Техномант: Академия магии и стали

Глава 1

Пролог.

Время и место неизвестны.

***

Весь воздух пропах озоном, палёным металлом и кровью.

Бескрайний, ночной горизонт озаряли яркие вспышки молний, а раскаты грома смешивались с тяжелыми каплями дождя, заставляя шипеть раскалённую от магии землю.

Некогда величественный город был охвачен пламенем. Мерзкие чудовища лезли отовсюду: шестиногие костяные колоссы, шипастые левиафаны, рой паразитов, сжирающих плоть быстрее, чем человек успевал закричать...

Среди городских зданий, вихрем гудел огромный чёрный водоворот, откуда тянуло мертвецким холодом. Даже отсюда можно почувствовать его смертоносную силу.

Из-за гари и пепла было сложно разглядеть рядом с ним магов, занявших крыши полуразрушенных зданий — последнюю линию обороны. Заклинания летели беспрерывным потоком, отбрасывая тварей, но все понимали: это бесполезно.

Внезапно закашляв, мужчина вытер огрубевшей рукой свою кровь. Его задело гораздо сильнее, чем казалось поначалу.

На панели огромной машины, в центре управления тускло мерцал синий кристалл. К нему тянулись десятки проводов и рунных символов, замыкая энергетический контур.

Эфирный камень, добытый в одной из экспедиций.

Он был рад, что не ошибся в расчётах... Рунная механика идеально работала с ним, в отличии от тех же плетений. Стоило коснуться камня, как тот немедленно отреагировал, запустив все системы. Огни приборов загорелись привычным синим светом, а внутри мерно загудели рунические цепочки.

— Ну, наконец-то, — прохрипел он, усмехнувшись.

Когда он управлял им в последний раз? Десять, а может, двадцать лет назад? Тогда никто не видел в них смысла: дорого и непрактично. Сильных магов всегда считали вполне достаточным фактором сдерживания.

Поэтому эта махина стала первым и последним работающим прототипом, собирающим пыль в качестве экспоната.

Кто же знал, что твари Пустоты почти невосприимчивы к магии?

Когда люди это узнали, стало слишком поздно.

— Синхронизация, — коснувшись необычного амулета на шее, он заставил свой поток маны резонировать с доспехом.

Этот артефакт был из редчайших материалов, и таил в себе кое-что важное. Он был хранилищем всех его знаний. И идей, которые он так и не воплотил в жизнь. Забавно, что амулет оказался единственной в мире вещью, способной выдержать сотни активных рун разом... Поэтому мужчина без колебаний решил им пожертвовать.

Если выживет, то непременно создаст новый, ещё лучше прежнего, убеждал он себя. Даже понимая, что вряд ли уже вернётся...

Благодаря амулету, он отчетливо чувствовал габариты и моторику доспеха, управляя им напрямую. Боль от повреждений энергетического конструкта тоже входила в этот перечень... Впрочем, к невыносимой боли он давно привык, нехотя покосившись на сломанное инвалидное кресло, опрокинутое неподалёку.

Ноги давно превратились в атрофированное ничто. Медицина и магия оказались бесполезны против его увечий — подарка от Пустоты, чтоб её. Вот так и начинаешь верить, что от судьбы не уйдешь... Буквально.

Мысленным усилием, он заставил стального гиганта подняться, и разорвать проржавевшие ограничители. Скрежет металла и треск зачарованных волокон заставили мужчину невольно улыбнуться.

— Давай, родной, не подведи, — прошептал он, напитывая контуры остатками маны.

Как же давно он не ходил своими ногами...

Теперь его путь был предельно ясен: огромный разрыв реальности, грозивший уничтожить город.

Заклинания уже почти стихли.

Его боевые товарищи, друзья, родные... никого больше не осталось. Горечь утраты и ненависть к чудовищам сейчас заглушала лишь одна, единственная мысль — у него всё ещё есть шанс остановить это безумие.

И доспех двинулся вперёд.

Тяжелые металлические конечности стучали по широким городским улицам, проламывая асфальт, пропитанный ихором и кровью. А спустя пару минут, он вплотную приблизился к яркой аномальной сигнатуре.

Ещё чуть-чуть...

Предчувствие обожгло его быстрее, чем радар засёк движение.

Существа Пустоты, пятеро.

Резко подавшись вперед, доспех выставил запасной клинок. Тот мгновенно разрубил брюхо одной из тварей, словно нож — масло.

БАМММ!!!

В доспех врезался второй гигант. Несколько зданий мгновенно сложились под ними, но зачарованные мышцы выдержали натиск многотонного существа. От пробития корпуса также спас энергетический щит, не дав острым как бритва когтям добраться до пилота.

— ГРАААА!!!

Стараясь не терять равновесия, мужчина взмахнул мечом, удачно срубив игольчатый хвост. Тварь качнулась назад, ослабив хватку, а контрольный удар снёс ей голову. Мерзкий крик тут же раздался позади...

Проклятье!

Повернув рычаг до упора, мужчина резко развернулся, сместившись в сторону.

Нужно было дать щиту время на перезарядку.

Активировав руны, он тут же ударил одну из гадин стальным кулаком. Затем рубанул мечом вторую, окончательно сломав лезвие. Следующую он со злости смёл кинетическим выбросом, впечатав тяжелую ногу в хитиновый бок. Рухнув на неё сверху и увернувшись, он размозжил ей голову.

Много же их набежало... Но так даже лучше.

Дождавшись индикатора, он улыбнулся и активировал щиты на максимум.

— РААААРХХ!!!

Твари явно не ожидали, что огромная консервная банка будет так рьяно отбиваться. И утянет их всех за собой прямо в портал, перегрузив энергосистему до критических показателей.

Кристалл на панели уже пошёл трещинами, сверкая яркой синей вспышкой. А доспех покрылся сотней символов, которые буквально выжигали вокруг себя весь воздух.

— Вот и всё... Я сделал всё, что мог, — выдохнув, он в последний раз глянул на пропадающий в водовороте город, — надеюсь, его смогут восстановить.

Вспышка, и жгучий жар накрыли мужчину с головой.

Он вдруг понял, что уже где-то далеко — за пределами своего тела, доспеха, и взорвавшегося магического ядра, дестабилизировавшего пространство...

Неужели и правда справился? Он ни о чём сейчас не жалел... Хотя, теперь было жутко холодно.

Странное чувство. Ощущаешь себя везде, и одновременно нигде. А ещё куда-то мчишься, среди тысячи звезд...

Что это?

Новая вспышка, и в его голове раздался глухой взрыв.

Мысли спутались, а тело снова окатил нестерпимый жар.

И он проснулся.

***

Техномант: Академия магии и стали. Глава 1

Российская империя, 2367 год эпохи Сопряжения.

Загородное поместье рода Волковых.

Детская комната.

***

Опять странный сон...

Нечто громкое и неприятное отвлекло меня от этих размышлений.

Первый удар пришёлся рядом c комнатой — стены вздрогнули, с потолка посыпалась штукатурка, а на этаже выше с грохотом разбилось стекло. Видимо хрусталь, или ещё какая дорогая люстра.

Затем загремел второй взрыв, и весь дом качнуло так, будто огромная рука схватила и тряхнула поместье за фундамент.

Я не плакал, и просто наблюдал... А это, как ни посмотри, кажется довольно странным.

Младенцы, насколько я понимал, должны были плакать по любому поводу. Особенно, когда вокруг рушатся стены, воздух пропитывается гарью, а за дверью люди кричат так, словно смерть стоит на пороге.

Сколько я уже тут? Месяц? Полгода? Сложно сказать точно, ведь каждый день мне снится один и тот же сон. А потом я опять всё забываю... Как заевшая пластинка.

Что за пластинка, и почему она заевшая, я тоже без понятия.

До этой ночи мир пах иначе: молоком, чистым бельём, мамиными духами и горькой мазью, которой няня смазывала поясницу. Иногда в детскую проникал запах оружейного масла — вместе с отцом, заходившим пожелать мне спокойной ночи.

Теперь же маслом несло от разбитого светильника. А горелой шерстью — из коридора.

Я снова открыл глаза, вздохнув от досады.

Лежу в колыбели, и просто смотрю на балдахин...

По белой ткани медленно расползалась оранжевая полоса. Где-то снаружи горело, и свет пожара проникал сквозь неплотно задёрнутые шторы. Из коридора донёсся выстрел, потом второй. Кто-то закричал, но потом быстро умолк.

Я не знаю точно, что происходит, но подняться на ноги уже пытался. Причём, много раз. Тело пока не слушалось...

Со мной явно что-то не так!

Обычные младенцы должны ползать и улюлюкать, а не понимать слово "нападение". И никак не замечать, что после третьего выстрела стрелок наверху слишком долго перезаряжает оружие... А я всё понимал. Не знаю, почему.

Никаких точных воспоминаний не было. Ни чужого имени, ни прежнего дома, ни лиц, которые снились бы по ночам.

Только этот странный сон, похожий на кошмар.

Он вызывал странное чувство, граничащее с безумием: будто я уже существовал до того, как оказался в этой колыбели. И умел гораздо больше, чем кричать и пускать слюни.

Мда, никому не пожелаю такого унижения.

Руки всё ещё были короткими и мягкими. Пальцы сжимались в кулачки, не позволяя ухватиться даже за край кроватки. А ноги дёргались, запутавшись в одеяле...

Хочу кричать, и очень громко. Не от страха, конечно. От бессилия.

Но не буду... Мало ли, ещё детишек рядом напугаю. Им явно сейчас гораздо страшнее, чем простому младенцу.

— Не подходи к двери, Алексей! Ты чего творишь?!

Сестра сказала это тихо, но так, что мой старший брат замер на полпути к массивным дверям.

Слушая их разговор, слова сами складывались у меня в голове, как будто я когда-то давно учил их, и понимаю суть. Но зараза, я не могу вспомнить, где и когда!

— А вдруг там помощь нужна? Я знаю заклинания второго круга! — возмутился он.

— И что? Яков велел сидеть нам тут, с Мишкой! Он же малыш совсем, — указала она на меня.

Ну да... Тут все зовут меня Мишкой, если папа не видит. А вообще, я — Михаил. Придумал его не я, но кто же меня спросит, верно?

Теперь я Михаил Сергеевич Волков, третий сын графа Сергея Волкова, или как-то так.

Кстати, я почти уверен, что мамина присказка про то, что придёт серенький волчок, и укусит за бочок, была придумана не на пустом месте... Но мы отвлеклись.

Так вот, Елизавете было всего двенадцать. Красивая, и довольно рассудительная, вся в маму.

Алексею тринадцать. И он тот ещё оболтус, вечно не сидит на месте, прямо как папа.

А мне — почти год, и в нашей семье это считалось вполне достаточной причиной не спрашивать моего мнения ни по одному вопросу. С чем я был в корне не согласен, каждый раз недовольно агукая на всех.

И вместо уважения, добивался лишь затискивания своей бренной тушки до треска в рёбрах.

Лиза уже схватила брата за ворот и оттащила к стене, когда в коридоре вдруг кто-то остановился. Дверь распахнулась, и в детскую буквально влетела горничная Варвара. На щеке у неё красовалась длинная царапина, передник испачкан сажей. Подол серого платья пропитался кровью — не её, судя по тому, как она быстро двигалась.

На руках девушка держала другую девочку, примерно семи лет.

Та цеплялась за её шею и молчала, уткнувшись лицом в плечо.

— Одевайтесь, быстро! Мы уходим, — служанка поставила ребенка на пол, поправив ей одежду, и направилась к моей кроватке.

— А где мама с папой? — спросил её Алексей.

Варвара не ответила. Сорвала с кресла одеяло, подхватила меня и завернула так плотно, что я не мог пошевелить руками.

Полегче, женщина! Задушишь ведь...

— Где они?! — повторил брат, но уже громче.

— У западной башни... Они нас догонят.

Она явно врала. Я понял это не по словам, а по тому, как она избегала смотреть на Лизу. Сестра тоже это поняла. Но только застегнула куртку, утерев с лица проступившие слёзы.

В дверном проёме уже клубился дым. Поместье горело.

— Твари уже во внутреннем крыле. Нужно уходить, — послышался басовитый голос Якова, нашего дворецкого.

— Дядя Яков! Что происходит?! Папа с мамой в порядке?! — Алексей подбежал к нему первый.

— Алексей, мы должны вывести вас всех в безопасное место... И да, прорыв периметра уже под контролем. Не волнуйтесь, Сергей Александрович и Анастасия Петровна непременно справятся, — ободряюще кивнул он нам.

Врёт и не краснеет, старый ты пройдоха!

Значит, дела у нас и правда плохи...

В коридоре уже ждали пятеро гвардейцев. Одного я знал: сотник Глеб иногда стоял на посту возле детской, и смешно шевелил усами, когда думал, что никто не видит. Сейчас его левый ус слипся от крови.

— По служебной лестнице, — сказал он Якову, — во двор пока нельзя. Слишком рискованно.

— А восточный ход? — спросила их Варвара.

— Уже потерян.

Она крепче прижала меня к груди. И мы побежали.

***

Слуги встречались нам навстречу. Одни бежали к выходу, другие тащили оружие. На лицах у всех застыл один и тот же вопрос: что это за чудовища, и почему защита поместья оказалась бесполезной?

Огонь полз по резным деревянным панелям, пожирая лак и позолоту. В стенах вспыхивали защитные руны, одна за другой гасли, не выдерживая ударов. Где-то в глубине здания звенел металл. Кричали люди. Раздавались короткие хлопки магических разрядов.

Я болтался в руках няни, смотрел на потолок, и пытался не захлебнуться.

Да, к такому жизнь меня точно не готовила...

В доме было много вещей, которые двигались без человеческих рук. Подъёмник для белья. Часы в галерее. Маленькие бронзовые птицы, оконный тюль и музыкальные шкатулки.

Раньше я просто любил на них смотреть. Теперь, когда мы миновали лестничную площадку, я почувствовал спрятанный в стене механизм подъёмника. Не увидел. А именно почувствовал.

Словно у меня появилась ещё одна рука — длинная, тонкая и способная проникать сквозь камень.

Я потянулся к этому ощущению... Что-то щёлкнуло за стеной, и подъёмник с грохотом сорвался вниз.

Варвара вздрогнула.

— Не останавливаться! — приказал сотник, проверяя впереди очередной коридор.

Я тоже испугался... Особенно потому, что знал: это точно сделал я. Что это вообще было?

До конца коридора мы не дошли.

Впереди лопнуло окно. А в раме мелькнуло чёрное, длинное тело, когда один из гвардейцев резко толкнул Варвару за колонну. Из пасти существа полыхнуло пламя, спалив начисто весь ковер и паркет.

Какого...

БАМ!

Выстрел оглушил меня. Чудовище тоже, но прежде оно вцепилось в плечо солдата. Пасть раскрылась в стороны, как бутон у хищного цветка, и продолжила прожигать его форму... Ну и жуть.

Второй гвардеец рубанул монстра саблей. Клинок вспыхнул желтым и существо отпрянуло, оставив на полу дымящийся кусок лапы... Третий выстрелил твари между глаз из ружья, не раздумывая.

БАМ!

Оно упало, продолжая в конвульсиях скрести камень.

— Вниз! — рявкнул Глеб, — через арсенал!

Алексей потащил Лизу и вторую девчонку за руку. Гвардейцы двинулись за нами. Яков замыкал, заряжая револьвер. А я всё оглядывался на упавшего гвардейца... Тот больше не двигался.

Проклятье.

В голове снова эти непонятные мысли. Будто я уже видел такое.

***

Старый арсенал находился под южным крылом. Мне там бывать ещё не доводилось. Младенцев вообще редко водят туда, где хранят оружие, артефакты и вещи со скромными табличками «НЕ ПРИКАСАТЬСЯ».

От подземелья пахло сыростью.

Глеб зажёг фонарь, и повёл нас между стойками. Из-под его рукава капала кровь.

— Здесь есть выход к саду, — объяснил ему Яков, — дальше до сторожки... там дождёмся подкрепления от имперской разведки.

— А если они так и не придут? Мы же в сотне километров от них, — спросил сотник.

— Придут, — дворецкий произнёс это уверенно.

И я хотел ему верить. Пытаясь снова почувствовать всё вокруг нас, меня привлёк один странный силуэт, скрытый пылью и брезентом.

В глубине арсенала стоял... железный белый доспех.

Он был вдвое выше сотника, широкоплечий, могучий, и весьма бронированный. Его грудь покрывала ржавчина, на животе белела старая трещина. А с плеча свисала паутина, почти скрывшая герб нашей семьи — Серебряного Волка.

Лиза и Алексей на секунду задержались возле него.

— Чёрт, это же Акелла... Я даже не знал, что он всё время был тут! — прошептал вдруг Алексей.

— Дедушкин доспех? — посмотрела на герб Лиза, явно удивившись.

— Он самый! Отец столько о нём рассказывал...

— Не отставать, — сказала им Варвара, поправив мне одеяло вокруг головы.

— Но он же боевой! — Алексей посмотрел на Якова, — почему тогда...

— Слишком сильные повреждения, — вздохнул дворецкий, — никто так и не взялся его чинить, сколько бы не предлагал денег ваш отец...

Сотник и остальные гвардейцы посмотрели на железную фигуру с горьким выражением лица.

Будь у них подобные доспехи, те монстры не смогли бы им нанести хоть какой-то вред, я уверен.

Почему? Потому что я сам сейчас не мог отвести глаз от этого шедевра магической инженерии... Невероятно.

Никогда бы не подумал, что тут существует нечто подобное. Акелла, значит?...

В стенах дома механизмы и артефакты ощущались отдельными пятнами: здесь колесо, там пружина, дальше магический замок, и прочая мелочь. Внутри этой же брони были тысячи узлов, и деталей.

Они молчали, но не были мертвы.

Мне вдруг снова стало тесно в собственном теле. В маленькой голове, в бесполезных руках, в лёгких, способных только плакать... Я чувствовал, как устроены сочленения железного великана. Где оборвана передача. Где заклинило привод. Где под бронёй сохранилось что-то тёплое — слабое, почти угасшее.

И ещё я чувствовал пыль. Она лежала внутри доспеха тонким серебристым слоем. Каждая крупинка была сложнее часов на лестнице. От этого открытия у меня заболели глаза. Это... это же эфирная пыль! Не знаю, как, но меня это сильно удивило.

— Варвара, сюда!

Служанка отвернулась, и железный доспех исчез из поля зрения.

Связь оборвалась не сразу... Мне пришлось словно разжать невидимые пальцы.

***

Выход в сад оказался завален. На каменные ступени рухнуло дерево — вместе с куском наружной стены.

Глеб выругался.

Снаружи протяжно завыло. Потом ответили ещё несколько голосов.

Похоже, твари нас прекрасно чуяли...

— Обратно, живо! — сказал сотник.

Из тёмного прохода, по которому мы пришли, донёсся скрежет.

Трое других гвардейцев достали оружие.

На самом краю света появился узкий чёрный нос. Потом второй. Монстры шли медленно, прижавшись к полу. Щупали воздух языками. Их когти почти не стучали по камню.

Один был заметно крупнее остальных.

На голове у него торчали костяные гребни, а в груди, между рёбрами, светилось багровое пятно. Глеб отступил на шаг.

— В кладовую... Детей в кладовую!

— Там же нет выхода, — сказала Варвара.

— Я знаю...

Варвара, выдохнув, быстро увела нас в маленькую комнату за арсеналом. Здесь хранились пустые оружейные ящики, старые мундиры и кожаные ремни.

Она села на пол, заслонив нас собой. Лиза обняла брата, и ту молчаливую девочку.

В дверном же проёме так и стояли сотник с дворецким.

— Что бы вы ни услышали, не выходить.

Они захлопнули дверь.

Почти сразу грянули выстрелы. Один. Другой. Третий. Металл ударил о камень. Кто-то тяжело рухнул.

Варвара прижала моё лицо к своему плечу.

— Тише, Миша... Тише, маленький.

Но я и так не плакал.

А искал доспех.

Через стены, стойку с оружием, и через страх, что меня и остальных будет ждать та же участь, как того молодого гвардейца.

Вот он. Неподвижный и повреждённый.

Мой...

Последнее слово возникло само.

Я не помнил заклинаний. Не умел говорить. И даже не мог самостоятельно сесть. Но расстояние между мной и броней вдруг перестало иметь значение.

Протянув ладонь, почувствовал, как внутри железного тела что-то дрогнуло. Пыльное, и почти угасшее.

Магическое ядро. Маленький осколок эфирного камня, закрытый многослойным корпусом.

Попытавшись его запустить, сразу пришла боль. В ушах тонко зазвенело. А сердце забилось так часто, что из носа потекло что-то тёплое. Да, переоценил я свои возможности...

Но отступать уже явно не вариант.

— Миша? — Варвара отстранила меня от плеча, — Лиза, срочно платок!

Я не смотрел на них. Меня волновали лишь повреждения доспеха. И где дедушка только его раздобыл?

Так, левое колено не сгибалось. Правая кисть не отвечала. Канал питания перерезан возле груди... Я не понимал, откуда знаю это. Просто чувствовал повреждения, и видел, что требуется сделать: соединить, освободить, запустить.

Ну, попытка не пытка.

Серебристая пыль шевельнулась. Крупинки медленно поползли к разорванному каналу. Слиплись в тонкую нить. Та потянулась между двумя потемневшими контактами.

"Вставай."

В детской я однажды наблюдал, как паук чинит свою паутину. Это было похоже...

Только сейчас паук был размером меньше песчинки, а паутина должна была выдержать пробуждение железного великана.

"Вставай, ну же!"

За дверью ударило. Доски выгнулись внутрь...

Алексей вытянул руки вперёд, заморозив двери тонким слоем льда. Но тот не выдержал, и пошёл мелкими трещинами.

Стихийная магия чистым плетением? Неожиданно. Если выживем, нельзя дать ему профукать такой талант.

— Осторожней! — Лиза закрыла лицо второй девочки ладонью, невольно создав вокруг нас магический барьер.

Да, слабенький. И почти невесомый... но я почувствовал его, и увидел конструкт. Заставил его стать крепче, пропустив через него свою непонятную силу.

Отдал приказ ещё раз.

"Вставай!!!"

И... доспех проснулся.

***

Сначала мы услышали гул.

Низкий, неровный, будто в соседней комнате просыпалось очень большое животное. Затем, что-то тяжёлое скользнуло по полу.

— Святые…, — выдохнул за дверью Глеб, — Яков, какого черта?!

— Отходите, живо! — пробасил дворецкий, куда-то укрывшись, — если он сейчас пальнёт, мы все покойники!

Они были ещё живы. Я вцепился за их голоса, и направил доспех в другую сторону.

Акелла сделал первый шаг. Левое колено заклинило. Я почувствовал сопротивление и заставил серебристую пыль проникнуть в повреждённый узел. Не починить... на это нет времени. А удержать.

Второй шаг получился лучше.

Чёрная тварь прыгнула в сторону гвардейцев и Якова. Но железная ладонь резко перехватила её в воздухе. Я ощутил чужое тело: упругое, горячее, полное движения. Сжал пальцы.

Раздался влажный хруст.

Варвара зажала мне уши, но это не помогло... Я больше не нуждался в звуках, чтобы понимать, что происходит в арсенале.

Второй монстр метнулся к двери кладовой.

Доспех ударил его о стену, схватив за хвост. Камень раскололся.

Третий вцепился ему в ногу. Зубы заскрежетали по металлу, но не пробили броню.

Я поднял ногу, и опустил её. Потом ещё раз.

Движения были ещё простыми. Неловкими. Ими управлял младенец, который ещё не научился ползать. Но железное тело весило столько, что особой ловкости ему не требовалось...

Крупная тварь с костяным гребнем не бросилась вперёд. Она отступила, когда багровое пятно в её груди стало ярче.

Я почувствовал опасность за мгновение до удара. Толкнул броню в сторону кладовой.

Алый свет ударил в его спину. Броня нагрелась, но продолжала держать удар. Только этого было мало...

Тварь готовилась ударить снова.

У брони деда имелось оружие. Я чувствовал его в правой руке, но механизм не работал. Подающий узел был разрушен. Зато в груди оставалось тепло. Слишком много тепла...

Я открыл путь. Ничего сложного: несколько заслонок, поворот внутреннего кольца, короткий прямой магический канал от источника.

Акелла поднял руки, раскрыв грудные пластины. Я уже хотел приказать ему стрелять, но вместо этого от напряжения выдал лишь младенческий писк.

Железный великан всё равно меня понял.

Белая вспышка осветила арсенал. Дверь кладовой сорвало с верхней петли, закричали гвардейцы, но лёд Алексея защитил нас от жара. Варвара упала на бок, закрывая меня и остальных детей своим телом.

На мгновение наступила тишина. Потом с потолка посыпалась пыль.

А за стеной тяжело опустилось на колено что-то огромное.

***

Я больше не мог удерживать его. Связь ускользала.

Но в проходе ещё шевелились твари. Я чувствовал их через него. Нужно было оставить ещё один приказ.

Самый простой.

"Не пускать к двери."

Страж повернул голову. Тусклый огонёк под бронёй дрогнул и выровнялся.

Он принял приказ.

А я заплакал. Не потому, что решил притвориться обычным ребёнком. На притворство сил не оставалось. Мне было чертовски больно. Я замёрз, был голоден...

И ещё очень хотел, чтобы пришла мама.

***

Подкрепление прибыло, когда я уже почти перестал слышать происходящее.

Сначала сверху донёсся звон, похожий на удар по огромному бокалу. Затем земля содрогнулась.

По коридору потянуло озоном и снегом.

— Имперская разведка! Есть живые?

Яков ответил не сразу.

— Дети… Здесь дети!

Один из магов открыл перекошенную дверь.

Молодой мужчина в сером плаще опустился перед нами на колени. Над его ладонью плавал маленький голубой огонь. Он посмотрел на Лизу, Алексея, молчаливую девочку, а потом на меня.

— Младенец ранен? Остальные?

— Носом кровь пошла, — сказала Варвара, — от испуга, наверное. Или ударился, пока бежали.

Маг осторожно коснулся моего лба. Прохлада растеклась по голове.

Боль отступила. Я постарался не тянуться к металлическим застёжкам на его плаще. Теперь я чувствовал и их. Каждую.

Каждая была артефактом, причём довольно неплохим...

— Истощение, — сказал маг, — и сильный стресс... Серьёзных повреждений нет. Ему нужны тепло и кормление.

— А доспех? — спросил кто-то снаружи.

— Не трогайте! — голос Глеба прозвучал неожиданно резко, — он нас спас.

— Этот хлам?

Маг в сером плаще поднялся. И увидел Акеллу сквозь дверной проём.

Он стоял на одном колене перед кладовой. Правая рука почернела и оплавилась. В железной ладони левой застрял обломок чёрного панциря. Сотник сидел рядом с ним, прижимая к боку окровавленную шинель. Яков помогал другим гвардейцам выбраться из-под обломков.

— Кто пилотировал?

— Никто. Он сам включился, — сказал Глеб, — когда твари подошли... Может, родовую кровь почувствовал? Ни я, ни мои парни с такой махиной всё равно не справимся.

— Хмм, — нахмурился разведчик.

Он подошёл к броне, и провёл рукой.

— Накопитель выгорел. Управляющие контуры разрушены, и довольно давно... Удивительно, что он вообще сделал хоть шаг.

Глеб поднял на него усталые глаза.

— Вы ему всё это объясните... А то он, похоже, этого не знал.

Хах. Я бы сейчас точно улыбнулся. Если бы мог.

***

Мама нашла нас на рассвете.

На её платье не осталось ни одного целого места. Волосы пахли дымом, а мантия выгорела почти дотла. Левая рука висела на перевязи. Она сначала обняла Лизу и Алексея, потом взяла меня у Варвары.

И долго молчала, прижимая меня к щеке.

Я слышал её сердце. Чувствовал, как она дрожит.

— Все трое, — сказала она наконец, — все живы…

Отец пришёл позже. Он сел рядом с нами прямо на землю, не обращая внимания на мокрую траву. На его сапогах засохла чёрная кровь. Пальцы не сразу разжались, когда он снял перчатки.

— Яков рассказал о доспехе, — произнёс он.

Мама подняла голову.

— Я думала, ты так и не сумел его восстановить.

— Не сумел...

— Тогда кто?

Отец посмотрел на южное крыло. Из пролома в стене виднелась широкая железная спина.

— Выясним.

У меня неприятно сжался живот. Но отец только провёл пальцем по моей щеке.

— Главное, что дети в порядке.

***

Акелла остался в арсенале. Я знал это, даже когда нас унесли в уцелевший гостевой флигель.

Между нами лежали двор, развалины стены и несколько десятков шагов. Связь почти исчезла. Почти.

В железной груди ещё теплился слабый отклик. Я не пытался снова разбудить его. Даже мысль об этом вызывала боль за глазами. Только перед самым сном невольно потянулся. Проверил, на месте ли он.

Издалека пришло ощущение тяжёлой ладони, упёртой в каменный пол. А потом — едва заметное движение внутри металла.

Уцелевшие серебристые крупинки эфирной пыли собирались возле трещины.

Медленно. По одной.

Я заснул раньше, чем понял, что доспех начал себя чинить.

***