Технопчёлы

Визит к осам

Перед входом внутрь пришлось приземлиться. Летать в любых помещениях, кроме Улья, было строжайше запрещено. Оно и понятно - вряд ли где-то ещё найдется столько пространства, чтобы большое количество людей могло спокойно передвигаться по воздуху без риска кого-то травмировать.

Дом Любви предстал перед пчелой во всей своей красе. Высокое здание в стиле барокко нагло выбивалось из общей архитектурной картины города, где преобладали хай-тек и модерн. Все эти колонны, каменные завитки лепнины и изогнутые перила крыльца выглядели так непривычно, так легкомысленно и дерзко, что К-35 предпочла быстро опустить взгляд, пока кто-нибудь не подумал чего-нибудь дурного. Новое замечание в личном деле ей было бы совсем не кстати.

Толкнув одну из створок тяжёлых деревянных дверей, украшенных медными кольцами с осиными головами, девушка вошла внутрь. Там было довольно пусто и немноголюдно. Ещё бы, мало кто может себе позволить проводить время в таком заведении в разгар рабочего дня.

Немногочисленные работницы Дома, завидев офицера, с писком разбежались по углам. К-35 с грустью заметила среди длинногих крутобедрых ос невысокую крепкую пчёлку. Ну вот, очередная трутовка. Сколько их появилось в последнее время? И почему программа стала так часто давать сбои?

Сделав глубокий вдох, К-35 отогнала лишние мысли. Она пришла сюда по делу, а не для праздных дум. Нужно сначала выполнить работу, а уже потом...

- Офицер? Чем обязаны такому неожиданному визиту? - навстречу девушке вышла одна из ос. Конечно, не узнать высокую женщину в рясе и с огромным крестом на груди было невозможно.

- Монашка... - стиснув зубы, прорычала К-35.

- Для вас - матушка, офицер, - высокомерно ответила оса, сделав особый упор на последнее слово.

- Мне нет дела до ваших глупых кличек, я прибыла по заданию Улья, так что настоятельно прошу не чинить мне препятствий, иначе это будет рассматриваться как неподчинение сотруднику при исполнении, - отчеканила девушка, буравя взглядом собеседницу.

Монашка лишь хмыкнула. Кажется, она ничуть не испугалась её угроз. Но всё-таки бросила пререкаться и предложила:

- Пройдёмте в мой кабинет, там можно поговорить без лишних ушей, - и, не дожидаясь согласия, развернулась и направилась к лестнице. Офицеру ничего не оставалось, как последовать за ней.

Весь недолгий путь до кабинета К-35 проделала, обуреваемая не самыми радужными мыслями. Казалось бы, прошло столько лет, она уже давно не зелёный курсант и уж тем более не маленькая глупая девчонка, но при виде Монашки в душе вновь с прежней силой разгорался гнев.

Недопустимое поведение для офицера. Что бы сказали в Улье, если бы узнали об этом? Нужно держать себя в руках, нужно доказать в первую очередь самой себе, что она выше старых обид. Тем более личных.

Плотно закрыв дверь кабинета, оса вальяжно развалилась в кресле, жестом предложив пчеле выбор между диваном и стулом. К-35 выбрала последний.

- Я вас слушаю, офицер. Что у вас за задание? - поинтересовалась Монашка, даже не думая одернуть рясу из разреза которой самым бессовестным образом виднелся кусочек бедра в тёмных чулках.

- Я прилетела за тем, что принадлежит Улью, - отчеканила пчела, стараясь не думать о возмутительном наряде хозяйки Дома Любви.

- А куда делась офицер Ф-138? - полюбопытствовала оса.

- Не твоё дело, - отрезала пчела, - я жду.

Монашка вздохнула и как будто сбросила весь свой развратный облик уверенной в себе обольстительницы.

- Послушай, Вивз, ты всё ещё злишься на меня? - она с грустью посмотрела на К-35.

На какое-то мгновение оса вдруг показалась офицеру обыкновенной уставшей девушкой, чуть постарше неё самой. Если приглядеться, под толстым слоем косметики можно было заметить сеточку мелких морщин и тёмные круги под глазами.

У неё всегда была слишком тонкая и сухая кожа, но раньше Монашка тщательно следила за собой, постоянно пользовалась увлажняющими кремами и масками, благодаря чему выглядела цветущей и свежей

Сейчас, глядя на неё, пчела с трудом узнавала свою подругу. Бывшую подругу. Неужели став Монашкой, она совсем отбросила свою прежнюю жизнь? И ради чего? Должности хозяйки борделя? Вот так достижение! А ведь когда-то они обе мечтали совсем о другой жизни. И где же всё это теперь?

Исчезло. Растворилось в волнах реки времени. Испарилось, словно капельки росы на цветочных лепестках, когда выглянуло жаркое и злое солнце. На какой-то краткий миг девушка захотела броситься и обнять осу. Погладить по истончившимся волосам, стереть с лица пудру и прошептать прижимая к себе: «Что же ты наделала, глупая?».

Но затем в памяти всплыл тот роковой день. Виноватый взгляд подруги, крики офицеров и тихое «это для твоего же блага», словно нож в спину. Предательница.

- Моё имя - офицер К-35. И впредь я попрошу вас называть меня только так, - она видела, как после каждого её слова бывшая подруга морщится как от удара.

- Вивз, пожалуйста. Прошло столько лет! - тихо взмолилась Монашка. - Неужели ты никак не можешь это забыть? Посмотри, ведь оно и правда пошло тебе на благо! Гляди, ты теперь офицер! Ещё немного и из рабочей пчелы превратишься в охранницу. Это ли не здорово? А если бы не я...

- Довольно! Либо вы немедленно отдаёте мне то, за чем я пришла, либо я сообщаю в Улей, что вы отказываетесь подчиняться, - рявкнула К-35.

Оса покорно замолчала, а затем встала и подошла к шкафу у противоположной стены, где за резными дверцами горела лампадка. Оттуда, раздвинув старинные иконы, Монашка достала изящный хрустальный графин, полный тягучей золотистой жидкости.

Пчела придирчиво осмотрела мёд. Он был совершенен. Идеального цвета, консистенции, казалось, он пах травами и солнцем. Осы постарались на славу.

Молча взяв графин одной рукой, другой К-35 достала из кармана печать.

- Принесите документ, чтоб я могла поставить отметку, - скомандовал девушка.

- Вивз... - предприняла ещё одну попытку оса.

- Книгу! Или хотите в ближайшее время нового визита сборщиков? Сами будете отчитываться, куда исчез мёд, который вы должны были накопить за месяц! - осекла её бывшая подруга.

Монашка кивнула и вновь как будто натянула на себя привычную маску. Покачивая бедрами, она неспешно направилась к столу, выдвинула один из ящиков и наклонилась к нему, демонстрируя К-35 плотно обтянутые рясой аппетитные круглые ягодицы.

Найдя что искала, оса выпрямилась и вернулась к пчеле.

- Прошу вас, - она протянула ей книгу учёта, пестрившую цветными печатями и записями. Чёртовы бюрократы никак не могли прийти к единому виду оформления документов.

К-35 шлёпнула печать в предназначенное для этого окошечко. Умная книга тотчас проанализировала знак и в графе напротив появилась запись: дата и личный код офицера, объем собранного мёда, отсутствие претензий к качеству.

- Улей благодарит вас за сотрудничество. Хорошего дня, - пчела осторожно поднесла графин к сумке, которая немедленно услужливо раскрылась и приняла ценный груз. Наполнитель тотчас плотно обхватил сосуд, не давая ему болтаться по сумке.

- До встречи через месяц? - уточнила Монашка, - или, может быть, вы заглянете к нам пораньше? Вас я всегда готова обслужить лично и абсолютно бесплатно! - жарко прошептала оса на ухо офицеру.

К-35 вспыхнула. Такого ей ещё никто не предлагал. Она хотела было поставить зарвавшуюся девушку на место, но вовремя вспомнила, что кодекс офицера предписывает игнорировать любые провокации, если они не несут никакой угрозы. А предложение Монашки было хоть и возмутительным, но абсолютно безобидным. Поэтому пчела просто молча покинула кабинет и сам Дом Любви.

Выйдя на улицу, она встряхнулась и настроилась на полёт. Тотчас, считав её импульс, за спиной распахнулись жёсткие прозрачные крылья. Офицер взмыла в воздух и направилась к Улью, но по пути всё же обернулась и бросила прощальный взгляд на окно третьего этажа.

Там виднелась небольшая с такого расстояния чёрная фигурка, смотревшая вслед улетающей пчеле. К-35 не видела, но готова была поклясться, что та одними губами шепнула:

- До свиданья, Вивз!

Лицо офицера закрывал плотный шлем, но это не помешало одинокой слезе легко скатиться по её щеке. Если бы не встроенный самописец, девушка бы не удержалась и тоже прошептала: «До свиданья, Эл!».

Примечание: имеется в виду не совсем тот мёд, который едят. Точнее, совсем не тот)

Счастливый (?) случай

Этот день продолжал преподносить К-35 неприятные сюрпризы. Конечно, было бы странно ожидать чего-то хорошего. Офицер никогда не была баловницей судьбы, а сегодня настрой у неё был особенно пессимистичный.

Вероятно, Вселенная или ещё какой несуществующий высший разум услышал её мрачные мысли, потому что вдобавок ко всем неприятностям воздух пронзил громкий и резкий гудок. За ним по улицам города разнесся звон колоколов.

Пчела, надеявшаяся быстро и без приключений добраться до Улья, обречённо застонала. Она всеми фибрами души иногда ненавидела эту запись. Настоящих-то колоколов уже века два как нет. А интересно, вживую они звучат лучше?

Но поразмышлять об этом девушке не удалось. Колокольный звон ещё не стих, а где-то позади уже раздалось низкое басовитое жужжание. Обернувшись, К-35 увидела шмеля в полном облачении, направлявшегося явно по её душу.

- Добрый день, офицер М-58-о-4, - представился патрульный. Умный дисплей на его груди тотчас услужливо отразил его удостоверение. - Вы находитесь в воздухе после полудня. Это запрещено законом о полётах. Пожалуйста, предъявите разрешение или я буду вынужден вас задержать.

Пчела едва сдержала обречённый стон. Сегодня ей и вправду очень не везло. Она прекрасно знала, как и любой в городе, что с 12:00 до 14:30 любые полёты физических лиц строго запрещены, если, конечно, нет специального разрешения. У К-35 его не было.

С двенадцати до половины третьего наступал час-пик. Самое оживлённое время. Все спешили на обед, а так как многие работали далеко от предписанных им столовых, количество людей в воздухе разом возрастало.

Это приводило к массовым авариям, столкновениям, поломкам двигателей крыльев от перегрева. Поэтому Ульем был принят закон о полётах.

Теперь все жители в этот период были вынуждены передвигаться пешком или на общественном транспорте. Вагончики на грави-платформах поднимались над землёй всего на несколько сантиметров, зато ездили быстро и в любую точку города.

И вот сейчас, в 12:03, пчела К-35 бессознательно нарушила запрет. По идее, она летала на задание и должна была иметь разрешение, но всё это свалилось на неё так неожиданно с самого утра, что девушка просто забыла попросить его у старшей рабочей. А той и некогда помнить о таких мелочах. У неё ведь в подчинении ещё не одна пчела, так что каждый должен заботиться о себе сам.

- Пожалуйста, спуститесь на землю и снимите шлем для прохождения процедуры идентификации, - велел шмель.

К-35 ничего не оставалось, как подчиниться. Патрульные шмели рангом выше, чем простые пчелы-фуражиры. За неподчинение их требованиям грозит наказание пострашнее простого штрафа.

Вместе со шмелем они приземлились на тротуар. Пчела коснулась сенсорной кнопки под подбородком и забрало шлема послушно уехало вверх, а стенки перестали так плотно прилегать к голове. Сняв защиту, К-35 посмотрела на патрульного, вернее, на встроенную камеру-сканер на лбу его шлема.

Мгновение и вся информация о ней поступила на внутренний дисплей на обратной стороне забрала. Офицер М-58-о-4 быстро изучил полученные данные, но выписывать протокол почему-то не спешил. У девушки создалось впечатление, будто он рассматривал её, а не читает её личное дело.

Что же с ней может быть не так? Наверняка волосы растрепались. А может, лицо чем-то испачкано? За неаккуратный внешний вид можно получить выговор. Конечно, это будет заслуженно, но всё равно неприятно. Тем более, что до звания образцовой пчелы К-35 было и так довольно далеко.

- Тяжёлое утро выдалось? - участливо поинтересовался патрульный, - вы выглядите уставшей.

О нет, ещё того хуже. Если он укажет в протоколе, что у неё был не просто неопрятный, а ещё и утомленный вид, это может вызвать вопросы по поводу её режима. Ещё назначат проверку жилищно-бытовых условий и пиши пропало. Сразу переселят в общую казарму из уютной одиночной соты.

Видимо, испуг К-35 отразился на её лице, потому что шмель вдруг перестал молча разглядывать её и рассмеялся: - Да не паникуй ты так. Успокойся. Я ведь тоже человек. Я понимаю, захотела срезать путь. Может подумала, что удастся пролететь незамеченной. Да, соблазн есть, но это запрещено. По идее, тебя надо привлечь к ответственности, но проступок не очень серьезный. И грозит тебе всего лишь штраф, так что давай мы просто замнем это дело?

Что он такое говорит?! Этот патрульный вообще в своём уме? Он не имеет права замалчивать чужие преступления! А прямое нарушение закона - это самое что ни на есть преступление. - Если об этом узнают в Улье... - начала была девушка. - Не узнают, если ты не скажешь. Ты ведь не скажешь? - перебил её патрульный.

Пчела внимательно посмотрела на него. Регламент обязывал всех шмелей носить одинаковую черно-желтую форму, похожую на пчелиную, но с более широкими полосками. Плюс эти их бесформенные куртки придавали мужчинам полноты. Сам по себе он, похоже, был довольно стройным, как впрочем и большинство. Лишний вес строго порицался Ульем, ведь должность патрульного подразумевала хорошую физическую форму.

Шмель снял шлем. Оказалось, он был ещё очень молод. Примерно ровесник К-35 или чуть постарше. У него было приятное открытое лицо с ясными карими глазами. Почему-то он вызывал доверие и очень располагал к себе. По крайней мере, первое впечатление создавалось такое.

М-58-о-4 улыбнулся ей, от чего стал выглядеть ещё приятнее. Ох не к добру это. Если он вдруг решился на нарушение правил, значит, ему что-то наверняка нужно. Что-то, что может пчела и не может шмель.

- Чего вы хотите? - резко спросила К-35. Зачем ходить вокруг да около, лучше пусть он сразу озвучит свои требования, а она потом передаст информацию с самописца костюма в Улей и пусть дальше с ним разбираются те, кто намного выше неё статусом.

Однако ответ шмеля её огорошил: - Ничего, - сказал он, - я ничего не хочу. Я понимаю, о чем ты подумала. Но мне не нужно ничего, что можно получить благодаря твоим полномочиям. Я просто хочу тебе помочь. В твоём личном деле немало замечаний и выговоров, поэтому я подумал, что ещё один ситуации явно не исправит. - Ты врёшь, - прищурилась пчела, снова перейдя на ты. - А смысл? - пожал пчелами патрульный, - У тебя нет другого выбора, кроме как поверить мне на слово. Лети домой, маленькая пчёлка, и сама всё увидишь. Если штрафа на появится - я был с тобой честен. Наоборот - обманул. Ты ничем не рискуешь, так как взыскание тебе все равно полагается. Так какая разница, выпишу я его сейчас или позже? А если не выпишу совсем - тебе же лучше, разве нет? - То есть, я ничего тебе не должна? - всё ещё не веря, переспросила К-35. - Не-а, - отозвался шмель, - Совсем.

Видя, что ему не удалось убедить подозрительную пчелу, М-58-о-4 вздохнул и стал быстро отдавать портативному компьютеру какие-то команды.

Секунду спустя, компьютер самой К-35 издал тихий звук, означающий новое сообщение. Открыв его, девушка обнаружила разрешение на полёт до Улья. - Ты серьезно? - ахнула она, глядя то на пропуск, то на шмеля. - Я же сказал, это просто так. Мне сегодня хочется сделать доброе дело, понятно? - закатил глаза патрульный. - Что ж... - пчела всё ещё колебалась, но перспектива опоздать в Улей помогла склонить чашу внутренних весов. Всё-таки её ждут с мёдом не позднее часа дня. Если она не явится вовремя, ей не поздоровится. - Я рискну тебе довериться, - решилась наконец она. - Лапки и усики, я уж думал, ты меня просверлить насквозь решила своим взглядом, - облегчённо выдохнул шмель. - Извини, не имею привычки слепо доверять незнакомцам, - честно ответила пчела. - Ладно, проехали. Лети скорей отсюда, пока ещё чего-нибудь не натворила, - махнул рукой М-58.

К-35 улыбнулась ему. - Спасибо! Ты меня очень выручил! Пока! - она радостно водрузила шлем на голову и уже расправила крылья, но он в последний момент поймал её за руку. - Что такое? - удивилась девушка. - Я... - шмель замялся, - я хотел сказать, ты очень красивая, когда улыбаешься! - выпалил он, краснея. Пчела удивлённо воззрилась на него. Он отвернулся, избегая смотреть ей в глаза. - Ох...э-э-э... спасибо! Спасибо тебе за всё! - наконец нашлась она. К-35 сжала его руку на прощанье, а затем отпустила и взлетела.

Шмель остался на тротуаре, задумчиво глядя на свою руку.

«Ох и странный он, этот М-58-о-4, - думала К-35 по дороге в Улей, - и номер у него дурацкий. Слишком длинный. Буду звать его просто – М 58. Хотя какая мне разница, я ведь больше его не увижу. Наверное. Или всё-таки мы ещё встретимся? Не знаю. Но он очень хороший. Возможно, теперь этот день не так уж и плох».

* * *

До Улья она добралась вовремя. На дисплее шлема высветилось - 12:43.

По пути её больше не останавливали. Может, повезло, а может, шмели, сканируя её издалека, видели пропуск и не трогали, так что остаток пути прошел абсолютно без приключений.

Пройдя досмотр и сдав мёд старшей рабочей в разгрузочной камере, К-35 отправилась к себе. Оказавшись в своей соте, когда дверь из матового жёлтого стекла отрезала её от остального мира, девушка открыла базу данных Шмелев и ввела номер.

Система тут же выдала знакомое улыбчивое лицо. М-58-о-4 оказался старше неё на два года. На снимке он выглядел более аккуратным, чем в жизни, но задорный светлый вихор на макушке никуда не делся.

М-58 служил патрульным уже пять лет. Дольше, чем она работала фуражиром. За всё это время у него сложилась идеальная репутация. Никаких выговоров, замечаний и прочих взысканий. Они благодарности и похвалы. Прямо-таки пай-мальчик.

Но если он такой правильный, зачем же ему было покрывать её? И этот спонтанный комплимент... Неужели мистер Совершенство всё-таки обманул её? И если так, то чего же он всё-таки добивается?

Трутовник

Задумавшись, К-35 совсем забыла, что рабочий день ещё не закончен. Напомнило ей об этом сообщение, пришедшее на её компьютер. Офицер нажала кнопку «открыть». На дисплее высветилось следующее: «Забрать отчеты из аналитического отдела. Передать старшей пчеле отряда до 17:00».

Лаконично как всегда. Впрочем, для знающего человека за этим коротким сообщением стояло куда большее, чем просто задание. Для девушки это выглядело чем-то вроде «Прямо сейчас ты немедленно отправляешься в Трутовник, всеми правдами и неправдами выбиваешь у них документы, а потом несёшь их старшей мегере, которая не упустит случая испортить тебе настроение. Ах да, ты обязана успеть провернуть всё это до пяти часов».

Пчела спрятала лицо в ладонях. Вообще-то её нельзя было назвать ленивой. К-35 любила свою работу, пусть должность фуражира и не была самой высокой в Улье. Офицеру нравилось вылетать в город, общаться с представителями других семейств, добывать искрящийся золотистый мёд. Путешествовать по улицам, изучая мир за пределами Улья, было интересно. А уж ощущение свободного полёта и вовсе являлось высшей наградой.

Но вот именно сегодня Совет почему-то решил отправить её по самым злачным местам города. Сначала Дом Любви – рассадник похоти и разврата, теперь вот Трутовник…

Трутовник был особым местом в Улье, овеянным легендами. Молодых пчёл туда не пускали, даже само здание обиталища мужчин располагалось отдельно от женских казарм, сообщаясь с основным лишь небольшим воздушным переходом, который неусыпно стерегли самые крепкие пчелы-охранницы. Попасть туда можно было лишь при помощи специального документа, выдаваемого на имя конкретной пчелы с указанием цели визита и времени возвращения. После того, как задание было выполнено, данные с самописца придирчиво изучались службой безопасности. Иными словами, поход в Трутовник был едва ли не прямым приговором, потому что почти все пчелы, хоть раз его посещавшие, неминуемо получали выговор.

В чем причинами такой строгости? Всё просто: все пчелы – женщины. Все трутни – мужчины. Если молодые девушки, в жизни которых должна быть лишь работа, вдруг оказываются в обществе привлекательных юношей, обычно это кончается очень предсказуемо и совсем не так, как хотелось бы Улью.

Зачем же тогда вообще держать мужчин? На самом деле, ответ очевиден и лежит прямо-таки на поверхности: для размножения. Увы, даже на том уровне развития технологий, которого достигло человечество, создание искусственных половых клеток было всё ещё невозможным. К тому же, пчёлы-производительницы, в отличие от своих нижестоящих сестер, обладали правом на удовольствие, так что для них мужчины были очень важной составляющей их жизни.

По Улью ходили слухи, что Совет решил подстраховаться и вот уже несколько поколений все рабочие пчелы появлялись на свет бесплодными. Правда это или нет, проверить никто не решался, а потому юные пчелки как огня боялись поручений в Трутовнике.

К-35 не была отъявленной бунтаркой или храбрым борцом против системы, но когда каждый твой шаг строго оценивается, не получать взысканий за малейшие проступки довольно сложно. Вот и у неё в личном деле имелся далеко не один выговор. Добрый шмель сегодня помог ей избежать ещё одного, но, кажется, все его старания вот-вот пойдут прахом. Посещение Трутовника без штрафных санкций – что Дом Любви без ос – не существует в природе.

- Что ж, есть приказ, надо его выполнять, - сообщила сама себе пчела, - я просто постараюсь ни на кого не смотреть, ни с кем попусту не разговаривать, и, возможно, я выйду из этой передряги невредимой, да?

Увы, подтвердить её предположения было некому, поэтому девушке пришлось взять шлем, надеть легкие сапожки, чтоб не получить выговор за передвижение по Улью в уличной обуви, чуть пригладить перед зеркалом растрепавшиеся волосы, и, убедившись в отсутствие риска замечания за неопрятный внешний вид, выдвинуться на задание.

На этот раз о ней не забыли – разрешение на вход в Трутовник прилагалось к письму, так что пропуск ей был обеспечен. Уже хорошо, потому что если пчелу вдруг поймают за попыткой проникнуть туда просто так, бедняге грозит целая дисциплинарная комиссия.

В коридорах Улья как всегда было людно и шумно. Пчёлы сновали по своим делам туда-сюда, здоровались, переговаривались. Всевозможные звуки сливались в монотонное негромкое жужжание, впрочем, так и должно быть в Улье.

По пути к переходу, К-35 встретила с десяток знакомых, каждая из которых поинтересовалась, как у неё дела и куда она направляется. Чтобы избежать ненужных слухов, приходилось отвечать, что всё прекрасно, летит она на задание, очень спешит, поэтому до свидания, была очень рада повидаться, ещё как-нибудь встретимся.

Стражницы у перехода смерили пчелу подозрительными взглядами, но, увидев пропуск, препятствовать не стали. К-35 слышала, как одна из них тихо шепнула другой:

-Как бы одной трутовкой больше не стало!

Офицер стиснула зубы и постаралась не подавать виду, что эти слова её задели. Кто бы и что ни говорил, она уж точно не трутовка и никогда ею не станет. И вообще, зачем отвлекаться на пересуды скучающих старух, у неё есть дело и нужно его выполнить к определённому часу, а значит, нужно поторопиться.

В Трутовник К—35 попала впервые. Внешне ничего такого страшного из себя он не представлял. Обычное здание, планировкой куда проще Улья с его запутанными коридорами. Здесь было светло и просторно, на стенах висели какие-то абстрактные картины на тему мёда и цветов. В глаза бросалось отсутствие стерильной чистоты, которая поддерживалась у пчёл.

Главный этаж представлял собой множество комнат-сот с абсолютно прозрачными стеклянными стенами. Там за столами сидели они, трутни. Несмотря на ужас, ореолом окутавший название мужчин-пчёл, ничего особо страшного на первый взгляд они из себя не представляли. Все разные – темные, светлые, высокие, низкие, стройные и с брюшком. Ни у одного из них глаза не горели дикой страстью и желанием овладеть первой попавшейся пчелой. Более того, никто даже не заметил появления девушки в коридоре. Все были заняты своими делами и даже не думали смотреть, что творится за пределами их сот.

Перечитав заново письмо, К-35 нашла в конце приложение, в котором указывался номер нужной комнаты и имя трутня, к которому нужно было обратиться. Удивительно, у трутней были имена, а не номера. Девушка завистливо вздохнула. Когда-то и у неё было имя, но пчёлы лишаются их, заканчивая обучение. И только матка с производительницами могли позволить себе выделяться из толпы безликих безымянных рабочих.

Отыскав нужную соту, пчела робко постучала в дверь. Трутни тотчас оторвались от компьютеров и уставились на неё. По их виду было понятно, что женщин они видят нечасто, а потому взволнованы не меньше неё.

К-35 проскользнула внутрь. Из-за стола у окна встал мужчина в годах. Он был ещё не стар, но седина уже тронула его волосы серебром. Непривычно было видеть столь зрелого трутня, обычно о них рассказывали как о молодых привлекательных юношах. Впрочем, большая часть и правда не доживала даже до сорока. Старше трутень – хуже потомство. А значит, незачем кормить лишний рот, когда ему на смену уже готов с десяток молодых и здоровых.

Хотя бывали и исключения. Те мужчины, что к зрелости успели накопить какой-то багаж знаний и опыта в иных сферах, чем плотские утехи, высоко ценились Ульем и могли рассчитывать на долгую жизнь. Кто-то же должен заниматься бюрократией.

- Добрый день, мисс, - вежливо поздоровался трутень, - могу я вам чем-то помочь?

Пчела вздрогнула. Она была совсем не готова к разговору, хотя умом понимала, что совсем без общения не обойтись. Впрочем, девушка быстро взяла себя в руки. Это ведь просто пустяк, формальность. Она прилетела не просто так, нужно выполнить задание.

- Здравствуйте, - выпалила она, собравшись с духом, - я за отчетами. Старшая пчела А-53 велела доставить их ей к пяти часам. Могу я получить документы?

- Ох, нас никто не предупреждал, что отчеты нужно будет сдать сегодня, - вздохнул мужчина. Однако, судя по выражению его лица, он ничуть не удивился. Вероятно, ему не в первый раз преподносили такой сюрприз. – Ребята, - обратился он к сидящим в комнате, - сколько времени вам нужно, чтобы привести дела в порядок?

- Три минуты, - переведя взгляд в экран, ответил один.

- Семь минут, - откликнулся другой.

- Четыре с половиной и ещё пять секунд на отправку, - донёсся из противоположного угла кабинета третий голос.

- Значит так, - подытожил главный трутень, - у вас десять минут, время пошло. Как время истечет – все отчеты должны быть у меня. Я объединю всё в один архив и передам вам, - он кивнул К-35. – А пока, не желаете ли чаю? Может, кофе?

От такой любезности девушка совсем растерялась, и уже хотела было согласиться, но вовремя спохватилась:

- Благодарю вас, но пчела не должна принимать пищу вне строго отведенных для этого мест, - с этими словами она показала глазами на шлем, который держала под мышкой. Мужчина сразу понял намёк. Их разговор записывается и транслируется на самый верх. Стоит быть аккуратнее в словах и предложениях.

- Что ж, прошу прощения, моя вина. Прошу вас, офицер, расскажите нам последние новости, а то мы с моими подопечными редко покидаем пределы своего жилища, - ловко перевёл тему трутень.

- Да в общем, ничего особенного и не происходит. В городе появился новый вид вагонов, теперь с мягкими сидениями. Королева шмелей готовится уступить место в совете своей дочери в связи с плохим здоровьем. Говорят, через неделю-другую пойдёт снег, но погода стоит тёплая, так что никто не верит, - она говорила ещё что-то столь же поверхностное, а собеседник улыбался и кивал, внимательно слушая.

На самом деле, он, конечно, прекрасно знал все последние новости города в целом и Улья в частности. Да и осведомлён был куда лучше простой пчелы-фуражира, но виду не подавал. Пусть девочку похвалят за умение держаться и вежливость со старшими, ей это нужно.

Десять минут пролетели незаметно. На исходе девятой компьютер на руке главного трутня коротко пискнул. Мужчина перевёл взгляд на дисплей и радостно сообщил:

- А вот и отчёты. Точно в срок! Благодарю вас, коллеги.

Быстро нажав пару кнопок, он объединил все пришедшие ему документы в один и переслал К-35, найдя её профиль в общеульевой сети по номеру.

- Получила, - отчиталась девушка.

- Ну вот и отлично. Что ж, был очень рад вашему визиту, желаю удачного дня, - ответил мужчина.

- Спасибо, и вам того же, - пчела улыбнулась и покинула соту.

Её так и подмывало сказать «до свидания» или «увидимся», но она точно знала, что такое прощание явно вызовет вопросы у Совета. Поэтому девушка предпочла просто ответить любезностью на любезность и поскорее убраться восвояси.

Пролетая по переходу, К-35 подумала, что трутни, оказывается, вполне себе люди, такие же, как она или её сёстры. Так почему же они оказались так низко в иерархии Улья? И почему мужчины не могут быть пчелами? У шмелей оба пола находились на равных. С другой стороны, шмели входили лишь в общегородской Совет, а реальная власть всегда принадлежала пчёлам. Возможно, поэтому всё сложилось так, как оно есть сейчас.

А вообще, с чего это она стала задавать так много вопросов? Почему это, зачем то? Это ведь не её ума дело, она всего лишь простой фуражир, пчела-добытчик. Её удел – жить так, как командуют свыше. Но откуда тогда это странное щемящее чувство недовольства внутри? Ведь она же не ставит под сомнение политику Улья, правда? Или всё-таки…

Не время для путешествий

Вернувшись в свою соту после сдачи документов, К-35 поняла, что заслуженный отдых вновь придётся отложить. На её кровати сидела С-12, молоденькая пчёлка лишь год как получившая должность фуражира.

Они нередко летали на задания вместе, иногда сидели рядом во время обеда, порой в свободное время гуляли по Улью, да и вообще, периодически общались. Раньше такие отношения назвали бы дружбой или приятельством, но сейчас эти слова были давно не в ходу.

С-12 ёрзала на месте от нетерпения и прямо-таки светилась от радости. Она явно хотела чем-то поделиться, но не знала с кем, потому и пришла к единственной пчеле, с которой у неё были хорошие отношения.

- Ты не поверишь! - выдала она, едва К-35 переступила порог комнаты.

- Ну, рассказывай, что ли, а то ведь лопнешь, - вздохнула девушка, садясь рядом с сестрой, как принято было называть друг друга у рабочих пчел.

- В общем, меня переводят! - радостно сообщила С-12.

- Куда? - не поняла собеседница.

- В производительницы! - почти прокричала девушка, сияя от счастья.

- Ого... - только и смогла сказать К-35.

Производительницы были особой, привилегированной кастой Улья. Попасть в неё рядовой пчеле было практически невозможно. Задача производительниц заключалась в том, чтобы производить на свет новых пчел. Во всем Улье только они и королева-Матка были способны зачать. Именно для них выращивались самые красивые и здоровые трутни.

Жизнь производительниц напоминала сказку. Им не было отказа ни в чем - еда, развлечения, всё что угодно для столь важных персон. От них только и требовалось, что быть здоровыми и давать биологический материал надлежащего качества.

- Это... неожиданно, - немного переварив услышанное, протянула старшая пчела.

- Ещё бы! Когда у меня брали анализ, я даже представить себе не могла, что окажусь здоровой! - хлопнув в ладоши, ответила С-12.

- Можно подумать, неспособные к зачатию - больные, - обиженно фыркнула К-35. Настроение на внутренней шкале расположения духа всё же пересекло отметку «паршиво».

- Ой... - девочка поняла, что ляпнула что-то не то, - прости, я не это хотела сказать. Просто... ну ты же понимаешь, способность зачать потомство для людей естественна и...

- Лучше не продолжай, - оборвала её К-35. - В общем, я разделяю твою радость по поводу твоего внезапного, кхм, повышения. Тебе очень повезло... наверное. Я слышала, жизнь производительниц поистине сказочна. Тебе уже дали имя?

- Нет, но возможно мне разрешат вернуть старое. Было бы здорово, - пожала плечами сестра.

В комнате воцарилось молчание. К-35 не знала, о чём ещё спросить счастливицу, да и не очень-то хотела продолжать разговор. С-12 же, наоборот, чуть из формы не выпрыгивала, горя желанием рассказать больше. Кажется, она даже не чувствовала раздражения старшей пчелы.

- А знаешь, как меня звали до поступления на службу? - наконец не выдержала девушка.

- Ну и как же? - без особого интереса в голосе спросила К-35.

- А вот не угадаешь!

- М-м-м... Саманта?

- Как ты догадалась? - надулась девочка.

- Не знаю, просто предположила. Я подумала, что тебе бы подошло это имя, - ответила офицер.

С-12 ответила ей скептическим взглядом.

- Ну ладно, я просто читала твоё личное дело, - призналась пчела.

- Зачем? - искренне удивилась сестра.

- Полезная привычка, - ответила К-35, - никогда не помешает немного больше узнать о тех, с кем работаешь вместе.

- Ты странная, - нахмурилась С-12, - почему ты всегда такая серьезная?

- Потому что это качество приветствуется в характере рабочей пчелы. Тебе бы тоже не помешало начать вести себя сдержаннее или взрослее, а не так будто ты только вчера вышла из детской соты, - общество бестолковой пчёлки заметно утомляло.

- Незачем, - беззаботно ответила девушка, - я ведь теперь производительница, мне можно быть какой захочу.

- И правда, - вздохнула К-35, в глубине души радуясь, что работать вместе им больше не придётся.

- Что ж, рада была поболтать, но теперь мне пора. Я хочу успеть познакомиться со всеми своими новыми сёстрами за сегодня, - С-12 поднялась с кровати и направилась к двери, но на пороге задержалась, - пожелай мне удачи? Я немного нервничаю, вдруг я им не понравлюсь? - внезапно попросила она.

Старшая пчела окинула её оценивающим взглядом. Девушка была довольно симпатичная, ещё совсем молоденькая, порой чересчур навязчивая и болтливая, но в целом добрая и открытая. У неё были неплохие шансы расположить к себе других производительниц. Наверное.

- Удачи, - улыбнулась К-35, - у тебя всё получится.

С-12 просияла, поблагодарила сестру и, помахав на прощание рукой, выскользнула в коридор жилого отсека.

Офицер вздохнула с облегчением. Почему-то она сегодня не была расположена к общению с кем бы то ни было. Слишком много событий произошло за один день.

Визит в дом Любви разбередил старые раны. Встреча с Монашкой постоянно возвращала мысли пчелы к тем дням, когда они ещё были близки. В то время жизнь казалась такой простой... Они обе свято верили, что останутся лучшими подругами на всю жизнь, как бы ни сложились их дальнейшие судьбы.

Но даже несмотря на то, что теперь между ними пролегла глубочайшая пропасть старых обид, ни одна пчела в целом Улье не могла заменить К-35 Монашку. Хотя дружба в полном понимании и считалась пережитком прошлого, многие работницы всё равно держались парами или группами, проводя свободное время вместе. Оно и понятно, не бывает пчелы без сестёр.

Но почему-то никто из них не смог стать К-35 близок, она ни с кем не общалась подолгу на личные темы, предпочитала держать свои переживания в себе. Хотя пчела не летала по Улью мрачной тучей, а во время приёма пищи нередко подсаживалась за стол к какой-нибудь компании, определенная замкнутость в ней всё же чувствовалась.

Вот и сейчас вместо того, чтобы пойти на стрельбище, где в это время всегда полно народу, пчела запросила разрешение покинуть город, чтобы потренировать навык полёта в природных условиях. Репутация у К-35, несмотря на некоторое количество выговоров, была в целом положительной, так что ответ пришел довольно быстро. Разрешение было получено.

Это не могло не радовать. Офицер взяла шлем, проверила крепления компьютера на руке, и, уже выходя из соты, запустила программу диагностики. Секунду спустя экран вспыхнул, высвечивая отчёт: состояние костюма удовлетворительное. Все системы работают в штатном режиме.

Пчела пустилась петлять по запутанным коридорам улья, пробираясь к выходу. Стороннему человеку, наверное, было бы невозможно сориентироваться внутри улья, но К-35, как и любая пчела, выросла здесь, поэтому знала все переходы и повороты в рабочем отсеке как свои пять пальцев. Поэтому путь наружу не занял у неё много времени. По пути она встретила пару знакомых фуражиров, приветствовала сестер кивком головы, но не остановилась, чтобы поговорить. Не хотелось тратить время.

Вылетев на улицу, пчела сразу набрала высоту, заняла нужную воздушную полосу и устремилась к выходу из города. Она редко бывала там, снаружи, а оттого каждый визит в неизведанный мир за стенами был для неё настоящим событием.

На пропускном пункте её остановили шмели для проверки документов. Убедившись, что у неё есть разрешение на вылет, стражи порядка беспрепятственно пропустили её и К-35, миновав городские ворота, оказалась снаружи.

Мир здесь разительно отличался от привычного ей. Вместо обилия стекла и металла, сверкающих зеркальных поверхностей, снующих туда-сюда людей, снаружи было пустынно и тихо. Расстилающиеся перед ней поля казались мертвыми без неумолкающего городского шума и мельтешения. Но было в этой пустынности своё странное спокойствие.

«Тебя это устраивает?» - мысленно спросила себя пчела. И тут же ответила:

«Ещё как!».

Вскоре на горизонте показался лесок. Когда-то это был целый древесный массив, но большая его часть была вырублена, чтобы расчистить место для города. Остался только небольшой кусочек, который пчелы и шмели использовали для тренировок полета на пересечённой местности. Лавировать между деревьями, уворачиваясь от хлестких веток, развивать максимально возможную скорость и при этом не влепиться в ствол очередной сосны было тем ещё испытанием. Впрочем, находились любители трудностей, готовые при каждом удобном случае пойти эту полосу препятствий. Такие слыли мастерами полёта и пользовались большим уважением. Обычно они занимали высокие должности в ульях.

К-35 прилетала сюда, чтобы отвлечься от разных мыслей, в основном неприятных. Некогда витать в облаках, если каждую минуту рискуешь влететь со всего размаху в дерево.

Сегодня у неё было особенно много мыслей, которые нужно было отогнать прочь. Монашка, воспоминания о былых временах, которые она пробудила, о её предательстве, о мёде, о всей той боли, что снова проснулась в пчеле при виде бывшей подруги.

А ещё - молодой светловолосый шмель, спасший её от очередного выговора. Офицер всё ещё пыталась понять его мотивы. Чего он хотел? Просто поухаживать за понравившейся девушкой? Втереться к ней в доверие и потом использовать в своих целях? Или что-то ещё, о чем она пока не догадывается?

Ну и конечно, из головы не шла юная С-12. С чего вдруг обычная рабочая пчела оказалась способной к зачатию? Ведь производительницы отбираются заранее, задолго до рождения. Был ли это сбой, чья-то ошибка, или же часть чего-то грандиозного плана? Но чьего? Ведь не королевы же...

К-35 пошла на снижение. Она уже поравнялась с верхушками самых высоких сосен, когда вдруг что-то твёрдое врезалось ей в грудь, прямо в процессор костюма. Удар был такой силы, что система на секунду отключилась. Пчела камнем полетела вниз, когда костюм снова заработал, отчаянно барахля. Такой тонкой технологии подобные испытания были не на пользу.

К-35 отчаянно пыталась приземлиться, но костюм не слушался. Её то подбрасывало вверх, то швыряло в стороны, а то непреодолимо тянуло вниз. Выровнять полет тоже не удавалось. Наконец, пчела рухнула на землю с высоты полуметра.

Внизу была мягкая земля, поэтому девушка отделалась лишь ушибами

В городе переломов было бы не миновать. Не успела К-35 сообразить что к чему, как вокруг послышалось громкое противное жужжание и мужские крики. По тону издаваемого крыльями звука, офицер догадалась, кто "помог" ей разнообразить тренировку.

- Вот дерьмо! - простонала пчела, - шершни!