Театралы

Часть 1. Глава 1

Часть 1. "Театралы"

"Наша жизнь – это шоу.

Постановка, идущая десятилетиями.

Сначала – бестселлер, салют, аншлаг.

А затем на нее приходят посмотреть только самые преданные…"

Глава 1

На моем мобильном раздается трель. Время к девяти вечера. На экране какой-то городской номер:

– Здравствуйте! Это Оля! Помните, я приглашала вас в театр на «Ива Монтана»? На следующей неделе. Там будут песни Монтана. Такой музыкальный спектакль. Красивый.

– Вы точно не ошиблись? Со мной-то такого не было. Это, видимо, был другой мужчина.

– Это были вы.

– Хорошо, Оля. А когда вы меня приглашали?

Собеседница замешкалась с ответом: – Я не помню…

– Правильно, зачем? Отличная у вас жизнь – не помните, где, когда, а, возможно, и кого пригласили. А вы по какому телефону звоните, помните?

– Вот у меня записан, – называет мой номер.

– Точно. Но, думаю, что все-таки ошиблись в какой-то цифре. Наверное, кто-то сидит и ждет вас, а тут я. Сломал чужое счастье напрочь. Да и ваше, Оля, не обеспечил. Нужно звонить еще, пробовать другие комбинации. Это точно не я.

– Это еще почему? Номер совпал. И я вас помню. Голос ваш.

– Ну я вас не помню. И у меня в понедельник дочка маленькая с каникул приезжает. Я, видимо, все-таки не тот, кто вам нужен.

– Ну дочка же – не внучка. Да и откуда вы знаете, кто мне нужен? – четко так произнесла, уверенно.

– Я – точно не знаю. Но вами случайно был набран номер человека, который явно не увлекается театром. Но при этом совсем не страдает по этому поводу. Такая у него жизнь. Другая. Вам зачем такой не театрал?

– Театралы надоели. Вот решила променять театр на жизнь.

– Ну, допустим, мы пойдем на вашего Мопассана…

– …Монтана…

– На него. Где и когда мы встречаемся?

– Второго октября.

– Это же почти через две недели!

– А вы сможете раньше?

– Но Монтан же не сможет. Или, Оля, мы уже не об искусстве?

Внезапно она переходит «на ты»:

– Ну что ты говоришь… Монтан – обязательно. Но давай не будем ждать две недели. Увидимся, как театралы, и все тут. Раз уж с этого началось. Только через несколько дней. Я какие-нибудь другие билеты достану. Хорошие.

– Театралы? Оля, я в театре был последний раз накануне прошлого своего юбилея. Но мне уже интересно. Кстати, а сколько тебе лет? По тембру нельзя сказать что-то определенное.

Но голос молодой. Хотя, конечно, если ты знаешь Ива Монтана, то, скорее всего, больше тридцати…

– Ха! Ну из этой логики, если ты знаешь Мопассана, то тебе…

– Ты правда меня рассмешила. Ладно, не будем ругаться. Давай увидимся. В театре или нет…

– А теперь я передумала. Впрочем, наберу тебя завтра днем, в три. Жди, – кладет трубку.

– Жду, – подыгрываю я уже «в пустоту».

Глава 2

Глава 2

– И чего это ты таким театралом заделался? – живо интересуется жена. Поражена, что это уже третий спектакль за два месяца – устали искать, куда дочку «на время» пристроить. Конечно уже не малышка, и все же.

А я никак не забуду тот вечер. Оля мне так и не перезвонила. Не на следующий день в три – никогда.

Пробовал набирать ее номер – никакого толку. Чудеса современной интернет-телефонии. Все цифры известны, а перезвонить невозможно – система работает только в одну сторону.

Пришлось тащиться на «Монтана» одному. Еле объяснил жене, куда направляюсь – срочный вызов на работу, а «смокинг» – чтобы не замерзнуть. Словом, поворчала, но сделала вид, что поверила.

Шел я, конечно, чтобы встретить Олю. На что рассчитывал – непонятно. Знал только ее голос. Да и как знал – все-таки не Раневская, чтобы с ходу по интонациям определить. Обычный женский тембр – тысячи таких.

Кроме того, ведь никто и не обещал, что меня там будут ждать с табличкой, как таксисты на выходе из зоны прилета аэропорта. Словом, глупость все это.

Так и просидел весь спектакль как на иголках. А постановка, то в полной темноте проходила, то, наоборот, ярко свет в зале зажигался. Этакий интерактив.

Когда сумрак развеивался, то я с излишней амплитудой головой вертел – по сторонам зыркал так, что многие актеры во мне, как в благодарном зрителе, конечно, разочаровались. Окончательно перестали рассчитывать на мое внимание. Но у меня только одно было на душе – найти ее. А спектакль хороший.

Вот и в перерыве я в буфет пошел лишь для того, чтобы разговоры послушать. Впрочем, чтобы ее разыскать, я, конечно, облик Ольги себе как-то представлял. И такой, и другой. Время от времени, и все по-разному. Руки-ноги-голова.

Ну как можно точно себе вообразить внешность диктора на радио по его голосу – обязательно ошибешься. Проверено. На любой официальный сайт радиостанции после прослушанной программы влезаешь – по фото ничего общего с твоими фантазиями.

Впрочем, какие-то косвенные признаки были: с норовом и чувством юмора. Старше тридцати все-таки. Наверное.

Вот и сегодня, в очередной раз посещая постановку именно этого театра, я в очередной раз надеялся, что она все-таки где-то в зале. И я ее услышу. Почему я так решил?

А поскольку она-то меня никогда не видела – в этом я был уверен, я и взял с собой жену. Хуже все равно не будет, а каждый раз объяснять супружнице про мои очередные культурные мероприятия – увольте. Уже надоело. И ей, и мне.

Тем более что именно этот спектакль я уже успел посмотреть без нее. И чтобы не проколоться в своей излишней «окультуренности», нужно было все это как-то легализовать. Вот и пригласил жену на то же действо. Спасибо, что хоть билетеры в лицо меня еще не узнают.

Опять внимательно оглядываю зрительный зал. А с другой стороны, что смотри, что слушай – пропасть между задумкой и результатом. Никого в этом море людских голосов не отыщешь.

Скоро и музыка мне уже знакомая заиграла, свет начал затухать, занавес зашевелился. Словом, расстроился. Откровенно говоря, с досады хотел я сказаться приболевшим животом и домой потихоньку двигаться. Что здесь еще делать?

Телефон завибрировал. Ее номер.

Глава 3

Глава 3

– В театре? – без малейших знаков приветствия спросила она. Я оглянулся на жену, но та внимательно осматривала пока еще пустующее пространство сцены. На котором мелькали негармонично скользящие по заднику мелкие оспины голубоватых лучей.

Видимо, что по сюжету так изображали сильный снегопад. Спорное решение. В такой снег трудно поверить…

– Да! – шепчу, стараясь пересилить музыкальную увертюру. Или как эта музыка называется?

– Не буду тебе мешать! – со своей стороны стараясь перекричать очередную гармонику, Оля опять положила трубку. Вот ведь… моя хорошая. Настроение успело измениться на противоположное уже несколько раз за пару оркестровых аккордов. Но уходить расхотелось. Догляжу. Интересно, чем закончится. Однако занимало меня, конечно, не то, что было перед глазами по сценарию.

Впрочем, машинально я помнил, что и как происходило на сцене в прошлый раз. Все-таки повторение пройденного. Смотреть что-то неоднократно иногда бывает довольно занятным. Пусть и «вполглаза» – абсолютно невнимательно. Ведь думал о чем-то своем.

Наконец, поймал себя на мысли, что спектакль-то совсем другой. Сюжет тот же, а играют по-другому. Что за черт?

Словом, в антракте приобрел программку – представьте, сохранилась еще эта историческая форма информации. И там указан второй состав актеров. А первый куда-то, как я выяснил, на съемки укатил. В полном составе.

Еще немного, и следующая часть спектакля началась. С мизансцены в каком-то замке. По подмосткам носились два мальчика-пажа – по сюжету шпионили за какой-то благообразной сеньорой. И звонко из укрытия сообщали о своих действиях. А судя по шуму, они явно хотели, чтобы объект их слежки был в курсе всего происходящего.

Один из голосов выделялся особой чистотой тембра. Знакомого. Или у меня уже галлюцинации начались? Нет, ну точно она!

Я начал приглядываться к пажескому лику, но по сюжету они были этакими разведчиками и достаточно умело прятали себя от других. Сверкали лишь ее большие и умные глаза.

Впрочем, даже когда я увидел это лицо полностью, то все равно ничего не понять: в гриме, парике, под беретом. Так, общие черты. Достаточно симпатичные. Насколько мне могли нравиться мальчики. Наконец ее сцена закончилась. И Оля исчезла за кулисами.

Словом, я старался всячески затянуть обратный путь домой. Ждал какого-то продолжения. Звонка, выхода в зал. Но она даже на поклоны не вышла. Короче говоря, эпизодическая роль…

Набрала меня на следующий день:

– Привет!

– Я искал тебя, – отвечаю. Я и правда несколько раз набирал ее телефон. Зачем, если было понятно, что дозвониться невозможно?

Подумывал уже названивать на номер, который увидел на официальном сайте театра. Но вместо всего этого рассказа лишь повторил: – Искал.

– Я это поняла.

– Ты хорошо играешь. Жалко, что я так и не увидел твоего настоящего лица. А то в обличье мальчика мне не очень удобно тебя воспринимать.

– Но кроме одежды, у меня нет ничего мальчишечьего, – отвечает: – Только голос. Такое амплуа. Травести. Знаешь?

Это когда женщина, например, играет детей. Сложная работа, чтобы не скатиться к голосу Буратино из какого-то нелепого мультфильма.

– Да, я знаю. Образованный. И из программки я теперь даже знаю, как тебя зовут. Твою фамилию.

Помолчала. Наконец произнесла:

– А кто это был в зале с тобой рядом?

– С чего ты взяла, что я был не один?

– Я наблюдала за залом из-за занавеса. Ты и поднял трубку во время моего звонка. Или опять скажешь, что это был не ты?

– Так ты меня уже тоже видела? Рядом была моя жена.

– Ты интересный человек. Приходишь, чтобы разыскать одну женщину. И чтобы было не скучно искать, берешь с собой другую. Лучше, конечно, если это будет человек, проверенный ЗАГСом, верно? Слушай, а давай встретимся все вместе в кафе. Тут недалеко. Мы вчетвером.

– Кто это мы? С женой и дочкой?

– Нет. Ну я, ты, твоя жена и мой жених.

– Какой жених?

– Хороший. Это ведь не имеет значения. Нам же с тобой интересно и так. Друг с другом. Ты ходишь на спектакли, я себя для тебя демонстрирую. Так почему же нам не дружить всем вместе.

– Ты серьезно?

– Абсолютно. Для меня, как для травести, пол моего друга не имеет значения.

– Пол друга – смешно звучит. Этакий друг неполноценный, укороченный наполовину, – улыбаюсь и ловлю себя на мысли, что все-таки никак не могу определить, какой у нее возраст.

Глава 4

Глава 4

Сижу на работе. Скоро домой. Снова телефонный звонок. Это ее номер. Замешкался. Наконец бросаюсь к трубке:

– Привет! Это ты?

– Я! Здравствуйте! – чей-то чужой голос. Женский.

– Ой, здрасте. А где Оля?

– Какая Оля?

– Вы из театра? Я в прошлый раз – да и не раз – по этому телефону с Олей разговаривал. Бабченко. Правда, это было около четырех месяцев назад.

– Ах, Оля… Но я тоже могу пригласить в театр.

– Что за ерунда? А вы откуда узнали мой номер? Оля дала? Она так меня хочет разыграть? Передайте, что я тоже вспоминаю ее. Передадите?

– Нет, но я и сама могу предложить вам хороший спектакль или концерт.

– Да какой концерт-то?

– Хотите на вечер креольского танго?

– Какого танго? Вас как зовут? Где Оля?

– Простите, вам, правда, именно она нужна?

– Вы хотите от меня признание? Вы хороший психолог. Да, передайте ей, что не было дня, чтобы я не вспоминал о ней.

– Простите меня, пожалуйста. Я немного дружила с Олей. Вы ничего не знаете?

– Что с ней? Вы из театра? Почему она так долго не звонила?

– Я не из театра. А вы разве не знаете, что Оля, кроме театра подрабатывала в колл-центре распространителем театральных билетов. На ее амплуа – травести – много-то не заработаешь. Да еще и во втором составе. Она обычно начинала разговор с фразы «Помните, я приглашала вас в театр». Действовало безотказно.

Впрочем, эта работа была для нее скорее этакой социальной сетью. Здесь она расширяла свой круг общения.

Но за рамки дозволенного не выходила. Впрочем, возможно, что я многого не знаю. Правда, чувствовала, что она иногда в своих собеседников сильно влюблялась.

– Сильно влюблялась, – машинально повторяю.

– С ней сейчас все очень плохо. Она никого не узнает. Кроме своего сына.

– Сына? У нее есть ребенок? От Влада, жениха?

– Нет, ну что вы. У нее не было никогда жениха. Влад – такой с копной кучерявых волос? Это ее коллега, тоже актер.

– Знаю его, мы как-то встречались вместе: я, она, он и… моя жена. Оля тогда представляла его, как своего… Впрочем, не важно: что с ней все-таки случилось?

– Она отравилась. Таблетки. Много. Все, что нашла. Как раз около четырех месяцев назад. Гремучая смесь. Кровоизлияние в мозг. Слишком поздно ее обнаружили. Словом, ужас.

– А сын?

– Не волнуйтесь, сыну уже двадцать.

Молчу. Наконец произношу:

– А можно ее увидеть?

– Вы, правда, этого хотите?

– Не знаю… И все-таки, как это возможно?

– Нужно найти Влада. Он поможет. Но его телефона я не знаю…

Звонить в театр и искать там этого «кучеряшку» мне прямо сейчас не хотелось. Вышел из офиса – не хочу за руль. Решил пройтись. Я долго шел по набережной.

Внезапно раздался визг тормозов у обочины: – Садись!

За рулем была она.

Я открыл дверь и медленно устроился на сиденье. Поправил подголовник. Она молчала. Наконец, я махнул ей головой:

– Что стоишь, поехали.

– Куда? – спросила, но машина тронулась.

– К сыну… Ты сумасшедшая? Ты мне зачем все это устроила?

Она ответила не сразу:

– Думаю, что теперь я знаю ответ. Но другому я никогда бы такое не позволила. Ты мне не друг. Мне теперь важен твой пол.

Я взорвался – нервы ни к черту:

– Все актерствуешь в своем амплуа? Или серьезно? Сколько вас таких? Хорошо играете! А может, все-таки будем дружбу изображать, травести? Куда ты едешь?

– Помните, я приглашала вас в театр? Я вас обманула. Я отвезу вас совсем в другое место, – произносила она это тягуче, как будто старалась вспомнить часть своего давно забытого текста.

Голова у меня уже кружилась: то ли от ненависти, то ли от страсти. Впрочем, всего было в достатке. Перед моими глазами на лобовое стекло быстро ложились огромные снежинки, подсвеченные голубым светом уличных фонарей.

Все время, пока они таяли, капли напоминали маленькие линзы театральных софитов. «Спорное решение! В такой снег трудно поверить…» – мое сознание явно ворошилось где-то в глубине самого себя.

Я почти крикнул: – Стой!

Ударила по тормозам: – Что опять?

Тронул ручку двери: – Подожди, я выйду!

Переспросила: – Почему? Мы так и будем с тобой: всегда вместе – всегда врозь?

Я молча открыл дверь. Она смотрела на меня внимательно. Настойчиво произнесла:

– Приходи на спектакль.

– Я не тот, кто тебе нужен, – улыбнулся и пошел по набережной.

И услышал все то же четкое: – Да откуда это известно?

Ее автомобиль тут же исчез в общем потоке.

Конец первой части.

Часть 2. Глава 1

Часть2. "Как избавиться от кротов накануне зимы"

"Зима – это не время года,

а, скорее, время между годами.

И для некоторых с каждым циклом

она становится все длиннее…"

Глава 1

– Все, я пошел! – я крикнул в дверной проем так энергично, как будто прощался с глухими. На тумбочке в прихожей лежала свежая пресса – районная газета неопределенной тематики.

«Как избавиться от кротов на дачном участке», гласила редакционная статья на первой полосе. «Каких кротов? Скоро зима», – своевременно пришла мне в голову мысль, но делиться мне ей было не с кем.

– Пока, пап… ты скоро обратно? – нехотя поинтересовалась дочь, вышедшая меня проводить. И не дождавшись ответа, молча удалилась. Она была увлечена новым конструктором и не хотела потерять драйв созидания. Понимаю ее.

– Да уж, ты сегодня не задерживайся, – жена не просила, не приказывала, а как бы предупреждала о последствиях. Будто мое отсутствие могло на что-то негативно повлиять. Или выйти боком для всего дома.

– Да брось ты. Мне всего-то пару страниц осталось обдумать. Допишу и…

– Ну надеюсь. Постарайся, чтобы не засветло, – зачем-то снова пошутила жена. Шутить ей не хотелось. Она вообще не очень принимала эти мои отлучки в сторону ближайшего кафе. Что меня туда манило? И почему именно там ко мне приходит мое вдохновение?

– Ладно, – бормотал я этаким эхом уже откуда-то с улицы. Ноги сами несли меня дальше.

Кафе, как кафе. Восточный стиль. Сейчас таких сотни. А раньше, лет пятнадцать назад, мой приятель-полукубинец Рауль открывал подобное как нечто исключительное. И назвал его «Гранада». Нас – дремучих потомков первых «инотуристов» – кроме кальяна и танца живота очень тогда интересовали причины, побуждающие его на это имя:

– Дружище, а почему не «Сказки Шахерезады» или, наоборот, не «Гавана», «Сантьяго», ну или на крайний случай какой-нибудь «Вальпараисо»?

– Вальпараисо – чилийский город. А «Гранада» - это испанская смесь европейского величия и арабской роскоши, – гордо отвечал эрудированный потомок собирателей сахарного тростника, выдавая очередному гостю расшитый бисером безразмерный халат.Напоминающий отутюженный театральный реквизит. Такие в заведении были традиции.

Впрочем, давно «почило в бозе» то кафе – закрылось под воздействием очередной законотворческой волны в поддержку частной инициативы. Или по каким-то другим причинам.

А неунывающий Рауль бросил свои силы на создание менее креативных стартапов и открыл мужской клуб. И даже приглашал нас туда пару раз. Без жен. И это было разумно. Но это совсем другая история.

Ну а сегодня ты запросто приходишь в любое восточное кафе и знаешь, что в половине случаев независимо от написания оно будет называться «Чайхана». И блюда как две капли воды. И пиалы расписаны одинаково. Отдельная глобализация в рамках одного халата.

Но работалось мне почему-то там очень хорошо. Я медленно садился за стол на одну из скамеек по бокам, с высоченными спинками и россыпью мягких подушечек. И ощущал себя как в купе поезда – увидеть меня можно было только с торцов: прохода слева или через окно с улицы справа.

Почти полная автономность. Берешь чай, открываешь ноутбук. А иногда я позволял себе и кальян – если ненадолго, то как раз под его сладкими дымными облаками приходили особенно ценные мысли.

Только сейчас мне что-то мешало. Разговор за соседним столиком подталкивал к себе, заставлял прислушаться. Персонажей я не видел за высокими спинками. Но говорили они этаким полушепотом, переходящим в достаточно громкие подводки к очередному катастрофическому провалу информации. Как бы приманивая, вынуждая узнать продолжение. Интриганы!

Беседовали двое. Мужской голос ничем особо не выделялся, а женский примечательно и как-то даже мило «кагхтавил», вызывая к себе сочувствие и, возможно, дополнительное притяжение. Как наивные веснушки.

Судя по темам, вместе они были уже достаточно, но все еще открывали и удивляли друг друга:

– А может, купим машину? – произнес мужчина.

– И жить тоже будем в ней? – отвечала его спутница: – В одной руке малыш, в другой…

Впрочем, скорее, у нее получалось «в гхуке» и «в дгхугой».

– Ну а какую квартиру мы сможем купить за такие деньги? – не унимался ее сосед: – В ипотеку на пятьсот лет? Или лучше дачный участок рядом с Калугой? С морковкой и укропом? А так хоть к морю съездим.

Женщина в этот момент то ли тактично промолчала, то ли показывала мужчине жестами свое несогласие. Впрочем, судя по интонациям, у них все было вполне мирно.

– Ну сама подумай, где мы были? А так в Сочи махнем. Давай взглянем на это все по-другому. Я сейчас зарабатываю как экономист, а буду – как старший. Вот и деньги на ипотеку.

– О’кей. Думаю, что за неделю вполне успею без особого вреда для здоровья еще паре-тройке детей английский преподать. Ну так выходит, что тогда у нас денег и на квартиру, и на машину хватит, – и они дружно и по-хорошему рассмеялись.

Я почти закончил свои дела. Мне почему-то хотелось им помочь. И, расплатившись, я повернул не налево к выходу, а направо – к следующему «купе». Передо мной сидел высокий юноша-блондин, а ко мне почти спиной – его спутница.

– Заранее извините, я случайно подслушал ваш разговор. Мне как раз для дочки нужна учительница по английскому. Подтянуть глаголы, – произнес я с каким-то меценатским энтузиазмом. Девушка повернулась на мой голос. Я проглотил все звуки – она! Она!

Глава 2

Глава 2

– Проходите, – жена жестом показывала гостье направление движения. Дочка скромно и даже боязливо молчала – так с ней обычно бывало при появлении кого-то «новенького».

– Давай знакомиться? Меня зовут Таня. А тебя? В каком ты классе, во втором или третьем? – проявила законную инициативу собеседница. Дочь поджала губы, но глаза ее светились. Учительница ей явно нравилась. А через полчаса из детской раздавался их общий дружный смех.

Я вернулся из командировки через неделю около полудня.

– Как хорошо, что ты приехал. Вовремя, – проявила искреннюю радость жена: – Сегодня учительница по английскому придет, а у меня отчет на работе – срочно вызывают.

Таня была пунктуальна. Она улыбалась, но как-то излишне пристально и даже придирчиво на меня взглянула. Не смог сдержаться и промолчать:

– У меня борода отклеилась?

– Только усы, – парировала она, но все-таки смутилась. И забрав в детскую мою дочь, отправилась уже ее погружать в мир английских остракизмов.

Позанимавшись, дочка отпросилась к соседке-подружке. Прежде чем расплатиться с преподавательницей после занятий, я уточнил: – А я могу вас напоить чаем? У меня есть немного времени.

– Чаем? Не откажусь – весь день в гонке за знаниями. Пообедать некогда. А здесь еще и бутерброды? Вы меня ими просто купили, – рассмеялась. Она сейчас была на редкость скромна. За разговором незаметно пробежало время.

– Оля, – обратился я к ней автоматически: – Ой, извините, Таня! Просто вы очень похожи на одну женщину. Мою старую знакомую. Копия. Она вас много старше. И все-таки очень молодая.

– Да, мне это уже говорили, – она как-то странно на меня посмотрела: – Возможно, что действительно есть переселение душ. Вы согласны?

– Вполне. Главное, чтобы было куда переселяться. А иначе душа становится бездомной.

– Никогда не смотрела на эту тему с такого ракурса. Но вы правы. А давай на ты?

– Ты знаешь, – произнес я, будто уже давно был готов к этому повороту: – Такое ощущение, что со мной это уже было. И мы знакомы не один год.

– И не два, – с искренней живостью произнесла Таня. Продолжать разговор в подобных интонациях было неразумно. Просто опасно. Я молчал.

Впрочем, несмотря на мое неверие во все потустороннее, одна тема меня откровенно беспокоила: с кем я все-таки сейчас разговариваю? С Таней? Или Олей? Где мой здравый смысл реалиста?

– Скажи, а ты действительно знаешь Олю? – неожиданно спросила она.

– Да, конечно! Ты тоже? – моя поспешная и даже ликующая реакция почему-то ее не очень обрадовала.

– До этого момента знала. А сейчас, выходит, что нет! – Таня замкнулась и быстро подвела итоги нашей встречи: – Ладно, мне пора – сын меня уже ждет! Буду у вас в следующую среду.

Я не стал ее задерживать. Но Танины прощальные взгляды меня завораживали, притягивали. И почему-то подумал, что в этот момент точно так же чувствовалось и ей…

…Жена уже подыскивала новую учительницу по английскому – так долго Таня болела. «Что-то женское», – по секрету сообщили мне.

Решил все-таки ее набрать. Если бы я пытал себя сам, то все равно не ответил себе на вопрос «Зачем?»

– Алле, – голос по ту строну трубки был слаб: – Здрасте.

Нужно сказать, что до этого момента я с ней по телефону так ни разу и не говорил. Как взял в кафе у ребят номер, тотчас жене и отдал, чтобы она дальше про репетиторство договаривалась.

Голос Тани был на удивление похож на Олин. Если бы не ее смягченное «р», то я бы их не отличил:

– Как ты?

– Спасибо. Пока лучше! Завтра выписывают. По сыну соскучилась. Да и дочка твоя вчера приснилась. К чему? А ты решил узнать про мое здоровье или Олино? – какая-то внутренняя обида так и сквозила. И все тут.

– Олино! Но тебе набираю, чтобы мне хоть про чье-то рассказали. Не могу без подобных знаний. А если серьезно, то ты мне как-нибудь поведаешь про ваши сложные взаимоотношения с твоей мамой.

– Мамой? С мамой у нас нет никаких отношений. И уже давно. А с Олей – есть.

– Ну хорошо-хорошо. Я, честно говоря, уже запутался в ваших коллизиях. А Оля тебе кто? Старшая сестра?

– Ой, ладно, – собеседница звонко расхохоталась: – А хочешь я пришлю наше общее фото? Сейчас только положу трубку и тебе придет файл.

Звонок отключился, а уже через минуту мой смартфон снова тренькнул. Ее сообщение. На экране была Таня и… Оля!

Я даже вздрогнул от знакомого лица. И ведь правда! На фото почти два одинаковых близнеца из двух разных поколений стояли рядом с Эйфелевой башней.

В этот вечер Танин телефон больше не ответил ни разу. После нескольких безуспешных попыток я и сам ушел в режим радиомолчания.

Глава 3

Глава 3

– Слушай, а почему ты вдруг решила ко мне приехать? Да еще и без всякого звонка, – спросил я. И сразу понял, что мой вопрос – какая-то абстрактная глупость.

Зачем озвучивать то, на что кроме ответа «Просто вдруг захотела» ничего особо и не подберешь? В этот момент Таня сладко потягивалась. Или мне показалось, но она будто знала, что я нечто такое обязательно спрошу. И ответила почти сразу:

– Я внутренне почувствовала, что твои уедут именно сегодня. Как ты вообще их решаешься отпускать по всяким Эмиратам без себя? А знаешь, я все-таки ощущаю себя «училкой», которая переспала с отцом своей любимой ученицы. И почему-то это меня опять возбуждает. А ты о чем думаешь?

Я вряд ли думал сейчас о чем-то подобном. И меня совсем не мучили угрызения совести за испорченный преподавательский авторитет. Было просто хорошо. Таня снова блаженно молчала.

Впрочем, еще через полчаса один вопрос ко мне привязался: что я скажу Оле, когда она все узнает?

Я почему-то был твердо уверен, что мы вряд ли ограничимся простым адюльтером. Таня читала мои мысли. Ее тоже что-то тревожило:

– Ты же видел моего мужа Костю? Хочешь честно? Знаешь, нет никакого желания к нему сегодня возвращаться. Впрочем, я все-таки взрослая девочка и уже потихоньку начала высматривать собственное кружевное белье, разбросанное по разным углам. Интересно, как нам удалось его так равномерно раскидать по этой комнате, а? Другими словами, я мало верю в любовь с первого взгляда. А ты?

– А меня почему-то волнует, что мы скажем твоей матери? – я нарочно вел себя как гад, но ведь я действительно об этом думал.

– Ты опять? – немудрено, что мои вопросы коробили Таню. Впрочем, не слишком ли у них с мамой все сложно?

А гостья уже что-то для себя решила. Вскочила и слегка нервно затараторила:

– Мне пора. Меня хватятся. Всем сказала, что за покупками – а их еще надо купить. И сын скучает. Впрочем, он привык. Давай я сфотографирую тебя на прощанье. Пусть у меня останется о тебе хоть какая-то память.

Я проводил ее изящный силуэт взглядом, но задерживать не стал. Она была достойна своей матери – та тоже не любила долгих прощаний. Они были слишком похожи. И не только внешне…

…Звонок застал меня врасплох – я как раз внимательно изучал табло прилета. Искал рейс из Дубая. А он как сквозь землю провалился, если уместно так говорить про самолет.

Наконец, я понял, что нужный мне экран находится немного дальше. Тут-то она и позвонила.

– Зачем ты все это сделал? – как обычно Оля не тратилась на приветствия. Мы не разговаривали с ней несколько лет, но я все-равно ощущал ее присутствие.

Так зачем говорить «Привет» человеку, который всегда рядом с тобой, – верх расточительства для словарного запаса? Но я сделал вид, что сейчас для меня это важно:

– Тоже здравствуй! Оля, ты о чем?

– Только не делай вид, что ты ничего не знал, – Оля почти шипела от ярости: – Ты разрушил жизни сразу четверых.

– Четверых? Кто четвертый? Слушай, давай увидимся и все обсудим, – сейчас я старался или снизить накал, или просто выиграть время: – В том ресторанчике у театра, помнишь? Давай завтра ровно в час.

– Ладно, – почти рявкнула моя собеседница: – Не опаздывай!

Глава 4

Глава 4

Выглядела хорошо. Однако, не буду врать, время ее все-таки задело. Окончательно потерялась та прежняя детскость. Словом, совсем уже не травести. Абсолютно. Впрочем, сейчас толком не разберешь – Оля рыдала в голос и была не похожа сама на себя: – Как ты мог?

– Что ты от меня ждешь? Извинений, что Таня и я…

– Замолчи-и-и, – ее мычание уже трудно было разобрать. Плечи тряслись, голова колыхалась из одного крайнего положения в другое. Глаза она резко прикрыла ладонями. Актриса? Или взаправду?

Я пытался что-то сказать. Впрочем, у меня это плохо выходило. Наконец, смог подобрать слова: – Как же она на тебя похожа! Вот что значат гены. Мама и дочка – одно лицо. И характеры «как под копирку», – я позволил себе улыбнуться. Оля неожиданно развела руки и подняла глаза:

– Гены? И характеры, говоришь, одинаковые? Доча-а-а! – внезапно женщина захохотала. Еще минута, и она просто билась «в падучей» – истерика усиливалась с каждым мигом. Лишь достаточно громкая живая музыка – в зале играл пианист – позволяла еще какое-то время не привлекать к нам пристального внимания.

В какой-то момент я оглянулся и, убедившись, что на нас никто не смотрит, залепил Оле короткую, но ощутимую пощечину. Женщина только и успела тихо произнести что-то, напоминающее «Ой», но сразу обмякла и широко открыла глаза. Впрочем, улыбалась она все равно недобро:

– Спасибо! И все-таки зачем ты с ними так? Ладно, дело прошлое – теперь их уже не склеить, эту семью. Жалко внука.

– Да что случилось-то?

– Костя нашел твое фото. Эта идиотка сфотографировала тебя в постели. На память, что ли? Хорошо, что вы не додумались до порно!

– Оля, я все понимаю, но ты хоть себя иногда сдерживай! Ну всякое бывает, сглупили мы с твоей дочкой…

Олю даже передернуло: – Дочкой? Это Костя – мой сын!

Планета Земля на секунду для меня остановилась. Я долго молчал – все никак не мог прийти в себя:

– Подожди, Таня же на тебя как две капли… Слезы опять заструились по Олиным щекам:

– Весь ужас в том, что Костя всю жизнь ищет в женщинах меня! И находит. А в итоге разыскал эту полную, абсолютную копию, – моя собеседница чуть перевела дух: – А я всю жизнь ищу тебя. И совсем не удивлена, что моя копия сделала точно такой же выбор!

Казалось, что она никак не могла выговорить что-то очень важное. Наконец она все-таки произнесла, что хотела. Но так хрипло, будто в горле у нее застряла большая рыбья кость:

– Танька такая же решительная. И мудрая. Когда она почувствовала к тебе то же, что и я, то долго пыталась вытравить из себя эту глупость. Я не стала, а она все-таки попробовала.

А в итоге от нервного срыва потеряла их с Костей второго ребенка. Не рожденного. Да они еще тогда ничего и не знали. Может, Таня только догадывалась, – Оля откашлялась: – А потом уже решилась с тобой на все. Ты прости меня – к тебе-то что за спрос. Я пойду…

Она медленно, чуть сгорбившись направилась к выходу. Я не стал ее останавливать. Слишком много мыслей. Достал телефон, набрал знакомый номер: – Таня…

Конец второй части.

Часть 3. Глава 1

Часть 3. Простое блюдо

"Каждый кусок окружающего пространства

Может оказаться для тебя несъедобным.

Пусть эта новость развлечет тебя, гурман…"

Глава 1

– Скажи что-нибудь, ты его хорошо знал, – обращался ко мне незнакомец в черной фланелевой рубашке в елочку. Я отмахнулся. Товарищ был уже «в кондиции», долго не понимал простых слов и продолжал что-то бубнить. Наконец, отошел. Таня погладила мою руку.

Я медленно поднялся. И начал без откашливаний, не дожидаясь пока нальет себе вся сотня пришедших:

– Вот что я вспомнил! Он был человеком, от которого не знаешь, чего ожидать. И сейчас я поймал себя на мысли, что чем ближе мы к богу, тем более непредсказуемы. И наоборот. Чем менее спонтанны, тем больше отдаляемся от неба.

Что в детстве, что в зрелости, что в старости. Все мы ходим по краю. Если любим или ненавидим. А иначе Он, – я приподнял руку пальцами вверх и чуть перевел дух: – Иначе Он нас не поймет.

Кто с нами сердцем разговаривает, тот такого же ответа и обращения требует. Паша знал, что для этого нужно и вел себя должным образом. Так и не смог жить по правилам или по привычке. Земля пухом…

Пить мне было нельзя, и я лишь пригубил. Таня опять погладила меня по руке. Для поминок она была, пожалуй, слишком юной. Ну а с какого возраста норма? Тем более что Паша погиб так нелепо. Несчастный случай уравнивает всех. Случай – это нарушение планов. Планов? Ха-а. Я опять замер. Танька действительно боялась в этот момент меня хоть чем-то побеспокоить.

Вот странно, мы с ней уже три года, а она до сих пор считает меня своей удачей. Но ведь этому нет никаких доказательств. Вот «глупе́нь»! Впрочем, она права. Каждый имеет право на интуицию. Я улыбнулся. Пожалуй, впервые за этот день. Немного отлегло.

Пашка разбился на восьмое марта. Он ехал на платный пруд поймать для подруги на их будущую свадьбу золотую рыбку. Взрослый ребенок. Его женщина была не очень смелой и пристегнулась. Осталась без рыбы, но живая. А Паша совсем не боялся.

Мы в тот день находились в гостях у Оли. Зачем? Как ни странно звучит, но она была бабушкой, и я временами привозил ей внука. Впрочем, туда меня неуклонно сопровождала Татьяна – это было неизменное условие. В этом случае она мне резонно не доверяла. Тоже интуиция. Тут-то мне и позвонили про Пашу. И в тот вечер мои впервые добирались от Оли в сторону дома без меня.

Была еще одна проблема. Словом, Паша был человеком слова. В школе пообещал себе взять замуж одноклассницу и почти выполнил эту клятву. Когда я развелся, то об этом и узнал.

Женщиной, которая ехала с Пашей в машине, была моя бывшая жена Вика. Моя дочка чуть не обрела отчима и чуть не осталась без мамы. Брр…

Вика не смогла долго сидеть во главе поминального стола и потихоньку ушла «в народ». Она присаживалась то справа, то слева, то снова вставала и направлялась к присутствующим на противоположную сторону. Последовала ее примеру и Пашина мама – Мария Гавриловна. Из-за тяжелой болезни и одномоментного горя, лишившего ее всякой надежды, она с трудом передвигалась. Но в общении становилось как-то легче.

Всю жизнь старушка преподавала, а большинство пришедших были ее бывшими учениками. И ведь каждого помнила по имени. Даже меня, не имеющего к ее школе никакого отношения.

Как она очутилась рядом с моим стулом, я не заметил. Но в какой-то момент почувствовал около левого уха чье-то дыхание. Даже отпрянул от неожиданности.

– Мария Гавриловна, вы меня немного испугали! Как вы себя чувствуете? Садитесь! – предложил я, указывая на свободное место рядом.

– Я постою, не страшно, – медленно произнесла женщина: – Не это страшно. Хочу тебе кое-что пошептать, не против?

Она смотрела в сторону и обращалась, скорее, к Тане, чем ко мне. Я покорно придвинулся ухом. Татьяна почему-то поморщилась. Чуть заметно.

– Мне семьдесят с лишним лет. Ближе к восьмидесяти. Еще недавно я ощущала себя совсем молодой. Теперь уже нет. Ты вряд ли знаешь наверняка, что я сейчас чувствую. Но я понимаю одно: самое важное в жизни – это дети. Согласен?

«Наверное», – подумал я, но в слух произнес: – Конечно!

– Что не случись, дети – единственное, что придают смысл нашему существованию. Только они. Наши чувства проходят, любимые уходят или уже не интересны. И лишь дети принесут нам радость тогда, когда не останется уже никого. Ты еще жива, если живешь со смыслом. А теперь у меня его нет.

– Мария Гавриловна, все-таки сядьте, пожалуйста! А я к вам придвинусь, чтобы вам удобнее было, – я понимал, это слишком серьезная тема, чтобы артериальное давление Пашиной мамы оставалось в норме.

Наконец мы расположились этакой странной латинской буквой «i». В одном ряду – я и бабуля, а после, как по линейке, но тактично отодвинувшись от нас, сидела Таня.

– О чем я? Ах, дети, да! Кстати, а сколько твоей? – старушка внезапно вскочила и протянула руку в Танину сторону. Нагнулась к моему уху и оглушила: – Большая совсем!

Таня ошеломленно глядела на нас обоих. Я тоже замер, очевидно не понимая, как бы не навредить никому. А Мария Гавриловна успела добавить: – А твоя младшая с нами живет. Раньше с моим сыном. А теперь отдельно. По ночам не спит. Я слышу. Ладно, пойду.

Бабушка поджала губы и медленно заковыляла в сторону следующего собеседника. Я взглянул на Таню. Она сосредоточенно изучала узор от красного вина на белоснежной салфетке.