Те, кто ищет света

Пролог

Пролог

Красная роза на маленьком гробу. Медведь с одним глазом. Мужчина, которого никто не приглашал.

Он пришёл на похороны один. В сером пальто. С красной розой. Никто его не приглашал.

Октябрь. Небо — как бетон. Кладбище. Люди в чёрном. Много. Молчат.

Гроб маленький. На крышке — плюшевый медведь. Бурый. Один глаз потерян. Давно.

Он стоит в стороне. Тёплое серое пальто. Щетина. Блондин. Волосы растрёпаны. Зелёные глаза. На руках — перчатки. Ткань. Блестит. Как металл.

Он смотрит на гроб. Не моргает.

Двенадцать лет. Каждую ночь. Одно и то же.

Крыша. Дождь. Огни внизу. Он висит в воздухе. Высоко. Не видно. Привык.

Наблюдатель. Не вмешиваться. Ждать.

Он не знает, чего ждёт. Но ждёт.

Она стояла на краю. Пятнадцать. Куртка. Капюшон. Руки в карманах. Смотрела вниз. Долго.

Он снизился. Медленно. Остановился в десяти метрах. Не ближе.

Она не обернулась.

Он молчал. Она молчала.

Ветер. Мокрый бетон. Где-то внизу — сигнализация. Далеко.

— Вы за мной? — сказала она.

— Нет.

— Тогда зачем.

Пауза.

— Просто смотрю, — сказал он.

Она усмехнулась. Криво.

— Все просто смотрят.

Он не ответил. Нечего было ответить. Она была права.

Он поднял запястье. Машинально. Двенадцать лет — одно и то же движение. Писк. Он не смотрел на экран. Знал, что там.

Посмотрел.

«Не твоя юрисдикция. Наблюдай.»

Он смотрел на строчку. Потом на неё. Потом снова на строчку.

Она улыбнулась. Впервые.

Прыгнула.

Он полетел.

Вниз. Быстро. Рука вперёд. Протянута. Пальцы раскрыты.

Почти.

Тело остановилось.

Само.

Рука осталась протянутой. В воздухе. Пустой.

Она упала.

Звук. Короткий. Мокрый.

Тишина.

Он висел над ней. Смотрел. Рука всё ещё протянута.

Потом опустил.

Руки не дрожали.

Кладбище.

Люди расходятся. Зонты. Чёрные.

Он подходит. Один. Дождь начинается. Мелкий. Холодный.

Кладёт розу. Красную. На крышку. Рядом с медведем.

Стоит. Промокает. Пальто темнеет. Волосы липнут ко лбу. Вода стекает по щекам.

Остальные — под зонтами. Смотрят. Молчат.

Он разворачивается. Идёт.

Женщина. Лет сорока. Чёрное пальто. Лицо мокрое — не от дождя. Глаза пустые.

— Вы знали мою дочь?

Он останавливается. Смотрит на неё. Долго. Молчит.

— Да, — говорит. — Недолго.

Пауза.

— Но мне хватит на всю жизнь.

Он идёт дальше. К выходу.

Не оборачивается.

Запястье пискнуло.

Он остановился. Посмотрел.

Экран. Синий свет. Новый вызов.

Координаты. Город. Крыша. Ещё одна.

Он смотрел на экран. Долго.

Дождь. Серое небо. Октябрь.

Потом поднял руку.

И полетел.

И это всё я.

ЧАСТЬ 1. Экклезиаст

ЧАСТЬ 1. Экклезиаст

01.10.26

Небо смыкалось. Лучи не пронзали его. Уже четыре часа. Октябрь. Холодное время. Чтобы просто стоять на улице .Под ветром. Но этот дурак стоял. Блондин. Зелёные глаза. Лёгкая щетина. Тёплое пальто — единственное тёплое на фоне мрака . Безысходности этой серости. На руках — тканевые перчатки, словно из металла. Играющего от света, который остался после ухода солнца. Он закурил. Тихо. Смакуя. Воспоминания всегда гложат его голову. Мою голову.

Возможно, это пролог к чему-то. Но я уже устал. Так устал, что рыдаю каждую ночь. От бессилия. Мне не нужны ни слава, ни деньги. Я просто хочу быть героем.

Я докурил сигарету.

Взмыл в небо против ледянящего ветра, обволакивающего его. И облака жадно поглотили силуэт.

Я лечу над миром, который мне не принадлежит.

Ветер. Холод. Высота. Я привык. Двенадцать лет. Каждый день. Иногда мне кажется: если ветер стихнет — я упаду. Или проснусь. Не знаю, что хуже.

Внизу — облака. Серые. Плотные. Как бетон. Земли не видно. Только иногда, когда облака разрываются, мелькает вода. Или берег. Или город. Но я не смотрю вниз. Я смотрю на запястье.

Экран на руке. Маленький. Гибкий. Встроен в браслет. Провожу пальцем — он оживает. Синий свет. Карта. Точки. Города. Имена. Я не запоминаю имена. Они все одинаковые.

Нью-Йорк. Лондон. Париж. Москва. Токио. Дубай. Сан-Паулу. Слова. Просто слова.

Я читаю отчёт.

«США. Нью-Йорк. Криминальная активность — высокая. Полицейские операции — неэффективны. Уровень угрозы — средний. Рекомендация — наблюдение».

Свайп.

«Великобритания. Лондон. Протесты. Забастовки. Экономический спад. Уровень угрозы — низкий. Рекомендация — наблюдение».

Свайп.

«Франция. Париж. Мигранты. Конфликты. Полицейское насилие. Уровень угрозы — средний. Рекомендация — наблюдение».

Свайп.

«Россия. Москва. Подавление оппозиции. Цензура. Уровень угрозы — высокий. Рекомендация — наблюдение».

Свайп.

«Япония. Токио. Стабильность. Технологии. Уровень угрозы — низкий. Рекомендация — наблюдение».

Свайп.

«ОАЭ. Дубай. Роскошь. Контрасты. Уровень угрозы — низкий. Рекомендация — наблюдение».

Свайп.

«Бразилия. Сан-Паулу. Преступность. Фавелы. Уровень угрозы — высокий. Рекомендация — наблюдение».

Я выключаю экран. Запястье гаснет.

Облака внизу разрываются. Океан. Серый. Бесконечный. Внизу — корабль. Маленький. Одинокий. Он плывёт куда-то. Я не знаю куда. Я не спрашиваю. Я просто смотрю. Потом отворачиваюсь.

Я лечу дальше. Один. В небе. Над океаном. Над миром.

Через час я вижу город. Большой. Серый. Как все города. Подлетаю ближе. Экран на запястье снова оживает. Карта. Точки. Координаты. Город — Нью-Йорк. Я узнаю его по очертаниям. Не по имени. По форме. По дыму. По огням.

Я снижаюсь. Ниже. Ещё ниже. Теперь я вижу улицы. Люди. Машины. Я вижу всё. Я вижу, как в переулке двое бьют одного. Я вижу, как из магазина выбегает человек с сумкой. Я вижу, как женщина тянет ребёнка за руку. Я вижу это каждый день. Каждый день.

Я поднимаю запястье. Экран снова оживает. Включаю запись. Голос ровный. Без эмоций.

— 30.09, 2026 год. Время — 14:32. Наблюдаю город Нью-Йорк. Координаты — 40.7, -74.0. Активность — высокая. Огнестрельное оружие. Пожары. Гражданские потери — предположительно высокие. Вмешательство — не требуется. Конец записи.

Выключаю запись. Смотрю вниз ещё раз. Город горит. Люди умирают. Я не знаю их имён. Я не знаю, кто они. И я не хочу знать.

Я — супериор. Я — тот, кто смотрит. И этого достаточно.

Но иногда я вижу кого-то. Кто-то смотрит вверх. Прямо на меня. Я знаю, что меня не видно. Я знаю, что это невозможно. Но я отворачиваюсь. Каждый раз.

Разворачиваюсь. Курс — домой. Солнце уже садится. Закат. Красный. Как всегда. Я лечу над океаном. Над облаками. Над миром. Который мне не принадлежит.

Через час я вижу берег. Потом город. Мой город. Не Нью-Йорк. Не Лондон. Не Париж. Мой. Маленький. Серый. Обычный.

Снижаюсь. Медленно. К крыше. К дому. Касаюсь ногами бетона. Ветер стихает. Впервые за день. Тишина.

Я иду по крыше. Открываю дверь. Лестница. Коридор. Квартира. Обычная. Кресло. Стол. Лампа. Мигает. Уже месяц мигает. Я не чиню. Мне нравится. Она напоминает, что я ещё жив.

Сажусь в кресло. Откидываюсь. Смотрю в потолок. Там — лампа. Мигает. Закрываю глаза.

Я — супериор. Это не звание. Это должность. Как менеджер. Как оператор. Я смотрю. Я записываю. Я отправляю отчёты. Я не спасаю. Я не убиваю. Я не вмешиваюсь. Я просто здесь. Наверху. Над миром, который мне не принадлежит.

Иногда я думаю: зачем? Зачем я летаю? Зачем смотрю? Зачем пишу отчёты, которые никто не читает? Но потом я вспоминаю. Кто-то читает. Кто-то наверху. Кто-то решает. Кто-то, кого я никогда не видел. И я — просто глаза. Просто камера. Просто строчка в системе.

Лампа мигает. Я не считаю.

Двенадцать лет — это не срок. Это состояние. Как высота. Как ветер. Как облака.

Ещё двенадцать. Или больше. Или меньше.

Закрываю глаза.

Он снова в небе.

Вверх. В тучи. Там молнии.

Ветер уже не ветер — тучи. Тяжёлые. Чёрные. Как бетон. Только хуже. Потому что в них молнии. Он видит вспышки — белые, рваные. Не боится. Привык.

Его зовут Саймон.

Прозвище — Орден Креста.

Серый костюм. Обтягивающий. Мышцы видны — каждая. Плечи. Спина. Руки. Всё под тканью, как под кожей. Маска с белыми глазами. Подбородок, рот, нос открыты.

Костюм держит пулю. Нож. Огонь. Его самого — нет. Он рвёт его руками, когда злится. Как сейчас.

Туча смыкается вокруг. Молния бьёт рядом — в десяти метрах. Свет заливает всё белым на долю секунды. Он не вздрагивает. Только жмурится. Потом открывает глаза.

В туче сигнал не ловит. Экран на запястье гаснет. Он может час побыть здесь. Во мраке. Один. Никто не ждёт отчёт.

Он завис среди капель. Среди молний.

Капли бьют по лицу. По маске. По подбородку. Холодно. Он не чувствует. Или чувствует, но не так, как раньше. Двенадцать лет назад холод был холодом. Теперь это просто информация. Данные.

Он думает о том, что будет потом. Когда спустится. Когда сигнал вернётся. Когда экран оживёт. Нью-Йорк. Лондон. Париж. Слова. Просто слова.

Он думает о том, что было раньше. Двенадцать лет назад. Когда у него было имя. Настоящее. Не прозвище. Он не помнит его. Или не хочет.

Поймал каплю. Подержал. Отпустил.

Смотрит вверх. В чёрное небо. В молнии.

Никто не видит. Никто не знает. Никто не спрашивает.

Он один.

Два года назад.

Ночь. Дождь. Огни внизу.

Он летел над городом. Низко. Почти касаясь крыш. Дождь бил в лицо. Фонари проносились внизу — жёлтые, оранжевые, белые. Машины ползли по мокрому асфальту. Люди бежали под зонтами.

Сигнал пришёл на запястье. Экран вспыхнул. Синий свет. Координаты. Переулок. Похищение. Женщина. Ребёнок.

Он снизился. Завис в небе. В лучах фонарей. В дожде.

Он видел их.

Маньяк. Лысый. Лет сорока. Куртка. Нож в руке. Женщина на коленях. Волосы мокрые. Лицо разбито. Ребёнок у стены. Пять лет. Мальчик. В курточке. Слишком большой для него. Рукав спадает на пальцы.

— Пожалуйста, — говорила женщина. — Не трогай его. Прошу тебя. Возьми меня.

Маньяк улыбался. Медленно. Смакуя. Как будто слушал музыку.

— Ты уже взята, — сказал он. — Теперь его очередь.

Саймон висел. Руки сжаты в кулаки. Мышцы напряжены. Он мог. Один удар. Одно движение. Он мог разорвать его пополам. Мог испепелить.

Он поднял запястье.

— 30.09, 2024. Время — 23:47. Переулок. Координаты — 40.7, -74.0. Похищение. Женщина. Ребёнок. Маньяк. Вооружён. Требуется вмешательство.

Голос ровный. Как всегда.

Ответ пришёл через секунду.

«Не вмешиваться. Не твоя юрисдикция».

Он смотрел на экран. Долго. Синий свет отражался в белых глазах маски.

Потом убрал запястье.

Он не двинулся.

Маньяк посмотрел вверх. Увидел его. Улыбнулся ещё шире.

Он поднял нож. Медленно. Показал Саймону. Повертел в пальцах. Как будто спрашивал: «Ну?»

Потом ударил женщину. В живот. Медленно. Она захрипела. Согнулась. Упала лицом в асфальт. Кровь потекла по луже.

Ребёнок закричал. Тонко. Пронзительно. Как будто резали стекло.

Маньяк повернулся к нему.

Он убил ребёнка. Быстро. Одним ударом. Но смотрел вверх. Всё время смотрел вверх. На Саймона.

Саймон висел в небе.

Слёзы потекли под маской. Он не мог их убрать. Руки не слушались. Они висели вдоль тела. Как чужие.

Дождь смывал кровь с асфальта. Медленно. Струйками. В решётку ливневки.

Маньяк ушёл. Спокойно. Закурил на выходе из переулка. Огонёк зажигалки мигнул. Погас.

Саймон остался.

Он висел там до утра. Пока не приехала полиция. Пока не накрыли тела. Пока не уехали. Потом улетел.

Он не двинулся.

Сейчас. В туче.

Саймон схватился за голову. Ногти впились в маску. Нано-волокно треснуло.

Он рвал его. С себя. С лица.

Он заорал. В ярости. В бессилии. В слезах.

Молнии вспыхнули вокруг. Три. Четыре. Пять. Свет залил всё. Капли били по открытому подбородку. По рваной маске. По щекам.

Он рванул из облака. Вниз. К земле. К городу. К чему-то.

От импульса туча разлетелась. В стороны. Как взрыв.

Он летел вниз. К океану.

Воздух горел. Оранжевые сполохи по краям костюма. Нано-волокно трещало. Держалось. Маска рвалась. Он не чувствовал.

Вода внизу. Серо-зелёная. Холодная. Бесконечная. Она приближалась быстро. Слишком быстро.

Он не сбавил скорость.

Удар.

Вода встала стенами.

Саймон завис над водой. В центре воронки. Капли падали вокруг. Как дождь. Только вверх.

Волны расходились. Потом гасли.

Запястье пискнуло.

Экран ожил. Сигнал вернулся. Тучи далеко. Небо чистое. Солнце садится. Красный закат.

«Корпоративный банк. Нью-Йорк. Вооружённое ограбление. 4 лица. Заложники. Код — зелёный».

Зелёный. Значит, можно. Значит, его юрисдикция. Значит, он должен.

Он смотрел на экран. Долго. Вода капала с маски. С подбородка.

Потом убрал запястье.

Посмотрел на закат. На горизонт. Там — город. Там — банк. Там — люди. Которые ещё живы.

Он вздохнул. Глубоко. Первый раз за день.

Потом рванул. Вверх. К ним.

Банк.

Он прилетел сверху.

Не в дверь. Сквозь крышу. Бетон треснул. Арматура разлетелась. Пыль встала столбом.

Приземлился в центре зала. На мраморный пол. Плитка разошлась. Как паутина.

Четверо. В чёрном. Маски. Автоматы. Заложники у стены. Охрана на полу. Он не проверял.

Они обернулись. Подняли стволы.

— Какого...

Они открыли огонь.

Пули били в костюм. Отскакивали. Рикошетили. Одна попала в мрамор. Выбила крошку. Другая — в стекло. Окно треснуло.

Саймон стоял. Не двигался. Смотрел.

Он видел каждую пулю. Медленно. Как они летят. Как вращаются. Как отражаются от груди. От лица. От маски.

Потом поднял глаза.

Жёлтые лучи. Из глаз. Два тонких потока. Яркие. Как сварка.

Прошли сквозь первого. Сквозь автомат. Сквозь бронежилет. Сквозь второго. Двое упали. Автоматы расплавились. Металл потёк по пальцам. Закапал на пол. Они закричали. Потом замолчали.

Дым поднялся от его глаз. Он сморгнул. Жёлтые искры упали на пол. Глаза болели.

Оставшиеся двое бросились к выходу.

Он наклонился. Поднял автомат одного из убитых. Целый. Металл холодный. Тяжёлый.

Ткань перчатки коснулась металла.

Серый пошёл от пальцев. По стволу. Автомат стал тяжёлым. Как свинец. Но легче.

Он поднял его. Навёл на дверь.

Очередь.

Не пули. Металл. Серый. Раскалённый.

Стены разлетелись. Мрамор раскрошился. Двери снесло. Осколки полетели в улицу. Пыль. Дым. Крики.

Двое упали. Не от пуль. От обломков. От ударной волны.

Он опустил автомат.

Зал дымился. Стены треснули. Потолок осыпался.

Заложники у стены. Живы. Смотрят. Молчат. Женщина прижимает сумку к груди. Мужчина в костюме держит за руку мальчика. Мальчик смотрит на Саймона. Широко. Как на что-то, чего не бывает.

Он посмотрел на них. Потом на сейф. В углу. Целый. Не тронут.

Поднял запястье.

— 01.10, 2026. Время — 18:52. Банк корпорации. Четверо вооружённых. Заложники. Угроза устранена. Деньги целы. Здание повреждено.

Ответ через секунду.

«Удовлетворительно :)»

Он убрал запястье.

Посмотрел на автомат в руке. Серый металл медленно сходил. Как вода. Обычный. Пустой.

Он бросил его на пол. Автомат стукнул. Покатился. Остановился у ноги заложника. Мужчина вздрогнул.

Саймон вышел через дыру в стене. В улицу. В закат.

Нью-Йорк. Квартира.

Он прилетел на крышу. Ноги коснулись бетона. Ветер стих. Тишина.

Спустился по лестнице. Открыл дверь. Пустая. Тёмная. Только лампа мигает. Месяц. Не чинит. Нравится.

Никого нет. Никогда нет. Один.

Снял костюм. Под ним — мужчина. Тридцать пять. Блондин. Лицо усталое. Глаза красные.

Бросил костюм на пол. Пошёл в ванную. Набрал воду. Горячую. Лёг.

Вода поднялась до груди. Пар пошёл вверх. Зеркало запотело.

Он закрыл глаза. Вода грела. Не помогала.

Хруст.

Он помнил хруст. Всё остальное — нет.

Её лицо. Он не помнил лица.

Только хруст. И тишину после.

Телефон пискнул.

Голосовое. От куратора. Женский голос. Ровный.

— Завтра. Памятник. Улыбайся.

Он написал:

«Ок».

Отправил.

Убрал телефон.

Памятник. Кино.

Снимают кино. Про меня. Про то, как я спасаю банки. Про то, как я смотрю и не вмешиваюсь. Про то, как маньяк убивает ребёнка у меня на глазах.

Они не знают.

Ту ночь он помнил.

После смены. Он не пошёл домой. Не спал.

Полетел в город. Тайно. Ниже радаров. Между домами. Вдоль реки.

Нашёл магазин. Костюмы супергероев. Дешёвые. Для детей. Для косплея. Для тех, кто верит.

Витрина светилась. Пластиковые фигуры. Тех, кого уже нет. Тех, кого вирус забрал.

Он разбил стекло. Тихо. Одним пальцем. Взял костюм с полки.

Фиолетовый. С чёрной маской. Со знаками валета. На груди. На рукавах. На маске. Ткань дешёвая. Синтетика. Пахла пластиком.

Надел в переулке. В темноте.

Назвал себя Валет. Никто не слышал.

Нашёл маньяка. Через два часа. В баре. На окраине. Пил. Смеялся.

Саймон ждал. На крыше. Напротив. Час. Два. Дождь кончился. Небо очистилось. Звёзды. Он смотрел на них. Долго.

Маньяк вышел. Один. Пошёл домой. Через тот самый переулок.

Саймон спустился.

Тень. Только тень на стене. Фиолетовая. Со знаками валета.

Маньяк обернулся. Увидел тень. Не успел закричать.

Рука вошла в его череп. Как в масло. Пальцы сжались. Кости хрустнули. Он рванул.

Голова отделилась. Тело упало. Кровь на асфальте. Тёмная. Густая.

Тень замерла.

Потом исчезла.

Он сжёг костюм. Лучами. Фиолетовая ткань вспыхнула. Чёрная маска расплавилась. Знаки валета исчезли.

Пепел упал на землю. Ветер сдул.

Вернулся домой. Лёг спать. Впервые за три ночи.

Больше он так не делал.

Утро.

Он проснулся.

Не от будильника. Организм. Двенадцать лет. Каждый день. В одно время.

Встал. Тело болело. Глаза красные. Дымятся слегка. После лучей. Прошло.

Пошёл в коридор. Там — коробка. На полу. Новая. Каждое утро.

Открыл. Костюм. Серый. Обтягивающий. Нано-волокно. Точно такой же. Новый. Чистый. Без крови.

Старый бросил в корзину. Надел новый. Маска. Белые глаза. Подбородок открыт.

Двенадцать лет. Каждое утро. Новая коробка. Новый костюм. Как форма у курьера. У охранника.

Он надел маску.

Напряг все мышцы.

Тело сжалось. Каждая жила. Каждое сухожилие.

Он оторвался от земли. Силой. Он боролся с ней. И побеждал.

Он завис над крышей. Ветер бил в лицо.

Он не спрашивал «почему я». Ответа не было.

Был только ветер.

Он поднял руку.

И полетел.

Как всегда.

Где-то в шкафу — фиолетовая ткань. Он не помнил, выбросил ли.

Он не проверял. Боялся найти.