Тайный брак. Книга вторая

Интерлюдия 1

Фраккан ― столица королевства Лантерра. Когда-то это был даже не город, а всего лишь лагерь боевых магов. Вместо дворцов здесь стояли казармы и палатки, вместо парков росли чахлые кустарники. Вместо рукотворных озер и прудов встречались лишь грязные лужи.

Магам-аристократам потребовалось более пяти сотен лет и помощь тысяч и тысяч простолюдинов, чтобы превратить военный лагерь в большой и красивый город. Зато теперь королевство Лантерра гордится своей столицей!

Дух замирает у каждого, кто оказывается во Фраккане впервые. Широкие мощеные брусчаткой улицы, сонные тенистые аллеи, великолепные поющие фонтаны манят прогуляться, насытиться своим великолепием на годы вперед.

В центре всего этого великолепия находится королевский дворец. Его каменные стены меняют цвет в зависимости от времени суток. Его зеркальные окна сияют, словно огни маяка. Его башни, портики и колонны покрыты изящными барельефами и лепниной.

Но королевский дворец ― не единственный в столице. У каждого магического Дома ― свой дворец. Эти четыре дворца окружают королевскую резиденцию, строго указывая своим расположением на стороны света. На юг от королевского находится дворец Дома Дня. На север ― дворец Дома Ночи. С востока к королевскому дворцу прилегают владения Дома Рассвета, а с западной стороны подступают территории дома Заката.

Недаром гербом королевства Лантерра является четырехлучевая звезда, показывающая единство четырех Домов и королевской власти!

*** Новое ***

Три десятка и семь дней спустя после битвы в Гнездовье

Стылая осенняя ночь окутала Фраккан погребальным саваном. Стены дворца Дома Ночи, облицованные черным мрамором, слились с тьмой, растворились в ней настолько, что разглядеть дом можно было, только приблизившись к нему хотя бы на пять десятков шагов. Ни одно окно не выдавало себя светом. Ни одна дверь не осталась незапертой.

В самом дворце было безлюдно. В гулкой тишине темных пустых коридоров даже звук падения песчинки показался бы грохотом. Но и песчинки предпочитали не падать, а жаться к стенам, лишь бы не выдать своего существования хозяевам дворца ― нэйту и нэйте Вебранд. Ведь у хозяев Дома Ночи разговор короткий: легкое движение пальцем, и любая помеха превращается в прах или тлен, а то и вовсе исчезает в темной бездне!

Валкаста нэйт Вебранд, мать Эйлерта, сидела в своей гостиной, в низком мягком кресле, обитом черным бархатом, и куталась в меховой полог. Ее ноги ― худые, будто палки, и вечно мерзнущие, были протянуты к жарко протопленному камину с тлеющими угольями. В тонких пальцах левой руки нэйта сжимала короткий мундштук с заправленной в него пахитоской. От пахитоски исходил ароматный дымок, пахнущий табаком и лавровишней. Правой рукой Валкаста поглаживала большого мохнатого паука, пригревшегося у нее на коленях.

― Снова в твоих покоях воняет, как в храме. ― Дверь в гостиную отворилась беззвучно, шагов тоже не было слышно, и мужской голос прозвучал словно из ниоткуда.

Однако нэйта Валкаста не испугалась. Чтобы забрать жизнь, необходимо ее чуять. Нэйта любую жизнь чуяла на расстоянии в сотню шагов. Подобраться к ней незаметно мало кто смог бы. Муж, нэйт Эртруар ― даже не пытался.

― Зачем звала? ― взмахом разгоняя перед лицом струйку дыма, выпущенного сморщенными губами супруги, поинтересовался маг.

― Он возвращается. ― Сухие морщинистые губы на пару мгновений разомкнулись и тут же снова обхватили мундштук.

― Эйлерт? ― нэйт Эртруар медленно опустился в соседнее кресло. ― Но, судя по донесениям из крепости, его не было среди боевых магов, которые вернулись в Шарсол…

― И тем не менее, он идет, и скоро будет во Фраккане. Мои сны никогда не лгут.

― Что еще говорят твои сны?

― Что Эйлерт придет не один, и справиться с ним будет трудно. Очень трудно.

На тонких губах нэйты Валкасты мелькнула змеиная улыбка.

― Чему ты радуешься? ― нэйт Эртруар сидел в своем кресле неподвижно, как изваяние, и даже говорил, почти не открывая рта.

― Наш с тобой сын, Эртруар, талантливый мальчик. ― В голосе нэйты Валкасты послышалась тень простого человеческого чувства ― материнской гордости. Впрочем, нэйта тут же добавила. ― Жаль, что нравом он не удался. В моего отца пошел. Тот вечно с мыслями о справедливости и чести носился.

― Жаль. ― Эхом откликнулся нэйт Эртруар, и повторил. ― Жаль…

Судя по холоду, прозвучавшему в его тоне, жалеть Эйлерта глава Дома Ночи даже и не думал. А если и сожалел, то лишь о том, что младший сын обещает стать большим препятствием на пути к намеченной цели.

*** Новое ***

Обитателям дворца Дома Дня в эту стылую осеннюю ночь тоже не спалось. Беломраморные стены дворца слабо светились во тьме. Занавешенные окна там и тут мерцали огоньками магических светильников: маги Дня могли позволить себе роскошь обходиться без масляных ламп. По светлым коридорам носились шепотки, обрывки разговоров, отзвуки шагов. Столичная резиденция Дома Дня казалась куда более живой, чем обитель магов Ночи.

Глава Дома, Синдри дэй Стрюленд, за хвалю до полуночи призвал к себе двух сильнейших магов дома на малый Совет. Сам он, грузный, заросший по пояс черной бородой, одетый лишь в легкую нижнюю рубаху и свободные штаны с широким поясом, восседал во главе обеденного стола. Аппетит у дэя Синдри был неуемный, так что даже в этот поздний час он жевал сваренные в меду фрукты и запивал их освежающим травяным отваром.

― Ингмар, ― не вставая, кивнул он маг-маршалу Одену, который явился на призыв первым. ― Присаживайся, угощайся, пока дэй Столт не пришел.

Маг-маршал молча опустился на предложенный стул, налил себе того же отвара, но от сладостей отмахнулся:

― Не люблю, сам знаешь.

― Мое дело ― предложить, ― ухмыльнулся в роскошную курчавую бороду дэй Синдри. ― Как там твой сын, Кьярвел? Оправился от войны в Гнездовье? Когда на королевскую службу возвращаться думает?

Дэй Оден, прежде чем ответить, сделал очередной глоток. Утер губы и короткие темные усы тонкой салфеткой с золотым кантом.

― Кьярвел почти не пострадал, ты же знаешь, ― напомнил сдержанно. ― Пара ожогов и синяков не в счет. Все уже зажило, кроме сердца, которое болит по погибшим друзьям. Но на службу Кьярвел вернуться пока не может ― без четверки остался.

― Да-да, припоминаю что-то такое. ― Глава Дома никогда ничего не забывал, и каждый, кто знал его лично, не единожды в этом убеждался. Но иногда дэй Синдри делал вид, будто запамятовал какие-то подробности. Вот как теперь. ― А что там с остальными парнями из его четверки приключилось? Не подскажешь?

Маг-маршал, призвав все свое терпение, повторил то, о чем уже рассказывал:

― Закатник, Гломин, погиб. Рассветник, Дэгри, серьезно ранен и находится у целителей. Маг Ночи, Эйлерт, последним из отряда остался в Гнездовье и, видимо, там и сложил голову. К чему эти вопросы, Синдри?

― К тому, дорогой родственник, что нам люди нужны. Сильные боевые маги с опытом настоящих сражений. Раньше ты Кьярвела к нашему общему делу не хотел привлекать, оправдывая тем, что он еще в академии учится. Потом ― тем, что мальчику от ран восстановиться нужно. Но месяц прошел! Твой сын поправился и теперь мается от безделья! Не пора ли посвятить его в наши замыслы?

Глава Дома Дня впился темными до черноты глазами в неподвижное лицо маг-маршала. Применять против родственника магию внушения он бы не рискнул: дэй Оден был сильнее, и подавить его волю дэй Синдри даже не надеялся. А вот уговорить, перехитрить прямодушного вояку считал вполне возможным.

― Может, не будем молодежь в наши споры втягивать? Кьярвел ― мой единственный сын. Хватит того, что он по воле Совета в Гнездовье воевал. ― Маг-маршал говорил так медленно и значительно, будто камни клал на чашу весов. ― Кстати, дэй Синдри, не подскажешь, как четверка выпускников в отряде драконоборцев оказалась?

*** Новое от 11 октября ***

― Это было сделано по моему приказу, ― раздался от двери еще один мужской голос.

― Дэй Столт! А вот и ты! ― обрадовался глава Дома Дня. ― Давай, объясни нашему маг-маршалу, как важно, чтобы юнцы набирались опыта в настоящих, а не иллюзорных сражениях!

― Как один маг-маршал другому маг-маршалу, напоминаю тебе, Оден: ты занимаешься охраной внешних границ, а я ― безопасностью внутри королевства. Отряду драконоборцев нужна была свежая кровь. ― Дэй Столт порывисто подошел, резко отодвинул стул, уселся на него ― прочно, по-хозяйски.

― Почему именно Кьярвел и его четверка? ― продолжал стоять на своем Оден.

― Я отправил в академию запрос с требованием назвать мне самую сильную четверку выпускников. Ректор рекомендовал эту. В чем ты меня подозреваешь, Оден? Думаешь, я нарочно выбрал твоего сына и сына нэйта Вебранда?

― Меня бы это не удивило! ― со свойственной ему прямотой бросил дэй Оден. ― Насколько я знаю, нэйт Вебранд был бы рад избавиться от своего младшего сына.

― Разве мы не должны помогать друг другу? ― дэй Стрюленд криво усмехнулся. ― К слову, глава дома Ночи связался со мной по амулету сегодня на рассвете. Его супруга, досточтимая нэйта Валкаста, предсказала, что Эйлерт нэйт Вебранд скоро объявится в столице. Полагаю, нам следует быть настороже. Как бы этот мальчишка не возжелал войти в Совет по праву второго по силе мага Ночи.

― Так он жив? ― глаза дэя Столта опасно блеснули. ― Повезло засранцу! Я дам задание своим самым верным людям проследить за въездами в город. Мы должны разузнать все о намерениях Вебранда-младшего!

― Так, может, стоило провернуть все задуманное до его появления? ― дэй Стрюленд нетерпеливо побарабанил пальцами по столешнице.

― У нас не готов план по ликвидации королевской пятерки, ― напомнил дэй Оден, потом перевел взгляд на второго маг-маршала. ― К тому же, главы домов Рассвета и Заката все еще не убрались из Фраккана. Ты ведь обещал, что выманишь их из столицы, Столт. Так за чем дело стало?

Дэй Столт скривился, как от зубной боли:

― Ты забываешь, Оден, что мы имеем дело не с простолюдинами. У детей Рассвета ― Дар чуять чужие настроения. У сынов Заката ― интуиция. Главы обоих Домов отправили свои семьи в загородные имения и усилили охрану крепостей. Теперь туда даже дарх незамеченным не проскочит.

Дэй Оден быстро поднес ко рту кружку с напитком, чтобы спрятать довольную усмешку. Ему планы по устранению короля и подчинению Домов Заката и Рассвета совсем не нравились! А еще он очень хотел уберечь от беды собственного сына и его друзей, которых любил почти так же сильно, как Кьярвела.

― Значит, ты собрал нас, Синдри, чтобы сообщить новость об Эйлерте? ― спросил он, сделав пару глотков.

― Само собой. А еще хотел убедиться, что ты, Оден, по-прежнему с нами.

― Я с вами, ― заверил отец Кьярвела.

Ему удалось придать голосу необходимую твердость, и дэй Стрюленд поверил.

― Столт. Мы ждем. ― глава Дома Дня обернулся ко второму маг-маршалу королевства. ― Очень ждем. Поторопись!

Дэй Столт стиснул зубы так, что на щеках задрожали желваки, и молча кивнул. Похоже, выслушивать приказы дэя Стрюленда самолюбивому маг-маршалу совсем не нравилось!

1. Эйлерт

Странный, необъяснимый морок сполз с Эйлерта, подобно туманному савану, как только девушка, сумевшая открыть дорогу Ночи для себя и своих подруг, исчезла во тьме. Немота спала с его языка. С тела сошла скованность. Он вскочил на ноги, бросился бежать ― скорее! Успеть подхватить рассыпающееся заклятие, напитать его силой, запрыгнуть в сжимающееся кольцо, заполненное тьмой!

― Брат Ренсли! ― Четыре мужских глотки издали такой мощный вопль, что эхо пошло гулять вверх и вниз по склону холма. От него вспорхнули дремавшие в кустах яркие птички с разноцветными хохолками, отозвались дрожью колокола на звонницах храма.

Эйлерт не обратил на окрик никакого внимания. Преодолел в считанные мгновения то небольшое расстояние, которое отделяло его от схлопывающегося окна во тьму, протянул руки, ловя распадающиеся нити заклинания, призвал силу...

Поздно!

Невидимые для простых людей потоки скользнули по его пальцам невесомыми паутинками и развеялись, как редкий дым. Окно затянуло, будто бельмом, мутной молочной пленкой. Пленка истончилась, стала прозрачной. Не успел Эйлерт ругнуться, поминая дарха, как и пленка растворилась. День снова стал прежним ― тихим, жарким, ясным.

Не успел…

Эйлерт попытался вцепиться в волосы, но лишь прошелся пальцами, которые покалывало от призванной, но так и не выплеснутой силы, по короткому ежику. Застыл, неверяще глядя в пространство.

― Брат Ренсли! Наследник! ― К нему подбежали темплары и маги-боевики, окружили, заглядывая в лицо ― вопросительно и тревожно. Закидали вопросами. ― Что это было? Кто открыл проход? Ты собирался уйти без нас?

― Я видел ее, ― невпопад произнес Эйлерт.

― Свою жену? Рейву Ренсли? ― проявили сметливость темплары.

― Нэйту. Она теперь нэйта. ― Эйлерт медленно опустил руки. Обвел друзей лихорадочно горящим взглядом.

― Уверен, что это была она? ― квелл Ханге, мастер иллюзий, лучше других знал, как часто обманываются те, кто хочет обмануться.

Эйлерт неуверенно покачал головой.

― Магия изменила ее до неузнаваемости, но ― да! ― это могла быть только моя синеглазка!

...уже не синеглазка, нет. Столп Ночи забрал у Анналейсы краски из волос и из глаз. Вместе с ними ушла и открытость взгляда, и жизнерадостность, что заставляла пухлые губы постоянно подрагивать в улыбке. Но и такая, повзрослевшая и посветлевшая, Анналейса была ему мила и желанна.

― Значит, бегом к градоначальнику! Только он может подсказать, у кого остановилась твоя супруга! ― задал правильное направление мыслям, а вместе с ними и движению, нэйт Маракс. Его хладнокровие, свойственное сынам Ночи, оказалось весьма кстати.

Не сговариваясь, пятеро мужчин развернулись и заторопились вниз по склону.

Ратушу с ее высоким шпилем они разглядели издалека, и дорогу к ней отыскали легко, а вот возле ратуши застопорились. Когда глава темпларов Сорлигрена говорил, что от ратуши следует свернуть влево ― он подразумевал взгляд на ратушу сверху, со стороны храма, или со стороны главного входа, если стоять к нему лицом?

Улочки города, как назло, были пустынны. Негде было поймать прохожего, чтобы спросить дорогу.

― Разделимся? ― предложил квелл Ханге.

Братья-темплары отрицательно помотали головами: они от наследника ни на шаг! Он и без того чуть было не ушел дорогой Ночи, пока они отвлеклись.

― Стойте тут. Загляну в ратушу: уж там точно кто-то живой отыщется. ― Нэйт Маракс уверенно взялся за медное кольцо двери и исчез в подсвеченном цветными витражами полумраке.

Эйлерт отстраненно отметил, что точно такие же витражи красовались в окнах ратуши Шарсола. Там, где он впервые встретил свою синеглазку.

Нэйт Маракс вернулся быстро.

― Нам туда, ― указал рукой верное направление.

Эйлерт тут же зашагал в нужную сторону. Остальные, обменявшись невеселыми взглядами, поспешили следом.

Дом градоначальника пропустить и в самом деле было невозможно. Нарядный, с резными ставнями на окнах, с пристроенным к торцу расписным павильоном, он сразу привлекал взор.

Пока Эйлерт сомневался, в какую из дверей стучать, из павильона громкоголосой гурьбой посыпались дети ― десяток, другой. Одеты они были небогато, но аккуратно. Эйлерт невольно выхватил из шумной толпы знакомое круглое личико с синими, словно вечернее небо, глазами. Сестра Анналейсы?

― Маура! ― имя девочки словно само сорвалось с языка.

Малышка обернулась, увидела пятерых незнакомых мужчин, бросилась испуганным зверьком не навстречу, а обратно к входу в павильон, где как раз показалась статная фигура весьма немолодой женщины:

― Рейва Тордис! Зовите охранника!

Эйлерт так и замер с протянутой рукой, будто просил милостыню.

― Не надо охранника, ― произнес хрипло.

Рейва Тордис прижала девочку к себе, попыталась задвинуть за спину. Одновременно цепким взглядом окинула пятерку мужчин.

― Не бойся, Маура. ― Голос рейвы звучал успокаивающе, но взгляд оставался настороженным. ― Темплары не обижают маленьких девочек. Не так ли, братья?

― Не обижаем, ― подтвердил Витт. Валь просто кивнул.

― Мы тоже не обидим, ― пообещал за себя и за квелла Ханге нэйт Маракс.

Эйлерт рвано выдохнул. Опустил руку.

― Прости, если напугал тебя, Маура, ― повинился перед ребенком. Как разговаривать с детьми ― он не знал. Не приходилось боевому магу с малышней возиться. ― Я ― Дьярви, муж Анналейсы. Ты помнишь меня?

Девочка выдвинулась из-за спины своей защитницы. Присмотрелась к наследнику. Покачала головой недоверчиво:

― Ты не Дьярви! У него волосы длинные, красивые, и лицо тоже красивое и без бороды! А ты лысый, бородатый и страшный!

Эйлерт почувствовал, как зачесался шрам под щетиной на подбородке, провел по нему пальцем. Раньше его никогда не заботило, насколько он привлекателен внешне. Да и теперь постоянно забывал о том, как обезобразил его драконий огонь. Ни храмовников, ни боевых магов шрамы не смущали. Мауру ― смутили. Она отказывалась его узнавать!

― Ты помнишь, что подарила мне Лейса перед тем, как я ушел воевать с драконами? Белые наручи! Вот они ― смотри! ― Эйлерт выпростал из-под плаща левую руку, выставил вперед.

Маура поджала губки, надулась, но кивнула:

― Помню.

― Тогда, может, скажешь, где твоя сестра? Где вы с ней живете?

Девочка запрокинула голову, посмотрела вопросительно в лицо рейвы Тордис, будто спрашивая у наставницы разрешения ответить.

Рейва медленно, неохотно кивнула. Она, хоть и заручилась обещанием, что обижать малышку не будут, но отлично понимала: и маги, и храмовники от своего не отступят и узнают все, что хотят.

― Лейса во дворце живет… жила. ― Маура скривилась, захлюпала носом.

Она простилась со старшей сестрой всего пару хвалей назад и пока не простила Анналейсе, что та уехала и оставила ее одну. Пусть даже не совсем одну ― с няней ― но от этого малышке было не легче.

― Жила? ― уловил главное Эйлерт. ― Куда она уехала? Когда?!

― Утром! ― Малышка все-таки не выдержала ― зарыдала, уткнувшись носом в юбку рейвы Тордис. ― Без меня уехала! Я ее не отпускала, а она все равно!..

Рейва обняла девочку за плечи, принялась поглаживать по голове, утешать.

― Ну, все узнали? ― бросила недовольно мужчинам. ― Разбередили ребенку сердце! Она и без того с утра в слезах, насилу отвлечь удалось!

― Нам бы с няней поговорить, с рейвой Калвиной. ― Эйлерт стиснул кулаки, борясь с желанием подойти, утешить малышку, так похожую на его синеглазку.

Рейва Тордис посопела недовольно, но отказать не посмела. Пожала плечами, склонилась к Мауре:

― Пошли домой, девонька. Там уже няня ждет, вкусненькое что-то наверняка приготовила!

― А что? ― заинтересовалась маленькая сластена.

― Леденцы на палочках! ― улыбнулась наставница.

― Цветные? ― Маура распахнула глазищи пошире, а Эйлерту стало стыдно: он для малышки никаких гостинцев не принес, не подготовил! Зато напугать, а потом расстроить сумел так, будто всю жизнь этому учился.

― Не грызи себя. Схожу я на рынок местный, куплю подарков для девочки, ― догадался квелл Ханге. ― Только пройдусь с вами, узнаю, где живут твои… родственники.

Дорога много времени не заняла. Уже скоро Эйлерт и его товарищи стояли перед кованой оградой двухэтажного дома, богатством и размерами мало уступавшего дому градоначальника.

― Няня, няня! ― Маура оторвалась от рейвы Тордис, к которой жалась всю дорогу, проскочила в калитку, бросилась к дверям. ― Муж Лейсы приехал!

Рейва Калвина вышла на порог еще раньше, чем вся компания успела встать у калитки ― видно, ждала воспитанницу и ее наставницу, в окно посматривала раз за разом.

Теперь же, услышав слова малышки, схватилась за сердце, побелела лицом, осела на ступени, как куль с мукой.

― Ох! Живой! Нашел нас… ох…

Эйлерта она узнала сразу. Потупилась перед наследником виновато, без слов. Только держалась за грудь да дышала тяжело, пока Маура стояла рядом, растерянная, а остальные спешили от ворот к порогу.

Первыми подбежали к рейве Витт и Валь. Один подхватил женщину за плечи, другой отыскал в заплечном мешке пузырек из темного стекла, выдернул из него пробку и поднес лекарство к синеватым губам старухи:

― Пейте, рейва! Три глотка, быстро! Сразу легче станет!

Рейва Калвина сделала три глотка. Валь пузырек закупорил, сунул в кулак старухе:

― Пусть у вас остается. Мало ли когда еще прихватит.

Та кивнула признательно: ей и правда стало лучше. Сердце уже не так щемило, и дышалось легче.

― Такки, брат темплар, ― нашла силы заговорить.

― Мы пройдем в дом? ― Нэйт Маракс обернулся к рейве Тордис и скорее уведомил, чем попросил дозволения.

― Проходите. ― Правильно поняла женщина сделанный ей намек. ― Обеда не обещаю: мы гостей не ждали. Разве что морсом ягодным могу угостить. Холодным.

― От морса не откажемся, такки, а кормить нас не нужно, мы в храме пообедали, ― стараясь смягчить резкость мага Ночи, вежливо поклонился закатник.

Витт и Валь, получив согласие, подхватили рейву Калвину под руки, повели-понесли в гостиную, усадили в самое удобное кресло. Остальные прошли следом, расселись по стульям, по лавкам. Напуганная еще больше, чем раньше, Маура теперь жалась к няне и на гостей поглядывала враждебно.

― Маура, иди, помоги мне на кухне, ― отозвала ее рейва Тордис. ― Няне твоей с Дьярви поговорить надо.

Имя мужа Анналейсы рейва Тордис слышала не единожды и запомнила хорошо. А по тому, как распереживалась ее подруга, рейва Калвина, поняла: это и в самом деле он ― тот самый маг, который взял Анналейсу в жены и сделал нэйтой.

Эйлерт наблюдал за происходящим будто со стороны. Ему отчего-то казалось, что все это ― плохой сон, который вот-вот закончится. Маура перестанет дуться и зыркать на него исподлобья ― затравленно, недоверчиво, а в дверь войдет ее старшая сестра, Анналейса, и улыбнется ему ― светло, задорно, как умеет только она, его синеглазка!

Но Лейса не появилась. Маура умчалась на кухню, а рейва Калвина, собравшись с духом, посмотрела ему в глаза уже без вины и испуга:

― Зачем явился, нэйт Дьярви? Зачем напугал Мауру и для чего Анналейсу разыскиваешь?

― Так вы от меня у молчунов прятались? ― вопросом на вопрос отозвался Эйлерт. Ему вдруг стало так больно, как не было, когда по лицу жидкий драконий огонь тек. ― Разве я плохое что-то сделал, чтобы бежать от меня?

― А то ты не знаешь, что с простыми людьми бывает, когда они магию получают! ― возмутилась старуха. ― Это счастье, что у Лейсы отец пусть слабым, но магом был. Не убила мою девочку сила Ночи, только сильнее сделала. А молчуны взялись ее учить с Дарами управляться!

― За это им ― мой поклон. ― Эйлерт обессиленно откинулся, прислонился спиной к стене. Скамья под ним чуть скрипнула от этого движения. ― Не знал я ничего. Мне уж потом друг-целитель рассказал.

Рейва Калвина покрутила головой, отказываясь верить, но тон сбавила.

― Не знал он… А Лейса своей силы лишилась! Перестал ее огонь слушаться, посуда у нее получаться перестала, вот и пришлось мастерскую оставить.

― Где она сейчас, рейва Калвина? Мне бы увидеть жену, поговорить с ней.

― Уехала! Вот сегодня и уехала! Куда ― не скажу! Молчуны ее всему научили, чему успели, настоящим боевым магом сделали!

― Боевым магом? ― Эйлерт, если бы не сидел, то тут точно сел бы. Почувствовал, как кровь отливает от лица, как холодеют пересохшие губы. ― Зачем? Ты хоть понимаешь, женщина, как это опасно? Говори, что они задумали! Быстро! Знаешь же, что все равно правду вытянем!

По затравленному взгляду рейвы Калвины было видно: она и в самом деле знает. Вот только смириться с этим знанием старухе было трудно. Она сидела, сжав губы птичьей гузкой, хмурила брови и сопела грозно и недовольно.

― Опасно? А то, что ты и тебе подобные делаете с девушками из простого народа ― не опасно? Так вот: молчуны положат этому конец! ― Старуха даже пристукнула кулаком по подлокотнику кресла. ― Они заставят Совет признать, что право на магию есть у всех ― и у аристократов, и у рабочего люда!

― Совет? ― Эйлерт метко выхватил из пылкой тирады Калвины самое главное. ― Эти безумцы вздумали пойти против Совета и выставить против него четырех едва обученных девиц?!

Не в силах поверить в собственную догадку, которую няня подтвердила растерянным взглядом и невольным кивком, наследник перевел глаза на своих новых собратьев по магии.

― Вы это слышали, Маракс, Ханге? ― обратился к ним за поддержкой. ― Мы учимся в военно-магической академии целых четыре года! А эти безмозглые тупицы молчуны дали девушкам всего месяц, и смеют надеяться на победу!

― Твоя жена в большой опасности, брат Ренсли! ― нэйт Маракс покачал головой. ― Совет своего мнения не изменит, а на силу ответит силой, и беречь никого не станет! Нам нужно спешить в столицу, пока не случилось непоправимое!

Квелл Ханге кивнул, соглашаясь со словами друга.

― Нам бы перехватить нэйту Ренсли и всю ее четверку раньше, чем они предстанут перед Советом, иначе за жизнь глупых девиц я бы не поручился, ― добавил он.

Витт и Валь с молчаливым упреком воззрились на старуху. Эйлерт тоже вернулся к ней взглядом, проговорил угрожающе:

― То, что девушки со своими покровителями направились в столицу, я уже не сомневаюсь. Рейва Калвина, где именно в Фраккане они намерены поселиться?

Похоже, все безумие затеянного молчунами бунта дошло до няни только теперь. Она вдруг испугалась за жизнь Лейсы, за ее будущее. Снова побелела. Сползла с кресла, встала на колени, протянула к Эйлерту руки:

― Спаси мою девочку, маг!

― Где ее искать? ― повторил вопрос наследник, раздельно произнося каждое слово.

― Не знаю!.. Молчуны свои планы в тайне держат. Даже Лейсе и ее подругам не сказали ничего заранее! ― Губы старухи затряслись, из уголка глаза по дряблой щеке покатилась одинокая слеза. ― Знаю только, что патрон Лейсы и его сестра ― дети Дома Заката. Так что у закатных Лейсу искать надо…

Эйлерт порывисто встал. На протянутые к нему руки внимания не обратил и поднимать старуху с колен не пожелал.

― Быстро все во двор, ― скомандовал решительно своим людям. ― Нэйт Маракс откроет нам дорогу Ночи. Нет времени добираться до Фраккана обычным путем. Чувствую, беда близко!

Маракс и Ханге вышли из гостиной первыми. Потом ― Витт и Валь. Эйлерт шагнул за ними, оглянулся через плечо. И не хотел, но запомнил до конца жизни то, что увидел: рейва Калвина так и стояла у кресла на коленях и чуть покачивалась, закрыв лицо руками.

― Столпы! Спасите мою девоньку! ― бормотала старуха. ― Я жизнь отдам, лишь бы она цела осталась!

Эйлерт прикрыл дверь. Прежде чем окончательно уйти, он заглянул на кухню.

― Мы уходим, ― сообщил рейве Тордис и Мауре. ― Ступайте к рейве Калвине. Ей нужна помощь. Прощай, Маура.

Малышка, вместо того, чтобы броситься к няне, приблизилась к Эйлерту, заглянула снизу в его лицо ― теперь уже совсем не так испуганно.

― Ты идешь искать Анналейсу? ― взгляд синих глаз девочки был по-взрослому серьезным и печальным.

― Да. Я должен спасти ее, как она спасла меня, ― не менее серьёзно ответил Эйлерт.

― Пусть Столпы благословят тебя, нэйт Дьярви! ― тихо проговорила Маура.

Потом приблизилась и сунула Эйлерту в руку леденец на палочке. Самое дорогое, что было у нее при себе в то мгновение.

― И тебе благословения Четырех! ― поклонился ребенку Эйлерт и добавил после заминки. ― Береги няню. ― Забрал леденец, склонился, провел по темно-каштановым волосам ладонью. ― А я постараюсь уберечь твою сестру.

***

Маги и братья-темплары ждали Эйлерта в десятке шагов от крыльца.

― Нэйт Маракс, я же просил! ― подлетел к нему Эйлерт.

― Ты забыл сказать, куда именно открыть дорогу, наследник. Фраккан ― город большой. Или сразу в королевский дворец пойдем?

― В сам дворец дорогу открыть не получится, ― вмешался Витт.

― Без специального амулета вас просто выкинет в выгребные ямы за стенами города! ― добавил Валь.

Эйлерт сжал виски, мучительно соображая. В дворец Дома Ночи ему нельзя ― там ему, конечно, обрадуются, но лишь как добыче, которая сама пришла в руки. К Кьярвелу? ― тоже опасно. Он живет с отцом, маг-маршалом, во дворце Дома Дня, а маг-маршал Оден ― один из членов Совета. Кто знает, не участвует ли дэй Оден в тайном сговоре?

― Может, переместимся в один из храмов? ― он вопросительно глянул на Витта. ― Или там тоже защита стоит от внезапных гостей, способных ходить дорогами Ночи?

― Защита стоит, но братьям-темпларам и их спутникам позволено перемещаться в приемный покой главы храма. Мы сейчас южнее Фраккана, значит, нам сподручнее всего в южный храм наведаться.

Эйлерт кивнул. Снова обернулся к нэйту Мараксу.

― Все слышал? Тогда действуй!

Маг Ночи тут же повернулся на север, повел по кругу рукой, очерчивая в воздухе окно и произнося слова заклятия. Эйлерт влил свою силу в плетение. Дал знак братьям-храмовникам:

― Ступайте первыми, я ― следом.

А еще через пару мгновений, преодолев три длинных шага сквозь непроглядную тьму, очутился в просто обставленной просторной комнате, в окна которой заглядывал хмурый осенний день.

― А вот и наследник! ― встретил Эйлерта незнакомый мужской голос и… металлический лязг оружия.

2. Анналейса

Открытая Лейсой дорога Ночи вывела девушек к фонтану перед дворцом квеллов Лёре. И только все четверо оказались на месте, как колокола на звоннице взялись отбивать полдень.

― Успели. ― Квелла Далия и ее брат уже ждали своих учениц. У их ног стояли кожаные сумки с багажом. ― Что ж, во всяком случае, дисциплину мы нашим боевым магичкам привить сумели.

Квелл Лёре обвел девушек взглядом. Убедился, что все четверо выглядят достаточно здоровыми и бодрыми.

― Пора, ― объявил коротко. ― Нэйта Ренсли, открывайте дорогу Ночи в пещеры.

― Уже? ― чуть отшатнулась Лейса.

Ей отчего-то казалось, что они еще немного задержатся: пообедают, попрощаются с прислугой, с целительницей, заглянут в зимний сад и оранжереи…

― Да. Безотлагательно. ― Патрон решительно рубанул воздух ладонью.

Анналейса протяжно вздохнула. Обвела прощальным взглядом дворец, который так и не успел стать ей вторым домом. Потом развернулась на северо-запад, очертила в воздухе широкий круг. Тот сразу же заполнился тьмой.

― Мы с братом идем первыми, ― квелла Далия подхватила с каменных плит двора пару сумок. ― Сразу за нами ― Бастинда, потом Нанна с Ювиной, и замыкающей ― ты, Лейса.

В указанном наставницей порядке все стали исчезать в черном провале. Анналейса подхватила пару своих сумок и тоже шагнула во тьму, чтобы через три длинных шага оказаться во влажном сумраке самой первой пещеры.

Сюда через широкий наружный лаз пробивался дневной свет. В этом свете было видно песчаные наносы на полу и неглубокие лужицы, в которых суетились мелкие полупрозрачные рыбешки.

― Не припомню, чтобы тут было так сыро, ― проговорила квелла Далия, и Лейса с ней мысленно согласилась. ― Если только по весне, после паводка. Но теперь-то осень!..

Квелл Лере задумчиво повел головой. Присел на корточки, опустил ладонь в одну из лужиц.

― Память воды расскажет, что здесь произошло, ― пояснил на вопросительный взгляд Ювины.

Ювина вспыхнула интересом:

― Я тоже так смогу?

― Попробуй, ― кивнула ей квелла Далия.

― Это один из Даров детей Дома Заката? Вы о нем не упоминали! ― Лейса даже отвлеклась от собственных переживаний, так ей хотелось, чтобы у подруги появился еще один Дар.

― Не было необходимости. Мы из вас боевых магов готовили, а не шпионок или дознавателей, ― небрежно отмахнулась квелла Далия.

Анналейсе стало обидно: выходит, если молчунам какой-то Дар кажется бесполезным, то они его и не пытаются развить в ученицах? А как же забота о будущем девушек, о которой столько раз говорила ей няня?

От этих нехороших, смущающих разум мыслей Лейсу отвлекло восклицание Ювины:

― Дархи! Я вижу! Вода в реке бурлит, словно вся речная живность собралась в одном месте, притянутая страшной силой… Эта сила лепит из всего, что попало в ее сети, новое существо ― огромное, безумное, прожорливое! Это настоящий монстр! А-ах!

Ювина выдернула руку из воды, отпрыгнула, начала испуганно оглядываться вокруг побелевшими, невидящими глазами.

― Он идет, идет! ― повторяла она раз за разом.

― Бастинда, успокой разум подруги! ― последовал короткий холодный приказ.

Это квелл Лере отвлекся от изучения луж и, в отличие от растерянной квеллы Далии, мгновенно придумал, как помочь потерявшейся в видениях ученице.

Бася тут же подступила к закатнице, положила ладони ей на виски, впилась взглядом в распахнутые глаза, позвала:

― Ювина! Смотри на меня! Это я, Бастинда! Мы здесь, мы с тобой!

Ей пришлось трижды повторить этот призыв, прежде чем взгляд Ювины сделался осмысленным, лицо, искаженное ужасом, расслабилось и немного порозовело.

― Девчонки, это ужасно! ― простонала Ювина, обводя взглядом боевых подруг. ― Все монстры, которых я придумывала ― они просто невинные игрушки по сравнению с тем чудовищем, которое мне привиделось! Огромный, в три моих обхвата, покрытый чешуей речной змей с клешнями размером с лопату вдоль всего тела и в огромной пасти!

― Брр! ― Нанна, которая тоже отличалась живым воображением, поежилась и начала оглядываться, будто ожидала, что описанное Ювиной чудовище прямо в этот момент выползет из-за угла, из одной из соседних пещер.

― Речного монстра больше нет. ― Ровный тон квелла Лере немного успокоил напуганных девчонок и встревоженную квеллу Далию. ― Вода говорит, наверху, на берегу, были боевые маги. Они уничтожили чудовище и ушли.

― Слава Столпам! ― Нанна осенила себя знаком Четырех.

― Слава Столпам! ― повторила ее жест Лейса.

Она всерьез испугаться не успела, но заклятие щупалец бездны на всякий случай вспомнила и даже напитала силой. Теперь оно висело на кончиках пальцев, готовое впиться в любое существо, но врагов рядом не было. Бездна была недовольна. Она не приходила просто так и не уходила без жертвы. На занятиях Лейса скармливала бездне иллюзии монстров, которые создавала Ювина. Но теперь на закатницу надеяться не приходилось: она была слишком расстроена и напугана, чтобы призывать Дар. Неужели придется принести в жертву невинное живое существо?!

Анналейса сжала зубы, застонала еле слышно. Плохой из нее боевой маг, если до сих пор она так и не решилась уничтожить щупальцами кого-то, кроме иллюзорных монстров и сорняков в оранжереях. Но здесь, в пещерах, и сорняков не было!

― Нэйта Ренсли? ― Патрон подошел к ней, присмотрелся к побледневшим прикушенным губам ученицы. ― В чем дело?

― Щупальца… Не могу их развеять… ― призналась Анналейса.

― Вот как. И рыбок жалко, да?

Лейса опустила голову. Моргнула виновато.

― Интересно. ― Задумчивый и насмешливый голос патрона вынудил ее снова поднять взгляд. ― А если я нападу на тебя ― ты станешь сопротивляться?

― Что? ― не поверила своим ушам Лейса.

Вместо ответа патрон вдруг резко шагнул к ней вплотную, схватил за шею, прошипел в лицо:

― Сражайся со мной, нэйта Ренсли! Сражайся или умри!

Стальные пальцы впились в горло Лейсы, перекрывая доступ воздуха. Стальные глаза впились в ее лицо ― холодно, изучающе.

― Вы-ы… не-е… посмеете! ― прохрипела Лейса.

― Сражайся! ― Хватка на горле усилилась. ― Если хочешь жить!

В глазах у Лейсы начало темнеть ― от боли, от нехватки воздуха. Слабеющими руками она вцепилась в пальцы патрона, мечтая ослабить его хватку. Щупальца бездны вновь кольнули кожу, напоминая о себе, и Анналейса, не соображая, что делает, дала им команду впиться в квелла Лёре.

Бездна только того и ждала. Проникла, просочилась в тело мага, начала жадно всасывать в себя силу. Еще пару мгновений квелл Лёре продолжал сжимать горло своей ученицы, потом вдруг отпустил резко, отскочил, взмахнул руками, будто пытаясь оборвать невидимые путы.

Лейса, оставшись без опоры, медленно осела вниз ― к счастью, на собственную плотно набитую одежками сумку. Воздух ― прохладный, влажный, живительным потоком хлынул в ее грудь. Она пила его взахлеб, хрипя горлом, и вначале почти не замечала, что продолжает тянуть силы из патрона.

А когда, наконец, заметила, то вдруг поняла, что ей это даже нравится! Теперь уже квелл Лёре покачивался, хрипел и задыхался. Это уже он держался за горло, стиснутое невидимой удавкой, и беззвучно шевелил губами, умоляя ее, Лейсу:

― Остановись! Прекрати!

Те же слова донеслись до Анналейсы и с другой стороны: к брату бежала квелла Далия. Она не успела, а может, и не захотела вмешаться, когда брат слегка придушил воспитанницу. Зато теперь она испугалась не на шутку.

― Лейса, хватит! Ты убьешь его! ― прокричала наставница, подхватывая начавшего оседать на землю мага.

Его глаза помутнели и уже не выглядели стальными. Узкие губы растянулись в немом крике. Руки бессильно скребли его собственную грудь, затянутую в кожаный колет, точно в том месте, где одно из щупалец бездны проникало все глубже, подбираясь к сердцу.

Бездна останавливаться не хотела: ей всегда мало. И Лейсе тоже было мало. Она вспоминала и вспоминала все обиды, причиненные патроном, и ярость, накопившаяся в сердце, переплавлялась в торжество. Она, Лейса ― сильнее! Она может уничтожить патрона, высушить до донышка его силы, а потом развеять по ветру его бренное тело! И никто ей не помеха, никто не указ!

― Лейса, ты наслаждаешься властью. Это опьяняет, понимаю, ― возле Анналейсы присела Нанна, рассветница, зашептала на ухо. ― Но после опьянения придет похмелье, и ты горько раскаешься, что позволила силе Ночи взять верх над собой, что лишила жизни другого человека. Ты ведь не убийца, Лейса! Остановись!

Слова подруги проникли в помутившийся разум Анналейсы, заставили ее ослабить хватку.

― Разве из нас не убийц воспитывали? ― Перевела она на подругу насмешливый взгляд бледно-голубых глаз. ― Квелл Лёре первый хотел, чтобы я научилась отнимать жизнь!

Лейса все еще возражала, но без пыла и рвения. Она уже и сама достаточно опомнилась. Сделала усилие, развеивая заклятие. Посмотрела на патрона ― спокойно, без боязни.

Маг был жив. Наверное, все же к счастью. Сидел на сырых камнях, опираясь спиной на сестру, тяжело дышал и смотрел на свою воспитанницу со смесью восхищения и злости.

― Сильна! Ох, сильна! ― пробормотал со своей вечной усмешкой. ― Такки, что не добила.

― Не стоит благодарности, ― в тон ему усмехнулась Лейса. ― Любезность за любезность. Однако в следующий раз могу не сдержаться. Так что мы делаем в пещерах? Куда дальше направимся?

Сидеть в сырости и сумраке и рассуждать о каких-то монстрах, которых уже уничтожил отряд боевых магов, Анналейсе казалось бессмысленной тратой времени, а гадать о том, что в ней изменилось после борьбы с патроном, она пока была не готова.

― Вверх по реке, ― вместо квелла Лёре ответила его сестра. ― Думаю, барка уже ждет нас. Бастинда, выгляни из пещеры, только осторожно, и скажи, что видишь.

Бася неохотно убрала ладони с бедер Лейсы, перед которой стояла на коленях, заглядывая подруге в лицо. Подошла к лазу, высунула наружу голову и почти сразу вернулась.

― Барка есть, шагах в двадцати от берега. А на берегу ― шлюпка и матрос возле нее.

― Отлично. Берем кладь и выходим. Брат, ты идти-то сможешь? ― Квелла Далия по-прежнему не отходила от мага и подпирала его спину.

― Если поддержишь. ― Квелл Лёре опёрся на руку сестры, встал, пошатываясь. ― Девушки, нашу с Далией кладь тоже прихватите, ― произнес ровно, но Анналейсе в его голосе послышалась скорее просьба, чем приказ.

Нанна с ее чувствительностью к чужим настроениям тоже покосилась на наставника подозрительно и недоверчиво ― не часто он снисходил до просьб. Но спорить не стала: создала пару воздушных плетей, подхватила ими свои сумки, сумки Лейсы и наставников, вышла из пещеры. Вслед за ней выплыл багаж.

Лейса шла второй. Сила Ночи бурлила и плескалась в ней, готовая в любой момент превратиться в одно из боевых заклятий, защитить свою хозяйку от возможных опасностей. И все та же сила подсказывала, что других угроз, кроме самой Анналейсы и ее попутчиков, поблизости нет.

― «Тартаруга!» ― прочла Лейса название барки, дожидающейся новых пассажиров. Увидела матроса, о котором упоминала Бася, тут же узнала его, окликнула негромко, но с некоторой даже радостью. ― Боцман! Рейв Илви!

Мужчина обернулся на голос. Увидел шагающих к нему магов, поклонился почтительно, скользнул по Анналейсе невыразительным взглядом. Потом вернулся к ее лицу, присмотрелся более внимательно.

― Вас, нэйта, я будто когда-то видел, ― произнес нерешительно. ― Мы знакомы?

― Немного. Я сплавлялась по реке на «Тартаруге» чуть больше месяца назад. Со мной были няня и младшая сестричка, которую вы называли юнгой.

― О! Мауру помню! Вы ― сестра Мауры? Вас не узнать, нэйта Ренсли! Трудно придется с поисками тому темплару, который спрашивал о вас…

― Обо мне спрашивал темплар? Как он выглядел? Что еще говорил? ― Анналейса вдруг вспомнила худого костлявого храмовника со светлыми глазами и короткой белой бородой, которого видела на ступенях храма Четырех в Сорлигрене.

Мужчина смотрел на нее так пристально, так… напряженно! Неужели это он искал ее?! Но для чего?

― Все разговоры после того, как окажемся на борту! ― хрипло, но уже вполне громко и отчетливо скомандовал квелл Лёре.

Похоже, он очень быстро восстанавливал силы и не намеревался выпускать бразды правления маленьким отрядом из своих рук.

― Да-да, все потом, ― засуетился боцман. ― Давайте свои сумки и мешки, пристрою их так, чтобы не вымокли…

Лейса смирилась, но сделала в памяти зарубку: она должна как можно больше выведать о брате-храмовнике! Вдруг он как-то связан с Эйлертом?

Чтобы разместить четверых девушек и их наставников, капитану Сланку пришлось бы пожертвовать не одной, а двумя каютами. Однако квелл Лёре решил иначе.

― Нам на борту всего один день да одну ночь провести придется, ― отмахнулся он от сбивчивых извинений капитана. ― Переночуем на палубе.

― Не опасаетесь подопечных своих застудить? ― забеспокоился боцман. Ему юных хорошеньких девушек сразу стало жаль. ― Середина осени минула, ночи совсем холодные стали, а на воде ― еще и сырые.

― Наши подопечные владеют магией. Они сумеют о себе позаботиться, ― заверила его квелла Далия. ― И нам с братом замерзнуть не дадут. Не так ли, Нанна, Бастинда?

Обе девушки ответили сдержанными вежливыми кивками. Ночевать бок о бок с наставниками они не привыкли, а после того, как квелл Лёре слегка придушил Анналейсу ― еще и пытались их сторониться как могли.

― Давайте может полог для вас натяну ― он и от ветра, и от дождя защитит, ― все же рискнул предложить хоть какую-то помощь боцман.

― Такки, рейв Илви. Полог не помешает, ― квелл Лёре удержал за руку сестру, которая снова порывалась отказаться от помощи.

― Вот и ладно, ― рейв Илви улыбнулся и выдохнул с облегчением. ― Девушки, один я не справлюсь. Подсобите мне?

Анналейса, жаждавшая пообщаться с боцманом, откликнулась на призыв первой. Вслед за ней подтянулась и Бася. Вместе они прошли за речником на заднюю палубу, отчасти скрытую стенами рубки от любопытных глаз.

Рейв Илви принес из трюма сложенную в несколько слоев плотную ткань, одна сторона которой поблескивала от неизвестного девушкам вещества, нанесенного на поверхность.

― Слизь речного червя, ― заметив любопытство подруг, пояснил боцман весело. ― Защищает от влаги и ветра. Давайте-ка натянем полог. Получится что-то вроде походной палатки. Вот, беритесь за углы и тащите в разные стороны, а я подпорки поставлю.

Лейса и Бася подхватили каждая свой угол, двинулись одна к левому борту, вторая ― к правому, пока боцман не дал им команду остановиться.

― А что, рейв Илви, ― улучив момент, заговорила Анналейса. ― Запомнились, значит, вам темплары, что с вами плыли?

― Еще бы не запомнились! ― поддакнул боцман. ― Двое-то с виду ― обычные парни из простонародья. А третий, старший в троице, тоже молод, а лицом ― как есть аристократ! Да он и сам не скрывал, что магом Ночи был, пока магию не утратил.

― Как же это он так? ― подхватила Бастинда. ― Разве может маг своей силы лишиться?

― Видать, может. Я так думаю, брат Ренсли в Гнездовье был, с драконами сражался. Недаром же он с нами от самого Шарсола сплавлялся. И лицо у него, хоть и заросшее бородой, но под ней шрамы угадываются, страшные, как от огня!

Рейв Илви говорил и говорил. Хвалился тем, как сражались на мечах братья-темплары, как капитан Квелл почти победил в паре с братом Ренсли двух других храмовников, а Анналейса стояла, замерев, будто соляной столп, и с замиранием сердца думала:

«Брат Ренсли! Он назвался тем же именем, которое дал мне! Это точно был муж! Но… неужели он лишился силы и решил стать храмовником? И что будет делать Эйлерт Дьярви Вебранд, если узнает, что я получила то, что он утратил ― щедрые Дары Столпа Ночи?! Не взревнует ли? Не станет ли злиться?»

Анналейсе вдруг показалось, что пропасть между ней и мужем стала еще больше, еще глубже! Можно ли ее преодолеть? Нужно ли? В ее сердце все еще жила память о светлой улыбке Эйлерта, о его нежности и страсти, но разве это не было всего лишь порывом обреченного на смерть человека? После того, что пережил, муж наверняка сильно изменился. Возможно ― ожесточился. Стоит ли ждать от него доброты и снисхождения, когда они все-таки встретятся?

― Лейса! Ты уснула?! ― Оклик Бастинды вырвал Анналейсу из круговерти мрачных мыслей.

― Что?

― Так уже почти готов полог. Отпустите свой край, нэйта Ренсли! ― приблизился к ней боцман. Забрал из ее рук угол ткани, принялся приматывать его к железному крюку, вбитому в доски палубы. Спросил без навязчивости, но с искренним интересом. ― Как там няня ваша, как сестра?

Анналейса чуть вздрогнула: напоминание о разлуке с сестренкой резануло болью по сердцу.

― Такки, рейв Илви… Маура довольна. Ей новый дом понравился и школа ― тоже. А хозяйка дома, в котором они с няней поселились, души в малышке не чает.

― Значит, все благополучно сложилось? Я рад! Я рад! ― Боцман закончил ставить полог, притащил еще один рулон ткани. Проворчал тихо, поминая недобрым словом квелла и квеллу Лёре. ― Это на палубу постелем. Так вам и снизу ни ветром, ни сыростью тянуть не будет. Где это видано ― молоденьких девочек на палубе на ночь оставлять?

Анналейса только плечами пожала. Полог, конечно, поможет ее подругам сберечь магическую силу, но и без него девчонки не пропали бы: Нанна наколдовала бы воздушный кокон, Ювина прогнала бы из этого кокона сырость, а Бастинда согрела бы его до приятной теплоты. Так можно хоть на снегу ночевать, не то что на деревянной палубе, на которую сверху еще и матрасы постелены будут! Одно неприятно: спать придется прямо в одежде ― не расхаживать же перед командой барки в тонких ночных рубашках!

3. Анналейса

К обеду, который был готов к трем хвалям пополудни, гостей барки пригласили за капитанский столик, на палубу рубки. Капитан сел во главе стола, в торце. Ближе всего к нему устроились квелл и квелла Лёре. Дальше расселись Лейса и ее боевая четверка.

Девушки, как и положено скромным юным воспитанницам благородных семейств, тут же опустили глаза в свои тарелки и благоразумно предоставили вести беседу с капитаном патрону и его сестре. Вот только квелла Сланка брат и сестра Лёре мало занимали. Вначале капитан обратил внимание на Анналейсу.

― Я хорошо вас помню, нэйта Ренсли, ― заметил он вежливо. ― Если позволите сказать, с этими светлыми волосами и глазами ваш облик стал еще более нежным и трепетным. Завидую тому, кому вы доверите стать вашим защитником!

Ни трепетной, ни нежной Лейса себя больше не ощущала. Почувствовала, как плеснулась внутри сила Ночи. Усмехнулась недобро ― совсем как патрон, квелл Лёре.

― Такки, капитан, ― произнесла, пронзая речника холодным взглядом потемневших глаз. ― Полагаю, я в состоянии защитить себя самостоятельно. Мало кто способен сопротивляться объятиям щупалец бездны. Не правда ли, квелл Лёре?

Патрона слегка передернуло от воспоминаний о недавнем столкновении с магией воспитанницы. Но он быстро справился с собой и ответил такой же холодной улыбкой:

― Надеюсь, нэйта Ренсли, вы не станете лишать капитана его магической силы, иначе наше плавание рискует сильно затянуться. Барка идет против течения только благодаря воле квелла Сланка. Не забывайте об этом!

― Постараюсь учесть ваши слова. ― Анналейса с удовольствием хрустнула соленым стручком аспарагуса. Обернулась к капитану. ― А вы, квелл Сланк, учтите, что я по-прежнему не расположена принимать ваши ухаживания!

Речник скривился, будто хлебнул настойки из желчного камня:

― Вижу, нэйта Ренсли, и сожалею. Похоже, магия Ночи пришлась вам по сердцу и изменила не только вашу внешность…

― Возможно, ― не стала спорить Анналейса.

Она считала, что говорить ей с капитаном больше не о чем. Могла бы, пожалуй, расспросить его о братьях-темпларах, но не видела надобности: боцман Илви поделился с ней воспоминаниями так щедро, что теперь она даже знала, где сошел с барки храмовник, взявший фамилию Ренсли.

А вот напоминать об этом наставникам лишний раз Лейса не хотела. Отчего-то ей казалось, что квелл и квелла Лёре могут попытаться причинить Эйлерту зло. Лейса не хотела стать причиной его неприятностей, особенно теперь, когда муж лишился магической силы.

«Раз нам предстоит сойти на берег там же, где это сделали темплары ― постараюсь разузнать о муже на пристани или на постоялом дворе», ― пообещала себе мысленно Анналейса. Предчувствие говорило ей, что их дороги скоро обязательно пересекутся. Она и ждала, и опасалась этой встречи.

Капитан, в очередной раз получив отставку, обратил свое внимание на подруг неприступной нэйты Ренсли. Пока та о чем-то напряженно раздумывала, он взялся ухаживать за девушками: подкладывать им на тарелки вкусности, подливать в стаканы сладкий ягодный морс, развлекать байками из своей капитанской жизни.

Квелл Лёре и квелла Далия смотрели на флирт капитана с воспитанницами сквозь пальцы. Они были уверены: ни одна из девушек на его заигрывания не ответит. Наверное, их ожидания оправдались бы полностью, но тут речник вдруг упомянул, будто невзначай:

― А я ведь когда-то боевым магом был, служил в особом отряде магов ― борцов с монстрами…

― Правда? ― распахнула недоверчиво глаза Бастинда.

― Вы своими глазами монстров видели? ― подхватила Ювина. Она никак не могла забыть того речного змея, которого показала ей вода, и очень хотела понять, как можно справиться с такой жуткой тварью. К сожалению, вода в пещере не сохранила памяти о том, как уничтожили монстра боевые маги.

― Не только видел, а еще и сам с ними боролся! ― приосанился квелл Сланк.

― И с речными змеями тоже? ― робко спросила Ювина.

Капитан сразу же стал серьезным. Улыбка сползла с его лица.

― Однажды, ― произнес он изменившимся голосом. ― Это дархово отродье появляется редко, только возле водоемов, но опаснее монстра и представить сложно!

― И как его… уничтожить? ― Ювина не могла остановиться и продолжала расспросы.

Теперь она смотрела на квелла Сланка со смесью неверия и восхищения: этот еще нестарый, видный мужчина был широк в плечах, суров лицом и так серьезен! Не то что ее бывший муж ― молодой беззаботный щеголь, Даров которого хватало только на безобидные иллюзии и порчу городских фонтанов!

― Если хотите, я сотворю иллюзию и покажу тот бой, ― квелл Сланк взглядом попросил разрешения у наставников боевой четверки. ― А заодно объясню, как и что мы с моими товарищами делали, чтобы победить монстра.

Квелл Лёре возражать не стал. Ему и самому было любопытно взглянуть на сражение.

― Возможно, это будет неплохим уроком для наших учениц, ― согласился он.

― Тогда смотрите. ― Капитан хлопнул в ладоши.

Над его головой начал сгущаться туман. Косые лучи заходящего солнца запутались в этом тумане, рассыпались разноцветными пучками, столкнулись, переплелись…

…Анналейса, которая слушала все предыдущие разговоры вполуха, забыла о собственных переживаниях и так же, как ее подруги, открыла удивленно рот.

Прямо над головами девушек текла река, вращалась темная воронка магического завихрения, выползал из воды покрытый серебристой чешуей толстый, как ствол древнего якиря, змей, у которого вместо ног вдоль всего тела росли огромные клешни…

Небольшой отряд магов ― три боевых четверки, ждал монстра на берегу.

― Мы, маги Заката, владеющие стихией воды, ― заговорил квелл Сланк, ― старались высушить змея, избавить его от водного савана. Дети Ночи выкачивали из него силу щупальцами бездны. Но все это было бы бесполезно, если бы не маг Дня, владеющий Даром призывать небесный огонь.

Пораженные девушки увидели, как там, в иллюзии, один из магов создал шар слепяще-белого света. Огромный, потрескивающий от напряжения, выпускающий короткие веточки молний. Этот шар полетел в речного змея, врезался в разверстую пасть монстра ― и чудовище, корчась и извиваясь, упало на землю, дернуло несколько раз рядами клешней и издохло.

― Небесный огонь, ― с благоговением в голосе повторил квелл Сланк. ― Удивительный и редкий Дар детей Дома Дня. Только такой огонь не боится воды. Только он способен остановить речного змея!

Анналейса потихоньку вздохнула. Она почувствовала себя разочарованной: оказывается, щупальца бездны не всесильны! Бывают существа, в которых магии так много, что выкачать ее всю в один миг невозможно. Это открытие было как щелчок по носу: ни один из магических Домов не может похвастаться всемогуществом!

Ювина тоже вздохнула ― но не тайком, как Лейса, а шумно, со всхлипом:

― И вы совсем не испугались, капитан?

― Не боятся только глупцы. Конечно, я опасался монстра, но переступил через страх и делал то, что должен! ― В словах речника не было хвастовства. И это заставило Ювину проникнуться к магу еще большим уважением.

― Ах, как бы я хотела стать такой же умелой и служить в отряде магов особого назначения! ― воскликнула она. Обвела взглядом подруг и вдруг спросила. ― Девчонки, а может, когда все кончится, и Совет пойдет на уступки, мы попросимся в такой отряд?

Анналейса не нашлась, что ответить на внезапный порыв Ювины. Первой пришла мысль о будущем малыше: а как же с ним? Опустив ладонь на живот, Лейса с сожалением покачала головой:

― Прости, Ювина, но, боюсь, я не смогу… Не до того мне будет.

Бастинда понимающе глянула на Лейсу, потом потянулась, взяла за руку закатницу:

― Ювина, я бы с радостью, но Дара вызывать небесный огонь у меня как-то не обнаружилось, а боевиков, умеющих управлять обычным огнем, и без меня хватает.

И только Нанна, рассветница, как всегда поддержала Ювину:

― А я тоже согласна в борцы с монстрами записаться! Там быстрее всего до хорошего звания дослужиться можно, а значит, и оклад высокий получить!

Квелл Сланк слушал девушек и не верил своим ушам. Он даже закашлялся после слов Нанны. Отпил чистой воды из кружки, промочил горло и все же высказался:

― Простите, но я могу узнать, что вы задумали? Чего от Совета требовать собрались? Никогда женщины боевыми магами не служили, да и не надо вам это! Четыре года муштры в военно-магической академии, потом пара десятков лет кочевой жизни ― без постоянного пристанища, без выходных! Только отпуск один раз в год, и тот всего два десятка дней! А ведь этот возраст ― самый расцвет для женщин!

Нанна в ответ только фыркнула:

― Семья? Дети? Не больно-то и хотелось! Пусть аристократки детей своим мужьям рожают! Я лучше в академию пойду!

― Для чего мы с воспитанницами направляемся в Фраккан ― это дело ордена молчунов, капитан. Воздержитесь от лишних вопросов, ― пресек чрезмерное любопытство речника квелл Лёре.

Лейса же глянула на погрустневшую Ювину:

― А ты что думаешь по поводу военной академии?

Ювина растерянно повела плечами:

― Я не против учебы, но и семью хотела бы. Только кто меня замуж возьмет ― магичку безродную?

Квелл Сланк, услышав слова Ювины, будто прозрел: вдруг разглядел и нежный овал лица закатницы, и густые ресницы над серыми, как грозовое небо, глазами, и свежие манящие губы девушки.

― Вы ведь Дарами Столпа Заката владеете, квелла Ювина? ― обратился к ней немного взволнованно. ― Могу я узнать, как вышло, что вы магию получили?

― Что ж тут скрывать? Замужем я была ― за сыном Дома Заката. ― Кому-то другому Ювина, может, и не позволила таких вопросов, но бравый капитан слишком впечатлил ее своими рассказами и очаровал обходительностью манер.

― Были? ― Еще больше осмелел капитан.

― Муж погиб. По глупости. Не хочу о нем вспоминать. ― Ювина послала квеллу Сланку извиняющийся взгляд.

― И не надо! ― Согласился речник. Взмахом руки развеял иллюзию, все еще висевшую над головами. Подал боцману знак нести сладкие десерты. А когда сладкая выпечка оказалась на столе, первое пирожное положил на тарелку закатнице и спросил, поблескивая сталью глаз. ― А не хотите ли поучиться управлять баркой, квелла Ювина?

Анналейса заметила и хитрую многозначительную ухмылку Бастинды, и недовольную гримаску Нанны. Ну да! Похоже, капитан решил приударить за их подругой! Лейсу это ни капельки не задело. Ей же спокойнее будет, если у квелла Сланка другой предмет воздыханий появится!

Ювина нерешительно посмотрела на квеллу Далию, будто спрашивая у наставницы разрешения. Та заметно колебалась. Похоже, не желала, чтобы неожиданное романтическое приключение отвлекло Ювину от главной цели их общего путешествия. Но все же кивнула.

Ювина повеселела.

― С радостью, квелл Сланк! ― Она обернулась к капитану и послала ему такую улыбку, что бывалый речник вдруг слегка вспотел.

Он промокнул лоб салфеткой, неловко поднялся из-за стола, помог встать Ювине.

― Прошу к штурвалу! ― произнес хрипло.

Ювина с капитаном отошли, хоть и недалеко. Боцман дождался, когда остальные гости допьют свои напитки, доедят десерты, и убрал со стола.

Квелл Лёре, чтобы занять учениц до ужина чем-то полезным, выдал им свитки для самостоятельного изучения.

― После ужина каждая отчитается о том, что поняла, и как полученные знания применять намерена, ― велел строго.

Лейса заданию даже обрадовалась: лучше она новый урок усвоит, чем будет маяться от безделья и сражаться с тревожными мыслями о грядущем.

Заниматься подруги решили в палатке, разбитой для них на палубе заботливым боцманом. Забрались внутрь, расселись по углам. Нанна поставила на вход магический воздушный замок, чтобы не было сквозняка. Бастинда, словно живая печка, взялась согревать подруг своей магией. Навык этот был далек от боевых, но Бася очень гордилась, что способна не только сжигать и уничтожать все вокруг.

Ювина присоединилась к подругам только за ужином. Сколько сидели девушки за столом капитана ― столько обменивалась закатница с квеллом Сланком горящими взглядами.

«Только бы не влюбилась наша Ювина! ― глядя на подругу, думала Лейса. ― Все равно ничего доброго из этой любви не выйдет. Квелл Сланк ― маг из благородного семейства, зачем ему нищая оборванка? Да и не отпустят Ювину наставники. Уж точно не теперь, когда решили свои планы осуществить!»

***

После ужина патрон и наставница спустились вслед за своими ученицами в палатку и, как было обещано, устроили проверку знаний, а сразу после ― велели ложиться отдыхать. Сами тоже улеглись в палатке, слева и справа от входа. Пошептаться подругам не удалось, и они еще долго ворочались с боку на бок, пытаясь справиться с впечатлениями дня. Но в конце концов сон сморил всех.

А под утро Лейсе снова привиделось необычное. Она вдруг обнаружила себя в незнакомых покоях с белеными стенами, строгой мебелью из темного дерева. За конторским столом сидел немолодой мужчина в сутане храмовника и изучал свиток. У стен на скамьях по четверо с каждой стороны расположились другие темплары. Все вооруженные, настороженные, они будто ждали кого-то.

Неожиданно дверь в кабинет открылась. На пороге показались еще двое братьев, а следом за ними в покои шагнул тот самый темплар, которого Лейса видела на пороге храма в Сорлигрене.

― А вот и наследник! ― поднялся из-за стола немолодой служитель.

Сидевшие на скамьях храмовники вскочили, обнажили оружие…

«Нет!» ― закричала Лейса, пытаясь то ли остановить нападение, то ли предупредить незнакомца-темплара… и проснулась.

4. Эйлерт

Восемь мечей, одновременно взвившихся в воздух ― это было не то, что ожидал увидеть Эйлерт Дьярви Вебранд в приемных покоях главы храма темпларов. Он схватился за рукоять меча, сделал шаг назад, наткнулся спиной на квелла Ханге, который как раз сошел с дороги Ночи, но поймал равновесие, выровнялся…

В тот же момент Витт и Валь, заслонившие Эйлерту обзор своими широкими плечами, шагнули в стороны, даже не пытаясь вытащить мечи и защитить наследника, которому принесли клятву верности. Эйлерт ощутил мгновенный укол горечи и ярости: от братьев-темпларов он предательства не ожидал. Однако сдаваться просто так было не в правилах боевых магов, пусть даже бывших.

― К бою! ― рявкнул Эйлерт коротко, давая понять Ханге и Мараксу, что встречают их не цветами и не музыкой.

Оба мага тут же оживили боевые заклятия. Квелл Ханге ударил во все стороны тугими водяными струями, нэйт Маракс приготовился превратить вражеское оружие в прах, точнее, в кучки ржавой крошки …

― Какой бой, наследник?! ― мужчина, чей голос Эйлерт услышал, как только вышел из тьмы, медленно встал из-за стола, сделал пару плавных шагов навстречу и оказался между Виттом и Валем. Он поднял перед собой открытые ладони в знак мирных намерений и так и замер, глядя в лицо наследника спокойно и с достоинством.

Эйлерт смог его, наконец, разглядеть. Глава темпларов южного храма Четырех был невысоким, румяным, кругленьким и совсем не воинственным. А братья-темплары, дожидавшиеся гостей, хоть и обнажили мечи, но держали их поднятыми строго вверх и прижатыми плашмя к правому плечу ― в позиции, нападать из которой крайне сложно.

― Отбой! Похоже, я погорячился. ― Эйлерт уже и сам сообразил, что ему отдают честь. Видимо, как будущему королю. ― Не ожидал тут почетный караул увидеть.

― Это не просто караул, наследник, это твоя охрана, точнее, часть охраны. Зови меня брат Сорин и разреши уже парням опустить мечи.

Теперь Эйлерт оглядел и мечников. Высокие, крепкие, они могли бы стоять вот так, с мечом наизготовку, несколько хвалей кряду, и не дрогнуть. По их лицам и одежде стекали ручейки воды, хрустальные капли скатывались по начищенной стали оружия.

― Вольно, ― произнес наследник чуть ворчливо. Теперь ему было неловко и за свой испуг, и за подозрения в адрес Витта и Валя ― к счастью, оставшиеся невысказанными. ― Прошу прощения: не привык, чтобы меня с почетом встречали. Квелл Ханге, подсуши парней.

― Запросто! ― чуть более весело, чем следовало, отозвался закатник, сделал короткий жест, и вся вода собралась над его ладонью в огромный шар.

Маг небрежным взмахом отправил шар в открытое окно, тот вылетел наружу и обрушился шумным ливнем на пожелтевшую по осени цветочную клумбу.

Мечники зашевелились, опустили клинки, спрятали их в ножны. Утерли уже сухие лбы по-простецки ― рукавами. На их лицах проступили несмелые улыбки: знакомство с будущим королем вышло забавным.

― Рады служить, твое высочество! ― ответил один их них. ― Приказывай!

Эйлерт от такого обращения слегка растерялся, потряс головой, будто надеясь, что ослышался. К статусу наследника он привыкнуть все еще не успел, а уж «высочеством» его и вовсе впервые назвали.

― Присядьте, ― махнул он на скамьи вдоль стен. ― И давайте сразу договоримся: никаких почестей, если не на параде.

― И ты нас прости, наследник! ― Один из мечников остался стоять и даже слегка склонил голову перед Эйлертом. ― Не подумали, не предусмотрели.

― Хорошо. Давайте забудем об этом неловком моменте и поговорим о деле. Брат Сорин, раз уж меня ждали, значит, и от меня чего-то ждут? ― Эйлерт сделал пару шагов вперед и встал перед главой храма.

― О деле тебе, Эйлерт Дьярви Вебранд, с его величеством говорить надо, ― чуть поклонился тот. ― Мой долг ― предоставить тебе отдых, пищу, если требуется, и передать амулет, который позволит попасть во дворец любым удобным способом.

― Еда и постель подождут, ― тут же отказался Эйлерт. ― Давай амулет.

Брат Сорин одобрительно кивнул, вынул из выдвижного ящика своего стола кожаный чехол, передал его Эйлерту. Сообщил главное:

― Тут два амулета. Один ― для связи с его величеством, другой ― для свободного входа во дворец и даже в приемную короля. Его величество тебя давно дожидается, так что ступай.

― Такки, брат. Могу я охрану свою здесь оставить, или должен всех восьмерых с собой забрать?

― Как решишь, наследник.

― Мы можем своим ходом во дворец отправиться, если прикажешь, ― вставил свои соображения старшой восьмерки. ― Меня капрал Труфаст кличут, с твоего позволения.

Командовать людьми Эйлерту почти не приходилось, не считая боя в Гнездовье, и теперь восемь новых воинов, смотревших на него с преданностью и почтением, больше тяготили его, чем радовали или успокаивали обещанием защиты.

― Значит, отправляйтесь своим ходом, ― согласился он и устало выдохнул. Перевел взгляд на Витта с Валем. ― Братья-темплары, вы тоже с охраной идите.

― Но брат Ренсли! ― заспорил Витт.

― Нас-то оставь при себе! ― поддержал его Валь.

Эйлерт снова протяжно вздохнул, но сдался:

― Нэйт Маракс, открывай дорогу Ночи на пятерых.

Сын Ночи щелчком отправил заклинание праха и тлена в корзину для мусора, и лежавшие там обрывки свитков и оберток мигом истлели. Освободив таким образом руки для нового заклятия, он очертил круг в воздухе, произнес скороговоркой формулу, пустил в нее силу, которой оказалось достаточно, чтобы все пятеро могли пройти дорогой Ночи в королевский дворец.

― Прошу, ― пригласил первым Эйлерта. ― У тебя амулет, брат Ренсли, тебе и идти первым, если не хотим в выгребных ямах оказаться.

Эйлерт повесил на грудь и сжал в ладони нужный амулет и который раз за день шагнул во тьму, мысленно готовясь к любому приему. Пожалуй, с дворцовой стражи тоже станется салютовать ему своими алебардами…

***

В королевской приемной никакой стражи не оказалось. В кабинете вообще было всего два человека. Оба сидели за конторским столом ― один на хозяйском месте, другой ― на месте просителя, и тихо переговаривались, передавая друг другу плотно исписанные вязью рун свитки.

Когда прямо из воздуха в кабинет шагнул Эйлерт, хозяин кабинета ― а это был первый секретарь его величества ― спокойно оторвался от очередного свитка и вопросительно приподнял бровь:

― Вы по записи, брат темплар?

Похоже, таких вот появлений этот немолодой и сухой, словно ветка старого якиря, мужчина, видел на своем веку немало.

― Нет, ― мотнул головой Эйлерт, делая шаг в сторону, чтобы не мешать идущим вслед за ним Витту, Валю и магам.

Те появились один за другим и тут же встали плечом к плечу с будущим королем.

― Мы по срочному вопросу, ― сообщил Витт.

Первый секретарь снова не удивился.

― Как о вас доложить? ― спросил, вставая.

Похоже, те, у кого был допуск на появление в королевской приемной дорогой Ночи, имели право рассчитывать, что их примут без записи.

― Доложите, что прибыл наследник короля, ― снова взял на себя право отвечать на вопросы Витт.

На этот раз равнодушно-вежливая учтивость секретаря слегка треснула. Мужчина впился взглядом вначале в нэйта Маракса, затем в квелла Ханге, очевидно, пытаясь угадать, кто из этих мужчин в одеждах боевых магов удостоился чести стать наследным принцем.

На Эйлерта с его поношенным темпларским плащом и обожженным лицом он глянул лишь мельком. Эйлерт чуть сжал губы: если первый секретарь не увидел в нем претендента на трон, то что скажет сам король Лантерры? Но требовать к себе внимания новый маг Равновесия не стал.

Дождался, когда секретарь пройдет к одной из высоких двустворчатых дверей, пройдет в нее, а потом распахнет обе створки и объявит:

― Его величество ждет вас, господа!

Потом первым зашагал к гостеприимно распахнутым дверям.

Секретарь проводил его недоверчивым взглядом, пропустил мимо себя остальных посетителей и тихо притворил двери, а сам остался снаружи.

Рабочий кабинет короля оказался немногим просторнее, чем приемная, где распоряжался первый секретарь. Полки, заставленные свитками в тубусах и чехлах, артефактами под стеклянными колпаками и странными устройствами, больше подошли бы лаборатории безумного артефактора или алхимика, чем королевским покоям.

Простые, без изысков, массивные деревянные кресла с прямыми спинками и войлоком на сиденьях, были расставлены где попало и явно не располагали к дремотному безделью.

В одном из таких кресел неподалеку от пылающего жаром камина сидел сам король, Олриг Стейн Кантор. У него на коленях лежал огромный фолиант.

― Ваше величество! ― Эйлерт и его друзья склонились в почтительном поклоне.

― Да хранят вас Столпы, дети мои. Подойдите. ― Король Кантор встал и оказался ростом с самого Эйлерта и, на удивление, почти таким же худым.

Одет он был без помпезности: такие же, как у боевых магов, штаны из тонко выделанной кожи, темно-коричневый колет, а под ним ― простая белая рубаха с широкими рукавами, стоячим воротником и узкими манжетами. Если бы не венец в седых волосах, отличить его величество от одного из магов Дома Дня было бы невозможно.

― Неужели ваше величество не опасается нападения и принимает незнакомых людей один на один? ― делая пару шагов навстречу, не смог скрыть своего удивления Эйлерт. ― Разве это не опасно?

Его величество вместо ответа жестом подозвал квелла Ханге:

― Подойди, сын Дома Заката, и положи ладонь на плечо наследнику с желанием поделиться своими Дарами.

Ханге приблизился к Эйлерту, прикоснулся к его плечу, и Эйлерт вдруг обнаружил, что не все вокруг является тем, чем ему виделось.

Две каменных колонны по сторонам от камина вдруг оказались двумя магами. У того, что стоял справа, черноволосого и черноглазого, на кончиках пальцев дрожали готовые сорваться в атаку шарики небесного огня. У того, что слева, беловолосого и красноглазого, над одной ладонью дрожало марево заклятия праха и тлена, а с другой свисали, лениво шевелясь, щупальца бездны.

Еще два мага, закатник и рассветник, обнаружились за спинами вошедших: они сидели в креслах и были скрыты иллюзией сложенных стопками древних фолиантов. Их боевые заклятия тоже были напитаны силой и готовы сорваться и вонзиться в любого противника.

― Легендарная боевая пятерка короля! ― догадался Эйлерт. ― Но для чего вам скрываться под иллюзией?

― Специально, чтобы мои посетители не чувствовали угрозы и вели себя более свободно. Откровенничать с королем ― одно. Предстать перед пятеркой суровых магов ― совсем другое, ― с отеческой улыбкой пояснил король Кантор, а Эйлерт понял: первый урок для него как для наследника уже начался.

― Выходит, любой из магов может поделиться со мной своими способностями, просто положив мне на плечо руку? ― спросил, пользуясь благосклонностью его величества.

― Любой, присягнувший тебе на верность и служение, ― уточнил король. ― Кстати, я вижу рядом с тобой только сына Дома Ночи и сына Дома Заката. Есть ли у тебя на примете маг Дня и маг Рассвета, чтобы составить полноценную пятерку?

Эйлерт тут же кивнул:

― Из боевой четверки, с которой я прошел учебу в академии и сражения с драконами в Гнездовье, уцелели дэй Кьярвел и мор Дэгри. Они мне как братья, и наверняка согласятся принести присягу верности.

Его величество одобрительно улыбнулся.

― Думаю, нам следует познакомиться с младшей королевской пятеркой безотлагательно, ― сказал, явно обращаясь к своим магам-побратимам.

Те уже давно погасили все свои боевые заклятия, приблизились и оценивающе разглядывали Эйлерта.

― Устроим, ваше величество, ― кивнул на слова короля маг Ночи. Обернулся к Эйлерту. ― Так где, говоришь, находятся твои друзья?

Эйлерт извлек амулет связи, который дал ему мор Дэгри.

― Если позволите, я поговорю с ними.

― Говори, ― король вернулся в свое кресло, а его четверка расселась вокруг и замерла в ожидании.

Рассветник ответил на вызов мгновенно.

― Эйлерт? Дарх ты обгорелый, где пропадал?! ― закричал он возмущенно, даже не догадываясь, что его слова слышит с десяток посторонних людей. ― Я тут с ума схожу от беспокойства за тебя!

― Не кричи, брат. Потом расскажу. Тебя целители уже подлатали? Готов в столицу перебраться? ― чуть смутившись под насмешливыми взглядами друзей и короля с его четверкой, заговорил Эйлерт о главном.

― Да хоть сей миг! У меня этот Шарсол уже в печенках сидит…

― Скажи, пусть одевается, собирает всю кладь, которую хочет с собой забрать, и готовится шагать дорогой Ночи, ― приказал король Кантор.

Эйлерт передал другу слова его величества.

― Что значит ― дорогой Ночи? ― Донесся недоверчивый голос Дэгри. ― Рядом со мной магов Ночи нет!

― Зато рядом со мной есть, ― Эйлерт и сам не понимал, что задумали король и его маги, но был уверен, что просто так обещать они ничего не стали бы. ― Ты только связь не прерывай.

― Ладно, как скажешь. ― К счастью, Дэгри доверял Эйлерту не меньше, чем сам наследник ― королю.

Послышались топот ног, возня, пыхтение, спустя немного времени ― голос рассветника:

― Эйлерт, я готов. Что дальше делать?

Маг Ночи из королевской пятерки приблизился, положил левую руку на ладонь Эйлерта, в которой был зажат амулет связи.

Король Кантор тоже подошел, прикоснулся пальцами к плечу своего мага.

― Начинай, ― скомандовал негромко.

― Открываю дорогу Ночи. Скажи другу, пусть шагает смело.

Эйлерт проглотил удивленный возглас, скомандовал в амулет:

― Дэгри, перед тобой сейчас откроется окно на дорогу Ночи. Шагай в него смело, окажешься рядом со мной.

― Понял. Встречай. ― В голосе друга Эйлерт услышал такое же удивление, какое испытывал сам.

Он ни разу не слышал, чтобы дорогу Ночи для другого человека можно было открыть на расстоянии! Похоже, королевская пятерка обладала способностями, сильно отличными от тех, которые были у остальных магов-аристократов. Неужели пятерка, которую собрал он, Эйлерт, тоже получит особые Дары?

― Вы тоже так сможете. Это несложно, ― король Кантор словно прочел мысли своего наследника и поспешил ответить на незаданный вопрос. ― Надеюсь, мы успеем передать вам основные секреты…

Эйлерт слегка вздрогнул: король знает, что против него замышляют заговор, и не уверен, что справится с крамольниками?

Но в этот раз ни спросить, ни получить ответ не успел: прямо посреди кабинета на лежащий на полу ковер шагнул из воздуха его друг, сын Дома Рассвета. Покачнулся, выронил из рук заплечный мешок, прищурился от яркого дневного света, будто шел через тьму не три шага, а три года.

― Эйлерт? ― позвал неуверенно.

― Тут! ― Эйлерт мигом оказался рядом с Дэгри, подхватил его под локти, заглянул в желтые глаза. ― Наконец-то я тебя вижу здоровым и сильным!

― А я ― тебя. ― Дэгри расплылся в довольной улыбке. ― А зарос-то! Если б не глаза и голос ― ни за что не признал бы!

Дэгри порывисто обнял Эйлерта, похлопал по спине, будто желая убедиться, что перед ним ― живой человек, а не иллюзия. И только теперь через плечо Эйлерта разглядел, что за их встречей наблюдает куча народа.

― Кстати, где это мы? ― спросил, отстраняясь.

― В рабочем кабинете короля Кантора, ― стараясь говорить без усмешки, пояснил Эйлерт. Развернулся к королю. ― Ваше величество, позвольте представить: мор Дэгри, выпускник военно-магической академии, герой битвы в Гнездовье.

Дэгри резко выдохнул и склонился перед монархом в почтительном поклоне:

― Простите, ваше величество! Не сразу осознал, перед кем стою…

― Не извиняйся, сын мой, и не злись на друга: мы не дали ему возможности сказать, какая встреча тебя ждет. Не до того было. Давайте, зовите дэя Кьярвела. Хорошо, что мы, наконец, все познакомимся.

Сын Дома Дня, в отличие от рассветника, сразу сообразил, где оказался, и прежде чем наброситься с объятиями на Эйлерта, поклонился королю и его магам. Только потом подошел к наследнику, сжал его плечи ― так сильно, что Эйлерт с трудом удержался от болезненной гримасы.

― Жив! Жив, дарх лысый! Прости, что оставил тебя там, в Гнездовье. Я не имел права… ― Кьярвел захлебнулся собственными переживаниями, его голос сломался и стал сиплым. ― Каждый проклятый день спрашивал себя, мог ли я что-то сделать…

― Ты не мог. Кто-то должен был вынести Дэгри. Остался бы ты ― погибли бы все трое, ― твердо глядя другу в глаза, заверил Эйлерт. ― Это была бы бессмысленная потеря.

― И Лантерра осталась бы без наследника, ― договорил за него король Кантор. ― Некогда терять время на пустые терзания, дэй Кьярвел. Не для того собрались.

Кьярвел и рад был бы послушаться короля, но, как и Дэгри, о новом статусе Эйлерта слышал впервые.

― Наследника? ― переспросил недоуменно. И даже оглянулся на Дэгри, будто спрашивая взглядом: ты что-нибудь понимаешь?

Мор Дэгри пожал плечами и обернулся к Эйлерту:

― Что происходит, брат? Это ты, что ли, наследник? Откуда?..

Король Кантор ухмыльнулся весело, кивнул Эйлерту:

― Рассказывай, брат Ренсли, все по порядку, с того момента, как в Шарсольском храме Четырех оказался. Заодно и мы послушаем. Попрошу-ка подать нам напитков и еды. Разговор, чувствую, долгим выйдет.

По приглашению его величества все расселись вокруг невысокого столика, который отыскался в кладовке за одной из дверей. Налили себе кто бракаренсы, кто морса, кто бодрящих отваров.

Эйлерт, не стесняясь и не скрывая, приступил к рассказу. Время от времени Витт, Валь или один из магов дополняли его рассказ своими наблюдениями. Как ни старались он сам и его товарищи, а на доклад ушло больше хвали.

― С историей наследника всем все понятно? ― спросил король Кантор, когда Эйлерт закончил говорить.

― Благодарим за откровенность, Эйлерт Дьярви Вебранд, ― кивнул королевский маг Дня. ― Наследника Столпы выбрали достойного. Но у меня возникли сомнения в преданности короне маг-маршала Одена. Простите, дэй Кьярвел, но ваш отец просто обязан знать больше, чем сообщил вам.

Кьярвел окаменел лицом, плечами. Вздернул подбородок.

― Не могу ручаться за отца, ― через силу признал он. ― Но я верен вам, ваше величество, и буду стоять за Эйлерта и вас до последнего, клянусь!

― Я верю тебе, Кьярвел, ― король выглядел задумчивым и строгим. ― Однако вам в любом случае стоит обменяться магическими клятвами верности, чтобы укрепить связь внутри своей пятерки. Если ни у кого из магов нет сомнений, то давайте сделаем это сей же миг.

― Я готов! ― четыре голоса прозвучали как один, и Эйлерт почувствовал, что у него увлажнились глаза.

Кьярвел и Дэгри, его друзья и побратимы чуть не с детства, просто не могли ответить иначе. Но нэйт Маракс и квелл Ханге отозвались не менее горячо и искренне! Они согласны идти с ним плечом к плечу через любые сражения, доверить ему свою жизнь и судьбу!

Наследник уже готов был заговорить, начать клясться, что станет думать и заботиться об их жизни больше, чем о своей, но повелительный жест короля вынудил его проглотить все слова.

― Прежде, чем произнесете слова клятвы, дети мои, я должен предупредить вас еще об одной важной детали, ― произнес он властно.

Эйлерт заметил, что все четыре королевских мага как-то подобрались, напряглись и стиснули зубы. Похоже, они знали, о чем собирается поведать Кантор.

― Мы слушаем, ваше величество, ― твердо произнес Эйлерт.

5. Эйлерт

Король Кантор встал и начал прохаживаться вдоль стола. Похоже, волнение охватило и его.

― Как вы уже поняли, у магов королевской пятерки есть некоторые особенные Дары, ― напомнил он.

Эйлерт и его друзья молча кивнули.

Его величество продолжил.

― Эти Дары появились не просто так. В первые дни и месяцы, когда мы только начали работать вместе, у каждого из королевских магов открылись и развились до невероятных пределов основные Дары того Дома, к которому они принадлежали. Король Сандор, мой предшественник, предупреждал, что так и будет, и все равно верилось с трудом…

Король прервался, чтобы отпить воды, а Эйлерт в это время переглянулся со своими магами. Их взгляды, загоревшиеся азартом, лучше всяких слов говорили, что от такой восхитительной возможности ни один из них не откажется!

― Дальше стало еще интереснее, ― снова заговорил его величество. ― Мы срослись, сроднились, и наша магия тоже стала отчасти общей. Силы Столпов начали накладываться друг на друга, меняя саму суть Даров, превращая их во что-то новое! И это мой предшественник, король Сандор, тоже предсказывал, как теперь я предсказываю это вам.

К удивлению, Эйлерта и его друзей, ни особой радости, ни особого торжества в голосе короля Кантора слышно не было.

― Но это же… хорошо? ― скорее спросил, чем обрадовался мор Дэгри, лучше других способный улавливать чужие чувства, в том числе ― чувства короля.

― Это, несомненно, делает мою пятерку самой мощной силой мира. ― Его величество снова прошелся вдоль стола. Задумчиво кивнул своим мыслям. ― Но не могу сказать, что мы ― непобедимы. Если против нас объединится достаточное количество сильнейших магов всех домов, они смогут нас одолеть.

Эйлерту это известие не понравилось. Его друзьям ― тоже. Но с вопросами они не торопились: понимали, что король еще не закончил рассказ.

― Есть еще одно ограничение, на которое я обязан обратить ваше внимание. ― Король встал напротив Эйлерта и его будущей пятерки, сидящих в рядок по другую сторону стола, обвел магов изучающим строгим взглядом. ― Когда вы принесете друг другу клятвы и объедините свои силы, вы станете неразлучны не только в жизни, но и в смерти.

Наследник и его будущая пятерка вонзили в короля непонимающие взгляды.

― Как это? ― потребовал объяснений Витт: он, в отличие от Эйлерта, не онемел, но слова о возможной смерти того, кого он поклялся охранять, заставили темплара напрячься.

― Это значит, что смерть мага равновесия, объединяющего пятерку, неминуемо ведет к смерти остальных магов пятерки. И поэтому я не прошу, а требую: прежде, чем приносить клятвы наследнику, подумайте хорошенько ― в самом ли деле вы готовы уйти вслед за ним к Истокам даже тогда, когда могли бы выжить?

Эйлерт отвел глаза от лица короля Кантора, но не стал оглядываться на друзей, чтобы не давить на них, не мешать им думать. Опустил голову, уткнулся взором в свои сложенные на столе руки со сжатыми кулаками и стал ждать, гадая про себя: а как бы он сам ответил на месте Дэгри, Кьярвела, Маракса или Ханге? Может, и хорошо, что жизнь не оставила ему выбора...

Первым отозвался Дэгри:

― Готов.

Вслед за ним, почти одновременно, ответили и остальные трое ― тоже по-военному коротко и четко: готов!

― Наследник! ― окликнул король Кантор Эйлерта, который не спешил поднимать от стола увлажнившиеся глаза.

― Да, ваше величество? ― Эйлерт с трудом проглотил вставший в горле ком, заставил себя сесть ровно и взглянуть прямо на короля.

― А ты готов принять от друзей клятвы верности и дать им свою?

Теперь этот вопрос казался Эйлерту совсем не праздным. Решение, которое предстояло принять, было ровно в четыре раза сложнее, чем решение любого из его друзей!

― Только попробуй сказать, что не примешь мои клятвы! ― прошипел слева от него Кьярвел.

Справа, со стороны Дэгри, послышалось возмущенное сопение, а Ханге и Маракс просто сверлили Эйлерта твердыми требовательными взглядами. Ни один из них не желал, чтобы Эйлерт отверг щедрое и искреннее предложение преданности.

Эйлерт встал. Обвел друзей взглядом. Стиснул кулаки еще сильнее ― чуть не до хруста в пальцах.

― Я готов! ― произнес глухо, но твердо.

― Прекрасно. ― В голосе короля Кантора прозвучало облегчение. Похоже, для него появление у наследника слаженной пятерки было не менее важно, чем для самого Эйлерта. ― Тогда не будем откладывать на потом это важное дело. Вставайте и следуйте за мной. Пришло время познакомиться вам со сферой истины.

Идти далеко не пришлось. Странное сооружение в виде стойки из пяти опор, соединенных деревянным кольцом, обнаружилось в темном углу слева от камина. Оно было прикрыто накидкой из струящейся непрозрачной ткани, названия которой Эйлерт, выросший в одном из самых богатых семейств Дома Ночи, не знал.

Его величество сдернул накидку. Оказалось, что на деревянное кольцо опирался стеклянный колпак. А под колпаком…

Сначала Эйлерт подумал, что перед ними ― шаровая молния, небесный огонь, пойманный и заключенный в неволю с помощью магии. Но от сферы, охватить которую ему едва хватило бы рук, не исходило ни присущего небесному огню напряженного гула и потрескивания, ни коротких ветвистых молний. Своим ровным белым свечением сфера напоминала луну. Казалось, кто-то снял с неба ночное светило и спрятал его в рабочем кабинете короля.

― Возложите на сферу ладони. ― Король Кантор убрал стеклянный колпак и отошел, давая место наследнику и его пятерке. ― Очистите головы и сердца от метаний и сомнений. Откройтесь силе, как открываетесь Столпам, взывая к их милости. Когда почувствуете, что готовы, произнесите каждый: «Наша жизнь ― одно. Наша сила едина».

Чувствуя небывалый трепет, Эйлерт первым приложил свои загрубелые, со следами драконьего огня, пальцы к сияющему артефакту. Наощупь сфера истины напоминала лед ― обжигающий холодом, чуть шершавый и впивающийся в кожу сотнями сотен невидимых иголочек. Но чем дольше прикасался Эйлерт к артефакту, чем больше открывался силе, тем теплее становилось рукам.

Наконец, поймав ощущение полного спокойствия и принятия, он произнес звучно и веско:

― Наша жизнь ― одно. Наша сила едина.

Вслед за ним эти слова повторили Кьярвел, Дэгри, а потом ― Маракс и Ханге. И как только отзвучал голос пятого из них, как руки Эйлерта и его друзей провалились внутрь сферы истины и встретились там. По пальцам магов, вверх к запястьям, к локтям побежали ломаные светящиеся линии. Казалось, что светиться начали все венки, все жилки и кровь в них. Добравшись до локтевых ямок, свечение погасло, оставив после себя серебристый знак на коже в виде круга, заполненного ветвящимися молниями.

― Клятва признана Столпами, ― объявил король Кантор. ― Теперь вы ― младшая королевская пятерка. И теперь я должен раскрыть вам еще одну тайну.

***

Как же много тайн внезапно свалилось на голову наследника!

Эйлерт едва успевал запоминать все, что узнал. На то, чтобы обдумать новые сведения, времени не хватало. Одно только успокаивало: король Кантор, похоже, все успел обдумать, ко всему подготовиться, и прекрасно знал, что делать. Оставалось лишь довериться его мудрости и подчиняться приказам, тем более что присягу, которую в свое время принес боевой маг королевской армии Эйлерт Дьярви нэйт Вебранд, никто не отменял.

― Говорите, ваше величество, ― тихо произнес он, вынимая руки из обволакивающе-теплого свечения сферы истины.

Остальные члены новоиспеченной пятерки последовали его примеру: подняли руки, бегло осмотрели их и, не увидев ничего особенного, уставились на короля.

Его величество не спешил снова звать магов за стол. Стоял подле сферы, покачиваясь задумчиво с носка на пятку, и глядел вдаль невидящим взором.

― Сегодня вы впервые соприкоснулись со сферой истины, ― заговорил он. ― Вам наверняка кажется, что она ― всего лишь магический артефакт, пусть и невероятно сложный и мощный. Однако это не совсем так. В этом светящемся шаре живет память и сила моего предшественника, короля Сандора, и его пятерки, а еще ― память всех предыдущих правителей Лантерры.

― Память?! ― Эйлерт невольно сделал шаг назад, отодвигаясь от сияющего шара. ― Я ничего такого не ощутил, даже когда мои руки встретились с руками квелла Ханге, а ведь один из его даров ― чтение мыслей!

― Вы и не должны ничего чувствовать. ― Король подошел, положил руку на плечо Эйлерта, заглянул ему в глаза ― близко, тепло и немного устало. ― Эта сфера настроена на меня. У тебя, наследник, появится своя ― когда я и мои друзья отправимся к Истокам, а наша память и сила сольются в новую сферу. Твое появление говорит о том, что этот миг близок…

― Ваше величество! Мы не допустим!.. ― попытались возразить Эйлерт и его друзья. ― Стеной встанем на вашу защиту!

― Вы будете делать то, что я прикажу! ― нахмурился король Кантор. Снова поймал взгляд Эйлерта и добавил внушительно. ― Ты теперь не просто маг, сын мой! Ты ― будущий Хранитель Равновесия. Тот, от кого после моего ухода будет зависеть само существование этого мира! Но тебе еще многое предстоит узнать и многому научиться!

― Понимаю… ― Эйлерт чуть склонил голову и опустил плечи. Груз новой ответственности придавил его своей неподъемной тяжестью. ― Я готов учиться.

― Хорошо. Я в тебе не сомневался, наследник. Однако, думаю, прежде тебе и твоим друзьям необходимо отдохнуть. Жить будете здесь, во дворце. Я уже отдал приказ подготовить для вас покои в моем крыле. Но, возможно, у тебя есть какие-то срочные вопросы или просьбы, прежде чем мы расстанемся на несколько хвалей?

Услышав этот вопрос, Эйлерт сразу же вспомнил, какая именно тревога снедала его с того самого момента, как он очнулся в Гнездовье, какое стремление вело и гнало его все дальше вперед ― в Шарсол, в Сорлигрен, в столицу…

― Жена! ― произнес он раньше, чем успел обдумать ответ. ― Я обязан найти и защитить нэйту Ренсли!

Король, в отличие от наследника, с ответом не спешил. Он переглянулся со своей пятеркой, будто мысленно советуясь с каждым из магов, потом подошел к сфере истины и погрузил в нее ладони. Закрыл глаза, прислушиваясь к чему-то вне кабинета.

― Что происходит? ― шепотом спросил Эйлерт у королевского мага Дня, который стоял ближе всего.

― Главное свойство сферы истины ― способность показывать разные пути развития событий в зависимости от того, какое будет принято решение, ― негромко заговорил тот. ― Появление в столице твоей супруги может сильно сдвинуть равновесие в лучшую или в худшую сторону.

― Но она уже направляется в Фраккан!

― Мы помним, Эйлерт. Ты все объяснил подробно. Однако нам важно понимать, как скоро она доберется до столицы, куда направится и что станет делать.

― Боюсь, она будет делать все, что прикажут молчуны, и это для нее слишком опасно!

Эйлерт так разволновался, что больше не мог стоять на месте. Он заметался по кабинету, от стены к стене, на ходу сжимая и разжимая кулаки и нетерпеливо поглядывая на застывшего у сферы истины короля.

С одной стороны, как наследник, он дал клятву повиноваться его величеству. С другой ― ради спасения синеглазки готов был… Нет! Ослушаться приказов его величества он, наверное, не посмел бы даже ради любимой женщины!

― Уйми свою тревогу, друг! ― К Эйлерту подошел мор Дэгри, схватил за руку, притянул в дружеские объятия. ― Твоя преданность супруге похвальна, однако не стоит терять голову. Уверен, его величество найдет способ выручить твою возлюбленную из беды!

― Уже нашел. ― Король Кантор открыл глаза, вынул руки из сферы, поманил к себе наследника. ― Есть ли у тебя, сын мой, какой-то предмет, который раньше принадлежал твоей супруге или, может, сделанный ее руками?

Эйлерт тут же взглянул на левое запястье, по-прежнему защищенное от ранений двумя выпуклыми пластинами из белой глины.

― Наручи, ― показал доспех королю. ― Их делала моя синегл… Анналейса.

Его величество кивнул своему магу Ночи. Тот подошел к Эйлерту.

― Могу я прикоснуться? ― проявил вежливость.

Эйлерт протянул ему левую руку. Он не понимал, что задумал король.

Маг ночи ― понимал. Пробежался по белой гладкой поверхности бледными пальцами, покивал своим мыслям.

― Прикажете открыть дорогу Ночи, ваше величество? ― обернулся к королю с лукавой усмешкой на губах.

― Открывай, ― король Кантор взмахом руки подтвердил свое разрешение. ― Пора нам всем познакомиться с будущей королевой.

«Разве это возможно?! Лейса не глупа и осторожна. Она не шагнет на дорогу Ночи, неизвестно кем открытую и непонятно куда ведущую, даже если маг сумеет настроиться на Лейсу по сделанным ею наручам!» ― хватаясь за спинку ближайшего стула и опираясь на нее всем весом, подумал Эйлерт.

Однако произнести хоть слово наследник был не в силах. Слишком давно он мечтал увидеть Лейсу. Слишком сильно опасался этой встречи. Не знал, чего от нее ждать, и потому с отчаянием обреченного смотрел, как чертит королевский маг Ночи в воздухе невидимую окружность, открывая окно во тьму.

6. Анналейса

Своим испуганным сонным криком Анналейса разбудила не только подруг и наставников. За стенами палатки почти мгновенно послышался тревожный голос самого капитана барки:

― Господа маги! Что у вас произошло? Чем помочь?

― Всего лишь кошмарный сон одной из учениц, квелл Сланк, ― пристально разглядывая Лейсу в свете магического светильника размером в палец, откликнулась квелла Далия. ― Не волнуйтесь о нас.

― Простите. Не ожидал такого шума на пустом месте, вот и побеспокоил… ― Капитан уходить не торопился, будто чувствовал, что Анналейсе надо прийти в себя, прежде чем отвечать на расспросы. ― Через полторы хвали будет подан завтрак. Жду вас за своим столом.

― Такки, квелл Сланк. Мы постараемся не опаздывать, ― теперь заговорил уже квелл Лёре. В его голосе прозвучало нетерпеливое раздражение: чрезмерное внимание речника к ученицам начинало его раздражать.

Поняв, что больше ему ничего рассказывать и объяснять не станут, капитан, судя по удаляющимся шагам, ушел.

Квелл Лёре выглянул из палатки, убедился, что лишних ушей рядом нет, вернулся, сел и уставился на Анналейсу тяжелым взглядом:

― Рассказывайте, нэйта Ренсли, что вам снилось.

― Разве я обязана? ― попыталась возразить Лейса. Отчего-то делиться сном с наставниками ей совсем не хотелось.

Взгляд квелла Лёре потемнел и потяжелел еще больше.

― Напоминаю, нэйта, я ― ваш патрон, и я решаю, что входит в круг ваших обязанностей. К тому же, скажите такки, что я задаю вопросы, вместо того чтобы лезть в вашу голову и проверять, что там происходит.

― Вы способны читать мысли, квелл Лёре?! Вы не говорили! ― подпрыгнула от удивления Нанна. В ее взгляде, обращенном к наставнику, появилась опаска.

Остальные девушки тоже насторожились, даже слегка отодвинулись от наставников. Им и в голову не приходило поинтересоваться, какими Дарами наделены брат и сестра Лёре. И, похоже, напрасно!

― Брат, прекрати запугивать девочек! ― Квелла Далия лениво потянулась и даже зевнула в кулак, будто пытаясь прогнать утреннюю сонливость. ― И признай, что твоего Дара мыслечтения едва хватает, чтобы уловить самую главную мысль, которая вертится у человека в уме на тот момент, когда ты до него дотрагиваешься. А вот у Лейсы, похоже, есть еще один Дар, о котором мы даже не догадывались…

― Дар? ― Анналейса качнулась вперед, поедая квеллу Далию полным нетерпеливого ожидания взглядом.

― Да, нэйта. Некоторым дочерям Столпа Ночи дозволено видеть пророческие сны. Похоже, ты попала в число таких счастливиц. Мы не говорили тебе об этом Даре, поскольку он не относится к числу боевых навыков.

Анналейса тихо охнула: а ведь и верно! Странные, очень похожие на предвидение сны начали сниться ей только после того, как она вышла замуж и получила силу Ночи!

― Знать бы еще, что все это значит… ― пробормотала она вслух.

― Так поделись с нами, Лейса, что тебе привиделось? ― мягко предложила квелла Далия. Подсела ближе, взяла Анналейсу за руку, заглянула в лицо. Похоже, Дар мыслечтения имелся не только у брата, но и у сестры. ― Кто этот темплар, за которого ты так испугалась? Ты его знаешь?

Анналейса вздрогнула, выдернула ладонь из цепких пальцев наставницы, подсмотревшей картинки, все еще мелькавшие в воображении ученицы.

― Я не знаю, кто это! ― воскликнула испуганно. ― Видела его один раз на ступенях храма Четырех в Сорлигрене.

― Мне казалось, я всех братьев-темпларов в Сорлигрене знаю. ― Квелла Далия задумчиво покачала головой. ― Приезжий, значит. Интересно, что он натворил, раз другие темплары его оружием встретили? Но дела храмовников нас не касаются. Надеюсь, нашим планам они не помешают.

Квелл Лёре подтвердил слова сестры кивком, посмотрел на свой хвалемер со светящимся циферблатом.

― Меньше хвали до завтрака. Давайте-ка умывайтесь, причесывайтесь, приводите себя в порядок, девушки. Жду вас у степеней на капитанский мостик, ― объявил строго и выбрался из палатки.

Интерес к Лейсе и ее сновидению он, похоже, утратил, как и его сестра.

Зато сама Анналейса так просто забыть об утреннем кошмаре не смогла. Силилась вспомнить лицо темплара, его глаза. Ей казалось очень важным понять, кто он ― этот загадочный храмовник. Жаль, что она не разглядела его толком ― ни тогда, возле храма, ни потом, во сне! Ей запомнились только светлая бородка, короткий ежик белых волос на голове да костлявая фигура мужчины ― ничего общего с Эйлертом Дьярви Вебрандом, кроме роста. А вдруг это все-таки был муж? Нет, не может такого быть!

...За завтраком капитан барки снова заигрывал с Ювиной. Нанна и Бастинда, всегда отличавшиеся отменным аппетитом, уплетали за обе щеки щедрое угощение, выставленное хозяином судна. Наставники, быстро съев по миске каши, задумчиво попивали бодрящие отвары и без особого одобрения наблюдали за флиртом своей ученицы и квелла Сланка.

― До берега Драконьей кости, где вы собирались сойти, осталась пара хвалей пути, ― заметил капитан, когда все миски и кружки опустели. ― Могу ли я еще раз пригласить квеллу Ювину постоять у штурвала?

Занять учениц было нечем, уединяться с девушкой капитан не собирался, и квелл Лёре, не найдя причин для отказа, неохотно согласился:

― Можете, капитан.

Квелл Сланк тут же увлек Ювину за собой, а Анналейса, которую вдруг начало снедать нетерпеливое желание как можно скорее оказаться в Фраккане, спросила:

― Патрон, можно узнать, отчего мы добираемся в столицу обычными дорогами, когда я могла бы открыть дорогу Ночи?

Брат и сестра Лёре переглянулись.

― Во-первых, наши столичные друзья ждут нас к определенном дню. Во-вторых, ты уверена, что у тебя хватило бы сил открыть дорогу на шестерых, да еще и со всей кладью, которую мы везем с собой, до самой столицы? ― чуть приподнял одну бровь квелл Лёре. ― К тому же, ты никогда не была там, куда мы направляемся.

― Вы могли бы показать нужное место с помощью иллюзии! ― горячо возразила Лейса. ― И как я узнаю, насколько силен мой Дар, если не буду его испытывать? Что страшного случится, если моих сил не хватит?

― Что случится? Окно на дорогу закроется раньше, чем в него успеют пройти все, а ты несколько дней не сможешь пользоваться Дарами ― всеми, какие у тебя есть!

Анналейса задумалась. Остаться без доступа к силе ей, конечно, не хотелось. Как бы ни злилась она на Эйлерта за изменения в собственной жизни, но к новым возможностям привыкла быстро и пользовалась ими с удовольствием. Но трястись по грязным, размытым дождями дорогам в холодных, продуваемых осенними ветрами повозках, хотелось еще меньше.

― Так, может, я все же попробую открыть дорогу Ночи? ― решила она настоять на своем. ― Если сил на всех не хватит ― что ж, придется мне и тем, кто останется, добираться, как и задумано: по земле. Как раз и силы восстановлю, пока доедем.

Квелл и квелла Лёре, сами не слишком вдохновленные длинной дорогой, полной неудобств, призадумались. Испытать способности ученицы, а заодно и сократить многодневный путь они были вовсе не прочь.

― Сойдем на берег, свяжемся с дядей, предупредим, чтобы ждал, и пустим девчонок вперед, ― начал прикидывать квелл Лёре. ― Ты, Далия, пойдешь четвертой, а мы с Анналейсой на пару ― замыкающими. Даже если не успеем пройти все ― ничего страшного.

― Можно попробовать, ― квелла Далия бросила на Лейсу изучающий взгляд. ― Наша нэйта Ренсли полна сюрпризов. Не удивлюсь, если ей и в самом деле хватит сил открыть дорогу на всех. К тому же, треть пути мы уже почти одолели. До пещер она нас довела, даже не вспотев.

Квелл Лёре хмыкнул в своей насмешливой манере, но спорить не стал.

― Нэйта Ренсли, смотрите внимательно и запоминайте место, куда нужно будет открыть дорогу. ― Он взялся творить в воздухе иллюзию.

За возникающими в воздухе увитыми плющом древними каменными стенами и забранными коваными решетками окнами старинного особняка завороженно следила не только Лейса, но и Нанна с Бастиндой. Даже Ювина отвлеклась от штурвала и разговора с капитаном, чтобы полюбоваться на образы, сотворенные квеллом Лёре.

― Дом находится в квартале закатников, окружен густым парком. Можно не опасаться лишних глаз и открывать дорогу Ночи прямо к ступеням крыльца, ― заметила квелла Далия. ― Там наше появление не привлечет любопытства кого-то из местных зевак.

Анналейса кивнула, давая знать, что указание услышала. Увиденную картинку она внимательно рассмотрела и запомнила, казалось, до последней трещинки на каменных плитах двора.

― Я справлюсь! ― пообещала себе, подругам и наставникам. ― Скорее бы только берег Драконьей кости!

Когда через пару хвалей барка «Тартаруга» действительно причалила к пристани, о расставании с ней сожалела ― и то тайком ― только Ювина. Она последней сошла по сходням, забрала из рук капитана два своих заплечных мешка, забросила оба на спину.

― Эй, Ювина, давай шустрее! ― поторопила ее нетерпеливая Бастинда. ― Из-за тебя Лейса дорогу ночи не открывает, а нас столица уже заждалась!

Анналейса только вздохнула. Ей вовсе не в столицу попасть хотелось. Сквозь картинку древнего особняка, показанную патроном, пробивалась другая ― та, где на белобрысого бородатого темплара нацеливали отполированные мечи другие братья-храмовники. Чем закончилось это нападение? Выжил ли незнакомец? Встретит ли она, Лейса, его еще раз? Получить ответы на эти вопросы ей почему-то казалось делом жизни и смерти!

Наконец, Ювина встала в пару с Нанной, Бастинда ― с квеллой Далией, и Лейса, возле которой замер безмолвным часовым квелл Лёре, подняла руку, плавно повела по воздуху, очерчивая окружность…

Провал во тьму ― огромный, черный, манящий и притягивающий, образовался слишком быстро. Лейса даже не успела завершить круг и влить в заклятие силу Ночи.

«Это как я так быстро справилась?! ― изумилась Лейса и тут же засомневалась. ― А может, вообще не я? Но разве могло окно на дорогу Ночи открыться само по себе?!»

Она даже огляделась по сторонам, ожидая увидеть поблизости еще одного мага Ночи. Но пристань была пуста. Никого постороннего!

Зато Нанна и Ювина, уверенные, что все в порядке, уже запрыгнули в провал и исчезли в нем раньше, чем Лейса успела произнести хоть слово.

― Но… это не… ― попыталась остановить беду Анналейса.

Однако ее голос, слабый и дрожащий, не дошел до ушей квеллы Далии.

Поддерживая под локоть Бастинду, она тоже размашисто и уверенно шагнула в заполненное непроглядной чернотой окно.

Теперь уже и Лейса не могла, не смела отказываться идти вслед за подругами. Она должна, обязана быть с ними, пусть даже дорога ведет в неизвестность!

Анналейса мельком ощутила прикосновение жесткой мужской ладони на своем плече: квелл Лёре решил придержать ученицу за руку. Так, плечом к плечу, они, словно слаженная пара магов, переступили невидимую черту, сделали три длинных шага и оказались совсем не там, где собирались…

7. Эйлерт

Эйлерту нередко приходилось открывать дорогу ночи ― для себя и других. Однако почти не приходилось наблюдать, как смотрится со стороны момент, когда кто-то сходит с нее.

Очерченное королевским магом Ночи окно во тьму открылось где-то далеко. А в королевском кабинете, где находился Эйлерт, как будто ничего не изменилось. Только все присутствующие расступились, убрали кресла и сами встали вдоль стен, освобождая место для гостей.

И гости не замедлили появиться!

В пяти шагах от мага Ночи и стоящего за его плечом короля воздух потемнел, словно с деревянных половиц вдруг поднялись лежащие на них густые тени. Потом тени потеряли прозрачность, и размытое пятно тьмы вдруг превратилось в двух молоденьких девиц: длинную тощую рыжеволосую дочь Рассвета и миниатюрную дочь Заката с волосами цвета стали и глазами цвета вечернего сумрака.

― Это не… ― Эйлерт вначале подался вперед, а потом отшатнулся, тряхнул головой, отказываясь верить, что королевский маг ночи ошибся и призвал совсем не тех, кого надо!

― Терпение, наследник! ― Маг Ночи продолжал вливать в заклятие силу, которую передавал ему король Кантор. ― Все идет как надо.

Королевские маги, рассветник и закатник, подхватили под руки растерявшихся и не сопротивляющихся девчонок, увели к креслам, вынудили сесть.

И тут же тени в центре кабинета сгустились снова, а через пару мгновений обернулись еще двумя незнакомыми Эйлерту женщинами: молоденькой пухленькой дочерью Дня и зрелой женщиной с явными приметами Дома Заката.

И если дочь Дня и не думала сопротивляться, когда ее подхватили под руку и повели к очередному свободному креслу, то закатница сделала пару шагов, а потом попыталась остановиться и вырваться из рук Витта, который взялся ее сопровождать:

― Вы кто? Отпустите меня немедленно!

― Так разве по мне не видно? Темплар я! Провожаю вас к креслу со всей почтительностью! ― Витт заговорил-затараторил примирительным тоном, но руку квеллы не выпустил ни на миг. ― А то ведь сойдет еще кто с дороги Ночи, да прямо в вас влетит сходу, а вы ― женщина хрупкая, на что вам лишние повреждения?

Эйлерт с трудом удержался, чтобы не зашипеть сквозь зубы: среди четверых женщин, что уже появились, не было его Синеглазки! Он стоял, по-прежнему опираясь стиснутыми добела пальцами на спинку кресла, и тяжело дышал. Сердце колотилось, бухало огромным кузнечным молотом. Отчаяние шевелилось в середине груди просыпающимся драконом.

― Не жена… ни одна… ― его голос был похож на хриплый птичий крик.

― Вижу, что не жена, ― маг Ночи нахмурился, влил еще больше силы в заклятие, удерживающее окно на дорогу Ночи открытым. ― Не могла сила Ночи ошибиться и притянуть не тех! Ждем, кто еще появится!

Словно услышав его слова, тени сгустились в третий раз. А когда развеялись, Эйлерт увидел, наконец, ту, кого ждал.

Анналейса появилась в королевском кабинете ― взволнованная, настороженная, с готовым сорваться в бой заклятием бездны на кончиках пальцев. За плечо ее по-хозяйски придерживал маг-закатник ― возрастом чуть старше Эйлерта, высокий, привлекательный.

― Какого дарха?! ― закатник огляделся кругом, осознал, что оказался не там, где должно, и еще сильнее сжал плечо Анналейсы. ― Ты куда нас завела, нэйта Ренсли?!

― Убери руки от моей жены, сын Дома Заката! ― всё нетерпение Эйлерта, все накопившиеся переживания и опасения вдруг вспыхнули, обернулись против неизвестного мага: так вот кто увез его Синеглазку!

Эйлерт по привычке попытался призвать щупальца бездны, не смог ― и схватился за меч. Шагнул вперед, на ходу наливаясь гневом, поднимая над головой тяжелое оружие возмездия.

― Наследник, нет! ― Голос короля Кантора сработал как стена.

Эйлерт врезался в эту стену, стек по ней ― лицом, телом, голосом. Кончик его меча шаркнул по деревянным половицам пола с отвратительным скребущим звуком.

― Синеглазка… ― позвал он жену, не смея даже протянуть к ней свободную руку. ― Лейса!

Анналейса вздрогнула так, что это заметили все. Вывернулась из рук патрона, уставилась во все глаза на Эйлерта.

― Как ты меня назвал, храмовник? ― переспросила бесцветным голосом.

― Лейса, жена! ― Эйлерт выплеснул в этом крике все овладевшее им отчаяние. Забыв о запрете, сделал шаг, другой ― ближе к жене. Еще ближе! ― Быстро же ты меня забыла, Синеглазка…

Сам он в этот раз узнал Анналейсу мгновенно. Она была все та же, несмотря на посветлевшие волосы и глаза, на похудевшее и повзрослевшее лицо.

Анналейса стояла, не шелохнувшись. Не пыталась отступить. Только щупальца бездны, свисающие с ее ладони, зашевелились живее, потянулись к теплу и силе, которых в будущем короле было бесконечно много.

Глаза Лейсы впились в заросшее белой бородой, покрытое бугристыми шрамами лицо. Она словно и узнавала, и не узнавала Эйлерта. Недоверчиво разглядывала его черты, его фигуру. Выражение растерянности и недоверия на ее лице постепенно сменялось возмущением и даже гневом.

― Синеглазка, значит?! ― переспросила она, недобро щурясь. ― Была Синеглазка, да вся вышла! Осталась нэйта Ренсли!

Щупальца бездны в ее ладони внезапно взвились и метнулись в сторону Эйлерта ― так быстро, что никто ничего не успел предпринять.

― Хочешь задушить меня, жена? ― Эйлерт позволил щупальцам впиться в свое тело. Поморщился, пошатнулся от резкой боли и мигом накатившей слабости. Призвал все четыре Столпа, приказывая им отдать щупальцам сразу столько силы, чтобы они захлебнулись. ― Смотрю, Дары Ночи пришлись тебе по вкусу. И закатник из ордена молчунов, видимо, тоже теперь больше в твоем вкусе, да?

Анналейса оскалилась. Метнула в Эйлерта побелевший, полный ненависти взгляд, усилила хватку щупалец. Процедила яростно сквозь зубы:

― Кто ты такой, чтобы судить меня, Эйлерт Дьярви Вебранд? Обманщик, соблазнивший невинную девчонку под предлогом спасения? Холодный и равнодушный убийца, готовый обречь женщину из простонародья на болезнь и смерть ради ночи удовольствия?!

Слова Анналейсы хлестнули Эйлерта больнее, чем щупальца бездны. Он снова пошатнулся, оперся двумя руками на меч, чтобы не упасть.

― Наследник! ― не выдержал, бросился к нему брат Валь, подхватил под локоть. ― Обопрись на меня!

― Ваше величество! Пора остановить эту безумную! ― одновременно обернулся к королю Кантору маг, который давно погасил заклятие дороги Ночи и теперь порывался вмешаться в разгоревшуюся ссору.

― Наследник? Ваше величество?! ― Эйлерт увидел, как побледнела, задрожала его Синеглазка, как оторвался ее острый, будто кинжал, взор от его лица и метнулся в сторону, откуда прозвучал голос королевского мага Ночи.

За ее спиной маги из Дома Заката, сопровождавшие Лейсу и ее подруг, тоже уставились на короля. На их лицах мелькнуло узнавание. Не пытаясь призвать силу и оживить хоть какое-то заклятие, они оба медленно опустились на колени.

― Ученицы! Поприветствуйте своего короля, Олрига Стейна Кантора! ― произнес закатник, уже стоя на коленях.

Подруги Лейсы одна за другой сползли с кресел. Эйлерт наблюдал за их движениями краем глаза. Он по-прежнему не мог отвести взгляда от Анналейсы. Теперь, растерянная и испуганная, она была еще больше похожа на себя прежнюю ― ту, которую он встретил всего-то месяц с небольшим назад на главной улице Шарсола.

Понимая, что шутка со щупальцами затянулась, он легко перехватил заклятие и погасил его, как мог сделать давно. Анналейса, обнаружив, что ее заклятие развеялось легким дымком, тихо охнула. Оглянулась на подруг, наставников, обернулась к королю и тоже опустилась на колени.

Эйлерт хотел было снова двинуться к ней, но теперь помешал Валь, который по-прежнему держал его под локоть.

― Кресло наследнику! ― приказал брат-темплар негромко, и его напарник Витт тут же подтащил поближе одно из массивных деревянных сидений.

― Присядь, брат Ренсли, ― негромко, но настойчиво посоветовал Витт. ― И позволь королю самому объясняться с этими… магами.

Эйлерт и хотел бы возразить, но силы внезапно кончились. Он вдруг понял, что не знает, как обращаться к Анналейсе, не понимает, о чем с ней говорить!

Не так он представлял их первую после разлуки встречу. Совсем не так!

Эйлерт поймал на себе вопросительный взгляд короля и чуть заметно склонил голову, давая понять, что полностью доверяется его мудрости. Его величество послал наследнику ободряющую улыбку, потом напустил на себя суровый вид и обернулся к Анналейсе, ее подругам и патронам, которые стояли, преклонив одно колено и опустив глаза.

― Представься, сын Дома Заката, ― потребовал король, обращаясь к единственному мужчине среди прибывших. ― И представь своих… попутчиц.

― Квелл Лёре, глава семейства Лёре, ― тут же откликнулся тот. ― Со мной ― моя сестра, квелла Далия Лёре, и четыре девушки из простонародья, получившие магию от мужей-магов или от одного из родителей-магов, вступивших в смешанный брак.

― Какое отношение вы имеете к ордену молчунов, который упомянул наследник?

Эйлерт, внимательно наблюдавший за беседой, заметил, как судорожно дернулся кадык квелла Лёре. Похоже, закатник почувствовал, что ступает на зыбкую почву и забеспокоился. Отвел глаза в сторону, суетливо поправил манжеты рукавов.

― По просьбе ордена мы с сестрой приютили девушек, помогли им справиться с нездоровьем и немного освоиться с полученными Дарами, ― ответил он уклончиво.

Эйлерту в этот момент захотелось подбежать к закатнику, схватить его за отвороты замшевого колета, поднять с колен и встряхнуть, как пыльный матрас, чтоб выбить из него честное признание. Как смеет этот самонадеянный болван пытаться что-то скрыть от самого короля?!

Его величество заметил невольное движение Эйлерта, мягко качнул головой: не надо, не вмешивайся, я сам все вижу. Подозвал своего мага Дня. Положил руку ему на плечо. Потом снова перевел взгляд на квелла Лёре.

― Или ты, сын Дома Заката, будешь отвечать на мои вопросы честно и откровенно сам, или мои маги помогут тебе заговорить, но удовольствия от такого разговора ты точно не получишь. Повторяю вопрос: какое отношение имеешь ты и твоя сестра к ордену молчунов?

Пока квелл Лёре скрипел зубами, готовясь к признаниям, король Кантор обратился к четверке Эйлерта и братьям-темпларам:

― Помогите нашим гостьям подняться с колен и вернуться в кресла, подайте им воды или напитков по их выбору. Негоже женщин почем зря мучить.

Маракс, Ханге, Дэгри и Кьярвел поспешили исполнить просьбу его величества: им и самим было неловко смотреть на коленопреклоненных девушек. Обычно колено перед королем склоняли только боевые маги во время присяги или торжественных случаев.

Король Кантор дождался, когда все угомонятся, потом вернулся к квеллу Лёре.

― Итак, я тебя слушаю, сын мой.

― Мы с сестрой состоим в ордене молчунов и повинуемся приказам нашего Командора, ― неохотно признал тот. ― Это он велел нам принять в свой дом учениц и позаботиться о них.

― Только принять и позаботиться? ― Его величество приподнял бровь, показывая, что сомневается в бескорыстии такого поступка. ― Я заметил, все четыре ученицы получили дары разных Столпов. При желании из них можно было составить боевую четверку. Надеюсь, квелл, ты не станешь уверять меня, что это случайное совпадение?

И снова Эйлерт увидел, как дернулся кадык на худой шее закатника.

«Девушки? В четверке? ― не поверил он своим ушам. ― И Лейса с ними?!»

Тут же вспомнил, как легко и уверенно управляла Синеглазка заклятием бездны, и вдруг понял: король прав! Молчуны посмели забыть о традициях, которым не одна сотня лет, и взялись обучать девчонок из простонародья опасным боевым приемам!

«Это безумство! Они могли погубить Лейсу и ее подруг!.. Нет, я все-таки убью этого закатника, и его Командора ― тоже!» ― У Эйлерта даже ладони зачесались, так он жаждал уничтожить квелла Лёре ― магией или клинком. Но… скрипнув зубами, наследник заставил себя остаться в кресле. Допрос продолжался и обещал показать много нового.

― Вы правы, ваше величество, ― услышал Эйлерт скрипучий от нежелания говорить голос сына Дома Заката. ― Мы подбирали учениц по их Дарам, чтобы они могли объединиться, как объединяются кадеты военно-магической академии, и тренироваться вместе…

― То есть, растили из них полноценную боевую четверку, ― король Кантор приблизился к квеллу Лёре, склонился к нему, взял мага за подбородок, вынуждая глядеть себе в глаза. ― Хватит вертеться, как дарх в жаровне, закатник! Говори, с какой целью орден молчунов взялся готовить боевых магов? Сколько еще таких четверок вы собрали?

Квелл Лёре не выдержал взгляда его величества, побелел, заговорил быстро, сбивчиво:

― Не знаю я точного количества! Командор никому не доверяет настолько, чтобы раскрывать свои планы полностью! Мы все работали ради одного ― добиться от Совета справедливости! Если Столпы дают магию и аристократам, и простому люду, то как смеют магистры противиться воле Столпов и запрещать браки между магами и не-магами? Зачем преследуют наших жен и детей, получивших магию не по праву рождения, но по праву крови?! Разве не будет лучше, ваше величество, если магию получат все ваши подданные?

― Вижу, ты веришь в то, о чем говоришь, сын мой. ― Король Кантор отпустил подбородок закатника, отступил на пару шагов. ― Жаль, знаешь мало. Что ж, придется познакомиться с вашим Командором. Как его зовут?

― Он не открывал мне своего лица и имени… ― Квелл Лёре опустил голову, будто раскаиваясь в собственной неосведомленности. ― Всегда был в темном плаще с опущенным до подбородка капюшоном, и даже голос его звучал не как обычный человеческий. Не знаю, как это возможно…

Эйлерт слушал признания закатника и поражался: как можно верить тому, кого не знаешь? Как мог этот взрослый и, кажется, не такой уж глупый маг, подчиняться воле незнакомца? Воспитанный в семье главы Дома Ночи, Эйлерт знал твердо: доверять нельзя никому! Даже побратимам, наставникам и королю он научился доверять только благодаря военно-магической академии!

― Искажающий артефакт. ― Король Кантор оглянулся на магов своей пятерки. ― Похоже, Командор ордена очень непрост. Но ничего, мы и не такие загадки разгадывали!

Королевские маги ответили уверенными кивками, но взгляды их оставались задумчивыми. Похоже, каждый уже прикидывал про себя, как подобраться к Командору ордена Молчунов, но озвучивать свои мысли никто не торопился.

Эйлерт тоже попытался придумать, как бы он действовал на месте короля. Вот только идей не было. Сын Дома Ночи был находчив в бою и даже смог заменить командира целого отряда драконоборцев: битва в Гнездовье это доказала! Однако в придворных хитростях и интригах наследник чувствовал себя неискушенным наивным дитятей.

«Этому мне тоже предстоит научиться», ― сказал он себе строго.

И тут же отвлекся на Анналейсу.

Синеглазка сидела точно напротив, но даже не смотрела в его сторону. Сложив руки на коленях, прикрытых темно-коричневым подолом дорожного платья, выпрямив спину, она внимательно следила за тем, как король допрашивал её патрона. На миловидном девичьем личике все больше проступали следы усталости и беспокойства.

Эйлерту хотелось взять жену за руку, усадить к себе на колени, обнять, зацеловать ее сжатые побледневшие губы, пока они не порозовеют и не приоткроются ― мягко и томно. Хотелось успокоить Лейсу, заверить, что теперь, когда вернулся живым, он защитит ее и никому не даст в обиду!

Вот только нэйта Ренсли, боевой маг Ночи, больше не выглядела простой беззащитной девчонкой. И пусть против мага Равновесия она была бессильна, но зато вполне могла справиться со многими другими, и, похоже, вполне понимала это.

«Ну же, взгляни на меня, Синеглазка! ― мысленно просил Эйлерт. ― Дай знать, что я не противен тебе такой ― со шрамами на лице, в простой одежде темплара и без собственной магии!»

Будто услышав его мольбы, Анналейса все же оторвалась от созерцания своего патрона, который по-прежнему стоял, преклонив колено перед королем Кантором, и молча ждал вердикта его величества. Отыскала мужа взглядом. Несколько мгновений пристально вглядывалась непривычно-светлыми, но все еще отливающими синевой глазами, в лицо мужа. Но так и не улыбнулась, не смягчилась ни на толику! Отвела взор, провела по лбу ладонью, откидывая выбившуюся прядь. Тяжело вздохнула.

Ее невольное движение заметил король Кантор. Взмахом руки отпустил квелла Лёре:

― Поднимись, сын мой, и ответь еще на один вопрос. Куда вы направлялись, и как скоро вас там ждут?

― Ехали в дом кузена моей матери, мора Дьюка. Мы должны были появиться там не позднее вечера третьего дня от нынешнего.

― Значит, тогда и появитесь, ― объявил король.

Квелл Лёре удивленно моргнул.

Эйлерт снова сделал попытку встать с кресла. Вдохнул полной грудью, чтобы высказать его величеству свои горячие возражения. Но король покачал головой:

― Не теперь, наследник. Мы все обсудим утром в тесном кругу, а пока я велю разместить квеллов Лёре и их подопечных в свободных комнатах.

И на это Эйлерту было что возразить! Он не готов был вот так, не поговорив, не объяснившись, отпустить Анналейсу, расстаться с ней! Слишком долго он ее искал. Слишком сильно желал этой встречи!

― Моя жена… ― заговорил он глухо, но решительно.

― Пойдет с тобой. Не вижу причин разлучать супругов. ― В глазах короля вспыхнули искры лукавства. ― Постарайтесь не убить друг друга до утра. Хотя, как говорят в народе, милые бранятся ― только тешатся.

― Ваше величество! Нэйта Ренсли находится под нашей опекой! Прошу, не разлучайте ее с подругами! ― Вскочила квелла Далия и склонилась перед королем.

Только теперь Эйлерт понял, что опасаться стоило не только молодого и привлекательного квелла Лёре, который слишком уж по-хозяйски встал у кресла Анналейсы и даже опустил ладонь на ее плечо, но и его сестры. Эта парочка молчунов явно не намеревалась выпускать из своих хватких рук такую ценную добычу, как боевой маг Ночи!

― Приказы короля не обсуждаются! ― холодным и оттого еще более пугающим тоном напомнил королевский маг Дня. ― И вас, нэйта Ренсли, это тоже касается! ― добавил он, увидев, как пытается встать с кресла полная возмущения супруга наследника.

Анналейса все же встала, но, как и ее патроны, склонилась, показывая, что не смеет возражать королевской воле. Вслед за ней поднялись и поклонились и ее подруги.

Король Кантор тут же дал знак, что все могут выпрямиться. Прошелся вдоль вставших в ряд девушек, с интересом изучая их внешность.

― Готов поручиться, что немало магических семейств были бы счастливы заполучить для своих сыновей таких одаренных невест, ― улыбнулся весело. ― И происхождение их нимало не смутило бы. Интересно, как давно Совет начал осуждать неравные браки?

― Более полусотни лет тому назад, ваше величество, ― ответила квелла Далия. ― Только вначале это случалось редко, а потом стало происходить все чаще. А четверть века назад Совет заговорил о чистоте крови. Вроде как, в смешанных семьях магия слабеет…

― По нэйте Ренсли этого не скажешь. ― Король Кантор поймал и сжал ладонь Лейсы, прислушался к чему-то невидимому и неслышному. ― Впрочем, она у нас ― случай особый. Ни много ни мало, жена наследника…

Только сейчас до квеллы Далии и ее брата окончательно дошло, что имеет в виду его величество.

― Будущая королева?! ― охнула закатница.

― Разве у вас появился наследник, мой король?! Но объявления не было! Мы бы такое не пропустили! ― пошатнулся ее брат.

― Не было, ― согласился его величество. ― Думаю, мы оповестим Совет и народ Лантерры об этом знаменательном событии послезавтра. А теперь ― хватит разговоров! Всем пора отдохнуть. Я распоряжусь, чтобы ужин подали в ваши комнаты. И не пытайтесь покинуть дворец без моего ведома. Вам это все равно не удастся, даже если попытаетесь открыть дорогу Ночи.

― То есть, мы взяты под стражу? ― решилась выступить Анналейса. ― Значит, вот оно какое ― королевское гостеприимство!

― Не дерзи, девчонка! ― рыкнул в ее сторону королевский маг Ночи. ― Не была бы ты женой наследника, я бы преподал тебе небольшой урок почтительности! А так… придется поручить это твоему мужу.

Эйлерт неторопливо встал с кресла. Медленно, громко печатая каждый шаг, подошел к Синеглазке. Взял ее за плечи, развернул к себе спиной, прижал к своей груди. Удивительно, но в этот раз Лейса не сопротивлялась, хотя плечи ее оставались напряженными, а спина ― неестественно прямой.

― Я никому не позволю причинить вред моей супруге! ― заявил решительно.

Как бы ни злилась на него Анналейса, сколько бы гнева ни выплеснула на его голову ― он знал, чем обязан ей, и каков его долг, как хорошего мужа. А еще… просто не готов был выпустить из рук ее узкие хрупкие плечи, которые словно созданы были для его ладоней!

8. Анналейса

Лейсе казалось, что там, на пристани у берега Драконьей кости, перед ней, ее подругами и патронами открылось не окно на дорогу Ночи, а врата в бесконечный кошмарный сон, от которого никак не получается пробудиться.

Ни с того ни с сего она оказалась не где-нибудь, а в королевском дворце, в окружении магов настолько мощных, что ощущала, как от них расходятся волны магии, подавляя любое сопротивление, оглушая, лишая собственной воли!

Лейса чувствовала себя придавленной обломком скалы, и видела, что Нанна, Бася и Ювина чувствуют себя так же. Да они рта не смели открыть и лишнее движение опасались сделать! И даже дышали, кажется, через раз…

Откуда она сама брала силы дышать, двигаться и даже перечить королю ― Анналейса не знала, но и смолчать не сумела, когда его величество Кантор запретил ей открывать дорогу Ночи и покидать дворец. Разве мало он узнал? Неужели не понял, что молчуны ― не враги королевской власти? Все, чего они хотят ― это добиться справедливости и защитить таких, как она и ее подруги!

Но король велел непререкаемым тоном:

― Лейса пойдет с Эйлертом. Не вижу причин разлучать супругов.

… и Лейса поняла: от белобрысого темплара, которого все называли наследником, ей не сбежать. Она и узнавала в этом мужчине своего мужа, и не узнавала. Знакомыми казались только глаза ― все такие же светлые и выразительные, и голос ― звучный и бархатный.

Но куда подевались широченные плечи и мощные мышцы рук и бедер? Когда и как исчез восхитительный водопад белых с серебристым отливом волос? И что сталось с губами, которые когда-то умели улыбаться так очаровательно и целовать так сладко?

Теперь перед Анналейсой был совсем другой мужчина: с исхудалым, заросшим короткой белой бородкой лицом. С привычкой потирать подушечкой указательного пальца жуткий шрам на подбородке, который искривил нижнюю губу и мешал говорить и улыбаться. И этот мужчина называл ее ласково ― Синеглазкой! А на его левой руке сияли первозданной белизной глиняные наручи, которые она, Лейса, не могла не узнать!

Муж? Да, муж!.. Как же она ждала встречи с ним ― и как боялась!

― Прошу, пойдем со мной, Лейса! ― прошептал Эйлерт, осторожно сжимая ее плечи своими ладонями, которые, как и тогда, чуть больше месяца назад, обещали защиту и спасение.

Как же хотелось поверить этим сильным рукам, спрятаться на широкой груди от всех бед и опасностей мира! Но Лейса ― больше не та наивная глупая горожанка! Теперь она ― маг Ночи, и кое-что знает об этой жизни!

― Отпусти меня, Эйлерт. Я в состоянии идти сама. ― Она оттолкнула его руки, отстранилась от мужа.

Заметила, как на миг скривилось его лицо в болезненной гримасе, но не пожелала возвращаться к более тесной близости. Пусть даже Эйлерт ― ее муж, но слишком многое разделяет теперь супругов. Эту пропасть не одолеть парой поцелуев…

Гордо выпрямив спину, Лейса пошла вслед за стражником, который явился, чтобы проводить наследника и его спутницу до выделенных им покоев. Услышала, как рвано вздохнул и двинулся следом за ней Эйлерт.

Покои, которые подготовили для наследника, оказались огромными. Две спальни, две гостиных ― большая и малая, рабочий кабинет, две купальни… Стены, обшитые деревянными панелями и плотной тканью с цветочными узорами, пышные занавеси на окнах, мебель с изогнутыми спинками, ножками и мягкими сиденьями… Такой роскоши Анналейса не видела даже во дворце квеллов Лёре! Но сейчас она и не желала ее видеть!

Быстро осмотрела все помещения, решила, что для долгого разговора лучше всего подходит малая гостиная. Прошла туда, уселась в изящное кресло неподалеку от жарко натопленного камина.

Муж молча встал по другую сторону камина, оперся локтем на широкую полку.

Лейса смело подняла взгляд на его лицо, по которому бегали тени от неровного пламени.

― Так что ты хотел сказать мне, Эйлерт Дьярви Вебранд? ― спросила строго, но без той злобы и вражды, которые овладели её сердцем в первый момент, когда муж назвал ее Синеглазкой.

Муж криво ― по-другому у него не могло получиться ― улыбнулся. В его глазах не было и следа обиды или недовольства. Только тепло и обезоруживающая нежность.

― Хотел сказать тебе такки, жена, ― произнес он тихо. ― За подарок, который спас мне жизнь. ― Эйлерт указал на наручи. ― А еще за песню ― ту, что пела ты мне в нашу единственную ночь. Эта песня не дала мне утонуть во тьме беспамятства и уйти к Истокам, когда я лежал, обожженный, в бурлящей грязи Гнездовья, прикрытый обломком скорлупы драконьего яйца.

― Что? ― растерялась Анналейса. Она ожидала упреков и обвинений, а не слов благодарности. ― Так ты не злишься на меня? Я ведь обещала дождаться тебя, но уехала…

― Я знаю, почему ты уехала, Лейса. Тебе нужна была помощь после пробуждения силы Ночи, а меня не было рядом, чтобы защитить, пригласить целителя…

Эти неосторожные слова тут же вернули Лейсу ко всем ее обидам.

― Как ты мог так поступить со мной, Эйлерт?! ― Она сжала кулачки, стукнула ими по резным подлокотникам кресла. ― Ты даже не предупредил, что я получу магию, и что мне может грозить болезнь! А если бы я погибла ― что стало бы с моей сестрой и няней?!

С удивлением увидела, как муж приблизился, встал перед ней на колени, склонил виновато голову.

― Но я и сам не знал об этом, Синегл… ― начал он умоляюще.

― Не смей называть меня Синеглазкой, Эйлерт! ― зарычала она хрипло. ― Столп Ночи забрал у меня краски, но дал взамен кое-что другое! Со щупальцами бездны ты уже познакомился. Хочешь увидеть их снова?! Как мог ты, маг и аристократ, не знать, что твоя сила смертельно опасна для жены из простого люда?!

― Я не рассветник, Лейса. Я не обучался целительству, и мне не от кого было узнать о… обо всем этом. Мор Дэгри рассказал мне, какими бедами грозит тебе брак со мной, когда мы были на полпути к Гнездовью. Я не мог бросить товарищей и вернуться к тебе, хотя видят Столпы ― очень этого хотел!

― Я тебе не верю. ― Лейса нахмурилась, опустила голову.

Ей очень хотелось, чтобы слова мужа были правдой! Но как узнать ― не придумал ли он все это, чтобы оправдать себя и снова заполучить ее в свою постель? Теперь-то ему опасаться нечего: она не погибнет, да и Эйлерт, кажется, больше не маг.

К изумлению Анналейсы, ее муж вздрогнул, как от удара. В его глазах промелькнула боль ― настоящая, неподдельная.

― Лучше бы ты придушила меня своими щупальцами, чем обвинила во лжи! ― Он резко встал с колен, отошел в другой угол гостиной, упал в кресло, уперся локтями в колени и закрыл лицо руками. ― Вижу, молчуны хорошо потрудились, чтобы настроить тебя против магов. Вот только не все маги одинаковы ― как и простолюдины. И разве твои наставники ― не аристократы? Разве они не пытаются использовать тебя в своих целях?

Голос мужа звучал глухо. Анналейсе показалось, что она расслышала в его словах горечь и отчаяние. Но даже не это было важно. Главное ― она и сама сомневалась в патроне и его сестре!

― Поклянись, Эйлерт! ― попросила она почти умоляюще. ― Принеси самую страшную клятву, какую только знаешь, что говорил, говоришь и всегда будешь говорить мне правду!

Наследник не пошевелился. Не поднял взгляд. Только плечи его поникли еще больше. И отвечать не спешил. Словно боролся с сомнениями, терзающими его сердце.

― Не могу! ― наконец, простонал он тоскливо.

Не такого ответа ожидала Анналейса!

― Не можешь? ― переспросила она растерянно.

Эйлерт, наконец, поднял голову. Сел ровно. Встретился с ней взглядом.

― Не могу, ― повторил уже твердо и решительно, и все же объяснил. ― Даже у боевых магов бывают секретные задания и тайные операции. А я теперь ― наследник, ты же слышала. У будущего правителя Лантерры наверняка найдется немало дел, о которых не должен знать никто, даже жена.

Анналейса не знала, что делать. Ей так хотелось верить хоть кому-то, кроме своих подруг из боевой четверки! И больше всего хотелось доверять Эйлерту. Ведь он ― ее муж, и, пока он жив, другого у нее не будет: Столпы соединяли браком на всю жизнь!

Да и сердечко, слегка оттаявшее от признаний и нежных взглядов, снова тянулось к мужчине, который однажды уже разбередил ее чувства, покорил нежностью и заботой! И пусть теперь он был совсем не так хорош собой, как тогда, при первой встрече, но Лейса помнила его другим и знала: если целители очень постараются, Эйлерт станет таким, как прежде.

― Тогда предложи выход! Расскажи, как должна я поверить тебе, человеку, которого знала меньше дня! ― воскликнула она. ― Месяц с небольшим назад я рассталась с мужем ― рядовым боевым магом, который шел на верную смерть. А теперь ты появился и утверждаешь, что ты не просто маг и аристократ, а наследник самого короля!

― Давай так, Лейса. Я поклянусь, чем хочешь, в искренности слов, которые скажу дальше, но не стану обещать, будто никогда и ничего не стану от тебя скрывать, потому что, боюсь, мне все равно придется…

Теперь настал черед Лейсы заслонить лицо руками. Она прижала стиснутые кулачки к зажмуренным глазам. Решаясь, сделала пару глубоких вдохов.

― Хорошо, Эйлерт. Наверное, я слишком много хотела от тебя. Пожалуй, я и сама вряд ли решилась бы обещать полную откровенность всегда и во всем. Но тогда хотя бы поклянись милостью Столпов, что не знал, как действует на простолюдинов брак с магами!

Произнесла это ― и увидела, как проступило на лице мужа облегчение. Как посветлел его взгляд. Эйлерт вскочил. В три шага приблизился к ней, опустился на колени, поймал ее ладонь и прижал к своей груди.

― Да будет мне порукой сила Столпов. Да оставит меня их милость, если я говорю неправду. Клянусь, Анналейса, я и не догадывался о том, как магия влияет на женщин из простого люда! Не слышал ни от кого и ни разу о том, что полученные от Столпов Дары способны вызвать болезнь! Теперь ты мне веришь?!

― Верю...

Лейса утонула во взгляде мужа ― влекущем, обещающем нежность и любовь. Невольно открылась ему вся ― как тогда, в их первую ночь. И сила Столпа Ночи тут же всколыхнулась, потекла по телу ― от нее к нему, словно тоже желала соединиться с Эйлертом, стать его частью.

Анналейса ощутила это, охнула изумленно, когда поняла, что ее магия не причиняет мужу вреда, а словно становится его собственной.

― Как это?! ― она схватилась свободной рукой за его плечо. ― Ты тоже чувствуешь это? Чувствуешь, будто можешь пользоваться моей силой?!

― Я могу. Теперь ― могу. Это особая магия наследника. Не бойся, Лейса! Тебе от этого ущерба не будет! ― Эйлерт чуть прикрыл глаза.

Лейса с удивлением поняла, что он наслаждается происходящим. И ― не посмела отказать мужу в такой малости. Она ведь понимала, что слабее не становится. Наоборот, сила прибывала быстрее обычного и словно окутывала их двоих общим коконом! И все Дары, которые проснулись у нее, Лейсы, в этот миг тоже стали общими…

…Вдруг Эйлерт насторожился. Зажмурился полностью.

― Здесь есть кто-то третий, ― проговорил негромко и напряженно.

― Третий?! ― Анналейса невольно передернула плечами, оглянулась по сторонам, тоже используя не обычное, а ночное зрение. Никого постороннего не обнаружила. ― Не вижу…

Она вцепилась в мужа покрепче, мигом забыв, что сама себе защитница. Могла бы ― вообще спряталась бы за него. Знать бы, откуда исходит угроза? И откуда вообще взяться угрозе в королевском дворце, в покоях, которые охраняются не хуже, чем сокровищница его величества!

Эйлерт по сторонам головой не вертел. Его лицо было обращено к ней, Анналейсе. Потом муж медленно опустил голову. Провел кончиками пальцев от шеи Анналейсы вниз, по груди, животу. А потом его ладонь замерла ― на животе, чуть выше лона.

― Ты в тягости, Лейса? ― спросил он.

И Анналейса поняла: так вот кто третий!

За всеми прочими переживаниями она совсем забыла о своем особом состоянии. Теперь же не знала, что и ответить. Отрицать ― бесполезно. Да и не планировала она утаивать от мужа такую новость. Вот только и рассказать думала совсем не так и не тогда.

Смутилась, вырвала руки из пальцев супруга, прижала ладони к пылающим жаром щекам.

― Да… ― не произнесла ― выдохнула едва слышно.

Тут же застыла напряженно: что скажет Эйлерт? Обрадуется ли ребенку от простолюдинки? Все страхи, сомнения вновь ожили внутри, зашевелились ядовитыми змеями, заставляя холодеть руки и трепыхаться сердце. И не напрасно!

Эйлерт радоваться не спешил. Все так же стоя перед Анналейсой на коленях и не открывая глаз, медленно убрал ладонь с ее живота, отпустил ее руку, которую прижимал к своей груди. Откинулся на пятки. С лицом, каменным и бесстрастным, спросил неожиданное:

― Кто ― отец ребенка, Лейса?

Если бы Эйлерт ее ударил ― было бы не так больно. Он ведь взял ее замуж честной девицей, невинной! Сам сделал женщиной. Был у нее первым и единственным! Лейса даже мысли не допускала, чтобы позволить кому-то другому дотронуться до себя ― вначале, пока не знала, жив ли муж. Потом ― когда поняла, что у нее будет дитя. Может, полюбить супруга она и не успела, но даже память о нем предавать не смела!

Анналейса вскочила. Зашипела рассерженной змеей:

― Так вот, значит, какого ты обо мне мнения, муж! Считаешь, я с любым встречным ночь провести готова?! Тогда к чему эти попытки примирения, а? К чему ласковые слова, жаркие взгляды? Или, может, ты не против встать в очередь моих любовников?!

Были бы у Эйлерта длинные, как раньше, волосы ― она вцепилась бы в них, рванула ― изо всех сил, так, чтобы этот... этот дархов маг ощутил хотя бы сотую часть той жгучей ярости, которая затопила ее грудь!

И то, что муж молчал, только добавляло злости. Лейса пылала негодованием.

― Молчишь? Нечего сказать? В таком случае, я пошла спать! И не смей ходить за мной и стучать в мою дверь, Эйлерт Дьярви Вебранд! Может, я и жена тебе, но силой ты меня не получишь, а по своей воле я к тебе никогда больше не подойду!

Понимая, что сейчас или разрыдается, или попытается снова придушить мужа щупальцами бездны, она поспешно вскочила, бросилась к дверям, распахнула их резко. Уже выбегая в слезах из малой гостиной, услышала, как муж окликнул ее ― тихо, хрипло:

― Синеглазка, прошу, пожалуйста!..

Возвращаться, чтобы узнать, о чем просит Эйлерт, Лейса была не готова. Не теперь! А может, и никогда... И она приказала ему не называть себя Синеглазкой!

― К дархам! К дархам короля и его наследника, к дархам Совет и молчунов! ― Шептала она, запирая дверь ближайшей спальни, в которой как раз нашлись ее сумки. ― Все ― лжецы, все ― предатели, и по себе о других судят!

Гнев, вызванный несправедливыми, оскорбительными словами мужа, бурлил в жилах Лейсы черной расплавленной смолой и требовал выхода. Сила Ночи, взбудораженная, закручивалась внутри штормовой воронкой ― до странности похожей на ту, которую видела Лейса в иллюзии, показанной капитаном Сланком. Желание разрушить, уничтожить королевский дворец, который представлялся средоточием грязи, подлости и интриг, разрасталось, заслоняя собой любые другие мысли и планы.

Анналейса больше не могла оставаться наедине с собой, запертая в одних покоях с мужем. Ей необходимо было поговорить с подругами!

Подрагивающими от нетерпения руками она распаковала одну из сумок, выбрала охотничий костюм вместо дорожного платья, переоделась и, стараясь не шуметь, выскользнула из спальни, легкой тенью пролетела по пустой большой гостиной, приоткрыла дверь, ведущую в коридор жилого крыла.

За дверью обнаружились два стражника. Оба ― обычные воины, вооруженные мечами. Ни в одном из них не чувствовалось и следа магических Даров.

― Вы чего-то хотели, нэйта Ренсли? Скажите, и мы позаботимся, чтобы вам доставили все необходимое, ― тут же предложил один из них.

― Мне ничего не нужно. Я просто намерена навестить своих подруг, ― пытаясь пройти мимо, раздраженно заявила Лейса.

― Вам не следует покидать отведенные наследнику покои. Это приказ его величества. Вернитесь обратно к себе, нэйта Ренсли, ― тут же перегородил ей дорогу второй стражник.

― А то что? ― Сила Ночи сама собой проступила на кончиках пальцев Лейсы заостренными конусами-когтями заклятия праха и тлена. ― Попытаетесь остановить меня?

― Нам бы не хотелось прикасаться к супруге наследника… ― с сожалением проговорил первый.

― Но, если придется... ― вздохнул второй.

― Так, может, проверим, как это у вас получится? ― Лейса усмехнулась, криво и недобро ― в точности как умел это делать ее патрон.

Воины переглянулись между собой. Похоже, ни один не решался сделать первый шаг.

Зато Лейса ― решилась.

― Я ведь просила по-хорошему! ― Она тряхнула руками, и заклятие праха сорвалось с пальцев, полетело в обнаженные мечи, преграждающие ей дорогу, встретилось с зачарованной сталью клинков и отразилось от нее, как от зеркала.

Срикошетив вверх и в сторону, заклятие врезалось в каменные стены, выбивая из них пыль и крошку. Раздался треск, скрип, грохот! Стена отведенных наследнику покоев пошла трещинами.

Воины схватились за висящие на их шеях амулеты.

― Вызываю начальника стражи! Разрушения в лазоревых покоях! ― закричал один. У него, похоже, был амулет связи.

― Блокировка магических воздействий, первый уровень! ― воскликнул его напарник, активируя второй амулет.

― Да что вы? Думаете, силу Столпа Ночи можно остановить? ― продолжала бушевать Лейса.

Воронка тьмы, пока еще небольшая, кое-как умещавшаяся у нее внутри, внезапно увеличилась, вырвалась наружу, окутывая свою хозяйку темным маревом.

― Магическое завихрение! ― в один голос закричали стражники. ― Остановитесь, нэйта! Вы не понимаете, что творите!

― Я всего лишь хочу увидеть своих подруг. Жаль, что с моими желаниями никто не собирается считаться! ― Анналейса чувствовала, что воронка тьмы повинуется ей, но не знала, сможет ли сохранить этот контроль надолго. ― Значит, мне придется отстаивать их силой!

В дальнем конце коридора показался король Кантор со своей боевой пятеркой. В тот же момент за спиной Лейсы послышался непривычно-холодный голос Эйлерта:

― Что здесь происходит?

Анналейса мгновенно развернулась.

― Я требую, чтобы меня пропустили и отвели к моей четверке. А ты, наследник, можешь наслаждаться компанией монстров ― таких же отвратительных, как сам!

Она по наитию натянула, а потом резко отпустила ту невидимую нить, которая удерживала воронку тьмы, и бешено вращающееся средоточие магии полетело в Эйлерта, на ходу выбрасывая из себя клочья непроявленной, но рвущейся в вещный мир силы, желающей обрести тело и жизнь.

Клочья падали на пол, прилипали к потолку и стенам, тут же вбирали, всасывали в себя мириады тех мелких невидимых существ, что живут невидимыми по соседству с людьми, и превращали их в монстров!

― Перехватываем завихрение! ― Король Кантор бегом бросился к Лейсе и Эйлерту, на ходу касаясь ладонью плеча своего мага Тьмы. ― Ну же! И пропустите нэйту ― пусть идет!

Стражники и без того больше не мешали Анналейсе: они пытались отбиться своими зачарованными мечами от нападающих на них магических тварей, мелких, шарообразных и клыкастых. Но каждый разрубленный шар превращался в два новых клыкастых шара и набрасывался на несчастных воинов с новой силой!

― Убрать мечи! ― Закричал королевский маг дня. ― Наследник, уводи жену!

Только теперь Анналейса поняла, что натворила. Это она сама, своими руками, создала прямо в сердце королевского дворца настоящее магическое завихрение, порождающее монстров!

Ох! Наверное, ее за это казнят…

Но ни бежать, ни защищаться она не пыталась. Гнев на мужа вдруг схлынул так же быстро, как загорелся. Остались только слабость, опустошенность и робкое желание все исправить.

― Лейса, родная, не стой! ― Эйлерт шагнул ближе, заслонил своим телом ее спину. ― Где твои щупальца бездны? Они способны выпить жизнь тварей!

Подсказка мужа оказалась кстати!

Анналейса поспешно потянулась к потоку силы, призвала щупальца… Столп Ночи отозвался так быстро и так щедро, что щупалец получилось не одно и не два, как раньше, а добрый десяток, все ― непривычно длинные и мощные!

Анналейса удивилась тому, что так вышло, но обсуждать странности было некогда, как и спрашивать, как вышло, что муж перехватил управление заклятием!

Эйлерт в тот же миг разбросал щупальца вокруг, отлавливая ими мельтешащих под ногами и воздухе тварей, отрывая клыкастых монстров от стражников, замерших по приказу мага Дня с выпученными глазами и открытыми в криках ртами…

9. Эйлерт

О том, как обидел Анналейсу своими словами, Эйлерт догадался раньше, чем она успела произнести хоть слово. Увидел, как побелели ее и без того не слишком румяные щеки, как сузились глаза, и понял: жена ни на шаг никого к себе не подпускала после их женитьбы! В груди в этот миг словно снежный ком растаял: не отказалась Синеглазка от памяти о муже, а может, и чувства к нему какие-то у нее остались.

Только вот не разрушил ли он все окончательно своими подозрениями? Надеясь хоть что-то исправить, поднялся с колен, сделал шаг вслед убегающей из гостиной Анналейсе, окликнул, протянув к ней руки… но было поздно! Дверь захлопнулась за ее спиной, и он остался один на один со своей радостью ― и болью.

Теперь Эйлерт понимал, отчего его жена стала непривычно вспыльчивой и готова была заплакать в любой момент и по любому поводу. Слышал от женатых старших товарищей, что с женщинами в тягости такое бывает. Выходит, у него… у них с Анналейсой будет малыш?! Значит, теперь на нем, Эйлерте, двойная ответственность! Он не только жену, но и будущего ребенка обязан уберечь от любых бед!

Не в силах оставаться вдали от Лейсы, прошел в спальню, соседнюю с той, из которой доносилось обиженное бормотание и торопливые шаги. Встал, прислонился лбом к запертым дверям между спальнями, смежил веки. Стучаться, требовать продолжения разговора ― не посмел. Начал думать, как показать Анналейсе, что сожалеет о своих словах, что раскаивается.

Но придумать ничего толком не успел. Услышал, как хлопнула дверь, понял: Синеглазка куда-то собралась. Осторожно выглянул в большую гостиную, увидел, как мелькнула тонкая женская фигурка в дверях, ведущих в общий коридор, пошел туда же. Но спешить не стал: в отличие от Лейсы знал ― там, за дверями, караулят стражники.

Чего не ожидал, так это что Синеглазка создаст магическое завихрение и направит прямо в него, в своего мужа! Если бы это было какое-то заклятие ― он бы перехватил его. Но никаких следов управляющих нитей не было, кроме одной ― той, которую Лейса оборвала, и которая тут же втянулась в завихрение, сделав его совершенно неуправляемым.

«Неужели я выжил в Гнездовье, чтобы погибнуть вот так глупо?!» ― мелькнула где-то на задворках сознания отчаянная мысль. А тренированное тело уже действовало само: пара шагов в сторону, чтобы сойти с линии, по которой двигался темный вихрь. Еще шаг вперед ― так, чтобы оказаться рядом с женой, встать против порожденной ею же угрозы! Он не позволит погибнуть Лейсе и ребенку!

― Щупальца бездны! ― скомандовал Анналейсе, которая вдруг обмякла, замерла в растерянности, обнаружив, что натворила.

К счастью, Лейса послушалась, сотворила нужное заклятие. Эйлерт тут же подхватил его, усилил, разбросал щупальца во все стороны, направил в мелких зубастых монстров, которые зародились будто из воздуха.

Король Кантор со своей пятеркой появился очень кстати. Похоже, его покои были совсем неподалеку, и совещание главной пятерки Лантерры из рабочего кабинета переместилось туда. Королевский маг Ночи тоже призвал щупальца бездны, направил их прямо в центр завихрения, и оно сразу же начало замедляться и таять, теряя силу.

Маг Дня выпустил несколько прицельных молний, обращая в пепел монстров, до которых не дотянулись управляемые Эйлертом щупальца бездны. Воронка завихрения схлопнулась и развеялась. Бой завершился так быстро, что даже самый опытный банкир не успел бы за это время отсчитать пять десятков монет.

Смерть снова заглянула Эйлерту в глаза ― и отступила. Надолго ли? ― он не знал. Стоял, прижимая к груди безвольную, испуганную Синеглазку, и смотрел, как приближается к ним король Кантор со своими магами. Ничего доброго лицо его величества не обещало. Глаза правителя глядели на Анналейсу сурово и осуждающе.

― Ты второй раз покушаешься на жизнь наследника, женщина! ― прогремел он угрожающе. ― За такие проступки тебе в лучшем случае темница светит на долгие годы вперед, а в худшем ― казнь!

Анналейса сжалась еще больше прежнего, попятилась. Эйлерт обхватил ее, давая понять, что он рядом и в обиду не даст.

― Ваше величество! ― заговорил почтительно, но не менее решительно. ― Это моя вина. Если кого и наказывать, то только меня. Я оскорбил супругу, обвинил в том, чего она не делала! Сами знаете ― некоторые оскорбления смываются только кровью.

Король подошел к ним почти вплотную. Встал напротив, разглядывая Лейсу и Эйлерта.

― Вот уж точно, два сапога ― пара, ― хмыкнул невесело. ― Чем же ты, наследник, так раздраконил женушку?

Эйлерт почувствовал, что к его щекам прилил жар. Признаваться в собственных ошибках он умел, но вот так, посреди коридора, в присутствии стражников, обсуждать такие личные вещи? ― к этому он готов не был. И Анналейса, которая вжалась в него, будто желая раствориться, исчезнуть и не слышать этого разговора ― тоже была не готова.

― Это слишком личное, мой король, ― Эйлерт указал глазами на стражников, слегка покусанных монстрами, но не смеющих лишний раз пошевелиться.

― Все ― ко мне. Кроме стражников. Раненым оказать помощь. Покои наследника запереть, завтра вызвать мастеров-строителей. Пусть чинят все тут, ― решил король Кантор. ― А нам предстоит решить судьбу нэйты Ренсли. Покушение – это вам не шутки!

С этими словами он развернулся и пошел по коридору.

Его маги окружили Лейсу и Эйлерта с двух сторон и тоже двинулись прочь от места побоища.

Лейса шла, с трудом переставляя ноги и едва не падая. Заметив это, Эйлерт подхватил ее на руки. На ходу заглянул в любимые глаза ― так близко, как давно мечтал.

― Я не дам тебя в обиду, Лейса! ― поклялся истово. ― Ничего не бойся!

Оказавшись в просторной гостиной королевских покоев, Эйлерт взглядом отыскал небольшой диванчик, прошел к нему, сел, устроил Синеглазку у себя на коленях. Она даже не пыталась отстраниться. Из нее словно выкачали воздух и волю к жизни. Она была похожа на испуганного до немоты зверька, мечтающего об одном ― чтобы скорее все кончилось, и когти хищника оборвали затянувшиеся мучения. Эйлерту состояние жены не нравилось. Неужели она так боится короля и его угроз?

Его величество взял высокий стул, уселся напротив диванчика, на котором устроился наследник с супругой. Кивнул своим магам:

― Рассаживайтесь, не висите над головой.

Четверка тут же послушалась.

― Так что же ты такое сказал нэйте Ренсли, сын мой? Чем задел ее достоинство? ― начал допрос король.

― Я узнал, ваше величество, что Лейса в тягости, и… и не сразу поверил, что ребенок ― мой.

Подобрать слова, чтобы не оскорбить Лейсу еще больше, было невероятно трудно. Но Эйлерт очень старался!

― В тягости? ― нахмурился король. ― Это… скажем так, повод смягчить наказание, но не отменить его. А сама ты что скажешь в свое оправдание, дочь моя? ― обратил он взгляд к Анналейсе.

Эйлерт почувствовал, как задрожала Синеглазка. Поймал и сжал ее ладонь. Больше ничем поддержать ее он пока не мог.

― Я не знаю… Не понимаю, как это вышло, ― сбивчиво забормотала Лейса. ― Завихрение это словно само собой зародилось! Я его не призывала, даже и заклятий таких не знаю! Поверьте!

Голос Лейсы звенел сожалением и отчаянием.

― Ваше величество, позволите? ― внезапно вмешался в разговор королевский маг Рассвета.

― Говори.

― Нэйта Ренсли не лжет. Завихрение по своей воле она создать не могла. Для его появления необходимо столкновение двух потоков силы, не оформленных намерением или словесной вязью. А такое только с беременными случается, если они не умеют сами свою магию ограничивать или не носят специальные амулеты-ограничители.

― Вот как. Допустим, нэйта Ренсли и в самом деле могла не знать об этом. Тогда вопрос к ее патронам: они-то куда смотрели?

― Об этом я их сам спрошу! ― зарычал Эйлерт. ― Прикажите их привести, ваше величество!

― Утром спросишь, ― отмахнулся король. ― Никуда не денутся. Я с твоей женой еще не закончил.

Эйлерт сжал губы, послал королю предупреждающий взгляд: не перестарайтесь, ваше величество, а то забуду, что я наследник и ваш верноподданный!..

Король взгляды читать умел хорошо. Едва заметно усмехнулся, но тут же вернул на лицо маску сурового правителя.

― Значит, так. Нэйта Ренсли наденет амулет-ограничитель и будет носить, не снимая, пока не разрешится от бремени, ― объявил первое свое указание.

― И я не смогу пользоваться Дарами? Совсем? ― еле слышно прошептала Лейса.

Губы ее были белыми, как мел, а глаза казались почти черными, словно радужка исчезла и остались лишь огромные зрачки, в которых плясали красные отсветы пламени камина.

― По-хорошему, стоило бы тебя, нэйта Ренсли, хоть на время Даров лишить, ― тут же сверкнул глазами король Кантор. ― Ты ведь мало того, что на наследника напала…

― Анналейса не знала о моем новом статусе, ваше величество! ― тут же вступился Эйлерт.

― Незнание не освобождает от ответственности! Но ладно, спишем на неожиданность и всякие обиды. Но как ты, дочь моя, нападение на стражников объяснишь? ― Его величество жестом остановил Эйлерта, который снова попытался заговорить.

Эйлерт выдохнул протяжно сквозь сжатые зубы. Погладил тонкие безвольные пальчики жены ― даже не верилось, что совсем недавно на их кончиках ярилась сила заклятия праха и тлена!

― Скажи, Лейса, ― попросил тихо. ― Скажи, как есть. Мы хотим понять.

― Не собиралась я стражникам вред причинять! Только оружие их убрать хотела, которым они мне дорогу перегородили! ― воскликнула она слабым голосом.

― Сбежать думала? ― королевский маг Дня пронзил Анналейсу взором, в котором плескалась магия Дара внушения. ― Поперек королевского слова пойти вознамерилась?

― Какое бежать?! К подругам хотела пойти, поговорить… У вас своя четверка, у меня ― своя. Ближе них у меня рядом никого нет! ― Лейса всхлипнула ― протяжно, тоскливо.

Ох! Эйлерт вздрогнул, как от удара. Лучше бы Лейса еще раз в него щупальца бездны запустила! Но… под внушением не лгут. Жена сказала, как чувствовала. Это она для него ― самое дорогое, что есть в жизни. А он Лейсе близким и нужным стать не успел. Добавил трудностей, забот и исчез на долгие полтора месяца! И его желание все исправить ― это пока всего лишь желание. А такие вещи поступками доказывают!

Маг-рассветник взглянул на наследника проницательно, покачал головой.

― Жаль, нэйта Ренсли, что еще одного близкого человека вы в упор не замечаете, ― заметил со вздохом.

Анналейса непонимающе пожала плечами:

― Вы говорите загадками, мор…

― Д какие уж тут загадки? ― не выдержал сын Рассвета. ― На коленях у себя кто вас держит? От королевского праведного гнева ― кто прикрывает? Думаете, просто вашему супругу против воли его величества идти?

― Не надо. Не время теперь об этом, ― Эйлерт тряхнул головой, отгоняя накатившую горечь. ― Прошу, ваше величество, позвольте нэйте Ренсли обойтись обычным ограничителем и переночевать вместе с подругами! Покои, в которых мы остановились, все равно в негодность пришли…

Отпускать Лейсу, пусть даже на одну ночь, было тяжело. Но к Эйлерту вдруг пришло понимание, что так лучше. Правильней. Не может он, мужчина, дать Синеглазке то, что ей необходимо в эту хвалю. Подруги ― смогут.

Король оглянулся на своего рассветника.

― Есть у тебя ограничители для женщин в тягости? Или придется к главному целителю за ними гонца посылать?

― Есть, мой король. Новейшая разработка. Нэйта влияние амулета и не заметит: он только невольные выбросы сырой силы поглощает и тут же передает в целебный контур, так что и небольшие недомогания сразу же лечит.

― Неси, а я пока подумаю, что нам с женой наследника делать. ― Король отпустил своего мага. Сам облокотился на ручку кресла, подпер щеку кулаком, уставился задумчиво на Эйлерта и Анналейсу.

Они так и сидели в обнимку.

Эйлерт поймал задумчивый, тяжелый взгляд своего правителя. Нахмурился, напрягся, но выдержал, не отвел глаз.

Король грустно кивнул:

― Вижу, прикипел ты сердцем к своей зазнобе, наследник. Боишься за нее, за дитя ваше. Но ты не меня опасайся. Мне не с руки тебе обиды чинить. А вот Молчуны… Нэйта Ренсли, твои патроны знали, что ты в тягости?

Эйлерт заметил, как Лейса, поняв, что казнь и заточение в темнице отменяются, чуть расслабилась. Но сил в ней, видно, оставалось совсем мало. Иначе как объяснить, что она легла ему на грудь, пристроила на плечо голову и прикрыла глаза, слушая переговоры мужчин. Только когда король окликнул ее, с трудом привстала, заморгала, будто пытаясь понять, о чем ее спрашивают, потом кивнула коротко:

― Что я в тягости? Знали. Почитай, с первого же дня…

― Понял. Отдыхай пока. ― Его величество дал знак, что она может снова опустить голову и закрыть глаза. Лейса послушалась.

― А с квеллами Лёре, ваше величество, все-таки я должен побеседовать, ― заявил королевский маг Дня. ― Разве это не преступно, что они женщину с будущим магом во чреве без ограничителя оставили, да еще и боевым заклятиям обучать взялись?

― Ты прав, брат. Похоже, вопросов к этой парочке у нас будет еще немало. ― Король Кантор встал, прошел к камину, поворошил в нем угли. ― К тому же, пора решать, как на их Командора выйти. Подумайте об этом до утра все. Может, придет кому в голову светлая мысль.

Эйлерт понял: задание это и его касается. Взял на заметку. Пока все отвлеклись, рискнул, зарылся носом в растрепавшиеся локоны жены, на миг прижался губами к ее виску.

― Ты больше не злишься на меня, родная? ― шепнул тихо.

― Не знаю, ― не открывая глаз, ответила Синеглазка. ― Хотела бы, да сил нет. Как ты мог подумать, что я, не успев по тебе отгоревать, на другого глаз положила, да еще и дитя понесла от него?

― Дурак я недоверчивый, милая. Столько в жизни лжи и обмана видел, что кажется, весь мир ими пронизан. От любого удара в спину ждать приходится, даже от кровных родичей.

Лейса даже глаза открыла. Заглянула мужу в лицо.

― Тебя твои родные предали? ― переспросила взволнованно.

Эйлерт нехотя кивнул. Любви от семьи он никогда не видел, а теперь и в том, что родители пытались от него избавиться, уже не сомневался. Но и жалости ― не хотел. Тем не менее, увлажнившиеся ресницы Синеглазки стали для него пусть небольшим, но утешением. Если жена прониклась сочувствием, значит, сердце ее не отвернулось от него окончательно. Это соображение придало ему смелости.

― Клянусь милостью Столпов, Лейса: я тебя не предам, что бы ни случилось! ― поклялся он, глядя близко-близко в ее по-прежнему темные глаза.

― Почему? ― Шевельнулись ее губы.

― Потому что ты нужна мне. Ты и наш малыш, ― чувствуя, как расширяется, разрастается в груди тепло и нежность, мягко шепнул наследник. ― Надеюсь, однажды ты поймешь, что и я вам нужен…

Лейса зажмурилась. По ее щекам одна за другой скатились несколько слезинок.

― Ты… нужен… нам, ― беззвучно произнесла она.

Похоже, новая клятва окончательно убедила ее в серьезности чувств мужа, сломала все барьеры, что еще оставались между ними. Эйлерту очень хотелось в это верить!

― Ты гляди! Они уже воркуют! ― раздался чуть насмешливый голос. Это вернулся маг Рассвета. ― Нэйта Ренсли. Прежде, чем надеть ограничитель, позвольте мне, как целителю, осмотреть вас, убедиться, что вы не нуждаетесь в более серьезном целительном воздействии, чем то, на которое способен амулет.

На возражения у Анналейсы сил не было. Она позволила мужу и магу-рассветнику перенести себя в малую гостиную ― подальше от посторонних глаз, уложить на диван, прощупать пульс, потрогать через ткань все еще плоский живот. Потом смиренно подставила голову, и Эйлерт накинул ей на шею амулет-ограничитель.

― Теперь, нэйта, вы не сможете навредить себе, малышу и породить очередное завихрение, ― пояснил королевский маг, боевик и, по совместительству, целитель. ― Но теми Дарами, которыми овладели, пользоваться сможете. Хотя я бы вам порекомендовал воздержаться от обращений к Столпу и его силе минимум десяток дней. Вы истощены чуть больше допустимого.

Эйлерт заметил, как поникла Лейса от этих слов, как проступило на ее юном личике новое, незнакомое ему выражение. Будто жена вдруг поняла что-то важное.

― Что скажешь, Лейса? ― спросил ее ласково.

― Все то же. ― Откровенничать Анналейса не пожелала. Нахмурилась. Ее взгляд стал решительным. ― Я должна поговорить со своей четверкой. Они тоже имеют право понимать, что происходит, и во что оказались втянуты.

― Я пригласил стражника. Он проводит вас к подругам, ― сообщил маг Рассвета.

― Если позволишь, я отнесу тебя в покои подруг, ― понимая, что Анналейса даже сидит с трудом, предложил наследник.

― Такки, Эйлерт. ― Синеглазка по-прежнему и не думала вырываться из его объятий. ― Наверное, так будет лучше.

Дорога до комнат, в которых разместили юных магичек, оказалась, на взгляд Эйлерта, слишком короткой: всего-то спуститься на этаж и пройти половину длины крыла по устланному ковровой дорожкой коридору. Он мог бы носить Лейсу на руках хваля за хвалей, но пришлось остановиться у дверей, спустить жену с рук и постучать в нарядную двустворчатую дверь.

Не сразу, но из-за нее послышались шаги. Потом одна створка приоткрылась. В щель выглянула простоволосая, укутанная в халат Бастинда.

― Лейса? Что случилось?

Дверь распахнулась полностью, и Синеглазка, на миг сжав пальцы Эйлерта, тут же выпустила их и скрылась в своем новом убежище.

― Я провожу вас в покои, где разместили вашу четверку и братьев-темпларов, наследник, ― сообщил стражник, и Эйлерт, подавив вздох, отправился за ним.

Оказалось, что две спальни, объединенных общей гостиной, располагались еще одним этажом ниже. На стук в дверь выглянули сразу двое: нэйт Маракс и дэй Кьярвел. Эйлерт с удовольствием обнаружил, что оба готовы защищаться от любого нападения ― так, будто находятся не в королевском дворце, а на поле боя.

― Отбой тревоги, ― скомандовал друзьям, проходя в гостиную. ― Гасите заклятия. Я пришел спать.

― Вот как, ― протянул мор Дэгри, которому тоже пришлось развеять заготовленную воздушную петлю. ― Похоже, отвечать на вопросы ты не настроен, брат.

― Не теперь. ― Эйлерт устало потер виски. ― Где свободная койка?

― У нас, ― прогудел Витт.

Они с Валем тоже высунулись на шум, не забыв прихватить мечи.

― Значит, я ― к вам. Всем доброй ночи.

― Прямо как тогда, на Тартаруге, ― хмыкнул Витт. ― Только места побольше.

Он пропустил Эйлерта в спальню, прикрыл дверь и спокойно улегся на одну из двух уже смятых постелей. Вопросов задавать не пытался. Впрочем, как и Валь. Братья умели молчать, когда надо. Эйлерт был этому очень рад.

Избавившись от лишней одежды, он вытянулся на свободной койке, закрыл глаза, выровнял дыхание, делая вид, что спит. Вскоре услышал мирное сопение братьев-темпларов. Сжал кулаки, комкая простынь: к нему сон не шел, и не пришел до самого утра.