"Тайны Светлого Леса"
Глава 1. О, если бы мы знали наперед…
"Вера в сказки - это уже есть сказка, друг мой, даже если мы никогда не вернёмся домой" Дарья Соль
У лесной феи глаза золотисто-зеленые, как блики солнечных лучей в листве майской липы. У лесной феи волосы отливают серебром, как струи холодного горного ручья.
У лесной феи звенящий лукавый голос и манящая улыбка. Платье ее ярче оттенков травы на спелом лугу. Имя лесной феи звучит, как напев тростниковой флейты, как песня соловья в летнюю полночь. Имя ее – ТИНИЭЛЬ.
Прекрасна и добра фея Тиниэль. Она хранит заповедный лес. Цветы поднимают свои нежные головки и раскрывают душистые лепестки ей навстречу. Ручейки в густой траве напевают ей веселые песенки. Фею Тиниэль всюду сопровождает пение птиц. Дикие звери выходят из чащи и доверчиво ложатся у ее ног. Со всеми ласкова, со всеми неизменно приветлива юная фея. Ее сияющая улыбка освещает самые темные уголки лесной чащи. Но прекрасная Тиниэль может быть и грозной, карающей! Страшно мстит она тем, кто убивает зверей для своего развлечения. Тем, кто во время охоты смеет поднять оружие против матери с детенышем. Тем, кто убивает больше зверей и птиц, чем нужно для пропитания.
Однажды сеньор Гвидо Майстери, по своему обыкновению, охотился в заповедном лесу. Он считал себя непревзойденным стрелком, и немало птиц заповедного леса пали под меткими ударами его стрел. Сегодня владетель здешних земель был особенно доволен. Ему удалось подстрелить самку оленя, своими руками поймать ее маленького олененка (то-то будет забавная игрушка для его будущей невесты, красивой, но вечно капризной Бьянки), выкурить из норы целое семейство лис (отличные шкуры – тоже подарок невесте) и завалить огромного матерого кабана.
Уставший сеньор Гвидо спешился с коня и присел отдохнуть под высоким могучим дубом. Свита давно отстала от него, но он не тревожился. То тут, то там слышались звуки рогов загонщиков дичи, голоса ловчих. Слуги и егеря найдут его, в этом Гвидо не сомневался. А вот то, что он в пылу погони за кабаном, не захватил с собой ни седельной сумки с едой, ни фляги с вином - это неприятно. День жарок, солнце стоит в зените, и жажда уже подступает к пересохшему горлу.
- Мой господин, вы так устали… Мелодичный женский голос отвлек Гвидо от досадливых размышлений. Он поднял голову. Стройная юная девушка, облаченная в струящееся платье всех оттенков зелени, стояла перед ним и лукаво улыбалась. Сеньор Майстери торопливо вскочил на ноги, поправил охотничий камзол.
- О, я не настолько устал, чтобы не поприветствовать столь прекрасную сеньору! И он изящно поклонился. – Но кто вы? И как оказались в глубине дремучего леса, вдали от родного замка?
Девушка снова улыбнулась.
- Стоит ли вести такие долгие разговоры, сеньор Гвидо, когда солнце стоит в зените, фляга для вина пуста, а тело просит отдыха и доброго обеда? Присядем же вновь под гостеприимную сень этого дуба. И насладимся трапезой.
И сеньор Майстери, внимая звенящему голосу прекрасной незнакомки, покорно опустился на траву, ничему не удивляясь, ни о чем не спрашивая.
А у подножия дуба сама собой, появившись из ниоткуда, легла яркая шелковая скатерть, запестрели блюда, полные дивных яств. Красавица в зеленом платье с поклоном преподнесла ему выточенную из цельного изумруда чашу, в которой искрился и переливался на солнце золотисто-медвяный напиток.
- Пейте, сеньор Гвидо! За ваше счастье! ЗА ВАШИ ОХОТНИЧЬИ ТРОФЕИ!
Нежный, мелодичный голос незнакомки прозвучал вдруг так властно, что владетель края, не в силах сопротивляться ему, поднес чашу к губам и выпил залпом ароматную золотую влагу. В тот же миг невыносимая тяжесть сковала его тело, голова бессильно упала на грудь. Гвидо Майстери рванулся из последних сил, попытался что-то крикнуть…
Но бездонная тьма, как морская пучина, поглотила его сознание.
….Он был ОЛЕНЕМ. Медленно, напряженно ступая по зеленой траве луга, он то и дело поворачивал прекрасную, увенчанную ветвистой короной голову и чутко прислушивался к каждому шороху, доносящемуся из чащи леса. Вдруг ветер донес звучный, как труба, призывный крик, в котором слышались весенняя нега и страсть И, не в силах противостоять этому призыву, он легкими стремительными прыжками помчался туда, в пестреющие солнечными бликами лесные заросли. Туда в сердце чащи, к прозрачному, прохладному ручью, откуда слышался весенний, нежный и страстный, зов подруги. Оттолкнувшись копытами от бархатного мха, Олень на мгновение завис над хрустальной водой… И выпущенная меткой рукой стрела ударила его под лопатку! Оглушенный страшной болью, ничего не понимая, Олень попытался броситься обратно, под спасительную тень кустов. Но визгливый лай охотничьих собак уже катился отовсюду, преграждая ему путь. Их острые зубы уже впивались в его тело. Истекая кровью, на подламывающихся от боли и слабости ногах, Олень попытался выпрямиться и стряхнуть с себя злобных тварей! Не успел… Чья-то черная тень приблизилась к нему. Сверкнуло лезвие клинка. И точный удар прямо в сердце оборвал жизнь лесного красавца.
… Он был ЛИСОМ. Медленно и напряженно он пробирался к выходу из норы, оставив за спиной детей и подругу. Тявканье охотничьих псов доносилось отовсюду. Ничего! Он справится. Он отвлечет собак, заставит их гнаться за собой, уведет от родной норы, а потом хитро изменит след, спрячется и оставит псов в дураках.
Солнечный свет блеснул на рыжей шкуре. Лис моргнул. Сделал шаг вперед. И увидел, как над сворой извивающихся и заходящихся лаем от нетерпения и злобы псов встают высокие черные тени, и тускло блещет сталь. Лис рванулся в сторону. Он побежал так, как не бегал никогда в жизни. Он уже не думал и ловкой смене следа! Увести врагов от подруги и детей! Пусть даже ценой своей жизни! Что-то с пронзительным свистом пронеслось рядом. И тотчас же дикая боль пронзила правую лапу. Бессильно падая в пожухлую траву, Лис увидел клубы дыма, вырывающиеся из его норы. Услышал крик подруги, и жалобный писк детей. Зубы охотничьего пса сомкнулись на его горле…
… Он был матерым ВОЛКОМ. И выходил на бой один, против своры охрипших от злобного визга собак. И дрался, с наслаждением чувствуя на клыках сладкий вкус крови врага. Но копье, брошенное меткой рукой заскучавшего от зрелища долгой схватки охотника, перебивало ему хребет.
… Он был ПТИЦЕЙ. И хрупкое тело, пронзенное стрелой, камнем падало вниз, а в тускнеющих глазах еще отражалась бездонная синева родного неба.
… Он был Медведем. Зубром. Лосем…
Закат гасил яркие краски, и над темной стеной заповедного леса ночь зажигала первые звезды. Сеньор Гвидо Майстери медленно поднял голову. Тихий стон сорвался с его губ. Егеря, ловцы и загонщики стояли вокруг и с немым ужасом смотрели на своего повелителя, ставшего совершенно седым за эти несколько часов…
- Говорят, с тех пор сеньор Гвидо даже близко не подходил к заповедному лесу. Он заперся у себя в замке, расторг помолвку с невестой и стал вести жизнь, приличествующую скорее монаху: питаться только хлебом и овощами, возделывать сад. Он стал тихим и кротким, а каждому, кто решался его навестить, говорил, что у всего живого на земле есть душа. И обижать живых существ – страшный грех!
Старый лесничий Джузеппе вытряхнул трубочку и хитро посмотрел на юного помощника:
- Ты, видно, не веришь мне, приятель? Я рассказал тебе чистую правду!
Энрике, высокий, смуглый парень, взъерошил шапку густых, черных, как смоль, волос и задорно усмехнулся:
- То, что наш сеньор давно спятил – ни для кого не секрет. Хвала небесам, старичок тих и кроток, как младенец. А твоя сказка про лесную фею мне понравилось, дядюшка Джузеппе, – он мечтательно зажмурился. – Хотелось бы мне хоть разок повидать такую красавицу!
- Так ты мне все-таки не поверил! – с досады Джузеппе даже бросил трубку на землю.
- Ну что ты, кипятишься, старина? Я ж говорю, сказка – хороша!
- Сказка! - Джузеппе вскочил на ноги. - Ты можешь думать, что это всего лишь сказка, молокосос! В конце концов, тебе, а не мне теперь хранить этот лес, обходить его дозором, спасать от пожаров. Я уже стар, а молодые не верят в чудеса!
- Дядюшка Джузеппе, прости, я не хотел тебя обидеть…
- Прощаю! Но знай, мальчишка, я видел лесную фею Тиниэль своими глазами! Прекрасную и грозную! Карающую и милосердную!
Джузеппе перевел дыхание, заговорил спокойно и уверенно.
– Ты слышал, наверное, что сорок лет назад Заповедный лес вспыхнул от удара молнии и запылал так, что пламя вздымалось до небес? Так вот, парень, мне тогда было ровно столько, сколько сейчас тебе! Я только вступил в должность лесничего. Пожар был ужасен! Но я хотел спасти хоть часть леса, который стал мне родным домом. Я собрал много сильных мужчин из окрестных селений, и мы начали копать глубокий ров, чтобы не дать огню перекинуться на нетронутую еще пламенем часть леса. Стоял удушливый дым, жар был такой, что у меня на голове трещали волосы. Всюду летел пепел. А мы копали ров! Внезапно, я увидел, что одно дерево, охваченное огнем, вот-вот упадет с горящей стороны леса прямо на нас! Я кинулся к людям, стоявшим на той стороне, чтобы предупредить их. Оттолкнул двух ребят. И в тот же миг горящее дерево упало! К счастью, оно не рухнуло на меня целиком, а лишь задело краем пылающей ветки по плечу. Но и этого было достаточно! Я упал на землю, люди бросились тушить вспыхнувшую на мне одежду. А я, едва живой и полуослепший от боли - увидел! Стройную девичью фигурку в зеленом, застывшую над краем рва! Девушка подняла руки к небу, и хлынул такой ливень, что языки пламени, шипя и огрызаясь, как голодные змеи, пригнулись к земле, а после совсем исчезли. И поднялся неистовый ветер, больше похожий на бурю! Он понес стену дождя все дальше и дальше, спасая горящий лес. Я потерял сознание. А очнулся в какой-то странной беседке, словно сплетенной из золотых и изумрудных веток. Я лежал на мягком ложе из бархата и шелка, как какой-нибудь сеньор. Подумалось, что я уже умер и попал в рай. Но тут чья-то нежная рука коснулась моего лба, как бы смывая боль и пережитый ужас. Потом кто-то расстегнул на мне рубашку. И на обожженное тело словно бы пролился прохладный, живительный дождь. Я снова провалился в небытие. Но все же успел услышать тихий, звенящий голосок: «Ты спасал мой лес. Теперь я спасу тебя. Не бойся, юноша». Пришел я в себя уже в этой сторожке. Надо мной стоял замковый лекарь старого сеньора, отца нынешнего Гвидо, и изумленно качал головой: - Впервые вижу, чтобы у человек, на которого упало горящее дерево, отделался парой царапин! Молодой человек, да вы родились в рубашке! И действительно! Я чувствовал себя совершенно здоровым, только очень усталым. Потом мне рассказали, что друзья нашли меня не сразу. Словно бы мое безжизненное тело вначале куда-то переместилось. И только потом вновь оказалось во рву, на границе живого и мертвого леса. И ты можешь не верить мне, парень! Но я-то точно знаю! Меня спасла лесная фея. В благодарность за то, что я пытался спасти ее лес!
- Дядюшка, я помню эту историю! – Энрике вскочил на ноги и обнял старика.
- Ты вел себя, как настоящий герой! А на месте пожара, и вправду, очень быстро выросли новые травы, деревья и кусты. Только вырытый вами ров отмечает место, где тебе удалось задержать огонь.
Джузеппе хмыкнул:
- Спасибо, что называешь меня героем, Энрике. Но вижу в мою историю о лесной фее ты так и не поверил.
- Ну, дядюшка Джузеппе, я ведь не младенец, чтобы верить в сказки.
- Ладно, парень, раз уж ты такой упрямый, покажу тебе то, что не показывал никому в жизни! Даже своей доброй женушке, упокой, Господи ее душу.
Джузеппе вошел в дом. Раздался стук и грохот, словно он переворачивал там какие-то ящики. А потом старик вышел, держа в руках маленький сверток, закутанный в кусок простой ткани.
- Смотри, парень. Раз уж ты с завтрашнего дня вступаешь в должность главного лесничего, ты должен это увидеть.
Он развернул грубое полотно. И, словно прохладный ручей, на руки Энрике пролилась шелковистая изумрудно-зеленая ткань женского покрывала. Да вот только такой тончайший шелк не могли выткать руки простых смертных. Как и не смогли бы вплести прозрачный, будто блики солнца в листве, золотистый узор нитей в изумрудную канву.
- Что это, дядюшка? – потрясенно прошептал юноша.
Джузеппе торжествующе улыбнулся:
- Этим была перевязана моя рука, когда друзья нашли меня на месте пожара.
Джузеппе давно ушел в деревню, а Энрике продолжал бесцельно слоняться по двору, не в силах осмыслить то, что показал ему старый лесничий. Проще было бы счесть это сном, красивой выдумкой. Но драгоценное покрывало, неярко мерцая золотым шитьем, лежало на грубом деревянном столе в его доме. Как весомое доказательство правдивости слов старика. Фея, чудесные превращения, невероятное спасение от смерти… Чушь, бред, сказка для малышей! Но с другой стороны – этот расшитый золотом кусок волшебной ткани. И ведь все в деревне говорили, что Джузеппе выжил тогда, после пожара просто чудом!
Глава 2. Мы пойдем бродить с тобой….
Юноша тряхнул головой и вошел в дом. Осмотрелся по сторонам, словно вид привычных вещей мог бы вернуть ему душевное равновесие. Деревянный стол, лавки, большой шкаф. Ветерок, влетевший в приоткрытое окно, шевельнул складки изумрудной ткани. И тут он отчетливо ощутил на себе чей-то взгляд.
И повернулся, не понимая, откуда взялось это странное чувство. На резном оконном ставне сидела золотистая птичка и, чуть наклонив головку, внимательно смотрела на молодого лесничего. Энрике всегда любил певчих птиц. Он легко мог отличить посвист жаворонка от трели зяблика. Мог целую ночь, затаив дыхание, слушать пение соловья в кустах жасмина. Юноша хорошо играл на флейте и не уставал повторять, что научился этому чудесному искусству от звонкоголосых пернатых. Энрике никогда не пытался ставить силки и ловить веселых лесных певцов, чтобы продать их на ближайшей ярмарке, как это делали лесничие из соседних уделов. В отличие от них, он был твердо убежден, что запирать песню в клетку – преступление!
Однако птиц, подобных этой странной гостье, юноше не доводилось встречать ни в родном лесу, ни высоко в горах, куда он порой забредал в поисках дичи. Почему-то Энрике захотелось, чтобы золотистая птичка подольше не улетала. Он метнулся на кухню, схватил кусок хлеба, бросился обратно, торопливо раскрошил его на стол. Маленькая гостья мельком взглянула на брошенные крошки и гордо отвернулась. Тогда юноша, повинуясь странному зову души, взял пригоршню крошек и протянул птице открытую ладонь. Пернатая красавица грациозно вспорхнула , покружилась над потолком и подлетела к нему. На мгновение она зависла над рукой Энрике, а потом доверчиво присела на его запястье и, подняв головку, внимательно посмотрела юноше прямо в лицо. И молодой лесничий чуть вздрогнул, увидев, что глаза-бусинки неведомой птицы сияют, как два маленьких изумруда. Однако, поборол смятение. Нежное тепло золотистого комочка пуха согрело его ладонь. Энрике не хотел спугнуть птичку. Несколько секунд они смотрели друг на друга, а потом пернатая гостья изящно схватила клювиком крошку, словно поклонилась хозяину, вспорхнула с его руки и, сделав прощальный круг над столом, вылетела в окно. И, провожая ее взглядом, молодой лесничий успел заметить, что золотистые перья незваной гостьи внезапно блеснули прозеленью. Потрясенный, Энрике рухнул на лавку. От удивительных событий, которыми изобиловало сегодняшнее утро, у молодого лесничего уже начинала кружиться голова.
- И что это было? – спросил он, глядя в потолок.
Никто, разумеется, не ответил на этот вопрос. Все так же лился из окна и открытой двери безмятежный свет летнего полдня. Все так же легкий ветерок шевелил складки чудесной ткани на столе. Энрике вздохнул. - Кажется, мне пора немного проветриться. А то начну видеть везде чудеса, как дядюшка Джузеппе. В конце концов, ничего такого уж необычного не произошло. Покрывало прекрасно, спору нет. Допустим, нашим мастерицам такого не создать. Но вот за морем, в каком-нибудь Джиннистане, подобную ткань, может, ткут везде и всюду. А птица… Ну, что я птиц раньше не видел? Красивая, конечно, и странная. Не иволга, не горлица... Но все равно – что тут удивительного? Залетела в дом незваная гостья, поклевала крошек и – назад в свой лес. Юноша старался говорить спокойно и рассудительно, как деревенский староста на сходке односельчан. Но рука его все еще помнила тепло золотистых перьев. А сердце билось учащенно, словно предчувствии какой-то беды или чуда.
- Решено, мне пора в путь. Завтра я вступлю в должность главного лесничего нашего сеньора. Господин Гвидо уже назначил мне встречу в своем замке. Так что сегодня я должен осмотреть его лесные угодья и проверить не пытался ли кто охотиться и рубить лес в краях, принадлежащих сеньору Майстери.
С этими словами Энрике накинул куртку и торопливо вышел из дома.
Заповедный лес начинался у подножия Альбианских гор. Трепет прозрачной, еще по-весеннему нежно-зеленой листвы окружил юношу. Тонкие березки качались под ветром, словно приветствуя его грациозными поклонами. Акация роняла ароматные лепестки белых цветов на плечи молодого лесничего. В предгорьях лес был еще совсем юным, казался веселым и игриво-беспечным. Энрике шел по еле заметной тропе, бережно приподнимая, загораживающие путь ветви. Он улыбался и с наслаждением вдыхал аромат цветущих трав, чуть влажной земли и цветов. Лето только вступало в свои права, весенние первоцветы не успели увянуть, и в густой траве то тут, то там горели золотистые огоньки анемонов, поднимали кружевные головки лиловые гиацинты,застенчиво выглядывали крошечные фиалки.
Тропа постепенно уходила вверх. Хрупкие березки и акации уступали место раскидистыми букам и каштанам, бросавшими на дорогу густую зеленую тень. Энрике легкими шагами поднимался все выше, туда где, блестящая листва дубов и буков сменялась темной хвоей вечнозеленых елей и пихт. И на одном из поворотов тропы он замер, услышав какой-то шорох, доносившийся из гущи близлежащего кустарника.
Раздвинув гибкие ветви, молодой лесничий сделал шаг вперед и очутился на маленькой круглой полянке. Там возле цветущего куста шиповника, почти по пояс в густой траве, стояла тоненькая босоногая девушка в крестьянской одежде: светлая полосатая юбка, легкая блузка из домотканого льна и темно-зеленая кружевная косынка прикрывающая волосы. Девушка затягивала узел веревки на большой вязанке хвороста. Увидев Энрике, она вздрогнула, разжала руки, и сухие ветки с шелестом рассыпались по траве.
- Не бойся, красавица, - Энрике улыбнулся широко и открыто. – Я не дикий зверь, не разбойник, а всего лишь новый лесничий нашего сеньора.
Девушка смущенно опустила глаза.
- Ах, господин, вы появились так неожиданно…
Юноша подошел к ней ближе:
- Меня зовут Энрике, красавица. А как твое имя?
- Тианна.
- Тианна… Звучит странно и мелодично. Похоже на посвист певчей птицы или напев тростниковой флейты. Ты собирала здесь хворост, Тианна?
- Да, господин лесничий.
Энрике снова улыбнулся и шагнул к девушке.
Теперь он мог при желании коснуться ее плеча. Тианна по-прежнему стояла, потупив взгляд, но юноше показалось, что на губах ее мелькнула лукавая улыбка.
- Ах, плутовка, - подумал Энрике. - Ты изображаешь простушку и скромницу, а сама, должно быть, ждешь, когда я начну вести себя смелее… Что ж, красавица, я не заставлю себя долго ждать.
Он заговорил чуть более властным тоном:
- А знаешь ли ты, Тианна, что собирать хворост в этом лесу, равно как и охотиться или рубить деревья можно только с разрешения нашего досточтимого сеньора Гвидо Майстери?
Девушка вздрогнула и умоляюще прижала руку к груди:
-Простите, господин лесничий…
А Энрике вновь показалось, что Тианна бросила на него из-под ресниц насмешливый и призывный взгляд. Юноша приосанился.
- Я готов простить тебя, Тианна, и даже позволю впредь собирать хворост в этих местах. Но только с одним условием. Ты подаришь мне поцелуй! И не один!
Энрике протянул руку, собираясь обнять девушку за плечи. Но она мгновенно отпрянула в сторону.
- Ах, нет, господин!
И развернувшись, стремительно, как лань, помчалась прочь от лесничего. Юноша, не медля ни мгновения, рванулся за ней.
- Ты вздумала поиграть со мной, красавица!
Энрике улыбался на бегу своим мыслям. Его бросило в жар, и сердце заколотилось сильнее, но не только от быстроты движения.
- Это ты ловко, придумала! Тем слаще будет моя награда, когда я догоню тебя.
Тианна не бежала, а почти летела. На миг юноше показалось, что она не касается земли, а скользит над верхушками трав.
Вот он почти догнал девушку, протянул руку, пытаясь коснуться ее плеча. Но она быстро свернула в сторону, и его пальцы схватили лишь пустоту. Тианна и Энрике давно пересекли поляну и теперь мчались по лесу. Девушка ловко уклонялась от склоненных до земли ветвей, а вот молодому лесничему уже досталось несколько хлестких ударов по лицу и рукам. Внезапно деревья расступились, и бегущие вылетели на край обрыва. Тианна не замедляла движения, словно не видела, приближающуюся пропасть.
- Что она делает?! Сумасшедшая!
Собрав все силы, Энрике рванулся вперед и в два прыжка настиг девушку. Схватил за руку, привлек к себе, заключил в объятия.
- Ты, должно быть, не видела, куда летела. Будем считать, что я спас тебя. А теперь – заслуженный поцелуй герою!
На губах Тианны снова появилась знакомая лукавая улыбка. Она подняла голову и обожгла Энрике таким взглядом, что юноша восхищенно ахнул и чуть не разжал руки. Глаза незнакомки лучились и сияли. Ослепительная весенняя зелень и искры солнечных лучей отражались в них. У молодого лесничего закружилась голова. Край обрыва, деревья, кусты и травы – все стронулось с места и поплыло перед его взором. Энрике вздрогнул и потряс головой. Он стоял на самом краю пропасти и обнимал непонятно, как оказавшуюся там тоненькую молодую иву. Странная девушка со странным именем исчезла без следа…
- Вот – что я натворил? С чего это я вообразил себя эдаким ловеласом? – смущенно думал молодой лесничий, медленно спускаясь к своей хижине. – Напугал девушку! Зачем я сунулся к ней со своими поцелуями? Неужели, нельзя было просто с ней поговорить? Теперь она наверняка не захочет меня видеть! Будет думать, что у меня только одно на уме. Я и сам не пойму - что это на меня нашло?
Энрике действительно не мог понять – как это он опустился до таких вольностей? То ли встреча вышла слишком неожиданной, то ли девушка оказалась слишком красивой. И совсем не похожей на прежних деревенских подружек. Впрочем, все его «подружки» остались в далеком детстве.
С тех пор, как старина Джузеппе взял его к себе в помощники, Энрике почти никого из них не видел. В деревне он бывал редко. И девушки им не интересовались. Да и кому нужен жених, а тем более, муж, который не вылезает из чащи ни днем, ни ночью? Энрике это прекрасно понимал, и рядом с девушками чувствовал себя неуютно. Женской лаской он избалован не был: матушку не помнил, сестер у него не наблюдалось, а ничего другого он и не знал. Со своим нехитрым домашним хозяйством в виде одной козы, двух ежиков и трех гусей, юноша прекрасно управлялся сам. Ежики ловили мышей, коза давала молоко и не давала скучать, а гуси прекрасно сторожили дом от непрошеных гостей. А поговорить можно было со стариной Джузеппе – если, конечно, удавалось вставить словечко. Старый лесничий любил вспомнить молодость, и с возрастом становился все болтливее и болтливее. Создавалось впечатление, что все прожитые им года, каким-то странным образом превратились в слова. И теперь не давали ему покоя…
Энрике улыбнулся. - Теперь он, наверное, замучает своими сказками всю округу. А у меня останется Заповедный Лес. Никого мне не надо! Иногда тишина - лучший собеседник…
Глава 3. Хэй-я, Хэй-я, зелен мой луг, дышат дурманом ночные цветы…
Хэй-я, Хэй-я, сладок мой мед, крепко мое золотое вино. Тот, кто пригубит, навеки уснет в травах моих зачарованным сном. Хэй-я, Хэй-я, в чаще лесной яблонный цвет облетает с ветвей. Тихо звенят лепестки их весной, словно монисто на шее моей…
Звенит и льется неспешный напев моей флейты. Я иду по густым росистым травам, не сминая тонкие стебли. Я легким облачком тумана скольжу меж высоких стволов. Я ступаю на лазурную поверхность озера, и серебристые волны несут меня легко, как яблоневый лепесток. Я – фея этого Заповедного Леса. Его защитница. Его душа. Я – ТИНИЭЛЬ! Много столетий назад Светлые силы, что берегут все живое в нашем пространстве, послали меня хранить этот дивный край от всяческих бед, от ударов слепой безжалостной стихии, от жестокости и алчности людей. И с высокого небесного свода, прямо в темную лесную чащу, упала звезда! Так я появилась на свет. В моем сердце горит звездный огонь. В моем голосе нежная и властная сила. Мне ведомы все скрытые тропы Леса. Взмах крыльев бабочки, и пыльца, осыпавшаяся с цветка, и теплое сонное ворчание медведя в берлоге, и весенний трубный рев оленя, и нежное пение зяблика на заре – все способна я уловить в один миг своим волшебным слухом и взором. Я кружусь и танцую на полянах вместе с осенним листопадом. Лютой зимой я окутываю землю и деревья сверкающим снежным покрывалом . Я помогаю весенним цветам пробудиться к жизни, а летним ягодам созреть. Я люблю мой Лес, и он отвечает мне искренней любовью. Я останусь на этой земле до тех пор, пока последнее дерево будет вздымать свои ветви к синему куполу вечного неба.
Мне ведомы все тайны моего Леса! И лишь одно неведомо мне. То, что произошло со мной день назад. Почему под уютной сенью родных крон я вдруг потеряла покой? Птицы донесли мне, что в моем краю совсем скоро появится новый лесничий. Я поспешила узнать, достоин ли этот человек столь высокой чести?Сможет ли он стать истинным Хранителем Леса? Его предшественник был отважен и благороден, он был готов отдать жизнь во имя спасения моего чудесного края от страшного пожара. И, пораженная его отвагой, я даровала храброму юноше исцеление, перенеся его в мою обитель – скрытое от взора людей Сердце Леса. Все это было давно. По земному счету – несколько десятилетий назад. Тот юноша, как и всякий смертный, должно быть, успел состариться. Кто же заступит ему на смену? Мне тогда не терпелось это узнать, и я использовала волшебное оперение. Ах, какое непростительное легкомыслие! Какой это был риск! Ведь принимая облик любого из живых существ моего Леса, я на это время становлюсь столь же беззащитной и уязвимой, как они. Беззащитной… Тогда почему в руках этого юноши мне было тепло и спокойно, как под зелеными кронами родной обители? Почему его сияющие черные глаза показались мне прекрасней ясных звезд в полночном небе над моим Лесом? Зачем, зачем я захотела увидеть его снова? Зачем приняла облик земной девушки и подстроила нашу встречу среди зеленых трав? А, как он посмел быть столь дерзок со мною, властительницей лесного края?! Как он смел даже упоминать о поцелуе! Но ведь он не знал, кто я… Юноша искренне испугался за меня, увидев, что я мчусь к краю обрыва. Попытался остановить… Почему я не могу забыть тепло его объятий? Я умело отвела ему глаза. Теперь он, должно быть, решит, что все это было сном. Сказочным летним сном под сенью вековых деревьев… Почему мне больно думать, что этот юноша… как он назвал себя? Энрике не вспомнит больше обо мне? Энрике… У него тоже певучее имя, как и у меня. Завтра я встречусь с ним снова. В последний раз.
Зал для торжественных приемов в замке сеньора Майстери уже давно потерял парадный вид. Ветхие гобелены на стенах выцвели настолько, что уже не ясно, что же там было изображено: война или охота? А может быть, танец пастушек на весеннем лугу? Доспехи и оружие, развешанные по стенам, покрывала ржавчина и слой пыли. - Похоже, старому сеньору все равно, как выглядит его замок, - подумал Энрике. - Зато внутренний сад за крепостными стенами, который я видел мельком, проходя сюда, свеж и ухожен. Говорят, это одно из чудачеств нашего господина.
В назначенный сеньором Майстери срок, Энрике явился в замок и теперь коротал время в раздумьях, ожидая, когда господин примет его. Где-то негромко скрипнула дверь. Голос герольда торжественно провозгласил:
- Его милость – сеньор Гвидо Майстери! Энрике очнулся от раздумий и торопливо преклонил колени.
Вошедший старик, действительно, походил больше на монаха, чем на могущественного хозяина здешних земель. Простая, темная одежда, коротко подстриженные седые волосы, согнутая годами спина. Сеньор Гвидо подошел к Энрике:
- Поднимись с колен, мой мальчик, - голос его был тих и по-старчески надтреснут. – Значит, ты и есть тот самый Энрике, которого рекомендовал мне Джузеппе, как своего преемника?
- Да, ваша милость, - почтительно ответил Энрике, поднимаясь с колен и отвешивая своему господину низкий поклон.
- Джузеппе был хорошим лесничим, - продолжал сеньор Майстери. - Много лет он берег мой Заповедный лес, не жалея своих сил. Но теперь бедняга состарился, совсем, как я. А о тебе Джузеппе говорил только хорошее. Надеюсь, ты станешь достойным Хранителем Леса.
- Я оправдаю ваше доверие, сеньор, - тихо, но твердо ответил Энрике.
- Я верю тебе, юноша. У тебя смелый, ясный взгляд и открытая улыбка. Я мог бы гордиться тобой, будь ты моим сыном. Жаль, что у меня нет детей.
Сеньор Гвидо тихо вздохнул
- Я уже стар, Энрике. Мои дни сочтены… Скоро сюда приедет мой племянник Лоренцо Майстери, единственный наследник моих земель. Я совсем не знаю этого молодого человека. Мне рассказывали, что он весьма умен и образован, учился в столице. Хотелось бы, чтобы Заповедный Лес оказался в руках мудрого и доброго хозяина. Я, к сожалению, таким не был, особенно в юности.
Гвидо Майстери подавил тяжелый вздох.
- Да, в молодости я был жесток и самонадеян. Относился к Лесу, как грубый и жадный собственник. Своими руками, ради минутной прихоти, уничтожал прекрасных созданий, живущих там. А потом мне пришлось жестоко расплатиться за все грехи! И все же она дала мне шанс к исправлению.
- ОНА?! – Энрике чуть не вскрикнул от удивления. Но сдержал чувства и продолжал внимательно слушать рассказ старого сеньора .
- Ты, должно быть, не раз слышал все эти истории, больше похожие на сказки, которые рассказывают обо мне в деревне. Я не стану ни соглашаться с ними, ни опровергать их. Скажу только одно. Благодаря страшному уроку, который мне довелось пережить, я понял главное!
Гвидо Майстери неожиданно выпрямился, глаза его на миг блеснули по-юношески пылко:
- Запомни, Энрике, мой мальчик! У ВСЕГО ЖИВОГО НА ЗЕМЛЕ ЕСТЬ ДУША! Птицы, звери, растения – живые существа, наделенные чувствами и разумом! Они способны радоваться жизни, любить и страдать, совсем, как мы, люди! Будь мудр и милосерден к ним, мой мальчик. И они ответят тебе тем же!.. Что ж , Энрике, назначаю тебя главным лесничим моих земель. Хранителем Леса! Ступай и будь достоин этого звания!
Энрике уже был готов развернуться и выйти прочь из зала. Но владетель земель неожиданно остановил его:
- Хотя, нет! Задержись на минуту, юноша, – старый сеньор странно усмехнулся и испытующе посмотрел на молодого лесничего. – Ты хоть понимаешь, что все, что я тебе сейчас наговорил – это настоящая ересь?! Энрике нахмурился, а потом решительно тряхнул головой: - Вы несправедливы к себе, сеньор! Это самые мудрые и правильные слова, что я когда-либо слышал! Гвидо Майстери торжествующе улыбнулся: - Иного ответа я от тебя и не ожидал! Да, я не ошибся в выборе Хранителя моего лесного края. Но лучше тебе никому не рассказывать о нашем с тобой разговоре. - Почему? - На днях в мой замок прибыл из столицы отец Игнацио. Правая рука кардинала и глава церковного Ордена Тайных Дознавателей. Сказал, что прибыл с дружеским визитом. Но с собой отец Игнацио привел целый отряд солдат. И верные слуги уже рассказали мне, что этот человек спускался в деревню, чтобы «побеседовать», как он выразился, «со смиренными тружениками» и узнать, какие у них «настроения». Мне все это не нравится, Энрике, но против Ордена я пойти не могу. Поэтому, будь осторожен, мой мальчик. Береги себя!
В глубокой задумчивости Энрике спускался по широкой петляющей дороге от замка сеньора Гвидо по направлению к деревне. Слова старого господина до сих пор эхом отдавались в его ушах: «У всего живого на земле есть душа!». - Если честно, мне и самому иногда так казалось, - размышлял юноша. - Особенно в ясный весенний день, когда лес, сбросив зимние оковы, оживает, дышит, наполняется трелями первых птиц, смеется перезвоном хрустальных ручьев. В этот миг я отчетливо понимал, что Лес – живой! Но я никогда не смог бы сказать об этом так мудро и красиво, как наш старый сеньор Гвидо.
Тут Энрике вспомнил грустную фразу старика о том, что ему «недолго осталось» и подавил тяжелый вздох.
- Сеньор Гвидо Майстери был добр ко всем нам. Пусть же небеса продлят его дни! Кто знает, каким человеком окажется наследник нашего господина? Хотя старик, кажется, говорил, что его племянник умен и образован…
Мысли молодого лесничего продолжали вертеться вокруг недавней беседы и неудивительно, что в его памяти всплыло одно короткое слово, оброненное старым сеньором.
- Она … Господин Майстери так строго и значительно произнес это слово. Но что он имел в виду? Не может быть, чтобы все сказки дядюшки Джузеппе вдруг оказались правдой! Хотя сеньор Гвидо говорил, что не подтверждает, но и не отвергает всех россказней, что плетут о нем жители нашей деревни. Ох, да я и сам виноват перед ним! Совсем недавно обозвал его «спятившим» в разговоре со старым лесничим. Но, кто же знал, что наш господин не безумец, а мудрец? Хотя,некоторые люди считают, что это одно и то же. И все же – что это за таинственная Она?
Так ничего для себя не решив, юноша тряхнул головой, отгоняя досужие мысли.
А слово, сказанное сеньором, вдруг вызвало в его памяти совсем другой образ:
- Тианна… Странная девушка. Я так и не понял, что произошло там, на обрыве. Должно быть, от палящих солнечных лучей у меня закружилась голова, а плутовка в этот миг успела ускользнуть. Но хотелось бы мне вновь повидать ее.
И в тот же миг за поворотом дороги, как по мановению волшебной палочки, показалась хрупкая фигурка с зеленой косынкой на плечах.
- Тианна! – Энрике радостно рванулся к ней. - Как я рад вновь увидеть тебя.
Видя, что девушка пугливо отступила в сторону, юноша покраснел и смущенно сказал:
- Не бойся, красавица, и, пожалуйста,прости меня! Признаю, что во время нашей прошлой встречи я повел себя, как невежа и круглый дурак.
Тианна молчала, застенчиво опустив ресницы. Но на губах ее вновь заиграла лукавая улыбка. Энрике сразу приободрился и спросил:
- Куда же ты идешь, Тианна?
- Туда, куда и вы, господин.
- Я прошу, не называй меня больше «господином»! Мое имя – Энрике. И еще – я пошутил тогда насчет хвороста. Можешь спокойно собирать в нашем лесу сухие ветки, ягоды, цветы - сеньор Гвидо не возражает. Ну, а раз нам по пути, давай пойдем вместе.
- Да,Энрике, - девушка произнесла имя молодого лесничего так нежно и певуче, что юноша вздрогнул и смущенно улыбнулся.
- Осторожно, здесь крутой спуск. Держись за мою руку.
Тианна, после секундного раздумья, протянула Энрике тонкую ладонь. Он осторожно сжал хрупкие пальцы, мельком изумившись, что такие нежные руки бывают, верно, у принцесс, а не у простых крестьянок.
- Она и, правда – не такая, как все, – успел подумать молодой лесничий.
И повернул голову, собираясь задать девушке пару вопросов. Но тут дорога наконец-то закончилась. Перед ними простирался деревенский луг, где пестрели шатры и лавки, шумело людское море.
- Что это? – удивленно спросила Тианна.
Она почему-то оробела и прижалась к плечу Энрике.
- Это наша ярмарка. Она всегда проводится в первую неделю лета. А у вас такого нет?
Девушка покачала головой.
- Так давай пойдем, я тебе все покажу. Ну не робей, Тианна, я же с тобой! Смотри, как тут весело.
И Энрике ласково, но настойчиво потянул девушку за собой, чуть приобняв за плечи.
Ярмарка шумела, пела, кричала, торговалась. Пестрые ткани колыхались на ветру, пахло жженым сахаром и свежей сдобой. То тут, то там раздавались веселые голоса торговцев:
- Эй, Энрике, где ты нашел такую красотку? А вот, гляди, какой нарядный шелковый платок, как раз для твоей подружки!
- Красавица, зачем так скромно опускаешь глазки? Купи зеркальце, убедись, что прекраснее тебя нет никого на свете!
Постепенно Тианна перестала робеть и прижиматься к плечу молодого лесничего. Она зашагала увереннее, окидывая изумленно-радостным взором все, что видела вокруг. Похоже, пестрая, шумная жизнь ярмарки начинала нравиться девушке.
- Ну что, весело здесь, Тианна?
Девушка охотно закивала.
- А теперь пойдем дальше. На луговом холме возле реки, вдали от торговых рядов, обычно ставят свои шатры бродячие артисты и музыканты. Ты никогда прежде не бывала в ярмарочном балагане?
- Нет, Энрике.
- В каком же скучном и странном месте ты, должно быть, жила, моя милая! Значит, пришло тебе время увидеть это замечательное зрелище.
Глава 4. Не просто отыскать знакомое лицо…
Однако до балагана они не дошли, заметив, что целая толпа народа спешит куда-то в одном направлении. Энрике быстро увлек за собой Тианну, обогнал идущих, и они быстро встали в первых рядах зрителей.
– Маэстро! Из столицы! – тут и там проносились восторженные шепоты.
В круг людей шагнул высокий статный пожилой мужчина с густой гривой серебряных волос, спадающих на плечи. Его простой темно-синий плащ был скреплен на плече изящной брошью с изображением лютни – знака принадлежности к братству странствующих музыкантов. Маэстро кивнул собравшимся, взял в руки свой инструмент, пробежался пальцами по струнам. И запел неожиданно молодым звучным голосом:
В ночном лесу звучит орган, прислушайтесь: звучит орган. Что это? Сон или обман? Прислушайтесь: звучит орган. Скажите, кто посмел коснуться клавиш Так, чтобы лес под пальцами дрожал? Кто в этих листьях ноты прочитал И все кривое музыкой исправил?
Энрике восхищенно слушал .
- Надо же! Менестрель поет про Лес. И какие верные слова! Мне и самому не раз казалось, что в глубине Леса играет порой какая-то дивная музыка. Интересно, а Тианне нравится эта песня?
Он перевел взгляд на девушку. И поразился. Тианна, казалось, вся обратилась в слух.Она сделала шаг вперед, замерла на месте и не отводила от музыканта ясного взора лучистых зеленых глаз.
В ночном лесу звучит орган, прислушайтесь: звучит орган. Что это? Сон или обман? Прислушайтесь: звучит орган. Прислушайтесь, пока еще есть время, И этот лес не начали рубить, Пока еще мы, кажется, умеем Надеяться, и верить, и любить.
Энрике вздрогнул. Последние слова пробудили в его сердце какую-то неясную тревогу. Песня закончилась. Однако благодарные зрители не успели разразиться аплодисментами. Раздался громкий топот копыт, и в толпу, едва не смяв задние ряды, стремительно влетел отряд солдат в черных кольчугах с изображением алой карающей десницы на правом плече. Солдаты Ордена Тайных Дознавателей! Энрике тут же вспомнил все, что говорил ему старый сеньор. На всякий случай он сделал шаг вперед, загораживая собой Тианну. Спешившийся с лошади высокий худой человек в черной рясе гневным взглядом окинул толпу
- Кого вы тут слушаете, несчастные?! Услаждаете свой слух еретическими песнями!Отвечай, жалкий музыкантишка, - отец Игнацио ткнул длинным костлявым пальцем в сторону менестреля. - Кто ты? Как ты попал сюда? И как посмел смущать мою паству своими гнусными стихами и убогим треньканьем на этой богомерзкой лютне?!
- Меня зовут маэстро Лауренсио! – голос менестреля был спокоен, но в нем словно бы послышались отдаленные раскаты грома. - Я основатель столичной Школы поэтов и менестрелей. А сейчас я по королевскому приказу путешествую по нашей стране и ищу талантливых ребят, чтобы пополнить ряды учеников моей Школы. Узнав, что в здешнем селении проходит ярмарка, я решил дать небольшой концерт, чтобы порадовать добрых людей своими песнями. Кажется, я ответил на все ваши вопросы, святой отец?!
Услышав слова «королевский приказ», отец Игнацио чуть смутился и заговорил тише. Но в его голосе продолжала звучать неприкрытая ненависть:
- Вы внушаете этим «добрым людям» опасные идеи, маэстро! Я бы даже сказал еретические! Или вам неизвестно, что место органа - в святом храме, где он звучит во славу королевской и церковной власти?! - голос инквизитора стал мерзко елейным. - А вы в своих стихах осмелились поместить орган не в храм, а в чащу леса. Не есть ли это язычество, маэстро Лауренсио?
Менестрель, казалось, не обратил внимания на скрытые угрозы отца Игнацио. Он улыбнулся спокойно и ясно и твердо сказал:
- А разве вся природа – это не один обширный чудный храм? Где деревья и воздушные облака – стройные колонны, цветы и трава – богатые ковры, солнце – алтарь, а само небо – купол. И с купола вечно звучит невидимый священный колокол, пробуждающий поэзию в юных сердцах!
Инквизитор даже пошатнулся и от прилива злобы не смог больше сказать ни слова. А маэстро Лауренсио уверенно и твердо пошел прочь от него. Толпа почтительно расступалась перед менестрелем. На миг Энрике показалось, что солнечные лучи вспыхивают короной над величавой седой головой музыканта.
Отец Игнацио, наконец-то, обрел голос:
- Я этого так не оставлю! Ересь будет искоренена!
С этими словами он вскочил на лошадь, махнул своим солдатам и стремительно помчался по направлению к замку сеньора Гвидо. Народ постепенно разошелся кто куда. Тианна решительно дернула Энрике за рукав.
- Мы должны догнать маэстро!
- Зачем?
- Поверь, это очень важно для меня! Я должна с ним поговорить.
- Ну, хорошо, тогда нам надо поторопиться. Менестрель не мог уйти далеко.
Юноша и девушка поспешили вперед.
За последним пестрым шатром они, наконец-то, увидели край темно-синего плаща и широкую спину музыканта. Энрике, поборов смущение, воскликнул:
- Маэстро Лауренсио, остановитесь на минутку, прошу вас! Моя спутница хочет вам что-то сказать.
Менестрель остановился и приветливо улыбнулся девушке. Тианна, как тогда, во время концерта, сделала шаг вперед и устремила на музыканта ясный взор лучистых зеленых глаз. Маэстро тоже внимательно и ласково посмотрел на нее. Энрике отчетливо показалось, что эти двое ведут какой-то беззвучный, понятный только им диалог. Менестрель улыбнулся и снял с плеча лютню.
- Ты поняла меня, девочка?
Тианна кивнула.
- Но вы же ничего так и не сказали, - растерянно пробормотал Энрике.
- А все что нужно, скажет вам моя песня.
И полилась нежная, щемящая мелодия.
Вот пропасть. Вот предел земли. Вот край. Играй, моя волшебница, играй! Пляши, моя хорошая, пляши И пой, моя родная, для души. Забудь о том, что будет впереди. А прошлого не тронь, не повреди. Мы вместе, мы бессмертны, мы – одно. Мы пьем с тобой полынное вино.
Один неверный шаг – и глубина. Один неверный звук – и тишина. Один неверный ход – и не гляди. Лети, моя любимая, лети!..
Менестрель опустил лютню, махнул рукой на прощание и вскоре исчез за поворотом дороги.
- Красивая песня, но уж больно странная, – вздохнул Энрике. – Вроде бы про счастливых влюбленных, но в каждой строке звучит такая тревога… А ты что думаешь об этом, Тианна?
Ответа не было. Юноша растерянно огляделся. Девушка в зеленой косынке вновь куда-то исчезла.
Какой странной, какой прекрасной и тревожной вышла наша новая встреча!
Я ждала Энрике за поворотом дороги. Юноша увидел меня, подбежал, светло улыбаясь, что-то весело говорил мне.
А мое сердце билось сильно и радостно оттого, что он не забыл меня, не счел наше прошлое свидание странным сном в летнем лесу. Дорога скользила по склону горы… Я могла бы пролететь над ней дуновением легкого ветерка. Но Энрике протянул мне руку, чтобы помочь спуститься. И какой же трепет охватил меня, когда его ладонь коснулась моей! А потом была ярмарка. Почему я, привыкшая к тишине родного Леса, нарушаемой только пением птиц, да звоном ручьев, так обрадовалась шуму и пестроте этого торжища? Потому что Энрике был рядом? Мы шли вместе, он рассказывал мне обо всем вокруг, а люди приветствовали нас веселыми возгласами. И мне вдруг захотелось купить смешной разноцветный платок. А потом ворваться в толпу деревенских девчонок, закружиться вместе с ними в отчаянной пляске и вовлечь в танец Энрике. Чтобы он держал меня за руку, а моя рука лежала на его плече!
О, Сердце Леса! Неужели мне захотелось навсегда остаться ЗЕМНОЙ ДЕВУШКОЙ?!
Я не успела тогда додумать эту мысль. Потому что услышала песню менестреля.
Он пел про мой Лес. Про музыку, которая звучит в его Сердце. Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Испокон века Поющим открыты все тайны природы. А вот последние строки удивили, даже немного испугали меня. Менестрель словно предупреждал нас с Энрике о грядущих бедах. И беда не замедлила нагрянуть! Это страшный человек в черном одеянии. Я не поняла и половины из того, что он говорил, но голос его звучал подобно злобному вою суховея, иссушающего землю и сжигающего дотла молодую листву. И все же музыкант оказался сильнее его! Слова менестреля о Храме Природы прогнали тоску и тьму, вызванную злобными словами человека в черном. Но тревога, которую менестрель посеял в моем сердце, не проходила. Я захотела расспросить его поподробнее об опасностях, грозящих моему Лесу. Мы с Энрике поспешили догнать музыканта. И, конечно, Поющий легко узнал, кто стоит перед ним. А я, растерянно глядя ему в глаза, беззвучно задала совсем другой вопрос. Не о судьбе Леса. Я спросила менестреля о том, что будет со мной? И с Энрике?
Поющий ласково улыбнулся мне и так же беззвучно ответил:
- Я не пророк и не могу точно предсказать будущее. Но вот какие строки внезапно пришли ко мне, когда я увидел тебя, девочка, рядом с этим юношей.
И менестрель тихо прочел слова стихотворения, предназначенного только мне:
Я снегом лягу на твое плечо. И в памяти твоей всплыву строкою. В ненастный день пробьюсь к тебе лучом. Согрею. Обниму. И успокою. Я буду рядом. Всюду и нигде. На все твои вопросы отвечая, Я пробегу по замершей воде порывом ветра. Голосами чаек. Я прорасту невиданной травой, которая от всех болезней лечит. И облаком проплыв над головой, я снегом опущусь к тебе на плечи.
Что же означают эти слова? Разве могут быть вместе простой смертный и Звезда, упавшая с неба, Душа Заповедного Леса, Лесная Фея?
А песня, прозвучавшая после этих стихов, усилила мое смятение. Я исчезла, вновь оставив Энрике в одиночестве. Что же мне делать дальше? Ведь я собиралась с ним попрощаться! И почему-то – не могу. КАК теперь раскрыть юноше свою тайну?
Мне уже невыносима сама мысль о долгой разлуке с ним! Он НУЖЕН МНЕ! Как дереву, изнемогающему от жажды в полдневный зной - нужен чистый, благодатный дождь. Как фиалкам в густой лесной траве – прохлада звенящего ручья. Как тихой и незаметной подруге соловья – волшебная полночная песнь ее супруга. Каждое из живых созданий моего Леса ищет себе пару. Но, какая пара из нас двоих? Неужели мне суждено остаться одной?
Глава 5. Разницы нет никакой между правдой и ложью…
Кавалькада всадников приближалась к лесу. Впереди на вороной лошади ехал стройный молодой человек в красном камзоле. Его пышные черные кудри выбивались из-под щегольской бархатной шапочки, украшенной пером. Лицо молодого человека, оливково-смуглое, с точеными чертами могло бы показаться привлекательным, если бы не надменная усмешка, кривившая тонкие губы. Эхо уже разносило по лесу пение охотничьих рогов и заливистый лак собак. Предводитель всадников пришпорил коня. Но на его пути внезапно вырос высокий юноша в зеленой куртке.
- Прочь с дороги, холоп! – небрежно бросил всадник.
Юноша не тронулся с места.
- Ваша милость, охота в этих местах запрещена.
- Что? Как ты разговариваешь со мной, мужицкое отродье?! Я прикажу моим слугам выпороть тебя !
- Ваша милость, уже много лет сеньор Гвидо Майстери не охотится в этом лесу и запрещает другим убивать здесь зверей и птиц. Я - главный лесничий сеньора Гвидо строго слежу за выполнением этого приказа!
- Похоже, мой дядюшка совсем спятил, - пробормотал молодой человек в красном. А вслух громко сказал: - Вот что, лесничий, я – Лоренцо Майстери - племянник досточтимого сеньора Гвидо . Запомни как следует мое имя!!! На земле моего дядюшки я могу охотиться, где хочу и когда хочу!
Лоренцо вновь пришпорил коня. Но Энрике сделал шаг вперед и твердой рукой схватил жеребца за узду. Всадник злобно прищурился и взмахнул плетью. На плече юноши вздулся багровый рубец. Энрике стиснул зубы, но не отступил.
- Поверните коня назад, сеньор Лоренцо! Вы не будете здесь охотиться! Лоренцо Майстери грязно выругался сквозь зубы и вновь занес руку с плетью.
Сильный порыв ветра, похожий на внезапно налетевший ураган пронесся по лесу. Всадники пригнулись, клубы пыли, листья и сухие ветки полетели им в лицо. Вихрь сорвал шапку с пером с головы племянника старого сеньора. Ветка придорожной ивы взметнулась в воздух и со всей силы хлестнула Лоренцо Майстери по лицу. Лоренцо вскрикнул. На его холеной щеке вспыхнул и стремительно покраснел, набухая, алый след удара. Порывы ветра становились все сильнее, лошади жалобно ржали и рвались назад. Всадники еле удерживали их. Где-то в чаще оглушительно заухал, захохотал филин, хотя солнце и не думало клониться к закату. Словно в ответ на этот хохот, издалека донесся протяжный волчий вой. Из-под корней ивы выскочил заяц и прыгнул прямо под ноги коню сеньора Лоренцо. Энрике отпустил узду. Конь испуганно всхрапнул, встал на дыбы, и племянник, Гвидо Майстери, вывалившись из седла,кубарем покатился в траву. Слуги, сгибаясь под ударами ветра, кинулись ему на помощь.
- Ваша милость, тут нечисто! – жалобно прошептал один из них. – Про этот лес странные слухи ходят. Может, вам и вправду лучше поохотиться в другом месте?
- Заткнись, холоп! – Лоренцо Майстери ударил слугу кулаком в лицо. - Я поеду дальше, чего бы мне это ни стоило!
Но тотчас после этих слов, огромный тополь, жалобно скрипевший под порывами ветра, вдруг наклонился и с ужасающим треском рухнул поперек тропы, загородив всадникам дорогу.
- Похоже, дальше вы не проедете, сеньор Майстери, - в спокойном голосе Энрике отчетливо слышались насмешливые ноты.– Послушайтесь лучше вашего слугу и вернитесь в замок.
Племянник старого сеньора выпрямился и внимательно посмотрел на молодого лесничего. Презрение в его взгляде сменилось холодной расчетливой ненавистью.
- Да, мне придется вернуться назад. Но я запомню тебя, лесничий! Совсем скоро дядюшка отдаст концы, и все эти земли станут моими! И тогда ты горько пожалеешь, что встал на моем пути!
С этими словами Лоренцо Майстери вскочил в седло, хлестнул плетью коня и, не оглядываясь, помчался по дороге.
Закат бросал алые отблески на стены старого замка. Лучи заходящего солнца падали сквозь оконный переплет и окрашивали комнату племянника старого сеньора в кроваво-красные тона. Лоренцо Майстери устало прищурился, склонил голову над шахматной доской и небрежным жестом двинул пешку. Он уже второй час разыгрывал эту партию с отцом Игнацио и порядком устал. Не столько от игры, сколько от пронзительного, врезающегося в уши голоса старого инквизитора.
- Ваша милость, говорю вам, этот край переполнен ересью! Здешние людишки совсем потеряли страх перед королевской властью и Святой Церковью. Они распевают дерзкие песенки и смеются мне в лицо, когда я пытаюсь увещевать их, пугая рассказами о геенне огненной! Скажу вам по секрету, сеньор Лоренцо, эти несчастные настолько закоренели в своих грехах, что не стесняются обращаться к услугам гадалок и знахарок, да еще и рассказывают малым детям богомерзкие истории о феях и волшебниках, называя их, тьфу! сказками. Ваша милость, умоляю, отдайте этот край в мою власть хотя бы на несколько дней! Уверен, что пара другая священных аутодафе заставит этих еретиков вновь склонить колена перед властью Церкви и Святой Инквизиции!
Лоренцо Майстери зевнул и смешал фигуры на доске.
- Мой дядюшка, хоть и лежит на последнем издыхании, но пока еще не собирается отдавать концы. И неужели вы думаете, отец Игнацио, что костры Святой Инквизиции - хорошее начало для моего правления этим краем? Хотя мне, в общем-то, плевать на этих простолюдинов. Но на первых порах стоит хотя бы изобразить себя добреньким хозяином. А жечь и вешать можно потом.
Лоренцо цинично усмехнулся:
- Пусть холопы не бунтуют и исправно платят подати. А немного позже - да, отец Игнацио, - я отдам этот край в ваши надежные руки! И я даже знаю, кто, – улыбка сеньора Майстери сменилась гримасой ненависти, - первым попадет на костер!
Инквизитор умоляюще простер руки.
- Ваша милость, но в деле укрепления силы Святой Церкви дорога каждая минута! Я не могу больше ждать! И я обнаружил, - голос отца Игнацио понизился до шепота, - где скрывается рассадник ереси!
- Ну и где же?
- Это тот самый проклятый Лес, ваша милость! Именно туда идут деревенские знахарки за травами и кореньями для своих дьявольских зелий! Весной молодежь устраивает языческие пляски и веселится от заката до рассвета, распевая богопротивные песни, вместо того, чтобы плакать и каяться в своих грехах. И все гнусные истории о так называемом волшебстве, насколько я успел понять, связаны именно с этим лесом!Жалкие людишки называют его Заповедным! Поговаривают даже о какой-то таинственной силе, которая, якобы скрывается в месте, называемом Сердце Леса! Они… они, ваша милость, у меня не поворачивается язык, но эти жалкие грешники смеют называть проклятый Лес своим добрым другом! Как будто не знают, что это мы, святые отцы, - добрые друзья всех несчастных, закосневших в своих грехах. И мы с радостью очищаем их души с помощью священного пламени костров Инквизиции! Ваша милость, чаша моего терпения уже переполнена. Велите уничтожить этот Лес! Сжечь или срубить его под корень! Иначе, я вынужден буду донести о вашем бездействии в деле искоренения ереси - главе Ордена Тайных Дознавателей Святой Церкви!
Лоренцо нахмурился и медленно встал из-за стола.
- Отец Игнацио, я добрый сын Святой Церкви. Но уничтожать свое богатство даже ради искоренения ереси… Неужели, вы хотите разорить меня?! Земли моего дядюшки, в том числе и этот, проклятый, как вы выразились Лес, скоро станут моей собственностью! И Лес, я уверен, принесет мне немалый доход. Зачем же я буду рубить сук, на котором сижу?
Отец Игнацио хитро прищурился и заговорил елейным голосом:
- Да какой доход может принести вам этот Лес? Подумайте сами, сеньор Лоренцо! Дичь? Дрова? Грибы и ягоды! Не смешите меня, ваша милость! Все это вы можете спокойно купить в соседних землях. При вашем-то богатстве! А вот уничтожение проклятого Леса, действительно, может немало послужить для пополнения вашей казны звонкими монетами.
- Каким это, интересно, образом?
- А вот – каким! Известно ли вам, сеньор Лоренцо, что его величество готовится снаряжать корабли для военных походов на земли, лежащие далеко за океаном?
- Допустим, это я знаю. И что дальше?
- А то, что многие владетели земель, услышав об этом, приказали своим людям рубить деревья, растущие в их землях и сплавлять строевую древесину по рекам в столицу. Большинство из этих предприимчивых сеньоров уже существенно обогатились. Почему бы вам не последовать их примеру? Срубив богопротивный Лес под корень, – вы одним махом убьете трех зайцев: послужите Короне, Святой церкви и пополните свою казну полновесным золотом!
Слова отца Игнацио возымели свое действие. Лоренцо Майстери ухмыльнулся и довольно потер руки.
- Это другой разговор, святой отец! Считайте, что вы меня убедили! Но, как же быть с моим дядюшкой? Пока он жив, я не могу распоряжаться его землями.
- Вашему дядюшке, как вы справедливо заметили «немного осталось». Почему бы нам не ускорить дело? Есть вполне безопасные способы! Он все еще пьет свои настойки из лесных трав? У меня найдется, что туда добавить...
И инквизитор с усмешкой покрутил на костлявом пальце странный перстень.
- Святой отец, но ведь грех убийства… - Лоренцо испытующе посмотрел на него.
- Я сниму с вашей души этот грех! Во имя славы святой Церкви и Ордена Тайных Дознавателей! "Для достижения цели, хороши все средства" - как говорит его высокопреосвященство, наш кардинал. Насколько я помню сеньор Гвидо вам даже не кровный родственник! Он всего лишь сводный брат вашей покойной матушки. Правда, богатый брат – и это радует. К тому же смотрите, как забавно все получится – Лес убьет своего хозяина. И очистит вам дорогу к власти. А дальше вы можете делать все, что пожелаете! Идемте, ваша милость. Нам еще много надо обсудить.
Отец Игнацио и Лоренцо Майстери вышли из комнаты и двинулись по направлению к спальне старого сеньора Гвидо.
Последние лучи закатного солнца обрывками розовой вуали ложились на серый камень. Владетель замка сидел у открытого окна, не отводя взгляда от синеющей в вечерней дали полосы леса. Его седые волосы шевелил легкий ветерок, а лежащая на подлокотнике кресла рука казалась бесплотной, почти прозрачной. Но темные глаза смотрели ясно и прямо, а в уголках усталых губ пряталась улыбка.
Лоренцо поправил на пальце тяжелый перстень и шагнул в комнату.
- Дядюшка… - осторожно произнес он и замолчал, сочтя, что сеньор Гвидо уснул.
Владетель замка чуть вздрогнул и обернулся к племяннику.
- Заходи, сынок, - приветливо сказал он. – Расскажи, как прошел твой день. Я слышал, что с утра ты решил объехать будущие владения и познакомиться с моим Лесом?
Услышав последнее слово, Лоренцо слегка покривился. Рука его невольно дернулась к щеке, на которой тонкой красной нитью проступал след удара ивовой ветви.
- Я осмотрел ваши владения, дядюшка, - подчеркнуто ровным тоном проговорил он. – Вы – поистине хороший, рачительный хозяин.
Произнеся это, Лоренцо снова замолчал, не зная, что больше сказать. Разговор с родственником тяготил его. Он предпочел бы немедленно пустить перстень инквизитора в дело.
- Старому дурню, кажется, полегчало, - мысленно выругался племянник, - Отец Игнацио был прав – этот дряхлый дуб будет не так-то просто свалить. Ну что ж – используем подарок инквизитора при первой возможности. Пока же придется поддержать бессмысленную беседу.
Лоренцо присел рядом с дядюшкой, старательно изобразив на лице внимание и живейшее сочувствие.
- Как ваше здоровье, дядюшка? – протянул он.
Гвидо снова улыбнулся, поправил край пледа на коленях и, не замечая устремленного на него хищного взгляда, мягко произнес:
- Мои дни тают, как лучи солнца, под мраком подступающей ночи. Но я счастлив, что оставляю эту землю, этот Лес и этот замок тебе, Лоренцо. Мы беседовали с тобой не так много, как мне хотелось бы. Но ты так живо интересовался всем, что нас окружает: от этих старых стен до самого дальнего селения нашего края, - что я думаю, из тебя выйдет добрый правитель, мой мальчик.
В глазах племянника старого сеньора промелькнули и погасли алчные огоньки. Он торопливо кивнул и поцеловал руку дядюшки.
- Совсем скоро я покину тебя, - ласково, без тоски и боли произнес Гвидо, - Но мне хочется верить, что однажды наступит день, когда люди назовут ценностью не золото и алмазы, а счастье при виде восхода солнца. Восторг от созерцания алых яблок, отягощающих тонкие зеленые ветки, или от вкуса чистой родниковой воды. Сынок, ты только представь себе мир, где лес ценнее, чем то богатство, которое можно заполучить, срубив его. Где сад важнее, чем самый роскошный замок, построенный на его месте! Как бы мне хотелось хоть на мгновенье увидеть этот мир, Лоренцо!.. Лоренцо…
Удивленный тем, что племянник молчит, сеньор Гвидо приподнялся в кресле и впервые за все время разговора пристально посмотрел на него. И вздрогнул. Красивое, смуглое лицо наследника напомнило ему безжизненную маску. Лишь в черных глазах Лоренцо на мгновение промелькнуло что-то и скрылось, подобно скользнувшему в густой траве змеиному хвосту.
- Вам следует отдохнуть, дядюшка, - громко произнес молодой сеньор Майстери, растянув губы в улыбке, - Долгая речь утомила вас. Я, конечно же, обдумаю все, сказанное вами, на досуге.
Он встал и поклонился хозяину замка. В спальню вошел слуга, неся на подносе исходящий горячим паром бокал.
Лоренцо быстро шагнул к нему и беззвучно выхватил ношу. Одним движением брови заставил слугу исчезнуть. Потом обернулся к родственнику. Сеньор Гвидо опять смотрел в окно, хотя краски заката окончательно погасли, и небо стремительно затапливала темная хмарь.
Лоренцо Майстери приподнял ладонь над бокалом и повернул на пальце тяжелый золотой перстень. А потом, склонив голову, протянул дяде напиток и, пятясь, вышел прочь.
Сеньор Гвидо отставил опустевший бокал. Непонятная тоска, подступившая под сердце, заставляла его все напряженней вглядываться в потемневший горизонт и почти уже невидимую линию Леса.
- Суждено ли мне будет опять вступить под его своды? – неожиданно подумал он. – Какие странные, тревожные мысли… Конечно, я только что сказал племяннику, что годы мои сочтены. Но все же, как хочется снова пройтись по весенней траве! Услышать протяжный зов кукушки, увидеть солнечный луч, отраженный в капле росы. Неужели это простое желание не сбудется?
Мысли путались в голове старого сеньора. Он попытался встать, позвать слугу, но непреодолимая слабость вдавила его в кресло.
- Лоренцо…- успел подумать он. – Я хотел сказать моему племяннику что-то очень важное. О жизни, о Лесе, о доброте ко всему живому… Какой странный у него был взгляд! Точно у хищной птицы… Или – нет? Словно сверкнуло на миг в нем что-то чуждое, холодное, неживое… В сущности, я так мало знаю Лоренцо…
Сеньор Гвидо оперся о ручку кресла. Где-то в глубине гаснущего сознания жгучей искрой блеснула страшная догадка. Но он не успел распознать ее. Острая боль железным обручем сдавила грудь. Тьма за окном поднялась черной волной и хлынула через подоконник, гася свет в глазах и заполняя все вокруг…
Глава 6. Я когда-то умру. Мы когда-то всегда умираем…
В эту ночь Энрике почти не спал. Тревога когтистыми лапами царапалась в сердце. Лес за окном шумел под порывами сильного ветра, и откуда-то из чащи доносился жалобный стон терзаемых вихрем старых стволов. В этих звуках лесничему чудились молящие о помощи человеческие голоса. Он вздрагивал, поднимался и вглядывался в ночную мглу. А стоило Энрике хоть на мгновенье смежить веки, как перед ним, кривя губы в зловещем оскале, вставал Лоренцо Майстери, будущий владетель этих земель. Рассвет, озаривший старую хижину, принес избавление от ночной бури, но не от страха и предчувствия беды. - Сеньор Гвидо и сам не понимает, какую змею он пригрел на груди, - бормотал юноша, пытаясь приготовить нехитрый завтрак и понимая, что кусок не полезет в горло. – Но как я, простой лесничий, смогу ему это объяснить?! Черт! Что же мне придумать? Пойду с утра в деревню, посоветуюсь с мудрым Джузеппе. Однако, дом старика, стоящий на окраине селения, оказался пуст. Недоумевая и тревожась, Энрике пошел дальше и наткнулся на толпу односельчан, сгрудившуюся посреди маленькой площади перед домом деревенского старосты. Сам староста, плотный мужчина с проседью в густой бороде, выглядел растерянным и подавленным. Неловко переминаясь с ноги на ногу, он стоял возле высокого крыльца и исподлобья смотрел на герольда в полосатом жилете. Рядом глашатаем, хмуро стреляли взглядами по толпе, стражники в черных кирасах. Помня о вчерашней стычке, Энрике сделал несколько шагов назад, стараясь не привлекать к себе внимание. Герольд поднялся на верхнюю ступеньку и хрипло затрубил в длинную трубу. Солнце повисло на ней золотой каплей. Глашатай сплюнул на крыльцо и закричал: - Слушайте! Слушайте! Слушайте! Его светлость, Лоренцо Майстери, новый владетель этих земель, в бесконечной милости своей дает вам возможность разбогатеть! Слушайте же, вассалы сеньора Майстери! Толпа зашевелилась и глухо загудела. Герольд переждал шум и зычно продолжил: - Флоту его величества нужны новые корабли. Его светлость открывает торговлю строевой древесиной. За каждое срубленное в Лесу дерево он готов платить полновесным золотом. Торопитесь же, вассалы, беритесь скорее за топоры! Пять золотых монет – за поваленный ствол! Сначала на площади стало удивительно тихо. Потом толпа взорвалась криками - растерянными, недовольными, но больше – радостными. - Пять золотых! - вопил крестьянин над ухом Энрике, - Это ж я корову куплю и дочке, наконец-то, приданое справлю! - А вот ежели, не один ствол, а допустим два или три? - бубнил некто с другой стороны, - Это ж какое богатство привалит?! Впору самому сеньором заделаться! Дом новый построить, лошадей упряжку завести, обратно, землицы к пашне прикупить… - Мне многого не надо, - лихорадочно звенящим шепотом твердил кто-то сзади, - Матушку бы вылечить да сынка на ноги поставить.Тут уж я ни топора, ни рук не пожалею!
Все эти голоса доносились до слуха лесничего, как сквозь плотное одеяло. Энрике плохо понимал, что творится вокруг. В виски кузнечным молотом била одна фраза: «…Лоренцо Майстери, новый владетель ваших земель…» - Что случилось с сеньором Гвидо?! Где наш прежний владетель??!! Отчаянный крик разбил слитный гул толпы. Лесничий не сразу осознал, что кричит именно он. Герольд недовольно оторвался от беседы с десятком подскочивших к крыльцу поселян. Позабыв об опасности, Энрике рванулся вперед. Глашатай смерил его тяжелым взглядом и нехорошо прищурился, узнавая. - Его светлость, сеньор Гвидо Майстери, этой ночью покинул земные пределы, - раздельно и четко произнес герольд, - Отец Игнацио уже отпел старого сеньора и теперь молится за упокой его души. Тебе все ясно, холоп? - Нет! - холодея от чудовищного подозрения,отрезал лесничий, - Почему наш прежний господин скончался так скоропостижно? Я беседовал с ним совсем недавно. Сеньор Гвидо был стар, но еще крепок. И вовсе не собирался покидать этот мир! Глашатай сжал трубу так, что блестящий металл едва не погнулся. - Ты задаешь слишком много вопросов, - прошипел он. – Того, кто сомневается, что все в руках Божьих, ждет беседа с помощниками отца Игнацио. Стражники у крыльца зашевелились. Кое-кто положил руку на эфес меча. Герольд нахмурился, встретил взгляд начальника стражи и едва заметно качнул головой, шевельнув губами: «Не здесь!» Не замечая этого, Энрике подбежал к крыльцу. Едва не смел плечом герольда, яростно повернулся к толпе. - У меня остался еще один вопрос! Люди! – он обвел взглядом притихших односельчан, - Что станется с Лесом, если каждый вас решит срубить хотя бы несколько деревьев? Многие невольно опустили глаза, перешептываясь и толкая друг друга плечами. - А что нам с того Леса? – пробасил кто-то, - Ну, вырубим половину, так ведь новые деревья нарастут. А людям деньги никогда не помешают. - А лопать ты монетки свои будешь, когда Леса не станет? – раздался за спинами людей знакомый насмешливый голос. Энрике облегченно вздохнул. Пропавший было Джузеппе объявился в самый подходящий момент. Старый лесничий шагнул к крыльцу и ободряюще махнул юноше рукой: - Давай, сынок! Скажи этим скопидомам, все что думаешь! Молодой лесничий набрал воздуха в грудь. Мысли, такие умные и правильные, стаей птиц метались в его голове, а вот слов, чтобы выразить их, не хватало. - Эх, был бы сейчас на моем месте бедный сеньор Гвидо! - с горечью подумал Энрике, - Он бы нашел, что поведать несчастным, запутавшимся односельчанам. - Люди! – с жаром повторил он, - Мы не должны продавать Лес за золото! Ведь это все равно что...предать лучшего друга! Понимаете? Все мы живем на этой земле не первый десяток лет. И Лес всегда помогал нам выжить. Приходил на помощь в трудный час, как верный товарищ! Где мы брали дрова в самые суровые, холодные зимы? Кто делился с нами ягодами и дичью, спасая от голода в годы неурожая? Лес защищает нас от ледяных ветров, дующих на вершинах гор. Если его не станет – пересохнут ручьи, и наша земля станет бесплодной. Горные вихри развеют ее, как сухой прах! И никакое золото не спасет вас и ваших детей! Наше селенье погибнет, а выжившим придется уйти в изгнание. Подумайте, люди! Тысячу раз подумайте, прежде чем первый раз занести топор над зеленой головой нашего друга!!! Лесничий замолчал и перевел дыхание. Голова его слегка кружилась, а по спине от напряжения катились струйки пота. Толпа безмолвствовала. Голоса, ратующие за скорую вырубку, затихли, но и немедленно поддерживать Энрике пока что никто не собирался. Джузеппе одобрительно крякнул и обвел людей торжествующим взглядом. - Отличная речь, приятель! Лесная Фея была бы тобой довольна! – негромко, но отчетливо произнес он. Староста, словно очнувшись, тряхнул головой. - Парень дело говорит! – уверенно крикнул он. – Если весь лес под корень вырубить, где мы сами жить-то будем? И что на обед в котел положим? - Золото сеньора Майстери… - вкрадчиво начал герольд. Но староста повернулся к нему с решительным видом. - Мы вас выслушали, господин хороший. Спасибо, как говорится, за добрые вести. А теперь думать надо, да решать, что с ними делать. Так нашему господину и передайте! Завтра я новый сход соберу, там и обсудим все, как следует. Недовольно скривившись, глашатай слез с крыльца и махнул стражникам. Толпа шатнулась и распалась на две части. Отряд прошагал через нее, сопровождаемый тревожными шепотками, и исчез в глубине деревенской улицы. - Идем ко мне, приятель, - со вздохом сказал юноше Джузеппе. – Нам с тобой тоже есть, о чем поговорить. В доме бывшего лесничего Энрике задержался почти до вечера. Сначала они со старшим товарищем долго строили планы по защите Леса и решали, как будут переубеждать односельчан, отговаривая их от вырубки. Потом юноша поведал старику свои горестные опасения по поводу внезапной кончины сеньора Гвидо. Джузеппе помрачнел, отложил трубку и долго смотрел на гаснущие в очаге угли. - Мир праху его, - медленно выговорил он, - Хороший был господин, не чета новому. А только мой тебе совет, Энрике, не лезь ты в эти тайны! Чтобы там тебе ни казалось – лучше помалкивай! Жизнь свою молодую сбережешь, да и не только ее. Старик провел рукой по глазам и продолжил с некоторым усилием: - Если с тобой что случится, кто Лес спасет? Меня, болтуна старого, народ и слушать не станет. Да и сил у меня одного не хватит всех приспешников нового сеньора переговорить. Юноша попытался что-то сказать, но Джузеппе положил руку ему на плечо, жестом велев молчать. - Подожди, дружище, я еще не все сказал. Ты себя береги, потому как ты мне дорог. Словно сын родной! Беда тебя настигнет – мне и вовсе тогда жить незачем будет. Раз я пытался тебя от нее предостеречь, да не смог. Энрике обнял старика. - Я тоже тебя люблю, дядюшка Джузеппе. И обещаю, что буду осторожен! Хоть чувствую, что непросто это будет. Ну, да ладно.Лишнего говорить не стану, но и отпор губителям Леса дам! - Вот это верно, приятель. Джузеппе крепко пожал руку лесничего. - И помни, сынок! Если ты любишь Лес всем сердцем, если готов жизни не пожалеть ради него – в самый черный, самый трудный час он сам придет к тебе на помощь! Помнишь, что я говорил тебе про Лесную Фею? Ну, то-то. Верь и не забывай! После долгой беседы Энрике решил остаться в доме бывшего лесничего и до вечера помогал старику по хозяйству. Когда же солнце красным шаром укатилось за горную гряду, юноша распрощался с Джузеппе и поспешил домой. Сумерки уже сгущались над его головой, когда Энрике вступил под своды Леса. Он уверенно зашагал по знакомой, словно родная хижина, тропинке, как вдруг услышал справа от себя странный шорох. - Медведь что ли забрел так близко к деревне? – удивился он. Шорох повторился. Лесничий сделал еще шаг. И тут перед ним, как из -под земли, вырос десяток темных фигур. Тускло блеснуло оружие. - Защитник Леса! - почти весело произнес ражий детина с нашивками командира на заляпанном сосновой смолой мундире, - Его светлости очень не понравились твои поганые речи перед толпой деревенских придурков! Не желаешь ли прогуляться в замок и дать объяснения сеньору Майстери? - Спасибо, как-нибудь в другой раз, - быстро ответил Энрике и попытался рвануться в сторону. Два арбалетчика, поднявшиеся из-за куста, тут же нацелились ему в грудь. - Не-ет, именно сейчас! – глумливо рассмеялся начальник стражи. Грубые пальцы впились юноше в плечо. Враги обступили его со всех сторон. - Вяжи его! – рявкнул командир, - И тащи в подземелье для допроса. А завтра со старым идиотом Джузеппе разберемся!
Удар тяжелой плети обрушился на плечи Энрике. Он стиснул зубы, не давая вырваться крику. Новый удар швырнул его на пол тюремной камеры. Не желая сдаваться без боя, юноша подпустил палача поближе, а затем ловко отпрянул в сторону, уворачиваясь от плети, и, выпрямившись, как пружина, что есть силы саданул врага в челюсть. Палач хрюкнул и с грохотом рухнул, не выпуская плеть. Тотчас же два его помощника накинулись на Энрике, скрутили руки, повалили на пол. Палач с трудом поднялся, хрипя и сыпля проклятиями. Его сапог врезался в ребра юноши. Тот снова задушил в себе крик.
- Наш героический защитник Леса все еще сопротивляется? – Лоренцо Майстери стоял, небрежно прислонившись к двери камеры, и со скучающим видом глядел на все происходящее.
– Хватит его бить... Хватит, я сказал! – рявкнул он, видя, как палач вновь заносит ногу для удара. – Завтра этот герой понадобится мне живым и почти здоровым.
Лоренцо нарочито неторопливо подошел к Энрике. По мановению его небрежного жеста, помощники палача рывком подняли юношу на ноги.
- Вот мы и встретились, главный лесничий. Я предупреждал, что ты горько пожалеешь о том, что встал на моем пути. Кстати, тебе известно, что отец Игнацио уже приказал своим солдатам таскать хворост для твоего костра? Завтра утром он устроит долгожданное показательное аутодафе для жителей вашей мятежной деревни!
Энрике не дрогнул и не опустил глаза. Лоренцо Майстери досадливо скривился и продолжил:
- Но у меня на твой счет другие планы, - убийца издевательски ухмыльнулся. - Ты ведь так любишь бедных зверюшек и так ненавидишь злобных охотников! А хочешь сам принять участие в охоте? В качестве дичи?!
Энрике продолжал хранить гордое молчание перед лицом врага.
Должно быть, только Небесам было известно, как в этот миг содрогнулась его душа.
Лоренцо понял, что сломить отвагу юноши будет не так-то просто:
- Завтра! Перед рассветом! – визгливо выкрикнул он. - Я выпущу тебя отсюда и дам тебе час! ОДИН ЧАС! А потом я пойду по твоему следу и затравлю тебя, как дикого зверя!
Энрике смертельно устал. За спиной,раздаваясь то справа, то слева, слышались злобные крики охотников и хриплый лай собак. Глаза заливал пот, рубашка прилипла к израненной спине. Юноша пошатнулся, почти упал на колени, но дерево у края скрытой лесной тропы протянуло ему ветку, как руку помощи.
- Спасибо - тихо сказал Энрике, собирая последние силы.
И ему показалось, что дерево тихо качнуло в ответ своей кроной. Лай собак и крики за спиной зазвучали громче. Юноша рванулся вперед! Преследователи почти настигали его. И тут протяжный волчий вой разнесся по всему лесу. Стая «серых братьев» стала заслоном на пути врага. Энрике увидел, что матерый предводитель бросается вперед и валит наземь прицелившегося в него из арбалета охотника. И вся стая, как по неслышимому приказу, бросается на врага! Собаки хрипло рычали, выстрелы следовали один за другим, и уже много волков полегло в этой неравной схватке. Но грозный рев, подобно грому, разнесся над поляной! И огромный медведь ворвался в самую гущу битвы…
Кто-то настойчиво толкнул Энрике. Чей-то мокрый нос ткнулся ему в ладонь.
Огненно-рыжий Лис смотрел на юношу сияющими изумрудными глазами. Потом он легко прыгнул в сторону, вновь посмотрел на Энрике и быстро побежал куда-то в чащу, то и дело, оглядываясь на юношу.
- Там – спасение, - понял молодой лесничий и последовал за ним.
Лис вел Энрике какими-то скрытыми тропами. То он вдруг останавливался, то резко поворачивал в сторону, делал крюк, словно огибая какое-то опасное место, и опять бежал вперед. Юноше казалось, что этот день и этот странный бег никогда не кончатся. От усталости и боли все мутилось у него перед глазами, ноги заплетались, несколько раз он уже падал в сырую траву, и тогда Лис, с нетерпеливым тявканьем, помогал ему подняться, вцепившись зубами в воротник куртки и изо всех сил дергая вверх.
- Спасибо, приятель, - бормотал Энрике.
И Лис, блеснув озорными глазами-изумрудами, согласно кивал головой и снова продолжал свой бег. Внезапно он остановился. Шерсть его встала дыбом, из оскаленной пасти вырвалось уже не тявканье, а хриплое рычание. Он замер посреди тропы, слегка приподняв лапу и не решаясь двинуться ни вправо, ни влево.
- Что там, приятель?
Лис резко развернулся в сторону юноши, мотнул головой, словно требуя, чтобы тот замолчал. А потом, сделав неожиданный скачок с разворотом, помчался так быстро, что Энрике еле успевал за ним.
Молодой лесничий бежал, позабыв на миг о своих ранах. Потому что отчетливо слышал, как за спиной, тяжело ударяли в землю подкованные сапоги. Только у одного человека из его преследователей была такая поступь. Лоренцо Майстери! Проклятый убийца! Что-то свистнуло в воздухе. Арбалетный болт вонзился в ствол вяза. Лис увеличил скорость. Юноша тоже. Следующий болт просвистел уже возле его щеки. Грохот шагов слышался почти совсем близко.
Лис рванулся вперед, прыгнул, оторвавшись от земли всеми четырьмя лапами.
И упал на землю, сраженный метком выстрелом.
Из пересохшего горла Энрике вырвался хриплый стон. Он подхватил Лиса на руки. Зверь был еще жив. Он еле слышно тявкнул, словно призывая юношу продолжать бег во имя спасения. Молодой лесничий прижал Лиса к груди и рванулся вперед из последних сил. Зловещий тихий свист вновь разрезал воздух. Страшная боль пронзила плечо. Юноша зашатался, но не выпустил друга из рук. Попробовал сделать несколько шагов, и обессилено опустился на колени.
- Я все-таки затравил тебя. Как дикого зверя!
Лоренцо, кривя губы в надменной ухмылке, вышел из-за куста. В руке он держал разряженный арбалет.
- Единственный зверь здесь – это ты! – еле слышный голос Энрике был тверд и полон ненависти. - А еще ты трус, Лоренцо Майстери! Только трусы стреляют врагу в спину.
- Говори, говори, несчастный. Твоих слов здесь все равно никто не услышит.
Лоренцо издевательски неторопливо перезаряжал арбалет.
– Поистине – удачный для меня день! Враг повержен, стоит передо мной на коленях, просит пощады…
- Я никогда не попрошу у тебя пощады!
Диким усилием воли Энрике заставил себя встать и выпрямиться, хотя его глаза от невыносимой боли застилала красная пелена. Лис чуть шевельнулся и, словно прощаясь, ткнулся ему в щеку сухим и горячим носом.
- А это уже не имеет значения - хмыкнул Лоренцо, вскидывая арбалет к плечу.
Отдаленный гром пронесся по лесу. Он приближался, верхушки могучих деревьев, как тонкие травинки, дрожали и сгибались под порывами ураганного ветра.
Молния сверкнула с небес и ударила почти у самых ног врага. Но он успел отпрыгнуть в сторону. В тот же миг вихрь урагана толкнул убийцу в грудь, свалил с ног, покатил по траве, как сноп сухого сена. Листья, сорванные с деревьев ветки, комья земли- все заплясало и закружилось в воздухе. Энрике упал, теряя сознание. Последнее, что он успел услышать – был тоненький жалобный вой Лиса.
Теплый золотисто-зеленый свет. Мягкое ложе бережно принимает измученное тело. Чей-то до боли родной и все же незнакомый голос звенит невыплаканными слезами:
- Любимый, что они с тобою сделали?! Энрике, родной мой, потерпи еще чуть-чуть. Сейчас я помогу тебе.
Чьи-то нежные прохладные руки торопливо снимают с юноши пропитанную потом и кровью куртку, скользят по рубашке, расстегивая пуговицы, отбрасывают прочь изодранную ткань. Сквозь ресницы Энрике видит хрустальный флакон, который сверкает и переливается в тонких пальцах, как маленькое солнце.
- Сейчас, любимый. Тебе станет легче.
Драгоценная влага из сверкающего флакона, как живительный дождь, проливается на истерзанное тело. Боль уходит, наступает долгожданный покой. Последнее, что видит юноша, погружаясь в целительный сон, это сияющие любовью золотисто-зеленые глаза на прекрасном заплаканном лице.
Энрике открыл глаза. Он лежал на шелковых изумрудно-зеленых подушках, накрытый бархатным одеялом того же цвета. Тонкие золотые и светло-зеленые стволы переплетались над ним, уходя высоко вверх.
Трудно было сказать, живые это деревья или искусная работа неведомого ювелира – настолько резными, хрупкими и сверкающими они выглядели.
Юноша осторожно выпрямился и сел на постели. Его старая рубашка и куртка куда-то исчезли, а на плечах теперь красовалась темно-зеленая туника, украшенная по вороту тонкой вышивкой из тополиных листьев. Он потянулся, взмахнул несколько раз руками. Тело было легким, послушным, словно бы наполненным новой силой и бодростью. Боль и усталость исчезли без следа.
Знакомый мокрый нос ткнулся в ладонь юноши. Рыжий Лис смотрел на него, подняв голову. Энрике даже показалось, что Лис хитро улыбается ему.
- Как же я рад, что ты жив, приятель! – Энрике подхватил Лиса на руки.
Тот весело тявкнул, и вывернулся из рук. И тут же радостно принялся ловить свой хвост. Раненая лапа, перевязанная зеленой тканью, похоже, нисколько ему не мешала.
- Но ты не знаешь, кто спас нас с тобой?
Изумрудные глаза Лиса сверкнули весело и озорно. Он тявкнул на этот раз требовательно и побежал вперед, к выходу из чудесной беседки. На ходу он оглядывался и призывно махал головой. Юноша последовал за ним.
- Странно, я не могу понять, мой ли это Лес или какое-то сказочное королевство? –
Молодой лесничий оглядывался по сторонам .
– Откуда эти прекрасные цветы? Они похожи на хорошо всем известные ромашки или колокольчики. Но здесь они почти в рост человека, и я ясно слышу, как эти удивительные цветы тихонько звенят и напевают простую, но милую мелодию.
Трава здесь необыкновенно яркая и густая, в моем мире такой не встретишь на поляне даже в разгар весны. А каждая капля росинки на траве – сверкает, как алмаз.
Тут юноша почувствовал на своем лице прохладное дуновение. Он сделал еще несколько шагов и оказался на берегу ручья. И вдруг молодой лесничий заметил знакомую тоненькую фигурку, выходящую из-под тени высоких стройных деревьев, чьи стволы отливали золотом, а широкие листья напоминали зеленые сердца.
- ТИАННА!- Энрике одним прыжком пересек водяной поток и бросился к девушке.
И замер от изумления. Перед ним стояла Лесная Фея. Ее серебряные волосы потоком горного ручья струились по плечам. Платье, казалось было соткано из бликов солнечных лучей, пляшущих в весенней зелени древесных крон. И у Феи были лучистые золотисто-зеленые глаза, в которых сейчас застыли тревога, и нежность, и невысказанный вопрос.
- ТИНИЭЛЬ…
- Энрике!
Плача и смеясь, совсем, как земная девушка, Лесная Фея, рванулась ему навстречу, упала на грудь, и прижалась всем телом, дрожа и всхлипывая.
- Девочка моя, ну что ты? Не плачь. Все в порядке. Я жив - тихо шептал юноша, ласково гладя ее по волосам. – Ты спасла меня, любимая. Тианна… Тиниэль.
Губы Феи были теплыми и солеными от слез…
Глава 7. Здесь лапы у елей дрожат на весу…
- А ведь я не верил, что ты существуешь на самом деле – вздохнул молодой лесничий между двумя поцелуями. – И успел обидеть старину Джузеппе, подняв на смех его рассказ о своем чудесном спасении. А еще все время считал, что наш сеньор Гвидо, упокой Господи его душу, просто спятил на старости лет. И оба старика впали в детство и снова полюбили сказки. А видишь, как все обернулось. Пожалуйста, расскажи мне о себе! Я же ничего о тебе не знаю…
- Моя история тоже может оказаться сказкой, – улыбнулась Тиниэль. – И что ты тогда скажешь обо мне? Или о нас? Решишь, что мы сумасшедшие?
И она кивнула в сторону рыжего Лиса, скромно сидевшего в сторонке.
- Ну, хорошо. Я расскажу тебе …. Сказку.
Когда то этот лес был самым прекрасным из всех ныне существующих. Ни в каком другом лесу невозможно было найти таких прекрасных фей и красоты деревьев, что были там. Нигде не услышать таких чудесных песен эльфов. Нигде не отыскать дупло, переносящее в страну чудес, и цветов, что могли исцелять любые раны. Нигде.
Он был пристанищем для обиженных и бедных. Но настали темные времена. Все чаще люди делали набеги на это священное место. И лес стал пустеть. Постепенно в нем никого не осталось. Кроме меня. Но к счастью легенда гласит, что когда люди снова поверят в сказки и извинятся перед Лесом, все возродится! Поэтому я до сих пор здесь. Я должна помочь людям вспомнить. Вспомнить, что значит чудо.
А вот еще история. Давным-давно, когда Лес еще только зарождался, дракон, странствующий уже много столетий, наткнулся на старый замок, стоящий на самой вершине горы. Место было тихое, и дракон решил здесь остаться, проведя остаток своей жизни, и строча мемуары о былых приключениях.
«Строча?» - спросишь ты. «Но не найдется на свете того пера, что смог бы удержать в своих лапах дракон!» - А ему и не придется искать такое перо.
Ведь драконы могут принимать любые обличия. Даже человека. Наш дракон очень любил эти «превращения» и частенько разгуливал по Лесу в людском облике. Это-то и изменило всю его жизнь. Однажды утром Дракон (будем так его называть, ибо полное имя займет у меня ближайшие полчаса), шел к своей самой любимой части леса, где росли Алые папоротники, и услышал прекрасное пение. Захваченный волной чувств, он поспешил узнать, кому же принадлежит столь дивный голос? Обогнув поляну, он увидел девушку. Девушку, чьей красоте не было равных. Их взгляды встретились и они поняли, «вот оно», то самое, волшебное, загадочное и необъяснимое чувство. Чувство, что так и должно быть. Чувство, что их соединила сама Судьба. Вскоре после этого они поженились и стали королем и королевой Великого Леса. Спустя некоторое время у них родился ребенок, который впоследствии, так же мудро правил королевством, как и они. Но по какой-то причине их потомки покинули наши места. Поговаривают, что в их жилах и сейчас течет драконья кровь, которую не выветришь и столетиями. И что, когда придет время, они вернутся и явят великую силу, и возвратят в Лес все, что сгинуло во мраке веков. Такова легенда. Ну, а что здесь, правда, а что нет, суди сам.
Продолжение истории Энрике узнать не успел. Потому что небо внезапно нахмурилось, и хлынул теплый, но сильный дождь. Тиниэль ахнула и мгновенно раскрыла над ними неизвестно откуда взявшийся темно-синий, переливчатый, как крылья бабочки, зонтик.
- Я не люблю дождь, - сказал Лис, пристраиваясь рядом с ними. - Небу больно, и оно льет слезы. Поэтому я всегда грущу вместе с ним. Чтобы ему не было так одиноко…
Энрике изумленно уставился на него, потеряв дар речи.
- Не удивляйся, – улыбнулась Лесная Фея. – Иногда я позволяю ему разговаривать. Но порой он делает это без спроса, как сейчас. Давай, Рыжик, рассказывай свои истории, раз уж тебе не терпится!
Лис хитро прищурился и подобрался к ней поближе, подставив лохматую голову под нежные руки.
- Знаешь ли ты, юноша, что у каждой реки есть Богиня? И по тому, как выглядит река, можно многое узнать о ее хозяйке. Если вода в реке бурлит, шумит и несется со скоростью света, то Богиня явно не в духе и на дружескую беседу, не расположена.Но скажу по секрету, что если ты оставишь на берегу спелую грушу или пирожок с вишней, то, будь уверен - в следующий раз она встретит тебя, как старого друга. Если же через воду в реке, даже на приличной глубине, можно увидеть дно, а все вокруг искрится и сверкает, то у Богини прекрасное настроение. И она будет рада, даже немытому троллю, а не только случайному путнику. Так что смело, можешь пригласить такую Богиню на чашечку чая и задушевную беседу. После этого ты точно полюбишься речной правительнице и при случае, она порадует тебя хорошим уловом.
А еще считается, что в старых замках живут привидения. Но стоит ли их бояться?..
Они обитают там, где пары еще не дотанцевали свой последний танец, где лестницы еще не покрылись пылью столетий, где служанки на кухне моют не только посуду, но и косточки какому- нибудь графу. Где еще живы друзья, семья и любимые…
Где живы еще они сами. Привидения, те же сумасшедшие. Они видят то, чего не видят другие. Они живут в лучшем мире. Который ни каждому дано понять...
Энрике в полной растерянности хлопал глазами, в пол-уха слушая странного рассказчика. И на всякий случай нежно обнимал плечи девушки – то ли прикрывая ее от дождя, то ли лишний раз, пытаясь убедиться, что она ему не снится. Лис ревниво покосился на эти «обнимашки» и вздохнул.
-А что ты знаешь об эльфах - бросил он с насмешкой.- Только то, что они поют песни и живут на деревьях. И то, что их волосы подобны лунному свету. А знаешь ли ты, почему они забираются так высоко и с тоскою смотрят на звезды? Знаешь ли, что эльфы влюблены в звезды, а те в них нет? Знаешь ли, как эльфы страдают от этого? Нет? Вот видишь, ты ничего не знаешь об эльфах.
Во время вдохновенной тирады Лис неудачно пошевелился, побеспокоив больную лапу, и невольно поморщился.
- Между прочим, Госпожа Боль, живет в старом, тихом замке на окраине Леса – вздохнул он. - Она одинока. Ее никуда не зовут и никогда не ждут. И никто даже не подозревает, насколько больно самой Боли, что она причиняет столько страданий.
И как страдает она сама, от своего одиночества. Безнадежность - не это ли самое страшное проклятье?
- Так, дорогие мои подопечные, – сказала Лесная Фея, прерывая беседу и складывая мокрый зонтик. – Дождь закончился, а вместе с ним и разговор. Мне надо взглянуть на ваши раны, вам – отдохнуть, а Энрике – еще и в себя вернуться. После всего того, что с ним произошло.
Лис и лесничий переглянулись и дружно сказали:
- С нами все в порядке!
- Да? А кто сейчас морщился? Госпожа Боль все-таки заглянула в гости? Давайте не будем спорить, вернемся в беседку и займемся перевязкой. Все эти истории можно прекрасно слушать, лежа в постели. Я даже сделаю вид, что не возражаю, если вы надумаете поваляться на ней вместе.
- Мне, пожалуй, некогда валяться, – вздохнул Энрике. – Я должен вернуться к себе. Впрочем, на перевязку я согласен. Если в качестве болеутоляющего средства ты меня опять поцелуешь…
- Куда вернуться?!! – вскинулась Тиниэль. – Тебе нельзя появляться ни в хижине, ни в деревне! Я уж не говорю о том, что твоя рана еще слишком свежа и сил для подвигов у тебя не достаточно. А люди запуганы и могут тебя выдать. Как ты собираешься воевать с сеньором, если ты один?
- Беда в том, что когда все хорошо, многие предлагают тебе свою помощь, – вздохнул Энрике. - Но когда твой мир раскалывается на части, рядом нет никого. И с этим ничего не поделаешь, ведь такова жизнь.
- Но я-то всегда рядом!
- Нет. Рядом лишь твои сказки.
- А я в каждой сказке. Разве ты не замечаешь?
- Замечаю. Но этого мало.
- Ты забыл про Лес. Когда на тебя устроили охоту, он встал на твою защиту! Звери и деревья погибали не потому, что я им приказала. Они сделали это сами. Ты всегда заботился о них – и они отплатили тебе добром. Я не думаю, что сейчас тебе нужно куда-то идти. Это будет глупая смерть. И никому не нужная, к тому же. Хоть и геройская. Лучше переждем день другой и попытаемся понять, что происходит. Я сама схожу в деревню и все узнаю.
- Еще не хватало! Я не позволю тебе так рисковать!
- Давай не будем ссориться! Я восхищаюсь твоим мужеством. Но против такого мерзавца, как Лоренцо не поможет, ни мой волшебный медвяный напиток, которым я в свое время пробудила совесть у Гвидо, ни твоя решимость. У этого человека абсолютно пустые холодные глаза. А вместо души – черная дыра. Тут нужно что-то другое…
- Нужно - поднимать народ. И побыстрее. Лоренцо соблазняет крестьян дележом больших доходов в случае уничтожения леса. И кое-кто соблазняется. Но много и таких, кто понимает, что без Леса им не выжить. Что они есть-то будут – золото свое? Я пытался это объяснить, но меня схватили…
- Ну да. Потому, что кто-то на тебя донес. И может сделать это снова. А выбраться из застенков второй раз у тебя просто не получится. И ты бессмысленно погибнешь. Я уж не говорю о том, что это будет предательством по отношению ко всем тем, кто за тебя погиб. И ко мне – тоже…
Тиниэль чуть было не добавила «потому, что я люблю тебя». Но мысль о том, что у них нет будущего, остановила ее. Простой смертный и неземное создание - как им быть вместе?! И вообще – время ли думать о любви, когда она не знает, что будет с Лесом?
- Незаконченные диалоги это так грустно, - сказала она и ушла, не дав ему ответить.Оставив в душе пустоту и какой-то неприятный осадок.
- Действительно грустно, - вздохнул юноша и пошел в другую сторону.
С досадой думая о том, что они умудрились поссориться.
Рыжий Лис задумчиво покрутил головой, догнал девушку, лизнул ее руку, словно извиняясь, развернулся и поспешил за лесничим.
Энрике шел, не разбирая дороги. Ветки шиповника цеплялись за его одежду, а одна из них больно хлестнула его по лицу, расцарапав щеку до крови. Он тихо выругался и опустился на траву рядом с маленьким озерком, затянутым слоем ряски.
- Мне кажется, что тебя пытаются наказать, – сказал Лис, забираясь к нему на колени и слизывая капельку крови с его щеки.
- Наверное, я это заслужил – вздохнул юноша. – Но, что мне остается делать? Я, кажется, обидел Лесную фею. Но я не могу с ней остаться! Старина Джузеппе всегда говорил, что спорить с женщинами бесполезно. Значит, я не смогу убедить ее в том, что мое место сейчас не в ее беседке, а в своей деревне…
- Ага. Где для тебя уже готова куча хвороста и крест, к которому тебя привяжут. Кому поможет твоя красивая смерть? Получается, что твое геройство никого не спасет. Ни Лес, ни девушку, ни твою деревню…
- И что же мне делать?
- Вернуться. Но не домой, а в Сердце Леса. Ты не должен сейчас рисковать.
- Ну, конечно! Рисковать вместо меня станет хрупкая девушка. Нет, я не могу на это пойти!
- Хрупкая девушка едва не прибила молнией мерзавца Лоренцо. И может за себя постоять. К тому же ей не обязательно куда-то идти. Сбегать в деревню могу и я. Куры там вкусные…
И Лис мечтательно облизнулся.
- Так ты за курами собрался – или на разведку? – рассмеялся лесничий, ероша рыжую шерстку.
- Одно другому не мешает – ухмыльнулся маленький разбойник.
- Моих гусей только не навещай! – Они у меня злые. И с больной лапой ты можешь от них не убежать.
- Да их, наверное, уже давно сожрали солдаты Инквизиции. – вздохнул Лис. - Как, впрочем, и кур. Ладно, давай возвращаться. Лапу действительно следует полечить. Особенно перед дальней дорогой. Да и ты выглядишь далеко не лучшим образом…
Энрике с трудом поднялся. Плечо опять предательски заныло. И он понял, что выбор у него сейчас не богат: идти в деревню в таком состоянии было бы равносильно самоубийству.
- Ага – вздохнул Лис, словно прочитав его мысли. – Осталось только дровишек для костра прихватить. Вот отец Игнацио-то обрадуется!
- Не издевайся, пожалуйста! И так тошно. Как мне теперь перед девушкой извиняться?
- А то ты не знаешь? – хихикнул Лис и перекувырнулся через голову. – Быть с ней поласковее. Обнять, поцеловать. Она же тебе нравится!
Лесничий ничего не ответил и только смущенно кивнул. И начал выбираться на тропинку, ведущую к дому Тиниэль. А Лис, хромая на все лапы, привычно засеменил следом…
- И ты еще собираешься на разведку! – воскликнул Энрике и взял Лиса на руки. – В деревне собаки, солдаты и мальчишки с рогатками. Куда ты потащишься, горе рыжее?
- Ничего не горе – ухмыльнулся Лис. – Я хорошо умею прятаться. Люди просто плохо знают, кто мы такие. Куда бы вы ни отправились - лисы за вами следят. Пойдёте в лес, грибы собирать, кто-то из них обязательно будет выглядывать из куста и вести учёт тому, что вы оторвёте, отрежете, сломаете и помнёте. Отправитесь на ярмарку - и там кто-то будет тайно наблюдать за вами из толпы и следить за тем, скольким людям вы мысленно дали по голове. Заберётесь на самую высокую гору, но и там, среди камней и льда, наткнётесь на его взгляд. Даже если вы сидите у себя дома, иногда можно почувствовать, как из-под кровати пристально наблюдают за вами глаза невидимого Лиса. Конечно, заглянув под кровать, вы можете обнаружить там только тапочки.
Но это же не значит, что там минуту назад не сидел Лис!Учёные до сих пор не могут понять эту способность Лиса появляться и исчезать в самых непредсказуемых местах.
Кто-то из них выдвинул гипотезу, что пламенный облик Лиса- это человеческая совесть. Недаром на испанский язык Лис переводится, как Zorro.
Услышав такое, лесничий споткнулся и едва не выронил это болтливое безобразие. Все предыдущие сказочные чудеса и тут же показались ему детским лепетом.
А Лесная Фея – обычной деревенской девчонкой…
Глава 8. . Прикоснись рукою к дому над рекою, где цветет шиповник под окном…
- Мы вернулись – сказал Энрике, отпуская притихшего Лиса, который тут же спрятался под стол.
- Вот и славно – ответила Тиниэль, раскладывая на окне какие-то пахучие травы и перебирая пузырьки со снадобьями. – Вас сначала кормить или лечить?
- Меня – кормить – ответили из-под стола. – Это гораздо приятнее.
- А меня – лечить – вздохнул лесничий. – Как-то мне паршиво…
И попытался стянуть с себя тунику.
- Подожди – остановила его девушка. – Сначала надо взглянуть на лисью лапу. А для этого надо, чтобы ты его подержал.Иначе я с ним не справлюсь.
- Не надо меня держать – заныл Лис. – Меня кормить надо!
- А на разведку ты на трех лапах поскачешь?
- Откуда ты знаешь? – изумленно спросили мужчины.
- Разве можно оставить вас без присмотра? – слегка смутившись, поинтересовалась Тиниэль.
Она на миг подняла голову и снова склонилась над своими пузырьками, откинув упавшие на лицо волосы. Из прически, словно бабочки, выпорхнули лепестки …шиповника.
- Ох… - выдохнул Энрике и потер ладонью расцарапанную щеку. – Иди сюда, Лис, с этой женщиной лучше не спорить…
С третьей попытки рыжий разбойник был, наконец, пойман и безжалостно перевязан. Но потом утешен, накормлен и уложен спать на мягкую подушку. Энрике вяло поковырял вилкой в тарелке, через силу проглотил немного овощей и отполз на постель.
- Вот скажи – спросил он, все-таки вздрогнув, когда рука Тиниэль коснулась больного плеча. – Почему Джузеппе хватило одной процедуры, для того, чтобы поправиться? Ведь горящее дерево пострашнее обычного кнута?
- Потому, что Джузеппе вел себя, как и положено больному, и лежал в постели. А не шастал по кустам. И из арбалета в него тоже не стреляли.
- Но я не могу отлеживаться здесь, когда всем нам угрожает опасность!!!
Он на секунду запнулся, но все-таки добавил:
- Когда тебе угрожает опасность. Дороже тебя у меня никого нет…
Он, может быть, и не смог бы сказать этих слов, если бы ему пришлось смотреть ей в глаза. Но Энрике лежал, уткнувшись лицом в подушку. И это слегка облегчало дело.
Рука Тиниэль на секунду замерла на его плече.
- Ты тоже мне дорог – тихо ответила девушка. – И я не хочу тебя потерять. Но, видишь ли, мой дорогой, мы с тобой немного …. разные. Ты – обычный смертный. А я – фея.
И, если убить тебя ничего не стоит, то справиться со мной гораздо труднее. Я буду жить до тех пор, пока в нашем лесу сохранится хоть одно дерево. А ты видел – сколько их?
- Много, не спорю. Но это – пока. А что случится с тобой, если поганый сеньор Лоренцо все-таки пригонит сюда своих лесорубов? Человек слаб – и не каждый может устоять перед властью золота. Да мы и не знаем – что творится сейчас в замке и насколько все плохо…
- Но ТЫ все равно не можешь туда пойти! Ты ранен и безоружен. А враг – хитер и опасен. Говорят же, что прежний сеньор умер не своей смертью. Да, он был стар и болен – но не настолько, чтобы умереть в одночасье. А ведь сеньор Гвидо приходился Лоренцо родственником. И, если уж у наследничка поднялась рука на родню, то, что говорить про тебя? Ты уже успел побыть и узником, и дичью. Разве этого не достаточно, чтобы задуматься и остановиться?
- Остановиться?
Энрике вскочил с постели. Пузырьки со снадобьями, жалобно зазвенев, посыпались на пол.
- Я не могу оставаться в стороне! Это ведь и мой лес тоже. Старина Джузеппе нашел меня здесь, когда я был совсем маленьким. Бог знает, как я в нем оказался, и что сталось с моими родителями. Но, сколько я себя помню, я был здесь, в лесу, рядом со старым лесничим. Мне известна каждая тропка и каждая норка. От меня даже звери не прячутся!
- Я понимаю твои чувства. Но силы – не равны!
- Откуда тебе знать про мои силы? Я могу задушить проклятого сеньора вот этими руками!
- Верю. Но до вожделенного горла еще надо добраться. А в замке за каждой дверью торчит по инквизитору. Ты про остальных-то врагов не забывай! Отец Игнацио спит и видит, как отправить тебя на костер…
И глаза прекрасной Тиниэль наполнились слезами.
- И что нам теперь делать?
- Тебе – набираться сил. А нам с Лисом – отправляться на разведку. Он – выяснит, что творится в деревне. А я – загляну в замок.
- Обратившись в птичку? – улыбнулся юноша, вспомнив, как приятно было держать в ладони маленькое чудо с изумрудными глазами.
- Можно и в птичку. А можно и в кактус на окошке. Сеньор Гвидо любил разводить странные растения.
При слове «кактус» Энрике поморщился, и дотронулся до расцарапанной щеки.
Колючки у шиповника тоже были вполне себе. Как говорится – и мелкие неприятности могут отравить жизнь, если нет крупных.
- Прости, пожалуйста – девушка смущенно опустила глаза. – Я не хотела тебя ударить. Просто пыталась остановить. Но ты оказался слишком стремительным. Если ты зажмуришься – я за это извинюсь…
И она нежно погладила его по лицу. А потом, приподнявшись на цыпочки, коснулась губами злополучной царапины. Когда юноша опомнился и открыл глаза, в беседке никого не было. Только сквозняк гонял по полу бледно-розовые лепестки, да в старом кресле, перебирая лапами, храпел Лис…
- Какого дьявола, святой отец!!! – громко орал Лоренцо, размахивая руками и грозно надвигаясь на инквизитора. – Зачем надо было тащить на костер выжившего из ума Джузеппе??? Теперь все крестьяне схватились за вилы и торчат возле замка! А ваше чертово воинство прячется по кустам вместо того, чтобы встать на мою защиту!
- Мое СВЯТОЕ воинство – не заговаривайтесь, сеньор Лоренцо! – сердито буркнул отец Игнасио, падая в стоящее под окном кресло. - Кстати, за вилы мужичье схватилось гораздо раньше - когда вы начали хвалиться, что убили этого мерзавца Энрике. Кстати, вы уверены, что это так оно и есть? Тела ведь так никто и не видел. Вот, если бы вы не расстроили мои планы насчет показательного аутодафе, то все было бы более однозначно…
- Тело давно сожрали волки. И все сошло бы тихо, если бы не ваше рвение. Да все вообще было бы прекрасно, если бы вы не появились здесь со своими головорезами! Вот уж действительно – заставь дурака Богу молиться – он и лоб расшибет!
- На что вы намекаете, милейший?!! Кто здесь дурак?!!
Лоренцо отступил на пару шагов и смерил инквизитора злым взглядом.
- Принесла же вас всех нелегкая! С какой стати ваша борьба за веру должна происходить на моих землях? Если бы не вы, я тихо и мирно вступил бы в права наследства и спокойно пользовался бы своими привилегиями.
- Ну да – лет эдак через пять! Или десять. Старый Гвидо проскрипел бы еще не один год! Кстати, за вилы ваши холопы схватились еще и, потому, что сильно сомневаются в том, что их прежний хозяин умер своей смертью.
- А кто предложил мне убить его?! Уж не вы ли, святой отец?
- Вы дали свое согласие. Значит, мы сделали это вместе. И вообще – стоит ли так орать? Ваш злополучный Джузеппе жив-здоров. Не иначе ему сам дьявол помогает! Ведь где это видано, чтобы какой-то несчастный дождик за считанные минуты погасил огромный костер? А палача убило молнией? Этот сумасшедший старик что-то орал про Лесную Фею, но вы же понимаете, что это бред? Впрочем, ваш странный лес все равно следует уничтожить. Вместе со всеми его феями, эльфами и сказками! Я уже распорядился…
О чем распорядился святой отец, новый хозяин замка узнать не успел. Потому, что сильнейший порыв ветра внезапно распахнул окно, под которым стояло кресло с инквизитором. И на голову служителя церкви посыпались тяжеленные горшки с цветами. Отец Игнацио взвыл от боли, потирая ушибленное плечо. И рванулся прочь из комнаты.
- Мы не закончили разговор, святой отец! - Лоренцо Майстери кинулся вслед за ним. - О чем это вы распорядились?! Я пока что хозяин своих земель.
Старый инквизитор обернулся и гневно потряс кулаком.
- Это ненадолго, сеньор Лоренцо! Мой донос о вашем бездействии в деле искоренения ереси уже готов и скоро окажется на столе его высокопреосвященства. А все ваши земли отойдут в собственность Святой Церкви!
Отец Игнацио резко развернулся и быстрыми шагами пошел по коридору. Лоренцо Майстери в гневе пнул упавший с полки горшок. Взгляд его остановился на обломке кирпича, случайно выпавшем из стены. Он медленно наклонился и сжал его в кулаке.
- Последнее слово будет за мной, святой отец! - сеньор Майстери одним прыжком настиг старого инквизитора...
Лоренцо даже не успел понять, что он натворил – а его враг и собеседник, уже лежал перед ним мертвым. И этот труп следовало срочно куда-то спрятать…
Лис вернулся из деревни ближе к обеду. Ободранный, но довольный.
- Ты не представляешь, что там происходит!!! – он на минуту замолчал и прикрыл хитрые глаза.
- Говори скорее! – Энрике в нетерпении подскочил на постели.
- Может быть, ты сначала меня покормишь? – поинтересовался Лис и лениво приоткрыл один глаз.
- Я сейчас из тебя воротник сделаю, чучело рыжее! Рассказывай!
- Вот так всегда…
И Лис сделал вид, что обиделся. Но потом ухмыльнулся во всю пасть, и радостно заскакал по полу.
- Эти святоши схватили Джузеппе. Потому, что старый лесничий не давал лесорубам идти в лес. Говорил, что у каждого дерева есть душа. И что не следует становиться убийцей за горстку золотых монет. А еще он пугал их тем, что Лесная Фея всех накажет…
- И что дальше?
- Его потащили на твой костер. Ну, понятное дело, зачем же добру пропадать? Но ничего хорошего из этого не вышло. Потому, что непонятно откуда хлынул дождь и погасил огонь, а палача пристукнуло молнией. Служители в панике разбежались. Джузеппе исчез, а народ бунтует и собирается штурмом идти на замок! Вот!
- А где Тиниэль?
- Не знаю. Она им не показалась. Но все и так поняли – чьих это рук дело…
Энрике заметался по беседке.
- Я должен срочно туда бежать! Потому, что лезть штурмовать замок с голыми руками опасно. А я знаю тайные тропы. Но сначала мне надо вернуться в свою хижину – для того, чтобы переодеться и вооружиться. Топоры там у меня знатные!
- Я тоже пойду! – весело крикнул Лис, гоняясь за своим хвостом. – Надо же проверить твоих гусей!
- А как же Тиниэль? Она же сюда вернется! Как она поймет – куда мы пропали? И как мы сможем ее защитить, если оба уйдем?
- Да уж поймет, как-нибудь. Здесь, в Сердце Леса она будет в безопасности. А мы быстренько разберемся с хозяином замка и вернемся. Маленькая молниеносная война любому герою не помешает…
Глава 9. Если рыщут за твоею непокорной головой…
На закате Лис и лесничий добрались, наконец, куда хотели и затаились в кустах, пытаясь понять – что у них плохого? Сквозь ветки сирени поляна со скромным домиком просматривалась достаточно хорошо. То, что они увидели, не порадовало.
Дверь в хижину была выломана, а двор усеян домашним скарбом. Чугунки и лопаты валялись вперемешку с разбитыми горшками, старыми рубашками и ящиками для рассады.
- И зачем было дверь ломать? – удивился Энрике. – Мы с Джузеппе ее сроду не запирали.
И он протянул руку, собираясь отодвинуть мешавшие ветки и шагнуть вперед.
- Стой! – сказал Лис. – Сначала я! Что-то мне здесь не нравится…
Ему не нравилось даже не то, что на загородке с козой болтался обрывок веревки, а гуси до сих пор не обозначили свое присутствие. С этим все было понятно: тот, кто устроил в хижине разгром, живность и уволок. Причем, по количеству гусиных перьев на траве было понятно, что птицы бились за свободу до последнего. Лиса беспокоил запах. Возле хижины приторно пахло свежей кровью. И она явно не была гусиной…
Рыжий разведчик аккуратно просунул нос в сломанную дверь и огляделся. А потом повернул голову и начал принюхиваться. У Энрике хватило ума остаться на месте и дождаться доклада.
- Так! – сказал Лис. – В дом не ходи. Там дохлый инквизитор…Завернутый в ковер и с дырой в голове. Судя по всему, убили его недавно, а притащили сюда прямо перед нашим приходом. След еще совсем свежий – можем пробежаться по лесу и узнать – кто это тело приволок? И, главное, зачем?
- Ну, зачем – понятно. Чтобы обвинить меня в убийстве. Раз уж не удалось сжечь за то, что мутил народ, – вздохнул лесничий.
- Так тебя же вроде бы застрелили? Из арбалета. Причем даже не вчера - и ты не мог этого сделать?
- Значит, кто-то не твердо в этом уверен. И гадит в башмаки – на всякий случай. Тащи-ка мне вон ту рубашку, а топор и этот сойдет.
И Энрике кивнул на дрова, из-под которых выглядывало острое лезвие. Он кое-как выбрался из туники и теперь торопливо застегивал пуговицы на рубашке.
- Побыстрее нельзя? – поинтересовался Лис, нетерпеливо переступая с лапы на лапу. – Наряжаешься, как на свадьбу!
- Цыц! Раскомандовался тут! Кто в доме хозяин? Точнее, в лесу? Не могу я быстро! Рука до сих пор толком не поднимается, а снимать через голову приходится. Не ножом же такое резать?
И он бережно свернул зеленую тунику и сунул ее за пазуху. Вытащил из-под дров импровизированное оружие и усмехнулся:
- В таком виде – только на свадьбу! Рубашка – драная. Морда – битая. И топор – в качестве подарка…
Лис уткнул морду в землю и шустро побежал по тропинке. Впереди кто-то громко ломился сквозь кусты, и преследователи время от времени затихали и прятались.
- Похоже, что не ты один знаешь тайные дорожки к замку, – шепотом сказал Лис.
Луна на мгновенье выглянула из-за туч. И Энрике успел заметить впереди хорошо знакомую фигуру в красном камзоле.
- Дивно пляшут сеньориты, – пробормотал он. И покрепче сжал рукоятку топора.
Юноша уже приготовился скользнуть вслед за Лоренцо в приоткрывшуюся в стене замка калитку, но Лис снова скомандовал:
- Стой! Смотри – кто там?
Энрике досадливо выругался и повернул голову. В мерцающем свете луны он увидел как странные тени, сгибаясь под тяжестью поклажи, что-то волокут в глубину леса. Слабый луч отразился от черной кольчуги, высветил злые, хмурые лица и нехотя скользнул по полоске железа, закрепленной вокруг деревянного бочонка…
- Солдаты Ордена… Куда их черт несет?!! И что в бочонках?
- В бочонках – порох, – вздохнул Лис. – Этот запах не спутаешь ни с чем…
- И куда они его тащат? – спросил лесничий, прекрасно понимая – куда и зачем? Но боясь в это поверить.
- Известно – куда. Нет, ты только посмотри, как все лихо закручено! Этот дохлый святоша одним ударом расправляется со всеми: мстит сеньору за свою гибель, уничтожая его имущество. А заодно – и всех нас…
- Можно было бы только поприветствовать все происходящее. Если бы имущество не было ЛЕСОМ!
Энрике и Лис в ужасе переглянулись.
- Тиниэль! – крикнули они хором. – Если лес сгорит – она погибнет!...
- Так, дорогой, – лесничий пытался говорить спокойно. – Сейчас ты бежишь обратно. Надо предупредить Лесную Фею о грозящей опасности. Потом, если успеешь, мчишься в деревню: найди Джузеппе – пусть поднимает народ!
- А ты?
- А я останусь и попытаюсь помешать солдатам Ордена.
- Но как? Их много, они вооружены, и они в кольчугах. А ты один, раненый. И кроме старого топора у тебя ничего нет…
- Я что-нибудь придумаю!
Энрике присел, крепко обнял Лиса и подтолкнул его к тропинке.
- Беги, дружище! От быстроты твоих лап будет зависеть и моя жизнь!
- Легко сказать – «придумаю»! А что можно сделать, когда злодеев полтора десятка, а ты - один? И все они – крепкие ребята, выросшие явно не на хозяйской кухне?!! К тому же не совсем понятно – куда они тащат бочонки с порохом? И как собираются их взрывать? По одному – или все вместе? И как? К каждому привяжут просмоленный фитиль и будут оставлять в разных местах? Или сложат все в одной яме и обложат дровами? Первое было бы куда предпочтительнее. Потому, что горящий фитиль можно перерубить топором. Вряд ли этому кто-то помешает – не станут же мерзавцы дожидаться, когда рванет? Своя голова каждому дорога! Или задница? В общем, не важно – что. Лишь бы солдаты ноги унести поторопились…
Энрике судорожно перебирал в голове все возможные варианты развития событий, не забывая при этом смотреть под ноги. Дабы, какая коварная ветка не хрустнула под сапогом и не выдала его присутствия.
- Каким богам надо сейчас молиться, чтобы они помогли справиться с бедой? Впрочем, о чем я говорю? Не божьим ли именем творится это непотребство? Эх, где же прежние владельцы замка – те самые, в чьих жилах течет кровь дракона?
Энрике вспомнил, как недавно они сидели втроем под одним зонтом – он, Лис и Тиниэль и мирно беседовали, и едва не застонал.
- Лесная Фея… Вечно юная девушка, Хранительница Леса… Что будет с ней?
Он с радостью отдал бы за нее жизнь! Да, любовь не вздохи на скамейке и не прогулки при луне! Иногда ради любимой женщины надо и топором помахать…
Между тем солдаты Ордена остановились и принялись о чем-то горячо спорить. Лесничий напряг слух, пытаясь понять – что происходит?
- Понятно. Тащить бочонки они устали. Собираются распихать все по кустам, поджечь – и быстро смыться. Место, где они остановились, к сожалению, самое неудачное. Или удачное? Смотря, с какой стороны смотреть. На самом деле живые деревья не горят даже при самых сильных пожарах – у них только обугливается кора и сгорает часть веток. То, что болтали о пожаре, в котором пострадал Джузеппе – полный бред. «Вековой лес сгорал, как восковая свеча в натопленной бане» - не более, чем страшилка, которой детишек пугают. Но тут полно сухостоя – и это очень плохо. Загораясь от пламени низового пожара, он может перегореть снизу – и свалиться на голову без предупреждения…
Представив эту картину, Энрике передернул плечами. Но даже мысли не допустил, что можно бросить лес на произвол судьбы.
- И никто не узнает, где могилка моя, – грустно подытожил он текущую картину мира.
И крадучись двинулся в сторону грядущего пожара.
Вариант оказался самый паршивый. Солдаты распихали бочонки в зарослях бурелома у подножия горы, обложили их сухими ветками и протянули в сторону тропинки промасленные веревки. Бочонков было много. Запалов – тоже. Причем, если вначале каждая веревка тянулась отдельно, то ближе к тропинке они были сплетены в единый жгут.
- Не успею! – с тоской подумал Энрике и покосился на свой топор. Солдаты подожгли промасленные веревки и, убедившись, что горят они хорошо, резво бросились наутек. Лесничий кинулся вперед, но огонь оказался быстрее.
Сильнейший взрыв разметал все на своем пути… Пламя взметнулось до небес. Через несколько минут хлынул дождь и сбил огонь. Но тут же с другой стороны горы раздались новые взрывы. Последний бочонок пороха был подорван почти на вершине. Проклятый инквизитор все предусмотрел. Волшебный дождь не стихал, но даже он не мог справиться с пожаром, вызванным взрывами. Вскоре в воздухе над лесом не осталось ни одной капли воды. А пламя продолжало бушевать.
Мелкие дикие звери и лесные птицы искали своего последнего убежища в дуплах деревьев, под грудами бурелома и в самой земле — и безнадежно погибали. Зайцы превращались в огненные шары, а затем становились черными и падали на землю, сморщившись в комки, горностаи забивались в самые глухие уголки под валежником и постепенно там умирали; совы срывались с вершин деревьев, некоторое время боролись в раскаленном воздухе, а затем падали в самое сердце огня. В соснах и кедрах, отяжелевших от смолы, заставлявшей их верхушки вспыхивать, как пороховой погреб, огонь бушевал с оглушительным ревом. От него нельзя было найти спасения в бегстве ни человеку, ни зверю. И из этого пылающего ада доносился только один великий умоляющий вопль: - Воды, воды, воды!
Энрике спасло то, что при взрыве его накрыло зеленой кроной упавшего дерева. Молодая осина раскинула ветки, закрывая его от стены огня, которая прошла над ними, уничтожая все вокруг. Когда юноша, наконец, смог из-под нее выбраться, потеряв при этом верный топор, пожар быстро мчался дальше по склону горы. Стены Леса, которые совсем недавно были зелены, как изумруд, теперь стояли черные, обуглившиеся и лишенные жизни.
А самый гул от пожара уносился вместе с пламенем все дальше и дальше, пока не превратился в замирающий отдаленный ропот. Наконец, ближе к рассвету пришло облегчение. Снова налетел проливной дождь и уронил с неба вожделенную влагу, которая уже никак не могла повлиять на то, что произошло…
Где-то наверху, наверное, взошло солнце. Но за дымом, окутавшим все вокруг, ничего не было видно. Лесничий, задыхаясь и спотыкаясь о рухнувшие деревья, упрямо поднимался в гору вслед за уходящим пожаром. В какой-то момент серая пелена у него под ногами расступилась, и взору Энрике открылось сразу несколько невероятных картин.
Толпа крестьян с топорами и вилами в руках приближается к замку сеньора Майстери. Вооруженные Солдаты Инквизиции преграждают им путь. Над горящим внизу лесом, над замком из ниоткуда появляется огромная тень... Дракона. И стремительно мчится вниз! Солдаты разбегаются, бросая оружие. А Дракон, почти коснувшись земли, исчезает. И перед изумленными крестьянами встает высокий величественный воин в золотых доспехах.
Больше Энрике ничего не успел увидеть. Серая пелена дыма вновь сомкнулась у него под ногами. Гора вздрогнула, как раненный зверь, и начала разваливаться на части… - Сердце Леса! - успел подумать Энрике, еле уворачиваясь от падающих камней. - Только бы оно уцелело! Только бы Тиниэль осталась жива! Земля под ногами дрожала. Мир рушился. Змеистая трещина расколола камень под ногами лесничего. Он едва успел отпрыгнуть в сторону. Золотая вспышка пронзила дымный туман. Дракон поднимался из долины все выше, к вершине рушащейся горы. Вот он завис почти над головой Энрике, коснулся крылом обломка скалы. Ласково коснулся, словно погладил. И дрожь земли постепенно угасла. Камнепад прекратился. - Спасибо, - прошептал юноша. И, что есть сил, рванулся вверх по склону. К Сердцу Леса! К убежищу своей возлюбленной!
Земля еще долго содрогалась у него под ногами, не желая успокаиваться. В ее недрах что-то зловеще клокотало. То и дело тяжелые камни срывались с уступов и с диким грохотом катились по склонам. Энрике с болью в сердце смотрел на израненный, изувеченный Лес. Вернее на то, что от него осталось. Камнепады изуродовали поверхность земли, пропахав в ней глубокие рваные борозды.
Многие деревья были сломаны или вовсе разбиты в труху. Дымились воронки, тлели догорающие стволы.
О том, что случилось с Сердцем Леса, Энрике старался не думать. Перед глазами лесничего еще стояло страшное зрелище обугленных стволов волшебных деревьев, горы пепла на месте чудесной беседки. К счастью, ни Тиниэли, ни Лиса там не было.Сейчас он, стирая пальцы в кровь, карабкался по осыпающемуся склону на вершину Горы. Камни выворачивались из-под ног, Энрике падал, несколько раз он чуть не сорвался. И все же он упорно продолжал свой путь. Он забыл про усталость, не чувствовал боли… Горькие слова, сказанные Лесной Феей, заставляли его рваться вперед, не останавливаясь ни на миг.
- «Я буду жить, пока живет мой Лес» - так сказала Тиниэль….
- Но ведь Лес не умер. Где-то, в его потаенной глубине, еще могли остаться живые деревья… Могли! Что я себя обманываю! Волшебная Обитель Феи не устояла перед холодной и расчетливой жестокостью людей!
Энрике хотелось кричать от горя! Но он, упрямо стиснув зубы, продолжал подъем.
- Я найду, тебя, Тиниэль! Вместе мы отыщем не тронутые огнем и взрывами уголки Леса.
Гора вновь содрогнулась. Куча мелких камней лавиной понеслась по склону ему навстречу. Юноша отпрянул в сторону. Несколько камушков, срикошетив от края обрыва, обожгли ему щеку. Энрике дернулся, невольно посмотрел вверх и увидел! Хрупкая фигурка в зеленом платье застыла на самом краю бездонного провала.
- Тиниэль! Что с тобой?! Пожалуйста, отойди от обрыва! Опомнись! Я иду к тебе!
Словно не слыша этих отчаянных криков, Фея подняла руки к небу. На фоне серых облаков и клочьев порохового дыма вдруг вспыхнула ослепительно яркая золотая звезда! В тот же миг девушка исчезла. На краю пропасти застыла, раскинув хрупкие белые ветви, тонкая молодая березка.
« Пока хоть одно живое дерево останется в Лесу, он не погибнет!»
- ТИНИЭЛЬ! НЕТ!
Энрике что-то еще кричал,отчаянно рвался вверх по склону в бесполезном усилии.
И понимал – все напрасно! Девушка принесла себя в жертву, чтобы сохранить свой край. Лес будет спасен. А он потерял свою любовь. Навсегда! И в безумном горе, запрокинув голову к небу, Энрике увидел еще одну фигуру, крадущуюся вдоль кромки обрыва. Ненавистную фигуру в изодранном красном камзоле.
Лоренцо Майстери, криво ухмыляясь, приближался к деревцу. Злодей выхватил меч из ножен, тускло сверкнула сталь. И острое лезвие обрушилось на тонкий ствол!
Энрике показалось, что он слышит крик Феи. В один прыжок он одолел оставшееся до вершины горы расстояние, бросился вперед и заслонил собой раненую Березу.
- А, снова ты, защитник Леса, - Лоренцо взмахнул мечом.- Тебе и твоей ведьме пришел конец!
Энрике стремительно пригнулся, уходя от удара, летящего на него меча.
Ладонью он зачерпнул с земли пригоршню пепла и пыли и швырнул ее в лицо врагу. Лоренцо закашлялся, начал яростно тереть запорошенные глаза. Не теряя времени, Энрике схватил тяжелую обгорелую палку, лежавшую неподалеку, и что есть силы, врезал противнику по правой руке. Лоренцо взвыл. Меч выпал из его руки, а молодой лесничий одним пинком отправил оружие в пропасть. Потом подскочил к врагу и мощным ударом свалил его на землю. Лоренцо покатился по острым камням прямо к краю обрыва. Но сумел извернуться, вцепиться пальцами в край скалы и удержать себя от падения. Он медленно поднялся, вытирая кровь и грязь с лица. А потом, сжав кулаки, набросился на Энрике.
Но юноша нырнул под рукой врага и ухватил Лоренцо за горло. Тот мертвой хваткой вцепился в плечо Энрике. Противники топтались возле обрыва,стараясь каждый оттеснить другого на край бездны.
- Я сдохну, но утяну тебя за собой, - прохрипел Лоренцо.
Энрике, наконец, удалось оторвать себя его цепкие лапы. Он сильнее сдавил пальцы на горле врага, но в тот же миг боль раскаленным лезвием пронзила его грудь. Юноша пошатнулся, выпуская противника. Лоренцо с хриплым хохотом опустил окровавленный кинжал, который прятал в складках камзола.
- Я же сказал, что тебе и твоей ведьме настал конец!
Он развернулся, чтоб вновь пронзить клинком ствол Березы. Энрике, собрав последние силы, рванулся к противнику и нанес ему сокрушительный удар. Лоренцо покачнулся, взмахнул рукой, словно пытаясь схватиться за воздух, и с диким криком полетел в бездну. Энрике упал на колени возле Березы. Ее тонкие ветви дрожали, из раны на стволе струились золотистые капли сока.
- Потерпи, любимая, я сейчас.
Морщась от боли, Энрике достал из-под рубашки темно-зеленую тунику.
- Помнишь, ты исцелила меня с помощью этой чудесной ткани? Теперь я перевяжу твои раны, родная. Ты будешь жить!
Энрике бережно перебинтовал ствол березы. Поднял голову и понял, что все безнадежно! Тонкие ветви бессильно опускались и вздрагивали все реже. Сухие, мертвые листья дождем сыпались с них.
- Нет! Умоляю, не уходи! Живи! Не покидай меня! Ты должна жить!
Почти теряя сознание от боли и слабости, Энрике обнял Березу и прижался лбом к прохладной белой коре. Алые капли горячей человеческой крови и золотистые – сока Березы – смешивались и печальным ручьем стекали на землю.
- Тиниэль! Я все отдам ! Свою жизнь, кровь, душу – только ЖИВИ!
Тонкие ветви, нет! – нежные девичьи руки легли ему на плечи. Энрике медленно поднялся с колен. Боль ушла, как страшный сон, исчезнувший с первыми лучами рассвета. И весь мир утонул в сиянии родных золотисто-зеленых глаз.
Эпилог. Здесь, может, мы и прикоснемся к великой тайне бытия
Пострадавшие от огня дома в деревне отстроили довольно быстро – всего за полгода. Спасибо новому сеньору, поселившемуся в замке сразу после памятного землетрясения. Он щедро помогал крестьянам и добрым советом, и полновесным золотом. Ну, а новый лес на разрушенной горе поднялся и того быстрее, как по мановению волшебной палочки! Уже через пару месяцев на пожарищах бушевала веселая зелень подлеска. И пострадавшие при пожаре могучие сосны, хрупкие березы, стройные буки вновь оживали, вскидывая свои пышные зеленые кроны к синему небу. Постепенно вернулись в Лес звери и птицы. Потекла, как раньше, таинственная лесная жизнь. Только вот в густой траве то тут, то там начали прорастать диковинные цветы: соцветием напоминающие сердце; половина лепестков алые, как кровь, половина – золотые, как солнечные лучи. Но разве крестьянину есть дело до каких-то цветиков? Люди работали, заново распахивали поля, из камней, упавших с вершины Горы строили изгороди.
Жизнь шла своим чередом. И только изредка жители деревни с грустным вздохом вспоминали веселого и доброго молодого лесничего, который, вот беда! - пропал без вести в те страшные дни в Лесу. Может, в пропасть свалился, а может как-то еще погиб. Тело-то ведь так и не было найдено. Правда старый Джузеппе, выпив кружечку-другую в трактире и смахнув непрошеную слезу, уверенно твердил односельчанам: "Не жалейте об Энрике. Он обрел иную, лучшую участь!" Но старика, любившего говорить загадками, мало кто слушал.
Ну да, что уж тут поделаешь? Надо жить дальше. Тут вот осень не за горами, урожай собирать пора. А то, что про доброго нового сеньора говорят, будто впервые появился он в замке в облике Дракона, да еще и землетрясение остановил, - так это все сказки! Как сказки и то, что после взрывов и камнепада, на вершине разрушенной горы, за одну ночь, выросли высокая белая береза и рядом с ней – стройный раскидистый клен. Ну да, ну, стоят рядышком, шелестят листьями, будто разговаривают. Так может, они всегда там росли!
Шелестит, звенит и поет Заповедный лес. Ко всем добр, ко всем ласков. Дети собирают ягоды на опушке, играют, прячутся в пышных зарослях и рассказывают друг другу шепотом удивительные истории про говорящего Лиса, который живет в чаще леса и знает много сказок. Про Лесного Царя, играющего на флейте и Лесную Фею, танцующую в лунную ночь на поляне. Матери семейств ищут целебные травы и сладкие коренья. Влюбленные майскими ночами назначают свидания под зелеными кронами. И пение соловья сливается с отзвуком нежных речей и жарких клятв.
А еще с недавних пор облюбовали Заповедный Лес менестрели. Чуть лето вступит в свои права, слетаются со всех краев страны веселые музыканты, раскидывают пестрые шатры – и до рассвета не гаснут костры, не смолкают дивные песни. Молодежи - радость, да и старым людям приятно бывает послушать. Говорят еще, что если какой менестрель не просто так песню запоет, а пылающую свою душу людям раскроет, то появятся, вроде, рядом с ним мужчина и женщина в диковинных золотисто-зеленых одеждах и будут потихоньку подпевать. Да мало ли каких сказок про здешние края рассказывают…
А испокон века тайны Леса открыты лишь детям да Поющим.
Я приглашаю Вас в леса: Мы так давно там не бывали, Что вспоминается едва ли Их несравненная краса.
Я приглашаю Вас, пока Они уютны и зелены, - Мы там коленопреклоненно Испьем воды из родника.
Я по тропе Вас поведу - Она усталость нашу снимет, И станем снова молодыми Мы у нее на поводу.
И, под костра знакомый звук, Я приглашаю Вас к поляне, Где бросим между тополями Мы скатерть прямо на траву.
Здесь юность звонкая моя Живет, пронизанная солнцем, Здесь, может, мы и прикоснемся К великой тайне бытия.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге