Тайны пришельцев из прошлого-2. Ужасы хутора над Днепром

Часть первая. В гостях у «Давай поженимся»

Annotation …

Раздался петуший крик. Это был уже второй крик; первый прослышали доярки. Испуганные братья бросились, кто как попало, в окно и дверь, Но не тут-то было: силы покинули их. Так и остались они там, лежавши у порога и у раскрытого окна.

Петух, сидя на подоконнике, скосил глаз на мужика в синих спортивных штанах. В руке он крепко держал бутылку «БОЧКОВИЙ Львiвський квас». Перевёл взгляд к двери, у которой, широко раскинув руки, храпел мужик в вышитой рубахе. Повертел головой, потоптался на подоконнике и, похлопав себя крыльями, издал утренний боевой клич.

Это был уже третий крик, после которого петух слетел во двор.

Так и остались бы лежать они, утратившими восприятие времени и пространства, глухими и безмолвными телесами, если бы…

***

Часть первая

В гостях у «Давай поженимся»

- Я - сваха Гузевна. Это «Давай поженимся».

Сегодня у нас три невесты: Мавка, Кристина и Барбара.

А жених у нас – Ярослав. Давайте послушаем информацию о женихе.

«Ярослав, 30 лет, работник культуры, Телец. Свой бизнес – ведёт школу игры на баяне для глухих, курсы хорового пения для немых, и кружок народного танца для хромых. Мечтает принять участие в конкурсе «Главная сцена». Живёт в Подмосковье в посёлке Газпром.

После нескольких лет отношений Ярослав понял, что гражданская жена всё это время жестоко обманывала его. Материально обеспеченная, она постоянно упрекала Ярослава в любви к искусству, которое не приносит финансовых доходов для семьи. Работая на ферме, она встречалась с другими мужчинами: ветеринаром, зоотехником, скотником, и проводила время в своё удовольствие. Категорически была против оформления брака и рождения ребёнка.

Предупреждает, что каждую субботу проводит время в бане с участницами кружка народного танца, а в воскресенье организует шашлыки для хористок у реки. Очень любит бочковой квас, который готовит его гражданская жена.

Ярослав мечтает создать дружную семью, где было бы много детей. Ищет ухоженную эффектную интеллектуалку из хорошей семьи, которая будет чувствовать себя хозяйкой в своём большом сельском доме.

Ярослав не свяжет свою жизнь с худощавой охотницей за подмосковной пропиской, и не обратит внимания на женщину без маникюра». Гузевна: - Здравствуйте, Ярослав. Я смотрю, вы пришли к нам один.

- Нет, что вы? Я с баяном. Как нет Марьяны без Ивана, так нет и свадьбы без баяна!

Жених вытаскивает из футляра баян. Набросив ремни на плечи, растягивает меха и громко запевает частушки:

- Мы пришли, девчата, к вам, Ярослав и мой баян. Нечего стесняться, Давайте целоваться!

Сваха Сябитовна, не усидев, выбегает из-за стола и, отбивая чечётку, подпевает жениху:

Переливы, переливы –

Наш играет баянист.

Чтобы стали мы счастливы

Он сыграет нам на бис!

Гузевна: – Ой, какие молодцы! Достаточно. Присаживайтесь. Ярослав, почему вы не женаты?

- Моя гражданская жена не желала оформить брак официально.

Гузевна: - Как вы могли так долго терпеть женщину, которая показательно вам изменяла?

- Я любил её и считал, что она обязательно одумается и наша жизнь наладится.

Гузевна: - Знали, что она вам изменяет, и всё равно брали у неё деньги, чтобы покупать участницам танцевального коллектива наряды, кокошники и украшения для хора, и ноты для баянистов?

- Я человек образованный, у меня свой бизнес. Деньги не главное. К сожалению, как говорил Сэмюэль Батлер: - «В основе искусства и литературы, как и в основе войны, лежат деньги!» К тому же, деньги – как навоз: если их не разбрасывать, от них будет мало толку. Вот я их и разбрасывал.

Они есть у жены. Поэтому в деньгах проблемы не было. Когда любишь женщину – готов взять у неё всё. После нашего расставания произошли кардинальные финансовые изменения. Необходимо срочно исправлять ситуацию.

Гузевна: - Какой вы видите свою будущую жену?

- Это должна быть эффектная женщина, образованная и интеллигентная. Она должна читать Байрона в подлиннике, музицировать на фортепиано. Обязательно быть хорошей хозяйкой, умеющей вести большой сельский дом. Чудесно, если у неё будет свой большой бизнес.

Гузевна: - У вас будет свой дом?

- Он уже давно есть. Ему больше ста лет. Дом построил мой прадед. Большой двухэтажный, с хозяйственной пристройкой. В нём есть место, как для крупного, так и мелкого рогатого скота, для птицы. Можно будет развести свиней. Свинина сейчас очень востребована на рынке. Подумываю о том, чтобы будущая жена занялась и кролиководством. Уж очень вкусное у них мясо. А какая шкурка!...

Конечно, я хочу, чтобы в моём доме жила большая дружная семья.

Гузевна: - Когда ваша жена будет успевать всё это делать? Ведь нужно оставить время и на бизнес, и на музицирование.

Сябитовна: - А самое главное на близкие отношения! Не, ну на секс. А чё, всё правильно! Детскую футбольную команду хотите? Вот и думайте!

- «Не задавайте мне вопросов, и я не буду вам врать», - говорил Голдсмит. И я с ним полностью согласен.

Сябитовна: - А чё тут врать? Я же вижу, что вы хотите много детей. А их чё, в капусте находят? Или может детей аист приносит? Не, ну прям детский сад... А как вы отнесётесь к тому, что у вашей избранницы уже будет свой ребёнок от прежнего брака?

- Отнесусь положительно. И чем больше будет у неё детей, тем прекраснее! Я детей люблю. Да и за большим хозяйством должен же кто-то присматривать. Сам я человек занятой. Искусство и культура отнимают много времени.

Гузевна: - Вы очень любите квас, а сами умеете его готовить?

- К сожалению, нет. Пью тот, что есть в торговой сети или тот, что готовят участницы моего хорового коллектива. Уж больно хорош квасок. Даже в голову ударяет. Бывает, что и ноги отказываются идти. В последнее время у меня появился очень широкий выбор.

Волошина: - Глядя в ваш гороскоп, я ахала и охала. По гороскопу вы Телец. Люди, принадлежащие к этому знаку, знают толк в деньгах. Поэтому среди них много коллекционеров-бонистов. Вас раздражают люди необразованные, не имеющие чувства собственного достоинства и личного транспорта. Именно поэтому вы владеете велосипедом. На котором с достоинством, разъезжаете по посёлку.

Тельцом правит любящая роскошь Венера, поэтому вы умеете ценить красоту и любите окружать себя красивыми вещами и молодыми женщинами. Вы очень привязываетесь к людям, иногда до фанатизма. Поэтому затянутые узлы очень сложно развязать. Вы не можете просто отпустить того, кто принадлежит вам. Вы обязательно возьмёте выкуп.

Вы бываете упрямы. С вами не всегда легко. Если женщины ищут совершенство, верность в отношениях - нужно избегать мужчин-Тельцов. Но если наши невесты хотят обладать очень человечным мужчиной, тогда - полный вперёд! И помните, Тельцу нужна Любовь с большой буквы. Ко всем другим именам он может оставаться равнодушен. Поэтому внимательно присмотритесь к невестам, которые пришли завоевать ваше сердце.

Гузевна: - Сегодня у нас три невесты. Ярослав, вставайте и проходите встречать первую невесту Оксану.

Мавка, 30 лет, Рак. Родилась, живёт и работает в Львове.

Бизнес вумен. Занимается транспортировкой сжиженного газа. Своя сеть точек торгующих бочковым квасом в городах Прикарпатья. Свой дом в пригороде Львова. Мечтает выпустить свои духи «Вумен-ойл». Ищет мужчину, который не был женат. Желательно чтобы работал в сфере нефтепереработки. В крайнем случае, акционер «Газпрома». Он будет помощником в бизнесе. Предупреждает, что не потерпит вмешательства свекрови в свою семью. Признаётся, что не любит спать около стенки, точно также, как и с края. Не курит. Жених не должен пить и курить. Но обязан цветы домой носить. Предупреждает, что любит целоваться, особенно в полнолуние. Иногда до крови.

Гузевна: - Здравствуйте, Мавка. Кто с вами пришёл?

- Это мои родные братья. В папахе и синих шароварах – Левко. Омелян - в рубашке вышиванке.

Сябитовна: - Скажите, невеста, чёй-то у вас такое чудное имя? Оно чё значит?

- Мне дал его мой папенька. В украинском языке название мавка является синонимом слова русалка. А ещё, по ряду признаков мавка близка карпато-украинской «лесной панночке» или горному женскому духу.

Сябитовна: - Так чё это вы мужичков завлекаете своими песнями?

- И не только песнями! У меня есть много других чар!

Гузевна: - А скажите, Мавка, что это вы нам так много всего принесли?

- Это наш фирменный квас и канапэ с украинским салом и огурчиками. Угощайтесь на здоровье, не стесняйтесь.

Левкоподносит свахам и Ярославу блюда с канапе. Омелян вручает небольшие бочонки.

Гузевна: - Мавка, у вас до сих пор не было мужчин. Неужели женское начало не требует своего?

- Я никогда об этом не задумывалась. Просто, на мужчин не хватает времени. Крутишься, как белка в колесе целыми днями. Бизнес! Вы же понимаете.

Сябитовна: - Так вам, выходит, нужен мужчина не для любви? Что только для бизнеса?

И почему из сферы нефтепереработки? Так, кажется, вы написали в своём резюме?

- Вы понимаете, сейчас, когда идёт зима с трескучими морозами, будет большой спрос на топливо. Обогреть квартиры, приготовить еду… Для этого нужен газ. Он у нас очень дорогой, его не хватает, чтобы зиму пережить. Какая тут может быть любовь с мужчинами. Время – деньги! Надо непрерывно заниматься бизнесом. Здесь купил, там – продал. И так ежедневно. «Любовь и работа – единственные стоящие вещи в жизни. Работа – это своеобразная форма любви». Кажется, так говорила великая Мэнри Монрон.

Сябитовна: - А какое приданное есть у невесты? Даже не знаю, после ваших слов можно ли вас так называть? Да и костюмчик на вас какой то… не для бизнес леди.

- Конечно. И не только можно, но и нужно! Замуж выходят не только по любви. Сами знаете, что бывает брак и по расчёту. Приданное прекрасное. Женщины, как правило, гораздо тщательнее выбирают для себя ночную рубашку, чем мужа! А, что вам сказать о приданном…

У папеньки несколько заводов, фабрики кондитерские, магазины. Большой дом под Кие…

Гузевна: - Мавка, то, что есть у вашего папеньки, оно принадлежит ему. Чем вы владеете?

- У меня своё производство, бродильное. Я как с самого детства начала бродить… Так до сих пор продолжаю. Скрывать не стану, люблю бродить. Именно поэтому, мне так близко по духу производство кваса. Слышали, «БОЧКОВИЙ Львiвський квас»? Он и у вас продаётся. Пользуется спросом.

Сябитовна: - А жить то где планируете? У вас квартира есть или дом?

- Папенька купил мне дом во Львове. В нём есть всё необходимое. Несмотря на то, что дом построен ещё поляками.

Сябитовна: - А чё, этот дом, в прошлом веке, случайно принадлежал не помещикам или промышленникам? Его ведь и вернуть потребуют, после вступления в Евросоюз?

- Никто не потребует!

Сябитовна: - Ну, смотрите, смотрите. А то не ровён час…

Гузевна: - Ярослав, у вас ест выбор: свидание наедине, семейная тайна и скелет в шкафу. Что вы выберете?

- Свидание наедине.

Гузевна: - Проходите в комнату. У вас есть минута времени.

Лишь только закрылась дверь, как Мавка заграбастала жениха в охапку, и стала страстно одаривать поцелуями. Так сладко Ярослава ещё не целовала ни одна женщина.

Непонятно откуда появился брат Омелян в рубашке-вышиванке, с бутылкой самогонки.

- Здоров був, Ярослав. Вот тебе подарочек.

– А запивать чем будем? – жених с трудом оторвался от пухлых губ невесты.

- Так ось, БочкоВий квас, хвирменый

- Квас – я люблю. Квас – это класс! О-о-о! Ядрёный! Как моя брага, - присосался к бутылке кваса жених.

- Так воно и есть чистая брага, - удовлетворённо причмокивая, подтверждает Омелян. – Ты ещё на, горилки нашей выпей, раскуштуй.

- Ярослав, у вас есть связи в сфере нефтянки? Или в газодобыче? – интересуется Мавка, прижимая жениха к пышной груди и пытаясь облобызать.

- Не-а. Мои связи в сфере культурки. Я люблю отдыхать культурно. Вот как сейчас. Чем не культурная компания?

- Печально. Вновь, как и в прошлом году, придётся экспроприировать.

- А это как, экс-при-про-и-при-ро-вать? – переспрашивает, захмелевший Ярослав.

- Элементарно. Врезались в трубу и высасываем, и высасываем! Как вампир кровушку!

- Воровать, что ли?

- Не воровать, а экспроприировать!

- А… всё равно. Хрен редьки не слаще. Лучше расскажи, на чём добираться будем друг к другу? Самолётов прямых нет. И поезда скоро перестанут ходить.

- У папеньки свой автомобильный концерн «Богумил» и большой автопарк в Киеве. На авто будем ездить.

Гузевна: - Молодёжь, время истекло. Пора выходить. Мавка, вы сюрприз приготовили?

- Конечно! Мне нужен Ярослав…

Невеста берёт жениха за руку и выводит на сцену.

- Я знаю, что ты любишь квас.

Мавка наполняет напитком две кружки стоящие на столике.

-Ярослава, и всех, кто в студии, я буду угощать замечательным квасом. Пробуйте – «Львiвський БочкоВий». Будьмо! – чокается кружками с женихом и крепко целует его в уста.

Омелян, с бочонком в руках подходит к ведущим, и наливает в кружки квас. Ведущие выпивают и нахваливают.

Сябитовна, выпив полную кружку напитка, вскакивает с места и пускается в пляс. Подхватывает в танец Омеляна и, кружась с ним, напевает:

- Полюбила молодого Парня очень сильно я. И уверена, вернётся Снова молодость моя!

Омелян, подтягивает широкие, как паруса, шаровары, и выдал куплет частушек:

- Свадьба пела и плясала -

Становилось веселей.

А хохол скучал без сала

И ругал всех москалей.

Закончив пение, пустился выделывать различные кренделя в танце. Наверное, танцевал гопак.

Сябитовна взяла со стола канапе с салом и поднесла Омеляну.

- Съешь милёнок, дорогой

Сала украинского.

И притопывай ногой

От кваса БочкоВийского

В это время на сцене, Левко с четвертью, наполненной мутной серо-голубой жидкостью, угощал Ярослава.

- Оце такой белый квас. По новой технологии. Давай пригощайся! - наливает полную кружку Ярославу.

- А почему он называется «Львiвський»

- Тому, що на львивськых дрожжах. Пый, цэ дуже пользительно. Будьмо!

Выпив кружку кваса, Ярослав тянется к баяну, и под инструмент навевает новый куплет:

- Утром я гуляю с Дарьей, Днем с подругою Натальей, Вечером с Надюшей, Ночью с юной Грушей.

Затем, покачнувшись, падает прямо на сцене.

Кто-то из зрителей, подогретый квасом выдал свой куплет частушек:

- Выпив стопку, баянист

Всем нам улыбнулся!

Баян выкинул в окно

И в диван уткнулся!

Что было дальше, Ярослав, не видел и помнить не мог. Мавка подняла жениха на руки и, обращаясь к свахам, выкрикнула:

- У нас сложилась пара, Ярослав и Мавка!

На сцену выбежала сваха Гузевна и, улыбаясь в зал, провозгласила:

- Я желаю, чтобы жених сказал вам: «Давай поженимся!»

- Куда ж он теперь денется? На ногах стоять не может, значит не убежит! – улыбаясь, и крепко прижимая жениха к груди, радуется невеста.

Омелян и Левко радостно подхватывают:

- Давай подменимся! Давай подменимся!

Зрители в зале дружно аплодируют. Свет в студии гаснет.

***

Часть вторая. Хутор над Днепром. Глава первая

Часть вторая. Хутор над Днепром

Глава 1. Владения гетмана

Пришёл в сознание Ярослав от того, что его сильно качало и трясло. В горле пересохло и хотелось пить.

- Левко, давай аккуратней! Не то все внутренности вытрясешь из нас, - сделала Мавка замечание брату.

- Та я й так вже тыхэсэнько. Та хиба на таких колдобинах можно аккуратно? Я ж тебе казал надо ехать по шляху.

- По шляху нельзя! У жениха документов нет. Сразу высадят и через кордон не пропустят! – оправдалась невеста.

Открыв глаза, Ярослав не смог ничего различить вокруг. Стояла тёмная ночь.

- А ты, Омелян, дай жениху ещё чарку квасу. Да привязать его, а не то, не ровен час, как раз удерёт.

- Не удерёт. Ще нихто не удирав после мого квасу.

Брат Омелян набулькал в кружку фирменного кваса и толкнул Ярослава.

- Жених, прокинься! Выпей доброго квасу. Хто тоби ще налье такого?

Ярослав взял протянутую кружку и с удовольствием выпил до дна. Сразу стало легче.

После этого, квасные градусы вновь ударили в голову, и Ярослава стало клонить в сон.

- Извините дамы и господа, я немножко вздремну.

Окончательно очнулся Ярослав уже после того, как миновали кордоны двух держав.

Везли его в машине представительского класса в дом к отцу Мавки.

- Так вот это мне приходится сидеть вместе с вами? А брика знатная! — оглядывал он салон, поглаживая рукой обивку сидений из настоящей кожи.

- Тут бы только запросить моих баянистов, хористок с танцовщицами, то и сватанье обмыть можно. А кстати об искусстве, где мой баян? – спохватился Ярослав.

- Та мы так поспишалы, що забулы його у студии, - оправдывался Омелян. - Та ты нэ хвилюйся, мы тоби бандуру подаримо. Ты вон краще послухай про Мавкины брики.

У нашей невесты много брик и познатнее, – разъяснял жениху Омелян, держа в руке бутыль сизого квасу. - А обмыть можна и теперь.

Слышно было, как квас наполнил кружку.

– Пый козак – атаманом будешь!

Ярослав опустошил кружку поданную Омеляном.

– И впрямь, где наша не пропадала!

- В конюшне ще стоять германский Мерсюк шестисотый, - разъяснял брат невесты. - То для выезда в свет. – Омелян отхлебнул жидкости из бутыля, обтёр усы рукавом и продолжил:

- Иншая брика - для проминажу гостей. Длинная шо оселедец у Левка. Ось туды в самый раз весь твой оркестр с кобзами, трембитами та бубнами…

Омелян прервался на полуслове. Въезжали на хутор Конче-Засповый. То были владения папеньки Мавки и парубков.

Хутор был не велик, но и не мал. Время было за полночь. Кое-где, сквозь тёмные небеса, пробивались тусклые звёздочки. Хуторскую тишину нарушали только брехливые собаки, лениво переругиваясь меж собою.

Брика остановилась перед небольшим подобием сарая, и путешественники наши отправились спать. Поначалу Ярослав хотел узнать, куда подевалась невеста, но, подумав, почесал за ухом и, махнув рукой, побрёл за Омеляном и Левком.

***

Утром, после побудки, жених всё ж таки сумел оглядеть панский хутор.

Хутор стоял в окружении высокой огорожи, из-за которой не было видно ничего. Только сторона, выходящая до реки, открывала вид на левый берег широкого Днепра.

Панский маеток, представлял из себя ряд строений, включающих хату хозяина и пару хатынок помельче, для гостей. Строение наподобие панского, видеть Ярославу уже доводилось.

«Ну да, точь-в-точь, как Белый дом у заморского господина Трампка», - вспомнил Ярослав фотографию, виденную в клубном журнале «Политика и мир» за предыдущий месяц. – «Вот только этажей поменьше будет. По площади, никак не меньше двух тысяч «квадратов», - на глаз прикинул площадь панских хором жених. – «Будет где разгуляться на просторе».

Хуторской ансамбль дополняла хата поменьше, которая стояла на расстоянии двадцати метров от панской хаты. Видать, это помещение для гостей. Немного в сторонке, дымок из трубы, обозначал баню, от которой шла тропинка к Днепру. Две колоннады, располагающиеся прямо у воды, и причал для судёнышек, обозначали место отдыха и прогулок пана и его семьи. У причала были пришвартованы три грязно-серых металлических катера, чем-то напоминавшие боевые суда.

Была в маетке и своя часовня с позолоченным куполом.

Ближе к огороже, за амбарами, к самым воротам, стояли два погреба, один напротив другого. Оба погреба были снабжены низенькими дверями и размалёваны разными изображениями. На одной двери нарисован был сидящий на бочке казак, державший над головою кружку с надписью: «БОЧКОВИЙ КВАС. Пий до дна казацкую потеху!».

На другой нарисованы разные сладости и красовалась замысловатая надпись на иноземном языке: «Horoshen».

— Эх, славное место! — сказал жених. — Вот тут бы жить поживать, да горилку попивать! Вона фруктовых дерев сколько. Фруктов же можно насушить и, выкурить из них водку. Это вам не сивуха из топора! Водка из фруктов - ни с какой бражкой не сравнится.

- И шо в задумке замер, как бы не живый? – задал вопрос Омелян, тихо подступивший со спины жениха.

- Красотища! – вдохнув на полные груди, молвил Ярослав.

- Давай, ступай к батьковой хате. Они давно уже пытают де жених, - молвил Омелян, подталкивая Ярослава в спину.

Перед хатой хозяина стояла большая чёрная блестящая на солнце брика. Впереди на ней красовался бело-красный полосатый флаг со звёздами на синем прямоугольнике. Глянув на номера, Ярослав понял, что прибыли иноземные заокеанские гости. Перед входом в хату их остановил Левко.

- Постойте, хлопцы, у батьки заморские посланцы. Не велел входить. Он, сидайте пид викном на лавку, как будет можна - скажу.

Омелян с Ярославом умостились на лавке. Омелян тут же достал плоскую стеклянную фляшку с квасом, и с наслаждением приложился к ней. Жених привалился спиной к стене панской хаты и приготовился вздремнуть. Одна створка окна была приоткрыта и из комнаты слышались голоса беседующих.

- Коль будет ваша воля, пан Вайден, я всегда готов пойти вам на встречу, не волнуйтесь, - это был голос отца Мавки. – Як только гроши поступят, то мы одразу и почнём штурмовать их. Хорошо бы получить сотню ваших летючих бомб, «Жавелины», чи як их называють? Сами понимаете, шо в одной маскировочной одёже и сухим пайком много не навоюешь. Имеем надёжу и на ваши броневые брички. Они нам, ой как нужны! Дядюшка Сэмэн обещав допомогу. Нехай даже они и трошки подержаны будуть.

- Не волнуйтесь, пан гетман, передам мистеру Сэмэну все ваши просьбы слово в слово, - незнакомый голос с акцентом уверил отца невесты. - Думаю, что выполнить их будет несложно. Мы как раз будем обновлять в войсках и «Джавелины» и бронетехнику.

- Вы ужо постарайтесь, пан Вайден. А за нами задержки не будет! – заверил хозяин маетка. – Шо до устройства вашого сына до корпорации «Дурисма» считайте, шо он уже на посаде. А про гонорар не волнуйтесь – будет выше, чем у Америках.

- А что ви можете говорить про вступление ваша страна в Северно-Атлантически альянс, пан гетман? – прозвучал вопрос, который задала женщина.

- О! Мадам Муланд Этот вопрос для меня давно решён! – хозяин бодро заверил женщину. – Моя страна хоть сегодня готова вступить до вашего военного союзу. Вы наша защита от восточного агрессора! И спасыби вам за продуктову помощь, шо вы раздавали на майдане.

- Это есть очень хорошо, мистер Хорошен! – восторженно объявила мадам.

«Хорошен? Где-то я уже слышал это слово… И что хорошо, - военный союз или продуктовая помощь?» - подумал жених, погружаясь в сон.

***

Но сон не успех охватить Ярослава своими объятьями. Сильный толчок Омелянового локтя прямо в бок, вернул жениха в бытие хутора над Днепром.

- Прокинься, бо невесту проспишь! – ухмылялся Омелян и прятал фляжку с убойным квасом за пазуху в широкую вышиванку.

Отворивши дверь панской хаты, Ярослав и Омелян почтительно остановились у дверей. Хозяин сидел за добрым дубовым столом под образами. Взгляд Ярослава остановился на центральном образе, в старинной резной раме, сверкавшем позолотой. Жених с удивлением отметил, что лица на нём уж больно напоминали самого хозяина и его детей, Мавку, Омеляна и Левка.

«Ну, и диво! Такого я ещё нигде не встречал», - отводя глаза от образа, Ярослав стоял в нерешительности, не зная, как быть.

- Кто ты, откудова, и какого звания, неведомый мне человек? — спросил хозяин ни ласково, ни сурово.

- От культуры я, Ярослав Шиллер.

- А кто твой отец?

- Не знаю, вельможный пан.

- Зови меня гетман, - поправил хозяин. - А Шиллер, шо из Газпрома, то не батько твой?

- Так может и мой, неведомо мне. Да я и сам есть Шиллер – это моя фамилия, а Газпром посёлок, где живу.

Отец невесты помолчал. Минуту оставался в задумчивости.

- Как же ты познакомился с моею дочкою?

- Так в этом тайны нет, вельможный пан. Виноват, пан гетман. То всё свахи Гузевна с Сябитовной. Да их кума Волошина, которая гадалка-предсказательница.

- Да не врешь ли ты, пан Шиллер от культуры?

- Так зачем оно мне надо врать вам, вельможный пан гетман? Вот на этом самом месте пусть громом так и хлопнет, если вру.

- Ты, культурный человек из Газпрома верно, известен святою жизнию своею и богоугодными делами? – задал вопрос пан-хозяин.

- Кто, я? — изумился Ярослав, отступивши от изумления. — Это я-то святой жизнью? Что вы это вельможный пан гетман говорите! Да я, не один раз ходил к продавщице из газпромовского сельмагу! И ещё к буфетчице из Дома культуры. А выпытайте у моих хористок, чи танцовщиц, кто из них не знает Ярослава?

- Ото, я и думаю, шо Мавка моя достойного жениха себе подобрала… - прищурив правый глаз молвил хозяин маетка. - Уж как ты себе хочешь, но коли моя голубка, Мавка выбрала тебя, так тому и быть, ничего для неё не пожалею. Ну… верно, уже недаром так назначено. Ты должен с сего же дня начать свое дело – готовиться до свадьбы. Сделаешь всё ладно - то я награжу тебя, а не то — и самому чёрту не советую рассердить меня.

Последние слова пан произнёс так крепко, что жених понял вполне их значение.

- А далее будет видно. Сыны мои Омелян с Левком, введут тебя в наши дела с газом. Будешь им первым помощником по-первах. Справишься – назначу десятником на копанках, где врезки подведены. Но смотри, не шуткуй! В эту ночь определим тебя до погребка с нашим фирмовым квасом. Посмотрим, як ты пройдёшь испытание. Ежели задумаешь бежать, с собаками отловим и в кандалы закуём. А сейчас иди на подворье, осваивайся, до свадьбы готовься.

***

Как только Ярослав вышел за двери, хозяин пальцем поманил к себе Омеляна.

– Слухай меня, сынку. С жениха глазу не спускай. Какой-то он малахольный. Есть у меня думка, коль проку от него не будет, то выменяем его в Газпроме на газ. Посему нехай ночует в погребе с квасом. А Мавка свое дило знает. Та смотри, шоб закрытым был на ночь. Запоры проверь, – наставлял батька своего сына. – Всё уразумел?

- Всё понял папенька, так и сделаю, как вы велите! – поклонился Омелян в ноги папеньке, и быстро удалился догонять жениха.

Часть вторая. Хутор над Днепром. Глава вторая

Глава 2. Заботы хуторян

На улице, севши в кружок перед порогом кухни, народ ожидал обеда. Неспешно перекидывались малозначительными фразами. Обычно болтовня овладевала самыми молчаливыми.

Говорили обо всём: о том, что скоро будут ездить за бугор без всяких документов, и о том, что земли на востоке Малороссии уходят из-под влияния Киева, и о том, что стало тяжелее жить с тех пор, как киевская власть отреклась от Московии и стала гнуть спину перед Европою. И о том, что частыми гостями у гетмана стали заморские посланцы, разные там Черри, Муланды и Вайдены.

Ярослав вместе со всеми дворовыми уселся у стола. Пока ждали обед, перед каждым поставили глиняные кружки. Жених понял, что должен был участвовать в общей пирушке. Малороссияне такой народ, что как только загуляют, начинают целоваться и обниматься. Посему весь двор в ожидании гульбы наполнился шумом и гамом, сквозь который доносилось: «А ну, Ярила, почеломкаемся!», «Иды сюды, Стоян, я обниму тебя!»

- Правда ли, — сказал один молодой овчар, — что Московия не желает продавать нам газ, пока киевская власть не оплатит его? Шо ты скажешь Хвома?

- Хто? Московия? — переспросил казак с большим чубом-оселедцем и длинными усами, Судя по уважению, которое ему оказывали хуторяне, он здесь был старшим и заправлял застольем и не только.

- Да я чув, воны затребовали, шобы мы вернули им три миллиарды якихось там мериканських карбованцев. Начебто их давали в долг, а не на карманные расходы Киеву.

- Полно, полно тебе, Подолян! - сказал другой дородный хуторянин стриженый под «горшок» .— Это не наше дело; бог с ним. Нечего об этом толковать. Не по душе нашему пану такие разговоры.

- А чого нам не поговорить, коли это болить? - Хвома пригладив усы, настроился на душевный разговор. Добрый хозяйский квас веселил душу и требовал излияния чувств. Он только недавно повернулся из погребка с надписью «Пей до дна!» и, судя по красной морде лица, не одиножды приложился к бочкам. А посему, никак не мог молчать и, чрезвычайно весёлый, говорил без умолку.

- Слухай меня, жених, шо я тебе скажу! Был у нашем хуторском поселении казак Онценюк. Хороший казак! Он любил иногда украсть шо де не так лежить. Так потом говаривал, шо и не крал, а так узял для своих потреб. Мол, опосля вернул бы. И соврать без всякой нужды полюблял, но… хороший казак. Наворовал, чи взял для своих потреб, уже на сотни мильонов… Его хата вона… була видна отседа. В такую самую пору, чи под вечир, Онценюк с жинкою, привёз на возе бочки. Выгрузимши их, и окончивши вечерю, полягали спать. Онценючка умостилася в хате на лавке, а Онценюк на возе коло хаты…

Хвома пригладил длинные вуса, и продолжал:

- А в червоной бочке, шо стояла в углу хаты, чи газ был, чи бензин якийсь — не знаю, точна. Но написана на них надпись була, чи метан, чи бутан. Щось таке –якой-то ураган. Онценючка лежала, а потом слышит, что за дверью скребется собака и воет так, хоть из хаты беги. Баба испугалась, но любопытство взяло верх, и вона, взявши кочергу, вышла отворить дверь.

Собака кинулась промеж ног ее и прямо к бочке. Но цэ уже не собака, а якийсь агрегат урчащий. Впился цэй зверь в бочку и давай смоктать из неё чи то газ, чи бензин.

С перепугу Онценючка спряталась на чердаке, сидит и дрожит, глупая баба. Тут чует вона, що снизу хлопнула дверь. А урчания вже и не чутно. Заместь этого, как бы зашипело, а потом и заполыхало. Видать искра от агрегата пламя вызвала. Ну и рвануло! Ни хаты, ни бабы. Одна бочка пустая та обгоревшая валяется на дворе. И Онценюка с бабою его с того часу боле нихто не видал. От такая история.

- А я от добрых людей чул, шо воны сами пидпалылы свою хату – вступил в разговор, сидящий рядом с Хвомой казак, с трубкой во рту. – Шоб народ думал, наче они сгорели. Сами ж с мильонами взятых у державы карбованцев сбежали до Европы.

- И то верно! - поддержал его хуторянин, выискивающий тощим грязным пальцем, что-то в правой ноздре своего носа. – Я то добрэ знав Онценюка. Ще той хитрован був! А народ брехать не станет!

Хвома, что-то захотел возразить хуторянам, но принесли обед в глиняных мисках и крупно нарезанные куски чёрного хлеба. По двору запахло кулешом.

Хвома лишь махнул рукой и, вытащив из-за пазухи большую деревянную ложку, принялся обедать. Стуча ложками по мискам, народ приступил к трапезе. Ненадолго разговор затих. Только кое-кто изредка нахваливал еду:

- Добрый кулеш!

- До него бы ще сала шмат!

- Та й квасу хозяйского бочонок…

- Обидайте мовча, та хвалите Бога, шо така еда есть кажный день, - урезонил мужиков Хвома.

- Хвома, а я чув, шо люди говорять, будто то Онценюкам наказание за воровство газу. То ж грех большой? – не понятно у кого спросил худощавый мужичонка, отодвигая от себя пустую миску и, вытирая рукавом рот.

- Большой или небольшой, а сам уразумей, Мирослав, як зиму пережить, колы ии кулеша сварить, ни хаты обогреть? А грошей зовсим нэма. Бо того, що пан выдает - тильки на хлиб с картошкой, чи на галушки и хватае. Та й то не всегда. Про то шоб борща поисты с салом, то вже я и не кажу. Это только помечтать можна… - грустно ответил Хвома.

- А я слыхивал, шо той Онценюк с бабою своей свалил не за кордон со своими мильонами. Наче б то воны у посольстви мериканському сидять, и ждут колы им паспорта не нашенски выдадуть, шоб за океян свалить, – отгоняя от лица крупного овода, высказал мнение мужик в свитке.

- Зорян, я ось шо тебе скажу. Я такого не чув. А люди багато шо кажуть,но ты их не слухай! Воны брешуть, наче псы бродячи, - урезонил размышления казака Хвома.

После этих слов компания притихла, не желая спорить с Хвомой.

Тут две молодухи поднесли бочонок хозяйского квасу с надписью «БОЧКОВИЙ Львiвський бiлий». Компания хуторян за столом одобряюще загудела:

- Ото дило!

- Шо то з нашим паном сталося, шо бочонка выкотив?

- То з радощив, шо гости заморськи були!

- Выпьемо на славу!

- То не зарады нас, а зарады жениха!

Пили квас молча, стараясь чаще наполнять кружки, отчего бочонок быстро опустел. Остатки квасу допивали не спеша, смакуя и размышляя о своём житие-бытие.

Задумался и Ярослав.

Часть вторая. Хутор над Днепром. Глава третья.

Мавка. Кто она?

- Чого чуба повесил, жених? Никак загрустил? Чи невеста не по нраву? – смакуя напиток из кружки, Хвома хитро прищурил правый глаз.

- Невеста у нас добра дивчина. В день… А вночи краще и не начинать разговор, - подсаживаясь к Хвоме, и вытаскивая трубку, молвил молодой парубок.

- Як бы хто знав, шо вона вночи выробляе, то нихто бы до ней не сватался, - грустно посмехнувшись промолвил парубок. – Люди знают, шо кажут. Люди не псы, брехать не станут.

- Подолян, який бис тебе прынис? Шёл бы до своеи отары. Мелешь без разбору, шо тебя не спрашивают! То ты не будь на энтих псов схожий! Та й не мешай! Дай с женихом душевно побеседовать.

Хвома, отодвигая парубка, плечом так надавил на него, что хлопец едва не свалился с лавки.

- Осторожно, Хвома! Я ж и упасть мог. А отару, не свою, а хозяйську, шоб ты знав, я уже в овчарню загнав.

- Та помовчав бы краще!

- Ты мне от шо ответь, хлопче, ночувать где ляжешь? – поинтересовался Хвома у жениха.

- Хозяин сказал, чтобы определили в погребке с квасом.

- Та ты шо!? – Хвома испуганно округлил глаза. – То страшна ночь тебя очикуе!

Хвома притянул Ярослава за рукав ближе к себе и, склонившись к нему, зашептал на ухо:

- Тебе, хлопче, краще тикать, якщо хочешь живым буть! Могу дать совета. Не дармового, ясно дело, за гроши…

Хвома отстранился от Ярослава и смерил его взглядом, словно решая, есть ли у парня деньги. Так оно и вышло.

- А гроши у тебя е?

Ярослав полез во внутренний карман пиджака, желая продемонстрировать имеющиеся финансы. Но бумажника в кармане не оказалось.

«Странно… Куда он подевался?» - размышлял Ярослав, но вида о пропаже денег не подал.

Хвома размышления парубка расценил, как принятие решения «Платить или нет?»

- Ото добрэ! Он бачиш на бережку тры човны стоять? – Хвома кивнул в сторону катеров.

Ярослав прочитал на них названия, выведенные белой краской на бортах: «Мавка», Омелян» и «Левко».

- Вижу и что? Чьи они, гетманские?

- Яка тоби разница чии? Хозяин хвалився, шо то ему подарив заокеанский дядюшка Сэмэн. Но писарь гетьманский, по пьянке проболтався, що то никакой не подарок, а за них пришлося отвалить по 15 мильёнов мериканьських гривень за кажный.

- Ничого, наш хозяин богатый! – встрял в разговор овчар. - Та й донька його богатством скоро дотягнет до батька. Така дивка, шо уговорила батька отдать ей горилчаные заводами. Так шо хлопче, будешь и ты панувать.

- Ты, Подолян, ще молодый и ничого не разумеешь у жизни! – косо глянул на овчара Хвома. – Наш хозяин не отдал доньке заводы, а поставил её руководить ими. Та и не о них разговор. Тут жениху головой думать, як её на плечах удержать, а ты про богатство размечтался. Смали свою кочегарку мовчки!

- Дядько Хвома, а я шо? Я тилькы тэ кажу, шо люди кажуть, - обиделся овчар и, глубоко затянувшись дымом, выдохнул его словно из трубы кочегарки.

- Так шо, хлопче, човна брать будешь? – склонившись к Ярославу, вновь шёпотом, чтобы не слышали окружающие, задал вопрос Хвома.

- Зачем он мне?

- Дурню, давай сюды гроши! Сидай на любый и сплавляйся униз по Днепру до Чорного моря. А там тикай за кордон, чи до своеи Московии. Охороны на човнах нет, а ключика от цепка, шо держит човна, я тоби дам.

Хвома полез за пазуху и вытянул ключ висящий на морщинистой шее на толстой мотузке.

- Что неужели всё так плохо, что нужно бежать?

- Ой, хлопче, ты ще не знаешь, що тэбэ вночи чекае!

- А что может такого необычного случиться? – удивился парень. – Я же в гостях у своей родни, почитай! Жаль нет баяна, а то бы мы сейчас хором спели.

- Ото, як полночь наступит, то не только запоёшь, а ще и гопака станцуешь! Поверь старому Хвоме. Я не первого тебя на Мавке женю…

- Как не первого? А невеста говорила, что ей не до женихов! Вся в бизнес ушла!

- Та ты шо, баб не знаешь? Они тебе такого наговорят. Ось послухай сюды, шо я тебе скажу.

Хвома потёр большим пальцем правой руки указательный, показывая знакомый всему миру жест.

Ярослав пошарил по карманам и в одном из них нашёл три помятых сторублёвых купюры и две по тысяче. Подумав, протянул одну сторублёвку старику и нетерпеливо заявил:

- Давай рассказывай, что тебе известно о свадьбах Мавки!

Хвома недоверчиво повертел в руках незнакомую купюру, посмотрел на свет, но изрядно выпитый объём кваса не давал возможности провести должную оценку денежного знака.

- Що цэ, настоящи гроши? – недоверчиво осведомился Подолян, подозрительно глядя на Ярослава. Покуривая трубку и, с наслаждением выпуская дым через ноздри, он внимательно слушал разговор Хвомы и жениха.

- А ты что думал? Ярослав фальшивок не держит! Ещё вчера сдачу в газпромовском сельмаге дали, когда пиво покупал! – зло ответил парень на сомнения овчара. – Давай Хвома, быстрее рассказывай, а то деньги взял, а товар не выдал!

- Ну, то слухай! – Хвома аккуратно свернул необычную купюру и спрятал в шаровары.

- Мавка наша невеста непроста. Шоб ты знав, имя ее происходит от «навь», шо значить у нашого народу смерть, труп, чи мертвец. Ото и думай, шо чекает парубка, якый выбере в жёны таку дивчину?

- А кто же ей дал такое имя? Неужели отец, хозяин ваш?

- То я точно не ведаю. Знаю, шо мавками стають малолетни дети, умерши без крещения, або те, яких задушили матери. А ще мавки прозваны так из-за нявканья - мяуканья. А потому як шо ночью ты слышишь шо-то непонятное, то ли еле слышные жиночие голоса, то ли кошачье мяуканье - это они, родимые.

Хвома прервал рассказ и вытащив из шаровар полученную от жениха купюру, стал повторно со вниманием её изучать. Подолян перестав дымить, обратился к старому казаку:

- Слухай, Хвома, як шо ты не знаешь, шо делать с москальской бумажкой то отдай её мени. Я найду куды её применить.

- А не пишов бы ты, юначе, до биса! – рассердился старый казак и отправил купюру поглубже в широкие шаровары. – Не тоби учить старого Хвому, шо нужно делать з грошима. От краще расскажи жениху, шо ты сам знаешь про мавок.

- А шо? Та скольки угодно! – оживился овчар. – Люди кажуть, шо мавки самые агрессивны до тех, кто виновен в их гибели. Як шо дивчина утонула по вине парня – вона вернётся за ним и утопит его. Ось так кажуть люди! А бувае так, шо ребёнок погиб от руки своеи мамки, то он вернётся за ней и теми, хто убедил мамку, шо от ребетёнка нужно избавиться.

- И хто ж тебе про это рассказував? – прищурив глаз, Хвома решил доведаться про грамотных людей.

- Багато хто, та не всем по то можно поведать. Поделись денежкой, то расскажу. Нонче вся инхвормация в стране платная!

Хвома скрутил огромный кукиш и сунул его прямо под нос овчару.

- Ось тоби хлопче денежка за твою инхвормацию. Не нравится, то получишь пендаля пид зад. Так шо рассказувай, чи сиди и мовчи!

- А я шо, я ничого! Я только про то, шо люди кажуть! – обиделся овчар и, отвернувшись, стал усердно раскуривать затухающую трубку.

- Ты, жених, ось шо послухай. Есть такая категория мавок, шо потонули по собственной вине, чи погибли из-за другой мавки. От эти мавки – самые страшны для людей. Им ненавистно всё живое. От они не успокоятся до тех пор, поки не утопят несколько человек.

- А есть ли какие способы, чтобы защититься от этих существ? – грустно глядя на Хвому, спросил жених.

- Э-э-, хлопче. Побороть мавку почти невозможно. Заклинания, чи молитвы, або обереги на них не действують. Мени ведом только один способ отогнать мавку – святая вода. Она дуже действенна против мавок. А ще, скажу тоби, по большому секрету, шо если мавку невозможно победить, то сбежать от неё, шо мне высморкаться. Мавка не уходить далеко от воды. Ось потому и беги, шо есть у тебе духу, та сил! И головное – запомни, самыми активными мавки бывают в период с 6 по 12 июня.

- Ха! Ось тоби женишок и подарочек! – Подолян хлопнул рукой по крышке стола. - А скажить мени, добри люди, шо за число нонче?

Хвома и Ярослав задумались. Старый казак хмуро смотрел на овчара, а жених, округлив глаза, трепещущим голосом вымолвил:

- Так сегодня как раз 10 июня…

- И шо вы голову жениху дурманите? Шо малый, шо старый – як диты! – урезонила мужчин молодица, что собирала миски и кружки. – Лучшей поведайте, яка наша панночка гарна та богата.

- Так и я ж про то! – обрадовался Подолян поддержке со стороны молодицы. – Кажу давайте расскажем жениху про невестины горилчани заводы. Так дядько Хвома, наче видрубав – не суй свого носа. А я шо? Я тильки то, про шо люди кажут.

Овчар пошарил в холщовой сумке и вытащил стеклянную литровую бутыль. Глянув, сколько в ней осталось живительной жидкости, с наслаждением хлебнул, занюхал длинным рукавом грязной рубахи.

- Вам бы тольки про горилку, наче других разговоров нет! – обиделась молодуха, унося пустую посуду.

- А ось тут я с вами бабами хочу поспорить. Шоб вы понимали у горилке? Тю на вас! - Подолян смачно сплюнул в сторону скрывшейся за дверями кухни молодухи.

– Шоб ты жених знал, на невестиных заводах гонють «Медову з перцем», «Бурячиху» та ось таку. Это у меня «Дамировка». Хош спробувать?

Ярослав протянул руку за «Дамировкой», но передумал и отмахнулся от выпивки. Голова трещала после выпитого в обед квасу из бочонка.

- Ну, как говорять, «на нет и корму нет»! – овчар отхлебнул ещё несколько глотков из бутыля и спрятал его глубже в сумку.

- То може моего квасу? - Хвома протянул жениху плоскую бутылку.

На этот раз Ярослав отказываться не стал и решился выпить.

«Та шут с ней, с головой! Клин клином вышибают. Кто знает, что меня ночью ждёт?» - грустно подумал жених и потянулся, чтобы отхлебнуть из протянутой бутылки.

Но Хвома резко отдёрнул руку и закрутил на бутылке пробку. Ярослав, не скрывая удивления, смотрел на старого казака.

- А ще люди кажуть, що вин, на пару з Мавкой, з трубы, той шо за кордон проложена, газ выкачують, - набивая трубку новым табаком из расшитого кисета, произнёс овчар.

- Подолян, ты лучше скажи, де разжился «Дамировкой?» - Хвома, прищурив глаз, впился в хлопца.

- Та то мени кухарка Ганна принесла. На днях паны гуляли, так осталась. Ось Ганна посливала у одну бутыль, та мне и передала, - улыбаясь ртом с жёлтыми от табака зубами, объяснил Подолян.

- Та знаю я, шо Ганна до тебя неравнодушна, - ответил Хвома и, ещё раз, оценил наличие кваса в плоской бутылке.

Ярослав разговора казаков не слушал. Он сидел не живой, ни мёртвый, обхватив голову руками. Хвома, видя состояние жениха, пожалел гостя, и повторно протянул ему бутылку:

- Ладно, парубок, не горюй, отхлебни трошки, може станет легше.

Ярослав, очнувшись от тяжких раздумий, непонимающе смотрел на Хвому.

- Хлебни, кажу, трошки – полегчае, - повторил старик.

Ярослав недоверчиво смотрел на старого казака. «Не уж то снова обманет?»

- Бери, бери пока я добрый, шо думаешь? – Хвома тянул к жениху крепкий квас.

Сделав небольшой глоток, Ярослав вернул бутылку и тупо уставился на Хвому. Старик понимающе вздохнул и продолжил свой рассказ.

- А ще ось шо тебе скажу, жених. Мавкой може стать ребятёнок, шо помер на Русальной неделе. После смерти таки диты попадают до русалок.

Ярослав вспомнил, как Мавка на телестудии назвала себя русалкой. Старик тем временем рассказывал дальше.

- Русалки являются нам у виде деток, чи прекрасных дев с длинными волосами, шо украшены цветами, та в белых сорочках.

У Мавки действительно были длинные светлые волосы, распущенные по плечам. И это также отметил Ярослав, слушая Хвому.

- Интересно то, шо у них отсутствует кожа на спине. Вот чому, позаду у них можно видеть все внутренности. Тому их ще называют «не имеющие спины».

- Энто Хвома верно говорить! – поддакнул овчар и, прикрыв глаза, глубоко затянулся табаком. Выдув дым через ноздри, открыл глаза замутнённые «Демировкой».

- Скажи, Хвома, бувает шо у лесу мерещится, шо то красное промеж деревьев. Як ты думаешь то хоровод мавок, которые «фуфелом идуть», танцують быстро и бешено? Чи шо? А так як их видно со спины, то их хоровод сливается в едину красную полосу? – допытывался овчар.

- Чого не знаю, того не знаю, - ответил Хвома, - брехать не стану, бо не видел. – А от про то шо можуть защекотать до смерти – знаю!

От рассказа Хвомы и вопроса овчара, у Ярослава по спине побежали мурашки. Щекотки он боялся с раннего детства. Жених потрогал волосы на голове, так как ему показалось, что они встали дыбом.

- А зачем вы мне об этом рассказываете? – хрипло спросил Ярослав.

- Шо бы ты знал, парубок, шо за невеста тебе назначена, - хмуро глядя на парня, молвил Хвома, и пригладил свои длинные усы. Затем поправил длинный чуб-оселедец – гордость любого запорожского казака.

- А слухай, шо я тебе расскажу, - Подолян, подмигнул Ярославу и достал из сумки бутыль. Приложился сам и протянул жениху.

– Ось глотни, бо нервы можуть не выдержать мого рассказу.

Ярослав без раздумий приложился к горлышку, но не рассчитал, и крепкая жидкость выплеснулась на подбородок и растеклась по шее. Лишь несколько капель тёплого жгучего напитка попало в рот и обожгло внутренности.

Видя такое непотребство, Хвома вырвал из рук Ярослава бутыль и, сделав из него несколько больших глотков, произнёс:

- Эх, молодые та безрукие, учись, як надо!

Затем пригладил намокшие вуса и вернул бутыль овчару.

Подолян протёр ладонью мокрые бока бутыля, а затем облизал ладонь. Подняв бутыль на уровень глаз, прикинул, сколько осталось «Дамировки».

- Умеють же делать, як що захочуть, - выставил оценку хлопец, и упаковал бутыль в сумку.

- Та шо ты её сховал? Пожалел для компании? Доставай назад. Ганна ещё тебе насобирает, - рассердился Хвома.

Овчар в раздумии почесал дымящейся трубкой затылок и, доставая бутыль из сумки, согласился:

- Та и то, правда! Де наша не пропадала?

- Да ниде мы не пропадём с таким добрым казаком як ты, Подолян! – похвалил Хвома и похлопал хлопца по плечу. – Жаль кружок нема, прийдётся с горлышка отпивать.

- Та ничого, нам не впервой! – махнул рукой овчар и протянул бутыль Хвоме.

Тот сделал пару больших глотков, крякнул удовлетворённо и спросил:

- Так шо ты там говорил про мавок?

Подолян, в свою очередь, отхлебнув из бутыля, продолжил:

- Мавки скрываются у лесах, на полях, у реках и озёрах. Воны люблять сближаться с русалками и мстить людям, за свою ранню смерть. Так люди кажут. Некоторы из них сбивают путников с дороги, заводя их у болота, або убивая. Також могут защекотать до смерти. Хвома чисту правду тебе казал.

Жених от нового упоминания о щекотании до смерти почувствовал, как по спине и рукам вторично пробежали мурашки. Парень посмотрел на руки и посерел от страха. Волосы на руках стояли дыбом.

- Може статься так, шо твоя невеста, парубок, попросит дать ей гребешок, - не замечая, испуга на лице жениха, продолжил овчар.

- И зачем он ей нужен? – дрожащим от страха голосом, уточнил удивлённый Ярослав.

- Та як на шо? Понятно шобы расчесать свое длиннэ волосся. Як шо гребешок получит, то расчешется и уйдёт.

- А если у ме-ме-ня нет гре- ре- бешка? – заикаясь от страшной новости, спросил Ярослав.

- То дуже погано - может погубить! Шукай гребешок, дорогой женишок, як шо тоби жизнь дорога.

- Да где же я найду этот гребешок? – в отчаянии вскричал Ярослав и вскочил с лавки. – Тут же никаких сельмагов рядом нет!

- Не волнуйся так, - Хвома усадил жениха. – Давай гроши, я куплю у наших баб. Та не думай, не надурю, - завидев недоверчивый взор парубка, заверил Хвома.

Пристально глядя в глаза жениху, казак вновь повторил известный всему миру жест, потерев палец о палец.

Ярослав достал из кармана вторую мятую сотенную купюру и отдал Хвоме. Тот не спеша встал с лавки и, слегка раскачиваясь, пошёл в сторону кухни.

***

На приднепровский хутор и двор уже опустилась тёплая летняя ночь. Где-то у квасного погреба затрещал сверчок. В саду пробовал голос соловей, то заливаясь трелью, то ненадолго замолкая. В ответ ему, от реки, донеслось кукование кукушки. На тёмном небе тускло замерцали первые звёзды.

От дальних хуторских хат донеслись голоса молодух, затянувших грустную песню: «Чём ты нэ прыйшов, як мисяц зийшов?»

Овчар проводил Хвому взглядом, не спеша затянулся дымом из трубки и продолжил рассказ.

- На Русальную неделю мавки бегают по полям и напевают:

«Меня мамка породила, некрещёну схоронила!»

Подолян выпустил тонкую струйку дыма и, задумчиво глядя на трубку, продолжил:

- А ше, мавки летают по небу у виде больших чёрных птиц с большим клювом и когтями. Ими воны задирают людей до смерти.

- И что, неужели, от них никак нельзя уберечься? – взволнованно уточнил Ярослав.

- Люди кажуть, шо можна. На них треба брызнуть водой и сказать: «Крещу тебя во имя Отца, Сына и Святого Духа». Тоди воны обращаются в ангелов и оказывают своему благодетелю большие послуги.

Ярослав шептал про себя сказанные Подоляном слова, заучивая их.

- Та не волнуйся, може вони тебе и не потребуются!

Овчар потянул со стола бутыль к себе. Влил во внутрь крепкую «Дамировку» и спросил Ярослава:

- Хлебнёшь, поки Хвомы нэма? Бо вин так ковтае, як коняки у табуншика – глёк, глёк и бутыль пуста.

Едва Ярослав успел сделать несколько глотков, как со стороны кухни появился Хвома. Одной рукой поглаживал длинные усы, в другой держал расписной кувшин. Подойдя к овчару с женихом, Хвома хитро улыбаясь, спросил:

- Рады, шо отправили меня, та й быстренько горилку допиваете? – кивнул он на бутыля, что был в руках у жениха и где на дне осталось жидкости на несколько глотков.

- Та ты шо, Хвома? Мы такого и думать не думали! – стал оправдываться Подолян. – Я тут рассказувал жениху, як уберечься от злодейств мавок. Може сгодится, а може и нет. А шо то у тебя у кувшине?

- Ха! То я выпросил у Ганны трошки горилки. Сказал ей, шо с тобой та женихом гарно беседуем. От она и отдала кувшин с медовым квасом. Думаю, Подолян, шо то вона для тебя тайком насобирала.

- Ну, то давай скуштуем. Ганна в самый раз подгадала. Гарна, баба! – обрадовался овчар. - Недаром мне приглянулася.

Казаки и Ярослав сделали пробные глотки и остались довольны.

– Так шо ты тут жениху казал про то як уберечь себя?

Подолян подумал, но ответ никак в голову не приходил. Видимо градусы «Дамировки» и БочкоВийского квасу стали давать свои результаты. Хвома и молодые хлопцы вмиг забыли о страшных разговорах. Им стало хорошо так, что даже лень было вести разговоры.

Хвома, тупо смотрел на пустого бутля и кувшин, что стояли на столе рядом. Желая испить новую порцию квасу, протянул руку к кувшину, но рука упёрлась в горлышко бутля. Хвома испуганно отдёрнул руку.

«Шо за дурня? Совсем упился, чи шо? Пора, мабуть, завершать», - решил старый казак.

Но рука против воли потянулась к кувшину и он, отхлебнув несколько добрячих глотков, сопровождаемых странными звуками: «Глёк! Глёк! Глёк!», сказал:

- Казаки, мавки боятся тольки часныка, хрена и полынь. Всё инше на них не действует. Хватит про баб. Давайте лучшее трошки кимарнём.

- А как же гребешок? – расплющивая слипающиеся глаза и заплетающимся голосом, напомнил Ярослав.

- А, ну да! Ось тоби гребешок. Чеши свого чуба.

Хвома достал из широких шаровар и протянул жениху деревянный гребень, в котором не хватало нескольких зубьев. Ни старый казак, ни хмельные парубки не заметили, как во след гребню, из широченных старых шаровар выпали две помятые купюры москальских карбованцев.

Ярослав пытался рассмотреть гребень, но в глазах двоилось от выпитого кваса и горилки. Гребень то приближался, то удалялся, то он был один, а то все два, а то и вовсе расплывался. Не в силах что-либо ответить, Ярослав уронил голову на стол и уснул. Гребень выпал из руки и затерялся в траве под столом, недалеко от сотенных купюр.

Но этого уже не видел ни Хвома, ни молодой овчар. Рядом с женихом, за столом раздавался могучий храп старого казака и тонкое посвистывание Подоляна.

Двор погружался в ночную тишину. Лишь изредка её прерывало резкое кваканье лягушек на берегу Днепра.

***

Тем временем на дворе стало совсем темно. Тонкий серп месяца слабо освещал двор у кухни. Народ за столом засуетился, собираясь на ночлег. Поднимаясь с лавок, хуторяне не спеша, стали расходиться по своим хатам.

- А ну, пан жених! Теперь и нам пора идти ночевать, — сказал неведомо откуда появившийся Омелян, обращаясь к Ярославу и похлопывая его по спине.

Жених сонно продрал очи и, с трудом понимая, что от него хочет брат невесты, поплёлся вслед за ним. Проснувшиеся Хвома и овчар, грустно смотрели им вслед.

- Эх, жаль хлопца, пропадёт не за понюшку табака, - тихо произнёс старый казак. – Пойдём, Подолян, и нам пора отпочивать.

Придерживая друг друга, они направились к местам ночного отдыха.

На столе одиноко взирали на мигающие звёзды пустая литровая бутыль и кувшин с недопитым медовым квасом. Под столом, в зелёной траве, недалеко друг от друга, расположились старый беззубый гребень и сложенные огрубевшими руками Хвомы, две сторублёвые купюры.

Часть вторая. Хутор над Днепром. Глава четвёртая

Первая ночь ужасов

Омелян, отворив тяжёлую дверь, спустился вместе с Ярославом по крутой лестнице в погреб. Внимательно оглянув помещение, он пожелал жениху благополучно отдохнуть, и запер за собой дверь.

Жених остался один. Сначала он зевнул, потом потянулся, и наконец, уже обсмотрелся. Посредине помещения, на земляном полу, стояла огромная бочка. В таких, обычно, хуторяне держат брагу или квас. А иногда солят огурцы и помидоры.

Сверху бочка была прикрыта деревянным кругом, и на нём стоял объёмный ковш. Присмотревшись, Ярослав увидел на боку бочки выведенную надпись «БОЧКОВИЙ ЛЬВIВСЬКИЙ».

Подойдя к бочке, жених взял ковш и отодвинул круг. В нос ударил сильный хмельной дух, от которого по телу пробежала дрожь. До самых краёв бочка была наполнена серой мутной жидкостью.

Подумав, парубок опустил ковш в бочку и зачерпнул мутную жижу. Поднеся содержимое ковша к лицу, Ярослав ещё раз принюхался, затем перекрестившись, стал жадно поглощать содержимое ковша. Осушив его до самого дна, он принялся внимательно осматривать своё ночное пристанище.

На стенах теплились свечи, тускло освещая пространство подземелья. Свет от них падал на полки с бутылками и деревянными бочонками с множественными надписями на боках.

Каких только изречений на них не было:

«Попей кваску, разгони тоску».

«Наш квас для всех вас».

«Квас да картошка, уже — окрошка».

У самых стен расположились ряды бочек. За своим размером они были значительно больше тех, что пылились на полках. Как и малые бочонки, старшие братья были помечены надписями на боках:

«БочкоВийский квас — всё одно, шо вырви глаз».

«Винцо для веселья, квас БочкоВий - для души».

«Хорош БочкоВийский квасок, колы шибает в носок».

«Пей из бочки квасок, остуди голосок».

Отдаленные углы погреба были закутаны мраком. В одном из таких углов жених разглядел брошенный на землю большой мешок набитый соломой. Чувствуя, как хмельной напиток овладевает телом, Ярослав на непослушных ногах направился к тюфяку, где и свалился замертво. Но, по ходу ноги, умудрился схватить за горлышко бутылку с надписью: «Коли с квасу не запляшешь, так и с чая не споёшь».

Но сам жених толком не знал, какие пляски ожидают его этой ночью.

.

***

Проснулся Ярослав от того, что дверь в погреб заскрипела и стала открываться. В дверном проёме появилась стройная женская фигура.

«Вот и невеста пожаловала», - продирая глаза порадовался Ярослав, забыв о всех рассказах Хвомы и Подоляна. Нащупав рядом с собой бутылку с квасом, жених добряче приложился к напитку. Пока парубок освежался, женская фигура не спеша спустилась по ступеням в погреб. Дверь, издав скрипучий металлический срежет, затворилась сама собой.

Ярослав пытался увидеть лицо женщины, но мрак погреба не давал возможности рассмотреть невесту.

Когда свечи осветили лицо молодицы, Ярослав страшно закричал, издав дикий вопль. От его крика пламя свечей заколыхалось и всё внутри погреба приняло туманное очертание. Туманный серый воздух поглотил вопль жениха, и в погребе настала тишина. Чуть только слышался лёгкий треск какой-нибудь отдаленной свечки или слабый, слегка хлопнувший звук восковой капли, падавшей на бочку с квасом. Едва колебания воздуха прекратилось, жених вновь посмотрел в лицо женщины.

Это была не Мавка! Лицо женщины напомнило ему жуткие образы ведьм из фильмов-сказок виденных в далёком детстве.

На плечи ужасной незнакомки спадали грязные слипшиеся чёрные волосы, запутанные меж собой.

Лицо было сплошь покрыто морщинами и поросло редкими грубыми волосками. Длинный горбатый нос свисал на верхнюю губу. Из носа постоянно сочилась серая слизь, которую женщина тут же слизывала языком. При этом она громко шмыгала носом и не переставая покашливала. Одежда женщины состояла из старого рваного тряпья, клочьями висевшего на тощей и горбатой фигуре.

Ярослав чувствовал, что душа его начинает болезненно ныть. Вдруг, что-то страшно знакомое показалось в лице ее.

- Ведьма! — вскрикнул Ярослав не своим голосом. В страхе он отвел глаза в сторону, побледнел весь и стал читать свои молитвы и заклинания, которым научил его овчар Подолян.

Женщина, не спеша спустилась по ступеням и шла по погребу с закрытыми глазами. При этом она беспрестанно расправляла руки, как бы желая поймать кого-нибудь. Ведьма шла прямо к Ярославу. Дрожа всем телом, Ярослав бутылкой с квасом очертил около себя круг. Затем, для верности, полил квасом из той же бутылки землю за пределами круга. Погреб наполнился ядовитым духом.

Женщина была страшна. Она ударила зубами в зубы и открыла мёртвые глаза свои. Но, не видя ничего, с бешенством, распростёрши руки, обхватывала ими каждую бочку и полки,стараясь отыскать среди них жениха.

В ужасе приближающейся смерти, Ярослав закрыл голову руками и приготовился к самому наихудшему. Когда же, переборов страх, он осмелился взглянуть на ведьму, то увидел, как она, прокрутилась вокруг своей оси. Лишь на мгновение пред глазами Ярослава мелькнула спина женщины. Этого мгновения хватило, чтобы увидеть, что на спине отсутствует кожа. Ярослав сумел различить и чёрное сердце, и тёмные лёгкие. Не в силах держаться на ногах, Ярослав свалился на тюфяк и, прикрыв голову руками, стал искать спасения в молитве. Но все защитные слова вылетели из головы и не приходили на ум. Парень сжался в комок и закрыл глаза, готовясь принять смерть.

Но судьба была милостива к нему. Открыв глаза, Ярослав не поверил увиденному. Ведьмы нигде не было, а пред ним предстала дева с лицом неописуемой красоты.

Грязные лохмотья рваной одежды превратились в золотое с серебром одеяние, плотно облегающее молодое и красивое тело. Волосы, словно ручьи искристого водопада, ниспадали по плечам. Чело, прекрасное, нежное и чистое как снег, казалось, мыслило. Чёрные брови - ночь среди солнечного дня, тонкие, ровные, горделиво приподнялись над закрытыми глазами. Ресницы, упавшие стрелами на щеки, пылали жаром тайных желаний. Уста, словно рубины, готовые усмехнуться, призывали к страстному поцелую...

- Что хлопче, не признал невесту? – ласково молвила женщина, страстно вращая пышными бёдрами и всё ближе приближаясь к жениху. Одновременно, красавица плавно оголяла сначала плечи, затем пышные груди. Вот уже невиданное одеяние едва держалось на бёдрах, и готово было в любой момент упасть на землю.

Чарующая красота слепила глаза.

«Напускает чары!», - мелькнула жуткая и пугающая мысль. - «Что же делать?»

- Сгинь, нечистая! – что есть мочи выкрикнул Ярослав, но наружу вырвался лишь тихий всхлип «инь ая». Горло перехватило тисками, словно ведьма сжала стальными пальцами шею парубка. Из очей покатились крупные горькие слёзы.

- Что же ты, жених, словно неживой? Воззри на красоту мою! Это я, твоя суженая, Мавка! – ведьма-Мавка резво крутанула бёдрами. Золотисто-серебристое одеяние сползло на землю. Пред женихом во всей своей красе предстало изумительное тело Мавки.

- Иди же ко мне, мой, нежный! Обними меня, прильни своими губами к моим устам, - шептала женщина, всё ближе приближаясь. Она протягивала к Ярославу руки и шевелила тонкими пальцами, словно перебирала кнопки баяна.

«Будет щекотать до смерти», - понимает жених, испуганно взирая на тонкие пальцы с длинными ногтями.

Ярослав попытался криком остановить Мавку-ведьму, но голос пропал. Из горла доносилось только тихое посвистывание выходящего из лёгких воздуха. В поисках чего-либо, что могло послужить защитой, жених увидел пустую бутылку из-под кваса. Без раздумий, он схватил бутылку и, что есть силы, бросил её в Мавку, угодив в голову красавицы.

В тот же миг женщина превратилась в чёрную птицу и, издав страшный крик, стала носиться по погребу. Она то и дело врезалась в защитный круг и сползала по нему на землю. Затем вновь издавала дикий крик и размахивая большими крыльями взлетала под крышу погреба.

Ярослав вспомнил о совете, данному ему накануне вечером и принялся озарять дикую птицу крестным знаменем и шептать молитву:

«Крещу тебя во имя Отца, Сына и Святого Духа»!

Но молитва не возымела своего могущественного деяния. Птица-Мавка продолжала носиться под крышей, наполняя страшным криком всё пространство погреба.

Обессиленный Ярослав опустился на колени и, припав к земле лбом, стал молиться.

Раздался громкий раскат грозы, перекрывший крики птицы. И тот час чёрная птица сложила крылья и рухнула прямо на стоящую посередине погреба огромную бочку.

Стоя на коленях, Ярослав видел, как птица, теряя перья, облачалась в грязные лохмотья ведьмы. До слуха парубка доносились её причитания:

- БочкоВий, помоги мне! Помоги мне, папенька, БочкоВий! – умоляла ведьма, лёжа неподвижным телом поверх бочки. Длинные пальцы скребли хранилище кваса ногтями, выдирая из досок щепки. Кровь точилась из пальцев ведьмы, но она всё просила помощь у папеньки БочкоВия.

И помощь пришла. Медленно ведьма встала на ноги и, облизав кровоточащие пальцы, направилась к парубку.

- Дай мне гребень! – скрипучим голосом произнесла Мавка.

Ярослав вспомнив рассказ молодого овчара, начал искать, купленный у Хвомы гребень. Но, к удивлению жениха, гребня ни в одном из карманов не было. В голове молнией проносятся слова старого казака о том, что, «…мавки боятся тольки часныка, хрена и полынь. Всё инше на них не действует».

«Где же взять чеснок, хрен или полынь?» - стучит в висках тревожная мысль, а взгляд мечется по мрачному погребу. В последнем отчаянии Ярослав плюнул на ведьму и мысленно промолвил:

«Изыди, нечистая сила!»

Плевок, ударившись о защитный круг, упал на землю.

Невеста, остановилась, погрозила пальцем жениху, и вернулась к бочке с надписью « БОЧКОВИЙ ЛЬВIВСЬКИЙ», стоящую посередине погреба. Обняв бочку, ведьма стала страстно причитать и биться головой о крышку.

- Папенька БочкоВий, дочке помоги, жениха Ярослава насмерть погуби!

Ярослав всё ещё не мог прийти в себя и со страхом поглядывал на это необычное явление. Удары головой глухо отзывались в бочке. Ведьма в страшном припадке всё чаще и сильнее стучала головой о крышку не прекращая причитать:

- Папенька БочкоВий, дочке помоги, жениха Ярослава насмерть погуби!

Наконец, в бочке, что-то громко забулькало и деревянные бока стали расползаться вширь. Ведьма, едва успела отпрянуть от «БОЧКОВИЯ ЛЬВIВСЬКОГО», как тот сорвался со своего места и со свистом взмыл под крышу. Жених видел бочку почти над головою, но вместе с тем понимал, что она не в состоянии преодолеть защитный круг, им очерченный. Бочка то раздувалась в боках, ту сужалась, издавала страшное ворчание и бурчание, и казалось, что готова разорваться и уничтожить всё окружающее.

Спустя несколько минут, представление прекратилось. Бочка грохнулась на середине погреба рядом с неживым, сине-зелёным телом женщины, не то ведьмы, не то Мавки.

И в тот же миг послышался отдаленный крик петуха. Тело женщины испарилось, словно его никогда и не было в погребе. Деревянная ёмкость с надписью « БОЧКОВИЙ ЛЬВIВСЬКИЙ», издало громкий ужасающий скрип. В тот же миг, на крышке неведомо откуда водрузился объёмный ковш.

Сердце у жениха билось так, словно желало вырваться наружу. Пот не переставая катился градом. Ободрённый петушиным криком, парубок не в силах стать на ноги, на коленях добрался до ближайшей полки. Дотянувшись до большой бутылки с крепким квасом, он осушил её в одно мгновение.

Первая лучи солнца, пробивавшиеся сквозь щели двери, упали на неподвижное тело Ярослава, распластанное на тюфяке соломы.

***

Часть вторая. Хутор над Днепром. Глава пятая

БочкоВий Львiвський

На утро бессознательное тело жениха, двое крепких парубков у свитках, вытащили из погреба и уложили в церквушке на лавке. В пустой тиши часовни уже ожидала старая хуторянка, которая тот час стала колдовать над телом Ярослава. Помогал ей привести парня в чувства моложавый дьяк, опрыскивая жениха святой водой и читая молитву.

Командовал их действиями старый казак Хвома.

- Та смотрите мне, не загубите хлопца, не то вам самим жизни не видать!

Лишь только Ярослав открыл глаза и пришёл в себя, старый казак скомандовал:

- Тягнить его у садок! Нехай там освежится и очухается!

Парубки подхватили лавку и вместе с ожившим женихом понесли в сад.

Жених, лёжа под развесистой яблоней, пытался понять, где он и что с ним происходит.

- Ото и добре! Молодец, настоящий казак! – стоя над женихом, нахваливал Хвома. – Заставил же ты нас всех поволноваться.

Видя, как парень делает попытку сесть, Хвома поддержал его под плечи и усадил на лавке, прислонив спиной к стволу старой яблони.

- Не поспишай, хлопче, отпочинь. Я ж тоби казав, тикай отсель на човне. Так шо думай давай головой. Вона тебе на то и дана, шобы думать, а не только квас пить!

Хвома вытянул из-за пазухи знакомую плоскую бутылочку, которая была наполнена под самое горлышко. Сделав несколько глотков, протянул Ярославу.

- Ковтни, хлопче, скорише прийдёшь у чувства!

Ярослав, дрожащей рукой взял бутылку, но ударивший в нос резкий запах, напомнил о произошедшем этой ночью. Воспоминания о жути заставили вернуть бутылку старому казаку. Голова кружилась, всё тело ныло и болело.

- Да, казаче, совсем тебе погано, - грустно подытожил Хвома. - Ты уж трымайся, коль в женихи подався. Дыхай чистым воздухом, та отпочивай. Прыходь в себя, а мы тебе не станем мешать.

Хвома и молодые парубки не спеша удалились в сторону майдана у кухни. Ярослав закрыл глаза и провалился, не то в сон, не то в беспамятство.

***

Перед самым обедом в садок явился старый казак. Жениха он застал в том же положении, в котором оставил утром. Ярослав сидел на лавке, прислонившись спиной к старой яблоне. Глаза были закрыты.

«Невже вмер?» - испугался Хвома, трогая жениха за плечо.

От неожиданного прикосновения жених открыл глаза.

- А это ты, Хвома. Ну, что слышно на хуторе? Как там невеста моя, Мавка? – едва шевеля непослушными губами, поинтересовался Ярослав.

- Та на хуторе всё, як всегда! Шо ему сделается? – обрадовался Хвома, что жених ещё пока жив. – А шо до невесты твоей, Мавки, то хто ж ее знае, когда вона никому ще з ранку не являлась. Ты отпочивай, не говори ничого, силу сберегай. Я ж пока проведаю погребок квасной, та принесу живительного напитку.

Хвома, насколько можно быстро в его возрасте, припустил в сторону погребка.

Неведомо откуда явились двое молодых парубков. Одного из них, которого все звали табунщик, Ярослав видел вчера за столом. Второй, с отвислым животом, круглолицый жениху был незнаком. Обнявшись, они пытались сесть на лавку, рядом с Ярославом. После неудавшихся попыток, табунщик махнул рукой и, оторвавшись от парубка, побрёл в сторону кухни. Парубок прицелившись, плюхнулся на лавку и ухватился за её край, чтобы не упасть. Лавка, не выдержав колебаний, под весом могучего тела, накренилась и, сбросив Ярослава, рухнула разом с парубком.

Ярослав лежал на траве под яблоней не в силах пошевелиться. Круглолицый молодец, кряхтя, словно старик, поднялся на ноги.

- До дивчат на кухню пошёл, - пояснил он Ярославу, кивнув в сторону табунщика. – А ты никак жених нашей Мавки? А чого лежишь? Шо вже з ранку упився весь? Мы от з Гордеем тэж трошки прийняли за вас молодых. Вставай, я тебе помогу.

Ярослав молча кивнул. Вести разговоры с незнакомым парнем ему не хотелось. Все мысли были направлены на то, как выжить в этом приднепровском хуторе, где хозяйничает гетман.

Пока жених и молодой пузан поднимались, появился табунщик.

- Ото ж непруха, шо «Таврия»-старуха! Ганки нет, а без неё дивчата не знают де горилкой разжиться! – в сердцах оправдывался Гордей, разведя руки в стороны.

- Шо молодь, без старого казака Хвомы нихто не пригощает?

Возле жениха и хуторских парубков стоял Хвома, держа под мышкой небольшой деревянный бочонок.

- И шо за времена настали, як вы без нас будете жить, коли нас не станет? – удивлялся старый казак, глядя на молодёжь.

- А шо нам журиться? Ось пан гетман договорился. шоб нас без виз до Европы пущали, -ответил табунщик. – А у Европах мы не помрём. Там усюды наши руки нужны. Хош у Польше, хош у италийцев, а хош, то у германцев.

- Ну, да, хто ж окромя вас будет горшки с под старых европейцев выносить? То дуже ответственна работа! От её и не кожному довиряють! – злобно отреагировал Хвома.

- Ось краще пейте гетманский квас, дурни, та радуйтесь, шо пока вдома работа для вас есть!

Хвома вытянул из кармана шаровар две глиняные кружки. Одну протянул Ярославу, а другую табунщику.

- Подлечитесь, дурни, пока Хвома добрый. Дай но Радомир, старый казак сядет рядом с женихом, - тесня толстяка с лавки, произнёс Хвома.

Радомир встав, присел на траву ближе к лавке, на которую Хвома водрузил бочонок с квасом. Рядом с ним присел и Гордей, подставляя кружку для напитка.

Хвома наполнил кружку Ярославу, потом табунщику и поинтересовался:

- А ты Радомир, шо до нас у гости пожаловал, чи по дилам?

- Та яки гости, дядько Хвома? До гетмана прибул, по делам «Гетьманской кузни». Брони на катера нема. Хоч хванерой обивай. Треба у хозяина выведать, шо робыть?

- Ото ж непруха, шо «Таврия»-старуха! Ось бачиш, Хвома, ты кажешь роботы нет. Та у нашего гетмана столько хвабрик та заводов, шо без отдыху можна работать цельные сутки! – воодушевлённо произнёс Гордей хвалу хозяину. - Можна и без Европы обойтись!

- И без зарплаты тоже, - дополнил Радомир. – Мы вже третий месяц зарплату не получаем. Хозяин сказал, як заказ оборонпрома выполним, то и деньги будуть. Ось тогда и зарплату выплатят.

- Тяжкие времена настали, - грустно вздохнул Хвома, наполняя кружку для Радомира. – А ты жених пей квасок, бо обед пропустил и до ужина не дотягнешь. Шо ты решил про катера? – Хвома кивнул в сторону берега, где качались на волнах гетманские катера.

- От самые такие хозяин строить на своей хвирме «Гетьманска кузня», що у самому Киеве. Там и Радомир работает, - перехватив взгляд старого казака, подтвердил табунщик.

- А что у вашего гетьмана ещё есть? – не удержался от вопроса Ярослав, передавая кружку с недопитым напитком Хвоме.

- Та у нього багато чого е, тоби и нэ снилось! – Хвома заглянул в кружку и огорчённо покачал головой.

- Ось ты чув про автобрички, що збирають на Волыни на хвабрике «Богодар»?

Ярослав отрицательно покачал головой.

- То нашого хозяина хвабрика. А брики збирають з разных забугорных частей. На подобии той, шо вы приихалы. Оно воно як!

- Та шо и говорить, наш хозяин дуже багата людына! – снова вступил в разговор табунщик. - У нього усё схвачено, та за усё заплачено! Ото ж непруха, шо «Таврия»-старуха!

- Гордей правду говорить, - согласился с табунщиком Хвома. - Свого кума Куценка, гетман посадил у кресло головного прокурора. Друга Онценюка зробыл первым министром. Та тот бачиш, як подвёл гетмана – утик та державни гроши прыхопыв.

- А куда же полиция смотрит? – Ярослав удивлённо смотрел на старого казака.

- Куды смотрит? У державну казну, та у кошельки народу. Де можна – вкрадуть, а не вкрадуть, то взятками беруть! Отаки наши полициянты, хлопче. Ты думаешь, хто в перших начальниках полиции ходить?

- Да откуда я могу знать? Я всего второй день тут у вас.

- Перший полициянский начальник есть пан майданный сотник Чуваков. Он помог нашему хозяину стать гетманом. А наш хозяин за это сделал его першим начальником всех полициянтов. Так воны шо придумали? Разогнали всех полициянтов, шо регулюют движение на шляхах.

- И как же теперь? Что у вас нет ГИБДД?

- А шо то за такэ диво?

- Это не диво, а полиция, которая регулирует движение на дорогах.

- Не, у нас нихто не регулюе! Усе ездять, як хочуть.

- А где же ваши законы?

- Та яки законы? Ты шо только народився? У нас с тех часов, як мы стали незалэжни, сила – закон! Хто силу мае, той и закон! – резко обрубил старый казак.

Хвома заглянул в пустую кружку и, тяжело вздохнув, наполнил её до краёв квасом из бочонка. Казак радостно вглядывался в кружку, где плескалась мутная жидкость с фирменным квасом. Пригубив бутылку, Хвома довольно произнёс:

- Ой, добрый квас!

Ярослав глядя на Гордея, спросил:

- Скажите, а зачем вашему хозяину табунщик? У него разве есть кони?

- О, хлопче, та у него этих коней больше тысячи! В одной брике по имени «БээМВэ» их только 306 лошадок. Но более всего у «Ягуаре» - 575 коняшек. С места рвёт, наче умалишённый!

Но это не всё. У конюшне стоять ще «Мерсюк минивен» на 163 лошадки и мериканский «Ровер» на 275 коняк. А он там, за тремя човнами, стоить заокеанська морська коняка на подводных крылах. В ней тож за две сотни маленьких коняшек. Ось такой у нашего гетмана табун. А ты – нашо ему табунщик Гордей? И если надумаешь тикать – сидай на човна с крылами. Он самый быстрый из усех! Хвома правду кажет, вмиг домчишь до Чорного моря. А там свобода и поминай, як звали! Гроши не жалей, ще заработаешь, быть бы живу! Отдай их Хвоме и бери ключа, - завершил свой рассказ табунщик.

Гордей поднялся с земли и поклонившись старому казаку, произнёс:

- Спасибо вам, дядю Хвома за крепкий квас и добрые слова. Нам с Радомиром пора итить. Мне до своего табуна, а другу Радомиру до хозяина-гетмана вопросы решать.

Вослед табунщику поднялся и Радомир. Так же как и Гордей, он низко поклонился старому Хвоме и поблагодарил за хмельной квас. Парубки удалились, оставив наедине Хвому и жениха.

***

- То добрэ, шо ты живый. Було и таке, шо жених после первой ночи помер, не приходя в себя, - глядя на катера, задумчиво молвил Хвома.

- А что, будет ещё и вторая ночь? – со страхом и болью, где-то под грудиной, поинтересовался Ярослав.

- А ты як думав, чоловиче? Самое жуткое у тебя ещё впереди. Ось поверь, до тебя ещё и сам хозяин-гетман в погреб пожалует. Так шо думай, пока не поздно, чи хочешь ты остаться в живых, чи то будет твоя останняя ночь?

- Да кто же не хочет жить? Что за вопросы? Всякая тварь и то жить хочет!

- Ото твари тебя, хлопче, ночью и будут терзать! Будут творить всё, шобы изжить тебя со свету. Ты бачив колысь БочкоВия?

- Это квас, что ли?

- Если бы то квас! БочкоВий – то наше местное чудище, якого краще и не бачить!

Хвома перешёл на шёпот и наклонился до уха жениха. Сердце у Ярослава трепетало в груди, и готово было выскочить наружу. Ритмы сердцебиения ударяли в барабанные перепонки и гремели, словно могучие церковные колокола. Кровь прихлынула к лицу, и казалось, что кожа лопнет и вместе с брызгами крови разлетится в стороны.

Старый казак, видя такую неприглядную картину, тут же сунул в руку жениха кружку и набулькал в неё хмельного напитку.

- Пей хлопче, бо иначе твоё сердце не выдержит нагрузки. В эту ночь ты узнаешь, хто таки есть упыри, вурдалаки, та другая нечисть.

Ярослав, затаив дыхание, сделал несколько глотков.

- Давай, давай, выпий ще трошки!

Хвома подталкивал руку с кружкой, настаивая на продолжении «лечения».

Жених сделал ещё несколько глотков. Горячая струя обожгла грудь и стала опускаться ниже, в область живота. Ярослав почувствовал, как боль в сердце отступает, и дышать становится легче.

– Ось послухай, шо я тебе зараз расскажу, а потом решай, чи выдержишь ты ще одну ночь.

Ще дид мой поведал мне малому про то, шо Вий один из первых и один из сильнейших сыновей Чернобога. Он воплощает в себе хаос, тьму и разруху.

По нашим славянским поверьям есть тёмная Навь. Она разделена на три царства. Владыкой Верхнего до поры до времени был Горын. Опосля того, як он загинул, этот слой Нави пустовал, пока не был занят Велесом. Нижним царством испокон веков владел Кощей. А вот среднее царство Чернобог отдал Вию.

- Почему у него такое имя?

- Як говорил мой дид, имя Вий идёт от слов «вия», «вийка», шо на нашей мове означает – ресница.

- А при чём ресница к имени Вия?

- Отличительна черта чудища - огромны веки. От них и происходит имя.

- И что это чудовище из себя представляет?

- Вий - могуче и непобедимэ страшило. Он сильный и неповоротливый, и управляет разными тёмными стихиями. А також Вию служит всяка нечисть, без которой не может смотреть на мир. У Вия есть дефект с рождения – его веки были слишком тяжелы для того, шобы он мог держать их открытыми без чужой помощи.

Запамятай, жених, на кого взглянет Вий, он тут же помирает, або обращается в камень. Усему людскому роду Вий попортил немало кровушки. Он сильный маг и постийно насылает на людей эпидемии и всячески бедствия.

- Значит, ваш Вий способен наложить на человек дурной сглаз, если не убил его?

- Мой дидусь поведал, шо по древним преданиям сглаз вызывает смерть людей и животных, от него сохнут деревья, жовтеет зелёна трава. Чудище може наслать на человека неудачи, нищету, болезни и други напасти. А особенно до сглазу чувствительны роженицы и невесты. Для защиты от дурного глаза и была придумана свадебная фата.

Даже тёмны силы обходят стороной и стараются не беспокоить чудовище. Знай, жених, шо Вий не может сам передвигаться. Ему помогают ходить вурдалаки и упыри, которы тащат Вия и поднимают его веки.

- А что упыри и вурдалаки так же опасны, как и чудовище Вий? – поинтересовался Ярослав.

- Ой, хлопче! Да этими упырями, вампирами та вурдалаками наполнена вся страна. И опасны они не меньш ниж сам Вий. Воны не только тащат Вия, но и всю страну растащили на куски и распродали. А скольки народу обобрали? Краще и не спрашивай! Самы популярны серед них Кролик Сеня, братья Ударники, Баптист, Железная Ю, Пасечник, Тигибкий, Папаха, Беня, Терминатор Луцык, Крокодил. А главный у них – Петро Рошенович.

- Рошенович? А почему такое заграничное имя?

- Так ему ж треба продукцию своих кондитерских хвабрик отправлять за кордон. А там шо, будут купувать цукерки хвабрики имени Карлы Маркса? Чи «Большевички»? От вин и придумав заграничну назву.

Вампиры, упыри та вурдалаки то страшни чудища, полумертвецы або мертвецы яки являются ночью в облике летучей мыши. Воны сосуть кровь у спящих людей, та насылают кошмары.

- А откуда они берутся?

- Мой дид казав, шо вампирами становились преступники, самоубийцы, умершие от укусов других вампиров.

- А есть ли от них какая защита?

- Вампиры и вурдалаки, як и остальна нечиста сила боятся чеснока. А зничтожить их можно с помощью кола, сожжения, чи обрызгивания тела святой водой.

- И что, этих чудищ много на вашем хуторе?

- Та я ж кажу тебе, шо не только на нашем хуторе, а по всей краине! Так шо думай хлопче, шо будешь делать.

- Ось, шо знал, то рассказал. Тяжко тебе придётся, хлопче. Якщо надумався сбежать – скажи. Я тоби продам пистоля, «Вий» называется. Такие выготовляют на хвабрике нашого хозяина. Дурить не стану и отдам за недорого, по-людски.

***

Ярослав сидел в раздумье, подперев голову руками. В голове мелькали страшные картины расправы с ним в предстоящую ночь. Из рассказа Хвомы было ясно, что Вий, если только увидит его, живым не оставит. Получается, что нужно соглашаться на предложение старого казака - или сбежать по Днепру, или купить пистоль. Думай, не думай, а жить хочется!

Хвома, глядя на сомневающегося жениха, решил дожать его и получить увиденные вчерашним днём деньги.

- Довго будешь думать, то голова расколется. Готовь гроши. Бачив, шо у тебя ще есть москальские карбованцы. От их и давай. Та не журись, пистоль добрый. Свалит наземь любого упыря с двадцати шагов.

Ярослав продолжал колебаться. Размышляя, как поступить, жених пытался выбрать лучший вариант. Но, как ни крути, деньги отдать придётся.

Ярослав сделал попытку встать с лавки, но ноги не слушались и не держали отяжелевшее хмельное тело.

«Получается, что сейчас мне никак не убежать! И зачем я столько выпил всего? Остаётся один вариант – купить пистоль против упырей и вурдалак. Будь, что будет! Чему быть, того не миновать!» - решил жених и полез в карман за деньгами.

Хвома правильно поняв решение парня, похлопал его по плечу и похвалил:

- Это ты верно решил. Пистоль завсегда сгодится! Почекай, я зараз сбегаю за ним. Но, смотри, никуда не уходь, сиди тут.

- Ладно, давай неси – глядишь, сгодится! Только смотри не надури, как с гребнем!

О том, чтобы куда-нибудь уйти не могло быть и речи. Сил не только на бегство, но и на то, чтобы просто встать и пойти – не было! Старый казак был прав, пистоль надо брать, пригодится в любом случае.

Хвома пропадал недолго. Вернулся он с холщёвой сумкой, которая была наполнена чем-то тяжёлым.

Присев рядом с Ярославом, старый казак скомандовал:

- Вытягуй гроши, жених. Я не только пистоля прынис, но и добрый кинжал. Зараз покажу.

Ярослав достал все оставшиеся рубли и протянул старику. Хвома внимательно осмотрел их в лучах заходящего солнца, затем для уверенности похрустел купюрами и остался доволен.

- Надеюсь, шо справжни гроши.

Ярослав перекрестился, давая тем самым понять, что деньги настоящие. Хвома спрятал рубли в шаровары и достал из сумки пистоль и небольшой нож, который он называл кинжалом. Пистоль был точной копией «ПМ» - пистолета Макарова. А кинжал, судя по всему, был изъят с кухни из набора столовых ножей.

- Ось трымай! Та сховай, шоб нихто не побачив, - посоветовал Хвома, аккуратно складывая холщёвую сумку.

Ярослав сунул нож в карман брюк и, разглядывал пистоль, думая, куда его пристроить. Вспомнив кадры из детективных фильмов, задрал на спине пиджак, и засунул оружие сзади под брючной ремень.

Фома грустно глядел на жениха. Почесав затылок, старый казак махнул рукой и произнёс:

- Ладно, хлопче, шоб не думав плохо про старого Хвому, отдам тебе и ключа от гетманского катера.

Сняв с шеи висящий на верёвке ключ, он протянул его Ярославу.

- От на катере и тикай одразу после вечери. Бо, як только начнёт темнеть, тебя гетманские сыны отведуть до погреба. А поки шо давай ще трошки скуштуем гетманского квасу.

Хвома наполнил обе кружки напитком из бочонка. Одну протянул жениху, а вторую опустошил сам. Ярослав, глядел на кружку и раздумывал, стоит ли пить квас. Ноги болели и ломило суставы. А если он решил бежать, то будет разумно отказаться от хмельного напитка.

- Спасибо, дядько Хвома. Но я, пожалуй, не буду пить, - возвращая кружку, отказался Ярослав. – А то не смогу сбежать. Ноги уже и так не слушаются.

- Ну, як знаешь, хлопче, - Хвома взял кружку. – А я скуштую, добрый напий. Мени бигты никуды не трэба.

За пару глотков, старый казак осущил кружку и удовлетворённо крякнул.

В вечерней тиши раздался голос кухарки созывающей работников на вечерю.

- От и добрэ. Вставай, жених, треба и нам поисты.

Хвома помог Ярославу подняться с лавки. Затем прихватил бочонок с квасом и, придерживая жениха под руку, оба медленно направились на вечерю.

В этот раз хуторяне вечеряли молча. Многие уже знали о том, что случилось с женихом прошедшей ночью. Зная суровые нравы гетмана и его детей, не решались обсуждать страшные события. По этой причине вечеря быстро завершилась.

Лишь только хуторяне разошлись по хатам, жених, попрощался с Хвомой и тайком направился на берег к катерам. Найдя заморский катер на подводных крыльях, Ярослав попытался открыть замок. Но ключ не желал открывать железного сторожа. В этот момент из соседнего катера с названием «Омелян» появился сын гетмана. Парубок выплыл тихо, словно и не человек, а призрак.

- Шо, жених, никак сбежать задумал? Не старайся, я замок поменяв! А шо то у тебя у кармане торчит? Никак ножичка вкрав на кухне? Давай-ка його сюды. Ай-яй-яй! А ще такой уважаемый чоловик! Може у тебя ще шось е?

В этот момент появился брат Левко.

- А ну, брату, обшукай жениха, - приказал Омелян. – Може ще якэсь оружие знайдэшь у нашого женишка.

Левко, ловко ощупал Ярослава и, вытащив из-под ремня пистоль, удивлённо произнёс:

- Ты дывысь, Омелян, так вин нас чуть не розстриляв!

Вдвоём они повязали руки жениху и увели в погреб.

Часть вторая. Хутор над Днепром. Глава шестая.

Вторая ночь ужасов

- Ну, шо жених, готов ночувать? – грустно глядя на Ярослава, поинтересовался Омелян, стоя перед дверью погреба.

Ярослав вцепившись мёртвой хваткой в вышиванку, стал просить Омеляна, чтобы тот поговорил с отцом и его отпустили.

- А выкуп у тебя есть? – помня наказ батьки-гетмана, спросил Омелян.

- Какой выкуп? За что?

- За твою свободу? Не уж то не понятно? Гроши плати!

- А сколько надо?

- Думаю, шо батьке 10 мильярдов мериканских грошей хватит.

- Да откуда у меня такие деньги, да ещё и американские?

- Не знаю, то твое дило. Хочешь свободу – плати! Грошей нет – иди у погреб.

- А может чем-то другим возьмёт гетман? – теряя последнюю надежду, решил уточнить Ярослав.

- Ну, если только газом? – задумчиво произнёс Омелян.

- Да у меня и газа нет!

- Як это нет? Ты же из Газпрому?

- Ну, да из Газпрома. Но это село так называется… - едва не плача, пояснил Ярослав.

- Да жених, плохи твои дела, - Омелян почесал затылок и подтолкнул Ярослава к погребу.

- Так что же делать? Помоги, Омелян! Ты же добрый парень, я вижу! – Ярослав стал давить на жалость хозяйского сына.

Но парубок был неприступен и непоколебим.

- Ты тольки посмотри на него, - обратился Омелян к брату. – Грошей у него нет, газу нет, а хоче свободы. Не, жених, так дела не делаются! Будешь отрабатывать на копанках. Мы там газ з ваших трубопроводив откачиваем. От и станешь помощником у Мавки.

- Смилуйся, Омелян! Да я же не знаю, с какой стороны к лопате подойти! Я человек интеллигентный, работник умственного, культурного труда.

- О! Тоди придумай для батьки, як повысить… энтот… як же он называется? Ну, уровень цены у народе?

- Рейтинг, что ли?

- О! Верно, самэ його! – обрадовался Омелян пришедшей в голову идее.

- Это батьке твоему нужен политтехнолог, - грустно подытожил неудавшиеся торги Ярослав. – А я всего-то заведующий сельским клубом.

- Ну, то и заведувал бы своим сельским клубом! Чого до столици прыпэрся? Так шо, пан жених, милости прошу до нашого ночного шалашу.

Омелян открыл дверь погреба и подтолкнул Ярослава внутрь.

***

Оставшись в запертом погребе один, Ярослав направился в знакомый угол с тюфяком набитым соломою.

- Что же, — произнес он, — теперь ведь мне не в диковинку это диво. Оно с первого разу только страшно. Да! Оно только с первого разу немного страшно, а там оно уже не страшно, оно уже совсем не страшно, - успокаивал себя Ярослав, чувствуя, как на душе скребутся кошки и по спине бегут мурашки.

- Лучше варианта, чем напиться и уснуть беспробудным сном - нет! – решил Ярослав и направился в центр погреба к бочке с надписью «БОЧКОВИЙ ЛЬВIВСЬКИЙ». Но только он взялся за ковш, мозг прожгла картина минувшей ночи. Он вспомнил, как Мавка летала чёрной птицей, грозя покончить с женихом. А в завершении, утратив силы, испарилась, словно утренний туман. Перед взором Ярослава лежало неподвижное сине-зелёное тело у самой бочки.

Жених испуганно отдёрнул руку от ковша и отпрянул от бочки. Сердце громко стучало в груди, словно молот по наковальне.

«Ну, уж нет! Лучше я возьму напитки с полок!» - решил он и принялся внимательно рассматривать стеклянные бутылки и деревянные бочонки, покрытые толстым слоем пыли. Выбрав плоскую стеклянную бутылку, что он видел у старого казака, Ярослав направился к грязному тюфяку. Откупорив бутылку он, в считанные секунды, опустошил её и провалился в пьяный сон на соломенном тюфяке.

***

Проснулся парубок от того, что ветер пошел по погребу, и послышался шум, как бы от множества летящих крыл. Он слышал, как бились крыльями в дверь неведомые существа, как они царапали с визгом когтями по доскам и железу. Несметная сила неведомых чудищ громила в двери и хотела вломиться. Сердце билось так сильно, что разорвав тело, готово было вырваться из груди. Жених опёрся спиною в стену и, выпучив глаза, глядел неподвижно, мысленно читая молитвы, как умел.

Могучий вихрь пронёсся по погребу, от которого затухли свечи. Двери сорвались с петель, и несметная сила чудовищ влетела в подземелье. Все летало и носилось, повсюду ища жениха, чуть не зацепляя его концами крыл и отвратительных хвостов.

У Ярослава вышел из головы последний остаток хмеля. У выхода из погреба, перегородив дверной проём, стояло неведомое чудовище с перепутанными грязными волосами.В темень подземелья глядели страшные глаза, пытаясь отыскать парубка.

— Приведите БочкоВия! Ступайте за БочкоВием! Пусть придёт БочкоВий, - верещали, словно ржавые дверные петли, десятки голосов.

И вдруг в наступившей тишине дверной проём освободился и в погреб хлынул лунный свет, осветивший сидевшего в углу жениха. Вслед за этим, крышка покрывавшая бочку, с протяжным свистом улетела в противоположный от Ярослава угол.

Стоявший на крышке ковш грохнулся на землю и раскололся на две части. Из бочки донеслось жуткое кряхтенье и, на её поверхности, сперва, выползли два когтистых щупальца, вонзившихся в доски бочки, а следом появилось, что-то отдалённо похожее на голову. Она была вся в рваных ранах, из которых вырывались наружу струи сизого дыма. В середину головы был воткнут кухонный нож по самую рукоятку. Он был точной копией того, что продал Ярославу старый казак и, который отобрали сыновья гетмана. Из-под лезвия вытекала густая и мутная серая жидкость, наползая на веки чудовища. Длинные веки были опущены и уходили ко дну бочки.

Помещение вмиг наполнилось невыносимым гнилым запахом, от которого сдавило дыхание. Дышать было нечем, и жених чувствовал, что начинает задыхаться без воздуха.

Тяжёлое бесформенное тело с трудом протискивалось сквозь проём бочки. Доски скрипели и трещали, обручи лопались и разлетались в разные стороны, грозя угодить в жениха. Скрип давил на уши и царапал тело, словно когти неведомых пернатых, прицепившихся к стенам и потолку.

С ужасом заметил парубок, что физиономия чудища было облеплена кусками свиного покусанного сала и огрызками чёрного хлеба. В левом ухе бочкового чудища торчал длинный и тонкий тепличный огурец. В тот же миг бочка рассыпалась и безобразное уродливое тело, освободившись из плена, вывалилось наружу.

Мутная вонючая жидкость, словно лава, стала растекаться по подземелью. Веки чудовища прилипли к жидкости, а руки-щупальца, пытаясь отыскать затаившегося парубка, шарили по сторонам.

— Подымите мне веки, ничего не вижу! — протрубил утробным голосом БочкоВий.

Ярослав понял, что задыхается и теряет сознание.

— Вот он! — закричал БочкоВий и, выдернув из головы нож, направил его на жениха.

Но, внезапно раздавшийся петушиный крик заставил всех чудовищ замереть на месте.

БочкоВий, кряхтя и охая, уполз в бочку, которая словно по волшебству стала целой и невредимой, а упыри и, прочая нечисть, мгновенно улетучились сквозь распахнутую дверь погреба.

Всё порушенное в погребе вмиг восстановилось в рассветном мареве и приняло прежние очертания. Всяк вошедший бы в погребок в этот момент, ни за что бы не догадался о ночах ужаса, пережитых женихом.

Часть третья. Посёлок Газпром

… Раздался петуший крик. Это был уже второй крик. Первый прослышали доярки. Испуганные братья бросились, кто, как попало, в окно и дверь, Но не тут-то было! Силы покинули их. Так и остались они там, лёжа у порога и у раскрытого окна.

***

«Ах, как жутко присасывается БочкоВий … Даже дышать нечем. Нет, не присасывается, а старается вылизать глаза и лоб»…

С трудом раскрывая тяжёлые веки, Ярослав пытался придти в чувства. «Почему так трудно дышать?» – не может понять он. Ему совсем невдомёк, что спал он, уткнувшись носом в испачканный белилами матрас.

Клубный пёс Граммофон, приветствуя просыпающегося хозяина, радуясь, быстро завилял хвостом и, перестав лизать лицо Ярослава. Пёс немного постоял у лежащего хозяина, а затем залаял.

«Значит, это было не чудище. Как же хорошо»…

Тяжёлые веки вновь сомкнулись. Тук-тук, тук-тук, тук-тук, - стучало в висках. - Тук-тук, тук-тук, тук-тук…

«Совсем озверели эти братья гастарбайтеры. С самого утра долбят молотками».

Ярослав, с трудом приподнял тяжёлую голову, и только тут увидел стоящую в дверном проёме жену.

- Люди добрые! Вы посмотрите на этого алкоголика! Проснись культура! – Валентина осмотрела фойе поселкового клуба.

В середине зала стояла деревянная бочка с наклейками «БОЧКОВИЙ. Львiвський квас». Поверх бочки лежал кусок фанеры с остатками вчерашнего пиршества: огрызком огурца, шкурками сала и горбушкой чёрного хлеба. В горбушке хлеба торчал маленький кухонный ножик. Валентина задержала взгляд на неподвижных телах братьев гастарбайтеров.

Левко, свернувшись калачиком, лежал у окна. На голову плотно, по самые уши, натянута фетровая шляпа. Голова покоилась на бутылке с остатками серо-голубой жидкости.

Второй брат, широко раскинув руки, звучно похрапывал у самого выхода из фойе, лёжа на спине.

– Это ты с ними так назюзюкался? Мамочка родная, на кого ты похож, носитель поселковой культуры? Ты хоть помнишь, что вчера было?

Ярослав, опираясь на слабые руки, с трудом поднялся с матраса, на котором провёл ночь, и сел на стул испачканный белилами. Голова гудела. Молотки продолжали долбить в висках.

«Что вчера было? А что вчера было?..»

Память постепенно возвращалась к заведующему поселковым клубом. Ярослав, преодолевая головную боль, стал восстанавливать события вчерашнего вечера.

***

После обеда Ярославу удалось дозвониться на пилораму.

Директор тянул с привозом бруса и половой доски.

«Без оплаты не отпущу!» – противился директор пилорамы.

Работы остановились. Денег, перечисленных финансовым отделом района на ремонт клуба, хватило только на ремонт крыши.

На спонсорские деньги удалось сделать косметический ремонт в зале и кабинетах. Работы по покраске фойе подходили к завершению. Оставалось только перестелить пол.

Гастарбайтеры слонялись без дела.

После звонка на пилораму, ходил в поселковый совет. Решал вопрос с заменой ламп освещения у клуба. Вечерами фонари не горят. Темень, как в африканской саванне ночью.

Вернулся к семи вечера. Включил телевизор. По Первому каналу шло телешоу «Давай поженимся». Смотрел развлекательную программу.

К середине передачи в кабинет постучали два брата гастарбайтера с Украины – Омелян и Левко. Они делают ремонт в клубе...

Зачем они приходили? Совсем вылетело с головы… Нет материалов… Работа стоит… Они без дела…

Точно! Вспомнил:

- Материала нет, всё равно простаиваем! – твердили оба брата.

«Ну и что из этого следует? Ах, да! Они же отпрашивались домой на неделю. Зачем?»...

- Всего на неделю!

- Вспомнил! Сестра выходит замуж. Отпрашивались на свадьбу.

- Шеф, отпустите на свадьбу к родной сестре во Львов.

Я был против.

- Кто будет стелить пол?

- Так бруса и досок нэма. Колы будуть – неизвестно.

Спонсоры обещали перечислить деньги на ремонт в течение недели. «Потерпи недельку!»

- А если доски привезут, а вас нет?

– Мы договоримся с подменой, земляками из соседнего района.

Точно, всё так и было. Но я не соглашался.

Тогда Омелян достал бутылку самогонки, закуску. Левко вытащил какие-то бутылки по два литра. Сказал, что квас. Затем мы пили. Много пили. Они меня уговаривали.

Я сопротивлялся. Сопротивлялся… И… сломался. То есть, согласился отпустить их на свадьбу сестры.

Левко, на радостях, принёс ещё одну бутылку самогонки.

Мы, естественно, говорили об искусстве, культуре… На селе. Обсуждали, как они поедут на Украину. Прямого сообщения почти что нет… Ещё нет газа… Денег тоже нет.

«А что б нам было от двух бутылок, когда бы гнали не из опилок?!» - как чётко и верно, определил Владимир Высоцкий. И был прав!

Вот и всё.

***

Все эти события вчерашнего вечера, о которых вспомнил Ярослав, он и пересказал жене Валентине.

- Чего орать на меня?

- И это всё, что ты помнишь? – гневно вопросила супруга.

- Конечно всё, а что ещё?

- Ты меня спрашиваешь, что ещё? А как ты приполз домой на манжетах, с охапкой цветов вырванных из клумбы у клуба, ты помнишь?

- Конечно, помню. Такое не забывается.

- Как частушки горланил, тоже помнишь?

- Какие частушки?

- « Мы пришли, девчата, к вам, Ярослав и мой баян. Нечего стесняться, Давайте целоваться!» - скопировала Ярослава жена. - Пропил память, целовальщик?

- Нет, дорогая, что ты, я всё помню…

- Тогда расскажи, что было дальше.

- Естественно… я тебя поцеловал.

- Как бы не так. Надо же так набраться, чтобы придти домой и требовать у жены:

- Давай поженимся!

- Зачем?.. Вторично? Мы же с тобой женаты.

- А коль женат, чего дурью маешься? Кто вчера плёл про то, что я встречаюсь с другими мужчинами: ветеринаром, зоотехником, скотником, и провожу время в своё удовольствие? Больно грамотный стал. А ты вот бросай свой клуб и чеши в коровник! Погреби навоз лопатой, набросай сена, натаскай коровам воды. А потом подои бурёнок. Приходишь домой не чувствуешь ни рук, ни ног. Посмотрю, как ты тогда запоёшь: «Давайте целоваться»!

Гляньте на него! Тоже мне сваха Гузевна нашлась: «Давай поженимся!» Пить меньше надо!

Киев,

Июль 2020 г.