Тег #Опережение

Глава 1

Артём

В больничном коридоре тянуло холодом из плохо закрывавшегося окна. Стакан обжигал пальцы. Я сделал глоток, поморщился и снова посмотрел на экран.

Торжество не пришло.

Зато пришло облегчение ... Огромное, почти неприличное.

Зыкова действительно убрали. Не перевели куда-нибудь в сторону , не сделали вид, что ничего не произошло, не попросили его «на время отойти от вопроса». Просто дали пинка по отрицательным основаниям. Его больше не было рядом с материалами. И хотя это ещё ничего не гарантировало и само расследование от этого автоматически честнее не становилось, но всё же одна конкретная проблема исчезла.

Я был рад. Очень рад.

Наверное, полноценному злодею полагалось смеяться, потирать руки и мысленно составлять список следующих жертв. Вместо этого я просто стоял со стаканчиком и смотрел в окно.

За стеклом на голой ветке сидела пустельга. Хех, небольшой сокол казался почти игрушечным на фоне зимнего города. Она сидела неподвижно, время от времени поворачивая голову и внимательно оглядывая больничный двор.

Потом посмотрела прямо на меня.

Несколько секунд мы совершенно без причины смотрели друг на друга через стекло.

Передав мне телепатически то, что хотела, птица сорвалась с ветки, сделала короткий круг над двором и исчезла за крышами.

Жаль только, что я не понял, что именно она мне передала. Ну да ладно, в другой раз.

“Мата кондо”, – как сказал бы я, будь я японцем.

Я допил кофе.

Вкус у победы оказался таким же, как у местного аппарата. Хахаха!

***

На следующий день о Зыкове снова говорили все.

Только теперь никто не смеялся первые несколько секунд.

Новость появилась днём. Его нашли в машине на парковке возле парка. Серый пистолет Макарова лежал рядом, в руке. По предварительным данным, Зыков выстрелил в себя.

Я читал текст в мониторе у себя в кабинете и не сразу понял, что перестал дышать нормально. Глаза несколько секунд бегали по одним и тем же строчкам, будто мозг отказывался собирать их в одно целое. Пришлось медленно выдохнуть. Потом ещё раз.

Я перечитал новость от начала до конца. Никакой ошибки. Фамилия, должность, место, обстоятельства. Всё совпадало.

В техническом отделе разговаривали вполголоса. Кто-то сказал, что это ужас. Кто-то возразил и ответил, что нормальный человек до такого себя не доведёт. Мол, заслужил такой участи. Их голоса доносились до меня через приоткрытую дверь.

Другой голос заметил, что после такого скандала Зыкову всё равно был конец, так или иначе. Кто-то ещё попросил не обсуждать это вслух.

Разговор на этом постепенно сошёл на нет. Обсудили и продолжили буднично заниматься своими делами.

У меня в мессенджере в соответствующей ветке выражались проще:

«Ненастоящий мужчина оказался наш баклажановый следователь, взял да застрелился. В машине. На парковке. У парка. Там люди с детьми гуляют вообще-то».

Я закрыл приложение.

Перед глазами появился конверт с фотографиями. Потом парковка у речного и руки Аркадия. Материалы в конверте передал я. Решение опубликовать мы приняли вместе. Хотели убрать Зыкова из расследования и заставить руководство отреагировать.

Получилось…

Слишком хорошо, мать твою!

Я откинулся на спинку кресла и посмотрел в потолок. Можно было сколько угодно повторять себе, что мы не желали ему смерти. Это было правдой. Мы хотели другого результата. Увольнения. Отстранения. Нормального расследования.

Но теперь между причиной и результатом стояла ещё одна строка, которую невозможно было вычеркнуть.

Зыков мёртв.

“Бойся своих желаний”, как сказал какой-то мудрый старец из фильма “Исполнитель желаний“...

Кит заглянул в кабинет.

– Видел? Про следака Зыкова.

– Ага.

Он вошёл и закрыл дверь. Некоторое время не садился, просто смотрел на меня. Видимо, заметил, что я не слишком похож на человека, который только что узнал обычную городскую новость. Потом сел, облокотившись на стол, подперев подбородок.

– Ты здесь при делах? Понимаю, вопрос довольно-таки личный. Можешь не отвечать, если не хочешь. Но, справедливости ради, я знаю в общем и целом о сути твоего разговора с другом Фили – Саней, которого он и приводил к нам. Филя рассказал.

Я посмотрел на него. Кит редко задавал прямые вопросы о вещах, которые я не хотел объяснять. Сейчас, видимо, моё лицо ответило раньше меня. Да и смысла темнить не было.

– Мы с тобой не первый год вместе, в одной связке – сначала по студенчеству, теперь в компании. Поэтому я отвечу на твой заковыристый вопрос. Материалы появились у редакций не сами, – сказал я. – Я помог их получить. Частично через Саню Суркинова, ага.

Он кивнул.

– Ты допускал, что так будет?

– Нет.

– А хотел?

У меня свело пальцы на правой руке. Я разжал их под столом.

– Мне зачем ему смерти желать? То дерьмо, которое он творил в сторону Лены, он творил, пользуясь служебным положением. Я просто хотел, чтобы его выгнали и отстранили от дела. Да, я именно этого и хотел.

Кит немного помолчал.

– Звучит логично. Значит, получил, что хотел. Остальное он сделал сам.

Фраза звучала просто. Я даже мог с ней согласиться. В ней было ровно столько логики, чтобы её невозможно было опровергнуть.

Только фотография большой тяжёлой машины семейства Ивановых уже сидела в голове рядом с больничной палатой Лены. Как и рожа Иванова-младшего, которому “прикольно”.

Я представил лицо Лены. Её медленные движения. Как она снова училась садиться и после нескольких минут занятий уже выглядела уставшей. Вспомнил, зачем вообще мы полезли во всю эту историю.

– Чувствуешь угрызения совести?

– Знаешь, Кит – нет. Не чувствую. Неприятная история, но Зыков – большой мальчик, и он, наверное, догадывался, что коли выбрал профессию сотрудника МВД, следователя, это на тебя накладывает определённые обязательства, начиная с того, что брать взятки, прислуживать власть имущим не рекомендуется. Человек в погонах должен служить народу, а не условной элите. Он должен был бороться со злом, а не примкнуть к нему.

– Согласен. Не осуждаю. Просто было интересно услышать твоё мнение.

– И ты услышал. А теперь мне нужно в больницу, — сказал я.

– Езжай.

Кит поднялся. У двери задержался.

– Артём, да. Да-да-да. Он взрослый человек был. С пистолетом. В погонах. С ответственностью. Они реально часто забывают на страже чьих интересов они служат. И не ты ему его в руку положил.

– Знаю. Спасибо, дружище.

Кит посмотрел на меня ещё секунду, будто хотел сказать что-то ещё, но передумал. Он вышел.

***

Аркадий ждал меня в больничном коридоре. Он приехал пораньше и разговаривал с врачом. Когда закончил, кивнул в сторону лестницы. Мы отошли туда, где нас никто не слышал.

На лестничной площадке было прохладно. Из плохо закрытого окна тянуло декабрьским воздухом. Где-то этажом ниже хлопнула дверь, послышались шаги, потом снова стало тихо.

– Про Зыкова, я так полагаю, ты в курсе? — спросил он.

– Да.

Несколько секунд мы стояли молча. Аркадий выглядел уставшим. Он провёл ладонью по подбородку и посмотрел в окно на площадке.

– Это мы отправили материалы, — произнёс я.

– Мы.

– Если бы не отправили, он был бы жив.

Аркадий повернулся ко мне.

– Возможно. И продолжал бы сидеть в форме, тормозя дело моей дочери, чтобы Ивановы вышли сухими из воды и он мог себе купить в туалет очередной “золотой ёршик”.

“Золотой ёршик”...

Я кивнул.

– Мы хотели его убрать, – сказал я. – И убрали.

– Именно.

Я посмотрел на Аркадия.

Он говорил спокойно.

– Мы не могли знать, что он сделает дальше, — продолжил он. — Он взрослый человек и сам несёт полную ответственность за свои решения. Нёс.

– Да. Я думаю то же самое.

– Он застрелился не из-за страпона! — немного воскликнул Аркадий, под влиянием эмоций.