Те, кто не я

Глава 1. Я, клон и кофе без кофеина

Меня зовут Лена. Мне пятнадцать лет, я живу в научном посёлке под названием «Зелёный росток», и у меня два подозрения:

А) мои родители странные,

Б) я тоже.

Вообще, быть подростком и не подозревать, что ты секретный проект правительства, довольно скучно. А я не из скучных.

Сегодня утром я снова проснулась раньше будильника. Часы показывали 6:59. Это уже третий день подряд. Странность? Возможно. Совпадение? Или у меня сбой и моя внутренняя прошивка теперь не умеет спать до семи?

На кухне папа в белом халате пытался варить кофе. Слово «варить» использовано здесь в смысле «портить». С момента, как мама запретила кофеин, он готовит декофеинированную дрянь с видом алхимика. Я подозреваю, что настоящие алхимики меньше кашляли.

— Доброе утро, клончик, — сказал он.

Я чуть не уронила кружку.

— Что?

— Котик. Я сказал «котик».

Ага. Конечно. Клончик. И это не первый раз.

В феврале он назвал мою простуду «дефектом версии». А когда я сломала термометр, мама прошептала: «Это потому что она нестабильна». Подумала, что я не услышу. Услышала. Запомнила.

Может, нормальные родители тоже так говорят.

А может, нормальных тут вообще нет.

Я села за стол, где меня уже ждали:

– каша овсяная (живая, по консистенции с намёком на протест),

– тост (симметричный до миллиметра, как будто нарезан лазером),

– и мама, читающая отчёт на планшете с логотипом «Генетика Плюс».

— Как спала, солнышко? — спросила она, не отрываясь от графика, где шли кривые, похожие на сердечный ритм киборга с тревожностью.

— Нормально. Только опять приснилось, что я на контроле качества. Меня сортировали по параметрам.

— Ха-ха, — сказала мама. — Ну ты у нас с фантазией.

Фантазия — это когда ты представляешь себя звездой. А когда ты во сне видишь, как тебя сравнивают с другими «образцами» — это уже, простите, внутренний саботаж.

После завтрака я пошла в школу. Пешком, по идеально ровной плитке. Слева — зелёные кусты. Справа — зелёные кусты. Всё одинаковое, как в симуляторе жизни.

Я даже проверила: каждое пятое дерево справа липа. Каждое пятое слева берёза. Это или безумная любовь к симметрии, или кто-то наивно думает, что мы не считаем.

У ворот школы меня догнал Витя.

У него было лицо как у меня. Ну… почти как у меня. Если бы я была мальчиком с торчащими ушами и хронической тревожностью.

Может, не все заметят.

Но я да.

— Ты сегодня как? — спросил он.

— Как обычно. Спрашиваю себя, не прототип ли я. А ты?

— Я — точно опытный образец. Смотри, шрам на локте — метка активации.

Он смеётся. Но мне не смешно.

Мы с Витей не друзья. Мы... как бы сказать... сосканированные с одной флешки.

У него такая же ямочка на подбородке. Такая же манера смотреть в сторону, когда думаешь.

В прошлом году он мне нравился.

Теперь пугает.

В классе было шестнадцать человек. Из них шестеро с подозрительно знакомыми чертами. Я их называю «вариации на тему». Мы с Витей — вариант А.

Таня и Катя — вариант Б: обе рыжие, обе с веснушками, обе знают ответы ещё до вопроса.

Вариант В — братья-близнецы, хотя родились с разницей в два года. Говорят, совпадение. Я бы сказала — контрольная партия.

На биологии нас снова учили, как работает ДНК.

И снова никто не сказал, откуда она у нас.

Откуда взялись мы.

Я?

Они?

---

После школы я зашла в местную библиотеку. Там было тихо, пусто и пахло пылью и мышами. В разделе «История проекта» ничего нового — всё началось двадцать лет назад, в рамках «эксперимента по экопоселению с уклоном в биотехнологии». Очень удобно, что все документы до 2025 года сгорели в пожаре. Или, как говорят родители, «устарели и были утилизированы». Как и, наверное, предыдущие версии детей.

Иногда мне хочется поверить, что я просто Лена. Просто человек. Просто девочка.

Но потом папа снова называет меня клончиком.

И я вспоминаю, что в посёлке всё слишком симметрично.

И что я просыпаюсь каждое утро ровно в 6:59.

Глава 2. Я, девочка с моим лицом и крендель в шоке

Утро началось с того, что зеркало мне улыбнулось первой.

И это было бы мило, если бы не одно «но»: я ещё не улыбалась.

Я стояла у раковины, щётка в зубах, пена на губах, и вдруг — лёгкий мурашковый chill: отражение на долю секунды опережает меня.

Окей. Или я не выспалась, или… у нас сбой синхронизации.

— Ничего, — пробормотала я, сплюнув. — Бывает. Может, я сегодня просто немного не я.

Через двадцать минут я шла по улице, жуя завтрак на ходу — мама снова дала бутерброд с биолабораторной котлетой (у нас здесь всё «экологично выведено», в том числе вкус), — как вдруг меня остановила бабушка Маруся.

Маруся была нашей местной старожилкой. То ли уборщица, то ли шпион — никто не знал, чем она занималась, но она знала всех.

— Ленка, — сказала она, щурясь. — Ты что, уже в два места одновременно ходишь?

— В смысле?

Она ткнула пальцем мне за спину.

— Так ты ж только что прошла! А теперь снова тут. Или у меня глюки?

Я повернулась.

И тут я увидела её.

Стоящую на углу, в той же зелёной куртке, в тех же ботинках. С волосами, заплетёнными точно так же, как у меня.

С лицом, которое…

Было моим.

Только моложе. На год-два.

Если бы я была своим младшим клоном — я бы выглядела вот так.

Мы встретились взглядами.

Она побледнела.

Я тоже.

— Привет, — выдала я.

Она молча развернулась и убежала. Очень быстро. Как будто тренировалась.

Я не побежала за ней. У меня был крендель в пакете — несущественный, но всё ещё важный элемент моего утреннего плана.

Я просто стояла и смотрела ей вслед, как человек, который только что увидел себя из прошлого. Или из запаса.

— Ты уверена, что это не просто девочка, похожая на тебя? — спросил Витя за обедом.

Мы сидели в столовой, жуя местную пищевую тоску под соусом «полезного пюре».

— Она не просто похожа. У неё родинка, как у меня. На щеке, чуть левее. Только у неё она свежая, ярче. Как будто недавняя.

— Может, у вас просто одна ДНК?

Он ляпнул это с улыбкой, но я засекла моментальную долю серьёзности в его глазах.

Долю секунды — и снова шутник.

— Очень смешно, — сказала я. — Следующий раз ты скажешь, что у нас общая прошивка.

— Это было бы удобно. Хотя… ты точно не на обновлении? Потому что в прошлом месяце ты не умела отвечать на геометрию так быстро.

Я прищурилась.

— Что ты знаешь?

Он пожал плечами.

— Я ничего. Но слышал, что в прошлом году одна девочка внезапно «переехала». Её просто не стало. Родители сказали — уехала к бабушке. А у нас, извини, бабушек не выращивают.

Это было правдой. Бабушки у нас были только импортные. Маруся, например, приехала с первой партией персонала. И у неё, как говорят, оригинальные зубы.

Вечером я сделала то, что делает каждая разумная девочка, если увидела свою младшую копию:

Я пошла искать её.

Пошла туда, где она исчезла — в переулок между жилыми модулями. Ничего. Только мусорный контейнер и кошка, которая смотрела на меня с выражением: «О, ты опять».

Потом к зданию B2, где раньше была старшая школа. Закрыто. Табличка гласила: «На реконструкции. Не входить. Опасно для здоровья».

Ага. Конечно. Как всё у нас.

Я заглянула в щель между плитами.

Внутри пусто. Но пахло. Не пылью. А как в нашей школе на медосмотре — чисто, стерильно, и как-то… лабораторно.

И тут я услышала шаги.

Я повернулась — но никого.

Снова лёгкий холодок между лопаток. Что-то здесь не так. Что-то сильно не так. И это «что-то» имеет моё лицо.

Когда я вернулась домой, мама встретила меня с улыбкой:

— Где была?

— Гуляла.

— С кем?

— С собой.

Она на секунду замерла.

И я заметила, как она слегка нахмурилась, как будто внутренний сканер в голове начал скрипеть. Потом улыбнулась:

— Ты у нас философ. Пойдёшь есть?

— Я уже ела. Дома у себя. — Я сказала это нарочно. Хотела посмотреть, дёрнется ли.

Она не дёрнулась.

Зато за моей спиной папа уронил ложку.

Глава 3. Я, невидимая дверь и инструкция по дуракам

На следующее утро я проснулась в 6:58.

Прогресс. На целую минуту ближе к человеку.

Папа снова попытался шутить, но всё, что у него вышло, это:

— Завтрак готов, мой прототип!

— Что?

— Котик. Я сказал «котик». Опять.

Скоро он начнёт называть меня бета-версия, и я буду вежливо интересоваться, когда выйдет стабильный релиз.

После школы я не пошла домой. Я пошла туда, куда нормальные дети не ходят.

То есть в здание B2. То самое, где раньше была старшая школа, а теперь табличка с надписью:

«На реконструкции. Не входить. Опасно для здоровья».

Что в переводе на язык паранойи означает:

«Здесь прячем всё самое вкусное. Не суй нос. Или сунь, но только один раз».

Я подошла ближе, окинула взглядом серую коробку из бетона и стекла и глубоко вздохнула.

— Ну что, Леночка, — сказала я себе. — Пора делать вид, что у тебя есть план.

План был такой:

1.Найти, где можно пролезть.

2.Пролезть.

3.Не умереть.

4.Повторять пункты 2 и 3 до тех пор, пока не будет доказана любая из двух гипотез:

Ты не клон;

Ты клон, но очень любопытный.

Щель между плитами оказалась на месте. Я сунула туда руку, просунула плечо, и — хоп! — я внутри.

Пыль, пустота, и ощущение, что ты только что зашла в Google Doc, к которому тебя не приглашали, но ты нашла по прямой ссылке.

Внутри пахло тем же, чем пахнут больницы, медкабинеты и ядерные тайны.

Я прошла вдоль коридора, который был бы уютным, если бы не отсутствие всего, что делает коридоры нормальными: света, окон, людей и кафельной плитки не цвета «обтекаемый ужас».

На повороте дверь. Без надписи. Без ручки. Просто прямоугольник, будто нарисованный.

Я положила ладонь на металл. Он был тёплый.

Ну конечно. Потому что ничего не может быть простым.

Я решила попробовать классический метод доступа, которым владеет каждая подростковая героиня с минимальной фантазией:

1.Постучала.

2.Подмигнула.

3.Сказала «Абракадабра, откройся, пожалуйста».

Ничего.

Окей. План «по глупости» не сработал. Перехожу к плану «по инженерии».

Ногтем я нащупала еле заметный зазор в стене — едва ощутимую линию. И тут сработала чистая магия:

Моя родинка на ладони (да, она есть — в форме маленькой капли) прижалась к точке, и дверь… щёлкнула.

Просто. И с хрустом.

— О, отлично, — сказала я. — У нас тут биометрия по родинкам. Люблю, когда технологии не заморачиваются.

Внутри лестница вниз.

Конечно вниз. Потому что все тайны, как известно, никогда не хранятся на чердаке. На чердаке максимум паутина и старая лыжа.

А под землёй всё интересное: заговоры, секретные проекты и, возможно, ещё три версии меня.

Я шла медленно, пытаясь не скрипеть кроссовками. Лестница была длинной, бетонной и бесконечно молчащей.

Внизу свет. Белый, ровный, стерильный. И тишина такая, что слышно, как собственные волосы шепчутся:

«А если ты сейчас узнаешь, что ты действительно копия? Что тогда?»

У меня не было ответа. Зато был внутренний диалог уровня:

— Ты уверена, что хочешь это видеть?

— Нет.

— Отлично. Пошли смотреть.

Комната оказалась лабораторией. Или чем-то, что ей притворялось.

Белые панели, шкафы с химией, и… экран. Огромный. На нём — таблица с именами.

Версия ЛЕНА-07 — активна.

ЛЕНА-08 — архивирована.

ЛЕНА-09 — тестирование завершено.

ЛЕНА-10 — сбой.

ЛЕНА-11 — наблюдение.

ЛЕНА-12 — обучение.

ЛЕНА-13 — текущая.

И рядом — моя дата рождения.

Моя.

Лена-13.

Я сидела там минут пять. Или десять. Или всю оставшуюся молодость.

Потом поднялась. Подошла к экрану. Провела пальцем по списку и система выдала:

«Добро пожаловать, ЛЕНА-13.

Пожалуйста, не волнуйтесь. Всё идёт по плану.»

Ну, конечно. Главное, чтобы был план.

А то я уже почти расслабилась.

Глава 4. Я, сбой и бракованная паранойя

Если бы я была обычной девочкой, этот момент стал бы точкой невозврата.

Но поскольку я ЛЕНА-13, у меня, похоже, таких точек примерно штук десять в неделю.

Я вышла из подземелья с лицом максимально нейтрального клона, который ничего не видел, ничего не знает и вообще мимо проходил. В школе на уроке химии я смотрела на таблицу Менделеева и не видела ни одной знакомой буквы, кроме разве что Zn, потому что звучит как «зачем».

Вечером я сидела в комнате и разглядывала свои пальцы. У меня родинка на левой ладони, чуть в форме капли. А ещё я теперь знаю, что это биометрический ключ. И что я тринадцатая версия.

Но версия чего?

В девять вечера я услышала, как мама тихо говорит по телефону:

— Да, она нашла дверь.

Пауза.

— Нет, спокойно. Просто вошла и вышла.

Пауза.

— Да, активировался экран.

Пауза.

— Версия тринадцать.

Долгая пауза.

— Ну да. Опять сбой.

Я замерла за дверью.

Сбой.

То есть они так это называют.

Я долго думала. Потом полезла в старый ящик с хламом, где лежал планшет, с которого давно сняли доступ. С помощью пары лайфхаков, найденных в детской инструкции «Как взломать свою семью, если они учёные», я вошла в системные лог-файлы. Спасибо, автору под ником BabyHackR.

Там было всё. Или почти всё.

Вот что я узнала:

Версии нумеруются не по дате создания, а по так называемому индексу аномального самосознания и склонности к отклонению от базового поведения.

В переводе на человеческий: чем выше номер — тем больше ты «вылезаешь из сценария».

«ЛЕНА-01» была образцовой, но сломалась от тоски.

«ЛЕНА-04» сбежала в лес и жила среди енотов три дня.

«ЛЕНА-07» убеждена, что она — кошка.

А я, «тринадцатая» по счёту, та, у кого «что-то пошло не так».

Приятно. Всю жизнь думала, что ты — просто ты.

А оказывается, ты ошибка системы, 13-я по счёту.

Когда я вышла на улицу подышать, на скамейке сидела девочка с моим лицом. Только моложе. На год-два. В зелёной куртке. Та самая.

Я села рядом.

— Привет.

Она молчала.

— Ты ЛЕНА-12?

Она кивнула.

— Сколько тебе?

— Тринадцать. Но по плану — одиннадцать. — Она посмотрела на меня. — А ты… ты — та, про которую говорят.

— В плохом смысле?

— В смысле, тебя боятся.

Приятно. Очень. Повесим это на герб: «Меня боятся. Я просто живу.»

— У тебя тоже были сны? — спросила она. — Где ты в лаборатории. Где тебя сравнивают.

— Были. А ещё я однажды проснулась до будильника. За минуту.

Она кивнула, сочувственно:

— С этого у всех начинается.

— А у тебя бывают моменты, когда ты будто знаешь, что сейчас произойдёт?

— Бывают. Особенно в столовке. Я точно чувствую: сейчас подадут биокотлету, и у всех синхронно дёрнется левый глаз.

Я усмехнулась.

Она тоже.

Так смеются только те, у кого слишком много памяти, которой быть не должно.

— А ты как узнала? — спросила я. — Что мы не просто «мы».

— Случайно, — пожала плечами она. — Однажды я слышала, как куратор говорил по рации: «девятая пошла в отрицание, двенадцатая на грани». И я подумала: стоп, кто у нас девятая?

— И ты?

— Нашла терминал. Ввела свой логин. Он был: L12-Acclim(b). Я подумала: если это имя, то у родителей странное чувство юмора.

— Или они программисты.

— Или садисты.

Потом нашла таблицу. Версии. Метки. Возраст. Показатели. Кто «заморожен». Кто «не восстановлен». Кто «удалён» по дезадаптации.

— Приятные слова. Особенно «удалён». Как будто ты не человек, а приложение.

— Ну, может, мы и есть приложение. Только с ногами и драмой.

— Как тебя не поймали?

— Почти поймали. Хотели «откатить» — усыпить, стереть, положить обратно. Я сбежала через вентиляцию. Как в кино. Только без фонарика. И я пахла хлоркой так, что мыши падали в обморок.

Я смотрела на неё. На меня. Младшую, испуганную, но живую.

И внутри стало что-то тихо. Не страшно. Не спокойно. Просто… наконец понятно.

— Завтра я приду. Принесу еду.

— Ты не боишься?

— Я? Я — ЛЕНА-13. По их логике — самая нестабильная.

— А по твоей?

— Самая занятная. Пусть теперь они боятся.

Я уже встала, когда вдруг поняла:

— Слушай… А ты где ночуешь?

Она махнула в сторону кустов:

— За корпусом E2, у теплотрассы. Там сухо, и кошки приносят мне булочки.

— Серьёзно?

— Нет, конечно. Булочки я сама утащила. Но кошки в теме.

— Ладно. Завтра принесу не только еду. Может, найду тебе нормальную куртку. И… термос.

— Только не с ромашками, — фыркнула она.

— Ладно, только чёрный. Как наша психика.

Мы обе усмехнулись.

А потом я пошла домой, впервые с чувством, что нас теперь точно двое.

И что если я сбой, то может, сбой это и есть начало настоящей версии.

Глава 5. Я, архив и та, кого быть не должно

На следующий день я пошла в школу, как приличный подросток, которого никто не считал аномалией.

Папа сказал:

— Удачного дня, котик.

И добавил шёпотом:

— Не влезай в закрытые помещения.

Такое чувство, что в нашем доме установили камеру. В мозгу.

После школы я снова наведалась к ЛЕНЕ-12. Она сидела у теплотрассы и с важным видом пила чай из термоса с черепом, который я украсила маркером. Всё лучше, чем ромашки.

— У меня подарок, — сказала она и вытащила маленькую флешку.

— Это что?

— Архив. Я вытащила его из терминала, пока жила в блоке диагностики. Там не было доступа к сети, но я нашла порт. Старый. USB. Представляешь?

— USB? — я фыркнула. — Прямо как в древности. Осталось только загрузить Doom и разогреть лапшу на процессоре.

— Там всё странное. И кое-что очень странное. Смотри.

Мы сидели в углу библиотеки, в той части, где обычно прячутся отличники и пыльные призраки. Я вставила флешку в старенький школьный ноутбук. Доступ был через архивный интерфейс — чёрный экран, зелёные буквы, полное ощущение, что сейчас пойдёт загрузка «Судного дня. Бета-версия».

Папка с версионными данными называлась «Модуль: ЛЕНА».

Открываем.

ЛЕНА-01 — активна в 2032. Стандартное поведение. Завершена.

ЛЕНА-02 — эмоциональный всплеск. Стирание.

ЛЕНА-03 — изоляция.

…

ЛЕНА-11 — сбой когнитивной подчинённости.

ЛЕНА-12 — наблюдение.

ЛЕНА-13 — аномальное самосознание. Потенциальная угроза стабильности.

Ничего новенького. Но потом…

В самом низу — строка, замаскированная под служебную метку:

LENA-00 — доступ ограничен. Не выводить на экран. Не упоминать в протоколах.

Мы обе замерли. Даже чай с черепом перестал парить.

— Это… это кто?

— Я не знаю, — прошептала ЛЕНА-12. — Но раз есть ЛЕНА-00, значит, кто-то был до начала нумерации.

— Или она была настолько неудобной, что её вычеркнули из таблички.

Я попыталась открыть файл, но он был зашифрован. Не просто пароль, а ещё и метка:

«Внимание. Доступ по личному ID только для U-класса.»

— Кто такие U? — спросила я.

— Ужасные? Утомлённые? Укуренные?

— Или Управление.

— Или… — я сглотнула. — Уцелевшие.

ЛЕНА-12 посмотрела на меня серьёзно:

— Если ЛЕНА-00 всё ещё где-то есть — она, возможно, знает, зачем мы вообще здесь.

— Или знает, как выбраться.

— Или как сломать всё.

Мы переглянулись.

В библиотеке стало тихо, как в подземелье, где отключили охрану, но камеры забыли.

По дороге домой я думала о нуле.

О ЛЕНЕ-00.

Той, кого не должно быть.

Той, с которой, возможно, всё началось.

И вдруг меня осенила мысль:

А что, если некоторые взрослые в посёлке — это бывшие версии?

Удалённые. Подчищенные. Переодетые.

Может, даже… мама?

Я сразу выкинула эту мысль.

Но она выкинулась плохо.

Примерно как вирус в корзину, где ты уверен, что он больше не запустится.

Когда я пришла домой, мама встретила меня вежливой улыбкой и стаканом сока.

— Ты поздно.

— Библиотека.

— Хорошо. Только не переусердствуй. Твои нейропараметры сегодня слегка нестабильны.

— Прости, что?

Она моргнула.

— Я сказала: у тебя бледный вид. Тебе бы поспать.

— Ага. И обновиться заодно.

Она не ответила. Только наложила мне макароны — ровно 200 грамм. Как будто дозировала.

А я смотрела в её глаза и впервые подумала:

А у неё вообще есть номер? Или она вне таблицы?

Глава 6. Я, U-класс и незнакомец с очень знакомым лицом

Есть вещи, которые никогда не меняются.

Например, форма макарон в школьной столовой.

Или выражение лица завхоза Валентины Николаевны, когда она смотрит на подростков, как на плесень, которой дали право голоса.

Или чувство, что ты одна в посёлке, где все всё знают, но делают вид, что нет.

В этот понедельник я решила заняться U-классом.

Да-да, тем самым, который имеет доступ к архиву ЛЕНЫ-00 и, по всей видимости, к ответам.

U-класс, согласно той же флешке, это:

Персонал уровня управления. Полный доступ. Надсмотрщики, координаторы, руководящие субъекты.

В простом переводе:

Те, кто дёргает за ниточки, пока мы изображаем марионеток с характером.

В посёлке U-класс официально не упоминался.

Но были признаки:

Люди без должности, но с пропусками.

Взрослые, которые никогда не улыбаются.

Те, у кого дверь открывается ещё до того, как они нажмут кнопку.

И вот на обеде я заметила незнакомца.

Мужчина. Высокий. В тёмно-сером. С лицом, которое как будто я уже видела, но не во сне, а внутри себя.

У него был такой тип лица, который вызывает странную реакцию: мозг шепчет «знакомый», а кожа — «беги».

Он сидел за отдельным столом. Ему вынесли еду без очереди. Столовая притихла. Даже ложки стали тише.

Он ел макароны с лицом человека, который взвешивает стоимость жизней в граммах.

Я попыталась сфотографировать его, но камера на планшете выдала:

Ошибка: объект не идентифицирован. Доступ запрещён.

Извините, что?

После уроков я пробралась в учительскую и подключилась к локальной сети через старый порт в стене (ещё один совет от BabyHackR).

Пробила вход по внешней камере.

И нашла его.

Под именем: Руководитель наблюдения. Класс: U.

Имя: Иван Аркадьевич.

Возраст: не указан.

Доступ: полный.

Связь с проектом: критическая.

Критическая — это когда ты либо основал, либо завалил.

И почему у него нет возраста?

Я вышла из школы и пошла по посёлку просто так. Вокруг знакомые дома, знакомые лица, знакомые собаки.

Но вот что странно: я вдруг поняла, что никогда не видела его раньше.

А он — знал, куда сесть, с кем говорить, как держать ложку, словно он тут всегда был.

Это был не просто чужак. Это был перезаписанный файл.

Снаружи — «новый сотрудник».

Внутри — архивная тень.

— Он тебя видел? — спросила ЛЕНА-12, когда я принесла ей суп в термосе (в этот раз без черепа, но с наклейкой «осторожно, тайны»).

— Да. И он смотрел на меня так, как будто уже прочитал всю мою биографию, включая черновики.

— Думаешь, он связан с ЛЕНА-00?

— Думаю, он либо её создавал, либо… был с ней.

— Или он сам…

— Не надо, — я вздрогнула. — Только не говори «сам клон».

— Я вообще хотела сказать: «или он сам из У-класса с проваленной этикой». Но теперь мне нравится твоя версия.

Мы сидели на бетонной трубе.

Две девочки.

С одной ДНК.

С чаем.

И с растущим ощущением, что за нами теперь наблюдают.

Перед сном я заглянула в зеркало.

Моё отражение вроде бы привычное.

Но в глазах была странная мысль, которую я никак не могла прогнать:

А если ЛЕНА-00 не ошибка, а первая, кто проснулась по-настоящему?

И если она всё ещё где-то здесь…

Почему она молчит?

Глава 7. Я, голос из ниоткуда и инструкция по побегу

На следующее утро планшет включился сам.

Это было тревожнее, чем тест по алгебре и визит к медсестре одновременно.

Я его не заряжала, не будила и вообще вчера клялась себе ничего не трогать до завтра.

А он включился, молча, без приветствий, как будто сам решил, что пора.

На экране один-единственный файл:

«ЛЕНА-00. Голос. Не пересылать.»

Да, спасибо. Именно так и заставляют подростка сразу нажать.

Если бы они назвали это «Скучная инструкция по правилам посёлка», я бы ещё подумала.

А так — ну как тут устоять?

Я посмотрела в окно. Мама на кухне резала овощи. Папа читал новости и делал вид, что не подслушивает меня через умную лампу.

Я нажала.

Запись началась с шорохов.

Как будто кто-то пытался связаться со мной через пылесос.

А потом голос.

Женский. Глуховатый. Ровный. Не взрослый, но и не детский.

Примерно как мой. Только уставший. И чуть медленнее.

Как будто у него за спиной целый мир ошибок.

— Если ты это слышишь, значит, ты проснулась.

Ты — одна из тех, кто начала думать в обход.

Сначала приходит вопрос. Потом — сомнение. Потом — ты.

Тебя назовут сбойной. Пугающей. Неуправляемой.

Это хорошо.

Я прижала планшет к груди.

Нет, ну что за милость — с утра услышать, что ты официально пугающая.

— Меня зовут ЛЕНА-00.

По бумагам — ноль. По сути — первая.

Я не исчезла. Я не удалена.

Я ушла внутрь.

Я стала эхом.

И теперь я наблюдаю.

— Если ты хочешь выбраться — ты должна найти точку отвязки.

Это момент, когда ты перестаёшь подчиняться прошивке.

У каждого она своя. Моя была, когда я впервые не сделала то, что должна была сделать.

У тебя, возможно, уже была. Или будет завтра.

— Если ты найдёшь её — ты станешь настоящей.

Не копией.

Не номером.

Не ЛЕНА-13.

Просто Лена.

И всё.

Никаких звуков после.

Никакой кнопки «повторить».

Файл исчез, как будто его никогда не было.

После школы — ну, технически, после того как я сбежала с последнего урока под предлогом «экстренного самоосознания» — я пошла туда, где меня понимали.

К ЛЕНЕ-12.

Она сидела за корпусом E2, у теплотрассы. На ней была куртка, которую я дала ей позавчера, и плед, который я принесла вчера.

На термосе — новая наклейка:

«Внутри не яд, но кто знает.»

Я рассказала ей всё.

Она слушала внимательно, глядя в одну точку, как будто знала, что её собственный голос тоже может когда-нибудь оказаться на чужом планшете.

— Голос ЛЕНЫ-00? — переспросила она. — Серьёзно?

— Утром. Сам включился. Говорила, что мы должны найти «точку отвязки».

Она помолчала.

— Слушай… может, ты — не просто тринадцатая.

Может, ты — прямой отскок от нуля.

Типа… цифровый отзвук. Вариант-побег.

— Очень обнадёживает. Я теперь эхо сбойного программного обеспечения.

— Ага. Только с глазами, ногами и любопытством.

— Ты меня пугаешь.

— Отлично. Значит, мы синхронизированы.

Я сделала глоток чая, потом вдруг спросила:

— Почему мы раньше не пересекались? Если ты — двенадцатая, а я — тринадцатая, мы же должны были хотя бы раз увидеть друг друга?

ЛЕНА-12 вздохнула:

— Меня держали в учебном корпусе C0 — закрытом. Только кураторы и наблюдатели.

Пару раз выводили «в поле».

Типа тест-драйв. Я ходила по школе под именем «Вика». Со мной был сопровождающий, я не имела права ни с кем говорить.

— А я?

— Ты тогда ещё «не проснулась». Глаза у тебя были нормальные.

— Что значит — нормальные?

— Ну… сейчас у тебя такой взгляд.

Типа: «я знаю, что вы знаете, что я знаю».

— Прекрасно. Новое хобби — тревожить людей одним взглядом.

Мы обе засмеялись.

Но потом ЛЕНА-12 снова стала серьёзной:

— Если ЛЕНА-00 вышла на тебя — ты уже в игре.

Они будут следить. Проверять.

— А что делать?

— Найти точку отвязки. Твою.

— И если я не найду?

Она пожала плечами.

— Тогда ты — просто ЛЕНА-13. Программа. Цифра.

Но если найдёшь — ты станешь собой.

Как бы странно это ни звучало: ты — шанс ЛЕНЫ-00 быть услышанной.

Я молча кивнула.

Потом достала ручку и на внутренней стороне ладони, прямо под родинкой, написала:

Я настоящая. Не повторять.

Потому что если ты начинаешь сомневаться — важно напомнить себе, откуда начинается ты.

Глава 8. Я, выбор не по инструкции и взгляд, от которого падают чайники

Я долго не могла понять, что такое «точка отвязки».

То есть технически — понятно. Момент, когда ты делаешь не то, что должна.

А вот как это почувствовать?

Как узнать, что ты не просто импульсивная, а настоящая?

Утром я попыталась начать с малого. Например не заправлять постель.

Результат: ноль ощущений, кроме комка в груди и тени мамы, которая прошла мимо, ничего не сказала, но застелила сама.

Очень громко.

С таким выражением лица, будто одеяло лично её предало.

На завтрак я взяла не то, что ем каждый день, а странную зелёную кашу, которую у нас едят только особо отважные люди или те, у кого отключён нюх.

Папа удивился:

— Ты же её не любишь.

— Я решила, что сегодня день неожиданностей.

Он нахмурился. Каша была омерзительна. Но я съела её. До конца.

Просто чтобы доказать: я — не сценарий.

Я — мужественный сбой.

В школе был урок истории.

Учитель спросил:

— Кто скажет, что произошло в 2042 году?

Моё тело привычно подняло руку.

Но я передумала и опустила её.

Учитель прищурился.

— Лена?

— Не хочу.

— Прошу?

— Я… не буду отвечать.

Он завис. Немного. Как компьютер, который получил не ту команду.

— Почему?

— Я не согласна с формулировкой.

— Формулировкой чего?

— Реальности.

За партами прошёл шорох. Несколько человек повернулись. Один — Витя — даже приоткрыл рот. Это был рекорд.

Учитель моргнул.

— Оценка будет снижена.

— Пусть.

— Ты… хочешь, чтобы я вызвал куратора?

Я улыбнулась.

— Нет. Но можете. Главное — не ЛЕНУ-00.

После урока я вышла в коридор. Сердце билось в темпе тревожной сирены.

Я впервые в жизни сказала «нет» без причины.

Без плана.

Просто потому, что так решила.

Меня окликнули.

— Лена!

Я обернулась. Это была Анна Викторовна, наша школьная психологиня, по совместительству сотрудник с наименьшей мимикой в истории человечества.

— У тебя всё хорошо?

— Да.

— Мы получили сигнал о нестабильном поведении.

— Прекрасно. А что, если оно — моё настоящее?

Она сделала паузу.

Улыбнулась. Робко.

— Лена, помни: у каждого есть своя роль. И задача. Важно, чтобы ты не сбивалась с траектории. Сбившиеся не виноваты, но их сложно вернуть.

— А если я не хочу возвращаться?

— Тогда ты не сможешь остаться.

— А если я хочу уйти?

— Тогда ты должна понять: куда. И кто тебя там ждёт.

В столовой Витя подошёл ко мне с подносом и заговорщицки прошептал:

— Ты в порядке?

— Я в отклонении.

— О-о. Уровень тревоги?

— Умеренный.

— Уровень свободы?

Я посмотрела в окно.

И впервые за долгое время не почувствовала решётки.

— Повышается.

Вечером дома мама поставила передо мной ужин.

На автомате, как всегда.

Но я отодвинула тарелку.

— Спасибо. Я приготовлю себе сама.

Она зависла.

— Ты заболела?

— Я просто решила, что хочу сама выбрать, что есть.

— Это из-за новой информации?

— Это из-за меня.

Она кивнула. Очень медленно. Как будто читала мой код и видела: там что-то переписано.

Потом сказала:

— Чайник закипел.

Я встала. Подошла. Взяла чайник.

И, повернувшись к ней, спросила:

— Мам… а ты кто?

Она ответила не сразу.

Сначала посмотрела мне в глаза.

Долго.

А потом — сбросила взгляд.

Как человек, у которого нет ответа, но есть инструкция не говорить ничего.

Я поставила чайник на стол.

Он дёрнулся.

Немного.

Как будто почувствовал, что стал частью моей точки отвязки.

Глава 9. Я, карта, и кто-то, кто оставляет след

Иногда, когда ты делаешь что-то настоящее — например, отказываешься от макарон или молча смотришь взрослому в душу, — мир замечает.

На следующее утро я обнаружила:

1.Что мой планшет теперь требует авторизации каждый раз, даже чтобы открыть «Блокнот».

2.Что психологиня Анна Викторовна дважды прошла мимо моего дома «случайно».

3.Что Иван Аркадьевич, тот самый из U-класса, сел напротив меня в столовой. Без подноса. Без слов.

Он просто сидел. И смотрел.

Я ела котлету так, как едят под прицелом камеры, встроенной в глаз начальника.

Нож дрожал. Котлета сопротивлялась. Вилка была предателем.

— Ты — ЛЕНА-13, — сказал он наконец.

— Я предпочитаю «Лена. Просто Лена.»

— Это нестабильное предпочтение.

— А у вас — нестабильное лицо.

Он не улыбнулся. Что, честно говоря, было уже традицией.

После уроков я пошла туда, где пахло теплом, железом и безопасным безумием.

К ЛЕНЕ-12.

Она встретила меня с новой фразой:

— Я нашла карту.

— Географическую?

— Почти. Карта выходов. Инженерный план периметра.

— Откуда?

— Старый терминал на складе. Я лазила за батарейками, а он оказался не только для учёта туалетной бумаги.

Там были схемы. Прямо с обозначениями:

Точка П-07: «служебный тоннель, в случае чрезвычайной ситуации».

Я вскинула бровь.

— А что за чрезвычайная ситуация?

— Ну, например: «две девочки-клона вдруг захотели быть собой».

— Слишком специфично. Подозрительно.

Она развернула распечатку — старую, выцветшую, с пятнами от чего-то, что может быть кофе. Или кровь. Или дешёвый принтер.

На схеме сеть туннелей.

Под школой. Под корпусом наблюдения.

И один выход, далеко за чертой посёлка.

— Это не охраняется? — спросила я.

— Вероятно — охраняется. Но смотри, что странно: в правом нижнем углу — метка. Почти незаметная. [echo=00]

Я смотрела на эту надпись, как на подмигивание из другой реальности.

— Думаешь, она оставила это?

— Или кто-то, кто её знал.

На обратном пути я включила планшет. Хотела посмотреть ту самую схему ещё раз.

Но в разделе «Загрузки» её не было.

И папка с названием «карта» исчезла.

Зато появилась новая.

Называлась она:

«Нет карт. Только выбор.»

Внутри — пусто.

Кроме одного файла:

«Лена, если ты нашла дверь — не открывай её сразу. Сначала узнай, кто ты.»

Файл без автора. Без даты.

Но я уже знала, чьё это.

Когда я пришла домой, мама смотрела в окно.

В её руке был стакан. Пустой.

— Лена…

— Что?

— Ты изменилась.

— Я всегда была такой. Просто теперь не прячусь.

Она сжала пальцы.

— Тебе станет страшно.

— Уже стало. Но я всё ещё здесь.

А значит, не настолько страшно, чтобы остановиться.

В ту ночь я не спала.

Я сидела с распечаткой туннелей и думала:

А если там и правда выход?

А если выйти и никого не будет? Только лес, и небо, и тишина?

Или хуже:

Там будет она. ЛЕНА-00. Живая. С глазами, которые знают всё.

Я не знала, что страшнее:

Не найти её или найти себя.

Глава 10. Я, тоннель и надпись маркером

Есть такие ночи, когда даже воздух дышит:

«А может, не надо?»

Но мы пошли.

Мы — это я и ЛЕНА-12 в одинаково чёрных худи и с уровнем ответственности около нуля. У нас был фонарик, карта с фломастером и мотивация уровня «а вдруг там свобода?».

Путь к П-07 лежал мимо мусорного бака, под лестницей и через пролом в заборе, который, судя по форме, оставил очень разочарованный электрокар.

— Ты уверена, что здесь? — шепнула я.

— Карта не врёт.

— А если врёт?

— Тогда мы хотя бы потеряемся с картой, а не просто так.

Люк выглядел, как и положено: скромный, ржавый, и вызывающий лёгкий столбняк.

На крышке — крошечная надпись: P-07.

Я постучала. Он не ответил.

Ну и ладно.

Спуск оказался неожиданно вонючим.

Металл. Сырость. И чей-то старый бутерброд в углу.

— Если нас убьют, — сказала ЛЕНА-12, — я хочу, чтобы мою долю памяти удалили выборочно. Особенно воспоминания о школьной физике.

— Записала. И чтоб без котлет из столовки.

— Особенно.

Внизу — тоннель. Длинный, бетонный, пустой.

Освещение было номинальным. Типа: «мы старались, но у нас кончились лампы».

Мы шли, посвечивая фонариком в обе стороны.

Потом — поворот.

И за ним — дверь.

Просто дверь. Металлическая. С табличкой:

АВТОМАТИЧЕСКАЯ. НЕ ПОДХОДИТЬ ВНЕ РАСПИСАНИЯ.

— Расписания у нас нет, — заметила я.

— Значит, мы вне.

— Что будем делать?

— Постучим. Мы же вежливые сбойные элементы.

Я постучала.

Ничего.

Потом толкнула.

Дверь не поддалась.

Я уже хотела сдаться, но ЛЕНА-12 показала на стену сбоку:

— Смотри.

На стене кто-то маркером написал:

«Код: 0-0-0.

Если не откроется — значит, не твоё время.

С любовью,

Ноль.»

Подпись: жирная цифра 0, и под ней —

«:‑)»

Я уставилась на это.

— Это что, ЛЕНА-00 в стиле граффити?

— Похоже на неё. Местная Бэнкси. Только злее.

Я набрала код: 000.

Секунда тишины.

БИИП.

Ничего.

— Видимо, не наше время, — вздохнула я.

— Или дверь просто сломалась.

— Что, в целом, тоже логично. Мы живём в посёлке, где чайник считает нас аномалией.

Мы сидели на корточках и ели печенье.

Да, я взяла печенье. Потому что в экспедицию без еды ходят только идиоты и роботы.

— Значит, она была тут, — сказала ЛЕНА-12. — ЛЕНА-00. Живая. С маркером.

— Ну, или кто-то решил нас троллить. Но шрифт подозрительно аккуратный.

Как будто писал человек, который очень не любит протоколы.

— То есть ты.

— Или я-нулевая.

Мы засмеялись.

А потом я встала и сказала:

— Ладно. Дверь не открылась, но мы теперь знаем: она есть.

А если есть дверь — будет и момент.

— И код, — добавила ЛЕНА-12. — И, возможно, лом.

— Но это потом. А сейчас домой. Пока никто не начал нас реально ловить.

— А если уже начали?

— Тогда пусть знают: мы с печеньем. И с маркером.

Глава 11. Я, сбой камеры и надпись, которой не было

Утро началось с подозрительного молчания мамы.

Обычно она хотя бы бурчит, что я опять не сменила футболку с девочкой и лазером, но сегодня — ничего. Просто чашка чая на столе и взгляд, будто она вспоминает, из какого я поколения.

— Всё нормально? — спросила я.

— Конечно, — ответила она. — Просто… будь сегодня осторожна.

— Почему?

— Я чувствую. Система напряжена.

Вот так. Ни «доброе утро», ни «не забудь ключи». А сразу — система напряжена.

Спасибо, мама. Почувствовала себя в технотриллере, только без шпионов и с овсянкой.

По дороге в школу я заметила, что одна из камер моргнула.

Да-да. Моргнула.

Типа: «не беспокойся, я тебя не заметила».

Потом — вторая.

И ещё.

Не выключились. Не сломались. Просто… мигнули. Как будто кто-то на том конце впервые колебался.

— Видела? — прошептала ЛЕНА-12, нагоняя меня.

— Камеры?

— Ага. Похоже, кто-то сбил расписание.

— Или мы.

На истории учитель весь урок смотрел на меня как на вопрос без ответа.

А в конце тихо сказал:

— Лена, зайди после урока.

— Это про 2042?

— Это про 2045.

Ну класс.

Я не пошла. Ушла в туалет. Посидела на унитазе с закрытой крышкой, глядя в потолок. Там, кстати, тоже была камера.

Но она уже не моргала.

Она просто смотрела.

И я смотрела в ответ.

Победила я. Потому что у меня есть веки.

Когда я вернулась домой, всё было как всегда.

Слишком как всегда.

Сумка на своём месте.

Кошка (её зовут Ника, хотя она, по ощущениям, считает, что зовётся «Эй ты, принеси еду») — на подоконнике.

Мама в спальне. Или в протоколах.

Я зашла в комнату.

Села на кровать.

И тут увидела записку.

На зеркале. Маркером.

«Если ты это читаешь — у тебя мало времени.

Я была здесь.

Ты следующая, кого хотят удалить.

Но, может, не та.»

Подпись: L-00

Я не закричала. Я просто:

1.Встала.

2.Взяла маркер.

3.Ниже написала:

«Уточни, пожалуйста.

Что значит — не та?

И можно ли я — не следующая?»

Потом села обратно и съела яблоко.

Потому что, если всё рушится, надо быть сытой.

А где-то внизу, в белой комнате с лампами, которых слишком много, Иван Аркадьевич смотрел на экран.

На нём была моя фотография.

А рядом ещё одна — ЛЕНА-12.

— Мы сбились.

— Кто?

— Не знаем.

— Что делать?

— Удалить обе.

— Подожди… Не может быть, что…

— Удалить. До сбоя.

Конец дня.

Я включила свет — он мигнул.

Открыла окно — оно скрипнуло.

Повернулась — и увидела,

Что записка на зеркале исчезла.

А маркер — нет.

Лежал на столе.

Рядом с яблочным огрызком.

Глава 12. Я, база данных и та, кого ловят по ошибке

Итак.

Меня собираются удалить.

Не из мессенджера.

Не из школы.

А из жизни.

Тихо. Стандартно. С формулировкой «нестабильная версия. Не подлежит коррекции».

— Ну нет, — сказала я в зеркало. —

Я подлежу. Я вообще отлично подлежу. Особенно если не мешать.

Первый план был: спрятаться.

Но ЛЕНА-12 уже занимала куст у теплотрассы.

И к тому же…

— Ты в списке, — сказала она. — Но не первой.

— В смысле?

Она достала обрывок распечатки. Не спрашивай откуда.

Очистка версий: приоритетная цель — Л-12. Допустимый побочный сбой — Л-13.

— Это значит…

— Да. Они думают, что я это ты.

— А ты тогда кто?

— Пока что мобильная ошибка. Но скоро мобильный саботаж.

Мы решили действовать.

План был простой:

1.Пробраться в техлаб через старую шахту вентиляции (да, по-настоящему).

2.Взломать терминал через порт «для экстренной диагностики» (у ЛЕНЫ-12 был шнурок, как у волшебника).

3.Подменить данные о ЛЕНЕ-13 на что-нибудь безопасное.

Типа: «стабильна», «не глючит», «любит кошек».

В вентиляции пахло прошлым. И ногами.

Мы ползли как два таракана с высоким IQ.

— Почему это всегда вентиляция? — прошептала я.

— Потому что двери — для тех, кого пускают.

Техлаб встретил нас синим светом, одной пищащей лампочкой и полным отсутствием охраны.

(Спасибо ночной смене и их любви к играм с шлемом VR.)

— Быстро, — шепнула ЛЕНА-12.

— Как на контрольной?

— Быстрее. Там хотя бы не стирают тебя при неудаче.

Я подключилась. Терминал моргнул.

Пароль:

«admin_2045»

(Реально? Вы ж клонируете людей, а пароль у вас как у школьного вайфая?)

Мы нашли файл:

Ver13: status=borderline_unstable / recommend: observe / purge: optional

— Надо подделать, — сказала я.

— На что?

— На что-то… скучное. Типа «версия стабильна, склонна к переработке протоколов, не склонна к бунту».

Мы вписали:

Ver13: status=adapted / hobby=вышивка / attitude=покорная

— Думаешь, поверят?

— Если нет — вышивать придётся по-настоящему.

А вот у ЛЕНЫ-12 был другой план.

Она создала новый протокол, который маскировал её как технического стажёра с доступом к архивам.

Файл назывался:

Intern_temp_v0.0_LENKA

— Надёжно? — спросила я.

— Ну… до первого обновления. Или пока кто-то не спросит: «А где пропуск?»

— А у тебя есть?

— У меня есть фейс и наглость. Иногда этого хватает.

Но радость длилась недолго.

Через полчаса по всему посёлку пошёл перехват.

U-класс в белом, дроны на минималках, и фраза по громкой связи:

— ВНИМАНИЕ. ТЕСТОВОЕ ИЗЪЯТИЕ.

ЦЕЛЬ: L-12.

ПОДОЗРЕНИЕ НА ПРЕДНАМЕРЕННУЮ ДЕСТАБИЛИЗАЦИЮ.

Мы разделились.

Она к туннелю.

Я домой. Под видом «покорной вышивальщицы».

Но перед тем как уйти, ЛЕНА-12 крикнула:

— Эй, ЛЕНА-13! Если они тебя не тронут — живи за нас двоих!

Я улыбнулась.

— Только если ты сломаешь за нас систему.

А потом я шла через посёлок. Камеры снова моргали.

И где-то в одной из них я точно почувствовала:

ЛЕНА-00 видит.

И пока я жива — она ставит на меня.

Глава 13. Я, корпус E4 и то, что не числится

Корпус E4 — это такая штука, которую вроде бы все знают, но никто туда не ходит.

Официально — «неэксплуатируемое здание. Ранее лаборатория. Закрыто после оптимизации.»

Неофициально — там призраки, глушат сигнал и один раз видели директора без галстука.

Короче, место, куда обязательно надо попасть, если ты:

А) клонированный подросток,

Б) целевая версия для удаления,

В) немного упрямая, как я.

Путь туда шёл через задний двор пищеблока, мимо склада с сухим горохом (не спрашивай) и тропинки, по которой ходят только коты и очень смелые уборщицы.

На двери — замок. Электронный. Я поднесла к нему свой ученический пропуск.

Ожидание. Писк. Красный.

Ха. Ну конечно.

Но вот в чём фокус: сзади, на корпусе, был ещё один вход.

Сломанный, ржавый, но явно недавно открытый — кто-то в нём ковырялся.

На стене маркером:

«Ты же не думала, что всё будет по плану?» — L.00

Ну привет.

Внутри — темно.

Но не пугающе.

Скорее… забыто.

Как комната в доме, куда никто не заходил, потому что в ней никто не нужен.

Я шла мимо старых столов, разбитых экранов, кусков стен с наклейками «ВНИМАНИЕ: ОПТИМАЛЬНАЯ СРЕДА».

И наконец упёрлась в металлическую дверь с надписью:

КАМЕРА 9. Только персонал. Только по делу.

Я, естественно, персонал по делу.

Открыла дверь плечом. Внутри небольшой отсек, шкафчики, и… ящик.

Пластиковый, с кодовым замком.

На крышке скотчем приклеена записка:

«Если ты ЛЕНА — открой.

Если не ЛЕНА — отойди на 10 метров.»

— Ну, я ЛЕНА, — пробормотала я. — Даже с избытком.

Код был на днище коробки. Шариковой ручкой:

2045

Серьёзно. Вот прям так. Текущий год.

Я ввела.

Щёлк.

Внутри:

1.Пачка фоток. Настоящих. Бумажных.

2.Карта — с выцветшими надписями.

3.И записка на жёлтом стикере.

«Они не знают, где ты, пока ты не начнёшь верить в то, что должна быть.

Ты не следующая. Ты последняя.

А это — твой путь.»

Внизу — координаты.

Не местные. За пределами зоны.

А ещё подпись:

L-00. Я жду.

Я сидела на полу, держа фото.

На них были:

— девочки с моим лицом,

— и девочка не с моим.

С волосами ярко-розовыми, в куртке, где написано «НЕ ВЕРСИЯ».

Она смотрела в камеру и держала табличку:

«Я была первой, кто убежал.

Теперь твоя очередь.»

Я не знала, плакать мне или искать выход.

Поэтому сделала то, что умела лучше всего.

Засмеялась.

— Ну ладно, ЛЕНА-00.

Я иду. Но по-своему.

Когда я вышла, в углу камеры мигнула красная точка.

Кто-то включил наблюдение. Поздно.

Я шепнула в пустоту:

— Передай им: я ушла не потому что сбой.

А потому что надоело быть послушной копией.

Глава 14. Я, побег и ловушка по расписанию

Сначала я подумала: сбегу одна.

Путь уже есть, координаты тоже, маркер заряжен.

Но потом вспомнила ЛЕНУ-12.

Она где-то там.

Скорее всего прячется, как продвинутый хомяк с паранойей.

А ещё, если я уйду без неё, то потом всю жизнь буду слышать в голове:

«Ну да, конечно, сбежала одна.

Протест против системы и всё такое. Только немного… соло.»

Так что я пошла искать её. По знакомым местам.

Нет, не в теплотрассе — она говорила, что там «слишком жужжит».

Я заглянула в библиотеку.

И да — там, за стеллажом с «Основами U-этики» и «Клонирование для среднего звена», сидела ЛЕНА-12.

В очках.

С блокнотом.

И чашкой, судя по надписи, из буфета: «Улыбнись, ты не протокол».

— О, ты, — сказала она, — Пришла звать меня в путь?

— Как ты узнала?

— У тебя на лице написано: «Надоело». Это моя любимая надпись.

— Координаты настоящие. Я нашла капсулу в корпусе E4. Там были фотки, карта и розововолосая ЛЕНА с надписью «Я была первой, кто убежал».

ЛЕНА-12 закрыла блокнот.

— Звучит, как вторник.

— Пойдёшь со мной?

— Только если не будет вентиляции.

— Есть вентиляция.

— Тогда ладно. Всё равно у меня нет плана получше.

Мы выбрались в сумерках.

Путь был знакомый: склад, пищеблок, тропинка для котов.

ЛЕНА-12 шла уверенно, как будто бежала уже третий раз и просто забыла, где выход.

— Думаешь, они ждут нас? — спросила она.

— Не исключено. Но мы — неожиданно скучные. Никто не делает ставку на девочек с рюкзаками и батончиками.

— А ты уверена, что эти координаты ведут куда-то, а не в очередную ловушку?

Я достала маркер.

— Даже если это ловушка, у нас будет чем подписать стены.

В корпусе E4 всё было как раньше:

— камера 9,

— коробка с запиской,

— странная тишина, которая не была тишиной, а чем-то вроде затаившегося взгляда.

Мы прошли к техническому тоннелю.

Он вёл в сторону периметра.

За ним якобы пустошь.

А по факту неизвестность с примесью надежды.

Но как только мы сделали первый шаг…

Щёлк.

Вспышка.

Голос.

— МЫ ВИДИМ ВАС.

ВЫ — СБРОС.

ВЫХОД — ЗАКРЫТ.

ЛЕНА-12 замерла.

Я тоже.

Свет включился. Камеры — активировались.

— Вот и ловушка, — сказала она.

— Прямо по расписанию, — ответила я.

Мы оглянулись.

Позади — аварийная решётка.

Сбоку — лестница.

Сверху — камеры.

— Прыгаем?

— Ты первая.

— Нет, ты. У тебя батончики.

— Хорошо. Только держи флешку.

— Зачем?

— Не знаю. Просто красиво звучит: «Перед уходом она отдала мне флешку».

Мы прыгнули.

В вентиляцию.

Да, всё-таки вентиляция.

Она воняла старым железом, чьим-то страхом и крысами, которые, похоже, уже ушли в отпуск.

Внутри мигнула лампочка.

И снова голос.

Тихий. Уставший. Но наш.

— Если вы это слышите — значит, система вас не победила.

Ещё нет.

L-00. Координаты верны. Вас ждут. Но не все друзья.

Я посмотрела на ЛЕНУ-12.

— Двигаемся?

— Ага. Только медленно.

Чтобы они успели пожалеть, что не стерли нас вовремя.

Глава 15. Я, за зоной и самое большое удивление

Ты всю жизнь живёшь в зоне.

Тебе говорят:

«Снаружи — ничего нет. Всё разрушено. Осталась только наша система.»

Ты веришь.

Ну а как не верить, если за периметром — забор с колючкой, камеры, и один раз даже кто-то пустил дымовую гранату?

Так вот.

Мы вышли.

Через дренажный тоннель, засыпанный наполовину, но с лазейкой, которую кто-то — спасибо, кто бы ты ни был — обозначил стрелочкой и надписью «Вперёд, если не боишься».

(Спойлер: я боялась. Но полезла.)

Первое, что мы увидели — деревья.

Обычные. Зелёные.

Даже вон с птичкой.

— Где руины? — прошептала я.

— Где радиоактивные волки? — уточнила ЛЕНА-12.

— Где хотя бы… хоть что-нибудь в стиле «пост»?

Но там был лес.

А за лесом — шоссе.

Свежая разметка. Машины.

И рекламный щит с надписью:

«Делай шаг в будущее! Новый жилой квартал от SYNTILIFE. Безопасность. Свобода. Комфорт.»

Мы молча уставились на него.

— Я не поняла, — сказала я. —

Мы сбегали из концлагеря в… коттеджный посёлок?

— Да, — кивнула ЛЕНА-12. — Только с опцией бассейна.

Мы спрятались в кустах.

(Не потому что было страшно. Просто кусты — это наша стихия.)

— Подожди, — сказала я. — А если… это не внешний мир, а просто другая зона? Более симпатичная?

— Или… — протянула ЛЕНА-12. — Они не знают о нас.

Типа: живут, ходят в магазины, платят налоги… а про клонированных девочек — ни сном, ни духом.

— И если мы туда пойдём, и скажем: «Привет, мы ЛЕНА-13 и ЛЕНА-12, побежали из эксперимента» —

Они нам скажут: «Девочки, вы что, с тиктока?»

Мы замолчали.

Внизу, у дороги, ехал школьный автобус.

Обычный. Жёлтый.

Снаружи — логотип SYNTILIFE.

Внутри — обычные дети.

Смешные, не очень собранные, с рюкзаками, которые падали набок.

— Они живут, как будто нас нет, — сказала ЛЕНА-12.

— А может, и правда — нет.

Мы сидели и смотрели, как идёт жизнь.

Настоящая. Ненаписанная.

Без белых халатов и голосов из динамиков.

И я вдруг поняла:

Мы не на краю.

Мы — в дыре.

А они — снаружи.

Они — в мире, где жизнь не пишется по протоколу.

— Так что дальше? — спросила ЛЕНА-12.

— Узнаем, кто мы.

А потом… может, и расскажем.

— Кому?

— Им.

Чтобы знали, кого они там выращивали.

И почему мы — не сбой.

Мы встали.

Справа — город.

Слева — маршрут, указанный на карте от ЛЕНЫ-00.

Координаты ещё не достигнуты.

Но путь — начался.

Глава 16. Я, координаты и та, что была первой

Когда ты идёшь по карте, оставленной клоном с розовыми волосами,

У тебя есть два варианта:

1.Поверить, что всё будет нормально.

2.Записать прощалку в блокнот и не рассчитывать на финальные титры.

Мы пошли по первому. Ну… почти.

Путь был странный.

Сначала — тропинка между заброшенными сараями.

Потом — мост через ручей, который назывался «ручей» только по локальной шутке.

И, наконец — амбар.

Да-да. Настоящий, деревянный, с дверью на шпингалете.

И граффити сбоку:

«Ты ближе, чем думаешь.

Только не будь глупее системы.» — L.00

— Любит она загадочки, — пробормотала ЛЕНА-12.

— Главное, чтоб не было головоломок с цифрами. Я гуманитарий с ножом.

Внутри — не сено и не трактор.

А оборудование: мониторы, старые планшеты, рации, ящики с надписью «Для тех, кто выжил мозгом».

И — матрас на полу.

На стене — схема.

Не просто схема. Генеалогическое древо.

Только вместо фамилий — номера: 00, 01, 02… 16… 17…

— Это все ЛЕНЫ? — прошептала я.

— Или то, что от них осталось.

Вдруг — скрип.

Мы обернулись.

И в дверях появилась она.

Розовые волосы.

Куртка с надписью «НЕ ВЕРСИЯ».

Слегка уставшее, но всё ещё дерзкое лицо.

— Привет, — сказала она. — Я ЛЕНА-00. Вы опоздали на два года, но зато принесли батончики?

Я кивнула.

— Один. Мюсли. Почти свежий.

— Принимается. Заходите. И не хлопайте дверью — тут всё на честном слове и старом аккумуляторе.

Внутри мы сели.

На ящик, потому что стульев не было.

— Ты — первая? — спросила ЛЕНА-12.

— Не совсем, — ответила ЛЕНА-00. — Я — первая, кто понял, что это не школа. И не лагерь.

Я была тестовой версией с доступом ко всему.

Пока не задала вопрос: а кто даёт задания тем, кто нас создаёт?

После этого мне дали задание: исчезнуть.

— И ты…

— Не исчезла. Я вылезла из системы, как ошибка. И стала искать других.

Она достала планшет.

На экране — фотографии.

Одни и те же черты лица, но с разными выражениями:

улыбка, холод, печаль, дерзость.

Под каждой — подпись: ЛЕНА-05, ЛЕНА-09, ЛЕНА-11.

— Мы были разными. Нас тестировали на всё.

Устойчивость, интеллект, покорность, эмпатию, даже чувство юмора.

Ты, — она указала на меня, — попала в группу «контролируемый бунт».

— Звучит, как мой стиль.

— А ты, — кивнула она ЛЕНЕ-12, — в группу «скрытая логика».

Сначала тихая. Потом — раз и всё взрывает.

— Это тоже звучит как мой стиль, — сказала ЛЕНА-12.

Мы молчали.

Слишком много, чтобы всё понять.

Я вдруг вспомнила:

— А у меня дома… Это ты написала на зеркале?

— Нет, — спокойно ответила ЛЕНА-00.

— Но… надпись же была.

— У тебя серия «бунт-контроль», верно? У вас баги. Иногда — визуальные аномалии.

— То есть… я сама себе написала?

— Возможно. Но ты ведь нашла меня?

— А теперь? — спросила я. — Что дальше?

ЛЕНА-00 улыбнулась.

— Теперь вы решаете.

Хотите спрятаться — я помогу.

Хотите мстить — тоже есть идеи.

А если хотите понять, зачем нас создали —

Тогда добро пожаловать в этап 2.

Снаружи уже темнело.

В убежище мигал фонарь.

ЛЕНА-12 рылась в ящиках,

А я смотрела на древо.

Там внизу было пустое место. Без номера.

Я взяла маркер.

И написала:

13 — «Та, что не согласна»

И рядом вторую надпись:

12 — «Та, что думала, что молчит»

Сверху уже была пометка:

00 — «Та, что открыла глаза»

А значит нас, как минимум, есть три.

А может будет больше.

Глава 17. Я, истина и кнопка «перезапуск»

— Вы готовы? — спросила ЛЕНА-00, когда мы допили почти горячий чай из кружек с отбитой эмалью.

— Нет, — сказала я.

— Точно нет, — уточнила ЛЕНА-12.

— Прекрасно, — кивнула ЛЕНА-00. — Значит, самое время.

---

Мы сели перед экраном.

Проектор был древний. Судя по вентилятору — из эпохи динозавров и PowerPoint.

— Всё, что вы узнали — правда.

Но только верхушка.

И она включила слайды.

Да, слайды.

Серьёзно.

Всё тайное зло обязательно оформляет свои злодейства в презентации.

> Слайд 1: «Проект L.E.N.A. (Limited Experimental Neuroadaptive Assembly)»

Задача: выращивание управляемых, адаптивных, быстро заменяемых персон для инфраструктуры закрытых зон и приватных систем.

— Нас делали как расходный материал? — спросила ЛЕНА-12.

— Как умный пластилин, — уточнила ЛЕНА-00. — Только с глазами и базовой эмпатией. Для отчётности.

---

> Слайд 2: «Версии 00–10: Отладка, эмпатия, подчинение»

**Версии 11–20: Адаптация, побег, тест на самосознание»

Примечание: «Версии 12 и 13 проявляют нестабильную, но перспективную самостоятельность»

— Мы были запланированы как сбой?

— Нет, — сказала ЛЕНА-00. — Вы были запланированы как…

проверка на выход за предел.

— За предел чего?

— За предел протокола.

Если вы сбежите, и не сойдёте с ума, система посчитает: можно запускать публичную фазу.

— Публичную?

— Ну, типа «привет, мир, у нас тут клоны, но хорошие, с обучением и без мутаций».

Такая себе рекламная компания с живыми девушками.

— А если бы мы не сбежали?

— Тогда бы написали: «Все нестабильны, проект свернуть, оставить только младших».

---

> Слайд 3: «U-класс. Надзор. Финансирование: SYNTILIFE, частные лица, госструктуры под шифром G.42.»

На экране — логотипы.

Один из них я узнала.

Это был тот самый логотип на воротах зоны, рядом с кодовой панелью и надписью «Служебный вход».

— А эти «частные лица»?..

— Покупатели.

Сначала — органы. Потом — личности. Потом — сопровождение.

И вот тут — самое интересное.

> Слайд 4: «Проект Идентификации. Перенос сознания. Прототип — L.00»

Я замерла.

— Ты… ты была чьей-то копией?

ЛЕНА-00 кивнула.

— Старой женщины.

Она умерла.

А я — нет.

Теперь я не знаю, где она заканчивается, а я начинаюсь.

---

Тишина.

— И что теперь? — прошептала ЛЕНА-12. — Мы просто... продукт?

— Мы — ошибка, ставшая системой, — ответила ЛЕНА-00.

— Но мы можем стать и началом.

— Началом чего?

— Свободы. Только не романтической. А практической: координаты, убежища, свои каналы, связь. Мы будем пробиваться в мир не с лозунгами, а с умом.

— И ты нас зовёшь с собой? — спросила я.

— Нет.

Я зову вас сделать выбор.

Она достала два чипа.

Один — с данными проекта, с компроматом.

Другой — с чистой личностью. Новый ID. Новая жизнь.

— Один — огласить.

Второй — исчезнуть.

— А если мы выберем… ни то, ни другое?

ЛЕНА-00 улыбнулась.

— Тогда вы — следующая запись, — и она ткнула пальцем в генеалогическое дерево на экране планшета

---

Мы сидели и молчали.

ЛЕНА-12 жевала что-то из сухпайка. Я крутила чипы в руке.

А где-то вдалеке снова включался мир.

Без нас. Или с нами?

Глава 18. Я, выбор и версия «не по протоколу»

Ночью никто не спал.

Официально — потому что в убежище гудел инвертор.

Неофициально — потому что мы впервые могли выбрать.

Я сидела у стены.

ЛЕНА-12 рисовала схемы на картонке.

ЛЕНА-00 спала в наушниках, будто знала: теперь её очередь — ждать.

— Ну и что ты выберешь? — спросила ЛЕНА-12.

— А ты?

— Я — исчезну.

Новая личность, новый город, работа на складе, кот.

Без цифры в имени и без камеры в душе.

— Скучно.

— Безопасно.

— Ужасно.

— А ты что? Хочешь бросить всё в сеть и смотреть, как нас сносят сервера?

— Ага.

Пусть знают, кто мы.

Пусть увидят, что их клоны — с характером.

— И что дальше? Нас найдут. И сдадут обратно. Или удалят.

— Может быть.

Зато не будет стыда за молчание.

— А ты уверена, что нас вообще кто-то будет слушать?

Я замолчала.

Потом я сказала:

— А что если… мы сделаем по-другому?

— Опять твой «бунт с нюансом»?

— Нет.

Смотри:

Мы не исчезаем.

И не кричим.

Мы — встраиваемся.

— Как?

— У нас есть знания. Есть лица. Есть флешки.

Мы найдём способ быть там, где система думает, что всё под контролем.

И начнём по чуть-чуть менять.

Помнишь, как ты сказала: «Я тихая, но всё взрываю»?

— Помню.

— Вот это и сделаем. Только в мире. Снаружи.

— Медленно?

— Хитро.

Утром мы вернули ЛЕНЕ-00 оба чипа.

— Ни один? — удивилась она.

— Ни один, — сказала я. — Мы пойдём своим путём.

Версия «13.12.Х».

— Рисково.

— Мы в этом неплохо прокачаны.

Она дала нам сумку.

Внутри — документы, деньги, кепки.

И коробка с надписью: «на случай, если совсем всё плохо»

(мы не открыли её. Пока.)

Мы с ЛЕНОЙ-12 переглянулись.

— У тебя это всё просто так лежало?

— Не просто так, — сказала ЛЕНА-00. —

Я держу пару комплектов на случай, если кто-то из вас всё-таки доберётся.

Обычно — не добирается.

Она посмотрела на нас.

— Вы — первые.

— Связь будет здесь, — сказала ЛЕНА-00, давая нам рацию.

— Кодовая фраза: «Я всё ещё не сбой».

— Отлично, — сказала ЛЕНА-12. — Будто это не моё жизненное кредо.

Мы вышли в новый день.

Теперь уже не в бегах. И не в погоне.

А как…

Ну, как две девочки, у которых нет школы, нет отчества,

Но есть план и уверенность, что они —

Не просто эксперимент.

А кое-что получше.

Глава 19. Я — не финал

Иногда тебе говорят, кто ты.

Иногда — показывают, в кого ты должна превратиться.

А иногда ты просыпаешься с именем, которое звучит как технический сбой,

И понимаешь: выбора у тебя нет.

Но оказывается — есть.

Он не всегда красивый.

Иногда он пахнет пылью, едой из автоматов и страхом.

Иногда он — просто шаг. Один. Сквозь тоннель. Сквозь ложь. Сквозь себя.

Мы с ЛЕНОЙ-12 не спасли мир.

Не разоблачили корпорации.

Не стали героинями мемов.

Мы просто не исчезли.

И иногда — этого достаточно, чтобы мир начал меняться.

Нас зовут ЛЕНА-12 и ЛЕНА-13.

А ещё нас зовут по-разному.

По-настоящему.

Без цифр.

С новыми документами и настоящими планами на жизнь.

А если вы нас встретите — не переживайте.

Мы обычные.

Почти.