Технотвари 2: Подвальная крыса

Эпилог

ХХII век.

Мир изменился, но человечество по-прежнему раздроблено на множество государств. Теперь каждое государство с разной степенью интегрировано в один из трех военно-экономических союзов, которые уже почти на протяжении века противостоят друг другу. Одним из центров самого многочисленного Союза Демократий стали Соединённые Штаты. Общество, где свобода и права человека ценится превыше всего. Особенно свобода самовыражения. Оплот демократии, с началом XXII века перешагнувший порог населения в три миллиарда граждан, противостоял не только внешним угрозам, но и постоянно вынужден был преодолевать внутренние социальные проблемы. Благодаря полному переходу сельского хозяйства и пищевой промышленности на генномодифицированные продукты в конце XXI века была решена угроза голода, позже появились и синтетические продукты питания. Но новой проблемой современного общества стал сам человек. А точнее его тело. Технологический прогресс стремился в будущее и постоянно наращивал темп, поколения технологий менялись быстрее, чем поколения людей, в этом бурном потоке технократического развития человеческое тело стало якорем, балластом, мешавшим идти в ногу со временем. Организм человека оказался слишком ущербным на фоне мощных, долговечных и многофункциональных искусственных систем и неспособным адаптироваться к новым реалиям. Качество жизни граждан демократий падало из-за снижения коллективного иммунитета. Повышенный износ внутренних органов и тканей снижал продолжительность жизни до пятидесяти лет, а врождённые дефекты тела и хронические болезни снижали её качество. Классическая медицина и фармацевтика не справлялись с постоянно растущим количеством болезней и оказались дорогим и малоэффективным способом сохранения здоровья. Ситуацию резко изменила кибернетика и биоинженерия: наука позволила не возиться с больными органами и тканями, а просто заменить их более надёжными и функциональными имплантами из искусственных биополимеров. Для правительства США и его сателлитов, оказавшихся в глубоком кризисе человеческих ресурсов, это оказалось демографическим спасением. Благодаря щедрому субсидированию и кредитованию корпорациями кибер-отрасли, удалось добиться её развития и внедрения в общество к концу 2090-х. А спустя ещё полтора десятка лет, когда модификация организма стала привычным для граждан делом, биоинженерия вышла на новый уровень, на котором не только спасала жизнь и здоровье человека, но и позволяла ему по своему желанию модернизировать своё тело, улучшая его функционал. Теперь каждый человек мог себе позволить не дожидаться развития врождённых пороков или развития болезней какого-либо органа, заменив его сразу на имплантат из биополимера. Появилось возможность изменить внешность и расширение возможности тела. Биотрансформация стала неотъемлемой частью жизни общества и законодателями современной моды. Любой житель Союза Демократий по достижению совершеннолетия получал право неограниченной модернизации тела; чтобы человек мог стать полноценной частичкой киберобщества, ему полагалось стартовое пособие. Граждане зачастую выбирали стандартные поэтапные планы модернизации тела, позволявшие улучшить качество жизни и физические возможности в зависимости от выбранной профессии и рода деятельности, но для подчёркивания индивидуальности каждый мог совершенствовать свой внешний вид в угоду трендам моды или собственным пожеланиям. Импланты внутренних органов, которые были более компактны и производительны по отношению к живым, усиленные конечности для людей, ведущих активный образ жизни, нейроинтерфейс, позволявший сознанию интегрироваться в глобальную информационную сеть и производить высокоскоростной обмен данными. Ну и особняком стоял модинг, посвященный преображению внешнего облика - внешность своей мечты мог получить любой, вне зависимости от изначальных природных данных, наука позволяла получить идеальное, по мнению носителя, лицо и тело. Вскоре люди на сленге начали называть себя и свои модификации «модами» и по степени глубины модернизации условно делились на лайтмодов, медиуммодов и максимодов. Лишь немногочисленные группы людей, противившиеся модернизации тела, проповедовали дарованное природой состояние организма, но подобные сообщества и движения, получившие название "басикмен", с каждым десятилетием теряли свою популярность и уже к середине XXII века полностью исчезли. Человечество вступило на новый виток развития. Союз Демократий избавился от демографических проблем, а благодаря кибермодифицированой армии уверенно противостоял внешним террористическим угрозам и новой "красной" агрессии азиатского конгломерата. Союз Демократий занял уверенную позицию на мировой политической арене.

Основной опорой свободного мира в восточном полушарии уже многие десятки лет остаётся великий польский народ, силой и отвагой своей удерживающий натиск террористических государств с востока.

1

Технотвари: Подвальная крыса

Речь Посполитая Северо-западные окраины Варшавы 02ч. 30мин. 5 декабря 2136 года.

Бартош Кужава (28 лет)

Снежинки медленно падали. Мерцая в свете уличных прожекторов, они ложились на тротуар, покрывая его пушистым слоем в несколько сантиметров. К вечеру гул города становился меньше, и можно было сказать, что кругом воцарилось подобие тишины. Эту тишину на пару минут нарушил гул грузовиков, везущих военную технику по виадуку, проложенному прямо над трущобами. Пара десятков тяжёлых машин пронеслась на большой скорости и скрылась за поворотом. Грохот начал утихать. Несмотря на то, что "Серая зона" вплотную подобралась к большому городу, никакого комендантского часа власти объявлять не спешили. Честные и не очень жители окраин старались не покидать своих жилищ в тёмное время суток по другой причине: они опасались слоняющихся по подворотням банд. Улицы были безлюдны, и лишь изредка по ним с тихим урчанием проносились электрокары.

Одинокая цепочка свежих следов тянулась от одного из подъездов старого ветхого дома. Молодой человек, одетый в зимнюю куртку, неспеша брёл по пустынной улице, слегка пошатываясь. Несмотря на выпитые горячительные напитки, Бартош ёжился от холода. Он укутался посильнее, накинул капюшон: минус десять – это не шутки, так и ласты склеить недолго. Бартош вспомнил соседа-алкаша, который прошлой зимой, нахрюкавшись, не смог доползти до дома и провалялся всю ночь за помойкой. Отморозил напрочь ноги, остался без работы и без возможности оплачивать жильё и в итоге сгинул где-то в бомжатнике.

Да, с алкашкой надо завязывать. Это был точно последний раз, когда он пил алкогольный энергетик. Правда это уже был далеко не первый раз, когда Бартош давал себе такое обещание, но… Женщины... Чего не сделаешь ради их обольщения. А на трезвую голову у него с противоположным полом никак не клеилось. Впрочем, и сейчас, несмотря на легкий успех с Таей, сексом он остался крайне недоволен. Когда он доберётся до дома, обязательно нажрётся в хлам, чтобы забыться. От женщин только проблемы. Бартош шёл, погружённый в свои думы, и не сразу заметил, как тройка бравых ребят перегородила ему путь. Вот, курва, точно от женщин одни проблемы. – Не устал ли путник от долгой дороги, прилечь не желаешь? – сказал средний, пытаясь подражать голосу персонажа очень популярной сетевой игры.

Бартош мигом протрезвел. Стоп! Какие на фиг игры? Тебя сейчас гопники поимеют! Мозг надрывно зашевелился, пытаясь оценить ситуацию: все – малолетки, главнюк в опущенной руке держит маленький, но дорогой серрейторный нож – с таким клинком не будет проблем с полицией, но в уличной драке зимой против соперника, одетого в толстую куртку, толку немного, особенно если ты малолетний ублюдок из богатенькой семьи, которому беспредела в компьютерных играх стало мало, и потянуло за подвигами на улицу. Шестёрка по правую руку – такой же мелкий, но пухлый вытащил руку с дистанционным шокером. Зимнюю куртку такая штука пробивает с трудом. Тот, что слева – длинный и худой – пока не палится: руки в карманах. Одеты все в дорогие шмотки, с хорошими для трущоб кибергаджетами. Разговаривать с такими нет смысла: они вышли на улицу не ради грабежа, нажива их не интересует. Они хотят почувствовать себя героями эпичных битв, самоутвердиться за счёт доминирования над окружающими. Идущий по пустынной улице одинокий пьяный мужик – очень привлекательная цель для таких отморозков. Слышен тихий писк заряжающихся конденсаторов. Значит, в карманах у длинного парализатор. Что ж, это уже посерьёзнее.

– Слышь, нищеброд! Лизни ботинок за десять злотых! Отвечать Бартош не собирался: ответ, каким бы он ни был, не повлияет на ситуацию. Ещё одна-две подобных реплики, и гавнюк замахнётся ножом. Вот он уже нагло делает шаг вперёд, стараясь нарушить личное пространство. Пора действовать: бить первым. Но нужно увеличить дистанцию и отступить назад для хорошего удара. Сейчас малолетки узнают, что, в отличие от сетевой игры, слив в жизни – это больно, иногда – очень.

Бартош не полез в карман или за пазуху. Он лишь свел кисти рук вместе, а потом одним слитным движением развёл руки, вынимая из левого рукава длинный гибкий предмет. Встал в стойку и, продолжая движение правой рукой, размахнулся и одним ударом хлестанул по лицу длинного, рассекая скулу. Рука продолжила путь, и удачно стоявший невысокий главнюк получил по брови. Оба только начали поднимать руки к лицу, а страшное оружие в руке Бартоша описала петлю и со второго размаха нанесла удар по лицу третьего гопника, который, замешкавшись, даже не сообразил направить на жертву шокер.

Средневековая нагайка оказалась более эффективным оружием в руках тренированного человека, чем современные гаджеты. Плеть, сплетённая из узких полосок натуральной кожи, у казаков много веков не была основным и самым страшным оружием, но имела широкое применение: на нагайках обучали сабельному бою молодняк. Считалось, что такой штукой в тренировочном бою тяжёлых травм ученики не получат, но смогут лупить друг друга в полную силу. Да и взрослые воины всегда имели её при себе как дополнительное оружие или как инструмент для управления лошадьми. По мнению Бартоша, с тех пор это оружие ничуть не устарело, а наоборот – стало идеальным для уличных боёв. Во-первых, никто не знает, что это вообще такое, а выглядит она, как игрушка для взрослых, желающих получить острые ощущения. За такое ни один цивилизованный гражданин Европы укорить не может, тем более полицейский или охранник в клубе. Во-вторых, эта штука не содержит металлических частей вообще, не звенит на металлодетекторах и не сканируется портативными устройствами. При этом в умелых руках такая плеть поможет остановить практически любого противника. Штука не идеальная, отличным щитом от неё является толстая верхняя одежда, но уже имеет значение мастерство бойца. Главное – бить по открытой живой коже. К тому же Бартош немного модернизировал свой экземпляр нагайки, вставив в шлепок на конце плети специальную керамическую пластину, которая не только увеличивает силу удара, но и при желании позволяет рассечь мягкие живые ткани.

Страсть к экзотическому оружию у Бартоша появилась ещё в детстве. Их с братом Кшиштофом взяла под опекунство очень состоятельная женская пара. Первая мать имела несколько магазинов с модной одеждой, и, чтобы иметь больший вес в глазах общественности, однополая пара усыновила «наследников». Братьям повезло: такая семья жила беззаботно, на детей опекуны время старались не тратить и по большей части откупались няньками и воспитателями. Однако у Элизы – первой матери и владелицы бизнеса – был излюбленный ход играть в "яжмать" и таскать детей по важным совещаниям и встречам, где она, порой шантажируя оппонентов малолетними детьми, добивалась успеха. На одном из таких совещаний в офисе клиента Бартош и приметил висящий на стене древний щит и моргенштерн с двумя ошипованными шарами на цепи. Эта штуковина поглотила сознание десятилетнего пацана и вместо того, чтобы ныть и капризничать, помогая матери манипулировать клиентом, он пялился на древнее оружие, представляя, как круто такие шарики могут разносить черепа людям.

Внезапный интерес быстро перешёл в увлечение. В сети Бартош быстро вышел на косплееров – исторических реконструкторов. Очень быстро увлечение стало смыслом жизни подростка. Он обзавёлся полезными знакомствами, а ведущие авторитеты в этой сфере заменили ему родителей. Просто так оружие на полке у него никогда не лежало, и Бартош всегда старался научиться обращаться с новой игрушкой, что в итоге привело его к изучению фехтования и различных видов борьбы, которых он перепробовал немало за свою яркую молодость. Благодаря обеспеченным опекунам, столь экзотическое хобби было по карману подростку, и за пару лет Бартош обзавёлся интересной коллекцией из муляжей, реплик оружия и всякого сопутствующего барахла различной древности. Брата Кшиштофа, который был младше на пару лет, Бартош первые годы таскал с собой по всем сходкам и турнирам, но позже младшему это надоело. Кшиштоф повторил судьбу большинства приёмных детей из подобных обеспеченных семей: прожигая жизнь в развлечениях, он сначала подсел на легальные наркотики, а потом – на более тяжёлые. Восемь лет назад Кшиштоф умер от передоза в день своего совершеннолетия. Еще через пару лет умерла первая мать Элиза. Несмотря на то, что опекунша завещала львиную долю своего солидного состояния Бартошу, вторая мать – Заира – подала в суд и каким-то непонятным для Бартоша способом отсудила у него вообще всё, оставив его буквально на улице. Благо Бартош смог оставить себе свою коллекцию оружия, которая более чем за десяток лет стала весьма солидной и имела довольно редкие экземпляры; ему удалось даже раздобыть и получить лицензию на реплику меча бастарда ХIV века. Его продажа, а также продажа большей части коллекции позволила как-то устроиться в этом в один миг ставшим суровым мире. Бартош сумел выкупить комнату в старинном каменном бараке, найти работу на стройке и вполне сносно жить. Новая жизнь среди нищеты и разрухи вместо уютных чистых кварталов центра, новые знакомые воришки и наркобарыги вместо интеллектуалов и блогеров. Но, как оказалось, если есть желание жить, то жить можно в любых условиях, а если есть мозги и смекалка, то можно жить довольно комфортно.

Попадаются правда неприятные личности вроде вот этой тупой школоты. Но с ними вопрос уже почти решён. Длинный, завидев свою кровь на руках, с воем рванул прочь. Главнюк пытался рыпаться, но пара хлёстких ударов нагайкой заставила бежать и его. Третий оказался самым медлительным, и теперь Бартош сидит на нём, впечатав жирное лицо в снег.

– Ну?! Смотрю, ты без друзей уже не такой храбрый? Чего это они разбежались, совсем про тебя забыли? – Бартош заломил подростку руку за спину и посильнее надавил не неё. Тот взвыл.

– Ну что ж, раз твои кенты разбежались, придется тебе огребать за всех.

Бартош сначала ослабил хватку, а потом дёрнул руку до характерного хруста. Несчастный подросток заорал на всю улицу. Конечно, многие жители окружающих домов слышали и видели происходящее, но полиция, как правило, на такие случаи не выезжала, так что можно не торопиться. Бартош медленно встал. Рыдающее тело под ним зашевелилось – подросток сел, прижимая к груди сломанную руку, и предпринял попытку к бегству, но Бартош метким пинком в челюсть пресёк её.

Подросток упал без сознания. Бартош склонился над ним и нащупал пульс: жить будет, а зубы можно и новые вставить, даже лучше будут. Заправив нагайку обратно в рукав, Бартош подумал, что, пожалуй, давно стал таким же говнюком, как эти гопники. Его лицо тронула кривая улыбка: а это даже приятно – избивать слабых и беззащитных. Хотя не он это затеял: сами виноваты. Бартош направился домой. Он пришёл к выводу, что такова жизнь, и он не виноват, что всё так сложилось.

***

2

Утро понедельника, как всегда, встретило Бартоша лёгким похмельем. Будильник коммуникатора не унимался раздражая опухший мозг. Бартош заворочился под тяжёлым одеялом и высунув нос вдохнул холодный воздух. Утро добрым не бывает особено когда коммуникатор показывает температуру в помещении плюс тринадцать градусов. Что ж, бывало, и хуже, за то с похмелья свежий воздух бодрит. Быстро умывшись едва тёплой водой, он выдавил в кружку последний тюбик с энергетической смесью и не глядя бросил в сторону мусорного ведра, не особо переживая за меткость. О ночном инциденте он вспомнил не сразу, бывало, и веселее. Да и вообще: на всякую ерунду некогда отвлекаться. Нужно идти на работу, чтобы заработанными грошами оплачивать своё жалкое существование. Надевая куртку, Бартош вспомнил, что на улице жуткий минус.

Погодный виджет коммуникатора сообщал, что сейчас минус пятнадцать градусов, а по прогнозу к обеду едва ли прогреется до минус десяти. Бартош выругался почти беззвучно. Официально "погодное" оружие запрещено кучей международных договоренностей, но Бартош буквально задницей своей чувствует, что без русских тут не обошлось. Кому ещё придёт в голову так изуверски издеваться над мирным населением? Он не настолько глуп, чтобы верить в какие-то парниковые эффекты и изменение климата, когда на каждом континенте стоит по несколько климатических установок, которые буквально как микроволновки разогревают ионосферу. Какого хрена тогда на улице такой дубак? Бартош не физик и ответа на этот вопрос не знал, да и подозревал, что ни суперкомпьютеры управляющие климатическими установками, ни яйцеголовые умники управляющие суперкомпьютерами ответа то же е имеют. Шарашат почём зря по ионосфере, но планета Земля штука сложная, пока поджариваешь террористов в Африке, где нибудь в многострадальной Европе Бартош жопу отмораживает. Хотя, с террористами воюют американцы, а русские наоборот банды аборигенов подкармливают и настраивают против цивилизованного мира. Ну всё равно виноваты русские, вечно они суют нос в чужие дела.

Помешкав у выхода, Бартош в куче хлама начал искать более теплые перчатки: до станции метро идти почти десять минут – можно не просто замерзнуть, но и получить проблемы со здоровьем. А болеть нельзя: не будет зарплаты и нечем будет оплачивать счета. Он слишком одинок, чтобы кто-то мог поддержать его в такую сложную минуту. Так что, максимально закутавшись, Бартош покинул свою вонючую комнатушку. Вонючей она была в прямом смысле: на уборку ни времени, ни сил не оставалось, а на утилизацию мусора после гулянок на уикенде иногда не хватало и денег, поэтому мусорные мешки кучами валялись у входа, дожидаясь зарплаты, проветривать помещение в такой мороз вообще было преступлением ибо отапливать улицу не будут даже самые зажиточные поляки. Покинув жилище, Бартош натянул шапку посильнее на уши. В подъезде холодно почти как на улице, но даже через морозный воздух, проникающий в разбитые окна, чувствовалась ещё большая вонь – смесь испарений из канализации, помойки… И, кажется, мерзкий трупный запах, его ни с чем не перепутать. Натянув шарф на нос, он постарался как можно быстрее спуститься со второго этажа на улицу. Рафаэлла – старая бабища-транс. Сегодня её смена на ресепшене. Жилплощадь в здании по большей части сдаётся в аренду, и хозяева держат в качестве надзирателей подобных Рафаэлле разжиревших церберов. К счастью, как только Бартош выкупил свою комнатушку, бросаться на него по поводу и без эти мрази перестали. Лишь недобро посматривают исподлобья, когда Бартош спускается по лестнице, тем самым заставляя их оторваться от экранов личных коммуникаторов. На этот раз Рафаэлла решила даже не смотреть на владельца жилья и смачно наворачивала огромный гамбургер. Делала это она небрежно, и со стороны картина жирного перешитого в бабу мужика, чавкающего и измазанного соусом, вызывала у непохмелённого Бартоша рвотный рефлекс, так что он, проходя через холл, смотрел себе под ноги, стараясь не поднимать глаза.

Оказавшись на улице, он выдохнул подъездный смрад. Тут, на морозе, дышалось легче. Молодой человек подумал, что очень хорошо, что мода на всю эту содомию прошла несколько десятилетий назад. Тебя хотя бы никто не заклюёт за то, что от природы тебе нравятся девочки, рожденные девочками, и желательно выглядящие, как девочки. Цепочка плохо связанных мыслей привела к воспоминаниям о Тае. Ну, бывают промахи, перебрал чутка. На самом деле это ему ещё повезло, что она просто оказалась страшной уродиной. Хотя бы женщина – уже хорошо. Вообще такие мимолётные связи опасны. Желательно прежде, чем ваши отношения перейдут к активной фазе, навести справки по поводу партнёрши и убедиться, что она не перешитая, через знакомых хотя бы узнать. А то так в самый интересный момент может случиться непоправимое...

– Да что за хрень тебе в голову лезет? – выругался Бартош вслух и в эмоциях пнул пустую бутылку, оказавшуюся у него на пути. Он уже хорошенько продрог, прежде чем состав, громыхая железными колёсами по рельсам, остановился у станции. Теперь Бартошу предстоит час трястись в грязном вагоне. Как ни странно, к этому он уже привык, стараясь просто всю дорогу дремать.

Поезда на магнитных подушках, новые, чистые и невероятно быстрые – это для жителей центра. На окраине такое ещё не скоро появится, не через год и не через десяток лет. От такой роскоши пришлось быстро отвыкнуть. Бартош даже не хотел думать о том, сможет ли он в своей жизни ещё хоть раз оказаться в центре прекрасной Варшавы, там, где кипит настоящая жизнь.

Рабочий день в целом проходил спокойно. В будничной рутине Бартош управлял манипулятором, заливающим бетонный фундамент в карьере. Ничего необычного не происходило, но перед самым обеденным перерывом от мастера участка пришло странное сообщение. В нём Масуд просил подойти на склад, чтобы забрать морозостойкие присадки для бетона. Очень странная просьба: операторы манипуляторов не готовят раствор – для этого есть разнорабочие. Но с Масудом он в хороших отношениях. Несмотря на то, что в нерабочее время они почти не общались, на производстве они, можно сказать, дружили, и подобные нештатные просьбы случались, так что Бартош спокойно закончил проход и, остановив манипулятор, направился к кенту.

Начальник выглядел весьма взволнованным и жестом пригласил Бартоша в контейнер, в котором хранились присадки. Поздоровавшись он начал выкладывать новости.

– Аллах свидетель, Бартош, я не крыса! Я не знаю, во что ты вляпался, но я не мог ничего поделать!

– Да что случилось-то?

– Сегодня на имя директора запрос пришёл. Я бы сам не знал, если бы это с утра на совещании не произошло. Мельком удалось в корпоративной сети прочитать. – Масуд достал из кармана пару тоненьких сигарет с изображениями улыбающихся эмоджи и протянул вторую Бартошу. Тот жестом отказался, мол, не в рабочее время. Масуд же, закурив, продолжил.

– "Северные стражники" – слышал?

– Первый раз слышу. Банда, что ли?

– Они зато о тебе слышали. И, похоже, нужен ты им... Пять тысяч златых предлагают за полную инфу о тебе, кажется... Ну, по крайней мере бетон у нас льёт только один Бартош...

По спине у Бартоша пробежал холодок. Не надо быть сильно умным, чтобы сложить два и два: малолетки оказались из бандитской семьи, и родители отмутуженных деток ищут ночного воспитателя. Судя по тому, что знают о нем только имя, должность и место работы, они вышли на Таю. Как? Да очень просто: он и пятидесяти метров не прошел от её подъезда. Следы на снегу, мать их! А там по дому шнырям с опросом населения пробежаться – это дело техники... Пять тысяч… Не огромное состояние, но это новенькая модель коммуникатора для сыночка директора.

– Думаешь, меня сольют? У нас же вроде данные рабочих – это коммерческая тайна, корпоративная этика, все такое...

– Эээ! Да какая тайна?! Директору проблемы не нужны с какой-то бандой. Пусть и из другого района. Мало ли под кем эти шайтаны ходят! Директор деньги возьмёт, если уже не взял... Короче, я тебя сегодня с обеда отпускаю. С завтрашнего дня оформим тебе отпуск за свой счет. Месяцок вакансию подержим, Акрам тебя подменит – это всё, что я могу сделать для тебя. Решай свои проблемы.

***

Когда Бартош добрался до дома, ему пришло сообщение о переводе средств: зарплата за ноябрь и неполную неделю декабря и... уведомление о расторжении трудового договора. "Наша компания больше не нуждается в ваших услугах". Масуд мужик надёжный и слово держать может, но он всего лишь начальник участка, высшие менеджеры с его мнением считаться не будут, а компании не нужны проблемы с криминалом. Кажется в его жизни начинается настоящая задница. Ладно, хотя бы есть деньги на ближайшее время. И то, что Бартош свалил с работы в середине рабочего дня, даёт ему фору– встречать его гопники будут вечером, после рабочего дня. Ну, хочется в это верить. Набравшись храбрости, он, стараясь не шуметь, зашагал по холлу.

Жирное чудовище по имени Рафаэлла на ресепшене, лишь увидев Бартоша, вздрогнуло и замерло, проводив молодого человека взглядом. Жирный ублюдок. Похоже к нему приходили. И, возможно, даже ждут его на этаже. Интересно, отсыпали ли грошей старому трансу или просто подставили перо к горлу? Учитывая количество подбородков у Рафаэллы, клинок должен быть не меньше пятнадцати сантиметров.

По лестнице Бартош поднимался очень медленно и осторожно, прислушиваясь на каждом шагу. Но ни на лестничном марше, ни в коридоре этажа никого не оказалось. Опасения оказались напрасными: пока его никто не встречал. Бартош на всякий случай осмотрел дверь на наличие детекторов и наконец решился отрыть, посмотрев в сканер роговицы глаза. В комнате его встретил привычный бардак. Бартош начал спешно собираться. Мыслей, куда сваливать, пока не было – он просто собирал всё необходимое. Если бандиты вломятся в его комнату, то обязательно будут искать хоть что-то ценное. Благо, ценного у него ничего нет: Бартош похвалил себя за то, что остатки его коллекции холодного оружия хранятся в более укромном месте. Возможно, ему придётся наведаться в тайник в ближайшее время. Рафаэлла наверняка уже сообщила бандитам, что он появился дома. Стоит поторопиться. Набив старый походный рюкзак и небольшую сумку шмотками и вещами первой необходимости, Бартош направился к выходу. У двери он остановился и задумался: если эта жирная свинья увидит, как он, навьюченный баулами, сматывается из дому, то его сразу будут искать по городу. Нужно получить фору и хотя бы найти место, где оставить вещи, а потом думать, как свалить с района.

Второй этаж – не так уж и высоко. Пришлось ещё задержаться и найти старую альпинистскую веревку. Бартош даже не смог вспомнить, откуда у него это веревка. Он часто притаскивал с разных фестивалей интересные вещи. Какие-то хранил для себя, какие-то надеялся выгодно обменять на что-то более интересное. Когда началась новая жизнь в трущобах, эта веревка попала в список вещей, которые стоит хранить в комнате. Прям как знал.

Бартош обернул вокруг посадочной площадки для коптера-доставщика верёвку так, чтобы её можно было сдёрнуть снизу. Выбрался на площадку. По идее коптеры доставляют до семидесяти килограммов грузов плюс запас прочности. Должно выдержать. Сумки негромко шлёпнулись в неглубокий снег. Бартош обернул веревку вокруг руки и, сжав зубы от страха, начал спускаться. Верёвка засвистела от трения о синтетическую поверхность куртки. Ничем подобным Бартош никогда не занимался, и это оказалось намного страшнее и сложнее, чем показывали в фильмах. Сил в руках не хватило, чтобы нормально замедлить спуск, и приземление оказалось весьма болезненным.

Кажется, ему очередной раз не повезло в этой жизни. Однажды судьба отобрала у него родителей, потом брата, потом сытую жизнь. И, когда он едва ли научился сводить концы с концами, судьба решила вообще отобрать у него всё. Будь он одним из мафиозных боссов, что бы он сделал с нищебродом, посмевшим покалечить его ребёнка? Да уж, фантазия у Бартоша была развита: ничего хорошего кроме позорной и мучительной смерти она не рисовала... Может быть, это просто страх, и всё не так уж страшно? Но вероятность, что бандюки просто проведут с ним воспитательную беседу, крайне мала. Ему даже деньгами не расплатиться. Ну, может быть они практикуют рабство?

***

Борис Гринберг – старый еврей, единственный из его реальных знакомых из прошлой жизни. Историк, шарит в политике, экономике и все такое, ходячий мозг. Был некоторое время преподавателем экономики в одном из колледжей Варшавы. На досуге состоял в исторических кругах и несколько раз пересекался на тусовках с Бартошем; часто они обсуждали древнее оружие и битвы, в которых это оружие применялось. Всё это было там, в Чистой Варшаве, но что-то в жизни преподавателя пошло не так: спился, в итоге оказался за забором в трущобах почти одновременно с Бартошем. Что ещё больше сблизило их на почве общего горя. Но прежние интеллектуальные беседы об оружии сменились банальными попойками, однако не лишёнными интересных философских бесед и баек, которыми любил сыпать пьяненький еврей. На самом деле человек, он был с очень специфическим взглядом на политику, и жизнь и образ мышления у него явно отличались от других, простых алкашей. Бартош иной раз ловил себя на мысли, что относится к Борису как к отцу, более мудрому и опытному, знающему ответы на все жизненные вопросы. К кому ещё обращаться в такой сложной ситуации? Благо, заинтересовать встречей еврея-алкоголика не будет проблемой: достаточно просто пообещать угостить его баночкой пива.

Как и ожидалось, Борис, соблазнённый перспективой нахрюкаться бесплатно, пришёл на встречу чуть ли не на полчаса раньше. Заведение он выбрал сам. Это была одна из многочисленных дешёвых обрыгаловок, в которых собирался местный сброд. Обстановка ничем не отличалась от большинства баров, расположенных в трущобах: большое количество посетителей, никаких официантов – хозяин экономил даже на простых андроидах-уборщиках – убирать за собой клиенты не стремились и часто оставляли горы грязной одноразовой посуды и упаковки прямо на столах. Приходящие за ними обычно просто сметали всё на пол, чтобы после себя вновь оставить гору мусора. К концу дня пол был усыпан мусором настолько, что ходить по нему было не очень безопасно. Лишь после закрытия бара на уборку выходило несколько нелегалов, которые за еду лопатами просто выгребали всю грязь, не очень заботясь о тщательности уборки.

Пока Бартош излагал суть своей проблемы, Борис уговорил первую баночку, и на лице его появилась довольная хмельная улыбка, которая, по мере осознания смысла разговора, сменялась озабоченным выражением лица.

– Да-а-а, парень, похоже ты серьезно попал. – Резюмировал Борис и потянулся открывать следующую порцию выпивки. – Тут без баночки светлого нефильтрованного не разобраться...

– Ты уже вторую лакаешь, - терпеливо ответил Бартош. – Что делать лучше скажи, как жить теперь?

Сделав несколько жадных глотков охлаждённого пойла, словно сейчас у него отберут последнее бухло в мире, алкоголик поставил банку на стол, но руку с неё не убрал – громко рыгнул и начал говорить.

– Нечего тут думать. Валить тебе из трущоб надо. Подальше от Варшавы. Искать варианты, как через кордон перемахнуть. А, впрочем, ерунда это всё...

– Что ерунда-то? Меня прибить могут – это ерунда?

3

– Да не кипишуй ты. Сейчас разберемся. – Борис обернулся на проекцию, висящую над барной стойкой под самым потолком. Она вещала картинку с каким-то новостным роликом. – Новости не смотришь, что ли?

Бартош лишь помотал головой. Ну, всё, старика сейчас понесёт на теории заговора и лекции о мировом правительстве.

– Вот и правильно, правильно. Кто во Второй мировой победил, разгромив Третий рейх?

Ну, вот, началось. Бартош предполагал, что еврей начнёт свои сказки рассказывать издалека – любитель порыться в истории – но не настолько же издалека начинать… Ещё бы Древний Рим вспомнил...

– Кто во Второй мировой победил, разгромив Третий рейх?

– Ну, Советский Союз. - Неохотно процедил сквозь зубы Бартош версию которую так любил Борис, но которая совсем не вязалась с тем что рассказывали в школе. Он надеялся что никто лишний его не услышит.

– Вот, хоть чему-то обалдуя научил... О чём это я, а... Так вот... – Борис снова кивнул на новостную голограмму. - Мы привыкли, что история переписывается, как угодно нынешней правящей элите. Ты сам не раз в этом убедился, играясь со своими побрякушками из средневековья. Но сейчас, в современном мире, гораздо проще и удобнее не переписывать историю, а писать её сразу такой, какой будет угодно тебе и твоим последователям.

Бартош поднял взгляд на репортаж. Большое количество военной техники и солдат с символикой белого орла на красном фоне. Что-то краем уха от коллег он слышал, что готовится поход в серую зону с целью отвоевать часть временно оккупированных русскими территорий Великой Державы Польской. Бартош не воспринял это всерьёз: линия соприкосновения уже несколько десятков лет не двигалась. А когда двигалась, двигалась она не совсем в ту сторону, в которую хотелось бы. В целом, жизнь в государстве становится лучше. Не у Бартоша конкретно, но считается, что качество жизни растёт, поэтому почему бы не вернуть потерянные территории? Борис дал Бартошу некоторое время на раздумье, а потом продолжил.

– Наступление? На Военный Союз? Только конченые дебилы могут верить в такую чушь. Серая зона уже в пятидесяти километрах от Варшавы! Никогда за последний век она не отдалялась, лишь становится ближе. И знаешь, что думают по этому поводу сами русские? Не знаешь, откуда тебе знать! Так слушай, никто кроме старого еврея Бориса тебе об этом не расскажет. Всё русское инфополе, как улей, гудит о походе на Европу. Все там знают: их власти предупредили наши. Вынесли ультиматум. Только наше быдло ни хрена не знает. И я сейчас не о трущобах. В Чистой Варшаве кто-то чешется? Да ни черта! Там такие же тупни живут, просто им не надо каждый день думать о собственном выживании...

– Ты чё несешь то? - Не то, чтобы Бартош боялся полиции: в трущобах её нечасто можно увидеть. За подобные слова могут быть проблемы только у жителя центра. Что там творится в гниющей биомассе – правительство мало интересует. Но как-то было некомфортно от таких слов. Мало ли...

– Да ничего. Короче, я зуб даю, что Варшава как минимум станет частью серой зоны до весны, как максимум – над Президентским дворцом будет развиваться красный флаг. Соображаешь? – Борис потянулся за дешевой синтетической закуской. – Так что, парень, скоро будет весело. Но в твоей ситуации это не кризис, а время возможностей. Всё поменяется: власть Польши закончится, банды останутся, но русские будут их гонять так, что им будет не до тебя. Жратвой надо запастись, на полгода хотя бы. Время у тебя теперь есть по магазинам ходить. Продавай свой кубрик: все равно ты там больше не окажешься. Ставь шестьдесят-семьдесят процентов от среднерыночной стоимости – не прогадаешь. Что еще... Так, ствол, не знаю как, но при возможности обязательно обзаведись оружием, хотя бы кинетическим, лучше огнестрел. – Казалось, что Борис протрезвел, его лицо стало пугающе серьёзным. – Но перед вояками и особенно военными роботами им не свети. В дальней перспективе валить надо из Речи Посполитой. Есть у России, какой бы она ни была, давняя традиция – раз в сто лет устраивать раздел Польши. Сейчас вот у них мейнстрим, вспомнили, что когда-то давно Варшава в составе их империи была... – Борис прекратил говорить и вновь потянулся за закуской, набивая рот.

– Да бред какой! Мировое сообщество не позволит только на основании того, что было триста лет назад, делить государства! Никто не одобрит подобных действий! – Бартош недоумевал. Борис громко рассмеялся, так что кусочки закуски начали вываливаться у него изо рта, и он чуть не поперхнулся. Прокашлявшись, он продолжил.

– Мальчик мой! Ты же не совсем туп, как эти вот, – он обвёл рукой вокруг. – Когда русских волновало мнение мирового сообщества? Они сотню лет методично расширяют границы своей империи. России вообще чихать на всех, с их-то ресурсной базой и технологиями. К Китаю разве что могут прислушаться, но это на востоке. Коммунякам в целом плевать, что тут в Европе творится. Так что через недельку-другую правительство объявит о наборе добровольцев. У тебя же цель живым остаться? Так что не суйся туда, какие бы деньги ни предлагали, какую бы красивую жизнь потом не обещали. Запомни: русские сметут этих клоунов в погонах за считаные дни. Их экономика на сто процентов заточена под военные цели уже многие десятилетия. Недаром Военный Союз. Жаль, через серую зону не пройти. Я бы давно уже свинтил к ним. Но такие ущербы, как я, русских не интересуют. Они охотятся за гениями по всему миру, а пропитый старый преподаватель истории им не нужен. Ты вот молод ещё, руки есть, можно попробовать через Африку. Да хотя бы в Африке осесть. В стране с российским патронатом. Строителем умеешь же что-то? Казалось, что Борис просто несёт пьяный бред. Так бы Бартош и решил, если бы не знал уровень интеллекта и осведомлённости этого старика. У него куча разного рода знакомых, в том числе и в оппозиции, и за границами Речи Посполитой. Но всё равно верить в сказанное не хочется.

– А ты сам что делать собираешься?

– Ну, жратвой я запасся, выпивка есть. Буду ждать, когда придет серая зона. Бытует мнение, что русские гуманитарку с коптеров мирняку разбрасывают...

– Но Варшава... Как она? Там столько народу!

– Эвакуируют. – Борис пожал плечами и открыл очередную банку пива. – Избранных уже осведомили, самые важные рожи уже свалили наверняка. Потом важных бизнесменов и прочую аристократическую шушеру по тихой вывезут. Перенесут столицу, например, в Краков. Хотя нет, там до серой зоны тоже не так далеко осталось. В Прагу, вот!

– Да как эвакуируют мегаполис? Сто пятьдесят тысяч в Варшаве и в трущобах триста тысяч, а то и больше!

– Ну, вот и посмотрим. – Борис пожал плечами. – Ничего сверхъестественного: большинство сами свалят на собственном транспорте, остальных добровольно-принудительно вывезут спасатели. Это я про чистый город. Думаю, на окраины будет всем плевать, проще этот сброд оставить здесь. Лишняя забота врагу с гуманитаркой...

Они ещё некоторое время сидели за столом. Бартош решил, что для него не время употреблять алкоголь, поэтому он наблюдал, как его собеседник доходит до состояния нестояния. Угомонив очередную банку пива, Борис заявил, что ему срочно нужно "припудрить носик" и шатающейся походкой, запинаясь о мусор, валяющийся на полу, побрел в сторону туалета.

В целом Борис прав: валить подальше – это вполне очевидный выбор в его положении. Продать комнатушку не составит труда, сделку можно оформить прямо онлайн с коммуникатора. С продажи будут дополнительные сбережения. Проблема найти ночлег прямо сейчас: на улице зима, и в любом случае нужно тёплое жильё. Дальше, чем на пару недель загадывать сложно. Если Борис прав, и движуха на границе перерастёт в войну, легче вряд ли станет, но будет не так обидно. Пусть в жопе окажутся все и сразу, а то вечно попадает только Бартош – это нечестно. Он представил, как рушится быт и размеренная жизнь самых известных варшавских блогеров, юмористов-интеллектуалов и светских львиц, как они в панике собирают манатки и сваливают куда подальше. Денег у них полно, без еды и крыши над головой не останутся, а жаль.

Пользуясь моментом, Бартош выставил своё скромное жильё на продажу. К ночи он доберётся до тайника, скинет свои вещи там, а сам снимет комнату на ночь в ближайшей деревушке.

Закончив копаться в своём коммуникаторе, Бартош мельком глянул на часы. Бориса не было слишком долго, минут двадцать уже прошло. Не исключено, что этот пьяница решил поспать прямо на толчке. Пришлось идти в общественный туалет. Бартош перед дверью заткнул нос рукавом, чтобы не чувствовать зловонный запах. Помещение туалета оказалось жутко грязным, слабоосвещённым и пустым, лишь одна дальняя кабинка была заперта.

– Борис! Ты чо там, обосрался? – Бартош задергал ручку. В ответ было молчание. Может быть, старый идиот просто нашёл укромное местечко для сна, но что-то подсказывало Бартошу, что на этот раз точно всё будет плохо. Он сильнее дернул за ручку на себя, и без того разболтанная щеколда общественного туалета хрустнула – дверь отворилась. На полу в неудобной позе лежал Борис, его голова была за унитазом.

– Ты как? Всё нормально? – Бартош склонился над Борисом. Тот в ответ лишь прохрипел. Его правая рука была за пазухой. Бартош откинул отворот куртки и увидел много крови. Чертовски много крови: вся ладонь была в крови, черный свитер пропитался кровью и блестел в сумраке. Бартош вздрогнул, но, собравшись, начал выволакивать тело из тесной кабинки и постарался его приподнять и усадить. Борис лишь застонал.

– Что случилось? Кто это сделал?

Борис едва ли мог держать голову, он снова застонал.

– Ты... Это всё из-за тебя... – его голос был слаб, но прохрипел он с нескрываемой ненавистью. – Они пришли за тобой...

Холодок пробежал по спине Бартоша. За что попал Борис – непонятно, но ясно, что головорезы Стражников здесь, надо валить со скоростью света, иначе…

С грохотом отворилась дверь в туалет, в помещение ворвалась три фигуры. Испугавшись, Бартош прижался спиной к грязной стене, хотелось закричать, но, собрав последние крохи храбрости, он всё-таки сдержался. Его глаза забегали из стороны в сторону, словно надеясь найти, куда можно бежать. Бежать было некуда. Три мужика перегородили единственный выход. Двое были невысокие, среднего телосложения, как и Бартош, а вот в центре стоял здоровенный жлоб, ростом под метр восемьдесят, шириной, как два Бартоша. На голове у него был модный в криминальных кругах короткий ирокез, который ярко переливался красными и оранжевыми всполохами цветов, символизируя ярость у носителя. Вместо правой руки у него был протез с усилителями, видимо для демонстрации дорогущего импланта рукав куртки был укорочен на две трети. От мыслей, какой силы должен быть удар такой руки, Бартоша бросило в пот. Переломанные рёбра, внутренние кровотечения. Вряд ли такое будут лечить в местных больницах, да и эти головорезы вряд ли допустят такой вариант. У стоящего справа хрена один глаз вспыхнул зелёным свечением и с тихим треском зелёная полоса лидара просканировала Бартоша с головы до ног и обратно. Хрен кивнул среднему и тот начал действовать.

Полимерные пальцы с характерным жужжанием сжались на грудках одежды Бартоша, и бандюган подтянул его к себе, с ненавистью глядя ему в глаза. Потом он посмотрел на свой коммуникатор, сравнивая внешность Бартоша с фото на экране.

– Шлам! - жлоб прокуренным басом обратился к одному из своих. – Тащи сюда хозяина этого гадюшника.

Третий бандит, стоявший ближе всего к выходу, метнулся и секунд через двадцать уже притащил хозяина заведения.

– Смотри, лошара, за что ты налоги платишь! – Бандит обратился к перепуганному хозяину. – У тебя в толчке беспредел творится, алкаши режут друг друга, а ты сидишь, как мышь! Мои парни следят за порядком, а копы сюда даже нос совать не хотят. Так что в следующий раз переводи деньги вовремя и не ной! Убийцу мы забираем с собой!

– Я не убийца! – к Бартошу вернулся дар речи, и он затараторил. – Борис еще жив! Ему нужен врач!

Бандит с ирокезом поднял левую руку, которая сжимала парализатор, и, поднеся его вплотную к горлу Бартоша, выдал разряд. Ноги несчастного подкосились, и, закатив глаза, он рухнул на пол. Находясь на гране сознания, он ощутил, как бандиты схватили его и куда-то потащили.

Его забросили в багажник минивэна и повезли в неизвестном направлении. Спустя пару десятков минут чувство собственного тела вернулось к Бартошу. Он по-прежнему лежал, согнувшись, в три погибели в тесном багажнике. Руки и ноги были смотаны скотчем. Он судорожно начал перебирать в голове мысли и варианты спасения и приходил к выводу, что бежать возможности нет никакой. Положение его было безнадёжным. Электрокар бандитов долго двигался по загородной трассе. Вдруг Бартош заметил блики красных огней на потолке и услышал пронзительный неприятный звук сирены. Он заворочался: неужели полиция? Кажется, у него появился шанс. Если копам удастся остановить электрокар, то вести себя тихо он не будет. Бандиты засуетились, и, видимо тот, кто сидел за рулём, злобно выругался.

– Да пошли в жопу, лошары! Охерели совсем, не видят, кто едет? – Бартош узнал голос жлоба с ирокезом.

– Гура, да это по ходу военные. – С сомнением ответил ему другой бандюган.

– Да срать я хотел на всех! Я останавливаться не буду!

Он хотел еще что-то сказать, но его прервал сокрушительный удар в бок минивэна. Огромных размеров военный броневик решил не церемониться с транспортом, оказавшим неповиновение. Электрокар закрутило волчком на дороге, начали срабатывать системы активной безопасности. На багажник системы безопасности не распространялись, поэтому в отличие от бандитов, Бартоша начало бросать из стороны в сторону, и он несколько раз больно ударился головой об пластиковую обшивку салона. Машина остановилась, и никто из сидящих внутри ещё не успел опомниться, как двери распахнулись, и вооружённые люди в военной форме выволокли сидящих бандитов на улицу. Всё это сопровождалось криками и ругательствами, кто-то из бандитов пытался рыпнуться, но после удара прикладом в брюхо его возмущённые вопли переросли в стоны. Послышались звуки возни: жужжание сервоприводов военных экзоскилетов, кряхтение избитых бандитов - вояки грузили нарушителей в свой броневик. Лежащий в багажнике Бартош трясся от страха, хоть и понимал, что вроде жизнь налаживается: ему показалось, что сейчас военные заберут головорезов и уедут, а он останется тут лежать один. Как-нибудь разгрызёт скотч и выберется на свободу.

Но вдруг дверь багажника распахнулась. Перед ним предстала фигура в военной экипировки с закрытым шлемом с автоматом наперевес, солдат в суперсовременной броне напоминал скорее боевого робота. – Сержант! Тут ещё один доброволец! Уже упакованный! – прокричал солдат в сторону военной машины. В ответ ему крикнули что-то про ещё одну сотню златых к премии и велели тащить Бартоша к остальным. Развязывать его не стали и бросили к бандитам, закованным в наручники.

*** Бартош решил рассказать военному следователю всё как было. Тот, особо не вникая в беседу, подстригал себе ногти маникюрными щипцами и лишь изредка поднимал безразличный взгляд на Бартоша. Когда тот закончил свой рассказ, офицер подвинул к допрашиваемому планшет.

– Окей, Бартош Кужава, запись твоих показаний будет отправлена в полицейский департамент. Если там увидят следы преступления, то займутся этим делом. Мы же боремся с внешними врагами государства и это нас не косается. Тебе, кстати, тоже государство даёт возможность встать на его защиту. – Он кивнул на планшет с открытым договором. Бартош офигел от всего сказанного и отстранился от планшета, словно от огня.

4

– Э-э-э... Нет, спасибо, можно я просто домой пойду? Офицер посмотрел на Бартоша, словно на дебила.

– Ты чё, не понял? Подписывай, говорю!

– Это же договор добровольного найма на службу! Я имею полное право его не подписывать!

– Хорошо, – вдруг сухим голосом сказал офицер, а потом добавил в никуда. – Капрал! Отключите запись: доброволец передумал подписывать договор и покидает призывной пункт.

Бартош выдохнул с облегчением и начал вставать из-за стола, как вдруг офицер сидевший напротив двумя руками схватил его за голову и со всего размаху ударил лицом о столешницу. Сознание Бартоша полыхнуло болью, которая моментально охватила всё лицо. Он прижал руки к носу – его ладони тут же оказались в крови, но не успел он удивиться такому обильному кровотечению, как офицер выбил из-под него стул, и Бартош оказался на полу. Офицер пинками продолжил склонять потенциального контрактника к заключению договора.

– Ты чо, курва, решил свою шкуру в тёпленьком местечке спрятать, пока герои Речи Посполитой гибнут на фронте? – он схватил Бартоша за волосы и поднял его голову. – Ради такого биомусора, как ты! Офицер снова протянул Бартошу планшет. Сопя от боли Бартош потянлся к гаджету. Делать было нечего: кажется, иначе отсюда живым не выбраться.

– Планшет не заляпай! – рыкнул офицер так, что Бартош вздрогнул. Вытерев руки об одежду, он взял планшет и поставил электронную подпись, а потом отсканировал сетчатку глаза... Довольный офицер стал наиграно вежливым и дал направление на прохождение медицинской комиссии, пообещав, что попутно там Бартоша приведут в порядок: стране нужны здоровые солдаты.

*** К обеду следующего дня Бартоша выпустили из медпункта. Там его действительно привели в порядок. Не просто остановили кровь, но и обкололи разного рода обезболивающими и регенеративными препаратами. Потом отправили проходить гигиенические процедуры, а после выдали комплект нового термобелья и отправили спать в палату. Такого уровня медицинского обслуживания за все годы, проведённые на обочине жизни, он ни разу не получал. Не то чтобы персонал относился к нему, как к человеку, но всё же помощь реальную Бартош получил. А после избиения бандитами, автомобильной аварии и избиения офицером она была как раз кстати. А потом его отправили в отстойник, по сути, это был большой амбар, в котором такие счастливчики дожидались распределения. Помещение мало-мальски отапливалось, но матрацы валялись прямо на бетонном полу благо даже половина из них не была заполнена. Бартош выбрал одну из лежанок и уселся обхватив голову руками. Атмосфера была удручающая, никто не разговаривал, быстро выяснилось что и говорить особо не о чем, информацией о дальнейшей судьбе новобранцев не было ни у кого.

***

Утро следующего дня началось с обустройства в добровольческом корпусе. Бартош вместе с формой получил солдатский коммуникатор. Его личный отобрали бандиты, а у бандитов его, скорее всего, отобрали вояки, хотя в любом случае он бы лишился своего коммуникатора. Военный коммуникатор оказался невероятно тупым и нефункциональным гаджетом: никаких развлечений и полноценного выхода в сеть нет, но офицеры говорят, что эта штука в бою принесёт гораздо больше пользы, чем гражданская безделушка. Многослойные карты, спец каналы связи, мониторинг пространства – всё здесь на уровень выше, чем у гражданских моделей. На удивление есть даже автономные режимы: гаджет может работать совсем без связи с глобальной сетью, что непозволительно для любого гражданского устройства уже многие десятилетия. Нужно это, в первую очередь, в условиях электромагнитных помех. А главное эту штуку хрен сломает даже конченый идиот: она даже взрыв мины выдерживает, так что тебя по кусочкам разбросает, а эта штука будет лежать себе спокойно и фиксировать происходящее, транслировать сигнал бедствия и труп опознать поможет. Именно так сказал менеджер по обеспечению, выдавший оборудование и форму, что не придало бодрости Бартошу.

Потом всех новобранцев, человек пятьдесят, собрали в актовом зале, где проводили брифинги, несли всякую патриотическую чушь типа «как это здорово отдать жизнь за державу». Вот как раз отдавать жизнь за что бы то ни было Бартош не желал, тем более за это долбаное государство. Но пока события развиваются довольно удачно. Во всяком случае, ещё прошлой ночью он должен был копать себе могилу где-нибудь на границе с серой зоной, а так отсыпался в тепле, обколотый витаминами – есть повод для радости.

А то что, как говорил Борис, добровольцев готовят на фарш – ну, это еще не скоро, до фронта минимум месяц учебки. Да и война еще не началась... Наверное. А начнётся – неужели новичков бросят в самое пекло? Даже если так, Бартош планирует дезертировать при первой же возможности. Скинуть коммуникатор на каком-нибудь марш-броске и свалить по-тихому в кустики. Скорее всего, придётся перейти на нелегальное положение, но мало ли таких, как он, в серой зоне? Прибьётся к какому-нибудь лагерю или банде, а потом при первой же возможности рванёт за границу, в Африку. Не то чтобы там любят беженцев с Европы, особенно не мусульман. Но постараться стоит. Еще бы винтовку с собой удалось прихватить...

Пока он мечтал , сидя в актовом зале, пропускал мимо ушей пропаганду о патриотизме и прикидывал план побега, его взгляд упал на тройку, сидевшую в другом конце зала перед ним. Те самые уроды, которые запихали его в багажник электрокара. Впрочем, ничего удивительного. Кстати, главарю ирокез почикали и он блистел полированной лысиной. Забавно, нет больше модной стрижки, хотя в армии не запрещены подобные причёски. Бартош потер припухший нос вспоминая инцидент с подписанием контракта. Кто его знает каким образом этих уговаривали вступить в добровольцы?

После полуторачасового промывания мозгов всех собранных за ночь неудачников обозвали взводом и поделили на подразделения. Каждому пришли указания на коммуникаторы. Бартош, затаив дыхание, нашёл список своего отделения. И выдохнул с облегчением: судя по фотографиям мобилизованных, гопники оказались в другом отделении. К вечеру выяснилось, что весь взвод будет спать в одном казарменном помещении. Первую ночь было страшно. Бартош всё время старался не отсвечивать, но перед отбоем он всё-таки встретился взглядом с главарём бандитов. Теперь он рассмотрел гопников получше и по их мордам было заметно, что уговаривали их на подписание контракта долго и упорно: синяки и залепленные медицинским клеем рассечения украшали их физиономии. Силовой протез главаря по кличке Гура безвольно болтался. К счастью, кроме гневного взгляда в ответ он ничего не получил, видимо бандитов сейчас интересовала больше своя судьба. Зато, ознакомившись со списком своего взвода, Бартош узнал их имена, клички, даты рождения и прочую личную информацию. Впрочем, толку от этого никакого. Остаётся надеяться на жесткую военную дисциплину. О прилежном поведении новобранцев предупредили, драки и вообще отступления от принятых правил тут очень сурово наказываются, а следят за всем этим вездесущие камеры наблюдения.

Вопреки всем страхам, ночь прошла спокойно, никто не пытался его побить. Но сомкнуть глаз Бартош так и не смог – в итоге утром он едва стоял на ногах. Ещё солнце не взошло, как всех начали гонять: устроили проверку на физическую подготовку. Их взвод был сформирован полностью из лиц мужского пола от рождения, которым прошлой ночью не посчастливилось оказаться на границе серой зоны: вояки гребли всех без разбору. В основном попадались разного рода алкаши, наркоманы, бродяги и прочий бездомный сброд. Лисности которые не очень способны на какие-либо физические нагрузки. Бартош единственный в своём отделении подтянулся аж два раза. Мог бы и больше, если бы не бессонная ночь. Из остальных лишь четверо смогли повиснуть на перекладине. То же случилось и с другими упражнениями: отжимания, бег, приседания... Несмотря на то, что Бартош сам быстро выдыхался и вообще такой интенсивности физические упражнения давались ему непросто, он заметил, что по отношению к сослуживцам слишком выделяется своими показателями.

Капрал Лев Кубица – командир отделения – смотрел на весь этот цирк уродов с нескрываемым отвращением и ненавистью. Невысокий, коренастый, совсем не молодой, лет за пятьдесят. Бартош не особо разбирался в званиях, но для капрала этот солдафон выглядит старовато. Такого рода обучение, которое для Бартоша и тем более всех остальных стало пыткой, происходило в течение всего дня за исключением приема пищи и редких теоретических занятий. На этих занятиях солдат обучали различать державную технику и технику противника. Заодно объясняли методы борьбы с роботизированной техникой. Часто это больше походило на извращённый суицид. Бартошу даже вспомнилась статья с подборкой подобных методичек середины ХХ века по борьбе с танками, где солдату предлагалось, например, с топором или ломом подобраться в пылу боя к движущемуся танку и разными способами повредить ему оптику, двигатель или ходовую часть. А ещё были такие противотанковые копья, у японцев вроде... Палка с привязанной миной, которой нужно было попытаться "проткнуть" танк кумулятивной струей... Как выжить бедному солдату – скромно умалчивалось. Бартош даже боялся представить, что ему придётся выходить один на один с современной бронированной машиной, у которой, в отличие от первобытных танков, не просто нет слепых зон, но и есть куча датчиков, которые видят и слышат всё во всех диапазонах сквозь стены и на больших расстояниях.

Штурмовые винтовки в руки новобранцам дали спустя неделю. Бартош сразу же заинтересовался огнестрелом. Инструкцию по пользованию и уходу он выучил с первого раза. Конечно, он старался вести себя спокойно и не суетиться, но горящие глаза выдавали неподдельный интерес к оружию. Он словно в юности с трепетом брал в руки оружие. Только теперь это был современный, настоящий, мать его, огнестрел! На гражданке такое невозможно! Как только Бартош успокоился и опомнился, первой же мыслью было: как бы с эту штуковину присвоить и свалить куда подальше? Да побольше патронов прихватить. Но прежде стоит научиться стрелять, а потом при первой же возможности свинтить прежде, чем отправят на убой под русских роботов. К сожалению, перед началом стрельбы выяснился неприятный факт. Инструктор по стрельбе, глядя на сброд наркоманов и алкашей, зычно орал:

– Слушай сюда, гниль! Штурмовая винтовка М56.2118 учебной модификации. Это старое, но проверенное временем оружие, которое отлично подходит для стрелков с низкой и нулевой квалификацией. Специально для таких, как вы, её искусственный интеллект, помимо помощника прицеливания и стабилизации очередей, имеет контроль огневой линии. Проще говоря, эта штука умнее вас и полностью деактивирует оружие, если оно не направлено на предписанную вам мишень. Это на случай случайных или не очень выстрелов не по направлению линии огня!

Короче говоря - красть такое оружие нет смысла: толку от него вне стрельбища не больше, чем от палки. Но вообще решение правильное: находиться в компании вооруженных кретинов не так уж приятно. Учитывая, что половина мобилизованных – наркоманы с сорванными чердаками, которые легко могут начать стрелять в командиров или вообще во всех подряд. В подтверждение мыслей минимум двое маргеналов из его отделения шепотом выругались, осознав, что пушки могут стрелять лишь по мешеням.

Поначалу Бартош старательно прицеливался, стараясь скорее научиться хорошо стрелять, но на второй день прошёл слушок, что тех, кто хорошо стреляет и бегает, отберут в специальные штурмовые отряды, которые в бою идут в первых линиях, а косых и по сути непригодных к стрельбе скорее всего оставят в тылу на хозяйственных работах. Все нарочно начали палить в молоко, вообще не целясь. С перепугу Бартош тоже начал палить мимо мишени. Но всё-таки желание научиться стрелять превозмогло. Тогда он придумал целиться не в «десяточку», а то в стойку ростовой мишени, то в поля, обозначающие конечности врага, каждый раз выбирая себе новую цель. Это даже показалось ему ещё более интересным, при этом мишень не оставалась совсем невредимой, что давало инструктору представление будто Бартош старается, просто он косой от природы, ничего не поделать с этим.

В изматывающих тренировках, убийственных полосах припятствий и стрельбах прошла пара недель. Тревожные новости появились за несколько дней до рождества. Нервозность среди солдат нарастала с каждым часом: русские в открытом эфире объявили о наступлении в рождественскую ночь. Руководство центра подготовки новобранцев успокаивало солдат, утверждая, что нет причин для паники. Местный полковник, являвшийся главным менеджером подготовительного центра, клялся, что никто необученных новобранцев в бой бросать пока не собирается, для этого есть подготовленные профессионалы и вообще добровольцев ни при каких условиях не отправят на первую линию, и они будут решать лишь посильные второстепенные задачи и только по завершению полного курса обучения. Потому график тренировок и распорядок дня для солдат остаётся прежним, несмотря на провокации с востока.

Вечером перед самым отбоем Бартошу пришло сообщение срочно явиться к командиру отделения. Не самое приятное, что может случиться перед сном, ничего хорошего встреча с этой злобной рожей не сулит.

Капрал ожидал Бартоша в своем маленьком кабинете сидя за столом, который одновременно был его жилой комнатой. Увидев Бартоша, командир кивнул на стоящий у выхода стул.

– Сядь сюда пока.

Задавать лишних вопросов Бартош не стал и смиренно сел на стул в ожидании…

Через пару минут на пороге кабинета появился Салим Мухмед – еще один солдат из отделения, которым командует Лев Кубица. Прозвище у него еще с гражданки было –Крыс – из-за схожести физиономии с данным животным и нескольких судимостей за мелкие кражи по малолетству. Это был единственный солдат из отделения, кроме Бартоша, который мог подтянуться на турнике больше трёх раз. Крыс и Бартош – только они и были солдатами, которые хоть как-то могли хоть как-то пройти полосу препятствия от начала до конца.

Кубица уселся в своё кресло и откинулся на спинку. Потом что-то тыкнул в своём коммуникаторе и окинул своих суперсолдат суровым взглядом.

– Не буду тянуть трансгендера за яйца. Скажу прямо: нам крышка.

Солдаты сидели и тупо пялились на командира ничего не понимающими глазами.

– Здесь, в радиусе сотни километров, мы единственная военная база. Пусть и учебная. Нас первыми же бросят в бой. Завтра или после завтра.

Капрал говорил короткими предложениями, медленно и с большими паузами, словно выбирая и обдумывая каждое слово.

– То, что вам набрел старший по центру, – всё бред эффективного менеджера. Он-то в кабинете отсидится. А мне придется с вами, тупоголовыми имбецилами, идти в бой. Плечом к плечу.

Он встал из-за своего стола. Именно сейчас Бартош впервые услышал шелест гидравлики, характерной для дешёвых силовых протезов. Капрал подошёл ближе к солдатам.

– А знаете, чего я больше хочу?

– Жить, Пан Капрал? – вдруг выпалил Бартош.

Капрал с удивлением взглянул на Бартоша, словно не ожидая такой сообразительности.

– Жить, именно! Я надеюсь, у вас со мной интересы сходятся?

Бартош уверено закивал, Крыс тоже повторил жест и начал болтать башкой.

– А это невозможно! Выжить! Поверьте, старому солдату: я видел боевые машины русских своими глазами. Один раз. Дорогое зрелище, мне оно стоило обеих ног и половины органов таза.