Тайны ночного метро

Глава 1 И во что же это я вляпался?!

1. А начиналось все так обычно!

Езда в ночном метро ещё то зрелище. Кто-то устал и задумчив, кто-то весел и полон перспектив на ближайшую ночь. Одни спят, другие весело щебечут, третьи терпеливо ждут своей станции. Но и те, и другие, и третьи ведут себя совсем не так, как днём или утром! Утром народ в транспорте просыпается. Да-да! Именно просыпается. Из дома все выходят, как зомби. Не так часто, но приходилось наблюдать курьёзы: то ботинки на ногах разных цветов или фасонов, то свитер на изнанку. Днём все озабочены: суетятся, даже когда сидят. Мысленно они уже бегут, стоят, ищут... Они на автомате. Только ближе к ночи наступает свобода! И эта свобода проявляется у каждого по-своему.

Так и я ехал, глядя в окно, но не обращал внимания на то, что за стеклом. Я весь был в своих мыслях. Вот странная штука: что такого в фамилии Серегин? Почему она у всех вызывает если не смех, то улыбку, однозначно. Часто моя фамилия становится предметом для шуток:

— Чей? Серёгин? Ха-ха-ха!

— Саня, кто такой Серёга?

Но что смешного в моей фамилии? У нас на курсе есть вообще Козликова! Не Козлова, не Козина, а Козликова. И никто не смеётся. А вот Серёгин - это, как оказалось, смешно! С другой стороны, Серегин лучше, чем какой нибудь Козлов, Локтев или Шубин. Клички Шуба или Локоть меня не прельщают. А ведь бывают еще более неприглядные.

А Юлька стерва, все-таки! Раскрутила меня на кино и кафешку, позволила проводить себя и помахала на прощание ручкой! И это всё! Даже спасибо не сказала! А то, что я едва наскрёб мелочи на метро после этого «культпохода» это мои проблемы! Пользуется тем, что красавица, да и фигурка точеная. За ней большая часть универа бегает. Так что я должен счесть за счастье то, что она согласилась пойти со мной на свидание.

Как же хочется есть! Мама сегодня борщеца обещала сварить! У неё зачётный борщ! Его рецепт маме достался от бабушки. Вот я думаю: а кому от мамы он достанется? Раньше рецепт передавался по женской линии, но сестёр у меня, увы, нет. Похоже, придется мне принимать эстафету и эту мудреную науку осваивать. А пока на что у меня таланта хватает, так это изобресть яишню.... Сейчас приеду, как наверну борщеца со сметанкой.... А то в кафешке толком ничего не заказал: боялся, что выйду из бюджета. При Юльке так опозориться никак нельзя. Да, конечно, у бедного студента, откуда большие деньги? А брать у мамы я принципиально отказываюсь. «На карман» я зарабатываю сам. Пусть это немного, но мои, и я сам вправе распоряжаться ими по своему разумению. Если честно, моё разумение не так уж и богато: институтские нужды, помощь маме, ну и на Юльку. Последний пункт оттягивает на себя большую часть моего скромного заработка. Я-то работаю ночным сторожем в детском саду. Это очень удобно: ночью можно и заниматься и дежурить. Вообще, в учебное время я живу в общаге универа. Не приходится тратить время, да и деньги на дорогу. К маме приезжаю только на выходные и праздники, ну и когда она меня борщецом заманит. Конечно, есть и свои минусы: делить комнату с тремя парнями не очень-то приятно: частые гулянки, гости с утра до утра, я уже не говорю про то, что съедается все, что приносится, а приносится с меньшей охотой, чем съедается. Хорошо, что работа выручает!

Черт! Ну как же хочется есть! Полцарства за борщ!Я уже всё передумал, вот и мысли кончились, а мы всё едем и едем. Мне казалось, что давно должна быть моя станция. Кстати: надо бы спросить, где это мы сейчас находимся.... Рядом сидел мужчина неопределенного возраста в синих очках.

— Скажите, пожалуйста, какая сейчас будет станция? Что-то я задумался, потерялся во времени и пространстве...

Мужчина как-то странно усмехнулся и ответил:

— Скоро приедем.

Мне почему-то расхотелось снова к нему обращаться. Откуда он знает, до какой станции я еду? Я огляделся: в вагоне кроме нас было ещё несколько человек в синих очках, а так же мажор в наушниках, ботан с книжкой, двое пенсионеров, девчонка с кошкой, приторная блондинка. Была ещё мадама.... Такая вся... очень «легкомысленная».

Я как-то и не заметил, когда вагон стал полупустым. Глянув в окно, я вдруг увидел не шахту метро, что было бы правильным. Сейчас за окном простирался ночной лес. Деревья плотной стеной выстроились вдоль дороги. Небо заволокло лохматыми тучами, сквозь которые разглядеть луну было невозможно. Честно говоря, меня пробрала дрожь! Что за...! Некоторые пассажиры тоже стали испытывать тревогу. Только «очковые» сохраняли спокойствие. Казалось, они считали, что всё идёт как надо. А может и впрямь, ИМ ТАК НАДО???

И тут поезд стал тормозить и вскоре совсем остановился. В динамиках прозвучал рафинированный голос:

— Поезд прибыл на конечную станцию. Просьба освободить вагоны ...

Правда, покидать вагоны никто не желал! Было страшно выходить неизвестно где. Тут «очёчники» встали и вышли. Они, молча, стояли и наблюдали за происходящим. Внезапно по салону пошёл какой-то газ, и он стал наполняться клубами дыма. Волей-неволей нам пришлось выскочить. На платформе мы обнаружили, что нас привёз всего один вагон, который сразу же закрыл двери и умчался прочь!

Тут мажор, наконец, снял наушники и стал возмущаться:

— А что это за хрень? Мы, ваще, блин хде??? У меня, как-то другие планы на этот промежуток времени. И вообще... Что это за несанкционированный пикник? Почему не предупредили? Я не взял с собой любимую пижаму с утятами!

Его стенания разрядили обстановку. Заулыбались даже девчонки. Да и я, представив его в пижаме сутками и тапочках с собачьими мордами, не смог удержаться от смешка. И тут кот вырвался из рук хозяйки и исчез в траве. Девчонка бросилась за ним, но, поняв, что в темноте у неё есть перспектива и самой потеряться, стала его звать: Васька! Васька! Ты где? Вась-Вась! ... Но кот и не подумал далеко убегать. Сделав свои кошачьи дела, воспитанный Василий вернулся к своей хозяйке.

— Во, молодец! Я тоже так хочу!— заявила мадама. Ее рыжие локоны пытались проникнуть под весьма впечатляющее декольте, едва прикрывающее умопомрачительный бюст- мечту идиотов.

— Тебя проводить?— гоготнул мажор. Шутка была так себе, но все рассмеялись.

2. Похоже, мы влипли!

И тут, во тьме мы увидели спешащего к нам толстого «очкового» коротышку. Казалось, он испугался, что мы все разбежимся. Дядя спотыкался, не смотря на то, что подсвечивал дорогу фонариком. А вообще, странно: очковые не снимали свои синие очки даже в темноте. Но, в тот момент эта мысль только мелькнула в голове и полетела дальше. Это позже мы и все вместе и каждый наедине с собой обсуждали множество странностей. А тогда всех нас интересовало одно: когда же все это «кино» закончится? Ибо мы были уставшие и голодные. И было бы сложно ответить сразу, чего больше хочется: спать или есть? Наверное, всего и побольше! А еще не покидало ощущение нереальности происходящего. Казалось, ну вот сейчас скажут: вас снимает скрытая камера, улыбнитесь! Но, если честно, то я, наверное, набил бы морду или камеру такому съемщику!

— Граждане! Просьба соблюдать спокойствие!— толстяк пытался одновременно отдышаться и вытереть платком лысину.

— В городе произошла техногенная катастрофа. Сейчас спецслужбы оценивают размеры бедствия. Вы чудом уцелели, оказавшись в метро. Но мы не знаем, на сколько пострадали вы. Сейчас вас отправят в изолятор на карантин, сделают анализы, если будет необходимость, назначат лечение. Не волнуйтесь: всё под контролем!

Мы стояли сиротливой кучкой в оцепенении. Только что смеялись, недоумевали по поводу нашего незапланированного приключения и вот.... У каждого ТАМ осталась семья, родные, близкие люди... Планы, дела, работа, учёба.... Всё ТАМ!!! Не верьте тем, кто говорит, что он готов к любым бедам! К подобному нельзя быть готовым! Состояние оглушенности немного отступило, а ему на смену пришла слабая надежда:— А вдруг? Вдруг катастрофа не такая большая? Вдруг это учения? Вдруг ЭТО СОН???

Я достал сигарету и закурил. Ко мне присоединился седой мужчина. Говорить ни о чем не хотелось

Первым пришёл в себя ботан:

— Простите, а какого типа катастрофа? Можно узнать, на каком объекте, она произошла и какого именно она вида?

Коротышка закашлялся, пробормотал что-то невнятное, потом уже совершенно уверенно, но, как бы, ни совсем впопад, произнёс:

— Не волнуйтесь, вам всё объяснят. Все под контролем. Пройдёмте к автобусу.

Похоже, такое его объяснение никого не устроило. Мы оторопело побрели за ним. «Очковые» замыкали нашу процессию. Создавалось неприятное ощущение, что мы под конвоем, и вздумай кто-то из нас бежать — его подстрелят на месте. Хотя оружия у наших «спасителей» не наблюдалось. Были синие очки и фонарики, которые вяло освещали дорогу. По мне так лучше бы и не светили. Каждый встречный бугорок отбрасывал тень и казался всем, чем угодно, но не тем, что он есть...

Автобус был оснащён всё теми же синими стёклами, за которыми почти ничего не было видно. Ехали недолго. Нас высадили у одноэтажного здания. Это было нечто, напоминающее медпункт, точнее, медцентр. Я еще никогда не встречал столько аппаратуры непонятного назначения, и все в одном месте! Все крутилось, мигало, жужжало.

Здесь нас начали обследовать. Говорю — начали, потому что, хотя врачей было много, но и процедур немало. Космонавтов, наверное, проверяют не так сурово. Кроме обычного осмотра с измерением температуры, давления, осмотром глаз, ушей, полости рта, нас прогнали ещё через несколько странных, доселе неизвестных аппаратах, выкачали цистерну крови на анализ. В заключение нам сделали прививки, выдали по комплекту пластиковых баночек для анализа мочи и кала и на сегодня экзекуцию закончили. У всех забрали мобильники и часы, ссылаясь на то, что они могут быть радиоактивными. Нам обещали проверить их на безопасность и вернуть. Так же, забрали нашу одежду для дезинфекции и выдали казённые комбинезоны, сродни робам рабочих. Мы так устали и хотели спать, что уже не было сил возражать, спорить, было как-то всё до фонаря. Единственное, о чем мы сейчас мечтали, так это о хорошей порции сна. Я даже про мамин борщ забыл. Только мажор не унимался. Он пытал хозяйку Василия, как она будет собирать анализы у кота? Предлагал за умеренную плату посодействовать. Хохмач пытался зацепить и ботана, но вышло это как-то коряво, и он бросил эту затею.

Нас отвели в другое здание. Оно чем-то напоминало гостинницу. Там группу расселили по 4 человека: мальчики отдельно — девочки отдельно. Мы были так рады принять горизонталь, что сразу упали и почти моментально заснули.

3. Утро нового дня.

Утром нас разбудил голос громкоговорителя:

— Доброе утро! Пора принять водные процедуры и пройти на завтрак!

Над дверью обнаружились часы. Они показывали 8 часов, 2 минуты. Странно: если учесть, что мы ехали перед закрытием метро, плюс здесь нас мурыжили часа два — не меньше, то в 8 утра мы должны были быть на 80% мертвяками. Но я не ощутил такой уж усталости. Нет, конечно, было ощущение, похожее на то, как я себя чувствую в субботу после трудовой недели, поднявшись с постели в полдень. Короче — выспался. Я огляделся: нас в спальне находилось четверо: у окна лежали пенсионер и мажор. Ближе к двери мы с ботаном. Как-то покоробило, что окно было плотно заделано. С улицы не проникало ни лучика. С таким же успехом можно было прикрепить оконную раму к глухой стене и занавесить шторами. Как знать: а может, так оно и есть? Может быть, за затемненными стеклами и есть стена? Комната без явного намека на окна могла бы подавлять, а так— по стенам развешаны картины, наличие кресел придает комнате домашний уют, столик у «окна», которое закрыто мягкими портьерами цвета морской волны под цвет ковра на полу.... Картину портил только лимон в кадке. Создавалось впечатление, что его не поливали со дня его рождения. А это событие, т.е. его день, когда он впервые увидел свет... (или что там... освещение?), произошло, как минимум лет десять назад. Бедное растение не сегодня-завтра готово расстаться с последними листьями, выставить шипы и гордо покинуть этот бренный мир. Только сейчас я обратил внимание на то, что комнату освещали лампы под самым потолком. Пока непонятно, как они включились, но, похоже, именно из-за отсутствия света и полива лимон был готов отдать концы.

Те самые «удобства» располагались прямо здесь. Нет! Не прямо в комнате, в уголочке! Они были огорожены капитальной стеной, это выглядело вполне эстетично. Во всяком случаи это лучше, чем в общаге: туалет и душ один на этаже в конце коридора. Так что комната больше напоминала «студию» или малосемейку. Не было, разве что плиты и кухонного стола.

Первым подскочил мажор. Он, напевая знакомую песенку: «легко на сердце от песни весёлой...» — исчез за дверьми "удобств". Однако вышел он оттуда гораздо быстрее, чем я предполагал.

— Ну и как «удобства»? Удобные?

— Да, гламурненько. Четыре с половиной звезды. Уговорили — обойдусь и без пижамы с утятами!

– А за что ползвезды снял?

– Отосутствие шампанского для приема ванны как-то навевает грусть!

Следующим пошёл пенсионер. Он вышел, благоухая гелем после бритья.

— Да.... Вполне.... Только что-то мне всё это не очень.... Слишком все ладненько.... Где подвох?

Пока умывался ботан, мы решили познакомиться. Мажора звали Тёмой. И он не совсем чтобы, мажор. Больше понтов. Правда, подстрижен он явно в дорогом салоне, телефон не из дешёвых, да и часы... Часы! Это не китайская подделка, реальный Касио! Я сам о таких мечтал давно, но, похоже, сторожить мне на них лет пять, если у Юльки аппетиты не вырастут! А они возрастут, к бабке не ходи!

Пенсионер назвался Семёном Семёнычем. Он мент из тех ментов, что бывшими не бывают. Острый изучающий взгляд, волевой профиль, преждевременная седина- все это говорило о специфике его работы. Такие не сидят в архиве или дежурке, взяток не берут, перед начальством не выслуживаютмя. Они всегда на передовой, но, нередко за подвиги получают не награды, а выговоры.

Из «удобств» вышел ботан. Без очков его глаза смотрели на мир с детской восторженностью и удивлением. Волосы растрепались, как у безумного профессора из какого-то фильма.

Он представился Яриком. И да, ему очень подходило определение если не ботан, то профессор: в очках, встрепанный, чему-то своему улыбающийся, иногда казалось, что он рассеян. Но это только на первый взгляд. Позже мы не единожды оценили его живой ум и способность мыслить оперативно и оригинально. Пацан наших лет, правда, слишком уж умный, чертяка! Но умный — не значит заумный, т.е. деловой. С ним было легко общаться, шутки он понимал и сам юморил, с удовольствием.

Ну а я — я Сашка Серёгин, бедный студент, сторож и неудачник на любовном фронте. Правда, про Юльку я ничего не стал рассказывать: хвастать особо-то не чем, а привирать не люблю. Да и если честно, то я, почему-то, как только услышал про катастрофу, то не про нее подумал, а про маму, про ребят с общаги, про то, что книги в библиотеку не сдал. Много тогда в голове разных мыслей промелькнуло, но, ни одной о Юльке.

Ванная комната на меня произвела ошеломляющее впечатление! Я подобное видел только в глянцевых журналах и в кино. Просторная комната была оборудована по последнему писку моды. Немаленькая джакузи соседствовала с навороченной душевой кабиной. Кафель струился малахитом. Мягкое освещение настенных и потолочных светильников приятно расслабляло. В небольшой нише расположился унитаз, справа от него приютился декоративный фонтанчик с утопающими в зелени крошечными домиками. Казалось, что сейчас оттуда появятся маленькие человечки. Слева маленькая тумбочка с журналами. В голову пришла идиотская мысль: у кровати прикроватная тумбочка, а это приунитазная? «Удобства» завораживали! Всю стену над раковиной для умывания занимало большое зеркало. Я сначала шарахнулся в сторону, думая, что здесь кто-то есть! Свое отражение показалось мне чужим среди этого великолепия. Гели, шампуни, крема на полках восхищали своим разнообразием! Раньше я и не замечал за собой такой тяги к сибаритству, ко всем этим баночкам и флакончикам! Все марки не были знакомыми, или, может быть, они продавались в тех местах, где моих денег хватило бы только «напосмотреть»?

Я распечатал новую зубную щетку и постарался поскорее закончить с умыванием, иначе мой экскурс в этот мир удобств мог затянуться до ужина. А я все же надеялся и позавтракать, и пообедать.

И вот, мы все такие чистые и перезнакомленные вышли из комнаты. В коридоре нас встретил «очковый». Мы аж вздрогнули: такое впечатление, что все это время он стоял под дверью и подслушивал. Бесстрастным голосом этот тип сказал, что проводит нас в столовую, которая оказалась совсем рядом. Она была не очень большая, но уютная. Кроме большого стола в ней расположились еще три небольших столика. Это смахивало на скромный намек, что при желании, можно бы не садиться всем за общий стол. Но сегодня всех усадили вместе. Да оно и правильно: нам дали возможность познакомиться. Там, за столом, уже сидели девочки. Девочками некоторых наших знакомых можно было назвать с натяжкой. Кошачья хозяйка, (как выяснилось, ее звали Леной), и сидящая рядом пухленькая приторная блондинка, (она назвалась Надей), еще тянули на девочек. Мадаму же девочкой назвать можно было лишь в определенном смысле. (Ее облик можно было определить, как обликоаморале. Несмотря на то, что всех нас нарядили в одинаковые робы и отняли у девушек косметику, она выглядела вызывающе вульгарно). Она представилась Люсей. А вот последнюю, сидящую за столом вряд ли можно было назвать девочкой последние лет... дцать. Это была учительница на пенсии Клавдия Ивановна. Коротко стриженая, с торчащими во все стороны волосами, очками на кончике носа, она напоминала курицу. Я посочувствовал детишкам, которых она учила: первое впечатление о ней было не очень приятное. Не знаю почему, смотреть на нее не хотелось. Кстати: Про Лену-то я ничего не сказал! А ведь еще вчера я отметил ее фигурку фигуристочки, пшеничные волосы до плеч, веснушки на аккуратном носике и... серьезные серые глаза в пол-лица! Девушка определенно мне понравилась.

Мы расселись и, наскоро перезнакомившись, стали работать ложками. Ещё никогда я не чувствовал себя таким голодным! Правда, кормили здесь не так уж и плохо. Но Тёма и здесь начал хохмить. И как у него получалось: — и есть, и говорить, пари этом изо рта у него ничего не сыпалось.

— Лен, а я думал, что вы с Васькой вискасом питаетесь!

— Ты неправильно думал. Мы питаемся печенью... таких вот балаболов, как ты!

— А я не вкусный! А еще ядовитый!

— Вскрытие покажет...

Клавдия Ивановна поморщилась, и они замолчали. Я сразу решил, что с училкой постараюсь не садиться за один стол. Видеть каждый раз после наших шуток эту кислую физиономию? Ну уж увольте!

Глава 2 Привыкаем и «обнюхиваемся»

4. А у нас в квартире газ, а у вас? ©

После завтрака для нас была организована экскурсия по этому «санаторию». В фойе на стене висел телевизор, вдоль стен зеленели пальмы в кадках, в дальнем углу располагался огромный аквариум с яркими рыбками и дремучей черепахой на дне. Она лениво взирала на толпу грузчиков — идиотов в комбинезонах. Здесь имелась даже библиотека: книги расставлялись безо всякого порядка, начиная с детских сказок и заканчивая технической литературой, при этом отсутствовала какая либо система: не по алфавиту, не по тематике и даже не по возрастному цензу. Наличие тренажерного зала не могло не порадовать, и не потому, что я такой любитель фитнеса, просто если здесь придётся задержаться на какое-то вовремя, то почему бы не разнообразить досуг? Мне всегда было любопытно, как действуют те или иные конструкции из металла. Только времени для занятий никогда не хватало. А теперь, может быть, и подкачаю чего! Жаль, что бассейна в этом «эдеме» не оказалось. Плавать я люблю куда как больше. Летом на пляже я загорал до коричневой корочки, как мама говорит. Там же и плавал до икоты. Удивляюсь, как еще загар успевал пристать, учитывая, что из воды я выпазил, только чтобы чуток согреться.

Меня забавляло, что девочкам как и нам, тоже выдали робу. Даже Клавдия Ивановна вышагивала в рабочем комбинезоне. Единственное, что отличало её прикид, это шарф на шее. Она сослалась на хронический тонзиллит, и ей позволили его оставить. Мы напоминали группу гастарбайтеров на отдыхе. Только Василий анархично разгуливал голышом, если не считать его угольно-чёрную блестящую шерстку. Хотя его это " ню" как-то не очень волновало. Васька чувствовал себя очень даже вольготно. Он самоуверенно расхаживал по коридору, без стука заходил в комнаты. Кот стал любимым гостем нашей комнаты. Что думал об этом он сам, неизвестно. Возможно, гостем Василий себя у нас не считал. Мне кажется, он ощущал себя равноправным членом нашей мужской компании. Но мы и не возражали. Я и раньше не имел ничего против кошек: породистые и дворовые, гладкие и пушистые — все они обладали некой неповторимой грацией и загадочностью. Но только в Василии я узрел личность. Возможно, это звучит смешно, но именно личность сквозила во всем. У него было свое мнение, которое кот отстаивал всеми возможными способами и ряд других черт и качеств, которые раньше я наблюдал только у людей.

По окончании обзорной экскурсии всю группу повели в медпункт. Сегодня нас проводили через галерею, не выходя на улицу. Там провели познавательную беседу о том, что мы хватили вредоносного газа. У всех анализ показал наличие каких-то токсинов, поразивших тот или иной орган. Так что сейчас надо провести определённую терапию. Для каждого разработана своя схема. Нас снова взяли в оборот: сначала осматривали, а потом кому что: кому укол, кому лекарство, а кого-то и на капельницу отправили. Темка облегченно заметил, что хоть без клизмы обошлись. Но и без клизм хватило мучений. Не все процедуры нравились. Только нашего мнения никто не спрашивал. Кстати: хочу отметить, что здесь с нами теперь не церемонились. Тоном, не терпящим возражения, приказывали раздеться, одеться, лечь, сесть. Ленка сломала ноготь и стала возмущаться, что у неё отняли косметичку, а там пилочка. Еще у нее отобрали сережки — память о маме. Девушка про это молчала, но было видно, что она до слез переживает. Ее мама умерла несколько лет назад. Лена жила с бабушкой и Васькой, и сережки для девушки были больше, чем украшение. Это и память о маме и последняя ниточка, что связывала с тем, что дорого.

Нам всем предложили составить списки необходимого. Было обещано, что все индивидуальные пожелания будут рассмотрены в кратчайшие сроки. Полный список не гарантировался, но, то, что допускает техника безопасности, будет предоставлено. Интересно, что входит в список того, что не допускает эта самая техника безопасности? Наркотики, оружие и подрывная литература? (при чем подрывная в прямом смысле). А что если попросить вертолет и по миллиону баксов каждому? Похоже, общение с Темкой давало свои плоды: мои шутки стали похожими на его приколы.

Тёма подошел к вопросу обстоятельно: Сначала он внес в список всё конфискованное при поступлении: это мобильник, часы, плеер, а вот дальше размахнулся! Заказал пижаму... с утятами, пачку презервативов, игральный автомат и блок жевачек. Ярик тоже блеснул оригинальностью. Он заказал электронную читалку для книг, сам список этих книг, коробку дорогих конфет и несколько разных магнитиков с изображением Ленинграда. Необычным подходом к ситуации удивил и Семёныч. Его список состоял из эластичного бинта, сигарет, домашних тапочек и банного халата. Мы, недолго думая, тоже добавили в свои списки тапочки и халаты. А я никак не мог придумать, чего бы такого мне-то заказать? Мыльно-рыльные принадлежности были в ванной комнате. Там был хороший ассортимент всего необходимого и достаточного. Думаю, что даже на притязательный вкус Тёмы всё было на высоте. Несмотря на сервис, представленный в этом «санатории», я как-то заскучал. Вспомнил старые — добрые времена, когда не было этих электронных забав, и наши предки обходились игральными картами и домино. Вот их-то я и внёс в список. Я немного подумал и... заказал букетик роз! Решил приударить за Ленкой. Юлька? А что Юлька! Зараза она — Юлька. Прошли сутки, а казалось, что не менее полгода. Юлька осталась в далёком прошлом. Похоже, за эти сутки я, определенно, повзрослел. Каким же я был дебилом! Повелся на красивые глазки! Если даже с Ленкой у нас ничего не получится, то к Юльке ни за что не вернусь.

Ещё я заказал сдесяток пачек чипсов, шоколадок, кириешек и ещё разной сухомятки. Памятуя о том, что ночью начинается самый жор, а столовая вряд ли будет открыта круглосуточно, решил, что подобное не будет лишним.... Подумав, я ещё приписал электрический чайник и чай. Конечно, сомнительно, что это мне предоставят, но,... а вдруг? Ну ведь это не вертолет, в конце- то концов!

Кстати, о Ленке: она размахнулась аж на два листа: перечислила всю свою косметичку, указав фирму и особенность каждой мазилки, вписала пункт о пилочке для ногтей, маникюрных ножницах, какую-то там особенную расчёску, лак для ногтей, средство для его снятия. Для Василия попросила лоток, наполнитель для лотка комкующийся, какие-то хитрые корма. Так же, как оказалось, ему, тоже нужна какая-то хитрая расческа для вычесывания.

Наденька, (а именно так её стали называть с лёгкой руки Клавдии Ивановны) заказала каких-то вкусняшек, дорогущую туалетную воду. Она, тоже, нажелала косметики. Клавдия Ивановна сказала, что у неё всё есть, и она привыкла на свою скромную пенсию не шиковать. А чего хотела Люсьен, мы так и не узнали: она куда-то постоянно смывалась, но мы особо и не расстроились. Как-то эта девица нам не по сердцу пришлась. Она была нашего возраста, или чуть старше. Но так уж исторически сложилось, что наша компашка не одобряла девиц легкомысленного поведения, а именно такой вывод о ней мы сделали. Люсьен была красива какой-то вульгарной красотой. Да и Наденька, если честно, отталкивала своей слащавостью. Но здесь совершенно другое: вот смотрит на тебя, сиропом растекается, ну, такая простушка-блонди, а в самой глубине её глазок какой-то хищный блеск: готова сожрать тебя и косточки до белизны обглодать. Как говорила моя бабушка про таких: – на языке мед- под языком лед.

5. Васька- клептоман.

И так мы составили свои прошения и вручили «очковому», зашедшему пригласить нас на обед. Мы договорились всей нашей спальней сесть за отдельный столик. Это мое предложение все приняла "на ура". В столовой не пришлось никому ничего объяснять. Хотя Наденька удивленно хлопала ресничками, но так и не решилась ни о чем спросить.

Почему-то здесь разыгрывался волчий аппетит. Я съел даже тушёный кабачок, хотя я терпеть их не могу. Но, слава всему, чему тут еще можно пожелать славы — кроме кабачка были и котлеты. А они были большие и очень даже мясные. Так что голодным с обеда я не ушел. После обеда нас сморила усталость, и было решено маленько придавить на массу. «Очковая» медсестричка раздала нам таблетки, и мы собрались отдохнуть. Определение «медсестричка» как-то не вязалось с ней. В нашем представлении медсестричка, это сексуальная обаяшка с гламурными ресничками, пухлыми губками и белой наколкой на прическе. А «очковая» медсестра скорее напоминала жуткую докторицу с большим шприцом — ночной кошмар детских снов.

Только мы приняли таблетки и почти задремали, как вдруг влетела Ленка.

— Ваську не видели? Ещё до обеда пропал.

— Ленк.... А не из его ли мы суп сегодня ели?

— Дебилойд ты, Тёма.

— Да ладно, Лен, не обижайся! Я ж люблю кошек... особенно под сметанным соусом!

Лена выскочила от нас, осыпая Тёму нелестными комплиментами и горячими пожеланиями.

—Тём, ты бы не обижал Лену. Она очень даже нормальная девчонка. Не то что... — Ярик многозначительно умолк.

— Ярик, а ты что, виды на неё имеешь? — Тёмка был в своём амплуа.

— Но ведь не дебилоид, же ты, в самом деле? Ты прикинь: мы-то здесь все свои, все вместе, а каково ей там одной среди этих... Тоска. Ещё и Васька пропал. Мне кажется, что в данной ситуации нам следует держаться вместе.

Пока они так препирались, дверь скрипнула, и в комнату протиснулся Василий. Он короткими перебежками направился кадке с загибающимся от засухи лимоном, что-то положил в землю и стал быстренько закапывать. Мы очумело смотрели на происходящее. А кот чихнул, потянулся и с чувством выполненного долга пошел восвояси. Как только его чёрный хвост исчез за дверью, мы пришли в себя и ринулись к лимону. В земле оказался целый клад (или склад): серебряная цепочка с массивным крестом, связка ключей, пара монеток, чайная ложка и какая-то железяка,... Похоже, наш клептоман побывал здесь уже не однажды! Сон как рукой сняло. Все заговорили разом. Открывшиеся способности Васьки впечатляли.

Сошлись на том, что всё экспроприированное нужно зарыть снова. Все это может пригодиться. А искать его там никто не догадается. И еще, надо воскрешать лимон! Не приведи судьба, загнется чувак и отправят его на лимонное кладбище, а вместе с ним и наш клад.

До нас постепенно стало доходить, что есть МЫ и есть ОНИ! Т.е. отныне мир поделился на своих и чужих. Пока эти мысли еще не оформились, они смутно всплывали то одним, то другим всполохом. Подсознательно каждый чувствовал, что происходит что-то нехорошее, неладное. Куда не посмотри — ощущается фальшь. В чем она, как-то не получалось сформировать мысли. Их обрывки плавали где-то на задворках мозга, но пока не складывались ни во что конкретное.

Вот только как бы ни ошибиться, кто свой, а кто нет. Ну, «очковые» — это, само собой, чужие. А наши две комнаты? Черт его знает... Семёныча я как-то не мог представить чужим.Он мент, хоть и на пенсии, но мент бывшим не бывает. К тому же, учитывая его недорогой прикид и обычные командирские часы, (я их приметил еще тогда, когда у нас забирали наши вещи) это был правильный мент, который "на лапу не брал", но и не отсиживался в канцелярии. Ярик? Ярик.... Надо подумать. Очкарик — ботан, умничка, немножко странный, как и все ботаны. Ну, не знаю! НЕ ЗНАЮ Я! Не хочется думать, что вот этот добрый парень — засланный казачок! Ленка- эта наша! Ну, не поверю я, что «мать кошачья» подсадная. Люсьен? Вот эта, да, эта не наша. Да и трётся она среди «очковых», улыбается ихним мужикам, хихикает с ними. Ее легкомысленный статус еще бы можно было простить, но дружбу с этими... Наденька.... Эта змея-альбинос не внушает доверия. Смотрит на тебя такими удивленными глазками, ресничками хлопает — ну, дурра — дуррой.... Но где-то в глубине ее темно-синих глаз прячется что-то холодное, хищное, жуткое! Еще хуже этой Люсьен. Клавдия Ивановна? Ну, засланный казачок из училки-пенсионерки никакой. Но она — УЧИЛКА! А эта каста по определению,чужие. Со школьных лет не доверяю учителям. Они как с другой планеты. Я, вообще не представляю, как они живут вне школы: как ходят по магазинам, готовят обед, моются в ванной. Да, в конце концов, как у этих инопланетян еще и дети рождаются?! Остался Темыч. Ну, здесь фифти-фифти. С виду, нормальный пацан. Может быть засланным? Может. А может быть своим? Тоже может. Вроде почти все свои, но до конца уверенным я бы не был, ни в ком, кроме себя.

6. Кто есть кто?

Ярик предложил пойти посмотреть телевизор. Так как делать все равно было нечего, то мы поддержали эту идею. В фойе уже сидела Клавдия Ивановна и Наденька. На экране показывали последние новости с «большой земли». Люди в защитных костюмах, похожих на скафандры, оказывали помощь пострадавшим: загружали их в машины скорой помощи, пытались подавить панику. В доме напротив отсутствовали стекла, улицы были загромождены покинутыми авто, голос за кадром называл число погибших, пострадавших за сутки.

Мы не заметили, как к нам присоединились Лена с Василием. Когда закончились новости, никто не решался заговорить. Первым нарушил тишину Тема:

—Во, блин, непруха! У меня предки улетели на месяц на Сейшелы. Думал, что, наконец-то отдохну от них, а тут.... Этот санаторий для пенсионеров...

— Тема, ты совсем, или как? Может ТУДА, к тем, кто остался, вернешься?— Ленка негодующе взглянула на балбеса.

—Да я бы не прочь! Только кто меня отпустит? Этот «санаторий», как в загадке: — без окон-без дверей. Так что это ты, Лен, совсем!

—Слушай, вот ты такой навороченный, а почему в метро-то ездишь? Или мама ключи от машины забрала за плохое поведение?— Видно, Ленку достали уже шуточки Темы, и она сама начала его цеплять.

— Ничего не забрала. Просто у Тохи была днюха. Мы малек отметили, так что за руль никак. Да и на метро быстрее, чем на тачке.... Черт!!! У Тохи была днюха.... Неужели... блин.... А вообще, Лен, я же не такой уж и конченый дебил. Просто надеюсь на лучшее, и все мои шутки — это ничто иное, как попытки поднять настроение и себе и вам. Иначе вешалки! Так что не сердись! Мир?!

Он протянул Лене руку. Та, немного поколебавшись, ответила ему твердым рукопожатием.

Говорить, тем более шутить больше никому не хотелось. Только сейчас до нас дошел весь ужас катастрофы. Всех охватило тягостное чувство утрат. У каждого ТАМ остались родные, близкие, любимые занятия и дорогие сердцу места. Каждый думал о том, что его ожидает по возвращении, да и будет ли оно, это возвращение? Вспомнился Чернобыль. Сразу пропало желание сидеть у телика. Мы решили разойтись по комнатам. Первой ушла в спальню Клавдия Ивановна. Широкими шагами, чуть ли не вприпрыжку, она помчалась прочь.

— Во училка дает! — очнулся от тягостных мыслей Тема:— прохватило ее чтоли?

Напряжение, повисшее в воздухе, неожиданно спало. Все-таки на Темку долго сердиться невозможно! Желание расходиться как-то сошло на нет. Васька сладко потянулся на коленях Ленки, Ярик протянул к нему руку и кот подсунул свою голову под ладонь нашего умника.

—Ты гляди: признал! Животные — они как дети, чувствуют какой человек. — Семеныч улыбнулся и похлопал себя по карманам.— Сигарет совсем не осталось. Сань, у тебя остались еще? Я заказал, авось выдадут...

Мы поднялись с мест, и пошли в комнату. По дороге еле слышно он проговорил:

— Что про все это скажешь?

— Не нравится мне все это....Эти «очковые» что-то мутят. Не доверяю я им.

— Вот и мне все это не нравится. Как на минном поле! В комнате не говори ничего такого... Мало ли что. Вдруг жучков понатыкали?

— Понял. Вы еще не разобрались, кто есть кто?

— Приблизительно. Точно не уверен. Ты тоже думаешь, что могут быть засланные?

— Ага.

— Лена мне кажется нормальной девочкой. Наденьке бы я не доверял, Клавдия и Люся под вопросом. А из парней только тебя пока отметил. Остальные пятьдесят на пятьдесят.

В комнате мы несли всякую ерунду про то, как все это не во время, как вообще теперь будет, и как долго еще мы здесь задержимся. Я достал пачку сигарет и поделился с Семенычем «по- братски». Кроме нас двоих никто не курил, да и я сам постольку-поскольку. А вот Семенычу приходилось нелегко. Он курил давно и помногу. Одно обнадеживало: уж без курева-то нас не оставят, ведь даже заключенным в этом не отказывают.

На обратном пути мы договорились еще подумать на тему «свой — чужой» и вечером вернуться к разговору.

В фойе сидели только Лена с Яриком, да Наденька. Люсьен ушла в женскую спальню Ярик рассказывал Ленке что-то интересное, а Наденька пыталась влиться в их компанию. Она даже попробовала погладить Василия, но тот вдруг угрожающе зашипел. Это было так неожиданно, что даже Ленка удивилась. Сначала она хотела что-то сказать, но потом вдруг раздумала, будто бы кто-то ей наступил на ногу. Видимо, мысль, посетившая ее, была не для всех. Как ни странно, но позже выяснилось, что с нами произошло то же самое, а именно мы сделали для себя вывод, кто есть кто. Все вспомнили слова Семеныча и сошлись во мнении, что животное так же как и ребенок, чувствует, какой человек. А еще поняли, что мы в одной лодке, а вот Наденька чужая. Она отдернула руку и глупо засмеялась, но ее глаза сверкнули злым холодком. Вы когда нибудь сталкивались с тем, что человек смеется, но глаза не поддерживают веселье? Жуткое зрелище!

Ужинали, как и обедали за отдельным столом. Теперь это уже никого не удивляло. Единственное что огорчало, то, что Лена оставалась за другим столом. Нужно было что-то придумать.

После ужина нас ждал сюрприз. На кровати каждого лежал его заказ! Правда, не все получили полный перечень того, что заказывали. Мобильники и часы нам так и не вернули. Ярику презентовали коробку конфет и магнитики. По этому поводу Тема начал выдвигать соображения, как Ярик привезет из этого «санатория» сувениры. Потом он распаковал свои дары. Сначала его возмущения были серьезными. Он негодовал по поводу того, что не вернули то, что отобрали. Потом начал хохмить:

—А почему только презики? Где жевачка??? Мне что — два в одном выдали? Типа хочешь, примеряй, а хочешь — жуй? Да они издеваются?! Клубничные, ванильные!

А потом наша комната разразилась громким хохотом. Ему выдали пижаму... с утятами...

Семёныч получил все заказанное, а именно эластичный бинт, сигареты, халат и тапочки. Нам всем халаты и тапочки тоже положили. И мы не прогадали: эти грубые робы за день так надоели! Да и выглядели все в них, как бригада грузчиков. А халаты оказались такими мягкими, удобными. Хотя сейчас мы стали похожи на пациентов какой-то странной клиники.

Как ни странно, но мне, тоже, выдали весь список: карты, домино, кучу всяких вкусностей, и о чудо! Чайник и чай! Все это дополнял букет роз. Не успели мы разобрать свои «гостинцы», как к нам в комнату влетела возмущенная Ленка. Из всего заказанного, ей выдали только расческу. Василию повезло больше. Кроме туалетных принадлежностей, расчески и кормов, ему было выделено несколько пачек каких-то витаминов и лакомств в виде колбасок. Ленка возмущалась, грызла ногти и вот-вот готова была разреветься.

— Лен! Да плюнь ты! Ты и так красавица! Правда- правда! Вот это тебе!— я протянул ей букетик. Она от неожиданности так и застыла с открытым ртом.

—Вечером приходи на чай. Сашка чайник выклянчил, так что живем! — не преминул подсуетиться Темка. В кои — то веки, этот баламут догадался сказать что-то дельное. Он уже вырядился в свою пижаму с утятами. Лена посмотрела на него и не смогла удержаться от смеха.

Глава 3 Сон и явь.

7. Начало большой дружбы.

Мы с Семенычем переглянулись и окончательно поняли друг друга. Чужих среди собравшихся в нашей комнате нет. И только эта мысль утвердилась в голове, как дверь приоткрылась и в нее вплыла Наденька.

— Ребята, а вы уже получили подарки?

— Подарки? Нет, подарков не было, кое-что из заказов — это да.

— Ой! А мне такую туалетную водичку замечательную выдали! Давно о такой мечтала! Ой, какие цветочки!

Ни сама Наденька, ни ее водичка никого не интересовала. На первый взгляд могло показаться, что мы несправедливо отталкиваем глупенькую девочку, которая так же, как и мы, попала в переплет. Но каждый из нас отчетливо ощущал, что эта «глупенькая девочка» не так проста и глупа. Вы замечали, когда нибудь, как человек улыбается, а то и смеется, но стоит заглянуть в его глаза, то бросает в дрожь от того, что там не было и намека на улыбку? Я про это уже упоминал, нослишком глубоко впечатление, чтобы не повторить. Даже мудрый Василий это прочувствовал. При ее появлении кот сгруппировался, напрягся ни то для прыжка, ни то еще для какого- то финта ушами. Он внимательно следил за ее движениями. Так следят за человеком, которого подозревают в том, что он или что-то стянет или, наоборот, подкинет. Наденька это поняла и быстренько смоталась. А что еще ей оставалось делать? Мы с ней в разговор не вступаем, да еще кот того и гляли вцепится в лицо.

В спортзал мы пока так и не попали. Здесь возникла помеха так называемого «технического» характера, а именно, нам просто не в чем было заниматься. Увлекшись мелочами, мы совершенно не догадались разнообразить свой гардероб нужными вещами. В робе неудобно, в халате тем более. Я представил себе, как группа в банных халатах осваивает спортивные снаряды. Получилось весело! Веселые грузчики в робах тоже смотрелись бы экзотично. Так что мы решили провести вечер перед телевизором, а удлбную одежду для тренировок заказать позже. Здесь и произошла наша первая тайная сходка. Сказать, что она полностью удалась, это значит погрешить против истины, т.к. через некоторое время к нам присоединилась Наденька. Но пока ее не было, мы успели обменяться главным: в комнате не стоит говорить о чем-то, что не для чужих ушей, вести себя, как, ни в чем не бывало, присматриваться, прислушиваться. Больше ни о чем договориться не успели. Как я говорил выше, пришла Наденька и мы стали смотреть НОВОСТИ. На этот раз нам показали пустынные улицы, по которым проносились машины спец. помощи, разбитые витрины магазинов, серое тяжелое небо. Голос за кадром сообщил, что пока никаких утешительных прогнозов нет, но есть надежда, что в скором времени появятся оптимистические новости. Наденька закатила глазки и стала причитать:

— Ах, какой ужас! Ой, какое горе! Бедные люди! Бедный город! Как же это? Мы-то здесь, а они там! Они там, а мы здесь!

Было потешно наблюдать, как она, заламывая руки, краем глаза наблюдала за нашей реакцией. Заметив, что реакции не последовало, она прервала на полуслове свои стенания и умолкла. Странное чувство нас охватило: по сути, она говорила правильно: мы здесь, как в санатории. А там чрезвычайное положение. Но что-то не давало ощущения доверия: ни то Надины вопли, ни то новостная передача, ни то «очковые»... Ну вот все как по Станиславскому: Не верю!!! Хотя, может, мы просто еще не хотели смириться с действительностью?

Перед сном мы решили почаевничать. Это стало хорошей традицией. Лена с Василием с удовольствием составляли нам компанию. Все — таки здорово, что именно таким составом мы попали сюда! Я уже и не представлял себе, если бы кого-то из нас не было. Каждый привносил в нашу компанию свой оттенок. Даже без Василия было бы уже не так.

– Лен, а ты садись с нами вместе в столовой!

Я был очень благодарен Семенычу за это предложение. Сам я как-то Не мог найти нужных слов, чтобы позвать ее за наш стол.

– Правда? А я все думала, как бы напроситься в вашу компанию. Было как-то неудобно мешать вашему мужскому коллективу. А с ними уже сил никаких нет сидеть!

– Да что ты, Лена! Уж тебя-то мы с радостью примем! - Ярик засверкал, как новогодняя елка.

–Хотя впятером нам будет тесно!

–В тесноте да не в обиде! А с тобой, Лен, я даже согласен есть из одной миски! – Тема, как всегда, вставил свои золотые пять копеек.

Следующий день не баловал разнообразием. Единственное что внесло разнообразие в наше пребывание в этом затерянном мире, это наше решение взять Лену к нам за стол. Сначала мы хотели потесниться, потом решили сдвинуть два маленьких стола. Но помощь пришла оттуда, откуда не ждали. Люсьен внесла очень даже хорошее предложение:

– Да чего огород городить? Перебирайтесь за большой стол! Нам троим маленького хватит за глаза!

На этом и порешили. Завтрак, обед и ужин перемежался с процедурами, взятием анализов. Нас выручали как нельзя, кстати, заказанные мной карты и домино, хотя играть в комнате было неуютно: опасение того, что нас подслушивают, портило настроение. И только Василий находился в этом пансионе на «кошачьих правах», т.е. ходил сам по себе там, где хотел и сколько хотел. И за ним никто не подглядывал, не подслушивал.

В какой- то момент я поймал себя на том, что завидую ему: ходит везде, все видит, все слышит, у Ленки на коленках сидит. Я задумался и дал оставить себя дураком! Вот где Дурак! Так мне и надо. Думаю о всякой ерунде! Пришлось лезть под стол и мяукать.

– Только с выражением! Иначе придется перемяукивать! – Темка довольно щерился и издевался.

Но только я встал на четвереньки, как дверь приоткрылась, и в нее протиснулся Василий. В зубах он сжимал что-то длинное и блестящее. Сначала я подумал, что это кинжал. Смотрелось впечатляюще: черная усатая морда, круглые глаза и кинжал в зубах. Кот запрыгнул к Ленке на колени и презентовал ей свою добычу. Та чуть не взвизгнула от восторга! То была пилочка для ногтей!!! Мы, было, начали прикалываться, но Семеныч поднес палец к губам. И вовремя: вдруг нас подслушивают? И если так, то это грозило в лучшем случаи изъятием запрещенного предмета, а в худшем Ваське ограничили бы свободу передвижения по зданию. Ведь мы бывали там, куда нас водили для ознакомления с сервисом. Левое крыло для нас было недоступно. Туда пропускали лишь на процедуры. Только Клавдия часто бегала на запретную зону за таблеточкой от давления. А Васька гулял везде. Раньше Ленка пыталась его искать, но потом поняла тщетность своих попыток. Либо кот знал нычки, где можно спрятаться, либо пропадал на территории противника.

Итак, я сидел под столом, Ленка радостно разглядывала подарок от Василия, Семеныч тасовал колоду, а Тема я Яриком приготовились потешаться надо мной. Я собрался с духом и начал мяукать. Васька навострил уши, посмотрел на меня внимательно, спрыгнул на пол и подошел ко мне. Наше дружное братство покатывалось со смеху. Васька потерся щекой об мой лоб и выскочил из комнаты, а мне пришлось выслушать весь спектр издевательств, на которые были способны находящиеся в комнате:

— Сань! А что он тебе сказал?

— Нашел родственную душу!

— Серегин! Он тебя с собой позвал!!! По бабам!

Но никто не угадал, куда бегал Василий. Они еще не угомонились, а кот уже вернулся с кошачьим лакомством. Он положил небольшую таблетку передо мной и, не торопясь, вышел из комнаты. Это уже было началом большой дружбы и серии новых приколов надо мной.

8. Кошмарный сон и ужасное пробуждение.

Ночью мне снилось, будто мы с Васькой поменялись телами. Точнее, не так: откуда-то я знал, что это Василий позволил мне побывать в его шкуре! Впечатляло: ходить на четырех костях, смотреть на все с высоты 40 см. от пола, ощущать наличие хвоста.... Кстати: последнее вызывало непередаваемый восторг! Это как если бы вам предоставили честь нести знамя доблести и гордости! Этакий хвостоносец! В фойе у телевизора сидела Ленка. Она пахла так вкусно (не приятно, а именно вкусно), что я не сдержался, подошел к ней и потерся об ее ногу. Та наклонилась и, подняв меня, усадила к себе на колени! Ощущение было еще то! Самое интересное, что я не чувствовал неловкости, будто для меня это не в первый раз, я устроился поудобнее, и чуть было не задремал. Вдруг хлопнула дверь, и запахло кислятиной! Нет, это был запах не лимона или кефира. Он скорее напоминал что-то скисшее, пропавшее, будто забродила каша или суп. Я повернулся на запах и увидел Наденьку. Это она пахла кислым! Надя опасливо оглянулась и пошла в техническое крыло. Первой мыслью у меня было нагадить на постель этой вонючке, но я решил проследить за ней. Спрыгнув на пол, я удивился: создавалось впечатление, будто я всю жизнь ходил на четырех ногах, в смысле лапах, босиком, задравши хвост и обнюхивая воздух. Наличие хвоста мне нравилось все больше и больше. Все чувства обострились: каждый шорох, каждый запах был глубже, имел множество оттенков! К примеру, Лена пахла вкусно, это был и запах еды и каких-то трав и свежего воздуха, Тема пах мылом, дорогой кожей и чуть-чуть телом, Семеныча отличал густой запах сигарет, кофе и чего-то ... надежного чтоли ... Я подумал, что если забраться на его колени, то не упадешь, будешь чувствовать себя уютно. Ярик пах как во сне, так и наяву сладостями: искушающий шлейф качественного шоколада, орехов, нежной начинки конфет ассорти. Меня шокировал запах училки! От нее несло давно забытым запахом школьного мальчишечьего туалета! Такой въедливый, вечный запах мочи.... Про Наденьку я уже говорил: кислятина. И так: я проследовал за Наденькой. Она подошла к процедурной, сначала заглянула туда, потом зашла. Я проскользнул в приоткрытую дверь. На столе лежал совершенно голый старик! Редкая щетина на серых щеках, узловатые худые руки вдоль тела... Его живот был распорот. Надя подошла, опустила руку внутрь, что-то зачерпнула и запихнула себе в рот! Мое горло сдавил рвотный спазм. Надя повернулась и, окинув меня своими ренген — глазами, зло прошипела:

—Пшел отсюда!

Я почувствовал, как мое тело как бы увеличилось в объеме. Оглядев себя, я понял, что это шерсть встала дыбом, и было от чего: ее глаза сверкнули жутким синим огнем, рот был измазан бурой слизью, а тут еще старик открыл глаза и стал хрипеть!

Я пулей выскочил из процедурной! В этот момент я не задумывался, как это у меня получилось так ловко с четырьмя лапами справляться! Главное было как можно быстрее покинуть эту жуткую комнату! Казалось, что ее гнилостный сладковатый запах преследует меня. А перед глазами стояло увиденное мной!

Я проснулся. Чувство тошноты не отступало. Решив проблеваться, я собирался отправиться в туалет, но забыл, что нахожусь уже в своем теле, и с грохотом брякнулся на все свои четыре человеческие кости возле кровати! Тема даже спросонья не утратил способность приколоться:

— Серегин! Ты что, втихушку бухлом разжился? Вот жмот: все в одну харю засосал. Теперь на ногах не стоит!

Упоминание о спиртном меня окончательно доконало: я еле добежал до унитаза. Меня так выворачивало, будто, и впрямь, траванулся какой-то дешевой бормотухой. Умывшись холодной водой, я вернулся в комнату.Тема уже совершенно серьезно спросил:

— Сань, ты что? У тебя все нормально?

— Да все в порядке. У меня иногда так бывает.

Почему-то в комнате мне не хотелось рассказывать про сон. Я приложил палец к губам, и Тема все понял.

Весь следующий день я чувствовал себя, будто по мне асфальтовый каток проехался: утром мутило, будто с похмелья. Потом мое физическое состояние стало лучше, но зато в голове завозились определенные мысли. Я давно уже понял, что здесь все нечисто, но мысли как-то надолго не задерживались в памяти. Обычно я переключался на что-то другое, и только сейчас стала вырисовываться какая-то картина: я задумался о том, что такого находится в том техническом крыле, в которое нас не пускают? Что, в конце концов, это за люди в синих очках? И почему мы, черт возьми, так безоговорочно им подчиняемся? Принимаем лекарства, ходим на процедуры, сидим взаперти. Ведь на улицу нас так и не выпускают, хотя обещали, что если будут условия подходящие, то нам позволят погулять хоть недолго. Окна — и те были плотно закрыты какими-то ставнями! Мы здесь что-то между заложниками и подопытными! Своими соображениями я поделился с Темой. Я все же рассказал ему про свой сон, умолчав лишь про то, что был в Васькиной шкуре. Иначе я его знаю: достал бы приколами. Кстати сказать о Ваське: сегодня он проявлял ко мне больше внимания, чем раньше. Он будто откуда-то знал, что произошло во сне.

Тема выслушал меня, не перебивая, а в заключение сказал, что надо бы со всеми нашими обсудить все, что тут с нами происходит. На удивление, парень был серьезен. Он одобрил то, что я не стал скрывать этот свой сон. Оставаться со своими мыслями «сам на сам»- так можно и тронуться. И то, что я не стал говорить об этом в комнате, он тоже оценил. Я с ним был согласен в том, что пора поговорить обо всем с ребятами. После того, как я поделился с ним своими ощущениями, мне стало легче.

Когда нас позвали в процедурную на уколы, я долго топтался у двери, не решаясь переступить порог. В глазах стоял стол с этим жутким стариком. Даже войдя в комнату, не мог поверить, что увиденного мною во сне там нет. Головой я понимал, что ночью то был только сон, но сердечко бешено колотилось, готовое выскочить через обе пятки сразу! «Очковая» медсестра спросила, что со мной происходит. Но я отбрехался, сказал, что живот скрутило,

что у меня такое бывает. Я испугался, что вдруг меня начнут лечить или назначат новое обследование. Но обошлось.

Меня стало выбешивать это затянувшееся представление. С какой это стати все эти уколы, анализы, весь этот, с позволения сказать, «санаторий»! Нам ничего не говорят, на улицу не выпускают. Даже в окно посмотреть не получается! Очковые передвигаются тихо, словно призраки, разговаривают только по мере необходимости. Ни разу я не слышал смеха между ними или разговоров на посторонние темы. Напрасно было о чем-то спрашивать. На все вопросы мы получали один и тот же уклончивый ответ: — Не волнуйтесь, здесь вы в полной безопасности. За вами очень хорошо ухаживают. Все под контролем. Если есть какие-то просьбы, то подайте список пожеланий, мы их внимательно рассмотрим, и если только это возможно, то с удовольствием выполним...

В ответ на эту дежурную улыбку хотелось наговорить кучу гадостей или морду набить! Как биороботы, блин! Кто бы сомневался, что все под контролем! А вот на счет безопасности это еще вопрос!

9. Открытие Ярика.

Мы с Темкой шли из процедурной, тихо переговариваясь, советовались, как поступить лучше: собрать всех вместе и поговорить откровенно, или сначала с каждым поотдельности, когда увидели Ярика, спешащего к нам. Все бы ничего, но парень смотрел на нас такими... замороженными глазами! Подойдя почти вплотную, он, гневно сверкая очками, почти прошептал:

— Я все понял! Врут они все про катастрофу! Все эти программы с телика — это постановка, причем дешевая! Я там одну и ту же тетку видел. Вчера она была вся в бинтах, и ее в скорую загружали, а сегодня вчерашняя «пострадавшая», как ни в чем не бывало, по улице шла, цела и невредима! Но это еще не все: три дня назад окна в доме на Большевистской были выбиты, газоны вокруг истоптаны, асфальт вздыбился, а сегодня и окна целы и по асфальту голуби ходят! ГОЛУБИ! Живы и здоровы! Я слышал, что тараканы живучи. Но что касается голубей, то сомневаюсь в их живучести.

Вот все и разрешилось. Первый собеседник сам нас нашел, да еще и сообщил новость.

Признаться, мы все уже чего-то подобного ожидали, и все равно открытие Ярика нас ввело в ступор. Так сразу и не скажешь, плакать или радоваться? С одной стороны, хорошо, что все живы и здоровы, значит, катастрофы не было. Но, с другой — тогда что мы здесь делаем? И что делают с нами? И, черт побери, увидим мы своих близких хоть когда- нибудь?!

Прежде всего, мы постарались успокоить нашего местного гения, чтобы он не привлекал постороннего внимания. И опасения оказались ненапрасными. Откуда не возьмись, Наденька образовалась возле нас.

— Ой! Мальчики! Как хорошо, что я вас нашла! А вы видели новые заказы? Уже пришли. Какие они, все-таки молодцы! Так о нас тут заботятся, и ведь совершенно бесплатно!

Мы изобразили на лицах оптимизм и прибавили шагу, направляясь к комнате. Наденька что-то еще кричала нам вслед, но мы уже были далеко. Я поймал себя на том, что порой ощущаю себя Васькой. Вот и сейчас у меня появилось жуткое желание нагадить ей теперь уже в туфли! Знал бы об этом Текмка! Представляю, как бы он сам повеселился и повеселил окружающих. Хотя, мне кажется, что чувство, сходное с моим, испытывает вся наша компания!

— Яр! В комнате поаккуратнее! Все разговоры только там, где стопудово не подслушают. Я с Ленкой поговорю, а вы с Темычем потолкуйте с Семенычем — Я кратко обрисовал фронт работ, и мы вошли в комнату. На кроватях уже стояли пакеты с заказами. Семен Семеныч, видимо, уже разобрал свой пакет, так что только наши кульки зазывно глядели на нас матовым синеватым светом. Эта синева меня уже доконала! Нервы начали сдавать! Пока я перебирал скудные свои заказы, Темыч разразился восторженным кличем вождя Мумба-Юмба! Его заказ- плеер с наушниками и записями, наконец-то выполнили! Ну, вот почему у меня не хватает фантазии заказать что-то эдакое? Шоколадка Ленке, лакомство Василию, форма для тренажорки, вот, блин, жизнь.... И пожелать-то нечего! Может быть, попросить трусы с бегемотами? А что? Ведь Темка пожелал пижаму с утятами и вот, пожалуйста! Только красные! Красные труселя с желтыми бегемотами! Назло этой синиве!

Ярило снова получил коробку дорогих конфет. Я посмотрел на него и начал что-то понимать: Ярик бережно разворачивал фольгу с тех конфет, которые были ею обернуты, и аккуратно складывал в стопочку. Похоже, наш гений местного разлива что-то придумал. Сейчас фольга (настоящая фольга), большей частью, только на таких конфетах. Почти все шоколадки и развесные конфеты теперь обернуты во что-то искусственное. Ну и Ярик! Ну и мозг-гигант! Пока не ясно, что задумал Ярило, но его затея заинтриговала.

Пора было рассказать Ленке об последних наших соображениях. Я постучался в женскую спальню. Ответило сразу несколько голосов:

— Да! Входите! Можно!

Распахнув дверь, я увидел, что все дамы, (кроме Люсьен) на своих местах. Ленка сидела на кровати и играла с Васькой игрушечной рыбкой. Я решил не тормозить:

— Это вам, други мои! Я протянул шоколадку и гостинец для кота. — Лен, пошли на рыбок посмотрим? На живых рыбок. Я тебе давно хотел показать одну странную! — я подмигнул ей незаметно. Лена кивнула и поднялась с кровати.

— Васька, ты с нами?

Кот нагло развалился на ее кровати. Весь его вид говорил о том, что это предложение ему не подходит. Он демонстративно начал вылизываться. Кого интересуют рыбки за стеклом?!

— Ну, как знаешь. Если что, не теряй!

Глава 4 Время открытий.

10. Девочка Надя, чего тебе надо? ©

Я специально позвал ее к аквариуму, ведь у телевизора бесполезно секретничать. Там постоянно толкутся посторонние, но если даже сначала никого нет, то только стоит кому-то из нас там появится, сразу и училка выползет, и Наденька тут как тут.

У аквариума было пусто. Ленка сразу поняла, что я ее позвал не на тупых рыбок пялиться, и уже вся дымилась от нетерпения.

— Лен, мы тут с парнями понаблюдали: врут они все нам. И по телику крутят запись, причем очень грубо сработанную, да и весь этот «санаторий» как-то подозрительно выглядит. Какие-то лекарства, анализы. А нам ничего не говорят. На улицу не то что не пускают, окна заколочены! Сами как роботы ходят.

— Да я уже давно поняла, что здесь что-то не то творится. А еще Клавка: я как ни зайду, она все со стетоскопом возится. Все говорит, что давление скачет, таблеточки глотает, но это витаминки, я проверила! Такие таблетки моя бабушка принимает, но они выглядят совсем иначе. Они должны быть белыми, а эти какие-то синие. Я не идиотка, сразу поняла, что это она вашу спальню прослушивает. На ту кровать я хотела лечь, так она прямо таки взбесилась! Заголосила, что ей надо, чтобы стенка была за спиной и чтобы на правом боку спать. Типа сердце болит и на стенку упираться хотелось бы. А сама, сразу видно, что врет, причем врет так неумело! Я уже заметила: если у вас в спальне никого нет, то она сидит у телика или еще где, а как только вы идете в комнату, так она скачками к себе в спальню. Так что вы там поосторожнее со своими наблюдениями. Я уже было, сама хотела вас предупредить.

—Да мы в спальне давно не секретничаем. Семеныч с первых дней намекнул на возможную прослушку. Да и тебя я выманил сюда, чтобы без посторонних...

Тут мы увидели, как к нам спешит Наденька. Во истину: вспомни черта — он появится! Мне захотелось ее придушить!

— Ой, ребята!Покажите мне, что вы такого интересного здесь увидели? Какую рыбку?

— Рыбка уплыла, Наденька, спряталась за камушки, так что больше ничего интересного здесь не предвидится, мы уже уходим. Скоро новости будут показывать.

— Ой, и правда! Пойдемте к телевизору! — И она первой побежала к телику, периодически оборачиваясь на нас, проверяя, идем ли мы за ней.

Новости уже начались. Сегодня мы не столько прислушивались к голосу диктора о разрушениях, погибших, мы присматривались к тем ляпам, которые допускали эти горе — режиссеры! И вправду: столько несостыковок! И как только я раньше этого не замечал?! Я переглядывался с ребятами. Они, понимающе, едва подмигивали и покачивали головами. Вдруг один спасатель облокотился на угол дома, и... тот пошел морщинами! Дом был нарисован на ткани!!! Со стороны казалось, что мы в шоке от переживания за город. Не думаю, что Наденька догадалась об истинной причине нашего ступора. Ярик поднялся и направился к спальне. Похоже, у него уже не осталось сил смотреть на эту постанову.

— Пойду, почитаю книжку. Вам все равно, где дурака валять, так что уж лучше сидите здесь, а мне хоть часочек от вас отдохнуть, в тишине почитать.

— Ну да, рассказывай! Как книжку-то зовут? Поди, какую-нибудь медсестричку пригласил на парное чтение?— это Тема вставил свои пять копеек.

Я догадался, что он не читать направляется. Еще с утра я заметил, что земля в лимоне свежевзрыта. Похоже, Ярик добыл оттуда металлические заначки Василия. А если добавить фольгу от конфет, то вырисовывается интересная идейка. С тех пор, как лимон стал хранителем клада, мы взяли над ним шефство. А то вдруг «очковые» решат, что он загнулся и выкинут его. Мы его поливали, сбрызгивали листочки, оставляли свет, даже когда уходили. И лимон благодарно стал приходить в себя! Посвежели старые листья, проклюнулись новые. А еще мы часто разговаривали про успехи «нашего подопечного». Так что если нас подслушивают, то пусть знают, что у нас появилась любимая «игрушка».

Я только что на голове не стоял, чтобы училка и Наденька оставались с нами у телевизора. Клавка к нам не совалась, а вот прилипала могла сунуться запросто. Не знаю, что задумал Ярик, но я понял одно: лучше ему не мешать. Ко всему прочему, и нам не стоит идти в комнату: училка идет подслушивать, когда нас в комнате не меньше двоих. Один Ярик не интересен.

Вечером мы с Ленкой резались в домино, Василий с интересом наблюдал за игрой. Темка в наушниках тащился от музыки, а Ярик «колдовал!» над своим изобретением. Фольга, монетки, цепочка, горстка того, что на первый взгляд напоминала кучу мусора, скручивалась, скреплялась жевачкой, крепилась на коробке от конфет. Мы очень надеялись, что наш местный вундеркинд сотвАрит что-то очень пользительное, и потому всеми силами помогали ему, кто чем мог. Семеныч обеспечивал прикрытие: во первых своей широкой спиной он работал ширмой, а во вторых был готов накрыть одеялом творчество нашего Ярило, на случай, если войдет кто-то чужой. Долго ждать не пришлось: послышался торопливый стук в дверь, и в комнату просочилась Наденька.

— Можно? А что вы делаете?

Семеныч мигом накрыл одеялом изобретение нашего гения и, как ни в чем не бывало, стал раскладывать на нем карты.

—Да вот, ребята в домино режутся, а мы с Ярилом в карты решили. Присоединишься?

Семеныч уже знал, что она не умеет играть в карты, так что не опасаясь предложил ей сыграть.

—Нет, я не умею! Вот в домино бы с удовольствием!

Но я поспешил ее заверить в том, что мы уже заканчиваем и собираемся в тринажерку. (Это еще одно место, где Наденька годилась только в наблюдатели. Но там подслушивать было нечего, ведь занятия на тренажерах этому не способствуют, так что она поспешила уйти).

11. Темкина сенсация.

Так проходил день за днем. Мы ели, пили, ходили на процедуры и анализы, присматривались к нашим похитителям. Да, похитителям, иначе как еще можно назвать тех, кто увез нас обманом, держит неизвестно где, и врет по каждому поводу? Мы научились выискивать способы устранения Наденьки. В результате выработали антинадин! Когда она заходила в нашу спальню, то мы начинали заниматься делами, которые ее выставляли лишней: Семеныч прикидывался спящим, Ярик брал в руки книгу и становился увлеченным читателем, Темка сидел в наушниках, а мы с Ленкой изображали влюбленную парочку. Но с каждым днем делать это становилось все труднее. Сначала нам хватало того, что мы тихонько щебетали о чем-то интимном, и она уходила, но потом ее это перестало трогать. Прилипала сидела и в упор смотрела на нас, пытаясь вклиниться в разговор.

В последний раз я набрался наглости и поцеловал Лену. Наденька все же ушла, но я моментально огреб смачную пощечину! По сути, мы оба не обиделись: Ленка понимала, что это было продиктовано необходимостью, (хотя, мне показалось, что ей даже понравилось), да и я понимал, что оплеуха от нее была символична. Должна же была Ленка как-то показать, что она не на столько легкодоступная. Самое интересное, что про Юльку я совершенно забыл. Вернее, я вспоминал изредка про то, как она меня продинамила, как когда-то пускал слюни, глядя ей вслед. Но все эти мысли совершенно не цепляли. Сейчас Лена для меня была кем-то таким близким, будто я знал ее всю жизнь, будто она была частью меня. Со стороны казалось, что мы просто дурачимся. Даже этот наш поцелуй был не настоящим, а театром для одного зрителя, т.е. Наденьки. Но часто, лежа в постели, я вспоминал, как она небрежно откидывает прядь волос, улыбается краешком рта, морща веснушчатый носик. Ленка... Лена... Леночка...

Я все мечтал, что вот когда все это закончится.... А дальше страшно было думать. Я не мог сформулировать, что именно закончится. А что если нам повезет выбраться из этого дурдома? И что тогда? Ленка исчезнет из моей жизни так же внезапно, как и появилась? Но я и думать об этом не хотел! Я ВЛЮБИЛСЯ!!! Глупо? Не знаю. Но я дошел до такого маразма, что взял в библиотеке томик стихов и стал выискивать в них то, что бы отзывалось на мои чувства.

Ярик работал над изобретением чего-то, похожего на радио. Дома он бы без проблем собрал вполне приличный приемник, но, в условиях, приближенных к абсурдным, да еще и с соблюдениями секретности, это было затруднительно. Постоянно чего-то не хватало. Все Васькины запасы либо были уже задействованы, либо не годились для монтажа. А нового он уже давно не притаскивал. Зато внимания нежелательных элементов в лице Наденьки было, хоть отбавляй! Так что ни голоса Америки, ни еще, какого либо голоса пока не ожидалось. И вдруг однажды мы увидели Василия, который тащил в зубах что-то странное. Сначала мы подумали, что это крыса: с серого предмета свисал длинный тонкий хвост. Мы замерли: кто из брезгливости, отвращения, а кто и из любопытства. Кот положил свою добычу возле вышеупомянутого лимона, сел и вопрошающе посмотрел на нас. Весь его вид говорил, что он спрашивает:— ну что? Мне ее зарыть или сначала посмотрите?

Первым опомнился Ярик. Он медленно подошел к Ваське, нагнулся и поднял «крысу». Ярило заворожено уставился на то, что держал в руках. Казалось, что он не дышал и вот-вот грохнется в обморок! Мы тоже подошли к ним. В руках Ярик держал какую-то плату с тремя мелкими проводками и одним побольше! Парень выглядел так, будто доказал теорему Ферма и его ждет космическое будущее!

— Все! — бледными губами прошептал он — Теперь точно все! Вася.... Какой же ты молоток! Ты просто чудо!

Нам не нужно было разжевывать, что именно "все". То, что Ярик впал в ступор, говорило за то, что не сегодня-завтра мы услышим что — нибудь "с воли«! Но за весь день не получилось улучить ни минутки, чтобы закончить заманчивый проект. То нас гоняли на обследования, то Наденька «прописалась» в нашей спальне, и не было такого способа удалить ее. Никакой "антинадин" на нее уже не действовал. Здесь уже и Ленка включилась «на полную». Она даже села ко мне на колени и обняла за шею. С улыбкой соблазнительницы она на ушко мне нашептывала, что эта прилипала уже достала, и что было бы очень здорово вытащить ее отсюда за космы. Я плотоядно улыбался, представляя, как бы я это сделал. Но никакие манипуляции сегодня на эту дуру не действовали.

Так что больше этот день нас ни чем не порадовал. Зато следующий сумел удивить. Тема лежал на своей койке, задумчиво изучая потолок. Он периодически проводил какие-то манипуляции с плеером, и это не могло пройти незаметным.

— Темыч,— спросил я, — ты что там, инопланетян услышал?

— Да песенка понравилась. Вот пытаюсь выучить.... Пойду — ка до библиотеки прогуляюсь. Может там есть английский словарь.

И он многозначительно подмигнул. Я понял, что у него какие-то новости.

— Я с тобой, тоже прошвырнусь. Может, какой детективчик подберу?

— Ну вот! Я только хорошо устроилась! — Лена как бы нехотя сползла с моих колен.

— Ладно, так уж и быть, пойду, прогуляюсь, поищу Ваську. Видела, что он в фойе по пальмам, как обезьян, скачет.

Мы вышли в коридор, и Темка быстро зашептал: — Ничего не понимаю: Этот альбом звучит примерно полтора часа. А смотрю на их часы — так еще и часа не прошло! Что за хрень?

— А ты точно проверял? я, конечно, с первого слова ему поверил, но спросил как-то автоматически.

— Ты еще спрашиваешь?! Да я его несколько раз прокрутил, к тому же каждую песню прослушал. Вроде бы полная песня, а по времени едва в две минуты укладывается...

— Что-то это мне напоминает.... Крутится догадка где-то на поверхности, а понять не могу!- Ленка почесала свой конопатый носик.

— Надо подумать над этим, рассказать Семенычу и Ярику. Пусть поделятся соображениями.

Ленка вызвала Семеныча в фойе, якобы помочь поймать Василия, а Ярило остался в комнате один, не считая Наденьки, которая стала уже неотъемлемым атрибутом нашей спальни. Та, недолго думая, сославшись на какие-то дела, выскользнула из комнаты.

Вот ведь идиоты! Совсем упустили из виду, что если Ярило оставить одного, читающего книжку, то и Наденька не останется с ним наедине, и подслушивать его одного не станут! Целый день пытались ее из спальни выжить, хотя стоило только всем выйти, и она уйдет! Хотя, я-то особо не переживал: общение с Леной меня явно не тяготило. А вот остальная часть нашего мужского населения переносила наши игрульки, скрипя зубами.

Так что открытие, сделанное в этот день, имело «длинные ноги». Но, об этом чуть позже.

12. Новое открытие Ярика.

Когда вечером мы вернулись в комнату, то уже Ярик лежал, тупо глядя в потолок и ни на что не реагировал. Напрасно было кидать на него не только красноречивые взгляды, но и даже подушки: гений молчал. Только минут через двадцать он сел на кровати, положив себе на колени коробку из-под конфет. Сняв крышку и решетку с формочками, в которых раньше находились ароматные фигурки, он молча указал нам на замысловатую штуку, меньше всего похожую на плату, между тем Ярик возлагал на нее большие надежды. Последовав примеру Темки, все мы тоже заказали наушники, так что свои Ярило присоединил к самоделке. Повернув какую-то штучку, он дал по одному наушнику мне и Семенычу. Мы сунули в уши по кругляшу и услышали слабый, но определенно, звук радио! ПОБЕДА!!! Теперь мы еще ближе к воле! Ликуя, мы даже не понимали, про что нам вещают голоса с Родины! Сам факт того, что мы их услышали, вспенивал кровь!

Но это, как оказалось, было еще не все. Ярик предложил прогуляться до библиотеки, дабы раздобыть свежих кроссвордов. Мы поняли намек сразу и с энтузиазмом восприняли эту идею. Уже в коридоре наш самоделкин заговорил:

— Вот скажите мне, сколько времени мы уже здесь?

— Уже месяц.

— Тогда почему в новостях по радио говорят, что уже гораздо больше?

Эта новость была такой нелепой и неожиданной, что мы не сразу и сообразили, как реагировать. Тема начал хохмить, говоря, что мы попали в другое измерение, я просто потерялся, а Семеныч застыл, как изваяние, только едва подергивался уголок рта. Он неожиданно отмер и спокойно произнес:

— Так! Значит, они и здесь соврали. Только интересно, как? И зачем? Ну, зачем — это понятно: все опыты ставят, сволочи! А вот как? Ну да ладно: разберемся!

— Теперь все ясно! — Темка аж взвился: — Помните, я говорил вам, что песни на плеере стали почему-то короткими? Да, просто их часы неправильные! От того и окна все позакрывали, отняли часы и телефоны! Они нам сутки удлинили. Экспериментаторы хреновы!

— То-то я смотрю, что устаю за день, будто вагоны разгружал, и аппетит волчий! — Стоило мне заикнуться про аппетит, как в животе заурчало от голода.

–Ага! Окна задраены! На улицу не пускают. Мы думаем, что там золотая осень, а там, поди, уже снег лежит!

Мне стало страшно! Это для чего же нас готовят, если такое придумали? Удлиннили сутки, да еще таблетками и уколами пичкают! И только попробуй, откажись! Насильно будут делать "счастливым".

С этого дня мы поочередно оставались одни в комнате и слушали новости. Забавно: раньше мы на них не обращали внимания, выключали радио, когда они начинались. А сейчас с упоением смаковали любую мелочь. Теперь мы знали точно: нас похитили. Нам лгут на каждом шагу. Но было неясно, кто и с какой целью? Время шло, а мы так и не узнали ничего нового. Наденька и училка путались под ногами, «очковые» в образе зомби общались только дежурными фразами, каждый день нас «лечили», и от этого «лечения» никак не получалось увернуться. Это пугало: неизвестно, что с нами проделывают.

Однажды мы залегли на послеобеденный отдых. Я только задремал, вдруг слышу:

—Бумс! Ой!

В проеме двери стояла Ленка и потирала лоб. Сказать, что она стояла — это погрешить против истины. Она висела в воздухе! Лена парила над полом в сантиметрах этак тридцати. На ее лбу проявлялся хороший синяк. Мы все четверо сели на кроватях и уставились на нее.

— Ленк, ты давно так левитируешь? Научишь?- Темыч первым нарушил тишину.

— Только сегодня. Еще не привыкла. — Девушка морщилась, потирая ушибленное место.

— Гм.... А ты постоянно так вот... висишь? А на стуле или на кровати?

—Да не знаю я! То стою, то вишу... висю... ну, короче, парю. А ложиться, еще не пробовала.

—А давай, попробуешь?— Темка подвинулся на своей койке. Все заржали. Даже Ленка нервно хохотнула.

—У меня тапочки спадают! Такой дурдом! Хоть веревочками привязывай! Надо попробовать научиться управлять этим процессом, если получится, коли уж со мной это случилось.

— Так зачем тебе теперь тапочки? Теперь у тебя полная экономия на обуви!

— Темка! Тебе смешно, а я за сегодня столько шишек набила, тапки теряла и Ваську напугала. Он в фойе на пальме второй час сидит, слазить не желает!

— Так тебе сейчас снять его оттуда — пара пустяков! Подлетела и бери тепленького!

Но Ленкина левитация оказалась не единственным чудом в нашем стане. У Семеныча стала пропадать седина. Волос темнел прямо «на глазах». В принципе, его седина была ранней, так что с ее пропажей он еще больше стал выглядеть на свой возраст. Ярило снял очки! Тоесть совсем от них отказался. Создавалось впечатление, что его зрение стало выше, чем у нас — стопроцентников, и он даже в темноте ориентировался так же, как и на свету. Тема.... Ну, этому клоуну, как всегда повезло: он стал светиться в темноте! Это было не пламя, не электричество. Он светился неоновым светом. Интересно то, что он мог это регулировать: главное было выбрать нужное настроение: в спокойном состоянии, (которое случалось с ним не так часто), он ни чем не отличался от нас, когда спал, так вообще «не отсвечивал», а если начинал волноваться, то свечение зависело от меры его возбуждения. Если его что-то зацепило, так становился похожим на светящийся призрак. А вот что касалось меня, так, сколько мы не присматривались, ничего не замечали. Не светился, не летал, не видел на метр сквозь землю. Темка даже высказал предположение, что у меня кровь алкогольная. Но я ему пригрозил отлучением от пижамы, если он ночью попробует выяснить это на практике. Я ему сказал, что у меня моча волшебная. При желании может попробовать. Все сделали вывод, что я бракованный. Наши «очковые» друзья тоже заметили наши перемены. Они это объяснили побочными эффектами от поражения вредоносным газом, а их лекарства запустили процесс регенерации, восстановления. Ну, мы сделали вид, что поверили, а сами-то давно знали, что никакой катастрофы не было, и это они нахимичили.

Глава 5 Время перемен.

13. Шмон.

Теперь я постоянно видел сны в шкуре Василия. Вот ведь воистину: убоись желаний своих! Они были очень похожими один на другой. Правда, я уже не так пугался. Старик со вспоротым животом, уже по - свойски подмигивал мне мутным глазом и улыбался синими губами. Наденька так и лакомилась его потрохами. Но пугала меня не Наденька, не старик, а как не странно, Клавдия Ивановна! Ее было сразу несколько! Из каждого угла на меня смотрела своя училка. Одна испуганно жалась к стенке, другая вульгарно пялилась на меня, как дешевая проститутка, третья угрожающе цыкала. Их было множество. Они скалились, плевались, посылали воздушные поцелуи, а я просыпался в холодном поту и до утра не мог уснуть.

Ленка научилась управлять своей левитацией. В спокойном состоянии она ходила по полу, а стоило начать нервничать, поднималась вверх. При этом высота зависела от степени переживания. Свечение Темыча действовало похожим образом. Семеныч уже полностью избавился от седины. Эластичный бинт, который он заказывал для спины, уже не был нужен. Последствия ранения не беспокоили. А еще он совершенно отказался от курения! Это произошло незаметно: сначала он стал курить реже, потом количество сигарет сократилось доодной-двух в день, а потом он стал забывать про курево на несколько дней. И вообще: пока последствия процедур этого "пансионата" пока были положительными. Ярило про очки уже забыл. Меня, по человечески, радовало то, что повлияло на здоровье друзей. Левитация и свечение в темноте — это все баловство, как я тогда думал, а вот восстановление зрения Ярика и здоровье Семеныча — это здорово! Знать бы мне тогда, как это «баловство» нам пригодится! Было любопытно, какие изменения произошли у женской спальни? С Ленкой все ясно, а как дела обстояли с остальными? Создавалось впечатление, что у них никаких изменений не произошло. Училка как ходила вразвалочку, с шарфом на шее, так и ходила. Наденька патокой растекалась, и не было заметно, чтобы она хоть как-то изменилась. Люсьен мы и раньше почти не видели, и сейчас она появлялась только в столовой. Так что заметить ее изменения было сложно.

Как-то раз, мы сидели у телика, и тут Ленка говорит:

— Сейчас бы шоколадку...

— Не проблема! Слушай: сходи сама в спальню, возьми у меня из тумбочки. Там их несколько, выбирай любую.

Я запасся, зная, что Лена обожает шоколад. Но самому идти, почему-то, не хотелось. Да и Васька развалился на моих коленях, как на диване, и категорически был против смены места дислокации. Он, даже сделал вид, что крепко спит. Да, именно сделал вид!!! Я все больше убеждался в его человеческой сущности!

Ленка подхватилась и полетела в нашу спальню. Да-да: все верно, она полетела по воздуху, похоже, предвкушение встречи с шоколадкой ее очень взволновало.

— Не забудь пригнуться! — хохотнул вслед ей Темыч. Хотя, это могло расцениваться, как искренняя забота. Лена для всех стала как сестренка, и очередные шишки на лбу сестренки мы переживали, как свои.

Девушка бесшумно приблизилась к двери и распахнула ее. Ее глазам открылось любопытное зрелище: Наденька склонилась над тумбочкой Темы и что-то там разглядывала.

— А что ты здесь делаешь? — Возмущению Ленки не было предела. Она аж поднялась чуть ли не на метр от пола.

— Да я.... Вот тут... Карандаш искала! Вот! — И нахалка с готовностью и облегчением продемонстрировала ей карандаш, который явно не был Темкиным.

— И вообще: Кто тебе разрешил здесь шариться?— Лену несло.

Мы махом сбежались на шум. Было ясно: неспроста Наденька шарится по нашим тумбочкам, а может быть, и не только по ним!

-— Барышня! А можно узнать, что такого вы хотели найти в наших вещах? — Семеныч из милого пенсионера превратился в ироничного следователя. Он говорил тихо, но за обманчивым спокойствием все ощутили скрытую ярость.

— А я-то думал: куда пропадают мои презервативы? — Темыч вовсю наслаждался конфузом прилипалы.

Наденька уже не пыталась оправдываться. Ее щеки пылали всеми оттенками красного. Я тогда подумал:- Вот и замечательно! Больше красного! Долой синеву!... Глупо? Может быть. Но, если бы вы знали, как достало это синее безумие!

Ярик молчал. Он был озабочен одним: успела Гадя добраться до импровизированного радио или нет? Хотя он постарался, чтобы оно не привлекало внимания. Плата была нетолстой, так что решетка с конфетами, поставленная сверху, скрывала ее без особых проблем. Но, похоже, эта дура, если и заглянула туда, то увидела только конфеты. Я с удовольствием произнес фразу, которую мечтали произнести все:

— Ну, так вот, подводя итоги, думаю, что выражу общее мнение: Надя, больше к нам не заходи. Не вступай с нами в разговоры, не путайся под ногами, короче — пошла вон!

Я отыгрался за ней и за то, что было во сне и за происходящее наяву. Наденька, вся раскрасневшаяся вылетела из спальни, а мы облегченно вздохнули. Как говорится, небыло бы счастья, да несчастье помогло! Теперь не нужно было выдумывать способов выдворения Гади из нашей спальни, или избавляться от ее назойливого общества.

С этого дня мы стали присматриваться к любой мелочи: как расставлена обувь, в какой последовательности расположены зубные щетки, сколько конфет в коробке. Но, видно, наши "благодетели" больше рисковать не стали. Следов обыска пока не наблюдалось. Но что искала Наденька у нас в комнате? Может быть, они что-то заподозрили? Радио нужно было куда-то перепрятать. Не хотелось терять эту ниточку, которая связывала нас с миром. Жалко будет, если его найдут, к тому же, если это случится, то они поймут, что мы им не верим, и мы уже поняли, что с нами творят что-то незаконное. И тогда еще вопрос, как они с нами поступят. Пока что все их манипуляции с лекарствами шли только на пользу, но доверять им не стоило. Сомнительно, что благими делами занимаются подпольно. А вдруг эти «Айболиты» нас сначала доведут до совершенства, а потом разберут на органы?

Все чаще возникала мысль о побеге. Оставаться здесь было просто опасно. Но как это проделать? Мы даже не представляли, где мы находимся, что это за люди и с какой целью нас похитили? Масса вопросов и ни одного ответа. Сбежать пока не удавалось. Послать весточку " на волю" тоже не представлялось возможным. Мобильников «очковые» с собой не носили, связь между ними была какая-то местная, по рации. Даже если бы удалось стащить у кого-то из них гипотетические ключи, то мы не нашли ту самую гипотетическую дверь, к которой они бы подошли. Подкупить кого либо было бы фантастикой. Да и что мы могли предложить взамен наших жизней? Наши пижамы?

14. Хочу домой!

Из сообщений по радио мы узнали, что из нашей великолепной пятерки ищут только двоих: это Лену и Тему. Ленку потеряли почти сразу: когда она не вернулась домой, на утро ее бабушка подняла тревогу. А вот Темкину пропажу обнаружили только через месяц. Родители прилетели с Сейшельских островов и обнаружили пустующую квартиру. Причем по всем признакам пустовала она уже давно, если уж мамины кактусы засохли и в холодильнике сыр окаменел. Нас же особо искать было некому. Я жил в общаге универа, и мои "сокамерники" были только рады, когда я перестал появляться. Ведь в комнате на четверых тесновато, а продукты, наученный горьким опытом, я больше не приносил. Мама живет на другом конце города. Да, конечно же, то, что от меня давно нет известий, не могло не настораживать. Конечно, я каждый вечер обычно не отзванивался, да и во время подготовки к контрольным работам, я выпадал из реала на неизвестное время. И все же, даже подготовка к курсовой не мешала мне хоть изредка позванивать маме. Так что не сегодня - завтра и меня объявят в розыск. Хотя маме могли позвонить "очковые" и сказать, что меня, к примеру, послали на какую — нибудь олимпиаду. Да и телефоны наши все у них! Ведь им подделать голоса — раз плюнуть. Чем больше я думал, тем больше утверждался в мысли, что мама еще не скоро обнаружит пропажу своего любимого сыночка Санечки. Вот уж и не знаю, что лучше: быть объявленным в розыск и чтобы, как Ленкина бабушка, моя мама ночей не спала, или уж пусть думает, что сын жив — здоров, но сильно занят? Семеныч и Ярик жили одиноко. Семен Семеныч много лет назад овдовел, дети разъехались и связывались от случая к случаю, но не досаждали дуг другу. Сам опер недавно вышел на пенсию по ранению, так что друзья могли решить, что он махнул на долгожданную рыбалку, или отправился на Алтай. Ярик обычно появлялся "в свете", когда делал очередное открытие поселкового масштаба. Он мог месяцами не выходить из подполья. Тогда все знали, "Чапаев думает" (с). И только тогда, когда его посещала сногсшибательная идея, он начинал с ней носиться, допекая всех.

Так что их пропажу особо никто не заметил. В сводках криминальных новостей периодически звучали сообщения о пропаже только Лены и Темы. Ленка переживала: она жила с бабушкой, а у той больное сердце. Наш оптимизм катастрофически таял. Даже Тему обуяла черная меланхолия. Вечерами он сидел в своем углу в пижаме с утятами и мрачно светился. Парень даже свой плеер забросил. Ярик с Семенычем резались в морской бой, но делали это вяло, как бы по необходимости. Мы с Ленкой вдвоем сидели у телика в фойе. Никто теперь нам не мешал. Наденька хмуро мелькала где-то на заднем плане, училку мы видели только в столовой. Васька постоянно куда-то отлучался, впрочем, как и Люсьен. Интересно то, что в моих фантастических снах она ни чем не пахла. Все имели свой запах, кроме нее. Странная она, все-таки. Поначалу я смотрел на нее с недоверием, осуждением, а чем дольше мы здесь находились, проникался к ней ... нет, не то чтобы доверием, но терпимостью чтоли. Если Наденька и Клавдия вызывали жуткое отвращение, иногда просто хотелось придушить то одну, то другую, то Люся была просто товарищем по несчастью. Да и не навязывалась она нам, а что общалась с «очковыми», так мы сами ее оттолкнули.

В последнее время мои сны стали приобретать несколько иной характер. В них ужасы продолжали сниться, только "расчленена" уже происходила с моими друзьями! То я видел Семеныча с отрезанной головой, то Темку со снятой кожей, а Ленка с Яриком, так вообще оборотнями снились! Они падали на землю, превращались в каких-то мохнатых монстров и начинали гоняться друг за другом. Когда один настигал другого, они сплетались в один большой косматый клубок, из которого слышались рычания, летели клочья шерсти. А недавно мне приснилось, как Наденька склонилась над моей кроватью, в которой лежало тело меня, Сашки Серегина, а я в Васькином теле стоял у двери. Наденька вкрадчивым голосом нежно прошептала:

— Сашенька! Позволь мне попробовать твою печеночку! Я аккуратненько!

Она хищно улыбнулась и протянула ко мне (или не ко мне) длинные когти! Я тогда уже не понимал, кто лежит в постели, беспомощно распластавшись на простынях, а кто стоит на полу на четырех конечностях, но мне стало до жути жалко того тела, моего тела Сашки Серегина, которое собралась распотрошить эта безумная! Чувство собственнечиства достигло такого предела, что я напружинился, оттолкнулся от пола всеми четырьмя лапами и запрыгнул ей на спину! Вцепившись в нее когтями, стал ее рвать на части. Надя взвыла и стала рычать, стонать, издавать какие-то нечеловеческие звуки! Из ран ее что-то брызнуло, но, то была не кровь, а что-то зеленоватое, противно пахнувшее кислятиной и падалью! Она повернула ко мне свою осатанелую физиономию, глянула ультросиним диким взглядом и вдруг утробно расхохоталась. В ответ я выгнул спину дугой, распушил хвост колбасой и зашипел. И тут Наденька стала разваливаться на куски! Прямо не сны, а фильмы ужасов! Кинг бы обзавидывался! Просыпался я такой измотанный, словно и не спал. Раньше я любил подобные фильмы, но что-то мне подсказывает, что теперь еще не скоро захочется посмотреть такой ужастик.

А Василий теперь не отводит от меня влюбленных глаз. При любом удобном случаи он забирается ко мне на колени и выказывает явное недовольство, если приходится его потревожить. Да я и сам проникся к нему особыми чувствами, и не только потому, что его хозяйкой являлась Ленка, но и из-за своих загадочных сновидений, где мы были очень тесно связаны. Если честно, то мы здесь все стали связаны такими узами, которыми за такой короткий срок в другой обстановке вряд ли можно переплестись. Я был рад, что именно такой компанией мы сюда попали. Мне было бы не так хорошо в компании пенсионеров с ревматизмом или мамаш с сопливыми детками. Нет, я не имею ничего против тех и других ВООБЩЕ, но, в частности, меня бы надолго не хватило выслушивать домашние рецепты растирок от радикулита или вопросы детворы: — Мама, а когда мы домой пойдем? Мама, а я хочу на улицу. Хотя даже не в возрасте дело. Взять, к примеру, Семеныча: с ним и поговорить, и помолчать здорово. Лена, хоть и девчонка, а своя в доску. Ярик: вроде бы ботан, но не зануда, какими они бывают. Темыч за любой кипиш, кроме голодовки. Но, мне кажется, что и голодовку с ним было бы переносить легче. Просто мы и сами давно хотели на улицу! И нам, тоже хотелось к маме, у которой бы спросить, когда, все — таки мы пойдем домой?! Но то, что мы могли, это сохранять оптимизм и поддерживать друг друга, несмотря ни на что. Одним словом, нам с компанией повезло! И каждый из нас порвал бы на лоскуты каждого из-за каждого из нас!

15. Побег.

Этой ночью мне снилось совсем что-то из ряда вон: никаких отрубленных голов и оборотней. Сегодня, когда я шел по фойе, подо мной стал проваливаться пол. Сначала чуть-чуть, но чем сильнее я старался выбраться, пол проваливался все глубже и глубже. «Полынья» становилась все шире. Она наполнилась отвратительной жижей! Я провалился сначала по пояс, потом по грудь. Рядом со мной появились и другие тела: скользкие, все в слизи, они хватались за меня, пытаясь выбраться, открывали беззубые рты, пялились пустыми глазницами, тянули меня вниз. Я начал уходить на дно. То липкая гадость скрывала меня с головой, то я выныривал и делал глубокий судорожный вдох! Я хотел закричать, но меня снова накрывало скользкой волной. Меня отталкивали, хватали за шею, тянули в глубину. Силы стали меня покидать. Я чувствовал, что еще чуть — чуть и сдамся. Я позволю утянуть себя на дно, а там темно, там нечем дышать, там... смерть!

Проснулся я от того, что Люсьен трясла меня за плече. Я не успел удивиться, так как еще не вынырнул из проруби сна. Люся поднесла один палец к своим губам, другой к моему рту.

— Тсс! Только тихо! Одеваемся и быстро уходим! — прошептала она мне в самое ухо.

Я посмотрел по сторонам: У окна энергично светился Темка. Он двумя ногами пытался попасть в одну штанину. Семеныч уже был одет, Ярик был на половину собран. Увидев, что мои друзья собираются, я успокоился и тоже начал одеваться. Я бы в любом случаи принял это предложение. После такого сна, да и вообще после всего происходящего с нами, я готов был бежать с кем угодно и куда угодно.

В коридоре нас ждала Ленка с рюкзачком, в котором спокойно устроился Василий. Мы, толпой призраков двинулись по коридору к аквариуму. Люсьен подошла вплотную к нему, нажала на ребро стеклянного куба, и он бесшумно отъехал всторону! Люська махнула нам рукой и вместе с Яриком исчезла в темном проеме. Следом замерцал Темка. За ним пошли мы с Леной. Замыкал процессию Семеныч. Когда все мы очутились в темноте потайного хода, аквариум встал на свое место. Люсьен выдохнула и кратко ввела нас в курс:

— Подробности сообщу позже, а пока главное то, что нам надо уходить и уходить уже сегодня, сейчас. Должно все получиться. В любом случаи оставаться больше нельзя! Так что не задаем вопросов, идем тихо, но быстро. Смотрим под ноги. Все страхи и волнения оставляем напотом: они будут только мешать!

Мы устали удивляться, так что тупо двигались за Ярилом, которого, с его теперешним зрением, темнота не смущала и Темкой, который заменял нам если не фонарик или факел, то хотя бы какой-то ориентир. Когда мы добежали до поворота, Люся нас остановила:

— Погодите! Лена, сейчас понадобится твой талант. Этот отрезок пути ни в коем случаи нельзя пройти обычным путем, не отключив сигнализации. Ты передвигаешься над полом, так что давай, двигайся вперед, когда упрешься в стену, найдешь рычаг. Он такой... металлический, сантиметров тридцать. Его надо дернуть вниз. Когда мы перейдем, то верни рычаг на старое место и догоняй нас. Только смотри! Не наступи на пол! От тебя сейчас зависит наша судьба!

Я забрал у нее рюкзачок с Васькой, чтобы ничего не отвлекало. Мы замерли, не дыша. Кажется, сердце остановилось! Ленка плавно стала двигаться вперед, пока не растаяла в темноте. Казалось, прошла вечность. Потом мы услышали глухой стук, (видно, она уткнулась в стену), потом резкий металлический щелчок. Нам стало ясно, что сигналка отключена. Сначала робко, потом смелее, мы пошли по этому «минному полю». Хотя... Может быть, оно таковым и было, просто Люсьен не стала нас пугать. Вряд ли мы осмелились вступить на заминированную территорию. Мы прошли опасное пространство, Лена вернула рычаг на прежнее место и догнала нас. Все облегченно вздохнули. Но нас ждала новая преграда. Метров через сто мы уткнулись в высоченную, метров пяти, бетонную стену. Но из Люсьен вышел отличный полководец. Выбрав по каким-то только ей понятным признакам место, она распорядилась, чтобы мы образовали пирамиду. Это было нечто! Любой цирк бы нам позавидовал! Тема вскарабкался на плечи Семенычу, на Тему Ярик. Я, стоя рядом, помогал девчатам подняться на верх этой, с позволения сказать, пирамиды. В голову пришел мультик про Бременских Музыкантов, и я чуть не рассмеялся! Когда девушки уже были на стене, я начал взбираться по телам своих друзей, и тут меня по голове ударило что-то мягкое. Это была веревка из эластичных бинтов Семеныча! Ухватившись за нее, я вспомнил уроки физры. Так, один за другим, все поднялись на стену. Хорошо, что стена была толстая, около 40 см, так что можно было сидеть, не опасаясь свалиться. Да и темнота скрывала то, что находится внизу, поэтому не так было страшно. Мы сидели, как вороны на заборе и готовились к спуску. А спускались в той же последовательности, только наоборот. Первыми внизу оказались Семеныч и Тема. Они спустились по импровизированному канату. Потом отправились мы с Ярилом, и в заключение аккуратно спустили девочек. Все-таки то, что с нами проделали "очковые", сейчас сослужило нам большую службу. Вряд ли из нас вышли бы такие «Тарзаны» при наших прежних способностях. А сейчас мы все это преодолевали с легкостью спецназа. Васька, как переходящий вымпел, так и путешествовал в рюкзаке, и мы его с удовольствием несли поочередно.

Глава 6 Чем пахнет свобода.

16. Откровения Люсьен.

Я уже не понимал, где мы находимся. Мы шли уже больше часа. Неужели это еще в здании? Стало ощутимо прохладно. Но мы вроде бы не выходили на улицу. Или выходили? Блин.... Только Ярик хорошо видел в темноте, но он молчал. Тема видел, как и мы, неважно, зато его самого было хорошо видно. Люсьен шла уверенно. Видимо, она хорошо знала, где находимся и в каком направлении надо двигаться. Очень хотелось спросить, сколько еще осталось, но я не решался. Тратить время и силы на подобные выяснения не имело смысла. Но было бы очень здорово, если бы кто нибудь периодически утешал: потерпи, еще немножечко осталось, еще чуточку, как мама в детстве... Мама.... Увижу ли я ее, когда нибудь? Да увижу, конечно! Что за глупые мысли?! Я посмотрел на Лену. На ее личике отражались мысли, схожие с моими, только вместо мамы, она думала о бабушке, и мне захотелось успокоить ее, приободрить.

– Лен! Не волнуйся, скоро мы выберемся! Правда-правда! Осталось совсем чуть-чуть!

Она сжала мою руку своей прохладной ладошкой и улыбнулась.

– Спасибо, Сань! Да, мы прорвемся!

Стало так тепло на душе. Куда только делась усталость и неуверенность?! Ноги сами понесли вперед.

Вдруг наше путешествие по темноте неожиданно закончилось. Мы вышли к одинокому вагончику метро. В кабине машиниста сидел здоровенный детина неопределенного возраста. С первого взгляда было ясно, что парень отстает в развитии. Неужели это и есть машинист, и ему мы доверим нас везти? Я вопросительно посмотрел на Люсьен.

— Все нормально. А ты думаешь, кто нас сюда привез? По ночам он лихо гоняет по рельсам, и уже не один год. Залазьте, только побыстрее.

Нас не пришлось долго упрашивать. Между «очковыми» и этим покорителем ночных подземок мы выбирали второе. А когда выяснилось, между чем и чем мы выбираем, то наш выбор оказался стопудово верным! Все быстро загрузились в вагон. Люся высыпала горсть чупа-чупсов перед Детиной.

— Филя, Поехали!

Филя моментально ошелушил четыре чупса и все четыре затолкал себе в рот. Теперь из его рта торчали четыре шипа палочек. Он был похож на монстра: глаза горели безумным огнем, волосы растрепались, во рту хлюпали чупсы! Мы тронулись. Поняв, что парень знает свое дело, я успокоился. Мои спутники тоже расслабились. Люся облегченно вздохнула. Пришло время посвятить нас во все происходящее.

— Сегодня последняя ночь, когда можно было убежать. Вернее, убежать было нужно в любом случаи. Но если бы мы этого не сделали сегодня, завтра бы нас перевели на второй уровень! Оттуда сбежать, мне кажется, вряд ли получилось бы.

— На второй? А это как? — Ярик уже пришел в себя и включил свойственное ему любопытство.

— Все это время мы были на первом. Нас модернизировали, усовершенствовали. Короче, делали из нас сверхлюдей, как в компьютерной игре, что-то вроде супергероев. А на втором уровне людей наоборот «ломают». Это даже не возврат к прежнему состоянию. На втором уровне они «играют», испытывают этих супергероев на прочность, устанавливают предел человеческого терпения. Выдерживают единицы. И тогда их ждет третий, заключительный уровень. Четвертого уже не бывает. Здесь оставшихся приводят в чувство (если можно так сказать). Сразу не скажешь, как отразится на человеке такая мясорубка. Одно ясно: это уже не люди, а биороботы. Этакие Наденьки.

Мы молча сидели, шокированные услышанным. Первым тишину нарушил Тема:

— Так она из этих?

— Да, они все, как ты говоришь, «из этих». Синие очки, тому свидетельство. Что-то с глазами на втором уровне происходит.

— Так Наденька без очков!

— У нее синие контактные линзы. Чтобы втереться к нам в доверие, нужно было сделать так, что она бы не отличалась от нормальных людей.

— Фашизм какой-то... Ужас просто — выдохнула Лена. Она уткнулась в шерстку Василия. Тот заботливо лизнул ее в ухо. И снова я ему позавидовал!

— А училка? Она, чьих будет?

— Клавка? — Люда рассмеялась,— вы так и не поняли? Да это гомик! Он у них в шестерках! Я уж не знаю, почему его не прогнали по всем уровням. Возможно, он вообще бесталанный. Уж не знаю, каким образом он попал к ним и чем им обязан, но приставлен был к нам, чтобы стучать на нас. Шарфом Клавдич прикрывал кадык, чтобы не просекли, что он не баба! Мне, вообще кажется, что он все это делал по собственному желанию, что все это ему нравилось. Клавка стетоскопом пытался вас прослушивать, так постоянно я старалась быть в это время в комнате. Уж при мне- то он только охал и ворчал.

— Ааа! Теперь поняла, почему иногда стульчак в сортире был поднят— Ленка пришла в себя и стала припоминать разные нюансы.

— Фу, какая гадость! Это пришлось столько времени жить с этим.... Фу!

-— Да ладно, Лен, — попытался успокоить ее Ярик,— авось выберемся из этого вертепа, и все останется в прошлом, как жуткий сон!

Но тут я вспомнил свой сон и содрогнулся. Сны тоже бывают разные. Если такие, как мои, так они мало чем отличаются от нашей реальности.

— Ну да, сон! Хорошенький сон! — Ленка не унималась. — Если мы отсюда выберемся, то я долго еще во сне орать дурниной буду!

Помолчав, она добавила:

— Да мне как-то все равно, кто кого и как любит. Просто я при нем и переодевалась и вообще...

— Ленк! Я тебя за ручку держать буду, водичку подавать! А стесняться при нем и я бы стал! — Темыч уже пришел в свое естественное состояние.

Доселе молчавший Семен Семеныч вступил в разговор:

— Люсь, а как же тебе удалось добыть такую информацию? Догадываюсь, что это немалая секретность?

— Работа у меня такая! И это не поговорка. С.К. Мы давно уже расследуем пропажу людей в метро. Все никак не получалось близко подобраться к этой банде. Либо они каким-то образом догадывались, что в метро едет «засланный» и не трогали людей, либо наши люди пропадали бесследно. То, что я смогла разузнать, подозреваю, вершина айсберга. Много вопросов остается без ответов.

Когда нас привезли на их базу, я поняла, что меня не разоблачили. Втереться к ним хотя бы в какое-то малое доверие оказалось почти невозможно. Эти синие очки были непрошибаемы! Очень тяжело общаться с людьми, не видя их глаз, тем более, что людьми их считать можно было только условно. Но тогда я еще об этом не знала. Позже я поняла, что среди них есть и здоровые. За этой синей толпой болезных надо присматривать, управлять ими. Вот на этих я и сделала ставку. Выбранный мною имидж сослужил мне хорошую службу. Правильно, что вы все отреагировали на меня одинаково! Это стало большим плюсом: совсем одна, не принятая в команду, такая заводная деваха — ну кто поверит, что эта самая деваха опаснее всей вашей сплоченной компании! Вы общались между собой, так что вам оказывалось повышенное внимание, а я одна, общаюсь только с ними, меня особо не стеснялись: там скажут, здесь намекнут, вот так по крошке наскребла на «колобок». Только Василий систематически навещал меня. Он- то и помог мне в передаче гостинцев для вас! Все это конфискат. Там у них чего только нет. Судя по тем предметам, немало людей побывало в их «санатории». Кстати: вот, держите! — Люся протянула Темке и Семенычу их часы: Семенычу командирские, а Теме его дорогие мажорские!

— Вот спасибо, дочка! Это наградные. Не дорогие, но очень дороги! — У Семеныча голос задрожал и глаза заблестели.

Темка даже на месте подпрыгнул:

— Ой, спасибки! Это ж мне за окончание универа родители подарили! За красный диплом!

Мы как-то все засмущались. Что мы о нем знали? Что болтун, приколист, и все? Почему-то решили, что он богатенький мажор. А оказывается, что он универ закончил с отличием, и часы ему не от нечего делать купили, а сделали подарок по такому серьезному поводу. Возможно, откладывали не один месяц, а то и год. Мне даже стало стыдно.

А Лене она протянула ее сережки. Девушка взяла дрожащими руками сокровище и отвернулась. Было понятно, что она чуть не разрыдалась, потому и ничего не сказала. Лена старалась не показывать свою слабость.

— Да я сразу поняла, что для вас эти вещи очень дорогие. Так что не стала оставлять им. Если честно, то я очень завидовала вам. У вас такая замечательная компания подобралась! Ваша обоюдная поддержка помогла вам не сорваться на истерики. Я, как могла, старалась передать вам гостинцы. Спасибо за это Василию. Васька не отказывался таскать металл: пилка для ногтей, плата — хуже дело обстояло с тушью. Ну, никак он не соглашался брать в зубы пластиковый пенальчик. Пришлось обернуть его в фольгу! Так что я съела не одну шоколадку, пока не нашла ту, в которой настоящая фольга. Может у него железа не хватает?

Ленка посмотрела на самодовольного Ваську и улыбнулась:

— Вот приедем домой, проверю, чего у него там не хватает! Только бы приехать...

Мы как-то все разом замолчали. Да и было с чего. Пока мы еще никуда не приехали. Мы не знали, сколько еще осталось, да и каждый понимал, что нас, наверное, уже хватились. Так что погоня должна состояться с минуты на минуту. Словно кто-то подслушал наши мысли Свет, вдруг погас, вагончик резко затормозил и остановился.

17. Погоня.

— Погоня! — выдохнула Люда.— Этого следовало ожидать! Выходим! Быстрее!

Мы выгрузились в кромешную тьму. Только Темка — наш модернизированный Прометей, призрачно светился, не давая окончательно свихнуться.

— Темка, братан! От тебя сейчас зависят наши жизни! Свети, родной! — я взмолился почти без стеба. И, о, чудо! Темыч засиял! Нет, он и раньше светился в темноте, но, как-то неоново. А сейчас он и окружающее нас пространство немного озарил! Шахта метро выглядела такой, какой ей и положено быть: серые бетонные стены, паутина, какие-то обрывки проводов. Мы двинулись вперед. Так как идти следовало только вперед и прямо, присутствие Люси во главе нашей процессии было не обязательным, а вот Темка с Яриком оказались незаменимыми: один светился, другой видел в темноте лучше кошки. (Вообще-то я лучше промолчу про котов. Вдруг еще Василий обидится.) Наша разномастная группа торопливо двигалась по шахте метро. Идти было непросто: то и дело то один, то другой из нас на что-то натыкался. Ленка не спотыкалась, зато периодически, за что нибудь цеплялась головой. В основном это была паутина, и она только брезгливо охала. Раздавались какие-то шорохи, попискивания. Наверное, это были крысы. Лишь бы не летучие мыши: вот их я боялся, если честно. И вот, где-то далеко позади нас раздался шум, и по стенам заплясали зигзаги фонарей. Было понятно без слов, что это погоня! С каждой минутой расстояние между нами и преследователями сокращалось. Когда между нами оставалось не более пяти метров, в стене обнаружилась ниша. Она была не так велика, но мы все в ней поместились. Было сомнительно, что это нам поможет, но мы, как утопающий, схватились за эту соломинку. Тему впихнули вглубь, чтобы прикрыть его мерцание, а я оказался ближе всех к краю. В лицо ударил свет фонаря! Я не знаю, чем тогда руководствовался. Наверное, сильно испугался, перед глазами пронеслись все гипотетические уровни этих сумасшедших докторов. И, словно выныривая из омута, я выпалил первое, что пришло в голову:

— Здесь никого нет!

— Здесь никого нет.. .— Словно эхо, флегматично произнес преследователь.

Вся группа поиска, как ни в чем не бывало, двинулась дальше. Сначала мы ничего не поняли. Но потом стало понемногу доходить! Значит, вот какая у меня аномалия! Я овладел способностью убеждения! Теперь я начал вспоминать некоторые, как тогда мне казалось, незначительные моменты. Как-то раз на обеде Ленка мечтательно сказала: — Как винограду хочется! И я тогда в шутку заявил работнику кухни, что нам необходим виноград. К ужину виноград был! Тогда мы обсуждали то, что они допустили такую оплошность: Консервы, овощи, крупы в случаи катастрофы — еще куда не шло, это можно запасти на большой срок, яблоки и те можно впрок заготовить, а вот свежий виноград — сезонный продукт, он долго не хранится. Это же ясно как майский день, никакой катастрофы нет, и что и виноград и персики и все остальное можно добыть в течение дня на ближайшем рынке! Тогда у нас не вызвало подозрения то, что мое заявление было выполнено и в короткие сроки. Знать бы тогда, что я у нас такой могучий, так можно было бы убедить их отпустить нас! Но что теперь об этом вспоминать. Что случилось - то случилось. Мы стояли в этой нише, прикрывали своими телами светящегося Темку, который от волнения распылался на всю катушку, и почти не дышали. Я не знаю, сколько прошло времени: может быть, несколько минут, а может быть, целая вечность. Послышались голоса, и замелькал свет фонарей." Очковые" возвращались. Они прошли мимо и растаяли во тьме. Мы выдохнули. Похоже, что выкрутились. (Во всяком случаи, пока)

18. Запах свободы.

Мы, молча, шли по шахте метро. Казалось, все чувства и мысли замерли, впали в анабиоз. Уже не было ни волнения, ни страха. Даже Темка еле фосфорицировал. Василий- тот вообще уснул. Похоже — это было послешоковое состояние. Но наше отупение слетело в один миг, когда мы увидели свет в конце тоннеля! Да-да! Свет в конце самого настоящего тоннеля метро! Сначала слабо, потом более отчетливо нам открылся выход из шахты!

Мы побежали! Наша компашка прижалась к стене, когда мимо пронесся состав . Это было так неожиданно, так странно. После долгих дней затворничества неизвестно где среди неизвестно кого, мы, наконец-то выпали в нормальную жизнь. Утро только началось. Это был первый поезд метро. Когда он уехал, все выбрались на платформу. Сонные люди-зомби заполняли подземку. Мы всматривались в их милые лица, так хотелось одновременно и плакать и смеяться, кричать, прыгать и еще много чего. Всех пьянил воздух свободы! И знаете, чем он пах, этот воздух? Это был коктейль из ароматов разных парфюмов, слегка пахло креозотом, последствиями вчерашних возлияний, свежей и несвежей одежды.

Среди пестрой толпы утренних пассажиров, только мы, как дебилы, были наряжены в синие рабочие комбинезоны. Хотя, это оказалось нам только на руку. Нас похитили, когда было еще тепло. Сейчас же на окружающих надеты куртки, пальто, и наши легкие наряды только бросались бы в глаза. А так мы были похожи на технических работников метро. Как-то не верилось, что все позади! Хотя позади осталось наше заточение, а вот его последствия оказались только впереди. Люда повела нас в дежурку. Там нас сначала встретили, мягко говоря, недружелюбно. Нас попытались прогнать, грозя «обезьянником». Людмиле стоило немалых трудов добиться возможности сделать звонок без свидетелей. Такое заявление было встречено вульгарным ржачем и недвусмысленным предложением набиться в «свидетели». Но она как-то смогла убедить дежурных в необходимости уединения. Почти сразу в дежурку позвонили, и все вокруг нас закрутилось: откуда-то взялся чай с горячими пирожками, нас удобно разместили в каком-то уютном кабинете с мягким диваном и креслами, сообщили, что сейчас за нами приедут, а пока предложили отдыхать. Чай был не выпит и на половину, а уже прислали машину. Домой мы попали во второй половине дня. От спец. служб не так просто отделаться. Надо отдать должное, что нас накормили и завтраком и обедом. Каждого опросили индивидуально, потом разговаривали с нами всеми разом, задавали вопросы, уточняли какие-то моменты. По некоторым пунктам с нас взяли подписку о неразглашении. Вообще, не так уж и много попало под подписку. О нашем приключении рассказывать нам не запретили. Но при всем желании мы бы не стали налево-направо об этом трепаться. Ведь не поверят. Таких баек ходит между людей море. Все это воспринимают как сказки. То, что Люся оказалась агентом секретных служб, особым секретом не было, ибо, как ее зовут по настоящему, никто нам не сказал. Сегодня Люся, завтра Катя или Света. Секретность касалась большей частью самой службы С.К. Нам так ничего и не сказали, кто они такие, эти «очковые», кем создана группа, кто финансирует, с какой целью. Но любые наши догадки мы должны оставить при себе, не пытаться самим вести расследование, снова туда отправиться! Но это мы могли обещать и без подписки! Кроме того, если бы нас попросили показать на месте, где мы были, вряд ли нашлись бы желающие даже за миллион!

В универе мои пропуски сказочным образом закрылись. Меня приняли, как ни в чем не бывало, не задавали никаких вопросов, только пожелали успехов в учебе и предложили втягиваться. Ребятам я сказал, что ездилк больному родственнику. Там была нужна помощь. Мама не успела особенно поволноваться. Как я и предполагал, ей "очковые" звонили с моего телефона моим голосом. Правда, мама почувствовала что-то неладное. Интонации голоса ее смутили, но там сказали, что говорить неудобно: рядом чужие люди. Собственно, я был, отчасти, благодарен за такие звонки. Все образовалось, а лишние переживания маме бы не к чему. Я ей сказал, что меня срочно отправляли от универа на фестиваль чего-то там. Убеждать у меня получалось блестяще. Юлька? А что Юлька. Посмотрел я на нее и удивился, что когда-то запал на эту кривляку. Ничего особенного. Пустая разрисованная кукла. А гонору выше крыши. С Ленкой ее не сравнить. Да и Люсьен ей сто очков вперед даст. Как-то шел я по универу, а она на встречу. Поздоровалась. Я кивнул и пошел дальше. Юлька аж поперхнулась.

— Саш! Ты че, не узнал меня?

— А? Да, Юль, привет! — я удивленно уставился на нее.

— Я что-то не поняла: ты что, обиделся на меня?

— Да нет, с чего ты взяла?

— А что идешь и не смотришь, словно это не я, а какая нибудь Ксюха.

— Не понял: при чем Ксюха? Юль, прости, я тороплюсь! — И я зашагал дальше. Уж не знаю, как она восприняла мой ответ. Мне, если честно, было как-то по барабану. Что касается Лены, то я был бы круглым идиотом, если бы упустил ее. Не скажу, что я семи пядей во лбу, но и моих скудных мозгов хватило, чтобы понять, что она моя судьба. Что она думала по этому поводу? Как и все девчонки, она, конечно, маленько повыпендривалась, но мне показалось, что и я стал для нее не просто знакомым. Так что мы обменялись контактами и стали встречаться. За последние месяцы я сильно изменился: тот Санька Серегин- неудачник и «пластилиновый мачо» пропал бесследно. Вспоминая, как я волочился за Юлькой, я испытываю нечто, похожее на стыд. И дело даже не в том, что я стелился ковриком. Главное, перед кем стелился! Стал бы я так бегать за Леной? Нет, не стал бы, потому что Лена другая. Она бы не стала создавать таких ситуаций.

Глава 7 Заключительная часть этого приключения.

Нас часто вызывали и в Следственный Комитет и в его филиалы лаборатории, где подвергали обследованиям. И здесь мы оказались не властны над ситуацией. Она заключалась в предложении, от которого нельзя отказаться. Но, для наших родных властей нам не жалко было ни кровей ни времени! Все так радовались своему освобождению, что все с нами происходящее теперь принимали спокойно.

Иногда мы пересекались с нашими «однополчанами», а иногда нет. Нас вызывали все реже. В лаборатории сказали, что изменения в наших организмах, вряд ли повредят в будущем. По поводу приобретенных свойств, сложно сказать, как долго они будут проявляться. Но мы уже к ним привыкли, и это даже как-то организовывало нас. Особенно это касалось тех, чьи способности проявлялись в зависимости от степени волнения.

«Очковую» шайку накрыли, но не всю. После нашего побега организаторы оперативно сбежали, уничтожив большую часть документов и приборов. Остался только младший персонал. И было тревожно: как знать, может быть вот сейчас где-то образуется новая точка этих нелюдей. Нам не сказали, что сталось с теми, кого превратили в биороботов. Но если честно, то лично мне не особо-то хотелось это знать. Просто страшно чтоли. Мне кажется, что среди них оказались те, кто пропал без вести. Для их родных это было бы тяжелым испытанием. Хотя, может быть их и не предъявили родне. А ведь все это могло бы случиться и с нами! И только благодаря Люсе, сейчас мы на свободе! Головой я понимал, что наше отношение к ней ТАМ было единственным необходимым, но в глубине души меня грызла совесть.

И все- таки, жизнь налаживалась! Постепенно мы вошли в привычный ритм, но до сих пор, как чуду, радовались простым вещам: прогулкам по улицам, снегу под ногами и звездному небу над головой, прохожим, не прятавшим глаза за синими стеклами, свободой! Кто бы мог подумать, что для счастья так мало надо! Раньше я все делал на бегу, куда-то торопился, не замечая того, что меня окружает. Теперь же я наслаждался пешими прогулками.

Встречаться без причин почему-то не возникало желания. Я где-то читал, что такое случается: люди, пережившие вместе стресс, как бы выгорают по отношению друг к другу. Они стараются избавиться ото всего, что связано с неприятностями. Но на всю жизнь, или на время, я так и не понял.

Но отношения с Леной стали исключением. Как и говорил, я был бы круглым идиотом, если бы упустил ее. Теперь я в основном жил дома. После коллективного заточения был не готов окунуться снова в коллектив. Тем более что у меня нашлось, чем заняться вечерами и ночами. Да, это Лена. Наши отношения развивались как-то неровно, толчками. Мы могли перезваниваться по вечерам, а то вдруг начинали встречаться, ходить в кино, бродить по парку, держась за ручки, как старшеклассники.

А потом после гуляний как начинали провожаться, так до утра и ходили по городу от ее дома до моего и обратно, периодически целуясь во дворах. Но погода не всегда приятствовала таким прогулкам. Даже самые затяжные поцелуи не согревали губ и щек.

Однажды Лена пригласила меня к себе домой и представила своей бабушке, которая выглядела совсем не по бабушкински! Такая веселая красивая женщина была похожа на Лену, (или Лена на нее). Наша с Василием встреча прошла бурно, трогательно, восторженно! Я только теперь понял, как соскучился по своему «фронтовому другу». Да и кот был рад меня видеть. Он сидел у меня на коленях, лез под мою ладонь, настаивая на том, чтобы его погладили. Ольга Сергеевна (а именно так звали Ленину бабушку) только удивлялась такой горячей встрече. Уходя, я пообещал обоим, что буду чаще их навещать.

Теперь пришло время Лене посетить с дружественным визитом нашу с мамой обитель.

Когда я ее привел знакомиться с мамой, та облегченно вздохнула, произнеся: ну, теперь-то я спокойна, будет кому передать секрет приготовления семейного борща! Именно на борщ я затянул Лену, и она оценила семейный секрет.

Маме моя подруга очень понравилась. Я сильно волновался, хотя и зря. Все прошло лучше, чем можно было бы представить. А разве могло быть иначе? И ради только одного этого стоило пережить наше приключение! Если бы не оно, так я бы до сих пор пускал слюни по Юльке. А теперь она не дает мне прохода.

На работе, как и в универе, все считали, что я ездил к больному родственнику, и по сему, мое отсутствие мне сошло с рук. Я работал, учился, встречался с самой прекрасной девушкой во вселенной, так что не заметил, как мой сумасшедший быт вытеснил кошмары нашего приключения. Что касательно моих кошмарных снов, так с момента возвращения они больше мне не снились, чему я был несказанно рад.

19. Здравствуй, Новый Год!

Но прошло совсем немного времени и нас потянуло друг к другу.Видимо, это не та ситуация, когда не хочется видеть то или тех, кто напоминает о прошлом. В конце концов, наше приключение закончилось хорошо. Никто не пострадал, ничего не потеряли. А вот то, что обрели, требовало развития. Мы вдруг осознали, что уже готовы встретиться. Друг друга мы знали с одной стороны, хотелось бы узнать и с остальных.

Новый год подкрался незаметно! Обретя свободу, мы так соскучились по быту, что с головой окунулись в него. Любую мелочь смаковали, будто драгоценность. Одна только мысль, что нет никакой катастрофы, что можно дома, лежа на диване перед теликом жевать бутерброды или смотреть в окно, вызывало дикий восторг! Окно! Эта привычная деталь нашей жизни не переставала нас радовать! Можно выглянуть на улицу и увидеть, что все в порядке, и что это правда!

На новый год Семеныч пригласил всех к себе. Это приглашение вызвало бурю эмоций, и все они положительные! За то время, пока мы были в плену, мы стали семьей. И спустя время очень хотелось собраться всем и сразу, посидеть по- семейному, без страха, что подслушивают, или войдет кто-то чужой. Да и наше счастливое избавление надо было отпраздновать! Ведь за эти месяцы мы столько пережили! И вся наша жизнь изменилась, мы стали ценить то, что раньше не замечали, в одних случаях стали жестче, в других, наоборот, терпимее, Темке и Лене пришлось учиться сдерживаться от волнений, ведь их-то дар не так просто скрыть от окружающих.

Семеныч сначала хотел вернуть седину, а потом плюнул на все. Любопытным соседкам сказал: отстаньте, я жениться собрался! Тем самым он только закрутил интригу. Теперь за каждым его шагом и из окон и из глазков дверей смотрели любопытные глАзки. А сам он не только обрел шикарную каштановую шевелюру, но и помолодел. А вот мне пришлось, если не сложнее всех, то и не проще. Каждый раз, когда я открывал рот, то должен был прежде подумать. Ведь дар убеждения работал без сбоев. И это не всегда было удобно. Одно дело убедить кондуктора, что у тебя проездной и ты его уже предьявлял, другое сдавать экзамены и выглядеть так, будто ты не ошибся ни разу. Так что только среди нашего узкого круга мы могли чувствовать себя свободно.

Я появился первым. Семеныч открыл дверь в спортивном костюме с полотенцем на плече. Он был таким домашним в этой его уютной квартире! Овдовев, мужчина не запустил свое жилище. Конечно, он мог перед нашим приходом наспех навести порядок, но это было бы заметно: в таких случаях из шкафов и тумбочек торчат впопыхах засунутые вещи, пятна на обоях прикрыты картинками, кафель местами, давно отвалился.

Но у Семеныча в квартире был не только порядок, но и привычный уклад. Цветы на окнах не загнулись от невнимания, кухня кричала о том, что в ней не только варят магазинные пельмени, но и выпекают что-то сложное. Сейчас там что-то булькало, пыхтело, источало аппетитные ароматы. Я разоблачился и пошел на кухню помогать строгать, варить, мешать. ( Мешать — не в смысле мешаться под ногами, а помешивать блюда, хотя, я и под ногами мешаться был горазд).

Чуть позже я прошел в зал. Было интересно посмотреть, как живет человек, с которым мы провели столько времени вместе. В квартире не ощущалось налета холостяцкого аскетизма. Многое хранило отголоски того времени, когда была еще жива хозяйка: в стенке сверкала подобранная со вкусом посуда, книжный шкаф пестрел корешками книг разной тематики, на комоде вязаная салфетка с вазой, несколько статуэток, на стенах фотографии в рамках. С них смотрела супружеская чета: еще молодые, веселые, дети: озорная девочка, серьезный мальчик. С возрастом это менялось с точностью да наоборот: девочка стала задумчивее, а вот мальчик лучился задором.

Предположительно, здесь раньше устраивали большие праздничные застолья. Об этом свидетельствовала стол-книжка, широкая праздничная скатерть, фарфор-хрусталь. В углу переливалась самая настоящая елка! Старинные игрушки были доказательством того, что раньше елку наряжали каждый год, бережно храня золоченые шишки, веселых мишек, заек, расписные шары и фонарики.

Я догадывался, что для хозяина квартиры это мероприятие очень радостное событие. Глаза Семеныча светились, голос звучал взволновано. Видимо он любил принимать дорогих гостей и в последнее время это не так часто происходило. Ну а мы, я уверен, были ему дороги!

Раздался звонок в дверь. Это пришла Лена. Пока я помогал ей раздеваться, подошел Ярик. Как же он изменился! Казалось, что он и ростом повыше стал: в хорошем костюме, уложенными волосами и с очечками в тонкой золоченой оправе, он выглядел так представительно!

— Ярило! Не понял: у тебя снова зрение упало?

— Да нет! Очки нулевки — это для солидности! Я сейчас работаю в одной крутой фирме над важным проектом. Такшта... Ваш Ярик не последний человек в этом мире! Вообще, Сань, жизнь бьет ключом! Столько новостей!

Я его запомнил сначала в комбинезоне, потом в курточках, прибегающим в лабораторию или в С.К. Вечно встрепанный, рассеянный, тот Ярик ни чем не напоминал этого щеголя! Но, тем не менее, я был ему чертовски рад! Очередной звонок в дверь прервал наши приветствия. На пороге стоял Темка со своей спутницей... Мы выпали в осадок! Он пришел с Люсей!

Нет, мы, конечно, предполагали, что Семеныч может и ее пригласить, но то, что они пришли вдвоем, оказалось неожиданностью. Тема галантно принял у нее легкую шубку. Все его действия совершенно не напоминали того раздолбая. Сейчас это был воспитанный кавалер, достойный сопровождать свою даму. Сама дама, тоже, явно преобразилась: вместо вызывающего мэйкапа, она была со вкусом накрашена, аккуратно уложенные волосы придавали ей утонченности, вечернее платье подчеркивало грацию. Теперь она ни чем не напоминала ту вульгарную особу, с которой мы познакомились в «санатории».

Но самое удивительное, что мы поняли: они встречались! Не в смысле пересекались, а встречались, как парень с девушкой! Такое сразу заметишь! В голове не укладывалось: Темка — мажор, Темка болобол, Темка раздолбай и Люсьен! Мдааа... Жизнь, что называется, полна сюрпризов! Вот ведь конспираторы!

За стол сели как раз, чтобы успеть проводить старый год. Сидели такие чопорные, глядя друг на друга через стол и испытывали неловкость. Семеныч сменил спортивный костюм на нормальный, выходной. Там, в «санатории», мы привыкли наблюдать друг друга в комбинезонах или халатах, сидящими за картами или домино, а сейчас, за этим праздничным столом, такие разодетые, все заново узнавали друг друга.

Нерешительно проводив старый год, мы скромно застучали вилками. Вспомнилось, как мы стучали ложками в первый день нашего затворничества. Выступление президента по телику как-то встряхнуло нас. Все заговорили разом. Послышались шуточки на тему того, что год был нелегким, что все невзгоды мы оставляем в старом году, а новый принесет много хорошего. Наш-то год, как ни у кого был нелегким, а что главное — мы очень надеялись, что наступающий будет гораздо лучше.

Вдруг Темка вскочил и куда-то исчез. Через несколько секунд он появился, натягивая на себя маску зайчика! Раскатился дружный неудержимый смех. Раздался бой курантов. Под шампань мы вступили в новый год! И вот уже напряжение спало. Смех стал естественным, прически парней растрепались, галстуки перекочевали в карманы. Девочки раскраснелись. Мы словно бы перенеслись в те дни и места, когда на нас были эти чертовы комбинезоны или банные халаты в руках карты или косточки домино. И то ощущение неловкости растворилось, будто бы и небывало!

Темка начал, как и раньше, шутить. Люсьен с легкостью влилась в нашу компанию, словно бы и не было этих месяцев неприятия. Мы вспоминали о том, что с нами происходило в том жутком месте: как воевали с Наденькой, критиковали училку, вспомнили и про нашего друга по заточению лимон.

– Интересно, как он там без нас? Наверное, совсем сгинул! –Яр печально вздохнул.

– А вот и не сгинул! Ну, наверное, не будет такой уж тайной то, что его, как вещдок, забрали "на большую землю" и теперь он стоит в кабинете у генерала. Похоже, ему понравилось.

– Кому? Генералу или лимону? – Темка не смог промолчать.

– Думаю, им обоим!

Мы облегченно вздохнули. Всетаки он нам стал любимым питомцем! Было бы жаль, если бы он пропал.

— Люсь, а какая у тебя особенность проявилась? — вдруг спросил Ярило. Люся загадочно улыбнулась, опустила глаза и произнесла:

— Простите, ребята, но это секретная информация...

И мы, конечно же, не обиделись, мы все поняли. При ее работе и при наших приключениях, удивительно, как вообще еще на свободе гуляем!

— Так! А когда будем подарки распаковывать? — Темка нетерпеливо подпрыгивал на месте.

— Это самое интересное время в такую ночь!

— А что? Думаю, что пора! — Семеныч направился к елке, под которой образовалась куча пакетов.

— По праву Деда Мороза (нашего королевства) возьму на себя роль дарителя!

Семеныч стал доставать из-под елочки подарки, которые мы поместили друг для друга, зачитывать имя и торжественно вручать. Сегодня Ярило стал обладателем двух видов туалетной воды, махрового банного халата, сумки-планшета из натуральной кожи, ручки PARKER. Мы с Семенычем стали обладателями такого же набора, правда вместо ручки нам подарили по зажигалке ZIPPO, и у Семеныча не планшет, а что-то вроде портфеля. Лена получила шикарный маникюрный набор, так же набор косметики, туалетную воду, как и все — махровый халат и цепочку золотую. Люда получила всего два подарка. Ведь кроме хозяина квартиры и Темки никто не догадывался о том, что она придет. Но все мы клятвенно пообещали, что на рождество подарим ей наикруйтейшие подарки! А вот Тема... Темка получил пижам с утятами... аж 5 комплектов!

— Товарищи-господа сокамерники! Я, конечно счастлив, но успею ли я сносить все это богатство за всю свою жизнь?

С всеобщего согласия мы с Яром обменяли по одной своей туалетной воде на пижамы и стали братьями не по крови, но по пижамам.

В эту ночь все много танцевали, даже пытались петь песни, потом смотрели альбомы с фотографиями Семеныча и его семьи. Как оказалось, у него дочь живет в Красноярске, а сын во Владивостоке. Имеется два внука и одна внучка. Сейчас, когда Семеныч утратил напрочь седину, его сходство с сыном стало очень сильным. А дочка похожа на маму, судя по фото.

Я обратил внимание на то, что Семеныч очень умело ведет в танце, у него хорошо поставлен голос, да и песни он знает разные, при чем с начала и до конца, (в отличие от нас). Мы узнали и о его семье и о товарищах и о том, как ему пришлось после ранения.... Уже под утро Темка хлопнул себя по лбу и, как бы между прочем сообщил:

—Да, чуть не забыл! Мы после праздников идем подавать заявление.

Мы переглянулись. По сути, ничего удивительного: они были классной парой. Но то, как он это нам преподнес, вызвало бурю эмоций, и все разные. Хотелось, и прибить его на месте за такую подачу, и расцеловать, поздравляя. Но, вместо этого, я выпалил:

—А мы тоже идем!

Ленка посмотрела на меня сначала удивленно, потом восторженно, а потом показала мне исподтишка кулак. И все же я это принял, как согласие! Ведь я, если вы не забыли, тот, кто умеет убеждать! Конечно, потом было предложение, колечко и прочая ерунда. Но настоящее предложение, мне кажется, я сделал в эту новогоднюю ночь.

P.S.

Вот такие дела приключились с нашей компанией. А дальше мы стали жить- поживать и добра наживать. Не верите? Честно говоря, я и сам все меньше и меньше верю в то, что с нами произошло. Но когда я начинаю сомневаться в том, что все было взаправду, то Васька насмешливо взирает на меня, будто хочет сказать:

— Ну — ну! Как же! И «очковых» не было, и во сне мы с тобой не шалили!

Тут я вздрагиваю, вспоминая свои сны: они-то, точно, были! А значит и все остальное, тоже не привиделось!

Дорогие друзья, уважаемые читатели!

За все время, как создавался этот роман, правился, разбивался на части, главы, мне очень полюбились мои герои. Иногда мне кажется, что это мои знакомые: соседи, друзья, коллеги по работе... Я и не заметила, как они начали жить своей жизнью! И уже не я, а они диктовали мне условия, преподносить неожиданные сюрпризы. Но я не возражала. Роман создали мы вместе.

Очень хочется узнать ваше мнение о моем романе. Хотелось бы прочитать развернутый отзыв. Что понравилось, а что не очень? И если книга вам понравилась, то буду рада вашим лайкам!

С уважением Эльвира.