отбиваться будешь?!

— Тихо! — врезал кулаком по столу Артемьев, и, когда оба учёных, выдохнув, обиженно отвернулись друг от друга, обратился уже ко мне: — Алекс, давай решай. Скажи что-то определённо, прям в протокол запишем! А то они подерутся. Я уже устал их разводить, честное слово!

— Ладно. Значит, так. Схема рабочая есть? Есть. Запускаемся по ней! Если будут накладки и нестыковки — будем решать. Надо делать тесты — делаем тесты. Но параллельно! Можем, чтоб уменьшить риски, пока взяться за один рейс в день. Если вдруг чего — мы с Линой раз в сутки шаланду и сами протащим, своими силами, без железа.

А вот это Либанову явно понравилось, но вслух он ничего не сказал. Вообще, странно: никогда за ним такой склонности к перестраховке не замечал. Это так крупный проект действует?

— Ну что, я пошёл тогда? — нарушил тишину Алексей, поднимаясь.

— Куда? — не понял я.

— Ну как куда — работать! Монтировать нашу часть ворот, в Москву. И ответку комплектовать. Во Владик железо самолётом повезём, или вы так протолкнёте? Да и в московский терминал…

— Ну, уж в Москву-то всяко машиной отправим, нечего ценный ресурс по мелочам разбазаривать, — пришёл ему на помощь Артемьев. — Пошли, реально, я тоже тогда прямо сейчас рвану бумаги писать на выделение вооружённой охраны. А что? — ответил он на мой несколько ошалевший взгляд. — Это всё тоже не мгновенно, а времени у нас, как я понял, немного.

И все тут же начали подниматься, негромко переговариваясь, не обращая на меня никакого внимания. У всех нашлись дела, только мы с Линой, растерянно переглянувшись, подсели ближе друг к другу. Похоже, мы единственные, кому придется искать себе занятие на сегодняшний вечер. Хорошо, что хотя бы вдвоём.

Глава 3

Мы с Линой пожалели о своём решении “туристически отметиться” очень быстро: оказалось, что гулять по набережной в зимнем Владивостоке — идея так себе. Наверное, там и днём-то было не особенно уютно, а уж вечером… До памятника подводной лодке мы дошли из чистого принципа, а потом я начал вертеть головой, пытаясь отыскать наших сопровождающих из моряков. Но никого не нашёл.

Зато нашлись другие… встречающие. Тихий разговор чуть в стороне прервался, из тени вынырнули несколько фигур. И знаете что? Они мне сразу не понравились! Я протянул руку, чтоб уйти в дальний прыжок вместе с Линой, и это оказалось ошибкой: вместо Рыжей меня за запястье обхватил кто-то другой. Надёжно, цепко, не вырвешься.

Я, старательно делая морду кирпичом, повернулся назад — оччень крепкий парень, зарос бородой до самых глаз. Смотрит с ухмылкой, голову наклонил. Ты мне ещё подмигни, зараза!

И Рыжую тоже держат, аж вдвоём. И ведь как тихо подошли! Чёртовы ниндзя.

Я попробовал дёрнуться — куда там, без шансов. Этот, сзади, явно меня сильнее на порядок. Тем более, что ну даже если я вырвусь — а Рыжую как отбивать? Правая у меня свободна, и, в принципе, извернувшись, можно было бы зарядить кому-нибудь по морде, но… Я себя оцениваю трезво. Мне, чтоб какой-то урон этому шкафу нанести, нужен топор. А лучше — лом. Урановый. Вот только из ртути выловлю…

Огляделся по сторонам — мы не одни, люди есть. Но все отводят глаза! Ну понятно — никто ж никого не убивает, верно? Благочиние не тронуто? Зачем вмешиваться, сами разберутся…

Те, спереди, придвинулись ближе. Я уловил движение краем глаза, повернулся. В паре метров от меня, видимо, главный — невысокий, чернявый, дублёнка расстёгнута. Наклонился, сплюнул на землю, в свете фонаря блеснул золотой зуб.

— Какая цыпа! И лох залётный, — сплюнул снова, рядом с моим ботинком, так, что нестерпимо захотелось всадить ему с разгону! Но далеко, не достану. — И что это такие модные мальчики-девочки делают в моём городе?

Мне стало смешно.

— Твоём? — голос сорвался, но я даже внимания не обратил. — Думаю, сейчас тебе объяснят, чей это город, реально.

— А-ца-ца! Мальчик сердится. И кто же объяснять будет — ты, что ли? — гопники заржали на разные голоса, а я как-то очень отчётливо вспомнил школу. То есть, столько лет прошло, столько всего я пережил, научился всякому, а какая-то долбаная гопота меня ровно так же влёгкую плющит?

Я резко дёрнулся, хоть и без малейшего толку, навалился на жлоба всем телом, полуобернулся назад и заорал что есть мочи куда-то в плечо его аляски:

— Эй! Капитан! Ты где там застрял, сука?!

И — о, чудо! — сзади немедленно раздался топот нескольких пар ног, заорали что-то многоголосо, послышались глухие удары, захват внезапно разжался, и я от неожиданности съехал на стылую мостовую. Тёмные фигуры скользнули прочь, за спиной главаря в дублёнке гордо реял довольно длинный шарф, хорошо идёт, спортсмен! Но далеко убежать им всё равно не удалось — свисток, другой, такие же неясные фигуры навстречу, недолгое мельтешение внизу, и всё, баста. Сходили, блин, погулять.

-*-*-

— Как это вообще вышло-то?!

До чего я дошёл: старшим офицерам претензии предъявляю! Напротив меня сидел местный “хозяин”, каперанг. Полковник, если по нашему, большой человек! Артемьев вон только подпол пока… Ну, правда, у него и базы нет под командованием — формальный командир там я.

— Да понимаешь… — замялся моряк. — Старший группы сопровождения своего матроса встретил. В самоходе, да ещё пьяного. Ну и остановился — объяснить, чьи в лесу шишки… А вы вперёд ушли. Но их ведь не очень долго не было?

— Не очень. Но впечатление от города… уж извините. Это у вас в порядке вещей тут, что ли?

— Да откуда! Вообще никогда! Там и полиция всегда ходит, и наши… частенько. Я вообще не представляю, каким дебилом нужно быть… Они, может, вообще не местные! Но это мы скоро узнаем.

— Ну узнавайте, узнавайте. Но народу там было много, а выцепили почему-то только нас. Как-то мне это не нравится!

— Не беспокойтесь, особист занимается уже! Всё расскажут, как на духу! А пока… может, чаю?

— Не. Пора домой. Хватит, пожалуй, впечатлений, девушке моей — так уж точно. Где она, кстати?

— Здесь, рядом, в комнате отдыха у связисток устроили. Проводить?

— Да, если вам несложно. Мы сейчас к себе дёрнем, я позже вернусь один уже.

— Подождите… так ведь не работает же ещё ничего. Ну, транспорт ваш. Я спрашивал, там ваши говорят — завтра в лучшем случае.

— Ничего, — криво усмехнулся я. — У нас свои методы.

В конце концов, как-то же мы сюда всю эту гору железа протащили. И бригаду монтажников. Оп-па, а вот это я не подумал: у меня ж откат! Ещё… три часа минимум. Да уж, хорош я был бы, если б успел всё-таки Рыжую схватить и начать там перед гопарями этими балетные па крутить! Сам-то, может, и сдюжил бы, хотя на успешный прыжок рассчитывать нечего, это понятно. А вот Рыжая запросто бы свалилась! И что бы я делал тогда?

Опять накатила злость.

А вот чего я злюсь-то, собственно? Ну ничего ведь нового — всегда найдётся тот, кто сильнее тебя. И даже слабые, если двое. Надо просто это учитывать, вот и всё… В частности — кто мешал взять с собой тех же Васика-Лёшика, да с автоматами, и не полагаться на местную охрану? Раз уж им собственные пьяные матросы милее. И тренировки с парнями я забросил зря, пожалуй.

— А знаете — вы правы: надо выпить чаю. Или даже посущественнее что-нибудь. Найдётся там, в комнате этой вашей?

— Всё будет, организуем в лучшем виде.

-*-*-

Адмирал подавлял. Никогда я не видел такого властного человека, вот никогда! Хоть, казалось бы, со всякими людьми встретиться довелось, и министры, и премьер, и в гебе чины немелкие, а вот ты ж поглянь… “Простой” флотский адмирал! Такому бы в Питере, в имперских золочёных интерьерах, раскатистым командным рыком авианосцы в поход отправлять…

А он, замест, участливо так, нам с Рыжей втирает:

— Да хороший у нас город! Ну случилось неудачное, бывает… Вы к нам осенью приезжайте, на листопад — знаете как красиво? Уверен, вы такого никогда в жизни не видели!

— Ну почему не видели? Видели, — пожал плечами я. — В Штатах, на север от Нью-Йорка, в горах. Вообще-то, считается, что самые красивые клёны — там!

А сам аж вздрогнул, как вспомнил — не только клёны там встречаются, не только…

— Да ну что вы, Алекс, что вы! Самые красивые — у нас! — и тут же голос ощутимо прибавляет веса: — К тому же, где теперь вы — и где Штаты… — и совсем уж свинцовой чушкой, в сторону: — Ну что, капитан, долго нам ждать ещё?!

Молодой-румяный подскакивает чёртиком:

— Никак нет, всё готово! Перебивать не хотели! — и, после вялого жеста старшего, заливается соловьём: — Никакого умысла не обнаружено! Исключительно хулиганские побуждения!

— Уверен? Хорошо спрашивали?

— Так точно! даже… — замялся, но после очередного адмиральского жеста продолжил тем же бодрым тоном: — Даже с химией двоих допросили — нет указаний на неслучайность! Просто совпадение!

Адмирал повернулся к нам, тон опять отеческий:

— Вот видите — случайность. Несчастный случай. Но мы всё равно примем меры! Своими, так сказать, силами… Нечего всякой шантрапе позорить, понимаешь, светлый лик города воинской славы! Или у вас есть свои соображения?

Рыжая внезапно встрепенулась.

— Руки-ноги переломать и выкинуть!

И сидит с категорически бескомпромиссным лицом. Ничего себе. Я и не думал, что она может быть такой… безжалостной. А вот военные, что интересно, ничуть не удивлены!

— В Бухту?

Я посмотрел на румяного непонимающе.

— Выкинуть — в бухту? — деловито уточнил капитан. — Или просто в сугроб достаточно?

Господи, он это что — серьёзно?! Лина-то, похоже, реально не шутит. Знали бы эти гопнички, до чего тут у нас дело дошло…

— Нет, конечно, ну какая бухта? Девушка шутит. И руки-ноги ломать тоже не дело. Что за жестокости у вас тут на уме?

— Это не у нас, — мигом отмазался капитан, а адмирал довольно хмыкнул. — Ваша же девушка — простите, не знаю имени — предложила. Мы всего лишь исполняем пожелания дорогих гостей. Невзирая на сложности и препятствия.

— Короче, неважно, кто предложил, — подвёл черту я. — Как говорится, главная наша ценность — люди. Давайте рассматривать их как ресурс, самый важный и трудновосполнимый. Сколько общество на них потратило? Родили, растили, учили, лечили… А вы — “в бухту”!

— Ваши предложения? — вмешался адмирал. — У нас над ними никакой власти нет. Мы их и задержали-то не очень законно, а дальше держать-воспитывать — это уж и вовсе беспредел чистой воды. Можем сдать в полицию. Но поскольку сделать они ничего не успели, предъявить им нечего — отпустят в тот же день. И смысл тогда?

Я задумался. Реально ведь отпустят! Да и не отпустят если — что тут может быть? Ну посадят на полгода, улицы мести… Это хорошо, конечно, улицы уж точно будут чище, но вот исправят ли такую шайку эти полгода? Сомнительно.

— А попробуйте вы сами! Пусть подпишут контракт. Тогда у вас будет над ними власть и достаточно времени для воспитания. Года три прослужат — глядишь, и пообтешутся. Ценный человеческий капитал не пропадёт. А может, даже и лучше выйдет: возьмутся за ум, пойдут в училище, станут офицерами — всем польза!

— А если они не согласятся? — осторожно спросил капитан.

— А не согласятся — тогда можно и в бухту, — всё так же кровожадно ответила Рыжая. -*-*-

Серые бетонные стены. Серый бетонный потолок, только на нём ещё и пятна влажные кое-где. Не удивлюсь, если… ну да, вон в противоположном углу и водичка капает. На полу лужа. Пахнет сыростью и холодом, шаги отдаются со всех сторон сразу, кажется, что нас тут не четверо, а рота целая. Вот вроде и не чувствую за собой никакой вины, тюрьмы опасаться не должен, но когда оказываешься в таких вот мрачных казематах — тут у любого, по-моему, мурашки по хребту нет-нет, да и пробегут.

Одно радует: под сводами по стене бежит связка толстенных кабелей — такое в тюрьме не полагается, небезопасно. Значит, просто бункер. Но внушает, всё равно…

— Ну и жуть, — Рыжая со мной на одной волне, я знаю.

— Да, — поддержал её я. — Вы как сюда людей водить собираетесь? Тут же и у самого психически здорового человека клаустрофобия разовьётся через 10 минут!

— Ничего, — успокаивающе ответил адмирал. — У нас народ крепкий. Устойчивый. И не такое видали. Вот лично мне, если хотите, на самолёте лететь куда страшнее. А ведь приходится!

— Так ведь здесь не только ваши, флотские. Как я понял, члены семей тоже будут? Говорили про отпуска…

— Это конечно, — с видимым удовольствием вмешался каперанг. — Но когда на кону отпуск на материк — никто слова не скажет! Тем более, если всё получится, как говорили, 10 минут — и в Москве! Сказка! Ради такого можно и потерпеть, я считаю.

— 10 минут… это ехать 10 минут, но ведь всё равно надо прийти заранее, сесть, багаж. Детей рассадить.

— А, ерунда, — отмахнулся местный хозяин.

— Это тебе ерунда — у тебя все дети-внуки в Москве, — рассудительно поправил его адмирал, а потом повернулся ко мне: — Но у нас и жёны, и дети — это члены семьи военного моряка. Понимаете? Они месяцами могут отца и мужа из похода ждать, а там всякие могут быть… “случайности на море”. Да и альтернатива-то какая? 9 часов в тесном кресле? на десятикилометровой высоте? Что в сравнении с этим какой-то подвал, даже если там час сидеть придётся? Тем более, если подвал свой, родной — флотский!

Хмыкнув, я поднял руки обезоруженно:

— Ладно, уговорили. Но в качестве полноценной станции я вот это себе всё равно не представляю! Так что, заранее думайте, где мы её размещать будем.

— Полноценной станции? — осторожно спросил каперанг. — То есть, будет и общественная станция, ну, для всех? Прямо здесь?

— А чего от добра добра искать? — я ответил вопросом на вопрос. — Если уж мы с вами договоримся, всё обкатаем, опробуем — вам и карты в руки. Тем более, что у нас всё равно по плану все станции под военной охраной. Эта будет под вашей. Или вы возражаете?

— Мы? Да ни в коем случае! — решительно открестился адмирал. — Наоборот. Транспортная доступность с запада — это вообще важнейший фактор развития края! То, чего нам не хватает больше всего! Только вот вопрос цены… Народ небогатый у нас, самолётные цены мы не потянем.

— Самолётные не надо, — я с досадой подумал, что так до сих пор и не посмотрел, сколько стоит билет. — Мы договорились пока поставить фиксированную цену 3000 рублей в одну сторону, и 5000 — туда-обратно. Но это только для вас, моряков. Что там наши экономисты насчитают в обычный тариф, я не в курсе, но будем стараться, чтоб получилось подъёмно.

Военные неожиданно остановились. Мы с Линой по инерции ушли вперёд на пару шагов, потом притормозили тоже, я обернулся. Эти стоят, смотрят друг на друга. Во, отмерли.

— Простите, Александр… Я не ослышался? — ничего себе, у этой глыбы льда бывают эмоции? — Три тысячи рублей за билет?

— Что-то не так? Мы подумали, что надо поддержать… не знаю, как сказать даже. Ну вот чтобы всем хорошо было, понимаете? Населению, наверное, другие цены будут, поначалу, во всяком случае, там мы затраты будем считать, ну, обычные коммерческие дела. А здесь, на военной базе, для военных — вот так. А, и членов семей тоже, конечно!

Моряки опять переглянулись, и двинулись к нам. Причём, оба синхронно шагнули с левой! Вот же, на уровне рефлексов вбито. Хоть и генералы. Тьфу, адмиралы… адмирал и полковник… ну, вы поняли.

Подойдя ближе, они — опять синхронно — вскинули руки к фуражкам.

— Спасибо, — отчеканил адмирал.

После разговор как-то скомкался. Военные молчали, я тоже чувствовал себя не в своей тарелке. Вот хрен его знает, может, это неправильно всё? Может, лучше бы было как в Америке? Просто если государству нужно что-то сделать — государство всем платит из бюджета. Ведь для этого налоги собирают, разве нет? Почему неравнодушные граждане должны дополнительно скидываться на что-то ещё? И денег в бюджете навалом, платить можно было бы достойно, зато никакие “уважаемые” профессии уже и не нужны! И “Родину защищать”, учить-лечить — это такая же работа, как и улицу мести, ну, разве что, более квалифицированная. Поэтому, за неё больше платят. И военные спокойно могут купить себе и своей семье билеты, в какую бы дыру их служба не занесла, и никакая помощь со стороны им не требуется…

Не знаю.

Другое дело, что у нас пока не так. Люди тут, на краю земли, реально отрезаны от остальной страны, это, конечно, не дело. И чёрта с два отсюда так вот легко “в Россию” выберешься, и цены здесь аховые, никакие повышенные зарплаты не спасут. Так что, наверное, правильно мы порешали — надо парням помочь, надо. Чтоб они тоже чувствовали себя россиянами. Тем более, что мы это сделать можем. В конце концов, можем мы себе позволить на ком-то не зарабатывать? Сделаем подарок!

Как-то здорово это всё меня прибило, так, что я совершенно из реальности выпал. Хорошо, что Рыжая подхватила упавшее знамя и бодро общалась с моряками, которые только периодически бросали на меня осторожные взгляды. А мне — ну вот не хотелось говорить больше. Ни о чём. Я бы и вовсе уже свалил домой, если б не надобность подстраховать парней с монтажом оборудования — вдруг что-то срочно понадобится довезти, пока ворота ещё не работают? Но и стоять столбом молчаливым — тоже смысла немного, и я решительно свалил в угол, где наши парни из лабы обустроили себе временное лежбище.

— Ты что? У тебя всё в порядке? — Алексей заглянул мне в лицо обеспокоенно.

И со спины я почувствовал взгляд, обернулся — так и есть, Лина, смотрит. Нервно. Махнул ей рукой успокаивающе. Ничего, Рыжая у нас в теме, справится. Тем более, нам ничего от моряков сейчас не надо, всё уже решено, осталось дождаться запуска ворот.

— Устал. Залягу тут у вас, не возражаешь? — и, не дожидаясь ответа Лёхи, осел на туристический коврик-пенку, раскатанный поверх нескольких рулонов с какой-то плёнкой. — Не кантовать…

Глава 4

В дверь забарабанили так яростно, что я подскочил на кровати в панике. Огляделся… Рыжая спит и хоть бы ей хны! Завидую. Шлёпая босыми ногами по холодному полу, выскочил в коридор — вот же чёрт, ни глазка, ни цепочки… Так и живём на чемоданах. И когда уже обещанный городок нам достроят? Риторический вопрос.

— Кто там?

— Алекс, вставай, у нас ЧП, — отозвалась дверь голосом Либанова.

— Лину будить? — вздохнул я.

— Не надо пока, там непонятно.

Кой-как одевшись, выскочил в гостиничный коридор.

— А чего не позвонил?

— “Чего не позвонил”, — противным тонким голосом передразнил Андрей — чёрт, неужели я правда так говорю? — Телефон надо проверять иногда!

Вытащил, посмотрел — ну да, выключен. Разрядился. Замечательно, блин.

— А чего случилось-то?

— Смена “воротных” пропала, Плахотнюк.

— В смысле — “пропала”?! — я аж замер на месте.

— В прямом! — раздражённо ответил Либанов. — Не тормози!

Тревогу подняли моряки: к ним должен был прийти транспорт, забрать очередных пассажиров из Владика на Большую Землю. Всё шло как обычно, по накатанной, все уже привыкли, что никаких проблем или сбоев не бывает. Потому, когда автобус с операторами в срок не прибыл, флотские забеспокоились и дёрнули своё начальство, те — Ивлева, а уж он позвонил Либанову, поскольку я был вне доступа.

В нашем ангаре нас встретила обычная команда ещё институтских “старичков” и профессор Одинцев, все мятые, сонные и злые. Только Лёха выглядит огурцом — вот здорово, что хоть один такой человек у нас есть, честное слово. Андрей-то сейчас — один голый нерв, смотреть страшно, а профессор всё-таки не до конца в теме.

Так и вышло, стоило нам войти, Лёха сразу же подскочил ближе и отрапортовал:

— С Москвой уже связались — всё штатно, дежурный по воротам на базе, охрана бдит, без происшествий. Бригада отсюда по графику не пришла, ворота на вход не открывались. Здесь наш лабораторный логгер зарегистрировал открытие ворот в 02.01. Камеры сейчас смотрят, но навскидку ничего нештатного нет.

Так. Уже понятнее. Хорошо, что хотя бы на нашем участке проблема, если, конечно, тут вообще есть что-то хорошее… Хуже было бы если б моряки под раздачу попали.

Я поискал глазами подходящее место, увидел у стенки стул и целенаправленно двинул туда. Вспомнив, выдернул из кармана телефон и сунул его в руки говорливому аспиранту, тот глянул на меня непонимающе.

— Зарядку поищи, пожалуйста, боюсь, мне сейчас звонить все начнут…

— “Начнут”, — саркастически хохотнул Либанов за спиной. — Да тебе уже все обзвонились!

Я коротко кивнул и обронил:

— Бывает.

Добравшись до стула я с облегчением плюхнулся на него и обвёл глазами коллектив, выстроившийся неровным полукругом.

— Значит, так, мальчики и девочки. На повестке дня — два вопроса.

— Кто виноват и что делать, — немедленно схохмил кто-то из постепенно подтягивающихся в ангар молодых. Вот как они узнали, интересно?

— Точно, — “выстрелил” в него пальцем я. — Точнее, так: где бригада? И что делать с моряками?

— Как это — “что делать”? — несколько нелогично забежал вперёд Либанов. — Отменить моряков до окончания расследования!

Я перевёл взгляд на него, кивнул, мол, понял тебя. После оглядел остальных, особо задерживаясь взглядом на профессоре и Алексее.

— Другие мнения будут?

Конечно, они были.

— Не надо отменять, — Одинцев и Лёха высказались в унисон, переглянулись, и дальше Алексей продолжил соло: — Они же там ждут. У них есть запас по времени, конечно, в инструкции чётко написано “предусматривать не менее 2 часов на стыковку”, но всё равно — время идёт, люди нервничают! А ведь там многие сюда только первым участком едут, им потом дальше! Считаю, надо срочно организовать бригаду на вокзал, а разбираться параллельно.

— Нервничают, говоришь? — завлаб нехорошо прищурился. — А что с телегой нашей — ты знаешь? С бригадой? Людьми? Уверен, что с моряками так же не получится?!

— Уверен!

— Ха! А сам готов за бригаду сработать?! — Андрей сжал кулаки и на полшага выступил вперёд, в сторону оппонента.

— Да, так и хотел предложить, — кивнул Лёха. — Заодно осмотрюсь там везде повнимательнее. Да не кипятись ты так! Ты что — Плахотнюка не знаешь, что ли?! Скотина ленивая, вечно схалтурить норовит! Ты время видел? По инструкции когда должен был открывать? За 10 минут! А он? На 11 минут позже? И я уверен, что в журнале записи о причинах не будет! Что, не так, скажешь?

— Так, — остывая, пробурчал Либанов. — Но я всё равно не понимаю, зачем настолько рисковать!

— А мы не будем рисковать, — вмешался Одинцев. — Есть же протокол параноидальный, который в самые первые проходы действовал — им обернёмся.

— И камеры же ещё, — напомнил Лёха. — Парни по кадрам просматривают, с увеличением, может, там сейчас высмотрят чего, всё больше информации. Но пока, считаю, морякам надо отзвонить — мол, автобус сломался, ищем замену или чиним, через полчаса должны быть.

-*-*-

Как только мой телефон поднабрал достаточно заряда, чтоб его стало можно включить, для меня разверзся персональный ад: мне звонили все. Начал, конечно, Ивлев. Ну, с ним-то хоть можно было словами не играть — объяснил, как есть, и всё. А вот с адмиралом пришлось куда сложнее. Я потел, ёрзал, извивался, как уж на сковородке, призывал всю свою банду помочь мне с отмазками, но ничего не помогало, пока я не разозлился и, немного неожиданно даже для себя самого, послал адмирала в моря прямым текстом. Только для того, чтобы телефон тут же зазвонил снова — до меня добрался каперанг, наш партнёр с базы флота, где базировались ворота…

Застонав, я поднял трубку. Или сначала поднял, а потом застонал… не знаю, но каперанг повёл себя куда тактичнее и интересовался только одним вопросом: продолжать ли ему ждать транспорт, или можно пока выпустить людей из бункера в более человеческие условия.

— А-а-а! Вот видите! — не преминул попенять ему я. — А я говорил, что в этих ваших казематах через полчаса удавиться хочется!

— До сегодняшнего дня ведь всё нормально было, — осторожно возразил моряк.

— Да и сегодня нормально будет, — ответил я, краем глаза фиксируя проезд нашей запасной телеги через ворота ангара.

Вокруг неё немедленно возникла кутерьма. Одинцев с аспирантами суетливо разматывал какие-то кабеля, Михалыч по пояс нырнул в батарейный отсек и глухим голосом с матом требовал срочно подать ему какой-то инструмент. Либанов нервно барабанил по кнопкам управляющего модуля ворот, периодически бросая злобные взгляды на Лёху, который с озабоченным лицом выгребал руками из салона лайбы непонятно как попавший туда снег.

— А чего ты там делаешь вообще? — спросил я Либанова. Надо ж мне начальственное внимание проявить. Чтоб не расслаблялись, хе-хе.

— Перепрограммирую вторые ворота с Питера на Владик.

— И зачем? У нас же те есть, старые? Или с ними что-то не так?

— Может — так, а может и нет. Проверять будем. Потом. А рисковать не будем, нет. Я б вообще к ним сейчас бойца с большой пушкой на охрану поставил, чтоб никто шаловливыми ручонками не залез, да нет никого под рукой…

— О! А где Артемьев, кстати? — тут-то я и понял, кого не хватает на нашем празднике жизни.

— Он как узнал, сразу всю свою орду — в ружьё, и на бой кровавый, — не оборачиваясь, ответил Либанов. — Где-то снаружи ходит, диверсантов ищет. Вдруг деточек кто-то украл?

— Сейчас ещё Ивлев приедет, — высунулся из-за машины Алексей, криво ухмыляясь. — С войсками! На танке!

Я только поморщился. Но деваться некуда, сейчас нам гайки закрутят, до прояснения — это уж как минимум. В душе ворохнулось сомнение: а не торопимся ли мы? Может, Андрей-таки прав, и надо разобраться сначала? Ну или вообще хоть попробовать? Самому!

Осенённый этой внезапной идеей, я вскочил, чем изрядно перепугал учёных — они так же резко повернулись ко мне и застыли в напряжении.

— Идея! — зловещим шёпотом просвистел я.

— Идея! Нахожуся! — немедленно донеслось из-под машины, но на этот раз на молодого даже шикать никто не стал, только Лёха от души приложился с ноги по колесу электрокара. Снизу послышался неразборчивый мат — кажется, что-то про снег…

— Хочу сам попробовать!

— Попробовать что? — осторожно осведомился Либанов.

— Пройти туда, в Москву! На станцию нашу! Мне ж ворота не нужны, я так прыгну. И недалеко, отката не будет.

Высоколобые переглянулись.

— А что — вариант, – тряхнул головой Лёха.

— Да, пожалуй, — задумчиво покивал Либанов. — Только не ты! — В смысле?!

Но завлаб уже отвернулся от меня, считая вопрос решённым. Я было нахмурился, но Андрей, не обращая на меня никакого внимания, уже пытал кого-то из Артемьевских спецназеров, одиноко стоявшего у ворот в ангар в полном боевом обвесе.

— У тебя же с караулкой связь есть? Где Георгий сейчас?

— А где ему быть? Спит, как все нормальные люди, — лениво ответил фсбшник.

— Попроси парней, пусть его поднимут и пригонят сюда.

Боец кивнул, забубнил что-то в рацию, потом поднял голову:

— Только его? Больше никто не нужен? Чтоб два раза не бегать…

— М-м-м… нет, только его. Только… его… — промычал уже напрочь отключившийся от реальности Либанов из-за своего терминала.

А я сел обратно. Да, пожалуй, так действительно будет лучше.

-*-*-

На постановке задачи Георгий выглядел подчёркнуто сосредоточенным. Так и не скажешь, что пять минут назад он ещё спал… армия не до конца выветрилась, хоть и год целый прошёл.

А ещё, как мне кажется, он здорово обиделся, что его не стали поднимать, будто он не наш, а так, левый персонал, навроде студентов, приходящих раз в неделю к профессору. Я покатал в голове вопрос — а как отреагирует Рыжая? Может, её тоже надо было пригласить на этот пожар в бардаке? Не хотелось бы любоваться сразу на две козьих морды. И если Жорку я переживу легко, то вот Лина…

Я вскочил, опять заставив всех повернуться ко мне, торопливо сказал Либанову “давайте сами” и прыгнул в наш номер. Лина мирно дрыхла, совершенно безмятежно, тихо, стащив на себя одеяло полностью. Значит, и не просыпалась даже, иначе было бы мне на орехи… А ведь мне опять не дозвониться — телефон-то в ангаре на зарядке валяется, а я тут.

Может, ну его? Не будить?

Я окинул взглядом берлогу, устроенную Рыжей, и вздохнул: лучше уж разбужу, поговорю быстренько, может, она ещё и вставать не захочет…

Осторожно опустился на кровать — чёрт, неудобно как в обуви, по-американски, думай теперь, как бы простыню не изгваздать. Аккуратно отогнул краешек одеяла, сдул рыжую прядь с лица, завис, любуясь. Солнце моё. Даже в темноте.

Лина немного шевельнулась, приоткрыла один глаз.

— М-м-м-м?

— У нас там недоразумение небольшое, с моряками и бригадой воротной. Я туда, думаю, до утра. Ты в принципе не нужна пока. Будешь спать дальше?

— У-у, — согласный кивок, глаз закрылся.

Вот и ладушки.

Странной раскорякой я сползал с кровати ногами наперёд, пока кроссовки не коснулись пола. Встал, тихонько вышел из комнаты, раздумывая, не настрогать ли бутербродов? Я бы вот сейчас с удовольствием заточил парочку. Уверен, что и все остальные от меня ни в коем разе не отстанут… Или просто выгрести всё, что сгодится, потому как народу в ангаре много, столько бутеров пилить я тут час буду целый, лучше кинуть на стол хлеб-сыр-колбасу, пусть разбираются сами, кто свободен.

Впрочем, особо размышлял я напрасно: еды в доме оказалось хрен да ни хрена. Только себе один бутер сделать — и всё на этом. Как раз и сжевать, пока иду. Пять сек — и дело в шляпе. А вот когда вцепился зубами на первый, самый вкусный раз, как-то про намерение идти ногами забыл и по привычке потянулся Даром, нащупывая нужную точку в ангаре.

И вздрогнул, увидев не только то, что искал, но и дальний-дальний отсвет откуда-то справа. Не отсвет даже, а чувство — вот там, есть что-то! Тянет-манит, не могу сказать, что и где, но точно знаю, что вот тут ещё нет ничего, а вот так если повернуться — есть! Это ещё что, чёрт побери?!

-*-*-

— Бутер с колбасой сожрал, — потянув носом, выдвинул обвинение Либанов. — В одно лицо!

— Извини, был только один. Холодильник дома пустой… Сейчас попрошу караулку, пусть что-нибудь организуют. Съездят куда, что ли…

— А, забей, шучу я, — отмахнулся Андрей. — У нас тут вон в шкафу бичпакетов ящик стоит целый, заваривай да ешь…

— А чего не едите тогда?

— Некогда, — скорчил он недовольную рожу.

Пока я разбирался с Рыжей и шёл из гостиницы до ангара, Георгий успел трижды сгонять в Москву и обратно. Никаких проблем у него не возникло совершенно. Теперь он азартно ковырялся в телеге с Михалычем — вот и слава богу, пусть отвлечётся парень. Новая бригада во главе с Алексеем уже торопливо переодевалась у стенки, используя мой стул в качестве вешалки, а Либанов, видимо, закончил тиранить новые ворота и сейчас задумчиво глядел на старые, проштрафившиеся.

— Андрюха, забей на них! — крикнул Лёха, прыгая на одной ноге и путаясь в синих форменных штанах. — Давай мы сейчас с моряками разберёмся, и потом навалимся все вместе! Это ж быстро!

— Ага, быстро, — пробурчал Либанов. — Уже один разобрался такой, быстрый!

— В любом случае, даже со всей осторожностью, это минут десять же, — тихо подошёл профессор. И Михалыч с Жорой. Да, похоже, реально всё готово — вокруг телеги и не осталось никого.

— Вы все не в ту сторону идёте, — Либанов сначала посмотрел на профессора, но его трогать не рискнул, а вот с Георгием церемониться не стал: схватил руками за плечи, насильно развернул и поддал коленом под зад. Правда так, символически. — Все лишние — нахрен с площадки!

Удивительно, но возражений не последовало, и народ довольно быстро из ангара вытек. Андрей повернулся ко мне с заранее сморщенным лицом, как будто у него враз заболели все зубы.

— Алекс, ты знаешь, я думаю…

Я его перебил:

— Да не вопрос, я всё понимаю. Но тогда вопрос есть и встречный: а ты тут нахрена?

Завлаб предсказуемо вскинулся, но гневную отповедь придержал, подвис на мгновение. Бригада уже переоделась, парни подошли к нам. Алексей хлопнул Либанова по плечу и заявил:

— А босс прав. Ни одним протоколом участие дополнительного персонала не предусмотрено, бригады достаточно. Ты же за то, чтоб минимизировать риск? Так что, давай рисковать будет только один из нас. А ты, если что, пойдёшь следующим рейсом!

А потом сотворил ровно то же, что минуту назад Либанов: развернул шефа и толкнул на выход. Разве что не коленом, а руками.

Ну что ж, не будем спорить.

-*-*-

Героические всё-таки женщины у нас в пищеблоке — в четыре утра бутерброды строгать! Но очень к месту, очень. Хорошо, что нам их чуть пораньше принесли, основная банда уже наелась и освободила место за столом, так что, бригада Лёхи и парни, побайтно просеивавшие логи и записи с камер, имели возможность морить червячка без помех.

Мы наконец-то смогли собраться в нашей перспективной лабе полным составом. Не хватало только Лины, генерала и Артемьева, но это не очень важно — они всё равно ничего не знают. Я перевёл взгляд на яростно жующего Алексея — он у нас сегодня герой дня. Закрыл, так сказать, амбразуру… Слава богам, у них всё прошло штатно: скакнули в Москву, поменяли служебный транспорт на большой автобус, открыли ворота во Владивосток, там “цигель, цигель!” загрузили кагал морячков и так же гладко перекинули их на Щелковскую. Два раза. Без проблем.

Мы у себя в Долгопе ненадолго зависли — стоит ли рисковать лишний раз, и не лучше ли доставить героическую бригаду машиной, но пока мы с Либановым мяли булки, Лёха открыл ворота и впёрся в ангар на лайбе. Хорошо, что там в этот момент уже никого не было, а то нас инфаркт бы хватил, чесслово!

Когда стресс был наскоро заглушен, народ сыто отвалился от стола, и пошли доклады — один за другим. Самым неинтересным было выступление Лёхи — они не увидели ничего. Вот совсем. Всё на 100500 процентов как обычно, никакой разницы. Либанов, наскоро промониторивший логи рабочего перехода, тоже ничего не заметил.

А вот команда анализа аварийного прохода кое-чего сумела накопать.

— Первое. Камеры у нас расположены очень неудачно — половина интересных зон вне ракурса. С этим надо что-то делать, и даже не столько у нас, сколько на станциях. Видимо, придётся привлекать профессионалов, — вот чёрт, даже не знаю, как зовут парня. Да какого парня — это мужик целый, за 30, кто-то из профессорских…

— Это да, — согласно кивнул Алексей. — На самом деле, там всё понятно: их вешали чисто для охраны, чтоб злоумышленников ловить. Понятно, что там ни качества, ни обзора… Наш косяк, сто процентов.

— Именно, — продолжил докладчик. — Всё, что мы смогли на записях рассмотреть — что, во-первых, бригада очень сильно торопилась. Между первым входом в ангар и въездом в ворота — меньше двух минут! Ну и вообще, они явно опоздали.

— Вот козлы! — не сдержался Либанов.

— Реактивные! — наши хохмачи неистребимы.

Я глянул на завлаба и только вздохнул. А ведь это твой кадр, Андрюха! Придётся нам что-то делать ещё и с этим. Артемьева подключать…

— Да, забегая вперёд, у нашей группы предварительное заключение такое: человеческий фактор, вина группы. То есть, именно козлы и есть.

Народ задвигался, зашумел. Так вот, — повысил голос учёный, — к нашим баранам!

Тут уж, понятно, удержаться было невозможно. И, конечно, именно в этот момент в лабу зашёл Ивлев!

— Весело тут у вас, как я посмотрю, — генерал жестом согнал сидевшего на диване рядом со мной молодого, протянул мне руку. — Что, уже есть причины для радости?

Я пожал плечами.

— Резервная бригада рейс отработала нормально, за задержку моряки не в претензии. По предварительным данным — человеческий фактор, виновата пропавшая бригада. По остальному — вот сейчас разбираемся.

— Я послушаю, ты не против? — и тут же, через стол: — Вы продолжайте, молодой человек, извините, что прервал.

А сам потянулся к бутерброду, запустив тем самым цепную реакцию вновь проголодавшихся. Бутеров, кстати, и осталось-то всего ничего, надо бы попросить принести ещё, по уму — ночь нас ждёт долгая, если я правильно понимаю.

— Короче, я, на самом деле, уже почти всё сказал. Одно только, но это не точно: в момент открытия ворот что-то в ангаре произошло. То ли давление изменилось, и сильно, то ли ещё что. В частности, машина в ворота буквально впрыгнула! Сомневаюсь, что она в состоянии настолько резко разгоняться. И на всех камерах картинка качнулась, а они ведь жёстко закреплены. Как будто всё сооружение вздохнуло! У нас ведь тут землетрясений не бывает?

— Бывает, — авторитетно заявил Алексей. — Не прямо тут у нас, но качнуть вполне может, волна доходит.

— Ну, это проверить нетрудно, в Москве наверняка где-то пишут, — заметил Либанов. — Но только утром. Сейчас что-то ещё есть?

— У меня всё, — ответил докладчик.

— Тогда добавлю я, — Либанов поднялся, заложил руки за спину, покачался с пятки на носок. — Согласно данным автоматического мониторинга, параметры открытия ворот выставлены некорректно.

Повисла тишина.

— И… куда? — первым нарушил молчание генерал.

Завлаб пожал плечами.

— Неизвестно.

— Подожди, но ведь действующих ворот всего трое! — Алексей тоже вскочил.

— А ты уверен? — ответил вопросом на вопрос Либанов. — Забегая вперёд, Питер опросили — у них не было ничего. Про Москву и Владик ты и сам знаешь.

— Это что получается — где-то ещё могут быть такие же ворота, как и у нас? — как-то мне генеральский тон не нравится. Совсем!

— Никак не могу гарантировать противного, — Либанов сел обратно на диван, взял бутерброд. Последний. Я хотел было выйти, попросить охрану заказать ещё, но меня опередил кто-то из аспирантов, мухой метнувшийся за дверь.

— И что вы намерены делать? — фух, генерал не давит больше, взял себя в руки.

— Работать будем, — пожал плечами завлаб. — В частности, предвижу необходимость перенести глючные ворота в какое-то более защищённое место — вероятно, потребуется тестовое открытие по установленным координатам, вдруг удастся понять, куда этих чертей занесло?

— А ты можешь что-то сказать? — Ивлев повернулся ко мне, отклоняясь назад, чтоб не говорить прямо в ухо.

— Нет, — я покачал головой. — Уже слишком много времени прошло, извините, — и сам тут же вспомнил ту, вторую, вспышку! В тумане, во мгле, далеко! — Хотя…

Глава 5

Первым делом мы всей бандой переместились в ангар, чтобы погрузить глючные ворота на машину. Молодёжь-то, конечно, требовала провести тестовый запуск прямо там, уповая на универсальную мантру “один раз уже открывали, и ничего!”, но Либанов упёрся насмерть. Мне тоже не казалось, что пропажа бригады с техникой — это прям вот совсем уж “ничего”, но в дискуссию я решил пока не вмешиваться. Но когда осторожный вариант поддержал и профессор, тут уж заткнуться пришлось всем.

Поскольку народу оказалось непривычно много, особо разбирать конструкцию не стали, потащили так, облепив со всех сторон. Даже генерал поучаствовал! Ударно, по-стахановски, запихнули немаленький конструктив в кузов бортовой Газели со снятым для удобства погрузки тентом, закрыли борт, и Лёха уже даже успел завести движок, когда кто-то сообразил:

— Ээээ, народ! А мы чего — прям так по городу поедем?!

Движок пришлось заглушить. Недолго поразмыслив, постановили, что время раннее, на улице темно, никто не увидит — так сойдёт! На удивление, даже Ивлев ничего не сказал — кажется, ему и самому не терпелось посмотреть — из-за чего весь этот сыр-бор?

Но это, конечно, цветочки. Наш ангар, считай, строился в расчёте на то, что придётся таскать туда-сюда крупные грузы. И даже машину загонять. А вот как мы в лабораторный корпус всё это железо потащим, да по лестнице вниз, в подвал… Жизнь — боль.

-*-*-

Ворота сразу запускаться не захотели. Где-то через час я устал слушать непрерывный мат наших головастых, плюнул и поднялся к себе в кабинет. Там, в коридоре, меня перехватил Ивлев, которому надоело ещё раньше, одетый.

— Ого, — удивился я, — уезжаете?!

— Да. Вижу, ты тоже не выдержал, значит, всё правильно: прямо сейчас тут у вас вряд ли что-то произойдёт, тогда лучше мне к началу рабочего дня в Москве быть — мало ли что.

— А что — “мало ли что”? — скептически пожал плечами я.

— Да всё, что угодно! — сердито глянул на меня генерал. — Бригада ваша потеряшечная всплывёт где-нибудь в сводках… не допускаешь такой мысли?

— Допускаю, — мне оставалось только торопливо согласиться.

Распрощавшись с генералом, я бухнулся на диван и с наслаждением ухватил слегка подсохший бутерброд. Надо бы чаю заварить, конечно… но так лень! Я со стоном откинулся на мягкую спинку, втайне опасаясь (а может — надеясь) немедленно уснуть, и, конечно, именно в этот момент кому-то понадобилось со мной поговорить! С руганью поднявшись на ноги и метнув бутер обратно на поднос, я сайгаком доскакал до поставленного на зарядку телефона. Вот что за дела, а? Ну утро же, рань несусветная! А эти всё звонят и звонят, телефон зарядиться не успевает! Или это генерал что-то забыл?

Не, не генерал. Каперанг, наш партнёр из Владивостока.

— Алекс. Не разбудил?

— Да какое… Разбираемся.

— А что, разве ещё не всё починили? — ты смотри, обеспокоенный какой голос сразу.

Да ладно, мужик, не парься. К тому же, чё ты как маленький — неужели ты думаешь, что кто-то тебе бы рассказал чего-нибудь?

— Починили. Точнее, там и не ломалось ничего, просто дежурная бригада… расслабилась. Но разбираться надо всё равно.

— А, ну ладно тогда, — оттаял. — Я чего звоню… У нас тут ещё набралось народу, не на полную загрузку, но больше половины, и нескольким нашим ну очень надо, срочно. Не сможем договориться ещё на один рейс, часа через три, к примеру?

Сюрприз. Правду говорят, что русские ничего не боятся! Вот не верю я, что он совсем-совсем ничего не понял. И тема нашего общения никак к легкомысленности не располагает, мы тут, считай, как Гагарин — в космос летаем каждый раз, на бочке с порохом сидя. И всё равно: надо лететь — полетели, пусть даже и суток с инцидента не прошло. Уважаю, честно.

— Любой каприз за ваши деньги! Предварительно согласовано, точнее скажу через час, самое позднее — через два. Годится?

— Годится! Только не подведите, пожалуйста, а то по-другому людям уже не выбраться будет. Лады?

— Договорились.

Вздохнув, я горестно посмотрел на поднос с бутербродами. Есть некогда — надо идти, разводить Либанова на новый прыжок, а он, подозреваю, упрётся. Он и тогда-то не в восторге был ни разу, а теперь, когда мы никому ничего и не должны, в принципе… Уже сделав шаг в коридор, я сообразил, торопливо вернулся (и не говорите мне ничего про приметы!) и захватил с собой всё блюдо. Вот так оно получше будет, я не я, если “по бутерброду в клюв” не заставит оттаять заскорузлые учёные сердца!

Однако, пришлось обломаться. Внизу напряжение можно было резать ножом, так что, на принесённые бутеры никто из нашей “элиты”, сгрудившейся вокруг модуля управления, и не посмотрел. Я, совершенно по-дурацки чувствуя себя с блюдом в руках, спросил тихонько Либанова “как дела?”, но тот от меня только отмахнулся, намертво прикипев взглядом к допотопному чёрно-зелёному монитору, плотно забитому бегущими по нему строчками логов.

Правда, так напрягались не все: аспиранты с удовольствием меня от моей обузы избавили, даже разрешения не спросив. Это вот интересно, конечно: мы ведь с ними возраста, по идее, практически одинакового, верно? Но я почему-то ощущаю себя стариком. И они тоже держатся как-то… не скажу, что скованно, но дистанция ощущается. Даже шутят надо мной, пожалуй, реже, чем над своими руководителями — хоть профессора взять, хоть самого завлаба.

Блюдо в руках у румяного малознакомого парня уже почти опустело, и я только нацелился ухватить себе хоть что-то, когда всё вокруг пришло в движение, малозаметное, но все нервно зашевелились, кто-то за моим левым плечом совершенно явственно сглотнул, не дожевав, а Либанов сурово рыкнул в никуда:

— Отсчёт дай!

Ему никто не ответил, но строчки на экране рванули с совсем уж какой-то неприличной скоростью. Неужели они что-то успевают там прочитать?

Я придвинулся на полшажочка поближе к аппаратуре контроля ворот, и в этот момент окружающее пространство как будто вздохнуло, по лицу стегнул неожиданный здесь порыв ветра, в зале моргнул свет, а у меня в голове вспыхнула звезда. Ощутив солнечным сплетением неожиданное тепло, я скосил глаза вниз и совершенно без всякого удивления обнаружил, что когда-то белая майка основательно залита кровью. Как-то очень привычно, буднично, я сделал ещё шаг вперёд и дёрнул Либанова за рукав, но тот, не поворачиваясь, руку у меня выдернул. Это стало последней каплей, я потерял равновесие и медленно, неуклюже сложился на пол прямо под ноги всей нашей научной братии.

-*-*-

Та-ак, ну что — картинка знакомая до дежавю. Я, ясное дело, в нашей палате. За дверью, традиционно, Рыжая с кем-то собачится… Либанов, точно. И ещё кто-то. Ну да, как я сразу не догадался — Артемьев! И медики наши там где-то наверняка на подпевке. И, как обычно, я тут хоть помирай, но они ни черта не услышат. Хорошо, что помирать я не собираюсь. Интересно — чем это меня так приложило? Надо было всё-таки понастойчивее высоколобых пинать, прям как зашёл — так и ногами! Уж аспиранты-то всяко могли меня просветить, вместо того, чтоб сразу кидаться жрать принесённый руководством корм. Живот тут же напомнил, что мне-то самому так бутерброда и не досталось! Надо было прямо там съесть, наверху, сразу после разговора с каперангом. Или перед этим чёртовым экспериментом. А лучше — вместо!

Чёрт, каперанг же! Моряки! Я же обещал им рейс организовать, но никому сказать не вышло! Сколько я тут валяюсь уже — они, небось, опять Ивлеву уже наябедничать успели, собаки злые!

Я застонал бессильно, приподнялся на локтях, посмотрел на стол рядом с кроватью, но в этот раз никакой сигнальной посуды там не оставили. Предусмотрительные, черти.

Пришлось орать голосом. К счастью, самочувствие оказалось неожиданно сносным, так что, рявкнул я как надо — в дверь моментально засунулось сразу две головы. Говорю ж — дежавю.

— Время! — рыкнул я повелительно. — Сколько?

— Восемь, — испуганно пискнула Рыжая. — Без пяти!

Я озадаченно завис: а сколько было, когда мы с моряками договаривались?

— Телефон мне принеси, пожалуйста, — попросил я Лину.

Она кивнула и юркнула прочь, вместе с ней попытался утянуться в предбанник и Либанов, но я рыкнул снова:

— Куда?! Зайди! — и когда тот вплыл в палату с почему-то здорово виноватым видом, продолжил: — Не успел тебе сказать, моряки очень просили сегодня сделать ещё рейс. И времени, наверное, совсем уже нет!

— Почему нет? — автоматом переспросил повеселевший завлаб.

— Я не помню, во сколько они мне звонили. Предварительно договорились на “через три часа”, время звонка посмотрим в телефоне, когда его Лина принесёт. Куда его дели-то, кстати?

— Лёхе отдали. Там у тебя светопреставление сейчас… только у него нервов хватает такое выдержать.

— Хм. Светопреставление? А что случилось? Колись давай, — надавил я, заметив, что Либанов сделал движение к дверям.

— Сейчас, пять сек, только скажу, чтоб рейс организовали, ладно? — и Андрей всё-таки улизнул из палаты.

— Скажи там, пусть им позвонят и подтвердятся! — крикнул я в уже пустой дверной проём.

Свалили. Все свалили. Один я тут, чёрт их всех дери… а нет, не один! В палату вплыла Алина.

— А кто это у нас тут лежит такой беленький-красивенький? — запела она с порога. Вот придумают же — как с ребёнком, чесслово!

— Чё это я беленький? Нормальный, — сердито буркнул я.

— Беленький-беленький. Не спорь, мне виднее. Это неудивительно — сколько крови потерял опять! Тебе надо затычки приспособить какие-нибудь. И носить с собой, всё время. О! Я придумала: есть же беруши силиконовые, в бассейне плавать! Тебе как раз подойдут.

Медичка довольно бесцеремонно присела на край кровати и положила прохладную руку мне на лоб.

— Хм, — озадаченно выдала она, — да ты почти здоров! Вроде…

— Я ж говорю — нормальный я.

— Нормальный — нет. Кровопотеря никуда не делась, и ещё что-то не так. Только не пойму, что именно. Говоря “здоров”, я имела в виду, что на этот раз твои проблемы — внешние.

Немного подумав, я кивнул:

— Скорее всего. Веришь — вообще ничего не делал, совсем! Только вошёл! Это эти там взорвали что-то, “учоные”, подвесить бы их к потолку за… ногу.

— Экий ты грозный, — улыбнулась Алина. — Ладно, выздоравливай. Побегу. Да, вставать тебе пока нельзя, напрягаться-нервничать тоже, — не дав мне вставить и слова, врачица решительно рубанула воздух рукой: — Это не обсуждается, я серьёзно! Заскочу часа через два, посмотрю ещё раз.

— Да подожди ты! — взмолился я. — Мне что — так и лежать тут поленом с глазами?! У нас инцидент, вообще-то! Аврал!

— Ничего не знаю, — иногда эта девка может быть чертовски убедительна! Как и большинство врачей, впрочем. — Сами справятся, не маленькие. Если без тебя решить невозможно — пусть приходят сюда и тут совещаются. Только недолго. Ты голову не забивай, я сейчас девочек проинструктирую ещё…

И свалила. Ну круто ваще…

Зато пришла Рыжая с моим телефоном. И знаете что?

Вот совершенно я такой заменой не расстроен!

-*-*-

Не знаю, чего там Либанов меня стращал светопреставлением каким-то — никаких нет проблем, телефон как телефон, лежит себе тихонько, есть не просит. Никто не звонит, никому я не нужен. Есть шанс, конечно, что Лёха просто со всеми договорился, и теперь нерешённых вопросов не осталось. И замечательно.

Рыжая меня просветила: я нарвался на аварийное схлопывание ворот. Ясности с второй их частью не прибавилось, поскольку связь не продержалась и секунды, а половина оборудования погорела, так что, в ближайшее время эксперимент повторён быть не может. Ясно одно: портал по этим координатам открывается куда угодно, только не в одно из наших “прикормленных мест”. И вот скажите, пожалуйста, как этот клятый Плахотнюк умудрился эти настройки найти?

Ещё Либанов с утра поднял на ноги своих знакомых из Института физики Земли, и они его заверили, что никаких сейсмических волн в московском регионе этой ночью не зафиксировано. Впрочем, это и неважно — я и сам ощутил толчок и порыв ветра, откуда бы этому всему взяться в подвале?

Других новостей не было, оставалось только ждать результатов рейса из Владика, который на этот раз повёл Либанов лично, оставив Алексея главным на нашей базе. В подвале с сбойными воротами колдовал профессор. Когда Лина мне про это сказала, я ощутил смутную тревогу: как бы этот орёл там не накрутил чего, с него станется! Заметив моё беспокойство, она похлопала меня по руке:

— Там Артемьев с ним, присмотрит.

— Он вернулся уже что ли, усиление сняли?

— А было усиление? Вроде ж ничего такого, никто не нападал? Или я что-то пропустила?

А, ну да, точно, она же ночь проспала. Я даже позавидовал чуть-чуть.

Скрипнула дверь, в щелку кто-то заглянул осторожно, а потом в палату ввалилась делегация. Так, если разобраться, гордиться можно — элита научная, как-никак, сплошные доктора с профессорами! Первым гордо шествовал Лёха — ну, это и понятно, он всяко герой сегодня. А вот Либанов ховается за спинами, выглядит виновато… не дело это.

— Андрей, ты чего там спрятался?

— Ну… понимаешь… надо было подумать мне. Ты же спрашивал…

— Ой, не парься, — махнул рукой я. — Кто ж знал?

— Никто, — согласно кивнул профессор. — Ничто на столь аварийный характер не указывало. Ведь ушла машина куда-то! На это по-любому нужно больше времени, чем у нас получилось. Причём, чем дальше, тем меньше время работы портала.

— Оп-па, — Либанов с Лёхой повернулись к профессору одновременно, а в голосе завлаба послышались знакомые металлические нотки. — А что значит “чем дальше, тем меньше”? Профессор, не надо меня пугать!

— Да ну ничего ж такого, — заюлил Одинцев, инстинктивно отступая назад к дверям. — Ну скучно же сидеть было, а техника не рабочая. Не оставлять же так! Что-то починили, куда-то подобрали замены — надо ж было попробовать разок…

— Разок?!

— Ну не разок… три. Но никаких потерь нет, оборудование работает, все данные собраны, парни обсчитывают!

И тут Рыжая встала с моей кровати, упёрла руки в боки и гаркнула:

— А ну прекратить! Потом собачиться будете! И не здесь! — и когда все замолчали, обратилась к профессору:

— Иван Дмитриевич, вы что-то конкретное можете сказать? Есть новые данные?

Тот только мотнул головой виновато.

— Ну и всё. Все разборки — потом. Давайте по делу!

Учёные переглянулись, подтянули стулья, расселись полукругом.

— Самое первое и важное, на мой взгляд: прокол можно открывать и без ворот, — Либанов.

Я пожал плечами:

— Удивил, — и потыкал в грудь пальцем.

— Не, это не совсем так работает. Не о том речь, если точнее, — задумчиво ответил Андрей. — Вот помнишь — есть точки, в которые ты не можешь переместиться, хоть плачь? Несколько раз работали над этим, в спортзале Института ещё? Вот влево-вправо на полметра — пожалуйста, а точно туда — никак?

— Не, не помню такого, — пожал плечами я.

— Ну, тогда на слово поверь, — усмехнулся Либанов. — Я помню, и у меня все протоколы сохранились, я их перечитал даже уже. Соответственно, если есть точки, куда перейти труднее, то, по логике, должны быть и такие, куда попасть легче, верно?

— Не факт, — подал голос профессор.

— Конечно, не факт. Проверять надо. Но ведь возможно?

Ему никто не ответил, установилось молчание. Нарушил его Алексей.

— Ты это к чему?

Либанов с силой выдохнул, потёр ладонью лоб, откидывая непослушные волосы. Досталось ему сегодня…

— Перед тем, как…я тебе ещё один факт скажу. Никто внимания не обращал, а я случайно заметил сегодня. Типа взаимодействий для открытия портала мы толком так и не знаем, верно? Измерить нечего. Но вот потребляемую мощность обрудования зафиксировать вполне можно! И типичная нагрузка на сеть для пробоя из нашего ангара в Москву на Щёлковскую выше, чем в питерские ворота. А из Москвы во Владик меньше почти в три раза! А? Каково! Я это к тому, что у нас удалённая часть ворот работает как маяк, за который мы зацепляемся. А что, если есть какие-то точки пространства, где маяк не нужен? Ну, само открывается, достаточно ткнуть с нашей стороны!

— И Плахотнюк, чудила, именно в такую и угодил, — полувопросительным тоном сказал Алексей.

— Именно!

— Слушай, Андрей, а нельзя открыть ворота и, не знаю, посмотреть туда как-то? — осенило меня.

Все трое разом замотали головами отрицательно.

— Нет. Ты ж знаешь, что ни провод, ни радио через портал не идут, — Лёха на амбразуре в этот раз. — Это надо опять робота отправлять, автономного, а вернуть его не успеть, уж очень недолго коннект держится.

— Да какой “недолго”! — вмешался профессор. — В последний раз портал схлопнулся через 0.2 секунды всего! Этот робот туда въехать не успеет даже!

— Ну, блин, Плахотнюк же успел как-то, с машиной вместе…

— Так это и было самое длительное открытие по тем координатам, — пояснил Либанов. — Мы тогда время работы ворот не фиксировали, точно не известно, можем судить только по камерам видеофиксации, а там качество записи позволяет оценить только грубо, но разницу видно даже на глаз: тогда они чуть ли не секунду продержались. А теперь, как Иван Дмитриевич говорит, всего ноль две… даже машина бы не влезла.

— Это, кстати, интересный вопрос, — задумчиво проговорил Лёха. — А что, если схлопнуть ворота в момент, когда на той стороне будет только капот?

— Не вздумай! — в один голос вскрикнули мы с Либановым.

Опять все замолчали. Вот чего в моём положении хорошо — я имею право на любые идеи! Даже дурацкие. И пусть объясняют…

— А вот скажите, камеру какую-то, скоростную… камеру нельзя нацелить?

— Камера была, в подвале. Скоростная, всё как надо. Но фиксирует она абсолютное “ничего”. Чернота.

— Дурдом какой-то. Другой подвал? — предположила Рыжая. — Закрытый, тёмный?

— Перепад давления откуда тогда? — скептически возразил профессор. — А перепад там — будь здоров!

И тут наконец-то проснулся мой телефон.

— Ну что ты там, сидишь? — поинтересовался генерал. — Если стоишь — сядь. Нашли ваше корыто. На орбите.

Я судорожно сглотнул и переключил телефон на громкую связь — такое должны слышать все.

— На какой орбите?!

— Эл-лип-ти-чес-кой, — по слогам прочитал Ивлев. — Даня выкопал в сводках, за тобой ему поляна, учти. Я тебе сейчас всё скину, это астрономы из Штернберга, там все данные есть, читайте сами.

— А контакт?! — нагнулся к нам Либанов. — С кем там связаться-то, подробности же нужны!

— Подробности, — из динамика отчётливо дохнуло холодом. — Вам там виднее должно быть, куда вы своё имущество и персонал засылаете! Экспериментаторы хреновы! Это я у вас подробности спрашивать должен!

— Думаю, так просто быстрее будет, — примирительным тоном проговорил я.

— Есть там все контакты, проверяй почту, уже всё прийти должно, — отходя, буркнул Ивлев. — А вот времени у вас нет! Ты ж не думаешь, что это только наши такие глазастые? Весь мир туда пялится сейчас! Делайте что хотите, но хрень эту вашу оттуда нужно убрать в режиме “вчера”!

Никто из нас даже не заметил, как генерал отключился.

Глава 6

Есть своя прелесть в статусе “больной” — днём поспать можно. Даже больше — выспаться от души. Именно этим путём я и пошёл сегодня с самого утра, жаль только, что обед-ужин пропустил. Ещё и Рыжая мне, кажется, вернула ночной должок — припоминаю смутно, вроде, спросила какую-то ерунду, я сквозь сон что-то промычал, просыпаюсь — в палате пусто. Умелась в лабу, я так думаю. А я проснулся, сна — ни в одном глазу, вокруг никого, делать нечего. Так что, Либанов своим звонком врасплох меня не застал, наоборот: так ещё лучше. Что-то там у них не клеится, нужны мои профессиональные услуги, хе-хе. Потому я и крадусь, аки тать в нощи, не дай бог, Алина запалит — скандала не избежать.

Это Андрюхе ещё повезло, что он позвонил уже к ночи ближе, потому что ещё каких-то полчаса назад Алина гоняла наших постоянных медсестёр, как щука малька. Только и шур-шур-шур с бумажками. Вот интересно, почему у медиков на бумаге всё? Учёные как-то организовались в этом вопросе, вообще никакой канцелярщины у них не помню, работают исключительно на компах, а тут… Впрочем, справедливости для, до сегодняшнего дня я и не догадывался, что наш медблок генерит такое количество макулатуры. Надо бы им попенять, а то чего это они так легкомысленно себя ведут, способствуют, понимаешь, уничтожению лесов на планете? Грета была бы в ярости!

Но это потом, завтра… сейчас главное — чтоб не услышал никто.

Тихонько просочившись на лестницу, я натянул штаны и толстовку, которые на всякий случай тащил в руках, оглянулся, криво ухмыльнувшись в камеру, и с облегчённым вздохом ссыпался вниз по лестнице. Чувствую себя — замечательно! И прям зуб даю — скоро мне это пригодится.

-*-*-

— Короче, ситуация такая: надо открыть портал далеко от себя.

Хм. Простой какой — “далеко от себя”.

— Погоди, — притормозил я Либанова. — А с чего ты уверен, что это вообще возможно — “далеко”?

— Ну так мы уже сделали же, — пожал плечами Андрей. — Больше 10 попыток успешных. Только Лина с Жорой не вытягивают потребную дальность, на пике мощности максимум на километр отнести удалось. Видишь — вон Игорёк синий, греется? На шоссе бегал, проверять. Но есть проблема — открывается только по горизонтали. Поднять совсем не получается… Вот хотим с тобой попробовать.

— Киломе-е-етр, — протянул я. — Немало, так-то! А сколько надо, вообще?

— 500, — совершенно безмятежно уронил Либанов.

Я выпучил глаза в состоянии полного офигения. 500?! И эти все вокруг суетятся с деловыми мордами, как будто так и надо, и речь не про 500 км, а 500 рублей. Типа, дай, мальчик Саша, пятихатку, на пиво не хватает. Завтра вернём. Чё ты как неродной, трудно, что ли?

— Пятьсот? — хриплым голосом уточнил я. — Километров? Окно?

— Ну да, — и смотрит незамутнённо. — Да ты не бойся, у нас тут железа — горы, подмогнём. Помнишь, как тогда, с японцами? Только теперь мы — о-го-го! На два порядка мощность в канале выше, минимум! Всё получится.

Я опять замолчал, не зная, что и сказать на такую наглость. Слава богам, подскочила вывернувшаяся откуда-то Рыжая, обняла, зашептала что-то ласковое на ухо — вот и ладно, сделаю вид, что очень занят.

Хлопнула дверь. Либанов резко повернулся в ту сторону, явно готовый вызвериться на возмутителя спокойствия, но ругань замёрзла у него в глотке: молодой торжествующе водрузил на стол поднос с бутербродами. Добытчик. Это что получается — нашим поварам вторую ночь не спать? Надо бы им хоть премию какую выписать, что ли…

Народ ломанулся расхватывать паёк, кто-то передал сидящей у меня на коленях Лине пару бутеров, и я выкинул из головы все нелёгкие мысли — точно, надо перекусить, в первый раз за день, как-никак. А вот Либанов с Лёхой отвлекаться не стали. И профессора не вижу, и Михалыча. Интересненько, как сказал бы генерал: старая гвардия пашет, а молодёжь всё побросала, как в котелок ударили. Уж он-то не преминул бы пару выводов сформулировать, для нас нелицеприятных! Ну и чёрт с ним, сами разберёмся. В конце концов, это мы результат даём, они пусть вон на свой Институт молятся.

К тому же, я оказался не совсем прав: стоило только чему-то в скопище приборов издать неприятный высокий свист, как все аспиранты, словно по команде, из нашей импровизированной столовой разбежались. Самый жадный набил полный рот, и теперь давился, пробираясь на рабочее место, а большая часть народу вообще побросала надкусанные бутеры обратно на поднос. Я злорадно хмыкнул про себя, представив, как генералу сейчас пришлось бы юлить и выкручиваться, успей он оседлать своего любимого конька.

— Значит, так, внимание! Слушаем все! — Либанов наконец-то выпрямился и развернулся ко мне. — Алекс, мы сейчас будем пробовать открыть окно из Питера во Владивосток. Из одной нашей точки в другую. Выбор локаций обусловлен исключительно необходимостью контроля, чтобы надёжно пронаблюдать результаты эксперимента. Суть в том, что открывать окно мы будем отсюда.

— Отсюда? — ошарашенно переспросил я.

— Да. И открывать будет вот эта, — он прихлопнул ладонью по какому-то железному шкафу, — малышка. Жаль, сама она точно не справится, это мы уже проверили. Но надеемся, что ты сможешь ей помочь! Шторку потянуть, как тогда, год назад…

— Так я же это видеть должен.

— А ты видишь, я уверен, — невозмутимо отпарировал завлаб.

И у меня в голове тут же промелькнуло воспоминание — да, что-то такое я видел, ночью, когда Жора открывался в Москву…

-*-*-

С первого раза ничего у нас не получилось, конечно. И со второго тоже. И с третьего.

Постепенно количество железа в бункере росло, Михалыч, кажется, паял что-то на горячую, прямо во время наших попыток, от беспрерывной ругани учёных, спёртого воздуха и дыма горелой изоляции у меня начала кружиться голова. Но тут возмутилась Рыжая, и я с облегчением откинулся назад: не я первым сдался!

— Так! Вы оборзели уже — не видите, Саше плохо! А он и так пострадавший сегодня — по вашей, между прочим, вине! Дышать нечем, вы б хоть проветрили тут!

Тьфу. Нет, всё-таки слабое звено — именно я.

— Да, точно, конечно, надо сделать перерыв, — виновато забормотал Либанов.

— Как бы мы проветривали — это же подвал, — резонно заметил Лёха.

— А надо портал открыть. На море куда-нибудь, — предложил очередной хохмач, а я задумался.

Реально же, что сложного — открыть куда-нибудь, где ветер и холодно? И подержать минут десять. Вот, помнится, прыгал я как-то за цветочками в Альпы… Или нет, Альпы не пойдут — ночь, темно, риск. Ну не в Америку же прыгать? Так, стоп. А зачем вообще прыгать? Да просто открыть прямо тут, чуть ли не над головой, но повыше! И не отсюда туда, а наоборот, пусть сюда дует холодненьким!

Я медленно, задрал голову вверх, прикрыл глаза и нарисовал перед собой квадрат метр на метр. В лицо немедленно дунуло ледяным ветром, но, на контрасте с угаром лаборатории, это показалось даже приятным. Вокруг, конечно, сразу засуетились, загомонили, кто-то толкнул меня в плечо, но я не обратил на это всё никакого внимания, словно прикипев взглядом к слабо пульсирующей картинке в моём воображении. Или не воображении? Чёрт его разберёт — может, я и правда должен видеть эти порталы именно так?

И вот ещё интересно: это ведь я сделал то, о чём меня Либанов просил — открыл вход удалённо, на высоте метров в 10, навскидку. А переместить я его смогу? Почему-то уверен, что да. И, задержав дыхание, я мягко толкнул неоновую рамку от себя, вверх, дальше. Сильно! Даже до того, как ветер в лицо совсем уж заледенел, я понял: получилось! И через десяток ударов сердца небрежным мысленным взмахом стёр чертёж.

Ветер сразу стих, хотя в лабе по-прежнему царил порядочный колотун. Я встал, потянулся, хрустя всеми суставами, лениво открыл глаза — все стояли и молча смотрели на меня.

— Ну и чего вылупились? — беспечно спросил я Либанова. — Кажется, я знаю, что надо сделать. Давай, заводи свою шарманку, сейчас всё получится.

-*-*-

— Ну-ка, давай ещё раз, — Ивлев устало, не скрываясь, потёр глаза. — Прямо по пунктам, чего вы добились и что намереваетесь делать дальше. И когда.

Припекло человека, явно. Очевидно же — вторую ночь не спит, а стоило позвонить и намекнуть на “свет в конце тоннеля” — сразу примчался. За полчаса доехал! рекордсмен. Хотя, у него там такой водитель, что если генерал торопится, то лично я предпочту заранее выйти. Чтоб обедом не рисковать. Ой, простите, уплыл, а генерал сейчас явно не в том настроении! Хорошо, Либанов подстраховал:

— Мы смогли открыть входные ворота портала на требуемом расстоянии от нашего оборудования. Точные координаты объекта известны, стрим с живой картинкой в высоком разрешении мы из ГАИШ получаем. Ждём момент, когда наш спутник максимально сблизится с объектом, это через… — посмотрел на часы, — два часа сорок минут. Там ближе к делу нам из Штернберга коллеги дадут ещё один стрим и пакет поправок по координатам. План такой: открыть окно перед “телегой”, пусть она в него нырнёт.

Генерал неверяще кхекнул.

— И куда вынырнет? Дальше в космос? Или этим вы не заморачивались?

— В космос нельзя, — возразил я, типа, тоже умный. — Куда мы её сможем закинуть, если дальше нескольких тысяч кэмэ порталы никто даже не пробовал открывать? Этого мало, всё равно орбита Земли, от телескопов уж точно не скроешься. Мы наоборот сюда её хотим скинуть, на планету. В океан.

Ивлев замер, вид явно озадаченный. Несколько раз порывался что-то сказать, но сам же себя одёргивал. наконец решился:

— А насколько вы этим вообще можете управлять?

Либанов пожал плечами.

— До какой-то степени можем. Хотя, вы же понимаете — никто такого не делал раньше, кто знает, что там в реале может произойти? Тут бы хоть с первой частью задачи справиться.

— Просто океан — это не очень хорошо, — принялся объяснять генерал. — Мало ли кто там за ней нырять начнёт? А если она ещё и в чьи-нибудь территориальные воды свалится? Может, лучше к нам? В тундру куда-нибудь посадить, там места много! Она как вообще, сильно грохнется? Или как самолёт обычный?

— Да бог его знает, — озадаченно протянул Андрей. — От скорости зависит… высоты… там сгореть что-то может в атмосфере…

— А вот это вообще бы идеально! — генерал коротко потёр руки. — Всё сгорело, шито-крыто, никаких следов, никаких взрывов! Пусть горит себе! А? Она же вам не нужна? Или вы там что-то смотреть на ней хотите?

— Не, не хотим, на ней никакого оборудования не было, просто машина. Но и в атмосфере сжечь вряд ли получится, — Либанов отрицательно мотнул головой. — Мы не настолько уверенно управляем этим процессом, чтоб так вот заранее целиться. Точнее, как раз целиться нам легче: если организовать выход из портала где-то поближе к поверхности, приземлимся с большой точностью. Легче предсказать. Но скорость выхода будет выше, гарантированно. Метеорит, если коротко. А чтобы горело в атмосфере — это входить надо высоко, километрах в 100 хотя бы. Чёрт его знает, куда этот космический кабриолет улетит на снижении!

— Кабриолет, — криво усмехнулся Ивлев. — Ну а на нашу территорию-то сможете? Или… он нам тут ничего не повредит? Тогда лучше на США кидай!

— Да не должен, — пожал плечами Либанов. — Машина эта весит около полутора тонн, если от неё там, в космосе, ничего не отвалилось. Полторы — это не так и много, в Челябинске метеорит тонну весил — это из последних если брать, а бывало и больше — и 20, и 30. Но, конечно, целиться подальше от городов будем. А ещё лучше, если вы там по своим каналам посоображаете с военными. Чтоб нам в шахту какую случайно не влупить!

— В шахту, — задумчиво повторил генерал.

И вот что-то мне подсказывает, что я уже знаю, о чём он сейчас подумал!

-*-*-

Ивлев ждать не стал — опять уехал в Москву.

— Я лучше на связи посижу, как в тот раз, — коротко сказал он мне, прощаясь.

А я кивнул и двинул вместе со всеми вниз.

Пока нас не было, профессор со своей молодёжной бригадой прилично так лабу обустроил. Теперь, пожалуй, и генерала было бы не стыдно позвать! Половину оборудования парни вытащили в соседнее помещение, причём, не просто оторвали и убрали с глаз долой, нет. Всё подключено, всё работает, один минус — через неаккуратно пробитое отверстие в стене проложен жутковатого вида удав из кабелей. Сантиметров 15 в диаметре. Даже страшно думать, что случится, если эта штука коротнёт!

Всё, что осталось в “рубке”, переставили, упорядочили, выстроив в колонны до потолка, так что, стало даже почти свободно. А ещё они где-то сумели найти сразу два мобильных кондиционера, и я могу спокойно копить силы перед решающим рывком, на мелкие бытовые трудности не размениваясь. Жаль, двери теперь не закрыть, никак.

Ага, Либанов тоже заметил перестановки. Покрутил головой, нашёл профессора глазами, кивнул. Молодец. А вот я не догадался, минус мне. Впрочем, я сегодня ушибленный, мне простительно.

Либанов немедленно погрузился в привычное священнодейство с терминалом, профессор вполголоса раздал команды своим архаровцам, те дружно потащили всякое баразло наружу. И кондиционеры тоже, чёрт! Всё-таки, придётся мне вентилятором работать, чувствую. Интересно, с чего это они?

Мда, мог бы и сам догадаться: уходящий последним проф сначала со значением постучал по рации, неопрятно оттягивающей нагрудный карман халата, получил ответный кивок Лёхи и мягко, но неумолимо прикрыл дверь. Скрежетнул ключ в замке, внутри лабы остались только мы втроём. Нас что, снаружи заперли?! Я от неожиданности вскочил, но слова на ум не шли. Хорошо, что Лёха у нас догадливый:

— Нужен кто-то ещё? Лина?

Я молча кивнул.

Через пять минут мы с Рыжей уже сидели в обнимку на жёсткой лавке у стены, а эти двое увлечённо выкрикивали свою тарабарщину в несколько микрофонов каждый.

— Даю отсчёт: минус 600 секунд! — произнёс чей-то бесстрастный голос с оттенком металла.

— Алекс, Лина, десять минут, приготовиться! — перевёл Лёха.

Я только вздохнул. Чего нам готовиться-то? Готовы уже. Скорей бы…

-*-*-

— Есть контакт с поверхностью! — доложился по громкой связи Даниил, Ивлевский помогайка. Ну и наш тоже. — Объект приземлился в заданном районе! Военные спрашивают, на каком расстоянии можно безопасно выставлять оцепление.

— На любом, — махнул рукой Либанов, как будто Даня, сидящий сейчас где-то в одном из неофициальных генеральских офисов в Москве, мог его видеть. — Там ничего опасного уже нет, всё, что могло взорваться — уже взорвалось. Ну пусть метров на сто оттянутся, вдруг аккумулятор какой уцелел... Но это мало вероятно, конечно. У тебя с ними прямая линия же? Сильно там жахнуло?

— Да не то слово! — ха! Не одних нас тут трясёт, Даня тоже на нерве, обычно-то из него слова не вытянешь. Лишнего. — Ты не поверишь, там такие загибы — я ни одного выражения не знаю!

— Ну так записал бы, — вмешался Алексей.

— А я и записал, не сомневайся, — хохотнул Даниил. — Привезу вам послушать. Когда ваш старший обещанную поляну выставит!

— Да мы готовы, хоть сегодня, — подал голос я поверх плеча Рыжей, и ойкнул, почувствовав её острый кулачок под рёбрами.

— Я тебе дам — “сегодня”! Через неделю, не раньше!

— Да я ж фигурально, — заоправдывался я, но она меня, похоже, слушать и не собиралась.

— Вот так мы и теряем лучших людей, — фальшиво охнул Лёха, но на этот раз кулак ему показал уже Либанов.

— Ну-ка, подвинься, — это что, Ивлев к Даниилу приехал? — Андрей, можешь картинку на экран вывести? Чтоб вам всем видно было?

Либанов молча кивнул, что-то переключил, на самом верхнем мониторе появился генерал. Официальный до скрежета зубовного, в мундире. Бюстом.

— Товарищи! От лица Правительства поздравляю вас с успешным завершением проекта! — и тут же, почти без паузы, но с кардинальной переменой в интонации: — Теперь вы научились сами вытирать себе задницу!

Либанов обернулся и растерянно посмотрел на меня. А что я? Я несколько раз перевёл взгляд с грозно насупленного генерала на ошарашенные лица учёных, и так меня этим контрастом прибило, что я совершенно неприлично заржал. Секундой позже ко мне неожиданно присоединился Ивлев, ну а после мы укатывались уже полным составом.

Какая-то из раций крякнула голосом Одинцева:

— Ну и чего вы там молчите?

Либанов, вытирая слёзы, торопливо наклонился к столу:

— Да, профессор, всё отлично, вот сейчас слушаем военных! Есть касание поверхности в заданном районе!

Почти тут же открылась дверь — на треть, не больше, проф осторожно засунул голову внутрь:

— Так что, получается — всё?

— Получается, да, — пожал плечами Либанов, поднимаясь на ноги и обдирая с себя микрофоны и гарнитуры.

И лаба тут же наполнилась восторженно вопящей толпой.

Глава 7

А я сегодня остался один. Странно как-то получилось, и ведь ничто не предвещало, наоборот, думал, что буду весь в мыле, последствия инцидента разгребать! А вот нет, ничего подобного. Сижу в номере соло и пухну от безделья.

Первым срулил генерал.

Нет, сначала-то он висел на всех линиях связи сразу, пока начерно разбирались с “приземлением” нашей беглянки. Да, тут скажу не без некоторой гордости: мы ж туда трассу прокинули! Там местные вояки за какой-то невероятный час поставили быстросборный ангар, и мы с Жорой и Линой перебросили туда оборудование для телепорта. И профессора с выводком молодых. Меньше трёх часов на весь проект! Само по себе достижение, так если разобраться — хорошо, никого из МЧСников рядом не случилось, им-то такое было бы очень в жилу. И вообще, так подумать если: я ж могу окно открыть куда хочешь, да? В очаг пожара, к примеру. И пушкой какой-нибудь туда тонну воды! Завлекательно, завлекательно. Но я отвлёкся, пардон.

Понятное дело, на место происшествия сразу же ломанулась толпа народу. Ну, как “народу”… все в погонах, ясное дело. Кроме нас. Артемьев прошёл первым, но, выяснив, что от накосячившей бригады и нашего специфичного оборудования даже и дыма не осталось, с облегчением скинул объект под ответственность местным ФСБшникам. Широка страна моя родная, много в ней… различных силовых структур. Даже в тундре ФСБ имеется.

Короче, для нас ничего особо интересного там не было, так, на воронку только посмотреть. Воронка красивая, овальная, метров 20 на 40, если на глаз. Я почему-то ожидал большего. Либанов пытался мне что-то объяснить про “скорость входа в атмосферу” и “специально выбранный слабонормальный вектор”, но эти премудрости не по моим мозгам, увы. Вернувшись ближе к вечеру в Долгопрудный, я собрался было кратенько обсудить результаты с генералом, но — сюрприз! — тот пропал с радаров. Полное молчание везде, даже адъютант телефон не берёт! Мы уж заподозрили нехорошее, но прорезался Даниил, и, заговорщически подмигнув, произнёс одно слово: “Вызвали!”. А потом и вовсе поднял глаза в потолок, для непонятливых. Мы не обижаемся, впрочем, непонятливые мы и есть, чего уж там.

Утром я вознамерился ударно поработать всем коллективом, так на тебе: Лина упорхнула в Питер! Оказывается, она мне “уже две недели говорила”, что её школьная подруга выходит замуж, и надо бы помочь с организацией свадьбы. Я попытался было напроситься с ней — нерешительно так, зато ответ был решительным до категоричности: никаких мужиков! И ещё смотрит так, укоризненно, как будто я тут за всех мужчин мира в ответе. Или про другое разговор? И это такой вот намёк? Мы-то так и не расписаны до сих пор.

Б-р-р-р, женщины.

Пошёл было я в лабу, так и оттуда выгнали!

Либанов злой, как чёрт, закопался в железяку очередную с головой, только задница торчит и ругается (и не говорите мне ничего про запятые!). Ну, понятно, и остальные все тоже немногим добрее в результате. Вот такого я не ожидал, честно говоря. Я ж вчера! Ну, или позавчера уже… А эти… Даже сам так рассердился, что на эмоциях выписал говорящей заднице пинка. Сразу вылез! Надо было видеть его ошарашенную рожу! Но нетолерантная мера сработала, наш главный мозх соизволил объяснить, почему он меня сегодня задействовать не желает: видите ли, у них в данный момент в работе сетап с очень тонкими настройками, и вот конкретно сейчас я для них слишком мощный. Приборы горят, понимаешь! Ценные! Для текущей серии им возможностей Жоры вполне достаточно, и поэтому не пройти ли вам — мне! — куда подальше пожалуйста!

А? как вам такое — начальнику? И вообще — отцу, можно сказать, основателю?!

С другой стороны — допускаю, что он прав. Зараза. Только вот мне не легче… попробовал вызвонить Ивлева — глушняк, по-прежнему. Вот куда его так надолго вызвали? Уж не в солнечный ли Магадан? Лично место падения охранять. В тулупе и валенках, с карабином наперевес. А что? Не можешь организовать всё культурно, читай, “работать головой” — работай ногами! Я даже хихикнул, представив себе эту картину. А заодно — порадовался, что я такой весь из себя независимый. Меня-то точно хрена с два куда отправишь чего-нибудь охранять! Мне попробуй слово поперёк скажи — вмиг свалю за стопицод км.

Кыс-тати! А ведь было что-то такое… точно!

Я аж привстал с дивана и прищёлкнул пальцами.

Ведь хотел в отпуск сгонять, на тропический остров! Правда, хотел — с Линой, а одному как-то оно не того, не тот эффект. Ну и ладно, хрен с ним, с островом — сгоняю в Америку! Накатим там с Иваном, как в старые добрые времена. Заодно можно тамошних серых потыкать палочкой — как там у них дела? Прогресс технический на высоте? Или всё так же, к шапочному разбору приезжают? Меня охватил какой-то болезненный азарт. Вот умом понимаю, что ну дурь же, дурь дурацкая, а какой-то чёрт так и колет вилкой в бок, нашёптывая: “Ну когда ещё такой случай будет?!”.

-*-*-

Не, мне, конечно, стоило бы проявить больше подозрительности. Или осторожности. Но я как-то настолько не ожидал от Антона с женой какой-либо подляны, что буквально онемел, когда в комнату, где мы “разминались красненьким”, ввалилась целая группа захвата в шлемах, бронежилетах, и с автоматами! Меня хватило только на то, чтобы повернуть голову и вылупиться на Антона с немым вопросом: “Чо за нах?!”. Но белорус виновато спрятал глаза, и я понял: проблема серьёзная. И разруливать её мне придётся самому.

Однако, даже начать прикидывать, куда рвануть так, чтоб не поймать в процессе пулю, я не успел: из-за спин гоблинов в броне вынырнул невысокий мужик в гражданке.

— Спокойно, Алекс, спокойно! Мы не причиним вам вреда! Мы хотим только поговорить!

— А вот я не хочу, — раздражённо пробурчал я, вставая и отодвигая стул — не будут же они стрелять, когда начальник на траектории?

— Ну пожалуйста! — в голове гражданского появились просительные нотки.

Хотя, ну какой он, к чертям гражданский — не смешите моё… сало! Кстати, сало: я нагло подцепил пальцами кусок с самыми толстыми мясными прожилками и отправил его в рот.

А чувак этот из КГБ наверняка, зуб даю.

— И что мне за это будет? — нагло спросил я, даже не дожевав.

— Ну… — явно растерялся кгбшник. — Сала хотите? Любое! Сколько угодно! Ну и вообще — что выберете. У нас всё вкусное!

— Ага, — скептически хмыкнул я. — И бульбы два мешка!

Послышались смешки, все явно расслабились, спецназ даже автоматы опустил. Ха, наивные!

— Мне это не нужно. У меня дела. Планы. Всего наи…

— Секунду! — буквально взмолился “гражданский”. — Ну неужели вам не интересно?! У нас же общие проблемы! Мы же союзники! Ну что вам стоит?!

И тут же, замахал руками, как мельница крыльями, выпроваживая своих бойцов из комнаты. Вот чудак-человек, а зачем тогда их нагонять было? Нельзя зайти спокойно, как нормальные люди, поздороваться, попросить? Вот что за народ в этих бурильных конторах, а?!

Внутри поднялась волна раздражения — в кои-то веки собрался отдохнуть! Я раскрыл рот, чтобы сказать что-то вроде “иди нахрен, дядя”, но “дядя” меня опередил:

— Полчаса. Я прошу у вас всего полчаса! — и, видя, что я притормозил, зачастил: — Извините, я не представился: генерал Нефёдов. Вот моя визитка, если что в Беларуси понадобится — обращайтесь по любому поводу, в любое время! И я гарантирую вашу безопасность и неприкосновенность, вам ничто не угрожает! Мы просто хотели проконсультироваться!

Короче, я таки сдался. Позволил себя уговорить.

Самое смешное — эти хрены приехали на каком-то своём спецтранспорте, и настолько битком, что даже одного дополнительного места для меня не нашлось! А оставлять кого-то из бойцов на обочине они почему-то не захотели. Уже тогда у меня мелькнула мысль, что как-то я себе белорусский КГБ по-другому представлял… уж всяко покруче наших фобосов! А по факту — нифига подобного, всё, как и в остальном: слабое подобие… Впрочем, не исключено, что с выводами я спешу.

Пока кгбшники разбирались с транспортом, я улучил момент и прижал Антона в тёмном уголке.

— Ты что ж это, падла, сдал меня?! — сам не знаю, что на меня нашло, но разговор я начал с (надеюсь) чувствительного тычка кулаком под рёбра — Васик мной бы гордился, стопудов!

— Да какой — они сами! — охнув и согнувшись, натужно выдавил снизу Антон. — Они меня не вообще спрашивали! Ни о чём! Только сигналку поставили в сенях, кнопку тревожную!

Продышавшись, белорус разогнулся и заискивающе заглянул мне в глаза.

— Ты извини, а? Ну не мог я с ними бодаться! Если бы ты заранее дал знать — так ещё бы я мог что-то придумать, а ты так сразу заявился, сигналка сто процентов сработала… Это ж не ваше ФСБ, у нас тут совсем разговоры другие, понимаешь…

— Да уж, — хмыкнул я. — Другие. У нас хоть с машинами проблем нет! Чуть что — ласты завернули, по башке бум, в тачку плюх, и привет, небо в клеточку! А будет надо — спецназ подгонят! Или сразу танк.

— Ну, на меня танк и не нужен, — по-прежнему виновато ответил Антон. — Мне одного человека с комитетской ксивой хватит. Тем более, что он прямо в сервис пришёл, и как давай пугать... Долго ли проверку прислать? Сам понимаешь, мы тут все на каких правах…

-*-*-

Подскакивая на сиденье тряского немолодого микроавтобуса, я утвердился в мысли, что этот Нефёдов — генерал липовый! Технарь какой-нибудь. Поставили его руководить чем-то вроде нашего Института, погоны подвесили для солидности, но натуральным гбшным генералом так ведь не становятся. Вот и получается у него… то, что получается. Потому и группа захвата на чужака смотрит с таким недоумением, и машин нету — всё у нас как обычно, как только кто работает, настоящим важным делом занят — так и нет у него ни черта. Вот сто процентов, если б они меня реально арестовывать взялись — всё бы у них было!

И я успокоился окончательно.

Насчёт “полчаса” Нефёдов, конечно, погорячился, но и пожаловаться особо не могу — задержали не сильно. В принципе, так даже лучше: если б не поездка в белорусский БиоЦентр, то я вполне мог порядком наклюкаться с Антоном и Оленой, а я всё-таки в Америку собирался изначально. А так — как раз, до обеда я проваландался с белорусами, а после уже и в Штаты самое оно.

БиоЦентр разочаровал. Нет, в старательности ребятам не откажешь — подошли с размахом, территорию отхватили с запасом, на вырост. Уж не знаю я, у кого они отжали этот санаторий, но я им, если честно, позавидовал: устроились “центровые” шикарно. Тихое место, лес, речка. Отличная дорога до ворот, ну и внутри, понятно, всё облагорожено, хоть босиком между зданиями ходи — тротуарчики, газончики, скамеечки... Огромная территория за бетонным забором, аккуратные корпуса, везде свежий ремонт, для персонала — симпатичные коттеджики, жаль, внутрь не приглашали. А я бы посмотрел!

Я бы и вообще сюда съездил ещё раз, и начальство пригласил, Ивлева того же — пусть посмотрит, как надо бытовые вопросы решать! А то год уж сказки про свой такой комплекс слушаем, в гостинице сидя, а даже на стройку никто ни разу не пригласил!

И народу белорусы нагнали до чёрта. Ладно — учёные, эти везде одинаковы. Один такой, кстати, с безумным взглядом, на полном серьёзе вознамерился у меня анализ крови взять, не отходя от кассы, слава богу, коллеги его быстренько оттёрли в задние ряды. Но вот одарённых могли бы фильтровать и потщательнее! Сколько я ни смотрел — так и не смог увидеть хоть кого-то хотя бы минимально перспективного. Не то, что для нас перспективного — вообще! Даже в Институте у нас таких только регистрируют, на всякий случай. А здесь — пжалста, толпа, человек чуть не в триста. Они тут вообще всех подряд гребут, что ли?

Но резать правду-матку при всём честном народе постеснялся, высказал Нефёдову уже потом, наедине. Тот вздохнул горестно:

— Да понимаю я всё! Думал, вот, может, вы что подскажете…

— А что тут подскажешь? — хмыкнул я в ответ. — Тут капитально всё менять надо! Найти реально сильных одаренных сначала, пусть их будет меньше, несколько человек всего. А то чего от этих всех слабосильных ждать? По-другому народ отбирать, по-другому работать… Вы вот к нашим обращаться не пробовали? Не поделятся они с вами техникой? Информацией? Я просто не уверен, что имею право с вами на эту тему общаться…

— Да как? — взвился генерал. — Они с нами вообще говорить не хотят! Там в этом вашем Институте Биоэнергетики такие снобы сидят, вы уж не обижайтесь…

Я с удовольствием гыгыкнул и наставительно посоветовал:

— Ну так а чего вы туда полезли? Вы ж генерал! КГБ, если я правильно понимаю? Ну так и обращались бы к коллегам! Неужели нету связей? Горизонтальных?

Нефёдов покраснел и раскололся:

— Честно говоря, вообще-то я так себе генерал, не настоящий — мне звание вместе с должностью дали, авансом. Поэтому никаких связей у меня нет, — и заглянул мне в глаза: — А вы мне не поможете? Пожалуйста!

— А вы мне сала, да? — продолжил я за него, сам про себя прикидывая: стоит мне вообще в это лезть?

“Генерал” смешно закивал, в полной готовности завалить меня аутентичными белорусскими продуктами.

— Короче, давайте так: я попробую поговорить. Но ничего не обещаю!

Нефёдов десять минут непрерывно рассыпался в благодарностях, после чего мы довольно резко и, пожалуй, несколько неожиданно расстались, и я обнаружил себя стоящим в одиночестве перед массивными зелёными воротами Биоцентра. Снаружи. Надо же — а отсюда ни одного здания на территории и не видно даже! Качественно устроились, не отнять. В материальном плане. А вот люди — оставляют… Не люблю, когда я почему-то вдруг оказываюсь кому-то должен. Хотя вроде ничего в долг не брал.

Даже наоборот: не сказать, чтобы я особо рассчитывал, но как-то разговор про вроде бы обещанную компенсацию за потраченное время так и не зашёл. Это вот как надо понимать — он стесняется, что ли? Или не вспомнил — за незначительностью? И обратно отвезти даже не предложили. Я обойдусь, конечно — просто прыгну вот сейчас к Антону, наберу у него всего и всякого. Заказ-то я ему с самого начала сделал, и денег дал, думаю, вряд ли он решит меня и тут кинуть, так что, без корма я не останусь. Но вот приличия! Принцип! Обещаешь — выполняй, тем более, ты цельный генерал. Пусть и не настоящий.

В дверь Антонова дома я пинал с оформившимся решением, что вписываться за братьев-белорусов я буду несильно.

-*-*-

В Штатах у меня не заладилось ещё круче. Конечно, мне стоило бы договориться с Иваном заранее — тогда я, возможно, и вовсе бы не полез. Но я заопасался, что Иван там висит на прослушке — вполне его могли срисовать во время моих тогдашних боданий с бандюками и “серыми”. Да и наши тоже запросто могут подсуетиться, уж с моим-то телефоном — так наверняка. Поэтому я свой мобильник вообще вырубил, от греха, а с Иваном связался Антон, причём через шифрованный мессенджер, и в самый последний момент, когда я уже стоял на низком старте, готовый перейти в любой момент по отмашке. Сначала братья переписывались бодро, но после того, как "белорусский белорус" кинул намёк, что в Нью-Йорке с минуты на минуту должен объявиться гость с дарами родины, частота ответов Ивана резко упала. Я списал это на лаги в сети, но, как выяснилось, дело было совсем не в этом.

Сам-то Иван встретил меня с радостью, пусть и с непонятно откуда взявшимися нотками вины в голосе. И даже немедля метнул на стол наше традиционное. Но тут к нам вышла его жена… и мне сразу же всё стало ясно. Вот она-то даже не пыталась сделать вид, что рада гостям. Смотреть на Ивана, поедающего жену глазами побитой собаки, было решительно невыносимо, и я при первой же возможности симулировал входящий звонок — на выключенный телефон, ага — после чего “дико извинился”, схватил в охапку приготовленную для меня Иваном коробку с всякой недорогой электроникой и откланялся.

Проводили меня с явным облегчением.

Выйдя в серую хмарь улицы, я на секунду завис: куда сейчас? По уму бы, конечно, избавиться от коробки, чтоб не таскаться, но здесь её оставить негде, а если прыгать домой, то обратно я уж не вернусь, а ведь планы-то были! Да сплыли. Или нет?

Постояв недолго, я взвесил коробку в руке (Иван успел намотать ручку из скотча), принял решение и, шагнув к дороге, остановил такси. Поедем к местам боевой славы, Центральный парк — жди!

Сам не знаю, куда делись последующие два часа. Нет, понятно, что большую часть этого времени мы тупо простояли в пробке. Потом я решил пообедать уже наконец по-человечески — как-то за всей этой суматохой я ни разу за день не поел нормально, а ведь в Москве уже вечер. И вот я сижу в каком-то подвале, вяло ковыряю вилкой “фиш энд чипс” и думаю: а нафига? Картошка эта и горячей-то была как-то не особо, а уж остывшая… В “фише” рыба и вовсе не ощущается, один пропитанный жиром кляр. А ведь здесь было довольно вкусно тогда, сколько?.. два года назад? Уж и не помню. Вот почему такое — повар поменялся? Или хозяин? Да и чёрт бы с ним, впрочем. Оттолкнув тарелку от себя — благо, уже уплочено — я резковато встал, грохнув стулом, выдрал свою коробку из под стола и двинул на выход. Официант подскочил, попытался что-то втереть, но я от него только отмахнулся. Уйди, противный. Все вы тут противные, вот так.

Поднявшись на улицу, я сначала двинул к парку, до которого тут десять минут пешком, но, пройдя несколько шагов, замер: а вот что я там забыл? Вторую Рыжую искать? Так вроде меня первая вполне устраивает. А что там ещё хорошего? Серых только подразнить если. Но у меня коробка сейчас с собой, случись какая заруба — с ней не побегаешь особо, а бросить — жалко, всё ж, деньги плачены. Место для разбега мне теперь не требуется, шастать по кустам причин больше нет. Не пойду!

Я решительно развернулся, спустился обратно в ресторан и втиснулся в крохотный туалет под лестницей. Никто на меня внимания не обратил, трепавшиеся у барной стойки официанты и головы не повернули, лентяи…

Впрочем, нашим лучше. Хорошо, что мне теперь даже обозначать разбег не надо, а то застрял бы в этой чёртовой тесноте. Представив рожи официантов, когда они обнаружат пустоту за запертой изнутри дверью, я ухмыльнулся, прыгнул прямо в свой тихий и тёмный номер в Долгопрудном, с наслаждением скинул кроссовки, задвинул коробку ногой под стол и прямо в одежде завалился на кровать.

Дом, милый дом.

Последней мыслью полыхнуло в голове виноватое: "Все разбежались, все при деле, а сетью телепорта кто заниматься будет, а? Похоже, всё-таки прав был генерал, не нужно нам это…".

Глава 8

С утра я потащился с коробкой сразу на наш офисный этаж. Поначалу было просто неудобно, но уже метров через 100 параллельно позвоночнику натянулась какая-то чрезвычайно неприятная струна, и было понятно, что скоро этот весь сетап по-настоящему заболит. Поэтому, последние метры по коридору я проделал запинающимся рискованным бегом, а в “перспективную лабу” буквально вломился, едва не вырвав ручку.

Меня встретили недоумённые глаза полутора десятков человек — Либанов почему-то решил провести своё сборище именно здесь, хотя обычно они совещаются на месте, не отходя от производства. Ещё странность — в норме Андрей сам всех строит по утрам, раскидывая задачи и решая проблемы, а сегодня, неудачно для меня, доверил эту роль профессору Одинцеву. Самого-то нашего научного босса я бы перебил без малейшего зазрения совести, а вот профессор всё же гораздо нас старше, его я до сих пор немного стесняюсь, потому пришлось через силу выдавить:

— Иван Дмитриевич, простите, перебью вас на минуту… маленькое объявление для коллектива. Вот тут, в коробке, всякая техника яблочная — телефоны да планшеты. Кому надо — налетай, бумага с ценами тоже внутри. Если приглянулось что-то — забирайте смело, деньги можно просто в коробку кидать. Только не забывайте отмечать, чего уже нет, чтоб другие не искали!

Мда. Сегодня я в социальных взаимодействиях явно не силён — вон, как все смотрят… не злобно, слава богам, но есть какое-то недоумение в глазах. Неужели я так сильно помешал? Откашлявшись, я пихнул коробку ногой к столу и позвал:

— Андрей, можем мы сейчас поговорить? У меня?

Либанов молча поднялся, и мы вышли, но, закрывая дверь, я услышал оживлённый гомон народа — коробку дербанят, не иначе.

Вот как это надо понимать? Я — начальник? Меня бояться надо?

В гробе я это всё видал, вот что я скажу. Раньше лучше было.

-*-*-

— Есть дело, — в унисон произнесли мы с Либановым, стоило только ему, вошедшему вслед за мной в кабинет, прикрыть дверь.

Я довольно резко повернулся, и мы ошарашенно уставились друг на друга, а потом оба облегчённо рассмеялись. Хотя бы между нами ничего не изменилось, слава богу!

— Давай, ты первый, — предложил я, плюхаясь в кресло.

— ОК, — не стал морозиться научный босс. — Я тут подумал вчера…

Оказалось, что мысли наши здорово сходятся. Либанову тоже пришла в голову светлая идея о том, что заниматься скучным менеджментом у нас некому и некогда. Только, в отличие от меня, он катал эту перспективу по мозгам целый день и выдумал ещё кой-чего полезного, помимо аргументов, призванных меня убедить.

Ха! Это ещё кто кого убеждать будет! Только Либанов про это не знает пока.

“Кое-чем полезным” оказался проект “и на ёлку влезть, и к смоле не прилипнуть”.

— Понимаешь, я подумал… — довольно-таки вдохновенно вещал наш научный мозг. — Если просто отдать, как детекторы, так мы это всё добро и не увидим больше никогда! Ну, будет где-то там существовать какая-то структура, с чиновниками во главе. Или вообще извратят, отдадут под военных, и баста! А нам по-любому надо хоть какой-то контроль иметь!

— Ивлев предлагал место в совете директоров, — вставил я.

— Пффф, — Либанов только отмахнулся пренебрежительно. — Кому этот совет нужен? Да и сегодня это место есть, а завтра нет. Ну вот не выбрали тебя на очередной срок на собрании! Демократично. И что?

— Ты что-то конкретное предлагаешь? — если не подлить скептицизма, этот птиц может токовать бесконечно.

А вот тут завлаб вдруг заткнулся, откинулся в кресле и, вопросительно глядя на меня, нарисовал над головой круг пальцем. Это он прослушку имеет в виду, что ли?

— Да откуда ж я знаю? — усмехнулся я.

— Тогда пошли гулять! — Андрей порывисто встал и, даже не оглядываясь, двинул на выход.

— Где гулять будем? В гостинице? — подколол его я, догоняя уже на выходе из здания.

— Не, — Либанов сосредоточенно впилил куда-то на выход с территории.

Я, к стыду своему, до сих пор в городе ориентируюсь довольно плохо — некогда мне тут гулять, если честно… Но ходить за кем-то, как привязанный, тоже не люблю, потому был готов вспылить, но Андрей полуобернулся и объяснил, не останавливаясь:

— Давай по парку пройдёмся, который возле лицея.

— Лицея? Тут и лицей есть? — туповато переспросил я.

— А то! Ещё и какой. Физтех-лицей, одна из лучших школ страны. Если не лучшая.

Ну да, ну да, криво ухмыльнулся я: этого маньяка послушать, так тут, на Физтехе, всё самое лучшее. Либанов это заметил и наставительно произнёс:

— А не веришь — посмотри, например, сколько у местного лицея медалей Международной олимпиады. И сколько у всех остальных школ страны. Вместе взятых.

Я только вздохнул, осуждающе покачав головой.

— Да ладно тебе, — примирительно проскрипел завлаб. — Это я так, к слову, чтоб время скоротать. Тут недалеко, но не идти же молча!

Я хотел было сказать ему, что здесь-то можно прослушки не опасаться, но он каким-то образом меня понял, отрицательно помотал головой и показал глазами на ближний корпус — не помню какой, Лабораторный, что ли. Да, реально недалеко. И пространство открытое, хочешь — направленный микрофон в окно выставляй, хочешь — читай по губам. Только вот, по мне — так паранойя это, чистой воды! Но Либанов настроен серьёзно, видать, реально что-то убойное выдумал.

Ну и ладно, я подожду. Надеюсь, этот парк тут действительно рядом.

Спокойно выйти нам, однако, не дали. Возле калитки, переминаясь с ноги на ногу, стоял какой-то вооружённый хрен в камуфляже. Мы даже ещё не успели подойти, как он оживился и забормотал чего-то в рацию. Подойдя ближе, я заколебался — лицо казалось знакомым, но так, без уверенности. А вот Либанов, судя по возмущённой роже, знает об этом больше. Я дёрнул его за рукав, но он на меня внимания не обратил, и сразу ринулся в атаку:

— Да что за нахрен опять?!

— Александр Иванович, Андрей Николаевич, извините, пожалуйста, но пропустить никак не могу! У меня приказ!

Тут и я офигел немного, подошёл вплотную, взял часового за какую-то петельку на разгрузке и проникновенным тоном спросил:

— А что ты сделаешь, родной? Как ты меня — меня! — тут удерживать собрался?

— Ничего не сделаю. Никак не собирался. Никак не удержать, — караульный мотал головой на каждую фразу, как китайский болванчик, а закончил и вовсе обиженно: — Да что я, не знаю что ли? Вы ж в любой момент… Только у меня приказ! И это для вашей же безопасности! И подполковник уже идёт, сказал, сразу за вами вышел, будет через минуту! Я ж по-хорошему прошу!

— А чего, было уже такое? — повернулся я к Либанову.

Тот только досадливо махнул рукой.

Сзади раздался дробный перестук шагов, я обернулся — Артемьев. Бегом бежит.

— Алекс! Ты только не нервничай! — возопил он заранее.

Оказалось, что это их чёртово “усиление” по причине ЧП с пропавшей бригадой до сих пор не снято. И усилились они прилично, подтянув и войска с техникой, и несколько спецгрупп с Лубянки.

— Ты ж понимаешь, пока следствие причины не назовёт — уверенности в том, что это не диверсия, у нас нет и быть не может. Хорошо, если этот ваш Плахотнюк — сам дурак, и бригада у него дурацкая: сам накрылся, людей и технику угробил, работы засветил, но хоть сам, понимаешь? А что, если ему помогли?

Мы с Либановым одновременно замотали головами отрицательно, но Артемьев не повёлся:

— Никто! Никто этого сейчас знать не может! Поэтому, с вольными прогулками по городу придётся временно завязать! — он перевёл взгляд на Андрея: — В конце концов, кому-то должно было хватить и прошлого раза!

Завлаб аж побелел.

— Мы под арестом, выходит? — спросил вроде спокойно, но у меня аж зубы заныли.

— Да ну что вы! — замахал руками Артемьев. — Боже упаси! В конце концов, ну кто вот этого, — ткнул в меня рукой, — против воли удержать сможет? Идите куда собирались! Просто я с вами прогуляюсь. Сзади, мешать не буду. И, — тут он помялся, — было бы неплохо знать, куда вы направляетесь.

Мы переглянулись. — В парке собирались пройтись, — настороженно глядя на подпола объяснил Либанов. — Я в лабе всю ночь просидел. Вот хотел свежим воздухом подышать, голову проветрить, заодно тему одну обсудить надо. Конфиденциально!

Артемьев моментально поднял руки, сдаваясь, и даже сделал полшага назад.

— Не вопрос, не вопрос! Будем идти сзади, просто не выпуская из видимости. Парк — это же вот рядом который, у школы?

Либанов молча кивнул, и фсбшник одной рукой показал что-то вроде “милости просим” в сторону калитки, другой одновременно подзывая караульного к себе.

-*-*-

По дороге разговаривать не хотелось. В принципе, я уже даже увидел этот пресловутый парк впереди, когда мимо нас рысью проскакали двое Артемьевских бойцов.

— Вот же кони, — с осуждением качнул головой Либанов, но развивать тему не стал.

Я оглянулся — метрах в ста за нами с фальшиво-скучающим видом тащились сам Артемьев и ещё двое его орлов. Понятное дело — в вилочку берут. Чтоб точно никуда не делись. Почему-то мне сразу захотелось что-то сотворить… или скандал устроить, или схватить Либанова в охапку и прыгнуть с ним в тундру! Чтоб уж точно ни души вокруг.

Но тут Андрей чувствительно толкнул меня в бок и ткнул рукой налево:

— Не зевай! нам туда, — и, после недлинной паузы добавил: — И вообще, я не понял: ты-то с чего спишь на ходу? Кто из нас всю ночь думу думал?

— Ну и сам себе злобный Буратино, — буркнул я, потирая рёбра.

Стоило нам только пересечь дорогу и зайти вглубь парка на несколько шагов, как Либанов довольно резко замедлился, внимательно осмотрелся вокруг и пошёл давать стране угля:

— Я тут вчера прикинул — нам нужен неофициальный механизм воздействия на аппаратуру порталов. Точнее, сначала я пытался решить проблему с самовольным изменением параметров — чтобы гарантировать невозможность повторения проблемы имени Плахотнюка…

— И что, решил? — перебил его я.

— Ну — плюс-минус… ещё поработать надо, — неопределённо покрутил рукой завлаб. — Но в целом — решил, да… Вместе решили. Сейчас проф с парнями ещё подкрутят — и будет у нас сигналочка с противоугонкой. Но ты меня не сбивай, речь не про то!

Я жестом показал, что тут всё от него теперь зависит, а я так, гуляю. Воздухом дышу.

— Короче, тема такая. Я тут подумал — если ты старт маяка видишь… далеко, настроиться на него можешь, передвинуть, и ещё много всяких штук, то, возможно, мы сможем организовать последний рубеж обороны?

И замолчал.

Вздохнув, я отрицательно покачал пальцем у него перед носом: — Ты не забывай, что я физтехов не кончал. С вами в лабе не живу, а вчера ты меня сам лично выгнал! Так что, харэ намёками кидаться, говори конкретно уже!

— Ну, так уж и выгнал… — обидчиво начал Андрей, но я опять погрозил пальцем и он переобулся: — Ладно, не суть. А суть в том, что я хочу попробовать добиться того, чтоб ты мог заглушить любую нашу пару “портал — маяк”. В любой момент, на любом расстоянии. Бэкдор такой, понимаешь? Оставить такую узенькую щёлочку, в которую ты — и только ты! — мог бы ткнуть и тем самым вывести аппаратуру из строя наглухо. И чтоб никто про это не знал. Ну, кроме нас.

— Ни фига себе, — такая подстава меня несколько ошеломила. — А с чего вдруг?!

Либанов пожевал губами, опять тронулся вперёд, подтягивая меня за собой приглашающим жестом.

— Понимаешь… я склоняюсь к мысли, что мы этот большой проект никак не потянем. А оставаться совсем без возможности как-то на него повлиять не хочется…

— Так ты что, предлагаешь ультиматум выкатить? Государству? — тут я и вовсе ошалел. — Да нас же закопают сразу! Просто на всякий случай!

— Да нет, что ты, — он аккуратно махнул рукой. — Это такой, крайний вариант, перед тем, как в тайгу сваливать. Типа, “не доставайся же ты никому”.

Я только охнул.

— Рассмотри это с другой стороны, — предложил мерно вышагивающий учёный. — А что, если контроль над одной из станций получит кто-то другой? Ведь было уже такое?

Я молча пожал плечами — контроль или не контроль, но чёртовы японцы пару раз были довольно близки, да. Не поспоришь.

— Ну и вот. А у нас — волшебный ключик имеется.

— Ну так-то да, — был вынужден согласиться я. — Но ты ж предлагаешь никому ...?

— Конечно, — кивнул Либанов. — А зачем им знать про наш бэкап? Пусть думают, что “за нами — Москва!”, охранять будут лучше!

— Ладно, я согласен. Что от меня требуется?

— Как обычно — много работы в лабе. Вот сейчас и пойдём, должно всё уже готово быть. Ты самое главное — не трепись. И подумай, что Ивлеву споёшь, когда он тебя спрашивать будет.

— Ай… — отмахнулся я. — Он вон вообще пропал куда-то, второй день дозвониться не могу.

Тут парк почти кончился, мы подошли к длинному краснокирпичному зданию, возле которого с отчаянными воплями хаотически носились подростки. Много. Или немного, просто они бегали очень быстро… И, казалось бы, ну что тут такого — дети хулиганят? перемена, небось. Но что-то царапало мне глаз, только вот не понять — что именно?

— Ну что, пошли обратно? — дёрнул меня за рукав Либанов. — Там проф, наверное, уже подготовил всё — прям сразу и начнём?

— Погодь, — отмахнулся я. — Что-то тут не так…

Несколько минут я до рези в глазах вглядывался во всю окружающую обстановку — в детей, школу, в деревья из парка, но никак не мог понять — что же тут такое инородное цепляет взгляд? Либанов нетерпеливо переминался с ноги на ногу чуть позади. Машинально оглянувшись, я увидел, что и Артемьев со своими бойцами уже подтянулся почти вплотную, и махнул рукой, подзывая его поближе:

— Ну-ка, подойди! — и когда он торопливо подскочил, да не просто ко мне, а ещё и растопырился впереди, перекрывая видимость, потребовал: — Посмотри вокруг! Ничего не видишь странного?

Ещё пару минут мы все молча водили жалом по сторонам, а потом Артемьев пожал плечами и шёпотом спросил:

— А что должно быть? Ничего не вижу, всё вроде обычное… колледж, дети… или это твои дела какие-то?

Мои дела? Меня как палкой ударили. Я тут же прикрыл глаза, и — бинго! Темнота зажмуренных век моментально расцвела яркими пятнами источников. Периодически моргая, чтоб наложить “сон на явь”, я пересчитал детей и натурально ошалел: дети были одарёнными через одного! Я развернулся и схватил Либанова за отвороты куртки:

— Андрюха! Они ж одарённые! Половина!

Тот, морщась, стряхнул с себя мои руки:

— Ты чем слушал? Конечно, одарённые! А ты как хотел — самая крутая школа страны!

— Да не в том смысле! Наши одарённые! Тут и рамка твоя не нужна, я так вижу — их тут до чёрта! — я отступил на полшага назад и поддел его: — В институте-то вашем ничего такого и близко нет! А тут — школа какая-то!

— Это не школа, — осторожно вмешался Артемьев. — Это колледж. Лицей дальше, на Ракетостроителей.

Либанов только отмахнулся и отрезал решительно:

— Это не моя проблема. Это ты с генералом обсуждай, или вон… — он ткнул рукой в явно сделавшего стойку Артемьева. — У меня другая забота сейчас, как ты помнишь. И как бы она куда более горячей не оказалась! Так что, я бы, с твоего позволения, уже двинул назад, а то мы тут час уже гуляем, а я обещал через 20 минут в лабу подтянуться…

А и действительно — это всяко не его вопросы.

Я махнул ему рукой — уже в спину, один из бойцов, повинуясь жесту подпола, ловко пристроился сзади, а Артемьев тут же дёрнул меня за рукав.

— Так что там, про детей?

Я, не отвечая, двинулся в сторону здания, поближе, осторожно лавируя между гомонящей пацанвой. Да, так и есть — внутри тоже тот ещё цветник. Не открывая глаз, я начал медленно поворачиваться, отслеживая “взглядом” постепенно тускнеющие огоньки внутри здания. Тут всё логично — и расстояние увеличивается, и стены кирпичные, и угол не тот, удивительно, что вообще вижу что-то… как вдруг слева резко вспыхнул ещё один огонёк! Здорово в стороне от всех остальных. Я удивлённо открыл глаза — так и есть, это ещё один, в парке!

Шагнуть вперёд получилось только раз. А потом меня с такой силой дёрнули за руку, что я непроизвольно взвыл и развернулся, готовый выдать кому-то на орехи прямо сейчас!

— Тихо! — Артемьев без церемоний прижал палец к моим губам. — Тихо! Знаю я тебя, слыхал, что бывает, когда ты вот так вслепую пилишь куда-то! Колись давай, что увидел!

Я медленно выдохнул, вместе с воздухом выпуская злость. Действительно, чего это я? Как раз в его компетенции вопрос.

— В этом здании, — я кивнул головой налево, — до черта и больше одарённых детей. И Биоцентр, и мы тихо курим в сторонке по численности. Сечёшь?

— Серьёзно? — недоверчиво переспросил Артемьев.

— Нет, блин, шучу. Сдаётся мне, чтоб в такой замес, как в Троицке не попасть, надо тут быстренько охрану организовать. Второе. Где-то вот там, — я начал поворачиваться и поднимать руку, чтоб показать, но подпол шустро схватил меня за рукав и потребовал:

— Словами говори!

Я недовольно хмыкнул и мстительно ответил:

— Тогда не знаю. Сзади, наверное, где-то в парке, метров 200 за нами, или 300… ещё источник светится, приличный. Совершенно неподвижен всё это время, но запросто может что-то заподозрить — мы тут как на выставке, а у твоих бойцов видон… уж точно немирный ни разу. Предлагаю нам с тобой, как внешне очевидно гражданским, быстренько посмотреть, что там такое! У тебя ж тут вроде ещё двое где-то в парке затихарились? Чтоб с той стороны его подпереть!

— Ничего проверять мы не будем, — отрубил Артемьев. — Мы сейчас очень аккуратно и неторопливо, с улыбками на лицах, пойдём вон туда, на улицу, я там магазин видал какой-то…

— “Пятёрочка”, — подсказал боец.

— Вот-вот, в туда… и не начинай даже!

— А как же… — всё-таки заикнулся я.

— А всеми этими вопросами немедленно займутся специально обученные люди, — он стукнул пальцем по микрофону рации на вороте куртки, снова дёрнул меня за рукав и заглянул в глаза: — Ну ты ж меня знаешь! Машина уже запущена, колёса вертятся, всё будет сделано в лучшем виде! Только, пожалуйста, давай без твоего личного участия в этот раз!

И опять потянул за руку. На этот раз я с неохотой поддался, и спросил уже на ходу: — Скип?

— Что? Не, не Скип. Чего там дуболомам этим делать? Я ж говорю: специально обученные люди. Да вон они едут уже, сам посмотри!

Артемьев махнул кистью назад. Я, повернувшись, увидел, как на площадь перед школой поворачивают два чёрных затонированных микроавтобуса, а из них прямо на ходу горохом сыплются “космонавты” в броне и с оружием.

Мы как раз подошли к дороге, когда первый из разгрузившихся автобусов подъехал к нам и затормозил. Я сделал было шаг назад, но Артемьев подтолкнул меня в спину:

— Давай-ка мы лучше внутрь сядем, на всякий случай, — и сам полез за мной в салон тоже. А вот двое его бойцов остались снаружи, развернувшись в разные стороны и внимательно оглядывая окрестности. Несмотря на то, что на тротуаре, сколько глазу видно, не было ни души!

Параноики чёртовы.

— А ты не можешь посмотреть — он там ещё? — встревоженно попросил подпол, вслушиваясь в едва слышное бормотание своего наушника.

Я прикрыл глаза и потянулся к мелькнувшим в отдалении цветным пятнам. Это… нет, это явно школа. А вот это, слева — те самые пацаны, которых я увидел первыми. Тот, одинокий, ещё левее быть должен…

Я, не открывая глаз, схватился рукой за спинку, дёрнул себя в проход и сдвинулся левее, пока не упёрся в перегородку. Прижался щекой к холоднющему стеклу, замер, подстраиваясь… есть! Только вот картинка выглядела странно, не так, как раньше. Я на секунду завис, пытаясь сообразить в чём дело, но пятно, по миллиметру ползущее во все стороны, смело все сомнения:

— Он открывает портал!

Подпол аж подпрыгнул:

— Уверен? Куда?! — и, почти без паузы: — Закрывай!

Закрывай? Так я ж не умею — чужое закрывать… Это Рыжую сюда надо!

А с другой стороны… Мы ведь с Либановым про что говорили? Параметры поменять! Настройки! Порвать связь с маяком! Сдвинуть его к чертям! Ну-ка…

Я попытался надавить на портал так, как его видел — свернуть пятно трубочкой. Не работает. Повернуть на 90 градусов — фейл. Сдвинуть, сжать, смять, хоть что-то…

По губе в рот на вдохе скользнула прохладная капля, стало солоно. Я сердито дёрнул головой, стряхивая пот со лба и одновременно пытаясь удержать в фокусе “взгляда” прилично расплывшийся цветной овал. Но всё же на долю мгновения отвлёкся, поэтому и сам не понял, как именно мне удалось сорвать пятно портала вверх и влево. Что он в итоге сместился — было совершенно очевидно: теперь, чтобы удерживать радужный пятак в поле зрения, голову пришлось немного задрать. Терпеть не понадобилось долго, почти сразу пятно мигнуло и плавно потухло, будто диммер выкрутили.

Взрыв разноголосого гомона в наушнике у Артемьева услышал даже я, правда, чего именно там докладывали — разобрать не вышло.

— Отставить разговоры! — оборвал выступающих подпол. — Чего раскудахтались? На точке всё — значит, рассредоточиться, взять территорию под контроль!

Я медленно открыл глаза и тут же зажмурился снова: дневной свет показался невыносимо ярким, несмотря на круговую тонировку всех стёкол в микроавтобусе. Артемьев похлопал меня по плечу:

— Пошли, посмотрим, чего ты там натворил.

Глава 9

В этот раз Артемьев меня пропускать вперёд не стал. Наоборот, ощутимо пихнул ладонью в грудь, стоило только привстать, а потом ещё и на плечо надавил — сиди, мол, пока. Убедившись, что я понял его правильно, и больше не трепыхаюсь, подпол рывком откатил массивную дверь, выскочил на улицу, чего-то неразборчиво буркнул своим бойцам и скособоченным приставным шагом рванул к углу здания школы. Там полминуты вглядывался куда-то вдаль, а потом, даже не обернувшись, махнул рукой. Взаимодействие у них отработано, конечно… один из бойцов, ни на секунду не задержавшись, сунулся внутрь микроавтобуса:

— Алекс! Пойдёмте, зовут.

Ну пойдём, раз зовут…

Так мы и пошли: Артемьев — впереди метрах в десяти, потом двое бойцов плечом к плечу, полностью загораживая мне видимость, ну и я вплотную за ними. Попробовал было их обогнуть и пристроиться рядом, чтоб видеть хоть что-то, но у них, походу, на затылке глаза: пара моментально притормозила, так, что я почти уткнулся носом в их спины, а тот, что шёл слева, вытянул назад руку, словно шлагбаум. Ну ладно, я мальчик понятливый, как скажете, дяиньки…

Что интересно — на пацанов возле школы наш военно-полевой балет никакого воздействия не оказал. Они самозабвенно бегали и пихались ровно так же, как и тогда, когда мы с Либановым только высунули носы из парка. И такой их беззаботности я, признаюсь, даже позавидовал немного…

Как только здание школы осталось позади, от него отлепились несколько фигур в явно более серьёзной экипировке, чем мои провожатые. Новые участники очень красиво и слаженно заменили мой “живой щит”, а парни Артемьева провалились в арьергард. Видно мне стало ещё хуже, и я даже пофантазировал, как я поднимаю голову вверх и начинаю считать ворон. Наверное, и ноги можно поджать — сто процентов эти биороботы меня подхватят и понесут, куда надо, и глазом не моргнув! Опять накатило желание схулиганить и прыжком переместиться за спину Артемьеву, но я представил, как он опять будет укоряюще на меня смотреть, и забил… Тем более, что мы, оказывается, уже пришли.

Экипированные чужаки как-то незаметно разбежались в разные стороны, открывая мне обзор, а вот наши штатные охранники, к счастью, больше на глаза не лезли, оставаясь в паре метров за спиной. Что дальше идти уже ни к чему, я понял, как только увидел красные пятна на снегу. Не пятна даже — лужи. И были они настолько яркими и большими, что меня прилично замутило. Неожиданно, честно говоря — вроде, всякого уж навидался… но факт.

Плюнув на имидж, я отвернулся, присел на корточки и задышал часто-часто, пытаясь прогнать ком из горла. В губы ткнулось горлышко фляги, потянуло спиртягой, я хотел махнуть рукой, отказаться — ведь только хуже будет! — но как-то по инерции глотнул раз, потом другой, закашлялся, из глаз брызнули слёзы, а ком провалился обратно в желудок. Кашляя и вытирая рот рукавом, я поднял глаза — Артемьев. Когда-то успел уже встать, смотрит без улыбки. Протянул руку…

Поднявшись, я украдкой бросил быстрый взгляд вполоборота — пятна не исчезли, и непонятный свёрток тряпья тоже лежит, как и раньше, но, к счастью, не ощутил ничего криминального. Тогда уже повернулся весь и слабым движением руки отодвинул подпола, чтоб не загораживал место происшествия.

— Это что вообще? И кто это устроил? — и сам не узнал свой голос.

Тут же рассердился, конечно — ну что за сопли, а? К счастью, рефлексировать оказалось некогда.

— Наблюдатель твой, или кто он там. Сидел в кроне, высоко, заметили не сразу, спугнули, — Артемьев ткнул рукой в сторону здоровенной сосны невдалеке, — Понятно, что не просто любитель по деревьям полазить на досуге — лёжка оборудована, всё с умом. Кошки сбросил, когда слез — посмотришь потом, хайтек, пластиковые, мы и не видали таких. Вооружён, ещё и с резервом. Спецподготовка явно имеется. Непростой товарищ, короче.

— А зачем же вы его… так? — слова всё ещё лезут с натугой, но уже полегче. Ещё пять минут — и приду в норму, слава богам.

— Мы? — хохотнул Артемьев. — Не, парень, это не мы. Мы и не смогли бы — так!

Он шагнул вперёд, наклонился, осторожно, двумя пальцами приподнял окровавленную тряпку. Сначала я подумал, что это ерунда какая-то — кто и зачем будет разбрасывать сырое мясо по парку? Но потом мозг, наконец, принял ту простую мысль, от которой что есть мочи отпихивался всё это время: это вот кровавое мясо — и есть “наблюдатель”. Вернее, то, что от него осталось, поскольку всю верхнюю часть туловища накосо срезало будто огромным ножом и закинуло неизвестно куда. И я, кажется, даже догадываюсь, что это было такое — с ножом… и куда “закинуло”.

Тут уж удержаться я не сумел, и меня безжалостно полоскало не меньше десяти минут. И коньяк Артемьевский не помог — я даже проглотить его ни разу не сумел, сколько ни пытался.

Помогло чувство долга: я вспомнил, что ниточка портала истончается с каждой минутой, пока я тут удобряю зелёные насаждения, и, дождавшись перерыва в спазмах, сердито дёрнул подпола за рукав:

— Вы это… накройте там чем-нибудь! Мне поработать надо…

Сзади зашуршало, я, дождавшись кивка Артемьева, развернулся и вылез из сугроба. Тело уже накрыли какой-то чёрно-зелёной камуфляжной накидкой, из-под неё торчали только ноги в штанах болотного цвета и чёрных ботинках. Глядя на них, я подивился: как я мог сразу не рассмотреть, что неаккуратный свёрток тряпья — на самом деле человек? Ну — ладно, полчеловека. Унтерменш, хе-хе. Так, юмор прорезался — значит, работать уже можно. Поехали.

От портала уже, конечно, не осталось почти ничего. Я чуть подосадовал — надо было сразу этим заняться, не тратить время на разглядывание всего и вся… но что уж тут теперь.

Попытался “проследить” путь до той стороны, но, предсказуемо, остановился почти сразу. Я не мог бы, конечно, сказать, где след развеялся окончательно — я такое не умею, к сожалению, но возникло стойкое ощущение, что выход этого конкретного окна где-то очень далеко. Похоже, мысли либо роятся тут вокруг, либо материальны, поскольку Артемьев тут же озвучил вопрос на занимавшую меня тему:

— Ну что, можешь сказать, куда он намылился?

Я только молча помотал головой отрицательно. Он меня понял правильно:

— Второй! Территорию под контроль, дождитесь следователей, потом приберите тут всё! — дождался невнятного бурчания откуда-то из кустов и продолжил, уже тише: — Сопровождение объекта — в ордер, уходим!

Я и моргнуть не успел, как эти чёртовы двое из ларца опять выстроились прямо передо мной.

-*-*-

Как-то утренний ужастик меня несколько прибил. Хорошее начало дня, как говорится! Самое то, чтоб проснуться! Если вы с утра спите на ходу, и кофе не помог, то подпол Артемьев с командой идёт к вам! С подарочками, ой, то есть, с японским наблюдателем. Ну или хотя бы некоторыми его частями. Б-р-р, опять аж передёрнуло. Короче, сегодняшний опыт — это совсем не то, что я хотел бы повторить. Вот вроде и было давно, и я активного участия в замесе не принимал, но последствия рывка портала (моего рывка!) до сих пор перед глазами стоят.

Потому, спустившись в “мрачные подземелья лабы”, я первое время шарахался от неожиданных звуков и резких движений. Шутка. Про подземелья. Наша новая лаба на минус третьем этаже не мрачная, наоборот — свет там такой, что глаза выжигает. Иногда я задаюсь вопросом, на что уходит больше электричества: на горы всевозможных приборов и аппаратов, или на лампы, которыми, кажется, тут покрыты все свободные площади стен и потолка?

Но даже свет не заставил меня очнуться — все команды учёных я выполнял на автомате, как зомби. Работал по большей части с профессором Одинцевым, он несколько раз поглядывал на меня этак настороженно, однако ничего ни разу не сказал. Ну и, насколько я могу судить со своей дилетантской точки зрения, назначенную делянку я вспахивал как надо, без халтуры, значит, и цепляться ко мне причин не было.

Счёт времени я потерял совершенно. Потому, когда Либанов хлопнул ладонью по столу, решительно встал и заявил: “Ну и всё, отлично. Все молодцы, поздравляю!”, я немного обалдел. Вроде бы, у меня тут, по сценарию, главная роль… а я ничего такого не помню. Охлопал карманы — ни одного нового умения не завалялось. Как так?

Пришлось тоже встать и подать голос. Командирский. Завлаб явно смутился, подскочил ко мне, и они на пару с профессором ввели меня в курс дела. Мне даже немного неудобно стало: вообще-то, они не виноваты, что я тут думаю о чём угодно, только не о деле…

Впрочем, действо не затянулось: всего лишь раскочегарили новую пару “маяк-ворота” ещё раз, и я, теперь уже с полным осознанием своих действий, лёгким касанием её погасил. И маяк угробил, с концами. В один момент. Мне даже самому понравилось.

Ну, то есть, теперь любым попыткам запустить наше железо без нашего согласия — финита.

Либанов с профессором переглянулись, как-то друг друга без слов поняли, и Одинцев зычным голосом собрал всех участников работ к себе. Народу в лабе было немного, они быстренько стянулись в кружок, и проф начал что-то им строгим голосом втирать, а Либанов обнял меня за плечи и повёл к выходу.

— Что-то ты совсем никакой, — озабоченно сообщил он очевидное. — Может, давай по пиву? В “Теорию”! Заодно обсудим всё окончательно.

— По пиву? Днём? — вяло ворохнулся я. — Да и времени сколько — обед? Там, небось, студентов полно, на ушах все стоят…

— Какой обед? — удивился Андрей. — Шестой час уже!

От шока я встал столбом, изумлённо глядя на него. В моей картине мира, сейчас никак не могло быть больше часа, ну двух. Но не шестой же! Куда, спрашивается, делись полдня?!

Мой обалделый вид заставил Либанова тоже засомневаться, он по привычке полез в карман, но телефона там не обнаружил и смачно выругался.

— Задрали эти параноики!

— Что не так? — отмирая, спросил я.

— Да заставляют теперь при входе на этаж телефоны сдавать…

Ничего себе — вот это новости. А меня никто и не спросил почему-то, так пустили. Я потянул из кармана телефон — всё в порядке. Только сети нет. Либанов перегнулся мне через плечо, быстро посмотрел:

— Что? Не ловит? Это давно уже, глушилку тут воткнули, хитровыдуманную. Михалыч пробовал сломать — не поддаётся, зараза. Так и сидим без связи, уже недели две как. А вот сами девайсы сдавать просят со вчерашнего дня. Хоть рации заводи — между лабами не набегаешься…

— Ну — рации… — пожал плечами я. — Затребуй у Артемьева. Наверняка у него их до чёрта в закромах.

— И затребую! — запальчиво выкрикнул завлаб. А потом осторожно спросил: — А тебе что, про телефоны мозг не выносили ещё разве?

— А надо?

— Да я-то откуда знаю, — Либанов с досадой пнул валяющийся на полу скомканный лист бумаги. — Я так-то — ты же знаешь — вообще против всей этой полицейщины. Боюсь, как бы не захомутали нас в шарашку такими темпами. Мы все, в смысле. Боимся. Кстати, считай это официальным заявлением коллектива!

— Не получится, — со значением ответил я, наклонив голову в сторону лабы.

И Андрей кивнул, с таким жутковатым сплавом торжества и ярости в глазах, что я даже немного испугался.

-*-*-

До “Теории” мы так и не дошли — прорезался генерал. Предложил встретиться в режиме “прямо сейчас” в своём-нашем офисе. Я зачем-то попытался вяло отбрехаться, аргументируя тем, что я — с Либановым, и мы почти пришли в бар на поздний обед, грозящий плавно перетечь в ранний ужин. Только ничего из этого не вышло, поскольку Ивлев тут же парировал: мол, с Либановым — ещё лучше, он тоже пригодится, а еды адъютант заготовил минимум на взвод. — К тому же, не факт, что вас так уж легко за периметр выпустят — у охраны усиление, по происшествию. Ну, ты в курсе должен быть. И охота вам у калитки, на холоде, глотку драть? — и ни грамма сочувствия в голосе! Гад.

Пришлось разворачиваться, благо, ушли недалеко.

Адъютант действительно расстарался — совещательный стол в генеральском кабинете буквально ломился. И — что-то новенькое: в центре красовалась неоткрытая бутылка шампанского. Странно выглядит, конечно, где генерал — и где шампанское? Тут уж, скорее… а нет, всё по канону: вот и водка. Антон принёс, рольтснулся между нами, эдак по-дружески опёрся на моё плечо рукой, наклонился, поставил бесшумно бутылку в центр стола и вытек обратно за дверь.

— Ну что — бросились? — Ивлев гостеприимно повел рукой над столом. — Всё не съедим, конечно, но надкусим от души!

Мы послушно присели напротив хозяина. Либанов сразу же потянулся к закускам, а мы с генералом спешить не стали, продолжая смотреть друг другу в глаза.

— А это вот как надо понимать? — настороженно спросил я, указав взглядом на две доминанты в центре композиции.

— Это? — неторопливо переспросил тот, повернув обе бутылки к себе, будто бы для того, чтоб оценить этикетки. — Это косвенно касается темы нашей сегодняшней встречи.

Он замолчал, как бы приглашая меня задать следующий вопрос, но я у него на поводу не пошёл, продолжая и дальше сидеть молча и неподвижно. Пару минут мы так и мерились взглядами, а Либанов, гад, всё это время совершенно незамутнённо пожирал салаты.

— Хех, — внезапно отмер генерал и “стрельнул” в мою сторону из указательного пальца. — Это вот правильно!

Что именно “правильно” — я, конечно, не понял, но сделал морду кирпичом — мол, так и задумывалось.

— Это, — генерал опять указал рукой на бутылки, — чтоб выбор был. Заранее заготовлено всё. Или, чтоб, значицца, обмыть. Или помянуть!

И опять замолчал. Я уж начал сердиться — вот что за манера, информацию выдавать по кусочкам? — только меня опередил Либанов:

— Михаил Дмитриевич, говорите уж сразу всё. Чего тянуть? Шпионов тут не наблюдается вроде… А ребусы поразгадывать мы и в лаборатории можем. В любой день, в ассортименте.

Генерал рассмеялся.

— Это да… уел старика! — всё-таки помолчал ещё немного, но потом выдал: — Меня назначили вице-премьером. Если кто не в курсе — это такой высокий чин в правительстве. Конкретно — ответственным за телепорт. Так что, как вы, надеюсь, понимаете, тему эту из вашего непосредственного ведения государство…

— Изымает, — вклинился я, несколько хриплым голосом.

Ивлев покрутил пальцами тонкую ножку бокала для шампанского, сосредоточенно глядя на него, подвигал челюстью, потом поднял голову и твёрдо ответил:

— Если словами не играть — да. Я пытался возражать, правда, но решение там, — тут он потыкал бокалом вверх, как будто предлагая кому-то свыше туда чего-то налить, — было принято ещё до моей встречи с Самим. И, если честно, вот тут, внутри, — теперь всё тот же пустой бокал слегка коснулся тщательно выбритого виска, — я согласен с тем, что вы двигаете тему… недостаточно активно.

Я сглотнул, готовясь что-то говорить, спорить, аргументировать… Все мои собственные мысли примерно в том же ключе как-то сразу забылись, в голове билось только одно: “Забрали!”. Точнее, “обобрали!”. Или “обокрали” даже. Видимо, сам отдать я был бы вполне готов, но вот так, когда даже не позвали, не спросили, а просто ставят перед фактом…

Моё состояние не укрылось от собеседников. И если Либанов только глянул обеспокоенно — мол, ты чего, ты сам про это и говорил вчера-сегодня, то генерал зачастил:

— Саша, да по факту получилось даже лучше! Руку на сердце положа — вы же сами понимаете, что не потянете! И сами бы пришли к этому же решению, только позже! Но только тогда просителями были бы вы — пришлось бы, по факту, признать, что не справились, помогите, старшие товарищи, разгребите за нами! А теперь — вы на пострадавшей стороне. Можете условия диктовать! Да вам и без условий выписали столько, что я, например, и мечтать не мог неделю назад!

— Выписали? — Либанов сориентировался куда быстрее меня.

— Конечно, — кивнул головой Ивлев. — Для начала разговора, теперь у нас точно будет строчка в бюджете. И объёмы финансирования ваших исследовательских работ сможем поднять не на порядок даже, а на два! на три! Да что угодно, по большому счёту!

— А центр… свой? — осторожно спросил Андрей.

— Не вопрос, — рубанул рукой генерал. — Я даже думаю, что старый, который строят сейчас, надо… или совсем отдать, или приспособить под что-то второстепенное. Он теперь вам маловат будет! Можно, к примеру, совместить с активностями по народнохозяйственному применению, рядом с центральным хабом ещё и на вашу долю построиться, например… Заодно и вы поближе будете к центрам принятия решений и точке концентрации новой технологии.

— Центр принятия решений — Москва, один чёрт, — пробормотал я.

А дальше вышло странно — почему-то уговаривать меня кинулись оба. Вот тут я не очень понял: неужели Либанову чего-то здесь не хватало? Вроде и так у нас было всё, до чего только дотянуться можно. Наоборот, я был уверен, что он не захочет никуда от своего любимого Физтеха уезжать: тут и кадровый резерв бесконечный, и оборудование есть любое — можно хоть одолжить, хоть изготовить, хоть готовое выкупить, и общая среда… мне и самому понравилось, если честно. Всё-таки, должен признать — есть тут что-то в воздухе, есть… Ощущаешь себя частью чего-то большого… и светлого. А не винтиком в бесконечном конвейере, причём — чужом. Удастся ли сохранить этот вайб где-то там, посредине Большого Ничего? Где все будут вахтовиками — по определению?

Однако, раскочегаривать “обиженную печь” прямо сейчас было бы невежливо по отношению к генералу — он-то, в конце концов, в чём виноват? Поэтому, я потянулся к шампанскому, как-то удивительно ловко его открыл и разлил.

— Ну что, Михаил Дмитриевич, наверное, все эти вопросы мы решим в рабочем порядке. Потом. А сейчас — поздравляю!