Обложка Тайны Залесья

Тайны Залесья

Юлия Скуратова

0% прочитано
Стандартный
Юлия Скуратова

Тайны Залесья

Вместо пролога ​

Бум-бум-бум. Кх-х.

Наша машина неслась по кочкам, грузно подпрыгивая и кряхтя. Верная примета — чем хуже дорога, тем ближе деревня. Года три уже прошло с моего последнего появления в Залесье.

Я сидела на заднем сиденье, уставившись в окно. Пейзаж уже не интересовал — за последние девять часов природа по ту сторону стекла упорно не хотела меняться, бескрайние жёлто-зелёные поля нагоняли жуткую тоску. Слева раздалось сопение, я нехотя скосила взгляд. Рядом развалилась Василиса — моя семилетняя сестра. Девочка тихонько повизгивала на особо больших ямах. Уснула? А ведь уверяла всех, что за всю поездку глаз не сомкнёт...

Я произнесла вполголоса:

— Значит, в баню первая иду я.

— Первая пойдёт Василиса, — устало ответила мама спереди. С моего ракурса была видна лишь копна её светлых волос, сбившихся набок.

— Но мы договаривались! Кто первый заснёт, тот последний идёт в баню! — возмутилась я и решила найти поддержки у отца. — Было такое, пап?

— Было, — равнодушно подтвердил он с водительского места, не отрываясь от сложной дороги.

— Сначала Вася, — не отступала мама, — пока она не проснулась до конца, нужно её быстро умыть и уложить в постель. А ты потом вымывайся хоть до посинения.

— Это несправедливо! Неужели ты думаешь, что она не разгуляется? С этим вечно лающим псом и бабушкиными-дедушкиными обнимашками?

Мама на это ничего не ответила. Видимо, аргументы были железными.

— Олеся, ты ведь уже взрослая дама, — спустя некоторое время сказала она, — тебе уже семнадцать лет. Без пяти минут школу заканчиваешь...

— Наконец-то, — угрюмо вставила я.

— ... а ведёшь себя хуже, чем Василиса! — неожиданно (хотя, кому я вру?) закончила мама.

Хотелось сказать что-нибудь такое, за что мне следовало бы поставить памятник при жизни как самому великому оратору, но папа сверкнул грозным взглядом в зеркало заднего вида. Пришлось захлопнуть рот, со злостью глядя на беспечно посапывающую сестру.

— Вечно ей всё лучшее достаётся, — пробурчала я, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Вспомни себя в её возрасте, — возразила мама, чуть повернув голову в нашу сторону, — как ты радовалась своим маленьким победам. А сейчас, когда эти победы совершает Вася, ты морщишь нос и раздражаешься.

Настало моё время молчать, не имея никаких обоснованных контраргументов.

— Нужно ей помогать, время от времени подыгрывать.

— Но не потакать же во всём!

— Не потакать, — милостиво согласилась она, — мы ей и не потакаем.

— И тебе мы не потакали, — отозвался папа.

— Я заметила, — обиженно надув губы, ответила я.

Остаток пути мы ехали почти молча, лишь изредка мама вспоминала, где нужно повернуть направо, а где — налево. Завернув где-то не там, мы долго искали местных жителей, чтобы нам показали путь назад. Пару раз просыпалась Вася.

— Где мы? — сонно спрашивала девочка.

— Понятия не имею, — раздражённо отвечала я, пытаясь найти на карте реку, которая неожиданно возникла перед нами, — но было бы неплохо отсюда выбраться.

К полуночи мы всё-таки оказались в деревне Залесье. Чтобы хоть как-то спастись от неминуемых поцелуев, я схватила спящую сестру на руки и потащила её в дом. Бабушка встретила нас на пороге, улыбаясь во всё лицо. Со своими вечными: «Как вы выросли!», она кое-как чмокнула меня в щёку и понеслась помогать разгружать багаж, который, разумеется, взять ей никто не позволил. Мужественно взвалив на себя большую часть вещей, отец двинулся ко входу.

Стараясь не удариться головой о низкие дверные косяки, я зашла в коридор. Дохнуло стариной, у неё был какой-то особенный запах древних шкафов, полных таинственных вещей, и румяной выпечки. Вася на моих руках заворочалась, но не проснулась, что очень радовало. Неужели сегодня получится поспать? Я уложила Василису на необъятных размеров кровать и на цыпочках вышла обратно на улицу, чтобы лично доставить все свои вещи.

Дойти до калитки не успела, меня остановил оклик моего же имени.

— А со мной поздороваться, а, Олеся?

Я развернулась и крепко обняла улыбающегося от всей души дедушку. Его жилистые руки с силой стиснули меня в ответ.

— Как добрались? — подмигнув, спросил он.

— Как всегда, долго, нудно и не туда, куда надо, — ответила я, и конец фразы утонул в его хохоте.

Мы перетащили сумки в комнату. К моему великому сожалению, всего спальни было две. В одной из них, что поменьше, спали бабушка и дедушка, а в другой — мы. Радовало, что хоть кровать была личная, с Васей я бы ни за что не захотела спать вместе — мелкая любила вскочить посреди ночи и начать творить что-нибудь такое, что именно ночью делать не следует. Она могла неожиданно начать петь на выдуманном языке, хлопать в ладоши или даже убежать куда-нибудь. Было весьма проблематично отличить, спит девчонка или лунатит, в любом случае взгляд её выглядит довольно осмысленно.

Я ликовала — Василису решили не будить, а значит, возможность сходить в баню первой всё-таки достаётся мне. Наскоро облившись прохладной водой, я вернулась в комнату, завернулась в пухлое одеяло и под размерное дыхание сестрички уснула.

Глава 1

— Ха-ха-ха!

Увы, но выспаться так и не удалось. Где-то в половине седьмого утра Вася проснулась и не пожелала больше оставаться в постели. Ещё бы, она и в машине выспалась... Радостно смеясь, сестра побежала в другую спальню, разбудила бабушку и дедушку и нарвалась на сюсюканья. Потом бабушка, как всегда, кинулась к холодильнику, но непоседливая девочка ничего есть не захотела. Я укуталась сильнее и сунула голову под подушку, однако звонкий Василискин голос пробивался даже сквозь толстый слой перьев.

А потом наступила тишина. Секунд десять я наслаждалась молчанием и тихим шкворчанием чего-то мясного на сковороде на кухне. Но чуть позже появилось чувство, смутно напоминающее панику. Не могла Василиса неожиданно замолчать, ох, не могла...

— РОТА ПОДЪЁМ!!! — заорала Вася не своим голосом в щель между подушкой и моим лицом.

Я вскрикнула и скатилась с кровати, проклиная тот день, когда эта несносная девчонка появилась на свет. Громко хохоча, Вася бегала вокруг меня, а я пыталась замахнуться так, чтобы достать до неё подушкой. Сонный мозг отказывался работать, поэтому вскоре эти попытки пришлось прекратить.

— Весь пол протёрла? — поинтересовалась мама, войдя в комнату.

— Нет, ещё в тот угол не доползла, — отозвалась я, мстительно улыбаясь — Вася поскользнулась на полу и громко шлёпнулась.

Улыбка на лице сестры исчезла, появилось то выражение, которое так боятся все на свете — не поймёшь, то ли она сейчас зарыдает, то ли засмеётся снова. Мы с мамой с замиранием сердца следили за каждым движением её лица: вот бровки чуть сдвинулись к переносице, прядка кудрявых каштаново-рыжих волос упала на приоткрытые губы, а глаза замерли, глядя куда-то вдаль...

Я сперва даже и не поняла, что это вовсе не собака на улице завыла — с застывшим выражением лица Василиса решила всё-таки дать волю слезам. Карие глаза затмила прозрачная пелена, которая тут же каплей скатилась вниз по щеке, миновав раскрытый рот и слетев с подбородка на деревянный пол.

Мама дёрнулась к Василисе, но я уже сгребла сестру в охапку:

— Васька! Странное ты существо! Чем ударилась-то хоть?

Девочка, захлёбываясь слезами, вытянула вперёд покрасневшую ладошку левой руки. Я осторожно, словно важный экспонат в музее, взяла её маленькую ручку в свои и начала шаманить:

— У кошечки заболи, у собачки заболи, а у Василисы заживи!

Будто в подтверждение моих слов, пёс во дворе глухо залаял.

— Давай мне её, — мама подошла к нам, но я завертела головой.

— Сама управлюсь. Ты ведь мне сказала, что я уже взрослая. Дама.

Я поднялась на ноги и, обхватив ревущую сестру, потащила её в баню.

— Не ной, сейчас мы ручку охладим, и боль пройдёт. Ведь тебе и не больно же, напугалась просто.

Василиса продолжала плакать. Из кухни выглянула растерянная бабушка. Я на ходу бросила ей, что всё нормально, и без лишних разговоров нырнула в дверь под лестницей, ведущей на чердак.

В бане стояло большое зеркало, а рядом с ним — тазик с холодной водой из колодца. Сказав несколько утешительных слов, я велела Васе окунуть пострадавшую руку в эту воду, а сама приблизилась к зеркалу. Мои спутанные русые волосы требовали расчёски, а серо-голубые глаза — воды, чтобы умыться и, наконец, окончательно проснуться. Мешковатая футболка и спортивные штаны, в которые я вчера наскоро переоделась, были смяты абсолютно во всех местах, будто я целую ночь ползала по лесу, что находится неподалёку от дома.

Вася уже успокоилась, лишь чуть подвывая для вида. Я повернулась к ней, внимательно разглядывая сестру.

— Пойдём гулять, — наконец произнесла она, вяло гладя рукой воду, создавая рябь.

— Сначала нам предстоит важная миссия, — серьёзным голосом ответила я. Только так Василису можно заставить позавтракать.

Девочка встала по стойке «смирно», а в глазах её мелькнула заинтересованность.

— Нам необходимо принять в себя мощный препарат, который поможет выполнить все задачи, поставленные на сегодня. В противном случае — никаких прогулок.

По её лицу стало ясно, что Вася раскусила мою хитрость, но, прежде чем девчонка успела что-либо возразить, я привычной хваткой вцепилась в неё, подняла на руки и рысцой побежала на кухню.

Быстро позавтракав (Вася возмущалась, как могла, но это её не сильно спасло), взрослые решили выбраться в соседнее село на ярмарку, где бабушка и дедушка уже давно не были. Василису брать, разумеется, никто не собирался. Её нельзя оставить дома одну, поэтому меня назначили нянькой. Если честно, не особо я и рвалась на эту их ярмарку.

Как только рёв мотора нашей машины затих за оврагом, мы с Василисой, взявшись за руки, пошли в обход участка. За руку я взяла её только потому, что она постоянно норовила ускорить шаг, а мне бежать за этим потоком энергии не хотелось совершенно.

Рядом с домом протекала узенькая речушка, которая никогда не была отмечена на картах. На том берегу была уже другая деревня, название которой я и не помню. Зато точно знаю, что там живёт ватага мальчишек, а за ними с замиранием сердца от восторга каждое лето бегала Вася. Мама с моей сестрой ежегодно приезжают сюда, а я в последнее время либо была в лагере, либо оставалась с папой в своём городе. В такие дни мама частенько рассказывала по телефону о проделках малышки и её друзей. Все их занятия — от лазанья по деревьям до терроризирования местных лягушек, — всё в них интересовало её. Было тяжело оттащить Васю от этой шумной компании, и меня терзали противоречивые чувства — радость, что я смогу в полном одиночестве почитать книгу, послушать музыку или позагорать, пока есть возможность, и опасение, что, встретив их снова, Вася будет капризничать и обязательно попадёт в какую-нибудь переделку, вызволять её из которой будет кто? Правильно, я.

Василиса тянула меня к реке, видимо, думая почти о том же, что и я, разве что в более радужных цветах. Сколько их будет? Пять? Семь? Кажется, в этом году самому старшему из её друзей вот-вот должно исполниться двенадцать лет, так что вряд ли я с ними справлюсь, если это понадобится.

С громким визгом, долетевшим до нас из зарослей камышей у самой воды, все мои надежды на то, что хоть сегодня мы не встретимся, растаяли. Я чуть замедлила шаг, делая вид, что в кеды попал камушек. Вася подпрыгнула и дёрнула меня за руку, едва не повалив на землю.

— Идё-ё-ём! — воодушевлённо произнесла она, пытаясь сдвинуть меня с места.

Раздался всплеск воды и мальчишеский звонкий смех. Вася с ещё большей прытью рванула меня за руку. Пришлось встать и пойти за ней.

Когда мы оказались на берегу, я увидела не пять, даже не семь, — девять мальчишек сновали туда-сюда. В руках у каждого была длинная палка с леской и небольшим крючком на конце, однако вместо рыбалки дети нашли занятие повеселее: ребята носились друг за другом, пытаясь зацепиться крючком за одежду впереди бегущего. Лишь одна удочка, самая ровная и изящная, покоилась на мостике, и поплавок мерно покачивался на поверхности воды.

Завидев нас, мальчишки кинулись обнимать Васю, что ей явно очень польстило. Я прижимала сестру к себе изо всех сил, но вскоре всё равно оказалась вытолкнутой за мальчуганский круг, в центре которого находилась Василиса. Мальчики наперебой здоровались с ней, что-то спрашивали, и она охотно отвечала. Впрочем, я так и не смогла понять, о чём они говорят — слишком шумно ребята приветствовались. Осознав, что меня никто сейчас даже слушать не станет, я села на берегу и стала чертить на рыхлом песке палочкой разнообразные узоры.

— Привет.

Я вздрогнула и резко обернулась. В тени густой ивы устроился юноша примерно моего возраста, которого я сначала и не заметила. Парень приветливо улыбался, взглядом изучая меня.

— Привет, — откликнулась я. Готова поклясться, что ни разу его не видела.

— Я — Денис, — представился парень. Его карие глаза сверлили меня, будто это могло помочь ему угадать моё имя.

— Олеся.

Юноша удовлетворённо кивнул, будто именно этого ответа и ожидал.

— Саша говорил о Василисе и её таинственной сестре, которая решила приехать этим летом сюда, без умолку, — объяснил он, кивнув на такого же кареглазого мальчика, одного из обступивших мою сестру. Вероятно, это был его двоюродный или троюродный брат. Или ещё кто-нибудь...

Неожиданно Денис вскочил и на цыпочках, но всё равно очень быстро забежал на мост. Он не спускал глаз с поплавка своей удочки, который заходил ходуном. Мальчишки заволновались и подбежали к самой кромке воды, чтобы во всех деталях увидеть манипуляции Дениса с рыбой. Юноша взял в руки удочку и легонько потянул на себя. Леска натянулась, и поплавок ещё отчаянней заметался по воде. Денис уверенно дёрнул удочку вверх, и с громким плеском из воды вылетела большая рыбина. Среди радостных мальчишечьих возгласов я ясно услышала восторженный писк сестры. Денис опустил рыбу в ведёрко, скрытое в камышах, и все, кроме меня, кинулись смотреть на рыбу.

Я отвернулась, слишком усердно разглядывая свои кеды. Мне стало очень жаль рыбу. Покупать в магазине — это одно, а видеть, как она хватается за свободу и жизнь — совсем другое...

Денис опустился на землю рядом, чуть наклонившись вперёд, чтобы заглянуть мне в лицо.

— Всё нормально?

Я кивнула. Не рассказывать же ему, что рыбачка из меня никакая! Парень хмыкнул, будто прочитал мои мысли. Хотя, наверное, моё лицо говорило яснее, чем любые слова.

— Так устроена жизнь. Рано или поздно всех ожидает конец, так какая разница, когда это произойдёт и как?

Я метнула на него удивлённый взгляд.

— Ты говоришь, как преступник!

Денис засмеялся.

— Это моё мнение. И раз тебе жалко рыбу, можешь подойти к ведру и увидеть, что она жива. В ведре — вода.

— Ты растягиваешь ей смерть? Как благородно, — язвительно прокомментировала я.

Денис снова залился смехом.

Больше ни одна рыба не клюнула на наживку. Вероятно, из-за шумного поведения ребят, которые, позабыв об улове в ведре, играли во что-то среднее между прятками и догонялками среди камышей. Денис ни разу не повысил на них голос, хотя я видела, с какой надеждой он смотрел на поплавок. У меня не хватило бы терпения...

Не знаю, сколько прошло времени. Пока Василиса носилась с друзьями по берегу, мы с Денисом увлечённо болтали ни о чём. Оказывается, он очень интересный собеседник, готовый разговаривать на любую тему.

Когда мальчишки начали жаловаться, что хотят есть, я поняла, что и сама уже не против перекусить. Денис поднял ведро с незначительным уловом и удочку и, увидев, что я взяла возмущённую сестру за руку, спросил:

— Вы куда?

Я обернулась.

— Вы ведь домой собираетесь, вот и мы тоже пойдём.

На лице парня мелькнуло разочарование.

— Я думал, что вы пойдёте с нами, тут недалеко.

Василиса радостно забилась у меня в руках, как та рыба в ведре, но я хватку не ослабила.

— Наши уже, наверное, давно вернулись с ярмарки и теперь недоумевают, куда мы с Василисой делись, поэтому нам надо...

— Да брось, — перебил Денис, скорчив рожу, — когда ты последний раз была на ярмарке, сколько времени вы там провели?

Я задумалась. Обычно это занимало у нас часа два, не меньше, а если вспомнить, как бабушка ответственно относится к покупкам, то на этот раз всё будет ещё дольше. Уловив моё замешательство, юноша победно усмехнулся.

— Вот именно. Так что идёмте.

Я нехотя повиновалась. Мальчишки уже скрылись по едва заметной тропке среди камышей, на берегу остались только я, Денис и Вася. Приобняв сестру, я пошла за Денисом.

— Почему вы не рыбачите на своём берегу? — боюсь, получилось не очень доброжелательно, но, даже если так, парень и виду не подал.

— У вас удобнее: и мостик лучше, и места для ребят больше. Поэтому им не нужно далеко убегать, а мне их хорошо видно, если что-нибудь случится.

Перед нами возник тоненький, хрупенький мост, перекинувшийся с одного берега на другой. Большая часть мальчиков уже стояла на том берегу, остальные цепочкой по одному перебирались туда же, держась руками за скрипящие перила. Под ними бурлила узкая, но довольно глубокая река. Я в ужасе посмотрела на Дениса.

— Это несложно, — поспешил успокоить меня Денис, — я помогу.

Я вовсе не трусиха, но то, что Василиса норовила опередить меня и скорее перебраться через небезопасный мост, меня очень настораживало. В детстве я ходила в бассейн, но только пару месяцев, так что плавала не очень хорошо. Да и сейчас отношение к воде не стало лучше, поэтому я всячески избегала подобных водоёмов.

Денис встал на край моста, одной рукой придерживаясь за перила, а другую протянув мне. Я не пошевельнулась.

— Ле-е-еся! — заныла Василиса.

Парень терпеливо ждал моего решения. Наконец я осторожно протянула свою руку, и Денис радостно улыбнулся. Второй рукой я по-прежнему прижимала к себе сестру.

— Не смотри вниз, — посоветовал Денис, гипнотизируя меня своим взглядом, а сам отступил назад.

Я шагнула следом, Василиса сделала два маленьких шажка. Медленно, аккуратно мы наконец-то достигли другого берега. Мальчишки возмущённо галдели, Вася вторила им. Денис всё ещё держал меня за руку, хотя мост остался позади.

Громкий хруст ветки на том берегу вернул меня в реальность. Я резко обернулась, ища взглядом то, что могло привлечь моё внимание, но ничего странного не увидела. Денис последовал моему примеру.

— Кажется, никого, — осторожно произнёс юноша и чуть улыбнулся, будто посчитал меня полоумной. Его рука выскользнула из моей.

Я постаралась сохранить невозмутимость, хотя это немного задело меня.

Даже если по ту сторону моста действительно кто-то был, за деревьями его было бы невозможно увидеть. Я пожала плечами и пошла за остальными.

Родственники Дениса и, как оказалось, его племянника Саши были рады нам с Васей. На появление ватаги мальчишек они отреагировали совершенно спокойно. Видимо, мальчики частенько сюда заглядывают. Нас пригласили перекусить, и даже Василиса храбро проглотила свой кусок пирога с курицей.

Часов до двух мы с Денисом болтали на чердаке, спрятавшись от доставучих ребят. Василиса бегала с ними, так что в случае чего я тут же узнаю всё о её местонахождении. Денис пугал меня экзаменами, которые я должна сдавать следующим летом по окончании школы, рассказывал о себе, а я неохотно выкладывала ему свою биографию.

Время шло, и я понимала, что вот-вот придётся уйти. Боюсь представить, что подумают родители, когда вернутся домой и не найдут нас с Васей. А может, они уже дома... Денис вызвался проводить нас, чтобы показаться моей семье. «Должны же они знать, с кем их дочери гуляют», — пожал плечами парень. Хотя, как мне показалось, он просто хочет убедиться, что я не рухну с моста, когда буду переходить речку. И на том спасибо.

Дома обнаружился ещё один плюс присутствия Дениса. При нём меня никто не отчитывал за безответственное поведение. Родители просто буравили гневным взглядом, так что надежды на быстрое прощение улетучились. Ну, я хотя бы буду готова, когда обвинения посыпятся градом.

Денис ушёл, а я кинулась в огород, где дедушка поливал картошку. Кто-кто, а он не будет меня ругать, это я знала точно. Он лишь вздохнёт глубоко и печально, тихо произнесёт: «Эх, Леська-Леська...», и всё. Он знает, что этого достаточно, чтобы меня замучила совесть.

Я вышла в огород, отыскивая дедушку. Вон он, у бака, набирает воду в большую металлическую лейку. Я подошла, всем своим видом изображая раскаяние.

— Эх, Леська-Леська, — тем же тоном, что и в моих мыслях, произнёс дедушка.

Я положила голову на его сильное, твёрдое плечо и стала молча наблюдать, как вода стремительно заполняет лейку.

— Слева, под смородиной, — ответил на мой немой вопрос дедушка.

Подошла к кусту смородины, заодно сорвав и запустив в рот горстку чёрных ягод, и вытащила ещё одну лейку, чуть поменьше. Самый лучший способ показать взрослым своё раскаяние — помочь им.

— Это вы у Беретьевых были? — спросил дедушка.

— Понятия не имею, какая у них фамилия, — честно ответила я.

— Ну, Денис-то этот, он из Беретьевых, — вслух рассуждал дедушка, ловко вытащив тяжёлую лейку из бака с водой.

— Ты их знаешь?

— А кто ж не знает, — дедушка усмехнулся, — тут все друг друга знают.

Мама приняла самую жестокую и одновременно мягкую позицию — она попросту не разговаривала со мной. Отец же вскоре сдался и перешёл на сторону дедушки. Что касается бабушки, то она вообще не считала меня в чём-то виноватой.

Для Васи всё обернулось ещё радужней — провинилась я, значит, она — милый ангелок. Меня бесила такая логика, но сейчас я не возражала.

Перед сном я уткнулась в своего любимого «Шерлока Холмса», на страницах которого уже давно должны были появиться рельефные отметины в виде моих пальцев, так часто я перечитываю эту книгу. В комнате возникла Василиса в жёлтом халатике. Она взобралась на кровать и обняла меня тёплыми руками. Мокрые после купания волосы коснулись моей кожи, но я даже бровью не повела. Мы молча сидели — я читала, а Василиса, пустым взглядом уставившись в книгу, думала о чём-то своём. В такие моменты я обожала свою сестру, мы были единым целым, которое ничто на свете не способно разрушить.

Лёжа с закрытыми глазами, я недоумевала, почему стоит такая тишина. Раз я проснулась, значит сейчас утро. А если сейчас утро, то Вася должна была уже давно скакать по постели, возмущаясь, что у меня такой крепкий и долгий сон. Однако никто меня не будил. Во всём доме раздавалось лишь тиканье часов с кукушкой в комнате дедушки и бабушки.

Тогда я приоткрыла один глаз. Сначала показалось, что у меня ничего не получилось, потому что было так же темно, как и с закрытым глазом. Я открыла второй и только тогда поняла, что сейчас вовсе не утро.

По ночам я просыпаюсь очень редко. Но если просыпаюсь, то это означает лишь одно.

Додумать не успела — из носа потекла густая горячая кровь. Резко вскочила, запрокинув голову, нырнула в недра сумки и вытянула оттуда небольшую косметичку, в которой на такие случаи всегда была вата. Не скажу, что я удивилась — после резкой смены климата ожидалось, что это случится гораздо раньше, но капиллярные сосуды продержались дольше, чем я думала. Им бы памятник поставить...

Отщипнула немного от куска ваты и быстро сунула в нос. Кровь вроде шла не так уж сильно, так что скоро я вполне смогла бы снова уснуть. Кинула взгляд на родительскую кровать. Спят. Отлично, не стоит их будить, а то начнётся апокалипсис — у дочки кровь пошла, вызывайте скорую. А лучше спецназ и президента. Тогда я посмотрела на кровать сестры, которая оказалась пуста.

Кровь, кажется, отхлынула от лица, хотя вата по-прежнему набухала и окрашивалась в алый. Васи нет. Она лунатит. Что с ней может произойти здесь, когда девочка ещё не привыкла к местности? Она ведь может упасть, и это — самая радостная перспектива.

Ощущая, как кровь, преодолев слой ваты, потекла по лицу, я кинулась из комнаты в поисках сестры. Солоноватая жидкость проникла в рот, оставляя на языке неприятный вкус, и потекла дальше, замерев на подбородке. Я подставила ладонь, и тёплая капля упала на руку.

Внутри нарастала паника. Спотыкаясь в темноте, я обежала все комнаты на первом этаже, поднялась на чердак, но поиски не увенчались успехом. На кровь неожиданно стало плевать, пусть капает, когда-нибудь сама остановится.

Босая и в пижаме, я выскочила на улицу. Большой чёрный пёс поднял голову, но тут же снова скучающе положил её на передние лапы.

Куда могла деться Василиса? Огород, старый сарай, курятник, в котором уже давно нет кур, площадка за огородом... Меня прошиб холодный пот. Река.

Негромко окликая сестру, я побежала обследовать всё подряд, стараясь не думать о том, что сонная Вася могла побрести на берег речки, где вчера мы встретили Дениса и его мальчишек. Но она могла туда пойти.

Опасения подтвердились, на участке Васи не было. Игнорируя твёрдые травинки, что врезались в босые стопы, я бежала вниз, к реке. Никогда в жизни мне не было так страшно. В животе образовалась пустота, которая болезненно сжималась с каждой секундой. Исчезнет эта пустота лишь тогда, когда я найду сестру.

Я спустилась к берегу. Если Василиса пошла прямо в камыши, у меня ни за что не получится её в них найти. Это как искать иголку в стоге сена, только находчивые комментарии о том, что сено можно сжечь, а над пеплом провести магнитом, меня не устраивали.

Кожа возле рта неестественно стянулась из-за засохшей крови. Нужно умыться, не дай бог, девочка увидит меня в таком виде ночью. С опаской я взошла на мостик, с которого вчера Денис вылавливал рыбу, и протянула руку к воде. Неподвижная гладь, как зеркало, отражало всё вокруг. В том числе и лицо с алыми глазами и чуть приоткрытым в хищной полуулыбке ртом прямо за моей спиной.

Вцепившись пальцами в деревянный мостик, я резко завертела головой, перед глазами всё поплыло. Кровь из носа хлынула с новой силой. Всего миг я не могла видеть ничего, но потом, когда зрение вернулось, снова покосилась вверх, на ветки раскинувшегося над головой дуба. Там никого не было. Снова заглянула в отражение на поверхности речки — лишь звёздное небо, заграждённое ветвями. Нервы разыгрались? Как это на меня не похоже. Хотела встать, но спокойный, красивый голос заставил меня замереть с широко раскрытыми от страха глазами:

— Нет, сиди.

Я отчаянно завертела головой в попытке найти говорящего.

— Лучше умойся, кровь на твоём лице тебе... не к лицу, — незнакомец издал сдавленный смешок.

Пожалуй, разумно. Вновь склонилась над водой и поискала в отражении хоть какое-то движение, чтобы обнаружить парня, который говорил со мной.

— А вы кто? — осторожно поинтересовалась я, свесившись с моста. Не лучшая поза, ему ничего не стоит, как подойти и лёгким движением скинуть в чёрную воду.

— Не имеет значения, — отрезал парень, на слух примерно моего возраста. — Будет лучше, если ты не узнаешь обо мне ничего. Ты забудешь меня, а я тебя не трону. Ты, наверное, ищешь ту девчонку, что рыщет тут с закрытыми глазами?

Упоминание о Васе заставило вернуться в реальность и вспомнить, зачем я тут вообще.

— Вы знаете, где она? — в моём голосе явно слышалась надежда, хотя я приложила все усилия, чтобы он не дрожал.

— Спит в камышах слева от тебя, — скучающе сообщил голос. — Тебе следует лучше следить за ней, недотёпа.

От такого обращения я возмущённо вспыхнула. Готова поспорить на что угодно, что незнакомец, глядя на меня, улыбался.

— Забирай девчонку и убирайся. Ах, да, ещё молись своему богу, чтобы это была наша последняя встреча.

Голос, казалось, звучал не из какого-то определённого места, а отовсюду сразу.

Очень осторожно, всё ещё судорожно оглядываясь, я поднялась и пошла туда, куда указал парень. Уже через несколько шагов стало слышно её тихое сопение. Василиса лежала на траве, свернувшись калачиком и положив голову на ладонь. Я бережно взяла её на руки, надеясь, что сестра заснула довольно крепко.

— Как она сюда дошла? — спросила я у незнакомца.

Молчание. Звук, будто кто-то сделал лёгкий шаг по сухой траве.

— Она шла к воде с закрытыми глазами, но очень уверенно, будто каждую ночь в это время сюда ходит. Тебе следует запирать её в доме на ночь, бестолочь.

Неожиданное оскорбление было сказано таким будничным и совершенно безобидным тоном, словно он произнёс моё имя. Я неуверенно переступила с ноги на ногу, прижимая Василису к себе. Скажет ли парень что-то ещё? О чём он думает? И что делает здесь в такое время?

— Шуруй отсюда, — грубо посоветовал незнакомец, — тебе, как и этой девчонке, не следует находиться вне дома по ночам. Это... небезопасно.

— Спасибо, — поблагодарила я, развернулась и пошла обратно к дому.

— Мартышка, — послышалось сзади, но я снова не обратила ни малейшего внимания на оскорбление.

Кто такой этот парень? Почему он не хотел, чтобы я узнала о нём хоть что-нибудь или увидела его? Имеет ли он какое-то отношение к красноглазому лицу в отражении, или это всего лишь моё воображение? Я нашла в себе силы обернуться, но берег казался абсолютно пустынным.

Придя домой, я тихонько уложила Васю в постель. В её волосах запутались травинки, и я в темноте осторожно, чтобы не разбудить, очистила её волосы. Если кто-нибудь заметит, что она выходила из дома ночью, то скажу, что обнаружила её в огороде. О речке никто никогда не узнает, а то решат ещё, что я умом тронулась.

Хотя, быть может, я уже была близка к сумасшествию. Как иначе можно описать всё, что только что произошло?

Я нырнула под одеяло и ещё долго ворочалась. В мыслях были лишь красные глаза, настроение которых мне непонятно.

Глава 2

— Олеся!

Нехотя открыла глаза. Выспаться снова не удалось.

Мама склонилась надо мной, в глазах её была тревога.

— Что-то случилось? — поинтересовалась я.

Она чуть отстранилась и указала пальцем на пол. Я придвинулась поближе к краю кровати и уставилась на красное пятно.

— Моя кровь, — объяснила я очевидное.

Мама чуть отодвинулась влево, чтобы я увидела за её плечом кровать, в которой мирно спала Василиса. Спит? Где календарь? Я должна запомнить этот день как День, когда я проснулась раньше сестры. Даже дважды. Спустя некоторое время я заметила, что мамин палец теперь указывает прямо на Васю. Внимательно пригляделась к сестре и увидела, что на её щеке и одежде тоже были пятна крови.

— Моя кровь, — повторила я.

Мама встревоженно смотрела на меня, ожидая объяснений. Но я была к этому готова.

— Ночью проснулась, пошла кровь из носа. Я встала, проделала обычные манипуляции с ватой и заметила, что Васи нет. Я нашла её в огороде, — поспешно добавила я, когда увидела, как вытянулось лицо мамы, — принесла обратно. Даже и забыла, что кровь всё ещё идёт.

Как оказалось, подушка тоже была в крови. Как и лицо. И рукав пижамы... Придётся встать и умыться, как верно подметил мой новый незнакомый знакомый, «кровь мне не к лицу». Мысль об этом парне лёгким холодком пробежалась по плечам. Это глупо, но я внезапно очень захотела пойти к реке и встретиться вновь, чтобы вытянуть все ответы. Что за тайны такие?

Сказано — сделано. Через десять минут я уже бежала к реке. Не хотелось тратить время на шаг, когда я могу не застать его там. Хотя... Какая глупость. Вряд ли незнакомец всё ещё стоит на берегу.

Остановилась, чуть не споткнувшись о собственную ногу. Действительно, ерунда какая, ему делать что ли больше нечего? Ну, решил человек разочек прогуляться ночью вдоль реки, что здесь такого. Не стоять же ему тут, как на посту.

Прислушиваясь, я просто ждала. Рядом кружилась стрекоза. Она уселась на травинку, отдохнула, снова поднялась в воздух и полетела по направлению к реке. Если это не знак свыше, то что?

Я сбежала к самой воде, но незнакомца, естественно, не было.

— Эй? — неуверенно позвала я.

Тишина.

«Конечно, дурочка», — мелькнула в голове мысль.

Или это не мысль?

— Я, кажется, сказал тебе не глупить и забыть меня, — продолжил незнакомец.

Губы сами собой расползлись в глупой улыбке шириной во всё лицо. Неужели он всё-таки здесь? Всю ночь не уходил? Как странно...

Парень расхохотался. Не знаю, что именно его рассмешило, но причиной вполне могло быть моё же лицо. Было приятно слушать его смех, он успокаивал. Такой ровный и весёлый...

— Ты даже не понимаешь, какой опасности себя подвергаешь, ходячая неудача.

— Кто ты?

Голос смолк, едва слово «неудача» слетело с уст. Некоторое время я стояла в гнетущей тишине.

— Почему ты не хочешь, чтобы я тебя увидела?

— Не стоит, поверь, — медленно ответил парень, — легче тебе от этого не станет. А вот хуже — запросто.

— Ты такой страшный? — голос был очень красивым, и я с трудом могла представить, что он может принадлежать человеку с ужасающей внешностью.

Снова смех. Такой заразительный и замечательный.

— Нет, думаю, наоборот.

— Тогда почему?..

— Потому что, — резко ответил голос, и вся его весёлость исчезла.

Я стояла, не шевелясь, однако продолжения не последовало. Позвала, но ответом мне была только трель кузнечиков в траве да шорох листьев. Ушёл? Разве можно было уйти так быстро? Игнорирует меня? Вопросов меньше не становится, наоборот, они топят, невероятным водопадом рушась на мою голову.

Ждала я ещё минут пять, но ни единого признака присутствия незнакомца больше не заметила. Это очень огорчало.

Домой вернулась с чувством, будто меня сбросили с крыши многоэтажки на асфальт, а потом ещё и катком сверху проехались. Больше всего раздражало, что парень просто сбежал от ответа. Неужели он прождал там целую ночь только ради того, чтобы резко оборвать разговор и оставить меня в полном замешательстве?!

— Что-то случилось? — спросил папа, когда я вместе со всеми села за стол, но к завтраку не притронулась.

— Нет, — ответила я, хотя и не была в этом уверена.

Отец, не привыкший лезть в мои дела, пожал плечами и замолчал. Зато бабушка с готовностью поддержала тему:

— Это из-за того парня, да? Дениса?

Ну нет, я покачала головой. Не хватало ещё и Дениса сюда вплести. Если он узнает обо всей этой чертовщине, то вряд ли вообще захочет со мной общаться. Кому нужна сумасшедшая приятельница?

— А из-за кого же? С кем-то ещё познакомилась?

— Ни с кем, — резковато ответила я и встала, — есть не хочу, спасибо.

— Стой, — окликнула мама, — я тебя в магазин послать хотела.

Уж лучше сгонять в магазин, чем вникать во все эти бредни.

Мама не слишком торжественно вручила мне пакет и сто рублей. Купить хлеб и молоко? С этим я вполне справлюсь. Взяла телефон, который в этой глуши больше выполнял функцию плеера, наушники и пошла выводить из сарая старенький зелёный велосипед марки «Аист». На руле велосипеда была чуть примятая с правой стороны корзинка. Отлично, значит, пакет с продуктами не будет висеть и бить по ногам. Дедушка к моему приезду накачал колёса и починил педали, так что они не должны слишком сильно прокручиваться в самый неподходящий момент, как это было раньше. Довольно радостная новость.

Нацепив наушники, вывела велосипед на дорогу. Последний раз я садилась за руль железного коня несколько лет назад, когда, опять же, была здесь. Лишь бы не упасть... Оттолкнулась ногой от земли и взобралась на высокую сидушку. Ветер мягким потоком бил в лицо, будто выдувая из меня улыбку. Что ж, почему бы и не улыбнуться, пока улица так пустынна и никто меня не видит?

В наушниках играла любимая песня, и я громко подпевала, чтобы избавиться даже от намёков на мысли. Думать не хотелось совершенно.

Ухабистая дорога вела вперёд, потом опускалась в овраг и снова поднималась. Пара поворотов, чуть-чуть проехать прямо, и я уже возле деревенского магазина.

Солнце было почти над головой, когда я домчалась до неприметного кирпичного здания, которое отличалось от остальных только большой табличкой с надписью «МАГАЗИН». Даже название придумать не смогли...

За всю поездку я встретила лишь двух человек, причём эти двое стояли как раз у магазина — пожилая женщина в платке и высокий юноша, прятавшийся за капюшоном и тёмными очками, которые так идеально на нём смотрелись. Парень лишь на мгновенье обернулся, чтобы посмотреть на меня, а затем снова повернулся к бабушке.

— То, что ты скрываешь своё лицо, означает, что у тебя полно комплексов, что ты скрытный и никому не раскроешь душу! Так у тебя никогда не будет друзей! — тоном учителя бубнила она. — Ты ведь, вроде, хороший парень! Почему ты прячешься? Если постоянно носить капюшон, то волосы выпадут!

Юноша снисходительно улыбался. Досталось же ему...

Я приставила велосипед, чтобы не упал, к стене магазина и вошла внутрь. Не считая продавщицы, в магазине не было никого. Как будто за время, пока я была в своём городе, все жители сбежали из деревни.

Женщина за прилавком подняла на меня глаза и лучезарно улыбнулась. Я тоже её узнала — это тётя Соня, двоюродная сестра моей матери.

— Леся! — как давно я не слышала этот ласковый голос! — Когда же вы приехали?

— Позавчера ночью, — ответила я, — даже лучше сказать, вчера утром.

— Я надеюсь, вы собирались заглянуть ко мне? — с намёком на обиду, но по-прежнему с улыбкой произнесла тётя Соня.

— Да, разумеется, — быстро согласилась я. Мама точно захочет её навестить.

— Вот и ладненько, — добродушно ответила женщина, — тебе чего купить надо, солнышко? Ты так выросла!

Я ответила, обернувшись на звук открывающейся двери. В помещение вошёл тот самый юноша, которого поучала бабушка. Видимо, парень выиграл своё сражение, потому что и капюшон, и очки всё ещё были на месте. Он молча подошёл к витрине и склонился над ней.

— Вот, — произнесла тётя Соня и сунула мне в пакет молоко и хлеб, которые всегда покупал дедушка.

Я дала ей сотку, взяла сдачу и, тепло попрощавшись, вышла на улицу. Теперь — домой. Снова надела наушники, оседлала велосипед и отправилась в путь.

До поворота метров сто, и, если чуть поднажать, то можно ради забавы доехать как раз с окончанием песни... Не раздумывая, я сильнее закрутила педали, и старенький «Аист» полетел быстрей.

Последний куплет...

Три строчки...

Две...

Одна...

Последние аккорды электрогитары...

Видимо, не успею, а жаль. Метров двадцать отделяло меня от поворота, из-за которого неожиданно выскочила машина. Она неловко качнулась на вираже, но всё-таки успела завернуть, и теперь ехала прямо мне навстречу. Была всего пара секунд, чтобы что-то сделать.

Справа — густые кусты, съехав в которые, я вряд ли выеду обратно, тем более что там, насколько я помню, небольшой овражек. Слева — откровенный резкий обрыв. А впереди — машина, которая несётся по ямам прямо на меня. Я видела отрешённое лицо водителя, его глаза, которые расширились, когда он заметил меня. Запаниковав, я не углядела большую яму, которую следовало объехать. Руль резко вывернулся, и велосипед стал совершенно неуправляемым.

Уже падая на землю прямо под колёса автомобиля, я вдруг заметила что-то большое справа. Неизвестный объект врезался в меня и столкнул в обрыв слева от дороги. Я попыталась ухватиться рукой хоть за что-то, но пальцы поймали лишь воздух. Краем глаза я увидела, как автомобиль врезается в кусты, проезжает сквозь них и переворачивается в овраге. Нечто массивное мелькнуло рядом со мной, но я не успела ничего понять. Голова, казалось, раскололась, и всё перед глазами померкло в душном чёрном тумане.

— Давай, очнись! Ты должна...

Незнакомый женский голос доносился до меня, словно сквозь вату. Голова жутко болела, каждая мысль, каждый стук сердца отдавался в ней резкой болью.

— ...всё будет хорошо...

Оказывается, помимо далёкого голоса слышен был ещё и доводящий до безумия ровный гул. Причём гул звучал куда громче женщины.

— ...она здесь, я сделала всё, что смогла...

Я старалась прислушаться к голосу, но всё равно слышала лишь отдельные фразы, которые не несли какого-либо определённого смысла. Перед закрытыми глазами возникла летящая на меня машина. Яма. Я падаю... а потом происходит что-то странное.

Попробовала открыть глаза, однако мне не удалось даже дёрнуть веком. Попыталась что-нибудь сказать, но как только набрала в грудь чуть больше воздуха, мысленно закричала, потому что физически этого сделать не смогла — правый бок прожгла такая боль, будто в меня с той стороны вонзили большой кухонный нож и провели им вдоль рёбер, не вынимая из тела.

— ...рука и, кажется, ребро...

Что «рука и ребро»? Сломаны, что ли? Потрясающе... Я набралась смелости и попыталась пошевелить хоть чем-нибудь. Безуспешно. Гул в голове усилился, и я снова провалилась куда-то в никуда.

Тишина. Странно, но в последнее время почти каждое моё пробуждение сопровождается тишиной, о чём я раньше и мечтать не могла. Лёжа на спине с закрытыми глазами, я оценила свои силы. Кажется, гул стал тише, да и боль в теле можно стерпеть. Рывок...

Глаза распахнулись. На смену чёрному туману пришёл белый с красноватыми пятнами. Я чуть-чуть подождала, и туман исчез совершенно.

Это была незнакомая, просторная комната, в которой я лежала на диване. Стены оклеены красными обоями — вот что значили пятна этого же цвета в белом тумане, — а потолок был белым-белым. Я чуть повернула голову и увидела приоткрытую дверь, из-за неё доносились тихие голоса. Пришлось напрячь слух так, в ушах застучала кровь. Голос той самой незнакомки, что просила меня очнуться... и мамин. Мама здесь?! Теперь-то точно апокалипсиса не избежать...

— Ыыы? — выдохнула я, чтобы хоть как-то привлечь к себе внимание.

За дверью послышались шорохи, и в комнату заглянула мама.

— Олеся! — полушёпотом воскликнула она и бросилась к дивану.

Из-за её спины я наконец-то увидела ту женщину. На вид ей было не больше тридцати, длинные, светлые волосы спадали вниз мягким потоком на тонкие, узкие плечи. Женщина была ниже моей мамы, но сказать, что она коротышка, язык бы не повернулся. Большие голубые глаза на изящном лице смотрели на меня с таким беспокойством и заботой, будто в комнате было две мамы.

— Олеся, как ты себя чувствуешь? — спросила настоящая, и я снова перевела взгляд на неё. Нет, здесь только одна мама — моя, а та женщина была лишь хорошим, добрым человеком.

— Странно, — уклончиво прохрипела я. А что ещё можно было сказать, чтобы не разволновать её ещё сильнее?

— Странно? — мама явно ожидала другого. — Ты свалилась с обрыва, заработала себе трещину в рёбрах и сломанную руку, и чувствуешь себя всего лишь странно?

— Болевой шок, — отозвалась женщина.

— Да, наверное, — согласилась мама. — Ты помнишь что-нибудь?

Я задумалась. Да, я помню всё, что видела, но другой вопрос — что я видела?

— Велосипеду каюк? — спросила я.

Незнакомка засмеялась, и этот смех будто заглушал тупую боль в ребре и в левой руке, где я её и не замечала раньше. Мама устремила на женщину вопросительный взгляд, я тоже.

— Удивительная девушка, — пухлые губы, не обнажая зубов, растянулись в ласковой улыбке, — столько боли и ужаса, а она волнуется о велосипеде!

Мама тоже выдавила из себя смешок, хоть и не такой убедительный. Она снова смотрела на меня, словно ждала, что я сдамся и начну жаловаться.

И только теперь я заметила, как припухли её веки и как покраснели глаза. Мама плакала из-за меня... Я никогда в жизни не видела, как она плачет, и сейчас мама сделает всё возможное, чтобы это так и осталось.

— Я в порядке, честно, — пообещала я и ободряюще улыбнулась.

— Вася устроила голодную забастовку, — неожиданно сказала мама, — кричит, что пока ты не придёшь, она к еде не притронется.

— Что ж, скоро ей придётся придумывать новую отговорку.

Василиса... Ей сказали всё как есть или решили не грузить? Наверное, о самых страшных подробностях умолчали, мама не позволила бы кому-либо ляпнуть лишнего в присутствии семилетней дочки.

— А папа где?

— Дома, с Василисой. Я ему сейчас позвоню и скажу, что ты очнулась. Мы заберём тебя домой, и всё будет хорошо, — кажется, мама разговаривала уже не со мной. Плохой признак...

Она достала телефон и стала с отрешённым видом нажимать на кнопки.

— В саду связь лучше, — сказала светловолосая женщина, и мама вышла из комнаты.

Незнакомка подошла ко мне и осторожно села на краешек дивана.

— Ты заставила нас поволноваться, Леся, — мягкая улыбка озарила её лицо.

— Простите...

Она снова рассмеялась. Ей так идёт улыбка!

— Тебе не за что извиняться. Не переживай, у меня медицинское образование. Пока ты была без сознания, я осмотрела тебя, как могла, а ты даже не шелохнулась. Помнишь что-нибудь?

Я покачала головой. Единственное, что я всплывало в сознании из всего произошедшего после моего грациозного падения с обрыва — голос этой женщины, пробивающийся сквозь темноту.

Но ведь был ещё один участник ДТП — водитель, который должен был пострадать не меньше меня. Почему о нём никто ничего не говорит?

— А водителю повезло ещё больше — он просто вылез из своей груды металла, в которую превратилась машина, и сейчас уже дома, — она что, читает мои мысли? — Правда, он утверждает, что на него напало огромное лохматое чудовище, которое ему чуть руку не оттяпало... Но он был пьян, так что этими словами можно пренебречь.

Встал и пошёл, как ни в чём не бывало? Разве такое возможно? Я во все глаза смотрела на женщину рядом со мной, ожидая объяснений, но та молчала.

— Кстати, меня зовут Лена, — мягко произнесла она.

— Спасибо, Елена, — тут же выпалила я.

— Нет, Лена, — поправила она.

— Спасибо, Лена, — почему Лена? Будто мы сто лет знакомы... Ох уж это негородское гостеприимство.

Дверь приоткрылась, и мы обе повернулись на звук. Я ожидала увидеть маму, но вместо неё в комнату вошёл парень. Удивительно, что тут в округе, оказывается, так много моих сверстников! Да ещё и парней. Но этого высокого, красивого, светловолосого юношу я знала, точнее, видела когда-то раньше. Егор. Наши компании часто пересекались, но никакой дружбы, как и вражды, не было и в помине. Юноша задержал на мне свой взгляд и, без всякого сомнения, узнал меня. Он кивнул, будто мы встретились где-то на улице, и я вовсе не лежала на диване в, видимо, его доме, обильно обмотанная бинтами. Я нерешительно улыбнулась в ответ.

Егор перевёл взгляд на Лену. Как похожи! Бледная кожа, почти одинаковые глаза, только у юноши на краю небесно-голубой радужки, в отличие от глаз Лены, была зеленоватая кайма. Кем они друг другу приходятся?

— Я так поняла, с моим братом Егором ты уже знакома? — поинтересовалась женщина.

Брат? Мило.

— Что произошло? — ровным, спокойным голосом перебил Егор.

— Несчастный случай, — откликнулась Лена, — пьяный водитель, велосипедистка Олеся, обрыв. Весёлые истории!

Парень хмыкнул, его взгляд снова метнулся на меня и задержался на сломанной руке.

— Мои соболезнования, — немного равнодушно произнёс он и исчез за дверью.

Лена нахмурилась.

— Ему следует быть более гостеприимным.

Она встала, подошла к двери и только тогда обернулась:

— Я буду в соседней комнате, если что-нибудь понадобится, позови.

Остаться наедине с собой мне не помешает. Выражая своё согласие, я кивнула и осталась одна в этой комнате. Нужно восстановить полную цепь из событий, произошедших там, на улице.

Закрыла глаза, и перед мысленным взором возник автомобиль и его водитель. Теперь мне ясно это отрешённое выражение лица — всему виной нетрезвое состояние. Больше не прояснилось ничего. Яма под колесом, велосипед падает, а вместе с ним и я. А потом неимоверно сильный удар справа, которого, видимо, и не выдержали рёбра. Меня перевернуло, поэтому я не смогла увидеть всего, а когда уже летела вниз, зацепила мельком крушение машины за кустами. И что-то ещё...

Огромное лохматое чудовище, которое напало на водителя, и то, что спасло меня от столкновения с автомобилем — есть ли здесь связь? Если есть, то какая? Может быть, это вовсе и не пьяные бредни...

«Магии не существует, её придумали древние люди, чтобы объяснять все те явления, что происходят вокруг них», — заметил внутренний голос. Однако моя всегда непоколебимая уверенность в этом внезапно пошатнулась. Может быть иногда, на границе жизни и смерти, как это случилось у меня, что-то невероятное может произойти?

«Ты превращаешься в человека доисторических времён!» — возмутился разум, но спорить не стал. Да и как тут поспоришь?

Дверь снова отворилась, в комнату вошли мои родители. Мама вновь выглядела невозмутимой, а вот у отца при виде моего покалеченного тела глаза взобрались на лоб и стали оттуда кричать о несправедливости и жестокости жизни. Папа остановился у двери в нерешительности, всё ещё кидая на меня взгляды, полные сострадания.

— Олеся, можешь подняться? — спросила мама, встав возле меня.

Я пожала плечами. Стоит попробовать!

Рядом возникла Лена, и мы вздрогнули от неожиданности. Когда она вошла?

— Я помогу, — смущённо объяснила она и протянула мне свою изящную руку.

Мама последовала её примеру, и я ухватилась за них, как утопающий за спасательные круги в центре Тихого океана. Левая рука, от кисти до локтя укутанная в бинты, отозвалась болью, но я лишь стиснула зубы. К чему жаловаться? Отправят ещё в больницу, а мне такого счастья не надо.

Однако больницы всё-таки избежать не удалось, возле калитки стояла машина скорой помощи. Устраиваясь вместе с родителями внутри, я увидела в окне Егора. Парень смотрел прямо на меня спокойно и холодно. Хотя, я ему даже благодарна — это лучше, чем выслушивать, какая я «бедная и несчастная».

Несколько дней я безвылазно сидела дома. Руку завернули в гипс, а треснувшее ребро, которое подтвердил рентген, при ходьбе давало о себе знать. В один из таких однообразных дней, когда я снова перечитывала Шерлока Холмса, лёжа на кровати, в коридоре вдруг раздался знакомый голос. Я оторвала взгляд от книги и прислушалась.

— На улице такая шикарная погода, а она сидит взаперти, — Денис? Да ладно?

— Ей пока ещё тяжело ходить, — ответила мама, но в её голосе ясно чувствовалась симпатия. Странно, с моими школьными друзьями она так не разговаривает, а с парнем, которого видит второй раз в жизни — пожалуйста!

— Я буду рядом, если что-нибудь случится, то на себе её притащу, — засмеялся Денис, а за ним и все, кто были в коридоре.

Невольно закатив глаза, отложила книгу и мельком оглядела себя. Спортивные брюки, футболка с золотым рогатым шлемом киношного злодея Локи, волосы затянуты в хвост на затылке — вроде бы нормально, чтобы встретить гостя.

— Ты заходи, заходи, — ласково приглашала бабушка, и послышались негромкие шаги за дверью.

Я поправила футболку, пригладила ненавистный локон, который не хотел быть как все остальные волосы. Тоже мне, уникум...

Дверь отворилась, и в спальню заглянула мама.

— К тебе гость, — как-то слишком торжественно объявила она и тут же исчезла. Меня пугает её поведение, ей-богу!

В комнату тихонько вошёл Денис, с интересом разглядывая помещение. Взгляд его остановился на мне, и губы расплылись в улыбке.

— Неплохо выглядишь, — похвалил он, сосредоточенно разглядывая загипсованную руку.

— Да, наверное, пару дней назад была похуже, — кивнула я.

Денис в нерешительности остановился рядом. Я жестом пригласила его сесть, но юноша лишь улыбнулся:

— Я надеялся вытащить тебя на улицу.

— Почему бы и нет, — в самом деле, если меня выпустят, грех не воспользоваться случаем.

Денис с готовностью протянул руку, будто весь день до этого репетировал это движение. Я не сумела сдержать смешок и с дружеской помощью поднялась с кровати. Конечно, я могла бы и сама встать, но не хотелось игнорировать стремление Дениса помочь. Кажется, он делал это от чистого сердца.

Когда мы вышли из комнаты, я почувствовала на себе восторженный взгляд бабушки. Она смотрела на нас так, будто мы идём не на прогулку, а под венец. От одной такой мысли настроение сразу испортилось. Теперь ни одна беседа не обойдётся без «какая вы хорошая пара», это я знала точно. Мама вежливо улыбалась Денису, хотя думала она о чём-то другом. Что ж, это хорошо. Дедушка подмигнул украдкой, а я в ответ показала ему язык. Вот уж от кого мне точно не будет покоя!

Папы в доме не оказалось, хотя, я думаю, он бы лишь внимательно оглядел Дениса, тщательно запоминая его черты, чтобы, если тот меня обидит, найти негодяя.

Мы не направлялись куда-то в определённое место, а лишь гуляли и наслаждались солнечной, тёплой погодой. Несколько раз я замечала, как Денис протягивал руку, если я спотыкалась или делала резкое движение. Но помощь мне не требовалась, и он не настаивал.

Спустя минут двадцать бесцельного болтания по деревне, мы вышли на главную площадь, на которой обычно устраивается ярмарка. Сейчас площадь была пустынна, лишь одинокий магазин «Радуга» высился над землёй. И снова такое ощущение, будто все жители вымерли...

— Тут как-то тихо стало, — поделилась я своими мыслями с Денисом.

— В основном местные перебираются в города, — ответил тот, — а летом приезжают сюда с семьями. Днём тут народу маловато, это да, но по вечерам на Центральном пляже собираются все.

— И что они делают?

— Там есть площадка, на ней игры всякие проходят. Когда футбол, когда лапта. Если нет ветра, кто-нибудь приносит бадминтон или карты.

— А ты приходишь? — поинтересовалась я.

Денис улыбнулся.

— Да, беру малышню и ухожу туда. На Центральном очень большие компании собираются, пообщаться можно. Если хочешь, пойдём сегодня вместе. Новых людей там любят, так что обделена вниманием не будешь. Тем более о тебе и так вся деревня знает.

Я удивлённо подняла брови. Как это? Откуда?

— Почему?

— Здесь не так часто происходят аварии, а твоя рука в гипсе будет главным маячком, по которому всем станет ясно, кто ты. Тебе даже представляться не придётся.

Да уж. Никогда бы не подумала, что буду так известна в деревне. И как я только могла понадеяться, что в этом богом забытом месте жителям не будет интересна новость о городской неудачнице, которая едва ли не в первый день своего приезда умудрилась свалиться с велика, да ещё и выжить! Наивная.

— Так что, — подытожил Денис, — идёшь?

— Ну... Можно...

До окончания отпуска родителей времени ещё очень много. Тратить его, зависая в одиночестве на участке, не хотелось совершенно. Так что, пожалуй, было бы неплохо сходить разок на этот Центральный пляж. Может, я быстро надоем местным, и они про меня забудут.

Юноша ещё раз ослепительно улыбнулся.

— Может, расскажешь, что произошло? — вкрадчиво поинтересовался он.

— О чём ты?

— Об аварии, о том, как ты выжила. Говорят, машина просто в хлам!

— Не было ничего. Я потеряла управление и упала далеко от того места, где машина вылетела в кусты.

Большим открытием стало то, что водителем оказался муж тёти Сони, Яков. Они поженились пару лет назад, поэтому я совсем его не знала. Такая вот запоминающаяся у нас была первая встреча. Супруги приходили к нам домой и слёзно умоляли не губить, ведь за езду в нетрезвом состоянии, да ещё и при ДТП, Якову грозила уголовная ответственность. Впрочем, мы и не собирались требовать чего-то с них, ведь столкновения с машиной не состоялось. Что-то спасло нас обоих.

Мы с Денисом ещё некоторое время шли молча. Площадь уже давно осталась позади, когда юноша вновь прервал тишину:

— И как же тебя угораздило?

— Наверное, всё дело в том, что я — ходячая неудача, — как метко тогда оценил меня незнакомец у реки!

— Как погуляли?

Очень мило. Обычно, когда я прихожу с прогулки, мама встречает меня с риторическим вопросом: «И где тебя опять носило?» Надо бы поинтересоваться у Дениса, не обладает ли он какими-нибудь суперспособностями, раз так быстро понравился маме.

— Неплохо. На Центральном пляже по вечерам народ собирается, игры всякие. Денис позвал меня туда сегодня.

Всё мамино дружелюбие моментально испарилось.

— Что за народ?

— Ровесники. Может, кого из старых знакомых встречу.

Мама задумалась.

— Со мной будет Денис, — напомнила я.

— И что? — с лёгким вызовом парировала она. — Ты его ещё не очень хорошо знаешь.

— Странно, но всего пару секунд назад мне казалось, что он тебе понравился.

— Мало ли кто мне понравился! — фыркнула мама.

Такого выпада я не ожидала никак. Если выдастся удачный момент, я припомню эти слова...

— Ты вообще как? Способна на такой подвиг? — мама сменила тактику, наверное, осознала промах.

— Вполне. Денис зайдёт за мной в пять, — сообщила я и скрылась за дверью, чтобы избежать дальнейших разговоров.

Глава 3

— Тебе понравится, вот увидишь, — заверил Денис у калитки, неправильно истолковав моё угрюмое молчание.

О походе с ним на Центральный я сейчас даже не думала, весь мир вращался только вокруг одной ужасной катастрофы — мой Шерлок Холмс канул в неизвестность. Я бы и вообще не вспомнила о приглашении Дениса, если б мама не заглянула в комнату без пяти минут пятого, когда я ползала под кроватями, тщетно пытаясь отыскать любимую книгу, и удивилась, почему это я вся в пыли, если через пять минут за мной придёт Денис.

— Всё в порядке, — ответила я и изобразила улыбку.

Юноша пожал плечами.

— Она книжку потеряла, — объяснила Василиса, выглядывая из-за моей спины.

Родители решили, раз уж я собираюсь куда-то, то могу взять с собой и сестру. Кроме того, это гарантия, что я приду домой не поздно, потому что теперь я отвечала не только за себя, но и за Васю.

— Это такая трагедия? — удивился парень.

— «Шерлок Холмс», мой любимый сэр Артур Конан Дойл, — с многозначительным видом произнесла я.

— Не знаю, я читать не люблю, — признался Денис, — так что твоего горя я не понимаю.

Что ж, переживу. Многие школьные друзья тоже не разделяют моей любви к детективам, и я к этому привыкла.

Шли мы пешком, потому что мой любимый и видавший виды велосипед не выдержал встречи с автомобилем, и теперь его останки покоятся где-то в сарае. Да и вряд ли хоть кто-то позволил бы мне снова оседлать железного коня, со сломанной-то рукой.

Василиса постоянно подгоняла нас, её рыжеватая макушка маячила то далеко впереди, то где-то сбоку в кустах. Денис сказал, что Васины друзья-мальчишки уже на пляже, поэтому она громко возмущалась, что мы идём так медленно.

Рёбра уже не болели так, как это было раньше, но всё равно тупая боль периодически напоминала о своём существовании. Денис, видя моё не самое радостное настроение, болтал о постоянных посетителях тусовки на Центральном, и у него получилось меня отвлечь.

Когда мы подошли к Центральному пляжу, я уже знала немного о самых больших компаниях, которые здесь собираются. Местные, не входящие в эти группы, даже придумали им названия — Элита, Далёковцы и Забытые. Самые главные из них, конечно, Элита — эта тусовка считалась самой крутой, чуть ли не «царской». В группу входили человек пять плюс Егор. Появлялись они обычно на Центральном позже всех, часам к восьми. Далёковцы были вторыми по крутости, они жили в селе Далёково, что находится где-то за лесом. Денис пообещал мне, что я сразу же угадаю их на пляже, так они похожи друг на друга. Ходили эти ребята довольно многочисленной стайкой, с остальными общались редко, но принимали участие во всех играх. Последняя крупная группа — Забытые — особым успехом не пользовалась, неизвестно, зачем они вообще приходят на пляж. Ничем интересным не выделяются, ни с кем не общаются, злобно поглядывают на Элиту, всё время держатся в стороне. Все прочие ребята ни в какую тусовку не входили, потому что влиться хоть в одну из них было задачей непосильной, как заявил (с некоторой неприязнью) Денис.

Василиса увидела на площадке возле пляжа своих друзей и с громким гиканьем кинулась к ним. Главное, чтобы она всегда была у меня на виду, за остальное можно не волноваться.

На Центральном постепенно стали собираться люди. Все вокруг громко здоровались, смеялись. Мы с Денисом оккупировали лавочку в тени большого дерева, что находилась чуть вдали от столпотворения, чтобы по возможности оттянуть тот момент, когда меня заметят.

Денис легонько пихнул локтем в бок, привлекая внимание. Я проследила за его взглядом и увидела группу подростков, пробиравшуюся на пляж со стороны леса. Долго гадать не пришлось — это те самые Далёковцы. Трое невысоких черноволосых парней и четыре такие же девушки спокойно заняли лавочку неподалёку от нас, тихонько переговариваясь между собой. Их невероятно чёрные глаза скользили по окружающим людям, а потом все семь лиц повернулись ко мне. Ребята были невероятно похожи, будто с одной картинки срисованы.

— Чего это они? — кажется, голос дрогнул.

— Не волнуйся, Далёковцы не самые общительные, так что вряд ли они заставят тебя смущаться, — успокоил Денис.

И действительно, эта странная компания тут же со скучающим видом отвернулась, лишь один парнишка продолжал сверлить меня изучающим взглядом, будто что-то обдумывая. Но потом и он отвлёкся.

К нам приблизилась небольшая компания. Я быстро спрятала загипсованную руку за спину, так, на всякий случай. Симпатичная светловолосая девушка порхнула к Денису и обвила руками его шею. Юноша кинул на меня стремительный взгляд, но не отстранился.

— Что-то ты сегодня поздно, — приторно проворковала она.

Денис ничего не ответил, но снова с опаской стрельнул глазами в мою сторону. Я почувствовала себя так, будто случайно подглядела нечто, что мне совсем не стоило видеть. От повисшей неловкости быстро отвела взгляд и невольно прикусила губу.

Поискала взглядом Васю, чтобы хоть чем-то себя занять. Высокий голосок вывел меня из размышлений:

— Ты привёл ту самую, которая с обрыва свалилась?

Как мило, я посмотрела на светловолосую незнакомку. Её руки по-прежнему покоились на плечах Дениса, а тот никак не реагировал, разве что плотно сжатые губы выдавали смущение.

Я натянуто улыбнулась. Гипс прятать уже нет смысла, а жаль. Девушка быстро перебегала глазами со сломанной руки на моё лицо и обратно. На мгновение почудилось, что её пальцы сильнее впились в плечи Дениса, так, что парень даже поморщился.

— Олеся, да? Илья! — поспешил представиться смуглый шатен.

— Приятно познакомиться, — по старой привычке пробормотала я.

Парень приятно улыбнулся мне в ответ.

— А я — Вика, — снова подала голос подружка Дениса.

Остальные представляться не стали. Вероятно, именно Илья и Вика среди них всем заправляют.

— Идёмте, сейчас волейбол начнётся, — напомнил Илья.

Волейбол я люблю, так что жаль, что сломанная рука не позволит мне принять участие в игре. Зато сумею лучше приглядеться к местным. Пока я не встретила никого из своих немногочисленных старых знакомых.

Мы подошли к длинной волейбольной сетке, растянутой над песком. Ребята шумно делились на команды, за это время к ним примкнуло ещё несколько человек. Я постоянно ловила себя на мысли, что Вика ни на шаг не отходит от Дениса, как будто это шоу разыгрывалось специально для меня. Денису, кажется, это особой радости не доставляло.

— Разыгрываем мяч! — объявил Илья и вдруг повернулся ко мне. — Олеся, будь добра, иди сюда.

Я покорно подошла, удивляясь, что ему вдруг от меня могло понадобиться.

— Всё предельно просто, — обнадёжил меня юноша, — задай любой элементарный вопрос, на который мы, — он кивнул на невысокую полноватую девушку возле себя, — знаем ответ. Например, сколько будет трижды семь. Чем элементарнее, тем лучше. Кто из нас первым ответит правильно, тот и будет подавать.

— Как звали Пушкина? — спросила я первое, что пришло в голову. Довольно элементарно.

Секундное молчание. Не перестаралась ли я?

— Александр, — смеясь, ответил, наконец, Илья.

На лице девушки застыло странное выражение.

— Александр? — неуверенно переспросила она, очень сильно меня удивив.

Большая часть людей, стоящих рядом, возмущённо загалдела и зацокала языками. Илья присвистнул.

— Ну ты выдала, — хохотнул парнишка лет четырнадцати в мешковатой серой футболке.

Девушка сконфуженно улыбнулась и залилась краской:

— Давайте уже играть, — хрипловато произнесла она и первая кинулась занимать место возле сетки.

Я села на лавочку, что стояла поблизости, и стала наблюдать за игрой. Денис и Илья были в одной команде, они ловко делали пасы друг другу и забивали мячи соперникам. Вика и ещё кучка девушек из той же команды восторженно щебетали, путаясь у ребят под ногами. Минуты, как и мяч, летели с невероятной скоростью, я даже не сразу заметила, что команда противников пополнилась. Невысокие Далёковцы носились по своей части поля, сбивая с ног остальных игроков, и вскоре их счёт с командой Дениса сравнялся.

Рядом со мной на лавочке устроились несколько человек, которые не пожелали принять участие в игре. Девчушка лет двенадцати восхищённо посетовала, что никогда в жизни не сможет играть так, как это делали Далёковцы. Впрочем, я мысленно с ней согласилась, мои скромные любительские навыки в волейболе тоже не шли ни в какое сравнение.

— То ли ещё будет, — пообещал нескладный на вид мальчишка, кивнув в сторону леса.

Как и остальные, я посмотрела в указанном направлении.

Сквозь сгущающиеся сумерки к нам неспешным шагом шли шестеро, которых я встречала и раньше. Егор, как всегда спокойный и невозмутимый, разговаривал о чём-то с другим юношей. Все они были как-то по-своему великолепны. Ребята из Элиты двигались легко и изящно, черты их лиц были тонки, как у каких-то принцев.

— Примете новых игроков? — лукаво улыбнувшись, поинтересовался один из них, когда Элита приблизились к волейбольной площадке.

— За кого пойдём? — спросил Егор. Заметив меня, он коротко кивнул в знак приветствия, заставив моих соседей по лавочке удивлённо вытаращить глаза.

— Как всегда, за тех, кто проигрывает, — ответил его друг.

— Все, кто против вас, всегда проигрывают, — угрюмо хмыкнул кто-то из толпы.

— Это не наша вина, — усмехнулся другой юноша из Элиты, кажется, Слава. — Так, кто не справляется?

Далёковцы с видом превосходства кивнули на команду Дениса. Элита тут же заняли свободные места по эту сторону сетки. Из противоположной команды вышло несколько игроков.

— Куда же вы? — наигранно печально спросил Егор.

— Против вас играть нет смысла.

— Какая жалость, — под стать Егору вздохнул рыжеволосый красавец, — теперь играть становится совсем не интересно!

— Почему бы вам тогда не уйти? — грубо предложила девушка из команды Дениса.

На площадке повисла такая тишина, какой я ещё никогда не слышала. Воздух, казалось, был пропитан электричеством. Что-то должно было произойти.

Элитовцы застыли, будто превратились в статуи, а потом рыжий заговорил, тихо, почти не шевеля губами, но с явной угрозой:

— Ты — последняя, у кого я бы спросил разрешения.

Егор осторожно подошёл к другу и что-то прошептал ему. Рыжеволосый повёл плечом, будто отгоняя назойливую муху.

— Вадим, — позвал Егор, но тот продолжал пожирать бедную девушку взглядом.

— Кажется, волейбол отменяется, — грустно покачал головой Слава.

Вадим резко развернулся к нему и прошипел:

— Ничего не отменяется. Я на подаче.

Он шагнул к краю площадки и рванул из рук какой-то девчонки мяч. И тут же игра возобновилась. Теперь Денис и Илья, которые несколько минут назад выглядели невероятно сильными и ловкими игроками, стояли на краю поля совершенно без дела. По сути, играли лишь Элита да Далёковцы. Однако вскоре и последние померкли перед бесподобной игрой своих соперников. Девушка, на которую только что чуть не накинулся Вадим из Элиты, рвалась к мячу, чтобы доказать, что она здесь не пустое место, но получала такие подачи, какие только сами Элитовцы и могли отбить.

— Я думала, он её убьёт, — тихо произнесла девчонка, сидящая рядом со мной на лавочке.

— Вадим? — уточнил нескладный юноша.

— Ага. Такое ощущение было, будто если ты двинешься, то взлетишь на воздух.

— Да, жуть, — кивнула её курносая подруга, одна из тех, кто вышел из игры с приходом новых игроков.

Василиса во все глаза следила за игрой. Друзья сестры уже ушли домой, только Саша, племянник Дениса, сидел рядом с ней и скучающе ковырял песок ботинком.

— Что мы пропустили? — раздался за нашими спинами новый голос.

Все обернулись. Рядом стояли двое юношей с тёмными, немного рыжеватыми волосами и ещё один, который был в какой-то степени мне знаком. Я не видела лица, которое частично скрывали тёмные очки (хотя на улице уже давно смеркалось) и капюшон, но точно разглядела, что губы его сжались и напряглись скулы.

— Элита чуть драку не устроили, это надо было видеть, — с ноткой удовольствия сообщила Вика, только что вышедшая из игры.

— Да, стоило бы поторопиться, — раздосадовано пробормотал один из новоприбывших и едва заметно толкнул плечом своего друга в капюшоне.

Тот немного наклонился к юноше и чуть слышно, но твёрдо прошептал:

— Я ухожу.

Его друг оторопело вскинул брови, а потом украдкой взглянул на меня. А может быть, мне просто показалось.

— Издеваешься? Я никуда не пойду! — решительно заявил он.

Сэр Капюшон пожал плечами и повернулся к другому товарищу, выжидающе глядя на него сквозь очки. Тот парнишка был явно младше их обоих, лет тринадцати. Он скользил взглядом с одного юноши на другого, но никак не мог решить, с кем остаться. Тогда капюшончатый вздёрнул подбородок и направился к дальнему краю площадки. Первый парень даже не взглянул на него, он уже вовсю что-то обсуждал с Викой, причём юноше совершенно не удавалось скрывать свою заинтересованность ею. Из этого оживлённого разговора я поняла, что его зовут Андрей, а парнишку помладше — Никита.

— И чего же ты за нашим премудрым Лёшей не пошёл? — вдруг съязвил Андрей, снисходительно кинув взгляд на одиноко стоящего парня в капюшоне.

— А ты моей компании не рад? — в голосе Никиты послышалась явная обида.

— Тебе же с ним та-а-ак весело, — продолжал Андрей, будто не слышал вопроса, — бегаешь за ним, как шестёрка, все капризы исполняешь. Смотри, кажется, он плачет! Иди ему слёзы вытри.

Вика и её подружки захихикали, а Никита вспыхнул:

— Я никогда в жизни не видел, чтобы он плакал. А вот если ты целый месяц не рыдал, то он прошёл зря!

Девушки прыснули со смеху. Андрей же побагровел. Не дав ему сказать ни слова, Никита развернулся и пошёл к Лёше.

— Когда ты видел, что я плачу?! Я с тобой ещё не договорил, размазня! — заорал Андрей.

Никита промолчал. Когда он подошёл к другу, я заметила, что Лёша ему чуть заметно благодарно кивнул.

— Это правда? — борясь с подступающим смехом, поинтересовалась Вика. — Ты у нас рёва-корова? — еле-еле выговорив последнее слово, она снова захохотала.

Смеялись все, кто был в теме. На площадке даже стали оборачиваться, интересуясь, что у нас происходит. Никита оказался остёр на язык, хотя, может быть, это просто давняя обида вырвалась на свободу. Парни очень сильно друг на друга походили, наверняка они какие-нибудь родственники. Я видела по глазам Андрея, что в менее людном месте он устроит Никите нервотрёпку.

На лавочку возле меня приземлился Денис. Поймав мой удивлённый взгляд, он пояснил:

— С ними играть нереально, я устал.

Он с полным равнодушием взглянул на щебечущих рядом Вику и Андрея, который, кажется, уже оправился от унижения. На лице Дениса даже проскользнуло что-то очень похожее на улыбку.

— Ты не злишься? — осторожно спросил парень, глядя мне прямо в глаза.

— Глупости, — заверила его я, даже не понимая, о чём речь.

— Может, отойдём куда-нибудь? Не хочу Вику провоцировать, она та ещё истеричка, — закончил он шёпотом и усмехнулся.

Вика не обратила ровно никакого внимания на наш уход. Зато Далёковцы, взяв тайм-аут, сидели на другой лавочке и пристально следили за каждым моим шагом, что очень и очень настораживало. Мы прогуливались вокруг площадки, разговаривая ни о чём и наслаждаясь вечерней прохладой.

— Лёха? Какого чёрта ты в очках? — удивился Денис, когда мы приблизились к Лёше и Никите.

Лёша, только что вполголоса разговаривавший со своим другом, напрягся и замолчал на полуслове.

— Ден, привет! — коротко обменявшись взглядом с Лёшей, Никита протянул руку для приветствия.

Парни обменялись рукопожатиями. Не успел Денис рта открыть, как Никита затараторил о чём-то, привлекая к себе внимание. Денис выглядел удивлённым, но не спорил. Значит, они не всегда так себя ведут, и Лёша не просто так надел очки и молчит, как партизан, а вместо него говорит Никита, придумывая самые разные темы, лишь бы не дать Денису спросить что-нибудь у капюшончатого. Что-то здесь не так, это и ежу понятно!

— Ты — Олеся, да? — поинтересовался Никита, когда все остальные темы для беседы были исчерпаны.

— Что-то вроде того, — ответила я. Во мне всё ещё искрилась надежда, что я не стану местной достопримечательностью, если буду побольше слушать и поменьше говорить.

— Болит? — нет, Никита не отступит.

Я демонстративно пошевелила рукой:

— Уже не так сильно. Как бы то ни было, болело бы сильнее, если б я попала под машину. Так что не жалуюсь.

— Олеся вообще очень стойкая, — неожиданно сказал Денис, — за несколько минут общения с ней можно это понять.

— Прекрати, — тихо возмутилась я. Не хватало ещё зардеться перед всеми!

Лёша самым наглым образом пялился на меня, никакие очки не смогли бы этого скрыть. Я решилась наконец-то ответить ему тем же, мало ли, может, это сработает?

— Что-то не так? — зачем я произнесла это с вызовом?!

Капюшончатый чуть склонил голову набок, но ничего не ответил. Зато хитро улыбнулся уголком губ.

— Ты какой-то необщительный сегодня, — заметил Денис, — то от тебя никуда не спрячешься, а сейчас сам в угол забился! Случилось чего?

Лёша перестал улыбаться, но отвечать не спешил.

— Мы сегодня поспорили, что он не сможет вести себя тихо, — с готовностью ответил Никита, — пока что Лёха выигрывает!

— Спор — это святое, — Денис уважительно кивнул.

Но что-то здесь не вяжется...

— Спасибо, что вытащил меня.

Мы стояли у калитки моего дома. Василиса уже убежала внутрь, Саша изучал большую берёзу неподалёку, а Денис всё ещё стоял со мной.

— Брось, не за что, — отмахнулся он, — завтра пойдёшь?

— Если куда-нибудь не рухну, то скорее всего, — усмехнулась я.

— Я зайду за тобой в пять, — напомнил Денис.

— Да, отлично.

Примерно полминуты мы стояли молча. Понятия не имею, о чём он думал, так внимательно разглядывая мой гипс, но потом юноша в очередной раз попрощался, подозвал племянника и скрылся за поворотом.

В коридоре меня встретила мама:

— Ну что, как погуляли?

— Отлично. Там столько народу! Оказывается, количество моих старых знакомых ничтожно.

Мама удивлённо нахмурилась.

— Там полно народу, но тебе понравилось? Странно, что-то раньше я у тебя такой любви к большому скоплению людей не замечала.

— Там весело, — пояснила я, но мама всё ещё смотрела на меня немного недоверчиво, — я и сама удивлена, мам, — сдалась я наконец.

— Ладно, иди ешь.

Вид у неё был такой, будто она победила сражение. Сразу захотелось найти какой-нибудь контраргумент, чтобы не быть в лузерах, но я благоразумно промолчала.

Бабушка стала выяснять подробности, при каждом знакомом имени рассказывая чуть ли не всю биографию этого человека.

— Ещё был Лёша, — равнодушно произнесла я, когда выслушала всё возможное об Илье, но сама напряглась, потому что этот персонаж был действительно тёмной лошадкой.

— Лёша? — бабушка погрузилась в задумчивость, вспоминая знакомых с таким именем.

— Да, с ним ещё Никита и Андрей были.

— А, братья Шелтоны что ли? — вдруг подал голос дедушка.

— Шелтоны? Какая фамилия необычная, — отметил папа.

Под пустую болтовню о необычных фамилиях я доела свою порцию гречневого супа и вышла из-за стола. Нужно дождаться того момента, когда дедушка останется один, чтобы поподробнее разузнать об этих самых Шелтонах, ибо он единственный, кто мог мне сказать что-нибудь по теме, не выясняя причины моего любопытства.

После бани я, с полотенцем на голове, сидела на дедушкиной кровати, дожидаясь его возвращения. Эта комната отличалась от нашей. Она поменьше, но мебели тут было едва ли не в три раза больше. Громадный старый шкаф в углу, переполненный древними вещами, большая скрипящая кровать, стол, забитый какими-то книгами и фотоальбомами, которые мне предстояло в который раз пересмотреть с бабушкой — это стало у нас чем-то вроде традиции — и, наконец, большое старое кресло, на котором покоилась такая же антикварная шаль с ромбовидным узором. Когда-то я, а потом и Василиса, засыпали именно здесь, слушая бабушкины или дедушкины истории, песни их молодости. Ностальгия...

— Ну, чего ты тут сидишь? — весёлый голос вывел меня из воспоминаний.

Я обернулась. Дедушка стоял у двери, долго и внимательно смотрел на меня, а после кивнул в сторону старого кресла:

— Если хочешь древних баек, надо сесть туда. Али забыла уже? — он добродушно подмигнул мне.

— Не совсем древних, — ответила я, пересаживаясь в любимое кресло. Оно, будто в знак приветствия, чуть скрипнуло.

— Шелтоны, я угадал? — дедушка был как всегда невероятно проницателен, и я снова в этом убедилась.

— Угадал.

Дедушка сел на кровать и замолчал, задумавшись. Я терпеливо ждала, устроившись поудобнее. Наконец он заговорил:

— Значит, Шелтоны — мать, отец и три сына. Там у них ещё родственники недалеко живут... Но не суть. Родители — хорошие ребята, трудятся, не покладая рук, если будешь у них дома, увидишь, как там всё блестит и какие у них есть невероятные штуковины — мне довелось увидеть мельком, как-то раз заходил молоко коровье занести. Так вот, живут они за этим лесом, минут двадцать ходьбы, если хочешь к ним наведаться, — он усмехнулся. — Сынков я тоже вижу частенько, они пляж Центральный помогали обустраивать, а ещё на ярмарке такими овощами и фруктами прекрасными торгуют, что за одно лишь «посмотреть» на их товар деньги брать можно. Андрей самый старший у них, всё время пытается доказать всем, что раз он старший, то может помыкать над братьями. Лёша, помладше его на пару годков, за свою свободу и независимость борется и младшему, Никите, того же советует. Часто ссорятся, но куда ж без ссор, ежели в одном доме трое пацанов растёт? Мирятся они даже чаще, чем ругаются. Они всё время держатся немного в стороне от местных, слишком много не болтают, скрытные довольно-таки. Хотя, трудно сказать однозначно, это от их настроения зависит. Могут заболтать даже чёрта, если захотят!

Дедушка замолчал.

— Ну, пожалуй, это всё, что я о них вкратце рассказать могу.

— Сегодня Лёша весь день молчал и в очках солнцезащитных ходил, хотя уже темно было, — заметила я.

— Он у них самый интересный, — кивнул дедушка, — его настроение за десять минут может поменяться раз двадцать. Так что завтра, возможно, покоя от него никому не будет.

— Хорошо. Спасибо, дедуль, — я встала, чмокнула его в шершавую щёку и пошла к выходу.

— Доброй ночи, Леська, — пожелал дедушка, устраиваясь под одеялом.

— Доброй ночи, — ответила я.

Глава 4

Шелест подошв по асфальтированной площадке казался невнятным шёпотом и наводил дремоту.

Каждый вечер я стала проводить на Центральном пляже. Денис заходил за мной в пять, и мы вместе шли гулять, когда с Васей и Сашей, а когда одни. На Центральном я больше всего сошлась с Ильёй, Лизой и двумя Далёковцами, Тимофеем и Женей. Последние, брат и сестра, сначала просто молча ходили следом вместе со всеми остальными из своей компании, а потом, немного пообщавшись, решили, что могут одновременно быть и среди Далёковцев, и с нами.

Лиза оказалась очень приятной девушкой, тихой и дружелюбной. С ней можно было помолчать, и ни меня, ни её это молчание не тяготило.

Вот мы и молчали, наблюдая с лавочки за игрой в классики. Я уже успела привыкнуть к такому ходу событий: утром и днём — дом, вечером — Центральный. Менялись только развлечения, которые каждый вечер выдумывали Далёковцы и Элита для всего пляжа. Зато что точно не изменилось, так это Лёша.

Спрятавшись под капюшоном и за темными стёклами очков, парень стоял по другую сторону играющих, прямо напротив меня. Рядом с ним топтался Никита, горящими глазами следя за игрой. Его никто не принуждал стоять рядом с братом, но мальчик, зная какую-то тайну, не решался оставить Лёшу одного. Здесь же был и Андрей, который спокойно что-то обсуждал с родственниками. Они уже давно помирились, даже не один раз.

Из общих разговоров у меня создалось впечатление, что Лёша — невероятно общительный и энергичный парень, а точнее был им незадолго до моего появления на Центральном. Дедушка предполагал, что это его временное настроение, но Лёша всё молчал и молчал, ни разу при мне не снял очки или капюшон. Это, конечно, не моё дело, но всё-таки!

— Как думаешь, Тимофею нравится кто-нибудь?

Неожиданный вопрос вывел меня из размышлений. Лиза глядела, как черноволосый Фей, как он разрешал себя называть, ловко прыгал между меловыми линиями на асфальте. Я давно заметила, что парнишка ей нравится, но тактично молчала.

— Не знаю, — честно ответила я, — по-моему, он ни с кем не близок, кроме своих.

Лиза кивнула.

— Да, я тоже так считаю. Как думаешь...

Я терпеливо ждала, пока девушка сформулирует в голове свой вопрос, уже заранее поняв направление её мыслей.

— Как думаешь, я могу ему понравиться? — слова прозвучали очень тихо, так, чтобы только я могла их услышать.

— Определённо, — заверила я приятельницу, — только будь собой, не упорствуй слишком сильно.

— Спасибо, — Лиза доверительно улыбнулась.

— Я слышала, что тут три большие компании, но пока видела только две. Забытые, — или как их там? — они вообще существуют? — спросила я.

— Ещё как существуют, — немного грустно ответила Лиза, — я одна из них.

— Серьёзно? — я удивилась. Не видела её ни с кем, кроме нас!

— Они очень сердятся, что я с вами дружу, — печально произнесла девушка, — типа забросила своих. Но они такие занудные! Кстати, вон там, — Лиза кивнула украдкой куда-то в сторону.

Я проследила за её взглядом и наконец-то увидела этих Забытых. Таинственная группа стояла в тени деревьев в противоположной стороне от играющих. Никто из них ничего не говорил, подростки просто злобно сверлили взглядами окружающих, в особенности Лизу и меня. Я стала уже потихоньку привыкать к такому вниманию, но эти лица вселяли что-то, напоминающее тихий страх.

— Знаешь, по-моему, Лёша снова смотрит на тебя, — прошептала Лиза, отвернувшись от Забытых.

Конечно, я и сама чувствовала на себе этот прожигающий взгляд. Он преследовал меня всюду, и я старалась игнорировать парня, но легче не становилось.

— Он всегда такой странный? — спросила я.

— Нет, Лёша был очень разговорчивым. Когда-то даже с Элитой ходил, но потом что-то произошло, и, кажется, они теперь в конфликте. А вообще он страшно ехидный. Хоть и болтать с ним интересно, но как только человек надоест, Шелтон будет искать любой повод, чтобы посмеяться над ним. Так что, наверное, это даже к лучшему, что он молчит, — закончила Лиза.

Я подняла на парня взгляд. Надо же, если даже Лиза считает, что этот Шелтон — редкая выскочка и ведёт себя сейчас странно, это должно говорить о многом. Видеть бы его глаза, чтобы понять, о чём думает этот загадочный парень! Но нет, для оценки мне доступна лишь часть его лица. Мучительно мало для каких-либо выводов.

— Где Илья? — нужно было сменить тему.

— Сейчас вроде бы занят. У него появилась машина, так что сегодня он приедет, скорее всего, на ней, — ответила Лиза.

— А он не маленький для машины-то? — удивилась я.

Подруга засмеялась:

— Илья? Маленький? Ему двадцать, если что!

Двадцать? А мне казалось, что он хотя бы мой ровесник!

— Ух ты, — только и выдохнула я, — забавно.

С дороги на парковку с грохотом ворвалась синяя машина марки «Жигули», а за рулём — счастливый Илья.

— Вспомнишь лучик — вот и солнце! — усмехнулась Лиза.

Про классики забыли все. Элита первыми побросали свои камни и пошли оценивать автомобиль, следом за ними затрусили и остальные. Мы с Лизой тоже поднялись поздравить друга.

Слава с видом знатока обошёл машину, заглянул через стекло в салон, постучал по бамперу. Наконец парень выпрямился и с самым серьёзным выражением лица, на которое он только был способен, протянул руку довольному Илье:

— Поздравляю. Машина — зверь.

Илья радостно пожал Элитовцу руку и, отчаянно жестикулируя, пустился в долгие рассказы о покупке, о том, как он мыл машину, чинил дворники... Славе пришлось отойти на шаг, чтобы новоиспечённый водитель не сбил его с ног, однако слушал очень внимательно, кивая и изредка комментируя. Как я потом узнала, Слава был механиком и сам невероятно любил свою машину.

Когда Илья наконец замолк, заголосили прочие. Денис протолкнулся к другу и похлопал по спине, а Вика, по своему обыкновению, повисла у парня на шее. Она кидалась так на всех, я уже давно перестала этому удивляться.

— Прокатишь? — девушка кокетливо улыбнулась Илье.

— Да, некоторые смогут сегодня оценить машину изнутри, — гордо провозгласил парень, вызвав у толпы одобрение.

Лишь несколько человек вернулись к классикам спустя какое-то время, большинство крутились вокруг Ильи, всячески подлизываясь к нему, чтобы попасть в число счастливчиков, которым сегодня предстоит прокатиться. Вика не отходила от Ильи ни на шаг, игнорируя Андрея, с которым до этого мило щебетала. Глядя на безуспешные попытки брата завладеть её вниманием, Никита и Лёша от души смеялись.

Наконец, часов в десять вечера, когда толпа на Центральном стала редеть, Илья подошёл к своей машине. Первая в открытую дверцу прошмыгнула Вика, потом Денис и ещё пара человек.

Илья вдруг позвал меня:

— Ты с нами?

— А мы там разве поместимся? — я с сомнением посмотрела на набитую подростками машину.

— Разумеется! Мой «Жигулёнок» не такой маленький, как кажется, — с гордостью ответил Илья.

А почему бы и нет, собственно? Что мне мешает? Я уже открыла рот, чтобы ответить ему: «Конечно», как вдруг в кармане завибрировало. Я, чувствуя раздражение, достала телефон.

«1 непрочитанное сообщение».

Я внимательно посмотрела на номер, который оказался совершенно незнакомым. Последние цифры — три семёрки... Открыла сообщение. Всего одно слово: «НЕТ».

Проглядев ещё раз совершенно незнакомый номер, я в недоумении нахмурилась. Это ещё что такое? Но потом усмехнулась — наверное, кто-то номером ошибся, всякое бывает. Я уже почти удалила это сообщение, как телефон снова завибрировал.

«1 непрочитанное сообщение».

«СОВРИ, ЧТО ЗА ТОБОЙ ПРИЕДУТ РОДИТЕЛИ».

Я смутилась, ибо это уже не особо похоже на чью-то ошибку. Илья всё ещё ждал ответа.

Вибрация.

«1 непрочитанное сообщение».

«СОВРИ».

— Извини, но я не смогу, — без тени сомнений произнесла наконец-то я, — за мной родители сейчас заедут.

— Зачем? — не понял Илья. — Я сам тебя домой отвезу.

— Да нет, мы, видимо, к кому-то поедем, раз даже Василису взяли, — узнать бы, с какой стати я вру!

— Кто ходит по гостям ночью? — парень удивился ещё сильнее.

— Мои родители, — я пожала плечами.

— Ладно, как хочешь, — Илья развернулся и пошёл к машине.

Когда он открыл водительскую дверцу, до меня донеслись музыка и весёлые голоса. Я резко пожалела, что пошла на поводу не пойми у кого! Вдруг это действительно ошибка, и сейчас придёт очередное сообщение с таким текстом: «Извините, это было не Вам, всего хорошего»! С другой стороны, хуже ведь не будет.

Автомобиль дёрнулся и резво рванул вперёд, подпрыгивая на кочках. Водитель из Ильи был неумелый, так что, наверное, всё-таки хорошо, что я отказалась.

Я обернулась в поисках возможного отправителя. Нет, все выглядят довольно невинно, да и никто из местных, кроме Дениса, моего номера не знает. А незнакомец узнал...

— Что за чушь?! — тихо прошипела я сквозь стиснутые зубы.

— Я думал, ты поедешь.

Оглянувшись на голос, увидела прямо перед собой Тимофея. Он был ниже меня сантиметров на пять, поэтому смотрел немного снизу вверх своими угольно-чёрными глазами.

— Мне домой нужно, — соврала я.

— Ясно, — Фей кивнул, — мы можем тебя проводить, если хочешь.

Уже второй раз я оторопела.

— Мы? — переспросила я.

— Ну да, мы, Далёковцы, — юноша шутливо скривился, когда произнёс последнее слово.

Я, — да что тут, — никто никогда не видел, чтобы Далёковцы с кем-то общались так же хорошо, как друг с другом, а тут вдруг Фей предлагает свою компанию! Но телефон молчал, поэтому отговорить меня было некому.

— Хорошо, спасибо.

— А где Лиза? — невинно поинтересовался Тимофей.

— Она ушла домой уже как полчаса назад, — с мягким укором за невнимательность ответила я.

Юноша кивнул. Я отвернулась, чтобы скрыть улыбку — кажется, Лиза ему интересна!

Мы подошли к Жене и остальным Далёковцам. Они выглядели не менее удивлёнными, чем я, когда Фей предложил проводить меня. Женя быстро разрядила обстановку беззаботной болтовнёй.

— Как тебе у нас тут? — гостеприимно поинтересовалась она, когда мы уже почти подошли к моему дому.

— Нормас, — ответила я. — Все такие весёлые и дружелюбные...

— Не все, верно? — Тимофей уловил едва заметное изменение в моём голосе. — Лёше сейчас нелегко, он бы убил меня, если бы я тебе сказал, что...

— Но ты не скажешь, — Женя с приклеенной натянутой улыбкой повернулась к брату.

Тот понял, что сказал лишнее и сделал рукой движение, будто закрыл рот на замок и выкинул ключ в темноту.

— Какая-то страшная тайна? — осторожно спросила я, но Фей стал рассказывать что-то про то, как чудесна эта ночь и какие созвездия сейчас можно увидеть на небе.

— У меня создаётся впечатление, будто все знают какой-то важный секрет. Все, кроме меня, — шепнула я Жене.

Девушка неуверенно улыбнулась, но тему развивать не стала. Что ж, сама всё узнаю рано или поздно.

— Так ты завтра придёшь на пляж? — поинтересовался Тимофей.

— А что может мне помешать?

— Тебе завтра гипс снимают, — первый раз подал голос длинноволосый Далёковец.

Ого, я уже совершенно об этом забыла! Удивительно, что они знают такие подробности моей жизни, хотя я никому ничего не рассказывала.

— Только не говорите, что меня все обсуждают, — мрачно произнесла я.

— Вообще-то, ты чрезвычайно знаменита, — улыбнулась Женя, а остальные закивали.

А я надеялась, что пронесёт. Как же, держи карман шире!

— Мило, — выдавила я из себя.

— Ты за славой не гонишься, — заметил Тимофей.

— Превосходная дедукция, — буркнула я, всё моё весёлое настроение вмиг испарилось.

Далёковцы недоумённо переглянулись.

— Способность мыслить логически, от общего к частному, — пояснила я. Видимо, эта аудитория с мистером Холмсом не знакома.

Мы дошли до калитки. Некоторое время ещё продолжались робкие попытки поддержать беседу, но оказалось, что это не так-то легко, и Далёковцы растворились в темноте.

— Ты не в духе, — твёрдо произнесла мама, пока я ела жареную картошку.

— Да, есть немного.

— Что-то случилось?

Я медленно прожевала большой кусок и ответила:

— Я слишком популярна.

— Ничего, это пройдёт, — утешила меня мама.

— Поскорее бы, — я встала из-за стола и с грязной тарелкой направилась к раковине.

Комнату тускло освещал лишь один светильник над родительской кроватью. Василиса лежала на моей постели, задумчиво водя пальцем по замысловатым узорам на ковре, висящем на стене.

Я глянула на часы — почти одиннадцать.

— Ты чего не спишь? — я села на краешек постели.

— У меня плохое чувство, — тихо ответила сестра.

— И в чём заключается твоё «плохое чувство»? — голос мой звучал довольно раздраженно.

Василиса повернулась ко мне. Она прошептала:

— Не знаю, но что-то плохое должно сегодня произойти.

— Сегодня уже почти закончилось, — возразила я, хотя слова сестры прочно засели мне в мозг.

Устами младенца глаголит истина. Так, кажется, говорят.

Вася прижалась, уткнувшись лицом в мои колени.

— Олеся, нужно поговорить!

Я промычала в ответ что-то нечленораздельное, но на меня зашикали. Тогда я открыла глаза.

Мы с Василисой так и уснули в обнимку. Пришлось приложить немало усилий, чтобы отцепить её от себя и не разбудить. Было утро, как показывали часы на стене, полдевятого. Мама стояла у двери, жестом поманила меня за собой и вышла в коридор. Кряхтя от недовольства, я поднялась с кровати.

— Я высыпаюсь только тогда, когда встаю сама, — сонно напомнила я, прикрывая дверь за собой, — а через полчаса я бы и сама проснулась.

— Вчера вечером произошла авария, — без лишних предисловий перебила меня мама, — в машине были подростки, один из них — Денис.

До меня долго, очень долго доходил смысл сказанных ею слов, а когда дошёл, я ужаснулась.

— Они живы? — воскликнула я. Сон как рукой сняло.

— Живы. Но в больнице. Их отвезли в город на машине скорой помощи. Скажи, тебе предлагали покататься с ними?

— Да, Илья купил машину и звал кататься всех, кто захочет...

— Но ты не пошла? — уточнила мама.

— Как видишь, — язык еле поворачивался.

Выходит, тот незнакомец с СМС-ками меня спас. Но откуда ему было знать о таких последствиях?

— Умница, — мама подошла ко мне и крепко обняла.

— Я должна их увидеть, — решительно заявила я.

— Вряд ли они смогут принять гостей, — с сомнением ответила мама, — я слышала, что ребята довольно серьёзно пострадали. Но мы сегодня едем в эту же больницу гипс снимать, так что, если тебе разрешат, ты их навестишь.

Я быстро переоделась, проглотила завтрак, и вот мы с родителями уже едем в город. Дорога долгая, часа два займёт, поэтому я надела наушники и погрузилась в музыку. Я могла бы сейчас почитать, но Шерлок так и не нашёлся, что, разумеется, меня огорчало. Однако печаль моя была ничем в сравнении с бедой Дениса, Ильи и остальных ребят.

Мы неслись по дороге, которая с приближением города становилась всё более сносной. За окном проносились леса и поля, изредка мелькали бедноватые постройки. Однообразная и довольно унылая картина.

В больнице меня наконец-таки освободили от гипса. На одну проблему меньше. Я довольно быстро выпытала у медсестры местонахождение Дениса, но всё было бы куда проще, если б я помнила его фамилию.

Я тихонечко приоткрыла дверь, до которой меня проводила медсестра, и заглянула внутрь. В просторной палате было три койки, на одной, укутавшись в белое одеяло, кто-то спал, повернувшись к стене, а на противоположной лежал Денис. Моё появление осталось незамеченным, юноша скучающе всматривался в экран своего телефона.

— Тук-тук, — негромко произнесла я и запоздало постучала по двери.

Неестественно бледное лицо повернулось ко мне и озарилось тусклой улыбкой.

— Как я рад тебя видеть, — чтобы избавиться от хрипа, парень откашлялся.

— Ну, ты как? — я присела на край его кровати.

— Тебе сняли гипс, — заметил Денис.

— Да, сняли. Как ты себя чувствуешь?

— Я в порядке, — заверил меня парень, — в полном!

Я многозначительно покосилась на капельницу возле его койки. Проследив за моим взглядом, Денис усмехнулся:

— Мне, пожалуй, больше всех повезло, всего лишь коленный сустав вправить обратно надо.

Он чуть откинул одеяло, и я увидела ногу, почти полностью закованную в гипс.

— Только колено? — усомнилась я. — Тебя слишком усердно замуровали для одного колена!

— Колено и ещё несколько трещинок в костях, — невинно добавил юноша.

Денис снова накрыл пострадавшую ногу одеялом. Некоторое время мы молчали.

— Олимпийский огонь, — не к месту произнёс он и хрипло рассмеялся.

— Что, прости?

— Ты передала нам олимпийскую эстафету, — улыбаясь, пояснил парень, — то ты ходила в гипсе, а теперь — мы. И говорить теперь о нас будут.

— Про меня забудут? — с нескрываемой надеждой в голосе спросила я.

Денис снова рассмеялся.

— Нет, леди, даже не надейтесь, — он шутливо погрозил пальцем.

— А что с остальными? — спустя ещё какое-то время спросила я. — Где они?

— Вика и Инга где-то в соседних палатах, кажется, у них всё в порядке. Можешь девушек не навещать, к ним столько поклонников придёт — мама не горюй! А Макс со мной соседствует, — Денис кивнул на спящего человека.

— А Илья?

— Илья, — медленно повторил Денис, будто вспоминая всех своих знакомых с этим именем, — а Илюха ещё не очнулся.

Меня как водой ледяной окатило. Я дёрнулась и выпустила из рук пакет со вкусностями для Дениса, про который уже совсем забыла. Пакет с громким хлопком шмякнулся на пол, и из него весело выкатились два апельсина. Макс шумно вздохнул под одеялом, но не проснулся.

Денис проводил печальным взглядом апельсины, один из которых скрылся под соседней койкой, и снова поднял взгляд на меня.

— Врачи говорят, что его состояние стабильно и бояться нечего. Просто его организму нужно очухаться.

— Он точно очухается? — мысль о том, что мы могли потерять Илью, сдавливала горло и мешала дышать.

Денис неуверенно кивнул.

— Расскажи мне, что произошло.

— Там и рассказывать-то нечего! Мы катались по селу, Вика с Ингой всё требовали ускориться. Илья и дал газу.

Парень помолчал. Он крутил между пальцами телефон, а взгляд юноши уходил в никуда, будто он снова переживал произошедшее.

— Потом машину резко подкинуло, и я почувствовал, как волосы дыбом встают. Точнее, это я дыбом встал, ведь мы перевернулись. Это было так долго, я даже успел чихнуть, когда Викины волосы мне в нос попали. А потом мы ухнули куда-то вниз. И я вырубился, а очнулся уже в машине скорой. Вот и вся история.

— Чёртовы машины, никакой жизни от них! — в сердцах воскликнула я.

Денис грустно усмехнулся:

— Да, совсем другое дело — вертолёт. Или танк, да!

— Я бы взглянула на тебя в такой махине, танкист.

Мы помолчали ещё полминуты, а потом я вспомнила про пакет. Собрав с пола апельсины, я протёрла их своей кофтой и вместе с пакетом водрузила на тумбочку возле Дениса.

— Подрабатываешь Дедом Морозом для непослушных детей? — хмыкнул юноша.

— Вроде того. Ты ведь любишь фрукты?

— Да, вот только я апельсинов в детстве переел, — грустно произнёс он, — теперь чуть что — так сразу аллергия. Зато Макс точно оценит!

— Учту, — кивнула я. — В следующий раз будет больше бананов и яблок.

— Уже уходишь? — Денис ещё больше погрустнел. — Ладно, только звони почаще, идёт? А то я тут совершенно одичаю, этот, — он махнул рукой на посапывающего во сне Макса, — вечно спит, как хомяк, ей-богу!

— И ты звони, как сможешь, — улыбнулась я, — и когда Илья очнётся, позвони.

— Обязательно, — серьёзно кивнул парень.

Глава 5

Хлоп! Ещё чуть-чуть, и моя нога осталась бы по ту сторону двери. Что-то дружба с машинами у меня не задаётся, хоть ты тресни.

— Ну что? — папа заглянул в зеркало заднего вида.

— Могло бы быть и хуже, — уклончиво ответила я, скидывая рюкзак рядом на сиденье, — если не считать, что Илья всё ещё без сознания.

Отец вздохнул глубоко и кивнул.

— А мать где? — сменил он тему.

— В аптеку пошла за таблетками для бабушки. Я думала, она уже здесь.

— Как видишь, нет, — откликнулся папа.

Ещё несколько минут мы посидели в тишине. Пользуясь моментом, я листала новостную ленту, пока удалось подключиться к бесплатному вай-фаю какой-то кафешки. Интернет настолько поглотил меня, что я не сразу поняла, откуда рядом взялась тётя Соня. Та самая, что работает продавщицей в нашем селе.

— Привет, Барсовы, — жизнерадостно поздоровалась она, — как удачно, что мы с вашей мамкой встретились, не придётся автобус ждать!

— Здрасти, — отозвался отец, — а где она сама-то?

Тут же распахнулась дверь, которая недавно чуть не оттяпала мне ногу.

— Доча, перетекай на переднее сиденье, я с Соней поболтать хочу, — сказала мама, и я подчинилась.

— Ой, не могу, каждый раз смотрю на Олеську и удивляюсь! — восхищалась тётя Соня. — Такая взрослая стала!

Я миролюбиво улыбнулась. Больше, чем такие пустые разговоры, я ненавижу только фразу: «Что ты скучная такая? Грустишь?»

Дальше слушать их увлекательную беседу было бесполезно, ибо меня это не касалось совершенно. Надев наушники, я распрощалась с интернетом и до конца поездки благополучно хранила молчание.

Тётя Соня зашла к нам домой, чему несказанно обрадовалась вся семья, в том числе и Василиса. Как же, дополнительный объект для развлечения! Обо мне забыли, но это совсем не огорчало. На Центральный идти сейчас бесполезно, в такую рань там никого нет, поэтому я решила прогуляться за домом.

Речка, которая, казалось, успела немного обмельчать, встретила меня дружелюбной прохладой. Поборов боязнь, я сняла кеды, осторожно взошла на мостик и очень медленно наклонилась к воде, чтобы зачерпнуть немного в ладони. На мгновение показалось, что сейчас я увижу того незнакомца, что повстречался мне, когда Василиса лунатила, но ничего не произошло. Ни малейшего намёка на чьё-либо присутствие.

Меня вдруг охватило странное чувство, одновременно обида и какое-то любопытство. Вроде уже почти забыла о парне, а теперь снова захотелось разузнать о нём. Глупости.

Коснулась рукой воды. Такая прохладная и будто живая. Сев поудобнее, поднесла мокрые ладони к лицу. Капли сверкали и переливались, а потом отделились от кожи и медленно взлетели.

Я застыла как вкопанная. Капельки между тем поднялись на уровень моих глаз и остановились, сливаясь друг с другом воедино. Что за чертовщина?! Они образовали небольшой шарик! Избегая резких движений, я осторожно коснулась его пальцем. Шарик завибрировал, но не разрушился.

— Чушь какая-то! — шёпотом возмутилась я.

И вдруг это странное явление полетело к воде.

— Стой! — я чувствовала себя сумасшедшей, но приподнялась.

Шарик замер, будто послушался, но продолжал покачиваться, дразня меня. Не понимая, что делаю, я свесила ноги с мостика и протянула к неизвестному водному объекту руку. Ноги коснулись чего-то прохладного и твёрдого. Я в ужасе отпрянула, затем аккуратно заглянула под мост. Вода как вода!

Шарик подлетел ко мне, качнулся перед лицом и отлетел обратно. Я осторожно тронула босой ступнёй речную гладь и обомлела ещё сильнее — вода оставалась жидкой, но спокойно удерживала мою ногу на поверхности, будто это был лёд или стекло. Шарик раздражённо подскочил и громко булькнул, снова привлекая моё внимание. Не осталось никаких сомнений в том, чего он от меня хочет. Тогда я взяла кеды в руку и медленно поставила на воду вторую ногу.

Я почувствовала опору под ногами и встала, придерживаясь свободной рукой за мост.

— Как в «Бриллиантовой руке» прямо! — произнесла я и сделала шаг навстречу шарику.

Тот радостно качнулся и полетел против течения речки. Я, аккуратно переставляя ноги, двинулась за ним.

— Я понимаю, с водой разговаривать глупо, но хоть куда мы идём? — я точно полоумная!

Разумеется, шарик ничего не ответил. Мы шли по извилистой речке, словно по обычной тропинке. Точнее, шла я, а сгусток воды передо мной летел. Направление речки постоянно менялось, поэтому было трудно определить, в какой стороне находился мой дом, но двигались мы явно к лесу. Зачем и почему?

Деревья стали гуще, а речка превратилась в узкий ручеёк, но шарик с завидным упорством вёл меня вперёд. Пора было уже одуматься и вернуться назад, но я не могла заставить себя уйти. Ноги уже привыкли к гладкой поверхности, которая на самом деле была водой, да и шарик вселял какую-то уверенность, что всё хорошо и так и должно быть.

Я вышла на какую-то опушку, уже порядком подустав.

— Слушай, дай передохнуть немного, а?

Шарик сделал подобие «мёртвой петли» и подлетел ближе, а я расположилась на траве, выпрямив ноги. Ручеёк тёк рядом, огибая меня. Шарик опустился на раскрытую ладонь, словно тоже утомился.

— Явление, у тебя есть какое-то название и объяснение? — общение с водой уже не казалось чем-то странным.

Шарик судорожно завибрировал, но что это значило, понять мне не удалось.

— Ты будешь Шариком, — объявила я.

Тот никак не отреагировал. Молчание — знак согласия, верно?

— Я никогда с водой не разговаривала, — призналась я, — это всё вообще нормально?

Шарик немного подпрыгнул. Одобрение, вроде бы.

— Ну, раз нормально, то пускай, — усмехнулась я.

Сзади что-то громко хрустнуло, и раздался утробный рык. Я резко развернулась, едва не раздавив занервничавший шарик. Внутри всё похолодело — на меня смотрели три пары круглых глаз, две желтовато-карие и одна цвета тёмного янтаря с кровавыми лучами, стремящимися к краям радужки. Шарик жалобно булькнул и растёкся, оставив меня наедине с дикими животными.

Только спустя какое-то время я поняла, что это были лисы, но какие-то огромные. В зоопарке я видела этих зверей, однако там они были совсем крошечными. Три буро-рыжие узкие мордочки были направлены в мою сторону, звери чуть тявкали, будто переговариваясь. Тот, что был повыше, сделал шаг ко мне, но красноглазый зарычал на него, заставив вернуться.

Самый маленький лис неуверенно топтался на месте, робко поглядывая то на более взрослых сородичей, то на меня. Вдруг он негромко завыл, как будто позвал кого-то, и рядом через мгновение показались ещё двое. Последние были самыми крупными, они настороженно посмотрели на меня, что-то провизжали и скрылись в кустах. Тот лис, что хотел ко мне подойти, грозно рыкнул на родственников и тоже исчез. Младший всё так же осторожно переминался с лапы на лапу возле красноглазого, но затем всё же последовал за остальными.

Со мной остался лишь красноглазый. Он выглядел раздражённым, рыл лапой землю и рычал, обнажая белые клыки. Боясь пошевельнуться, я сидела и мысленно проклинала Шарика, который так бесстыдно завёл меня в какую-то глушь и бросил. Невдалеке послышался вой, необычный лис тявкнул и скрылся, напоследок кинув на меня недовольный взгляд.

Я осталась одна.

— Шарик! — я ещё не пришла в себя, поэтому голос задрожал, хоть и позвала я шёпотом.

Ответом были мокрые руки и полная тишина. Даже птиц не было слышно, как будто с уходом лис весь лес вымер. Намереваясь вернуться назад, я ступила на воду и тут же отскочила от неожиданности — ручей с брызгами поглотил мою ступню, как это и подобает воде. Сердце словно решило переселиться в живот, который вдобавок ещё и свело от страха. Я надела кеды, что по-прежнему судорожно сжимала в руке, и, чувствуя абсурдность ситуации, пошла рядом с ручейком в обратную сторону.

Однако идти мне пришлось недолго — ручей передо мной разделялся на три русла, а я совершенно не помнила, по какому из них пришла. Взвыв от безысходности, я стала отчаянно соображать, по колено погружаясь в воду, чтобы вспомнить, с какого ракурса я смотрела на лес, когда шла сюда. Но это не сильно помогло. Точнее, не помогло вообще. На глаза навернулись слёзы, но я продолжала напрягать мозг. Из раздумий меня вывел глухой, неприятный шёпот за спиной.

— Человек зашёл на запр-ретную тер-ритор-рию, — прокартавил крошечный человечек, — и он будет стр-радать.

Миниатюрный старичок с клочковатой жёсткой бородой, в которой запутались листья и веточки, выглядел разгневанным. В любой другой ситуации я бы посмеялась над этим грозным хомячком, но сейчас почему-то почувствовала животный страх. Сердцу в животе не понравилось, оно стало перемещаться куда-то в горло.

— Нар-рушение, — вторил карлику ещё один, такой же маленький, но с каким-то синяком под глазом.

— Смер-рть? — медленно, с наслаждением спросил первый.

— Слишком пр-росто, — второй карлик качнул головой, — нужно стр-радание.

— Извините, — осторожно произнесла я, и их маленькие чёрные и злобные глазки воззрились на меня, — вы не могли бы мне помочь добраться до деревни Залесье?

Малютки выглядели оскорблёнными до глубины души, если такая у них имелась.

— Смер-рть, — всё же согласился второй и забормотал что-то непонятное.

Текать надо отсюда! Не раздумывая больше ни секунды, я бросилась прочь прямо через кусты. Жуткий голос карлика всё ещё стоял в ушах.

Я бежала уже минут пять, дыхание сбилось, в боку сильно кололо, но останавливаться было слишком страшно. На лес опустился странный сиреневый туман. Он был душным и очень плотным, будто кто-то запихнул меня в контейнер с ватой. Споткнувшись, я повалилась на землю, даже не пытаясь сопротивляться усталости.

— Олеся?!

Громкий возглас надо мной заставил открыть глаза. Я лежала на земле и чувствовала себя избитой. Солнце висело прямо над головой, выжигая глаза. Громко чихнула и, приподнявшись, узнала перед собой Тимофея.

— Фей? — парень казался перепуганным. — Что ты здесь делаешь?

— Что ТЫ здесь делаешь? — он присел возле меня на корточки, лицо парня было перекошено от изумления.

— Я... решила прогуляться и заблудилась, — что ж, это не было ложью.

Мне совершенно не хотелось рассказывать ему о Шарике и карликах, потому что это казалось — и явно было — бредом сумасшедшей.

— Неужели? — усомнился Тимофей. — Погляди на себя хорошенько и скажи правду!

Чувствуя неладное, я послушалась. Оказалось, что штаны и футболка были порваны в нескольких местах, кое-где даже запеклась кровь, волосы спутались и напоминали бороду тех коротышек.

— Я попала в туман и бежала от лис, — внесла я корректировку в своё оправдание, — споткнулась и, видимо, потеряла сознание.

— Погоди, в какой туман? — чёрные, угловатые брови Фея взметнулись вверх. — Я не видел никакого тумана сегодня!

— Ну, он был такой сиреневый и густой, — под непонимающим взглядом юноши я чувствовала себя дурочкой.

— Здесь? — по-прежнему не верил он.

— Да, здесь, — кивнула я, хотя начинало казаться, что всё это мне приснилось. Но как тогда объяснить то, что я оказалась в лесу, да ещё и в таком виде?

— Мы живём неподалёку, и могу поклясться, что не видел тумана, — задумчиво произнёс Тимофей. Вдруг он дёрнулся, будто до него дошло что-то важное. — Ты бежала от лис?

— Д-да, — боже, почему я заикнулась?!

Фей явно знал что-то, что разрушало моё алиби, но промолчал.

— Встать можешь? — спросил он.

— Да, конечно, — заверила я его, но парень всё равно протянул руку и помог подняться.

Недавно сломанная рука ныла, впрочем, как и всё тело, но в общем я чувствовала себя нормально. Фей шёл чуть впереди по едва заметной тропинке.

— Куда мы идём? — поинтересовалась я.

— Ко мне, разумеется.

— А я выгляжу не слишком?.. — я замолчала, подбирая подходящее слово, которое в полной мере описало бы мой не самый аккуратный внешний вид.

— Нет, всё в порядке, — поспешил ободрить меня юноша, улыбнувшись, хотя его угольно-чёрные глаза оставались обеспокоенными.

— Вы живёте в лесу? — лёгкий кивок. — А вам не страшно? Тут же... звери.

Тимофей хмыкнул:

— Нет, мы не боимся. Мы привыкли, что иногда заходит погостить группа лис, — он засмеялся, а я шутки не поняла, но вежливо улыбнулась.

— Ты точно ничего не хочешь мне сказать? — совсем другим, серьёзным голосом настаивал юноша.

Я помотала головой. О таком лучше не рассказывать, может, у меня были типичные галлюцинации. А может, и нет...

— У лис бывают красные глаза? — спросила я.

Тимофей напрягся, будто услышал в моём вопросе что-то подозрительное.

— Бывают, — наконец, медленно ответил он, — очень редко, но бывают.

— Значит, мне несказанно повезло, именно такую лису я сегодня и видела, — я постаралась пошутить, но Фей почему-то весь сжался и нахмурил брови.

— Они хотели напасть на тебя?

— Э-э-э, — замялась я, — трудно сказать. Некоторые ушли сразу, один хотел подойти, а ещё один рычал и скалился.

— Но за тобой никто не погнался? — продолжал допрос Фей.

Я вдруг поняла, что только что чуть не выдала себя с головой. За мной никто не побежал, а значит, и мне бежать не было смысла, и тогда вся моя история ломалась!

— Не знаю, я убежала на всякий случай, — нашлась я.

Тимофей кивнул, однако понять по его лицу, верит он мне или нет, не получалось. Совершенно не хотелось лгать ему, но, пожалуй, лучше так.

— Вы живёте в лесу, как лесники? — спросила я, поддерживая беседу.

— Ну... что-то вроде того. Смотря как ты представляешь себе лесников, конечно.

— Деревянная изба посреди леса, зверюшки бегают, птички поют, — я пожала плечами, — ну, и одиночество, наверное.

— В основном я согласен. Вот только одиночество — это не совсем про нас.

— То есть сказки врут? — я театрально вздохнула. — А я верила в Бабу Ягу, живущую одиноко в избушке среди деревьев.

— Сказки не так уж далеки от истины, — довольно серьёзно ответил Фей. — Таких лесников не очень много, но они, конечно, существуют. А избы у них совсем не обязательно деревянные.

Я не решилась развить разговор дальше, потому что не поняла, как относится к этому сам Тимофей. Голос его звучал действительно серьёзно, и я почему-то смутилась. Просто пошутить хотела...

Впереди показались дома. Они отличались от тех, что в моей деревне — домишки были низкими и длинными, зато окна чуть ли не во всю стену. На некоторых деревьях и под крышами висели кормушки с зерном, над ними, крича, кружились птицы. Возле дверей стояли наполненные всякой всячиной миски. Мимо меня деловито пробежала белка и ловко взобралась по дереву в одну из кормушек.

— Это вроде традиции, — поспешил ответить на моё немое удивление Тимофей, — чем больше у твоего дома собирается зверей, тем сильнее тебя уважают соседи.

В тени старых деревьев с необъятными стволами сидели люди. Это были копии Тимофея и Жени, разве что с маленькими, почти незаметными изменениями. С десяток Далёковцев весело галдели, будто птицы над их головами. Ни за что не поверила бы, если б кто-то сказал, что Далёковцы бывают такими... обычными. Судя по их компании на Центральном можно было решить, что они более чем тихие и необщительные. Но здесь все вели себя так, будто отрывались за ненавистную сотню лет молчания!

Однако, едва завидев меня, поселенцы резко замолчали, превратившись в тех самых Далёковцев, к которым я успела привыкнуть.

— Леся?

С травы грациозно поднялась Женя, которую я и не приметила в этом водовороте одинаковых людей. Лицо её было растерянным, когда девушка подошла к нам.

— Не ожидала тебя здесь увидеть, — честно призналась она, — что-то случилось?

— Нужно кое-что обсудить, — заговорщицки произнёс Тимофей.

Женя, ни слова больше ни говоря, схватила нас за руки и потянула куда-то вглубь небольшого посёлка, подальше от настороженных глаз-угольков.

— Что-то серьёзное? — прошептала девушка, когда мы вошли в один из домов.

— Пока не знаю, но тебе будет интересно, — заверил её брат.

Помещение было тёмным и тесным, я чувствовала дыхание Фея где-то на уровне своей шеи. Когда я чуть подняла голову, то стукнулась затылком о какую-то полочку.

— Осторожнее! — запоздало посоветовала Женя.

Мы разулись в темноте и вошли в просторный зал, свет с улицы в который попадал через огромные окна, занавешенные полупрозрачными шторами. Мебели было немного, всё внимание привлекали стены, разрисованные от пола до потолка изощрёнными узорами удивительно гармонирующих цветов. Мне определённо был по душе вкус местных дизайнеров.

Брат с сестрой сели на пушистый ковёр посреди комнаты, и я последовала их примеру.

— Ну? — ёрзая от нетерпения, спросила Женя, переводя взгляд с Тимофея на меня.

— Начнём с того, как именно ты попала в лес, — сказал юноша.

Не поверил. Он понял, что я недоговаривала.

Две пары чёрных глаз с интересом и некоторой настороженностью уставились на меня. Я вздохнула — смысла лгать нет, расскажу всё, и будь что будет.

— Фей! — раздался в прихожей громкий голос.

— Господи, не ори, там же ёжики спят! — ужаснулся Тимофей.

— Очки у тебя оставил, прикинь? — в комнату вошёл, пригинаясь, парень с глазами странного багрового оттенка.

Сердце пропустило удар от неожиданности. Это самое лицо я видела в ту ночь на речке, когда искала Василису.

Этот самый голос я слышала тогда.

Юноша открыл рот, чтобы что-то ещё сказать, но, увидев меня, выдавил лишь хриплое: «Ооох». Недолго думая, он вылетел обратно в коридор.

— Ты! — глупо крикнула я вдогонку, вскочив с пола. — Стой!

В прихожей с грохотом что-то повалилось на пол, парень выругался, вбежал в зал, понял, что ошибся дверью, почти выскочил обратно, но стремительным рывком на него кинулся Тимофей, повалив на пол.

— Ёжики! — воскликнула Женя и исчезла в сумраке прихожей.

— Отвали! — рыкнул красноглазый, но Тимофей и не подумал слезть с него.

— Что ты тут устроил? — возмутился юноша, блокируя удары гостя, который был выше него минимум на голову.

Внезапно незнакомец прекратил вырываться. Скрестил руки на груди и, лёжа на спине, яростно сверкнул глазами на меня.

— Что она тут забыла? — тихо прошипел он.

— Это слегка неприлично, — так же сквозь зубы ответил Фей.

— Ты знаешь, приличием я не блещу, — съязвил странный гость.

— К сожалению.

— Это никого не волнует.

— Зато она тебя волнует, — парировал Тимофей, коротко взглянув на меня.

— Вот ещё! — возмутился парень.

С удивлением я поймала себя на мысли, что этот голос кажется мне смутно знакомым.

— А что ты тут как ужаленный козёл скакал? Никогда у тебя такой бурной реакции не видел, — Тимофей усмехнулся.

— Не знаешь — не лезь, — прорычал юноша в ответ.

— Объясни, может, станет легче.

Незнакомец сощурил глаза:

— Что же ты ей свои тайны не поведаешь, а?

— А в чём тайна-то? Я вообще не понимаю, где ты увидел проблему. Устроил интригу на ровном месте...

— Она — одна сплошная проблема, — в алых глазах снова мелькнула необъяснимая ненависть. — Эта мартышка добра не принесёт, уж можешь мне поверить! — Я вспыхнула. — Ты так хорошо её знаешь, ага? Лучшие подружки?

— Заткнись уже, — Тимофей поморщился. Разговор ему явно не нравился.

— Вот именно! — парень победно запрокинул голову и умудрился, даже лёжа, посмотреть на друга сверху вниз.

— Она ведь не знает, о чём речь.

— О, ну, в её глупости я точно не виноват, — он кинул такой наглый взгляд, что я не смогла остаться в стороне.

— Не смей говорить обо мне так в моём присутствии! Я всё ещё здесь, вообще-то! — огрызнулась я.

— Говорящее одеяло, — поддразнил юноша.

— Хамло, — не осталась я в долгу.

— Прекрати! — одёрнул Тимофей незнакомца, и тот повернул к Далёковцу лицо, насквозь пропитанное насмешкой. — Объясни ей всё, или это сделаю я. И не забудь извиниться.

Парень скорчил рожу.

— Быстро, — спокойно, но с уловимой угрозой добавил Фей.

— Позволь встать, — наигранно вежливо попросил юноша.

Тимофей слез с друга, и тот поднялся, сразу оказавшись на голову выше меня. Было неприятно, что он смотрел на меня сверху, так высокомерно и надменно. Парень же, напротив, всем своим видом выражал то, что доволен разницей в росте, да и ситуацией в целом, хотя это и противоречило его недавнему поведению. Хозяйским шагом подошёл к столу, без размышлений взял лежавшие на нём среди других вещей солнцезащитные очки и надел на себя, а затем накинул на голову капюшон толстовки.

Ехидно улыбаясь уголком губ, передо мной стоял Лёша Шелтон.

— Теперь смысла в этом маскараде нет, — невозмутимо произнёс Сэр Капюшон, наслаждаясь триумфом, который на меня произвёл.

— Ты, — выдохнула я, не зная, что ещё можно сказать.

— Да, ты очень сообразительна, — съязвил Лёша, цепляя очки дужкой за горловину толстовки, — и такая умная!

— Прекрати, — повторил Фей.

— Я только начал.

— Самое время закончить.

— Почему ты раньше ничего не сказал? — удивилась я, когда, наконец, вспомнила, как говорить.

Чепуха какая-то. В действиях красноглазого напрочь отсутствует логика! Зачем он бродил ночью у реки, зачем прятался от меня?!

— Я сильно тебя напугал тогда?

— Немного.

— Врать ты не умеешь, — хохотнул Шелтон.

— А я и не вру, — твёрдо ответила я.

Лёша подошёл ко мне вплотную, не сводя насмешливо прищуренных алых глаз. Вспомнились слова Лизы — он действительно «страшно ехидный». Хоть и довольно симпатичный.... Но это неважно!

Шелтон впился цепкими пальцами в мой подбородок так стремительно, что я не успела отреагировать.

— Бестолочь, — его фантастические багровые глаза оказались прямо напротив моих.

Линзы? Да вроде бы нет. Юноша был так близко, что я точно увидела бы что-то постороннее вокруг его странной радужки.

Пальцы больно сжали челюсть, заставив меня опомниться. Что он себе позволяет?!

Я размахнулась и отвесила нахалу звонкую пощёчину. Лёша тут же отпустил меня и отшатнулся, схватившись рукой за место удара. Его взгляд был таким ошарашенным, что я впервые почувствовала, что в нашем соревновании по унижению друг друга у меня есть хорошие шансы на победу.

— Я оставила вас на пять минут, а вы тут уже драку затеяли? — в дверях показалась Женя.

— Как там ёжики? — руку приятно покалывало, напоминая о только что данной пощёчине.

Дралась я не часто, но сейчас в первый раз почувствовала острую необходимость, и мне даже понравилось. Адреналин зашкаливал, будто я только что скатилась с отвесного склона на санках. Раскрасневшееся лицо Лёши только ещё больше раззадоривало.

— Они в порядке, но перепугались, — девушка многозначительно посмотрела на Шелтона, который стоял как вкопанный, и лишь сверкающие яростным огнём глаза давали знать, что он связь с миром не утратил.

— Ну, вообще-то мы отвлеклись, — напомнил Тимофей, — рассказывай, Олеся.

Три пары глаз уставились на меня, но только алая метала молнии.

— Ты говорила, что на тебя напали лисы, — помог Фей.

— Чего?! — Лёша отмер, опустив руку. На его щеке отчётливо прорисовывался красный контур моей ладони.

— Не напали, — поправила я.

Странно, что Лёша так отреагировал!

— Конечно, не напали! — рыкнул он. — Мы ни на кого не нападаем!

— Мы? — уточнила я.

Далёковцы напряжённо переглянулись, а Шелтон вдруг побелел. Какими-то мёртвыми теперь казались его глаза. «Его настроение за десять минут может поменяться раз двадцать», — сказал как-то раз дедушка, и я снова поразилась точности описаний от местных жителей.

Лёша подлетел ко мне и схватил за волосы.

— Ты всё портишь, — как-то испуганно воскликнул он.

— Пусти! — взвизгнула я от боли.

— Лёха, пусти её! — заорали Женя и Фей, рванув к нам через всю комнату.

— Тише, — его глаза проникали куда-то внутрь меня, — это будет быстро, — рука Шелтон нырнула в карман, а затем скользнула мне на шею.

Что-то холодное и колючее впилось в кожу, на глазах выступили слёзы. Как же больно! Но тут же голова прояснилась, когда до меня дошёл смысл слов.

Он хочет меня убить?

Парень был сосредоточен на моей шее, которую он сдавил сильными руками, но секундный взгляд застыл, будто время остановилось. В потемневших вдруг вишнёвых глазах читалось раскаяние и просьба простить его. И я простила.

Простила бы, если б Далёковцы не накинулись на Шелтона в самый последний момент.

— Совсем рехнулся, идиот! — задыхаясь от ярости, орала Женя. Ни за что бы не подумала, что эта вечно спокойная и дружелюбная девушка способна так кричать.

— Ты сам виноват, она ни при чём! — вторил ей брат, прижимая этого психа к полу.

Стоя в шаге от них, я с надрывом кашляла и глядела в рубиновые глаза. Лёша лежал на полу, даже не пытаясь сопротивляться, и тоже смотрел на меня пустым, мёртвым взглядом, будто юноша по ошибке задушил сам себя.

— Олеся, ты как? — Женя подбежала ко мне и легонько тряхнула за плечо, не дождавшись реакции.

— Нормально, — прохрипела я. Горло болело, дышать было проблематично, — а что сейчас произошло?

— Лёха, ты неадекватный, — прошипел Фей.

— Она слишком много знает, — будто из глубокой ямы, глухо ответил парень.

— Да ничего я не знаю! — воскликнула я.

Слишком много загадок! Зато Шелтон искренне считает, что я только что проникла в какую-то невероятно секретную тайну!

Лёша упустил возможность снова пошутить на тему моего ума, устремив в потолок застывший взгляд.

— Ладно, истеричка, с тобой потом разберёмся, — Фей закатил глаза и повернулся ко мне, — дубль три, Олеся.

Я вздохнула и начала, наконец, рассказывать:

— Пошла прогуляться к речке за домом, — Лёша хмыкнул, — о тебе тогда я вообще не думала, — огрызнулась я. — Там началось что-то странное — часть воды отделилась от реки и поднялась в воздух шариком... А ещё я могла стоять и ходить по воде!

Слушатели недоумённо переглянулись, но в их взглядах не было ни капли насмешки или ещё чего-нибудь подобного. Даже Шелтон как будто заинтересовался услышанным.

— Я пошла за Шариком по воде... и он привёл меня в лес. Да, надо было вернуться, но я... я не смогла себя заставить, — я вздохнула, — а потом появились лисы. Их было пятеро, огромные и злые!

— Не такие уж и злые, — ответил Лёша.

— Тебе откуда знать, тебя там не было! — я закатила глаза.

— Ну, как тебе сказать... — юноша неуверенно закусил губу.

— Скажи уж как-нибудь! — взорвалась я. Хватит с меня этих его непонятных выходок!

— Скажу — не поверишь, так что придётся показать, — Лёша встретился взглядом с Феем, и тот от удивления перестал прижимать друга к ковру.

— Ты... же... не собираешься?.. — осторожно уточнила Женя и сделала шаг ко мне.

— Почему бы и да, — просто ответил Лёша, поднимаясь на ноги.

— Ты чего, — в ужасе прошептал Фей, — ты хоть понимаешь, что будет, если об этом узнают?!

— Прекрасно понимаю. И, знаешь, мне вдруг стало как-то плевать.

Далёковцы замерли рядом со мной, готовые в любой момент броситься на защиту. Я недоумевала — что за фокус собирается устроить этот мальчишка, из-за чего они так напряглись?

Шелтон встал напротив, чуть склонив голову набок. Мгновенная полуулыбка — и он исчез в чёрном смерче, не пойми откуда взявшемся. Спустя всего секунду из мини-торнадо на свет шагнул огромный лис с гранатово-алыми глазами.

Я невольно отшатнулась. Что здесь вообще происходит?! Куда я попала?! Для уверенности сильно ущипнула себя за руку — на коже остался красный след, я не проснулась.

— Всё нормально? — Женя заботливо протянула руку, и я, потеряв под ногами пол, схватилась за неё, как утопающий за спасательный круг.

Лис Шелтон сел на пол, заинтересовано склонив голову. Спасибо, что не подошёл ближе, иначе я бы вообще в обморок упала!

На мгновение лис вновь исчез в смерче, и вот, на полу уже сидит Лёша. Как будто всё это было только в моей сумасшедшей голове! Глаза юноши задорно блестели, а губы змеились в довольной улыбке. Кажется, настроение у него опять изменилось.

— Каждый раз веселит. Так что было потом? — как ни в чём не бывало, поинтересовался юноша. — Когда мы ушли?

Я не сумела выдавить ни звука. Лёша закатил глаза.

— Напугать тебя — проще простого, — поддразнил он, хитро прищурившись.

Выпрямившись и набрав в грудь побольше воздуха, я ответила:

— Представь себя на моём месте. Я бы тоже посмеялась...

— Мозг малышки Олеси не может переварить столько информации? — тоненьким голоском прощебетал Шелтон.

— Лёха, ты сейчас отхватишь, — предупредил Фей.

Лёша демонстративно надул губы:

— Какие вы все скучные.

— Зато ты невероятно весёлый, — заметила Женя.

— Ладно-ладно, — парень примирительно поднял руки вверх, — если так будет продолжаться, мы проторчим тут до утра. Что было дальше? — напомнил он.

— Какие-то бородатые карлики. Они что-то говорили странное, и я убежала.

Лёша мгновенно изменился в лице.

— Гномы?

— Так это гномы? Здорово, — я невесело усмехнулась. — Что ещё интересного о местных жителях я могу узнать?

— Поверь, гораздо больше, чем ты себе можешь представить, — сухо ответил Фей.

— А потом появился туман, — продолжила я.

— Какой ещё туман? — Шелтон удивлённо покосился на друзей. — Разве сегодня был туман?

— Ты не говорила мне про гномов, — как-то даже обиженно сказал Тимофей.

— Прости, но, сам понимаешь, это звучит глуповато, — я пожала плечами.

Женю будто осенило:

— Гномы что-нибудь ещё говорили? Вспомни! Слово в слово!

— Ну, дословно не получится, но они бормотали что-то про страдание и смерть.

Брат с сестрой взволнованно переглянулись.

— А потом один из них стал нашёптывать что-то непонятное, я ни слова не разобрала.

— И после этого появился туман? — глаза Жени стали такими огромными, что я заволновалась, не случилось ли с ней чего.

— Ну да...

— Как ты себя чувствуешь? — осторожно поинтересовался Тимофей.

— Она в порядке, — ответил за меня Лёша со скукой в голосе. Кажется, к нему вернулось его надменное и совершенно невыносимое настроение, — разве не видно?

— Ты не понял?! — вскинулась на него черноволосая девушка. — Её прокляли!

— Прокляли?! — хором удивились мы с Шелтоном.

Так. Это всё, конечно, прикольно и весело, но что-то я начинаю уставать. Если ребята решили подшутить надо мной, то самое время закругляться! Хотя выглядели все прям уж чересчур серьёзными.

— Именно! — подтвердила Женя. — Олеся, я не знаю, чем именно для тебя это обернётся, но добра не жди!

— Нужно что-то делать, — кивнул Фей.

— Например? — спросил Лёша. — Чем же мы ей поможем?

— Мы? — в свою очередь уточнил Тимофей. — Кто-то только что доказывал, что Олеся ему глубоко безразлична.

Оборотень оскалился и глухо зарычал, вызвав улыбку на лице Фея.

— Девочки, сейчас не до вас, — одёрнула их Женя, — есть проблема поважней.

— Я что, умру? — спросила я, всё ещё не веря в правдивость ситуации.

— Ни в коем случае, — заверил Фей.

— Если умрёшь, я не удивлюсь, — будничным тоном произнёс Лёша.

— Тогда я пока что задержусь в этом мире, — съязвила я в ответ.

С кем поведёшься, от того и наберёшься — так гласит народная мудрость. Кажется, я начинаю перенимать некоторые не самые лучшие черты Шелтона.

— Мы пойдём к гномам, — решительно заявила Женя, — нужно узнать, что именно они сделали и как тебя спасти.

— А если вас тоже того? Проклянут? — возразила я.

— Их проклятия действуют только на людей, — ответил Лёша.

— Ну да, ты-то у нас оборотень, — отмахнулась я, — только за тебя я особо и не волнуюсь.

— Их проклятия действуют только на людей, — упрямо повторил юноша.

Меня как громом поразило:

— Я надеюсь, у вас двоих никаких подобных тайн нет? — уже без особой надежды спросила я у Далёковцев.

— Ну... — смущённо протянула Женя, перекинувшись косым взглядом с братом.

— Расскажите, или это сделаю я, — злорадно потребовал Шелтон.

Я стояла, скрестив руки на груди. Раз уж влипла, нужно разузнать по максимуму!

— Мы не очень люди, — начал Тимофей робко.

— Не очень грамотно высказался ты, — поддразнил Лёша.

— Не лезь, лисёнок, — шикнула Женя.

— Да лесные стражи они, — Лёша поднялся на ноги и подошёл ко мне, игнорируя гневные взгляды друзей, — в этом посёлке все такие. Это не люди совсем. Есть ещё куча всякой живности, так что привыкай, — Шелтон по-братски похлопал меня по плечу так, что я вздрогнула от неожиданности.

— Не перестаёшь меня удивлять, — раздосадовано воскликнул Тимофей, — ни в коем случае не хотел ей о себе рассказывать, а теперь сам все секреты раскрыл!

— Я лишь ускорил процесс, — юноша усмехнулся.

— Что значит «лесные стражи»? — недоуменно спросила я.

— У всех здесь есть своя роль. У них — защита природы от вашего человеческого вмешательства. Сами лесные стражи — это и есть природа, так сказать.

Глядя на недовольных ситуацией друзей, я нервно выдохнула:

— А хоть кто-нибудь... ну, обычный... тут остался?

— Да, но людей здесь маловато, — Лёша хитро прищурился, — а скоро станет на одного меньше.

— Ну, спасибо, — я помрачнела ещё больше.

— Браво, Шелтон, у тебя просто дар моральной поддержки! — хмуро произнесла Женя.

— К вашим услугам.

Фей направился к выходу, не желая больше ничего обсуждать:

— Мы идём к гномам. Прямо сейчас.

— Да-а, я уже представляю эту картину, — Лёша улыбнулся, по-лисьи прищурив глаза, — «Здравствуйте, а расколдуйте-ка нам эту бестолочь!», — затем пригнулся и скривил лицо, изображая гномов, — «Конечно, вот, пожалуйста!»

— Потрясающая миниатюра, — я вяло зааплодировала.

— Хватит вам, — одёрнул нас из коридора Тимофей, — идёмте.

Женя понуро вышла следом за братом, Лёша сделал галантный жест, пропуская меня вперёд, но в последний момент, заливаясь смехом, оттолкнул и вышел сам.

— Придурок! — крикнула я ему в спину, но Шелтон лишь продолжил смеяться.

Глава 6

— Итак, какой у нас план? — спросила Женя.

Мы уже минут пятнадцать шли по лесу, целеустремлённо огибая многочисленные бугры и овраги. На тропе плечом к плечу умещались лишь трое, поэтому мне пришлось шагать позади.

— Завести мартышку в лес и скормить хищникам! — злорадно предложил Лёша, потянув за собой ветку и заботливо отпустив её в меня.

Ветвь больно проехалась по щеке, вызвав волну одобрения у этого дьявола.

— Лёха, отстань от неё уже, — Тимофею явно надоели наши препирательства.

— Обязательно, — ответил Шелтон, запуская в меня очередную ветку.

На этот раз я увернулась и приметила на земле шишку. Незаметно подобрав её, стала обдумывать наиболее коварный вариант мести.

— Вернёмся к плану! — настаивала Женя. — Так просто они с нами даже разговаривать не станут.

— Сперва Олесю лучше им не показывать, — сказал Фей. — Мы должны пойти и попросить встречи, а ты, Олеся, пока где-нибудь подождёшь.

— Одну её бросать нельзя, — не согласилась сестра, — кто-то останется с Лесей.

Лёша как-то слишком широко заулыбался.

— Даже не думай, — Тимофей замотал головой, — ты пойдёшь к гномам.

— Жалко-то как, — красноглазый театрально вздохнул.

— Его тоже одного отпускать не следует, — заметила Женя.

— Со мной что-то может произойти? — поинтересовался Лёша.

— Скорее, у всех, кто с тобой случайно пересечётся, что-то произойдёт, — усмехнулась девушка. — У тебя ветер в голове. Мало ли чего выдумаешь! Да и по двое как-то спокойнее ходить.

— Напрашиваешься со мной? — уточнил Лёша.

— Вот ещё, — ответил за неё Фей, — она к гномам не пойдёт.

— Почему это? — удивилась Женя.

— А ты представляешь, что со мной будет, если с тобою что-то случится?

— А ты представляешь, что будет со мной, если с тобой что-то случится? — парировала Женя.

— Ты будешь с Олесей, — голос Тимофея был твёрд как никогда.

Женька пожала плечами. По её лицу нельзя было понять, рада она такому повороту или нет, но моя компания девушку явно устраивала. Останься я с Шелтоном, мы вообще добрались бы до гномов или кто-то из нас задушил бы другого гораздо раньше?

— Ай! — я вскрикнула от боли и неожиданности — в меня снова прилетела пущенная Лёшей ветка.

Недолго думая, я швырнула в обидчика шишку, которую по-прежнему сжимала в руке, и та пришлась прямо в висок чуть обернувшемуся Шелтону. Оборотень явно такого не ожидал и попятился в кусты, хватаясь рукой за новую ссадину. Тогда я быстро заняла свободное место на тропе возле Далёковцев, хотя раньше этот нахал мне такой возможности не давал.

Реакция у юноши была примерно такая же, как после пощёчины — он окаменел, только прожигая меня потемневшими от злости глазами цвета спелого граната и с шумом втягивая носом воздух. Парень молча последовал за нами. Я чувствовала у себя на затылке этот гневный взгляд, но обернуться не решалась, опасаясь, как бы юноша не сделал чего-нибудь такого, на что у меня даже фантазии не хватит.

— Кажется, Лёшу стоит чаще приводить в себя таким образом, — шепнула Женя, и мы тихонько рассмеялись.

Всё ещё улыбаясь, я вдруг осознала, что правая нога не нащупала под собой земли. Больше я понять ничего не успела, потому что ухнула куда-то вниз. Женя взвизгнула. Перекувыркнувшись, я скатилась на дно какого-то оврага, окончательно извозившись в пыли.

— Леся, ты жива? — раздался сверху обеспокоенный голос Тимофея.

— Лишь бы не ответила, лишь бы не ответила... — зашептал Шелтон.

— Всё отлично! — громко возвестила я.

Встала на четвереньки, потерев ушибленное плечо. Ко мне спрыгнул Фей и помог подняться. Я огляделась — овраг был нешироким, но имел крутые склоны и в глубину был метра два. Женя протянула сверху руку, второй ухватившись за Лёшу для баланса.

Когда я оказалась наверху, Лёша сам демонстративно стал помогать выбраться Тимофею, что с большим недовольством заметил даже сам лесной страж.

Мы разделились возле пруда. Парни пошли дальше вглубь леса, а мы Женька осталась со мной на берегу ждать их возвращения.

— Ты зла на Лёшу не держи, — вдруг произнесла Женя, — он такой, что уж тут поделать.

— С вами он хорошо общается, — заметила я.

— Мы дольше знакомы, — ответила девушка, — плюс нас связывает общая тайна. Хотя, если честно, иногда очень хочется ему врезать, — Женя засмеялась.

— Он со всеми так общается, как со мной?

— Обычно Лёша более мирный, — призналась она, — может, ты успела ему насолить?

— Я вообще его не знала.

— Тогда я без понятия. Но мне кажется, что Лёша видит в тебе достойного соперника. Ты сдачи давать не боишься, а остальные его опасаются. Так что ему, наверное, не хватало... вот этого, — Женя не смогла объяснить, чего именно ему не хватало, поэтому указала рукой на всю меня.

— И как он понял, что хочет меня бесить? — поинтересовалась я.

— Не знаю, это лишь предположение, — девушка пожала плечами, — лучше спросить у него, хотя вряд ли он отве..., — Женя осеклась, прислушиваясь.

С той стороны, куда ушли Фей и Лёша, раздался хруст. Женя схватила меня за плечо и притянула ближе к себе.

Большие пронзительно-фиолетовые глаза с кошачьим вертикальным зрачком светились в темноте густой чащи и нагоняли страх. Самого существа видно не было, зато я отчётливо слышала глубокое дыхание. Женя медленно прижала палец к губам, хотя я и так не могла выдавить из себя ни звука.

— Мама, кто это? — разорвал тишину детский голосок.

Я завертела головой, силясь увидеть ребёнка, но Женя сильнее сжала моё плечо. Вдруг до меня дошло, что источником звука, видимо, и был этот самый зверь.

Чудовище вскрикнуло и заверещало так панически, что у меня волосы дыбом встали. Через мгновение, неловко оборвав крик, монстр заговорил уже совсем другим, мужским голосом:

— Он где-то тут, отвечаю! Я слышал... — фраза не дошла до логического завершения, потому что животное снова завопило истошным голосом, но теперь уже женским.

Дрожь прошила меня грубой нитью от головы до пят. Речь этого создания не имела какого-либо смысла, зато в каждом звуке было слышно столько отчаяния, что становилось дурно.

— Василиса! — пресвятой огурец, это же МОЙ голос! — Горе-лунатик, куда ж ты могла деться? — перед мысленным взором тут же встала та ночь, когда мне пришлось разыскивать Васю и когда я впервые столкнулась с Шелтоном.

Женя тоже узнала мой голос, я услышала, как сбилось её дыхание. Неопознанный объект замолчал, мигнув лиловым глазом. Над озером повисла давящая тишина. Зверь вдруг исчез в темноте так же неожиданно, как и появился.

Какое-то время мы ещё стояли, боясь пошевелиться, но потом Женя вдруг ожила.

— Он запомнил твой голос! — прошептала она.

— Что это вообще было?

— Это — крикер, он умеет пародировать голоса, обычно это последние слова или крики его жертв, — взволнованно объяснила Женька. — Рядом с ними ни в коем случае нельзя разговаривать, их это привлекает.

— Как он выглядит? Я видела только глаза.

— Никто не знает, как они выглядят, разве что жертвы, но на то они и жертвы! — ответила девушка, от страха кусая губы. — Крикеры прячутся в темноте, лишь глаза могут выдать их. Но этот взгляд завораживает, так что убежать тяжело. Удивительно, что он не напал!

— Он помнит меня, — задумчиво отметила я.

— Где вы встретились впервые?

— Это были мои слова, когда я искала ночью сестру и звала её. Он что, был возле моего дома? — ужаснулась я.

— Плохо дело, раз возле тебя шастают крикеры, — Женя цокнула языком.

— КрикерЫ? — мои глаза поползли на лоб.

— Никому не известно, сколько их. Ходят слухи, что у них есть стая. Не факт, что именно этот крикер тогда тебя слышал. Первый мог говорить среди своих твоим голосом, а остальные запомнили.

— Это очень плохо? — с нескрываемой грустью уточнила я.

— Не знаю, я никогда с ними не сталкивалась, — призналась она, — нам говорили, что крикеры фиолетовоглазые и кричат чужими голосами, поэтому я и поняла, кто это. Но большего у меня не спрашивай.

Громкий треск веток заставил нас подпрыгнуть и прижаться друг к другу, озираясь по сторонам, но фиолетовых глаз видно не было.

— Как забавно вы выглядите, — я была очень рада слышать этот ненавистный мне голос!

На свет вышел Лёша, следом за ним — Фей.

— Забавно? — Женя едва ли не задыхалась от переполнявших её эмоций. — Забавно?! Тут был крикер, и это вовсе не забавно!

— Настоящий крикер? — на лице Шелтона отразились зависть и восторг, зато Фей мгновенно принял сторону сестры:

— Он напал на вас? Что случилось?

— Он был там, — я показала рукой туда, где до этого скрывалось непонятное существо, — говорил и кричал разными голосами.

— И крикер уже знает Олесин голос!!! — завопила Женя.

Тимофей стремительно закрыл ей рот руками, опасливо оглянувшись. Глаза-угольки метались с сестры на меня.

— Правда? — по задумчивому лицу Лёши я не могла понять, рад он такому повороту или нет.

— Кривда, — съязвила я в ответ и повернулась к Фею. — Это плохо?

Лесной страж неуверенно пожал плечами, зато слово вновь взял красноглазый:

— О-о-о, пенёк с глазами, я скажу тебе, плохо ли это! Это замечательно! По этому лесу ходит как минимум один самый таинственный и жестокий зверь, который жаждет познакомиться с тобой поближе! Представь, что ты на Центральном, а вокруг тебя толпа незнакомых для него людей. Услышав среди тысячи разных голосов твой, он, раскидывая всех на своём пути, ринется именно по твою душу! Разве не чудо?

Я почувствовала, как подкосились ноги. Если на этой планете будут искать истинного победителя по жизни, то не утруждайтесь, я здесь.

— Это заранее проигрышное дело. От тебя нужно избавиться, пока он и наши голоса не запомнил, — заявил оборотень хладнокровно, будто сказал, что нужно мусор вынести.

— Это от тебя с такими мыслями избавиться надо! — воскликнул Фей.

— Может быть, ты влюблён? Я тебе раскрою глаза — этой девчонке недолго осталось.

Далёковец вспыхнул:

— Если она тебе так не нравится, что же ты здесь забыл? Иди и спасай свою лисью шкурку!

— Без моей лисьей шкурки вы не справитесь, — огрызнулся Лёша в ответ, — а у меня нет желания бегать потом по всему лесу, собирая по кусочкам ваши останки. Если крикеры вообще что-то оставят!

— Ой-ой-ой, — Тимофей скривил лицо, — кажется, кто-то возомнил себя особенным! То, что у тебя глаза не как у всех, не возносит тебя над другими!

— Мальчики, сейчас ну совсем не до ваших разборок! — рыкнула Женя.

— Вы хотите вернуться домой? Тогда забудьте её, пусть сама себя спасает! — гнул своё Лёша.

— Как она себя спасёт?! — Тимофей начал терять терпение. — Олеся себя никак не защитит!

— Прошу прощения, — я была немного задета таким высказыванием, — но я вовсе не...

— Ты — человек, а человек в этом лесу имеет возможностей меньше, чем муравей! Люди думают, что они здесь хозяева, но это совсем не так, они тут — пустое место! — Фей старался изо всех сил, чтобы не перейти на крик, но голос его то и дело срывался.

— Люди вообще ни на что не способны, — подытожил Шелтон.

— Да что ты говоришь? — усомнилась я, вспомнив недавнюю пощёчину и шишку.

Лёша, кажется, тоже об этом подумал:

— А если бы не они, — он указал на Далёковцев, — думаешь, я бы не задушил тебя ещё там, в посёлке?

— Но не задушил, — сквозь зубы заметила я.

— Да, я тоже об этом жалею, — Лёша сделал шаг и навис надо мной коршуном, — но это можно легко исправить.

— Прекратите оба! — взвизгнула Женя.

— Знаешь, кто в этом лесу самый главный монстр? — я глядела прямо в багряные глаза, запрокинув голову. — Это ты.

— Я польщён, — прошипел Шелтон.

— А зря.

— Будете дальше орать, сюда все крикеры сбегутся! — Женя всё не теряла надежды угомонить нас, но на этот раз оборотень отступать не собирался:

— Мы пытаемся тебе помочь, могла бы быть благодарна!

— Неужели? Я благодарна! Очень благодарна Тимофею и Жене! — с вызовом ответила я. — А вот тебе мне просто не за что быть благодарной!

Шелтон схватил меня за запястье и больно его сдавил:

— Не за что?! Кто выманил твою глупую сестру с того моста ночью? Кто перенёс её в камыши, дожидаясь твоего прихода? Кто оттолкнул тебя от машины? Кто писал эти чёртовы СМС-ки? Ты должна мне по гроб жизни быть благодарной!

Над озером внезапно повисла тишина. Только приглушённые крики птиц нарушали её. Далёковцы застыли, раскрыв рты, а я бездумно уставилась на Лёшу, переваривая информацию.

— Но зачем? — оторопело спросила я.

— Могла бы и спасибо сказать, — съязвил Шелтон.

— Спасибо, но зачем? — упрямо повторила я. То, что красноглазый только что сказал, никак не вязалось с его поступками. — Ты то спасаешь меня, то хочешь убить, как это возможно?

Лёша молчал. Женя и Фей изумлённо глядели на нас, не смея вымолвить ни слова.

— Зачем? — снова произнесла я.

— По счастливой случайности я был рядом, — наконец ответил тот.

— А с телефоном? Зачем ты его выкрал?

— Не крал я ничего, — огрызнулся парень.

— Тогда откуда у тебя мой номер?

Шелтон нагло проигнорировал вопрос.

— Откуда ты знал, что случится авария? — это мой шанс узнать хоть что-то, и я его не упущу!

— Слушай, — Лёша выглядел усталым, будто объяснял очевидное, — не нужно знать, что такое дедукция, чтобы понять, что добром такая поездка не закончится.

— Дедукция? — меня вдруг озарило. — А ты случайно в моём доме не был?

— Верну я твою книжку, — угрюмо сообщил он, — не переживай.

— Ну и как тебе «Шерлок Холмс»? — ни к месту поинтересовалась я.

— Давно хотел прочесть, только ни у кого её не было, а тут ты, — признался Лёша, разом утратив всю свою озлобленность.

— Мог бы просто одолжить, я весь дом перерыла, — поджав губы, объявила я.

— Не сахарная, не растаешь.

— Ты тоже это видишь? — шёпотом спросила Женя у брата, но мы услышали.

— Кажется, они общаются, — неуверенно ответил Фей.

— Нас вообще-то ждут, — бросил Лёша, развернулся и быстрым шагом направился в чащу.

Постояв в совершенной растерянности ещё несколько мгновений, мы, наконец, двинулись за оборотнем.

Брели мы в полном молчании. Лёша, не оборачиваясь, шёл впереди, я следом, отставая на пару шагов, а замыкали цепь Фей и Женя. Хотя они не разговаривали, я видела, что ребята общаются, будто между ними есть какая-то незримая связь, неуловимая для постороннего.

Пару раз я пыталась нагнать Шелтона и возобновить разговор, но он, спиной чувствуя мои намерения, тут же ускорял шаг. Красноглазый был не в настроении, так что я решила всё-таки не соваться к нему пока что. К тому же, новая информация сейчас точно будет лишней. В моей голове и так уже каша от такого количества непонятного и невозможного.

Лёша остановился так резко, что я, задумавшись, врезалась в него. Осторожно отстранив меня, юноша негромко произнёс:

— Мы почти пришли. Ведите себя тихо, особенно ты, — он посмотрел на меня, — тебе лучше вообще молчать, не провоцируй их.

Я кивнула. Впервые Лёша говорил со мной нормально, без издевок и насмешек, однако очень холодно. Это было гораздо лучше, чем раньше, но приятельским тоном тут даже не пахло.

Мы вышли на просторную поляну. Внешне она никак не отличалась от всех предыдущих, я даже усомнилась, туда ли нас привёл Лёша, но благоразумно промолчала. Женя подошла ко мне и взяла за руку, ободряюще сжав её.

— Мы тут, — ровным, спокойным тоном произнёс Лёша.

Из кустов показалась крошечная голова с жёсткими волосами и густой бородой чёрного цвета. Гном вышел на свет, а за ним показалось ещё несколько.

— Ну? — угрюмо, будто его только что разбудили, спросил карлик. Видимо, самый главный.

— У нас есть сведения, что её, — Лёша указал на меня, и я тут же почувствовала на себе многочисленные взгляды низкорослого народца, — прокляли. Она встретилась с двумя вашими на нейтральной территории, а затем попала в подозрительный туман.

— И? — гнома совершенно не интересовала моя биография.

— Мы хотели бы знать, что за заклятие было послано, почему и как от него избавиться, — закончил Шелтон.

Мужичок молчал, с неприязнью глядя на меня. Молчала вся поляна, ожидая какого-то ответа.

— М-м-м, — промычал гном.

Далёковцы переглянулись, а Лёша приподнял бровь, но тут же вернул лицу прежнее хладнокровное выражение.

— Ну, так что? — терпеливо поинтересовался он.

— Что? — в свою очередь спросил карлик.

— Её прокляли, — напомнил Лёша.

— И? — либо гном смеялся над нами, либо в самом деле не понимал, чего от него хотят.

— Как её вылечить? — терпению оборотня, казалось, не было предела.

— Откуда я знаю? — мрачно поинтересовался гном.

У Лёши снова дёрнулась бровь.

— Ваши гномы наслали на неё проклятие, кто-то же должен знать, как от него избавиться.

— И что? — последовал вопрос.

Шелтон глубоко вздохнул, и я поразилась, как он до сих пор держит себя в руках. Далёковцы снова недоумённо переглянулись.

— Ваши. Гномы. Наслали. Незаконное. Проклятие, — медленно и чётко произнёс Лёша.

— И. Что? — с той же интонацией спросил гном.

— Это наказуемо, — с намёком на угрозу сообщил юноша.

— Да? — равнодушно поинтересовался карлик.

— Ещё как, — Лёша сжал за спиной кулак, чтобы сдержаться.

— Ясно.

— Пасмурно, — едва слышно процедил парень и добавил уже громче. — Она может умереть от вашего проклятия?

— Понятия не имею, — бородатый зевнул.

— Могу я поговорить с теми гномами, которые и наслали проклятие?

— Да.

Молчание. Гном даже бровью не повёл, хотя Лёша уже начинал нервничать.

— И где они? — спросил он.

— Не знаю, — ответил коротышка.

— Если понадобится, я могу говорить и по-плохому, — предупредил Шелтон.

— И?

— И вам это не понравится.

— Ясно.

Я видела, как был напряжён каждый мускул Лёши. С его эмоциональностью было очевидно, что красноглазый еле-еле сдерживает себя. Тимофей коснулся моего плеча, хотя успокаивать тут надо было явно не меня.

— Помогите мне, — неожиданно для всех произнесла я.

Лёша кинул недовольный взгляд, но промолчал.

— Зачем? — нет, кажется, этот гном искренне не понимает сути дела.

— Не поможете, я обещаю вам встречу с особо агрессивным лисом, — Лёша перешёл в открытое наступление.

Женя тихо охнула. Интересно, Лёша так старается для них или он и правда хочет меня спасти?

Гном, кажется, впервые очнулся. Взгляд его забегал с Лёши на нас и обратно. Пожевав немного губами, он, наконец, позвал кого-то.

Рядом с предводителем возникли два гнома, те самые, кого я встретила в прошлый раз.

— Что вы с ней сделали? — Лёша, видимо, немного ободрился.

— Какое тебе дело? — грубо спросил тот, что с синяком. — Она залезла на запр-ретную тер-ритор-рию!

— Она не заходила на вашу территорию, — твёрдо настаивал парень, — а если вдруг и так, то явно не специально. Раз это вас действительно так оскорбило, почему не обратились с жалобой?

— Не захотели, — другой гном неприятно заулыбался.

— Ну так снимайте проклятие теперь, — красноглазый начинал беситься.

— Вы не имеете права без суда заколдовывать всех направо и налево! — возмутился Тимофей.

Женька ободряюще сжала мою ладонь в своей, но особой уверенности мне это не придало. Скулы Шелтона напряглись от злости.

Гномы безучастно молчали. Им уже порядком надоело стоять с нами, так что полянка заметно опустела. Один из оставшихся широко и с наслаждением зевнул. Лёша с шумом втянул воздух и скрылся в чёрном смерче.

Кусты затрещали, и на поляне остались только три карлика — главный и всё те же двое. Огромный лис, шагнув из торнадо, утробно зарычал.

Краем глаза я заметила, что Далёковцы замерли и практически не дышали. Они явно не ожидали, что Шелтон будет настроен так решительно.

Карлики злить оборотня ещё сильнее не стали, вожак быстро затараторил:

— Тр-ри камня, ветка бур-румы

Котёл наполнят изнутр-ри.

В сер-ребр-ряный огонь войди,

И все печали позади.

Карлик замолк, а Лёша вернул себе прежнее обличье.

— И что это? — спросил Тимофей.

— Ключ к спасению, — спокойно ответил гном.

— Какие камни? Что за бурума?! — Лёша снова занервничал.

— Не знаю, так сказано, — карлик почесал бороду.

— А что будет, если она не сможет выполнить это задание? — подала голос Женя.

— Умр-рёт, — будничным тоном сообщил гном, и его товарищи закивали.

— И сколько у нас времени? — Тимофей не находил себе места от беспокойства.

— Неделя, навер-рное.

— И где мы найдём эти камни и боруму? — Лёша скрестил руки на груди.

— Бур-руму, — поправил его карлик с синяком.

— Это ваши пр-роблемы, — отрезал главный гном, — а мы уходим.

— Куда? Вы должны помочь! — воскликнула Женя.

Карлики, уже почти скрывшись в кустах, обернулись:

— Мы уже помогли, в следующий р-раз они не будут соваться на нашу тер-риторию! — и гномы исчезли.

Лёша повернулся ко мне:

— Ты всё ещё не хочешь умереть от моей руки? Так, пожалуй, будет гуманнее.

— Спасибо, не стоит, — я отвернулась от красноглазого.

— И что теперь делать? — в отчаянии воскликнула Женя.

— Нам нужна помощь, и, кажется, я знаю, к кому обратиться, — сказал Фей.

Глава 7

— Кто-нибудь объяснит мне, куда мы опять идём? — в который раз поинтересовалась я, но спутники мои были слишком заняты собственными мыслями, чтобы ответить.

Каждый шёл молча, только я иногда нарушала тишину таким вопросом. То и дело я ловила на себе взгляды Фея и Жени, но они не отвечали, думая о чём-то другом. Шелтон же вообще не смотрел на меня, красноглазый шёл, уставившись себе под ноги. Наверное, то, что Лёша превратился в лиса, чтобы напугать гномов, могло иметь для него очень тяжелые последствия.

От долгой ходьбы по лесу и постоянного напряжения я стала уставать, плюс появилась головная боль. Ещё не серьёзная, но вскоре она может перерасти в большую проблему. Хотя кажется, что хуже быть уже не может.

— Ты как?

Я даже вздрогнула от неожиданности — рядом со мной возникла Женя. Она опасливо покосилась на Лёшу, но тому явно было не до нас.

— Нормально, — я была немного обижена тем, что ребята так долго не разговаривали со мной.

— Ты прости, мы с Феем просто думали, что делать дальше...

— Так между вами и вправду связь какая-то есть?

— Да, — девушка кивнула и добавила негромко, — лесные стражи умеют общаться на ментальном уровне.

— Поэтому на Центральном вы почти не разговариваете? — догадалась я.

Женя снова кивнула.

— Скажи, а из людей кто-нибудь ещё знает обо всём, что здесь творится? — этот вопрос давно терзал меня.

— Нет. Ты и сама-то узнала лишь потому, что тебе из-за этого опасность грозит.

Надо же, какая я уникальная! Вот только на сердце от этого ничуть не легче.

— Что мне нужно сделать, чтобы избавиться от этого проклятья? Честно говоря, я вообще не понимаю, что только что увидела...

— Не знаю, — призналась девушка. — Очень надеюсь, что получится разгадать подсказку гномов.

— Почему вы мне помогаете? Судя по всему, у вас могут быть большие проблемы из-за меня!

— Мы друзья, — просто ответила Женя, — а друзей не бросают.

— Ты хотела увидеть лесника? — поинтересовался вдруг Фей.

— Мы идём к леснику? — задала я встречный вопрос.

— Вроде того, — юноша кивнул, — к Марусе, — добавил он, оглянувшись на Лёшу, но тот никак не отреагировал.

— Лесничая? — уточнила я.

— Ведьма, — поправила Женя.

Ну да, конечно. Вряд ли меня ещё что-то может удивить после такого насыщенного информацией дня.

К таким марш-броскам я не привыкла абсолютно. На ногах, кажется, появилось сразу штук десять новых мозолей! И есть так хотелось... Поэтому я облегчённо вздохнула, когда мы наконец вышли к большому деревянному дому. Что ж, наверное, примерно так я и представляла себе дом современного лесника. На крыше трёхэтажного здания красовался здоровенный флюгер в виде роскошного лебедя, вытянувшего шею и распростёршего крылья. Дом окружали клумбы с цветами и различные деревья, чуть поодаль находилась небольшая уютная беседка. Всё так сдержанно, аккуратно и очень красиво. Сразу видно, хозяин дома рукастый.

Далёковцы легко взлетели по ступенькам на крыльцо, и Женя постучала в дверь. Спустя полминуты идеальной тишины Фей тоже постучал, но никакой реакции мы так и не дождались.

— Куда она могла деться? — поднимаясь на цыпочки, Фей стал заглядывать в окна.

Женя побежала за угол дома, чтобы удостовериться, что там тоже никого нет.

— То, что там произошло, — негромко произнёс Лёша прямо мне в ухо; для этого парню пришлось пригнуться, — об этом абсолютно никто не должен знать. Ясно?

Я обернулась и заглянула в серьёзные алые глаза.

— Не волнуйся, это очевидно, — небрежно бросила я.

Шелтон кивнул, но отходить не спешил, что меня очень удивило.

— Сколько времени? — я попробовала продолжить разговор.

— Без пяти полтапочка, — хмыкнул Лёша довольно миролюбиво.

— А числами?

— Я похож на пунктуального человека, везде таскающего с собой часы? — оборотень посмотрел на меня снисходительно.

— Ты на человека-то мало похож, — пошутила я.

И тут — о чудо! — Шелтон улыбнулся. Впервые я увидела его настоящую улыбку, не хитрую усмешку, которая почти не слетала с лица, а ту самую, чистую и искреннюю!

— Больно бьёшь, — красноглазый потёр ушибленный шишкой висок, — тренировалась?

Я фыркнула:

— Разумеется, каждый день шишками кидаюсь!

— Очень смешно, — Лёша снова усмехнулся.

— А ты, оказывается, нормально разговаривать умеешь? — я сделала максимально удивлённое лицо.

— Ну, относительно, — уклончиво ответил он, — всё время разговаривать «нормально» неинтересно.

— Всем интересно, а тебе нет, — съязвила я.

— А мне нет, — согласился парень. — Но ты тоже серьёзничать не любишь.

— Ещё как люблю, — возразила я, — это всё из-за тебя, обычно я тихая и мирная.

Шелтон неопределённо хмыкнул.

— Почему ты превратился? — спросила вдруг я после некоторого молчания.

— А ты хотела стоять там вечно? — лицо Лёши снова стало пасмурным.

— Нет, я тебе благодарна, — поспешила я его заверить, — просто это было... неожиданно. И, наверное, опасно.

Оборотень пожал плечами. Какой же этот Шелтон скрытный!

К нам подошёл Фей с самым озадаченным лицом:

— Её нет.

— Потрясающе, — саркастично произнёс Шелтон, — и что нам делать теперь?

— Смотрите, записка! — окликнула нас Женя.

Мы в самом деле увидели записку, приколотую почему-то не к двери, а к беседке. Лёша, так как был выше нас всех, легко сорвал её и стал читать:

— «Уехала в Турцию...», — юноша удивлённо приподнял бровь, — «... буду через неделю. Маруся».

— Вот это поворот, — Тимофей задумчиво почесал затылок, — целая неделя!

— За что я не люблю ведьм, — красноглазый недовольно поджал губы, — вроде бы и с зельями всякими водятся, везде точность нужна, а даты уточнять они терпеть не могут!

— Лёша прав, эта неделя может закончиться хоть сегодня, — покачала головой Женя.

— У нас времени нет ждать, — Тимофея явно расстроило отсутствие ведьмы.

— Надо что-то предпринять, — неуверенно вставила я.

— Верно, — неожиданно согласился Лёша.

Красноглазый подбежал к одному из окон дома, пощупал в нескольких местах раму и вдруг открыл створку.

— Дверь она закрыла, а через окна всегда пролезть можно! — громко объяснил он.

Оборотень ловко влез в окно и исчез в недрах дома.

— А мы здесь ждать должны, да? — возмутилась Женя.

Из окна появилась рука, через несколько секунд и голова Лёши:

— Ну, и чего вы стоите? Я помогу!

Мы с Женей недоумённо переглянулись. Что вдруг случилось с Шелтоном, что он стал полной противоположностью самого себя?

Тимофей повернулся к нам:

— Ждите здесь, мы скоро вернёмся.

— Вот ещё! — фыркнула девушка и, вцепившись в моё плечо, потянула к открытому окну.

Недовольный поведением сестры Фей подсадил нас, а Лёша по очереди затянул в комнату. Помещение казалось мрачным, но, возможно, это было лишь из-за того, что свет проходил только через немногочисленные полузашторенные окна.

— Что мы здесь делаем? — поинтересовалась я.

— Ищем что-нибудь, что может помочь, — ответил Лёша, помогая Фею взобраться на подоконник.

— Нам надо найти информацию о трёх камнях и какой-то буруме, — поставил довольно чёткую цель Тимофей.

— Тогда нам нужна книга, — сделала вывод я.

И мы начали поиск. Шелтон кратко объяснил, что где находится, и велел быть очень осторожными. Видимо, красноглазый — частый гость в этом доме.

В огромных комнатах таилось множество самых разных и интересных вещей, так что я несколько раз забывала, что именно ищу. Книги были повсюду, но, к сожалению, они не имели никакого отношения к странному гномьему стишку. Заметив большой пыльный том, я сперва обрадовалась, но, смахнув пыль рукой, обнаружила, что он о камнях в почках.

Лёша велел Фею обследовать библиотеку на первом этаже, а сам отправился вверх по лестнице, мы же с Женей нашли какую-то небольшую дверцу.

— Ты уверена, что нам стоит туда лезть? — спросила я, с недоверием глядя в узкий и тёмный проход, ведущий вниз.

— А есть другие варианты? — и Женя спустилась первой.

Помещение было таким тёмным, что казалось, темнее некуда. Даже когда глаза должны были уже привыкнуть к отсутствию света, я не смогла разглядеть собственной руки, которую держала возле самого лица.

— Сюда бы света, — тихий голос Жени звучал где-то совсем рядом.

— Ты видишь хоть что-нибудь? — уточнила я.

— Немного, — ответила она.

— Везёт.

Девушка взяла меня за руку, заставив вздрогнуть от внезапного прикосновения:

— Иди за мной небольшими шагами.

Лесная стражница потянула меня куда-то вперёд, пришлось полностью довериться подруге. Свободной рукой я нащупывала путь перед собой, иногда натыкаясь на стены или другие преграды, которые человеческий глаз не в силе распознать в такой темени.

— Смотри, — Женя вдруг остановилась.

— Ха-ха, — усмехнулась я.

— Здесь книга, — поспешила объяснить девушка, — про... Погоди-ка немного... Да, про «спутники»!

— Тебе в космос захотелось? — удивилась я.

— Ты же не знаешь! — воскликнула Женя, и я скорее угадала, чем услышала, что она взяла эту книгу в руки. — Помнишь тот шар из воды, что привёл тебя в лес? Это и называется спутник.

Я ощутила у себя в руках довольно тяжёлую книженцию с твёрдой рельефной обложкой.

— Обязательно почитаю на досуге, — мрачновато произнесла я.

— Думаю, тебя заинтересует, — заверила Женя, снова утягивая меня за собой, — только я представить даже не могу, кто мог создать спутник и повести тебя в лес? Здесь явно что-то нечисто!

— Ой, божечки! — моя правая рука вдруг коснулась чего-то подозрительно мягкого и вязкого.

— Что случилось? — Женя замерла.

— Эф-ф-фе-э-э, я до чего-то мерзкого дотронулась, кажется, — я энергично потрясла рукой, чтобы это что-то слетело.

— Не вижу, что это такое, но, возможно, какое-то зелье, — предположила шатенка.

— Надеюсь, обойдётся, — меня передёрнуло от мысли, что с рукой может что-то произойти.

— Ты сильно руками не маши, — запоздало предостерегла девушка меня, — если что, я предупрежу.

Я кивнула, позабыв, что Женя, может, этого и не заметила.

Ещё немного порыскали в темноте, но больше ничего Женька не обнаружила. Выбираясь обратно из этой тёмной комнаты, мы услышали, что мальчики нас зовут.

— Неужели что-то нашли? — ахнула девушка и потянула меня за собой с силой бульдозера.

Вернувшись на свет, первым делом я внимательно осмотрела свою руку. Выглядела она вполне нормальной, только ближе к кончикам пальцев немного блестела. Ничего, надеюсь, конечности от этого я не лишусь.

— Вот! — довольный собой Тимофей приподнял вверх увесистый том, когда мы с Женей вернулись в просторную гостиную.

— И что там? — поинтересовалась я.

Только сейчас я вдруг осознала, что не вижу название книги, хотя с такого расстояния всегда легко и непринуждённо читала даже самые мелкие надписи. Буквы расплывались, выплясывая дикие танцы, и совершенно не собирались складываться в слова.

— «Необычные камни современности»! — торжественно провозгласил Далёковец.

— Что-то я не вижу ни слова о буруме, — пожаловался Лёша, удобно устроившийся с ногами на подоконнике и листавший другую книгу.

Возле оборотня в небрежно поставленной стопке было ещё несколько книг, которые он, видимо, уже успел просмотреть.

— Вообще ни слова! — юноша с шумом захлопнул книгу, положил её сверху на стопку и взял следующую.

— Это точно должна быть бурума? — задумалась Женя. — Может, гномы ошиблись?

— Они меня сами поправили, — напомнил Шелтон, не отрывая взгляда от книги. — У нас здесь буреница шелковистая растёт, но никакой бурумы! Хоть бы намёк какой был, но нет!

— Неужели им никогда не приходилось снимать это проклятие с кого-нибудь? — я вздохнула.

— На всякие пакости гномы щедры, а вот помощи от них ждать бесполезно, — Тимофей покачал головой, — они ни за что не признают свою неправоту.

— И не только гномы, — Женя многозначительно посмотрела на красноглазого.

— Мне нечего признавать, я всегда прав, — просто ответил Шелтон.

— Ну да, — фыркнула я.

Лёша захлопнул очередную книгу и пристально посмотрел на меня. Он резко свесил ноги с подоконника и, приподняв бровь, спросил:

— Когда я был неправ? Напомни-ка.

Я задумалась, но быстро нашлась, что ответить:

— Я знаю тебя всего несколько часов, что ты от меня хочешь?

Юноше такой аргумент показался неубедительным, но он не стал возражать.

Женя вместе с братом листала тяжёлый том про камни. Я же, поразмыслив немного, решила присоединиться к Лёше. Опустилась на пол рядом с красноглазым и взяла ещё не проверенную им книгу.

Лёша кинул на меня короткий взгляд.

— Я не лучший собеседник, — предупредил он.

— Больно надо с тобой болтать, — я открыла оглавление.

— А почему же ты тогда не с ними? — юноша кивнул на Далёковцев.

— Их двое, ты — один. Да и книг у тебя больше, — ответила я, — так что тебе нужна помощь.

Шелтон недовольно наморщил лоб:

— Мне никогда не нужна помощь.

— Всем нужна чья-то помощь, — возразила я.

— А я — не все, — Лёша замолчал, снова уткнувшись в книгу.

Как же с ним тяжело общаться! Настроение Шелтона невозможно нащупать, одно слово, и ты переступаешь ту грань, когда он начинает злиться. Я молча закатила глаза и стала искать информацию о буруме.

Спустя минут десять гнетущей тишины я не выдержала и спросила:

— Почему ты мне помогаешь?

Шелтон сделал вид, будто не услышал вопроса.

— Лёша, — упрямо позвала я.

Он хмыкнул, видимо, осознав, что я впервые обратилась к нему по имени, но отвечать не спешил.

— Шелтон Алексей Дмитриевич! — раздражаясь, окликнула я юношу, заставив Далёковцев обернуться.

— Как много обо мне ты знаешь? — удивился Лёша.

— А ты обо мне? — спросила я.

— Больше, чем ты думаешь, — заверил меня красноглазый.

— Почему ты помогаешь, хотя и не отказываешься от варианта задушить меня? — повторила я.

— Из-за тебя у этих, — он небрежно кивнул на лесных стражей, — будут проблемы. Пытаюсь спасти бедняг.

— Как благородно! — усмехнулась Женя.

— Действительно, Лёха у нас ведь такой герой, без его помощи никто не справится, — обиделся Тимофей.

— Не справитесь, — серьёзно согласился Шелтон.

— Ты слишком много о себе думаешь, — возмутился Фей.

Оборотень засмеялся:

— Кто-то же должен думать обо мне!

— А если бы не они, ты правда убил бы меня? — осторожно спросила я.

Задумавшись, от усердия Лёша даже закусил нижнюю губу. Неужели красноглазый действительно хотел меня задушить?!

Наконец парень ответил:

— Думаю, да.

— Но почему? — удивилась я. — Что я тебе сделала?

Лёша снова замолчал, ясно давая понять, что разговор окончен. Но я так не думала.

— Почему ты не объяснишь мне, что я сделала не так, если я тебя вообще сегодня только узнала? — гнула я, со злостью вглядываясь в спокойное лицо юноши, который листал очередную книгу, будто и не слышал меня. — Скажи мне! — я вскочила на ноги.

Лёша медленно поднял голову, глядя на меня снизу с каким-то неопределённым выражением. Сдерживать себя уже не удавалось, я нависла над Шелтоном, переполненная гневом.

— Честное слово, если ты не объяснишь, я тебе врежу, — без излишней деликатности объявила я.

Лёша в своей обычной манере вздёрнул бровь и произнёс:

— Впечатляет. Только никогда не угрожай тем, что можешь ударить. Это, во-первых, выглядит, как дешёвые понты, а во-вторых, лишает эффекта неожиданности.

— Обязательно воспользуюсь твоим советом, когда ты в следующий раз меня достанешь, — пообещала я, — бить без предупреждения, запомнила.

— Я ведь даже ничего тебе не сказал, — на наглом лице промелькнула улыбка, которую красноглазый не смог сдержать, чем ещё больше меня взбесил.

— В этом-то и дело! Я, вообще-то, ответа жду!

— Пора привыкать, что не всё тайное становится явным, — поучительным тоном сказал Лёша, — некоторые секреты остаются секретами навсегда.

— Твой секрет касается меня, поэтому я хочу знать!

— Хоти, я тебе не мешаю, — Шелтон пожал плечами.

Ну, всё! Честное слово, я пыталась по-хорошему!!! Схватив первую попавшуюся книгу, замахнулась на оборотня, но тот ловко перехватил мою руку и лишь улыбнулся:

— Ты такая забавная, когда злишься.

— Я вовсе не забавная, — процедила я в ответ.

Лёша хмыкнул и выхватил из моей руки книгу, остановив взгляд на пальцах.

— То, что ты блестишь, — задумчиво произнёс он, — это нормально?

Я вырвала руку из его цепких пальцев и поднесла к самому лицу, так как зрение заметно упало. Блеск как будто усилился за это время. Очень странно.

— Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спросила Женя и подошла нам.

— Отлично, — честно говоря, я совсем не была в этом уверена.

— То есть блестящая кожа — это для тебя обычное дело? — уточнил Лёша.

Я потрясла рукой и даже поскребла ногтем, но ничего не изменилось.

— Это какое-то зелье, — объяснила я парням.

— Ты вляпалась в неизвестное тебе зелье в доме ведьмы? — ошарашенно спросил Шелтон. — Браво, бестолочь, более глупой вещи и представить нельзя!

— Я рада, что ты рад, — хмуро ответила я.

— Попробуй отмыть, — посоветовал Тимофей.

Далёковцы проводили меня в ванную комнату, где я попыталась отмыть непонятные блестяшки, но струя воды никак не хотела попадать на руку — едва соприкасаясь с кожей, вода меняла направление, будто натыкалась на какую-то невидимую преграду. Женя изо всех сил тёрла мою руку полотенцем, но и от этого толку не было.

Когда мы вернулись обратно в зал, Лёша пролистал уже все оставшиеся книги. Бурума и три странных камня так и остались чем-то неизвестным.

Громадные часы с маятником показывали десять минут шестого. Обычно в это время мы с Денисом уже были почти на Центральном пляже.

— Надо домой, — заявила я, — а то меня там очень давно не видели.

— А потом хорошо бы на Центральный пойти, у Элиты спросим, может, чего скажут, — сказал Фей.

— А они тоже не от мира сего? — поинтересовалась я.

— Угу.

— И в чем их необычность?

Лёша хмыкнул и закатил глаза, однако оставил едкий комментарий при себе. Тимофей глубоко вздохнул и ответил:

— Это очень долгая и запутанная история. Нам вообще-то не разрешено проявлять чрезмерное внимание к Элите. Так что, чтобы случайно не переврать всё, скажу лишь, что они тоже не люди.

Я помолчала, переваривая информацию (а уже давно хотелось переварить какую-нибудь еду), и кивнула.

— А Забытые кто тогда?

— Теневые, — откликнулся Лёша, подходя к окну, через которое мы пролезли в ведьмин дом.

— И как это понять?

— Тоже долгая история, — ответила Женя, — может, когда-нибудь ты её узнаешь.

— Если не помрёшь, — добавил оборотень и спрыгнул с окна.

Класс. Вдохновляет, аж до дрожи.

По очереди мы вылезли на улицу, и Лёша закрыл окно, будто нас и не было в этом доме. У меня в руках был лишь толстенный том про какие-то спутники. Больше ничего полезного нам это место не дало.

Мы шли по лесу в сторону моего дома, болтая и смеясь. Даже Шелтон вёл себя довольно прилично. Однако странности заканчиваться не собирались.

Правую руку вдруг невольно отвело в сторону, будто её притянуло каким-то магнитом. Я не успела среагировать, как уже бежала в совсем другую сторону от ребят, утягиваемая неизвестно куда невидимыми силами!

— Что происходит?! — в ужасе верещала я, упираясь ногами в землю, но рука неумолимо тянула меня куда-то.

— Держись! — крикнула сзади Женя.

Кое-как оглянувшись, я увидела ребят, мчащихся за мною, однако скорость их явно была недостаточна. Это что же такое, я сейчас улечу в дикие дебри, где никто меня не найдёт?! Лёша на мгновение исчез в смерче, обратившись в лиса. В таком обличии он бежал гораздо быстрее, так что у меня появилась надежда на спасение.

Сердце колотилось так же сильно, как хлестали встречные ветки. Незаколдованной рукой, которая была занята книгой, я пыталась защитить хотя бы своё лицо, но кожу всё равно жгло от ударов. Я зажмурилась от бессилия и боли. Когда ветви неожиданно перестали появляться на пути, я открыла глаза, но облегчённо выдохнуть не успела — я летела прямиком в странный овраг, куда, кажется, меня уже успело занести сегодня по пути к гномам.

— Нет-нет-нет-нет-нет! — я била книгой по заколдованной руке, пытаясь повернуть ту куда-нибудь, но тщетно.

Овраг приближался слишком быстро.

Как могла, прикрыла лицо, уже предвкушая грандиозное падение. Но в мои планы совершенно не входил дополнительный резкий толчок в спину!

Я кувырком скатилась с обрыва, подняв тучу пыли. Тело ныло во всех местах, где только можно, даже уже давно зажившие рёбра напомнили о себе тупой болью. Из меня вырвался такой тихий стон, что стало жалко саму себя.

Что-то большое перевернуло меня на спину. Кашляя от пыли, я открыла глаза и увидела перед собой уже такого знакомого огромного лиса с алыми глазами.

Лёша превратился обратно в человека.

— Это что? — спросил он, глядя на мою правую руку, которая так и осталась вытянутой в сторону.

Пальцы мёртвой хваткой вцепились во что-то небольшое. Я разжала кулак. Точнее, должна была его разжать, вот только ничегошеньки не получилось. Кисть будто окаменела! Из моего кулака была видна лишь тоненькая тёмная нить.

— Дай сюда, — Шелтон властно протянул мне свою раскрытую ладонь.

— Не могу, — ответила я, всё ещё напрасно пытаясь хоть как-то пошевелить пальцами.

— Почему? — удивился Лёша, но руку не убрал.

— Если поможешь разжать пальцы, шоколадку подарю, — пообещала я.

Оборотень недоумённо нахмурился и, приняв вызов, настойчивым жестом приказал дать ему свою руку. Крепко сжатый кулак с непонятным объектом лёг на тёплую ладонь.

— А где Женя и Фей? — спросила я, пока Лёша самыми разными способами пытался вытащить находку из моей руки.

— Наверное, ещё бегут, — предположил юноша.

Он вдруг наклонился и попробовал зубами сдвинуть мой палец.

— Обалдел что ли?! — я ошалело отдёрнула руку.

— Ты так всю жизнь проходить хочешь? — съязвил Шелтон.

— Уж лучше так, чем без пальца!

— Как знаешь, — красноглазый пожал плечами, — только учти, так мы очень нескоро поймём, к чему привела твоя рука. Нет, слушай, ну КАК можно было вообще угодить в зелье, о котором ты не знаешь ровным счётом ни-че-го?! — возмутился Лёша. — Может, оно даже хуже, чем гномье проклятие!

— Было темно, я ничего вокруг себя не видела, — стала оправдываться я.

— Ну да, это многое объясняет, — скептически произнёс Лёша.

Он поднялся на ноги, даже не подумав предложить свою помощь. Значит, добрый и учтивый Лёша закончился, начался ехидный и надоедливый. Я ещё раз оглядела свой кулак и заметила на коже небольшой след от его зубов.

— Надеюсь, тебе делали прививку от бешенства? — поинтересовалась я.

Он обернулся, сверкнув на меня раздражённым взглядом, но ничего не ответил.

— Оно и видно, что нет, — со злорадной улыбкой закончила.

— Болтаешь слишком много, — буркнул Шелтон.

Оборотень стал выбираться из ямы, осторожно поднимаясь по выступам всё выше и выше. Когда красноглазый исчез наверху, я хмыкнула — ну да, выбирайся сама, Олеся. Но парень всё-таки пересилил себя и протянул мне руку.

— Шевелись быстрее, — грубо поторопил он.

Я подобрала с земли книгу о спутниках, стряхнула с неё землю и сунула Лёше. Нащупав вместо моей руки толстый переплёт, он удивлённо покосился на меня, но затем молча положил книгу на траву, а затем уже вытянул из ямы и меня.

— Интересно, что подумают твои родители, когда увидят тебя? — усмехнулся парень.

— Всё так плохо? — уточнила я.

— Более глупого вида я не встречал, — заверил меня Лёша.

Как могла, я оглядела себя и ужаснулась — на мне было всё, что только может быть: пыль, грязь, кровь, ссадины и синяки, а теперь ещё и укус оборотня, который стал проявляться сильнее на фоне неестественно блестящей кожи. Выглядела я более чем подозрительно.

— Красавица, — мрачно объявила я.

— Скорее чудовище, — фыркнул Лёша.

Страшно даже подумать, что творится сейчас с моим лицом и волосами. В самом деле, как теперь показаться на глаза дома? Начнутся расспросы, скандалы, но что я смогу объяснить? Что весь день бегала от гномов?

— Нужна отговорка, — я жалобно посмотрела на Шелтона.

— Это к Далёковцам, — отмахнулся парень.

— И где они?

Мы оглянулись по сторонам, но Тимофея и Женю по-прежнему не было видно. Исчезло вообще какое-либо движение, звуки словно кто-то с помощью магического пульта свёл на нет. Даже птицы молчали!

— Ты тоже это слышишь? — замерев, тихо спросил юноша.

— Что? — не поняла я.

— Тишину, — Лёша зачем-то поднял вверх указательный палец, — она какая-то мёртвая.

— И что это значит? — я невольно сделала шаг поближе к нему.

— Ничего хорошего, — ответил Шелтон.

Красноглазый осторожно, на цыпочках подошёл к кусту и медленно раздвинул ветви.

Из-за его плеча я увидела бескрайнюю ледяную пустыню.

Глава 8

— Ты не можешь видеть то же, что и я, потому что я вижу полный бред! — твёрдо сказал Лёша.

Однако я видела. И даже чувствовала! Сильный ветер едва ли не сбивал с ног, хотя позади нас всё ещё был тёплый летний лес. Снег кружился и, едва перелетая через кусты, превращался в прохладные капли, которые как будто бы стремились угодить прямо в лицо.

Но мы стояли, не в силах сделать хоть что-то. Да и что тут можно было сделать?!

— Когда сюда успела переехать Антарктида? — удивилась я. — Что я пропустила?

Лёша высунул руку навстречу снежному торнадо, но тут же прижал её к себе.

— Туда идти бесполезно, — заключил он, дыханием пытаясь согреть пальцы.

— Я не думаю, что нам вообще нужно туда, — заметила я.

— Почему их до сих пор нет? — спросил юноша, имея в виду наших друзей Далёковцев.

— А нас могло куда-нибудь телепортировать? Скажем, аномальный овраг и всё такое?

— Понятия не имею, — изумлённо признался парень, — никогда ни с чем подобным не сталкивался!

Я развернулась, взяла книгу о спутниках, зажав её между локтем и боком, и ухватила Шелтона за руку. Он не сопротивлялся, парню явно были интересны мои намерения. Тогда я подошла к оврагу, аккуратно скинула вниз книгу (она сделала сальто в воздухе и с шумом шлёпнулась на землю, надеюсь, не порвалась) и спрыгнула с Лёшей следом. Пришлось снова неудачно упасть и испачкаться в земле, но меня это уже не останавливало — и так терять нечего. Одно утешало, оборотень упал не менее красиво, чем я.

— Что ты творишь? — прошипел он, отряхиваясь.

Отвечать я не стала. Снова схватив книгу, вскочила и полезла на отвесный склон. Лёша как будто начал понимать мой план, он подошёл и подсадил меня. Помогая друг другу (кажется, Шелтон был удивлён такому взаимодействию не меньше меня), мы вновь очутились возле кустов. Лёша раздвинул ветви...

Перед нами открылся вид на шикарный водопад. Мы стояли на краю обрыва, вода бурлила всего в паре шагов и с шумом неслась вниз. Высота водопада была такой, что голова закружилась. Благо, Лёша успел вовремя оттащить меня назад.

Мы снова очутились на дне оврага, снова вылезли из него, снова заглянули за кусты и наткнулись на этот раз на пустыню с красноватым песком. Мимо невозмутимо пропорхало перекати-поле.

Дальше мы действовали по уже отработанному плану. Раз за разом, едва оказываясь в овраге, делали ставки, что увидим в следующий раз. Мы даже предположить не могли, что это может быть Луна!

— Смотри, отсюда Землю видно! — воскликнула я, указывая на нашу планету.

— Только не вздумай выходить, задохнёшься, — предостерёг Лёша, с восхищением глядя на космос.

Пожалуй, здесь мы проторчали дольше всего. Дух захватывало. Красноглазый всё не желал прыгать в овраг, сетуя, что у него нет скафандра космонавта, чтобы прогуляться по Луне. Но, вспомнив о Тимофее и Жене, мы поняли — надо что-то делать.

— Как попасть обратно в наш лес? — задумчиво спросил Шелтон, пока мы осторожно спускались в яму. — Всё это происходит из-за непонятной штуки у тебя в руке или из-за самого оврага?

— Я уже была в овраге, помнишь? — я покачала головой. — Ничего тогда не произошло.

— Значит, из-за этой штуки. Её можно как-то запрограммировать, чтобы она вернула нас?

— Нашёл, у кого спросить, — я усмехнулась.

Правая рука всё ещё не работала так, как я этого хотела, но блеск стал потихоньку пропадать. Возможно, он скоро исчезнет совершенно. Что тогда со мной произойдёт — неизвестно, лишь бы ничего плохого!

— Попроси, чтобы мы вернулись к ним, — сказал вдруг Лёша.

— Что, прости? — переспросила я.

— Попроси эту невиданную ерунду вернуть нас обратно, — повторил юноша.

— В смысле? — удивилась я. — Ты серьёзно?

— Серьёзнее некуда, — он кивнул.

Я подняла кулак на уровне глаз и, чувствуя себя полной дурочкой, произнесла:

— Верни нас обратно в лес, к Тимофею и Жене. Пожалуйста, — на всякий случай добавила я.

Мы замерли. Вокруг стояла всё такая же тишина, так что, даже если что-то изменилось, на слух определить это было невозможно. По крайней мере, мне.

— Слышишь? — снова спросил Шелтон.

— Тишину?

— Да нет, — Лёша замотал головой, — ветер появился!

Я прислушалась, но никакого нового звука не обнаружила.

— Ты же человек, точно, — вспомнил парень с таким выражением лица, что я вдруг почувствовала себя какой-то ущербной.

— Ну да, я — всего лишь жалкий человечишка, — я поджала губы.

— Обиделась? — удивился Лёша. — Я даже не думал тебя сейчас обижать!

— Неужели? По-моему, ты только этим и занимаешься.

— Слушай, если ты хочешь посоревноваться, то знай — тебе меня никогда не одолеть. Я — мастер по обижаниям! И вообще, — он театрально запрокинул голову, — я уже давно обижен!

Я не выдержала и захохотала. Как Шелтон делает это? Совсем недавно мне от ненависти хотелось разорвать оборотня на части, а сейчас мы оба сидим на дне какого-то непонятного оврага и размазываем по щекам смесь из пыли и выступивших от смеха слёз.

— Они здесь! — раздался над нами возглас облегчения, заставив обернуться.

Наверху сидел Тимофей, выглядел парень усталым. На зов примчалась его сестра. Увидев нас с Лёшей, грязных и всё ещё смеющихся, девушка удивлённо вытаращила глаза.

— Я боялась, как бы вы друг друга не убили, — призналась она.

— Если честно, я об этом даже подумать не успел, — улыбнулся Лёша.

— Удивительно! — воскликнула я, и мы вновь покатились со смеху.

Лесные стражи недоумённо переглянулись.

— Не обращайте внимания, боюсь, это ненадолго, — сказала я.

— Тоже так думаю, — кивнул Шелтон.

— А жаль, — Фей протянул руку.

Я подобрала и отряхнула несчастную книгу, и стражи помогли нам с Лёшей подняться на поверхность.

— Где вы были? — спросила Женя. — Мы уже всё в округе облазили, Далёково на уши поставили!

— Зачем? — искренне удивился Лёша.

— А ты как думаешь? — задал риторический вопрос Тимофей.

— Тут что-то странное происходило, — призналась я.

Юноша указал на мой плотно сомкнутый кулак:

— А это что?

— Если бы мы знали, Фей, если бы мы знали, — оборотень вздохнул.

— Я не могу пальцев разомкнуть, — пожаловалась я.

— Почему? Что случилось? — испугалась Женя.

Мы рассказали об увиденном, перебивая друг друга и с восторгом описывая все подробности. Оказалось, Женя и Тимофей о таких явлениях тоже никогда не слышали.

— Нужно спросить у взрослых, — сказал Фей, — они должны знать что-то про это место.

— Место тут ни при чём, — возразила Женя, — это из-за того, что нашла Олеся. Об этом и надо спрашивать.

— Смысл спрашивать, если я даже посмотреть на это не могу? — спросила я.

Женя подошла и попыталась раскрыть мой заколдованный кулак. Лёша со скукой наблюдал за её стараниями, но потом не выдержал и закатил глаза:

— Если уж я не смог, то ты и подавно.

Девушка посмотрела на него с обидой, но отпустила меня.

— Надо сообщить, что вы нашлись, — спохватился вдруг Тимофей и замолчал, глядя куда-то вдаль. Вероятно, сейчас он на ментальном уровне переговаривался со своими.

— Мне нужно домой, — напомнила я, — а ещё не помешала бы правдоподобная история, где я провела целый день.

— Сперва сходим к нам и что-нибудь сделаем с внешним видом, — покачала головой Женя, — ибо это нечто!

Оборотень усмехнулся, игриво пихнув меня локтем:

— Нечто — слабо сказано.

— Да ты себя бы видел, — хмыкнул Тимофей.

— Я прекрасен в любом виде, — возразил оборотень.

— Тут уж не поспоришь, — хмыкнул Фей, и все засмеялись.

— Ума не приложу, что с тобой делать!

Чувствуя себя невероятно глупо, я сидела на ковре в просторной комнате одного из домов Далёково. Интересно, в этом месте все предпочитают пол стульям и диванам?

Напротив стояла Рита — ну прямо копия Жени, разве что подбородок чуть уже да волосы подлиннее. Стражница критически оглядывала меня с головы до пят и хмурилась.

— У-у-ужас, — протянула Рита и приложила руку ко рту.

— Нам бы что-нибудь простенькое, — сказала Женька, топтавшаяся поблизости, — ссадины скрыть, волосы в хвост аккуратный завязать, с одеждой поколдовать немножко.

— У-у-ужас, — повторила Рита.

Она подошла ближе и осторожно, будто боясь испачкаться, коснулась моих волос. На лице девушки появилось брезгливое выражение.

— Эти люди так нечистоплотны! — возмутилась она и взяла расчёску.

— Люди бывают разными, — возразила я, — кто-то сдувает с себя каждую пылинку, а кто-то — я.

Рита юмора не оценила. Стражница принялась расчёсывать меня, опасаясь, как бы спутанные до ужаса волосы не испортили её расчёску. Женя терпеливо ждала, скрестив руки на груди. Судя по отрешённому выражению лица, на котором периодически мелькали нотки неудовольствия, девушка вела с кем-то активную ментальную беседу. Она уже успела привести себя в порядок, короткое чёрное каре изящно огибало милое личико. В принципе, Женя и так была в порядке.

Лёшу и Тимофея в дом не впустили. Да они и не рвались — ребят мало интересовало то, как меня собираются одевать и причёсывать.

— Ай! — я зажмурилась — Рита больно дёрнула волосы.

— Терпи, — сухо ответила Далёковка.

А я и так терпела, как могла! Чтобы отвлечься, принялась разглядывать помещение. По оформлению очень похоже на дом Фея и Жени, может, немного просторнее, да и мебели здесь было как будто ещё меньше. Тонкие разноцветные узоры покрывали стены от пола до самого потолка. Сквозь огромное чуть призанавешеное окно на пол падали вечерние солнечные лучи. Вдруг по ту сторону стекла появился Лёша. Завидев нас, юноша улыбнулся во все (сколько их там у оборотней?) зубы и замахал руками, но Женя поспешила задёрнуть штору полностью.

— Простенько? — уточнила Рита. — Достань зеркало из спальни.

Моя подруга вышла из комнаты и вскоре вернулась, выкатив большое зеркало на колёсиках и установив его передо мной. Собственное отражение заставило меня вздрогнуть. Рита расчёсывала торчащие во все стороны волосы и вытаскивала из них ветки и листья. Всё лицо моё было в пыли и царапинах, на щеке ещё немного кровоточила горизонтальная ранка. Про одежду и говорить нечего!

— Что будем делать? — спросила Рита. — Хвост?

Я пожала плечами равнодушно. Девушка быстрыми и ловкими движениями зачесала русые волосы на затылок и завязала тонкой резинкой. Но причёска — это лишь цветочки, а впереди ещё и ягодки! Рита взяла со столика какую-то баночку с бледно-фиолетовым раствором и, намочив им кусочек ваты, быстро провела по моему лицу. Все царапины стали тут же исчезать! В удивлении я провела рукой по коже лица и почувствовала неровности.

— Залечивать раны могут лишь ведьмы, — объяснила Женя, — мы их только обесцвечиваем.

Рита потратила на всю меня почти полбаночки с волшебным раствором, зато визуально кожа вернулась к первоначальному состоянию. Боль, конечно, не исчезла, но это было не так важно. Главное, чтоб дома ничего не заметили.

— А синяки не появятся снова? — спросила я, осматривая руки.

— Они проявятся к утру, — предупредила Рита и протянула мне остатки раствора, — возьми с собой.

— Спасибо, — поблагодарила я.

Девушка не ответила. Жестом она приказала мне встать, и я послушно вскочила, смущаясь под придирчивым взглядом.

— Работы много, — недовольно произнесла Рита, — дай мне свою одежду.

Я удивлённо заморгала.

— Вон, зайди за ту ширму, сними свою и надень вот это, — стражница сунула мне в руки что-то белое и очень мягкое.

Нырнув за изящную перегородку, я стянула футболку и спортивные штаны и накинула данный Ритой белый халат. Он был сделан из такой тонкой материи, что казался невесомым. Далёковка взяла мою одежду, быстро встряхнула и, бегло оглядев, унесла её в соседнюю комнату.

— Она не очень любит людей, — шепнула на ухо Женя, — когда-то Рите нравился один человек, но это оказалось не взаимно. Она очень быстро разочаровалась в нём и во всём человечестве в целом.

— Очень мило, — ответила я.

Мы сели на пол, ожидая возвращения Далёковки. Рита не покидала свою комнату около двадцати минут, а когда вышла, принесла аккуратную стопку одежды.

— Вот, — небрежно бросила она и передала мне свою ношу.

Я снова зашла за ширму и переоделась. Ткань теперь была приятно прохладной и без единого пятнышка, даже дырка футболке исчезла без следа.

— Спасибо большое, — снова поблагодарила я, но Рита лишь поджала губы и скрестила руки на груди.

Всем своим видом она показывала, что не желает меня здесь видеть ни секундой более. Женя тихонько её поблагодарила, и мы поспешили выйти на улицу.

— А, когда чистая, ты очень даже ничего, — похвалил Лёша.

— Вот спасибо, — усмехнулась я, — такого комплимента мне ещё не делали.

— Тебе делали комплименты? — наиграно удивлённо спросил Шелтон и, дождавшись, когда я закачу глаза, захохотал, довольный своей шуткой.

— А с рукой что делать будешь? — поинтересовался Тимофей.

Я пожала плечами. Пальцы всё ещё не разжимались, хотя мизинец начинал подрагивать. Блеск остался только возле ногтей, так что, скорее всего, вот-вот я наконец-то снова смогу управлять собственной рукой. Как ускорить процесс, оставалось загадкой, поэтому приходилось ждать.

— А теперь отговорка, — напомнила я, — иначе я даже этот вечер не переживу.

— Мы встретили тебя и потащили к себе, — предложила свою теорию Женя.

— Как-то это скучно, — сказал Лёша.

— А мы разве весёлую историю придумываем? — возразила я.

— Почему ты тогда не позвонила? Могла позвонить!

— Телефон дома! — для убедительности я похлопала себя по карманам.

— Ладно, а почему у родителей разрешения не спросила? — не унимался юноша.

— Потому что это произошло неожиданно, — подхватил Фей, — она ведь не думала, что увидит нас!

— Ладно-ладно, — Лёша примирительно поднял руки вверх, — отговорка вполне сносная. А где именно мы встретились?

— Ты пришёл позже, — сказала Женя, — а мы увидели Олесю на речке за её домом.

— Хорошо, пусть так, — Лёша кивнул.

— Вы куда?

Мы обернулись, и на лице моих друзей мелькнула какая-то досада. Из-за угла дома выбежал мальчишка лет десяти с копной чёрных торчащих во все стороны волос. Подлетев к нам, он, сверкая своими большими тёмными глазами, воскликнул:

— Я с вами!

— Лохматый, иди домой, — угрюмо отрезал Тимофей.

Мальчик посмотрел на нас с надеждой и задержал особо жалобный взгляд на мне.

— Мы тебя с собой не возьмём, Лохматый, даже не надейся, — Шелтон безжалостно замотал головой. — Лимит доверия исчерпан.

Лохматый нахмурил брови-угольки и выпятил вперёд нижнюю губу.

— Я хочу с вами! — упрямился мальчик.

— Мы не гулять идём, — ответила Женя, — иди домой.

— Ну, попросите у меня теперь что-нибудь, — обиженно пробурчал Лохматый себе под нос, развернулся и побрёл вглубь посёлка.

— Интересно, что мы можем у него попросить? — хмыкнул Фей.

— Лохматый? — удивилась я.

— А ты его шевелюру видела? — откликнулся Лёша.

— Везде за всеми увязаться хочет, — пожаловался Тимофей, — достаёт жутко.

— Он вроде милый, — я пожала плечами, глядя на удаляющуюся крошечную фигурку мальчишки.

— Лохматый такой же милый, как я — русалка, — заверил Шелтон.

Оглядываясь, как бы Лохматый не увязался следом, мы вышли из Далёково. В руках помимо толстой книги о спутниках я теперь держала ещё и баночку с обесцвечивающим раствором. Лучше родителям всего этого не показывать, а то начнутся ненужные расспросы. Было решено запрятать мои трофеи там, где я смогу их быстро и незаметно взять.

— У тебя есть такое место? — спросил Тимофей.

— Ну, должно быть, — я пожала плечами, прикидывая в уме подходящий тайничок.

— Желательно, чтобы оно было на улице, — сказала Женя, — там, где твоё появление не будет подозрительным.

— И там, где никто никогда не убирается, — добавил Лёша.

— Где-нибудь в огороде? — предложила я.

— Хочешь сказать, что огород сам себя полет и поливает? — мотнув головой, возразила Женя. — Там нельзя ни в коем случае!

— Сарай у тебя есть? — спросил Фей.

— У кого в деревне нет сарая? — удивился Лёша.

Я покачала головой:

— В сарае Василиса часто лазает, опасно.

Мы замолчали, размышляя, где же ещё можно устроить тайник.

— Чердак, — вдруг вспомнила я, — там столько вещей, что глаза разбегаются!

— А не будет странно, если ты полезешь туда? — усомнился Тимофей.

— Нисколько, я люблю там сидеть, мои это знают, — довольная идеей, ответила я.

— И как ты собираешься залезть на чердак, не показавшись кому-то на глаза вот с этим? — Лёша кивнул на книгу и баночку.

Я помрачнела. Шелтон был прав — чтобы забраться наверх, нужно зайти в дом. А какой смысл в таком тайнике, если не получится незаметно пронести туда что-нибудь? Нужно думать дальше.

— Я понятия не имею, — сдалась наконец я.

— А я имею, — вдруг обрадовался Шелтон.

Красноглазый хитро прищурился, будто дразня.

— Ну? — поторопила Женя.

— Дай это мне, — барским тоном произнёс оборотень и протянул руки.

Я вручила ему раствор и книгу, юноша остановился, поставил их на землю и открыл баночку. Мы молча наблюдали за тем, как парень, макнув пальцы в обесцвечивающий раствор, тонким слоем обмазал сначала книгу, а потом и саму ёмкость. Предметы исчезли на глазах!

— Ты гений, — не выдержала я, и Лёша заулыбался, будто кот, которого почесали за ушком.

— Руку, — скомандовал парень.

Я удивлённо протянула ему свободную руку. Шелтон фыркнул и взял моё заколдованное запястье. Быстрым движением он прошёлся пальцами по ниточке, что выглядывала из кулака, и она тоже обесцветилась.

Было странно нести что-то, но, опуская взгляд, видеть лишь собственные руки.

Оборотень отобрал у меня невидимые предметы:

— Обязательно спалишься. А вот я — нет, — высокомерно заявил он и зашагал вперёд.

Мы с Женей закатили глаза, но возражать было глупо. Всё-таки, парень прав — обесцвеченные предметы занимали довольно много места, а к Лёше как-то особенно близко никто из моих приближаться не станет.

Мы вышагивали в сторону моего дома уже примерно полчаса. Усталость больше не стояла скромно в сторонке, а ясно давала о себе знать. От долгой ходьбы начали болеть ноги и закололо в боку, а в горле было сухо, словно я целую вечность провела без воды.

— Ты как? — спросил Тимофей, когда я в очередной раз споткнулась на ровном месте.

— Нормально, — почти не разжимая губ, ответила я.

— Нормально — это как я, — возразил Лёша, — а ты явно не нормально.

— Ну... немного устала.

— Немного — это тоже как я, — гнул своё Шелтон.

— Я уже целый день из леса не выхожу! — пожаловалась я и снова споткнулась о выступающие корни, едва не упав на землю.

— А мы тут живём, так что не ной, — юноша хмыкнул.

— ... сказал человек-лис! — фыркнула я. — Для обычного человека твой аргумент не аргументный.

Никогда ещё я не была там рада замаячившим впереди крышам залесьевских домов. Сумерки пока не намекали на скорое наступление ночи, но в воздухе уже чувствовалась вечерняя прохлада.

— Ещё раз всё обсудим, — произнесла Женя, и мы пошли чуть медленнее.

— Я была у речки за домом, — начала я.

— Мы с Женькой увидели тебя и позвали к себе в гости, — подхватил Тимофей.

Все повернулись к Лёше. Лениво жуя длинную травинку, он закончил:

— Я пришёл в Далёково, и мы провели безудержно весёлый день у вас дома.

— А что мы делали? — спросила Женя.

— Играли в волейбол на улице, — предложила я.

— Смотрели фильм, — добавил Шелтон.

— Какой? — уточнил Фей.

— Ммм... Шерлока? — неуверенно ответил оборотень.

— Шерлока много, какого именно? — спросила я.

— У тебя настолько дотошные родители? — удивился Лёша.

Я пожала плечами:

— Лучше уточнить такие мелочи заранее. Так какого?

— Чёрта или Шерлока? — пошутил юноша.

— Давайте нашего, — бросил Фей, и мы одобрительно закивали.

— А потом вдруг посмотрели на часы и поняли, что времени уже ого-го, — сказала Женя.

— И теперь идём к твоим родителям, чтобы они отпустили тебя на Центральный, — завершил наш гениальный план Тимофей.

Теперь мы шли молча, с сосредоточенными лицами. Глянуть со стороны — обхохочешься! Только мне весело не было совершенно. Изнутри всю колотило, будто во время болезни, ноги подгинались, а тело ныло от пока что невидимых ссадин. Лёша легонько толкнул локтем и состроил гримасу, заставив улыбнуться.

Шелтон уже успел приноровиться — если бы я не знала, то ни за что бы не подумала, что красноглазый держит что-то в руках, так естественно он выглядел. Ну полная противоположность мне! Улыбка, которую у меня вызвал только что Лёша, теперь была натянутой, а уголки губ то и дело дёргались вниз. В конце концов я не выдержала и сделала лицо попроще, однако парень не оценил:

— Такая уны-ылая, — недовольно протянул он, — будто у тебя конфету отжали в песочнице.

Впереди показался мой дом. В куче песка возле забора копалась Василиса. Завидев нас, девочка привстала и, подумав немножко, спрыгнула на землю.

— Всё очень плохо? — спросила я, легонько потрепав её за волосы.

— Мама ни слова не сказала, — ответила сестра таким тоном, будто произнесла: «Но мы-то с тобой понимаем, что это значит».

Да, я понимала. Обычно молчание со стороны мамы — это как затишье перед бурей. Пару раз я видела реакции родителей моих школьных друзей на какие-то их выходки, но это было совсем не так, как у меня. Мама никогда не кричала с порога. Сначала она молчит. Спустя какое-то время (зависит от тяжести проступка) начинает говорить тихо и спокойно о том, понимаю ли я, как они с папой волновались и как я их подвожу таким поведением. А потом выгоняет Василису куда-нибудь побегать, и начинается самая интересная часть представления. Надеюсь, этого мои друзья не увидят.

— Значит, даже хуже, — вздохнула я, — сиди тут, играй.

Васька мотнула головой и первой зашагала к дому. Я ещё разок вздохнула и пошла за ней, кивнув своим товарищам.

Пёс поднял на нас голову и, втянув носом воздух, зарычал. Лёша оскалился и почти неслышно рыкнул на него в ответ. Собака, заскулив, замолкла в своей будке.

— У нас взаимная неприязнь, — шепнул парень мне на ухо, — ну, понимаешь, лисы с псами не очень дружат.

На лавочке возле самого дома нас встретил мой папа:

— Здрасьте.

— Привет, — ответила я, — а где мама?

— Читает в комнате, — тем же тоном, что и Вася, ответил он.

Но мама уже и сама показалась в дверях, видимо, услышав нас. По её лицу стало ясно, что она с нетерпением ждёт объяснений.

— Привет, — повторила я, но ответа не дождалась, — в общем, я пошла на речку у нас за домом...

— И мы её там увидели, — Тимофей, видя моё напряжение, взял инициативу в свои руки, — простите, что не предупредили, мы как-то не подумали об этом, когда потащили Лесю к себе в гости.

Мама медленно кивнула, но выражение её лица не смягчилось ни капли.

— Можно, Олеся пойдёт с нами на Центральный пляж? — робко спросила Женя.

— Я так не думаю, — сказала мама, и я почувствовала, как сердце ёкнуло, — эта юная леди нагулялась сегодня сполна.

— Мы ненадолго, — вставил своё слово Лёша, кинув недовольный взгляд на снова зарычавшего пса.

— Она никуда не пойдёт, — твёрдо произнесла мама и скрестила руки на груди.

— Но мам... — начала было я, однако смолкла под суровым взглядом.

— Быстро в дом, — тихо приказала она.

Я с надеждой посмотрела на друзей.

— Я сам приведу Олесю домой к девяти часам вечера, — уверенно сказал Лёша.

Пёс рванул из своей будки и, заливаясь лаем, бросился на оборотня. Шелтон отскочил в сторону, но собака так и не достала до него — толстая цепь не позволяла добраться до заветной цели. Пёс полоскал лапами воздух в паре метров от нас, лаял и скалился.

— Эй, эй! — прикрикнул на него отец. — Тише! Фу!

Лёша подошёл ко мне с самым невозмутимым видом, но во взгляде его я ясно прочитала желание обратиться в лиса и поставить пса на место.

— Иди домой, — процедила мама.

Я ещё раз обернулась на остальных, но увидела лишь удивлённую растерянность на их лицах и поплелась к входу. Мама чуть подвинулась, давая мне пройти.

— Где была? — дружелюбно спросил дедушка, когда я вошла в нашу комнату и опустилась на кровать.

— В лесу, — хмуро ответила я.

Настроение совершенно упало. Наш план не сработал! Что теперь делать, надолго ли я тут застряла? Первый день проклятой недели вот-вот закончится!

— У Тимохи с Женькой? — прервал мои не самые весёлые размышления дедушка.

— Ага. А как ты понял?

Он кивнул на окно:

— Там и Лёшка с вами был. Подружились-таки?

— Не знаю, — честно ответила я, — он такой непостоянный!

Дедушка усмехнулся. Мы ещё немного помолчали, а потом он поднялся и негромко сказал:

— Я им говорил, чтобы тебя сильно не того, — он сделал многозначительную паузу, — не ругали, но я знаю, как ты любишь выёживаться. Леська, молчи и не лезь на рожон.

Я кивнула, а дедушка вышел из комнаты. Зато на смену ему в дверь проскользнула Василиса. Сестра подбежала ко мне и тихонько, будто боялась, что нас подслушивают, шепнула:

— Твои друзья просили передать, чтобы ты не волновалась, они что-нибудь придумают.

— Спасибо, — угрюмо поблагодарила я.

— Вася, выйди, пожалуйста.

В комнату вошла мама. Василиса быстро испарилась, и мы остались один на один. Помня дедушкин совет, я молчала, уставившись на руки.

— Ну и что ты хочешь мне сказать? — спросила мама, садясь рядом со мной на кровать.

Я ничего не хотела сказать, поэтому продолжала молчать.

— Целый день, Олеся, — спокойно произнесла она, — целый день тебя не было дома. Что я делала?

— Волновалась, — пробормотала я, и мама кивнула.

— Именно. Я волновалась. Все волновались. А ты что делала?

— Гуляла с друзьями.

— Нагулялась? — сухо поинтересовалась она. — Где вы гуляли?

— У них, — ответила я, держась нашей версии, — фильмы смотрели, в мяч играли.

— Хорошо провела день? — продолжала мама допрос.

— Да.

— Тогда ладно, — неожиданно ответила мама.

Я подняла на неё изумлённый взгляд. И всё? А продолжение банкета? А бесконечные нравоучения и причитания, какая я безответственная?!

Но мама, казалось, уже забыла о привычном разборе полётов, она взяла какую-то книгу и, устроившись поудобнее, села её читать. Во дворе гавкал пёс. Я всё ещё глядела на это существо, которое выдавало себя за мою мать. Вероятно, она почувствовала моё смятение, потому что оторвалась от книги и сказала:

— Иди в душ, а то Василиса пойдёт.

Я покорно встала, боясь как-нибудь накосячить и всё-таки вызвать гнев дракона. Мама снова погрузилась в литературу. Либо дедушкина просьба быть со мной помягче сработала, либо ей впервые стало намного интереснее читать, чем ругать меня, но факт оставался фактом — никто не собирался никого наказывать. Ну, если не считать того, что на Центральный меня всё-таки не отпустили. Я решила не испытывать судьбу и, взяв чистую одежду и полотенце, направилась в душ.

Выйти из комнаты я не успела. Телефон на столе громко завибрировал — когда я избавлюсь от этой глупой привычки всегда ставить телефон в беззвучный режим? — и я быстро схватила его.

— Реклама какая-нибудь, наверное, — как можно равнодушней предположила я, заметив интерес на мамином лице.

Но это была вовсе не реклама, три последние цифры номера — семёрки.

«Куст крыжовника перед будкой».

Долго думать не пришлось — это явно Лёша, и он, конечно, имеет в виду обесцвеченные предметы. Что ж, красноглазый хорошо придумал — крыжовник мне по вкусу, и то, что я вдруг окажусь возле него, подозрения не вызовет.

— Будешь копаться — мыться придётся под холодной водой, — предупредила мама, и я поспешила выйти на улицу.

На лавочке перед домом сидели бабушка и дедушка. Я мысленно выругалась — чтобы видеть нужный мне куст, им даже голову поворачивать не надо.

— Ну как? — спросил дедушка, глянув на меня.

— Лучше всех, — ответила я как можно жизнерадостнее.

— Тимофей-то — парень хороший, — сказала бабушка, и я покачала головой — начинается!

Я поспешно анализировала ситуацию. Цель — пробраться к крыжовнику и взять из-под куста невидимые вещи, не вызвав при этом никаких вопросов. Миссия невыполнима.

Вообще, я могла бы забрать всё после душа, но мне нужен был обесцвечивающий раствор на случай, если вода смоет с меня всю невидимость. Поэтому надо думать.

Внезапный порыв ветра едва не вырвал полотенце из моих рук. План пришёл на ум мгновенно — ветер дул как раз туда, куда нужно! Дождавшись нового сильного порыва, я отпустила полотенце, и оно полетело прямиком к крыжовнику.

— Какой ветер сильный, а? — как-то уж слишком радостно воскликнула я, пробегая мимо бабушки и дедушки.

Краем глаза я заметила, что они проводили меня удивлённым взглядом. Однако отвлекаться не стали — разговор об огороде явно был интереснее.

Вдруг ветер поменял направление, и полотенце стало уходить прямо на собачью будку. Пёс глухо зарычал на меня впервые в жизни — наверное, остался какой-то запах оборотня. Я быстро рванула полотенце за уголок и швырнула прямо в куст крыжовника. Оно неестественно повисло одним краем сантиметров на десять над землёй.

Быстро, словно шпион в дорогом голливудском фильме, я шмыгнула к кусту, нащупала под полотенцем предметы-невидимки и накрыла их махровой тканью. Не забыв сорвать пару ягодок, я встала, прижимая к себе полотенце так, чтобы никто не догадался, что в него что-то завёрнуто.

Дедушка прищурился, как будто что-то заподозрил. Я даже успела испугаться, но он всё-таки снова отвернулся к жене.

Не помню, как я добралась до душа. Пот лился градом, я боялась, что вот-вот буду рассекречена кем-нибудь, но удача пока что не отходила от меня далеко, за что большое ей спасибо.

Душ представлял собой небольшое строение из двух комнат — прихожей и самого душа. В прихожке стояла скамеечка, на которую я осторожно положила свою ношу, а чистую одежду повесила на крючок. Бегло оглядела узкое помещение и в который раз убедилась, что была здесь не одна — даже ослабевшее зрение выцепило сразу несколько паутин. А где паутина — там пауки. Этих маленьких существ я всегда панически боялась, хотя и понимала, что в нашем климате просто не могут встретиться смертельно опасные пауки. Завидев даже самого крошечного, но всё же монстра, я впадала если не в истерику, то в ужас точно.

— Я ненадолго тут, — негромко предупредила я невидимых врагов.

Пауки мне, разумеется, не ответили. Разговаривая со страхом, я не переставала бояться, но становилось чуть-чуть легче.

Свободную руку я протянула к металлическому вентилю на потолке, всё ещё оставаясь в прихожей. Прохладная, бодрящая вода заструилась по запястью. Там, где кожа намокла, вновь проявились ссадины и синяки. Ясно, купания сегодня не будет, а жаль.

Потянулась, чтобы выключить воду, как вдруг заколдованная рука, которой я опиралась на стену, чтобы не упасть, скользнула в сторону и уткнулась в угол прихожей. Я забыла, как дышать — кулак угодил прямо в паутину.

Я скорее почувствовала, чем увидела, как по коже, жадно перебирая тонкими лапками, поползло ЧТО-ТО. Сознание всё ещё старательно отказывалось признать, что это был паук.

— СГИНЬ!!! — неистово заорала я и замахала рукой, будто у меня случился припадок.

Издавая какие-то непонятные звуки, выскочила на улицу. Паука на мне точно уже не было, но я ещё чувствовала сильную дрожь по всему телу. Картинка перед глазами размылась окончательно — я даже не пыталась сдерживать слёзы. Громко всхлипывая и стуча зубами, протяжно взвыла.

— Леся! — раздался за спиной испуганный голос папы.

Он подбежал и обхватил за плечи, глядя в мои ничего не видящие из-за слёз глаза.

— В чём дело? — допрашивал отец, голос его срывался.

Дрожащей от ужаса рукой я указала на вход в душ. Сказать я по-прежнему ничего не могла, потому что рыдания не давали даже дышать. Захлёбываясь слезами, я хотела скрестить большие пальцы рук перед собой и зашевелить остальными, но вовремя опомнилась — одна из кистей всё ещё заколдована. Я уже давно пользовалась этим нехитрым жестом, изображающим паука, когда нужно было объяснить причину истерики, а я не могла. Ничто на свете не выводило меня из равновесия так, как это делали они.

Но отец меня понял. Он стянул с себя тапок и храбро вошёл в прихожую. Немного погодя, я двинулась за ним следом. Глаза полезли на лоб, когда я разглядела большого паука, сидящего на моём полотенце.

— В-вещи! — заикаясь, взвизгнула я, но отец уже обрушил на монстра свой тапок.

Будто в замедленной съёмке полотенце, встретив неожиданный для него удар, соскользнуло на пол, а тапок завис в воздухе над скамьёй. Каково было моё изумление, когда папа невозмутимо поднял полотенце и кинул поверх невидимых вещей.

— Враг повержен, — шутливо отрапортовал он и вышел на улицу.

Как так?! Я стояла, тараща глаза и слушая удаляющиеся шаги отца. Как можно было не заметить, что тапок не долетел до скамейки, а уткнулся в невидимое препятствие?! Видимо, удача, которая на секунду отвлеклась, опомнилась и решила наверстать упущенное.

Я уже более-менее оправилась, лишь изредка шмыгала носом и проклинала мурашки, которые то и дело бешеным стадом пробегали по всему телу. Стараясь не выискивать взглядом других пауков и не касаться стен и низкого потолка — вдруг в другую паутину вляпаюсь! — я переоделась в спортивные штаны и лёгкую кофту с длинными рукавами. Будет лучше, если о моих синяках никто не узнает, а из всей моей одежды эта была самой подходящей.

Нашарила на лавке баночку с раствором, но вдруг осознала, что не смогу обесцветить ссадины на одной руке, пока пальцы на другой всё ещё мне не подчиняются. Тогда я снова завернула предметы в полотенце и неловко подняла всё это. Книга едва не выскользнула, но я всё-таки успела её перехватить. Кое-как балансируя на одной ноге и не касаясь больше стен, чуть приоткрыла кран. Если кто-то пройдёт мимо, то звук воды уничтожит любые подозрения.

Ещё минуту я проторчала в душе, хотя больше всего на свете в это мгновение хотелось оказаться как можно дальше от жуткого паучьего убежища. Когда я насчитала седьмого монстра, терпение лопнуло. Я рывком выключила воду и выскочила на улицу.

Глава 9

Громкое тиканье часов отдавалось эхом в голове. Я лежала в кровати, уставившись в потолок. В темноте казалось, что трещины на нём складывались в какой-то замысловатый рисунок, который я видела ещё вчера ночью. Сегодня же зрение мне такой роскоши не позволяло.

Сколько я уже лежу так? Понятия не имею.

Хороший ответ, очень актуальный. Что произошло сегодня днём? Понятия не имею. А что со мной случится дальше? Понятия не имею.

Скосила взгляд — на моей левой руке удобно расположилась Вася. Девочка тихонько посапывала во сне, веки её то и дело чуть подёргивались. Интересно, что она видела в этот момент? Судя по безмятежному выражению лица, не кошмар.

Рука под сестрой затекла, но я не смела пошевелиться, чтобы не оборвать случайно сон Василисы. Как она вообще очутилась на моей постели? Честно говоря, я была слишком занята своими мыслями и даже не заметила, что лежала всё это время не одна.

То, что произошло сегодня — всё это так странно. Точнее и не опишешь. Столько нового и невероятного обрушилось на меня в один момент, что стало не по себе. А точно ли я — это просто я? А моя семья? Друзья? А если весь мир состоит из тех, кого просто не может быть? Так или иначе, я своими глазами видела, как человек стал лисом и обратно. В голове не укладывается...

Этот Лёша. Кто он вообще такой, что забыл в моей жизни? Более противоречивого создания я ещё не встречала — то он хочет убить, то делает всё, чтобы спасти. Не понимаю, для кого красноглазый старается — для меня, для Тимофея и Жени, для себя? Я совершенно его не понимаю.

Лишь в одном я уверена наверняка — далеко не все тайны были раскрыты сегодня днём. Шелтон о чём-то умалчивает, это очевидно. И это что-то как будто связано со мной. Я смахнула надоедливую прядь, которая щекотала лицо. Надо срочно со всем разобраться, пока не стало слишком поздно.

Погружённая в мысли, я не сразу поняла, что изменилось.

Левая, здоровая рука всё ещё покоилась под телом сестры. Значит, волосы я убрала другой рукой, пальцы на которой теперь шевелились так же легко, как и прежде.

Мысль о том, что сейчас может стать на одну загадку меньше, взорвалась во мне целым океаном эмоций. Я пошарила свободной рукой по одеялу в поисках таинственного предмета, к которому днём привела меня рука, и с восторгом нащупала его. В комнате было слишком темно, чтобы я с заметно ослабевшим зрением разглядела находку. Надо выбраться туда, где посветлее.

Проклиная скрипящую кровать, я как можно тише выбралась из объятий Василисы. Та что-то пробурчала и зажмурилась. Я не стала выяснять, проснулась девочка или нет, но на всякий случай прошептала:

— Спи, ещё темно. Скоро вернусь.

Шершавый предмет в моём кулаке казался тёплым. Я сгорала от любопытства, пока искала место, где будет достаточно света. Для этого пришлось выйти на улицу. Чтобы не тревожить шибко дружелюбного пса, которого на ночь обычно спускают с цепи побродить по участку, я выбралась на задний двор и остановилась у тускло мерцающего фонаря.

На шнурочке висел узкий деревянный кулон ромбовидной формы. Он был очень вытянут, а из центра, в котором находилась круглая сквозная дырка диаметром со спичку, в разные стороны расходились замысловатые узоры-углубления, похожие на ровчики, что прогрызает короед в старой древесине. Вещица была довольно тоненькой и хрупкой на вид.

Предмет, увы, не дал мне никаких ответов, на что я очень надеялась. Наоборот, возникло ещё больше вопросов. Я в раздражении фыркнула и повертела кулон перед глазами, силясь найти хоть малейшую подсказку. Весь вечер не находила себе места, всё ждала, когда же наконец шторка приоткроется! Увы.

Разглядывая кулон с обидой, я вдруг почувствовала себя немного странно. Картинка перед глазами внезапно поехала куда-то, и я схватилась за заборчик, чтобы не упасть. Кожу в нескольких местах обожгло. А затем меня и вовсе затянуло в непроглядную черноту.

— Боже мой, Олеся! Что ты тут делаешь? — испуганный голос бабушки вернул меня в чувство.

Небо. Оно заметно посветлело, но было затянуто толстыми тучами, которые злились на что-то, только им известное, и сдавленно грохотали очень высоко.

Наконец взгляд сфокусировался на бабушкином обеспокоенном лице. Она, склонившись, внимательно рассматривала меня.

— Привет, — выдохнула я.

— Почему ты здесь лежишь? — звенящим шёпотом изумилась бабушка.

Так. Оказывается, я лежала почти что в кусте крапивы. На местах соприкосновения с этой кусающейся травой кожа покрылась волдырями и очень зудела. Такое соседство меня совсем не радовало, поэтому я поспешила подняться, цепляясь за протянутую крепкую руку.

— Да, ночью проснулась, душно как-то стало, — импровизировала я, — вот, вышла воздухом подышать. А потом... вдруг уснула.

— В крапиве? — уточнила бабушка.

Звучало это всё и правда крайне неубедительно. Неопределённо пожав плечами, я украдкой вглядывалась себе под ноги. Самое важное сейчас — найти в траве кулон, который вывалился из моих кривых рук, а при бабушке этого делать не хотелось.

— Сколько времени, бабуль?

— Часов пять, — последовал настороженный ответ.

— Ты так рано встала, — отметила я, хотя мыслями была там, в траве.

— Я всегда так встаю, — удивлённо сообщила бабушка. Она смотрела на меня, как на непонятный экспонат, который ценители величают искусством, а остальным кажется лишь бумажкой с кляксами.

— А я, наверное, посплю ещё немного, — заявила я, делая маленький шажок в сторону веранды.

Бабушка кивнула и, оборачиваясь на меня, пошла в сторону огорода. Когда она наконец-то скрылась с глаз, я кинулась обратно к крапиве, искать кулон. Хрупенькая деревяшечка, похожая скорее на щепку с ниточкой, чем на украшение, чудом осталась цела. Если б во время падения я случайно раздавила эту штуковину, она точно рассыпалась бы в труху. Не следует так обращаться с магическим предметом, поэтому я осторожно надела кулон на шею, спрятав под одеждой. Здесь ему будет безопаснее.

— Олеся? — сквозь сон позвала мама, когда я прокралась в нашу комнату.

Шёпотом ответила, что всё в порядке, и завернулась в плотное одеяло на кровати Василисы. Не хотелось случайно разбудить сестру. Мне предстояло ещё некоторое время сладкого сна, что не могло не радовать.

Но сон так и не пришёл. Мозг, видимо, окончательно разгулялся и прокручивал мне всё, что только можно было вспомнить. При мысли о Денисе сердце сжалось — как он там, в больнице? Скорее бы выписали. Мне хочется верить, что в этом странном месте у меня остался хоть один друг, который никак не замешан в подобной чертовщине. Лесные стражи, оборотни, гномы и ведьмы. Очень здорово!

С другой стороны, очень кстати, что именно сейчас Денис не может уделять мне прежнего внимания. Не стоит рассказывать юноше о каком-то сомнительном проклятии. Если он и правда человек, то ничего хорошего из этой затеи не выйдет.

Но позвонить можно. Просто спросить, как он себя чувствует, что нового. Как дела у остальных.

У Ильи.

Сердце сжалось ещё сильнее. Лишь бы у них там всё было хорошо.

Часы из другой комнаты громко тикали, а я всё лежала и думала. Спать одновременно и хотелось, и нет. Поток мыслей перебил весь настрой на сон. Как жаль, ведь сегодня я буду ходить, как сонная муха.

Василиса на моей кровати шумно выдохнула и заёрзала. Два полуоткрытых сонных глаза выглянули из-под одеяла.

— Ты не спишь, — одними губами произнесла девочка.

— Ты тоже, — так же тихо усмехнулась я.

Василиса зевнула и покосилась на кровать родителей.

— Ещё рано? — спросила она, заметив, что мама с папой до сих пор спят.

— Думаю, да.

— Хочу есть, — неожиданно заявила Вася, хитренько прищурившись.

Я чуть было не выдала своё удивление, но вовремя опомнилась. Это очень хорошая новость! Если удастся её покормить, родители будут мною более чем довольны, а значит, я меня простят и точно разрешат погулять. Именно то, что нужно.

Кивнула Василисе на дверь, и сестра с самым заговорщицким видом сползла на пол. Вместе мы вышли из комнаты, и я, наскоро обследовав холодильник, нашла то, что Вася согласилась съесть. Отличное начало дня.

План сработал на ура. Когда мама увидела, как Василиса уплетает свой завтрак, она кивнула с заметным облегчением. Я подмигнула девочке, и та довольно заулыбалась.

Считая длинные гудки из телефона, я медленно спускалась по тропинке к речке, где лучше мобильная связь почему-то ловила лучше всего. Теперь вдруг звонить Денису стало как-то неловко. Даже лёгкая дрожь пробежала по спине. Надеюсь, это всего лишь из-за ветра.

— Да? — голос из динамика звучал немного неуверенно.

— Денис? — позвала я, ругая себя за глупую нерешительность.

— Олеся! — узнал парень и, кажется, обрадовался этому. — Как хорошо, что ты позвонила!

Ух ты. Губы сами собой растянулись в широкой улыбке. Походу, он действительно ждал моего звонка!

— Как дела? Как самочувствие? — спросила я уже увереннее.

Все сомнения улетучились — я позвонила не напрасно.

— Отлично, — голос звучал как будто с улыбкой, — скучновато здесь, правда. Макс машет тебе, — неожиданно засмеялся парень.

Я тоже засмеялась и попросила передать от меня привет.

Мы разговаривали всю дорогу, пока я неспешно шла к речке. Как оказалось, дела у ребят и правда шли хорошо. Илья пришёл в себя и переехал в соседнюю с Денисом палату. Ничьей жизни теперь ничего не угрожало.

Кроме моей.

Из тени деревьев, плотной стеной растущих по другую сторону ручья, на меня, не мигая, уставились два фиолетовых глаза.

В голове промелькнули слова Жени о том, что рядом с крикером (а это, безусловно, был именно он) ни в коем случае нельзя разговаривать. Как назло, Денис задал какой-то вопрос и теперь ждал ответа.

Мозг отчаянно соображал в экстренном режиме, пока я покачивалась на месте, боясь поставить ногу устойчивее. Сбросить вызов, чтобы потом, если удастся, свалить всё на плохую связь, или же дать другу услышать, если странное существо захочет меня разорвать на части?

— Э-эй, — шутливо позвал Денис.

Но я была слишком зачарована этими огромными фиолетовыми глазами с вертикальной полоской зрачка, как у кошки. Глаза манили, звали к себе, предлагая еще один вариант развития событий — прыгнуть прямо к ним, не сопротивляясь ни секунды.

— Олеся-я-я, ты меня слышишь? — голос не терял озорства, но напряжённая нотка всё же промелькнула.

— Мам? — жалобно пропищал детский голосок.

Я вздрогнула, но устояла на месте. Крикер снова замолчал, выжидающе тараща жуткие глазища. Как назло, Денис начал встревоженно повышать голос, однако я обратилась в статую — телефон возле уха, свободная рука сжата в кулак, губы плотно сомкнуты, настолько, что даже болят.

Что будет, если я побегу прочь? Раззадорит ли это зверя, или я буду спасена? Впрочем, тело всё равно меня не слушалось. Оно и в самом деле будто окаменело.

— Олеся, ты заставляешь меня волноваться! — надрывался Денис.

В любой другой момент мне бы польстили его слова, но не сейчас.

Раскатистый рык разнёсся над речкой. Скосив взгляд, я увидела в метре от себя огромного лиса с алыми глазами. Шелтон стоял в боевом положении, вот-вот готовый к прыжку, и скалился. На меня он даже не взглянул.

Крикер по ту сторону узенькой речки издал непонятные булькающие звуки, но с места не сдвинулся. Лёша без резких движений встал между мной и невидимым зверем, всё так же рыча и обнажая клыки.

Я вдруг поняла, что вопли из телефона, которые теперь стали уже явными, могут привлекать фиолетовоглазое существо. Едва заметным движением, но не опустив руку с мобильным, я сбросила вызов, чем заставила Дениса замолчать на полуслове. Что ему сказать, я придумаю потом.

Если смогу.

Крикер утробно заклокотал и слегка покачался из стороны в сторону, а Шелтон сильнее прижался к земле. Одним прыжком он вполне мог бы преодолеть ширину ручья, но рисковать красноглазый не собирался. Лисий хвост резко дёрнулся, выдавая напряжение хозяина, и едва ли не сбил меня с ног.

— Василиса! — позвал мой голос с другого берега.

Шерсть на оборотне вздыбилась, хвост на мгновение мелко задрожал, но вскоре вновь замер. Да, надежда на то, что я не задержусь надолго в памяти крикеров, растаяла.

И вдруг монстр исчез. Может быть, он просто наконец закрыл глаза, так резко это произошло. Шелтон не сменил позиции, лишь быстро огляделся. Я тоже продолжала стоять, как стояла.

Через целую вечность идеальной тишины лис обратился в чёрный торнадо, отчего я даже вздрогнула.

— Что ты здесь делаешь?! — Лёша накинулся, больно схватив за запястья.

— Я-я говорила по телефону, — пропищала я.

Оборотень хотел ещё что-то сказать, но лишь прожёг меня гневным взглядом. Губы его дёргались, словно парню стоило огромных усилий это молчание.

— Больно, — пожаловалась я и попыталась вырваться из его рук.

Шелтон проигнорировал это и стал озираться по сторонам. Наконец он вновь повернулся ко мне и с электрическим спокойствием произнёс, медленно и чётко:

— Никогда не ходи одна.

Я смущённо опустила взгляд на кеды. Откуда мне было знать, что теперь даже за пределы участка выходить небезопасно? Но искренняя ярость в словах парня заставляла меня чувствовать себя более чем виновато.

— Прости, — выдавила я хрипло.

— Ты плачешь? — с недоверием спросил юноша, мигом утратив свою озлобленность.

Я попыталась отвернуться, но Лёша всё ещё держал мои руки, поэтому ничего не вышло. Страх, боль, обида, усталость — всё это накопилось во мне и превратилось в слёзы, которые теперь медленно ползли по щекам.

Как неловко и обидно. Не глядя на юношу, я была точно уверена, что он смотрит прямо на меня. Шелтон ослабил хватку и, взяв за подбородок, поднял моё лицо.

— Не плачь, — тихо произнёс он и нахмурил брови.

Мне было дико неудобно стоять перед ним вот так, я снова опустила голову и отвернулась. Лёша нерешительно коснулся моего плеча.

— Слушай, я погорячился, — сказал он, снова встав передо мной, — но всё это ради твоей безопасности. Прости.

Было так странно видеть в этих обычно ехидных вишнёвых глазах раскаяние и сострадание.

— А ты что здесь делаешь? — получилось немного грубо, но Шелтон и бровью не повёл.

— Не даю тебе умереть, — прохладно ответил он.

— Как ты всё время узнаёшь, что мне что-то угрожает? — задала я давно волнующий меня вопрос.

Лёша коротко пожал плечами:

— Привык.

По его тону было понятно, что разговор продолжать он не намерен. Я открыла рот, чтобы не прекращать допрос, но так ничего и не сформулировала.

— Сегодня придётся снова проведать дом Маруси. Вдруг вернулась.

Я кивнула. Как бы то ни было, Лёша здесь, рядом. Он не враг. Только что юноша защитил меня от хищника, что держит в страхе всё местное сверхъестественное население. Стоит проявить хоть какую-то благодарность.

— Лёша, — выдавила я.

Парень вскинул бровь. Его имя, произнесённое мною вслух, звучало совсем иначе.

— Спасибо, — почти шёпотом промямлила я.

Губы оборотня дёрнулись и сложились в мягкую улыбку.

— Ответишь? — поинтересовался красноглазый.

Я недоумённо нахмурилась и проследила за его взглядом. Ну да, как я могла не заметить, что телефон в моей руке отчаянно вибрирует и, видимо, уже давно!

— Такая невнимательная, — усмехнулся Лёша.

Вспыхнув, я поспешила ответить на звонок.

— Олеся! — оглушил меня Денис.

Шелтон отошёл к воде и сделал равнодушный вид, но огоньки в его глазах выдавали интерес. Чтобы разговор было не так слышно, я прикрыла рукой рот и динамик телефона:

— Тут связь плохая, извини... И, кажется, я случайно выключила микрофон.

— Я решил, что там на тебя напал кто-то! — воскликнул Денис и, в принципе, оказался прав.

— Нет, всё в норме... Мне надо идти.

— Стой! Точно всё хорошо? — парень не особо мне поверил.

— Актриса из тебя не очень, — хмыкнул Лёша.

Нехорошо подслушивать чужие разговоры! Но, глядя в эти неожиданно весёлые рубиновые глаза, злиться не получалось.

— Правда, всё хорошо, — я сделала максимально спокойный голос, — потом созвонимся, ладно?

Денис что-то недовольно пробурчал и попрощался. Надеюсь, он не обиделся на это недоразумение.

— Надо отпросить тебя, — сказал Шелтон, когда мы шли к моему дому.

— А где Тимофей и Женя?

Лёша пожал плечами.

— Сегодня тебе не хочется меня убивать? — осторожно поинтересовалась я.

— Пока не знаю, — он усмехнулся и хитро прищурился, — зависит от твоего поведения.

— А разве я плохо себя веду?

— О, — оборотень засмеялся, — ты ведёшь себя ужасно. Как можно настолько не дорожить своей жизнью? Ты очень раздражаешь меня своей беспечностью и нежеланием жить.

Удивлённо захлопав ресницами, я обиженно ответила:

— Знаешь, всё, что произошло со мной за последнее время, случилось не по моей воле!

— Кто вынудил тебя пойти за спутником? Там, в лесу, я очень надеялся, что ты не одна, что вы с роднёй просто за грибами пошли. А оно вон как оказалось.

— А остальные лисы... — вспомнила я.

— Моя семья, — резко ответил Лёша.

Снова закрыл тему, ясно.

— Ты можешь просто не провоцировать неприятности? — раздражённо попросил Шелтон спустя какое-то время напряжённой тишины.

— Очень постараюсь, — буркнула я.

Появление дома меня вместе с юношей было встречено молчаливым удивлением, но вскоре Лёша всех очаровал. Даже мою маму, которую ещё вчера явно напряг такой странный, вызывающий цвет глаз. А Василиса и вовсе была без ума от оборотня. Девочка кружилась возле парня и показывала ему свой альбом с рисунками. Лёша громко восторгался её каляками, чем окончательно покорил детское сердце.

Мы еле вырвались из дома. Вася закатила скандал, потому что никак не хотела отпускать свою новую игрушку. Почти как шпионы, мы прошмыгнули за калитку, когда девочка на что-то отвлеклась, и поспешно скрылись в лесу.

Какого-то чёткого плана действий не было. Мы лишь знали, что надо встретить Далёковцев и проверить, не вернулась ли ведьма. И что времени остаётся всё меньше.

Со стороны, пожалуй, мы выглядели, как самые настоящие друзья. С Лёшей вдруг стало неожиданно легко и приятно общаться, о чём я и не мечтала ещё вчера. Лишь одно смущало — Шелтон как будто слишком хорошо меня знал. Иногда он закусывал губу, как будто хотел сказать что-то ещё, но находил это неуместным. А порой красноглазый очень ловко продолжал за меня мою же мысль, словно мы думали на одной волне. Парень не задавал вопросов, но прекрасно знал ответы на них. Когда я сказала об этом, оборотень усмехнулся, но потом долго молчал.

Внезапно Лёшу окликнули. Можно понять случайную встречу в магазине, на ярмарке, в городе. Но столкнуться с кем-то посреди леса — это нужно хорошенько постараться! Из густой тени к нам вышло несколько человек.

Шелтон явно встрече не обрадовался. Он скрестил руки на груди и недоверчиво оглядел прибывших. Два парня и одна девушка абсолютно в наглую разглядывали нас, а я пыталась вспомнить, где же мы могли видеться прежде.

— Всё в порядке? — нетерпеливо спросил Лёша, переступив с ноги на ногу.

— Хотел спросить у тебя то же самое, — медленно произнёс один из парней.

— Так почему не спросил? — оборотень даже не пытался взять себя в руки и скрыть раздражение.

Высокая и нескладная на вид девушка, тряхнув кудрями, кивнула на меня:

— Вы не особо дружили.

— Подружились, — с вызовом ответил Лёша.

— С чего бы это? — гнула своё незнакомка.

— Почему бродите по лесу? — вновь заговорил первый юноша.

— Законом не запрещено, — возможно, Шелтону стоило бы быть более вежливым, но это явно его не заботило.

— Можно обсудить, — голос парня, который до этого молчал, прозвучал угрожающе.

— А что было нарушено? — возмутился красноглазый.

Я стояла в гуще разворачивающегося конфликта и совершенно не понимала, что происходит. Незнакомцы кидали на меня недоверчивые взгляды. От такого кому угодно станет не по себе.

— Лёша, — осторожно позвала я, привлекая его внимание.

— Да, пойдём, — решительно ответил парень и, схватив меня за руку, потянул за собой.

Странная троица вновь возникла перед нами, как из-под земли. Они преградили дорогу и выглядели крайне недоброжелательно.

— У нас нет лишнего времени, — рыкнул Шелтон.

Внезапно кто-то обхватил меня сзади. Эти трое были здесь не одни!

— Что происходит? — испуганно воскликнула я.

Попытки вырваться оказались бесполезными, кто-то крепко держал меня, больно царапая кожу. Лёше было не легче — сразу двое налетели на него и старались прижать к земле, но парень не собирался сдаваться. Он с размаху ударил одного незнакомца и плечом толкнул другого, повалив в кусты. Парни, с которыми ему только что приходилось говорить, поспешили помочь своим.

Вскоре мы сидели на земле, спиной к спине, связанные верёвкой. Это выглядело очень странно и даже смешно, как в каком-то мультфильме про пиратов, но смеяться не хотелось совершенно. Лёша был в ярости. Он шмыгал разбитым носом, из которого текла кровь, точь-в-точь под цвет глаз. Боковым зрением я видела, как побелели костяшки его пальцев, когда Шелтон сжал кулаки. Теневых, как он шепнул мне, было больше.

Вот где я видела их! Забытые, которые не имели на Центральном пляже особого авторитета. Глядя на них там, я бы ни за что не подумала, что эта скучная и тихая на вид компания может быть способна на такое.

Теневые ходили вокруг, тихо общаясь между собой. Говорили они быстро, так, что слов не разобрать, но друг друга, видимо, понимали прекрасно.

Дорога была каждая секунда, а мы сидели здесь и ждали какого-то чуда!

— Почему ты не превратишься? — прошептала я тихо-тихо, едва повернув голову в сторону оборотня.

— Они не знают, что ты в курсе, а за такую новость может здорово прилететь.

Но бездействие давило даже сильнее, чем верёвки. Надо было что-то придумать! Неизвестно, сколько они собираются нас тут держать!

— Извините! — громко сказала я.

Все головы разом повернулись к нам. Я почувствовала, как напряглись мускулы на спине Шелтона.

— Извините, — повторила, убедившись, что голос не дрожит, — если мы зашли на какую-то запретную территорию. Дайте, пожалуйста, нам уйти, и вы нас тут больше не увидите.

— Дело не в территории, — отозвался кто-то из теневых.

— А в чём? — удивилась я.

Забытые переглянулись в нерешительности.

— Этот человек, — кудрявая девушка сделала акцент и выжидающе посмотрела на меня, — ставит многое под угрозу, общаясь с тобой.

— Разве? — как можно невиннее поинтересовалась я.

Теневые снова обменялись напряжёнными взглядами.

— Он, — кивок на Лёшу, — ничего тебе не рассказывал особого?

— А что он должен был мне рассказать? — задала я встречный вопрос.

Ответом мне была тишина. Забытые сбились в кучку и почти бессловесно что-то обсуждали. Как могла, я напрягла слух, но ни слова не разобрала.

— Они здесь — что-то вроде местной полиции, — прошептал Лёша, — следят, чтобы никто не нарушал законов.

— Один из которых — молчание? — уточнила я.

Юноша кивнул, а я тихонько заметила:

— Тогда вы, сэр, тот ещё преступник.

Шелтон засмеялся беззвучно, лишь плечи чуть качнулись.

— Олеся!

Подняв голову, я с удивлением заметила Лизу, которая вышла на свет из-за дерева. Ах, да, она же говорила, что относится к компании Забытых. Возможно, это и есть наше спасение!

— Лиза, — я с надеждой улыбнулась ей.

Девушка выглядела встревоженной. Она с ужасом посмотрела на окровавленного Шелтона, привязанного к моей спине, и подскочила к остальным теневым. Лиза что-то так же быстро и тихо обсуждала с ними, хмурила брови и сильно жестикулировала, чего никогда за ней прежде не замечала.

Спустя несколько минут бурных обсуждений Забытые во главе с моей приятельницей подошли к нам. Лиза поспешила развязать верёвку и помогла встать.

— Вам не стоит бродить по лесу без дела, — с недовольством в голове произнёс теневой, — здесь может быть... опасно.

Сколько раз я уже слышала об этом за последнее время! Но теперь безобидная фраза звучала не как совет или предупреждение, а как самая настоящая угроза.

Хоть Лёша и выглядел спокойным, каменное выражение не распространялось на его глаза, которые как будто кричали: «Если бы не правила, я бы сейчас вас всех разорвал на куски!»

— Идите скорее, пока они не передумали, — шепнула мне Лиза.

Я благодарно улыбнулась ей. Мы с Шелтоном поспешили удалиться подальше от этой странной и мрачной компании.

Глава 10

— У тебя кровь, — робко напомнила я.

Лёша лишь махнул рукой. Хорошее настроение покинуло его. Парень шёл очень размашистым шагом, почти игнорируя кусты и деревья, а я еле-еле поспевала за ним. То и дело прилетали пущенные оборотнем ветки, но я не злилась — сейчас ему не до этого. Разумным решением было не надоедать красноглазому своим присутствием, и я покорно замолчала.

Вдруг Шелтон резко развернулся, и я врезалась в него.

— Подумать только! — возмущённо прошипел юноша, не заметив моего смущения.

— Ты с ними конфликтуешь? — воспользовавшись случаем, я попыталась завязать разговор.

— С ними все конфликтуют! — голос юноши больше походил на рык.

Развивать тему я не решилась — создавалось впечатление, что он накинется на меня, если слишком громко вздохну.

Мы снова шли. И я уже не была уверена, идём мы к Далёковцам или просто блуждаем по лесу, но смиренно следовала за оборотнем. Его присутствие больше не напрягало, хотя ещё вчера я всем сердцем ненавидела Шелтона. Что-то было в нём. Какая-то тайна. И дело даже не в его характере и непредсказуемом поведении. Он что-то знал, и это не давало мне покоя.

Лёша, кажется, начинал успокаиваться. Теперь он уже придерживал для меня ветви, чтобы те не хлестали по лицу, и даже сбавил шаг.

Мы вышли к реке. Парень присел на корточки, набрал в ладони воды и умыл лицо. Постояв немного, он встал на колени на краю берега и сунул всю голову в воду. Зачем-то я посчитала, что под водой он пробыл 53 секунды.

Когда Лёша поднялся и взъерошил пальцами мокрые волосы так, что во все стороны, в том числе и на меня, полетели брызги, он взглянул на солнце и произнёс:

— Скоро полдень. Эти Забытые здорово нас задержали.

По пути к деревне Далёково юноша не был щедр на шутки, но и всепоглощающей злости в голосе больше не было слышно. Но обиды своей он так скоро не забудет, это очевидно.

Наконец-таки мы очутились в посёлке лесных стражей. Как и в прошлый раз, разговоры прекращались, как только я попадала в поле зрения местных жителей, но присутствие Шелтона вселяло уверенность. Лёша быстро нашёл дом наших друзей и без лишних церемоний вошёл внутрь. Я же немного потопталась у входа. Неловко входить в чужое жилище без приглашения, но всё же я переступила порог и снова оказалась в тёмной прихожей с непривычно низким потолком. Вытянула руки вперёд, чтобы ничего не поломать, и мелкими шажками двинулась в сторону гостиной.

Нечто большое с силой влетело в меня и повалило на спину. Я вскрикнула и зачем-то закрыла лицо руками. Если это крикер, о чём я подумала в первую очередь, вряд ли меня бы это спасло.

— Чёрт! — сдавленно выругался Лёша, и я услышала, как что-то бахнулось на пол.

Грохот и ругань не прекращались — Шелтон, которому я была сейчас необыкновенно рада (ведь это был не крикер!), продолжал сметать всё на своём пути. Пару раз он наступил и на меня в темноте, но я продолжала лежать на спине, заслонив лицо руками. И вот, то, чего я ждала, случилось — юноша споткнулся о мои ноги и упал, придавив мне полтела.

— Аф! — выдохнула я, зажмурившись.

— Олеся? — моё имя юноша произнёс, как самое обидное ругательство, но я почему-то рассмеялась.

Шелтон сделал вид, что моего веселья не разделяет, и воскликнул с максимальной трагичностью:

— Коротышки будут в ужасе, когда увидят, что мы здесь натворили!

— Мы? — давясь от смеха, спросила я. — Я, вообще-то, всё это время лежала на полу!

— Эгоистка, — взвизгнул парень прямо мне в ухо.

Я отвесила шутливую пощёчину, хоть и не была уверена, что в темноте она дошла до своего получателя. Оглушённая, каталась по полу, смеясь вместе с оборотнем. Очень надеюсь, что в этот момент нас никто не слышал, а то было бы крайне неловко... Успокоившись, мы поднялись и в темноте попытались вернуть опрокинутые вещи на свои места. Лёша видел явно лучше, чем я, поэтому по большей части пришлось просто стоять и стараться увернуться от его пинков и подзатыльников, пока парень кружился по прихожей. Миссия казалась невыполнимой, хохот слышался то тут, то там, но я не злилась. Весёлая игра уровня детского сада сгладила всё то напряжение, которое пришлось нам обоим сегодня вытерпеть.

Наконец мы выбрались из пустого дома. Свет казался невыносимо ярким и разъедающим глаза после непроглядного сумрака помещения. Я щурилась и приставляла к лицу ладони наподобие козырька, но это не особо помогало.

— Только не плачь, — усмехнувшись, попросил Лёша, когда у меня на глазах выступили слёзы.

Тогда я сделала вид, что всхлипываю, и его улыбка стала шире.

— Так вот, я что хотел сказать, — вдруг произнёс юноша, привлекая моё внимание. Помолчав ещё немного, он театрально развёл руками и воскликнул, — в доме никого нет!

Снова подыграла и изобразила изумление, открыв рот и прижав ладони к щекам. Этот театр, хоть и выглядел глупо, нравился мне куда больше, чем шелтоновская необщительность и внезапная агрессия. Но, как бы то ни было, часики тикают, а нам нужно было найти Женю и Тимофея.

Парень заметил невдалеке стайку девушек, которые стояли возле соседнего дома и что-то беспечно обсуждали. Сделав мне знак, Лёша сунул руки в карманы и вразвалочку подошёл к ним. Завидев юношу, Далёковки оживились и повернулись в его сторону с заметным интересом. Красноглазый же с самым расслабленным видом облокотился на стену и, глядя на каждую девушку долгим, томным взглядом, что-то произнёс. Мне не было слышно, что именно он сказал, но чёрные глаза девчушек увеличились до невероятных размеров. Пожалуй, некоторые даже забыли, как дышать. Я хмыкнула — Шелтон умеет войти в доверие, если хочет этого.

Они поговорили ещё немного, а потом Лёша отделился от группы своих поклонниц и так же вальяжно направился вглубь деревеньки. По пути он подмигнул мне, приглашая последовать за ним. Я ещё раз оглянулась на стражниц. Те больше не разговаривали друг с другом и пристально, раскрыв рты, следили за оборотнем.

— Безнадёжно очарованы, — заметила я, поравнявшись с Шелтоном.

Оборотень самодовольно улыбнулся.

— Женя и Фей, по слухам, должны быть на сборище, — сообщил он.

— Что это?

— Увидишь.

Мы дошли до небольшой площади, в центре которой было что-то, похожее на низенькую сцену. Прямо на ней сидело человек восемь, в том числе и наши друзья. Далёковцы что-то горячо обсуждали, причём вслух, и, видимо, никак не могли прийти к общему мнению.

— Она? — бородатый мужчина не слишком вежливо указал на меня пальцем.

— Олеся! — Женя поспешно поднялась на ноги и подбежала к нам.

Она посмотрела на Лёшу немного удивлённо, как будто ей было странно видеть нас вместе. Впрочем, если бы не события сегодняшнего дня, я б тоже с трудом поверила в то, что он способен не убить меня, когда мы окажемся один на один.

— Мы думаем, как можно тебе помочь, — объяснил Тимофей.

Чувствуя, что краснею, я опустила взгляд. Из-за меня одной пришлось поставить на уши совершенно незнакомых мне людей. Сейчас они вместо того, чтобы заниматься своими делами, сидят здесь и решают, как можно облегчить судьбу какой-то неудачницы. Я определённо этого не стоила!

— Ничего не понятно, — признался бородатый. — Территория гномов расположена достаточно далеко от людского поселения. Кто-то намеренно увёл тебя в опасную зону. На моей практике подобного не было.

— Маруся здесь? — поинтересовался Шелтон.

Тимофей покачал головой:

— Я сбегал сегодня к её дому, проверил. Она не появлялась.

Над площадью воцарилось молчание. Судя по отрешённым лицам присутствующих, все напряжённо думали.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил старичок, который сидел едва ли не в самом центре сборища.

Он поманил меня к себе рукой, и я покорно подошла.

— Немного зрение ухудшилось.

— И всё? — старец взял мою руку, покрутил её, внимательно изучив ногти. — Сознание теряешь? Голоса слышишь?

— Ну... Сознание разок потеряла, — я вспомнила пробуждение в крапиве и испуганное лицо бабушки надо мной, — голоса слышу только реальные.

Далёковец кивнул, отпустил мою руку и поманил ещё раз. Я присела на корточки, чтобы оказаться примерно на одном уровне с ним. Страж леса коснулся моего лба, ушей, со знанием дела изучил волосы и глаза. Неловко-то как! Все с мрачным интересом разглядывали меня и ждали, что скажет старичок.

В конце концов он прекратил шаманить надо мной и разрешил встать.

— Ну что ж, — громко объявил Далёковец, — она теряется.

— Извините? — не поняла я.

Что значит теряюсь? Почему они все говорят странные вещи таким тоном, словно всё очевидно? Я чувствую себя дурочкой, когда переспрашиваю, неужели никто этого не замечает?

Старец многозначительно взглянул на Женю и Тимофея, видимо, что-то мысленно передал им. Ребята закивали, Женя взяла меня за руку и повела куда-то прочь от сцены.

— Что всё это значит? — продолжала допытываться я.

Переводила взгляд с Фея на Женьку и обратно, но реакции не дождалась. Далёковцы старательно смотрели себе под ноги и молчали. Тогда я повернулась к Лёше, ища у него поддержки, но парень, пожалуй, знал не больше моего. Он только нахмурился и пожал плечами.

— Теряться, — заговорил наконец Тимофей, — это что-то вроде того, чтобы постепенно становиться невидимым. А потом и вовсе исчезнуть... — юноша сник.

— Типа умереть? — уточнил Лёша.

— Никто особо не знает, что следует за исчезновением, — осторожно, не глядя ни на кого, произнесла Женя, — это так, слухи. Человек просто... испаряется...

— Как он определил, что я теряюсь? — нервно спросила я.

Тимофей принялся перебирать мои волосы, а потом взял отдельную прядь и указал на неё. Парень держал пальцами пустоту, в то время как прядь, которую он вроде как поднял, обрубалась на середине. Она была невидима ближе к кончикам.

— Было бы интересно взглянуть на тебя лысую, — невесело усмехнулся Шелтон.

Меня пробила дрожь. Страшно представить, что случится, когда я полностью стану невидимкой! Пугала и перспектива ходить без руки или ноги, а может, и без головы — кто знает, что исчезнет в следующий раз и когда это случится. Боюсь, что этого от посторонних скрыть не получится.

— И что теперь? — голос дрогнул.

Я впервые на самом деле осознала, к чему всё идёт.

— Есть вариант спросить у других, — предложила Женя.

— Это у кого же? — спросил Шелтон, скрестив руки на груди.

— У Элиты, у Забытых...

— Исключено, — грубо отрезал Лёша.

Женя подняла на него удивлённые глаза:

— Почему? Других вариантов я не вижу.

— С Элитой вашей разговаривайте сами, — раздражённо прошипел оборотень, — но теневые — точно нет.

— Мы столкнулись сегодня с ними, — объяснила я, встретив вопросительный взгляд подруги, — встреча была не самой тёплой.

— Если они поймут, что она в курсе обо всех нас, проблемы будут абсолютно у каждого, — заявил красноглазый.

— Когда вы их встретили? — удивился Тимофей.

— По пути сюда, — на лице оборотня появился хищный оскал.

— Олеся? — Женя поняла, что от Лёши сейчас вразумительного ответа не добиться, и повернулась ко мне.

Во всех подробностях я описала нашу стычку с группой Забытых, умолчав разве что о разбитом носе Шелтона. Далёковцы выслушали меня с мрачными лицами.

— Лёха, — Фей недовольно цокнул языком, — ты слишком...

— Что? — Шелтон резко навис над ним.

Страж попятился от друга, видимо, осознав, что целесообразнее сейчас не говорить с ним о допущенных ошибках.

— Но у Элиты спросить надо, — решительно произнесла Женя.

Лёша махнул рукой. Интересно, что за конфликт у них? Лиза упоминала о том, что когда-то он входил в эту компанию, но потом что-то произошло. Однако сейчас не самое лучшее время для расспросов.

Лишь в этот момент я вспомнила о кулоне, найденном вчера, сняла его с шеи и протянула друзьям. Далёковцы по очереди брали находку и тщательно разглядывали, проводили пальцами по аккуратным ровчикам на хрупкой древесине. Шелтон не решился взять предмет в руки, объяснив тем, что не привык хватать голыми руками неизвестные артефакты, поэтому разглядывал фигурку издалека.

— И что делать с этим? — устало поинтересовался он.

— Показать взрослым? — предложила я.

Тимофей замотал головой:

— Не думаю, что это хорошая идея. Тогда придётся рассказать, откуда это у нас, а значит, не избежать взбучки за проникновение в дом Маруси.

Вновь повисло мрачное молчание. Женя крутила в руках кулон, бездумно уставившись на него. Наконец она подняла на меня свои большие бездонные глаза, и в их гнетущей темноте сиял огромный знак вопроса. Я быстро отвернулась от подруги, чтобы скрыть собственный страх.

Мне стало на самом деле жутко.

Я теряюсь.

Совесть больно кольнула меня куда-то в горло. Друзья вынуждены возиться со мной, помогать, тратить своё личное время. Даже Лёша по-прежнему здесь, несмотря на то что он, похоже, сам до конца не понимает, как ко мне относится.

Молчание стало невыносимым. Ещё минута такой острой тишины, и я не выдержу и расплачусь прямо здесь.

Ну уж нет.

— Спасибо, — как можно спокойнее произнесла я, — за то, что помогаете мне. Дальше я как-нибудь сама.

Мои слова были встречены удивлёнными взглядами. Шелтон склонил голову чуть набок и прищурился задумчиво:

— Сдаёмся?

— Я не хочу тратить на себя ваше внимание, — Далёковцы собирались спорить, поэтому я затараторила, не давая им вставить и слова. — А что, если это заразно? Не могу же я подвергать вас такой опасности! Слишком уж много чести для моей персоны...

— Нет, — Женя схватила меня за руку и небольно дёрнула, — немедленно прекрати это! Мы сейчас же идём к Элите.

— И что они скажут? У вас только проблемы от меня будут, ведь так? — я повернулась к оборотню за поддержкой.

Я отлично помнила резкие выпады с его стороны, когда красноглазый говорил, что из-за меня ребят ждут одни неприятности. Поэтому кто, если не он, мог подтвердить сейчас мои слова?

К большому удивлению, Лёша молчал. Он угрюмо смотрел на меня с высоты своего роста, так что я чувствовала себя слабой и абсолютно не защищённой. Вдруг Шелтон крепко зажмурился, постоял так несколько мгновений, а, когда открыл глаза, взгляд его уже был полон решимости.

— Ты не умрёшь сейчас, — твёрдо сказал оборотень. Фраза звучала, как приказ, будто парень хотел вбить в мой мозг каждое слово.

На секунду стало обидно, что даже сейчас Шелтон отказывается соглашаться со мной. Но эта детская обида тут же потонула в том смысле, который Лёша вложил в сказанное. Если я всё правильно поняла, то сейчас он фактически пообещал спасти меня.

— К Элите, так к Элите, — красноглазый двинулся прочь из Далёково.

Мы молча последовали за ним. Отовсюду были видны встревоженные лица, я ёжилась под тяжестью цепких взглядов жителей посёлка. Судя по такому пристальному вниманию, всем здесь было известно о моей беде. Уверенности этот факт не прибавлял вообще. Больше всего на свете мне сейчас хотелось испариться для них всех, спрятаться.

Потеряться.

По телу пробежала дрожь. Нет, пожалуй, этого мне не хочется совершенно. Пусть лучше меня видят, чем нет.

— Мы что-нибудь придумаем, — шёпот Фея отозвался звоном в моей голове.

Я кивнула и взглядом постаралась выразить всю свою благодарность. Тимофей тяжело вздохнул.

— Не унывать! — с осуждением велел оборотень, а лесной страж пристыженно вжал голову в плечи.

Деревня уже скрылась за ветвями, когда Шелтон вдруг резко налетел на меня и затянул под пушистую ель. Ничего не понимая, я повалилась на выступающие корни дерева, больно проехалась коленом по земле и в конце концов упала прямо на руки Лёше. Оборотень прижал палец к губам и метнул на меня напряжённый взгляд. Красная радужка в густой тени потемнела до благородного багрового оттенка.

Далёковцы, как и я, с искренним любопытством ждали объяснений, но Лёша замахал им, призывая к молчанию. Другой рукой парень прижал меня к себе так, что я щекой уткнулась в его ключицу.

Теперь я услышала тихие голоса. Краем глаза заметила движение где-то справа, но повернуться не смогла — Лёша крепко держал меня. Женя и Тимофей продолжали стоять на расстоянии нескольких шагов от нас, а затем они заговорили о своих домашних делах, как будто под нависшими до самой земли ветвями ели не прятались двое.

— Теневые, — прошелестел оборотень в самое ухо, едва шевеля губами.

Из меня вырвалось сдавленное: «Ой». Я поспешила поджать ноги, чтобы они случайно не высунулись из-под нашего укрытия.

— Привет, — раздался добродушный голос Тимофея.

С замиранием сердца я прислушивалась ко всему, что могло уловить моё ухо.

Хрустнула ветка где-то совсем рядом.

— Привет, — вторила брату Женя.

— День добрый, — неприятно пробурчал уже знакомый мне Забытый, один из тех, с которыми мы сегодня сталкивались, — решили прогуляться?

— Ага, — в голосе Жени ни капли сомнения.

— Мы можем вам чем-то помочь? — Далёковец был предельно учтив.

— Как ваша дружба с Шелтоном? — я почувствовала, как Лёшина рука на моей спине напряглась.

— Ну...

— Не появлялся сегодня у вас?

— Нет, — ответил Фей спокойно. — Мы собирались ближе к вечеру пересечься на Центральном, но пока ещё рановато.

В поле моего зрения оказались чьи-то ноги. От неожиданности я дёрнулась, и оборотень сдавил моё плечо, вот только я не поняла, что он хотел этим сказать — ободрить или, наоборот, шикнуть.

— Что известно о его местонахождении? — спросил, судя по направлению, откуда шёл голос, обладатель этих ног.

— Ничего, — Тимофей позволил мелькнуть удивлению в своём голосе.

— А как насчёт Барсовой? — ого, им известна моя фамилия?

— Барсова?.. — переспросила Женя задумчиво.

— Олеся, кажется, — уточнил теневой.

Мне показалось странным, что Забытые знают мою фамилию, но не уверены в имени. Как-то это неуважительно что ли.

— А к чему такие расспросы? Они что-то натворили? — наигранно обеспокоенно удивилась девушка.

— Эти двое выглядят подозрительно. Если девчонка узнает лишнего, это может повлечь за собой кучу проблем. Вам должно быть это ясно.

Пальцы Шелтона вновь сдавили моё плечо, но теперь я была точно уверена, что это — жест негодования. Лёше явно было тесно под низкими ветвями. Сейчас он хотел бы выскочить отсюда и раскидать обидчиков по всему лесу. Но ситуация вынуждала продолжать сидеть здесь, в тени, и помалкивать.

У меня у самой уже затекла шея, но я не смела пошевелиться. Предательски хрустнувшая подо мной ветка сейчас совсем не сыграла бы нам на руку.

— Я всё ещё не понимаю... — начала было Женя, но неприятный скрипучий голос снова перебил её.

— Вы обязаны сообщать о нарушениях, если не хотите беды. Они находятся под особым контролем. В ваших интересах не оказаться в таких же условиях.

Повисла напряжённая тишина. Только стук Лёшиного сердца указывал на то, что слух по-прежнему был со мной. Особый контроль? Что это такое? Не хватало ещё попасть на учёт местной «полиции».

Тимофей и Женя встретили угрозу единодушным молчанием. Наверняка они сейчас вели свой собственный ментальный диалог.

— Надеюсь, вы сделали некоторые выводы из нашего разговора, — холодно проговорил один из Забытых.

С глухим свистом ветер качнул ветви, и я скорее почувствовала, чем поняла, что на поляне враждебно настроенных теневых уже не было.

— Это что ещё такое сейчас было? — негромкое возмущение Жени стало сигналом, что можно покинуть убежище.

Лёша вытолкал меня из-под ели и, отряхиваясь, поднялся. В очередной раз я с завистью заметила, что выглядел он вполне сносно, в то время как я снова была вся в пыли и траве. На колене джинсы даже немного окрасились пятнышками в красный — видимо, падение всё-таки не прошло незамеченным.

— Мда, — Лёша хмыкнул, — обесцвечивающий раствор для тебя просто необходим. Но мы и так много времени потеряли, так что потерпишь.

— Надо встретиться с Элитой до Центрального, лишняя публика ни к чему, — сказал Тимофей.

Мы решили больше не разбрасываться временем, поэтому, полушёпотом перемывая кости надоедливым теневым, направились вглубь леса, чтобы попросить помощи у загадочной Элиты.

Глава 11

Тук-тук-тук-тук.

Тимофей постучал в дверь большого дома, расположенного на холме, ровно четыре раза. Это не было формальным тройным «тук», просто чтобы на нас обратили внимание, но и не считалось за наглое вторжение, как, например, пять ударов. Не знаю, зачем я вообще обратила на это внимание. Наверное, потому что мне страшно.

Спустя какое-то время дверь наконец отворилась. Сначала в проёме я увидела бледное хмурое лицо. Тонкие брови взметнулись вверх, и дверь открылась полностью.

Высокая девушка лет двадцати пяти облокотилась плечом на дверной косяк и с интересом оглядела притихших Далёковцев, поверх их голов обыскала глазами меня и в конце концов остановила взгляд на Шелтоне, что стоял чуть поодаль, в тени шикарной яблони. Лёша коротко кивнул в знак приветствия.

Внутрь нас приглашать не спешили, я чувствовала себя не в своей тарелке.

— Здрасьте, — Фей кашлянул, выровняв голос, — мы не сильно отвлекаем?

Девушка покачала головой. Рыжеватая прядь длинных волос выбилась из-за уха и упала ей на лицо. Жестом аристократки красотка заправила локон обратно в причёску. Выглядела незнакомка сногсшибательно.

— Нам нужна помощь, — судя по задрожавшему голосу Жени, впечатление было произведено не только на меня, — но это не уличный разговор.

Девушка немного помедлила, затем отошла чуть назад, изящной тонкой рукой поманив нас за собой. Далёковцы шагнули в дом, а я растерянно оглянулась на Шелтона. Он продолжал стоять на прежнем месте. Алые глаза, не мигая, смотрели прямо на меня. Всё-таки не пойдёт. Я вздохнула и последовала за ребятами. Как ни странно, рядом с Лёшей я чувствовала себя намного спокойнее.

В просторном и полном света коридоре, последовав примеру друзей, сбросила кеды и прошла в длинную комнату. Здесь, по-турецки скрестив ноги, на диване сидел Слава. В руках у него была отвёртка, а вокруг лежали детали какого-то разобранного механизма. Заметив нас, Слава оторвался от своего дела.

— Проблемы? — коротко поинтересовался он.

— В каком-то роде, — неопределённо ответил Фей, — в общем... Да, проблемы.

Парень отложил отвертку в сторону, сцепил между собой пальцы рук и положил на них подбородок, внимательно оглядывая нашу притихшую компанию. Заметив замешательство, он кивком указал на свободные места на диване. Мы с Женей сели, а Фей встал рядом с сестрой.

— Итак?..

Женя заёрзала на своём месте.

— Предположим... Чисто гипотетически... — подруга осеклась, когда в дверях возникла встретившая нас девушка.

— Ира, присядь, пожалуйста, — мягко пригласил Слава, — думаю, ты немного смущаешь наших гостей. Не мельтеши.

Ира закатила глаза, но всё же подошла к парню и села на подлокотник дивана. Она пожирала меня глазами, поэтому я, пытаясь спрятаться от непонятного страха в груди, принялась разглядывать свои ногти. Скорее бы уже вырваться отсюда на волю!

— Предположим, — снова начала Женя, — что кто-то попал в немилость... Мм... Например, гномов. И эти гномы его, ну, прокляли...

Девушка сбилась и замолчала, закусив губу. Ира едва заметно нахмурилась, кинула озадаченный взгляд на Славу.

— Так, — произнёс наконец Элитовец.

— Слышали ли вы о подобных случаях? — подытожил Фей.

Слава задумчиво почесал затылок. Взгляд его застыл на мне.

— Интересные сказки вы рассказываете своей новой подружке, — голос парня был вкрадчивым и тихим, — не боитесь, что кто-нибудь может этим заинтересоваться?

Это он про теневых, конечно. Видимо, у этих невзрачных на первый взгляд ребят здесь очень большая власть.

Ласковое выражение лица Славы никак не соответствовало тихому:

— Прочь.

Меня как током ударило. Он прогоняет нас! Элита не поможет...

Мы оказались вытолкнуты за дверь, причём в прямом смысле этого слова. Фей кубарем скатился с лестницы, со мной и Женей обошлись чуть более галантно — подтолкнули в спину. Следом полетела обувь, которую мы оставили в коридоре.

Дверь захлопнулась.

Лёша подлетел к Фею, помог встать. На лице его смешались недоумение и гнев. Оборотень выжидающе смотрел на нас по очереди.

— Даже слушать не стали! — с отчаянием в голосе воскликнула Женя.

— Лишь время зря потеряли, — немного самодовольно ответил Шелтон. Он всю дорогу сюда твердил, что наведаться к Элите за помощью — гиблая идея.

— И что теперь? — мой вопрос прозвучал уныло и безжизненно.

Друзья пожали плечами. Наверное, со стороны мы выглядели так, будто завалили важный экзамен.

Я оглянулась на дом, откуда нас так неприветливо выгнали. Двухэтажное здание с плоской крышей ловко пряталось за густыми деревьями, поэтому издалека дом сложно было разглядеть, хоть и находился он на возвышении. Хорошее убежище.

Лёша сдавленно выругался. Красноглазый тоже смотрел на дом, но совсем с другим выражением. Из-за чего произошла его ссора с Элитой, парень так и не рассказал.

Вдруг завибрировал телефон. Сегодня родители настояли на том, чтобы я взяла его с собой. Я неловко выудила мобильник из кармана, звонила мама.

— Да, мам? — мои друзья заметно напряглись.

— Домой, — одно слово, затем гудки.

Я в недоумении смотрела на экран, но звонок уже прекратился. Ох, как же не вовремя! Подняла взгляд на друзей, лица их были серьёзными и даже как будто напуганными.

— Ну? — угрюмо спросил Лёша, снова скрещивая руки на груди.

— Мне надо домой, — получилось очень жалобно, даже стало стыдно за собственный голос.

— Сейчас? — ахнула Женя.

— Она ничего больше не сказала. Просто «домой».

С тоской я посмотрела на потухший экран телефона. Раз мама даже не стала ничего объяснять, дело срочное и безотлагательное. Остаётся надеяться, что это что-то быстрое.

— Мы едем к Вишницким! — пропищала восторженная Василиса, когда я открывала калитку.

Вот приспичило-то! Только не поездки к родственникам. Только не сейчас. Не надо!!!

Но сестра была совсем другого мнения. Завидев Лёшу, она подскочила к нему и ещё раз громко повторила, что мы должны ехать в гости. Детское лицо так и светилось от радости. Пожалуй, Вася сейчас представляла себе по обыкновению щедрые подарки от далёких родственников.

— У тебя десять минут, — на мгновение в дверном проёме показалась мама. Завидев моих друзей, она коротко поздоровалась и снова исчезла в доме.

— А мне обязательно ехать? — осторожно поинтересовалась я.

— Агафья Артёмовна требует тебя, — на смену маме в дверях возник отец.

В руках у него была огромная коробка, в которой что-то гулко позвякивало. Папа перехватил мой взгляд и пояснил:

— Варенье. Не завидуй, иди в дом, там тебе тоже обязательно что-то дадут.

Он прошёл мимо по направлению к машине, у калитки поприветствовав моих спутников. Ну почему именно сегодня-то? Я обменялась с ребятами угрюмыми взглядами.

— И что теперь? — Женя задала вопрос, который сейчас терзал меня сильнее всего.

— Идём тайком к Вишницким? — предложил Фей. — Вряд ли Олесю заставят долго сидеть со всеми за столом, можно встретиться там где-нибудь.

— Не вариант, — Шелтон покачал головой, — теневые с большим нетерпением будут ждать нас сегодня на Центральном.

— И очень обрадуются, если не дождутся, — закончила я.

— Тогда, получается... До завтра? — Далёковец нахмурился.

Мимо снова прошёл папа, поэтому пришлось говорить тише. Он с недоверием глянул на наше собрание, но вмешиваться не стал, скрылся за кустами сирени.

— Я могу пойти к Вишницким, — прошептала Женя, — на Центральном будут ждать вас, про меня вряд ли вспомнят.

— А мы через некоторое время к вам подойдём, — добавил Лёша.

Тимофей замотал головой:

— Нет-нет, они наверняка тогда что-то заподозрят! Не думаю, что у нас получится уйти, не вызывая подозрений.

— Леся! — сзади меня обхватила Василиса, да так внезапно, что я дёрнулась.

Сестра поднырнула под мою руку и с многозначительным видом объявила, что в доме меня давно ждут. Я невольно закатила глаза — судя по её тону, там начинают злиться. Потрепала девочку по макушке, отчего малышка забилась, как рыба в сети, и с хихиканьем вырвалась из объятий.

— Кажется, мне пора, — вздохнула я.

Шелтон недовольно поджал губы. Выглядел он очень раздражённым, всё его добродушие, выработанное по отношению ко мне за этот день, вмиг испарилось. Красноглазый резко развернулся и, не теряя ни секунды на разговоры, пошёл прочь.

— Что я сделала не так? — удивилась я, глядя оборотню вслед.

Далёковцы лишь пожали плечами. Видимо, поведение друга озадачивало их не меньше, чем меня.

— Дай мне номер своего телефона, — прошептала Женя.

— У него спроси, — я махнула рукой в сторону удаляющегося оборотня.

Ребята недоверчиво нахмурились, а потом как-то заговорщицки заулыбались. Да уж, странновато, что у Лёши, оказывается, есть мой номер. Наверняка они подумали чего-то не того! Лицо вспыхнуло от негодования, но брат с сестрой уже, негромко хихикая, бежали трусцой за другом.

Хотя... они ведь слышали, как мы ругались тогда в лесу и Шелтон не захотел объяснять, как он умудрился отправлять мне сообщения! Это хорошее алиби. Уж я-то точно не дала бы ему свой номер.

Впрочем, невысокие фигурки уже скрылись за поворотом. Я прошла в дом, где меня и в самом деле с нетерпением ждала целая тьма поручений. Сразу на входе мне спихнули на руки какой-то объёмный пакет с непонятным содержимым и потребовали отнести в машину.

Освободившись от работы носильщика, я под шумок проскользнула в нашу комнату. Пока лезла рукой в свой рюкзак, забитый всем, что когда-либо могло бы мне понадобиться (всякой ерундой), в душу закралось непонятное сомнение, даже страх. Но нет, тут же пальцы нащупали толстый, шершавый переплёт таинственной книги из хижины ведьмы. С таким артефактом лучше не расставаться лишний раз. Очень не хотелось бы его потерять, как «Шерлока».

К слову, а вот и моя книга, лежит на тумбочке возле кровати, как и обычно. Будто и не пропадала вовсе. Я невольно поёжилась — этот Шелтон, видимо, довольно комфортно чувствует себя, проникая в чужие дома. Берёт, что вздумается, так же запросто возвращает на место. Словно и не было его здесь! Или будто он здесь всегда?..

Я фыркнула, однако всё же оглянулась по сторонам. Нет, глупости. Ему нет никакой нужды следить за мной. Просто развлекается, тешит своё самолюбие. Его лисьей натуре определённо нравится заставать меня врасплох. С Шелтоном надо вести себя как можно осмотрительней, даже если сейчас он доброжелателен и любезен. Особенно в такие моменты.

Из-за двери раздалось звучное: «Л-л-леся-я!» Я подскочила, схватила рюкзак и поспешила на улицу.

Лёгкий дождик барабанил по стеклу. Мы ехали к Вишницким — родители спереди, я с Васей на руках, бабушка и дедушка по обе стороны от нас на заднем сиденье. Клонило в сон, я изо всех сил держала себя в руках, чтобы не зарыться в волосы сестры и не уснуть так.

Мама оживлённо спорила с бабушкой о чём-то своём, в суть спора вникать не хотелось совершенно. С удовольствием нырнула бы в музыку на телефоне, но наушники, к сожалению, лежали в сумке где-то в недрах багажника автомобиля. Приходилось думать.

Думала я о многом, но, по сути, так ни к чему и не пришла. Раз за разом мысли возвращались к проклятию, к этому непонятному миру, который так неожиданно мне открылся. Трудно поверить, что многие из тех, кого я уже привыкла видеть на Центральном, на самом деле не люди. Что тихая Лиза относится к местной полиции, а Лёша, наоборот, теперь чуть ли не в розыске. Впрочем, как и я. Забавно. Всего-то стоило пойти разок на речку, чтобы обеспечить себя незабываемым летом.

Спутник — вот что действительно интересно! Судя по всему, кто-то должен был создать, а после направлять этот водяной шар. Значит, я шла не одна, а кто-то вёл меня? Но куда и зачем?

Ещё эти крикеры... Час от часу не легче. При одном воспоминании о жутких фиолетовых глазах, мерцающих в темноте, мурашки бегут по телу. Не знаю, чем закончилась бы наша встреча на берегу речки, если бы не Шелтон.

В каждой бочке затычка!

Что ни мысль, так снова возвращаюсь к оборотню. Многовато чести для него.

И всё же, Лёша мне помогает. Не могу, правда, сказать, на моей ли он стороне, но пока что его помощь самая ощутимая. Красноглазый всегда рядом, гораздо ближе, чем кажется. Не удивлюсь, если сейчас он трясётся где-то в багажнике за моей спиной.

Вдруг звук двигателя стих. Похоже, я всё-таки задремала. Вокруг захлопали дверцы. Василиса мягко вылезла из моих рук и, придерживая меня за рукав толстовки, потянула за собой к выходу.

Семейство Вишницких уже поджидало нас. Как саранча, толпа людей облепила машину со всех сторон, так что я ещё некоторое время была забаррикадирована в салоне автомобиля. Просто потому что некуда было поставить ноги, чтобы встать.

Меня никогда особо не радовала подобная обстановка. Здесь, кажется, были представители любого возраста: дедушкина или бабушкина (тут сложно разобраться) старушка-тётя что-то сипела в лица окружающих, но мало кто слушал эту женщину. Её сыновья шумно здоровались с дедушкой; их дети обменивались любезностями с моими родителями; стайка детей детей сыновей тёти всех возрастов обнимала счастливую Василису. Вот уж кого точно не смущает большое скопление людей.

О нет. Тот, кого хотела бы встретить здесь в последнюю очередь. Щупленький, среднего роста парнишка мутно-голубыми глазами пялился на меня, видимо, ожидая, пока я наконец замечу его. Под этим пристальным взглядом я вывалилась из машины, споткнувшись о кого-то из мелких. Только не он...

— Олеся-я, — противно протянул Кирилл.

Я выдавила улыбку, хотя и не особо старалась придать ей любезности. Юноша неуклюже подбежал ко мне, зачем-то подав руку, хотя я уже давно твёрдо стояла на ногах.

Из-за того, что мы по несчастливой для меня случайности оказались ровесниками, каждый год взрослые оставляли нас подолгу играть вместе. Вот только они либо на самом деле не видели, либо старательно игнорировали моё отношение к этому. Кирилл с самого детства считал, что мы — родственные души, хотя у нас не было ни грамма общих интересов. Он бежал на пруд бить палкой лягушек; я, заливаясь слезами, скидывала их в озеро, а тех, кого защитить не успевала, заворачивала в кофту и пыталась выхаживать. Он рвал для потехи яблоки, чтобы, потеряв к ним интерес, побросать на землю; я собирала эти яблоки, чтобы они не сгнили в траве, и приносила взрослым, получая неизменные нагоняи за то, что якобы обрываю яблони. Он раскачивал меня на качелях чуть ли не до «солнышка»; я долго билась в истерике, когда удавалось оказаться на земле, потому что до ужаса боялась высоты. Последней каплей стал тот день, когда в четырнадцать лет Кирилл на полном серьёзе растрещал всем вокруг, что я его невеста. После такого унижения я и перестала ездить сюда. Лишь в этом году родителям удалось уговорить меня снова поехать с ними.

И вот он, стоит рядом. Выражение лица всё такое же мерзко-приторное, так что надежда на то, что парень мог повзрослеть за эти годы, растаяла ещё до своего появления. Возможно, Кирилл и был симпатичным, но за время нашего вынужденного общения я привыкла видеть в нём только самое плохое. Правый уголок пухлых губ иногда опускался вниз, отчего выражение лица становилось немного брезгливым. Брови растрёпано топорщились во все стороны. Длинные пальцы частенько то трепали плохо уложенные тёмные волосы, то чесали подбородок или нос. Я знала наизусть эти жесты, которые по-прежнему вызывали у меня рвотный рефлекс.

Порой пробирал стыд за ненависть к этому парню, но потом он начинал говорить, и сочувствие мгновенно проходило.

— Давно не виделись, — Кирилл оценивающе оглядел меня с головы до пят, отчего захотелось его ударить.

Я сделала глубокий вдох, как перед прыжком в ледяную воду, и кивнула вместо ответа. Да и что на это ответить? Презрение в моей душе пробудилось ото сна и довольно прохрустелось суставами.

— Как насчёт экскурсии по дому? У нас недавно был небольшой ремонт, — Кирилл попытался приобнять меня за плечи, но я вовремя угадала его намерения и отскочила к открытому багажнику, сделав вид, будто просто хотела взять оттуда свой рюкзак.

Настроение испортилось окончательно.

За ужином мне досталось место за столом, конечно же, возле Кирилла. Он накладывал мне еды в тарелку, умиляя окружающих своей галантностью. Старательно подбирая вежливые выражения, я пыталась отказаться от его услуг, но юноша продолжал вываливать новые и новые блюда, да в таких количествах, что я, даже имея аппетит в его присутствии, ни за что не осилила бы их.

Когда телефон в кармане завибрировал, я чуть не подскочила от облегчения. В ответ на удивлённый взгляд Кирилла, сказала что-то про туалет и поднялась из-за стола. Краем глаза я заметила, как он тоже привстал со своего места, будто хотел пойти за мной. Я ускорила шаг и за пару секунд добралась до двери.

На улице уже смеркалось. Жуть какая, почти целый день провести в компании Кирилла... Верните мне, пожалуйста, злюку-оборотня! Небо по правую руку покрывалось тёмно-синей пеленой, а слева солнце пряталось на горизонте за очередную серую тучу, которых сегодня было в достатке. Лениво срывался дождик.

Чтобы спрятаться, я забежала за сарай и наконец достала телефон. На экране появился неизвестный номер. Наверное, Женькин или Тимофея? Волнуясь, я открыла непрочитанное сообщение.

«Привет, это Женя. У нас небольшие осложнения. Увидимся завтра».

Сердце ёкнуло где-то на уровне живота. Неужели что-то пошло на так? Может быть, теневые? А что, если Элитовцы рассказали им о нашем сегодняшнем визите?! Это означало бы огромные неприятности для моих друзей!

А я прячусь за сараем от Кирилла.

Бессилие вскружило голову, я зашипела сквозь зубы и осела на землю, придерживаясь за стену рукою. Сколько ещё придётся торчать здесь? Не думаю, что будет хорошей идеей позвонить или написать ребятам, если у них там всё так проблемно. Но попытаться стоит. Я набрала номер Жени, ответом стали бесконечные длинные гудки.

Немного подумав, я позвонила и Шелтону, но тот оказался и вовсе не доступен. Мозг работал на полную катушку, рисуя новые и новые картины возможных событий — связанные лесные стражи и оборотень в холодной яме, пытки, заколдовывание. Если Забытые прознают о том, что мне многое известно, то никакая заступница Лиза не сможет помочь.

А я прячусь за сараем от Кирилла!

Из-за угла послышался шорох. Я поспешно сунула телефон в карман и прислушалась. Кто-то дышал, с силой всасывая воздух. Опять Кирилл. Как же надоел... Крепко сжала кулаки и вышла из своего укрытия, готовая к глупым расспросам по типу: «А что ты здесь делаешь?»

Но это оказался вовсе не назойливый парень. Два пронзительно-фиолетовых глаза с кошачьим зрачком уставились на меня, утопая в темноте деревьев.

Боясь отвести взгляд, я замерла. Ну почему всё происходит так не вовремя?! И почему со мной?

Крикер глухо заклокотал, подобрался чуть ближе. Что делать, что делать??? Паникуя, осторожно шагнула назад и чуть не угодила в какую-то яму. В последний момент мне удалось удержать равновесие, но для этого пришлось разорвать зрительный контакт. В следующий миг, когда я снова подняла голову, чудовищные глаза оказались прямо передо мной.

Глава 12

Темнота и тишина. Словно я с головой погрузилась в вязкий кисель, который засасывал всё сильнее и сильнее на самую глубину. Густая тьма проникала в уши, нос, рот, мешала двигаться, не давала кричать.

Где-то вдалеке забрезжил тусклый свет. Он осветил маленькую фигурку в голубом платьице и с волосами по пояс, заплетёнными в толстую косу. Девочка свободно пробежала по пустоте мимо меня, одарив удивлённым взглядом, будто я вторглась в её владения, но шаг не сбавила. Её длинная коса весело подпрыгивала при каждом движении тоненького тельца. Я хотела, пыталась позвать девочку, но не могла издать ни единого звука. Тело по-прежнему не слушалось.

Шагах в десяти от меня девчушка всё-таки остановилась. Её тёмные глаза внимательно изучали меня, словно она старалась запомнить каждую мою деталь.

Ужасное бессилие. Слёзы беззвучно катились по щекам, пока продолжала попытки позвать на помощь, но губы отказывались подчиняться. Я была заперта в собственном теле.

Фиолетовая вспышка больно ударила по глазам, я с силой зажмурилась. Ноги коснулись наконец чего-то твёрдого, и я повалилась на землю.

Открыла глаза и приподнялась на локтях. Было большим облегчением снова управлять своим телом. Что за чертовщина? Я вытерла слёзы и огляделась по сторонам.

Оказывается, я очутилась на берегу какой-то реки. Здесь находилась скромная по размерам пристань, возле которой плавно покачивались на волнах парусники и пароходы. У самой воды стояли люди, они смеялись и что-то кричали вслед отплывающему в этот самый момент белому пароходу. Когда тот отошёл от берега на приличное расстояние, провожающие, поглядывая на судно, стали расходиться. Мимо прошмыгнула стайка девочек, и я с удивлением узнала в одной из них ту, что видела в Темноте. Девчушка не обратила на меня никакого внимания, хотя едва не сбила с ног. Немного помедлив, я побежала за ней.

Длинная коса незнакомки извивалась на спине голубого платья в одном ритме с движениями хозяйки. Девчонка легко летела, на ходу смеясь с подружками о чём-то своём.

— Постойте! — окликнула я, но реакции не последовало.

Девочки, а с ними и я, добежали до какой-то деревни. Когда они поднимались по широкой лестнице в один из домов, я почти смогла дотянуться до длинной косы, но девчонка уже подскочила к двери. Незнакомка запустила внутрь подруг, а сама напоследок оглянулась по сторонам. Её взгляд ни на мгновенье не остановился на мне. Девочка юркнула в дом, потянув за собой дверь, но та, гулко стукнувшись о косяк, снова приоткрылась. Ну и что теперь? Пробраться внутрь? Невольно представила, как Шелтон проникает в мой дом, чтобы стырить книгу. Ну уж нет, я ведь не из праздного любопытства, как этот мальчишка, мне нужно добиться правды! И я, не касаясь двери, осторожно протиснулась внутрь.

В доме было темно, вкусно пахло свечами. Лишь за одной дверью мерцал неяркий свет, я тихонько приоткрыла её и заглянула в комнату. Это оказалось небольшое помещение, густо заставленное всякими вещами. Я могла с лёгкостью коснуться низкого потолка, просто подняв руку.

На полу, собравшись в кружок, сидели те самые девочки. Их было пять. Знакомая мне Длинная Коса устроилась на полу прямо напротив двери. Справа от неё сидела белокурая девчушка, по виду чуть старше своих подружек. Блондинка держала в руках зажжённую свечу.

Судя по всему, я попала на какое-то важное тайное собрание. Как странно осознавать, что тебя никто не замечает! Но сейчас, наверное, это играло мне на руку.

Блондинка подняла свечу на уровень своего лица, и подружки сразу стихли, с некоторым восхищением глядя на старшую. В их блестящих глазах отражался качающийся на фитиле огонёк.

— Сегодня, — торжественным шёпотом начала белоголовая, — мы проберёмся в сгоревший дом и найдём там всё, что осталось после пожара — игрушки, платья, украшения!

— Если нас поймают... — пробормотала Длинная Коса.

Блондинка возмущённо замотала головой так, что свеча чуть не потухла:

— Даша, ты разве не была на причале? Своими глазами видела же, что все, кто мог остановить нас сегодня, уплыли! Мы сможем тихонько залезть в дом, пока его не охраняют. И станем так богаты! — от восторга девица заёрзала на своём месте.

— Всё равно это как-то неправильно, — вздохнула девочка слева от Даши.

Старшая гневно сощурила глаза, по очереди глядя на возражающих подруг:

— Вы ещё можете уйти, если струсили.

Малышки понурили головы. Судя по всему, уходить никто не собирался. Светлоголовая с некоторым превосходством выждала паузу, демонстративно закатив глаза к потолку. Две другие девчонки захихикали.

— Времени у нас достаточно, но лучше не тянуть, — вновь заговорила девочка-лидер, — так что, если что-то не нравится, говорите сейчас. Потом будет поздно.

Это прозвучало немного зловеще, но, судя по всему, так и было задумано. Младшие с тихим обожанием смотрели на подругу, даже Даша и её соседка уже оправились от своего смущения. Блондинка с довольным видом кивнула и задула дрожащий огонёк свечи, погрузив комнату в полную темноту.

В следующий миг фиолетовая вспышка осветила уже совсем другую картину. Те же пять девочек стояли спиной ко мне во дворе большого особняка, видимо, совсем недавно разрушенного ужасным пожаром. Обуглившиеся местами стены выглядели мрачно и пугающе на фоне чёрных стволов, бывших когда-то деревьями. Трава вокруг превратилась в пепел, который ветер еще не успел раздуть. Заворожённая страшным величием разрушенного жилища, я приблизилась к девочкам.

— Ведите себя осторожно, — давала наставления блондинка, — особенно на лестницах. Будет очень плохо, если придётся звать взрослых, чтобы вытащить кого-то из обломков. Тогда всё будет зря.

Самая маленькая девочка зябко поёжилась, нервно зажав в кулачках подол своего платья. Белоголовая заметила этот жест и фыркнула, но я ясно увидела лихорадочный блеск в её глазах, который выдал тщательно спрятанное от подруг волнение.

Немного полненькая девчонка с короткой стрижкой глубоко вздохнула и первая сделала шаг в сторону здания. За ней устремились и остальные, а я замкнула вереницу.

В усадьбе было не так темно, как я думала, из-за разрушенных местами стен и окон. Я всё ещё не понимала, что делаю здесь и почему, но старалась держаться возле длинноволосой Даши. Девочка, как, в принципе, и все, выглядела растерянной. Пару раз мне казалось, что её настойчивый взгляд адресован именно мне, но нет, я по-прежнему оставалась для незнакомок призраком.

А если я умерла? Разве так оно должно ощущаться? Фиолетовые глаза мерещились мне в тёмных углах, но стоило моргнуть, и мираж исчезал.

Я была сторонним наблюдателем. Всё, что оставалось — ходить тенью за Дашей, слушая хруст обгоревших обломков под ногами. Когда девочки решили разделиться на группы, я, не раздумывая, двинулась за Длинной Косой и самой младшей девчушкой, как две капли воды похожей на блондинку-главаря. Раз в Темноте я видела именно Дашу, значит, для меня в этом странном спектакле главная героиня — она.

Даша взяла за руку напуганную малышку.

— Не бойся, — прошептала она, — мы не будем бродить здесь долго.

Светловолосая, на вид примерно ровесница Василисы, коротко кивнула, глядя себе под ноги. Свободной рукой она всё так же нерешительно теребила подол платья.

Я невольно стала выглядывать вместе со всеми более-менее сохранившиеся интересности среди пепла. Усадьба была огромной, но пожар, видимо, ещё больше. Ни одна комната не осталась в приличном виде, будто кто-то специально выжигал каждую. Комоды, столы, стулья, прочая мебель — всё в страшном беспорядке валялось на местами обвалившемся полу, разломанное и почерневшее. Атмосфера в этом разрушенном доме здорово давила на психику. Кулачок младшенькой всё сильнее цеплялся за платьице.

Краем глаза я уловила какой-то блеск, подошла ближе. Среди обломков и пепла лежала красивая перевёрнутая коробка, возле которой были рассыпаны какие-то мелкие вещички. Моё зрение снова забарахлило, пришлось присесть, чтобы разглядеть находку.

Это были украшения — аккуратные цепочки, кольца, явно дорогущие серёжки. Даже пожар не испортил их.

Но среди всего этого великолепия одна вещь приковала моё особое внимание к себе. То ли камень, то ли кристалл, то ли просто стекляшка в форме объёмного ромба. Опять ромбовидное украшение! Невольно я коснулась кулона, висевшего на шее. Может ли здесь быть какая-то связь?

Приятный голубой цвет предмета подчёркивался изумрудными лучами, исходившими из самого центра фигуры. Казалось, будто эти лучи не были неподвижными, они напоминали зелёный туман. Угадать назначение странного предмета не получалось — это не было ни кольцом, ни кулоном. Просто чрезвычайно красивый сине-зелёный ромб. Я повертела фигурку в пальцах, зачарованная дымчатыми лучиками. Правильно это или нет, но я решила забрать трофей с собой.

Девочек тоже привлекла найденная мною кучка вещей, поэтому я быстренько отошла в сторону. Когда они перебирали украшения, глаза малышек восторженно блестели. Девчушки даже не догадывались, что в тайном внутреннем кармане моей лёгкой курточки теперь лежало нечто невероятное.

За стеной раздался визг на несколько голосов. Я кинулась на вопли, выбежав в коридор даже раньше, чем это сделали Даша и младшенькая.

В большой комнате с частично разрушенной стеной стояла старшая блондинка, за её спиной пряталась девочка с короткой стрижкой. Отчётливый страх читался на их лицах. Подруги смотрели на маленькую фигурку, стоявшую ко мне спиной.

— Уходите, — твёрдо произнёс мальчишеский звонкий голос.

Я осторожно обошла неожиданно возникшего в развалинах ребёнка, встав примерно посередине между детьми так, что все они оказались в поле моего зрения. Внимательные карие глаза мгновенно нашли меня.

Внутри всё похолодело. Не знаю, что испугало больше — то, что он был первым здесь, обратившим на меня внимание, или то, что это лицо показалось мне очень знакомым. Всего пару секунд мальчишка сверлил меня взглядом, но тянулось это мучительно долго. Когда он отвёл глаза, потребовалось некоторое время, чтобы понять, что паренёк всё-таки меня не увидел.

В дверном проёме показались остальные девочки, которые прибежали на крики. Они с настороженным удивлением смотрели то на блондинку, то на мальчика.

— Уйдите отсюда, — настойчиво потребовал малыш.

Он, как и блондинка помладше, был примерно одного возраста с Василисой. Я точно не видела его среди друзей сестры, но в этом лице были какие-то слишком знакомые черты. Большие тёмные глаза прищурились, выражая мрачную решимость. Губы сжались в тонкую полоску, плечи мальчишка гордо расправил. В крошечном тельце было столько властности и уверенности, сколько не найти у всех этих девочек, большинство из которых были гораздо старше его. Осанка, манера держать себя в очередной раз доказывали, что мальчонка мне знаком. Но кто он?

— Когда будет нужно, тогда и уйдём, — кажется, к белоголовой вернулось самообладание. Она подбоченилась и с вызовом вздёрнула нос.

На лице парнишки появилась едва заметная усмешка, которая сделала его лицо ехидным.

Только один человек умеет улыбаться именно так.

Я тихо охнула. Теперь это казалось очевидным — передо мной стоял Шелтон. Только был он гораздо младше, чем я привыкла его видеть, а в глазах нет этого странного кровавого оттенка. В остальном же это был именно Лёша!

Малыш Шелтон повернулся так резко, что я вновь решила, что мальчишка видит меня. Но нет, карие глаза настойчиво обыскивали место, где я стояла, задержав дыхание от непонятного страха. Лёша не видел, но определённо ощущал моё присутствие. Органы чувств лисёнка были куда восприимчивее, чем человеческие. Возможно, услышал мой вздох, а до этого — шаги. Это стало ещё одной монеткой в копилке доказательств, что я пока не погибла. Хотя этот аргумент всё же был достаточно шатким. Если у меня будет когда-нибудь ещё такая возможность, обязательно поинтересуюсь у Лёши, что он думает о существовании призраков и о возможности чувствовать их приближение.

Я поймала себя на мысли, что любуюсь маленьким оборотнем. Что-то было в этой упрямой, воинственной фигурке, отчего я не могла отвести взгляд. Ни за что не признаюсь в этом взрослому Шелтону. Если, конечно, вообще увижу его ещё.

— Вам не надо здесь находиться, — с явным намёком сказал мальчишка, полностью скопировав позу блондинки.

Его действия заставили девчонку вспыхнуть.

— Не тебе это решать, малявка, — огрызнулась она.

Шелтон и бровью не повёл. Было забавно отмечать в ребёнке черты, которые сохранились и приумножились в более взрослом возрасте. Я усмехнулась и снова заслужила его попытку заметить меня.

Страх прошёл. Даже захотелось как-нибудь подшутить над мальчиком, например, растрепать его волосы, раз он не видит меня. Но я благоразумно оставалась на месте, ведь я тут явно не для этого. Как бы не пропустить что-то очень важное.

— Ты-то что здесь делаешь? — снова подала голос старшая девочка.

Она с неприязнью оглядывала Лёшу. У меня даже возникло неожиданное желание дать ей подзатыльник. Но, видимо, Шелтону помощь как всегда не требовалась.

— Вас это не касается, — мальчик самодовольно улыбнулся, обнажив ровные зубки.

Блондинка развернулась и схватила за руку полненькую девочку, которая всё ещё выглядывала из-за её спины. Подружка пискнула от неожиданности, но тут же залилась краской под раздражённым взглядом старшей.

— Мы не будем тратить время на эту малявку, — жёстко бросила она своей свите, оттолкнула Шелтона и вылетела из комнаты, волоча за собой короткостриженную девчонку.

Лёша хищно прищурился, глядя им вслед. Это выражение так очаровательно смотрелось на детском личике, что я не сдержала улыбку.

Даша с подругами робко окинули мальчика взглядом, но поспешили за своим лидером. Я испугалась — теперь было необходимо выбрать, за кем смотреть — за Дашей или Шелтоном? Но оборотень уже нырнул в дверной проём, избавив меня от этой проблемы, и я побежала следом. Ничего не упустить, вот что было моей главной задачей.

Новая порция визга оглушила, когда я догнала детей. Мы очутились в тесной комнатушке, которая теперь была переполнена. Девочки испуганно цеплялись друг за друга, оглядываясь по сторонам. Рядом со мной стоял Лёша, он немного повернулся, когда я поравнялась с ним, но тут же вернулся в исходное положение. С противоположной стороны на подружек угрюмо глядел Андрей, старший брат Лёши. В детстве братья были похожи друг на друга, как с одной картинки срисованные, поэтому я без проблем угадала Андрея, хотя мальчик и выглядел гораздо полнее, чем в возрасте постарше. Он держал руки в карманах и хмурился, с явным неудовольствием рассматривая девочек. Те заметно перепугались, жались друг к другу, кто-то открыто всхлипывал. Даже у блондинки не получалось усмирить их.

— Уходите, — голос у Лёши был крайне довольным.

— Отвалите!— рявкнула старшая и снова рванула прочь из комнаты.

Девичья стайка будто этого и ждала — сбивая друг друга с ног, девочки кинулись за подругой. Шелтоны абсолютно им не препятствовали, они обменялись едва уловимыми улыбками. Я сделала шаг, чтобы догнать Дашу, и мальчишки резко повернулись ко мне. Лёша с немым вопросом взглянул на брата, но тот продолжал гипнотизировать пространство вокруг меня. Андрей тоже чувствовал, что тут прячется кто-то лишний.

Фиолетовая молния прожгла глаза с такой силой, будто меня со всей дури огрели чем-то очень тяжёлым. Из глаз брызнули слёзы вперемешку с искрами, я судорожно пошатнулась и не удержала равновесие.

Еле-еле разлепила глаза, сквозь пелену удавалось лишь угадывать происходящее. Кажется, я по-прежнему находилась в той же маленькой комнатке, хотя и лежала теперь на полу под почти обвалившимся столиком. Обстановка вокруг разительно изменилась. Визги и крики не смолкали ни на секунду, откуда-то настойчиво тянуло гарью, в других комнатах что-то оглушительного гремело, оттуда вылетали вспышки света.

Резко вскочила, так, что перед глазами всё поплыло. Столик, на который я опёрлась рукой для равновесия, предательски крякнул и рухнул на пол, я едва удержалась на ногах.

Нельзя медлить! В других комнатах происходило что-то безумное, пока я стояла здесь и собиралась с духом.

Осторожно выглянула из-за двери. В помещении столбом стояла пыль, смешанная с дымом. Пришлось спешно закрыть лицо ладонями и опуститься на корточки, чтобы не надышаться этой гадостью.

Слева раздался какой-то писк и шорох. Я обернулась на звук и увидела длинную косу и испуганные глаза, выглядывающие из-под обломков.

Даша лежала на полу и напоминала дикого зверька, что попал в ловушку. Нога малышки угодила в огромную щель в полу, а сверху беднягу частично накрыл перевёрнутый тяжёлый диван, причиняя большую боль и не позволяя подняться. Не представляю, сколько девчушка так пролежала. Она уже почти не двигалась, только сдавленно поскуливала и вяло хлопала ресницами. На полу возле девочки я ясно разглядела жутковатые царапины, а её ногти были сточены, местами даже до крови.

Я схватилась за гладкую кожаную обивку дивана, но пальцы со скрипом соскальзывали. Тогда взялась снизу и с силой рванула на себя. Диван глухо крякнул, я тоже.

Даша подняла голову и заглянула прямо мне в глаза. По её лицу было очевидно, что девочка меня видит.

— Даша, — осторожно позвала я.

Длинная Коса заморгала, хотела что-то ответить, но закашлялась.

Конечно, она ведь наверняка надышалась гарью! Дорога каждая минута.

Снова ухватилась за диван, и сжав зубы, потянула вверх. На этот раз он поддался, получилось немного приподнять громадину над Дашей. Ту не пришлось долго упрашивать, малышка из последних сил вытащила ногу из щели и перекатилась в сторону. Я отпустила диван, и он грохнулся о пол, едва не придавив ступню мне самой. Руки и ноги дрожали от непривычной нагрузки, но дать себе отдохнуть я не могла, схватила девочку в охапку и, пригибаясь, потащила прочь из задымлённого помещения.

От несмолкаемого грохота заложило уши. Даша на моих руках почти не шевелилась. Что я могла такое пропустить??? Почему события перескочили с одного на другое так резко, разве это не имеет значения?

И где же все остальные?

В одной из комнат я споткнулась о что-то, и Даша выскользнула из моих объятий. Кинувшись к ней, я попутно отметила с ужасом, что девочка на падение никак не отреагировала.

Не знаю, от едкого ли дыма, разъедающего глаза, или от паники по моим щекам поползли слёзы. Так жутко мне ещё не было никогда. Хотелось только одного — чтобы поскорее настала тишина.

Выход! Я почти выбила плечом дверь, и мы с Дашей рухнули на землю возле разрушенного крыльца. Я перевернула малышку на спину, та издала сдавленный стон, который сейчас звучал, как песня — значит, всё не так плохо, как я успела себе придумать.

— Даша! — я мягко похлопала ребёнка по щекам.

Она что-то промычала, веки мелко задрожали. Девочка приоткрыла глаза, щурясь и часто-часто дыша.

Из меня вырвался вопль облегчения. Она в сознании! Этот факт не мог не радовать. С истерическим хихиканьем я повалилась рядом с Дашей, не замечая, что размазываю слёзы по лицу грязными от пыли и копоти руками. Моральное и физическое истощение сковало тело. Я закрыла глаза и в это же мгновенье сквозь сомкнутые веки уловила фиолетовую вспышку. Внутри всё снова похолодело.

Ожидать чего-то хорошего уже не было смысла. Проморгалась и быстро села. Даши рядом не оказалось.

— Не-ет, — выдавила я, лихорадочно озираясь.

Я вообще не успела перевести дух, но уже снова вскочила на ноги. Надо продолжать следовать плану, не упуская ничего!

Особняк дымился, видимых разрушений стало куда больше.

На чёрной от пожара земле возле себя разглядела следы. Судя по размеру, они вполне могли принадлежать Даше. Не раздумывая, побежала туда, куда эти следы вели.

Сколько в этом мире прошло времени с момента, как мы выбрались из усадьбы, оставалось загадкой. Надеюсь, что не очень много. И что ничего плохого не успело произойти.

Где же Шелтоны? Этот вопрос тоже не давал мне покоя. Они ведь совсем маленькие здесь! Даже младше девчонок. Успокаивал тот факт, что, если я почему-то очутилась в прошлом, то в своём настоящем времени я знакома с братьями-лисами. Значит, ничего страшного сейчас им грозить не должно. Странным показалось то, что мальчики были здесь как будто бы в качестве охранников. Неужели больше некому доверить эту роль? Почему именно дети, которым нет и десяти??? Глупость какая-то. Внезапная волна раздражения накрыла меня с головой.

Следы вели к зарослям. Это плохо. Дальше лес, в котором я мало что смогу отыскать, а позади тлеет многострадальный особняк.

И вновь вопрос о дальнейших действиях решился сам собой — за деревьями что-то гулко бахнуло, подняв над лесом стаю взволнованных птиц. Я уже не отдавала себе отчёт о том, что делаю. В этом интерактивном кино у меня была явно не последняя роль. Жаль только, что сценарий мне так и не показали.

Особняк остался где-то за спиной. Деревья тянули свои ветви-лапы, будто намеренно хватая за волосы и одежду, но я была слишком измотана, чтобы увидеть в этом какой-то дурной знак и повернуть назад. Да я бы и не повернула — невдалеке зазвучали незнакомые голоса. Разобрать слова пока не получалось, я навострила слух и сбавила шаг, чтобы идти тише.

— ...плохая идея, даже очень.

Говорил мужчина. Я осторожно выглянула из-за очередных кустов и увидела наконец несколько человек. Они стояли, разделившись на две группы. Вид у всех был воинственным и угрюмым.

— Я совсем не хочу угрожать, — мягко, но с явным подтекстом произнёс черноволосый мужчина с изогнутым шрамом на щеке, стоявший ко мне лицом. Его голубые глаза недобро сверкнули в тени, противореча словам.

— Тогда оставь всё это — ответил ему кто-то, кого я видела только со спины.

— Он ведь у тебя, так? — гаркнул тип возле первого. — В доме ничего нет!

Над поляной повисло угнетающее молчание. По моему затылку пробежали мурашки.

Я явно видела что-то чрезвычайно секретное, что-то, о чём я не должна была знать. Голос в голове надрывался, приказывал уходить, но ноги не слушались команды.

— Пап!!!

Восторженный мальчишеский крик разорвал воздух. Все разом повернули головы на звук.

Из-за деревьев показался мальчик с кудрявыми белоснежными волосами и пронзительно-голубого цвета глазами. Он выглядел чуть старше Лёши и Андрея Шелтонов. Блондин шёл спиной вперёд, с усилием волоча что-то из кустов. Это что-то активно сопротивлялось и пищало отчаянно. Мальчику, видимо, надоела борьба, и он грубо толкнул на землю девчачью фигурку с длинной косой. Я едва сдержала стон.

Даша приподнялась на локтях, затравленно оглядывая столпившихся вокруг людей. Голубое платье выглядело ужасно потрёпанным, всё в саже, местами даже в крови, лицо и руки будто кто-то старательно загримировал перед Хеллоуином.

— Она подслушивала в кустах, — важно объявил парнишка, довольный произведённым эффектом.

— Молодец, Фил, — медленно проговорил мужчина со шрамом, видимо, его отец.

Фил, казалось, вот-вот замурлычет от распиравшего его удовольствия. Черноволосый подошёл к девочке, та немедленно шарахнулась в сторону, но наткнулась на любезно подставленную мальчишкой ногу. Я от гнева скрипнула зубами. Но выйти к ним сейчас было бы огромной глупостью, я ведь не знаю, видят ли они меня, как видела только что Даша! И чем тогда я смогу помочь, если буду замечена?

— Эй! — стоявшие спиной ко мне недовольно зашумели, испытывая эмоции, сходные с моими.

— Кто-то из ваших? — отец мальчика кивнул на Дашу.

Группка человек из, как я для себя решила, «хорошей» команды поспешили к девчушке.

Я едва успела осознать происходящее, в одно мгновение всё резко изменилось — некоторых из «плохой» группы мужчины со шрамом закружили чёрные смерчи, почти одновременно то же самое произошло в противоположной группе. Остальные быстро заняли боевые позиции. Фил с отцом тоже окунулись в небольшие торнадо.

Теперь на поляне вперемешку находились люди и несколько громадных лис. Они стояли друг напротив друга и злобно скалились, готовые в любую секунду ринуться в бой.

Мимо меня, ломая с треском ветви кустов, проскочили ещё два лисёнка. Малыши выбежали на поляну и заняли места возле «хороших». Два крупных лиса из этой группы утробно зарычали на лисят. Те несколько раз фыркнули и отошли в сторону.

Если это не Лёша и Андрей, то кто ещё? А эти взрослые лисы, видимо, их родители.

Белый лисёнок, в котором я узнала Фила, издал звуки, похожие на визгливый смех. Лис-отец с чёрной, как уголь, шерстью, оскалился на противников, и тут же вся поляна залилась многоголосым рыком.

Те, кто не были оборотнями, тем не менее, тоже вряд ли являлись людьми. В команде «хороших» я заметила юную Лену, в доме которой очнулась, когда меня сбила машина. А она ведь родственница Егора, который, как мне известно, относится к Элите. Значит, и Лена не так проста, как казалось.

Я лихорадочно соображала, что от меня сейчас требуется. Просто стоять и ждать, когда всё само разрешится? Тянуло к Даше, я отчётливо понимала, что ей надо помочь, но каким образом — неизвестно. Нас разделяет метров двадцать, а ещё две враждующих группы сверхъестественных существ. Выскакивать в центр поляны, пожалуй, не лучшая затея.

Длинная Коса попыталась воспользоваться всеобщей напряжённостью и осторожно поползла назад в кусты. Однако Фил зорко следил за пленницей. Клацнув зубами, он вцепился ими в подол потрёпанного платья и зарычал.

Это стало сигналом для всех. Не знаю, кто и на кого напал первым, но на поляне разразилась война. Крики, вой, скулёж, треск деревьев и кустов слились в один оглушающий рёв. Среди этого безумия я разглядела, как белый лисёнок куда-то потащил Дашу.

Кидаться наперерез не было смысла, меня мгновенно сбили бы с ног. Поэтому я бросилась в обход, забыв о всякой осторожности в передвижении. Ветви хрустели под ногами, но вряд ли это привлекло бы сейчас чьё-то внимание.

Когда я увидела сцепившихся Дашу и Фила, то даже не сбавила шагу, схватила лиса за шкирку и оторвала от девочки. Оборотень как-то обиженно и испуганно завизжал, извиваясь и клацая острозубой пастью. Даша мгновенно вскочила на ноги и рванула прочь. Белый лисёнок не видел меня и, похоже, паниковал от этого ещё сильнее.

Из-за деревьев выбежал большой чёрный лис. Оборотень крепко держал зубами Дашу за косу, а девочка вырывалась и плакала. Значит, убежать ей не удалось. Я тут же выпустила из рук Фила и отпрыгнула в сторону, едва не зацепившись ногой за торчащую из земли корягу. Лисёнок — это ещё ладно, но если этот зверь поймёт, что я здесь есть, собирать по лесу меня придётся по мелким кусочкам.

Торнадо окутал внушительную фигуру лиса, через мгновение я вновь увидела мужчину со шрамом. Он крепко сжимал плечо Даши, не позволяя той ускользнуть, и сканировал взглядом воздух вокруг меня. Ноздри его гневно раздувались. Я стояла так неподвижно, как только могла, лёгким отчаянно не хватало кислорода, но дыхание приходилось чётко контролировать.

Лисёнок подскочил к отцу и у самых его ног тоже принял человеческий облик.

— Там кто-то есть! — заверещал Фил, тыча пальцем в мою сторону.

Но мужчина и сам это понимал. Увлекая Дашу за собой, он стал очень медленно приближаться.

Теперь запаниковала я. Поможет ли мне какая-то попытка самообороны? Я и приёмов-то никаких особо не знаю! На крайний случай можно попробовать выцарапать глаза. Или нет смысла и лучше бежать? Тогда я вспомнила, с какой скоростью бегает Шелтон в лисьем обличье. Нет, не вариант. Сжала кулаки и приготовилась к тому, к чему приготовиться нельзя.

Черноволосый взмахнул рукой. Всё тело вдруг пронзили мелкие иголочки. Чувство неприятное, но крик подавить удалось. Эта боль показалась ничем, ведь теперь я чётко осознала, что меня видят.

Испуганные тёмные и две пары голубых глаз уставились на меня. Я всё ещё стояла со стиснутыми до онемения пальцев кулаками.

Замерший на миг мужчина вновь двинулся в мою сторону. Даша извернулась и укусила шрамированного за руку, тот выругался сквозь зубы, оттолкнул малышку и зашептал что-то. Девочка кинулась в лес, продираясь прямо через кусты. В стороне, куда она помчалась, заклубился едва заметный сиреневый дымок.

Впервые я встретила фиолетовую вспышку с радостным облегчением. Когда выжигающее глаза свечение померкло, перед моим взором всё ещё стояли два лица с блестящими голубыми глазами. Одно из них было угрюмо и решительно, второе, мальчишеское, излучало какой-то благоговейный страх.

Кадры стали сменять друг друга гораздо быстрее, чем прежде, словно кто-то намеренно ускорил видео. Вот Даша, с синяками и царапинами по всему телу, сидит на скамеечке. За её спиной стоит женщина, наверное, мама. Она расчёсывает девочке волосы и что-то напевает. Вдруг лицо её изменилось, а песня оборвалась на полуслове. С недоверием в глазах, женщина держала в руках воздух, в то время как прядь волос, неестественно поднятая вверх, обрывалась на середине.

Живот у меня свело так, что я охнула. Рука невольно потянулась к собственным волосам. Не может быть...

Вспышка. Даша сидела на кровати, свесив ноги, и тёрла кулачками глаза. Кажется, она только-только проснулась. Посидев ещё некоторое время неподвижно, девочка глубоко вздохнула и потянулась ногой за стоявшими возле постели тапочками. Внезапно она пронзительно закричала, прижав ладони ко рту. Я проследила за её обезумевшим взглядом — на ноге не хватало трёх пальцев. В том месте, где они должны были быть, находилась пустота.

Вспышка. В белой комнате, полной шкафчиков, в кресле сидела Длинная Коса. Напротив девочки на стене висела карточка с буквами — сверху большие, а чем ниже, тем мельче. Кабинет окулиста. Врач надела на Дашу очки с очень толстыми линзами, девочка посмотрела через них на таблицу и в ужасе замотала головой — она не видела даже самых крупных букв. Рядом на креслах сидели родители. Отец бормотал что-то и обнимал плачущую мать.

Вспышка. На крыльце возле дома сидела одинокая фигурка с пледом, накинутым на плечи. Даша невидящими глазами смотрела в одну точку. Вдруг порыв ветра стащил покрывало с одного плечика. Руки под пледом не оказалось.

С каждой новой фиолетовой вспышкой Дашины дела становились всё хуже, а ком в моём горле — всё больше. Меня мутило, глядя на то, как у девочки постепенно пропадали части тела. Когда я увидела медленно летящую по коридору голову без уха и половины волос, у меня вырвался истерический смешок.

Фиолетовое пламя в очередной раз хлестнуло по лицу. Лесная опушка. Я не сразу заметила большие уставшие глаза, взгляд которых был адресован именно мне. Тело в который раз пробила дрожь.

Мы в полной тишине глядели друг на друга. Потом на секунду такие уже знакомые мне бездонные глаза пропали.

На смену им появились фиолетовые с вертикальным кошачьим зрачком.

Глава 13

С оглушительным щелчком последний пазл встал на своё место. Вот он, наглядный ответ на тревожащий меня вопрос о ближайшем будущем. Сиреневый туман, погнавшийся за девочкой в чащу леса, конечно, был тем же самым, что настиг меня после встречи с гномами.

Мысли разрывали голову, острой болью пронзая виски. Кажется, земля уходит из-под ног. Я и правда качнулась, но спиной опёрлась о что-то крепкое.

Крепко задумавшись, я пропустила то мгновение, когда опушка леса превратилась обратно в приусадебный участок Вишницких, и с глупым выражением лица пялилась на сарай, который служил мне сейчас опорой.

Что же это получается?

Так значит исчезновение — это не конец. Это переход.

Фиолетовые глаза неподвижно следили за мной. Они находились чуть поодаль, так что я смогла наконец собраться с мыслями.

— Даша, — одними губами прошелестела я.

Ответом мне было тихое мурчание.

Мир будто замер. Для меня существовали только эти глубокие глаза с щелевидным кошачьим зрачком. Это Даша. Та самая девочка в голубом платьице и с длинной косой. Девочка, которая оказалась не в нужном месте не в нужное время и расплатилась за это, по сути, своей жизнью.

Меня затрясло, хотя ветра не было, и я обняла себя за плечи.

Фиолетовые глаза стали плавно приближаться. Я покорилась им и ждала.

Лёгкое прикосновение заставило вздрогнуть. Локтем я чувствовала что-то тёплое. Не совершая резких движений, осторожно потянулась к этому месту другой рукой. Пальцы остановились на невидимой преграде в нескольких сантиметрах от кожи.

Это была рука, тонкая и тёплая. Я мягко поглаживала её, ощупывая, затем всё так же медленно поползла пальцами вверх по невидимому предплечью, минула локтевой сустав, плечо. Сколько прошло лет с тех ужасных событий, произошедших с ней? Наверное, около десяти. Даша, как я поняла, теперь была выше меня ростом.

— Ты видела меня тогда? — хоть в подтверждении это и не нуждалось, слова всё равно вылетели с вопросительной интонацией.

Вновь раздалось приглушённое мурлыканье. Таинственные глаза, в которых не осталось ничего человеческого, находились совсем близко, но я больше не чувствовала страха перед ними. Какое-то спокойствие, даже смирение окутали меня. Если бы крикер хотел причинить мне боль, вряд ли я стояла бы здесь сейчас.

— Ты можешь разговаривать?

Ответом стало короткое фырканье. Впрочем, этот вопрос тоже не требовал уже ответа. Я по-прежнему без резких движений достала телефон и разблокировала его. На глаза сразу попалось сообщение от Жени, которое я не успела закрыть прежде. Чёрт, я совсем выбилась из пространства и времени. Забыла обо всём на свете, даже о том, что у моих друзей сейчас, кажется, большие проблемы.

Открыла на телефоне заметки, на экране всплыла виртуальная клавиатура. Осторожно протянув телефон фиолетовым глазам, спросила:

— А написать что-то ты можешь?

Тонкие пальцы робко коснулись моих. Мобильный завис в воздухе, а я шагнула ещё ближе, чтобы лучше видеть экран.

Наверное, у Даши никогда не было телефона.

— Сколько времени прошло с тех пор?

Несколько секунд молчания тянулись вечность. Но вот на экране стали медленно появляться буквы. Телефон мягкой вибрацией реагировал на призрачные прикосновения.

Зрение очень подводило меня, отказываясь фокусироваться. Я приблизилась к экрану настолько, что Дашины волосы стали щекотать лицо.

«Лет 10. Я не счетаю уже давно».

Орфографическая ошибка царапнула глаза, но я тут же себя одёрнула. Даша не окончила школу, видимо, в её нынешней жизни устная речь существовала только в виде криков жертв, а письменной и подавно не было.

Строчкой ниже появились новые предложения:

«Не могу гврить. Только чужие голоса. Нет моего голоса».

В доказательство своих слов девушка разными голосами произнесла несколько несвязных фраз, от которых у меня волосы встали дыбом. Мольбы о помощи, ругательства. Даша не могла даже изменить интонации.

— Ты видела меня тогда? — после моей собственной недавней фразы крикер замолчал.

Один в один! Я уставилась себе под ноги, погружённая в раздумья. Значит, разговаривать с ней получится только в заметках? Так много всего хотелось спросить, а печатание давалось девушке с большим трудом, так что занимало уйму времени.

Ещё одно решение возникло мгновенно. Конечно, глупо было отдавать свой голос существу, которое, по словам Жени, может быть не единственным и представляет огромную опасность. С другой стороны, крикер уже знает меня, терять особо нечего, верно?

— Да. Нет. Не знаю. Наверное, — я проговаривала те слова, которые, как мне казалось, используются в разговоре чаще всего. — Может быть. Привет. Пока. Спасибо.

Если нужно вернуть Даше возможность вменяемо говорить хотя бы в таком виде, то придётся потратить кучу времени и произнести огромное количество слов. И всё равно это будет напоминать скорее электронный безжизненный голос гугл-переводчика.

— Спасибо, — эхом отозвалась Даша.

Тихое мурчание зазвучало мягко и благодарно. Этот звук развеял все мои сомнения. Я уже прониклась к бедолаге доверием, отрицать это не было смысла. Кем бы девушка не являлась сейчас, она на моей стороне и вряд ли угрожает мне сильнее, чем перспектива тоже стать крикером.

— Я исчезаю, — грустно вздохнула я.

— Я. Знаю, — раздался в ответ мой же голос. Слова были взяты из разных предложений, поэтому вместе звучали отрывисто. Но это был прогресс.

— Сколько длилось это превращение? — горло судорожно сжимало слова, но я старалась проговаривать всё как можно чётче.

Крикер как-то странно заклокотал, вертикальный зрачок обратился в тонкую полоску. Мне очень не понравилась эта реакция, я с нарастающей паникой взглянула на телефон.

— Пять дней?! — голова пошла кругом.

Призрачные руки поймали меня у самой земли. Придерживаясь за стену сарая одной рукой, а второй — за Дашу, я осела. Пять дней. Слишком быстро! Уже прошла почти половина времени, а я ни на шаг не приблизилась к спасению! В бессилии обхватила голову руками. Всё не может быть так. Это какая-то ошибка, может, розыгрыш Шелтона, не более.

Но все факты были на лицо. Исчезнувшая прядь волос. Зрение, которое теперь отказывалось фокусироваться, хотя было идеальным. Тот туман...

Даша не сводила с меня своих пурпурных глаз. Она всё ещё придерживала меня за плечо. Прикосновения были грубоватыми, жёсткими, но девушка старалась не сделать мне больно. Даша очень давно ни с кем не контактировала.

— Это правда? — голос мой звучал глухо. — Ты нападаешь на людей?

Фиолетовые глаза исчезли, но рука девушки по-прежнему сжимала моё плечо. Значит, она закрыла глаза. Почему? Я разозлила её? Или это жест смущения и раскаяния? Тяжело разгадывать эмоции, не имея доступа к мимике.

Глаза снова распахнулись, но по ним всё так же было невозможно определить, о чём думает их обладательница. Даша отпустила моё плечо и, кажется, села вплотную ко мне, потому что правым предплечьем и ногой я чувствовала её присутствие. Взгляд был теперь устремлён не на меня, а куда-то вдаль.

Девушка продолжала молчать. Телефон в её руках от долгого бездействия перешёл в спящий режим.

— Значит, да, — прошептала я скорее утвердительно.

Справа раздался тяжёлый вздох. Даша протянула мне телефон потухшим экраном вверх, я быстро его разблокировала. Тогда девушка написала:

«Я нехочу. Стараюсь не есть но если слишкам галодная ничего не могу сделаь».

Холодок пробежался по спине. Получается, самая жуткая часть баек о крикерах — в самом деле правда, хотя Даша и сопротивляется этому. И мне тоже придётся.

Девушка аккуратно толкнула локтем, покачав телефоном почти у самого моего лица. Чего она хочет?

— Ты. Разговаривать. Это.

Даша старательно складывала мои слова в собственные предложения, покачивая телефоном.

Я прочитала вслух сообщение, которое она написала, потом и все предыдущие. Видимо, девушка решила чуть ускорить процесс запоминания слов. Произносила я их твёрдо, но на душе скребли кошки.

— Спасибо.

Мы молчали, потупив взгляды.

— Меня тоже хочешь убить? — хрипло спросила я наконец.

— Нет, — отозвался крикер.

Я вяло кивнула. Наверное, это должно было принести какое-то облегчение, но ничего подобного.

— Почему?

Невидимые пальцы сцепились с моими и аккуратно их сжали.

— Потому что меня ждёт то же самое? — мой голос сильно хрипел.

— Наверное, — раздался ответ.

— Ты ешь только людей?

Господи, почему я спрашиваю это? Вопросы вылетали против моей воли, и я содрогнулась от того, как они звучат.

— Да, — крикер помолчал, а потом добавил, — не могу не людей.

— Часто ты ешь? — я никак не могла заставить себя оторвать взгляд от земли.

В гнетущем молчании ждала ответа.

Очередной толчок в плечо помог мне поднять голову. На экране появились новые слова:

— Редко. Я очень давно не ела, — прочитала я.

Даша дождалась, когда я произнесу последнее слово, и тут же вновь притянула телефон к себе. Виртуальная клавиатура опять мягко завибрировала.

— Ничего другого есть не могу, — я озвучивала, пока девушка старательно собирала слова в предложения, — тошнит от всего, кроме этого. Я пробовала воровать их еду, но съесть не могла. Или всё заканчивалось плохо.

Голос всё-таки дрогнул. Я прокашлялась и повторила конец фразы ещё раз.

Какой ужас.

В голове сразу же возникла картина — голодный крикер, проникнувший в чей-то дом, крадёт еду из холодильника, а хозяин дома вдруг приходит с работы пораньше... Я поспешно зажмурилась, словно это могло как-то помешать воображению дорисовать кровавую сцену. Никогда не считала себя особо впечатлительной, но сейчас...

Телефон резко оказался у меня в руках, кажется, Даша вскочила на ноги. Пытаясь понять, что случилось, я последовала её примеру, но в глазах предательски потемнело.

— Людей, — произнесла девушка.

В это же мгновение фиолетовые огни с вертикальным зрачком исчезли. Но я столько всего ещё не узнала! Однако, если сюда кто-то идёт, Даше точно следует сбежать куда подальше.

Мысленно я приготовилась к худшему и коротко оглядела себя, насколько могла. Вот только опасения не подтвердились — не было ни новых ссадин, ни копоти и грязи на одежде, словно всё происходящее мне только приснилось. Тогда я робко потянулась рукой к карману и сквозь ткань нащупала небольшой твёрдый объект — мою ромбовидную находку из сгоревшего особняка. Значит, всё это по-прежнему происходит на самом деле.

Я аккуратно высунулась из-за сарая. На крыльце дома стоял Кирилл, он оглядывал окрестности, прислонив ладони ко лбу наподобие козырька, хотя солнца не было. Какой глупый и бессмысленный жест.

Выходить из своего убежища не хотелось абсолютно, но и стоять здесь больше не было смысла. Рано или поздно он найдёт меня, и тогда не избежать лишних вопросов. Спрятав раздражение за маской равнодушия, сунула руки в карманы и прогулочным шагом направилась в сторону дома.

Кирилл сначала не заметил меня. Это замечательно, не придётся придумывать, почему я стояла за сараем. Когда почувствовала на себе его пристальный взгляд, тело вновь покрылось гадкими мурашками.

— Всё хорошо? — учтиво поинтересовался парень.

Я кивнула:

— В доме душновато. Очень уж много народу.

Такой ответ, кажется, его убедил. Отлично.

— Прогуляемся? — предложил Кирилл.

Но-но-но!!! Я быстро вскочила на ступеньки:

— Хочу вернуться к остальным, — не хватало ещё надолго оставаться один на один с ним, ну уж нет.

Надо перетерпеть этот вечер. Перетерпеть невыносимый галдёж, перетерпеть запах килограмма жареной рыбы, что вывалил мне на тарелку неутомимый Кирилл. Иногда я тоскливо поглядывала на телефон, но никаких вестей от друзей не поступало. Написала Жене осторожное: «Как дела?» Если её телефон просматривается кем-то, то это сообщение никак не должно выдать нас.

Хаос, царивший вокруг, мешал думать. Меня то и дело дёргали, что-то спрашивали, куда-то звали. От безысходности хотелось разреветься, лишь бы они все отстали, но это вряд ли помогло бы. Скорее, наоборот.

Кирилл лил в ухо какую-то невероятно интересную историю из его серой и однообразной жизни. Я вяло улыбалась и кивала невпопад, а сама размышляла о крикерах, лесных стражах и оборотнях.

Значит, до полного исчезновения у меня в запасе есть дня три. Что можно успеть сделать за это время? Призрачная надежда ещё кружилась возле дома ведьмы Маруси, но надежда эта таяла примерно с той же скоростью, что и моё зрение.

Окружающее пространство, люди — всё казалось сплошной размазанной кляксой. Чтобы сфокусироваться на отдельных предметах, лицах и сделать их хоть как-то узнаваемыми, приходилось очень долго вглядываться. Секунд пять ушло у меня на то, чтобы разгадать цвет глаз старушки Вишницкой, которая сидела напротив.

Её тусклые серые глаза были обращены прямо ко мне. Я быстро отвела взгляд. Как неловко. Надеюсь, она не рассматривала меня всё то время, пока я пыталась настроить собственные органы чувств.

Почему все в этом неприятном доме заставляют меня чувствовать себя крайне неловко? Скорее бы закончился этот ужин!

Кирилл всё ещё что-то жужжал, а я упрямо вперила взгляд в стол. Волосы упали на лицо, и я впервые почувствовала себя в безопасности в этой жуткой гостиной за импровизированной занавесью.

Юноша грубовато пихнул меня локтем. Я еле удержалась, чтобы не высказать ему всё, что думаю.

— Баб Гафа тебя зовёт, — он кивнул в сторону старушки напротив.

Осторожно поглядела на неё, чуть приоткрыв шторку из волос. Агафья и в самом деле выглядела очень требовательной, кажется, она что-то говорила, но шум в комнате перекрывал сиплый голос. Я привстала со своего места и нависла над столом, приблизившись к старушке.

— Над тобой проклятие, — разобрала наконец я.

Руки вдруг задрожали так, что я едва не упала в тарелки подо мной. Бабушка Агафья теперь предстала совсем в ином свете. Как она узнала? Она что, тоже не такая, как все? Или у меня на лбу написано?

Женщина поманила меня пальцем и стала медленно подниматься из-за стола. На ватных ногах я последовала её примеру.

— Ты куда? — Кирилл обеспокоенно смотрел на меня снизу вверх.

Хорошо, что он ничего не услышал. Это было бы лишним.

Стоп, а если и Кирилл тоже какой-нибудь оборотень?! Я одарила парня долгим взглядом, будто видела впервые. Хм-м, нет, вряд ли. Мальчишка выглядит слишком нелепо. Стопроцентный человек.

Гафа протянула мне бледную руку с выступающими синими венами. Я робко предложила ей свой локоть для поддержки, и старушка вцепилась с такой силой, что я чуть не взвизгнула. Хоть и выглядела Агафья довольно ветхо, хват был что надо.

К моему облегчению, Кирилл остался за столом, лишь проводил нас напряжённым, хмурым взглядом. Компания его бабули тоже, конечно, была не совсем мне по вкусу, но старушка могла что-то знать, как-то помочь! Такой шанс терять нельзя.

Баб Гафа привела нас в какую-то комнатушку с очень тусклым освещением. Меня вдруг кольнула мысль о том, что многие плохие события начинаются как раз в подобных крошечных, мрачных комнатках. Например, Даша с подружками обсуждали свой поход в сгоревший особняк именно в таких условиях... Впрочем, терять мне уже нечего.

Агафья закрыла за собой скрипящую дверь и подошла вплотную. Сердце от волнения билось о рёбра с сумасшедшей силой.

Старушка взяла мою руку в свои, прикрыла глаза. Сухие губы, изрезанные морщинами, мелко задвигались, но слов я не слышала.

Теперь мне внезапно стало очень жутко. Бросила быстрый взгляд на дверь, затем на крошечное окошко почти у самого потолка. Нет, если и бежать, то только через дверь. Но надо ли вообще бежать? Чего испугалась-то? Как заколдованная, я смотрела на лицо Агафьи, которое в этом освещении выглядело, словно потресканная театральная маска. Мысли мчались слишком быстро, не выходило поймать за хвост ни одну из них.

Неожиданно меня резко дёрнуло куда-то назад, я пошатнулась, а перед глазами всё поплыло. Через мгновение не было ни Агафьи, ни тёмной комнатки, ни шума голосов за закрытой дверью.

Зато был Лёша. Он стоял напротив, всего в нескольких шагах. Моё сердце пропустило один удар. Откуда взялся Шелтон?

Мы стояли на берегу речки, что за моим домом. Солнечный свет пробивался сквозь листву, отблески заката играли на водной глади. Глаза юноши были непривычно алыми, гораздо ярче, чем обычно.

— Я ненавижу тебя, — прошептал он.

Слова окутали меня и впились иглами под кожу. Ожидая объяснений, я смотрела на его сжатые губы, не в силах ничего ответить. Почему? Почему он сказал это?

— Что ты делаешь здесь? — Шелтон сделал шаг мне навстречу. — Зачем приехала?

Ни разу ещё я не слышала столько ярости в этом тихом голосе. Красноглазый в самом деле меня ненавидит. Презирает. Но почему? Я хотела ответить хоть что-нибудь, но все слова засохли на кончике языка.

— Приехала меня терзать, — прорычал Лёша.

Юноша снова сократил расстояние между нами. Подул ветер, растрепал волосы. Я впервые по-настоящему увидела, как же он красив.

— Тебе нравится это, верно? — как хищник, Лёша медленно приближался, не разрывая зрительный контакт ни на миг. — Готов поспорить, ты в восторге. Тогда откуда слёзы?

Я не знала ответа. Возможно, они катились по щекам из-за того, что я давно не моргала. А может, причина в щемящей боли в груди, которая с каждым словом оборотня становилась всё сильнее.

Он был совсем близко. Я могла запросто коснуться его лица, провести пальцами по волосам, обнять. Лишь бы Шелтон не говорил всего этого.

Но я продолжала стоять неподвижно, глядя на парня снизу вверх. Мокрые щёки мягко гладил ветер. Лёша навис надо мной, внимательно вглядываясь в глаза. Не знаю, что он хотел в них найти. Зрачки расширились, оставив лишь узкую алую кайму радужки.

— Бестолочь, — слово, которое я уже привыкла слышать из уст оборотня в свой адрес, звучало сейчас совершенно иначе.

Холодные пальцы легли на шею. Я была слишком заворожена этим взглядом, полным боли и глубокого отчаяния, чтобы попытаться расцепить их.

Шелтон сделал глубокий вдох.

Глава 14

— Леся, Леся, тише, ради бога!

Хрипя и кашляя, я распахнула глаза. Лёгкие задыхались без кислорода, приходилось судорожно хватать ртом воздух. Яркое, выжигающее глаза пятно света медленно приобретало какие-то очертания.

Я лежала на своей кровати в доме бабушки и дедушки. Родные обступили постель плотным кольцом; всё ещё тяжело дыша, я обвела их взглядом. Одна эмоция — ужас — сковала лица родителей, бабушки, дедушки, Василисы. Сестра в руках сжимала полотенце, с которого со звонким стуком на пол капала вода.

Они заговорили разом, наперебой, от оглушительного шума взволнованных голосов я зажмурилась и вжалась в подушку.

— Что произошло? — спросила я хотя бы для того, чтобы прекратить этот акустический кошмар.

— Ты не помнишь ничего? — мама присела на краешек кровати. — Ты упала в обморок у Вишницких!

— Агафья молодец, затащила ребёнка в какую-то каморку, которая сроду не проветривалась, — пробурчал дедушка.

— Зачем ты пошла туда вообще? — бабуля всплеснула руками.

Одно хорошо — кажется, они не догадываются ни о каком проклятии. Пусть единственной причиной моего плохого самочувствия для них будет духота.

— Гафа твердила про какой-то сглаз, сумасшедшая, — дедушка возмущенно нахмурился, покрутив пальцем у виска.

Я вздрогнула, но поспешно сделала вид, будто просто всего лишь пожала плечами. Она всё-таки рассказала про проклятие! Однако никто в это не поверил. Оно и к лучшему. Хотя за старушку как-то даже немного обидно, всё-таки на самом деле Агафья права.

— Как ты чувствуешь себя? — спросил папа.

— В порядке, — я улыбнулась как можно убедительнее.

— У тебя сейчас был приступ, — обеспокоенно возразила мама.

Я покачала головой:

— Ерунда. Просто поперхнулась. Может быть, лежала как-то неправильно и вздохнула неловко.

Мама посмотрела на меня недоверчиво, но потом кивнула и поднялась.

— Лежи, отдыхай, — произнесла она, — Василиса, что ты делаешь?!

Вася дёрнулась от неожиданности и выпустила из рук тряпку, которая шлёпнулась прямо в растекающуюся лужу под ногами девочки. Я не сдержала смех, а сестра звонким голоском присоединилась ко мне.

Взрослые один за другим с улыбками облегчения покинули комнату. Сестрёнка быстро расправилась с лужей, повозив в ней тряпкой, чмокнула меня в щёку и выбежала следом. Я осталась одна.

Улыбка довольно скоро сошла с моего лица, стоило только вновь представить взбешённого Шелтона. Что за странный сон приснился! Впрочем, юноша и не скрывал, что я раздражаю его и лишь мешаюсь под ногами. Но сказать такое... И попытаться меня задушить... И ведь у него почти получилось, ха.

Я постаралась выбросить из головы этот безумный взгляд оборотня, но раз за разом изображение вновь всплывало в сознании. Надо же, как он меня перепугал.

В жизни Лёша уже хотел придушить меня, там, в доме Далёковцев, и тогда я тоже не могла сопротивляться этому. Даже умудрялась любоваться им! Как глупо. Кажется, в книгах это называется стокгольмским синдромом. Ужасно глупо. Нужно было дать отпор, оттолкнуть, ответить что-нибудь! Какая же я слабачка, что позволяю Шелтону подобное.

Нет, нельзя валяться здесь, в постели. Так и впрямь до сумасшествия не далеко. Время ещё не слишком позднее, часы на стене показывают без четверти девять вечера. Не мешает прогуляться хотя бы по участку.

В коридоре меня встретили с некоторым недовольством, но мне удалось убедить родственников в пользе свежего воздуха. Прикрывая за собою входную дверь, я спиной ощущала косые взгляды.

Я не сделала и пары шагов, как дверь снова отворилась и из-за неё показалась Василиса. Сестра подошла ко мне и остановилась.

— Родители подослали? — поинтересовалась я.

Вася мотнула головой:

— Нет. Я сама захотела!

Потрепала сестричкины волосы и предложила ей пройтись по огороду. Возражений не было.

Василиса делилась своими впечатлениями о сегодняшнем дне. Честно говоря, я не слишком внимательно слушала о подаренном девочке плюшевом зайце с бантом на одном ухе и о младших Вишницких. Мне было просто достаточно присутствия сестры рядом. Её тёплая ладошка лежала в моей руке, и ощущение это очень грело душу после всех переживаний.

— Мы идём на речку? — спросила Вася.

Нет, туда идти точно не стоит. Улицу уже окутали сумерки, мало ли, что ещё опасного может скрываться в темноте. Например, Даша. С ней нужно видеться только один на один, лишние риски ни к чему. С Василисой к крикеру я точно не пойду. Судя по всему, Даше в самом деле очень сложно сдерживать свой голод.

Но главной причиной было даже не это. Я всё ещё не знала, где находятся Женя, Тимофей. И особенно Лёша. Уж он бы точно смог защитить меня от чего угодно. Рядом с ним в последнее время я чувствовала полное спокойствие.

Я часто-часто заморгала, прогоняя из головы недавний сон.

— Не сегодня, — ответила я наконец.

Сестру ответ не расстроил. Мы остановились возле куста малины и набрали по горстке ягод.

— Стемнело, домой пора, — спустя какое-то время сказала я и протянула Васе свободную руку.

Девочка дополнила свою горсть последней ягодкой, повернулась ко мне, и наши ладони соприкоснулись. Умиротворение, смешанное с глубокой нежностью, накрыло меня с головой. С каким-то особенным чувством я смотрела на это ласковое личико, словно старалась впечатать его в каждый нейрон мозга.

Если ничего не выйдет, мне придётся сбежать. Далеко-далеко. Туда, где никого нет и быть не может. Тогда я больше не встречу тех, кто мне дорог, и не смогу им навредить.

Сделав вид, что вглядываюсь в темноту за забором, я отвернулась. Васе нельзя видеть мой страх. Она, родители, бабуля с дедулей до последнего не должны ничего знать. Будет лучше, если они вообще никогда не поймут причины моего побега.

Мы медленно двинулись в сторону дома. Прохладные травинки щекотали ноги. Где-то поодаль засел сверчок, пронзая воздух своими трелями. Глубоко вздохнула и прикрыла глаза.

Чья-то рука резко вгрызлась в плечо, незнакомые ладони оказались прижаты к моему рту, не позволяя позвать на помощь. Я отчаянно мычала и старалась вырваться, но в ответ меня грубо дёрнули за волосы.

Вокруг всё замелькало, словно я быстро-быстро перепрыгивала с одного места на другое. Василиса верещала где-то совсем рядом, но я не могла повернуться к ней, потому что чужие руки сильно ограничивали в движении.

И вот наконец я рухнула на землю. Картинка перед глазами плыла, я почувствовала мерзкую тошноту, поступающую к горлу. Но медлить было нельзя — поспешно села, озираясь по сторонам. Первое, что обнаружилось — Вася, которая вцепилась мёртвой хваткой в мою ногу. Быстро подтянула оцепеневшую малышку к себе и прижалась к сестре. Маленькое сердечко бешено колотилось, выдавая крайнюю степень паники. Я ободряюще коснулась дрожащими губами холодного лба Василисы.

Следующим, что я заметила, оказались фигуры людей вокруг. Их было трое, в сумерках силуэты не показались мне знакомыми, но голос я распознала довольно быстро:

— Почему с ней девчонка?! — возмущённо прошипела кудрявая девушка, которая точно была среди Потерянных, когда мы с Шелтоном столкнулись с ними.

Два парня (видимо, те, что и скрутили меня) замялись, не ответив ничего вразумительного. Высокая девушка выругалась, в темноте злостно сверкнули её глаза.

Я ещё крепче прижала к себе Василису, анализируя происходящее. Теневым нужна была я, а Вася угодила сюда совершенно случайно. И тут я с трудом сдержала смешок — сестрёнка совершенно неожиданно оказалась моим тузом в рукаве. Она — лишний свидетель, значит, Забытые как хранители Тайны местных обитателей не смогут рисковать перед ней и говорить со мной о чём-то запретном. Но тогда они наверняка попытаются увести малышку. Этого допустить никак нельзя!

Осознав своё внезапное превосходство, я сразу почувствовала себя гораздо свободнее. Шепнула сестре, чтобы она держалась рядом.

— Что происходит? — голос не дрогнул, вопрос прозвучал даже с каким-то вызовом.

— Встаньте, — раздосадовано, но властно отрезала незнакомка, злобно нахмурившись.

Нужно было выбрать модель поведения — осторожное послушание или же позволить себе некоторую дерзость? Впрочем, нет, второй вариант очень похож на стиль Шелтона, а в прошлый раз это не сыграло нам на руку. В конце концов, понаглеть я ещё успею.

Мы с Васей аккуратно поднялись, не расцепляя руки. Девочка ничего не понимала, но неукоснительно следовала моему указанию. Сестра обхватила меня за талию, прочно сцепив пальцы в замок, я же приобняла её за плечи. Никакая сила не разделит нас. Только через мой труп.

— Как мы оказались тут? — невинно поинтересовалась я.

Злорадство приятным огоньком растеклось по венам, когда брови Забытых угрюмо встретились на переносицах. Естественно, они не могли ничего мне на это ответить при Василисе, но и молчать, когда девочка так внимательно их разглядывает, было очень подозрительно.

Кудрявая прикусила губу, развернулась на пятках и кивком головы приказала следовать за ней. Какая важная курица. А в прошлый раз, в присутствии остальных она себя так властно не вела. Забавно.

Пробравшись сквозь заросли, мы оказались в небольшой деревушке. Она понравилась мне куда меньше, чем Далёково. Крыши длинных домов с маленькими окошками широкими козырьками выходили далеко за пределы стен. Днём, пожалуй, большая часть деревни из-за этого находилась во власти тени. Не было никаких клумб, все строения выглядели как-то хмуро и грубо, целиком отражая характер большей части поселенцев. То, что теневые предпочитают тень, уже не вызывало никаких сомнений. Неясным оставался лишь вопрос о том, как именно они передвигаются. Не похоже на телепортацию из фильмов, в моём представлении это что-то мгновенное, из пункта А в пункт Б, в то время как мы сюда перенеслись как будто рывками.

Всю дорогу наши конвоиры кидали огненные взгляды на мою сестру. Та за всё время не издала ни звука, что было для неё нехарактерно. Конечно, девчушка перепугана, и я очень надеюсь, что это не отразится на Василисе какой-нибудь психической травмой. Уж очень она тихая... Я шепнула Васе пару слов, чтобы успокоить, однако девочка продолжала молчать.

Нас вели всё дальше и дальше. Вскоре мы увидели какую-то детскую площадку, на которой вяло играли две девочки. Мы поравнялись с площадкой, и теневая ласково предложила Василисе подождать меня здесь. За сестру даже не пришлось отказываться — малышка отчаянно затрясла головой, прижимаясь ко мне ещё сильнее. Кучерявая раздражённо поджала губы, и мы двинулись дальше.

Крохи на площадке проводили нас долгим, тяжёлым взглядом. Бесконечно мрачное место, хотелось как можно скорее сбежать отсюда.

— Моей сестре пора спать. Верните нас обратно домой.

Мне никто не ответил. Теневая что-то быстро прошептала одному из парней, и тот молча отделился от нашей группы и скрылся за углом.

Их осталось всего двое, но мне тут же пришлось отказаться от соблазнительной идеи что-то предпринять. Они не люди, просто убежать точно не выйдет. Это заранее проигрышный вариант.

Девушка подошла к дверям здания, которое выглядело несколько крупнее, чем остальные, и повернулась к нам с Васей.

— Твоя сестра всё ещё может подождать тебя здесь, — глаза теневой недобро свернули в темноте.

— Нет, спасибо, — отчеканила я в ответ и ободряюще погладила волосы Василисы.

Дылда задвигала губами, но в итоге так ничего и не сказала, только открыла дверь и жестом пригласила войти. Мы не сдвинулись с места.

— Что там? И зачем нам туда идти?

Теневые раздражённо зашипели и грубо толкнули нас внутрь.

Я ахнула и попятилась обратно, когда плохое зрение смогло настроиться на полумрак и я разглядела тех, кто находился в помещении.

Теневые, уже знакомые мне и нет, полукругом стояли возле того, что я сначала посчитала спортивной шведской стенкой. Однако стенка эта явно выполняла не роль тренажёра — на полу, спинами к стене, сидели Женя и Тимофей. Они были прикованы руками к деревянным перекладинам, выглядели ребята очень жалко. Чуть в стороне от них находился Лёша, только вот его подвесили за запястья почти к самому потолку, поэтому парню приходилось неудобно балансировать, стоя на одной из нижних перекладин. Запекшаяся кровь на губах и подбородке, растрёпанные волосы и багровые от ярости глаза — всё говорило о том, что без боя оборотень не дался.

Ребята увидели меня, и глаза их расширились от ужаса. Женя взвизгнула, Фей крикнул: «Сзади!!!», а Лёша качнулся, нога его соскользнула с опоры, и оборотень повис, рыча от боли. Всё это произошло так стремительно, что рывок со стороны Василисы сшиб меня с ног. Падая, я почувствовала, что сумела схватить сестру за руку, и перед глазами всё снова заплясало.

Мы опять перескакивали из одной точки в другую, пока я не влетела затылком во что-то. Всё как будто накрылось черным одеялом, и я поняла, что выпустила Василису из рук. Я позвала малышку, проклиная тьму перед глазами и звенящую боль в голове. Когда зрение вернулось, то увидела, что нахожусь снова в огороде на нашем участке. Оказывается, я приложилась головой к бочке с водой, и приложилась неплохо.

Но знакомые места не стали облегчением — в двух шагах стоял, пригнувшись, парень, которого послала за чем-то кудрявая пару минут назад. Он прижимал к себе Василису, закрывая ей рот и нос каким-то платком. Девочка слабо извивалась в руках незнакомца, а затем затихла.

Я вскрикнула от ужаса и злости. Всё вокруг меня стало каким-то мерцающим и фиолетовым, словно кто-то поставил соответствующий светофильтр на глаза.

— Что ты сделал?! — я оттолкнулась от бочки, едва не опрокинув её, и кинулась на обидчика.

Но кто-то снова схватил меня за волосы и утащил обратно в карусель из мелькающих картинок. Раздирая горло яростным криком, я отчаянно размахивала руками в попытках врезать неприятелю, и, кажется, несколько раз мне даже удалось это.

Сгорая от боли, я проехалась лицом по холодному полу, оставляя за собой солёную влажную дорожку из слёз. Так страшно и обидно не было ещё никогда. Меня всю рвало на части изнутри!

— Что вы с ней сделали?! — прошипела я, зная, что меня слышат.

Все молчали. Стиснув зубы, я медленно поднялась. Голова раскалывалась, хотелось визжать и громить всё вокруг.

Как они посмели? Как они решились даже коснуться моей маленькой сестрёнки? Она никогда не делала никому ничего плохого, так кто им вообще дал право даже смотреть в её сторону???

Я почти ничего перед собой не видела, изображение скакало, как сумасшедшее, отчего казалось, что в комнате со шведской стенкой находился целый стадион людей. От злости и бессилия я замахнулась кулаком, кто-то рядом взвизгнул и отскочил в сторону.

Ноги у меня подкосились, и я даже не попыталась устоять.

Пришла в себя, прикованная к злосчастной стенке. Женя, сидящая рядом, почувствовала моё шевеление и резко обернулась. В её больших чёрных глазах блестели слёзы.

— Очнулась, — только и прошептала она облегчённо.

Из-за сестры выглянул Фей, видок у него был тот ещё. Далёковец пытался подобрать какие-то слова утешения, но в итоге лишь только покачал головой.

Я оглянулась на Шелтона, но того рядом не оказалось.

— Где Лёша? — прохрипела я.

— Увели пообщаться, — процедил сквозь зубы Тимофей.

В комнате кроме нас больше никого не было. Голова пульсировала от малейшего движения.

Тотальное поражение по всем фронтам.

Что там с Васей? Вопрос драл кривыми когтями горло. Ненависть с новой силой вскипела во мне. Наплевав на боль, дёрнула рукой. Нас сковывали не верёвки, а что-то другое, куда менее податливое. Так что отвязать себя от стенки не получится, а ключ нам давать никто не собирался.

— Что у вас произошло? — спросила я у друзей.

— Походу, Слава сдал, — прошептала Женя, — нас схватили ещё до того, как мы пришли на Центральный. Выпытывали, что тебе известно и что с тобой произошло.

— Мы сказали о преступлении гномов, — добавил Фей, — и о том, что кто-то запускает спутники.

— Они не поверили в спутники, — Женя глубоко вздохнула.

— Зато сходили к гномам. И те рассказали, что Лёха превратился при тебе.

Все страшные опасения подтвердились — ребята крупно влипли из-за меня. Я пыталась что-то придумать, но боль кружила голову так, что казалось, будто я падаю, хотя я и так на полу.

В комнату вошли несколько человек, в их числе и та дылда-теневая. Когда наши взгляды встретились, я заметила некоторую опаску на её лице. Однако девушка поспешила выпрямиться с таким выражением, будто ничто не сможет её взволновать. Также я отметила небольшой синяк на скуле теневой, который та безуспешно старалась закрыть волнистой прядью волос. Неужели это я её так? Приятно.

— Что с Василисой? — рыкнула я, не дав кудрявой даже рот открыть.

— Твоя сестра дома, в полной безопасности, — холодно ответила девушка.

— Что за дрянь прижимал к ней твой дружок?

Теневая вспыхнула, явно не ожидая такого напора. Только освободите меня, я вам тут всё по кирпичикам разнесу...

— В этом нет ничего страшного. Она просто забудет несколько минут. Начиная с того момента, как её случайно перенесли сюда.

Девушка подошла ближе, не разрывая зрительного контакта со мной. Чуть помедлив, она присела на корточки, приблизившись почти вплотную к моему лицу. Силуэт теневой как будто был окружен непонятным фиолетовым сиянием.

— Тебе следует аккуратнее подбирать слова, — произнесла Забытая с угрозой.

С большим трудом я подавила в себе желание проломить ей нос собственным лбом. Как она смеет...

Дверь с грохотом отлетела в противоположную стену, в помещение эффектно влетел огромный лис с кроваво-алыми глазами и топором в зубах. Воспользовавшись замешательством, я сделала ногой ловкую подсечку теневой. Та неудачно рухнула на пол, а её друзья поспешили оттащить девушку подальше от нашей явно обезумевшей компании.

Шелтон немедленно обратился в человека, подхватив на лету топор, и подскочил к нам. Лёша взмахнул свободной рукой, и всё утонуло в ярком свете. Я сильно зажмурилась так, что голову снова как молнией прожгло. Раздался стук топора о дерево.

Свет резко померк, я открыла глаза и испугалась на мгновение, что окончательно ослепла. Но нет, вскоре прямо передо мной возникли чудесные багряные глаза.

— Как я рада тебя видеть, — ляпнула я, заслужив в ответ самую мягкую улыбку Шелтона из всех, что он дарил мне прежде.

Далёковцы уже повскакивали на ноги, они протянули мне свои руки, которые тут же вновь исчезли в ярчайшей вспышке света.

Взвизгнула от боли в голове и закрыла лицо свободными наконец ладонями. Друзья сами нащупали меня и дёрнули вверх.

Я не понимала, куда и кто меня тянет, Далёковцы ли это вообще или нас опять поймали, но покорно волочила ноги, зажмурившись. Должно же это когда-то закончиться!

Свет вновь сменился непроглядной тьмой. Кто-то на ходу подхватил меня на руки. По приглушённому ругательству я угадала оборотня и облегчённо выдохнула. Аккуратно обхватила его плечи, но новая порция света заставила вцепиться в парня так, что тот чуть не споткнулся.

Мы бежали куда-то прочь от деревни Забытых, слышно было лишь сбивчивое дыхание, топот и далёкие крики местных стражей порядка. Тёплые руки Шелтона согревали душу.

И вот случилось то, о чём я только что подумала со страхом — споткнувшись, мы полетели на землю. Ориентируясь на слух, я поняла, что Далёковцы тоже свалились где-то неподалёку.

Тьма обступила нас, вокруг замелькали теневые, кто-то схватил меня за ногу. Оглушённая нескончаемыми криками, я стала отчаянно пинаться, пока не почувствовала, что нападавший отлетел в сторону, стащив с меня случайно кроссовок.

— ТИХО!!! — завопил вдруг кто-то истошно.

И, в самом деле, на поляне неожиданно воцарилась абсолютная тишина, потому что из чащи на нас, не мигая, глядели фиолетовые глаза с вертикальным кошачьим зрачком.

Глава 15

Единственным звуком, который разрывал сейчас ночной лес, был мой истерический смех. Лёжа на спине, я барахталась в траве и просто не могла остановиться. Слёзы смешивались с землёй, я кожей чувствовала на себе множество испуганных взглядов, но мне было так хорошо.

Я наслаждалась этой внезапной передышкой и не сопротивлялась нахлынувшему истерическому приступу.

Это Даша.

Она стояла, глядя на меня, извивающуюся на земле, и на остальных, которые замерли, не в силах пошевелиться от ужаса. Большие фиолетовые глазищи стали медленно приближаться.

Кто-то поспешил закрыть ладонью мне рот, но я отмахнулась и наконец села. Болезненный хохот как рукой сняло. Стало как-то даже стыдно...

Слева раздалось всхлипывание, когда крикер оказался совсем рядом. А я протянула руку и почувствовала уверенное прикосновение прозрачных пальцев. Даша приложила чуть больше усилий, чем требовалось, но у меня получилось подняться и даже устоять на ватных ногах.

Зрение наконец-то привыкло к тусклому лунному свету, пробивавшемуся сквозь деревья. Я огляделась и не увидела ни одного теневого. На земле сидели и лежали только Тимофей, Женя и Лёша.

— Ты хочешь есть? — спросила я зачем-то с опаской.

— Да, — прозвучал в ответ мой же голос.

Ребята заметно поёжились. Они ещё не знают, что в итоге я сама стану крикером. Оказывается, и я могу их чем-то удивить так же, как они недавно удивляли меня.

Нащупала руки девушки и осторожно обняла её, прошептав:

— Спасибо, что нашла нас.

Полянка залилась мягким мурчанием. Я выпустила крикера из объятий и повернулась к друзьям:

— Это Даша. Её прокляли, как и меня. Даша терялась до тех пор, пока не стала крикером.

Ребята ошалело молчали.

— Привет, — произнесла девушка.

Я протянула руку Жене, и та медленно, без резких движений, поднялась. Следом встали парни.

Мы с Дашей точно смогли произвести впечатление.

Ребята продолжали хранить молчание. Их, видимо, с малых лет учили тому, что рядом с крикером ни в коем случае нельзя разговаривать и двигаться. Поэтому они и стояли сейчас, как три статуи посреди леса.

— Это мои друзья, — сказала я Даше. — Ты ведь не сделаешь им плохо?

— Нет. Друзья.

— У Даши больше нет собственного голоса, — объяснила я товарищам, — она может только повторять то, что слышит. И она не хочет никому навредить, — добавила я осторожно.

Неловкое молчание затопило всё вокруг. Никто из моих друзей не решался первым нарушить его, несмотря на попытки объяснить, что Даша вовсе не враг.

Чтобы как-то прекратить это грызущее бездействие, я стала искать свой кроссовок, который случайно стянул с меня вместе с носком теневой в разгар битвы. Босая нога напоролась на что-то острое, я ойкнула и поспешила осмотреть в полумраке стопу. Не хватало ещё поймать какую-нибудь занозу. Однако ничего обнаружить мне не удалось — там, где должна была выглядывать из-под штанины моя нога, было абсолютно пусто.

На плечо опустилась чья-то рука. Я обернулась и встретила понимающие фиолетовые глаза. Даше не нужны были никакие объяснения, она и сама всё видела.

Крикер заклокотал глухо, еле слышно, а прозрачные пальцы ощутимо сдавили плечо. Я не поняла этот жест, поэтому достала телефон, который весьма предусмотрительно взяла с собой. Наверное, именно этого и требовала Даша. Пока она медленно набирала сообщение в заметках, я краем глаза заметила серый значок сети в углу экрана. Связи здесь не было никакой, страшно представить, сколько пропущенных вызовов ждут меня.

— Сначала зрение, — прочитала я вслух, когда Даша вернула мне телефон, — потом пропадает тело по кускам, появляется злость.

Мда... Весёлого мало. Я и сама чувствовала некую взрывную раздражённость, но связывала это только с наглым поведением теневых. Хорошо, что Даша предупредила меня, постараюсь вести себя осторожнее, чтобы никто посторонний не догадался о моих проблемах. Сейчас нужно вернуться домой, и я кожей чувствовала, что ничем хорошим этот вечер не закончится.

Даша проводила нас почти до самой деревни, чтобы Забытые не объявились снова. В её присутствии никто так и не обронил ни слова. Зато как только мы отошли на порядочное расстояния от того места, где наши с крикером пути разошлись, Шелтон схватил меня за руку и резко развернул лицом к себе.

— Крикер?! — прошипел он. — Серьёзно?! Что ещё ты прячешь???

— Я ничего не прячу, — огрызнулась я в ответ, — это произошло у Вишницких. Когда я должна была, по-твоему, рассказать?!

— Ты остаёшься одна на пару мгновений! — свистящий шёпот оборотня разносил в клочья вечернюю тишину.

Я вырвалась из его рук и отошла поближе к Жене. Снова появилось едкое раздражение, и на этот раз мне стала заметна связь между моим настроением и слабым фиолетовым свечением, которое появлялось вокруг. Даша предупредила об агрессии, а этот цвет, всюду преследовавший меня, конечно, имел прямое отношение к крикерам. Просто там, у теневых, я была слишком растеряна, чтобы осознать это.

— Я абсолютно не понимаю, что нам делать, — произнёс наконец Тимофей.

До моего дома мы дошли в глубоком молчании. Мне хотелось расспросить Шелтона о сгоревшем особняке из прошлого Даши, но как только я замечала его недовольное выражение лица, меня тут же захватывала новая волна злости. Никто не держит, если я ему так надоела, то пусть катится на все четыре стороны! Но я вовремя закусывала язык, и все мысли так и остались невысказанными. Нельзя срываться.

Отчаянно хотелось, чтобы меня кто-то утешил и успокоил, но в то же время присутствие постороннего очень раздражало, выводило из себя. Прохладный ночной воздух прошёлся тонкими пальцами по позвоночнику, я поёжилась и обхватила руками плечи. Бессилие пугало. Этот бесконечно длинный день всё тянулся и тянулся за мной по пятам.

Теперь теневые стали настоящей угрозой, о которой я прежде и не задумывалась. Хотя, может, они и могли бы чем-то мне помочь... Нет, обратиться к ним — это приговор для Тимофея, Жени и Лёши. Даже несмотря на то, что Забытым явно известно, что я влезла в их тайну, явиться к ним с повинной — не самая лучшая идея.

У калитки я помедлила. Мне почему-то не хотелось заходить сейчас в дом. За поддержкой обернулась на ребят — те стояли, тесно прижавшись боками друг к другу, под одиноким фонарём невдалеке. Взгляды их были прямо на мне, напряженные и внимательные.

Тихонько прошмыгнула во двор. Пёс глухо зарычал, но, когда я подошла ближе, узнал и устало положил голову на лапы. Однако этот короткий рык был замечен — в окне, залитом светом, промелькнули тёмные силуэты, и я услышала за дверью разгневанное: «Пришла».

Открывающаяся дверь едва не заехала в лоб, но я вовремя отшатнулась в сторону.

— Ну?! — прошипела мама.

Я даже не видела её толком, словно это было размытое пятно в прямоугольнике дверного проёма.

Что же мне сказать? Мы даже не обговорили это с ребятами. Все были как-то слишком увлечены собственными мыслями, так что никакой отговорки не существовало.

— Где ты была? — за маминой спиной возник отец, выражение его лица тоже не выражало хоть какую-то положительную эмоцию.

Судя по всему, я реально крупно влипла.

— Что ты с Василисой сделала? — продолжала допрос мама.

— Ничего, — прошептала я, пытаясь подавить волну раздражения.

Меня грубовато затянули в дом. Мы прошли мимо перепуганных бабушки и дедушки. Неужели с Васей в самом деле случилось что-то очень плохое? Я суеверно скрестила пальцы, как будто этот жест мог что-то изменить.

Сестра лежала на родительском диване, молчаливая, неподвижная. Выглядело это непривычно и дико. Девочку старательно укутали в толстые одеяла, но она всё равно была похожа на тусклое пасмурное небо. Никогда не исчезающий румянец на щеках померк, как и шаловливый блеск в больших глазах. Вася бездумно глядела в потолок и даже не шелохнулась, когда мы вошли в комнату.

— Как ты могла бросить её в огороде и сбежать? — срывающимся на визг шёпотом отчитывала меня мама.

— Я не сбегала никуда, — слова вылетели до того, как я успела сформулировать их во что-то более спокойное.

— Что с ней произошло? — допытывались родители.

У меня не было никаких объяснений на этот счёт. Я просто смотрела на сестру, соображая в режиме паники. Теневая сказала, что Василиса должна забыть произошедшее, но как долго это будет происходить и какие могут быть побочные эффекты, я понятия не имела.

— Где ты шлялась? Что с твоей одеждой? — меня с силой развернули на свет лампы так, что перед глазами всё закружилось.

— Не знаю! — рыкнула я, вырвалась и побежала прочь, спотыкаясь и почти падая.

На ощупь добралась до лестницы на чердак и вскарабкалась наверх. Руки тряслись, а ноги еле держали меня. По щекам уже в который раз за эти дни лились слёзы, так что я чувствовала себя совершенно ослепшей и беспомощной. Холодные, шершавые доски наверняка оставили кучу заноз в ладонях, но никакой боли я уже не ощущала. Опустошённая, рухнула на колени, а потом и вовсе легла на пол. Я рыдала, но не понимала, делаю это во весь голос или абсолютно беззвучно. Всё пространство вокруг слилось в единый звенящий шум, и я нырнула с головой в холодную темноту.

Я сидела на берегу речки за нашим домом. Рядом находился Денис, он грыз травинку и внимательно разглядывал меня. Кажется, парень только что задал какой-то вопрос и теперь ждал моей реакции.

Ну... я неуверенно пожала плечами. Юноша улыбнулся мягко.

— Тебя уже выписали из больницы? — поинтересовалась я.

Улыбка парня на мгновение исчезла, а затем Денис захохотал, выронив травинку. Что-то зловещее было в этом смехе. С тревогой я наблюдала за другом, пока он жмурился от приступа странного смеха и пытался успокоиться.

Когда Денису удалось восстановить дыхание, он открыл фиолетовые глаза.

Я взвизгнула и немедленно вскочила на ноги. Неужели он тоже замешан во всём этом бреде?!

Хищно улыбаясь, Денис медленно, словно дразня, поднялся, не сводя с меня лиловых фонарей с вертикальным кошачьим зрачком.

Внезапно берег утонул в сумерках. Денис в одно мгновение оказался рядом, но я с криком оттолкнула его и кинулась бежать.

Фиолетовые огни и смех, который теперь явно был похож на смех Шелтона, преследовали меня. То ли ветви, то ли чьи-то руки хватали за одежду, волосы и тянули прочь с узкой тропинки, но я упрямо продолжала бежать вперёд, пока не очутилась на берегу реки.

Центральный пляж. Многолюдно, но я не смогла разглядеть в толпе ни одного знакомого. Люди мгновенно обернулись на меня. Что-то по-настоящему жуткое было в их лицах — отрешённость, даже какая-то враждебность. Никто не был рад моему присутствию. Я поёжилась, как от холода.

Один парнишка с капюшоном, натянутым до самого подбородка, медленно приблизился. Я не посмела даже шелохнуться, с тревогой ожидая, чем это обернётся. Когда юноша подошёл практически вплотную, он быстро снял капюшон... и рассыпался на множество черных пауков.

Куча одежды небрежно шмякнулась мне под ноги, и из-под неё ко мне ринулись крупные, толстые паучищи. Меня резко замутило. Тошнота плотно обхватила горло так, что голова закружилась. Чудом устояв на ногах, я умудрилась отпрыгнуть в сторону и дала дёру.

Через какое-то время я выбежала прямо к горящему особняку из прошлого Даши. Остановилась перевести дух и огляделась, Дениса или пауков нигде не было видно.

Обернулась на оглушительный грохот и краем глаза успела заметить, как слетела с петель пылающая дверь усадьбы. В дверном проёме, прямо в огне, стоял Кирилл. Он помахал мне и приторно улыбнулся. Я мысленно перекрестилась и снова побежала куда глаза глядят.

Едва оказавшись в тени, меня закружило в водовороте картинок. Только теневых для счастья не хватало! Я шлёпнулась на землю и, не отдавая себе отчёт, тут же снова вскочила и побежала, даже не смотря по сторонам. Высокая теневая поспешила перегородить мне дорогу, но я, не сбавляя шаг, врезалась в неё плечом. Девушка с визгом улетела куда-то в кусты.

Это безумие должно, просто обязано когда-то закончиться! Я задыхалась от бега и была готова, казалось, выкашлять свои лёгкие.

Но ситуация никак не хотела улучшаться. Меня догнал душный сиреневый туман. Он был везде, настолько плотный, что ноги повязли, словно в болоте, но я всё равно не останавливалась. Чувствовала, как по коже стекали капли пота, всё тело наполнилось тугой болью и усталостью. Словно сквозь толстый кусок ваты, до меня доносились скрипящие голоса карликов, с издёвкой повторяющих:

— Тр-ри камня, ветка бур-румы

Котёл наполнят изнутр-ри.

В сер-ребр-ряный огонь войди,

И все печали позади!

Что-то вылетело навстречу из тумана и сбило с ног. Как затравленная, я моментально села на корточки, готовая в любой момент снова сорваться с места. Большие испуганные глаза девочки с длинной косой оказались прямо напротив моих глаз. Даша схватила меня за руки и зашептала, как сумасшедшая:

— Нам не уйти, никуда не уйти, выхода нет, мы ничего не изменим!

— Выход должен быть! — с явной паникой в голосе возразила я и вскочила.

Рывком подняла малышку на ноги, и мы, держась друг за друга, побежали прочь.

Туман всё не отступал. Мы спотыкались, падали, снова поднимались и бежали дальше, но туман действительно казался бесконечным. Он плотно облепил одежду, волосы, кожу. От духоты кружилась голова и звенело в ушах. Отовсюду чудился шёпот, зовущий меня по имени.

И вот впереди замаячил силуэт. На раздумья времени не было, поэтому мы кинулись прямо к нему. Это был Лёша Шелтон.

— Ты не должен быть тут, — в ужасе воскликнула я, — ты ведь тоже попадаешь под проклятие!

— Я не человек, — спокойно ответил Лёша, — это действует только на людей.

— Что же нам делать?

Шелтон приглашающе поманил нас за собой. В его алых глазах был ответ на все вопросы. Я никогда не чувствовала, что нахожусь настолько близко к разгадке.

«Олеся, Леся, Леся…» – шелестели бесформенные голоса, перебивая друг друга.

Как только я сделала шаг в сторону оборотня... всё исчезло в темноте.

Глава 16

— Олеся, — ласковый шёпот внезапно изменился и стал гораздо ближе.

Кто, где?! Животный страх сдавил лёгкие. Я рухнула прямо в пустоту...

...и очнулась на чердаке в доме бабушки и дедушки.

Солнечный свет слепящим прямоугольником проходил через открытое окно и падал на матрас и деревянные доски в нескольких сантиметрах от моего лица. Зрение с лёгкостью выхватывало танцующие пылинки. Странно. Неужели оно восстановилось, и надежда на исцеление всё же есть есть? Я глубоко вздохнула, и пылинки завертелись быстрее.

— Леся!

Подняла голову и заметила наконец Василису. Перед глазами мгновенно помутнело. Нет, к сожалению, зрение всё такое же отвратительное, секунды долгожданной чёткости закончились. Девочка сидела, осторожно перебирая мои волосы своими пальчиками. Это её голос в моём сне слился с манящим нашёптыванием.

Кто-то заботливо принёс на чердак матрас, подушку и одеяло. Я настолько крепко спала, что не заметила, когда это произошло.

— Там за тобой пришли, — сообщила Вася.

Кажется, она уже оправилась от вчерашнего вечера. Во всяком случае, выглядела девочка довольно обычно.

— Кто? — я привстала на локтях, прислушиваясь к ощущениям.

В ушах гулко пульсировала кровь, всё тело ныло и явно было густо усеяно синяками и ссадинами. Огляделась по сторонам и отметила, что зрение чуть лучше фокусируется на объектах в движении, чем на чём-то неподвижном. Например, волосы Василисы, раздуваемые ветром из окна, приковывали к себе взгляд гораздо легче, чем её немного удивлённое и замершее лицо.

— Мама Лёши, — произнесли губы девочки, и я тут же невольно сфокусировалась на них.

Значит, действительно имеет смысл зависать в одной позе перед крикером, как делают это местные. На фоне расплывчатых пятен что-то движущееся распознаётся достаточно легко.

Я стала ещё на шаг ближе к тому, чтобы окончательно потеряться.

Погружённая в совершенно не весёлые мысли, я не сразу вслушалась в смысл слов сестры. Чего?

— Мама Лёши? Шелтона? — переспросила я.

Голос мой прозвучал как-то криво и с треском, словно ворона на улице закричала. Я поспешно прокашлялась. Не хватало ещё собственного голоса лишиться!

Василиса в ответ пожала плечами и легко вскочила. Каждое её движение словно откладывалось в новом, третьем полушарии моего мозга. Глаза не выдерживали непривычной нагрузки. Чтобы дать им отдохнуть хоть немного, я опустила голову, приглаживая пальцами волосы, словно просто поправляю причёску, а сама крепко зажмурилась.

Нужно остаться в одиночестве, чтобы убедиться, что не исчезла какая-то слишком заметная часть тела.

Почему-то мне вспомнились фотографии, которые я видела в интернете на страницах подруг, отдыхающих сейчас в самых разных местах. Лена, конечно, воюет за лучший шезлонг на берегу Чёрного моря. Юля штурмует парки и уютные закоулочки Санкт-Петербурга. Алина в шумной компании толкает кроссовками пол в каком-нибудь столичном торговом центре. А Лера обязательно найдёт себе весёлое приключение даже тогда, когда уверена, что вообще не выйдет в этот день из дома. Так что же отличает их от меня? Только то, что после летних каникул они спокойно, как ни в чём не бывало вернутся на учебу, будут ждать новых выходных и попытаются собраться вместе с ночёвкой не один раз за полгода, а хотя бы два. А у меня теперь, походу, судьба иная.

Мне надо бежать. Если не получится что-то исправить, останется только один путь — уйти вместе с Дашей так далеко, куда не забредёт ни один человек. Не хочу стать причиной чьего-то горя из-за своего голода.

Убегу от друзей, убегу от семьи. Возможно, сегодня последний день, когда я вижу родителей, Василиску, бабушку с дедушкой. От кома в горле стало тяжело дышать. Я была так слепа раньше. Не в прямом смысле — теперь-то я гораздо ближе к состоянию полной слепоты. Дело не в этом.

Как же я была груба с родными. Ревновала родителей к сестре, это всегда давило на меня и сильно портило наши отношения. Прежде я не отдавала себе отчёт об этом, но сейчас впервые действительно как будто прозрела. От моего эгоизма страдали все, хоть и не подавали виду. А ведь у меня было всё... Но всегда хотелось чего-то большего.

И теперь мир рушится.

Пуф.

Всё так стремительно завертелось с приездом сюда. Я завела новых друзей, хоть и не привязалась бы на самом деле особо ни к кому. Мы весело проводили время, но я совершенно не интересовалась, кем эти люди являются на самом деле, что им нравится, чем они занимаются, когда уходят с Центрального.

А теперь Лёша, Женя и Тимофей рискуют ради меня. Разве я заслужила это? Я же совершенно не знаю их, даже не пыталась действительно узнать поближе.

Пока не попала в душный туман.

Это так эгоистично — начать приглядываться к людям только тогда, когда чувствуешь, что тонешь в своих проблемах.

— Лесь?

Василиса до сих пор стояла рядом. Она внимательно рассматривала меня всё это время.

— Да, я сейчас спущусь, — пробормотала я, отвернувшись чуть в сторону от сестры.

Девочка кивнула и убежала к лестнице. Мне стоило огромных усилий не проводить её взглядом.

— Вась, — в последний момент позвала я.

— А?

— Ты как себя чувствуешь?

Девочка помолчала немного. Я ждала, не поворачиваясь к сестре. Наконец она хихикнула и произнесла:

— Отлично, потому что я иду есть мороженое!

Василиса застучала ножками по лестнице. Пусть хоть у кого-то будет всё хорошо. На душе потеплело.

Лишь когда Васькин голос отчётливо разнёсся по первому этажу, я стянула ветровку и оглядела себя. Оказалось, что от левого локтя до самой ключицы шли прозрачные неровные полосы и пятна, визуально превращавшие руку в какое-то решето. Также на правой ноге под штанами пропало всё, что должно было быть ниже колена, а на ладони образовалась небольшая, но довольно заметная дырка.

Пришла мама Шелтона. Неужели она тоже теперь втянута в мои неприятности?

Придерживаясь за какую-то опору, медленно поднялась. Голова закружилась, и я чуть было не плюхнулась обратно, но устояла. В движении изображение неприятно подрагивало. Да, это будет тяжёлый денёк.

Спустилась осторожно с чердака и прокралась в спальню. По пути мне никто не встретился, голоса звучали со стороны веранды. Из открытого окна дул прохладный ветер. Я переоделась в чистую футболку, а сверху вновь накинула ветровку, которая надёжно скрывала все побои и следы исчезновения. Быстро нащупала в кармашке куртки ромбовидный камень из сгоревшей усадьбы. Что-то незримое заставляло держать его поближе к сердцу, словно это был мой маленький оберег. Ладонь с дырой я решила прятать в кармане спортивных штанов.

Внимательно перебрала содержимое своего рюкзака и закинула туда на всякий случай ещё футболку и носки.

Если ничего не выйдет, больше я сюда не вернусь. Глаза затуманились слезами. Прокашлялась, чтобы избавиться от кома в горле. Слишком уж часто я реву за последнее время.

На веранде собрались все. Когда я, покачиваясь, вышла, множество внимательных глаз устремились на меня. Присела на корточки, чтобы завязать шнурки на кроссовках, а сама боковым зрением поглядывала на неподвижные ноги остальных.

— Олеся, привет, — поздоровался незнакомый голос, — я пришла тебя украсть на пару дней. Твои родные вроде не возражают.

На пару дней. Это какой-то план или они просто хотят обезопасить мою семью от меня же? В любом случае, голос мамы Лёши звучал мягко и убедительно. Я коротко поприветствовала её, всё ещё не глядя на гостью, и тоже выразила своё согласие.

— Телефон хоть у тебя? — с намёком на строгость спросил папа.

Я кивнула.

— А в чём спать, чем зубы чистить? — добавила мама. — Поешь хоть перед выходом!

— За это не беспокойтесь, — последовал ответ Лёшиной мамы.

Бабушка радостно воскликнула:

— Ой, я так рада, что ребята подружились! Детишки у вас замечательные! Кто, говоришь, ещё придёт?

— Женя с Тимофеем, из Далёково ребята.

— Точно, точно! Как здорово! — восторгу бабули не было предела. — Молодцы, что устраиваете такие посиделки. А потом пусть и у нас соберутся!

— Конечно. Олеся, готова?

Нужно скорее уходить. Но теперь так мучительно не хотелось этого. Здесь моя семья. Что станет с ними, когда они поймут, что я вытянула билет в один конец и уже не вернусь больше?

Поднялась на ноги и, глядя по-прежнему куда угодно, но не на них, обняла по очереди каждого. Родители явно удивились этому, но крепко сжали меня в ответ:

— Ты как? Может, дома всё-таки посидишь? Всё хорошо? Вася так ничего и не рассказала, что там у вас произошло...

— Всё в порядке. Извините за вчерашний концерт, — я чувствовала огромное облегчение, потому что родители, кажется, совсем уже на меня не злились.

— Это ты извини. Наехали на ребёнка, до слёз довели...

Я улыбнулась, едва держа себя в руках.

— Буду волноваться, — предупредила мама, — так что держи телефон при себе!

Бабушка с дедушкой в ответ на объятия засмеялись и расцеловали мой лоб. Василиса, уплетающая за обе щеки мороженое в вафельном стаканчике, радостно запищала, когда я приподняла её на руки и приложилась губами к рыжеватым волосам.

— Называй меня Линой, — представилась гостья.

Я не справилась с соблазном и встретилась с ней взглядом. Конечно, я видела её в Дашином видении, на той поляне. Лина Шелтон была достаточно высокой шатенкой с густыми волосами до плеч. Во внешних уголках её глаз лежали смешливые морщинки. Какая-то скрытая сила таилась в этой женщине.

Лина улыбнулась, и это мимолётное движение припечатало к себе мой взгляд так резко, что голова вновь закружилась. Я метнулась к двери и поспешно выскочила на улицу.

Ласковая рука осторожно придержала меня за локоть. Я скорее угадала, чем увидела, что это была Лина.

— До встречи! — жизнерадостно попрощалась она с моей семьёй.

А я не нашла в себе силы обернуться. Вместо этого лишь зажмурилась посильнее, потому что на улице творился настоящий хаос. Обилие движения и звуков сводило с ума. Казалось, я слышала весь мир, каждого кузнечика, муравья, птиц в небе, шелест листьев и травы, трескающиеся под нашими ногами веточки. Всё это сливалось в единое безумие, кружащееся в яростном танце вокруг моего обессиленного сознания. Я слепо шла с закрытыми глазами вслед за Линой, которая осторожно уводила меня всё дальше от дома.

— Олеся, ты как? Что чувствуешь?

Глубоко вздохнула, чтобы привести мысли хоть в какой-то порядок. Мир выглядел теперь совсем иначе, он был агрессивно-кричащим, недружелюбным, и это пугало.

— Я сказала твоим родителям, что Лёша приглашает тебя и Тимофея с Женей к нам на пикник и в гости, — объяснила женщина, — и что это займёт несколько дней.

Кивнув, я в этот же миг зацепилась ногой за что-то. Лина быстро поймала меня и не позволила упасть.

— Ты можешь открыть глаза?

Стоит попробовать, иначе наша прогулка по лесу может затянуться на непозволительно долгое время. Я стиснула зубы и чуть приоткрыла веки.

Всё вокруг находилось в постоянном движении, которое я совсем не замечала прежде. Невозможно было успеть сфокусироваться на чём-то одном, взгляд бесконечно перескакивал на новый объект. Эта чехарда перед глазами напоминала шумный столичный город, любимый туристами к посещению, в разгар сезона. Я чувствовала, как начинает закипать мозг.

Как могла, я объяснила Лине свои ощущения. Та в знак сочувствия похлопала меня по плечу:

— Что-нибудь придумаем. А пока лучше тебе у нас побыть.

Мы отошли подальше от домов и спустились в какой-то овражек. Приходилось сильно прищуриваться, потому что за всей этой пестротой я толком не видела дороги.

Лина достала из кармана какой-то предмет и поднесла его почти к самому моему лицу. Это был очередной кулончик — ромбовидный мутный камень на верёвочке.

— Нам опасно свободно передвигаться по лесу, теневые как с цепи сорвались после вашей вчерашней встречи. Я помещу тебя сюда, — Лина ещё раз покачала кулоном перед моим лицом, — а сама обращусь. Так будет быстрее и скрытнее.

Размышляя над тем, как именно она собирается запихнуть меня в этот камушек, я послушно кивнула. Спросить ничего не успела, вокруг в одно мгновение образовалась мягкая серая дымка, резким рывком дёрнуло куда-то вперёд.

Дымок рассеялся, и у меня отвалилась челюсть.

Я находилась в просторном зале, полном дневного света, проходящего через стеклянный купол, который служил и стенами, и потолком. Солнечные лучи преломлялись в многочисленных мозаичных фрагментах купола и падали на мягкий, словно прорезиненный пол.

Пока я осматривалась, свет над куполом ненадолго погас, погрузив всё вокруг в густую темноту. Когда всё стало по-прежнему, я решилась подойти ближе к стеклу. Оно было мутным, собранным из кусочков разного размера, словно кто-то разбил вдребезги вазу, а затем склеил все осколки воедино, неаккуратно, но крепко. Осторожно провела пальцами по поверхности купола. Осколки эти не были острыми, как показалось на первый взгляд.

Я вплотную приблизилась к стеклу, вглядываясь через него, и приставила ладони наподобие козырька.

Через наименее мутные осколочки было видно деревья, небо, изредка что-то большое и бурое попадало в поле зрения. Пространство за стеклом с яростным рвением раскачивалось из стороны в сторону так, что вскоре меня начало мутить от этого зрелища.

Да, я определённо находилась внутри кулона, а бурое нечто за стеклом — это, конечно, Лина, которая обратилась в лисицу и теперь бежит по лесу. Наверное, она зажала нить с кулоном в зубах, поэтому его так мотает. Самое интересное, что здесь, внутри я не ощущаю абсолютно никаких наклонов или чего-то подобного. Ноги уверенно стояли на полу, ни одна волосинка с головы не шевелилась. Только отдалённый шум и мелькающие тени на куполе напоминали о том, что происходит снаружи.

Села на пол, оперевшись спиной о прохладное стекло. Невесёлые мысли кружили голову. Сколько там дней у меня осталось? Что можно сделать за такое короткое время?!

Задумавшись, достала из ветровки камень, найденный в особняке. Мягкое, едва уловимое голубовато-зелёное свечение ласково обволакивало пальцы. Изумрудные лучики медленно растекались туманом из центра фигуры. Не бывает таких камней, это наверняка тоже что-то магическое! Напрягал тот факт, что я стащила это из далёкого прошлого, которое мне даже не принадлежало. Вдруг это как-то аукнется в настоящем? Или даже уже аукнулось.

Повертела ромб и от нечего делать подкинула в воздух. Это движение молниеносно отразилось в моём мозге, я была сфокусирована только на камне, медленно летящем ввысь. Не успел он достичь наивысшей точки своего полёта, как уже вновь лежал на моей ладони. Я так стремительно схватила его, что сама испугалась.

Новое зрение действительно страшило. В какой-то степени оно было намного круче и совершеннее обычного, но от его нечеловечности бросало в дрожь. Это было зрение хищника. Заметить, схватить. И лишь потом подумать.

Неподвижные объекты не цепляли мой взгляд. Чтобы рассмотреть стеклянный купол, пол и прочее, приходилось прикладывать огромные усилия. Зато мимолётное движение пропущено не будет ни за что.

Осторожно убрала ромб обратно во внутренний кармашек ветровки. Я ещё не привыкла к «новым» глазам, не хватало разбить случайно свой трофей. Чтобы как-то расслабиться и дать отдохнуть побаливающей голове, я прикрыла веки и постаралась не думать вообще ни о чём.

Не знаю, сколько я так просидела. Внезапный рывок куда-то в сторону заставил меня вскрикнуть, а уже через долю секунды я оказалась на полу посреди какой-то комнаты, полной яркого света.

Попыталась осмотреться, но из глаз мгновенно брызнули слёзы от такого обилия освещения. Я не выдержала и зажмурилась, но даже сквозь плотно сомкнутые веки заметила тень, приблизившуюся ко мне.

— Олеся, привет!

Заботливые руки Жени ловко помогли подняться. Я заслонила лицо руками и осторожно приоткрыла один глаз, глядя в небольшую щель между пальцами. Мы стояли в узком коридоре возле входной двери. Женя рассматривала меня, чем тут же напомнила Василису сегодня утром. От воспоминания о сестре, родителях, которых я могу больше никогда уже не увидеть, сердце сжалось. Я незаметно тряхнула головой, чтобы эти мысли поскорее выветрились. Сейчас не подходящее время для сентиментальностей.

Лина стояла неподалёку у окна и осторожно выглядывала на улицу из-за шторы. Когда обстановка, видимо, её удовлетворила, женщина плотно задвинула занавеску и повернулась к нам.

— Как добрались? — спросила Женя.

— Кажется, всё в норме, — ответила Лина, вздохнув с заметным облегчением, и улыбнулась.

Женя кивнула и снова обратилась ко мне:

— Ты как себя чувствуешь? Выглядишь прям очень болезненно, честно говоря.

Я неопределённо пожала плечами. Из-за того, что я всё ещё прикрывала лицо ладонями, жест, наверное, получился по-настоящему жалким.

— Идите к мальчикам, — Лина ещё раз ласково улыбнулась, — а я к мужу загляну. Мы пытаемся дозвониться Марусе.

Женя приобняла меня за плечи и осторожно повела в сторону. Я послушно последовала за ней, но затем остановилась, обернулась на Лину и сказала, постаравшись вложить в свои слова максимум благодарности:

— Спасибо вам.

Женщина весело рассмеялась в ответ, чуть прищурив карие глаза, точь-в-точь как это делает Лёша.

Женя неторопливо вела меня по дому, полному света. Я очень хотела во всех подробностях разглядеть жилище оборотней, но всё ещё приходилось затенять уже уставшие от всего этого глаза рукой. Девушка рассказывала последние новости, пока мы шли. Оказывается, они с Феем ночевали сегодня здесь, у Лёши, потому что в Далёково их уже ждали теневые. Почему местная полиция не пришла к Шелтонам, осталось для меня загадкой.

Я уловила какой-то очень вкусный аромат и чуть не захлебнулась слюной. Похоже на блинчики. Оказывается, я очень хочу есть. Последний раз удалось перекусить в гостях у Вишницких, но, спасибо Кириллу, фигура моя не пострадала, потому что желание есть отсутствовало тогда напрочь.

На кухне было чуть темнее, чем в остальных комнатах, поэтому я смогла наконец более-менее открыть глаза и осмотреться.

Обилие звуков удивляло, но уже не глушило так, как это было некоторое время назад. Со стороны плиты раздавалось безумно аппетитное шкворчание, а большой круглый стол был уже забит разной едой. Мой взгляд перескакивал от одного движения к другому, и в конце концов добрался до ребят.

Тимофей и Лёша стояли возле плиты в забавных фартуках и о чём-то горячо спорили. В руках они держали кухонные ножи. Мальчики не были скупы на жестикуляцию, так что зрелище было действительно пугающим.

— Эй! — прикрикнула Женя. — А ну положите оружие!

Заметив нас, Фей мгновенно сменил гнев на милость и радушно поздоровался. Лёша же, встретившись со мной взглядом, внезапно зарумянился и забегал глазами.

— Надеюсь, ты голодная, — произнёс Тимофей, — потому что должна попробовать всё!

В знак согласия, в животе громко заурчало, выдавая мой голод с головой.

Лёша аккуратно, боком сделал шаг куда-то за угол большого шкафчика, полного различной посуды, но от меня не скроешься. Он держался за край своего клетчатого фартука, не отводя от меня напряжённого взгляда. Я еле-еле спрятала внезапную улыбку. Неприступный Шелтон стесняется.

Тогда я повернулась к остальным, чтобы Лёша оказался вне моего поля зрения, и милостиво позволила ему снять милый фартучек.

Когда последнее блюдо оказалось на тарелке, мы сели за стол. Тут, похоже, было всё — блинчики, сырники, несколько видов бутербродов, салатов, фрукты, жареные сосиски с золотистой корочкой, а в центре стоял пузатый чайничек, от которого гостеприимно поднимался вверх пар. Все тарелки, столовые приборы лежали так ровно и красиво, словно я была в дорогущем ресторане. Женя с хитрой улыбкой шепнула, что к готовке и сервировке она никакого отношения не имеет. У меня глаза на лоб полезли. Парни сделали всё сами?

С восхищением посмотрела на мальчиков, а те выжидающе глядели на меня в ответ. Ребят определённо волновало то, как я отзовусь об их стараниях. Тимофей, как всегда, смотрел прямо и открыто, а вот Лёша делал это как-то исподлобья, словно не был до конца уверен, интересно ли ему моё мнение. Однако напряжение красноглазого выдавали пальцы, тихо постукивающие по столешнице.

Я попробовала блинчики, запах которых почувствовала ещё на входе в кухню. Под пристальными взглядами прожевала немного и тут же откусила ещё. Вкус был просто волшебным. Блюдо буквально таяло во рту, перемешиваясь с ягодным вареньем, которым блины были щедро политы. Мгновенно прикончила первый блинчик и взялась за следующий. Какая же я голодная, держите меня семеро!

— Офень фкуфно, — с набитым ртом похвалила я искренне, — бефподобно.

Ребята заметно расслабились, переглянувшись с довольными лицами. Теперь и они могли смело присоединиться к завтраку.

Пока мы ели, я, не переставая жевать, подробно рассказывала о своих ощущениях, о том, как в доме Вишницких Гафа пыталась помочь мне, а друзья с возмущенными нотами в голосах жаловались на теневых. Я получила наконец-то ответ на давно интересующий вопрос — Забытые действительно перемещаются по темноте, как бы перескакивая с одного открытого тёмного участка на другой. Поэтому здесь, в доме, Шелтоны не жалели сегодня света даже днём, а все двери и окна были плотно закрыты, чтобы никто точно не мог проникнуть внутрь. Лёша сказал, что теневые приходили сюда этой ночью, но вовремя установленные защитные чары не подпустили их близко к дому. Я с жадностью слушала всё, что хоть как-то касалось этого тайного волшебного мира.

Оборотню, видимо, надоело смотреть на то, как я отчаянно щурюсь и прикрываю руками глаза, потому что он поднялся со своего места, вышел ненадолго из кухни и вскоре появился со своими солнцезащитными очками. Лёша протянул их мне и снова сел за стол, возвращаясь за недоеденный бутерброд с лососем.

Очки стали огромным облегчением для меня. Большая часть света тормозилась затемнёнными линзами и больше не выжигала глаза. Даже движение стало восприниматься гораздо легче.

Я рассказала им всё и о Даше, и, когда наконец-то дошла до момента со сгоревшим особняком, не спускала глаз с Шелтона. Юноша весь замер, чуть нахмурившись. Он точно понимал, о какой усадьбе я говорю.

— Ты был там, — почему-то мой голос превратился в шёпот.

— Так вот как ты там оказалась, — задумчиво произнёс оборотень.

— Ты видел меня?

— Я — нет.

Его голос прозвучал тихо и с какой-то очень мрачной интонацией, отчего я покрылась мурашками. Меня точно видели тогда трое — Даша, мальчик-блондин и его отец. Братья Шелтоны лишь ощущали моё присутствие.

В кухню, потирая глаза, вошёл Андрей. Он коротко кивнул всем в знак приветствия, широко и с наслаждением зевнул и остановился возле накрытого стола.

— Сырники ела? — поинтересовался парень у меня, кивнув на тарелку, что стояла на другом конце стола.

Я покачала головой. Андрей выглядел так повседневно, словно мы каждое утро собираемся за завтраком на этой кухне. Оборотень взял тарелку с сырниками и переставил поближе ко мне:

— Нереально вкусные, на. Лёха в них хорош.

Красноглазый хмыкнул с довольной улыбочкой.

Похоже, я пропустила тот момент, когда стоит остановиться с едой, потому что в меня уже ничего не лезло. Но один сырник я всё же взяла и не пожалела — Лёша действительно очень здорово готовит. Убедившись, что с меня хватит, Андрей забрал тарелку с оставшимися сырниками и, присев на один из подоконников, стал с аппетитом уплетать свой завтрак.

— Так это правда? — не прекращая жевать, поинтересовался старший Шелтон. — Крикер? Да, плохи дела.

Женя закатила глаза:

— Как воодушевляюще.

— Такое было уже, — Андрей пожал плечами, — девчонка исчезла. Никто и не думал, что она крикером стала. Вот оно как.

В дверях показались родители Шелтонов. Оба — высокие шатены с едва заметной рыжиной, они идеально подходили друг другу. Мужчина представился Дмитрием и раздосадовано объявил, что Маруся на связь не выходит.

— Вообще-то она со дня на день должна вернуться, — добавил он.

— Вот только времени в обрез, — раздражённо возразил Лёша.

Оборотень снова выглядел очень разозлённым, хотя ничего необычного не успело произойти за это время. У Лёши абсолютно точно была какая-то информация, которой он не желал ни с кем делиться. Я перехватила взгляд Далёковцев и поняла, что те, кажется, думают о том же самом.

Красноглазый заметил, что стал объектом пристального внимания, вскочил, едва не опрокинув стакан, и быстрым шагом направился прочь из кухни.

— Далеко собрался? — крикнул ему вдогонку Андрей.

— Из дома не выходить! — строго велел Дмитрий.

Лёша даже не притормозил. Вскоре его шаги стихли где-то в глубине дома. Какой важный! В груди у меня тоже начало вскипать раздражение, а картинка перед глазами, даже сквозь тёмные очки, покрылась чуть различимой фиолетовой рябью. Но я тут же одёрнула себя — это не моя злоба. Это что-то другое, то, о чём предупреждала Даша. Нельзя поддаваться этому чувству.

— Олеся, — Лина присела на тот стул, где недавно сидел Лёша, — расскажи, пожалуйста, всё с начала.

Я глубоко вздохнула.

Рассказ лился, как река. Казалось, что я уже сотни и тысячи раз повторяла одно и то же, но это не надоедало, а лишь помогало мне самой установить точную хронологию событий. Родители Лёши и Андрей внимательно слушали каждое слово.

Когда я дошла до видения Даши, оглушающий звон и грохот оборвали меня на полуслове. Под хор из криков мы кинулись на пол, закрывая головы руками. Что-то острое вонзилось в запястье, и я взвизгнула от боли.

Часы на стене мучительно медленно отстукивали секунду за секундой. Раньше я даже не замечала этих часов, но теперь только они и связывали меня с реальным миром, пока я лежала, свернувшись калачиком на полу и накрыв затылок ладонями.

— Это камень, — громкий шёпот вторгся в голову, перебив на мгновение стук маятника.

Собравшись духом, я чуть пошевелилась. Тело будто сковало невесомыми цепями. Очки отлетели куда-то в сторону. Ресницы мелко задрожали, и я приоткрыла глаза.

Всё вокруг было ярко-фиолетовым и пульсирующим в такт сердцебиению. Тогда я поспешно схлопнула веки, старательно, но безрезультатно игнорируя бегущие по спине мурашки. Паника захлестнула с головой. Она душила так, что воздуха действительно стало не хватать.

Что-то коснулось плеча, заставив вздрогнуть. Меня окликнули по имени, но я не пошевелилась, потому что от страха не могла заставить себя сделать хоть что-либо. Тогда меня схватили за плечи и, грубо тряхнув, оторвали от пола.

— Осторожнее, у неё кровь!

— Бестолочь, глаза открой, — раздалось прямо над ухом.

Я невольно послушалась. Красно-фиолетовые глаза смотрели прямо в душу. Проморгалась и поняла, что это фиолетовый «фильтр» так причудливо слился с необычным цветом глаз Лёши. Он стоял надо мной, сжав побелевшие губы в тонкую полоску. Шелтон всегда оказывается рядом, когда нужно.

— Что это было? — обратился юноша ко всем сразу.

— Камень, — Андрей держал в руках булыжник размером с кулак, — нам запульнули камень в окно!

И правда, в окне за моей спиной образовалась огромная дыра. Вокруг валялись осколки, один из которых и угодил в моё запястье. Я поднесла дрожащую руку поближе к лицу. Тонкие струйки крови оплели пальцы и уже успели немного запачкать пол.

Дмитрий опустился возле меня и аккуратно взял пострадавшее запястье в свои руки.

— Лин, перекись, — бросил он, внимательно рассматривая рану, — и пинцет какой-нибудь.

Лина уже и сама достала всё необходимое. Она присела рядом на корточки, и вдвоём они быстро извлекли стекло и обработали мою руку.

Всё по-прежнему было фиолетовым и пульсирующим. Сердце начало понемногу сбавлять темп, но животный страх всё ещё не отпускал меня. Хотелось забиться куда-нибудь в угол и так и сидеть там, спрятавшись от всего мира.

— Они пытаются выманить нас из дома, — подал голос Тимофей.

— Придётся очень постараться, — сквозь зубы процедил красноглазый.

— Лёш, — Дмитрий обратился к сыну, заканчивая перебинтовывать меня, — можешь вернуть стекло в нормальное состояние?

Красноглазый пожал плечами. Он встал напротив окна, протянул руки вперёд, выбрал удобное положение и... начал что-то делать. Я во все глаза смотрела сквозь фиолетовую пелену и пыталась понять, что происходит. Лёша щурился, вперившись взглядом в разбитое окно, выкручивал руками невидимые лампочки, напряжённо кряхтел. Я ждала какой-то развязки. Вдруг стёклышко, которое достали из моего запястья, дёрнулось. Вслед за ним задрожали и остальные осколки, рассыпанные по полу и подоконнику. Лёгкий звон разнёсся по всей кухне. Ребята, стоявшие неподалёку от оборотня, быстренько отошли к противоположной стене.

Наконец осколки, один за другим, стали медленно подниматься в воздух. Сантиметр за сантиметром они продвигались всё ближе к разбитому окну. Лёша от напряжения судорожно выдохнул. Было очевидно, что ему этот фокус не даётся легко и просто.

Стёклышки, подобно пазлу, занимали строго определённые позиции. Постепенно дребезжание становилось всё тише, пока последний осколок не вернулся на своё место.

Когда звон полностью прекратился, Шелтон опустил руки и пошатнулся. То, что сейчас произошло, стоило ему огромных усилий. Однако я отчетливо увидела мягкую полуулыбку, засиявшую на уставшем, но гордом лице. Глаза цвета спелого граната игриво сверкали в свете ярких ламп.

Поглощенная процессом, я лишь теперь заметила, что фиолетовое свечение почти отступило, только отдельные движущиеся силуэты подкрашивались немного лиловыми оттенками. Сердце в груди уже стучало ровно и спокойно.

— Умница, — восторженно похвалила Лина и чмокнула сына в щёку.

— Да, прогресс идёт, — усмехнулся Дмитрий.

Андрей скрестил руки на груди и громко фыркнул. Лёша одарил брата кратким суровым взглядом, а затем приблизился ко мне.

— Что там с тобой? — буркнул он.

Я оглядела забинтованное запястье со всех сторон. Рана не была глубокой, однако замотали меня на славу. Тугой бинт резко ограничивал пальцы в движении и отлично закрывал прозрачную дыру в ладони. Невольно я вспомнила те недалёкие времена, когда была вынуждена носить гипс. В остальном я чувствовала себя вполне сносно, если не считать чувство глубокого стыда. Пока я беспомощно сидела на полу, каждый на кухне внимательно разглядывал меня. Снова и снова я чувствую себя беззащитной тряпочкой, которая никак не может повлиять на дела вокруг.

Между тем нас снова стало больше — в кухню ввалился самый младший Шелтон. Никита выглядел явно ошарашенным, его волосы беспорядочно торчали во все стороны. Кажется, кто-то только что сладко спал, пока не услышал весь этот грохот.

— Всё нормально? — парнишка с большим недоверием в глазах окинул комнату взглядом, остановившись на мне.

В знак приветствия я помахала Никите перебинтованной рукой. Мальчик повернулся за объяснениями к родителям.

— Никто не выходит сегодня из дома, не предупредив остальных, — медленно произнёс Дмитрий.

Тимофей и Женя помогли мне встать. Я с опаской поглядывала на недавно разбившееся окно, которое снова выглядело так, будто ничего и не было. Только бинт на руке да булыжник, что Андрей невозмутимо положил на подоконник, напоминали о произошедшем.

Лёша подобрал слетевшие на пол солнцезащитные очки, проверил, не сломались ли те, и вновь передал мне.

— Двигайте на второй этаж, — посоветовала Лина, — туда камень закинуть сложнее.

Мы, рысцой пробегая мимо окон, быстро перебрались на этаж выше. Тут было несколько комнат. Лёша покосился на меня, задумавшись о чём-то, а затем галантно открыл одну из дверей, пропуская нас вперёд.

Я сразу поняла, что это именно его комната. Окна выходили на теневую сторону, но бледно-бежевые, почти белые стены и пол делали помещение достаточно светлым, особенно в лучах изогнутой неоновой лампы на стене. В углу стоял большой шкаф, густо заставленный разными книгами, тетрадями. Возле окна находился стол с компьютером, здесь же лежали различные инструменты вроде отвёрток, плоскогубцев и всего того, что обычно достаёт папа с балкона, когда надо повесить очередную полочку. За столом попыталась спрятаться гитара, но я всё равно разглядела её гриф. Неужели Лёша ещё и играть умеет?

Все, кроме меня, уже устроились с удобством кто где. Я же продолжала стоять в дверях, внимательно изучая интерьер. Шелтон чуть наклонился, заглядывая в глаза:

— Что-то не так?

Какое-то странное чувство разлилось по венам. Словно я уже была здесь однажды. Старательно собирала свои мысли в кучу, но никак не получалось этого объяснить. Я не могла находиться тут раньше, ведь только этим летом узнала Лёшу. Но почему-то всё было таким знакомым — и серо-белый пушистый ковёр на полу, и неплотно закрывающаяся дверца книжного шкафа, и паяльник на столе...

— Как ты меня достала!

Шелтон навис надо мной, крепко держа за локти. Я взвизгнула и попыталась отпрыгнуть, но он мёртвой хваткой вцепился мне в кожу. Кроваво-красные глаза бешено шарили по бежевой комнате в поисках чего-то.

— Ты можешь просто быть нормальной?? — прорычал Лёша.

Обернулась на ребят, чтобы позвать на помощь, но рядом никого не оказалось. В комнате были только мы двое. Поражённая этим открытием, я не успела среагировать на то, как обезумевший оборотень рывком швырнул меня на кровать. Каким-то образом запуталась в мягких подушках и одеялах и громко верещала, барахтаясь в слоях ткани. Ещё мгновение, и Шелтон сам стащил меня ногами на пол, лицом вжимая в подушку. Я пыталась замахнуться, но достать до него не могла. Красноглазый, продолжая прижимать к кровати, поймал моё запястье.

— Я для тебя стараюсь, бестолочь, — шипел он, — хоть каплю уважения имей!

Что происходит? Он опять хочет меня убить?! И где все остальные??? Кожу на тыльной стороне ладони внезапно обожгло огнём. Шелтон сдавленно выругался и пробормотал какое-то извинение, совершенно не ослабив при этом хватку. На глазах у меня выступили слёзы от боли, страха и обиды.

И вдруг он отпустил меня. Задыхаясь от паники, резкой боли в руке да и просто недостатка воздуха, я сползла на пол, размазывая мокрые дорожки по щекам. Лёша отступил на шаг. В руке у него был паяльник.

Я с остервенением дёрнула рукой, но оказалась плотно привязана во много-много оборотов к ножке кровати шнуром, идущим прямо к этому паяльнику.

— Извини, — процедил Лёша, — не нужно было рыпаться. Это для твоей же безопасности. Потом спасибо скажешь...

Я снова попыталась высвободиться, как-то распутать тугие узлы, но ничего не смогла поделать. Тогда схватила свободной рукой подушку, до которой смогла дотянуться, и со всей силы швырнула в оборотня, не сдерживая вопль отчаяния.

В багровых глазах мелькнуло на миллисекунду раскаяние, а затем всё таким уже привычным для меня образом утонуло в темноте.

— Барсова, ты нормальная?

Кто-то бесцеремонно шлёпал меня по щекам. Я мгновенно распахнула глаза и новым крикерским зрением увидела его. Недолго думая, с визгом вскочила и бросилась с кулаками на Шелтона. Всё вокруг снова было фиолетовым и пульсировало в унисон с бешено колотящимся сердцем. Мне удалось повалить оборотня на спину и коленями прижать его к кровати. С силой замахнулась, но удар нанести не успела — множество рук обхватили меня со всех сторон и потащили назад.

— Пустите!!! — визжала я, вырываясь.

— Да Леся, что с тобой такое? — воскликнула Женя.

Женя?

Я замерла и после секундной заминки уже оказалась на полу.

Вокруг стояли Далёковцы, Никита с Андреем, а на кровати с весьма ошалевшим видом сидел Лёша. Он потирал рукой бок, в который, видимо, я всё же успела ему заехать.

— Что случилось? — полушёпотом спросил Андрей.

— Он... я... — бормотала я бессвязно.

С трудом повернула голову (ребята очень крепко держали меня), чтобы увидеть след от паяльника, но рука была в абсолютном порядке. Зато другое запястье по-прежнему пряталось под плотными слоями бинта, которого только что не было...

Как же я запуталась!

Лёша неподвижно сидел с ногами на кровати, всё так же придерживаясь за бок, и с немым вопросом глядел на меня. Словно это были два совершенно разных человека.

— Успокоилась? — сухо поинтересовался Фей.

Я кивнула, боковым зрением заметив, как ребята переглянулись между собой. Наконец они, видимо, пришли к общему мнению и отпустили меня.

В комнате повисло гнетущее молчание. Никто ничего не понимал. Не понимала и я сама. Ещё раз кинула взгляд на компьютерный стол. Да, это определённо тот же самый паяльник, который я только что видела, но выключенный и не представляющий никакой опасности.

Голова гудела от обилия противоречивых мыслей.

— Это из-за проклятия, да? — спросила Женя. — Агрессия, о которой... О которой говорила она?

Я согласно кивнула. Да, пусть причина будет только в этом.

Кажется, у меня начинаются галлюцинации. В дурацком видении моя рука не была перебинтована, да и одежда, кажется, была совсем другая. Не существовало совершенно никакого объяснения всему этому! Хотелось поговорить с Лёшей наедине, расспросить, но тогда он точно посчитает меня сумасшедшей и лишь покрутит пальцем у виска.

Женя аккуратно достала из-за стола гитару и присела с ней на краешек кровати. Музыкальный инструмент выглядел очень необычно — кажется, кто-то вручную разрисовал белый корпус. К центру тянулись изящные оранжево-красные языки пламени. А под подставкой, к которой крепятся струны, огненный узор складывался в тонкие контуры лисицы.

Миниатюрные пальчики Жени с трудом растянулись по грифу, нащупывая какой-то аккорд. Кажется, девушка решила любой ценой разбавить напряжённую атмосферу в компании. Она осторожно дзынькнула правой рукой по струнам, звук вышел дребезжащим и каким-то не самым мелодичным. Далёковка чуть сменила положение пальцев левой руки, зажимая аккорд поудобнее.

Тимофей сел рядом с сестрой и легонько коснулся её мизинца, девушка тут же переставила палец на струну ниже. Новый аккорд зазвучал уже совсем иначе, и Фей одобрительно кивнул.

Постепенно стала вырисовываться мелодия. Мы заворожённо наблюдали за тем, как Женя всё уверенней и уверенней скользила по струнам под чутким руководством Тимофея, который вовремя подсказывал нужный аккорд. Этой песни я не знала, но Никита тихонько подпевал.

Ощутив почти невесомое прикосновение к плечу, я обернулась. Лёша стоял рядом, кивком головы приглашая меня выйти за ним в коридор. Невольно я похолодела. Кажется, сейчас нам предстоит серьёзный разговор.

Мы выбрались на лестничную площадку, и оборотень аккуратно прикрыл дверь. Звуки гитары стали практически не слышны.

— Что случилось? — очень тихо спросил юноша, глядя прямо на меня.

Я собиралась с мыслями, чтобы не ляпнуть что-то совсем уж глупое и смешное. После этого странного видения было крайне неуютно стоять перед красноглазым, даже как-то страшно.

— Я была здесь раньше?

На лице Шелтона не отразилось ни единой эмоции. Мы так и стояли друг напротив друга, не разрывая зрительного контакта. И вот его губы сжались в тонкую полоску, а скулы напряглись. Я ждала.

Лёша медленно поднял руку и зачем-то снял с меня очки. Отвыкнув от яркого света в доме, я быстро-быстро заморгала.

— Мне нужно видеть глаза, когда разговариваю с тобой, — безжизненным тоном пояснил парень.

Нахмурившись, я повторила свой вопрос, на этот раз голос прозвучал куда твёрже.

— Ты... Ты что-то видела?

— Видела. Ты пытался... я не знаю... Ты прижёг меня паяльником! — полушёпотом воскликнула я, зачем-то даже продемонстрировав своё вполне себе здоровое запястье.

Лёша весь побелел. Не сказала ли я чего лишнего?

— Не прижёг, конечно, — поспешно уточнила я, — но я так видела! Хоть этого и не было... Не понимаю ничего...

Шелтон прикусил губу и сдвинул брови к переносице. Он смотрел на меня... со страхом? По бегающим вишнёвым глазам я поняла, что оборотень в полном замешательстве и даже не пытался как-то это скрыть. Однако тут же парень глубоко вздохнул, прикрыв веки на пару секунд, и взял себя в руки.

— Слушай, Олесь. Я пытаюсь тебе помочь, понимаешь? Я не враг, — Лёша сделал паузу, обдумывая свои дальнейшие слова. — Я вижу, что ты меня боишься. У тебя на это даже есть основания... Но просто поверь. Никому здесь твоя жизнь не важна больше, чем мне.

Он замолчал, давая время переварить услышанное.

— Некрасиво высказался, — добавил юноша, когда молчание затянулось, — я не имею в виду, что ты тут никому не нужна. Я про то, что... Уф, это сложно.

Снова повисла тишина, перебиваемая лишь далёким пением гитары и весёлыми голосами ребят, сидящих в комнате. Наверное, моё лицо сейчас не было озарено абсолютно никакой мыслью. Я чувствовала себя так, словно на уроке меня вызвали к доске отвечать тему, даже название которой я слышала впервые. Класс хихикает, а я стою, как пень, и молчу всем на потеху.

Слова Шелтона никак не укладывались в голове, особенно на фоне недавнего видения, где он же, с перекошенным от ярости лицом, держал в руках горячий паяльник.

— Я не хочу грузить тебя чем-то бесполезным, — Шелтон выглядел виноватым, — лишним. В этом нет толку, если всё опять пойдёт не так, как нужно.

— Ничего не понимаю, — честно и расстроенно повторила я.

— Тебе и не надо.

— Объясни, пожалуйста, — я уже не просила даже, а умоляла его, — расскажи мне всё!

— Позже. Когда всё закончится.

— Что закончится?

— Когда ты выживешь.

Это звучало, как абсолютная бессмыслица, но для Лёши не было таковым. Он точно знал, о чём говорит, однако посвящать в это меня не торопился. А я так устала ходить вокруг да около! В то же время он только что, по сути, пообещал ответить на все мои вопросы. Для этого нужно было выполнить всего одно условие — выжить.

— И как мне это сделать? — мрачно поинтересовалась я.

— Я не знаю пока. Но крикером ты точно не станешь, — голос Лёши был строг и непоколебим.

— Иначе ты меня придушишь? — я постаралась превратить всё в шутку.

Но лис даже не улыбнулся в ответ. В его бархатно-алых глазах я прочитала ясное: «Да».

Глава 17

— Ты ухо потеряла.

Мы уже несколько часов сидели в комнате Лёши, который сейчас аккуратно прощупывал мою невидимую ушную раковину. После недавней беседы в коридоре между нами словно разрушился толстенный барьер.

Сняв ветровку, я осталась в футболке, которая не скрывала множество прозрачных дыр на коже. Ребята с любопытством разглядывали меня.

До Маруси дозвониться до сих пор не удалось. Оборотни рассказали, что ведьма всегда с большим презрением относилась к подобным средствам связи. Внеплановый отъезд Маруси, о котором она никого не предупредила, стал неожиданностью для всех. Зато позвонила Лена, она шёпотом передала последние вести из мира вне дома Шелтонов. Теневые пока больше никак не напоминали о себе, но из проверенных источников Лена узнала, что Забытые готовят для нас что-то серьёзное. С наступлением темноты они должны будут предпринять новые попытки прорваться в дом, и на этот раз теневые точно будут подготовлены и придут сюда чуть ли не всем своим количеством.

Шелтоны ещё крепче зачаровали все входы-выходы и окна, так что незваные гости теперь не только никак не могли попасть внутрь сами, но и выбить окно камнем стало бы задачей не из лёгких. А вот плана действий у нас, увы, не было, так как ведьма не отвечала на звонки, а единственная подсказка гномов оказалась странноватой детской считалочкой из фольклора низкорослого народца. Об этом сообщила Лина, когда откопала на чердаке какую-то древнего вида книгу о реально живущих волшебных существах. На самом деле, новость эта не была воспринята как трагедия, потому что какие-то надежды на неведанную буруму и камни мы уже и не питали.

Каждая книга в доме Шелтонов была просмотрена вдоль и поперёк по нескольку раз, однако ничего нового обнаружить не удалось. Теперь мы просто проводили время, которого, судя по ощущениям, осталось очень мало.

Зрение снова ухудшилось. От нескончаемых попыток разглядеть что-то неподвижное у меня разболелась голова. Даже Лёшины солнцезащитные очки больше не помогали, поэтому периодически я просто сидела с закрытыми глазами.

Подводить начал и голос. Посреди разговора я всё чаще на ровном месте срывалась то на визг, то на хрипение. Как раз в такой момент и позвонил Денис.

Завертевшись в потоке своих проблем, я совершенно забыла о нём и остальных ребятах, попавших в аварию. Кажется, юноша решил взять инициативу в свои руки.

— Привет, — как можно радостнее сказала я в трубку.

— Привет! Что с голосом?

Я прокашлялась, закрыв микрофон пальцем, и ответила:

— Да приболела немного, видимо. Ты сам-то как?

Денис рассказал о своей больничной жизни, пожаловался на то, что к ним в палату подселили кого-то с инфекцией, и теперь он сам шмыгает носом. Оказалось, что остальные тоже подцепили эту заразу. Все, кроме Ильи, который чувствовал себя прекрасно и передавал мне привет.

— Он походу не человек, — посмеивался Денис, — такие проклятия только на людей-неудачников действуют!

— На людей-неудачников, — эхом повторила я.

Бедный Денис, ты даже не представляешь, в каком мире живёшь. Хотя, наверное, это и к лучшему.

Парень говорил и говорил, пока не пришла медсестра. Мы попрощались, пожелав друг другу скорейшего выздоровления. Звонок был завершён, а я ещё некоторое время смотрела безучастно на экран мобильного, который давно уже заблокировался сам по себе.

В комнате стало душновато, поэтому было решено немного проветрить помещение, не открывая окон. Никита предложил подпереть вечно закрывающуюся дверь моим рюкзаком, который стоял неподалёку. Он взял сумку за ручку и потянул на себя.

— Ух, — парнишка выдохнул от неожиданности, — ты что в нём таскаешь? Не похоже на дамскую сумочку, — парень поднял рюкзак, покачивая его вверх-вниз, чтобы полностью ощутить вес.

— Ну... — я замялась, вспоминая содержимое портфеля. — Футболка, аптечка, книга...

— Шерлок что ли? — Лёша усмехнулся. — Не расстанешься с ним несмотря ни на что?

Я отрицательно мотнула головой. Мистер Холмс остался там, в доме, вместе со всей моей семьёй. Ему нет смысла таскаться по лесу, пусть лучше послужит кому-то ещё.

— Про спутники которая, — пояснила я.

— Откуда она у тебя? — удивился Лёша.

— Ну, — я нерешительно покосилась на его братьев. Стоит ли говорить при них, что мы без спроса взяли эту книгу из дома ведьмы? Это ведь далеко не самый правильный поступок.

— Ты не помнишь разве? У Маруси взяли, обесцвечивали её ещё, — напомнила Женя, снимая с меня необходимость выбирать.

— Я не особо смотрел, что за книжку вы там подобрали, — отмахнулся красноглазый. — Вот только смысл? Это сложная магия, она там ни слова толком не разберёт. Замацает разве что.

— Надо срочно вернуть её назад, — смущённо произнесла я, — пока никто об этом не узнал...

Шелтон снова махнул рукой.

— Если ты берёшь что-то, не портишь, а потом возвращаешь, извлекая что-нибудь положительное из этого предмета, то ничего плохого нет. Это просто заимствование.

— Почему тогда двери в дом Маруси закрыты были? — спросила я.

— Потому что не все возвращают то, что взяли, — спокойно объяснил Лёша. — Особенно те, кто думают, что это сойдёт им с рук. У нас таким никто не грешит, но вот случайные люди с удовольствием заберут даже то, что им совсем не нужно. Просто потому что оно криво лежит и должно кем-то охраняться, но не охраняется. Рефлекс такой.

Я почувствовала новый укол совести. В потайном кармашке ветровки лежал сине-зелёный ромб, который я взяла как раз по такому принципу. У меня ведь не было никаких видимых причин на это. Оборотень, конечно, ничего не знал, но попал точно в цель.

— Ты книгу-то хоть открывала? — поинтересовался красноглазый.

Я покачала головой, ведь даже особо и не вспоминала об её существовании. Не было на это времени.

— Стой... Покажи её.

Голос Шелтона внезапно изменился. Кажется, у него появилась какая-то мысль, от которой оборотню стало не по себе.

Послушно встала, подошла к рюкзаку и достала увесистую книгу. Местами она всё ещё была обесцвечена, поэтому казалась кем-то прогрызенной насквозь. Протянула красноглазому, но тот даже не взял справочник в руки. Шелтон бегло осмотрел обложку и едва заметно кивнул, погружённый в свои размышления. Лицо его было хмурым.

— Что такое? — спросил Тимофей.

Все без исключения внимательно разглядывали и книгу, и Лёшу, но ответа не было. Оборотень промолчал, игнорируя вопрос. Что-то сильно встревожило его.

Когда в компании снова завязался разговор, парень тихо поднялся. Я видела, как он, ещё не открыв дверь, уже достал телефон.

Не я одна продолжала наблюдение за странными действиями юноши. Андрей проводил брата долгим взглядом, а когда Лёша исчез за дверью, сказал:

— Вот так всегда. Ни здрасьте, ни до свидания. Вскочил и побежал. А мы вроде как все заодно сейчас!

— Он кому-то позвонить хочет? — Женя уход Шелтона тоже не проглядела.

Андрей пожал плечами.

— Пёс его знает, — проворчал он.

Настало обеденное время. Мы снова спустились на кухню, с опаской проходя возле окон.

Там уже пили чай Лина и Дмитрий. По унылым лицам я поняла, что встреча с теневыми всё ближе, а наша готовность к ней никак не прогрессирует. Внутренний голос упрямо нашёптывал, что у всех вокруг из-за меня будут одни проблемы. Рано или поздно Шелтонам и Жене с Тимофеем придётся отвечать за наше общение.

Поели мы без особого аппетита. Все чувствовали это угнетающее давление неизвестности, нависшее над головами. Лёша всё ещё не приходил. Каждые пять минут кто-то задавал вопрос о его местонахождении, но ответом были лишь обеспокоенные переглядывания.

Мы с ребятами вернулись наверх. Разговор никак не клеился. Женя и Тимофей снова сели за гитару, а оборотни разошлись по своим комнатам. Я, чтобы чем-то занять себя, решила пройтись по Лёшиной комнате.

На компьютерном столе моё внимание привлекли какие-то бумажки, небрежно выглядывающие из-под клавиатуры. Конечно, не стоило этого делать, но я робко оглянулась на Далёковцев и, убедившись, что те поглощены музицированием, аккуратно вытянула листочки указательным пальцем.

— Потеряла что-то?

Я резко обернулась. Лёша сидел на кровати там, где только что были лесные стражи. У него точно была другая одежда, не та, в которой я видела его сегодня. Тогда я быстро оглядела и себя. Одета я была так же, как и мгновение назад, но на руке не оказалось бинта. Зато на другом запястье было болезненное покраснение.

Снова глянула на листочки, которые только что достала из-под клавиатуры. Там было много записей, нацарапанных карандашом явно в спешке.

Кровать легонько скрипнула, я оглянулась и увидела Шелтона в нескольких сантиметрах от себя.

— Я тебя отпустил не для того, чтобы ты в моих вещах рыскала.

Смущённо потупив взгляд, я извинилась. Стало очень стыдно за свой поступок... Но любопытство пересиливало, поэтому я всё-таки мельком ещё разок покосилась на листочки. Среди беспорядочных записей там были какие-то даты с указанием времени. А ещё я увидела свой собственный номер телефона.

Лёша быстро обошёл меня и облокотился рукою на стол, накрыв ладонью бумажки. Юноша с некоторым вызовом смотрел прямо мне в глаза.

— Почему я здесь?

Шелтон чуть склонил голову набок, не спеша с ответом. За окном барабанил дождь и даже мерцали молнии. Это точно был совсем другой день. Как такое возможно?!

— Не хочешь говорить... Тогда пойду домой, — решительно заявила я.

Оборотень засмеялся.

— Что смешного? — с долей обиды в голосе поинтересовалась я.

Юноша покачал головой, продолжая улыбаться своим мыслям. Он приподнял клавиатуру и затолкал листочки под неё поглубже, чтобы те почти не выглядывали наружу.

— Что там написано? — я продолжала добиваться ответа хоть на что-то.

— А что, подсмотреть не успела? — съязвил красноглазый.

Фыркнула и отошла к окну. Шелтон скрестил руки на груди, с любопытством следуя за мной взглядом.

— Ты прижёг меня паяльником, — я смотрела сквозь дождь на лес, гнущийся от ветра.

— И уже десять раз извинился. Если б ты вела себя спокойнее, ничего бы не произошло.

Снова повернулась к нему лицом.

— Издеваешься? Ты швырял меня по комнате, душил подушками, а мне надо было вести себя спокойнее?

— Кажется, кто-то забыл, что творил до этого, — процедил оборотень.

Я промолчала, потому что в самом деле не знала, о чём он говорил.

— Если всё получится, ты будешь по гроб жизни благодарна мне.

— Если получится что?

— Если я спасу тебя, — будничным тоном закончил Лёша.

Копируя позу Шелтона, я скрестила руки на груди:

— И от чего же ты меня спасаешь?

— От всего, — на лице оборотня зазмеилась тонкая улыбочка, — в буквальном смысле от всего.

Глубоко вздохнула и снова отвернулась к окну. По-прежнему ничего не понятно. Ерунда какая-то! Шелтон как будто всё время разыгрывает меня, старается запутать, и у него отлично получается. Задаю один вопрос, а после «ответа» появляется ещё десять. Я молча слушала, как капли разбивались о стекло. Где-то в тучах грохотало, рассекая воздух яркими молниями. Из-за грозы было трудно определить, сколько сейчас времени, потому что на улице стояли густые сумерки. Что-то мелькнуло в кустах внизу. Приглядевшись, я узнала фиолетовые глаза с вертикальным кошачьим зрачком.

— Она приходит в себя!

Да, я снова лежала на кровати в комнате Лёши. Сколько уже можно?

Надо мной кружились друзья, а также Лина с Дмитрием. Я молча окинула присутствующих усталым взглядом. Все выглядели искренне напуганными, они нерешительно косились на меня. В руках у Лины было мокрое полотенце, совсем как у Василисы дома вчера вечером, после Вишницких. Кажется, я действительно начинаю привыкать к подобным пробуждениям.

— Ты опять отключилась, — тёмные глаза Жени были круглыми от испуга.

Ещё раз оглядела всех и нашла наконец Лёшу. Он стоял возле окна, где только что в своём видении находилась я сама. Красноглазый всё так же держал руки скрещенными на груди.

— Как самочувствие? — спросил Дмитрий. Мужчина вертел в пальцах скляночку с нашатырным спиртом.

Я кивнула, мол, со мной всё в порядке настолько, насколько это возможно.

Какое-то время я провела на кровати, потому что остальные волновались за моё шаткое состояние. Пока я покорно полусидела-полулежала, укутанная зачем-то в одеяло, Лёша не сводил с меня взгляда. Шелтон не приближался, а продолжал стоять у окна, как греческая статуя. Мне показалось, юноша понял, что я снова видела что-то, связанное с ним.

Когда все более-менее успокоились, мне наконец-то разрешили подняться. Родители Шелтонов, не упуская возможность, снова отправились дозваниваться до Маруси. Никита ушёл в свою комнату, а Андрей с Далёковцами что-то обсуждали, громко смеясь. Я знала, что Лёша пристально наблюдает за мной, и прямо подошла к его компьютеру. Из-под клавиатуры выглядывали бумажки. Не раздумывая, я достала их и увидела, что листы были абсолютно чисты.

— Потеряла что-то?

Опасаясь того, что попала в замкнутый круг, я обернулась. Далёковцы по-прежнему общались с Андреем. Ничего не поменялось, они не исчезли, я всё ещё в сознании.

Тогда повернулась к Лёше. Он снова стоял рядом, выражение лица оборотня было настороженным.

— Ты меня отпустил не для того, чтобы я в твоих вещах рыскала? — еле слышно спросила я.

Было трудно не заметить, как дёрнулся его кадык, а губы сжались в тонкую полоску. Лёша знал, что я имею в виду.

— Не понимаю, как ты это делаешь, — так же тихо прошептал красноглазый, — но твои фокусы начинают меня напрягать.

— Объясни мне всё, — потребовала я.

— Я обещал, что объясню, когда это закончится, — напомнил парень.

— Больше двух — говори вслух! — встрял в разговор Тимофей, хитро прищуриваясь.

Ребята, конечно, истолковали наше перешёптывание совсем иначе. Мы с Лёшей синхронно закатили глаза. Сейчас было совсем не до романтики.

Оборотень посмотрел на меня задумчиво, а затем аккуратно взял за локоть и повёл к выходу.

— Вы куда? — голос Далёковца прозвучал уже куда более требовательно.

Мы молча вышли в коридор. Красноглазый остановился закрыть дверь, всё ещё придерживая мою руку. В душу закралось какое-то чувство предвкушения, потому что выглядело всё так, словно сейчас у меня появится хотя бы несколько действительно важных ответов. Лёша вздохнул и решительно направился к соседней двери, а я следом.

— Некит? — негромко позвал парень, постучавшись.

Раздались шаги, через пару секунд дверь отворилась. На пороге стоял младший Шелтон.

— Нужна твоя комната ненадолго, — твёрдо сообщил Лёша.

Никита удивлённо перебежал взглядом с брата на меня. Долго уговаривать парнишку не пришлось — он отошёл в сторону, пропуская нас в своё логово.

Это помещение было чуть меньше, чем соседняя комната. Впрочем, причиной тому, возможно, было огромное количество вещей, которые занимали здесь любой мало-мальски свободный уголок, в отличие от аккуратной спальни среднего брата. Одна стена густо усеяна различными плакатами, стол и шкаф забиты всякой мелочью просто под завязку. На кресле лежала куча одежды, которую с нашим приходом Никита постарался быстренько накрыть пледом. А ещё везде были краски — баночки поменьше, побольше, почти израсходованные и ещё заклеенные, кисти и палитры. Сразу вспомнились картинки из развивающих книжек для детей, на которых нужно было среди множества деталей найти повторяющиеся предметы.

Прямо на кровати лежал альбом, вокруг которого по всему одеялу были рассыпаны цветные карандаши. Я и не догадывалась, что Никита во всю увлечён рисованием! Мальчик, покраснев до кончиков ушей, поспешно закрыл альбом и переложил его на стол.

— Покараулишь, чтобы никто не вошёл без стука? — тихо попросил Лёша.

Блеск авантюризма сверкнул в глазах младшего оборотня. Парнишка кивнул и исчез в коридоре, плотно закрыв за собой дверь. Мы с Лёшей снова остались вдвоём.

— Объясни, что ты видела и как это происходит, — потребовал юноша, присев на кровать и с нескрываемым любопытством разглядывая меня.

— Ммм... Я вроде как увидела то, что показалось мне знакомым... И тогда всё вокруг изменилось.

Шелтон ждал продолжения рассказа. Он похлопал ладонью по поверхности кровати возле себя, предлагая мне сесть, и я воспользовалась приглашением.

— Точнее, не совсем так. Я осталась в комнате, но исчезли все, кроме тебя. Ты был в другой одежде. А на улице шёл дождь.

— Что дальше? — с нетерпением спросил Лёша, когда я замолчала.

— Ты сначала привязал меня шнуром паяльника к кровати, а во второй раз как будто уже отпустил. И ещё я видела листочки возле компьютера, там был мой номер телефона и какие-то даты.

Я с удивлением смотрела в вишнёвые глаза, потому что видела в них неподдельный восторг вперемешку с глубокой настороженностью. Такого взгляда Лёша мне ещё никогда не адресовывал.

— Реально не понимаю, как это возможно, но ты, походу, ломаешь пространство и время, — очень тихо произнёс парень. — Ты была в другом варианте, которого для тебя просто не может существовать.

Попытки переварить сказанное успехом не увенчались, всё по-прежнему звучало как-то бессмысленно. Я честно сказала оборотню об этом.

— Я хотел оставить это на времена поспокойнее, но, знаешь, — зашептал Шелтон, — если это тот самый, нужный вариант, то лучше рассказать сейчас. Не буду посвящать тебя во все тонкости, нам времени просто не хватит, но... Надо как-то это грамотно сформулировать...

Я терпеливо ждала, пока юноша подбирал нужные слова. Внутри всё трепетало. Неужели я наконец-то дождалась этого момента? Не отпускало ощущение того, что слова, которые он сейчас произнесёт, могут круто перевернуть мою жизнь.

— По некоторым причинам я должен всё время спасать тебя. Просто... если я не буду этого делать, ты погибнешь. С каждой смертью я отматываюсь обратно в тот день, когда ты приехала в Залесье. И всё повторяется, снова и снова. В большинстве случаев я переживаю одни и те же моменты, но иногда появляется что-то новое и внезапное, и, если я не успеваю правильно вмешаться, это тебя губит. Ты столько раз умирала — и тонула, и горела... С каждым разом живёшь всё дольше, впервые я зашёл так далеко. Есть промежуток времени, когда ты должна погибнуть. Если получится провести тебя за его границы, то будешь в безопасности. Я перепробовал уже кучу всего, даже затаскивал к себе и пытался силой держать тут. Походу, именно это ты и видела.

Лёша остановился, чтобы перевести дух. Рубиновые глаза сияли, как гирлянды в канун Нового Года.

Мы сидели в полной тишине на минимальном расстоянии друг от друга. Сейчас рухнула последняя стена между нами, подняв столп пыли и разметав обломки во все стороны.

— То есть, — я задумчиво почесала затылок, — ты повсюду ходишь за мной и не даёшь умереть?

Шелтон кивнул.

— А кто-нибудь ещё знает?..

— Нет. Я рассказывал как-то... Ни к чему толковому это не привело. Проще делать всё самому. И ты не болтай, поняла?

Конечно, я пообещала, что буду молчать. Внезапно вспомнилось видение, которое было у меня ещё в доме Вищницких. По спине пробежали мурашки.

— А ты... Ты ведь не на пустом месте предлагал убить меня? — голос дрогнул.

Лёша часто-часто заморгал и отвёл взгляд. В ответе я больше не нуждалась.

— Ты видела что-то ещё?.. — прошелестел он.

Настала моя очередь кивать.

Это не было сном или галлюцинацией. Там, на берегу речки за моим домом, всё было по-настоящему. И ненависть на лице оборотня была неподдельной.

От волнения резко стало очень холодно, и я невольно поёжилась. Лёша заметил это.

— Ты, наверное, поняла уже, что я немного вспыльчивый, — произнёс он, — особенно, если что-то идёт не по плану. А с тобой не по плану идёт всё. Иногда у меня сдавали нервы.

— Сколько раз? — уточнила я, хотя и не была уверена, что желаю знать это.

Шелтон покачал головой, уходя от ответа. Значит, случай на берегу мог быть не единственным.

— А сколько всего уже этих самых... вариантов?

— Я прекратил считать, когда их стало примерно больше семи или восьми, — ответил Лёша, внимательно следя за моей реакцией.

Больше семи-восьми... Насколько больше? И сколько было после? Нет, мне определённо не стоит упорствовать и продолжать допрос на эту тему. Руки от волнения похолодели так, словно я долгое время держала их в ледяной воде.

— Это лето немного затянулось для меня, — красноглазый пожал плечами и невесело усмехнулся.

В дверь забарабанили. Мы оба вздрогнули от неожиданности и мгновенно вскочили на ноги, отдалившись друг от друга на приличное расстояние. Дверь в комнату распахнулась, на пороге стоял Андрей. Он был весь запыхавшийся, будто пробежал огромную дистанцию.

— Маруся, — выкашлял парень, восстанавливая дыхание, — дозвонились!

Глава 18

— Она едет, если ничего по пути не помешает, вечером уже будет дома, — Дмитрий с видом победителя хлопнул ладонью по столешнице.

Кухню тут же заполнили возгласы облегчения. Мы в полном составе сидели за круглым столом. Пусть новость эта особо и не продвигала положение наших дел, однако это уже было хоть что-то.

Лёша, сидящий по правую руку, с улыбкой подмигнул мне. Кажется, появилась надежда на то, что это тот самый вариант, ради которого Шелтон вообще существует последнее время. Столько всего ещё хотелось у него спросить! Новость о Марусе стала приятной неожиданностью, но она оборвала наш разговор на самом интересном месте. Не давали покоя фантастические алые глаза оборотня. В детстве ведь они были карими, что же так изменило их цвет?

— Какой у нас план? — спросила Женя громко.

Шелтоны переглянулись между собой и как-то неуверенно пожали плечами.

— Либо аккуратно переместимся к Марусе, либо она к нам, наверное, — сказала Лина, глубоко вздохнув.

— С трудом представляю, как мы всей толпой побежим через лес, — голос Андрея прозвучал мрачновато.

В доме снова разлилась тишина, перебиваемая разве что размеренным тиканьем часов. Всё-таки никакого плана по-прежнему не существовало.

Между тем зрение моё ухудшилось ещё сильнее. Контуры неподвижных объектов расплывались до невозможности, а яркий свет давно уже игнорировал солнцезащитные очки, словно их и не было.

До заката оставалось ещё около пяти часов. Что можно придумать за это время?

Мы наскоро перекусили ещё разок, чтобы быть готовыми ко всему самому неожиданному. Чем ближе был час икс, тем сложнее становилось проглотить хоть что-то.

Погода за окном стояла просто волшебная, яркое солнце не подпускало к себе ни одну тучку. Вот только светило спускалось всё ниже и ниже к земле. Скоро ближайшие деревья начнут перекрывать лучи света, тогда появятся первые крупные тени. Воображение рисовало всякие небылицы, которые могут произойти, когда сумерки окутают Залесье. Однако эти мрачные фантазии, пожалуй, были вполне реальны.

Мы опять поднялись на второй этаж в комнату Лёши. Сам же оборотень остался вместе с родителями внизу, обсуждая какие-то организационные моменты, в которых я мало что понимала.

Тимофей как-то странно поглядывал на меня. Он не отходил ни на шаг, словно опасался, что я попытаюсь сбежать. Хотя бежать было откровенно некуда. Я нахмурилась и поинтересовалась у друга, всё ли нормально, а тот заметно смутился и для приличия чуть увеличил дистанцию.

— Зачем вы с Лёшей закрылись в комнате Никиты? — с колким подтекстом спросила Женя.

Теперь уже смутилась я. Интересно, чего такого они там надумали? Промолчала, сделав неопределённое движение плечами. Шелтон сказал не болтать об этом, значит, причины на то есть, и я его не подведу.

— Вряд ли мы об этом узнаем, — пошутил Андрей, по-шелтоновски хитро прищурив глаза.

— Вы явно думаете о чём-то не о том, — буркнула я, чувствуя, как краснеют щёки.

— Конечно-конечно, — насмешливо прощебетала Женя.

Ребята улыбались общей шутке. Да, очень смешно. Обхохочешься. Я почувствовала себя беззащитной. Если бы Лёша тоже был сейчас здесь, он, конечно, нашёл бы, что ответить, чтобы стереть эти многозначительные улыбочки с лиц друзей!

Только Никита обратил внимание на то, что такая тема меня совсем не веселит. Парнишка тут же перестал улыбаться, за что я была ему очень благодарна.

Ребята снова устроились с удобством на кровати, я же опустилась на кресло у компьютерного стола и отвернулась к окну. Отвлечённый разговор за спиной проходил мимо ушей. Яркий дневной свет падал прямо на пустые листочки, которые ранее лежали под клавиатурой.

Задремала! Паника сковала горло, пока я хлопала глазами, оглядываясь по сторонам. Напугало то, что солнце за окном уже успело коснуться верхушек деревьев. Комната чуть заметно пульсировала фиолетовым сиянием, передавая моё взбудораженное состояние.

Но, кажется, испугалась я напрасно. Женя заметила моё шевеление и сразу же подняла голову. Девушка по-прежнему сидела на кровати, но уже в одиночестве.

— Ты так хорошо уснула, мы не решились будить тебя, — извиняющимся тоном объяснила она. — Ребята в другую комнату ушли, не переживай.

Я выдохнула с облегчением. События последних дней совершенно расшатали мои нервы.

— Что я пропустила?

Женя ответила, что ничего нового не произошло. Лишь тогда я окончательно успокоилась.

Телефон в кармане завибрировал. Пальцы не слушались, но всё-таки получилось достать его и не уронить. Это была мама.

— Я тебе звонила, — без лишних предисловий начала она, — почему трубку не берёшь? Всё нормально?

— Да, мам... не слышала, извини.

Меня быстренько, в условиях роуминга отчитали, убедились, что я жива и накормлена, и отпустили «развлекаться дальше». Когда звонок был завершён, я хотела сунуть телефон обратно в карман, но очередная вибрация остановила меня. На этот раз внимание привлекло новое сообщение от номера, заканчивающегося на семерки:

«На первом этаже возле ванной есть дверь на улицу, я жду тебя. Никто не должен знать».

Ещё раз перечитала сообщение. И ещё раз. Странный план — дождаться сумерек и выйти из укрытия к явно превосходящему по силам и количеству противнику. Наверное, Маруся приехала! Я вскочила, позабыв о Жене, которая с подозрением наблюдала за мной. Никто не должен знать. Почему? Ладно, план есть план.

— Я в туалет.

— Хорошо, — кивнула девушка. Она тоже поднялась со своего места. — Приходи потом к нам, в комнату Андрея.

— Ага, — рассеянно бросила я.

Женя вышла в коридор. Я накинула ветровку и, дождавшись, когда хлопнет дверь в соседнюю комнату, тоже покинула спальню. Лестницу преодолела за считанные секунды. Возле ванной комнаты и в самом деле пряталась запасная входная дверь, ведущая куда-то во двор. Я быстренько заскочила по пути в уборную, поправила, насколько это возможно, свой внешний вид возле зеркала. В отражении стояла измученная, как будто даже исхудавшая девочка с тусклыми серыми глазами. Жалкое зрелище...

Вернулась к чёрному входу, однако Лёши нигде не было видно. Тогда я робко потянулась к дверной ручке, на пару секунд замерла. Дмитрий строго-настрого запретил выходить из дома, но если это часть плана, то ничего не нарушено, верно? Верно. Я тихонько провернула замок и надавила на ручку. Дверь поддалась.

Выходить на улицу я не спешила. Очень осторожно выглянула, внимательно осмотрелась.

— Давай быстрее, — раздался сдавленный шёпот из-за угла.

Ладно, ладно... Озираясь по сторонам и тщательно прислушиваясь, я вышла и прикрыла за собой дверь. Кажется, никто ничего не заметил.

— Лёша? — позвала я, аккуратно продвигаясь в сторону голоса.

— Он самый, — ответил кто-то чужой и совершенно незнакомый.

Меня как током ударило. Нет, нет-нет-нет! Только не ловушка, умоляю! Я резко развернулась и кинулась обратно ко входу. Пространство вокруг мгновенно окрасилось в интенсивные фиолетовые оттенки, пульсирующие в бешеном ритме готового выпрыгнуть из груди сердца. Как я могла попасться так по-идиотски?!

Грубые руки сдавили челюсть, оборвав крик на стадии вдоха. К незнакомцу присоединился кто-то ещё. Ловко скрутив руки, они потащили меня в густую тень, создаваемую деревьями. Я изо всех сил упиралась ногами в землю, брыкалась и мычала, надрывая горло. Сквозь фиолетовую пелену увидела, как к лицу моему быстро приблизили какую-то тряпку. Душный сладкий запах заполз в ноздри и окутал язык. Не знаю, чем был пропитан этот платок, но последней связной мыслью было: «Лёша меня убьёт».

Холодно.

Очень холодно.

Где я?

Меня одурачили.

Резко села, едва не опрокинувшись на бок. Меня всю трясло от пронизывающего холода и страха. Очень темно, это какой-то подвал? Темница? Почему здесь такой сильный ветер?

Я замерла, прислушалась. Только свист ветра и приглушённые трели кузнечиков. Больше ничего слышно не было. Тогда я осмотрелась, вглядываясь в темноту. Хищное зрение наконец-то играло по моим правилам.

Это оказалась большая комната, заполненная каким-то хламом. Одна стена отсутствовала напрочь, яркие звёзды в ночном небе мягко освещали кусок этого странного помещения. Перевёрнутые вещи вроде комода, стола, кресел были разбросаны по комнате вперемешку с различными обломками, словно детские игрушки в разгар веселья. Я же сама сидела на холодном диване, одна из ножек которого находилась на опасно близком расстоянии от дыры в полу, покрытом грязью.

Озарение пришло мгновенно. Это был тот самый сгоревший особняк. Почему? Как???

Фиолетовые глаза с вертикальным кошачьим зрачком следили за мной из темноты.

— Даша? — хрипло воскликнула я и испугалась собственного голоса.

Так, стоп. Теневые схватили меня, обманом выманив из дома Шелтонов. Затем «предложили» подышать какой-то усыпляющей гадостью... Теперь я в разрушенной усадьбе. Это очередное видение или всё-таки явь? Нет, рука по-прежнему перебинтована, а значит, всё происходит по-настоящему.

Тогда другие вопросы — что произошло, пока я была в отключке? Где теневые? И что с моими друзьями?

— Привет, — раздался тихий голос.

Я дёрнулась от неожиданности и стала озираться по сторонам в поисках говорящего. Не похоже, что это сказал крикер, ведь она должна была общаться моим голосом.

— Это я, — скрипящий смех с надрывом, — ты наконец-то слышишь.

Фиолетовые глаза чуть приблизились. У меня, кажется, произошёл разрыв шаблонов. Даша разговаривает?? Собственным голосом??? С каких пор и почему?! С каждой минутой в моей жизни появляется новый вопрос, который стучится извне в череп, по-хозяйски заходит внутрь и присаживается возле своих товарищей. Если пара таких вопросов с получением достойного ответа уходит прочь, то на смену им приходит в два раза больше. Я уже даже научилась игнорировать постоянную головную боль, что сопровождала меня повсюду в последнее время.

— Слышу, — растерянно подтвердила я.

— Мы всё сильнее становимся похожи друг на друга, — с нескрываемым восторгом воскликнула невидимка.

Во мне же эти слова не пробудили абсолютно никакого энтузиазма. Напротив, сердце болезненно сжалось, а я инстинктивно обняла саму себя, создавая иллюзию защищённости.

Я совсем не хочу становиться крикером.

Даша подскочила ко мне и с шумом плюхнулась на диван. Холодные руки обвили мои плечи и с силой сдавили так, что сбилось дыхание. Девушка была в прекрасном настроении, чего не скажешь обо мне.

— Почему я тебя слышу? — голос дрожал, словно меня лихорадило.

— Не знаю точно. Наверное, потому что ты почти как я. Чуть-чуть осталось, — мечтательно проворковал крикер.

Я не сумела подавить всхлип. Даша снова сжала объятия, и меня как прорвало. Всё тело сковали истерические конвульсии. Рыдания сжимали горло, и я, не стесняясь, скулила, захлёбываясь и хрипя. Невидимка молчала, лишь больновато постукивая ладонью по спине, что с её стороны означало проявление поддержки.

Слёзы лились с такой силой, что я испугалась, не будет ли у меня обезвоживания. Хотя, наверное, это далеко не самое страшное, что может произойти.

— Р-расскажи мне, ч-чт-что случилось, — от холода и истерики зуб на зуб не попадал.

Даша очень давно не разговаривала своим собственным голосом, однако у неё довольно неплохо получилось объяснить, что я пропустила.

Всё то время, пока я сидела у Шелтонов, Даша находилась рядом. Она ни на секунду не отходила от дома. Девушка видела, как ребята из отряда теневых швырнули камень в окно кухни. Она видела и запомнила каждого, кто приближался сегодня к жилищу оборотней, а таких было немало. Когда крикер сообщил об этом, я с содроганием распознала какую-то злобную решимость, исходившую от Даши. Она точно не просто так вглядывалась в лица обидчиков. Девушка настроена мстить каждому.

Она видела и то, как я (о чём я вообще думала?!) вышла из дома и оказалась застигнутой врасплох двумя Забытыми. Они хотели оттащить моё обмякшее от снотворного тело в тень, откуда могли беспрепятственно переместиться куда угодно. Неизвестно, как бы развивались события дальше, если б не вмешался крикер.

Я старалась пропустить мимо ушей подробности Дашиной расправы над Забытыми, выделив из её слов для себя только то, что те двое остались живы. Девушке определённо доставляла огромное удовольствие животная сила, которой наделила её сущность крикера. Если своими словами невидимка хотела прорекламировать мою дальнейшую судьбу и убедить, что я останусь довольна, то план этот был провальным.

Я АБСОЛЮТНО НЕ ХОЧУ СТАНОВИТЬСЯ КРИКЕРОМ!!!

— Нет! — я отстранилась от Даши и с отчаянием заглянула в фиолетовые глаза. — Должен быть другой выход, понимаешь? Мне надо обратно, к Лёше и остальным! Мы что-нибудь придумаем!

— Никто не знает, как это исправить, — холодно ответила девушка. — Ты почти превратилась. Даже быстрее, чем я тогда.

Я замотала головой, а потом закрыла лицо ладонями и взвыла. Даже не сразу обнаружила, что видимой осталась только одна рука.

Кажется, Даша действительно права, осталось ждать совсем немного. Однако у меня словно проснулось второе дыхание, которое не позволяло сидеть на месте и покорно ждать своей участи. Необходимо вернуться назад!

— У меня ещё есть время, — твёрдо возразила я и поднялась.

Призрачная рука схватилась за ветровку и потянула обратно на диван. Я попыталась расцепить её пальцы, но начала терять равновесие и случайно стукнула крикера коленом. Сердце пропустило один удар, потому что Даша, кажется, поняла меня неправильно. Фиолетовые глаза в одно мгновение оказались прямо напротив моих.

— Я не... — пропищала я, но закончить фразу не успела.

Грубый толчок откинул назад, и я шмякнулась на пол, подняв облако пыли. Какой-то обломок неприятно впился в кожу. Когда уже меня прекратят швырять, как мяч?!

— Ты никуда не уйдёшь, — прошипела Даша, приближаясь. — Я так долго была одна, а теперь мы будем вместе. Ты станешь такой же, и мы будем дружить.

— Даша, мы и так дружим! — воскликнула я, пытаясь подняться. Пульсация крови эхом разносилась по моей голове, а недавно белые звёзды превратились в лиловые огоньки. Нога угодила в дыру в полу, и я никак не могла вытащить её оттуда, ровно как и сама Даша десять лет назад. Какая ирония. — Я думала, ты хочешь мне помочь!

Благодаря фиолетовому «фильтру» я впервые смогла разглядеть бледные контуры тонкой девичьей фигуры. Невидимка визгливо рассмеялась:

— Мне никто не помог! Врачи не смогли ничего сделать, а Знахарка только испортила всё! Но теперь я хотя бы буду не одна.

— Дай мне шанс! — взмолилась я. — Если мы найдём решение, то и тебя сможем вернуть!

Крикер зычно зарычал, раздирая ночной воздух. Моё предложение Даше явно не понравилось.

Внезапно на нас вылетело что-то большое. Даша вскрикнула чужим голосом, и звук этот исчез где-то в стороне. Видимо, её здорово сбили с ног и даже увлекли в другую комнату. Рядом со мной закружился чёрный торнадо, контуры которого отчётливо выделялись на фоне фиолетового звёздного неба.

— Олеся, чтоб тебя... — выругался Лёша, подбежав ближе. — Бестолочь!

Парень помог вытащить наконец ногу из дыры в полу. За стеной слышался топот, что-то падало и гремело, нечеловеческие визги слились в единый вопль. Шелтон рывком поднял меня на ноги.

— Без глупостей, поняла? — алые глаза грозно сверкнули в темноте. — У нас нет времени на это.

Я послушно закивала. Теперь я чувствовала себя в безопасности. Фиолетовая пульсация заметно ослабела.

Оборотень быстро достал телефон, сделал дозвон на какой-то номер и тут же ловким движением закинул мобильный в карман моей ветровки. Парень схватил меня за руку и утянул подальше от комнаты, где сейчас происходила яростная борьба. Когда я оказалась на сравнительно безопасном расстоянии, Шелтон вновь исчез в смерче, обращаясь в лиса. В этом обличии он кинулся в темноту.

С замиранием сердца я вслушивалась в истошные крики, доносящиеся из-за стены. С кем пришёл Лёша? Толком ничего разглядеть не вышло, но, кажется, это тоже был лис, а значит, кто-то из числа Шелтонов. Я стояла неподвижно и иногда даже забывала дышать.

С громким хлопком комнату вдруг залило ярким светом, я зажмурилась и прикрыла глаза руками. Вскоре свет сделался менее слепящим, и у меня получилось рассмотреть непонятное явление. Это была какая-то светящаяся золотистая дымка, поднимающаяся столбом метра на два в высоту. Вокруг неё с шипением рассыпались мелкие искры, хотя никакого огня я не видела.

— Олеся, внутрь! — скомандовал издалека Лёша.

Я замешкалась на секунду, но повторный, грубый оклик заставил прыгнуть в этот сияющий дым.

Глава 19

— Да что ж такое! — меня снова ослепило чрезмерно ярким светом.

Теперь я окончательно убедилась, что стоит походить в какую-нибудь спортивную секцию, чтобы просто научиться грамотно падать. Колени болели от резкого удара, потому что я в очередной раз потеряла равновесие и теперь, как дурочка, стояла на четвереньках с зажмуренными глазами. Зрение после кромешной тьмы адаптировалось мучительно медленно.

— Живая, — раздался возглас облегчения.

Меня бесцеремонно подняли за капюшон ветровки. С надрывом кашляя, приоткрыла слезящиеся глаза. Как бы то ни было, а обстановку оценить надо.

Я узнала Женю, а где она, там и Тимофей. Мы с девушкой крепко обнялись, и я не упустила возможность оглядеться, пока её волосы создавали тень. Довольно быстро я осознала, что нахожусь в доме Маруси, потому что вспомнила эту комнату. Высокие книжные шкафы были доверху забиты различными томами. Здесь мы с ребятами искали какую-нибудь книгу, которая смогла бы помочь. За спиной моей, почти в самом центре помещения находилась устрашающего вида установка, состоящая из баночек, трубочек, странных разнообразных камней и панелей. Возле этого устройства стояли Лёша и Андрей, они что-то крутили и нажимали непонятные кнопки. Наконец они оба повернулись в мою сторону. Парни выглядели не особо презентабельно — ссадины повсюду, где-то даже кровь, одежда сильно смята и местами разорвана в клочья. Встретившись взглядом с Лёшей, я пристыженно понурила голову. Он точно был в бешенстве.

Ни слова не говоря, Шелтон подошёл и, обхватив пальцами мой подбородок, заставил посмотреть на него. Хоть оборотень и молчал, по его лицу понять можно было многое. Красноглазый сжал мои щёки, с шумом втянул носом воздух и неожиданно притянул к себе.

— Бестолочь, — выдохнул он, сдавив в непродолжительных объятиях.

Когда юноша отпустил меня, я прекрасно понимала, что напоминаю сейчас скорее спелый помидор, чем особь человеческого рода. Щёки горели от смущения. Такой реакции от Лёши я никак не ожидала. Он же, глядя на меня, широко усмехнулся.

— Ты как? — прохладно поинтересовался Тимофей.

Я отделалась дежурным «нормально», потому что психическое здоровье явно оставляло желать лучшего, а говорить об этом совсем не хотелось. Тем более, что мысли мои всё ещё витали где-то далеко-далеко, во внезапных объятиях Шелтона.

— Маруся приехала? — прохрипела я.

— Нет, — подал голос Андрей.

Глядя на него, я сразу же задалась вопросом, а где же остальные.

— Вечерок выдался напряжённым, — Лёша глубоко вздохнул, подавляя нарастающее волнение в голосе, — их схватили. Родители и Никита... типа заложники.

— Ох, — только и смогла выдохнуть я.

Ну, всё, приплыли. Ситуация продолжает ухудшаться в геометрической прогрессии. Ни в чём не виноватые люди отдуваются за то, что просто приютили меня под своей крышей.

— Каким образом ты исчезла из дома? — раздражённо поинтересовался Шелтон.

Я снова опустила голову, словно просто внимательно разглядываю свои пыльные кроссовки.

— Мне СМС пришло от тебя, — тихо пробормотала я.

— Чего?

— СМС. С твоего номера, — прозвучало уже увереннее.

В доказательство своих слов, я достала телефон и открыла последнее сообщение. Оборотень, а вместе с ним и все остальные столпились вокруг экрана.

— Не может быть, — удивился Шелтон.

Он тоже достал свой телефон, открыл сообщения и продемонстрировал, что такого СМС у него нет.

— Не понимаю...

Мы все вместе сравнили номера и пришли к выводу, что это действительно было отправлено с его телефона, а затем стёрто, но точно не самим владельцем. Тогда Лёша быстро оттащил меня к стене и, оглядывая внимательно всех по очереди, громко заявил:

— В дом никто попасть не мог, а телефон почти всё время был со мной. Только пару раз я оставлял его на столе. Среди нас есть предатель.

— Неплохо соображаешь. Только это не особо помогло.

Мы резко обернулись на голос. В единственном затенённом месте библиотеки, за одним из шкафов стоял какой-то силуэт.

Лёша закрыл меня собой и аккуратно попятился назад, пока я не оказалась плотно зажатой между его спиной и углом комнаты. Я приподнялась на цыпочках и выглянула из-за плеча оборотня.

Из темноты вышел какой-то мужчина, которого я видела впервые. Его волосы только-только тронула лёгкая седина. Незнакомец по-хозяйски открыл дверь, и в комнату вошли люди, среди которых я узнала нескольких теневых.

Конечно. Это и были теневые! Человек десять ввалилось в библиотеку, разных возрастов, но с одинаково горящими от возбуждения глазами. Фиолетовая пульсация, выдающая мою панику, вновь напомнила о себе. Я невольно вцепилась в руку Шелтона.

Андрей тоже попятился в нашу сторону и встал рядом. Неужели Далёковцы...

— Фей, — голос Лёши дрогнул. Он тоже не мог в это поверить.

Лесные стражи остались стоять там, где находились до этого. Они не смотрели на нас, а также старательно игнорировали и новоприбывших. Ребята чувствовали себя крайне некомфортно, переминались с ноги на ногу и бросали друг на друга косые взгляды.

— Лёх, ничего личного, — Тимофей по-прежнему избегал зрительного контакта с кем-либо из нас.

Женя просто молчала. К ним подошла теневая, с которой я успела здорово поконфликтовать вчера в поселении. Кудрявая с гордым и властным видом положила стражнице леса свою руку на плечо.

Не может быть! Это — мои друзья, с которыми я познакомилась в первые дни появления на Центральном пляже! Я знаю их даже дольше, чем Лёшу, а Далёковцы оказались на стороне противника?!

Шелтон от злости скрипнул зубами. Я не видела выражение его лица, но оно и к лучшему. Парень определённо был в ярости, ведь его жестоко предали. Нас обоих предали!

— С самого начала, да? — тихо произнёс красноглазый.

Ответом ему были победные улыбки с другого конца комнаты. Я не знала, как давно было это начало, но, судя по всему, срок порядочный. Хотя, даже если бы их знакомство длилось столько же, сколько и со мной, это никак не сделало бы предательство менее подлым. Тогда вполне возможно, что никто из Элиты и не сдавал нас теневым, когда мы пришли к Славе за помощью! Всё это время доносчики находились рядом...

— За нарушителями закона глаз да глаз нужен, — произнёс седовласый, — вот мы и сдружили лисёнка с единственной группой, которая осталась к тебе нейтральной. На случай, если снова пойдёшь на преступления. И долго ждать не пришлось, — по библиотеке разлетелись смешки.

Лёша судорожно вздохнул и сжал кулаки. Атмосфера накалялась. Противник явно превосходил нас как минимум по количеству.

— Меня осудили ложно, — отчеканил оборотень. — Впрочем, вам всё равно, ведь для себя виноватого вы нашли. Так что можно остановиться на достигнутом.

Смех теневых звучал, словно скрежет ножа по стеклу. Я поёжилась, чувствуя, как мурашки прошли через всё тело. В голове крутилось только: «Всё плохо, всё очень плохо».

Превращусь я в крикера или нет, Шелтоны в любом случае получат по полной, особенно Лёша. Перспектива безрадостная, как ни крути.

— Девчонка опасна, — громко сказал кто-то из Забытых.

— Крикеров плодить мы не позволим, — кивнул седовласый, который однозначно был у них за главного.

Теневые, рассредоточившись по всей комнате, стали сокращать дистанцию. Мы стояли в хорошо освещённом углу, поэтому провернуть свои штучки с перемещением они никак не могли, но легче от этого не становилось. Братья-оборотни, не сговариваясь, перевоплотились и замерли в боевой стойке, оскалив клыки. Я стояла позади них в попытках слиться со стеной, но, конечно же, ничего у меня не получалось.

Один из Забытых громко гаркнул, и все кинулись на Шелтонов.

В ужасе я закрыла лицо руками и опустилась на корточки, вжимаясь спиной в стену. Я не видела, что происходит. Было вполне достаточно звуков. Максимальная безысходность, потому что помочь лисам я ничем не смогу.

Мы проиграли.

Хотя, постойте. Уже ведь нечего терять. Так что толку просто сидеть и ждать плачевного результата? Ребята для меня не пожалели ни времени, ни сил, ни даже собственной безопасности. Нет уж, я сделаю всё, чтобы помочь Шелтонам, даже если ценой окажется моя жизнь! И тот факт, что я всего лишь человек, никак меня не остановит. Да и разве понятие «человек» всё ещё применимо?

Я снова поднялась на ноги и быстро осмотрелась. Вокруг творилось настоящее безумие, но мне было видно всё. Ни одна мельчайшая деталь не ускользала от хищного зрения. Раз уж есть такая возможность, попробую почувствовать себя в роли крикера!

Через приоткрытую дверь комнату поспешно покидали Далёковцы. В последний момент наши с Женей взгляды пересеклись, но она тут же отвернулась и захлопнула за собой дверь. Пусть бегут. Сейчас есть дела поважнее.

Всплеск адреналина подсказал мне одну невероятную вещь, от которой перехватило дух. Зрением, оказывается, можно было немного управлять. Сейчас, в разгар такой суматохи, я могла отлично в этом попрактиковаться. Сильно сосредотачиваясь, у меня получалось чуть-чуть замедлить происходящее. Это можно использовать, чтобы подарить себе больше времени на манёвры. Признаюсь... восхитительное чувство.

Окрылённая воинственной яростью, я рукой оттолкнулась от стены и кинулась вперёд, искусственно замедляя время вокруг.

А вот и первая цель. Уже знакомая теневая заметила меня и протянула свои длинные руки навстречу. Неожиданно ловко я пронырнула под ними и заодно ухватила девушку за ногу, с силой дёрнув на себя. Теневая успела лишь раскрыть рот от удивления. Время снова вернулось к своему привычному темпу, и краем глаза я заметила, что соперница уже лежала на полу. Ну и кто здесь никудышный человечишка?!

Я чувствовала просто необычайный прилив сил, будто удалось скинуть с себя цепь, которая сдерживала все хищные животные инстинкты. Следующими на пути стали теневые, облепившие, как мухи, кареглазого лиса. Они прижимали Андрея к полу, а тот пытался вырваться, но силы уже явно были на исходе. Чтобы помочь, я притормозила время и принялась оттаскивать ближайших противников за волосы. Удивительно, но и это далось мне достаточно легко — я смогла застать Забытых врасплох. Кто-то обхватил меня со спины, но свою роль я уже сыграла — Андрей взбрыкнулся и, поднявшись на лапы, скинул оставшихся врагов.

Тогда я резко пригнулась и умудрилась перебросить через себя какую-то девушку. Впервые за долгое время у меня всё было под контролем. Поискав глазами ещё одного Шелтона, я обнаружила его таскающим теневого по полу. Лис зажал в зубах рукав кофты и, размахивая несчастным, сбивал с ног его телом остальных. Со спины на Лёшу уже готовились прыгнуть сразу трое. Нужно этому помешать!

Расстояние между нами было почти во всю библиотеку, так что я, не теряя времени на раздумья, стащила с себя кроссовок и наугад запульнула в нападавших на красноглазого. Как по заказу, ботинок прилетел чётко в затылок одному из них! Парень вскрикнул, схватившись за голову, а двое других инстинктивно отскочили от товарища. Этого хватило, чтобы Лёша заметил их, круто развернулся и сшиб на пол.

Я вся горела от восторга. Всё-таки Даша была в какой-то степени права, в этом определённо что-то есть!

Особо угрожающие мне на данный момент соперники дополнительно подсвечивались фиолетовым. Да, крикеры просто созданы для бойни. Я на ходу разбиралась со своими новыми возможностями, но даже несмотря на это чувствовала, что могу дать фору любому теневому в этой комнате.

Передышка длилась недолго, ко мне со всех сторон мчались Забытые. Мозг работал в экстренном режиме, обдумывая дальнейший план. Такое ощущение, словно у меня на самом деле задействовалось третье полушарие, настолько это было эффективно.

Время замедлилось, и я наклонилась всем корпусом влево. Уловка удалась, противники посчитали, что это и будет моей траекторией движения, и бросились наперерез. А я сама уже с силой оттолкнулась от пола и перелетела через небольшой столик, что стоял справа. Несколько теневых столкнулись лбами, не успев затормозить.

Дверь с грохотом распахнулась, едва не слетев с петель. На пороге стояла женщина с короткими вьющимися волосами, которые были сильно растрёпаны. Её тучная фигура в дверном проёме выглядела очень грозно и пугающе.

Все замерли в нерешительности. Теневые с немым вопросом смотрели на седовласого предводителя, который в драке не участвовал, а так и стоял спокойно всё это время в тени книжного шкафа. Воспользовавшись всеобщим замешательством, Шелтоны окунулись в свои торнадо и уже в человеческой форме подлетели ко мне. На эти раскрасневшиеся лица стоило посмотреть!

Лёша, кажется, был на седьмом небе от счастья. Я перебежала глазами с него на незнакомку в дверях, затем снова на него. Это что, та самая ведьма?!

— Прочь из моего дома! — прорычала Маруся.

Я содрогнулась невольно. Что? Она прогоняет нас? Но Лёша взял мою руку в свою и сильно-сильно сжал с самым радостным выражением лица из всех, что я видела у него. Тогда я поняла, что женщина обращается вовсе не к нам.

— Маруся, ты в курсе ситуации? — обеспокоенно спросил седовласый.

— Я прекрасно всё знаю. Вон из дома! — громоподобный голос ведьмы отражался от стен и разрывал барабанные перепонки.

— Ты не можешь... — начал было теневой, но тут же осёкся.

Маруся с угрюмой решимостью на лице направилась прямо к нему. Забытые внезапно запаниковали, и те, что были ближе к выходу, поспешили прошмыгнуть за дверь.

— Ничего не выйдет, пойми! — взмолился седовласый, отступая.

Но ведьма была непреклонна. Женщина сжала кулаки, и я отчётливо увидела, как вокруг них образовалось неяркое свечение. Вожак Забытых пробормотал что-то раздражённо и исчез в единственном тёмном углу. Вслед за этим оставшиеся Забытые в панике бросились к двери, сшибая всё на своём пути. Неужели всё-таки победа?

Лёша, облегчённо смеясь, опустился на пол и расселся прямо посреди библиотеки.

— Как же вовремя, — восхищённая улыбка не сходила с его лица.

Когда мы остались вчетвером, Маруся первым делом подошла к странной установке. Она покрутила рычажки и спросила:

— А пыль-то засыпали?

Оборотень мгновенно изменился в лице. Теперь он выглядел так, будто парня поймали за каким-то серьёзным проступком. Багровые глаза взбудоражено бегали по комнате. Андрей хмыкнул.

— Лёша, ну пыль, пыль! — воскликнула ведьма, открыв какое-то окошечко. — Вам крупно повезло, что здесь был запас, потому что разорваться в пространстве никому не захочется! — женщина повернулась к пристыженному юноше. — Схватываешь на лету, но твоя невнимательность меня порой просто поражает.

Шелтон принял отчитывание с опущенной головой, однако я видела, что по лицу его всё равно блуждает лёгкая улыбка. Парень был очень рад приезду Маруси.

— Такая дорогая техника, — бурчала женщина, внимательно осматривая аппарат, — ещё поломать не хватало. Как будто телепортаторы в каждом доме стоят...

Наконец, убедившись в целостности устройства, она повернулась к нам.

— Ба-а, — воскликнула женщина и подошла поближе.

Маруся бегло окинула меня взглядом, затем приблизилась вплотную и стала изучать мои волосы, лицо, руки. Она внимательно ощупывала прозрачные участки своими пухлыми, мягкими пальцами.

— Процесс идёт к финалу, — произнесла она негромко.

— Ты говорила, что изучала это, — сказал Лёша, поднявшись с пола.

Маруся кивнула:

— После случая с той девочкой я места себе не находила. Было очень поздно, я с такой тёмной магией прежде не работала и понятия не имела, к чему всё приведёт. Оказывается, к перерождению в крикера... Кто бы мог подумать...

Ведьма отошла на шаг и задумчиво вздохнула. Я даже не успела поздороваться или что-то в этом роде, а делать это сейчас было уже неловко.

— А волосы-то почти не затронуло, — женщина ласково улыбнулась, — красотка.

Я смущённо поёжилась. Да уж, красавица та ещё. Страшно даже подумать о том, как ужасно я выгляжу сейчас.

— Родители где? — спросила колдунья парней.

— У теневых, — со злобой ответил Андрей, — и Никита там же!

Маруся прошипела что-то сквозь зубы очень тихо, а затем добавила уже громче:

— Ладно, пойду всё-таки закрою дверь за ними. А вы давайте вниз, наверное. Лишние глаза, заглядывающие в окна, я терпеть не могу.

— Я с тобой, — с готовностью вызвался Андрей и поспешил за колдуньей.

По его немного хитроватому взгляду мне показалось, что парень просто хочет оставить нас с Лёшей наедине. Хотя, возможно, я слишком часто думаю в последнее время.

— Как вы меня нашли? — мы с Шелтоном спускались по узкой лестнице, что пряталась за сравнительно небольшой дверцей.

Лёша наколдовал свет, который излучали его пальцы. Так что шли мы не в темноте, как тогда с Женей, когда искали информацию о буруме из гномьей считалочки. Женя... При воспоминании о ней внутри всё сжалось. Как могло выйти так, что наши друзья были заодно с теневыми? Мы ведь обсуждали все планы в их присутствии, неужели Далёковцы разболтали всё-всё?

— Помнишь, ты в зелье вляпалась тут? — я кивнула. — Так вот, это зелье Поиска, я вспомнил. Маруся рассказывала про него. И я очень надеялся, что ты тот кулон, к которому оно относится, так и носишь при себе. На самом деле, это было рискованно, вдруг ты оставила его дома?

— То есть ты тоже испачкался, и это привело тебя ко мне?

— Я что, дурак? — Шелтон усмехнулся. — Зачем пачкаться, если можно просто что-нибудь макнуть туда? — Лёша достал из кармана какой-то камушек, что едва заметно блестел при тусклом свете. — Разбавленное зелье просто ведёт к тому, на что оно зачаровано. А ты вляпалась прямо в концентрат.

— А эта штука с перемещением сюда?

— Телепортатор видела? Такие мало где есть. Очень сложная система. Я настроил его на координаты телефона и, когда мы тебя нашли, позвонил этим... — он запнулся, не смог подобрать цензурное слово для Далёковцев и продолжил рассказ, — они нажали кнопку, координаты зафиксировались, и телепортатор сработал с небольшой задержкой.

Я кивнула. Ответ был более чем исчерпывающим и полностью устроил меня.

Лестница закончилась. Шелтон щёлкнул пальцами, и свет переполз с них в стеклянные коробочки, которые висели под потолком по всему периметру подвала.

— А что с Дашей?

— Это ты про подружку свою? Ну, повозились мы с ней немного, а когда портал открылся, нырнули за тобой. Дерётся она серьёзно. Ты тоже весьма неплоха, кстати, — с нескрываемым удивлением добавил красноглазый, припоминая мой недавний «вальс» с теневыми в библиотеке.

— Не уверена, что это действительно моя заслуга.

Мягкий свет почти не освещал пространство вокруг, но моё зрение этого особо и не требовало. Вглядываясь в неподвижный полумрак, я смогла различить большой шкаф, полный какой-то посуды, кресла, длинный стол у стены, заставленный разнообразными предметами. Это было то самое помещение, где я в темноте угодила рукой в зелье. Здесь же Женя дала мне книгу о спутниках. Сейчас был бы самый подходящий момент для того, чтобы вернуть справочник на место, но рюкзак мой, в котором и лежал том, благополучно подпирал дверь в комнате Лёши.

— А кем тебе приходится Маруся?

— Наставницей. И близкой подругой родителей. И вроде даже родственницей в каком-то поколении. В общем, третий человек после мамы с папой, к которому можно обратиться по любому делу.

— Теневые её боятся? — они так быстро сбежали, как только ведьма появилась на пороге.

— Боятся, уважают. Маруся слишком важна, чтобы не считаться с ней.

— А почему у тебя такие глаза? — не к месту поинтересовалась я.

Лёша улыбнулся такому внезапному вопросу.

— А что же с ними не так? — оборотень хитровато прищурился.

— Это точно не линзы. А в детстве они были карими, я видела! — заявила я.

Шелтон отмахнулся:

— Долгая и запутанная история.

— Ты расскажешь мне её, когда всё это закончится? — я настаивала на своём.

— Расскажу, — улыбаясь, пообещал юноша и поддразнил меня, — даже не знаю, почему они так тебя заинтересовали.

— Ну, не у всех радужка светится нереальным алым цветом. Кто-то вынужден жить с тусклыми, бесцветными глазёнками.

Шелтон мягко усмехнулся и сказал:

— Твои глаза совсем не бесцветны. Это бушующий океан в момент назревающей грозы.

Я оторопела. Это не мог сказать Шелтон. Он не мог сказать это мне. Что с ним случилось? Почему буквально за один день оборотень превратился в полную противоположность себе же? Дедушка говорил, что этот парень склонен к резким переменам, но не таким же кардинальным!

Смущённая до глубины души, я подошла к столу, разглядывая находящиеся на нём вещи. Нужно было срочно чем-то отвлечь себя, иначе раскраснеюсь до цвета глаз лиса. Среди стопок книг, затянутых тонким слоем пыли, лежали различные баночки и коробочки, ступки, склянки, палочки, пробирки... Похоже, что здесь ведьма устроила самую настоящую лабораторию. Не хватало только кипящего котла для полного антуража.

— Ой, темно, как в кинотеатре на последнем ряду!

Пока я осматривалась, к нам уже спустилась Маруся, а следом и Андрей. Ведьма сделала едва уловимое движение рукой, и огоньки, созданные Лёшей, стали во много раз ярче. Теперь они полностью освещали помещение.

— Что же нам с тобой делать... — задумчиво шептала женщина, приближаясь.

Я-то надеялась, что решение уже найдено! Что всё, что было необходимо — это дождаться приезда ведьмы! Но нет.

Никто по-прежнему не знает, что со всем этим поделать.

— Есть предложения? — спросил Андрей.

Маруся покачала головой, окончательно разбив этим моё сердце. Кажется, меня всё-таки ждёт судьба Даши. Я старательно гнала прочь такие мысли все эти дни, но теперь всё очевидно...

Красноглазый в отчаянии взъерошил волосы на голове:

— Не может это быть необратимым! Должно быть какое-то решение... Ты ведь всё знаешь, Маруся, пожалуйста!!!

Женщина ничего не ответила, лишь пожала плечами и одарила меня долгим печальным взглядом.

Всё это ожидание оказалось напрасным.

— Такие проклятия только на людей-неудачников действуют... — прошептала я слова Дениса, ни к месту пришедшие в голову.

— Что? — переспросил Лёша.

— Только на людей-неудачников... — эхом отозвалась Маруся, погружённая в свои размышления.

— Погодите-ка... — задумчиво произнёс Андрей. — А ведь заклятия гномов реально только на людях работают, да?

Маруся кивнула, заинтересованная ходом его мыслей.

Лёша резко втянул в себя воздух. Глаза его округлились, юноша пошатнулся, едва не потеряв равновесие, но вовремя ухватился за мягкую спинку кресла. Обшивка не выдержала такого напора и с треском разорвалась под пальцами оборотня.

— Мы же... — ему не хватало воздуха, — мы же можем обратить её в кого-то другого... до того, как проклятие сделает своё дело!

Андрей закивал, с надеждой глядя на Марусю. Я тоже напряжённо ждала её ответа. Может ли эта идея, пришедшая в головы Шелтонов, стать нашим планом?

— Такой метод есть, — подтвердила Маруся, — но это очень тяжёлая магия, которую не все выдерживают. Для неё нужен донор. Так лет десять назад вместо одного мы потеряли сразу двух.

— Ты можешь провести перерождение? — перебил Лёша.

— Где ж ты добровольца искать собрался? — язвительно поинтересовалась Маруся.

— Я сам доброволец.

Ведьма закатила глаза и махнула рукой на юношу.

— Я серьёзно, — упрямо гнул Шелтон.

Он встал возле меня. Как всегда, я ничего толком не понимала, поэтому смотрела то на него, то на колдунью, которая скрестила руки на груди и выглядела очень раздражённой. Чародейка открыла рот, чтобы что-то возразить, но красноглазый опередил её:

— Я — улучшенная форма, понимаешь? У меня достаточно сил. Больше, чем у любого другого донора. Я готов рискнуть и, если ты откажешься помочь, всё сделаю сам. Просто придётся потратить гораздо больше времени.

— Лёха... — шокировано воскликнул его брат.

— Исключено! — отрезала ведьма.

Я растеряно хлопала глазами. Всё, что мне удалось понять из этого разговора — оборотень хочет пожертвовать ради меня своей жизнью. Но я определённо не стоила такой цены! Ведь можно сделать наоборот!

— Лёша, — зашептала я, поднявшись на носочки, чтобы слышал только он один, — если я умру сейчас, то ты сможешь вернуться в начало и попробовать ещё раз. Это будет новый вариант!

Шелтон резко повернулся всем корпусом. Юноша схватил меня за запястье, притянув поближе, наклонился к самому моему уху и прошипел:

— Нет больше других вариантов. Этот проигрыш будет последним, и исправить его не получится.

— Это безумие! — взвизгнула я, отстранившись.

Ещё днём он рассказал мне всё это, а теперь оказалось, что пути отступления нет? Как такое вообще могло произойти?!

— Маруся, приготовь всё необходимое, пожалуйста, — холодно отчеканил Шелтон, повернувшись к ведьме.

— Ты кукухой поехал! — закричал Андрей, размахивая руками.

Маруся во все глаза смотрела на своего подопечного, словно видела впервые. Её круглое лицо подёргивалось от ужаса.

— Я справлюсь! — Лёша повысил голос в попытке перекричать возмущённого брата.

— Для этого нужен Питифис, — возразила Маруся, но уже как-то немного робко.

— Лёша, не надо! — взмолилась я, вцепившись в него, но парень даже не обернулся.

Шелтон лишь небрежно дёрнул плечом, стряхивая меня со своей руки. Твёрдым, уверенным шагом он направился к наставнице.

— А чем я сам не Питифис? — спросил красноглазый.

— Что ещё за Питифис?! — пропищала я, пытаясь удержать юношу на месте.

Ответа я не дождалась. Подвал окрасился в фиолетовые оттенки, воздух разрывался от криков. Никто не мог повлиять на решение Лёши. Когда Шелтону надоело, что я висну на его руке, парень присел, обхватив мои колени, а затем резко встал. Я беспомощно барахталась на плече красноглазого, визжа на весь дом. Тогда он, крепко держа мои ноги, спустил меня ещё ниже так, что я полностью потеряла опору и свободно висела, подметая пол волосами. Для пущей убедительности Шелтон ещё и подпрыгнул, так что у меня чуть сердце не остановилось. Тогда я прекратила вырываться, и оборотень, подержав так ещё немного для профилактики, снова закинул меня на плечо.

— Сколько времени нужно на подготовку? — спросил Лёша как ни в чём не бывало.

Маруся сдалась и направилась к лестнице, обмолвившись на ходу о какой-то книге. Осознав происходящее, я возмущённо забарабанила ладонями по спине юноши, а тот в ответ снова подпрыгнул, хорошенько встряхнув меня.

— Лёха, послушай, — дрожащим голосом упрашивал Андрей, по пятам следуя за братом.

Красноглазый обернулся, не забыв в очередной раз тряхнуть меня при этом.

— Я всё понимаю, — успокаивающе заверил Шелтон, — доверься мне. Я не собираюсь ни с кем прощаться.

Их лиц я не видела, да и не хотела этого. Одинокий всхлип отозвался мурашками по всему телу, и я крепко зажмурилась.

Глава 20

— Уверен?

Глаза Маруси блестели от выступивших слёз. Лёша кивнул.

Мы сидели с ним на соседних креслах. Маруся объяснила, что сейчас они попробуют передать часть сил Шелтона мне. Тогда я потеряю человеческую сущность и стану, по сути, одной из них. Процесс этот был крайне сложным и рискованным, все прекрасно это понимали. Я украдкой вытирала вспотевшие ладони о штанины.

Если что-то пойдёт не так, то вместе с моей последней надеждой погибнет и оборотень. Парень ободряюще улыбнулся мне, но панике, затаившейся в багровых глазах, скрыться не удалось.

Маруся пыталась ранее провернуть то же самое для Даши, но донор не выдержал, и всё закончилось трагично. Это было последним аргументом Маруси, чтобы Лёша отказался от такой затеи, но тот лишь мужественно промолчал и протянул вперёд руку. Ведьма глубоко вздохнула и завязала в узел переливающуюся нить на его запястье.

Нить эта тянулась дальше и заканчивалась идентичным браслетом на моей руке. Именно через такую связь силы Шелтона будут переходить ко мне. В руках у Андрея, стоявшего неподалёку, были гигантские ножницы, которыми он в определённый момент перережет эту нить, завершив таким образом моё перерождение. Важно было выбрать для этого правильное время, чтобы довести до меня в нужном количестве донорские силы и не успеть погубить самого Лёшу.

Пока Маруся подготавливала всё необходимое к процессу, я отчаянным шёпотом допрашивала красноглазого, почему он больше не зациклен на моём приезде в Залесье. Юноша отвечал сухо и односложно. Единственное, что удалось вытянуть из него, так это то, что произошла «расцикловка». Больше он не объяснил ничего — ни причины, ни обстоятельства.

Колдунья снова вернулась к нам. В одной руке она держала книгу, в которой подробно был расписан алгоритм обряда, а другую руку занимал очередной ромбовидный предмет. Похоже, вся мистика в Залесье строилась исключительно на ромбах. Я зачарованно наблюдала за действиями Маруси. Женщина сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Все одинаково сильно боялись неизвестности, в которую придётся окунуться с началом перерождения.

Стоя напротив нас, Маруся наконец заглянула в книгу и подняла вверх руку с ромбом. Я не смела шелохнуться. Ведьма медленно произносила какое-то витиеватое заклинание. Наверное, это было что-то на латыни.

Ни один звук, кроме голоса чародейки, не существовал более в подвале. Не поворачивая головы, я скосила взгляд на Андрея. Парень то зажмуривался, то снова глядел на нас, боясь пропустить что-то очень важное. Лучше всё же мне не смотреть сейчас на это до смерти испуганное лицо, а то сама потеряю сознание от страха.

Маруся закончила произносить заклинание и чуть опустила руку, вытянув её вбок параллельно полу. Ромб, до этого бесцветный, едва заметно окрасился разными оттенками. Ниточка на моём запястье чуть потеплела. Колдунья набрала в грудь побольше воздуха и продолжила зачитывать волшебные слова.

Я попробовала посмотреть на Лёшу, но тот сидел так неподвижно, что не получалось сфокусироваться, поэтому пришлось прекратить эти попытки. Насмотримся друг на друга, когда обряд завершится успехом. Другого исхода быть не могло.

Второе заклинание тоже подошло к концу. Маруся снова поменяла положение руки с ромбом, что светился теперь ещё заметнее, на этот раз опустив его строго вниз. Нить нагрелась сильнее. Громкий женский голос опять разнёсся по подвалу, оглашая очередные слова на незнакомом языке.

Во время последующего заклинания, при руке с ромбом, направленной в ещё одном параллельном полу направлении, запястье от нитки начало нестерпимо жечь. Я уловила, что Лёша осторожно сжал пальцы привязанной руки в кулак. Он чувствовал то же самое.

Когда Маруся вновь вернула ромб в крайнее верхнее положение, магический предмет ярко светился, переливаясь всеми возможными цветами. С началом нового заклинания мне показалось, что сейчас я отключусь, не выдержав нереальной боли в запястье. Чувство было такое, словно меня снова прижгли паяльником, вот только на этот раз обжигающий предмет никуда не убирали. Не сумев сдержать тихое мычание, я заёрзала ногами по полу.

В этот момент нить вспыхнула. Мы все дёрнулись, но остались каждый на своём месте. Андрей был готов в любой момент, услышав команду, разрезать горящую нить. Маруся же продолжала читать своё заклинание. Резко закружилась голова, перед глазами всё сначала потемнело, а затем затянулось фиолетовой дымкой. Я почти не чувствовала собственного тела, больше не командовала им! Голос ведьмы стал тихим-тихим и перекрылся каким-то непонятным воем. Прислушавшись, я с ужасом поняла, что это были наши с Лёшей вопли.

Ярко-голубая вспышка света в одно мгновение рассеяла фиолетовый туман перед глазами. Кто-то касался меня, бил по щекам, звал, но это всё было таким далёким и неинтересным. Я не могла понять, открыты у меня глаза или нет, в сознании ли я и существую ли вообще.

Просто очень сильно хотелось спать.

Какая-то сумасшедшая птица громко чирикала над ухом. Я зарылась поглубже в подушку. Неужели нельзя почирикать чуть позже, скажем, через полчасика? Тогда я бы наверняка уже поднялась сама. Нет, надо обязательно обломать такой нереальный сон!

Птица всё не затыкалась. Я потянулась, прокручивая в голове увиденное, чтобы не забыть через мгновение, как это обычно бывает. Прохладное одеялко нашептало, что будет здорово, если я уютно завернусь в него посильнее. Ну как можно отказать? Закуталась с головы до пят, но что-то всё равно напрягало меня. Запах? Точно. Порошок, которым мы стираем постельное бельё дома, пахнет иначе.

Я распахнула глаза и резко села. Это была совсем не моя комната.

Это даже не была комната, в которой мы спали в гостях у бабушки и дедушки.

Тогда я внимательно осмотрелась по сторонам, изучая обстановку. Маленькая комнатка, стены и пол были сделаны из светлого дерева. Прямо над головой в скошенной крыше-потолке находилось приоткрытое окно, впускающее свежий воздух. Возле кровати стоял компактный стол, на котором лежал мой рюкзак. Больше в этой крохотной спальне ничего не было.

Это не сон. Я вскочила, отметив, что на мне прежняя одежда, а на спинке кровати аккуратно висела ветровка. Выбравшись из одеяла, я успела немного замёрзнуть, поэтому, прежде чем выйти из незнакомой комнаты, накинула курточку на плечи.

За дверью было тихо. Побродив немного, я наткнулась на Андрея. Парень радостно заулыбался:

— Отлично выглядишь, — похвалил он и, чуть замявшись, добавил, — немного... необычно.

— Где тут ванная? — спросила я.

Юноша проводил до нужной двери. Он очень странно разглядывал меня. Я зашла в ванную комнату и со страхом заглянула в зеркало. Там я ожидала увидеть что угодно, но только не красотку со свежим, бодрым лицом, полным отсутствием синяков, ссадин и других проявлений последних очень бурных дней и, самое главное, с пронзительно-голубыми глазами.

Глупо пялясь на отражение, я, чтобы убедиться в его реалистичности, даже потрогала пальцем холодное стекло. Не могла я выглядеть так! Самое главное, цвет глаз — откуда взялась невероятно глубокая синева, что это за чудо такое? А куда делись все побои и прозрачные участки? И чьи это на мне волосы, которые непривычно мягкими прядями падали на плечи, совсем не нуждаясь в расчёсывании?.. Вообще выглядела я так, словно со мной всю ночь работали самые именитые стилисты, пока я этого не видела.

Удивлённая, вышла из ванной комнаты и побрела дальше в поисках кого-нибудь живого.

— Ага!!!

Я вскрикнула и угодила во что-то чёрное и совершенно невесомое, словно дым без характерного ему запаха. Всего мгновение дымка эта кружилась вокруг меня, а затем исчезла. Я отчаянно завертела головой и увидела Лёшу.

Точнее, сначала я увидела даже не его, а глаза. Теперь красный цвет радужки гармонично соседствовал с фиолетовыми лучами, расходившимися от зрачка к периферии. Не одну лишь меня затронули эти странные изменения!

Лёша, улыбаясь, вразвалочку подошёл и присел на корточки рядом. Лишь теперь я поняла, что всё выглядело совсем уж не привычно.

— Как твои лисьи дела? — вкрадчиво поинтересовался Шелтон.

Что, простите? Я хотела удивлённо переспросить, но вместо этого лишь издала непонятное звенящее пищание. Оглядев себя, взвизгнула — я больше не человек, а самая настоящая лисица с шикарным пушистым хвостом!

— Рад, что нравится, — хмыкнул оборотень. — Тебе теперь многому научиться надо. Маруся попросила меня заняться этим вопросом, и я ответил, что подумаю... если ты будешь хорошо себя вести.

Я зашлась визгливым верещанием. Мне определённо нравилась эта форма! Лёша прекрасно понял мои эмоции.

— Давай обратно превращайся. Просто... попробуй захотеть этого.

Не понимая, как всё это работает, я подумала о том, что было бы очень хорошо вернуться в человеческое обличие, и — пуф! — меня закружил личный чёрный мини-торнадо.

— Значит, ты теперь у нас синеглазая? — уточнил Лёша, когда я пришла в себя после бури восхищения.

— А ты — красно-фиолетовый, — заметила я. — Почему так?

— Хороший вопрос, — задумчиво ответил Шелтон.

— Я теперь спасена, верно? — спросила я с лёгкой ухмылочкой предвкушения.

— Допустим, — Лёша кивнул.

— Ты обещал рассказать мне всё-всё-всё, — победно напомнила я.

— Я думал, это будет первым, что услышу от тебя. Сдаёшь позиции.

Я хихикнула. Неужели наконец-то можно снова беззаботно смеяться?

— На самом деле, твой срок ещё не закончился, но, в принципе... Предлагаю сначала позавтракать, а потом, возможно, и правда что-нибудь да расскажу тебе, — лукаво поддразнил оборотень.

— Не что-нибудь, а ВСЁ, — я пригрозила другу пальцем, и Лёша расплылся в ехидной улыбке.

На кухне Маруси было целое столпотворение. За столом собрались все Шелтоны плюс сама хозяйка дома. Для меня присутствие Лины, Дмитрия и Никиты стало огромным облегчением. Недавние пленники, перебивая друг друга, рассказали, как в их дом ворвались теневые, разбили часть светильников и перенесли несчастных оборотней в свою «тюрьму». Лёше и Андрею же они видимо специально позволили сбежать вместе с Далёковцами, чтобы ребята отыскали меня и облегчили работу стражам порядка. Маруся с Андреем в ответ поведали о состоявшемся этой ночью перерождении, которое прошло максимально хорошо, потому что донор в результате не только выжил, но и чудесно чувствует себя. Не ускользнули от горячего обсуждения и изменения цвета наших глаз. Если фиолетовые лучи в красной радужке Лёши можно было объяснить примесью чего-то крикерского, то мои ядрёно-голубые глаза оставались для всех загадкой.

Утром, оказывается, Маруся отправилась в посёлок Забытых и навела там шуму. Ей удалось выбить возможность проведения полноценного и справедливого суда над Шелтонами, на котором она сама и вызвалась представлять интересы оборотней. Теневые же изначально хотели решить их судьбу на своё усмотрение, не предавая дело огласке. Но спорить с мощной по всем параметрам ведьмой они не смогли и быстро сдались, даже отпустив своих заложников.

Когда завтрак подходил к концу и разговоры постепенно становились всё спокойнее и отвлечённее от событий вчерашнего дня, я вновь ощутила волну будоражащего ожидания. Лёша видел это и лишь подливал масла в огонь фразами вроде: «Ты ещё столько всего не знаешь», «Ой, да ты же не в курсе».

Шелтоны душевно поздравили с освобождением от проклятия и сказали, что в их тёплой лисьей семье для меня всегда найдётся местечко. Я чуть не прослезилась от этих слов. Лёша решил, что беседа затянулась, и выхватил меня из объятий своей родни.

Мы вернулись в крошечную комнатушку, где я проснулась этим утром. Парень вальяжно расположился на кровати, а я села рядом.

— Почему ты пожертвовал собой?

Лёша вздохнул, внимательно рассматривая свои руки.

— Мне... мне стало стыдно, наверное. Я так ненавидел тебя. Ты всё время умирала, возвращая меня в один и тот же день. Когда это особенно сильно злило, я позволял себе распоряжаться твоей жизнью так, как мне вздумается, не думая о последствиях... А в этот раз я подпустил тебя ближе. И оказалось, что ты, вообще-то, этого отношения не заслуживаешь. Ещё и начала видеть мои прошлые неудачные попытки... А под конец... зацикловка разрушилась, и я почувствовал, что просто не имею права позволить тебе погибнуть. Спутано звучит, да?

Я молчала, выслушав это откровение. Всё действительно гораздо глубже, чем можно было представить. Необходимо тщательно переосмыслить поведение Шелтона, над которым я ломала голову в первые дни нашего знакомства.

— Смотри, что у меня есть, — объявила я, порывшись в тайном кармашке ветровки.

Хотелось в ответ на признание юноши показать ему что-то особенное, что я ещё никому не показывала прежде. Я достала ромбовидный камень и оторопела. Сначала показалось, что произошла какая-то ошибка и в кармане лежало что-то совсем другое, но потом я пригляделась получше. Камень (или что это такое было) до неузнаваемости изменил свои цвета. Он больше не был сине-зелёным. Цвет ромба точно совпадал с цветом глаз юноши — на красном фоне переливались дымчатые фиолетовые лучики, исходящие прямо из центра фигуры.

Лёша сел, приблизившись ко мне, и взял камень в руки. Юноша задумчиво покрутил ромб в пальцах, потом рассмотрел внимательно на свету.

— Он был не таким раньше, — удивлённо объяснила я, — он был сине-зелёным... Я не знаю, что произошло...

— Где ты это нашла? — спросил тихо Лёша.

— В видении Даши, в том сгоревшем особняке. Где был маленький ты, помнишь?

Выражение лица юноши мгновенно утратило былое спокойствие. Я тщательно сканировала реакцию оборотня. Лёша заглянул мне прямо в глаза и произнёс с испугом:

— Никому не рассказывай об этом камне. Поняла? Ни за что на свете!

Я заморгала, поражённая неожиданным изменением настроения Шелтона. Неужели это не просто побрякушка, а действительно какой-то чрезвычайно важный артефакт?

— Что это такое? — спросила я шёпотом.

Сегодня весь день я буду задавать вопросы!

— Это то, что спасло нас обоих при ритуале перерождения, — Лёша прикусил пересохшие от волнения губы, — то, что изменило цвет глаз, и то, что сделало нас улучшенными формами. Это — Питифис.

— О чём ты говоришь?

Я никак не могла понять, как этот ромбик мог повлиять на столько вещей одновременно и в каком смысле мы «улучшенные».

— У тебя сегодня будет очень много вопросов, да? — Лёша усмехнулся.

— Что такое Питифис? Что значит быть улучшенной формой? Кто на самом деле такие эти теневые? За что тебя так не любят? Почему ты был зациклен на моей жизни, и как снялась эта зацикловка? — меня распирало от количества вопросов, на которые я жаждала знать ответ.

Лёша улыбнулся моей прыти. Юноша устроился поудобнее, и я последовала его примеру.

Мы сидели в полной тишине, пока Шелтон собирался с мыслями. Неугомонная птица за окном снова прилетела и села на ветку, которая практически упиралась в стекло. Я радовалась новым ощущениям и превосходному зрению, что подарили мне пожертвованные Лёшей силы. Никогда в жизни я ещё не чувствовала себя так чудесно и спокойно. Всё плохое — предательство, страхи, боль — осталось позади, во вчерашнем дне. Впереди меня ждёт абсолютно новая жизнь, полная магии, а поддержкой мне будет самый верный оборотень на свете!

Шелтон прокашлялся и, по-лисьи хитро прищурив ало-фиолетовые глаза, произнёс:

— Значит, так...

Продолжение следует...

Спасибо за чтение

Вернуться к книге