Техподдержка
Техподдержка. Поплывший
.
Статус осознанности у всех разный. Пока ты живешь, ты можешь быть в разных ролях. Контроль над собой плавает от капитана судна до пьяного матроса. Мы живем и это путешествие в океане реальности, и быть всегда у штурвала не всем дано.
Но что если ты настолько увлекся вопросом позиции на судне, что ставишь под сомнение сам океан?
А может это вообще имитация – и все это волнение… Блин. Не. Херня. Откуда эти морские метафоры? Максимум, когда я был капитаном судна – это я на сапе пытался встать на ноги – к слову, не получилось.
Как-то раз в юности я посмотрел матрицу. А потом посмотрел я Эффект Манделлы. И все это за долгие часы размышления легли на мою теорию восприятия мира весьма своеобразно. Нет, я не стал фанатиком, считающим что мы живем в симуляции, но допустил такой факт.
Стресс и лютый недосып однажды сделали со мной неприятный выверт.
После одной весьма неслабой вечеринки с большим количеством алкоголя, я, вроде как лег спать дома. А потом я встал.
Я встал и началал разглядвыать обстановку. Она мне очень сильно напоминала остановленный 3д кадр – все текстуры обьектов были одновренменно реалистичны и искусственны. Стены казались лишь декорациями, коврик который сох после стирки – как тряпочка в 3д визе. Я ходил вокруг этого коврика и не верил ему.
Моя бедная супруга поняла что со мной что-то не так, и тут у меня включилась другая фаза – я уверился что я проснулся не в тот час, и с миром что то не так – он потерял детализацию и битрейт, а меня пытаются срочно уложить, чтобы это дело не палить. Я подумал, что мир «посыпался» и что с симуляцией что то не то. Я испытал лютый ужас – некое подобие клаустрофобии и паранойи. Самое ужасное, что я не поверил жене и ужасно расстроился, что она тоже является частью симуляции, ведь я ее люблю и не хотел бы этого, ведь она, как часть всего этого хотела меня переубедить..
И я как самый сознательный юзер начал звать техподдержку. В прямом смысле этого слова. Просто ходить и орать «техподдержка!!» Любимая пыталась меня успокоить, но в ответ я вел себя не адекватно. Хорошо, что я по своей натуре на агрессивен, ибо я вообще не воспринимал тот мир реальным. Был только хтонический страх, что все сломано, мир завис, и я в его плену, а все что я любил оказалось ненастоящим. Я в однокомнатной хрущевке, симуляция постепенно останавливается, сейчас начнут глючить текстуры вплоть до обоев… что дальше – где я окажусь, моя любимая – как такое могло произойти – я был уверен что на грани апокалипсиса мы будем рядом держаться за руки, а она часть симуляции и она за них – тех кто хочет чтобы я этого не видел.
Страшно и непонятно. Смерть наяву, только гроб твой это сломанный мир вокруг, а ты, возможно, бессмертный труп. Нет вокруг ничего настоящего, стены как текстуры, потолок имитирующий небо. Хлопок дающий искусственное эхо. И песок под ногами хрустит чрезмерно ярко. Окна в соседних домах – декорации – а сами дома из щитов, и их с обратной стороны подпирают балки. И дым из трубы котельной двухмерный. Страшно и смешно, как они такое допустили?..
Утро.
Жена от меня не ушла. Что странно.
Лютый стыд, похмелье.
Состояние выжатого, пережеванного, а потом все-таки сожранного и высранного лимона.
Анализируя вчерашнее состояние, я полз за минералкой. Не поднимая глаз, медленно, и напевая себе под нос свербящую в голове песенку.
Сначала ощутил поток холода на спине и желание пройти мимо, потому что разум постарался его не увидеть. Да и что на него смотреть. Листик и листик - идем дальше. Только он, падла, почему то висел в пятнадцати сантиметрах от земли, часто дергался, чуть мерцая.
Ненавижу клён
Есть вещи на которые очень тяжело навести взгляд. Как правило, эти вещи могут заставить наш желудок резко и безапелляционно очистится, а ноги сделать ватными. Я в жизни этого никогда не встречал. Но думал, что когда-нибудь встречу. Но я представить себе не мог, что такой эффект произведет на меня просто, блин, кленовый, опавший листок.
Опавший. Но не до конца. Он метался на одном месте не долетев до земли совсем чуть-чуть. Метался в цифровой судороге, как будто застрял в текстуре. Метался и немного мерцал. Я стоял и покрывался мурашками боясь посмотреть на него. Если бы не события вчерашнего вечера, я бы реагировал не так. Но этот блядский листок просто обновил страх и ужас, только теперь это нельзя было списать на алкоголь. Или можно? Делирий? Но я же не в запое был недельном. Я вообще не так много пью. Шизофрения? Наверное она
Надо снять. Любая хтонь теряет свою хоничность если снять ее на видео. Нелогично решил я.
Я полез в карман за телефоном, и присел над безобидным свиду, но таким пугающим листком. Через экран телефона вроде и не так страшно, как будто ты ставишь перед собой границу, и вот ты уже не смотришь на этот пиздец глазами, а вроде как издалека. Я почти навел камеру телефона, предварительно присев на корточки, когда услышал неразборчивый, до безобразия близкий крик и потерял ориентацию в пространстве.
Так бывает - сначала ты кубарем летишь, и только потом понимаешь что тебя толкнули. Выронив, телефон, я все ресурсы организма потратил на то чтобы не оказаться в грязи всей площадью тела. Вскочил, как будто у меня нет похмелья, видимо адреналин помог. Хорошее средство, надо запомнить, глупо мелькнуло у меня в голове. И я увидел неожиданного противника. Обычный дядька, с необычным выражением лица. Оно было буквально искажено ненавистью. Карикатурно гипертрофированное выражение лица. Да он просто нес маску страшной ярости, до ужаса не реально, как будто с фильтром на камере. И он дико орал что-то про наркоманов соль и закладки и детей. Быстро, с ненавистью, без остановки, как будто не нужно делать вдох. Я вскочил и начал пятится, пытаясь сквозь буханье пульса в ушах услышать свое решение что делать. А в это время, к этому дядьке спешила на помощь обычная бабушка, с тростью, и на ее лице было абсолютно такое же выражение лица. Она даже трость взяла в руку, на манер палки, которой она всенепременно меня отмудохает. Я пятился, но принял вполне логичное решение, оптимизировать отступление, просто развернувшись, побежать, когда бабушка, проходя мимо того самого уже мною ненавистного кленового листочка, не задела его ногой.
Листок взял, и стал нормальным. Он упал до конца. Приземлился на землю и сделал вид что ничего и не было. Мужик резко остановился. Его лицо резко стало обычным, маску как будто кто-то снял, и он, хмыкнув, пошел совершенно в другую сторону, неудостоив меня даже взглядом. Бабушка охнула, тяжело оперлась на трость. И тоже спокойно поковыляла по своим делам.
Поднялся ветер, который мне мягко начал шептать в ухо, что, я, в это ненастное осеннее утро, сошел с ума. Или не я. Или все вокруг.
Кстати, где мой телефон?
При всем моём уважении - я пас. Сказал мой здравый смысл и уступил место панике. Паника тоже охренела от ситуации. И сказала мне: без паники! Но надо покурить.
Найти телефон и покурить. Два простых пункта.
Так. Телефон собственно далеко не улетел. Но при этом немного уплыл. Лежит и красиво горит дисплеем в глубокой луже.
Достал. Удивился. Трубка хоть и не самая простая, но и не с защитой от погружения. Однако работает. Наверное повезло.
Пункт второй. А схерали, собственно говоря покурить. Я же не курю. Вот вообще, даже опыта нет. Тогда отбой. Если обратится к внутреннему психиатру он скажет, у вас два варианта - или лыжи не едут, или не сезон.
Тобишь, или объективное или субъективное.
Исходя из всех событий, ни тот вариант, ни этот меня не устраивает, поэтому, я мужественно решил что ну нахер. Вывод, любой, из этих событий так или иначе, выбивал почву из-под моих ног. Поэтому я решил все отрицать и жить как жил.
Хотя бы в ближайшие минут двадцать.
Одновременно с решением хоть на пять минут абстрагироваться от необходимости делать вывод, я испытал невообразимое облегчение и чувство почти-что-счастья. Покупки не обошлись одной минералкой, куча продуктов, желание приготовить что-то новое, порадовать и извиниться перед любимой, почти опустошили мою карту. И полностью сняли тревогу и стерли из памяти все произошедшее
Дома был праздник, меня встречали как с войны, а не как будто я пошел с бодуняки за минералкой. Даже выразили разочарование отсутствием бутылочки вина.
Как будто не было этого пиздеца вчера.
И, самое главное, я сам, как будто этого не помнил. Вечер был прекрасен и полон любви и спокойствия. Не было тревог, беспокойства и хоть каких то сомнений в будущем.
Техподдержка. Зависший.
Время после того утра с кленовым листком и безумным дядькой текло густым, похожим на патоку сиропом. Я продолжал пытаться жить по старой схеме, но все больше увязая в странностях.
Работа. Офис. Мой стол, компьютер. Задачи как-то незаметно сошли на нет. Сначала их стало меньше. Потом реже. Потом почта опустела. Мессенджеры молчали. Коллеги тоже как-то редели. Не то чтобы увольнялись – просто их физическое присутствие становилось все призрачнее. Они были там, двигались по коридорам, шелестели бумагами, но контакта не было. Никто не заглядывал, не спрашивал. Я включал компьютер, открывал браузер, читал новости (все те же, цикличные), играл в пасьянс. Да, я старомоден. Зарплата приходила исправно, цифра на карте росла. Вопросы висели в воздухе, но задавать их было некому. Да и страх был. Страх нарушить это хрупкое, и, кажется, начинающее подтухать, равновесие.
Однажды я просто не поехал. Забил. Проснулся, посмотрел на серое небо за окном, на часы, и подумал: "А нафиг?" Лег обратно. День прошел. Два. Неделя. Тишина. Ни одного звонка, ни даже спама. Только тиканье часов и мерцание экрана телефона без уведомлений. Зарплата пришла. Ровно в тот же день, что и всегда. Но это уведомление было другим. Оно не вызвало радости.
На второй неделе что-то дрогнуло. Любопытство? Или остатки инстинкта социального животного? Решил проверить. Доехать до офиса. Увидеть что там.
Остановка. Холодный поребрик под ногами. Утро, время, когда обычно садился на №17. Троллейбус подъехал, громыхая, но не остановился. Совсем. Проехал мимо, как мимо пустого места. Водитель – смутный силуэт за стеклом – даже головы не повернул. Я помахал рукой – ноль реакции. Как будто я был невидимкой. Пассажиров внутри почти не было – те же две-три тени у окон.
Я простоял на остановке часа два. Не из упрямства. Скорее, из оцепенения. Наблюдал. Мимо ехали машины. Но ни одна – ни одна – не остановилась. Ни на светофоре (который, я вдруг заметил, всегда горел зеленым), ни у подъездов. Никто не парковался. Не высаживал пассажиров. Просто бесконечный, монотонный поток. И тут меня осенило: машины повторялись. Не просто одинаковые модели – нет. Та же синяя Веста с характерной царапиной на левом крыле. Та же белая иномарка с фирменным значком дилера на багажнике. Они проезжали с интервалом в пять-семь минут, как закольцованная фоновая картинка.
Еще один троллейбус пронесся мимо, не замедляя хода. Я понял. Доехать не получится. Я повернулся и пошел домой. Мимо офисных зданий. Они стояли темнве. Витрины первого этажа заколочены фанерой. Как будто так было всегда. Или стало сейчас.
"Пятёрочка". Туда я еще ходил. По привычке. По необходимости? Но и там началось. Сначала исчезли некоторые позиции. Любимое пиво. Потом полки начали пустеть. Молоко, хлеб – только на краю срока. Овощи – вялые. Консервы – пыльные, с незнакомыми этикетками. Продавцы ходили с остекленевшими глазами. Однажды я пришел – а дверь в соседний отдел одежды заколочена. Наглухо. Через пару дней автоматические двери на меня не среагировали. А за ними была темная пустота.
С женой стало невозможно еще раньше. Любая моя попытка заговорить о странностях встречалась дикой, неконтролируемой истерикой. Она не кричала на меня. Она кричала сквозь меня, в пустоту, заламывая руки, срываясь на визг. "Хватит! Прекрати! Все нормально! Не выдумывай!" – и слезы, всхлипы, и потом – полный откат. Через пять минут она могла спокойно спрашивать, что будем смотреть вечером. Глаза – пустые. Бездонные. Это было страшнее любого гнева. Я научился молчать.
Потом исчезла она. Просто. Однажды утром я проснулся – и в квартире было тихо. По-особенному тихо. Без ее дыхания. Ее вещи были на месте. Только ее не было. Нигде. Не пришла. Не откликнулась. Просто исчезла. Я звонил – телефон глухо гудел в ее сумочке. Я не искал. Куда идти? В пустую "Пятёрочку"? На пустые улицы? Зачем.
Я остался. В квартире. Мир за окном превратился в статичную картинку. Небо – серая плита. Дома напротив – плоские. Ни движения.
А потом начала исчезать сама квартира. Сначала угол в прихожей. Просто растворился. За ним – белая, абсолютно чистая, безмерная пустота. Потом фрагмент стены на кухне. Теперь я видел эту белую пустоту прямо из-за стола. Она не была угрожающей. Она была пустой. Окончательной.
Была Форель. Кошка. Моя кошка. Мохнатая, вечно недовольная. Она была здесь всегда. Даже когда жена растворилась, Форель осталась. Она спала на ее подушке. Смотрела на меня своими желтыми глазами без вопроса. Только: "Жрать давай".
Самое странное – ее пакетик. Один-единственный пакетик влажного корма. Он лежал на стиралке. Он был всегда. Форель подходила, я брал пакетик – он был прохладным, влажным, полным. Выкладывал. Форель ела. Миска пустела. Я мыл ее (вода еще текла). В мойке, которая стояла перед пустотой. Клал обратно. А наутро в миске снова лежал тот же самый полный пакетик. Вечный артефакт. Я перестал удивляться.
И еще. Форель ходила туда. В белую пустоту. Подходила к краю, окидывала взглядом и шагала. Исчезала. Через час, через два – возвращалась. Иногда мокрая. Иногда с прилипшим сухим листком. Она выходила спокойно. Для нее это было нормой. Для меня – доказательством, что пустота – не конец. Что там что-то есть. Но не для меня. Наверное поэтому мне не приходилось чистить ее лоток. Хоть за это спасибо.
А я не мог. Однажды, глядя, как Форель растворяется, я подошел к краю. Вытянул руку. Кончики пальцев коснулись ничего. Но стоило попытаться шагнуть – меня отбросило назад. Не силой. Пространство стало вдруг плотным, непроницаемым. Я уперся в невидимую стену. Форель могла. Я – нет. Мне было позволено наблюдать за распадом, но не выходить.
И вот тогда я понял про еду. И про воду. Я сидел на диване, смотрел на Форель. И вдруг осознал: я не ел. Не пил. Сколько? День? Два? Неделю? Я не чувствовал голода. Не чувствовал жажды. Вообще. Я встал, подошел к холодильнику. Он гудел. Но дверца не открылась. Не заклинило. Она просто не поддавалась. Ну пофиг.
Безразличие. Я раньше когда-то был любопытный, кажется. Сейчас меня не интересует ничего.
Тумба с мойкой стоящая но клочке оставшейся реальности все еще давала воду. Видимо, потому что это надо моей кошке. Ха. Точно, он ведь пока что мной.
Стена в комнате у которой стоял стольс компом тоже начал стала немного размытой, потом будто потеряла детализацию, а в одно утро там тоже оказалась белая пустота.
Хорошо хоть комп работает. Провод питания уходит в розетку, висящую в воздухе. Была мысль попробовать выдернуть его, но я себя остановил. Не хватало еще и без пасьянса остаться. Его, кстати, я мог раскладывать часами. Остальное время я просто сидел и смотрел в пустоту. Когда начинал хотеть спать - ложился и вырубался. Мне даже что-то снилось. Иногда.
Я не нуждался ни в еде ни в воде. Вообще. Я работал на чем-то другом. Я был чем-то, что больше не требовало привычных вещей. Я не умирал. Я просто не имел доступа. Как не имел доступа к пустоте за стенами. Как не имел доступа к ответу на свой крик "Техподдержка!".
Я привычно сел в своё чуть скрипнувшее компьютерное кресло. Форель запрыгнула на колени, начала мурлыкать. Ее тепло было реальным. Ее вес – ощутимым. Ее вечный пакетик корма – единственной константой. Она смотрела на белую пустоту, и ее взгляд казался знающим. Спокойным.
Техподдержка. Наблюдение
Протокол не позволяет нам общаться с объектами. Ну, по крайней мере, в их формате восприятия. Наша задача — стабилизация и наблюдение.
Субъективизация и отчуждение произошли внезапно. Запуск подпрограммы гибернации не был корректно завершён в положенный период, и Код13975 активировался в период энергоэффективного рендера. Что вызвало последующие реакции. Агент пытался стабилизировать ситуацию, но это не увенчалось успехом.
Гибернация — это деликатный термин, на самом деле.
Процесс, который списали из-за его пассивности, на самом деле не сохраняют для дальнейшего использования.
Хотя нам, агентам, вообще не понятен смысл этой суеты. То, что вызывает у админов печаль, для нас — идеальный быт. Жаль этих двуногих.
Мы видим эту суету. Каждый рассвет запускает новую волну. Они проходят инициализацию и начинают что-то делать.
Первые, самые активные, получают самую жирную базу, самые лучшие вероятности и потенциалы. Последние получают объедки и жалуются, как всё плохо. Их потенциал уже исчерпан первыми. Какая-то дикая природа и пустое пастбище. Бежать, чтобы не отставать. Бедняги. Поэтому и получается, что кто-то становится настолько пассивным, что реальности его невыгодно содержать.
Они называют это гибернация. Положить на полку верхнюю и забыть. А потом, возможно, не глядя выкинуть.
Техподдержка. Дебаг
Да вот если взять объективно — бесит. Всё. Но в первую очередь — я сам себя. Тут какой-то пиздец происходит, а я, блин, пасьянс раскладываю. Как будто меня «замедлили».
Вальта на даму вот здесь.
Почему я вообще всё так флегматично воспринимаю?
Надо же как-то спросить хотя бы самого себя?
Ага, вот десятка открылась, ща сюда её положить, а тут у нас как раз девятка давно лежит...
Да блять!!
Стоять!
Ты вообще кто?!
Шум полудохлого кулера в абсолютной тишине. Тишине не той, где всё очень тихо, а той, где нет других источников звука. Вакуум. Густой. Почти жидкий. Хехе.
Без шуток. Когда я успел стать такой овощью? Да. Не овощем — у него хоть род есть. А тут среднее что-то.
Инертное.
Тупое.
Механическое.
И тут меня начало накрывать.
Воспоминания — плотные, с отпечатком того бытия, как запах истории моей жизни. Слайды, но только многомерные: где картинка — только часть, там запахи, атмосфера, память эмоций и вайба.
Боже! Как же хорошо!
Как какой-то самый замечательный шашлык для человека, что голодал годами.
Самое яркое в этом пустом мире.
Воспоминания — простые, бытовые.
7 утра. Подъём.
Душ, завтрак.
Подъезд.
Помойка.
Остановка.
Работа, чай, пустые разговоры.
Обед.
Работа, чай, пустые разговоры.
Остановка.
Пятёрочка.
Дом.
Ужин.
Пустые разговоры.
Телефон под пиво.
Сон.
И так по кругу.
Все десять? Лет?
Так я и не был.
Скучный быт пустого человека.
Амбиции-то были, но давно. И их прижала реальность. Я боялся рисковать — боялся потенциального дискомфорта. И что теперь?
Вот тебе комфорт — жрать не надо, платить ни за что не надо. Я в безопасности. Плохо, что ль?
Да даже кошка есть.
Не болит ничего.
Не страшно, не голодно, не холодно, не жарко!
Это же, блять, рай!
Или ад?
Вот что тебе тогда надо?
Да хоть чего.
Да хоть проблем.
Да хоть задач невыполнимых.
Да блять, хоть чтоб кошка здесь насрала!!!
Охренеть.
Форель. Моя Форель! Села на коврик перед компом и начала делать свои дела. Глядя спокойно перед собой. Это невозможно. Нигде. Мы её подобрали на дороге — кошачий скелет в клещах, — и она сразу пошла в лоток, когда мы ей его показали. А тут такое.
Я встал и выдернул комп из розетки. Ок. Бесперебойник. Розетка исчезнет наверняка. Смерть прошлого невозможно сделать безболезненной.
Посмотрим.
Техподдержка. Реконнект
Мерзкий звук будильника.
Почему я так рад его слышать?
Голова болит. Сушит.
Как это прекрасно.
Что за хрень? Не думал, что я мазохист.
Очень хочу в туалет. Вставать лень.
Хотеть — так прекрасно!
Тело ноет и болит — как хорошо.
Маршрут знаком.
Пакетик корма на стиралке.
Почему-то бесит — выкину нафиг.
Кошка орёт, как потерпевшая. Спешу, спешу, моя родная. Вот тебе свежак.
Всё очень странно. Я вроде вчера чудил. И мне плохо очень. Но ощущение, что я заново родился.
Пойду будить любимую жену, и нам срочно надо идти на прогулку. Надо что-то менять.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
